Деньги не пахнут 10 [Ежов Константин Владимирович] (fb2) читать постранично, страница - 79

усерднее.

— Не понимаю, зачем тратить столько сил на такую глупость… но спасибо.

— Есть версия про Великую французскую революцию?

— Ответ вызывает безумный энтузиазм.

Самые меткие реплики превращались в мемы: к ним прикрепляли изображения, яркие, как свежие плакаты, и они расползались по сетям быстрыми волнами. «MindChat» подхватывал этот ритм без промедления — новые функции появлялись по вторникам и пятницам, и в эти дни интернет шумел, как оживленная площадь, залитая мягким светом экранов. Казалось бы — ну что тут особенного, какие-то мемы… но именно в этом и скрывалась важная нота.

Пользовательский интерес — хрупкая вещь. Он пахнет свежестью только в первые недели, как только воздух застоялся — внимание рассеивается, исчезает без следа. Даже выдающаяся технология, если она перестает обновляться, гаснет тихо, как лампа в пустой комнате. А тут каждый апдейт звучал, как новый аккорд: ожидание рождало привычку возвращаться, пальцы сами тянулись пролистать ленту и снова нажать на значок приложения.

Конечно, своими силами мы не смогли бы непрерывно выдумывать подобные вещи — команда Next AI была собрана из людей, которые мыслят глубинной математикой и архитектурами моделей. Их рабочие столы пахли холодным металлом системных блоков и свежераспечатанной документацией, а мониторы светились графами и кодом — не мемами. Просить их тратить талант на интернет-шутки значило бы натянуть струну не по назначению.

Но стоило просто поступить иначе: покупать идеи снаружи. И мы продолжали это делать — бережно вплетали купленные разработки в ткань «MindChat», пока недели одна за другой не образовали новый ритуал. В соцсетях крепло негласное правило — по дням обновлений появлялся привычный хештег «MindChat недели», ленты заливала россыпь скриншотов, и всё это переставало быть случайным всплеском. Это становилось культурой — с собственным запахом свежести, с легким шумом на кончиках пальцев, когда пролистываешь комментарии.

А вместе с культурой менялся и сам мир вокруг. В чате кто-то писал:

— Знаю человека, который продал отличный LLM за пять миллионов.

— Уволился. Отдал компании десять лет, теперь — всё LLM.

— В заявлении об уходе написал только три буквы. LLM.

— Вот думаю — продать Старку или вести самому?

Те, кто вчера относился к LLM как к забаве, сегодня чувствовали в этом живую, тяжелую, как монета в ладони, возможность. И рядом с ними оживали другие — венчурные инвесторы, давно прислушивавшиеся к нарастающему гулу. Улавливая перспективу, они звонили разработчикам почти шепотом, но с жаром в голосе:

— Не продавайте Старку. Мы вложимся — давайте строить компанию вместе.

Так зрители медленно переставали быть зрителями: от легкого любопытства не осталось и следа, потому что теперь судьба их проектов — а значит, и их собственная — зависела от успеха конкретной модели. Они уже стояли в центре этой невидимой битвы, не успев заметить, как перешагнули черту, и сами стали частью лагеря Старка.

Но когда одна сторона зовет союзников, другая не остается в тишине. Пока мы расширяли поле, по ту сторону тоже собирали силы — там, у соперников Gooble, воздух сгущался не меньше, и далекий гул готовящейся ответной волны был слышен почти физически.

* * *

В это же время, в просторной переговорной стратегического отдела Gooble, воздух стоял плотный и сухой, пропитанный легким ароматом свежей типографской краски и кофе, давно остывшего в бумажных стаканчиках. На длинном столе лежали кучами глянцевые журналы, аналитические отчёты, распечатки со сводками — бумага шуршала под пальцами, когда кто-то нетерпеливо перелистывал страницы. На обложках сияли громкие заголовки, будто кричащие неоновыми буквами:

— Безумие LLM, запущенное Старком, захлестнуло Силиконовую долину

— От интеллекта к эмоциям… Эпоха личности в AI

Каждая статья, как назло, пахла чужой славой и безоговорочной похвалой в адрес Старка и его LLM-экосистемы. Gooble же упоминали вскользь — одна скупая строчка, брошенная где-то внизу, словно для формальности. В этих текстах Старка описывали как «символ инноваций», яркий и дерзкий, а Gooble выглядел старшим, молчаливым и чуть запоздалым ветераном отрасли, которому будто бы уже сказали: «Да, когда-то вы были крутыми».

Один из руководителей осторожно нарушил вязкую тишину:

— Само внимание публики ещё не означает доход.

Его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась неуверенность, словно он говорил, глядя куда-то в сторону. Почти сразу по комнате прокатилось негромкое ворчание, будто кресла скрипнули в унисон.

— Их бизнес-модель смешна. Пара долларов за вопрос, немного рекламы… сомневаюсь, что после серверных затрат там вообще что-то остаётся.

— И эта популярность долго не живёт. Так природа мемов устроена — вспыхнули и погасли… шесть месяцев от силы.

— Точно. К тому времени, как они придумают серьёзную монетизацию, публика уже ускачет дальше. Этот рынок не ждёт.

В их словах звучала --">