Это кто переродился? Книга 5. Финал [Александр Александрович Артёмов] (fb2) читать онлайн

Это кто переродился? Книга 5. Финал

Глава 1 Ведь это хороший план?

Поезд подходил к вокзалу. Он двигался, но очень вальяжно, неторопливо, словно машинист хотел, чтобы мы как следует «распробовали» наше прибытие в Орду.

В окнах виднелся город, однако до того странный, что даже столица Королевства могла дать ему сто очков вперед. На узких улицах было совсем мало народу, а мостовые были настолько чисты, будто за любую брошенную бумажку тут немедленно казнили. Впрочем, кто знает этого Великого Хана?

На подходах к столице было темно, однако постепенно становилось больше света — странного, золотого, который толком ничего не освещал. Тени от зданий удлинялись, будто во время солнечного затмения. В вагоне тоже было примечательное переплетение световых лучей и теней.

И да, зов — он нарастал вместе со светом, идущим из-за домов. И золото в этом месте было до одури много. Все напевало мне из центра, куда, очевидно, мы с нашей компанией вскоре и попадем.

— Быстрей бы… — протянул я, наблюдая унылый пейзаж. Тут в Орде было куда спокойней, чем в Королевстве, но, похоже, и скучнее.

Нас в поезде было всего пятнадцать человек, но в вагоне мы с Лаврентием остались вдвоем. Остальные занимались последними приготовлениями перед выходом. Инквизитор мрачно вглядывался в окно.

В его пальцах блестела моя монетка, чем страшно нервировала меня.

— Никогда не думал, что попаду сюда, — вдруг заявил он, не отрывая взгляда от улиц столицы. — А если и попаду уж точно не для того, чтобы встречаться с Великим Ханом и получать от него почести…

Неважно… Мне было плевать на Великого Хана, плевать на Орду. Меня интересовала только монетка. Этот лысый негодяй мучил ее всю дорогу: все те долгие, унылые, никчемно пустые дни, что мы тухли в этом поезде. Пили и глазели в окно. Каждый день… КАЖДЫЙ ДЕНЬ!

— Сука… — прошипел я. — Убью…

Снова провернув у себя в голове дюжину способов убить Лаврентия и завладеть моей собственностью, я плеснул себе вина.

Надо срочно запить жгучее желание убийства союзника. Пока для этого, как ни крути, рановато. Сначала дело. Ради него, впрочем, мы сюда и забрались. Вернее, ее, Кировой, которая, очень не помешает при дворе новоявленной королевы Марьяны.

А еще золотого дворца, конечно же. Это его купол выглянул из-за домов?

Только увидев это чудо света, я едва не выпустил бокал. Он бы точно разлился, если бы дворец снова не скрылся за крышами. И вот снова — аж глаза слепит!

Меня аж затрясло от предвкушения… СКОЛЬКО ТАМ МОЖЕТ БЫТЬ ЗОЛОТА!

А этот Великий Хан не дурак… Знает, как порадовать гостей…

— Сука, — ныл Лаврентий, массируя глаза. — Темные очки тут не помешают.

Тут из тамбура выглянула лысая голова.

— Все готово?

— Почти. Через десять минут выходим. Не забудь маску, Лаврентий.

Инквизитор кивнул и снова повернулся к окну.

Монету он теребил не только, чтобы позлить меня, но еще и от нервов. Они всю дорогу разрабатывали какую-то сложную схему с привлечением своей агентуры в Орде, но я давно придумал свой порядок действий, который плюс-минус, ложился и на их тактику.

Итак, мой план был таков:

1. Притворившись Безликими, проникаем во дворец. Как раз тот, что так сладостно выжигает сетчатку на моих глазах.

2. Получаем от Хана аудиенцию. Что бы это ни значило.

3. Находим Кирову и спасаем ее. Возможно, для этого придется, как выражается Кучерявый, «навести суету», но с этим, думаю, проблем не будет. Хана, возможно, придется убить, чтобы не мешался под ногами.

4. Похищаем золотой дворец и все золото, которое попадется у нас на пути (это был мой любимый пункт плана).

5. Едем обратно в Королевство. Тут ничего сложного.

6. Сдаем Кирову обратно в Магистры, принимаем почести. Тут уже сложнее, ибо будет много скучной болтовни.

7. Потом я убиваю Лаврентия и забираю монетку. Больше этот зануда мне не пригодится.

Стоило только подумать, что вскоре монетка снова будет моей, на душе сразу потеплело. А еще золотой дворец…

— Красота…

Поймав недобрый взгляд Лаврентия, я забурлил вином. Опять катает монетку по костяшкам, паршивец. Жажда убийства снова начала нарастать.

— Обухов, вот скажи, — проговорил Инквизитор. — Ты нам друг или враг?

Этот вопрос заставил меня поперхнуться.

— Нам? Кому это «нам»?

— Королевству.

Откровенничающий Лаврентий, задающий странные вопросы, всю дорогу заставлял меня нервно ерзать в кресле. К чему он клонит?

— А разве есть сомнения? — осторожно спросил я. — Или ты все еще сомневаешься во мне? Сколько там было процентов в последний раз?

Лаврентий покачал головой.

— Я уверен. На 99,9%, что ты никакой не Иван Обухов. По крайней мере не тот, о котором мне докладывали, что он бездельник, пьяница и бездарь. И на те же 99,9% уверен, что ты не тот за кого себя выдаешь…

— Да? И за кого же я себя выдаю?

— За некоего талантливого и крайне везучего авантюриста, который добился всего за красивые глаза. А не из-за ДАВНЕГО знакомства с Королевой Дарьей.

Он подкинул монетку, да так высоко, что у меня сдали нервы. Бокал лопнул у меня в пальцах, а вино брызнуло на стол. Лаврентий легко поймал ее и вновь принялся вертеть в пальцах.

— А еще, — продолжил он, еле заметно улыбаясь. — На 99,9% я уверен, что ты не тот незаконнорожденный сын Василия Олафовича, брошенный им в малолетстве…

— Отлично. А то это уже звучало бы как полный бред, — фыркнул я. — Бездельник, неудачник, и тут хоп! Наследник древнего рода, талантливый маг и еще… наследник несостоявшегося короля. Многовато как-то.

Но Инквизитор не оценил мою остроту.

— У нас с Кировой было много теорий относительно тебя. И что ты какой-то монстр из Изнанки, что влез в шкуру Обухова. И что ты агент Орды, или шпион Королевства. Или же сам Василий послал тебя, чтобы похитить Марьяну Васильевну или убить Королеву. Она даже всерьез предполагала, что ты нежданно воскресший Олаф или, на крайняк, его сын, Василий.

Я прыснул. Какая гадость.

— Но? Все эти теории рассыпались в прах?

— Не в прах. Но многое не сходилось. И лишь одна… теория кажется мне наиболее вероятной…

Взяв мою бедную монетку, он сжал ее большим и указательным пальцем и поднял на уровень глаз. На меня смотрел мой крылатый профиль.

— Какая же? — спросил я, готовясь в любой момент выпустить ему кишки. Возможно, мой план уже можно выкидывать на помойку.

Но Инквизитор отчего-то медлил.

— Как ты, наверное, знаешь, давным-давно, еще сотню лет назад, жил в Королевстве монстр, Его имя до сих пор боятся произносить вслух, — принялся Лаврентий тянуть резину. — Его тень накрывала целые города, Он жег посевы, воровал женщин, жрал их у себя в Башне.

— Лаврентий, — вздохнул я. — Ближе к делу.

Но ему отчего-то захотелось попотчевать меня глупыми сказками.

— А еще копил золото — единственное, что волновало его черное сердце. Иронично, что лишь Он в своей Башне, наполненной особым магическим золотом, было благом для мира, который спал и видел, как избавиться от такого соседства. Ибо Башня сдерживала контакт двух миров — этого мира и того, что позже назовут Изнанкой.

Я закатил глаза.

— И вот однажды этот негодяй влюбился. В женщину. Похитил ее и унес к себе в Башню. Там Он долгие годы терзал ее, пока не был убит странствующим рыцарем по имени Олаф. Так закончилась старая эпоха и началась новая — эпоха порталов, магии и всех тех проблем, что мы имеем.

— Замечательно… — протянул я. — И что ты хочешь этим сказать?

Лаврентий помолчал.

— Эту историю знает каждый школьник, не важно верит Он в нее или же нет. Мне же с младых ногтей было непонятно — если этот монстр так страшен, отчего в книгах есть сведения лишь об одной женщине, которая от Него пострадала? О нашей Королеве, и больше ни о ком?..

Я заинтересованно приподнял бровь. Он что, пьян, раз несет такую «ересь»?

— И еще… — покосился Лаврентий на окно, где становилось так ярко, что глаза начинали слезиться. Поскрипывая, поезд двигался уже с черепашьей скоростью. — Почему Он зло, если именно Он сохранял хрупкое равновесие между мирами? Почему зло Он, а не тот кто Его убил и стал причиной всех наших вековых невзгод?..

Он замолчал. Рядом с поездом появился длинный перрон.

— И что случится, если Он решит вернуться из небытия? — говорил он, словно самому себе. — Как все те тени прошлого, которые приносило сюда ветром Рока? Захочет ли Он вновь вернуть себе Башню? Или просто будет злорадствовать и спокойно смотреть, как мир все больше и больше поглощает хаос?

До самой остановки мы не произнесли ни единого слова.

И вот Лаврентий поднялся. Я встал вместе с ним. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Дернувшись, поезд наконец встал, и в тамбуре открылись двери. Лаврентий однако и не думал выходить. Стоял и смотрел мне в глаза.

— Обухов, возможно, я псих. Сунувшись в Орду, без нормального плана, оружия и подготовки, а лишь с одной горячей головой, я совершил самую главную ошибку в жизни — собрался спасти женщину, которая мне небезразлична. Всех этих людей, которые сейчас выходят с ящиками на перрон, я, по сути, привел на верную смерть.

Я кивнул.

— Очень самокритично.

— Выйдя из этого состава, мы окажемся окружены врагами, — продолжал Лаврентий. — Самыми страшными из тех, с которыми нам приходилось сталкиваться. В случае поражения мы все до одного либо погибнем, либо присоединимся к Кировой, но ни в какие шелка нас одевать не станут. Если победим, то страшно посрамим Орду, а то и больше…

Он помолчал.

— Я не верю, что ты приехал сюда ради малознакомой тебе женщины. Скорее всего, тебя интересует что-то еще, и, кажется, — он сжал кулак, где все еще находилась моя монетка, — я знаю, что это.

— Лаврентий…

В окнах уже появились остальные «Безликие». Во стороны вокзала двигались люди. Много людей.

— Выйдя из поезда, — продолжил Инквизитор, — я хочу быть уверен, что рядом со мной человек, которому я могу доверять. Поэтому…

И он приблизился. Теперь мы стояли нос к носу.

— Ответь — ты мне друг. Или враг? Только получив честный ответ, я выпущу тебя из этого чертового поезда.

* * *

У собора.

Народу и правда собралось много — сплошная толпа людей окружала здоровенный златоглавый собор. Охрана сплошным кольцом окружала все подступы к месту долгожданного бракосочетания. Собравшиеся тут же разразились радостными криками, стоило только королевски кортежу показаться на улице. В воздух полетели шары, грохнули салют, а фотокамеры защелкали еще на подходах.

Внутри лимузина однако было не так весело.

— Известно, кто из Верхвовенских готовит мятеж? — спросила Марьяна, теребя в руках букет.

— Старший, Николай, — ответил дворецкий, сидевший рядом с Артуром. — Его брат, Михаил, пока выжидает. Он пока не замечен в…

Марьяна отмахнулась.

— Они два сапога пара. Готовься, возможно, имущество обоих нужно будет арестовать, как и имущество Волгиных. Кстати, как оно?

— Полностью конфисковано и находится под охраной Короны.

— Кто из Волгиных находится под охраной?

Дворецкий открыл блокнот.

— Ровно пять десятков членов рода, что не успели сбежать в Орду, солдаты и челядь.

Марьяна задумалась. Они вот-вот доберутся до места, и решаться следовало быстро. Если отложить это дело до конца церемонии, может стать поздно.

— Челядь распустить, — решила она. — Солдат в зависимости от их лояльности отдать в распоряжении Ассоциации. Тех, кто откажется, на Пограничье, а кто попробует сопротивляться — казнить.

— А что с членами рода? С дядьями, двоюродными, троюродными и прочими побочными? С незаконнорожденными?

На этом машина остановилась. Артур хотел выйти с другой стороны, но Марьяна приказала ему не спешить. Снаружи был выстроен почетный караул, сотни камер, красная ковровая дорожка, и так до самого входа в собор. Все замерли в ожидании.

Марьяна сунула нос в букет. Это были лилии. Любимые бабушкины цветы.

— Всех старших членов рода Волгиных казнить. Остальных в солдаты на Пограничье.

Дворецкий вздрогнул. Артур тоже удивленно посмотрела на Марьяну.

— Прошу прощения?

— Я сказала, всем старшим Волгиным головы с плеч! — зашипела Марьяна. — И причем публично с признанием вины перед Короной. Надеюсь, не нужно упоминать, КАК добиться от них покаяния?

— Знаю, ваше высочество, но… Если же они покаятся, то зачем…?

— Чтобы остальным было понятно — хлебосольные времена моей бабушки закончились. Раз угроза Изнанки настолько реальна, а каждая собака грозит нам войной, все должны быть мне верны. Иначе — голову с плеч. А покаяние нужно для одного — чтобы их и не думали признать мучениками. Ясно?

— Да, ваше…

Марьяна снова вдохнула запах цветов.

— Если Михаил Верховенский не вздумает дурить, его задушить в объятьях, — продолжила она, — пусть видят, что за верность мы вознаграждаем, но глаз с него не спускать. Мятежника же приготовься брать в любой подходящий момент. Младших членов рода тоже задушить — в объятиях, конечно же, как вернуться из леса.

— Есть ваше величество.

Она сделал азнак Артуру, и он вышел из лимузина. Нужно было срочно выходить, а то даже гвардейцы почетного караула уже начинают недоуменно переглядываться.

— Пусть Инквизиция не спускает глаз и с Державиных, — продолжила она бегло отдавать последние распоряжения, пока Артур обегал машину. — Старуху тоже, возможно, придется брать, а на ее место пока совать мелкую. Если попробуют бузить, пусть ими занимается Лаврентий… Кстати, где он?

— Все еще в Орде, ваше величество. И сир Обухов тоже.

Марьяна вздохнула.

— А связь?..

Дворецкий развел руками.

— Зараза…

Артур открыл дверь, и от вспышек фотокамер стало светло как днем. Марьяна, набросив на глаза вуаль, вышла из машины и, взяв своего телохранителя под руку, пошла по ковровой дорожке прямо к дверям. Путь показался принцессе бесконечно длинным, каждый шаг ее слепили вспышки, глушили криками, а корсет — почему-то именно сейчас ей стало до духоты тесно. Туфли тоже показались размера на два меньше. Но она терпела.

И вот они внутри, а в соборе от пестро одетых аристократов было не продохнуть. Толпу рассекали надвое гвардейцы, и под торжественный марш Марьяна с Артуром пошли к алтарю.

— Какая она красивая… — шептались по сторонам. — А какое платье…

У алтаря вместе с первосвященником их встречал Гедимин. Он был гладко выбрит, причесан, одет в парадный мундир, и не скажешь, что последние несколько недель он провел в застенках, а вчера над ним ставили бесчеловечные эксперименты по подчинению его рассудка. Улыбаясь, он стоял с протянутой рукой. Во рту не хватало двух зубов.

— Вы что, не могли с ним помягче? — шепнула Марьяна Артуру, пока они двигались под прицелом телекамер всего мира. — Что это за алхимик такой?

Артур кивнул, и среди присутствующих Марьяна заметила улыбающегося Силантия с Амадеем. Тут же закатила глаза. Ясненько…

И вот руки «влюбленных» соединились. Марьяна подошла к первосвященнику, который с улыбкой поприветствовал обоих.

Церемония бракосочетания началась.

* * *

— … А ты думал, на месте этого разодетого хлыща с выбитыми зубами будешь ты? — хихикала тень под ногами Артура. Он стоял в трех шагах от брачующихся, и пока первосвященник, болтающий всякий пафосный бред, расхаживал вокруг них с кадилом, места себе не находил. — Ну, не расстраивайся, приятель, такова жизнь. Самые лучшие женщины всегда достаются мерзавцам, которые их недостойны.

— Кому-то вроде тебя? — буркнул Артур.

Над головами Марьяны с Гедимина держались две короны. В руках «влюбленные» держали зажженные свечи. За их спинах перешептывалось целое Королевтсво.

— Как грубо! Но да, это обычный порядок вещей. В прошлой жизни я любил разлучать пары. Совращу какую-нибудь малолетнюю дурочку, которая со своим бывшим успела только подержаться за руки. Он-то ее месяцами добивался, а справился за два дня! Ну, как ты, в общем-то…

Артур незаметно топнул ногой, и Кровин, целый день шепчущий ему в ухо всякие гадости, наконец-то заткнулся.

— … И жить в радости, и в горе. В богатстве и в бедности, — говорил первосвященник, и про «богатство и бедность» он явно загнул. — В мире и под богом!

Артур вздохнул. Смотреть на них у него не было никаких сил. И ежу было понятно, что брак сугубо политический, чтобы заставить отца Гедимина вступить с ними в союз против Орды, но…

И кого он обманывает? Да-да, он влюбился в Марьяну с самой первой их встречи — еще в тот раз, когда на чердаке у одного скряги появилась тварь, которую он «вызвался» загнать обратно.

Марьяна тогда спасла его жизнь, а он…

На ее месте должен быть он. Артур Зайцев, наследник древнего рода героев. А он, идиот, стоит за спинами и смотрит, как его любовь обрекает на себя целую жизнь в браке с этим ничтожеством, которого они с Силантием превратили в овощ.

Блин, у него кажется слюна течет по подбородку!

— Похоже, Силантий перестарался, — хихикнул Корвин, пока Марьяна вытирала подбородок Гедимину платочком. — Может, дать ему по башке, и он станет нормальным? Ну хоть слово «да» сможет брякнуть?

Артур не ответил. Его локоть сжала чья-то рука. Он опустил глаза. Рядом с ним стоял улыбающийся князь Орлов.

— Как волнующе, не правда ли? Мы присутствуем при историческом моменте. Королевство и Царство — старые враги, и вот… Союз двух государств через союз двух сердец!

Артур опять вздохнул.

— Конечно, — пробормотал он, чтобы сказать хоть что-то. — Вы правы. Союз через союз. Как, должно быть, и мечтала ее бабушка.

Однако Орлов только хмыкнул.

— Чушь, — шепнул князь, пока первосвященник заканчивал бормотать свою речь и переходил, наконец к сути. — Зная Дарью Алексеевну, она бы никогда не дала согласие на этот брак… А вот вы, господин, Зайцев? Вы бы как поступили на ее месте?

Артур отвел глаза. Ему не хотелось отвечать.

— Прошу прощения, Артур, за бестактный вопрос, — не отступал Орлов. — Но… Вы в самом деле из того самого рода Зайцевых? Ведь это вашему предку обещали руку Королевы Дарьи еще до того, как ее похитил Олаф?

Он сжал руку Артура еще крепче. Тот попытался вырваться, но этот маленький человечек вцепился в него как коршун. Пришлось ответить заученное:

— Нет, это лишь слухи. Мой предок был обычный бандит, и он…

Первосвященник усилил голос. Они подходили к завершающей части:

— Есть ли среди присутствующих те, кто не дает согласия на этот брак? Тот, кто считает его невозможным? Прошу ответить сейчас, или замолчать навечно!

И он обвел грозным взглядом ряды присутствующих. То ли случайно, то ли нет, но дольше всех он смотрел на Артура. Его сердце забарабанило как бешеное.

Внутри все кипело, но он понимал — даже сорви он церемонию, ничего бы не изменило. Как говорил Ваня, это судьба Марьяны: стать Королевой, стать женой Гедимина. Пусть она его ненавидит, пусть стараниями Силантия он всего лишь овощ-лунатик, пусть все это фикция…

Это ее рок, ее судьба, ее…

А пошло оно все!

— Это я! Артур Зайцев! И я считаю все это ошибкой!

Храм разразился единым вдохом. Какие-то секунды никто не мог понять, кто кричал, и вот все отпрянули от него как от зачумленного. Артур же, сжав кулаки, ринулся к алтарю.

Первосвященник попытался ударить его кадилом, но Зайцев толкнул его в грудь и кинулся к Гедимину.

С ним нечего было тянуть. За Зайцева все сказал меч. Один удар, и голова царевича покатилась по полу. Кровь брызнула во все стороны и окрасила платье Марьяны красным.

В следующий миг она оказалась на руках Артура.

— Артур⁈ Ты охренел? Как ты…

— Я люблю тебя, Марьяна, — сказал он и впился ей в губы.

Принцесса попыталась вырваться, но ее сердце было сильней ее. Ее прохладные губы ответили ему.

Целовалась она плохо, да и Артур был тем еще любовником, но…

— Согласен ли ты, Гедимин Павлович взять в жены Марьяну Алексеевну? — прозвучал громовой голос у него в ушах. — Прошу ответить жениха!

Опустилась тишина, и Артур, открыв глаза, вернулся с небес на землю. И кого он обманывает?..

Все взгляды уперлись в Гедимина, а тот знай себе смотрел впереди себя и пускал слюни на ботинки.

— У… — и легонько кивнул.

Первосвященнику этого оказалось достаточно, и он повернулся к Марьяне.

— Согласна ли ты, Марьяна Алексеевна взять в мужья Гедимина Павловича? Прошу ответить невесту!

И тут Артур набрал воздуха в легкие. Марьяна, судя по движению плеч, тоже. Ее голова повернулась — и она скосила глаза к нему. Словно ища поддержки.

На миг. Затем повернулась к алтарю и сказала:

— Я согла…

Закончить она не успела, как с оглушительным звоном витражное стекло над их головами разнесло вдребезги.

Спасаясь от осколков, народ с визгом кинулась прочь. Началась сутолока. Все затопил крик, и лишь немногие вскинули головы вверх. Гедимин, Артур, Марьяна и даже перепугавшийся первосвященник — все трое застыли как вкопанные.

При виде того, кто падал к ним сверху, Артур попытался нащупать меч, но, увы, кроме парадной шпажки, с ним не было никакого оружия.

А между тем, к ним спускались трое, и одним из них был молчаливый беловолосый юноша, которого Артур помнил еще во дворце во время первой встречи с Гедимином.

Это был тайджи Угедей. Двое других тоже были знакомы ему. Первым был его друг, Игорь Илларионов. Вторым Александр Волгин.

И все трое смотрели только на одного человека в огромном зале — на Марьяну.

Глава 2 В Орде тоже умеют любить?

С крыши куполообразный дворец Великого Хана казался огромным. Нет просто НЕВЕРОЯТНО огромным. Пусть до него было далековато — нас разделяло несколько зданий, обширная площадь, по которой хороводом расхаживала толпа каких-то восторженных психов, а еще бездонный ров с одним единственным мостиком — но даже отсюда он был раза в два, а то и в три больше хором Дарьи. И при этом он был из чистого золота.

Держа сварочное стекло, я разглядывал каждую пядь этого шедевра золотой мысли. От него было невозможно отвести взгляд, а следовало бы — ибо не смотря на защиту, глаза начинали болеть.

Засев в незаметной нише, мы наблюдали за местностью уже второй час. За это время ворота открылись всего единожды, и только ради того, чтобы «пропустить» туда очередного бедолагу, которого в момент остановки хоровода из толпы вытащили кэшиктены, как называлась гвардия Великого Хана.

Увы, пареньку ничего не светило. Он сорвался в бездну, едва добравшись до середины. Летел вниз он с криком:

— Славься Великий Ха-а-а-а-а…

Потом ворота закрылись, а хоровод продолжил вращаться вокруг Дворца, прославляя своего Хана.

— Видишь ее? — буравил Лаврентий мне на ухо. — Вон, в толпе. Идет, опустив голову, и молчит, пока остальные дерут глотку.

— Ага… Бедняжка…

Какой же он прекрасный, чарующий, невероятный… И откуда этот Хан набрал так много золотых? Наверное, сюда свезли ценности со всего мира. Должно быть, там есть и мои золотые?.. Надо бы подобраться поближе, но как? На каждой крыше дежурят стрелки, внизу от бойцов не продохнуть, «хоровод» тоже окружает кольцо стражи, и единственное место, где не видно ни одного человека, это «островок» с Дворцом, но в этом не было ничего удивительного, ибо подобраться к нему возможно только по тонкому мосту, шириной в шаг. Штурмовать эту крепость силами армии — дело нереальное.

Неужели этот Хан во Дворце совсем один? Без слуг, без охраны и наложниц⁈ Иначе оттуда точно кто-нибудь да выходил бы, а других подходов к нему не наблюдалось.

Только мост.

Подозрительно… но все выходило именно так. В таком случае пробраться на ту сторону не проблема, ибо аудиенция обещалась совсем скоро. Однако как-то это слишком просто. В чем же подвох?

— Пока она в этой чертовой толкучке, — все ворчал Лаврентий о своей зазнобе, — ее не вытащить. Нужно дождаться, когда этот «парад» закончится, и тогда… Да куда ты все смотришь⁈

Вздохнув, я таки нашел Кирову в толпе. Золота на ней тоже было с избытком — в основном цепи с какими-то грузиками, словно ее тоже наградили за усердие в интересах Орды.

Золото никогда не бывает лишним, и поэтому всю бижутерию мы тоже берем. Если получится, то и Магистра захватим. Она, кстати, еле передвигала ноги. Такой замученной мне ее еще не приходилось видеть.

— Думаю, с ней проблем не будет, — сказал я. — Нужно только дождаться, пока ее уведут оттуда. Люди в толпе меняются каждые полчаса, не заметил?

— Заметил, — буркнул Лаврентий, надевая маску. — Но ее явно гоняют дольше остальных, а еще эти кандалы с утяжелителями… Мерзавцы. Однако следует понять, куда ее уведут? В какую из этих тысяч комнат?

Это он про весь этот гигантский дворцовый комплекс, по которому нас последние несколько часов водил то один, то другой мерзкий женоподобный слуга с тонким голосом. Солнечный Город, как они его называли, представлял собой десятки зданий с сотнями комнат, лестниц и галерей. По словам нашего проводника, если не знать, куда идти, то в переходах, окружающих Дворец на несколько километров, легко потеряться.

А выхода наружу может и не быть! — прозвучали слова этого мошенника у меня в голове.

Это, конечно, усложняло дело, но ненамного. Наверняка, у одного из слуг есть карта. В конце концов, можно «спросить» у самого Великого Хана. Мне он уж точно не откажет.

— Пошли, а то нас хватятся, — тронул меня за плечо Лаврентий и добавил, словно прочитав мои мысли. — Едигей вот-вот заявится. А ты…

И он упер палец в темный уголок, где блеснули глаза Шептуна.

— Следи за ней, чтобы не случилось. Как только ее уведут, последуешь за ней. Потом доложишь.

— Есть!

Бросив прощальный взгляд на мою сверкающую прелесть, я надел опостылевшую маску, и мы с Инквизитором спустились вниз по винтовой лестнице.

В общем зале, где для нас устроили на что-то вроде банкета, играла музыка, столики ломились от фруктов, а в центре стоял фонтан, в котором журчало вино. Тут были все «Безликие», лежащие на подушках, слуги, танцовщицы, музыканты, а также гости из числа кэшиктенов — в общем, народу было достаточно, чтобы сойти с ума.

— Тоска…

Требовалось еще привыкнуть к местному наречию. К счастью, человеческие языки никогда не были для меня проблемой, ибо все строились по единым законам. За сотни лет ни один из них не изменился настолько, чтобы стать чужим для моих ушей.

— Значит так, Обухов, или, кто ты есть, — шепнул Лаврентий, пока мы набирали вино из фонтана, — я возьму на себя Едигея и попытаюсь разузнать, как нам выбраться из этого «гостеприимного» местечка вместе с Кировой. А ты развяжи кому-нибудь язык и попробуй найти Доминику самостоятельно. Но будь на чеку. Возможно, придется драться.

Отчего-то в этом у меня сомнений не было, ибо вряд ли они просто так отдадут Кирову как наложницу.

К нам шел один из женоподобных хлыщей. Был он толст, напудрен, красил губы, а улыбался так приторно, что при одном взгляде на него меня передернуло.

Этими уродцами полнился весь Солнечный Город.

— А вот и вы, Тимур! — воскликнул он. — А мы уж обыскались вас! Вы что, забыли про дар Великого Хана?

И по щелчку его мягкой напудренной руки к нам высыпала дюжина женщин в длинных одеяниях, ниспадающих даже на лицо. Все до одной они низко поклонились.

— Мне обещали всего одну женщину, — сказал Лаврентий на местном языке. — Северянку Кирову. Почему ее еще нет? Где Едигей?

— Он вот-вот прибудет, а с ним, наверняка, и ваша прекрасная северянка. Едигей взял с меня слово, что до его появления вам ни на минуту не будет скучно! — ответил евнух и хлопнул в ладоши. — Женщины, этот отважный воитель ваш!

Они окружили Лаврентия и, хихикая, утащили в какую-то темную комнатку, откуда несло кальянами. Мне даже стало жаль Инквизитора. Кальяны — жуткая гадость.

— Ага, Щелкан-бей! — обратился ко мне евнух. — Вы, наверное, тоже никак не дождетесь своей награды?

— Я не…

— Отлично!

Евнух хлопнул в ладоши, и перед нами немедленно выстроились еще двенадцать наложниц, с головой закутанные в длинные расписные покрывала. Наружу виднелись одни глаза. Смотрели они на меня как волки на овцу.

— Вот, Щелкан-бей! — пропел евнух. — За твое верное служение Орде и посрамление проклятых неверных эти двенадцать прекраснейших девственниц теперь твои!

И он взяв меня под руку, повел меня мимо них.

— Знакомься! — поднял он руку, и каждая, услышав свое имя, кланялась. — Кадима, Зульфия, Гузель, Лейла, Наира, Рейхан, Саида, Фарида, Айсун, Бирсен, Гизем и…

На месте двенадцатой было пусто.

— Буудай? — он заозирался. — Где Буудай⁈

Из комнатки, куда женщины утащили Лаврентия, раздался удивленный вздох и к нам, на ходу набрасывая на себя покрывало, засеменила еще одна девушка. Прыгнув в строй, она тоже поклонилась. От нее пахло кальяном.

Евнух погрозил ей пальцем, а затем с натянутой улыбкой обвел всех дам пухлой рукой.

— Доволен ли ты, о непобедимый Щелкан-бей?

Я был бы ужасно доволен, если бы он отсыпал мне золота весом в каждую из этих девушек, однако пусть так — под их одеяниями слышалась песнь множества золотых украшений, так что жаловаться явно было лишним.

— Пойдет.

Стоило ему слову слететь с моего языка, как женщины вцепились в меня как оголодавшие коршуны. Минуту спустя я очнулся на подушках в полутемной комнатушке. Наложницы сидели подле, а их тряпки уже лежали в стороне. Оказалось, что кроме пары ниточек с золотыми подвесками на них ничего и не было. Лица были закрыты вуалями.

— Нравимся ли мы тебе, Щелкан-бей?.. — проговорила сидящая по правую руку темноглазая Буудай, хлопая длинными ресницами. Остальные скромно опустили глаза, однако свои едва прикрытые филейные места, смазанные маслом, наоборот выставили на всеобщее обозрение.

Я тяжело вздохнул. По человеческим меркам они были прекрасны, спору нет, но за исключением моей Дарьи другие женские особи не вызывали у меня никакого интереса.

Подруга Буудай оказалась умной — подала мне кубок с вином, но а вот сама любительница кальянов сделала глупость — протянула трубку их гадкого зелья.

— Это лишнее…

Троица других принялась танцевать, а две другие взялись за музыкальные инструменты.

— Приказывайте, господин, — пропела Буудай, подобравшись ко мне поближе. Ее ловкие пальчики пробежались по моей руке. — Мы выполним все, что скажете…

Остальные тоже не стали стесняться. Приблизились и, поглаживая, принялись тащить с меня одежду.

— Все, говорите? — задумался я. — А план дворца нарисовать сможете?

* * *

В соседнем будуаре.

Женщины были буквально везде. Так много и сразу Лаврентий ни разу не радовал. А у него был некоторый опыт…

Стоило ему отдаться в их руки, как Лаврентия буквально взяли в плен, принявшись за него с таким остервенением, будто мужчины у этих красавиц не было лет десять, не меньше. Одну из них он узнал — это была Фатима, их агент и информатор в Орде уже года четыре.

И нет, никакой девственницей она не была. Соврал, гадкий евнух.

— Все двери сегодня приказано накрепко закрыть и никого не выпускать наружу, — шепнула она Лаврентию на ухо, пока он занимался темнокожей наложницей по имени Захра. — До утра, а утро наступит, когда того пожелает Великий Хан…

— Зараза, — цыкнул Инквизитор и, стоило ей закончить доклад, как он занялся уже Фатимой. Все же ее следовало как-то отблагодарить за то, что она тайно помогала Кировой не умереть здесь.

— Служу… Королеве… — тихонько охнула она ему в ухо. — Быстрее!

Он ускорился, одновременно думая, как выбраться из этого капкана. Пробиваться из Солнечного города с боем ему совсем не хотелось, ибо потери ни ему, ни организации были не нужны.

Неужели придется поднимать всю агентуру? А это чревато потери всех каналов о жизни этого чертового Города. За десять лет работы только два факта остались сокрыты мраком: точный план этого запутанного лабиринта, который, похоже, контролировался магической силой Великого Хана, а также личность самого таинственного правителя Орды. Узнать о том, кто он пытались многие — и все бесследно исчезли.

Наконец, место изнеможенной Фатимы заняла мулатка Айгуль, следом Инквизитор попал в объятия большегрудой Дааны, а она уступила место ненасытной Жасмин. Последнюю пришлось буквально отрывать от Лаврентия, и на его спине она оставила кучу своих «любовных» отметин. Имен остальных он запомнил не с первого раза.

Ему было жутко неудобно перед Доминикой Александровной, но легенду о герое-Безликом следовало блюсти. Вот они блюл. Фатимой он занимался вдвое дольше других, чем вызвал вспышку ревности.

Его ушей коснулась фраза:

— Господин назначил Фатиму любимой женой… Гадкая сучка…

Стоило ему обрадовать половину наложниц уже по второму кругу, как в углу показался Шептун. Знаками он сообщил:

«Ее увели».

Лаврентий зарычал:

— Следи!

Наложница Мехри, которую он радовал в этот момент, недоуменно захлопала глазами.

— Вы что-то сказали Тимур-бей?

— Вина! А ты двигайся, чтоб тебя!

Появившегося Едигея Инквизитор заметил не сразу, а, заметив, оттолкнул чересчур раздухарившуюся Айгуль, которая явно забралась на него вне очереди. Маска все еще была на нем — уж что-что, а ее он не позволил с себя содрать.

Сидящий на подушках Едигей затянулся из кальяна и поприветствовал приближающегося «Тимур-бея» легким кивком. Дым потоком вышел у него из ноздрей. На его лице краснели следы от ногтей. Женских ногтей.

— Это кто тебя так? — спросил Лаврентий, опускаясь рядом.

Женщины — те, которые еще могли передвигаться — тут же оплели его как змеи. В их глазах была бесконечная нежность, преданность и готовность ради него даже пойти на смерть.

— Неважно, Тимур-бей, эта упрямая суча уже наказана, — пробурчал Едигей, снова затягиваясь зельем. — Прости, что отвлекаю. Знаю, что годы вне родины тяжки и должны вознаграждаться сторицей. Особенно в таком мерзком месте, как Королевство.

Лаврентию в ответ захотелось пересчитать этому нахалу все зубы, но он только кивнул. Едигей улыбнулся.

— Вижу, не растерял хватку? Может, тебе еще парочку подбросить, а то, гляжу те, — и он указал трубкой в сторону обессиленных девушек, лежащих кружком, — кажется, не справляются.

— Потом, — сказал Лаврентий. — Сначала мне нужна северянка Кирова. Ты обещал, Едигей.

На лицо темника легла тень. Он снова затянулся и откинулся на подушки.

— Увы, Тимур… Эта женщина ценна для Великого Хана. Она здесь уже больше месяца, но мы так и не смогли сломить ее волю. Впервые вижу такое…

— Я смогу, — проговорил Лаврентий. — Отдай ее мне, и к утру она будет как шелковая.

В ответ Едигей расхохотался, но следом зашелся кашлем. Инквизитор и не думал прикасаться к зелью — для работы ему нужна была свежая голова.

Темник погрозил ему пальцем.

— Ненасытен ты, Тимур! Но… — и он покачал головой. — Нет, прости, брат. Великий Хан хочет увидеть, как она пойдет по мосту. Хочет увидеть ее кричащей…

— Дай ее мне, — сказал Лаврентий. — И она будет кричать.

Девушки, глядящие волосатую грудь Инквизитора, захихикали. Едигей широко улыбнулся. К нему тоже подсела пара прелестниц.

— Ах ты, ненасытный Тимур! — заблестел зубами Едигей. — Скольких ты убил в Королевстве? Сто, двести аристократов, которые, как шакалы, драли глотки друг другу из-за мелких обид? И теперь что, хочешь взамен их жизням принести Орде еще много детей?

Лаврентий кивнул. В целом, он думал в правильном направлении.

— Так бери любую, брат! — и темник прижал к себе двух женщин. — Любую! Но Кирову оставь Хану. Она его добыча. Прости, но с этим ничего нельзя поделать. Нынче ее отдадут Пауку, и он сделает с ней то, что мы не смогли за этот жалкий месяц. Превратит ее в истинную слугу Великого Хана. Она восславит его, а потом пройдет по мосту! А там на все Его воля!

— Ее отдадут… Пауку? — насторожился Лаврентий. Этого имени он раньше не слышал.

Фатима же при упоминании этого имени стала бледной как полотно.

— Да, — кивнул Едигей, затянувшись. — Этот ненасытный евнух последний месяц пропадал в северной части Города. Не знаю, что он там делал и знать не хочу. Полагаю, как обычно охотился на тех, кто решил сбежать. На предателей.

Лаврентий сощурился. Затем покосился в темный угол за спиной Едигея. Там стоял Шептун с гарротой в руке. Железная струна вот-вот грозила затянуться на глотке темника.

Слегка качнув головой, Лаврентий взял кубок и вопросительно глянул на шпиона. Тот показал большой палец. Инквизитор незаметным движением руки отправил Шептуна на перехват Кировой. Сам же обратился к темнику, играющему с локонами одной из девиц:

— Когда нас поведут к Хану? Мне хотелось бы самому попросить у него северянку в подарок.

— Сразу после аудиенции Кировой. Не раньше. Сначала она, а затем вы. Накажем злодейку, а потом… — и Едигей улыбнулся. — Вознаградим героев по достоинству.

Инквизитор нахмурился, но промолчал. Едигей же придвинулся ближе:

— Зачем тебе она? Мы ее так замучили, что ей ничего не хочется, а только спать! Эти лучше… — и он чмокнул наложницу в губы. — Ешь, пей, люби их, Тимур. Ты и твои люди заслужили это. Но, — и Едигей поднял палец. — Как только по повелению нашего Великого Хана наступит Утро, вы снова отправитесь в путь — увы, в Королевство…

— Зачем? У нас там еще дела?

— Конечно. Нужно закончить их одним ударом кинжала.

Улыбаясь, Едигей снова затянулся кальяном. Лаврентий был терпелив.

— Они там решили провернуть рокировку, — продолжил темник, выпустив дым в потолок, — и натравить на нас Царство браком королевы Марьяны с Гедимином, но без воцарения последнего, как это ни забавно. Ты должен исправить эту ошибку — оборвав жизнь Гедимина, а затем забрав их будущую Королеву в Орду. Справишься?

Лаврентий помолчал. Ему страшно захотелось, чтобы Шептун со своей гарротой вернулся.

— Сложная задача…

— О, да. Тебе поможет тайджи Угедей. Этот маленький негодник втрескался в Марьяну по уши и отказывается возвращаться без ее руки. Я говорил ему, сидеть ниже травы, тише воды, но он… Молодо-зелено! Шалопай уже в Королевстве вместе со своими «куклами»!

Лаврентий все хмурился. Одна нехорошая новость следовала за другой. Затягивать дела в Орде нельзя — завтра они должны отправиться обратно.

— Убив Гедимина, — проговорил он, — мы спровоцируем его отца на…

Зацыкав, Едигей покачал пальцем.

— Он трус. Однажды уже отдал сына нам, а теперь отпустил в руки северян, а они, наверняка, приручили его как собаку. Свою дочку, Оксану, он тоже отдаст — Угедею, конечно. Ты возьмешь ее в Орду, хочет царь того, или нет. Так мы убьем двух зайцев одним выстрелом.

И темник хохотнул.

— Счастливый он, наш тайджи… Мало того, что наследник всей нашей Империи, так еще и с такими женами. Одна наследница Королевства, другая с Царством в приданном. Здесь и сыграем свадьбу.

И нагнувшись к нему, Едигей чокнулся с ним кубками.

— Ну же, веселей, Тимур! Твое здоровье! За Орду! Пусть будет вечен наш День!

Расхохотавшись, Едигей принялся пить вино крупными глотками. Наблюдая как играет его кадык, Лаврентий тоже отпил вина.

Немного, чтобы не дрожали руки.

* * *

— Хотите сказать, что из Города нет выхода?

Вся дюжина наложниц одновременно покачала головами. За всех сказала Буудай:

— Нет, господин. Все, кто пытаются выбраться во время Ночи бесследно исчезают. Их ловит Паук.

— Паук?

Наложницы синхронно кивнули, Буудай ответила:

— Это злобный евнух, который охотится за беглецами из Города. Стать его игрушкой — ужасная участь.

— А выбраться из коридоров почти невозможно, — заметили остальные. — Они ужасно запутаны, а карты есть только у евнухов. И то у каждого свой фрагмент!

Это мне не понравилось.

— Эмм… — задумался я над этой странностью. — И как же здесь передвигаются слуги, если никто не знает планов коридоров? Подвоз продовольствия, уборка, ремонт?.. А если кто-то ночью захочет в туалет?

— Евнухи знают, куда идти, — говорили девушки. — Одни работают в одной части дворца, а другие в другой. Дорогу всегда можно спросить у них.

— Рабочие, наложницы и слуги всегда подведомственны кому-то из евнухов. Всех просто ведут из рук в руки.

Нас тоже вели несколько евнухов. Это было похоже на правду.

— Но если случайно зайти не в тот коридор, можно не выйти…

— Или попасться Пауку, — закончила за всех Буудай.

Я хмыкнул. Интересно тут у них устроено…

Выходит, мне придется убивать евнухов одного за другим и собирать карту дворца как мозаику? Придушить парочку этих мерзких созданий я не прочь, однако это как-то слишком долго, да и золотой дворец так мы не утащим.

— Нужен новый план, — решил я, отпив вина. — Есть идеи?

Наложниц как водой окатили.

— Зачем, господин⁈ — возопила Буудай. — Вам плохо с нами? Вы хотите нас покинуть⁈

У всех до одной выступили слезы. Они тут же кинулись мне в ноги.

— Не прогоняйте нас! Иначе Едигей нас накажет! Отдаст Пауку!

— Да нет, дуры! — вздохнул я. — Другой план выбраться из Города — и вам тоже, если вы не хотите закиснуть здесь с этими евнухами.

Они вытаращились на меня, словно впервые увидели.

— Мы тут с детства, господин, — сказала Буудай. — Еще девочками нас выбрали из тысяч претенденток возлечь с верными слугами Хана. А то и с ним самим…

— Но нас отдали вам, Щелкан-бей! И мы так счастливы!

И они глупенько заулыбались. Да уж, интеллектом они не блещут.

— А Великий Хан? — спросил я. — Кто-нибудь из вас его видел хоть раз?

На этот раз они отрицательно покачали головами. Ответила снова Буудай:

— К Великому Хану попадет только та, кто пройдет по мосту. Только она, самая верная, смелая и ловкая станет достойна Его! Верно, девушки?

И наложницы закивали.

— А мы ужасно боимся высоты… Но ежели нас изберут…

Я закатил глаза. Судя по тому, что я видел, долго же Великому Хану придется ждать свою единственную… Наверное, мать Угедея была какой-то акробаткой, раз дошла до конца моста. Никак иначе появление наследника этого странного правителя объяснить было нельзя.

— Чем мы еще можем служить вам, господин? — улыбнулась Буудай, и вся эта дюжина пахнущих цветами наложниц приблизилась ко мне. — Может, хотите расслабиться…

Буудай принялась поглаживать меня по колену. Затем ее рука потянулась выше. Остальные тоже не стеснялись.

Я быстро придумал им занятие.

— Раз вы очень хотите услужить мне, то хорошо…

Допив остатки вина, я поднялся и осмотрел всю дюжину полуобнаженных красавиц. Золотые украшения сверкали на них как на выставке.

— Вы же любите золото?

Буудай покивала.

— Очень!

— Отлично, — и я плюхнулся обратно на подушки. — Пока я здесь придумываю план, как выбраться из вашего веселого Города, идите и принесите мне еще украшения. Столько, сколько сможете отыскать вэтих славных стенах!

У них едва челюсти не отвалились.

— Это… — сказала немного разочарованная Буудай. — Ваш приказ?

— Да. Или вы хотите поспорить со своим господином⁈

Их как ветром сдуло. Только занавеска на выходе заколыхалась.

Я же, улыбнувшись, налил себе еще вина и сам вышел наружу.

Пришлось им соврать, ибо план того, как выбраться из Города, да еще и прикарманив целый дворец из чистого золота, уже давно созрел в моей голове. Для его осуществления не хватало одной единственной переменной и ее, кажись, все еще спаивал Лаврентий.

Пусть, а мы пока отыщем Кирову. Как раз зов ее золотого глаза исходил откуда-то совсем близко.

Только закрыв глаза, я выругался и сорвался бежать. У нее перед глазами была одна сплошная кровь.

* * *

В одной из бесчисленных комнат.

Кирову надолго не оставили в покое. Только голова коснулась подушки, как ее принялись усиленно трясти за плечо. Попытавшись отбиться, они ничего не добилась — ее мучитель был упорным.

— Пора просыпаться Доминика Александровна! — пропели тонким женским голосом. — Отведенное вам время истекло!

— Зараза… — простонала Доминика. — Уже⁈

Весь этот нескончаемый День давно слился в голове одним слипшимся комком одинаковых действий. Подъем, купание в ледяной воде, потом одевания и выход к толпам поклонников Великого Хана.

Остальным пленникам было не легче. Она не раз и не два слышала жуткие крики из других комнат, которых в этом месте было не счесть. Именно там пропала та чернокожая девчонка, которую Доминика спасла еще в первую неделю своего пребывания в Солнечном Городе. Потом она не появлялась ни в коридорах, ни в толпе.

— Разве вы не рады⁈ — продолжал евнух действовать ей на нервы. — Это же очередная возможность славить нашего Великого Хана! Неужели вы решились, госпожа Магистр? Решили отбросить свое глупое упрямство и порадуете нас своим чарующим голоском…

Он хихикнул, и до того мерзко, что Кирова распахнула глаза.

При виде остроносого евнуха в темных очках и с черными губами мурашки осыпали ее до самых пяток. Он висел в воздухе, зацепившись за потолочные балки какими-то нитями, напоминающими паутину.

Кирова сглотнула. Это был Паук, самый жестокий из евнухов. О нем тут ходили самые дурные слухи…

— Как же давно я мечтал побеседовать с вами, Доминика Александровна, — проговорил он, свесившись к ней вниз головой. — Уж очень долго вы противились воле Великого Хана…

Она сжала зубы.

Спорить с этими ублюдками было бесполезно, а с Пауком еще и смертельно опасно. Потеряв свое мужское естество, они становились ужасающе жестокими. Этот же, говорят, умел залезть жертвам в голову, чтобы сделать из них послушную куклу. А еще…

Его нити принялись медленно спускаться к ней. Она хотела встать, но Паук опередил ее:

— Ну раз не желаете, — и он щелкнул своими костлявыми пальцами.

Воздух взвизгнул, и сверкающие нити накинулись на нее. Опутав Магистра по рукам и ногам, они подбросили ее к Пауку. И при этом впились в кожу — очень больно.

— Я сама пойду!

Паук оскалился. Зубы у него тоже были черными.

Нити не ослабли, и несколько долгих секунд извивающаяся Кирова болталась над развороченной постелью. Ее кандалы с утяжелителями, которыми наградил ее Едигей, музыкально звенели.

Евнух, улыбнувшись, наклонил свою мерзкую вытянутую голову.

— Уверены? Ведь Паук легко поможет вам проснуться…

В его голосе прозвучала обида. Эта сволочь ужасно хотел помучить ее.

— Да! Да! Я сама! Едигей!!!

И нити расслабились. Вскрикнув, окончательно проснувшаяся Кирова рухнула на кровать.

До ледяных ванн она шла словно призрак, неся кандалы в руках и оглядываясь каждые десять шагов. Паук даже не шел за ней — он плыл по коридору, поддерживаемый своими нитями. С нее не спускал взгляда из-под темных очков. А еще постоянно скалился.

И вот она снова в ванной комнате. В ней они с Пауком были одни.

Встав на краю бассейна, Кирова сбросила с себя халат и коснулась пальцами водной глади. Охнула.

В воде, кроме лепестков роз, плавали кусочки льда. Даже без пробы было понятно, насколько там холодно. Зверски…

— Что стоите, госпожа Кирова? — спросил Паук. — Или мне помочь вам?..

Снова надежда. Снова жажда того, чтобы она заартачилась.

Формально этому ублюдку было запрещено прикасаться к ней, ибо она считалась «гостей» Великого Хана. Однако неписанные правила Солнечного Города оттого и были неписаными, что имели в себе кучу лазеек…

Обернувшись, она всмотрелась в рожу этому оскопленному ничтожеству. А также скользнула взглядом дальше — в угол, где их теней соткался ее старый знакомый.

У него в руках была гаррота.

— Чего смотришь? — спросила она Паука. — Хочешь меня?

Его мерзкое лицо стало озадаченным.

— Я хочу, чтобы вы приняли освежающую ванну. И ничего более.

Кирова наклонила голову. А затем провела руками по груди, спустилась ниже — к бедрам. Пусть эти недели хождения вокруг Дворца страшно истощили ее, но она знала, что красота еще при ней.

Паук напрягся. Смотрел он ровно туда, куда нужно. Шептун вышел из тени. Струна в его руках натянулась.

— Скажи, — сказала Кирова, делая легкий шаг, — ты вообще когда-нибудь спал с женщинами? Ну до утери своих бубенчиков?..

Увидев, как исказилась его харя, она хохотнула — и это все, что она успела сделать. Нити кинулись на нее как кобры, а с ней и…

— Попался! — и она схватила Паука за одежду.

Евнух попытался укусить ее, но Шептун был быстрее — его струна затянулась у него на глотке. Мудак захрипел, а Кирова попыталась вырваться, но только поскользнулась на мокром полу.

В воду они рухнули все втроем. Обжигающе холодную.

Задергавшись, она попыталась освободиться, но нитями ее опутало словно рыбу сетями. Паук хрипел, пускал пузыри и щелкал зубами у нее перед лицом. Шептун тащил его назад — он тоже булькал будь здоров.

Несколько очень долгих секунд они просто барахтались в воде. Наконец струна прорвала глотку евнуху, и все вокруг окрасилось красным. Кирова боролась как могла — пыталась оттолкнуть умирающего Паука и тянулась к поверхности. Но увы, нити не давали ей даже освободить руки, не то что выбраться на поверхность. А тут еще кандалы…

Вода бурлила, жгла ее как огонь. Сокращающиеся мышцы словно взбесились. Тяжело было словно на нее повесили пудовую гирю.

Она металась, упиралась, но тело больше не подчинялось ей. Зубы разжались сами собой, и вода хлынула в рот. Паук еще дергался — из его глотки паутинкой хлестали потоки крови, окружая ее коконом. Шептун тоже отчаянно барахтался: нити запутали и его.

Вскоре холод пропал, Кировой стало тепло от теплой крови затихающего Паука.

Как же приятно забрать чью-то жизнь, но вот так… Она грустно пустила еще один пузырь — как же глупо и обидно, вот так… Когда Лаврентий вот-вот…

Нет. Спасти себя может только она.

И оттолкнувшись от дна, Кирова сделала очередную попытку. А затем еще, и еще одну. Поверхность была близко…

Глава 3 Ковер? А почему нет?

Успел я к самому концу «водных процедур». Бассейн представлял собой бурлящую кровавую лужу, в которой непрестанно что-то барахталось, плескалось и пускало пузыри. Чую, еще чуть-чуть, и оттуда повалил бы пар.

Мой золотой глазик — а вместе с ним и госпожа Магистр — находилась где-то там. В сцепившемся клубке, обвязанным какими-то веревками. Пару секунд я стоял, почесывая затылок. Вода была ужасно холодной и прыгать туда совсем не хотелось.

— Может, подождать Лаврентия? — задумался я, и тут на поверхности показалась рука.

Ага! Вот и Магистр!

Увы, до нее было далековато, поэтому пришлось, опустившись на корточки, вытянуть руку. Никак, далековато.

— Эй ты! Подгребай давай! Не дотянуться!

Она старалась как могла — гребла к берегу, но ее держали веревки. Ну и я тоже сидел вытянув руку и болел за то, чтобы девочка оказалась сильной и не пошла ко дну как топор.

Реальность оказалась, как всегда, жестока. Кирова сделала еще пару рывков и, выкрикнув имя своего Лаврентия, ушла под воду, а вместе с ней и мой золотой глазик. На поверхности остались одни булькающие пузыри.

— Зараза… — вздохнул я и, прокляв все на свете, кинулся в воду.

Было ужасно холодно, мокро и мерзко. В воде были еще какие-то странные люди, в одном из которых я узнал Шептуна. Кажется, он даже был жив.

Вытащить Магистра оказалось задачей не из легких. Веревки ужасно мешали, и я даже нахлебался воды. Обрезав проклятые путы, дернул Магистра изо всех сил. Через пару мучительных минут моя золотая прелесть уже сверкала на берегу — а с ней и госпожа Магистр. Шептун тоже умудрился как-то вылезти: вовремя зацепился, зараза. Третий «утопающий» выглядел до того отвратительно, что едва его мерзкая рожа показалась над водой, как я пинком отправил его плавать дальше.

Едва шлепнувшись на плитку, Шептун принялся выхаркивать воду, а вот Кирова отчего-то даже не шевелилась. Лежала себе на спине, бледная, холодная и покрытая гусиной кожей.

— Эй, просыпаемся, — буркнул я, шлепая женщину по щеками. — Ты не помри у меня тут!

Но Кирова не отвечала — видать, наглоталась воды. Дыхания тоже не было.

Я вздохнул. Ну вечно эти слабые людишки умирают в самый неподходящий момент. Так-то мы все равно доберемся до золотого дворца, но вот Лаврентию такой исход точно не понравится.

— Отойди! — прыгнул к ней Шептун и принялся резко нажимать ей на грудь. — Как скажу: зажми ей нос, прижмись к ее губам и дуй изо всех сил!

— Это зачем это? — насторожился я. Целоваться с этой женщиной мне совсем не хотелось.

— Искусственная вентиляция легких, идиот! Давай!

За «идиота» мне захотелось выкинуть его обратно в бассейн, но, кажется, он знал, что делал — а в деле воскрешения людей, я был полный профан. Вот убить пару сотен негодяев-рыцарей, это да, а так…

— Ладно, будь по-твоему…

Прижавшись к ее бледным губам, я сделал так как он велел: дунул в нее изо всех сил. А затем еще, и еще раз. Магистра буквально вывернуло наизнанку. К счастью, мне удалось вовремя отскочить. Где-то минуту Кирова пыталась выплюнуть из себя все до последней капли и понять, где находится.

Наконец увидела нас с Шептуном. Я улыбнулся — ее глазик так приятно блестел в ее глазнице. Сама же Магистр выглядела она не очень: бледная, дрожащая и еле живая, но тут ее можно было понять, ибо пару минут на том свете кого-угодно выбьют из колеи.

— Обу… Обухов… — донеслось сквозь кашель. — Обухов… Как ты?..

— Как-то так, — сказал я и, схватив женщину, закинул ее на плечо. Она только охнула — слабенькая, а еще почти невесомая, как пушинка. — Наплавалась, а теперь пошли. Твой ненаглядный Лаврентий ждет.

И не слушая ее удивленных причитаний я пошел к выходу. Там нас уже встречало трое евнухов.

— Доминика Александровна, вы уже зако… — и очередной напомаженный клоун остановился на краю ванны, наполненной кровью. Их челюсти едва не полетели на пол, а следом они увидели мокрого меня с обнаженной и еле живой дамой на плече. — Что тут произошло⁈

Я оглянулся. Выглядело действительно так себе.

— Это вопрос к сантехнику. Прочь с дороги!

Они было хотели посторониться, но тут один из них посмотрел на меня изменившимся взглядом.

— Постой… А ты кто такой⁈

— Как кто? Я Щелкан-бей, ты ничтожный червь! Прочь! — и оттолкнув зарвавшегося евнуха, я пошагал с Кировой прочь. Остальные провожали меня такими глазами, будто видетя одного Безликих впервые в жи…

Я остановился. Точно — Маска. Кажется, она слетела у меня с лица во время купания. Без маски дальше идти будет не так интересно.

— Нет, ты не Щелкан-бей! — завизжал евнух. — Ты какой-то…

Теперь настало время посмотреть на эту троицу другим Взглядом. Затрепетав, евнухи кинулись ниц.

— Просим прощения, о достойнейший Щелкан-бей! Если тебе нужна эта неверная жена, мы не будем тебе мешать!

— Так-то лучше, — кивнул я — А теперь ищите мою маску! Быстро!

— Слушаем и повинуемся!

И все трое кинулись в бассейн. Кровавые брызги поднялись до самого потолка и вместе с ними на берег прилетела маска. Обратно евнухи отчего-то не вылезли. Что ж, будут знать, как мешать Щелкан-бею проводить томный вечер.

Надев маску, я поспешил затеряться в коридорах. На шум уже сбегались слуги, так что пришлось запутать следы. Остановился я в одной из бесчисленных комнат — и нет, не потому что тут было безопаснее.

Золотой зов я чуял еще на подступах к этой комнате. И то, что висело на стене, меня ОЧЕНЬ порадовало.

— Какая красота…

Кирова на моем плече вновь принялась дергаться.

— Обухов, что ты тут делаешь? Ты один? Где Лаврентий?

— Спасибо, что напомнила, — кивнул я и нашел Шептуна в темном углу. — Иди, скажи Лаврентию, пусть заканчивает со своим наложницами, собирает остальных «Безликих», берет Едигея в охапку и мухой к золотому дворцу. Мы будем ждать его там.

— Есть! — и шпион растворился в тени.

Недоуменно захлопав глазами, Кирова зашипела:

— Безликие? Лаврентий? Дворец? Наложницы⁈ Опусти меня наконец!

Я вздохнул и исполнил ее желание — уронил Магистра на ложе. Подпрыгнув на подушках, она хотела было вскочить, но я толкнул ее в грудь. Она плюхнулась на спину, выдохнула:

— Обухов… Я приказываю тебе…

Вместо ответа я забрался сверху — решительно и агрессивно, как привык поступать с глупыми смертными.

Прежде чем она решила противиться мне, Взгляд приковал затрепетавшую мессир к ложу, а ладонь зажала ее дрожащий рот, чтобы эта дура не вздумала заорать на весь дворец. В такой позе она выглядела очень аппетитно, будь я в своем прежнем облике с удовольствием слопал бы ее одним махом.

Сзади давно слышались шаги, и вскоре кто-то заглянул в комнату. Он не увидел ничего интересного — просто двух любовников, решивших уединиться подальше ото всех. В следующий миг мы снова остались одни.

— Обухов… — зашептала Кирова. — Ты что… Какой дворец? Зачем нам туда?

Я открыл глаза — и она потеряла дар речи. Кажется, даже заскулила от страха.

Улыбка сама вылезла на моем лице. Такая мессир Кирова мне нравилась куда больше: потерянная, дрожащая и полностью находящаяся в моей власти.

Прижав ей палец к губам, я шепнул:

— Если хочешь жить, женщина, помалкивай и делай то, что велено. Я тебе не Лаврентий. Приказывать мне может только одна душа во всей вселенной. Поняла?

Кирова осторожно кивнула.

— Хорошо… — и я принялся рвать ее кандалы. — Будешь слушаться, и вскоре вернешься к своему Лаврентию, а там и в Королевство. У нас один путь — в золотой дворец, ибо из Солнечного Города нет выхода. Уж точно не для нас с тобой. Поняла?

Она снова кивнула.

— Прелестно.

Пока она растирала себе запястья, я принялся сдирать со стены огромный ковер, расшитый золотыми нитями. Оставлять его здесь было преступлением. Весь процесс Кирова смотрела на меня как на психа.

Швырнув ковер на пол, я кивнул ей:

— Одевайтесь и ложитесь на него, мессир. Великий Хан ждет.

* * *

На балконе.

Хоровод вращался. Золотой дворец сиял. Люди внизу славили Великого Хана. Этот хоровод казался вечным и незыблемым.

— А ты сам бывал в толпе?.. — спросил Лаврентий, наблюдая как Едигей заливает в себя один бокал вина за другим. Они расположились в ложе над вращающейся толпой. На соседних балконах, коих вокруг площади устроили ровно шесть, были точно такие же наблюдатели — темники.

И с каждым в этот момент был один Безликий.

Едигей хохотнул на его вопрос. А затем стал зверски серьезным. Он кивнул.

— Бывало… Давным-давно, когда меня только привели в этот дворец как заложника. Мы все, — и он обвел бокалом вина площадь, где стояли гвардейцы-кэшиктены, — когда-то были одними из этих потерянных душ, привезенных сюда из далеких стран. Наиболее ничтожные, слабые и маловерные отсеились сразу — их либо затаптывали остальные, либо они пропали во дворце. А кто посильнее…

Он не закончил и выпил еще бокал.

— Отправляются на встречу с Великим Ханом? — спросил Лаврентий, поглядывая в темный угол, где вот-вот должен был появиться Шептун. Увы, он отчего-то задерживался.

Как ни странно, Едигей покачал головой.

— Нет, прежде необходимо заслужить это право делом, а лучше сойтись с кем-нибудь из темников. Понравится ему… Если ты понимаешь, о чем я…

Едигей, хитро улыбнувшись, прижал палец к губам. Лаврентий поблагодарил судьбу, что на его лице маска, и весь его спектр эмоций сейчас недоступен Едигею.

Тот же продолжал болтать:

— Без покровительства темника хождение вокруг дворца не имеет смысла. Это просто ритуал для очей Великого Хана. Для того, чтобы миновать Мост Веры, одной веры и преданности недостаточно. Нужно быть сильным и смелым. Уметь сохранять равновесие, не бояться высоты, быть подготовленным морально. Как вы, Безликие. Как кэшиштены и мы, темники. Нет, ты только посмотри на этого!

И он указал на мост, к которому как раз шагал очередной «избранный» с улыбкой на устах. Он сорвался вниз даже не сделав и десяти шагов. Едигей махнул рукой.

— Видал? Он же еле на ногах стоял! Нет, без подготовки, хорошего сна и знания того, КАК правильно проходить мост, ни у кого из этих ничтожных тараканов ничего не выйдет.

— И у Кировой?..

— Тем более. Ты хоть видел ее? В ней сейчас килограмм пятьдесят, не больше. Она еле на ногах держится! Забудь про нее, она просто часть спектакля. На ту сторону всегда проходили только те, кто ДОЛЖЕН пройти.

Лаврентий скрипнул зубами. Потрясающая откровенность.

Шептуна все еще не было, и это не могло его не волновать. Обухов, зараза, тоже куда-то пропал…

— Когда пойдешь во дворец, запомни, — продолжил Едигей. — Мост не так прост, как кажется. Его цельность — это оптический обман. Отсюда кажется, что поверхность шириной в два шага, но к середине мост истончается до одного и даже меньше, а в центре камень полукруглый и скользкий как лед!

Инквизитор вскинул бровь.

— Как сложно…

— Именно! А ты думал? Великий Хан требует жертв.

— А сам Хан, — поинтересовался Лаврентий, — совсем не выходит из своей крепости?

Едигей поднял руку. Его глаза сверкнули.

— Не спрашивай ничего про Хана, Тимур-бей. Увидишь сам. Сейчас для тебя и твоих людей главное — пройти этот путь. Все остальное — вторично.

Лаврентий недовольно заерзал в своем кресле. Не спрашивать про Хана, вот как? Обо всех «сюрпризах» он предпочитал узнавать заранее, а не оказываться с фактом один на один.

Если уж на то пошло, он вообще не собирался ступать на «этот путь» самоубийства. Как только Шептун даст отмашку, что Кирова в безопасности, Тимур-бей сбросит маску и пойдет ва-банк — Безликие уже заняли свои места.

Хоровод остановился в очередной раз остановился, но обычное их «славься, Великий Хан», так и не слетело с уст людей. Едигей подошел к поручням, а с ним и Лавретний. Секунду он не мог понять, что случилось — все как один, они стояли и смотрели куда-то в сторону.

И тут его как водой окатило.

Сквозь толпу, неся на плече свернутый богато расшитый ковер, к мосту шел Безликий. Нетрудно было догадаться, кто именно.

— Обухов⁈ — прошипел Лаврентий, кубок в его пальцах заскрипел. — Что ты там делаешь?..

Едигей насторожился.

— Это же твой Безликий, Тимур-бей? Разве я разрешал вам выходить? Где Кирова⁈

Он кивнул своей охране, и они мигом покинули балкон. С ними остались одни Безликие. Внизу люди молча расходились перед Обуховым. Путь ему пытались преградить кэшиштены, но, сделав шаг, отчего-то отпрянули.

Наконец Обухов остановился и посмотрел на их балкон.

— Что он задумал?.. — слетело с уст Едигея. — Что за ковер?

Молча Обухов опустил свой ковер к началу моста и начал разматывать. Поверхность заблестела от золотых колечек и нитей, что были вплетены в материю. Еще один поворот, и из него выкатилась женщина в полупрозрачном платье. Это же…

— Кирова! Ох-вах! Вот это номер! — расхохотался Едигей, при виде того, как Обухов помогает ей подняться. Она была настолько исхудавшей, что Лаврентий не сразу ее узнал. — А твой человек, Тимур, умеет удивлять!

С балконов тоже раздался смех и хлопки. Кэшиштены, выстроившиеся вокруг хоровода, забили копьями о землю. Обухов низко поклонился, а затем повернулся и принялся подгонять Кирову к мосту.

На ее лице сверкала улыбка. Набрав в легкие побольше воздуха, она закричала:

— Да здравствует Великий Хан!

А затем пошагала к мосту. Обухов не сделал и шагу за ней — смотрел на нее, встав обеими ногами на золоченый ковер.

— Сломалась таки… — вздохнул Едигей, облокотившись о поручни. — Дурочка ты, Ника, и зачем тебе это все? Покричала бы пару раз, какой великий наш Хан, чего сложного? Дала бы мне овладеть собой, погостила недельку, получила бы несложную задачу и поехала бы обратно в свое дрянное Королевство. Так нет же!

И при виде того, как она медленно идет по мосту, темник закрыл руками лицо. Застонал, и в сгустившейся на площади тишине этот стон был особенно громким.

— Глупая женщина… Верная… Но глупая… Веришь, Тимур-бей, я любил ее? Еще девочкой. Эта дурочка тоже когда-то жила здесь, во дворце, но сбежала, стоило мне вознамериться жениться на ней… Сбежала! От меня! Едигея, темника Великого Хана! А ведь я хотел сделать ее третьей женой!

Лаврентий молчал. Вино вместе с кровью струилось у него по пальцам. Ему жуть как хотелось вогнать осколок разбившегося кубка Едигею в глотку и, наплевав на все, бежать спасать Кирову.

Но нет. Она слишком далеко. Не успеть. Спасти ее может только Обухов, а он…

Сидел на ковре, словно пришел на пикник.

— Сука… Ты чего охренел?.. Убью…

Кирова пошатнулась, и у Лаврентия душа ушла в пятки. Она уже миновала треть моста. Ветер развивал ее волосы и тонкое платье. Смотря впереди себя, дрожа каждый шаг, она шла вперед. Вниз, в зияющую темную, мрачную пропасть, к счастью, она не смотрела.

Обухов же лег на свою золотую тряпку, словно решил вздремнуть.

— Это что за шутки? — цыкнул Едигей. — Как он смеет лежать в свету дворца Великого Хана⁈ Он что, плетей захотел?

Лаврентий не ответил. Ни дворца, ни Обухова, ни Едигея для него больше не было — он был весь там, на мосту. С Кировой. Сердце рвалось у него из груди.

Внезапно он понял, каким был идиотом. Сколько лет… Сука, сколько лет…

Еще шаг, другой… Вздрогнув, Кирова заплясала на месте. Кто-то на площади вскрикнул, и все внутри Инквизитора взвыло. Но нет, Доминика удержалась. Снова пошла дальше, и каждый шаг казалось, что вот-вот, и она сорвется.

За ней наблюдали все балконы, вся площадь, и казалось, весь Солнечный Город. Оторвать глаза от этого зрелища было просто невозможно. Но он оторвал — один единственный.

Скосив глаза на темный угол, где сидел Шептун, Лаврентий кивнул. А затем вытащил нож.

* * *

На мосту.

Добравшись до половины моста, Доминика вся продрогла. Ветер здесь был беспощаден, ее продувало насквозь.

— Обухов… — шипела она, раскинув руки. — Где ты там… Сволочь, убью…

Мост становился все уже. Если вначале идти можно было более-менее свободно, то тут каждый шаг грозил стать последним. Еще на площади она думала положиться на магию, но вот незадача: после месяца без нормального сна силы еле теплились в ней. Вскоре и их не осталось.

Кирова смахнула со лба холодный пот, но это совсем не помогло. Впереди было каких-то шагов двести, а она уже едва держалась. Платье противно липло к спине, ноги подкашивались.

А еще чертов дворец! Сука, как же ярко… Глаза резало так сильно, что и не разглядишь куда ставить стопу. А внизу…

Нет, Ника! Не смотри вниз. Все, что угодно, но не смотри!

Шаг за шагом она переставляла ноги, кусая губы, держа равновесие. Это получалось все хуже. Она уже давно поняла, что все ей соврали, и этот мост — просто ловушка для дураков.

Его нереально пройти, по крайней мере, таким как она.

— Обухов… Лаврентий… Спасите…

Ее качнуло вбок, и она замерла. Ветром ее снова едва не сорвало в бездну.

Ужасно не хотелось делать очередной шаг, но какой у нее выбор? Шаг. Еще шаг. И еще. А потом еще…

— Нет!

Взмахнув руками, она закачалась. Кто-то среди этих трусов, что наблюдали за ней, вскрикнул. Пару мгновений казалось, что вот-вот и внизу останется одна бездна.

Кирова сглотнула. Она выдержала — стояла на гладком мосту, что был шириной в жалкую стопу.

А под мостом была чернота. Отчего-то Кировой казалось, что за эти годы, что здесь существует эта бездна, там должны скопиться горы человеческих костей, но нет. Там не было ничего, кроме целого моря тьмы.

Она закрыла глаза. Голова кружилась, и чтобы прийти в себя, пришлось подышать.

Доминика шагала. Медленно-осторожно — все, чтобы не расстроить Лаврентия. Ему совсем не понравится, если его начальница с воем рухнет вниз. В конце концов, так ее авторитет пострадает еще больше.

Где он, паршивец? Почему послал этого балбеса Обухова, а не пришел сам? И где сам Обухов? Почему она одна идет к дворцу, чтобы «побеседовать» с Ханом⁈

Будет Лаврентию выговор с занесением в личное дело. Обязательно будет, а сейчас…

Она вздохнула, и эти глупые мысли мигом покинули голову. Страхом ее пронзило как стрелой — левая нога соскользнула, и всю ее повело в сторону. Кирова рефлекторно взмахнула руками, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но вокруг остался лишь воздух — холодный, ветреный воздух.

Сердце екнуло, и с ужасом она увидела тьму — ничего, кроме тьмы. Мост пропал. И она…

Закричать не успела: ветер вырвал из легких весь воздух. Ее закружило, перед глазами снова появился мост — и он отдалялся.

Внизу же… Там по-прежнему была тьма, но в ней… что-то двинулось. Нечто гигантское!

Что именно, она не успела понять — ее резко подбросило в сторону, а затем сжало до боли. Еще рывок, и под ней появилось нечто твердое. У нее был миг, чтобы перевести дыхание, и только тогда изо рта вырвался крик.

Кирова вскинула голову и увидела… Обухова⁈

Он держал ее за руку и, рыча, тащил к себе — на ковер, расшитый золотыми колечками и нитями. Тот самый, в котором он принес ее к мосту. Его края, расшитые золотыми кольцами, трепало ветром.

— Жива⁈ — рыкнул парень, рывком затаскивая Кирову в центр ковра, а затем вжал в «пол». — Держись!

Сама не своя от страха, она схватилась за что могла, а затем огляделась.

Смех сам собой вырвался из нее. Ковер-самолет? Это же глупые сказки?

Они неслись над бездной, а снизу звучали пугающие звуки. Прежде чем Кирова успела рассмотреть там хоть что-то, ковер бросило вверх — к мосту. Радостные крики рабов подгоняли их «колесницу». Облетев мост, они полетели дальше, прямо к золотому дворцу.

Вскоре все утонуло в его испепеляющем свете. Не выдержав, Кирова зажмурилась. Кроме воя ветра, рева толпы и стука собственного сердца она слышала слова:

— Иди сюда… Моя прелесть…

Глава 4 И это хороший день для Орды?

С коврика мы сошли у подножья лестницы, ведущей к накрепко закрытым вратам. Навстречу нам они не собирались открываться, поэтому это пришлось сделать мне. Одно легкое мановение руки, и петли протяжно заскрипели. Створки, будучи размером с пятиэтажный дом, подняли порыв ветра.

Едва моя нога встала на первую ступеньку, как меня будто током ударило. Второй шаг, и разряд прошелся аж до самой макушки, а волосы начали приподниматься. Третий шаг, и все звуки мигом пропали, в глазах вспыхнули искорки.

Силы в этом дворце крылись просто колоссальные. Закрыв глаза, я зашипел от удовольствия. Стало жарко. До дрожи жарко.

— … Обухов, с тобой все нормально? — донесся до меня голос Кировой.

— О, да, — вздохнул я, открыв глаза. Затем улыбнулся — широко и крайне зубасто. — Лучше, чем когда-либо…

Увидев мою улыбку, Кирова попятилась. Проведя языком по заново отросшим клыкам, я расхохотался.

— Ты…

Она не закончила, а я быстро пошел вверх.

Вскоре дворец навис надо мной всем своим светящимся великолепием. В нем было так много мощи, что она буквально сшибала с ног и заставляла все мое тело бурлить. Купаясь в ее чарующих переливах, я поднимался все выше.

Все удовольствие испортила Магистр — дернула меня за плечо, а когда я попытался оттолкнуть глупую женщину, влепила оплеуху. Это было больно.

— Ты что творишь, ненормальная⁈ Убить что ли тебя?

— Смотри!

Она ткнула пальцем вниз — к мосту, по которому мчались кэкиштены — сотни бойцов черном, облаченных в черные тяжелые доспехи. С оружием, блестящим от бурлящих в нем сил. За забралами глаза светились жаждой убийства.

— Убить обоих!

Я бы забеспокоился, если бы не знал, какое коварное сооружение этот идиотский мост. Стоило отряду добраться до середины, как рухнул первый боец вместе со своими железками. За ним второй, а там и еще десять — все с криком скрылись внизу. Чем дальше продвигались бойцы, тем меньше их становилось. Нам с Кировой не нужно было даже пальцем шевелить. Их ряды редели с каждой секундой.

— Стоять! — крикнул командир во главе отряда. Он сам поминутно качался, но двигался куда уверенней остальных. — Держать равновесие! Великий Хан смотрит на вас!

Увы, он сделал только хуже, ибо спровоцировал цепную реакцию. В пропасть рухнули сразу полсотни гвардейцев.

— Ай, Шайта-а-а-ан!

Зарычав, командир пустился по мосту бегом. Самое «коварное» место он просто перескочил, и за два прыжка оказался на «финишной» прямой. За ним держались еще сотня самых ловких бойцов. Эти точно доберутся до нас.

Им всем наперерез встала Кирова.

— Отойди, Обухов, — сказала она. — Они мои. Твой дело — Хан.

— С ума сошла, женщина? Ты едва на ногах держишься!

— Я справлюсь!..

Сказав это, она едва не шлепнулась на ступени.

— Оно и видно… Иди-ка сюда!

Я схватил Магистра за руку и грубо потянул за собой. Она заартачилась, но ей ничего не оставалось, как направиться следом.

— Стоять! Трусы! За Великого Хана!

Оглянувшись, я полыхнул Взглядом, и еще десяток гвардейцев улетели вниз. Их командир, покачнувшись, сам едва не отправился за ними. Устояв, он за один большой прыжок сиганул на платформу под лестницей. Через несколько секунд их было уже десять, а затем выжившие бойцы принялись заполнять ступени.

Мы же с Кировой уже были на самом верху. За воротами нас встретила тьма — а еще наисладчайшая песнь. Песнь силы. Песнь власти.

Встав на пороге, я вдохнул зов всей грудью и хотел было сделать шаг, но все же повернулся к Кировой.

Она дрожала. Оба ее глаза были обращены в темноту, сердце же барабанило так сильно, что вот-вот вырвется из груди. Сзади гремели доспехами. Все ближе.

Обхватив женщину за талию, я шепнул ей на ухо.

— Не сдерживайся, Магистр. Кричи.

И положив ладонь ей на лоб, влил в нее столько сил, сколько успел зачерпнуть за эти краткие минуты. Она закричала — громко, наверное, но золото пело все же сильнее. Через пару секунд ее выгнуло дугой, и я закрутил ее как в танце.

— Кричи, Магистр! Это сила! Сила! — хохотал я, подхватив Кирову на руки. — Так много силы! Хочешь больше⁈

Вместо ответа она прижалась ко мне и затрепетала. Ее золотой глаз вспыхнул, а изо рта пошел пар.

— Хочу… Еще, — коснулся моего сознания ее шепот. — Больше…

Ну не мог же я ей отказать? Надеюсь, Лаврентий правильно поймет меня…

Так мы, вращаясь вокруг своей оси, плыли в ворота, а зов золота — всей этой массы неисчерпаемой силы — рос каждый шаг.

От боли я сам едва держался, ибо тело будто взбесилось. Кожа исходила огнем и, кажется, даже слезала. Особенно больно было спине — там все крепло, ширилось и росло.

Я улыбался. Такая великолепная боль была в сотни раз приятнее любого удовольствия. Ибо она…

…окрыляла.

Рыча, Кирова прижималась ко мне и ногтями рвала на мне рубашку. Я немного помог ей — один взмах, и остатки материи разорвало на клочки. Стоило замученному взгляду Магистра скользнуть мне за плечо, как ее глаза округлились. Она не переставала кричать, но уже не от боли…

— ТЫ⁈ ЭТО ВСЕ ЖЕ ТЫ?

Я не ответил — смотрел вперед, где на том краю рва выстроились воины с натянутыми луками. Их стрелы блестели магическим металлом.

И там был Эдигей. Темник стоял на балконе, а его глаза едва не вылезали из орбит от ярости. В следующий миг площадь сотряс крик:

— Огонь!

Грянул хищный шелест сотен луков, небо озарилось огнями.

— Щиты! — зарычали кэшиктены на лестнице и, присев на корточки, закрылись щитами. У меня тоже имелся щит — крыло, и оно накрыло нас с Кировой как плащ. В следующий миг свет снаружи погас, взамен поднялся металлический грохот. Лестница вздрогнула, ее заволокло фиолетовым пламенем.

Кирова вцепилась мне в плечо. Ее золотой глаз сверкал гневом и болью. Оскалившись, она прошипела:

— Ты… Сука… Ты Он? Ты Дракон⁈

Слетев с ее уст, это имя заставило ее вздрогнуть. Мне же оно ласкало слух.

Ее смелось меня восхитила. Очень давно никто не осмеливался не то, что произнести мое имя вслух, а вот даже так… На грани смерти, глядя в глаза.

Пока снаружи нашего кокона бушевал магический огонь, я подарил Магистру поцелуй.

— Я Дракон. И я спас твою жизнь. Помни об этом.

Наконец буря утихла и вновь загремели шаги. Мои крылья убрались, и открыли кэшиктенов. Они стояли в десяти метрах от нас, с их доспехов валил дым, глаза сверкали от еле сдерживаемой силы.

— Не теряй времени, Магистр, — сказал я и, взмахнув крыльями, направился под крышу дворца. — Нам еще возвращаться в Королевство.

Магистр колебалась ровно секунду. Ошпарив меня взглядом, принялись спускаться по золотой лестнице.

Первых попавшихся врагов разметало, как листья. В нее полетели заклинания, но она разбила их одним жестом. Аура ее силы росла каждый шаг.

Первого кэшиктена, который кинулся на нее с пылающим бичом, она смахнула в сторону легким движением — закрутившись в воздухе, он улетел в пропасть. Второй вскинул ледяное копье, но в ту же секунду его шея хрустнула и он покатился под ноги остальным. Копье взорвалась, и осколки застучали по их черной броне. У третьего из рук вылетел огненный меч — вонзился в шею четвертому, а затем, раскрутившись, срубил хозяину голову. Вспышка, и гроздья раскаленной дроби превратили окружающих в фарш. Еще двоих смяло как две консервные банки. Снова взрыв, и еще семерых изрешетило насквозь. Трое позади лишились голов, а за ними погибли еще пятеро — они просто взорвались изнутри.

Брызги крови, грохот и крики умирающих — эти приятные звуки были последним, что коснулось моих ушей, когда порог золотого дворца остался за моей спиной.

* * *

На ступенях.

…Голова впереди стоявшего взорвалась и Хасану забрызгало глаза. Земля прыгнула у него из-под ног, и все закрутилось.

Такого позора он не мог припомнить за все годы своей сорокалетней службы. Чтобы их, кэшиктенов, рвали на части, душили, как котят, осыпали металлическим дождем из собственной брони.

Нет, это не женщина, это демоница…

Очнулся кэшиктен у подножья лестницы, с которой потоками лилась кровь. Хлюпая по ней как по лужам, к нему спускалась та самая женщина. Она тоже была вся в крови. На ее губах играла улыбка, золотой глаз сверкал как фонарь. Каждый, кто приближался к ней ближе десяти шагов, взрывался кровавыми ошметками. Каждый ее шаг — одна смерть. Каждый ее жест — и чья-то голова отлетала в пропасть.

Нащупав топор, Хасан оглянулся к мосту, на котором застыло под сотню гвардейцев. Увидев, что стало с их товарищами, они не смели сделать и шагу. И чем дольше стояли, тем быстрее колотилось сердце старого гвардейца.

Женщина стояла на месте. И поднимала руки.

Секунду ничего не происходило, а следом мост вздрогнул. Вниз, один десяток за другим, полетели кэшиктены. Еще один жест, и мост изогнулся — поднялся крик и от сотни элитных людей Хана осталось всего пятеро во главе со своим командиром. Прыжок, и они рухнули к началу лестницы.

Встать они не успели — четверых разорвало на месте, а один, их предводитель, кинулся на женщину с мечом. Она нагнула голову, и воин встал. Сделал шаг, затем второй…

Его просто разорвало надвое — и доспехи, и плоть под ними. Стоять остались одни дрожащие кости. Щелкнув челюстью, они посыпались на пол.

Мост исходил волнами, на нем не осталось ни одного человека. Колыхнувшись в последний раз, он снова стал ровным как стрела. Крик последнего кэшиктена затихал в бездне.

Хасан остался один.

Когда-то давно, когда он был пятнадцатилетним юнцом, гадалка предрекла ему смерть от рук женщины — самую позорную из всех. Он тогда страшно разгневался и зарубил старуху на месте. Прежде чем умереть, она еще долго смеялась. Ее слова…

— От судьбы не уйдешь!

…До сих пор преследовали его по ночам.

И вот… Перед ним стояла она.

Хасан рухнул на колени. Сжал зубы и принялся наблюдать, как к нему подходит эта окровавленная демоница. От дрожи зубы стучали у него во рту, он взмолился:

— Я сдаюсь! Я сдаюсь!.. У меня внуки!

Ее лицо дрогнуло.

— Пощади меня, и я…

Когда до нее остался всего шаг, он с ревом вскинул клинок.

* * *

…Меч замер прямо у ее плеча.

Улыбнувшись, Кирова покачала пальцем, а затем клинок в руках старого труса, задрожав, пошел обратно — рывками, к шее хозяина. Кэшиктен закричал, но его меч был беспощаден: медленно вскрыл его доспехи как консервную банку, кровь брызнула ему под ноги. Старик попытался вырваться, но клинок все глубже проникал в его внутренности.

Умер он последним, однако мучился куда дольше остальных. Наконец меч сломался, и уже умерший кэшиктен с грохотом покатился вниз — туда, где от тел, потрохов, конечностей и разорванных доспехов уже образовалась целая кровавая куча.

Оглядев поле боя Кирова хлопнула в ладоши, и всех, кто лежал на лестнице, подхватило во воздух, закрутило, а затем отправило в пропасть.

Шлепая по мокрым ступеням, она вышла к мосту. На нее смотрели сотни и сотни глаз.

— Эй, Едигей! — крикнула Кирова во всю мочь. — Где ты там, трус? Долго мне еще убивать твоих псов, пока ты не вспомнишь, что ты мужчина?..

В ответ ей прилетело только эхо, сменившееся тишиной. Все эти люди за рвом не смели даже рта раскрыть, а только стояли и пялились на нее, как на картинку.

Она раскинула руки в стороны.

— Ну что же ты? Или ты хочешь, чтобы я пришла сама⁈

* * *

На балконе.

Едигей не мог отвести взгляд — не мог поверить в случившееся. Триста его лучших людей. Их не стало за какие-то пятнадцать минут.

Каждого он отбирал лично, в самых дальних уголках мира. Каждого воспитывал смелым, не боящимся боли и верным Великому Хану. Все прошли с ним не одну битву, покорили не одну страну, поставили на колени не одного короля.

И вот… Их кровью залиты ступени Дворца, а посередине стоит она.

Ника. Самая прекрасная и самая необузданная из женщин.

— … Или ты хочешь, чтобы я пришла сама⁈ — донеслось до его ушей, и Едигей вздрогнул.

Его словно водой окатило. Сзади тоже что-то творилось, но, поглощенный трагедией на ступенях, но так и не сподобился оглянуться.

Теперь же…

Позади еще лилось вино, но заливало оно пол. Один из темников, с которым Едигей был знаком семнадцать лет, лежал на полу с перерезанным горлом. Еще одного, хрипящего, утаскивали в угол — шею ему обхватили струной. Двоих, с которыми он был знаком двадцать лет, дырявили кинжалами. Темники были давно мертвы, но наложницы все не унимались — и особенно усердствовала Фатима, самая искусная жрица-любви, которую Едигей подарил Тимуру.

А сам Тимур… Не был Тимуром. Его маска лежала на полу, рассеченная надвое.

— Сука… — сглотнул Едигей, потянувшись к своему портальному кинжалу. — Ты понимаешь, что сделал, Инквизитор? Понимаешь последствия?

Тот кивнул и скосил глаза на другой балкон.

Едигей приготовился активировать кинжал, но он все же проследил за его взглядом. На соседнем балконе было пусто. Пусто было и слева, и справа — и даже дальше. Вдруг глаз поймал блеск маски Безликого, который выходил из тени.

— Прекрасно понимаю, — ответил Инквизитор, татуировки на его лице вспыхнули. — Какой это хороший день для Орды.

Едигей выхватил кинжал, и одновременно на него кинулся Инквизитор. Портал он открыл за один взмах, а уже мигом позже Едигей катился по полу сокровищницы. Портал за его спиной сразу же схлопнулся, отрезав Инквизитору дорогу.

Удар о сундуки, которые Безликие притащили из Королевства, выбил из Едигея горький смешок. Их поймали — так просто! Как детей, черт их возьми!

— Мрази… Ну ничего… — прошипел он и открыл первый сундук. — Порву всех. Сожгу. Будете землю жрать.

Он взял горсть монет, попытался впитать их скрытые силы. Это была запретная опасная магия, и, кроме темников, немногих кэшиктенов и Безликих, о ней мало кто знал. Но сейчас иной случай.

Портал забрал львиную долю сил. Еще один прыжок заберет оставшиеся. Необходимо взять больше… Намного больше, чтобы убить их всех!

— И особенно ты, Ника… — шипел он, скрипя зубами. — Будешь молить меня перерезать твою шейку!

Но отчего-то золото не отвечало на его призыв. Он попытался снова «позвать» его, но оно молчало.

Тут за его спиной послышался шорох и, прижимая к себе золотые монеты, Едигей повернулся. У выхода стояла фигура, скрытая тенью.

— Гляжу, у вас тут весело, — сказала гость, сверкая острыми зубами. — Не буду отвлекать. Я всего лишь пришел за своим.

Он сделал шаг, и Едигей попятился. Следом за гостем стелился хвост, а за спиной были крылья. Несмотря на низкий капюшон, его невозможно было не узнать — это был Василий, сын Олафа. Гадкая нелюдь…

Сделав еще один шаг, он протянул когтистую руку. Едигей же попятился.

— Что же ты, Едигей? — спросил Василий. — Забыл, как много я сделал для вас? Забыл наш уговор?

— Нет… — качнул головой темник. — Не сейчас! Они мне нужны, чтобы…

Вдруг монеты посыпались на пол. Подскакивая, покатились к ногам гостя. И отчего-то не звенели.

Фыркнув, Василий опустился на корточки и взял монету.

— Это что?..

Затем содрал с них золотую… обертку? Внутри был шоколад.

— Ты издеваешся⁈

И глаза гостя зажглись такой жутью, что Едигей исторг из себя стон, полный отчаянной боли. Гость пошел на него, давя шоколадные монеты. Взмах крыльями, и он ринулся на темника.

Его спас кинжал — один взмах, и сокровищница пропала.

Все затопило золотым светом. Ужас оставил его, но сердце продолжало отбивать отчаянный ритм. Со страху он прыгнул наугад.

Открыл глаза и увидел лица. Десятки лиц.

Вскочив, темник огляделся и обнаружил себя в центре хоровода. Сотни людей окружали его, на их замученных лицах застыло недоумение. Они тут же подались к нему, и Едигей снова решил прыгнуть, но его Дар сказал «нет» — третий прыжок за день был бы смертельным.

Вместо этого он кинулся прочь от толпы, что с протянутыми руками тянулась к нему.

— Прочь, твари!

Перед глазами снова возникли те жуткие дни, когда он был среди них.Таким же жалким, никчемным и замученным рабом, который мог только идти и из последних сил славить Великого Хана. Это было очень давно, но иной раз Едигей возвращался сюда в кошмарах.

Впереди был Золотой дворец. Подойдя к мосту, Едигей оглянулся.

На балконе, уперев сапог в поручни, стоял Безликий. С его кинжала капала кровь. Его голос ударил его как кнутом.

— Иди сюда, Едигей. Мы тебя не обидим.

С других балконов послышался смех. Отовсюду выползли Безликие, сверкающие своими золочеными масками.

— Едигей! — послышался крик, темник осыпался мурашками. — Иди же ко мне!

Он посмотрел в сторону дворца. На ступенях стояла его вожделенная Ника и улыбалась ему. Она вся от головы до пят была покрыта кровью кэшиктенов.

— Или ты боишься?.. Боишься женщину?

Комок встал в глотке Едигея. Он хотел было ринуться прочь, но рабы окружили его кольцом. Сверху за ним наблюдали Безликие.

Мост же…

— Едигей, — и Кирова поманила его пальцем. — Иди-ка сюда, дорогой. Я не кусаюсь…

Он хотел было кинуться расталкивать рабов, но ноги изменили ему — понесли прямо к мосту. В себя темник пришел шагов через тридцать, когда под ним зияла пропасть ямы, у которой, по слухам, не было дна.

— Нет, нет, нет!!!

Кирова манила и манила его пальцем, ноги несли темника над пропастью. С каждым шагом поверхность же все истончалась. И вот… стопа зависла над пропастью.

— Сука, мразь… Пусти! Я убью тебя! Разорву в клочья!

Эхо его голоса звучало над площадью пару долгих секунд. А затем послышался иной звук — грозный, скрежещущий, от которого все содрогнулось. Шел он снизу бездонной бездны.

И это был шепчущий голос:

— Бездарному рабу — смерть.

Обливаясь потом, Едигей, дрожа и сглатывая соленый пот, опустил глаза. То, что поднималось к нему — оттуда, с самого дна, заставило его закричать от ужаса — наверное, впервые в жизни.

Пасть у этой твари была необъятной.

— Жуткая смерть! Адские муки — вот награда бездарному рабу ИСТИННОГО Великого Хана!

Он не успел ничего сделать. Даже рухнуть вниз. Зубы клацнули и сожрали темника вместе с мостом.

* * *

Во дворце было темно, но так даже лучше, ибо свет мне бы только мешал. Я обливался силами, словно стоял под нескончаемым водопадом. Было прохладно, каждый шаг рождал гулкое эхо, и чем дальше я уходил в коридоры дворца, тем тише и глуше становились звуки снаружи. Вскоре они слились в один сплошной гул, будто звучали из Изнанки.

— Эй, Великий Хан! — кричал я, слушая, как голос прокатывается вперед. — Где ты, покажись!

По щелчку пальца на ладони зажегся огненный шаг, и его свет заплясал по гладко отполированным стенам. Впереди были ворота, ведущие в тронный зал.

— Великий Хан! Где ты⁈ Не прячься, трусишка! Я все равно найду тебя!

Ответом мне было эхо, словно в этом гигантском сооружении я был совсем один. Слой пыли под ногами навевал тоску.

Вздохнув, я направился к воротам. Они сами открылись передо мной.

Тронный зал был просторен, тонул в полумраке, а единственным источником света был купол, через щели которого на пол ложились тонкие полосы света.

У стены были ступени, поднимающиеся к трону, и на нем кто-то сидел. Он был один. Совершенно один. Мне было даже жаль его…

— Вот и ты… И не стыдно?

Отгрохал себе целый город-лабиринт, населенный сотнями евнухов, наложниц, телохранителей и прочих рабов, которые денно и нощно кружат вокруг твоего дворца, выкрикивая нелепые славословия, а ты…

— Остался один. Совсем один.

Ухмыляясь, я направился прямо к нему — застывшему, словно изваяние. Стило мне взбежать по ступенькам, как Хан… не пошевелил даже пальцем. Он только сверлил и сверлил меня своими глазами, металлически поблескивающими во мраке.

И даже не трясся, не трепетал, не молил о пощаде.

Подойдя вплотную, я протянул руку…

— Сука. Так и знал.

И вздохнув, опустился рядом с Великим Ханом.

Его стеклянные глаза смотрели на меня осуждающе. Кривой плотно сжатый рот выражал немой протест. Но будучи просто набитой соломой давно мертвой куклой он не был способен ни на что.

Приобняв эту никчемную игрушку, я спросил:

— И долго ты тут сидишь?.. Десятки? Сотни лет?

Великий Хан не ответил. Его шея хрустнула, а с головы слетела корона. Зазвенев по полу, она покатилась к стене. Я вздохнул и пнул куклу — она, грохоча всеми своими косточками, полетела к подножью трона, а там раскололась на части.

Не успел этот истукан затихнуть, как снаружи послышался странный звук. Кажется, шел он волнами, из-под земли, словно нарастающее землетрясение. Дрожь прокатилась по дворцу, косточки внизу задергались.

И я услышал голос:

— Подними корону, раб. И поклонись мне. МНЕ! ТВОЕМУ ХАНУ!

А затем оно начало приближаться.

Глава 5 А ты что за зверушка?

Едигей почти дошел, но гигантский рогатый змей, выскочивший из пропасти, был против их «воссоединения» с Кировой. Сожрав темника вместе с частью моста, он взмахнул крыльями и ринулся вперед — прямо к золотому дворцу.

— Склонись перед своим Повелителем! — взревела тварь, извиваясь в воздухе. — Или умри, ничтожная!

Кирова скрипнула зубами. Вскинула руки и попыталась остановить эту отвратительную тушу размером с поезд. Стоило ей «поймать» змея в телекенический капкан, как на нее буквально гора навалилась. Она застонала от натуги, а тут еще и глаза, налитые кровью — жуткие, нечеловеческие, они ее задрожать. Но не разжать хватки.

Удар! — и впустую щелкнув челюстями, змей рухнул на ступени. По его чешуйчатым телу прошлась волна дрожи и его потащило назад — к пропасти. Но лишь на миг. За несколько быстрых рывков тварь вырвалась и скачками начала приближаться.

В уши ворвался отдаленный крик:

— Монстр! У дворца великого Хана! Убейте тварь!

Снова скрипнули луки, и в воздух взмыли еще сотни стрел. Кирова усилила напор и ударила тварь новой волной силы. Змея приложило и, махая крыльями, он прижалась мордой к ступеням.

В этот миг его осыпало стрелами как дождем. Волны силы брызнули в разные стороны, но все было напрасно — сверкая магическими наконечниками, стрелы разлетались в разные стороны, ни одна не вошла между чешуек.

Мотнув рогами, змей оглянулся на лучников. Взгляд своей яростью сбивал с ног.

— Вы смеете мешать мне⁈ Прочь!

Извергнув из себя устрашающий рык, змей поднялся в воздух. Кирова попыталась поймать его, но он уже был над площадью. В него снова полетели стрелы, но все до одной только отскакивали от его чешуи.

Крики ужаса поднялись до неба:

— Монстр! Монстр! Он убьет Великого Хана!

Там он был недолго. Сожрав пару кешиктенов, змей ринулся обратно к дворцу — и к Кировой. У ступеней он был за какие-то несколько взмахов его исполинских крыльев. Их тень накрыла всю лестницу.

Рывок, и монстра отбросило. Он снова ринулся к ней и еще долго носился вокруг, скалился и бился лбом о невидимую преграду. С каждым разом его челюсти щелкали все ближе.

Едва держались на ногах, Магистр не сделала ни шагу прочь — стояла с раскинутыми руками, исходила потом, дрожала, но пыталась не дать твари прорваться к…

К кому⁈ К Обухову? Вернее…

— К тому, кто может спасти нас, — слетело с ее губ неожиданно для нее самой.

Она почувствовала струйку крови, стекающую у нее из носа.

— Ты… Не пройдешь… — прошипела Кирова, активировав Дар на полную. Кровь так и хлынула у нее из носа. — Только не так…

От удара силы змея снова вжало в ступени, однако он продолжал ползти. Неутомимая мразь…

— Держись! — раздался крик, и Кирова увидела Лаврентия. Его глаза извергали молнии. Он мчался по мосту длинными прыжками, а выломанный фрагмент просто перелетел одним махом. — Держись, Ника!

Змей даже не оглянулся. Продолжил ползи — до вершины лестницы было каких-то десять метров. До Лаврентия сотни две.

— Держусь, любовь моя… — проговорила Кирова, часто моргая от выступивших слез. — Держусь…

Закричав, она обрушила на змея остаток сил, и тварь буквально припечатало к ступеням. На пару мгновений он затих, хлопая глазами.

Затем открыл пасть:

— Если я не могу подойти к тебе, женщина, что ж… Тогда ты придешь!

В нее стрельнул его язык. Едва вылетев изо рта, он сразу же устремился обратно во тьму — а за ним и Кирова, которую словно приклеило клеем. Сошлись зубы, упала тьма, и не успела она закричать, как ее заболтало от одной мягкой стенки к другой. Затем всплеск, и все затопила вода.

Минуту побарахтавшись в черноте, она наконец-то смогла поднять голову и вздохнуть. Духота и вонь сразу же ворвались ей в ноздри.

— Нет, сука, только не это! — вскрикнула она, нащупав под собой что-то тонкое, продолговатое и очень холодное. Рядом была куча похожих предметов. У некоторых были зубы. — Нет… нет… нет…

Едва найдя опору, Магистр поднялась и услышала рев: сквозь толщу плоти, он звучал глухо, но Кирова знала — это Лаврентий. Он уже близко, он придет, он…

И вдруг нечто быстрое вцепилось ей в шею. Кирова рухнула в воду, все забурлило. Рывком она попыталась подняться, но все тщетно — он был ужасно тяжелым.

— Ника, душа моя… Как хорошо, что ты здесь! — и некто, говорящий голосом Едигея, захохотал. Кирова попыталась закричать, но только забулькала, опускаясь в воду все ниже и ниже. — Будешь хорошей девочкой, умрешь быстро. Будь уверена, я позабочусь об этом!

* * *

Звук приближался — словно нечто длинное, очень тяжелое и быстрое ползло по коридорам. Оно шипело, рычало и называло себя Великим Ханом.

Какая наглость…

— Что ж, — вздохнул я, располагаясь поудобней на золотом троне. На моем пальце покачивалась корона, а крылья укрывали как плащ. — Посмотрим, из чего ты сделан.

В следующий миг в зал ворвалась огромная змея с крыльями. Зашипев, она закрутилась кольцами и вскинула рогатую голову. Покосившись на кости «Великого Хана», лежащие у подножья трона, прошипела:

— Что за жалкое существо посмело вторгнуться в МОЮ обитель⁈ Назовись, смертный!

— Ты знаешь мое имя, — сказал я, не спеша открываться. Хотелось немного поиграться с этим гадом. — Вы все его знаете.

В ответ раздался шипящий смех. Змей покачал головой.

— Наглости тебе не занимать, человек, — и он принялся разматываться, медленно приближаясь к трону. Смотря на его плавные движения, было очевидно, что он тоже не дурак поиграться. — Признаю, ты достаточно смел, чтобы ворваться сюда и сбросить это никчемное тело наземь. Джуче сыграл свою роль до конца, и даже БОЛЬШЕ — после конца. Он может уйти с миром.

Змей снова хохотнул и вознес хвост над телом Хана. От удара кости полетели в разные стороны.

— Джуче, слабый и гордый Джуче… — шипел змей. — Ты всегда боялся смерти, ненавидел ее всей душой. Всегда боялся клинков убийц, яда наложницы или внезапной болезни. А еще обожал одиночество. Вот и выстроил для себя эти покои, чтобы ни одна живая душа не посмела мешать тебе править…

— Ни одна? — удивился я. — А ты тут откуда?

— Я — плоды его любви к одиночеству. Джучи приказал вырыть вокруг своего дворца ров, настолько глубокий, чтобы, падая вниз, его враги умирали не от удара о землю, а от страха падения. И ему вырыли ров… вместе со мной.

Он рассмеялся.

— И вы стали друзьями?

— Можно сказать и так… — фыркнул змей. — Я делился с Джуче своей мудростью, а он позволил мне питаться его глупыми поклонниками. Я уже стар, охота стала утомлять меня. А когда дичь сама приходит… Да еще с радостью! Не то, что твоя подружка…

Я привстал с трона.

— Кирова? Ты сожрал ее⁈

Змей довольно кивнул, и я со вздохом откинулся на спинку. Ну и как можно было позволить сожрать себя⁈ Глупая женщина, а ведь она мне понемногу начинала нравиться.

— О, да… — говорил змей. — Вкусная, молоденькая дурочка по имени Кирова. Думала, что сможет остановить меня своей жалкой магией? Надеюсь, переваривая ее, я утолю свой голод. В моем животе ей придется провести немало времени… Возможно, целую жизнь?

По залу разнесся его противный смех.

Пока этот идиот веселился, у него за «спиной» возникло движение. В темноте коридора сверкнули глаза, а с ними появился свет пылающих татуировок. Лаврентий выглядел как черная и очень злая пантера — крался Инквизитор, почти припав к земле.

Змей же был уже у самого трона.

— Ну что, человек? — шипела тварь. — Выбирай. Если будешь молить меня о пощаде, так и быть, убью быстро. А если решишь сразиться, то я даже позволю тебе сделать первый удар, но мучиться ты будешь куда дольше. Возможно…

И он хохотнул.

— Годы! Годы в моем животе!

Опустилась тишина, и тут настал мой черед рассмеяться. Отбросив корону, я поднялся навстречу твари. Пора было заканчивать этот цирк.

— Как много норова для обычного червяка, — говорил я, спускаясь ему навстречу. — Это мне нужно молить тебя о пощаде? Мне⁈ Да ты, обычный паразит, что десятилетия сидел в яме, хватая ртом падающих дураков!

Змей вытаращил глаза так сильно, будто собрался запулить в меня ими.

— Да как ты смеешь! Ничтожное существо!

Один жест, и мечи, вылетев из ножен, закрутились у меня над головой.

— Нет ничтожней существа, которое не способно само добывать себе добычу… — говорил я, понемногу распуская свою ауру. — И кто же ты, раз решил, что я испугаюсь тебя?

Змей опять свернулся кольцами и начал подниматься — вскоре его голова была так высоко, что едва не коснулась потолка. Он был словно гигантский мрачный столб.

— Я — Дракон, — гаркнул он, взмахнув крыльями. — А ты, смертный, только что заработал себе самую тяжелую смерть… Ибо…

— Ты⁈ Дракон? ТЫ⁈

Мой крик, а за ним и Взгляд заставил змея отпрянуть. Опустившись еще на несколько ступеней, я раскинул руки в стороны, крылья же поднялись вверх.

— И ты смеешь называться чужим именем? — прорычал я, наблюдая как ужас буквально сжигает его изнутри. — Трус, годами живший под личиной умершего старика? Падальщик! Лжец и крыса! Да таким как ты даже в аду будет слишком холодно!

И мечи сорвались в полет.

Тварь попыталась увернуться, но… задергалась на месте. Зал затопила сеть вспышек, и сзади появился Лаврентий. Он держал змея за хвост.

Мечи были быстры — угодили змею в оба глаза.

Следующий шаг сделал я. Взмахнув крыльями, с ревом ринулся вперед — и влетел твари прямо в морду. У него изо рта вырвался язык, а я взмахнул когтями. Под ногами стало скользко от крови, а ослепший змей попытался схватить меня челюстями. Щелк! — и клык ударил меня в плечо, но треснул, наткнувшись на чешую.

Ухмыльнувшись, я схватил змея за пасть. И потащил в стороны.

— Что, Дракон, говоришь⁈ — заревел я, обливаясь его горячей кровью. — Где же твоя Башня, Дракон? Отчего ты не управляешь золотом, а только спишь в нем, как ленивая шавка⁈ Жалкое зрелище! Знай свое место!

От воя дрожали стены. Челюсть «дракона» трещала, а в уголках пасти собиралась кровь. По его извивающемуся телу пришелся удар, сбоку появился Лаврентий. За один прыжок Инквизитор оказался у твари на голове и, засучив рукава, схватился за верхнюю челюсть. Я же взялся за нижнюю. Мы навалились.

Умирал змей долго. Неистово выл, бил хвостом об пол, пытался вырваться и что-то невнятно мычал, словно молил о пощаде, но мы упрямо тащили челюсти в разные стороны.

Наконец, змей превратился в кусок визжащей колбасы. Тело, ударившись об пол еще раз, конвульсивно задергалась и принялась извергать из себя внутренности. Мы с Лаврентием отпрыгнули в сторону, и как раз вовремя, ибо в наружу посыпались черепа, кости в остатках одежды, части тел, а еще двое целых людей.

Упав на пол, они откатились в разные стороны и принялись откашливаться. Обоих покрывала липкая жижа, их сильно трясло. Первой на ноги встала женщина — и ею оказалась Кирова.

— Ника… — но один жест заставил Лаврентий прирасти к полу.

Она пошла к тому, кто вывалился из пасти за ней следом — к Едигею. Захоти я зачем-то спасти этого ублюдка, все равно не успел бы ничего сделать — она сжала кулак, и темника подняло в воздух.

Кирова не стала говорить громких фраз. Она просто вывернула Едигея наизнанку. Буквально, и это было мерзкое зрелище.

Когда от Едигея остались одни кровавые ошметки, Магистр повернулась к нам с Лаврентием.

— Ты пришел… А я…

Следующие слова она не смогла произнести, ибо ее начало выворачивать. И это тоже было мерзко. Пока Лаврентий принялся помогать Магистру прийти в себя, я повернулся к мечам, зависшем в воздухе.

— Избавьтесь от этой твари, быстро.

Бонифаций с Пафнутием немедленно исполнили мой приказ — схватили змея за хвост и, оставляя за ним кровавый след, потащили вон. Я же, облегченно вздохнув, упал на трон. Закрыл глаза, улыбнулся. Все это золото вокруг — наверное, я никогда не был счастливее.

Снаружи донесся какой-то гул. Грохот. И даже рев. И он нарастал.

— Ну что опять? — закатил я глаза. — Очередная тварь⁈ Их там что, целая семья?

Лаврентий с Кировой тоже услышали звуки и, недоуменно переглядываясь, пошли наружу. На выходе Инквизитор бросил:

— Не похоже… Кажется, это люди…

Зарычав, я кинулся наружу — только этого не хватало!

На лестнице мы были спустя минуту, и там все буквально ходило ходуом. Бонифаций с Пафнутием как раз сталкивали змея в пропасть, а за ними наблюдала вся площадь.

Гул был грохотом шагов, ударами копий о землю и голосами — сотни, тысячи, десятков тысяч голосов, кричащих в унисон. Стоило мне перешагнуть порог, как рев поднялся настолько оглушительный, что нашу троицу едва не снесло этой волной восторга.

От людей на площади и яблоку было негде упасть. Они буквально облепили все, до чего могли дотянуться — добрались даже до крыш.

Все смотрели на нас, все они кричали:

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

* * *

В анти-Башне.

Золото. Его были целые горы.

Золотом были завалены залы, через которые вели Дарью — в кандалах из чистого золота. Оно было даже на ступеньках, по которым она забиралась — сыпалось вниз, громко звеня. Лестница казалась бесконечной. По ней вверх-вниз бегали какие-то ракообразные твари, таскающие по залам тазики с золотом. Они были буквально неутомимы.

Сверху же звучал голос сына:

— Прошу! Прошу! Ведите ее ко мне! А вы, Дарья Алексеевна, чувствуйте себя как дома в моей «скромной» обители!

И следом послышался хохот.

Осматриваясь по сторонам, Дарья удивленно качала головой. Эти комнаты были точной копией тех, в которых она жила с Ним, но словно отзеркаленные. Обратные, как и в общем-то вся эта Изнанка.

Пока в голове просыпались картины далекого прошлого, за спиной слышался навязчивый бубнеж:

— Зачем боссу эта человеческая баба? Съесть ее, и дело с концом.

— И не говори… Вон как бедрышки качаются — вверх-вниз, вверх-вниз… Не будь она маменькой босса, я бы ее быстро…

— А не слишком ли она молодая для мамаши? Будь она мамашей, там бы все не качалось!

— Да кто их этих людей знает, у них все шиворот-навыворот.

— Почему бы боссу самому не съесть свою маменьку? Я вон свою съел, и ничего.

— Это ты ее съел⁈ А я тогда где был?

Дарья обернулась — двухголовый монстр, напоминающий огромного и крайне тупого пса, ее жуть как раздражал. Как и вся эта армия проглотов, которые жили в этой Изнанке.

— Может, вы пойдете и сожрете друг друга? — вздохнула она, звякнув своими кандалами. — Я и сама могу дойти. Вернее, меня все равно доведут.

Золотые браслеты на ее ногах и руках, которые были на ней все те дни, что он провела в яме под ареной, весело заблестели. Сидеть за решеткой, пока на тебя облизывается сотни «зрителей», было делом совсем не веселым. Ну хоть она там неплохо выспалась.

О судьбе Мастера, Аристарха и остальных она могла только догадываться. Последнее, что помнила Королева, это ящерки, окруженные монстрами, а еще злобный крик Мастера. Единственный, кто составил ей компанию, как ни странно, был Крыс. Он и сейчас сидел у нее в кармане и время от времени высовывал мордочку.

В ответ на ее реплику двухголовый пес-переросток переглянулся. На его шеях сверкали золотые ошейники.

— Никогда не задумывался… — сказал один. — А ведь если совсем проголодаешься…

Но не успел он закончить, как его брат толкнул Королеву в спину:

— Иди-иди, человечина, пока мы не откусили твое бедрышко. Уж очень оно мясисто!

Оба расхохотались. Дарья вздохнула и позволила браслетам нести себя дальше. О том, сколько этажей они преодолели, можно было только догадываться — в ее «родной» Башне их было чуть менее сотни. Тут, судя по всему, та же история.

И вот кольца потянули ее прочь с лестницы — в очередной зал, который был точно так же завален золотом до потолка. Среди золотых гор возвышался трон, и на нем восседал ее сын. Вернее, то во что он превратился.

Хотя?.. Монстром он был всегда, поэтому внешний облик только довершил его образ.

— Прелестно, — ухмыльнулся он и встал с трона. — Как приятно видеть тебя в добром здравии, маменька. Все вон!

Глава 6 Сколько еще женихов⁈

После того, как золотые ошейники на шеях пса-переростка утащили его за порог, Дарья осталась с сыном один на один.

— Мы, маменька, никогда не были особенно близки, — сказал он, смотря на нее своими глазами-щелочками, — тебя всегда больше интересовали дела Королевства, интриги, приемы и одинокие сидения под дубом. Как хорошо, что теперь у нас обоих есть шанс наверстать упущенные годы.

Пока он шел к ней, она не произнесла ни слова. Не будь у нее скованы руки и не будь Вася ростом в три метра, она бы, наверное, придушила бы его. И тот знал об этом — улыбка у него была до ушей.

— Ну же, — сказал Василий и, нагнувшись, обнял ее за плечи. — Чувствуй себя как дома. Неужели тебе не знакома эта Башня? Она создана по образу и подобию той, что возвышается в нашем родном мире. И эти золотые…

Все золото в зале в ответ на его фразу зазвенело и засверкало. Пара подсвечников, кубок и несколько колечек закружились вокруг них.

— … Должно быть, навевают на тебя воспоминания о прошлом?..

Дарья почуяла на ноге прикосновение. Хвост — он обматывался вокруг ее лодыжки. Ее передернуло.

— Что тебе надо? — прошипела она. — Убить меня? Так не тяни. Ты давно об этом мечтал.

Ее сын хохотнул.

— Убить? К чему?.. Как же сын способен убить свою обожаемую маменьку?

— Наверное, так же как ты извел, Василису, свою жену?

После этой фразы глаза Василия вспыхнули — и там родился такой УЖАС, что Дарью взял озноб. Из пасти ее сына вырвалось угрожающее рычание.

Эта волна схлынула так же быстро, как и возникла.

— Пустое. Она сама во всем виновата, — сказал он, ухмыльнувшись, но опасный огонек остался блестеть в его змеиных глазах. — Бедняжка Василиса. Слабая и глупая, не способная принять меня таким, какой я есть…

Взяв мать под руку, он повел ее по ступенькам — к трону, подножие которого утопало в золоте. Сопротивляться было делом напрасным: каждый шаг за нее делали кольца вокруг лодыжек и бедер.

Усадив мать на седалище, сын опустился на колено. Взял за руку, сверкающую от колец.

— … Никто из вас не принимал меня. А ведь такие как я, «играющие с Изнанкой», пытались подсказать вам, идиотам, самый очевидный путь победы над ней. Сколько людей вы, дураки, потеряли в бесплодной войне? Целый век смертей и террора Изнанки! А ведь решение проблемы было так близко…

— Предать нас? — фыркнула Королева. — Это и есть твое решение проблемы?

Василий поднялся и расправил крылья. Хвост же опутал ноги Дарьи и сорвал ее с трона. Охнув, она повисла вниз головой. Кольца на ее руках и ногах зазвенели.

Голос сына поднялся под потолок:

— Стать Королем Изнанки! Подчинить себе ее силу! Вместо того, чтобы продолжать бессмысленную борьбу, я возглавил вражеские силы!

В ответ со стороны балкона послышался гул — отдаленный, он нарастал. У Дарьи при этом звуке по спине прошлась волна мурашек. Казалось, вокруг Башни собирается буря.

Она попыталась освободиться, но не смогла двинуть даже рукой.

— Разве ты не заметила все это золото? — говорил сын. — Все эти богатства, коими наполнена Башня⁈ Золото — это сила, и такой мощи нет ни у кого на Земле! Даже Великий Хан Орды, что отгрохал себе золотой дворец, ничтожная тля по сравнению со мной! Золото же становится только больше — и с Земли, и из самых отдаленных уголков Изнанки! Скоро тут будет столько золота, что ЕМУ и не снилось!

Говоря, он размахивал хвостом из стороны в сторону, а вместе с ним и Дарья, дергавшейся как кукла:

— И ради чего⁈

Хвать! — и он поймал ее за шею. Заглянув в глаза, проговорил на тон ниже:

— Ради того, чтобы спасти Землю. Но для этого нужно пойти от обратного. Спасая Землю, ее придется…

Он взял паузу.

— … Подчинить. Сделать то, что давным-давно следовало.

Несколько долгих секунд Дарья не могла вымолвить ни слова.

— Подчинить⁈ Ты собрался вместе с этой толпой чудищ пойти войной и истребить собственный народ?

Василий хохотнул.

— Нет, конечно. Те, кто сложат оружие и признают меня Королем Королей, получат мою милость. Умрут лишь самые слабые и те, кто попробует сопротивляться приходу Короля Земли и Изнанки. Для их же блага, ибо война людей и нелюдей вечно длиться не может.

— Вася… — простонала Дарья. — Ты собрался сделать людей рабами этих чудовищ!

Он кивнул.

— Им не привыкать. Иные и так всю жизнь находятся в рабстве у тех, кто ничем не лучше чудовищ. Все эти Державины, Илларионовы, Волгины и Верховенские… Кровь они пьют ничуть не хуже.

— Ты псих! Ты монстр!

— Нет. Я всего лишь хочу дать людям шанс сразиться за свою судьбу. А проиграв Изнанке, занять подобающее место в пищевой цепочке. Но не думай, что монстры просто бездумно жрут всех подряд — у них тоже есть своеобразная иерархия: от высшим к низшим. К тому же есть способ, как сделать людей сильнее.

Он сунул руку в карман и подставил ей под нос несколько красных гранул.

— Тебе же знакомы люди-ящеры? — сын наклонил голову набок. Она коротко кивнула. — С некоторыми ты, кажется, даже успела подружиться? И как они тебе? Сильные, ловкие, верно? Куда совершеннее людей! Вот ими-то и станут те, кто согласятся мне служить!

И он самодовольно улыбнулся.

— Пришлось долго экспериментировать с рецептурой, но я нашел способ, как пробуждать в людях Изнанку с помощью Дара. Спасибо тому славному оружейнику…

— Оружейнику?

Василий кивнул.

— Я и подумать не мог, что, заглянув в оружейную лавку «Бей, режь, коли», смогу отыскать там часть Его чешуи, а затем и остальные чешуйки, разбросанные по миру. Когда-то Он, должно быть, сбросил старую шкуру, а люди подобрали ее. Глупцы! Ничего лучше, чем украшение они так и не смогли с ней сделать!

— А ты… — хохотнула Дарья. — Решил с ее помощью делать монстров?

— Да что ты понимаешь⁈ Монстров⁈ Знала бы ты, маменька, что до всех этих Башен Изнанка была совсем другой?

— Ты о чем?

Василий презрительно поморщился.

— А ты не знала? Не знала, что Башни стояли не со дня основания мира? Не знала, что в далеком прошлом миры совсем не соприкасались? Знай же, что именно они, Башни — залог Войны, ибо с их помощью силы одного мира переходили другому.

Дарья молчала. Василий же смотрел в окно, откуда просматривалась бесконечная скалистая пустыня, окружающая Анти-город куда ни глянь.

— Знай же, мама, что благополучие Земли, ее реки, моря и озера оплачены деградацией Изнанки. Уже долгие века Башни, словно насосы выкачивают энергию Изнанки, убивая ее. На поверхности этого мира уже давно исчезли леса, моря и реки. От них осталась пара луж, которые с каждым днем становятся все мельче. Население Изнанки давным-давно превратилась в стадо озверевших монстров. И все по вине Земли.

Дарья хмыкнула.

— Прекрасные оправдания…

Василий сощурился.

— Оправдания? Вот как⁈ Видимо, вседозволенность, власть и гордыня, матушка, давно выела тебе мозги. Этот процесс проходит совсем незаметно. Год за годом. Век за веком. Изнанка деградирует, а Земля… Она становится только богаче. Не веришь? Что ж…

Василий щелчком пальцев распахнул окна и вместе с ней двинулся в сторону балкона. Свежий ветер ворвался в зал, а вместе с ним и голоса целой орды глоток — теперь там грохотали так, что арена показалась Дарье библиотекой.

Краем глаза она заметила на полу крысиный хвост. Он тут же пропал на лестнице.

— Смотри, мама! — кричал сын и, размахивая крыльями, внес ее на балкон. — Видишь этот гиблый простор⁈ А этих тварей, что бегают там внизу как букашки? Смотри, смотри внимательно!

Он поднес ее к поручням.

Вокруг была вся та же неохватная пустош, посреди которого располагался Анти-город, а также «залив» без воды. Его голые скалы были заполнены сотнями тысяч монстров, а возможно, и миллионами. Все они собрались вокруг Башни и рвали глотки, приветствуя своего повелителя. Стоило Василию с Дарьей появиться на балконе, как грянули горны, а твари затопали и зарычали так сильно, что, казалось, анти-Башню сейчас снесет их голосами.

— Видишь, мама⁈ — воскликнул Василий, и его рука обвела пустыню вокруг. — Там, за сотни и тысячи километров, нет ничего, кроме камней, песка и безумных монстров, у которых не осталось и толики той человечности, что еще теплится в тех, кто приветствует нас! Это мир безвозвратно погиб, мама! И они его последние дети!

В ответ вновь разразился гром голосов.

— Думаешь, этим существам хочется умирать⁈ О, нет! Им одна дорога — в порталы и в наш мир, чтобы сделать его своим! Еще век назад их сдерживал твой возлюбленный, но с тех пор много воды утекло. Ткань мира трещит по швам, а после того, как мы разрушим Башню в твоем мире, последний замок между Землей и Изнанкой будет навеки сорван, а значит…

Порыв ветра принес очередной взрыв криков.

— Ты сошел с ума! — кричала Дарья, болтаясь над пропастью. — Ты убьешь всех! Они разрушат все, до чего смогут добраться! Город, дворец, нашу страну! Если тебе плевать на людей, то подумай хотя бы о Марьяне!

Услышав последнюю фразу, Василий расхохотался. Его хвост дернулся, и Дарья едва не слетела вниз — в пропасть, где ее ждали оскаленные пасти монстров.

— О Марьяне⁈ Скажи, зачем мне очередная испорченная тобой душа, если у меня есть ты, маменька?

— Как⁈ Ты же пытался похитить ее?

Василий помотал головой.

— Как я сказал вначале, к чему мне убивать тебя? Ты была отвратительной матерью, и я бы с удовольствием содрал бы с тебя кожу, а потом бы бросил в яму с черво-крысами. Однако… — и он ткнул ее когтем в грудь. — В тебе еще есть нечто, пригодное для меня. А именно твоя Кровь.

— Дар Крови у Марьяны, глупец, а мой…

Но ее сын прервал ее смешком.

— А что будет, если Марьяна умрет, маменька, не напомнишь⁈ Верно, эта сила мигом вернется к старшей женщине в роду. А значит, к тебе!

Открыв рот, Дарья хотела возразить, но только забилась в путах.

— Нет! Нет, ты…

— Я прав, — кивнул Василий. — Я пытался забрать Марьяну и убить тебя, чтобы завладеть дером Крови и завершить свое превращение. Золото, Башня и Принцесса. Вот что мне нужно — три составляющие для того, чтобы стать новым Драконом. Так вот, Башня у меня есть, золото скоро будет некуда девать, а вот Принцесса…

Вывалив свой длинный язык, он облизал щеку Дарьи.

— Ты станешь Принцессой, стоит сердцу Марьяны остановиться! Отец сам мог стать Драконом, но этот трус испугался упавшей на него силой и отверг ее. Я же приму этот крест, чтобы спасти и Изнанку, и Землю от гибели.

— Ты уничтожишь все!

Василий фыркнул.

— Даже если и так, то не плевать ли? После того, как Василиса предала меня, о ком мне заботиться? О толпе низкородных ничтожеств, способных только на то, чтобы копаться в грязи? Об аристократах, которые давно потеряли понятие о чести? О Марьяне, которая вот-вот станет такой же как ты и ляжет под Гедимина? Нет. Если она не согласиться добровольно отдать трон, ей придется уйти со сцены.

Дарья бросила всякие попытки вырваться и опустила голову — под ней были сотни метров пропасти. А там внизу все было забито теми, кто жаждал ее крови. Рядом же стоял тот, кого она когда-то давно пыталась любить, но с каждым годом это становилось все сложнее…

Она была одна. Одна в этом жестоком мире.

— Ты пожалеешь об этих словах, сынок. Обещаю тебе.

— Да что ты⁈ — и он расхохотался. — Ты что, собралась помешать мне⁈ Ты? Или твой никчемный Аристарх, который вот-вот закончит всю эту историю одним ударом? Или тот псих-брадобрей? Или…

Он не знакончил, и вдруг Дарья ощутила себя свободной. Его хвост расслабился. Золото тоже. А Дарья, не успев закричать, рухнула вниз — в пропасть, заполненную тварями. Навстречу поднялся радостный рык, ветер разметал все звуки. Остался только вой в ушах.

Падение было быстрым, чудовищно быстрым. Дарья так и не заставила себя выдавить из себя ни звука. Закрыла глаза, а затем…

* * *

Неподалеку от анти-Башни.

Чудовищные крики доходили даже досюда — в этой скрытой долине между скалами, где расположился их маленький, но очень гордый отряд. Когда над Башней появился крылатый монстр, баронесса Зорина выругалась и убрала бинокль от глаз.

— Этого еще не хватало…

— Что там⁈ — спросили у нее ее подопечные Орлов и Державина, с которыми Амалия Тимофеевна целый день ползала по этим навеки проклятым камням. Тренировка вышла суровой, но как иначе им, наделенным Древней магией, совершенствовать свои навыки? Только здесь, на родине этих запретных сил. В Изнанке.

— Дракон, — буркнула Зорина и физически ощутила, как напряглись оба. — Хозяин Башни.

— Др… — пискнула Державина и закрыла рот ладонью. — Олаф же убил его!

Орлов тоже побледнел.

— Нашего, да, — кивнула баронесса. — Но, похоже, здесь есть какой-то свой драконыш… И кажется, эта мразь объединила все эти сотни тысяч тварей под своей рукой… Слышите⁈

Земля загудела. Кажется, они куда-то двинулись.

Грязно выругавшись, баронесса съехала вниз по склону. Державина с Орловым прыгнули следом. Их отряд из полсотни магов только-только заканчивал спешный перекус. Стоило троице появиться, как все вытянулись в струнку.

— Снимаемся! — распорядилась Зорина. — Ищем портал и сваливаем домой!

Ее слова прервал очередной отдаленный рык, а затем земля задрожала так мощно, словно с одной из гор на них шел обвал. Рев рогов приближался.

— … Пока не поздно.

* * *

Она была в небе. Но все же в плену.

Василий поймал ее перед самым столкновением с землей. Взмахнул крыльями и под разочарованный крик своих жутких подданных закрутился вокруг анти-Башни. А потом вознесся в небо.

Нынче вокруг них не было ничего, кроме звезд и двух огромных солнц. Они поднимались все выше. Башня давно осталась только точкой на этой пустой истерзанной земле.

— Тебе тоже не остановить меня, мама, — говорил Василий, неся Дарью по небу как пушинку. — Заполучив силу Крови, я стану чем-то большим, чем просто Король. Я стану Богом. И нет такой силы, способной остановить меня.

* * *

В храме.

— Вы против? — пискнул священник, но один взгляд Угедея заставил его кинуться прочь с амвона.

Толпа, заполнившая зал, разразилась возмущенными криками. Вперед вышла стража с обнаженными мечами, но стоило тайджи пронзить их своим холодным взглядом, как гвардейцы отпрянули.

Между ним, Марьяной и Гедимином стоял один человек — Артур Зайцев, сжимающий свой исполинский меч.

— Не советую, — прошипел он.

Его тень резко выросла в размерах, «проглотив» половину иконостаса за его спиной.

Угедей молча дернул щекой, и к Артуру вышел Игорь. Он был бледен как мертвец, коим парень несомненно был. Как и Саша Волгин, стоявший по правую руку Угедея. У него на шее виднелся шрам.

— Предатель, — прошипел Зайцев, но Илларионов решительно покачал головой.

— А ты кто? Или хочешь сказать, что добровольно отдать Марьяну в руки Гедимина это и есть верность?

Артур скрипнул зубами.

— Это ее воля.

— Нет, — сказал Волгин, его голос еле-еле вырывался из едва двигающихся губ. — Вы все продали ее, как лошадь.

Их взгляды скользнули над плечом Артура, и он физически ощутил, как в Марьяне крепнет злоба, а с ней и аура той силы, что постоянно мучала ее. Воздух вокруг нее заискрился.

Глаза Угедея остались такими же холодными.

— Тайджи спас меня с отцом, — сказал Саша. — Он спас и Игоря и еще многих от смерти. Они обещают спасти всех от Изнанки. Великий Хан милостив.

Угедей молча кивнул.

— У него рабов больше, чем звезд на небе, — заявил Артур. — Уйти от Изнанки, чтобы попасть в число поклонников Великого Хана? И это твое спасение?

Волгин и глазом не моргнул:

— Иногда нужно чем-то жертвовать. Свободой, безопасностью… Может даже личностью. Посмотри на Марьяну — она готова пожертвовать собой ради Королевства, а вы… Все.

Илларионов обернулся к толпе.

— Чем вы готовы пожертвовать, чтобы спастись от неминуемой гибели? Добираясь сюда, мы столкнулись с тремя монстрами Изнанки. Они давно бродят по городу как у себя дома. А в Орде…

— Есть свой монстр, — сказал Артур. — Один, но не менее ужасный.

— Смелые слова, — прошипел Волгин. — К счастью, тайджи не обидчив. Он обещают взять под крыло Орды всех нас, если…

Его оборвал сам Угедей — поднял руку, а затем сделал шаг. Артур не дал ему пройти, но тайджи все равно вытянул ладонь. На ней лежала косточка.

Молчание было похоже на туго натянутую струну. Ее разорвала Марьяна:

— Мы отказываемся. Мы готовы заключить взаимовыгодный Союз с Ордой, но на наших условиях. Так и передайте Великому Хану.

По губам тайджи скользнула тень. Косточка пропала в его кулаке.

— А сейчас займите свои места среди гостей, — продолжила она, — и дайте нам проложить церемонию. Так…

И она заозиралась:

— … Где этот негодный священник?

Но тайджи не сдвинулся с места. За все время этот странный тип ни разу не моргнул. Артур хотел было — очень вежливо — попросить гостей отойти в сторону, как со стороны улицы зазвучали взволнованные голоса. Следом они сменились яростными криками, звоном, а затем треском заклятий. Что-то загрохотало, в толпе испуганно заозирались.

Закатив глаза, Марьяна посмотрела поверх голов. Ворота наружу тоже дрожали.

— Что еще⁈

В ответ створки раскрылись, и по полу, грохоча металлом, покатились два изувеченных гвардейца. Еще десяток стонущих стражников лежали прямо у порога, а в церковь входила одинокая фигура в золотых доспехах. В руках у нее был меч — длинный и при этом тонкий как спица. Он был тоже сделан из золота.

К рыцарю обернулись гости. Несколько секунд лишь тяжелые и звонкие шаги оглашали замерший храм, а затем все как один, расталкивая друг друга, с криком кинулись в стороны. К амвону протянулась дорожка, по которой и шел этот золотой рыцарь.

Он был очень молод, а его глаза оказались плотно закрыты, как будто он ходил во сне.

— Это кто?.. — охнул Артур. Кого-то он ему напоминал.

Гости принялись покидать место «бракосочетания», а шаги рыцаря гремели все ближе. Лицо Марьяны бледнело с каждой секундой. Кажется, она даже узнала его.

Единственный, кто не обернулся в сторону вошедшего, был тайджи Угедей. За один рывок он сократил расстояние между ним и Артуром, но и тот не зевал. Меч метил Угедею в грудь, но тот вовремя закрылся наручами. Сверкнул всплеск магии, и тайджи отбросило прочь. Место его заняли Волгин и Илларионов. Тень за плечами Артура обрушилась на них.

Прежде чем их мечи столкнулись, в схватку вступил золотой рыцарь. Его клинок сверкнул ровно три раза — через секунду трое противников оказались на полу.

В ушах стоял звон. Перед глазами плавали пятна.

Мотнув головой, Артур попытался подняться, но отчего-то поймал правой рукой воздух.

Его кисть так и сжимала меч, но увы… Рука была отсечена по локоть. Боли не было, а только обида.

Рядом распростерся Волгин, и ему снесло голову во второй раз. Он больше не двигался. Илларионову же повезло больше — парня задело по касательной, и, рыча, он пытался подняться. Пол под ним был весь в крови.

Взгляд Артура скользнул дальше, и он увидел Гедимина, который еще секунду назад стоял за его спиной. Вернее, двух Гедиминов — обе его половины. Царевича просто разрубило напополам: от макушки до паха. Распавшись, они рухнули на пол, а золотой рыцарь шел между ними.

Взмахнув мечом, он стряхнул с клинка кровь — и угодил брызгами прямо в лицо Марьяны. Ее белоснежное платье было безнадежно испорчено.

Еще шаг, и…

— Не-е-е-ет!

Артур, схватив меч целой рукой, швырнул его в рыцаря. Раскрутившись, клинок ударил врага в бок и сбил ему направление удара. Острие меча-спицы пробило подол платья Марьяны и дало ей время скакнуть в сторону — и там девушка попала в объятия Угедея. На миг тайджи улыбнулся.

Рыцарь же был мрачен, он все еще спал. Подняв меч во второй раз, он ударил так искусно, словно расписывался пером. На этот раз клинок отбил тайджи, и вновь во все стороны полыхнуло магией. Оставшиеся окна вынесло наружу. Когда блестящая пыль улеглась, «спящий» рыцарь сидел на колене, пытаясь подняться. Угедея с Марьяной оттолкнуло к стене.

— Уведи ее! — крикнул Артур, поднимая меч с пола одной рукой. — Быстро!

Тайджи смотрел на него какой-то миг. Кивнул и, закрыв девушку собой, принялся уходить. С его рук валил дым.

Марьяну же сковало страхом.

— Аристарх!.. — слетело с ее губ. — Аристарх!

Но рыцарь не ответил ей. Снова напал, но на этот раз в бой вступил встал Артур. Их мечи ударились с оглушительным звоном, а следом на рыцаря рухнула тень. От удара врага едва не сбило с ног, но тот опять устоял — а затем широко открыл глаза.

Теперь Артур тоже признал Аристарха де Риза. Отчего-то молодого, уставшего и со взглядом полном боли.

— Ну что, Зайцев, — сказала ему на ухо тень. — Может, мне?.. Нет⁈ Хочешь сам войти в историю Королевства?

Артур кивнул и перехватил рукоять. Меч казался вдвое тяжелей, из раны на левой руке потоками хлестала кровь, перед глазами все двоилось. Времени и сил осталось всего ничего…

Неважно. Убить рыцаря нужно за один удар. И желательно при этом выжить самому.

Глава 7 Это кто такой разгневанный?

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

От их криков у меня уже голова раскалывалась. Даже золотой дворец не спасал — акустика тут оказалась настолько хитрой, что куда не денься, а голоса будут преследовать тебя по пятам. В тронном зале уже точно.

Пару раз я выходил, чтобы наорать на них, но эти клоуны, что снова принявшиеся бродить вокруг дворца, только распалялись:

— Хан благословил нас! Славься Хан!

— Никакой я вам не Хан, я Иван! Идите нахер!

— Да здравствует Великий Иван! Да здравствует Великий Иван!

В расстроенных чувствах я вернулся обратно и упал на трон. Они снова принялись орать как оглашенные, но на этот раз мое имя.

— Славься Иван! Победительчудища!

— И долго они будут так орать? — простонал я, массируя пальцами виски. — Им не пора там… К семье? На работу?

Лаврентий покачал головой.

— Наверное ждут, пока новый Хан отдаст первый приказ. Не стесняйся, Обухов. Все же теперь это твой народ.

И они с Кировой хитро заулыбались. Даже Бонифаций с Пафнутием — и те захихикали. Я фыркнул. Дался мне этот народ… У меня есть золотой дворец, а еще Дарья. На кой черт мне эти ничтожества?

— Да здравствует Великий Иван! Да здравствует Великий Иван! — их голоса буквально окружали и перекрывали даже песнь этих золотых стен. — Багослови нас на великие свершения!

Лаврентий с Кировой, тем временем, рассматривали кинжал, которые они нашли среди кучи дерьма, оставшегося от Едигея. Бонифаций с Пафнутием как раз вымывали его тряпками.

— Умеешь им пользоваться? — спросил Лаврентий, на что Кирова пожала плечами.

— Придется. Другого способа уйти отсюда нет…

И она коснулась пальцем камня на рукояти. Клинок вспыхнул.

— Будь осторожна, — сказал Лаврентий, взяв ее за локоть. — Порталы опасны. Если что-то пойдет не так, от нас останется мокрое место.

— Мог бы и не напоминать… — вздохнула она. — Но обычным транспортом отсюда недели пути. Слишком долго, а я и так слишком задержалась в этих «гостях». Какие новости в Королевстве?

— Паршивые.

— Не удивлена. Дай мне минуту.

Поглядев на нее обеспокоенным взглядом, Лаврентий повернулся ко мне.

— Обухов, думаю, просить тебя присоединиться к нам — дело пустое?

Я огляделся. Голоса поклонников бесили, но не настолько, чтобы бросить мою тысячетонную золотую прелесть.

— Валите, — махнул я рукой и погладил подлокотники золотого трона. — У меня есть еще дела…

— Надеюсь, ты не хочешь притащить этот дворец в Королевство? — спросил Инквизитор полушутя, но наткнулся на мой взгляд. — Или?..

Ответить я не успел, как Кирова взяла своего любовничка под руку.

— Пошли, черт с ним. У нас один прыжок. Этот кинжал уже и так использовали дважды. Третьего раза он может не выдержать.

— Что⁈

— Его можно использовать только два раза в сутки, — пояснила Кирова. — За два раза Дар мага может очень серьезно потрепаться. А вот на третий человек может погибнуть. Кинжалу тоже не поздоровится.

Поморщившись, она осмотрела себя. Ее платье напоминало рваную и окровавленную тряпку, а сама Магистр была вымазана в какой-то вязкой гадости.

— Зараза… Выгляжу хуже нищенки.

— Ты же не на свадьбу собралась.

Стоило этой фразе слететь с его языка, как из темного угла вылез Шептун.

— Если вам интересно, ваша милость, то свадьба королевы Марьяны в самом разгаре. Ждут только вас.

Закатив глаза, Инквизитор ударил себя по лбу и рыкнул на Шептуна так яростно, что тот мигом исчез в тенях.

Кирова же потеряла дар речи, но быстро нашлась:

— Свадьба⁈ Королевы Марьяны⁈ На ком?

Лаврентий хотел было избегнуть этого разговора, но Магистр схватила его за отворот одеяния.

— В глаза смотри, Инквизитор! За кого эта дура решила выскочить замуж⁈

— За Гедимина. Это политический брак.

Я подумал, что ослышался. Однако кем-кем, а шутником Лаврентий был крайне посредственным. За Гедимина? Замуж⁈ Этот слизняк не заслуживает даже того, чтоб таскать за ней тапочки. Благо на этой должности уже есть Пух.

— Политический⁈ — охнула Магистр. — Брак? И ты позволил ей это?

— Я оставил с ними Григория. Это его провал.

— Это твой провал. Идиот!

Я хохотнул. Бедный Ивашка… Кажется, его ждет серьезный разговор. Возможно, даже с использованием физического насилия.

А эти двое начали ругаться, и через минуту перепалка перешла в рукоприкладство. Как и в тот раз, когда я наблюдал за ними через ее глаз, свежеспасенная Кирова принялась хлестать Лаврентия по щекам. Инквизитор стойко терпел.

Я же поежился. Тогда их «разбирательства» вылились во вспышку страсти. Второй раз этого мне было не нужно.

— Так! — ударил я кулаком по подлокотнику. — Можете орать друг на друга, сколько влезет. Но не в моем золотом дворце!

— Я должна присутствовать, немедля! — решилась Магистр и, взмахнув кинжалом, рассекла пространство. — Потом поговорим, Лаврентий… А сейчас возьми меня за руку! Ну!

Лаврентий послушался, но пробурчал:

— Ненавижу порталы…

В следующий миг пространство раскрылось, и в открывшемся «окне» появился храм. Выглядел он благостно, если бы не одно «но»…

Пол был весь забрызган кровью, а вокруг было не продохнуть от трупов. Живых было немного, и среди них я узнал Артура. И еще кое-кого.

* * *

В храме.

На обрубке руки сошлись теневые пальцы Корвина. Это было больно, но кровь хотя бы остановилась.

Артур как мог пытался отрешиться от всего. От боли, что жгла его левую руку, от слабости во всем теле, от грохота сапог гвардейцев, которые заполняли зал. От волн силы, исходящих от этого мощного врага — поистине самого сильного из тех, с кем ему приходилось сталкиваться.

А также от осознания того, что если он проиграет, то эта тварь точно доберется до той, кого он поклялся защищать до последней капли крови.

Аристарх отчего-то не спешил. Медленно двигался по кругу, и Артур вместе с ним. Каждый шаг оставлял на полу кровавый след. Враг тоже следил — он вообще был покрыт кровью от головы до пят, но эта кровь была чужой.

— Ты там как, держишься? — шепнул Артуру на ухо Корвин. — Дай мне только подобраться к нему, и я обрушусь на него со всех сторон, а ты уличи момент и бей этому засранцу в рожу. Если и Илларионов не оплошает…

Артур кивнул, а затем посмотрел себе под ноги. Там уже было мокро, однако тени было все равно: она медленно, но верно подползала под ноги Аристарху. Сбоку же появился едва живой Илларионов. У него в руке тоже был меч, но крови из него натекло так много, что толку от него было ноль.

Взгляд скользнул вверх — к балконам, где под самой крышей появилась Марьяна. Ее глаза бегали от Аристарха к Артуру. Белое свадебное платье розовело от крови и кое-где начинало тлеть. Ее Древние силы явно начали просыпаться.

За ее спиной стоял Угедей. Он пытался пытался увести девушку, но та, резко развернувшись, дала ему «пламенную» пощечину. Тайджи едва не слетел с балкона — магической силы она не жалела.

— Не тронь! — и схватив рукоять его сабли, она выхватила ее из ножен. Отскочила и приставила тайджи к шее. — Прочь, ордынец!

Тот отпрянул и поднял руки вверх. На губах при этом лежала легкая улыбка.

— Как ты смеешь трогать меня? Я вдова, понял⁈ Мой муж умер из-за тебя!

Но тот продолжал улыбаться.

— Ты что, немой⁈ А ну пошел прочь! Тут ты не нужен!

Тайджи кивнул, а затем кинулся вниз с балкона. Приземлившись на пол, распылил вокруг себя ауру. Пол под ним треснул, а вокруг полыхнуло магическим светом, выхватив из теней еще дюжину парней, одетых в черное. Вооружены они были чем попало — копьями, цепями, кинжалами и саблями.

— Хан с нами! — рявкнули они, сойдясь кругом подле Угедея. — Жизнь за Хана!

С другой стороны от Аристарха приближались гвардейцы. В храме уже не было места от тех, кто мечтал порвать золотого рыцаря на части. Марьяна подошла к поручням.

— Аристарх, брось меч! Немедленно! Твоя Королева приказывает тебе!

Но де Риз только слегка качнул подбородком.

— Это невозможно. Он не даст мне.

— Он⁈ Кто он? Отец?

Рыцарь кивнул.

— Василий Олафович даровал мне молодость и силу, о которой я не мог мечтать, но забрал волю, — сказал де Риз. — Каждое мое непрошеное движение, вызывает сильнейшую боль, ибо внутри эти доспехи словно шипастая шкура ежа. Вам придется убить меня, Марьяна Васильевна…

— Нет!

— … Или я убью всех в этом храме, — и он скользнул взглядом по гвардейцами, по Артуру, Игорю и Угедею с его людьми. — А затем буду убивать до тех пор, пока мое сердце не остановится. Так Василий Олафович приказал этим чертовым доспехам.

Марьяна сжала поручни пальцами до белых костяшек. А затем кинула саблю Угедею. Он поймал ее на лету, а затем салютнул ей.

— Повторяю — нет, — бросила Марьяна. — Ты не умрешь сегодня Аристарх.

— Увы…

— Я сказала, нет! — и ее глаза сверкнули. — Королева приказывает тебе сломать эти доспехи и присягнуть мне. Вы все присягнете мне этим вечером, если хотите жить! Слышали⁈ Ваша присяга — жизнь этого человека!

Она уткнула в предателя палец.

— Убить Аристарха для вас — смертный приговор!

Игорь сглотнул, а среди гвардейцев поднялся ропот.

— Тот, кто убьет Аристарха, отправится на плаху!

— Марьяна Васильевна… — заикнулся Аристарх, но Марьяна зарычала в голос:

— Голову с плеч тому, кто убьет его! И все ваши семьи тоже отправятся к палачу!

Ее голос поднялся под потолок и эхом заскакал между стенами. Зашел каждому в ухо, заставил пару гвардейцев ринуться наутек, но остальные не дрогнули.

— Этих двоих трусов казнить, — сказала Марьяна. — Остальные взять Аристарха! Артур! Действуй, немедля!

Тишина стояла ровно секунду. Все взгляды сошлись на Артуре с Аристархом.

— Зайцев, — сказал де Риз холодным тоном, а затем доспехи снова начали медленно двигаться вперед. — Что бы ни случилось, знай, я сожалею обо всем, что сделал и что еще сделаю… Но ни мое тело, ни мои силы больше мне не подчиняются. Этот золотой доспех забрал у меня все.

Артур осторожно кивнул. К ногами Аристарха тянулись теневые руки Корвина. Вот-вот он готовился схватить его.

Шанс. У него есть всего один шанс…

— Не верь Марьяне, у нее доброе сердце, — улыбнулся де Риз. — Целься в голову. Других слабых мест в этом доспехе нет. Я сделаю все, что в моих силах.

И сказав это, он закрылся наплечником. Меч-иглу выставил для мощного выпада. В следующий миг золотой рыцарь скакнул с места — и так быстро, что Корвин поймал пустоту.

В ушах поднялся разочарованный вопль, и следом вперед бросился Артур, занося свой меч. Как и все.

* * *

В ней кипел Гнев. Нет, он просто захлестнул ее всю!

Наблюдая, как внизу все слилось в один кровавый громыхающий клубок, Марьяна, вернее Гнев внутри нее, разжигал в ней Древнюю магию. Все эти месяцы ей кое-как удавалось сдерживать в себе это чувство, намертво сросшееся с ее силами, но с каждым днем это было все сложнее.

Дар, что передал ей некто по ту сторону портала, был чем-то таким, что вызывал в принцессе нарастающую ненависть. А сейчас… Сейчас Гнев вырывалался на свободу, побуждая в ней Древнюю магию, и совсем иного рода, чем та, которой поделился со всеми Вергилий.

Это было нечто злое. Очень злое.

Было горячо. Очень горячо. Еще немного, и ее платье превратиться в обноски из-за тех золотистых языков пламени, что лезли наружу.

Древний огонь… Это был Древний огонь! И он переполнял ее всю. Был ли это эффект столкновения его с Кровью? Возможно. Она подумает об этом позже. Происходящее внизу было важнее.

Там все пропало в сиянии заклинаний, грохоте железа и брызгах крови, и лишь на какой-то миг оттуда вырывался блеск золотых доспехов. Они двигались хаотично и настолько быстро, что и глаз не был способен уследить за ними.

Нет, никто уже не пытался взять Аристарха живьем — через минуту боя уж точно. Он был слишком неуловим, слишком яростен, чтобы всерьез рассчитывать на то, что его можно пленить.

Его пытались окружить, но за какой-то миг рыцарь оказывался то на потолке, то у них за спинами, то просто прорубал их ряды, разбрасывая элиту Королевства как детей. Ряды гвардейцев редели, люди Угедея давно лежали прорубленными в фарш. Сам тайджи барахтался на кончике меча-иглы как бабочка, зачем-то пытаясь дотянуться до лица Аристарха.

Взмах, и он улетел прочь. За все это время он даже не закричал.

На его место встал Артур с мечом на перевес. Однако ему никак не удавалось встретиться с Аристархом — тот кидался то на одну группу врагов, то на другую. Меч-игла не знал пощады.

— Трус! Сразись со мной! — рычал Артур, но доспехи играли в какую-то свою игру, танец смерти.

Сделав пируэт, Аристарх запрыгал по залу зигзагами, и за каждый удар на пол падало одно тело. В какой-то момент среди звона доспехов послышался смех. Очень знакомый смех…

— Папа…

Марьяна моргнула, и все заволокло вспышкой магии. Не успело сияние полностью рассеяться, как среди него появился блеск золотого доспеха — совсем близко. К ее балкону на нее летел золотой рыцарь.

Через мгновение он был уже на расстоянии удара, острие его меча было направлено точно ей в грудь.

Время остановилось. Ни гвардейцы, ни люди тайджи не справились. Из защитников остался только Артур, которому так и не дали сделать ни одного удара. Он так и не смог сделать ни одного удара.

На миг Марьяна с Аристархом остались одни. Ее вот-вот накроет его тенью, а самого рыцаря настигнет тот черный призрак с горящими глазами, который всю битву никак не мог поймать рыцаря.

Аристарх коснулся земли всего раз — наступил на поручень, и тогда его тень окутала Марьяну. Рыцарь был огромен, как огромная золотая колонна. Лицо было отчего-то спокойно, а глаза снова сомкнулись.

Тогда Марьяна тоже закрыла глаза. Ей ничего не оставалось, как полностью отдаться Гневу. Древняя магия хлынула из нее потоком, а затем все ее тело заполыхало в золотом пламени.

Но лишь на миг. Она снова открыла глаза, и огонь как ветром сдуло.

— Нет, Аристарх… Не могу… Все же ты мне как отец…

Марьяна закрыла глаза и приготовилась умереть. Убить его с помощью Гнева было бы финальным шагом, после которого ее бы ждала Тьма.

Она ждала вспышки боли, но тот самый миг смерти прошел, а ничего не случилось. Вдруг нечто ударилось оземь, да так громко, что она тут же открыла глаза.

Аристарх сидел на одном колене, у него из ноги хлестала кровь.

— Бегите… — зарычал он, но осекся, когда доспехи, страшно заскрипев, буквально подбросили его в воздух.

А потом их обоих буквально накрыло тьмой. Все звуки как отрезало, а Аристарха обхватило со всей сторон десятком теневых рук, растущих из пола и из стен. Над головой нависли светящиеся глаза.

— Не могу… Держать!

А доспехи все шагали. Руки лопались, а доспехи, скрипя, шагали — к Марьяне, что буквально приросла к месту. Гнев вновь вспыхнул в ней и нарастал по мере того, как Аристарх двигался вперед.

Как неутомимая машина.

— Аристарх, — сказала Марьяна, а затем Гнев в ней победил. — Прости…

Глава 8 Вечно⁈

Вспышка золотого огня заполонила балкон, а затем грохнуло с такой силой, что стены храма вздрогнули. Артур едва не полетел на пол, но лишь крепче сжал меч. Тень с воем вновь прыгнула к нему, и едва не сбила с ног.

— Сука… Он сильный! — зарычал Корвин, и тут же с балкона вылетел рыцарь, объятый пламенем. Он как светящийся снаряд рухнул на пол и, расшвыривая выживших гвардейцев, пролетел метра три, но все же приземлился на ноги. Его меч-игла, который Аристарх так и не выпустил из рук, влетел в пол за ним как клин.

Он тут же встал на месте. Пламя с него мигом сдуло, доспехи снова засверкали как солнце. Рыцарь выпрямился. Казалось, он был непотопляем.

Перехватив меч, он сделал очередной шаг, а затем второй.

— Плохо дело… — простонал Корвин. — Нужен новый план!

Артур кивнул. План, которого у них не было.

Вдруг, озарившись вспышкой, позади рыцаря закрутилось пространство. Вмиг внутри этого светящегося круга появилось нечто объемное.

Портал!

Оттуда слышались какие-то звуки, словно кто-то звал кого-то. Аристарх мельком обернулся — но все равно сделал шаг к Артуру, а потом…

Дрогнул — за ногу его держала теневая рука. Это был шанс.

Артур с ревом ринулся на него, занеся меч. В следующий миг теневая рука под ногой рыцаря лопнула, но на ее месте тут же оказалась вторая. Миг борьбы убил и ее, но этого мгновения оказалась достаточно.

Прежде чем навалиться на меч всем своим весом, Артур краем глаза увидел движение в портале, но больше сдерживаться не было сил. Бить в лицо он не стал — ударил по центру груди. Удар вышел таким мощным, что Аристарха отбросило назад, и прямо в пространство портала, где просматривалась какая-то комната с троном.

Там были трое, и все трое были Артуру знакомы. Больше всего он удивился тому, что на троне, словно какой-то король, восседал Иван. Аристарх, подскакивая на своих железных конечностях, летел прямо к нему.

Очередной удар об пол, и вот рыцарь снова на ногах. За ним сверкает золотой трон, но «порог» портала остался далеко впереди.

Рыцарь снова сделал шаг. Он же последний, ибо золотые доспехи со звоном, грохотом и визгом, в котором слышался чей-то надрывный крик, начали слетать с его плеч.

Как только с его окровавленной груди слетел нагрудник, Аристарх облегченно уронил голову. А затем оглянулся.

Иван стоял на ногах с поднятой рукой и улыбался.

— Этот мой, а вы, — сказал он Кировой и Лаврентию, — брысь отсюда!

Как ни странно, оба послушались. Шагнули за «порог» портала, а затем он с грохотом захлопнулся у них за спинами. Эхо от него еще долго гуляло в ушах Артура.

Где-то минуту он не мог поверить, что победил.

А затем к нему подошел мрачный как туча Инквизитор. Его губы немо двигались. За ним стояла Магистр и тоже словно что-то говорила.

С запозданием Артур осознал, что его оглушило, но не успели звуки вернуться, как сознание покинуло его.

* * *

Портал схлопнулся, унеся с собой Кирову с Лаврентием. Мы с Аристархом остались вдвоем. Еще, правда, были Пафнутий с Бонифацием, но они наводили во дворце порядок с помощью швабр, так что их можно и не брать в расчет.

— Кажется, старик, на этой свадьбе тебе не рады, — сказал я Аристарху, когда с него слетела последняя золотая заклепка, а он… почему-то молодой и красивый, рухнул передо мной на колени.

— И хорошо… Всегда ненавидел свадьбы…

Он с трудом улыбнулся, но вот на меня посмотрел как-то странно.

— Обухов?.. Почему? Впрочем, неважно… — и уронив голову, он забормотал: — Самое главное Марьяна Васильевна…

Он не успел закончить, как его глаза закатились, и нянька растянулся на полу.

Рассматривал я его долго. Был он отнюдь не в самой радужной форме. Ран на нем было не счесть, а еще эти доспехи, которые сплошь пропахли какой-то чужой магией. Древней, недоброй… Кажется, даже портальной и очень знакомой.

Мне очень хотелось расспросить няньку о таком экстренном способе омоложения, а также кто дал ему эту золотую красоту и какого черта вообще с ним произошло, но тут со стороны выхода из тронного зала послышались легкие шаги.

Очень легкие. Как будто ступали в мягких тапочках.

Я насторожился. Пафнутий с Бонифацием тоже — взяли швабры наперевес.

Здесь все это время кто-то был? Или Лаврентий с Кировой что-то забыли?..

Но нет. В следующий миг я опять увидел их — евнухов. Целая процессия из дюжины мерзких напомаженных уродцев выстроилась перед троном в шеренгу. Сложив руки вместе они опустились на колени и поклонились.

— Да здравствует Великий Иван! — сказали они в унисон. — Да продлятся дни твои на этой земле!

Я фыркнул. Тоже мне желание. Уж что-то, а во второй раз умирать я точно не собирался.

— Вы как сюда попали? — спросил я, присаживаясь обратно на трон. — Мост что ли починили?

Они встали, вперед вышел один из евнухов. Поклонившись, он сказал:

— Нет, о Великий. Какая нужда ходить через этот дрянной мост, если есть обходной путь?

И эти двенадцать мошенников захихикали. Я же поднял бровь. Обходной путь?.. Сюда?

— То есть, — насторожился я, — все это время у вас был свой вход во дворец?

Хитро улыбнувшись, евнух кивнул.

— И о нем знали только вы?

— А как же? Кто-то же должен был носить Хану еду. И выносить отходы тоже. А еще массаж…

Провернув в голове все наши «злоключения» с Лаврентием, я застонал. Все же стоило расспросить про дворец одного из этих мерзких клоунов… Глядишь, и время бы сэкономили.

— А что темники? — спросил я, а затем кивнул на пятно в форме Едигея. — Они…

— Знали только то, что им следовало знать, — ответил другой евнух. — Не больше, не меньше.

Я почесал голову. Значит, темники даже не знали об этом ходе?.. И все это время их тоже водили за нос? Эти⁈

Прочитав удивление, написанное на моем лице, евнухи опять закивали. Маленькие, мерзкие, совсем незаметные и всеми презираемые… Но — могущественные?

— … А тот червь? Вы о нем тоже знали?

Евнухи кивнули и снова поклонились.

— О том, что он годами жрал поклонников, — продолжил я, — что именно он все эти годы был вашим Ханом, и…

— Мы знаем обо всем, что происходит в Солнечном городе! — заявил евнух. — А также о том, что все эти годы творилось под дворцом, и о…

— Том, что Хан давно умер и все это был идиотский спектакль, праздник живота для того змея, — закончил я. — И вам это было на руку?

— Какая разница, о Великий, кто сидит во дворце? — пожал плечами евнух. — Если он приказывает?

Я хохотнул. Что ж, логично…

— А сын Хана, Угедей? Раз он сирота, значит, имеет право на трон?

Но тут Евнухи покачали головами. С их лиц все не сходили улыбки — и они мне очень не нравились. Несмотря на то, что эти мошенники постоянно кланялись, а именно я сидел на троне, меня не оставляло какое-то нехорошее ощущение.

Словно не я был их повелителем, а совсем наоборот…

— О, нет. Право на трон в Орде имеет право только тот, кто сильнее и могущественней, — пояснил евнух. — И это точно не тайджи Угедей.

И остальные распростерли ко мне руки и сделали шаг.

— А ты! О, великий Иван! Тайджи придется потрудиться, чтобы отвоевать свое право!

Все опять поклонились, но разгибаться не стали.

— Повелевай, о Иван! — сказал евнух, не поднимая глаз. — Ибо раз золотой дворец теперь твой, то ты повелитель Орды!

Упав на колени, они склонились еще ниже и коснулись лбами пола.

— Твои слуги будут вечно славить тебя! Вечно выкрикивать твое имя! Вечно…

— Вечно!

— ВЕЧНО!

Эхо их голосов прокатилось по дворцу.

Я же покачал головой:

— Ага, как же? Пусть найдут себе другого Хана. Мне есть куда девать свою вечность.

Сойдя с трона, я спустился и прошел мимо этих истинных повелителей Орды. Сейчас перекусим, а потом найдем какую-нибудь спальню. Желательно с кучей золотых монет.

— Дайте только поспать, и я уезжаю. Нужно только как-то упаковать это, — и я похлопал рукой по стене золотого дворца. — Есть идеи?

Евнухи недоуменно переглянулись.

— Это невозможно, о Великий! Ты не можешь покинуть дворец!

— Да? — удивился я. — Это еще почему?

Евнухи неловко улыбнулись, словно я сказал какую-то глупость.

— Тот, кто завоевал золотой дворец становится его повелителем. Повелителем Солнечного города и Орды!

— Ему больше нет места в мире грязи, в мире тьмы и ничтожества!

— Он на веки повелитель золотого дворца! Наружу ему хода нет!

— Иначе, — и евнух поднял палец, — поклонники разорвут его в клочья!

— Увы, о Великий, даже мы не в силах унять их восторженной любви!

В доказательство снаружи опять послышался громовой крик:

— Славься, славься Иван! Победитель чудища!

А евнухи опять поклонились. Я же скрипнул зубами. Если они сделают так еще раз, клянусь, отправятся в пропасть!

— Хана ждет вечная счастливая жизнь в стенах золотого дворца, — закончил еще один евнух. — И смерть тоже…

И они — ОПЯТЬ — поклонились.

— Повелевай! О, Иван! Дай нам задачу достойную Орды!

Где-то минуту я думал. Убить этих балбесов на месте, или все же дать им какую-нибудь задачу?

— Ладно… — сказал я, махнув рукой и вернулся на трон. — Вечность так вечность. Все же вернуться домой в моем положении можно и не выходя из дома…

Стоило этим загадочным словам сорваться с моих уст, как пол под ногами евнухов задрожал. Охнув, они попадали наземь. Дрожь же нарастала. Вскоре и стены, и потолок ходили ходуном.

Улыбка на моем лице становилась только шире. Один жест, и дрожь мигом прекратилась.

— Первый приказ, да?.. — сказал я, наблюдая как эти неловкие клоуны помогают друг дружке подняться. — Что ж, будет вам приказ. Сначала тащите-ка сюда золото! Все, что сможете отыскать в этом городе! А потом… Мы все прогуляемся.

Вставшие евнухи снова хотели поклониться, но только удивленно захлопали глазами.

— Мы? Прогуляемся?..

— О, да… — протянул я. — Кажется, вы хотели задачу достойную Орды? Что ж, будет вам задача, которую Орда запомнит. И очень надолго.

* * *

В баре «Золотой котел».

— Город под властью чудовищ! Кто, если не мы⁈

— Никто!

— В трущобах осталась лишь одна сила, способная очистить улицы, и она мы, Хозяева трущоб! Либо мы их, либо они нас!

— Да! — и щелканье затворов пришлось по бару из конца в конец. Парни Кучерявого, что набились в помещение как кильки в банку с оружием, амуницией, молниями в бутылках и прочим снаряжением.

За неделю бар, как и город неуловимо изменился. Сейчас, обложенный мешками с песком, он напоминал военный штаб и только сигаретный дым под потолком напоминал о старом добром «Золотом котле». Туда-сюда носили раненых, звенели телефоны, а бойцы, зачищающие улицы от монстров, забегали к ним хлебнуть пивка. Кот Василий с настороженным видом сидел у своего бочонка и провожал глазами то одного, то другого бойца. Официантки были как на иголках — и новые девушки, и Вика с компанией, что вернулись несколько дней назад.

Борис тоже был слегка взвинчен, но собран — бояться было просто некогда. Он считал деньги, которые к нему текли просто рекой. Большую часть он отдавал на нужды обороны, а оставшиеся зашивал под матрас. На всякий пожарный.

С тех пор, как трущобы заполонили порталы, улицы просто вымерли и выходить из бара мог только вооруженный до зубов отряд Кучерявого, а также те несколько сотен человек, которые прибились к ним. Нынче в трущобах двое хозяев, и улицы переходили в руки, то одной силе, то другой.

Сейчас глава банды сидел за стойкой в окружении своих людей и, потягивая «философскую бормотуху», водил пальцем по плану города.

— Эту улицу нужно отбить в любом случае, — донеслось до Бориса, который выкатывал в зал очередную бочку. — Там Ассоциация еще не работала и фиг знает, когда у них дойдут до нее руки. А значит, это наше дело. Борода!

— И!

— Берешь своих парней, загружаешься молниями и валите. Силантий вам поможет.

— Есть!

Кивнув паре парней, он взял дробовик и кинулся к выходу. Там его встретил культист Геннадий, который появился в баре с неделю назад. Все пятеро рухнули на колени, и тот благословил их на бой.

— Пусть Его слово ведет вас, бойцы! Аминь!

Пока они получали его напутствие остальные Хозяева трущоб сошлись теснее.

— А Инквизиция? Им чего, это не интересно?

— А хер их знает. Говорят, всех согнали в Изнанку, чтобы бить тварей на их территории. Но это не точно…

Открылись двери, и помещение опять наполнилось топотом ног. Все как один бойцы оглянулись — на пороге стояла еще одна группа женщин с детьми.

— Пожалуйста, — сказал та, что стояла в первом ряду. Она прижимала к себе девочку трех лет. — Нам некуда идти, а у вас, говорят, есть порталоотвод.

Она столкнулась взглядом с Борисом, и он, прокляв все на свете, махнул головой в сторону подвала, где их встречала Ольга. Туда и без того набилась сотня человек. Второй этаж тоже был битком, и если к ним завалится еще несколько групп…

— Видать, ночка будет веселой, — вздохнул Борис и направился в подсобку, где из-за плотно закрытой двери доносились угрожающие звуки. Порталоотвод работал на максимальных оборотах и парил так, что окна начинали запотевать. На него уже дуло пять вентиляторов, но это мало помогало. Если Изнанка еще поднажмет, эта штука точно не выдержит.

— Зараза… — выдохнул бармен и, чтобы впустить сюда хоть немного воздуха, открыл окно.

Снаружи вечерело, сумерки окутывали улицы. Было тихо, но откуда-то постоянно звучали одиночные выстрелы, что-то горело, а крики сопровождались ревом тварей Изнанки. Иногда завывала сирена и дрожащие огни носились по улицам. Становилось все холоднее.

— Наступают последние времена! — разнесся голос из темноты, а вслед ему зазвучал колокольчик. — Покайтесь перед Его ликом! Только Он может спасти нас!

Борис вздохнул. Опять эти… Геннадий еще куда ни шло — он пусть и был до дрожи уверен, что Он вскоре посетит их бренный мир, но хотя бы помогал, в отличие от кучи прочих психов, которые наводнили улицы. По словам самых безумных, Изнанка есть отмщение за век без Хозяина. А раз вскоре мир погибнет, то зачем стеснятся и быть законопослушным?

На крыше дома на соседней улице, появилась быстрая тень, а затем скакнула вниз. Отчаянный крик заставил Бориса быстро закрыть окно и схватиться за свою берданку. С крыши бара застрекотал пулемет. Очень скоро все звуки затихли и вернулась напряженная тишина.

Да уж… За свои полвека бармен видел всякое, но такое — впервые. Кажется, еще немного, и твари хлынут из-под земли.

И где Иван?.. С тех пор, как он умчался в свою новенькую усадьбу, от него не ответа ни привета. Хотя чего удивительного? Стал аристократом, а про своих друзей «снизу» напрочь забыл. Старая песня.

— Все они такие, Борис, — вздохнул бармен. — Как будто будь ты аристократом, не поступил бы так же?

В зале, тем временем, командовал Амадей. Они разгружали ящики со взрывчаткой его изготовления. Парень держал в руке небольшой шарик с чекой посередине.

— … Швырять их в одного единственного монстра — только зря переводить. Эта разнесет в хлам метров тридцать в поперечнике! Одиночек отстреливайте либо заклятиями, либо огнестрелом. А вот если их много, — и под внимательными взглядами, Амадей вытащил из гранаты чеку. — Швыряете и в укрытие!

Одну долгую секунду все настороженно смотрели то на Амедея, то на активированную гранату в его руке. Лицо алхимика было сосредоточенным.

— Все поняли?

В ответ бойцы с криками хлынули в стороны. Кто-то кинулся за столы, кто-то прыгнул к выходу, а большая часть повалила за барную стойку. Под потолок полетели бумажки, на пол брызнуло недопитое пиво. За секунду центр бара полностью очистился. Там остался стоять один удивленный Амадей. Граната так и лежала у него на ладони.

— Бросай, идиот, она…

Алхимик вздохнул.

— Учебная. Так вы поняли или повторить?

Бойцы медленно вылезли из-под столов. Плюнули и, хрустя стекляшками под сапогами, быстро поставили столы на место и расселись на прежние места. Бориса «неминуемый взрыв» поймал с мусорным ведром в обмнимку, так что ему было совсем грустно.

Грустить однако ему не дали. Не успел последний боец сесть на свое место, как в кармане Кучерявого зазвонил телефон. Выслушав доклад, он кивнул остальным:

— Давайте дуйте к Бороде. Там что-то совсем нехорошее. Гранаты попробуете там же.

Кивнув, половина бойцов направились к выходу. Вскоре зарычали колеса, и они умчались. Стоило только реву моторов затихнуть, как порог пересекла еще группа женщин с детьми.

— Зараза, и откуда вас столько⁈ — воскликнул Борис, но и ежу было понятно, что в трущобах не так много мест, где можно отсидеться в относительной безопасности. Вот и прут к ним, словно им тут намазано.

Когда последняя беженка пропала в подвале, к ним заявилась еще группа. А потом еще…

— Это добром не кончится, — вздохнул Борис, дав добро размещать их по комнатам персонала, да и свою спальню пришлось отдать. Выгнать их на улицу было бы совсем плохим делом.

Однако не может же он вместить в баре все трущобы⁈

Из размышлений его вырвал телефонный звонок. Приняв вызов, Кучерявый нахмурился.

— Кто? Куда⁈ Откуда столько?

Он посмотрел на своих парней и кинулся на лестницу. Борис направился за ним — сам не зная зачем. Он давно слышал с улицы какие-то звуки, но гнал их от себя, ибо ему казалось, что у него просто разыгралось воображение.

Увы… Стоило только Кучерявому выбраться на крышу, а затем подойти к краю, как пулеметчик, засевший у поручней, дал очередь. А потом еще одну. А затем его оружие уже не умолкало.

На улице были монстры, и много. Очень много. И вся эта орава валила к бару.

Глава 9 Ты ли это, Марьяна⁈

В золотом дворце.

Сквозь плотно сомкнутые веки слышалась музыка, откуда-то звучали голоса, смех и еще какой-то навязчивый гул. Следом пришла ноющая боль — она и заставила Аристарха открыть глаза.

Моргая и морщась, он лежал на кровати в странном помещении, где даже стены были завешаны коврами. Под потолком клубился дым от курильниц, в узкие окна заглядывало солнце. Перед постелью Аристарх разглядел девушку в длинном одеянии. Стоило их взглядам пересечься, как она вскрикнула и, прикрыв лицо материей, кинулась вон.

За ней поднялся Аристарх — и потянулся к кувшину, стоявшему у изголовья. Жажда в нем проснулась лютая.

Тело под одеялом казалось чужим, так что прежде чем напиться, он умудрился разлить половину.

— Зараза…

Не остановился он до тех пор, пока сосуд не показал дно, а затем откинулся на подушки. Боль не ушла, а вот в голове стало куда яснее.

…И где же он оказался? Кто эта особа? И что случилось с Марьяной и остальными?

Последнее что он помнил, это как Зайцев сумел дотянуться до него своим мечом. Вспышка света, а затем он увидел перед собою Обухова. Сидя на золотом троне, парень напоминал дьявола в человеческом обличии. Весь в чешуе, с когтями и крыльями. Какая-то неведомая сила срывала с Аристарха доспехи, а все вокруг сверкало от золота — и пол, и стены, и потолок…

Бред. Настолько лютый, что мозг, наверняка, предпочел просто отключиться, чем продолжать разлагаться. Но… Что это за место? Неужто тот свет⁈

Непохоже. Судя по обстановке и одеянию той барышни, это не Королевство, а скорее нечто напоминающее…

Орду. В наказание его наверняка отдали в плен тайджи Удегею. Все ясно как день.

— И поделом… Старый дурак…

Устав терзать себя, Аристарх осмотрел свое тело — на месте доспехов были сплошные бинты, под которыми что-то мешалось.

Золото⁈ Он выгреб из-под бинтов целую горсть золотых монет с клеймом Орды. Они были даже на голове, которая тоже оказалась накрепко перебинтована. Ран под бинтами не было, и это при том, что доспехи рвали ему плоть при каждом непрошенном движении…

Раскрыть эту загадку ему не дали голоса, а затем и шелест шагов. Очень мягких, почти неслышных.

У него была ровно секунда. Вскочив на ноги, Аристарх едва не полетел на пол, но успел скользнуть за ширму. Открылась дверь, и в помещение вошли двое — та самая излишне скромная девушка и какой-то женственный мужчина в длинном богатом одеянии. Евнух, как пить дать.

При виде пустой кровати поднялся крик. Их язык Аристарх когда-то неплохо знал, но с тех пор утекло много воды. Ясно было одно — евнух очень огорчен, что постель с «Арис’Трахом», как его называли, оказалась пуста.

— Что значит, пропал⁈ — донеслось до разума Аристарха. — Как можно потерять раненого в его состоянии⁈ Да падет гнев Повелителя на твою пустую голову, женщина!

— Простите! Простите!

— Молить будешь Повелителя, если мы не найдем его!

Проклиная небеса, евнух выскочил в коридор. Плачущая девушка направилась следом. Аристарх тоже. Хоть его и мотало каждый шаг, но сидеть взаперти было выше его сил. Если это действительно Орда, то без боя он не сдасться. Да, родина теперь ему враждебна, но и тут оставаться себе дороже.

Поймав в зеркале свою новую внешность — никак не получалось привыкнуть к тому, что ему снова восемнадцать — он осторожно вышел в темный коридор.

— Ей, Арис’Трах⁈ Ты где, Шайтан!

Евнух с девушкой проверяли соседние комнаты, а он направился в противоположную сторону. Уже через десяток шагов у него с висков хлестал пот: эта небольшая прогулка стоила ему остатка сил. Отдыхать времени не было, ибо в коридоре вновь послышались мягкие шаги.

Его спасла незаметная ниша. В коридор вошли двое воинов в черном — кэшиктены.

— … Если он решит спорить с Повелителем, ему же хуже. На этот раз мы не оставим от его гадкой страны и камня на камне!

— Давно мы не ровняли города с землей. Уж и забыл как пищат рабыни.

Когда шаги с голосами начали удаляться, Аристарх направился дальше, и так, короткими переходами, он миновал несколько залов. Группки девушек курсировали из комнаты в комнату, на каждом повороте его подстерегал очередной охранник, а евнухи и вовсе ходили почти не издавая звуков.

Из обрывков разговоров челяди быстро стало ясно одно — это дворец правителя Орды, Великого Хана. Последнее место, где Аристарху хотелось бы оказаться. Поговаривали, что он сделан из чистого золота, и в это ему всегда слабо верилось. Однако поверхности не покрытые коврами действительно напоминали золотые…

Не успел он основательно удивиться этому факту, как ему снова пришлось прятаться — на этот раз его спас балкон. Закрыв за собой дверь, он буквально прирос к месту.

Небо было чистым, безмятежным и синим. Под ним все было затянуто в пыльную тучу, что поднималась от тысяч колес. Мимо дворца двигались колонны грузовиков и даже лошади с телегами. У обочины шагали бесконечные цепочки отрядов в черном. Все как один и люди, и животные, и техника двигались одним не останавливающимся потоком.

И это не было самым интересным. Дворец, ослепительно желтые стены которого буквально светились, он…

Он тоже двигался.

— Черт тебя…

Сначала Аристарх решил, что свихнулся, однако деревья с домами методично проплывали мимо. Никаких колес под стенами Аристарх не заметил, ибо дворец просто двигался, словно огромная золотая ладья. За ним до самого горизонта стелилась пыль.

На степи окружающее пространство совсем не походило, а значит, они все же не в Орде, а в более северных регионах. Ничего хорошего это не предвещало, ибо ордынцы выходят за пределы своего государства сугубо ради грабежа, дани или очередных завоеваний. Или всего сразу.

Сколько Аристарх себя помнил, Орда всегда была рада откусить от соседей небольшой кусочек, а потом, обложив народ данью, годами сосать из него кровь понемногу, чтобы в конце концов, сожрать уже с потрохами. Так погибли несколько крупных государств и бесчисленное количество мелких, пока Орда не встала на границах Царства. Кровь из него она сосала вот уже лет двадцать, и, кажется, это и были территории этой страны.

А дальше располагалась его родина.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, куда они направятся после того, как «уладят» дела с царем. Уже довольно давно из секретных донесений Аристарх знал, что Великий Хан пытается использовать царя Павла ради того, чтобы пробить его головой ворота Королевства, куда более богатой и древней державы.

Аристарх скрипнул зубами. А ведь именно в этот момент Василий Олафович вознамерился вернуться на трон. Ради власти он был готов на все…

Из размышлений его снова вырвали голоса за дверью. Чтобы не попасться, пришлось кое-как перебраться на соседний балкон. Внутри находилась душная комнатка, провонявшая курительными смесями. В уголке на подушках спала женщина с курительной трубкой в руке. Была она почти голая.

Вид ее прелестей внезапно пробудил в Аристархе нечто, казалось, давно забытое, однако в нынешних обстоятельствах это было преждевременным.

А вот балахон, лежавший подле, очень даже.

Накинув его на плечи, он спрятал лицо и осторожно скользнул за порог. Ему удалось сделать буквально пару шагов, как перед ним вырос очередной евнух.

С ярко-накрашенными губами и мерзкой улыбочкой. Пахло от него так удушающе, что Аристарх сперва подумал, что это женщина.

— Ага, Буудай! Опять куришь кальян в рабочее время⁈

Аристарх покачал головой. Евнух же втянул воздух ноздрями и покачал головой.

— Мерзкая врушка! Я же чую! Вот я тебя! — и он хотел ударить «подопечную» ладонью. Только Аристарх, решил свернуть ему челюсть, как евнух сменил гнев на милость: — За мной!

Погрозив кулаком, он поманил Аристарха за собой. Тому ничего не оставалось, как следовать за ним.

На ходу евнух не замолкал:

— … Последний раз тебя прикрываю! За это как следует вымоешь пол на втором этаже, потом вынесешь мусор и примешься за посуду. Чего молчишь? Поняла?

— Угу, — промычал Аристарх, оглядываясь по сторонам. Все встречные девушки провожали их сочувствующими взглядами.

— Угу-угу… Закончишь, — продолжал наставлять ее евнух, — заглянешь в гальюн и устроишь там такую уборку, чтобы сам Великий Хан почтил за честь там остановиться на постой. И если снова решишь просто высыпать на пол хлорки и растереть тряпкой, я не сдержусь, Буудай! Выдеру до визга, поняла?

— Угу… — и Аристарх чихнул. Запах от этого евнуха буквально сшибал с ног.

— Ты чего расчихалась⁈ Простыла?

— Угу.

— Я тебе дам «угу»! Ты наложница Великого Хана, а ведешь себя как ребенок! Смотри, если перезаражаешь весь гарем!

Тот принялся выговаривать «Буудай» за какие-то мелкие прегрешения, но Аристарх слушал его краем уха. Его больше интересовало, как остаться незамеченным. А еще как пробраться в тронный зал.

Легенд о Великом Хане он в свое время наслушался, и все они рисовали его неким нечеловеческим существом, от которого и тебе, и твоей родине лучше держаться подальше. Горе тому, на чей дом упадет его завистливый глаз. Этот золотой дворец, выплавленный из слез и горя миллионов людей, был отдельным тому доказательством.

Тут Аристарх понял, что ему предстоит. Это был редкий шанс, который вряд ли выпадет кому-то другому. Если ему удасться незамеченным проникнуть в покои Великого Хана, он сможет остановить завоевание своей родины одним ударом. И плевать, что после этого он вряд ли уйдет живым и едва ли кто-то узнает о его подвиге.

Плевать. Аристарх служил Королевству не ради почестей. Нужно только подгадать момент…

Наконец, они спустились по лестнице и оказался в длинном коридоре, в конце которого у огромных ворот дежурила стража в броне и с копьями.

— Куда смотришь⁈ — дернул Аристарха за плечо евнух. — Повелитель занят, ему не до тебя. Да и ты наказана, Буудай! Гальюн ждет тебя!

Запомная переходы к тронному залу, Аристарх был вынужден идти за сварливым евнухом. Когда они оказались подальше от лишних глаз, он было задумался над тем, как бы незаметно пристукнуть своего провожатого, но евнух остановился и повернулся к нему с каким-то странным выражением.

— Буудай… — выдохнул он запахом клубники. — Наконец-то мы одни…

А затем принялся его обнимать.

— Где ты была целый день? Я так волновался… Открой личико, Буудай. Не бойся, Великий Хан не узнает…

Евнух был быстр. Одно движение, и покрывало слетело с лица Аристарха. Похоть мигом уступила место озадаченности. Целую секунду длилось молчание, а затем в дело вступил кулак Аристарха. Не успев завопить, евнух рухнул на подушки.

— Арис’Трах, ты…

Он не закончил. Второй удар вырубил его.

Оставив евнуха отдыхать, Аристарх вытащил у него из кармана флакон с духами, а затем пару раз пшикнул в себя. Аромат был отвратительный, но иного и нетребовалось.

Вскоре он был в том же коридоре со стражей. При виде «Буудай» оба кэшиктена улыбнулись.

— Ах, ты уже освободилась, Буудай? — ухмыльнулся один, а другой ткнул его вбок. — Зачем пришла?

«Буудай» покачала головой, а затем, попятившись, поманила обоих пальцем.

— Что ты, Буудай⁈ Служба же!

Наклонив голову, «она» скользнула за угол. Следом послышались шаги, и Аристарх ушел в темную комнату.

— Дурак, ты куда⁈ А если Хан…

— Спит твой Хан. Да и он сам сказал, что охрана ему даром не нужна. Ты бди, а я на минутку… Буудай, ты где?

Только кешиктен зашел подальше в темноту, как Аристарх вырубил его ударом в висок. Доспехи бесшумно упали на подушки, а сабля мигом пропала под длинными одеяниями «Буудай». Подождав пару минут, он снова вышел к дверям.

Там его встретил второй кэшиктен.

— Вы что, уже⁈

Аристарх не ответил — сбросил одеяние, и пока этот кретин хлопал глазами, схватил его за шею и швырнул через колено. Убивать не стал, а всего лишь дождался, пока не перестанет дергаться. Оттащив тело прочь, подхватил саблю и скользнул между створок. Запер он их изнутри.

Тронный зал был огромен, в нем было темно и прохладно. Аристарх сразу почуял чужую ауру, и огромную — силой его едва не свалило с ног.

А еще здесь было золото. Очень и очень много золота. Поистине гигантских размеров куча блестящих драгоценностей начиналась у самого входа, а затем поднималась все выше. Из нее вырастал трон, тоже золотой. На нем сидел не кто иной, как Великий Хан Орды.

Как ни странно, но слухи оказались правдой. Никаким человеком он не был. У людей не бывает крыльев за спиной, а пальцы не заканчиваются острыми когтями. Облачен Хан был в те самые золотые доспехи, которые так долго мучили Аристарха. Рогатая голова была склонена набок.

Удостоверившись, что эта тварь спит, Аристарх обнажил саблю и принялся осторожно карабкаться к трону. Монеты предательски звенели, но к счастью чудовище даже не шелохнулось.

За дверьми послышались взволнованные голоса, а затем и крики, но Аристарх даже не оглянулся. Он рассчитывал перерезать ханскую глотку за один точный удар.

А дальше забрать с собой как можно больше кэшиктенов.

* * *

В королевском дворце.

Артур чувствовал себя словно на лодке во время шторма. Его бросало, подкидывало и переворачивало, а в иные моменты он вовсе был легким как пушинка.

Очнувшись, Зайцев долго смотрел в потолок. Перед глазами калейдоскопом пронесся бой в храме — море крови, огня и сил, что пришлось отдать, дабы сразить чертового рыцаря. К счастью, он справился, но как… отчего-то это место в голове отсутствовало. Рыцарь словно растворился в воздухе, и Артур был уверен, что Иван как-то приложил к этому руку.

А теперь…

— Марьяна!

Он так и сел на кровати. Ни сонливости, ни боли, ни слабости как ни бывало. Ему было просто на это наплевать. Поначалу парню показалось, что его положили в крохотной комнатке с белыми стенами, но это оказалось лишь ширма. Звуки снаружи дошли до него как из-под воды — а их было много. В основном крики, стоны и чьи-то причитания:

— Мама… Мамочка…

— Воды, дайте воды!

— Моя нога… Куда вы дели мою ногу, мерзавцы⁈

— Там же где и моя рука, идиот. В печке.

На спине высыпали муршаки. Попытавшись сорвать одеяло, Артур поймал воздух. На месте левой руки была перебинтованная культя.

— Вот блин…

Госпиталь устроили в обеденном зале, где еще какие-то несколько недель назад они проводили тот самый роковой обед, на который заявился Гедимин. Буквально каждый его метр был занят койкой, на которой лежали люди. Пол был забросан окровавленными тряпками, а мимо больных расхаживали люди в белых халатах. В одном Артур узнал Силантия.

— Ага, очнулся! — и улыбающийся маг подошел к Зайцеву. — Чего не терпится потерять еще какую-нибудь конечность⁈ А ну обратно на койку, герой! Есть температура? Покажи язык!

— Где Марьяна?

Тот попытался уложить Артура, однако все попытки низкорослого мага, достающего парню до подмышки, оказались тщетными. Зайцев не стал церемониться — схватил Силантия за шкирку и поднял на уровень глаз.

— Где Марьяна⁈

— Ладно-ладно, раз тебе лучше, то выписывайся… Марьяна? В тронном зале, где же еще? Но там сейчас…

Что «там сейчас» Артур не стал слушать. Кинул мага на койку, а сам направился вон из госпиталя. По пути ему попался Амадей — парень, напевая какой-то веселенький мотивчик, штопал кому-то живот светящейся нитью.

— О, Зайцев! Ты уже очнулся, — улыбнулся он. — А ну-ка постой…

— Некогда!

В коридоре тоже было много раненых и немало гвардейцев, которые носились туда-сюда с носилками. Остальные залы дворца тоже были заняты людьми, большая их часть носила простую одежду. Детский плач и стоны раненых сливались в сплошную какофонию.

Зайцеву пытались что-то кричать про какой-то «суд», но он отмахивался. Оказавшись в галерее, подошел к окнам — уже вечерело, и город, охваченный столбами дыма, представлял собой совсем мрачную картину.

— Проклятье.

Ушей коснулся знакомый голос, и Артур кинулся к тронному залу.

— … За предательство наказание одно — голову с плеч!

Из зала звучал стук печатной машинки. Тут было столпотворение, свободное место оставалось только далеко впереди, на пятачке где располагался трон. Половина публики представляла собой пестро одетых аристократов, а половина граждан, одетых значительно скромнее. Между ними стояла цепь гвардейцев. У дальней стены, рядом с троном был стол, где восседали люди в белых париках — кажется, это были судьи.

Пока Артур проталкивался поближе, ему на глаза попался тайджи Угедея с Игорем — оба стояли сбоку от главного места, где восседала Марьяна с короной на голове.

Перед ней были десять человек в изорванной богатой одежде. Девятеро сидели на коленях, и один из них оказался одним из братьев Верховенских. Второй была женщина в остатках красного платья и с растрепавшейся прической — никто иная как княгиня Державина. Остальные тоже были кем-то из высшей аристократии, а вот десятый был отцом Игоря — графом Илларионовым.

Он единственный стоял на ногах с гордо поднятой головой. Остальные сглатывали слезы.

— Ваше величество, — стонала Державина. — Это было недоразумение, я…

Ее слова разбил удар Марьяны о подлокотник.

— Совершенно случайно пытались сбежать в Царство⁈ Вас поймали на границе, не отнекивайтесь!

— Я хотела попросить помощи у…

— У кого⁈ У отца МОЕГО мужа? — и улыбнувшись, Марьяна повернулась к тому, кто сидел рядом с ней на ступеньку ниже.

При виде него бровь Артура сама собой поползла вверх. В кресле сидел явно царевич Гедимин — и судя по всему, он отчего-то был жив, однако…

— Марь-яна, — прогудел он. Нагнувшись, королева чмокнула его в лоб. Затем сплюнула.

В нем что-то было не так. В первую очередь бледность, синие губы и стеклянный взгляд. А еще шов, идущий от темечка через все лицо и пропадающий под воротником. На подбородок слюна больше не капала, однако голова у него как-то странно дергалась, а выражение было таким отрешенным, будто он был просто набитой опилками куклой.

Артура передернуло, и он перевел взгляд на Угедея. Тот мило улыбался и чистил себе ногти пилочкой.

Марьяна же продолжила распекать Державину за то, что в момент максимальной опасности она увела из города всех своих людей, нарушила присягу, сняла со счетов все деньги, а еще вела аморальный образ жизни.

— … И чем это отличается от игр с Изнанкой⁈ А?

На этом Державина совсем расклеилась и ее оправдания превратились в нечленораздельный вой. Отмахнувшись от княгини, вмиг потерявшей всякое княжеское достоинство, королева обратилась к Верховенскому:

— А вы «совершенно случайно» собирали мятежников для похода в столицу?

— Для защиты столицы от монстров!

— А на это что скажете?

Она щелкнула пальцами, и среди толпы образовался узкий коридор. по нему мимо Артура провели еще одну женщину — и при виде нее, люди начали в шоке бледнеть и шептаться. Артур тоже не мог поверить в то, что видит.

Это была королева Дарья. Прежней царственности в ней не было и в помине. Она шла сгорбившись и дрожала. Ее вели двое гвардейцев, а подведя к подножию трона, точно так же усадили на колени.

— Дарья Алексеевна! — крикнула Державина, бледная как мел. — Вы живы⁈

Поднялся гвалт, несколько женщин упали в обморок, но Марьяна только отмахнулась.

— Хватит уже этого маскарада…

Гвардейцы тут же сорвали с «Дарьи» парик, и по рядам присутствующих прошлась новая волна шепота.

— Подделка! Самозванка!

Марьяна угомонила собравшихся одним жестом. Затем вернулась к прерванному разбирательству:

— Так значит, вы хотите сказать, что у вас в поместье «совершенно случайно» была найдена «случайно выжившая» королева Дарья Алексеевна, которую вы «совершенно случайно» планировали посадить на трон?

— Что⁈ — задергался Верховенский. — Ложь! Я никогда!

— Молчать!!!

Крик Марьяны заставил его уронить голову.

— Это заговор! И все — заговорщики! — и ее палец уперся в лицо графу Илларионову. — Даже вы, что служили моей бабушке верой и правдой! Вы тоже замышляли переворот у меня за спиной!

Тот вскинул щетинистый подбородок.

— Я присягал королю Олафу, а до того мой род присягал отцу Дарьи Алексеевны и так на протяжении десяти колен! И всех из них, давно мертвых, вычеркнули из истории, как каких-то простолюдинов! На этом Дарья не остановилась — вычеркнула короля Олафа, но прежде убила его во сне…

Тишина опустилась такая, что стало слышно, как что-то булькает внутри у царевича Гедимина.

— … А потом ТЫ убила свою бабушку. Стерва!

И Илларионов смачно сплюнул себе под ноги.

Слушатели за его спиной стояли ни живы, ни мертвы. Все смотрели на Марьяну.

— Смело, граф, очень смело… — проговорила она. — Может быть, у вас есть какие-то доказательства?

Он хмыкнул.

— Сначала найдите во дворце хоть один портрет прошлого короля и его родных! А в городе хоть один памятник его славным деяниям! То, что ваша бабушка, Марьяна Васильевна, собралась погубить династию и продаться Орде было давно очевидно!

И он с ненавистью посмотрел на Угедея.

— … А теперь стало фактом.

— Что? — хмыкнула Марьяна. — Разве он — мой муж⁈

— А кто ваш муж? Этот ходячий труп, набитый каким-то дерь…

Тут бульканье превратилось в бурление, и шов на шее Гедмина начал расползаться, а за ним и его черепушка. Наружу полезло что-то совсем паршивое.

— Марь-бульк-яна…

Слушатели из бледных стали зелеными, кто-то кинулся на пол, опорожнять свой желудок, а Марьяна тяжело вздохнула. Извергнув из себя кучу каких-то слизистых опилок, Гедимин начал заваливаться, но подскачившие стражники усадили «куклу» на место.

— Марь-яна!!!

— Это можно не протоколировать, — сказала королева сидевшей в уголке машинистке. — Напишешь, что его высочество сказал «Ты негодяй, граф! Любовь моя» — это он мне. — «Я хочу видеть графа Илларионова всех предателей на плахе!».

Кивнув, машинистка высунула язык и принялась стучать по кнопкам. Марьяна же оглядела всех собравшихся. Затем сказала:

— Исходя из всего вышесказанного, я, королева Марьяна I Васильевна, объявляю вас виновными в подготовке государственного переворота, предательстве и играх с Изнанкой. Приговор: смертная казнь.

Зал вздохнул в едином порыве, а подсудимые как будто стали еще меньше. Все, кроме Илларионова — тот стоял и смотрел на своего сына. Игорь отдавал ему должное. Угедей чистил ногти.

— Засим объявляю заседание королевского суда закрытым, — и кивнув судьям, так и не сказавшим ни единого слова, она поднялась с трона и пошла прочь. Ее «мужа», который расползся уже до паха, гвардейцы подхватили под руки и потащили за ней следом. У порога мужей у королевы стало уже двое.

— Ма-рья-на!!!

Аристократы стояли мрачнее тучи. Толпа простолюдинов же взорвалась аплодисментами:

— Да здравствует королева Марьяна! Так их! Так их сволочей!

Королева даже не повернулась на крики своих поклонников из простонародья. Лишь на миг она пересеклась взглядом с Артуром — и он ему совершенно не понравился. Он был словно чужим.

Когда двери за королевской «четой» закрылись, подсудимых оторвали от пола и потащили прочь. Последним увели графа Илларионова — он все стоял и смотрел в глаза Игорю.

— Ты мне не сын!

Но тот только пожал плечами. Затем графа всеми правдами и неправдами увели из зала. Артура же взял под руку Силантий.

— Ах, вот ты где? Ну что, справедливость восторжествовала? Пойдем-пойдем уже! Еще не хватало, чтобы рука начала кровоточить!

Он позволил себя увести. В голове было все вперемешку — и больше всего его волновали изменившиеся глаза Марьяна. Ему они не нравились.

* * *

В себя Зайцев пришел в отдельной палате, где, как ни странно, он разглядел царевича Гедимина — вернее, двух царевичей — вокруг которого колдовал Амадей с иголкой в руке.

— … Глупый тайджи. Воскресить воскресил, а вот нормальный шов кто будет накладывать? Амадей, кто же еще⁈ Дел у меня что ли нет… Сиди спокойно, так тебя и растак!

Бурча, он одновременно пытался не дать Гедиминам встать на ноги и сшить этих двоих вместе. Рыча, зомби упирался.

Артура же осматривал Силантий.

— Неплохо тебя «подправили», — хихикнул он. — Ну ничего, сейчас придет Тимофей и будешь как новенький!

— В смысле?..

За порогом послышались шаги, и к ним заглянул коротышка с длинной бородой. Спину ему сгибала огромная сумка.

— Насилу вас нашел! — пробурчал он и поставил сумку на пол. Внутри было что-то железное. — А это что за черт⁈

Он указал на Гедиминов, которые снова попытались разбежаться.

— Да сиди ты черт тебя! — рычал Амадей. — Силантий, подержи этого гадкого зомби!

Оба мага кинулись бороться с «больными», а Тимофей подошел к Артуру.

— Это у тебя что ли нет руки?

С этими словами он уронил тяжеленную сумку под ноги и принялся в ней копаться. На пол полетели железные протезы. Вскоре перед Зайцевым лежало металлическое предплечье с шипами на костяшках. Через пятнадцать минут отладки Артур смог сжать и разжать кулак. А еще…

Он щелкнул пальцами, и на борода Тимофея вспыхнула как свечка. Поднялся крик, а затем Артур еще долго извинялся перед артефактором.

— А срез — мое почтение, — хихикал Силантий, пока Артур с Тимофеем отлаживали протез. Гедимины перестали вредничть и, наконец, дали себя сшить. — Тоненький, аккуратненький… Чистая работа!

— Впервые вижу настолько… чистую работу, — сказал Амадей, быстро орудуя ниткой. — Это что за оружие?

Силантий пожал плечами.

— Меня там не было, это лучше у Артура спросит. Арти, что за железкой располовинили нашего царевича?

— Мечом, — пожал плечами Зайцев, сгибая и разгибая руку. Она была тяжелее, чем настоящая, но иного варианта ему никто не оставил. — Длинный, метра два. А еще тонкий, словно…

— Игла?.. Сделанная из золота, верно?

Артур кивнул.

— Он резал и протыкал доспехи как масло. Это лезвие, очевидно, было создано не из обычного золота. Для борьбы с очень толстокожими… животными. А острие… Оно должно быть даже Ему бы шкуру пробило.

Он сжал кулак. Рука была настоящим произведением искусства, и он не уставал благодарить за нее Тимофея, однако… Под ней отчего-то ощущалась та, другая рука. Настоящая. И она чесалась.

— А где сейчас этот меч? — спросил Силантий с замиранием в голосе, но все, что Артур мог сделать, это покачать головой.

Ему снова и снова припомнился взгляд Марьяны. Еще тогда в тронном зале он разглядел в них что-то очень и очень нехорошее.

Глава 10 Где взять добычу честному Хану?

Аристарха я почуял еще из коридора, а когда двери открылись, впустив моего старого приятеля, прикрыл веки, ибо дворец требовал постоянного контроля. Все же тащить по воздуху такую штуковину было делом нелегким. Любое неверное двежение рисковало уронить мою прелесть в грязь.

Немного усилий, и мой взор перенесся в купол Дворца. Вокруг одно сплошное голубое небо. Внизу же распростерлось поле, а по нему, куда ни глянь, мчатся машины и скакуны моих неисчислимых подданных. Там дальше виднелось множество деревень — абсолютно пустых, заброшенных и печальных. Все как один либо разбрелись по лесам, либо укрылись в столице.

Кстати, вот и она — на том конце длинного шоссе, вдоль которого «плыл» мой дворец. Нынче вокруг белокаменных стен стягивалось мое воинство, занявшее десятки километров дорог, полей и лесов. Блестя на солнце, десятки золотых куполов приветливо подмигивали моему взору.

Я облизнулся. А это Царство мне определенно нравилось…

Нас пытались остановить, и неоднократно: то на одном поле, то на другом поперек вставали князья со своим «великим» воинством, однако дольше нескольких стычек их не хватало. Наш Великий Поход продолжался уже которую неделю, и пока все шло как по маслу.

Дворец же только набирал обороты. Его опять немного сносило вправо, так что пришлось немного подкорректировать курс.

— Чуть-чуть… — прошептал я, прикусив язык от усердия. — Лево руля…

Выровнившись, дворец снова полным ходом мчался к цели. Город приближался. Купола же становились только больше. И музыкальней.

Я улыбнулся. Отлично. Еще пара километров, и мы будем у стен столицы, а там либо Павел Гедиминович будет хорошим царем и отдаст долг Великому Хану, либо ему придется горько об этом пожалеть.

Приоткрыв глаза, я увидел Аристарха совсем близко. На лице ни единой морщинки — взгляд как у орла, а в руке обнаженная сабля. Поскальзываясь на золоте, парень чуть слышно ругался, но упрямо полз ко мне. Как-то это не сильно напоминало дружеские объятия…

Еще более странным было то, что ворота в тронный зал кто-то запер засов, с той стороны их пытались вынести тараном.

Наконец, Аристарх добрался до трона и занес клинок с четким намерением меня прикончить. За миг до того, как клинок снес бы мне голову, золоченая рукоять сабли, а за ней и весь меч сказали «нет». Лезвие, покрытой золотистым напылением, так и застыло в сантиметре от моей шеи.

Аристарх напрягся, но все без толку. А тут еще и золото под его ногами принялось проваливаться.

— Сука⁈ Какого? — прорычал он, пытаясь вытащить ногу и одновременно перерезать мне глотку. Не получалось ни то, ни другое.

— Эй, Аристарх, — сказал я, покачав у него перед носом своим когтем. — Как-то это не похоже на попытку сказать «спасибо» за спасение.

Вглядевшись мне в лицо, он побледнел.

— Обухов⁈

Пока мы болтали, дворец опять решил «побезобразничать» — снес очередной столб, а затем поехал в сторону. Помещение в затряслось, а Аристарх, не удержавшись на золоте, с воем покатился вниз — к дергающимся дверям. Засов не выдержал, створки раскрылись во всю ширь, евнухи вместе с кешиктенами ворвались внутрь и кинулись на Аристарха.

Поднялся крик, вой и грохот. Парня точно бы порвали как тряпку, если бы я не захлопал в ладоши. По полу прошлась волна дрожи, а двери, ударившись о стены, качнулись обратно.

— А ну пошли вон, псы! — рыкнул я.

— Но повелитель, он же…

— Он мой! А вы — брысь в город с посольством и чтоб без царя не возвращались!

— Слушаемся и повинуемся, о Вели…

На этом подданных буквально смыло. Дверь закрылись, на полу остался сидеть один Аристарх, хлопающий глазами.

Я же опять зажмурился. Снова появился златоглавый город, и на этот раз до его стен было рукой подать. Позади города виднелось бушующее синее море.

— Стоп машина!

Я вознес руки к потолку. Стены вздрогнули, золото зазвенело, рассыпаясь к стенам. По всей поверхности дворца прошлась волна дрожи, спровоцировав настоящую лавину золотых монет. Ими удивленного гостя засыпало с головой.

— Обу… Сука!

Через пару секунд звон стих, опустилась тишина, и в ней было еще долго было слышно, как Аристарх, фыркая и отплевываясь, пытался откопаться из-под золотых монет. Дворец же медленно остывал.

У меня же словно гора с плеч слетела. Все же недели постоянного движения сначала по территории Орды, а потом и Царства — к стенам местной столицы — это слишком…

Выбравшись наконец наружу, Аристарх с трудом поднялся на ноги. Попытался шагнуть, но не тут-то было — монеты, в которых он утопал по колено, не давали ему сделать ни шагу. Выглядел парень как дикий хорек, у которого вырвали все когти с зубами.

— Что, Аристарх? — спросил я, почесав подбородок. — Хочешь принести мне извинения?

— Извинения? Это шутка⁈ Обухов, какого черта⁈

Смотря как забавно он дергается, я хохотнул.

— Вот и я спрашиваю — какого черта? Стоило только закрыть глаза, а ты уже пытаешься отпилить мне башку? Или ты возомнил себя рыцарем?

Когда я поднялся с трона, в спине что-то хрустнуло. Зараза… Постоянное сидение на заднице не прошло даром…

Расправив плечи, я раскинул крылья. Тень от них накрыла гостя с головой. Золотые монеты под моими ногами, сложились в ступени, и я неторопливо принялся спускаться к Аристарху. Эмоции на его помолодевшем лице сменяли друг друга.

— Что с тобой случилось, Обухов? — проговорил он, не сводя с меня удивленных глаз. Рука же тянулась к сабле. — Откуда эти крылья⁈ Почему ты выглядишь, как…

— Как кто? Как Он? Это спрашивает человек, который еще месяц назад ходил с хвостом?

И я расхохотался, спускаясь все ниже. Аристарх тоже спускался — но в золото, как в болото.

— Гляжу, ты тоже сильно изменился… старик, — сказал я. — Чья это работа? Василия, да?

Его лицо потемнело.

— И все это время ты думал, что я простой смертный? — говорил я. — Который всегда в нужном месте в нужное время, а мое знакомство с Дарьей и Марьяной — случайность?

— Проклятье…

— Именно. Долго же до вас доходило.

Аристарха засасывало в золото. Он как мог пытался выбраться, но мои маленькие блестящие друзья не знали пощады. Если схватят кого, так самому из них ни в жизнь не выкопаешься.

Все эти недели сюда один за другим проникали убийцы, чтобы покончить с «узурпатором». Так меня называли люди, верные тайджи Угедею и другим недовольным моему вошествиую на престол Орды.

Увы для них, ни одному не удалось добраться даже за середины, как их затягивало в золотые недра. Они, поди, до сих пор барахтатся там…

Кстати.

Я взмахнул крыльями, золото заколыхалось и на поверхность вынесло двоих парней в черном. Едва очухавшись, один принялся рычать и ругаться, а второй молить о пощаде. Их страдания были усладой для моих ушей.

— Я сделаю все, что пожелаешь, о великий! Только пусти!

— Предатель! — ревел его бывший товарищ и потянулся к его горлу. — Дай только доберусь до тебя!

Наделать глупостей ему не дала золотая цепочка — обхватила ему горло и принялась душить. Выпустив кинжал, он захрипел.

Я же присел перед его другом на колено.

— Где тайджи?

— В Королевстве! — раскололся убийца. — Он собирается сойтись с королевой Марьяной, чтобы…

— Идиот! Заткнись! — орал второй, пытаясь отодрать цепочку. Его дальнейшие крики прервал золотой слиток — прилетел ему по башке. Упав в золото, убийца застонал.

— Продолжай… — кивнул я.

— Он хочет взять королевские войска и встретить тебя на подходе к городу. Они планируют забраться в Изнанку и выскочить у вас в тылу!

— Тварь! Мразь! — завизжал второй убийца, у которого из носа хлестал целый ручей. — Иди сюда, и я…

Но снова получив слитком по морде, он заткнулся. Я же заинтересовался тактикой тайджи.

— Пытаться пересечь пустоши Изнанки, дабы зайти мне с тыла?.. Они настолько отчаялись и даже не хотят вступить в переговоры?

— Королева не пойдет на переговоры с тобой, о Великий Хан! — заявил головой первый убийца. — Она устроила в городе чистку. Казнит всех, кто сомневается в ее правах на трон или пытается бежать из страны!

— Да? И какими же силами они собирается бороться и со мной, и с Изнанкой?

— Говорят, у нее есть армия людей с Древней магией!

Я хмыкнул. Забавно будет, если придется сражаться с Зориной и ее ребятками. Надеюсь до этого не дойдет. Все же Лаврентий с Кировой знают правду.

— А Угедей? — продолжил я допрос. — Он-то чего послал вас? Пусть бы пришел сам и сразился, чем прятаться под юбку Марьяне.

На это у убийцы не было ответа. Я выпрямился.

— Это все?

Раздался смех — второй убийца никак не унимался.

— После нас придут другие… Угедея поддерживают слишком многие, чтобы сдаться… Всех тебе не взять под свой сапог, узурпатор!

Теперь на него шипел уже второй, раскаявшейся убийца. Я же щелчком пальцев отправил обоих обратно в золото и посмотрел на Аристарха.

Он пытался выбраться и одновременно дотянуться до сабли.

— Бессмысленно, человек, — сказал я, наблюдая как он трясется от ОСОЗНАНИЯ того, с кем все это время сражался бок о бок. — Эта шпажка тебе не поможет, ибо все в этом дворце подчиняется МОЕЙ воле.

Не собираясь сдаваться, он прошипел:

— И ты все это время… это был ТЫ⁈

— Мое возрождение было лишь вопросом времени, — ответил я, — ибо пока стоит Башня, убить Хранителя невозможно. Этот век был для меня чем-то вроде отдохновения и, только окрепнув, мой дух, затерявшийся в потоках магии, вселился в тело Ивана Обухова. Вернуть себе хотя бы тень первоначальной мощи было нелегко, но, как видишь, я справился. А ты…

С улыбкой я наставил на него палец. Его закопало уже по грудь.

— … Помог мне в этом, де Риз. И похоже, не одному мне, раз это…

И я постучал кулаком по своему золотому нагруднику.

— … контролировалось Василием. Верно? Неужели кто-то таки раскрыл секрет золотой песни?

Кивнув, Аристарх продолжил:

— И стал Хранителем Башни. Теперь Василий царь и господин Изнанки.

Я нахмурился. Это было плохой новостью. Вот значит, чем он занимался все годы, пока был «мертв».

— Но ему нужно больше, — сказал Аристарх. — Ему нужно все. И Башня, и трон, и…

Он еще не закончил фразу, как во мне всколыхнулось. Пришлось сдержать себя, чтобы не размазать этого никчемного человечка по стене.

— И Дарья…

Ответить я не успел, как в углах помещения ожили тени. В следующий миг они обрушились на меня сталью и магическим огнем.

* * *

Царские палаты.

Павел VI Гедиминович, правитель Вечного Царства и наследник древнего рода, уходящего глубоко в допортальное прошлое, славного своими победами и неисчислимым богатством, сидел под столом и плакал. Вот уже неделю рати Орды шли по его земле, разбивая одну его армию за другой. В столице уже стены трещали от наплыва беженцев, а по округе гуляли самые черные вести. Казалось, сам господь бог не мог помешать Орде.

Еще месяц назад он думал, что все образуется и слухи о том, что Хан пустится в новый Великий поход, всего лишь слухи, и вот…

Они под стенами города. И не просто бесчисленная армия, от поступи которой стонала земля, а целый золотой дворец!

— Черт… Что же делать⁈

Вокруг стола столпились его генералы и молча наблюдали, как, выбравшись из-под стола, царь рвет на себе последние волосы:

— Где армия князя Голицына⁈

И очередной клок полетел в сторону.

— Разбита, ваше величество, — поджав губы, сказал первый генерал. — Еще вчера. Мы доклад…

Царь, не дав ему договорить, дал генералу в ухо. Затем вырвал еще один клок и кинулся ко второму генералу:

— Где элитные отряды князя Шишкина?

— Разбежались, ваше величество, — с достоинством поклонившись, отчеканил второй генерал. — Еще неделю назад. Силы были неравны, и князь…

— Сбежал как последний шакал! — зарычал царь и, ударив второго генерала в нос, кинулся к третьему генералу. — А где флот адмирала Никитина⁈

— Уничтожен штормом, ваше величество, — плаксивым голосом сказал третий генерал, готовясь принять свою участь. — Еще утром самого Никитина принесло приливом, я не успел вам доложи…

На него царь напрыгнул уже с посохом. Отоварив генерала парой крепких разов по черепу, уставший правитель кинулся в кресло. Его глаза сверкали как у сумасшедшего.

Скосив их в окно, он увидел то, чего страшился целых пятнадцать лет — купол Дворца Великого Хана. Он двигался довольно медленно, но неумолимо, как гигантский золотой корабль, горящий словно солнце. От грохочущей поступи пехоты, рева сотен моторов и ржания лошадей стены царских палат дрожали.

— Что же делать?.. Что мы еще можем сделать?

Пока он бормотал себе под нос, по тронному залу расхаживали слуги с монтировками и отдирали от стен, мебели и пола все золотое, позолоченное и золотистое. Закидывая все в тачку, увозили во двор, где который день росла здоровенная сверкающая куча. Золото в нее свозили со всех окрестностей. Со всего царства! Даже в казне было шаром покати! Даже его ЗОЛОТОЙ ТРОН и тот увезли еще вчера!

— Проклятье… Что же делать⁈ Что делать? Не отдавать же ВСЕ этому гадкому грабителю!

И он оглядел бледные лица своих бестолковых генералов.

— Вы чего молчите⁈ — окрысился он. — Генералы вы или нет⁈

Но стоило одному из генералов заикнуться про каких-то «наемных убийц», царь швырнул в него табакеркой. Знал он этих убийц! Уже третью партию отправили, и в никуда!

— Ни один из ваших хваленых клоунов не вернулся! А ведь можно было позво…

Затем с радостным писком схватил телефонную трубку.

— Знаю, что делать! Знаю! Позвоню «решале»!

«Решала» долго не отвечал. Как-то слишком долго. Обычно он брал трубку за пару гудков, а сейчас…

— Слушаю, — вздохнули уставшим голосом. На фоне кто-то стонал. — Кто это?

— Как это кто⁈ Ты чего пьян, сволочь? — зарычал царь, поправив на голове корону. — Это я! Павел VI, царь и превеликий государь Вечного Царства! И у меня есть для тебя дело. Слушай и запоминай, нужно замочить…

— Царь⁈ А… Ты уже приготовил для меня золото?

— Какое золото⁈ Плату получишь после того, как…

— Слушай, мне некогда. Тут какие-то пятеро негодяев решили, что хорошей идеей будет прервать один очень важный разговор. Значит так…

И он откашлялся. На фоне снова кто-то стонал.

— Золото принесешь к крыльцу Дворца и передашь евнухам, как договаривались. Или ты забыл, Паша?

Царь потерял дар речи. Это же тот самый голос…

— Ваше ханское величество?.. — пискнул он, лихорадочно поглядев на своих генералов. Они побледнели как статуи. — Это вы?..

— А то нет? Глаза разуй, идиот! Или ты не заметил, моих людей вокруг твоего города⁈ А дворец?

— Заметил… Он очень красивый…

Царь зажмурился. Смотреть на этот Дворец у него не было никаких сил.

— Давай собирайся, — сказал Хан. — Помнишь уговор?

— Да… Все золото до последнего петушка на крыше…

— Вот-вот. И купола. Их тоже снимай.

Царь был поражен настолько, что сначала подумал, что ослышался.

— Купола… Как купола⁈

— Ты оглох? Все купола в городе к вечеру должны лежать у моего золотого дворца. А иначе… Эй, ребята, что будет, если ваш царь сглупит?

— Ему крышка! О, Великий Хан! — пропели в унисон.

— Отлично. Конец связи.

Царь думал, что его сердце выскочит из груди. Откинувшись в кресло, он простонал:

— Купола… Им пятьсот лет! Купола! ОН ХОЧЕТ ОСТАВИТЬ НАС БЕЗ ШТАНОВ! Что же вы молчите⁈

Схватив посох, он кинулся бить своих подданных, как открылась дверь, и в зал заседаний словно озарило светом. Это была его единственная и любимая дочурка — златокудрая царевна Оксана. Самая прекрасная из всех девиц Царства.

— Папа… — сказала она, прижимая к груди зеркальце. — Ты видел золотой дворец? Я хочу его!

И она поджала свои розовые губки.

Царь очень любил свою дочь, холил и лелеял, но вот сейчас ему очень хотелось выпороть ее.

Прежде чем он успел зарычать, она заявила:

— И если ты не завоюешь его для меня, то я возьму его сама!

* * *

Положив трубку, я щелкнул пальцами, а затем в золото утащило еще пятерых убийц. Когда их крики затихли, перевел взгляд на Аристарха, голова которого торчала на поверхности золотой кучи. Он смотрел мне в глаза.

Мне ужасно хотелось убить его. Выжечь Взглядом изнутри. Чтобы вместо этой смазливой мордашки остался один череп, застывший в вечном крике.

— Ничтожество, — прошипел я. — И как ты вообще посмел явиться сюда? Почему не умер в этих доспехах? Почему не откусил себе язык⁈

Опустившись на колени, я схватил это ничтожество за волосы.

— Испугался, да?.. Испугался⁈ Ты же боишься смерти, Аристарх?

Он нервно хохотнул, не отводя глаз.

— Нет. Я достаточно пожил…

— Лжешь. Все боятся смерти. Даже боги. Все вы трусы!

— Это говоришь мне ты?.. — прошипел Аристарх. — Тот, кто ускакал в Орду за золотом, вместо того, чтобы…

— Молчать.

Я сказал это совсем не громко, но достаточно доходчиво. Мой Взгляд начал разгораться, а тень начала увеличиваться в размерах.

— У тебя два варианта, сир рыцарь, — продолжил я, — либо смириться с простым фактом того, что я — Дракон, Хранитель Башни и Древней магии, преклонить передо мной колено и верно служить мне, либо продолжить бессмысленную борьбу. В первом случае мы спасем Королевство, а во втором… Я спасу Королевство, но уже в городом одиночестве.

— Ты⁈ Спасешь королевство? Притащив туда орду захватчиков?

— Орду, что подчиняется моей воле. Орду, которая будет очень полезна в борьбе, с тем, от кого ты принял поражение, Аристарх.

Он нервно рассмеялся.

— Пока ты даешь им то, что они хотят, возможно. Но оказавшись в Королевстве, они мигом сорвутся с поводка и не оставят там камня на камне. Убьют всех, и Василия, и Марьяну! Она-то для тебя что-то да значит?

— Возможно… Но ордынцы тоже важны. Они еще сослужат мне службу. Как и ты, Аристарх, если ты, конечно, хочешь жить.

— Жить ради чего⁈ Чтобы увидеть, как Орда шагает по моей родине? Как в Башню возвращается зло⁈ Нет. Я лучше умру.

— Глупо, — покачал я головой. — Ни твоя, ни моя смерть ничего не изменит. Великий Поход готовился Ханом целых десять лет, а я всего лишь толкнул камешек. Эта лавина в любом случае понеслась бы на Королевство. Разница в том, КТО будет держать их за ошейник: я, или тайджи Угедей. Сам же слышал? Он уже в Королевстве, и, похоже, Марьяна пляшет под его дудку.

— Ложь. Она не…

— Юна, глупа, неопытна. А еще очень зла, одинока и несчастна. Как ни крути, но Марьяну нынче обложили со всех сторон: ее безумный отец, Изнанка, собственные подданные, собравшиеся сместить королеву с трона, а тут еще и Орда… Никого не забыл?

Прежде чем Аристарх успел ответить, двери в тронный зал приоткрылись и внутрь вошел евнух.

— О, Великий Хан! — и он низко поклонился. — Ваши воины просят разрешения пограбить округу немножко! Совсем чуть-чуть! А то, говорят, неделю как шагаем по этой жалкой земле, а толком никого не пограбили! Ни одного купца не повесили! Ни одной девки не попортили! Обидно!

Я цыкнул зубом. Ну только этого не хватало…

— Мой ответ тот же — нет.

— Ах, как плохо, о Повелитель! Ваши люди уже начинают роптать, что большая часть Царства позади, а добычи все нет и нет! Разреши хотя бы пару деревень сжечь, а что что они стоят как не родные⁈

— Нет…

— Ах, как жаль! Но что же делать⁈ У ваших людей уже все внутри свербит — так и хочется хотя бы бояр в реку покидать! Вах-вах, как хочется! Разреши, о Великий!

Я вздохнул.

— Пусть смотаются в соседний лесок к северу отсюда, — сказал я. — Найдут там какой-нибудь сарай и сожгут его, если так руки чешутся. Кстати…

И я щелкнул пальцами.Рядом с моей ногой появилась голова одного из незадачливых убийц.

— Ты что-то говорил про засадный полк к северу отсюда?

Тот закивал.

— Сколько там людей?

— Триста, о Великий Хан! А будет еще пятьсот к вечеру!

Я кивнул, и убийца, козырнув, снова ушел с головой под золото.

— Слыхал? — обратился я евнуху. — Пусть этим вломят, а потом дождутся подкрепления и вломят им. Добычу пусть берут себе.

— Хорошо! О, Великий Хан! Сейчас обрадую их!

Дождавшись, пока он уйдет, я снова обратился к Аристарху.

— Как тебе? Скоро и царь придет ко мне — умолять, чтобы ордынцы обошли его город стороной. С богатыми дарами…

Прикрыв глаза, я увидел золотые купола, к которым уже подкатывали краны. Очень скоро, златоглавая столица станет чуточку менее златоглавой…

— … а там и обещание «вечной дружбы», — улыбнувшись, я опустил голову набок. — Все еще хочешь убить меня, сир рыцарь? Не хочешь, дать этим несчастным людям шанс выкарабкаться? Хочешь, чтобы мое место занял тайджи Угедей и продолжил кровавое дело своего отца? Что ж…

Я позволил Аристарху откопаться, а затем схватить саблю. Стоило ему, тяжело дышащему и взмокшему выпрямиться, как я раскинул руки в стороны.

— Если хочешь, чтобы Орда сбросила поводок, то действуй. Но знай — у тебя есть один удар, сир рыцарь.

От удивления Аристарх чуть не выпустил оружие.

— Что?..

— Как бы там ни было, ты смел, де Риз, раз посмел явиться сюда в одиночку, — сказал я. — А за смелость я всегда даю возможность ударить первым. Ну же, отчего мешкаешь? Я что, посеял в тебе зерно сомнения?

И сделав шаг, я пошел прямо на него. Аристарх попятился. Было видно, как внутри него идет борьба.

— Ну же! Бей! — прорычал я, схватив его за клинок и устремив его себе в грудь. — Чудовище, которого ты так боялся, само предлагает тебе войти в историю! Стать новым Олафом, занять место самого Великого Хана! Если сможешь, конечно…

Было очень забавно наблюдать, как по его вискам катятся капли пота. Глаза лихорадочно бегали.

— Если же не справишься, — оскалился я, — ты станешь просто воющим куском мяса. Никто не заплачет о тебе, Аристарх. Ни Марьяна, которую ты пытался убить, ни Дарья, ибо даже ее ты оставил в лапах сил зла…

Несколько долгих секунд он вглядывался мне в глаза. А затем улыбнулся.

— Один удар? Вот значит как… — проговорил он. — Вот значит… И Олафу ты тоже предложил такое за смелость?

А тут уже я опешил. Аристарх улыбнулся только шире:

— Вот оно как? Ты сам дал ему возможность нанести тебе первый удар?

Его начал сотрясать смех. Во мне же вспыхнула ненависть. Эту тему ему лучше было не поднимать…

— Это так забавно… Вот значит, в чем секрет подвига Олафа⁈ Ты точно так же предложил ему ударить себя, а он… Справился, да⁈ Он смог пробить твою шкуру?

— Молчи…

— Ты сам виноват в своей смерти, о Дракон! Тебе было до того скучно, что ты…

— МОЛЧАТЬ!

От моего рыка Аристарха едва не отбросило к стене. Упав навзничь, он поехал вниз, но вовремя сумел удержаться.

— Идиот… Ничего ты не понимаешь в вечности, глупый смертный, — прошипел я. — Из-за скуки? О, нет… Все куда сложнее. Это извечная сделка между Хозяином Башни и тем, кто отважился прийти к нему с мечом. Так заведено еще тем, кто заложил эту Башню.

— Сделка?

Я кивнул.

— Знаешь, что больше всего пугает людей, Аристарх? Страх смерти? О нет… Вечность — вот, что страшнее смерти. Ведь именно она станет наградой тому, кто убьет меня.

Я расправил крылья. И широко оскалился.

— Вечность в шкуре Дракона! Вот что грозит тому, кто убьет Хозяина Башни! Он сам станет Драконом и Хранителем Башни! Либо так, либо гибель мира, медленная и мучительная. И знаешь что выбрал Олаф?

Аристарх не ответил. Лежал в золоте и смотрел мне в глаза.

— Ваш «добрый король» выбрал смерть мира. Ему хватило духу убить меня, а вот принять свою судьбу…

Я презрительно фыркнул.

— В этом все вы, люди. Даже смерть для вас милее ответственности. Вечной ответственности. Куда легче разрушить что-нибудь вечное, нежели построить его самому.

Аристарх поднялся. Его всего трясло, но он упрямо продолжал смотреть мне в глаза.

— Значит, тот, кто убьет тебя сам станет обречен?..

— Да. Либо он, либо весь мир.

Парень перехватил меч.

— Ну а ты, Аристарх? — спросил я. — Что же? Так и будешь болтать, или все же используешь свой шанс?..

— Нет, — твердо сказал Аристарх.

Я фыркнул. Мои крылья опустились.

— Так и знал…

— Не сейчас.

И отвернувшись, скатился вниз по золоту.

— Что⁈ Ты трус!

Мне хотелось снова закопать этого зарвавшегося юнца по шею, но оказавшись у дверей, он обернулся:

— Нет, я не отказываюсь от предложения, о Великий Дракон. И с удовольствием попытаюсь убить тебя, а потом, так и быть, возьму эту ношу, как бы тяжела она ни была.

Я расхохотался.

— Уже делишь шкуру неубитого Дракона? Какая самоуверенность.

— Но позже. А сейчас…

Замолчав, он какое-то время всматривался в темный коридор, где что-то шевелилось.

— Нас ждет царь, а там и Королевство. А следом и весь этот несчастный мир.

* * *

На берегу.

Море волновалось, царь стоял и смотрел на него, не отрываясь. Он страшился, что принесет с приливом, но уже было поздно отказываться от сделки.

Его дочь, прекрасная царевна Оксана, закончила читать призыв, а затем, захлопнув книгу, громко свистнула. Свист быстро затих в шуме волн.

Минута была очень долгой. Еще одна волна разбилась о камни, а когда ее вновь унесло в море, вместе с водорослями и ракушками на песке осталось стоять три десятка высоченных мужчин в золоченых шлемах, с оружием и золотыми щитами. Их чешуйчатые доспехи горели как жар. Возглавлял их великан под три метра ростом. С них со всех потоками сливалась вода.

Столкнувшись взглядом с бледными рыбьими глазами всех этих рослых молодцов, царь попятился, его пробрал озноб.

Однако Оксана, прижимающая к груди древнюю книгу, улыбнулась только шире.

Глава 11 Ты меня уважаешь?

В царских палатах.

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку!

— Треклятая птица! Проснулась, так тебя и растак! — размахивал руками царь, почесывая темечко, куда его приложил золотой петушок. — А должен был петь, когда они только выехали, чтоб тебя!

Стрельцы отчаянно карабкались с одной крыши на другую, пернатый же не давался, оглашая столицу своим пением. Охота продолжалась уже второй час, а отведенный Ханом срок сдачи золота грозился вот-вот подойти к концу. Царь тоже пару раз пытался поймать птицу, но, получив опасный удар, едва не полетел вниз. Теперь он наблюдал за охотой с безопасного расстояния.

С этого балкона открывался прекрасный вид на город, и царь часто, еще молодым, любил осматривать свои златоглавые владения. Нынче с златоглавостью все обстояло совсем плохо. От трех сотен куполов и бесчисленного количества золотых украшений, которыми столица славились на весь мир, осталось несколько десятков — их пока не успели снять — да еще это кричащее безобразие, стоявшее государству немалых денег. Когда-то давно царю обещали, что этот петушок будет сообщать, с какой стороны на царство готовится нападение, и не соврал Правда, бывший хозяин «забыл» упомянуть, что радиус действия у этой птицы всего десять километров.

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку!

— Слезай, собака!

На петушка снова попытались накинуть аркан, а тот, извернувшись, бросился в бой. Крича, стрельцы попадали с крыши как яблоки.

Махнув рукой, царь вернулся в зал заседаний,где его ждала проблема посерьезней. А именно — тридцать три, закованных в золотую чешую, великанов, которые «пригласила» его обожаемая дочурка. Всему виной древняя книга, которую она откопала где-то в глубине библиотеки. Учитывая, что его сын, Гедимин, любил баловаться запретными практиками, не удивительно, что и Оксана, которая всегда была к нему привязана, увлеклась опасными техниками.

Сейчас она, улыбаясь во все тридцать два зуба, сидела во главе стола, а подле нее расположились все эти рослые красавцы с рыбьими глазами, а также их морской дядька. Слуги не успевали приносить новые блюда, как приходилось забирать тарелки. Аппетит у витязей был не на три десятка, а на три сотни молодцев.

— Золото снесли? — спросил морской дядька, загребая большой деревянной ложкой из тарелки. — Все до последней монетки?

— Почти, — буркнул царь, вставая рядом. Этот морской дед сидел за столом на его месте. — Остался только петух.

Из окошко немедленно послышалось:

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку!

Дядька махнул рукой.

— Этот пусть поет. Больно забавно наблюдать, как твои стрельцы за ним гоняются.

Вдоль стола прошлась волна смеха. Раскрылись двери, и в зал внесли очередное блюдо. Это был любимый царский холодец. При виде того, как к нему тянутся руки витязей, Павел Гедиминович чуть не взвыл. Еще чуть-чуть, и эти «спасители» займут его спальню!

Дядька выпил остатки борща, а затем, вытерев усы, продолжил:

— А золото ты хорошую кучу натаскал. Одну третью оставишь за нами.

Царь так и застыл с открытым ртом.

— Третью⁈ Час назад мы договорились на одну пятую!

Дядька погладил усы и кивнул:

— То было час назад. А сейчас по иному будет. Раз ты, царь-государь, хочешь, чтобы мы уничтожили эти бесчисленные рати, что караулят у твоих ворот, отдашь третью часть. Верно, сынки?

Не прекращая опустошать царские закрома, витязи кивнули.

— Ладно, — произнес царь, справившись с собой. Треть все же не вся казна до последней монеты. — Пусть половину. Но тогда вы возьмете гадкого Хана живым, ясно? Мне есть о чем с ним поболтать!

Ему и его пыточным дел мастерам. Уж они с него три шкуры спустят!

Дядька смерил его долгим взглядом.

— Раз так, царь-государь, то за Хана мы затребуем еще треть. И того две трети твоих золотых запасов.

У царя аж в глазах потемнело. Да где это видано? Да что этот чешуйчатый мерзавец себе позволяет⁈ Он — царь-государь, а этот…

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку! — и клятая птица, влетев в трапезную, пронеслась над столом, разбрасывая золотые перья. Витязи, уплетая царский холодец, проводили ее глазами. Улетела она в другое окошко. За ней немедленно бросились стрельцы.

— Петуха можешь оставить себе, — кивнул один из витязей, а остальные опять взорвались приступом хохота.

Царь же со злости едва не сломал зуб.

— Ладно, — выдавил из себя Павел Гедиминович. — Будь по вашему.

— И золотой дворец мы тоже заберем, — кивнул дядька. — Все же сразить все эти несметные рати силами тридцати трех богатырей — не шутка. Правильно говорю, сынки?

Витязи кивнули и на это его умозаключение.

Царь же взбеленился:

— Две трети моего золота⁈ И дворец Хана? А не много ли ты берешь, дядька?

Тот ухмыльнулся.

— А ты, гляжу, Гедиминыч, собрался отдать ВСЕ Великому Хану? И золото, и купола, так что ли? Поди, дочурку свою тоже сдашь в ханский гарем?

Витязи рассмеялись. Оксана же стала пунцовой.

— Ну папа! Отдай им все, что они хотят! Я не хочу в гарем!

Царь тоже стал красным как рак. В любой иной ситуации он бы приказал выгнать наглецов взашей, а то и выпороть для острастки, однако…

— Хорошо… Будет вам и золото, и дворец… Но остальное!

— То, что останется от Орды после нас, так и быть, заберешь себе, — хохотнул дядька и, одним махом выпив целую кружку браги, поднялся на ноги. — Нам чужого не надобно. Так, сынки?

— Так, батька!

И побросав недопито-недоеденную снедь, они вскочили на ноги. Все эти трехметровые мужи, едва не касающиеся потолка головами, были выше любого его самого рослого воина. Каждый, казалось, может в одиночку убить сразу сотню бойцов. От блеска доспехов у царя уже голова болела.

— А что до Хана… То раз ты хочешь пленить его, тебе придется пригласить его сюда. В город, — сказал дядька, подойдя к царю. Перед ним Павел Гедиминович почувствовал себя блохой. — Тут мы его и схватим.

— В город⁈ — удивился царь его наивности. — Нет. Этот старый волк никогда не выходит из своего логова. А за своими стенами он словно бог, как говорят.

Дядька, хохотнув, положил на плечо царя свою огромную лапищу. Колени царя тут же задрожали.

— Брешут. Богов над водой не бывает, — сказал дядька, полируя царя своими рыбьими глазами на выкате. — А ежели и бывает, то даже бога можно спустить с небес. Ему же нужно золото? Вот пусть за ним и приходит. А еще…

И дядька обернулся к Оксане.

— Посули ему твою златокудрую дочь. Его тайджи наверняка не откажется от такого подарка. Нынче и сыграете свадебку.

Оксана из пунцовой мигом стала бледной как скатерть.

— Что⁈ Меня? За тайджи⁈ Я же сказала, не хочу в гарем!

— Молчи, дура! — зарычал на нее Павел. — Вызвала их сама, вот и терпи!

Пробурчав какую-то гадость, Оксана закрыла лицо руками и в слезах выбежала из зала. Царь глубоко вздохнул.

— Ладно… А раз по другому выманить этого мерзавца из дворца не выйдет, то так быть… Пусть будет… свадьба.

* * *

— Свадьба⁈ Какая еще свадьба?

Принесшие золотые дары трое послов весь визит просидели в коленопреклоненной позе, касаясь лысинами пола тронного зала. Пот с них так и хлестал — вокруг голов натекли три небольшие лужицы.

— Царь и великий государь Павел Гедиминович отдает твоему тайджи руку своей единственной и обожаемой дочери, прекрасной царевны Оксаны, — пролепетал главный, не смея поднять глаз. — В знак дружбы и вечного союза двух государств!

Скрип моих зубов можно было услышать за стенами города. Ужасно хотелось спалить до костей всех троих и послушать, как они корчатся, но как назло с послами тут принято обращаться по-доброму, и не важно какую чушь они несут.

Я устало откинулся на спинку трона. Ни о какой свадьбе уговора не было.

— Он обещал отдать мне все золото, что у него есть! — рыкнул я, посмотрев на хилую трехметровую горку золотых, которую притащили послы. — Где мои купола⁈ Зачем мне какая-то девчонка?

— Купола ждут вас во дворце, о Великий Хан, — сказал посол, полируя лбом мой золотой пол. — А также остальные двести тонн золотых монет и украшений. Царь-государь Павел Гедиминович просит не побрезговать его гостеприимством и сесть с ним за один стол. А также заключить с ним новый Договор сроком на сто лет. И скрепить его сердцами Оксаны и твоего прекрасного тайджи. Такова воля царя!

Я ударил кулаком по подлокотнику. Один из послов от страха лишился чувств. Двое других задрожали только сильнее.

— Воля царя⁈ — зарычал я. — Он уже смеет ставить условия? Да я его…

Меня прервало покашливание. Стоявшая поодаль наложница Фатима, которая заведовала переговорами с царством, вышла вперед. Была она пусть и небольшого роста и довольно молода, но умна не по годам. Глаза у нее были черные-черные, прямо как моя душа.

— Возможно, это разумный выход, о Великий Хан, — осторожно сказала она, поклонившись. — Раз царь сам идет нам навстречу, предлагая взаимовыгодный союз, то из него можно извлечь пользу. Если только в этом нет никакого подвоха.

Я закатил глаза. «Взаимовыгодный союз», «польза», «подвох»… Опять эта политика.

Послы, услышав слово «подвох», замотали головами.

— О, нет! Царь обязуется даже муху не подпустить к священному телу Хана! Он дарует тебе свое царское слово!

Я хохотнул. Даром мне не сдалось слово какого-то презренного человечишки.

Я уже сто раз пожалел, что согласился принять посольство, а не сжег этих троих трусов к чертовой матери. Уже на подступах было ясно, что двух грузовиков слишком мало, чтобы вывести из столицы все золото.

Следующим слово взял Аристарх, стоявший тут же:

— Если царь согласится подсобить нам парой тысяч бойцов из своего войска, то сказать «да» на его предложение будет несложно, — сказал он. — Но есть одно «но»…

— Если, конечно, вы не против, тайджи, — быстро сказала Фатима и в ответ на удивленную физиономию Аристарха продолжила: — И ваш всесильный отец…

И эта хитрая бестия повернулась ко мне.

— Вы же не против, Великий Хан, чтобы ваш сын взял красавицу Оксану в свой гарем? Чтобы она выткала ему ковер, которым ваши воины покроют весь мир?

Прежде чем ответить, я задумался. С точки зрения «политики» это выглядело заманчиво, да и пары полков в тылу у ордынцев нам не помешают. Если те решат сорваться с поводка, когда мы войдем во владения Дарьи, ими можно будет воспользоваться. Да и в Изнанке от них будет прок.

— Ладно, будь по вашему, — сдался я. — Передайте Павлу Гедеминовичу, что я с радостью приму его предложение насчет союза. А теперь проваливайте!

Послов как ветром сдуло. Двери за ними закрылись.

— Я буду тайджи⁈ — удивился Аристарх. — Ты шутишь, Фатима?

— А ты против того, чтобы жениться на самой завидной невесте Царства? — хихикнула наложница. — Или хочешь дать шанс Угедею?

— Я бы вообще не рискнул пересекать порог города во время осады. Они точно что-то задумали.

Фатима пожала плечами.

— Либо так, либо придется сказать царю категоричное «нет». А к чему портить перспективу получить Оксану и обеспечить верность Павла Гедиминовича на сотню лет вперед? Вернувшись в Королевство, мы можем обернуть этот союз себе на пользу. Или ваш род, Аристарх, рассчитывал на большее?

Аристарх поморщился.

— Нет, я польщен. Однако все это выглядит странно… Царь не просто собрался отдать нам все золото до последнего купола, но и добровольно отдает за «тайджи» свою единственную дочь? Как-то это слишком хорошо… Похоже, на ловушку.

— Похоже, — согласилась Фатима. — Но что он может нам сделать, когда Орда взяла город в кольцо? Отравит мед на пиру?

— Например…

— Яды на меня не действуют, — сказал я. — А с его людьми, если они решат напасть, я справлюсь. Пусть уж будет так, как хочет этот глупый царь.

Сбежав с трона, я взмахнул крыльями и вылетел в окно. В следующий миг крылья несли меня над полем, окружающим город. Уже вечерело, и мое появление мои бесчисленные орды встретили радостным ревом.

Полет был блаженством. Ветер, прохлада, шум моря, а оно нынче гневалось, едва не выходя из берегов. Я прикрыл глаза и позволил крыльями самим нести меня. Чувство свободы было неописуемо…

Как же давно я не летал вдоволь. Из-за необходимости двигать золотой дворец полетать не было ни единой свободной минутки, и до тех пор, пока золотой дворец не доберется до Королевства, не будет еще долго. Поэтому нужно пользоваться моментом.

Сделав виток вокруг купола, я приземлился на крышу. Передо мной распростерся огромный город, который еще несколько часов назад буквально светился от золотых куполов. Теперь их насчитывалось всего тридцать, и к ним продолжали тянуть веревки.

Эта древняя и величественная столица лежала у моих ног. Еще немного, и его ворота раскроются, и из них хлынет золотой поток. Царь же падет передо мной ниц.

Как раньше. Как в прежние славные времена.

— Если тебе мало потерянного золота, Павел, — сказал я вглядываясь в белые стены домов и далекие очертания царских палат, — и ты хочешь отдать мне половину своего царства, что ж, мы пойдем у тебя на поводу.

Я улыбнулся и снова взмахнул крыльями. Небо приняло меня как родного.

— Если обманешь, то я заберу все!

* * *

В царских палатах.

— Едут! Хан едет!

Павел Гедиминович пулей оказался у окна. Снаружи уже стемнело, но в свете фонарей было видно, как к его дворцу мчалась колонна машин со знаками Орды на борту. Во всех церквях, не переставая долбили в колокола, а улицы были полны людей. Они кидали цветы под колеса машинам.

— Едет, черт! — фыркнул царь, отходя от окна. — Чтоб ему шину спустило!

Во дворце ускоренными темпами заканчивали готовить торжественный прием: у дверей выстроился почетный караул, слуги готовили пиршественный стол, свои места занимали музыканты. Под обещанную гору золота царь отдал целую площадь. Именно к ней и направлялся этот жадный тип.

Выслушав доклад дворецкого, царь понял, что не хватало только двух вещей: клятого петушка, который окопался где-то во дворце, а еще «счастливой» невесты.

— И где она⁈

Оксана заперлась у себя в комнате и наотрез отказалась выходить. Ни няньки, ни отцовы увещевания не помогали.

— Оксана, не дури! — рычал царь, сидя у нее под дверью. — Это ради блага государства!

В ответ раздался обиженный плач:

— Плевала я на благо государства! Я хочу по любви! И вообще ты обещал мне золотой дворец, а не брак с каким-то ордынцем!

— Дура! — зашипел царь. — Это же всего на один день! Тайджи тебя даже тронуть не успеет!

— Нет! Вдруг успеет? С ним же и целоваться надо. А вдруг он урод! А вдруг у него все лицо в рытвина-а-а-а…

И из-под двери послышался отчаянный вой.

— Тьфу, вырастил царевну на свою голову… — прошипел царь, а затем повернулся к нянькам. — Ломайте дверь! Чтоб через час невеста была во всеоружии!

Няньки пошли на приступ, и грохот ударов в дверь слился с плачем царевны. Плюнув, царь вернулся в пиршественный зал, где стол уже готовился принять высоких гостей.

— Где Хан⁈ — спросил он у дворецкого, и тот заверил царя, что Великий Хан «инспектирует» свои золотые запасы.

Осталось последнее. Где витязи⁈

Но на то, чтобы искать еще и этих бездельников времени совсем не осталось — не успел царь занять свое место на троне, как в коридоре послышались шаги. Двери раскрылись, и в зал вошла делегация из сотни ордынцев. Все в черном, все мрачные и очень злые.

Возглавлял их странный субъект в длинном плаще и капюшоне. Сквозь ткань просматривалось нечто, напоминающее рога, а его руки, заканчивающиеся острыми когтями, были покрыты кроваво-алой чешуей. На Павла Гедиминовича он смотрел так как волк смотрит на овцу. Взгляд был… ужасающий.

Царь заерзал на месте и едва не упустил свой скипетр с державой. Тяжелая поступь Хана заставила его дрожать. И это его сват⁈ Он напоминает черта из самого последнего круга ада!

А вот парень по его правую руку, очевидно, был тайджи, и тот неожиданно оказался рослым красавцем, да еще и не чуждым манер. Во время их короткой беседы ни разу не назвал царя «презренным», «человечишкой» и «не хохотал через фразу». Даже поклонился.

Торжественная встреча плавно перетекла в ужин, где планировали познакомить молодых. Сев за стол, тайджи положил себе на колени салфетку и сразу взял нож в правую руку. Хан же был куда более простых нравов. На нож даже не посмотрел и сразу потянулся к еде. Его люди тоже не отставали от хозяина — через полчаса чавкали все до одного.

— Ты молодец, царь, — говорил Хан, пробуя царский холодец. — Хорошую кучу золота собрал. Хвалю тебя за усердие.

— Спасибо, ваше ханское величество, — отвечал Павел Гедиминович, посматривая то на тайджи, то на место Оксаны, которой все еще не было, то на выход. Витязи должны были появиться в разгар вечера, и пока все шло по плану. Однако на душе у него было неспокойно.

А ну они струсят⁈

— Надеюсь, ты меня не обманул, Пашка? — продолжал Великий Хан, отпивая вина. — И снес все золото? Ни монетки не утаил?

— Все, ваше величество. Все снес, ни монетки не утаил… — соврал царь, ибо клятый петух был еще на свободе. По нему уже и стреляли, и пытались приманивать зерном, и ставили силки, но тварь была хитрой. Где она пряталась оставалось, загадкой до сей поры. Стрельцы уже весь дворец облазили, но кроме золотых перьев и пары кучек дерьма ничего не нашли.

Наконец появилась Оксана. Лицо от слез немного припухло и, войдя в зал, она полировала глазами пол. На своего суженого эта маленькая заноза смотреть отказывалась. Брови Великого Хана сошлись на переносице.

— Посмотри на него, дура… — раздраженно зашипел царь себе под нос. — Посмотри!

Тайджи поднялся ей навстречу и, подойдя, взял за руку. Все замолчали — даже музыканты оборвали свою игру. Затаили дыхание.

— Очарован, — сказал тайджи и поцеловал ее руку, — вашей красотой, Оксана Павловна.

Ее щеки заалели. Ресницы царевны затрепетали, и они подняла глаза. В следующий миг выражение у нее было такое, будто она нашла жемчужину в ракушке.

— Ты кто⁈

— Я? — удивился тайджи. — Я Арис’Трах. Тайджи Великого Хана. А вы…

— Я?.. — спросила царевна и улыбнулась ему. — Оксана Павловна я…

И захлопав длинными ресницами, она скромненько потупила взгляд и закусила губу.

Царь выдохнул. Весь следующий час Оксана не отлипала от этого черноволосого красавца. То совала ему в рот виноградинку, то подливала ему вина, то вытирала крошку со щеки, то хихикая, гладила его по руке, когда он что-то нашептывал ей на ухо. В глазах разгорался озорной огонек.

Павел Гедиминович же косился на дверь, откуда должны были выйти витязи, чтобы пленить Хана и тайджи, но их отчего-то не было.

— … А завтра чуть свет, — говорил ему Хан. — Приготовишь пять тысяч своих отборных людей. С техникой, припасами и всем прочим. В поход пойдем.

Царь подумал, что ослышался.

— Куда?..

— Как куда? В поход, говорю же! — ухмыльнулся Хан, наполняя золотой кубок до краев. — На Королевство. Хватит им уже чахнуть над златом. Или ты против нашей сердечной дружбы, а, царь?

И он подвинул ему полный кубок.

— Против⁈ — и в его рту засверкали зубы, острые как кинжалы.

— Нет, ваше ханское величество, что вы? — натянуто улыбнулся царь, пытаясь отодвинуться подальше от кубка, который, тем не менее, двигался к нему словно по волшебству. — Вы для меня лучший друг из всех возможных, но… но там же мой сын!

— Гедимин? Значит, он поможет нам взять Королевство без лишней крови. Он ведь тоже мне друг, да?

Царь кивнул. Говорить о Гедимине он не хотел. Ему вообще казалось, что его сын давно умер — отчего-то когда его показывали по телевизору, выглядел он как воскресший труп.

— Раз друг, — кивнул Хан, — тогда пей. До дна.

И кубок ударился о массивное царское пузо.

— Этим браком, — кивнула сидевшая по левую руку Хана девушка с черными как омуты глазами, — вы скрепите Договор царь-государь. А поход сделает вас кровными союзниками!

Хан довольно кивнул.

— Пей! Или ты меня не уважаешь, сват?

— Уважаю, ваше ханское…

Сглотнув, царь взял кубок и вздохнув, принялся пить. Допив до конца, закашлялся, а Хан, хохоча, хлопнул его по спине. Рука у него была еще крепче, чем у дядьки.

Да и сам он был… Такой, словно Он во плоти.

— Хорошо! — хохотнул Хан. — А теперь давай обсудим ежегодную дань.

— Что?.. — пискнул немного осоловелый Павел Гедиминович. — Какую еще…

Но Хан посмотрел на него настолько сурово, что царь мигом согласился «отстегивать» ему каждый год по десять тонн золотых монет. Затем они снова с ним выпили — на брудершафт.

— Хороший ты человек, Гедеминыч, — сказал Хан, подливая ему еще вина. — И совсем не жадный. Вон как легко с золотом расстаешься.

— Ик!

— Мне бы так… — вздохнул Хан. — А то все в дом, все в дом… Твое здоровье!

Спустя какое-то время царь окончательно захмелел, да и мочевой пузырь грозил вот-вот открыть все шлюзы. Так что пришлось, отпросившись у Хана в туалет, ретироваться к выходу. Там его поймала Оксана:

— Папа, все отменяется! — зашипела она ему на ухо. — Я хочу замуж за тайджи!

— Что⁈ С ума сошла? — охнул царь, оглянувшись на гостей. — Какой еще тайджи⁈

— Как какой? Ты чего, пьян⁈ Тайджи Арис’Трах. Я люблю его, папа! Он тот самый!

У царя глаза полезли на лоб.

— Ты белены объелась, милая? Они же захватчики, они пришли сюда обобрать нас до нитки! Честь царства стоит на кону!

— Так и знала! Какая-то честь тебе дороже дочери! Ты меня не любишь!

И заплакав, Оксана кинулась вон.

Царь же поплелся в поисках витязей. Дядьку нашел в галерее — он стоял и смотрел на ночной город.

— Где вы ходите⁈ Они уже наклюкались!

Дядька молча мотнул головой наружу. С балкона открывался вид на площадь, куда свалили все золото в стране. Сначала Павел Гедиминович не мог понять, на что ему указывает воин, однако скоро он понял — купола, они словно светились изнутри. И те, что лежал на площади, и те, что еще возвышались над дворцом.

А еще там, на крышах, были витязи. Они стояли с поднятыми руками, устремив взгляды куда-то прочь — в сторону моря.

— Ждать осталось недолго, царь, — сказал дядька. — Скоро Он выйдет. И тогда от Орды не останется даже воспоминаний.

И хохотнув, он вынул меч и пошагал на звуки музыки.

Он? Выйдет⁈ О чем говорит этот странный тип…

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку! Кукареку! — донеслось откуда-то с крыш, а следом ушей коснулся иной звук. Какой-то гул, будто где-то далеко-далеко кто-то шагал. Кто-то гигантский.

Вдруг царю стало по настоящему страшно. Даже Хан со своими злыми глазами показался ему славным парнем, с которым можно и вправду заключить какую-нибудь сделку.

Опрометью кинувшись к балкону, выходящему на море, царь вцепился в поручни. Звук шел со стороны моря, которое весь день волновалось, так как никогда прежде.

А сейчас… Оно, казалось, просто изнывает от гнева.

Глава 12 Как сохранить голову⁈

На королевской площади.

— Голову с плеч!

И вслед крику королевы, топор палача отсек очередную голову. Подпрыгивая, она улетала в довольную толпу, тело унесли, а на место приволокли нового дворянина.

Артур стоял позади кресла Марьяны и, стараясь не смотреть на то, что творится на площади, где вместо памятника Олафу, водрузили огромный эшафот, пытался выдержать фантомную боль на месте новой руки. Рана давно зажила, однако ему все равно хотелось чесать холодный металл.

Палач на площади не знал отдыху. За последний час казнили уже два десятка человек, медленно поднимаясь от мелких аристократов, к более могущественным. На этот раз была очередь князя Дмитрия Верховенского.

— У тебя есть последний шанс облегчить свою участь, Дима, — сказала королева Марьяна, свесившись с балкона своей ложи. В ее руке был бокал кроваво-алого вина. — Где скрывается твой брат, Николай? Говори, и мера пресечения будет изменена.

— Не знаю! — завыл Верховенский, которого держали палачи. — Ваше величество, я не знаю, где мой брат! Прошу, пощадите!

Марьяна покачала головой.

— Ты его самый ближайший родственник. Всю жизнь вы были не разлей вода. И как против меня вспыхнул мятеж, ты не знаешь, где твой сообщник? Ты что, думаешь, я дура?

— Да… В смысле нет! В смысле…

— Идиот, — сказала Марьяна и отпила вина. — Ладно, черт с тобой. Отрекаешься ли ты от своего брата?

— Отрекаюсь, ваше величество!

— Считаешь ли ты его изменником и выродком?

— Считаю, ваше величество!

— Плюнешь ли ты ему в лицо, если он появится здесь?

— Плюну! Ох, он дьявол! Только попадись!

Марьяна щелкнула пальцами. В следующий миг рядом с Верховенским поставили еще одного приговоренного с мешком на голове. Мешок рывком сняли, и под ним показался его «потерянный» брат Николай.

— Коля⁈

— Дима! Вот, значит, какая ты крыса! Предатель! А ведь я рассчитывал на тебя!

— Молчи дурак!..

Толпа забурлила и в обоих полетели тухлые овощи и яйца.

— Голову с плеч! Голову с плеч!

За какие-то секунды младший Верховенский окончательно потерял человеческий облик — от души харкнул в лицо своему брату, а затем, рухнув на колени, принялся просить пощады. Брат смотрел на него как на дерьмо.

— Димка, так и знал, что ты подкидыш…

Довольная королева вернулась на свое место. Гедимин, сидевший прямо на полу у ее кресла, попытался дотянуться до своей «обожаемой супруги».

— Марьяна-а-а-а…

Отпихнув мужа сапогом, Марьяна вытянула вперед руку, сжатую в кулак, а затем указала большим пальцем вниз.

— Казнить обоих!

Под радостный рев толпы Верховенских бросили на плаху и под нарастающий свист палач вскинул топор. Через секунду голова Дмитрия, разбрызгивая кровь, скрылась среди масс народу. Поднялся крик, а палач подошел к его брату. Снова в воздухе блеснуло лезвие топора. За миг до того, как он отсек ему голову, Николай прокричал:

— Да здравствует Король Василий! Смерть узурпа…

Закончить он не успел, как и его голова отправилась в народ. От радостного рева толпы Артур едва не оглох.

— Жаль… — вздохнула Магистр Кирова, сидевшая по левую руку Королевы. — Они бы стали хорошими «героями». Особенно Николай. Он так ни в чем и не раскаялся.

И зашуршав бумагами, она сказала:

— В страх-комнате продержался целый час. Неплохой результат за два-то захода.

— Мне плевать на результат ваших страх-комнат, Кирова, — отмахнулась королева, попивая вино. Гедимин, мыча свою «Марья-я-яну» снова прижался к ее ноге, как верная собачонка. — Мне нужен результат в Башне. Он есть?

Кирова замялась.

— Мы работаем над этим, ваше величество. Каждый «герой» приближает нас к…

Марьяна посмотрела на нее крайне мрачно.

— Сколько лет вы, Кирова, поете одну и ту же песнь? Про «героев», которые вот-вот раскроют секрет Башни? Пять, десять? Пятнадцать лет? Сначала моему деду, потом бабушке? А теперь и мне⁈

— Ваше вели…

Но королева не дала ей продолжить:

— Если бы вы не тянули с решением проблемы, возможно, мы бы не страдали от Изнанки так, как страдаем сейчас! Скажите начистоту — загадка Башни вообще имеет решение?

Кирова подобралась.

— Имеет, конечно, но…

— Вот и решайте ее. У вас есть три дня.

Кирова удивленно забегала глазами.

— Три дня?.. Но этого слишком…

— Три дня, и ни днем меньше, — отчеканила Марьяна. — Используй что хочешь — хоть героев, хоть злодеев, хоть своих обожаемых Инквизиторов. Хоть сама туда лезь. Мне плевать! Решение должно быть найдено в самое ближайшее время, а иначе…

Она посмотрела на Кирову ледяным «бабушкиным» взглядом. Ее голос был еще холоднее:

— Надеюсь, не нужно объяснять, что стоит на кону?

Магистр закусила губу.

— Нет, ваше величество. Слушаюсь и повинуюсь.

На плаху заводили новых аристократов и, быстро зачитав приговор, обезглавливали одного за другим. Артур же тер свою железную руку — под слоем металла ее словно лизало пламя.

— Ты чего опустил глаза, Артур? — дернула его Марьяна за плащ. — Не нравится? Не нравится смотреть на акт справедливости?

— Нет, — честно признался Артур. — Нет, ваше величество. Я бы предпочел, чтобы их бросили очищать трущобы. Так от них было бы больше пользы.

Она хмыкнула.

— Может, ты и прав… Но стоит ли оно того? Ведь кто-то из них обязательно вернется. Эти Изверги, мздоимцы, предатели и мятежники. Знаешь, сколько за каждым преступлений?

— Нет. Нет, ваше величество, не знаю. Допросы и пытки в мои обязанности не выходят.

— Ах, не входят?.. Ну-ка посмотри на меня!

Артур подчинился — заглянул в ее странные блестящие глаза. Внешне Марьяна почти не изменилась, если не считать заострившихся черт лица и больших мешков под веками.

А вот глаза…

С каждым днем в них все явственней проступало нечто чужое, но он не мог понять что. И откуда Оно там взялось, ему тоже было не в домек.

Он бросил беглый взгляд на тайджи, что сидел в соседней ложе, однако ордынец тут явно был не причем. Его талант воскрешать тех, в ком горела ненависть, не мог сотворить такое с Марьяной. Как ни крути, но она была жива.

— Скажи, что ты не жалеешь их, Артур, — проговорила Марьяна. — Скажи, что тебе они отвратительны. Все эти высокородные мерзавцы, которые целый век набивали свои животы вместо того, чтобы помогать людям.

Артур вздохнул.

— Всех предателей я презираю. Всех до одного.

Казалось, королева была удовлетворена, но в ее глазах все еще жил опасный огонек. Она хотела что-то сказать, но ее прервали:

— Марья-я-яна… — замычал Гедимин. — Марьяна-а-а!

Зомби попытался облобызать ей руку, но королева оттолкнула его сапогом.

— Уберите уже эту гадость! Хватит с него свежего воздуха!

Ее мужа быстро схватили за руки и утащили прочь. Ушей Артура долго касалось:

— МАРЬЯНА-А-А!

Какое-то время они молча смотрели, как в толпу улетают головы. Люди были в полном восторге, и не скажешь, что ее несколько дней назад каждый из них потерял либо дом, либо друзей и родственников. Все веселились как в последний раз. В толпе было много детей.

— Знаешь, Артур, — наконец сказала Марьяна тихим голосом, — каково мне? Каково приказывать лишать одних людей жизни, чтобы посеять в сердцах остальных понимание, что время мягкотелости прошло и враг на пороге? Чтобы эти изнеженные придурки поняли, что все серьезно и эпоха Олафа подошла к концу?

Она тут же отвернулась, словно его ответ ее совсем не интересовал. За нее продолжила тень под ногами Артура:

— На твоем месте я бы взял меч и пошел рубить головы сам, — сказал Корвин. — Тебя бы боялись как огня. Уважали…

— Заткнись, идиот, — буркнул Артур себе под нос. — Бояться и уважают только тех, кто отдает приказы. А вот тех, кто их исполняет — презирают.

На эшафот завели еще одну партию. И одной из приговоренных к казни оказалась княгиня Державина, бывший Верховный маг Марципаний и граф Илларионов. Артур сразу же посмотрел на Игоря, что сидел рядом с Угедеем — тот завозился на своем месте и придвинулся поближе. Граф поднял взгляд, и пока зачитывали приговор, оба Илларионова полировали друг друга глазами.

— Мне нужен более длительный срок, ваше величество, — сказала Магистр. — Три дня это…

— У тебя было время, чтобы справиться, Кирова, — ответила Марьяна, не поворачиваясь. — Пятнадцать лет, не так ли?

— Да, но…

— Скажи, Кирова. Что ты делала в Орде?

Этот вопрос застав ее врасплох.

— Я… Я была в плену, ваше величество.

— Целый месяц, если мне не изменяет память?

Она кивнула.

— Вы же сами знаете. Я подавала рапорт.

— Да-а-а, — протянула Марьяна. — Была, кажется, такая бумажка. И в нем написано, что ты, кажется, ушла туда по собственной воле, не так ли?

— Так, но…

— Не перебивай, сука! — оскалилась королева. — Ты ушла туда по собственной воле и без дозволения королевы, так?

Лицо Магистра потемнело. Сглотнув, она проговорила:

— Так. Но, ваше величество, я действовала исключительно в интересах…

Королева не дала ей договорить — ударила ее по щеке. Вздрогнув, Кирова схватилась за лицо. Телохранители обеих придвинулись к их креслам. Поймав взгляд самого «нервного», Артур покачал головой. Его тень разрослась, и заставила телохранителей отойти от женщин на шаг. Теперь Кирова осталась с Марьяной один на один.

Королева положила руку Кировой на шею.

— … Ты думаешь мне нужны твои ответы⁈ — шипела она в бледнеющее лицо Кировой. — И так понятно, ЧЕМ ты там занималась.

С презрительным выражением Марьяна откинулась на спинку кресла. Молчание длилось одну долгую минуту — за это время с площади доносились мольбы о пощаде, но королева проигнорировала их все.

— К черту три дня. У тебя есть сутки, Кирова, чтобы доказать, что ты не предательница и сделать хоть что-то полезное для Королевства, — проговорила Марьяна, а в этот момент еле живую от ужаса Державину укладывали на плаху. — Иначе…

Топор палача блеснул в лучах заходящего солнца. Голову Державиной отсекли за два удара — палач уже начинал уставать.

— Да здравствует королева Марьяна! — завыл Марципаний, потрясая кандалами. — Самая справедливая из всех судей!

Марьяна хохотнула.

— То есть ты признаешь себя виновным, Марципаний? — крикнула она ему. — Признаешься в подтасовке результатов Испытаний, в спекуляции магическими артефактами на черном рынке и распутном образе жизни?

— Признаю! Все признаю! Только пощадите!

Королева вздохнула.

— А ты, Илларионов? — повернулась она к графу. — Признаешь себя виновным? Признаешь себя таким же ничтожеством, как Марципаний?

Граф вышел вперед с гордо поднятой головой и, не проронив ни слова, положил голову на плаху.

— Руби! — рыкнул он палачу. — Надоело!

— Ты что? — охнула Марьяна, кинувшись к ограждению. — Ты не собираешься молить о пощаде⁈

Илларионов молча закрыл глаза. Замолкла и толпа. На площадь упала такая лютая тишина, что Артур услышал, как в небе взвыла какая-то бестия. Впрочем, ее быстро сбили. Взгляды собравшихся бегали от лица опального графа к королевской ложе.

Граф упрямо молчал, и к нему кинулся Марципаний:

— Говори, что раскаиваешься, дурак! Тебя же убьют! И меня вместе с тобой!

Но тот молчал. Тогда, забившись в истерике, Марципаний попытался вырвать из рука палача топор.

— Дайте мне его прикончить! Он предатель! Он не раскаялся!

Его быстро оттащили, и игра в молчанку продолжалась еще полминуты.

— А ты смел, Илларионов… Что ж, — и королева крикнула палачу: — Этого пощадить!

Толпа вздохнула, а затем взорвалась негодующими криками. Но королеве было все равно. Громче всех визжал Марципаний, которого потащили на место Илларионова:

— Почему? ПОЧЕМУ ОН, А НЕ Я⁈

Этот маленький старичок принялся сопротивляться, и настолько яростно, что чтобы уложить его на плаху понадобились усилия трех палачей.

Королева повернулась к Магистру:

— Илларионова можешь забирать. Очень надеюсь, что силами этого смельчака тебе удасться добраться до вершины Башни, — и жутко улыбнувшись, Марьяна шепнула ей на ушко. — Либо так, либо твой головка, Кирова, тоже полетит черни.

Хвать! — и все еще визжа, в толпу улетела голова Марципания. За всем ходом экзекуции Кирова наблюдала, не мигая. Никогда Артур не видел всесильного Магистра такой испуганной.

Она коротко кивнула и осведомилась:

— Разрешите выполнять?

— Разрешаю, — махнула рукой королева и пропала в бокале с вином. Ее глаза влажно блестели.

Илларионова увели в сопровождении Инквизиторов, а с ним пропала и Кирова. Следом за ней поднялась и королева. Цепочка приговоренных уже подходила к концу, и это были мелкие сошки. Смысла в них было.

— Этих пощадить, — крикнула королева. — Пусть идут в Ассоциацию рядовыми. Смывают вину кровью.

Ее встретили одобрительными криками и, махая подданным ладонью, королева со своими телохранителями направилась вон. На выходе им попался Игорь с Угедеем. При виде Марьяны они поклонились.

— Ты почему еще здесь, тайджи? — наклонила голову Марьяна. — Кажется, ты обещал решить проблему с Изнанкой, а?

За него, как всегда, ответил Игорь:

— Мы копим силы, ваше величество. Вскоре…

— Сюда доберется Великий Хан, и нам всем придется несладко, — отсекла его пустые обещания Марьяна. — Поэтому, тайджи…

Она подошла к Угедею вплотную и к его удивлению положила руки ему на плечи:

— Если хочешь сделать мне приятное, — проворковала она, — тебе придется пройти второй этап Испытания. Знаешь, в чем он заключается?

Угедей вопросительно приподнял бровь.

— Не знаешь? — и на ее влажных от вина губах появилась улыбка. — Знай же, что тот, кто уничтожит Башню с той стороны порталов станет героем. Новым Олафом.

И она шепнула ему на ухо, но так, чтобы все услышали:

— … И моим новым мужем. Об этом будет объявлено завтра.

— А как же? — охнул Игорь. — Гедимин?

На этот вопрос Марьяна ответила с улыбкой:

— Вы же слышали, что столицу Царства взяли ордынцы? Говорят, к утру там не останется не то что золота, но и какой-либо самостоятельной власти. Песенка Павла Гедиминовича спета, а значит…

Можно было не продолжать. Артур тоже слышал, что падение Царства — всего лишь вопрос времени.

— Как жаль, как жаль…

Пожелав обоим приятного вечера, королева быстрым шагом направилась прочь. Артур был так же ошарашен, как и остальные.

— Ну что, Зайцев, — хмыкнул Илларионов. — Поборемся за корону Королевства?

Артур не ответил. Всю дорогу до автомобиля, он не знал, что и думать. Тот, кто решит вопрос всего столетия? В самом деле, станет королем?

— Кажется, на Гедимина больше не обязательно тратить нитки, — хихикнул Корвин, проплывая по стене. — Недолго же в доме царевича был праздник…

Артур кивнул, и тут на него наползла другая тень — Марьянина, и она была еще больше жутковатых очертаний Корвина. На миг Артуру показалось, что ее тень имеет когти, а то и рога, но лишь на миг.

Позади Марьяны слуга открыл дверь в автомобиль, но королева не спешила уезжать.

— У меня для тебя дело, Артур, — сказала он, взяв его за руку. — Возьмешь людей и поедешь к Кировой. В Башню.

Зайцев вопросительно посмотрел на Марьяну. Ему совсем не улыбалось тащиться в это место, на которое и смотреть жутковато.

— Удостоверишься, что она провалилась с Илларионовым. А потом… — и она вгляделась ему в глаза. — Убедишь ее, что для блага Королевства ей самой неплохо бы прогуляться до верхних этажей вместе с ее верным псом Лаврентием. Секрет Башни нужно раскрыть любой ценой, слышишь, Артур? Любой.

— Но… — удивился Артур. — Они же…

Марьяна сжала его руку.

— Хватит Инквизиции уже пугать и грабить наше Королевство. Королева в стране может быть только одна.

Парень сглотнул, а королева приблизилась вплотную. Так близко он ее еще не видел.

— Справишься? — спросила Марьяна, поглаживая его по руке. — Это моя личная просьба. Гриша тебе поможет. У него уже все готово.

Артур скосил глаза вбок, и увидел черный автомобиль, за рулем которого сидел Инквизитор Григорий, верный подручный Лаврентия.

Он что, готов предать своего босса?..

— Не молчи, Артур, — сказала Марьяна, и в ее глазах блеснула сталь. — Справишься? От этого зависит все. Наши жизни, Королевство. Все!

— Но как же… — заикнулся Зайцев. — А как же Иван?

Королева помрачнела.

— Иван? Какой Иван? Ах, который в очередной раз бросил нас и умчался черт знает куда ради золота? Тот Иван, который и не Иван вовсе, а какой-то монстр в человеческом обличии? Тот Иван, что тащит к нам орду дикарей? Тот Иван, который прямо сейчас стирает Царство с лица земли? Ты же про этого Ивана, не так ли?

— Да, но… Ты реально думаешь, что он хочет нам навредить? А как же Дарья?

Марьяна хохотнула.

— Наивный ты, Арти… Бабушка давно мертва, иначе бы она давно вернулась. Да и какая разница, даже если она сейчас встретит нас с распростертыми объятиями? Власть я ей не отдам, а Его она точно не прижмет к ногтю. А скорее, будет помогать.

Она впилась в руку Артура до боли. Королева вцепилась в него мертвой хваткой.

— Все, что Он делает служит одному — его жадности, — говорила она, сверкая глазами. — Плевать Он хотел и на меня, и на бабушку, и на тебя, Артур. Мы с бабушкой были Ему нужны только ради того, чтобы снова стать чудовищем. И все. Ты что, хочешь ему помочь?

Он покачал головой.

— Отлично. Значит, добраться до вершины Башни нужно раньше, чем в Он вернется в Королевство и сделает это сам. Либо героями станут Кирова с Лаврентием, либо…

И она ткнула Артура пальцем.

— Ты. Ты станешь героем столетия, Артур Зайцев. Или умрешь. Как и все мы после того, как Он вернется, чтобы поработить наш несчастный народ.

Улыбнувшись ему, королева пропала в салоне автомобиля. За ней закрыли двери, а затем кортеж направился в сторону дворца.

В голове Артура был полный кавардак. Он не хотел оставлять Марьяну одну — с ней что-то происходило, и это что-то точно не шло ей на пользу. Однако ее последние слова отдавались в голове грозным эхом.

Марьяна хочет пойти против Ивана, серьезно?

Он не заметил даже, как к нему подошел Григорий.

— Поехали, что ли? — спросил Инквизитор. — Холодает. Быстрее, нам надо еще кое-что сделать.

Артур бросил прощальный взгляд в сторону кортежа, а затем направился с Инквизитором к машине. Все это время он постоянно щупал свою руку — боль становилась сильнее.

— Власть — такая штука, — философски заметил Корвин. — Проявляет в людях всю тьму, что сидит в них. Вот ты? Как ты думаешь, усядься ты на трон, стал бы белым и пушистым? Или таким же «славным парнем», как я?

Корвин расхохотался, и Артуру стал совсем тяжело. Мирного решения вопроса он не видел.

Всю дорогу по улицам постоянно болтали — то Корвин, то Григорий, но Артур не слушал ни одного из своих собеседников. Все пытался расковырять слой толстого металла, не застонать от фантомной боли и понять, что за чудище вселилось в Марьяну.

Она реально собиралась сражаться не только с Изнанкой, но еще и с Иваном?..

— С Драконом? — прошептал он, и Григорий, осекшись, удивленно посмотрел на него.

— Что? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

Артур повернулся к окну. За ним был город, и его улицы постепенно пустели. И мало им монстров, так еще эти казни… За минувший день головы потеряли уже полсотни человек, а такие же «мероприятия» обещались каждую неделю. Под предлогом войны с Изнанку государство «очищалось», как говорила Марьяна. Да, очень многие из казненных были мерзавцами, однако что-то подсказывало Артуру, что далеко не все. И не все из них были предателями до того, как королева начала «очищать» страну от «мусора». Как бы не случилось так, что борьба с предателями не начала порождать новых предателей.

А из них новых монстров.

Из раздумий Артура вышвырнул стон:

— Марьяна-а-а!

Затем позади что-то застучало. Осыпавшись мурашками, он заозирался, но поймал только насмешливый взгляд Григория. Звуки слышались из багажника.

— Не боись, почти приехали. Мы быстро.

У моста через реку они затормозили. На улице уже было темно, а на вокруг ни души. Повсюду слонялись какие-то темные личности и далеко не факт, что они были людьми. Все же многие монстры любили носить или человеческую одежду, или даже человеческую кожу.

С последними Артуру совсем не хотелось пересекаться.

Выйдя из машины, они направились к багажнику. Стуки и стоны не стихали. Григорий открыл багажник — внутри лежали четыре огромные черные сумки.

И они шевелились.

— А ну-ка, помоги мне!

Схватив две, Григорий направился к реке. Артур тоже взял две сумки и, пока он тащил их, изнутри слышалось:

— Марья-я-яна!

Весь не свой от страха, Зайцев дотащил сумки до поручней. Свои Григорий уже выкинул. Эти две полетели им вслед. Бултыхнувшись, они камнем ушли под воду. К поверхности еще долго шли пузыри, а ушей касался затихающий крик:

— Марьяна-а-а-а!

Дождавшись, когда от них не останется даже воспоминаний, Григорий кивнул.

— Отлично! Теперь в Башню! Поглядим, как там дела!

* * *

В королевской машине.

— Во дворец, — бросила Марьяна водителю, и автомобиль в окружении машин гвардии сорвался с места. Сидящий напротив нее с бокалом в руке князь Орлов осведомился:

— Будете что-нибудь пить, ваше величество?

Королева поморщилась. Ей не сильно хотелось продолжать этот вечер таким сомнительным образом — во время казни она и так выпила целую бутылку. Но князь был настойчив: не дожидаясь ее разрешения, наполнилбокал до краев.

Приняв его, Марьяна пригубила вино.

— Какие новости? Хан действительно взял город?

Князь кивнул.

— Мне сообщают, что он обобрал Павла до нитки. А также собрался выдать за его дочь своего тайджи. Они явно готовят союз.

Королева хмыкнула. А вот это неожиданно…

— Хорошо, значит, скоро их рать пойдет на нас. Ганза с нами?

Орлов ответил не сразу. Сначала сделал пару глотков, зачмокал губами, а потом кивнул.

— Да. Они готовы вступиться, если Орда дойдет до наших границ.

— И не предложит Ганзе больше?

Князь заерзал на месте.

— Вряд ли они пойдут на это. Хан давно доказал, что договоренности с ним — лишь бумага. Наши союзнике в Ганзе помогут нам, это точно, но… сами знаете, не бесплатно.

— Что им нужно? Золото?

Князь кивнул.

— А также новые торговые договоры.

— На их условиях, да?

— Переговоры об этом еще ведутся, — уклончиво ответил Орлов. — Но главное…

— Не продолжай, — сказала Марьяна и, допив свой бокал, тут же плеснула себе еще. — Им нужна я? Вернее, брак со мной.

Поймав ее взгляд, Орлов грустно кивнул.

— Что ж, никто не обещал иного… — фыркнула Марьяна, отпив еще пару глотков. Она как могла пыталась сдержать подступающий Гнев, но, кажется, этим вечером, ей это не удастся. Главное, выместить его на ком-нибудь, кто действительно виноват, а не на первой встречной кухарке. — Королева нынче нарасхват. Ее хотят все и кажд…

Ее слова потонули в грохоте. Машина вильнула, и все в салоне подпрыгнуло. Затем салон завертелся, а внутрь брызнуло стекло. Марьяну приложило в висок, а затем свет просто выключили. Очнулась она спустя какое-то время. Рядом кто-то кричал, слышались звуки ударов, выстрелы и треск боевой магии. Орлов, постанывая, пытался остановить кровь — лицом он приложился крепко. Ногу ему чем-то прижало.

Марьяна ощупала себя. Лоб тоже был в крови, но, судя по всему, ей повезло. Страшнее было то, что было за разбитым окном. Под тяжелыми шагами хрустели стекляшки. Отчего-то больше никто не стрелял.

Королева осыпалась мурашками. Артур?.. Но нет — она сама отозвала его в Башню. От других телохранителей толку было мало, учитывая, как плохо они справились во время последнего покушения. К тому же — их, наверняка, уже поубивали.

Кажется, королеве придется защищать себя самой. Против кого?.. Снова Аристарх?

Застонав, она выбила стекло ногой и выбралась на холодный асфальт, по которому слегка шелестел дождь. Перед глазами все шаталось, и она с трудом смогла встать на ноги.

К ней шел нечеловек. У него было восемь рук, а еще три головы. Вокруг таких было еще десяток — и все двигались к ней. От ее гвардии остались одни разорванные потроха.

Откуда-то по монстрам пытались стрелять, но враги не обращали внимания ни на пули, ни на заклинания. Они окружали королеву.

Гнев проснулся в ту же секунду. Перед глазами все покраснело, а потом Марьяну словно затянуло в какой-то омут. Когда она снова смогла соображать, с неба лило как из ведра. От ее рук шел шипящий дым, сама она была такой горячей, словно последний час просидела в бане, а от ее одежды остались одни клочки. Ветер с холодными каплями дождя заставил королеву затрепетать. Монстрам было куда хуже — все до единого они превратились в многоголовые выжженные тени на асфальте.

Она огляделась, и все же из ее людей в живых не осталось ни одного, кроме…

Постанывая, Орлов пытался вылезти из перевернутого автомобиля, но получалось у него плохо. Стоило Марьяне присесть рядом, как князь задрожал.

— Тихо. Не бойтесь, ваша милость, все твари мертвы, — улыбнулась она, погладив старика по голове. — Не двигайтесь, скорая уже в пути. А насчет Ганзы…

В ее взгляде появилось нечто такое, что Орлов испуганно замычал.

— Золото, договоры… Пускай. Главное, чтобы помогли отбиться от Орды. Но вот я… — и королева, схватив Орлова за грудки, рывком вытащила его из машины. Упав на асфальт он закричал — одна нога у него оказалась сломана. Марьяна же зашипела князю в лицо: — Меня они не получат, понял меня⁈ Понял?

Орлов закивал.

— Хорошо… Сделаешь все, как надо, озолочу. А не справишься — голову с плеч.

Издалека уже звучали сирены, место аварии окружали люди в форме. Ее окликали, но Марьяна только отмахивалась. Поднявшись, она направилась к дворцу — благо, до него было рукой подать. Ей нужно было освежиться, унять последние отголоски Гнева.

— Ваше… — закричал Орлов ей вслед. — Куда же вы⁈

Марьяна не оглядывалась. Дошла до дворца на своих двоих.

У ворот ее попытались остановить, но, разглядев в мокрой «оборванке» свою госпожу гвардейцы в ужасе разошлись в стороны. Время было уже позднее, и во дворце ее встретили только горничные. Увидев, что случилось с королевой, они не сразу смогли прийти в себя.

От Марьяны не отходили весь следующий час — осматривали каждый ее шрам, а потом повели мыться. Пока вокруг нее водили хороводы, она слушала новости, но там не было ни слова о том, что на королевский кортеж напали твари Изнанки.

— Сообщите в СМИ о трагедии, — приказала Марьяна дворецкому, пока ей промывали раны. — Не нужно слишком подробно. Я жива, и будет с них.

Дворецкий поклонился, но стоило ему направиться к дверям, как королева добавила:

— Ах да, еще… Совсем забыла. Со мной ехал мой несчастный и ныне покойный муж.

Лекари и служанки в ужасе переглянулись. Дворецкий охнул:

— Гедимин Павлович? Погиб⁈

Марьяна кивнула.

— Бедный, бедный Гедимин… — сказала она, сжимая и разжимая кулаки. — Он пытался меня защитить и умер как герой. Увы, от него ничего не осталось… Пускай завтра устроят похороны. Раз нечего хоронить, то чисто символические.

Дворецкий поклонился и скрылся за дверью. Перебинтовав королеву, лекари передали ее в руки служанок, и те отвели Марьяну в спальню. Но стоило девушкам ступить за порог вслед своей повелительнице, как та махнула им:

— Дальше я сама. Ложитесь спать.

И закрыла двери перед их удивленными лицами. Повернулась и прошла в свою темную мрачную спальню.

Вернее, не совсем в свою. Как она не пыталась, никак не получалось отвязаться от навязчивого желания назвать ее «маминой» опочивальней. Тут практически все осталось так, как было до того, как Марьяна впервые вошла сюда еще… казалось, еще в прошлой жизни, когда так легко было думать, что бабушка вот-вот вернется, и все станет как раньше.

Ее встретил Пух — единственное, что еще радовало ее в новой жизни, полной интриг, тайных врагов и тяжести власти. Прижав щенка к груди, Марьяна упала на кровать. Спать совсем не хотелось, а надо бы… У нее было часа четыре, не больше…

Шло время, а она все не ложилась. Смотрела то на мамино зеркало, занавешенное белой скатертью, то на портрет на стене. На нем была запечатлена одна Марьяна. На нем не было ни бабушки, ни дедушки, ни тем более родителей. Эту версию портрета она заказала неделю назад. Остальные приказала сжечь.

Затем ее взгляд скользнул под ноги — на золотой меч-иглу, которую она держала при себе. Его рукоятка выглядывала из-под кровати. Выпустив Пуха, королева положила меч себе на колени. Провела пальцами по клинку и зажмурилась. Перед глазами снова появилось лицо Аристарха — в груди все сперло. Гнев вновь заколыхался где-то в глубине сознания. И он требовал выхода.

Вдруг Пух зарычал и, выставив хвост трубой, оскалился в угол, где блестели глазки. Совсем маленькие, точно бусинки…

— Кто там⁈ — и сжав рукоять меча, королева встала на ноги.

Из угла в свет лампы выглянула крысиная мордочка.

— Не бойтесь, ваше величество, я пришел с миром… — и на ковер вылезла огромная откормленная крыса. — Прошу, уберите вашего милого песика. Он меня пугает.

Но «милый песик» не хотел уходить. Рыча и гавкая, он подходил к крысе все ближе. Поджав уши, зверушка юркнула было обратно в темноту, но Марьяна щелчком пальцев отправила туда искорку пламени, и с воем тварь выскочила обратно на ковер.

Пух кинулся на него, и в следующий миг грызун задергался у него в зубах.

— Нет! Не убивайте! У меня сообщение от вашей бабушки!

Марьяна уже увидела у него на хвосте бумажку, свернутую в трубочку. Протянув руку, она с отвращением взяла послание. Пуху же бросила:

— Пусти эту тварь. Попытается сбежать, разрешаю убить.

Пух разжал зубы, и крыса, попискивая от боли, плюхнулась на пол.

— Не очень-то вежливо угрожать посланцу! Я все же рисковал жизнью, сбежав из Изнанки!

— Ах, значит, ты еще и тварь из Изнанки⁈ — хмыкнула Марьяна, распечатывая письмо. — Тем более…

Рычащий Пух вжал крысу в угол. Марьяна же, пробежав текст глазами, кинула послание в камин, а сама подошла к зеркалу. О том, стоит ли идти на поводу у крысы из Изнанки, она размышляла за то короткое время, пока тянулась к запретному покрывалу.

Бабушка всегда запрещала ей смотреться в него. Всегда. И теперь что? Держи его ВСЕГДА открытым, внучка⁈

За миг до того, как сорвать наконец покрывало, она задержала руку. Сжала ее в кулак и обернулась — крыса смотрела на нее, не мигая.

В ней вновь всколыхнулся Гнев.

— Беги, — сказала Марьяна, — и передай бабушке, что она сама виновата. Попалась, как глупая зайчиха, что полезла в берлогу к медведю!

— Что⁈ Но как же…

— У тебя есть секунда, чтобы уйти, тварь. Пух, фас!

Щенок оглушительно залаял, а затем кинулся на крысу. Но та, заливаясь писком, уже скрылась под плинтусом. Пух ткнулся туда носом раз-другой, а затем, победно выставив хвост, вернулся в ноги королевы.

Погладив своего защитника, Марьяна снова посмотрела на зеркало. Покрывало так и осталось закрывать его.

— Не сегодня, бабушка. Не сегодня…

Глава 13 Что таится в глубине?

Неладное я заподозрил еще на входе в этот пиршественный зал. Мало того, что у каждого из гостей, слуг и музыкантов под платьем была кольчуга, а вино, которое мне подавали, было снабжено лошадиной дозой снотворного. На меня оно действовало как успокоительное. Даже голова, которая мучила меня с самого утра, неожиданно прошла.

А тут еще и царь-государь постоянно озирался на дверь. Когда музыканты внезапно завели песню, в тексте которой было что-то про «кровавую месть» и «обагренный трон тирана», стало еще очевиднее, что они точно что-то задумали.

Хотя песня была хорошей. Я даже заслушался.

Стоило царю сбежать, как со стороны балкона раздался грохот — стекла задребезжали под натиском штормового ветра. Одно из них лопнуло, и под звон стекла все свечи на столах разом потухли. Лампочки на люстре замигали, гости вскрикнули, а затем помещение потонуло во тьме. Музыка разом оборвалась.

— Хана тебе Хан! — крикнул кто-то в полной тишине, а в полумраке где-то блеснула сталь. — Сдавайся, а не то…

В ответ с улицы донесся отдаленный рев, и этот «смельчак» разом заткнулся. Ревело нечто настолько сильное, что бокалы на столе начали лопаться один за другим. А затем шаги… И не просто шаги, а топот. Кажется, к нам на огонек кто-то шел, кто-то очень злой и огромный.

— Это что, запоздавший гость?

Мой вопрос улетел в пустоту. Гости тихонько тряслись по своим местам, прислушиваюсь к звукам бури. Кое-кто опрометью кинулись вон, а остальные словно приросли к месту.

— Арис’Трах, любимый, — пискнула царевна, прижимаясь к своему ненаглядному, — я так боюсь… обними меня…

— Чего замолчали⁈ — нахмурился я. — Играйте!

Музыка возобновилась, но какая-то тревожная, по стать ситуации.

Плеснув себе еще того успокаивающего вина, я вышел на балкон, окруженный колоннадой. Снаружи творилось нечто неописуемое: в небе носились цепи молний, а внизу за поручнями зияла сплошная мрачная бездна. Сквозь нее, в темно-фиолетовой дымке, среди нитей приближающегося дождя, виднелось нечто напоминающее шагающую гору, выплывающую из моря.

С каждым шагом она становилась больше. Ее титанические очертания медленно вырисовывались над бушующей водой.

Внезапно меня кольнуло узнавание. Очень смутное… Через минуту оно превратилось в уверенность.

— Ага… А я уж и не думал, что ты еще жив?

Ухмыляясь, я направился было плеснуть еще вина, как мне навстречу вышел бородатый гигант в золотой чешуе. В его руке длинный меч, глаза были как у рыбы.

— Куда же вы, Великий Хан? — улыбнулся гигант в усы. Его бороду подхватывало ветром. — А как же десерт⁈

В пиршественном зал, кажется, взяли себя в руке и уже шла потасовка.

— Сдавайтесь, ордынцы и вы сохраните жизнь! Свадьбы не будет!

— Это как это не будет⁈ Папа!!! Ты обещал!

Следом кто-то закричал, зазвенела сталь, летящие заклятия освещали зал из конца в конец.

Я же рассматривал облачение здоровяка. Чешуйчатый доспех был не просто хорошим, а настоящее произведение искусства. Вот и верь после этого царю — обманул, гаденыш.

— Мне некогда с тобой возиться, человек, — сказал я, сделав последний глоток из кубка. — Снимай доспехи и иди за царем. Этот вечер утомил меня.

В ответ здоровяк разразился смехом.

— Признаю, ты смел не только в своем дворце, Хан, — кивнул он, приближаясь. — Но, увы, здесь твой Поход и окончится. Сдавайся, если хочешь сохранить жизнь своим людям.

— Жизнь? Они сами за нее отвечают. Я им не нянька. А вот ты…

Закончить он мне не дал, как в дело вступил меч. Удар был настолько стремителен, что глазом его различить было сложновато. К счастью, мои крылья были быстрее. Звякнув, лезвие отскочило, а я взмахнул когтями. Сноп искр полыхнул в ночи, и мы, обменявшись еще парой ударов, разошлись. Он к своим людям, которые заполняли балкон. Я же взмыл в небо и приземлился на колонну.

Все двенадцать моих противников встали полукругом. Их кольчуги медленно разгорались как дюжина костров.

Тут-то до меня дошла их золотая песнь. И она была враждебна мне.

— Так-так-так… Интересно… — покачал я головой. — Значит, ты тоже владеешь секретом золотой песни, человек?

— Человек? — хмыкнул бородач и обернулся к дюжине своих подручных, облаченных в точно такие же золотые доспехи. — Слышали, сынки? Человек!

Они тут же расхохотались.

— Если мы и были когда-либо людьми, то это уже в прошлом, еще когда мы были обычными матросами, — сказал бородач. — К счастью, море приняло нас к себе и теперь мы нечто большее. Ибо все, что мы делаем идет во благо Глубинному! Опускается на дно во славу Пучинному Граду!

Подняв меч, он указал им в центр приближающегося шторма. С крыш, перекрикивая рев бури, опять закудахтали:

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку!

И в тот же миг примерно в километре от нас показались очертания чего-то настолько огромного, что, даже стоя на дне морском, оно легко могло дотянуться до крыши дворца. Следом пришел дождь.

Богатыри не стали ждать от моря погоды — ударили по колонне мечами, и она с треском начала заваливаться. Соскочив с нее, я полетел у них над головами. Достаточно было одного очень быстрого удара крыльями, чтобы сразу пятеро богатырей лишились своих шлемов, а затем попадали на землю. Еще двоим в лица прилетел мой плащ. Началась куча мала.

Хохоча, я схватил за бороду их предводителя и отправился с ним в полет — к крыше. Он попытался достать меня мечом, но прилетевшее снизу заклинание заставило его выпустить оружие. Ветер как мог пытался сбить нас, снизу летели молнии и золотые стрелы, но я был слишком быстр для них.

— Пусти! Пусти, гад! Да кто ты такой⁈

— Я? — и я опустил Взгляд к его рыбьим глазам. — Кое-кто, кого боится даже ваш Глубинный… Должник!

Еще один взмах, и я выпустил богатыря. Рухнув на черепицу, он принялся отползать, а я приземлился рядом. Нас окружали еще воины в золотых доспехах — их было двадцать, и стоило мне расправить крылья, как каждый посмотрел на меня как на привидение.

Взгляд у их предводителя был ничем не лучше — он пытался нащупать меч, которого у него уже не было. Ничего не добившись, он попятился.

— Ты?.. Но ты же…

Половина не выдержала моего Взгляда и, оступаясь, кинулись наутек. Их товарищи нахмурились, но не сделали и шагу прочь.

— Кажется, за такого врага нам не жалко требовать и все золото мира, — фыркнул один из витязей и принялся заходить сбоку.

Осмелев, главный тоже хотел кинуться в атаку, но на него налетела какая-то желтая мокрая курица. Усевшись ему на голову, она прокричала:

— Кукареку! Царствуй, лежа на бо…

На этом крик застрял у петуха в глотке. Воины застыли как изваяния, словно некто отдал им безмолвный приказ.

Я оглянулся, уже зная, кого увижу. Как раз топот сошел на нет.

Из мрака на нас смотрела огромная морда, на манер бороды заросшая длинными щупальцами. Башка у великана была непропорционально огромной, а над плечами виднелась пара крыльев.

Его пустые глаза горели в темноте. И извергали УЖАС.

* * *

Аристарх заподозрил неладное еще в золотом дворце. Он вообще всегда была параноиком и, возможно, поэтому прожил такую долгую жизнь.

Вечер был веселый, да и компания довольно милая. Оксана пусть и была своевольной и приставучей, но умела очаровывать. Да и дурочкой она не была, учитывая, что интересовалась какими-то древними текстами, и вот она весь вечер…

— … И если провести ритуал правильно, то можно вызвать тридцать три витязя морских! И они исполнят любое твое желание! А еще…

…рассказывала ему о них, не замолкая. Аристарх слушал царевну краем уха — его интересовал царь, который, весь вечер просидев как на иголках, неожиданно куда-то пропал. Оксана тоже вышла, а вот вернулась вся в слезах.

Не успел он расспросить ее, как свет неожиданно погас, и к ним тут же кинулся какой-то тип с кинжалом. Удар сапогом в зубы успокоил нахала, а затем изо всех углов вылезли его дружки. А тут еще и шторм, и таинственный рев за окном, что повыбивал все стекла и покончил с таким неплохим банкетом. Когда в зал вошли вооруженные до зубов богатыри в золотой чешуе, Аристарх понял…

— Подстава! — крикнул один из кэшиктенов, а затем началась потеха.

Аристарх тоже хотел броситься в бой, однако повисшая на нем Оксана стала бы отличной мишенью.

— Хватай царевну и вали! — рыкнула Фатима и, вытащив из-под платья, два меча кинулась в общую свалку. — За Орду!

Аристарх не стал просить себя дважды. Закинув счастливую Оксану на плечо, он хотел было прорываться к выходу, но тут от стены отошла панель. Там показалась служанка.

— Оксана Павловна!

Он кинулся туда вместе с ней. Панель встала на место, и Аристарх увидел темный коридор и испуганную служанку со свечой. При виде него она вжалась в стену.

— Где Павел Гедиминович⁈

Но его повела Оксана. Служанка же, охая, побрела следом. Вскоре они были напротив очередной панели. Нажатием кнопки она отошла прочь, и Аристарх с Оксаной ступили в ее опочивальню.

Там их встретил царь. Увидев «тайджи» рука об руку со своей дочерью, он несказанно удивился:

— А этот что тут делает⁈ Оксана!

— Папа!

— Отойди от него! — зарычал царь, замахиваясь на Аристарха посохом. — Он тебе не муж! Я запрещаю тебе общаться с ним!

И прежде чем Аристарх успел как следует отделать царя, девушка выхватила меч, висящий на стене, и направила папаше в живот.

— Не хочу по расчету! Я по любви!

Их перебранку заглушил рев снаружи. Стекла выбило, царь полетел на ковер, а за ним и его дочурка. Аристарх же, еле устояв, кинулся на балкон. Увиденное заставило его пожалеть о том, что он вообще согласился на этот план с женитьбой.

Из воды вылезло чудовище ростом в несколько сотен метров. С него потоками сходила вода, а по его чешуйчатой шкуре ползали какие-то рыбоподобные твари. Само оно напоминало гигантского прямоходящего кальмара с рудиментарными крыльями. Нависая над дворцом, этот бог глубин был настолько пугающе непонятным, что при одном взгляде на него начинали дрожать колени.

Глаза же влекли и отталкивали одновременно. В них буквально можно было утонуть и сойти с ума от страха.

К счастью, на Аристарха чудище если и посмотрело, то лишь мельком. Ее круглые глаза навыкате были направлены на крышу. Оттуда раздавались голоса, взрывы молний заглушали их, но несколько очень пугающих секунд спустя с крыши посыпались люди в золотой чешуе. Всех их подхватывали волны.

Затем с крыши сиганула еще одна фигура. Несмотря на дождь, ветер и мрак, не узнать Ивана было невозможно. Взмахнув крыльями, он полетел прямо к этой ужасной роже.

— … И должен был отдать ЕГО мне! МНЕ! ЕЩЕ СТО ЛЕТ НАЗАД!

В ответ раздался оглушающий вопль, а затем щупальца на «бороде» поднялись и, отвратительно шевелясь, бросились на Ивана. Среди них и пропала его фигурка.

Кажется, это конец.

Не смея отвести взгляд от монстра, Аристарх почувствовал на своем предплечье хватку. Это была Оксана — вся мокрая до нитки девушка пыталась увести своего будущего жениха в спальню.

Ее отец прятался под кроватью и кричал:

— Арис’Трах! Бери и вторую часть царства! Только убей его!

Заманчиво, но как?.. — мелькнуло в голове у Аристарха. Как убить бога?..

— Что ты говорила про витязей морских? — внезапно осенило его.

Оксана же, размазывая слезы, уже шла к нему с какой-то книгой в руках.

— Я не специально, — пискнула она. — Я просто хотела… Хотела…

Заплакав, царевна выронила книгу. В следующий миг Аристарх швырнул книгу в камин.

Где-то минуту ничего не происходило, а затем глубинный бог разразился настолько отчаянным воем, что под ногами Аристарха задрожал пол. Схватив, Оксану он хотел было кинуться наутек, но гигантская фигура начала шататься и дергать своими щупальцами. По его телу прошлась волна дрожи, тварь повело. Глубинный бог сделал один неверный шаг к дворцу, а затем его бросило прочь — в море. На третьем шаге он оступился, а затем начал крениться.

Падал он долго — как исполинская гора, которую смывало в море.

Вот тут Аристарх и понял, что стоять в этот момент и хлопать глазами — идея не из лучших. Подхватив пищащую Оксану, он кинулся обратно в тайный ход и, едва оказавшись внутри, услышал грохот, с которым гигант таки рухнул в волны. Дрогнуло не только море, но и дворец, и город, и, казалось, весь мир сошел с места. Удержать на ногах было невозможно, а затем стало так темно, что Аристарх подумал, что на них упал потолок. Но нет, они просто лежали на полу.

— Арис’Трах я люблю тебя! — пищала Оксана. — Я так счастлива, что мы умрем вместе!

К счастью, она ошиблась. Дрожь продолжалась недолго. Когда и гул от рухнувшего монстра стих, он аккуратно приподнялся. Оксана, которая все это время сжимала его в объятиях, прижалась еще крепче.

— Ты?.. Убил его⁈

Аристарх не ответил. Буквально неся ее на руках, вернулся в спальню, а там и на балкон. На месте монстра бушевало море, а еще к берегу шли огромные волны. Долгие минуты они стояли без движения, словно монстр вот-вот вернется, но нет…

Тут и ветер стих, а с ним прекратился и дождь. На небе появился просвет.

— О, Арис’Трах! Ты мой герой!

Мотнув головой, Аристарх кинулся обратно к дверям и прислушался. За ними была тишина — точно всех во дворце смысло вместе с монстром. Он слышал только один звук — как стучали чьи-то зубы. Царь!

Павла Гедиминовича из-под кровати они тащили вдвоем. Аристарх за руки, а его дочь Оксана за бороду.

Стоило ему оказаться на ковре, как на него накинулась дочурка:

— Папа, вставай! Монстр убит! А ты обещал Арис’Траху целое царство! И меня! И меня!

Хихикая, она принялась целовать своего суженого. Царь же оказался отнюдь не таки довольным. Едва оказавшись на ногах, он решил было посопротивляться, но тут открылась дверь и в спальню в сопровождении двух кешиктенов зашла Фатима.

Вытерев о подол окровавленный кинжал, она кивнула:

— Дворец наш, а ты, — и она ткнула в царя, — скажи своим людям, чтобы сложили оружие. А то хуже будет!

В ответ царь оглушительно завопил, а затем кинулся прочь. Аристарх успел оторвать только полу его плаща, как он скрылся во тьме потайного хода.

— Зараза! Хватай его!

— Уйдет!

— Папа, я тебя ненавижу!!!

Но царь оказался быстр, хитер, неуловим. Вскоре, мешая друг другу, они потерялись в этих переходах, а шаги царя быстро затихли. Кто точно ориентировался здесь, так это Оксана. Схватив Аристарха за руку, она потащила его куда-то вниз — по лестницам. Так они оказались на первом этаже.

Там еще шли одиночные схватки, но при виде Оксаны, которая то ли «пленила» Аристарха, то он сам «пленил» ее, они тут же затихали. След царя привел их в сад, там они и нашли царя Павла Гедиминовича.

Он лежал прямо в траве, широко раскинув руки и подставив лицо светлеющему небу. На его окровавленному лбу сидел золотой петушок и клевал ему бороду.

* * *

Утро выдалось сумрачным и туманным. Море взволнованно билось о камни, в небе носились чайки, а я сидел на берегу и бросал камешки в волны. Город возвышался в отдалении — и он был особенно громким. Минувшие дни там безостановочно долбили в колокола. Сначала, вроде, кого-то хоронили, а потом уже трезвонили по более веселому поводу. Кажется, кто-то выходил замуж.

Вскоре меня окликнули, и я недовольно повернулся. Ко мне бежали какие-то люди, и среди них был Аристарх. Одет он был с иголочки. На все их вопросы я только махнул рукой, а затем вернулся к волнам. Я ждал.

— … И нам придется задержаться здесь еще на несколько дней, — говорил Аристарх, руку которого сжимала царевна Оксана. Она была в черном, но на ее плечах лежала белая фата. — После смерти царя дел тут невпроворот…

Услышав очередную чушь про «политику» и какие-то сложности с удержанием города, я только тяжело вздохнул. Потом загреб еще несколько камней и кинул в воду. Сделав несколько прыжков, они ушли на дно.

— Делайте, что хотите. Все равно, пока мне не вернут обещанное, я никуда не уйду, — буркнул я, кутаясь в крылья.

Они приходили еще несколько раз и даже приносили золото. Одним из тех, кто пришел проведать Великого Хана, была Фатима — он положила мне на голову золотую корону царя Павла.

— А вам она идет куда больше, чем Аристарху, — хихикнула наложница.

Скоро все добро до самой последней монеты лежало у моих ног. Золотой дворец тоже пришел и даже золотой петушок.

А затем…

Хлынула очередная волна, а когда ее унесло обратно в море на гальке появился блеск. Между камней лежали золотые монеты, серьги, кольца, статуэтки, броши, посуда…

Увидев их, Фатима охнула, но пришедшая следом волна тут же рухнула на эти сокровища. Снова уйдя прочь, она оставила после себя новую порцию драгоценностей, а затем еще и еще. С каждым разом ценностей на берег выбрасывало все больше. Вскоре все камни оказались забросаны золотом.

А затем из туманной дымки появился он. Глубинный бог. Его гигантская голова с щупальцами, размером с мой золотой дворец, появилась над водой. Фатима, которая была в шаге от того, чтобы кинуться собирать драгоценности, попятилась.

— Ну наконец-то! — вздохнул я, вставая на ноги. — Этого мало! А где остальное⁈

Он грустно заурчал, а затем из-под воды появилась его рука.

В ней было золото, конечно же. Позеленевшее, покрытое тиной и водорослями, но не это главное. Главное, что из него был сделан весь этот корабль. От бортов и до кончиков мачт. Команда у этого корабля тоже имелась. И было их всего тридцать три матроса.

* * *

В анти-Башне

— Шах!

Василий с удивлением смотрел на коня Дарьи, который, взявшись неизвестно откуда, угрожал его Королю. Фигур на доске было достаточно, но ни одна из них никак не могла ему помочь.

— Как⁈

Всю партию Дарьи с лица не сходило довольное выражение, и это не могло не раздражать ее чересчур самовлюбленного сынка.

Из-за окон до них доносились боевые кличи монстров, которые один за другим уходили в порталы. Возвращались они, как правило, сильно потрепанные, или не возвращались вовсе. Его хваленая армия монстров таяла день ото дня. Ее мир держался.

Что-то пробурчав себе под нос, Василий убрал короля подальше от роковой лошади, а затем пошел в контратаку. В течение последующих минут Дарья потеряла три пешки, однако ее сынишке опять не повезло:

— Шах!

— Веселитесь, маменька… — хмыкнул Василий, продолжая сопротивление. На этот раз он смог забрать ее ладью. — Недолго вам веселиться. В конце-концов моя все же возьмет…

Схватка на доске заполыхала с новой силой. Армия Дарьи таяла одна фигура за другой.

— Так и не научился играть, сынок? — фыркнула она, потеряв очередную пешку. — Неужели ты так и не понял, что суть игры это не съесть побольше фигур, а…

И она сделала ход королевой.

— … загнать короля в угол. Шах!

Поморщившись, Василий вернул инициативу. С доски сыпались и сыпались фигуры, и почти все были «подданными» его маменьки. Однако победителем он себя отчего-то не ощущал.

Забрав со стола слона, он сплел пальцы под подбородком и сказал:

— Знаю, маменька. Но вот беда, — и он схватил свою ладью, — чем меньше у короля фигур, тем он…

И он сделал очередной ход.

— Беззащитней.

Дарья вздохнула. Затем взялась за королеву и поставила Василию мат.

Глава 14 Кто друг? Кто враг?

В Башне.

Монета вертелась в воздухе, падала на ладонь, прыгала между пальцев Инквизитора.

Возвышаясь на добрую сотню метров, Башня буквально пожирала все пространство вокруг. Ворота были открыты, внутрь заезжал очередной грузовик с горой золота в кузове. Еще обещалось двадцать штук — то, что сумели вырвать из дрожащих пальцев опальных родов Державиных, Верховенских и Волгиных. От всех троих остались лишь младшие представители.

Город за спиной Инквизитора был окружен сетью пожаров. Больше всего дымили трущобы, где, судя по отчетам, скоро останутся одни дома, населенные монстрами. Выжившие уже оккупировали центральную часть города — там тоже было жарко, ибо аристократия очень не хотела делится особняками.

Лаврентий улыбнулся — уплотнение, война с Изнанкой, репрессии неугодных и общая неразбериха давала лишний повод извлекать золото в утроенных масштабах. В случае удачного финала всей этой истории Инквизиция останется самым богатым игроком в Королевстве, а судя по новостям, которые идут из-за границы, еще и в Царстве. Если, конечно, Обухов не поставит Павла Гедиминовича на колени…

А Он поставит.

И вот это было проблемой. Ибо если Лаврентий с Кировой не сошли с ума, и Обухов действительно был Им, Изнанка скоро покажется всем мелкой неприятностью по сравнению с тем, КТО вот-вот вернется в пределы Королевства.

Обухов. Как иронично… Он был их союзником — самым могущественным из всех — и одновременно самым лютым врагом. Перед Ним меркла и Изнанка с ее адскими полчищами, и Орда, и культы, да вообще все, с кем Инквизитору приходилось сталкиваться за свою долгую карьеру. Да, Он помог освободить Кирову, однако отнюдь не по доброте душевной.

Подкинув монетку, Лаврентий запрокинул голову. На мгновение вид Башни вызвал у него приступ головокружения. Стоило только представить, что туда снова вернется Хозяин и раскинет крылья, как по спине ледяной волной прокатились мурашки…

— Золото, Башня и Принцесса, — прошептал он себе под нос очевидную истину.

Только они интересовали Его с самого начала.

Даже если сейчас арестовать обуховское поместье, ситуацию это не спасет, ведь с золотым дворцом и всеми богатствами двух государств, Обухов нынче самый богатый игрок на планете. В Королевстве у него конкурентов тоже не осталось, ибо они своими руками убрали с доски всякого, кто смеет сказать «нет». Последняя ступенька на его пути — это Башня. Как только падет и этот бастион, вернутся старые деньки. А он, Лаврентий, оказался тем, кто помог Ему забраться так высоко…

Он! Инквизитор! Тот, кто поклялся уничтожить всякую возможность того, чтобы Зло вновь получило власть над миром!

ОН ПОМОГ ВЕРНУТЬСЯ ДРАКОНУ!

…И ведь мог убить тварь с самого начала… Еще с момента первой встречи в «Золотом котле», когда Он еще был слаб. И даже потом не единожды у него была возможность, но каждый раз что-то останавливало Инквизитора.

Подозрение. Сомнение. Интерес… А потом жизнь любимой женщины. И наконец…

Покорность.

На этом слове Лаврентий хрустнул зубами. Союз обернулся зависимостью об Обухова. Он повелевал каждым словом, каждым жестом, каждым движением Лаврентия и особенно Кировой, что стала просто игрушкой в его лапах.

— Сука… Как я мог?..

Помог проникнуть в Солнечный город. Помог завладеть золотым дворцом. Помог убить змея. Помог получить контроль над Ордой и пойти в Великий Поход. Вдобавок и с Фатимой не получается связаться. Либо лучший агент под прикрытием мертва, либо сама помогает Ему поставить на колени Царство. Кто на очереди? Очевиднее некуда.

С Изнанкой, положим, Он покончит, но лишь для того, чтобы воцариться в Королевстве самому и вернуть все, как было. Бросить людей обратно в тень своей Башни.

— И ты допустишь это, Лаврентий?.. — спросил Инквизитор сам себя. Допустишь, чтобы весь труд, все жертвы, целый век свободы человечества пошли прахом?

Нет. На короткое время они и в самом деле были союзниками, однако каждый преследовал свою цель. Дракон — свою. Лаврентий — свою.

Им дальше не по пути.

Из мыслей его вырвал автомобиль, показавшийся у подножия Башни. Наружу вышла Кирова и, не здороваясь, пошагала в ворота.

— За мной. Без разговоров.

Внутри все было засыпано золотом. Еще немного, и здесь станет невозможно ходить. И это только первый этаж. Тот, который они смогли отвоевать от Башни.

Когда они остались наедине среди золотых завалом, Кирова повернулась к Лаврентию. Ее глаз изнемогал от гнева, нижняя губа подрагивала.

— Лаврентий…

Вздохнув, Инквизитор снял пенсне. Начинается…

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Спустя еще несколько крепких пощечин, она прошипела:

— Она совсем свихнулась! Королева сошла с ума!

И снова принялась самозабвенно лупить Лаврентия. Ему предписывалось мужественно терпеть. Дать возможность Магистру выпустить пар было частью его работы, за которую он получал надбавку.

Но нынче было не до инструкций. Поймав ее ладонь, Лаврентий вздохнул:

— Ника, успокойся. Что она сказала?

Аура Магистра полыхнула с такой яростью, что золото вокруг зазвенело. На мгновение Лаврентию показалось, что она сейчас примется его душить. К счастью, начальство быстро взяло себя в руки.

— Мы отправимся на плаху, если сию же минуту не спустим с верхних этажей то, что вызывает у всего города приступ страха при одном взгляде на Башню. Ты понял? У нас есть сутки!

Лаврентий поморщился. Этого стоило ожидать.

— У нас в наличии есть «герои»?

— Есть… Сейчас привезут графа Илларионова, а затем еще одну партию приговоренных к казни. Мародеров, грабителей и убийц… Но толку с них⁈ Их даже не успели опробовать в страх-комнатах!

Вырвав руку, Магистр заходила взад-вперед, расшвыривая золотые горы. Ее силы требовали выхода — и через несколько секунд в воздух поднялись сотни монет.

— Но все это пустая трата времени, — шипела она, закручив вокруг них с Лаврентием золотой смерч. — Очевидно, что никто не продержится там и пары этажей. Сука, с самого начала было ясно, что…

— Если Илларионов облажается, то туда пойду я, — сказал Лаврентий надевая пенсне.

На этом Кирова замерла, и все золото с оглушительным грохотом рухнуло вниз.

— Нет. Запрещаю. Потерять тебя в мои планы не входит.

— Лучше я, чем вся организация. Да и нет никого лучше меня в страх-комнатах. Сама знаешь, я оттуда еще ни разу не вышел по собственной воле.

Магистр подскочила к нему с такой прытью, что Лаврентий едва успел снять пенсне. Очередная оплеуха едва не сбила его с ног. Удар у нее был поставлен.

Мотнув головой, Лаврентий водрузил пенсне обратно на нос.

— Я сказала — нет, — рявкнула Кирова. — Если Марьяна сошла с ума, то подчиняться ее приказам — смерти подобно.

— У нас есть выбор?

Кирова посмотрела на него так, словно была пантерой.

— Конечно… Выбор есть всегда. Особенно если приказ отдает желанием остаться единственной реальной силой в Королевстве. Убрать нас с шахматной доски, Лаврентий. А потом отдать все Ганзе.

— Ганзе? — удивился Лаврентий.

Кирова кивнула.

— Силами князя Орлова они наводят мосты. И довольно давно. Если ничего не сделать, флот Ганзейского союза войдет в наши гавани. А их «помощь» нам аукнется. Сам знаешь, что Ганза конкуренции в нашем лице точно не потерпит. Свяжет Корону по рукам и ногам. Мы не можем просто сидеть и смотреть, как какая-то безумная соплячка уничтожает все, чем мы занимались все эти годы.

— То, что ты говоришь, Ника, — сказал Лаврентий. — Пахнет изменой.

Она выдержала паузу.

— Возможно. Но если сама королева делает все, чтобы уничтожить Королевство, к чему мешкать? Кто тебе милее, Лаврентий? Марьяна, убивающая всех, кто только посмеет пикнуть в ее адрес? Ганза? Или может, Изнанка?

— Тогда что ты предлагаешь? Взять власть самим?

Она подошла к нему вплотную. Долго молчала, но все же ответила:

— Нет… Нас никто не признает, и ты сам это понимаешь. Я — бывшая рабыня из Орды. А ты беспризорник из трущоб.

— А Дарья? О ней есть вести?

— Увы, но о не можно забыть. Ясно, что ее либо убила Марьяна с Обуховым, чтобы узурпировать власть. Либо Королева сбежала в Изнанку и встала на сторону Василия.

Она вздохнула.

— Мы обложены со всех сторон. Нас может спасти только одно… Вернее, один.

Вдруг Лаврентий понял, к чему она клонит.

— Дракон, — закончил за нее Лаврентий. Кирова вздрогнула, когда Его имя прозвучало в этих стенах. — Ты в самом хочешь сделать ставку на Дракона?

Магистр смерила его долгим взглядом.

— Да. Я сама не верю в то, что говорю. Но Он нынче на нашей стороне.

— На нашей? На чьей?

— На моей. На твоей… Но лишь на время. Мы можем использовать Его так же, как Он использовал нас, чтобы прибрать золотой дворец к рукам. Дадим ему то, что он хочет. Башню, золото и принцессу.

У Лаврентия пропал дар речи. То, что она предлагала было…

Это не просто измена Короне. Это куда большее.

— Ты в своем уме, Ника? — поинтересовался он. — Ты хочешь дать Ему возможность исполнить то, чего люди боялись весь век, чтобы…

— Чтобы выжить, — сказала она, сверкнув своим золотым глазом из-под повязки. — Уничтожить всех врагов, спасти Королевство и утихомирить народ. А потом… В нужный момент…

Кирова положила руки ему на плечи, склонилась к его уху и прошептала:

— Стать новым Олафом.

— Для этого нам нужно раскрыть секрет Башни, — сказал Инквизитор, отстранив ее. — Нужно понять, как вообще убить Дракона.

Он повернулся было к лестнице на верхние этажи, но Кирова схватила его за руку.

— Нет! Я пойду сама. Если я не вернусь, то…

Но Лаврентий не дал этой отчаявшейся дурочке договорить. Ударил ее тыльной стороной ладони. От неожиданности Магистр покачнулась и, схватившись за щеку, села в груду золота. Ее золотой глаз, вырвавшись из глазницы, улетел прочь.

— Ты что?.. — охнула она. — Спятил⁈

Магистр попыталась встать, но Инквизитор вжал ее в груду золотых. Следом на него навалилась такая волна силы, что зубы заходили в деснах. Но Инквизитор стерпел — ему тоже было, что показать Магистру.

Где-то минуту они пытались перебороть друг друга. Кирова была несоизмеримо сильней, но Лавретний был упрямее раз в сто. Когда у него из носа хлынула кровь, она разжала «хватку» и заорала:

— Лаврентий! Ну ты и мерзавец! А если бы я убила тебя?

Инквизитор улыбнулся. Еще бы чуть-чуть, и он потерял бы сознание.

— Теперь слушай, Доминика, — сказал он, вытерев кровь. — В любой шахматной партии это верх неразумности бросать ферзя в саму гущу битвы, если на столе еще много пешек. И особенно если есть одна хорошая ладья.

— Да как ты смеешь⁈ — рыкнула она. — С каких пор, ты решил, что можешь перечить и трогать меня! Ты! Ты…

У нее из глаз брызнули слезы, и Магистр осеклась. Снова женщина в ней победила.

— Лаврентий, мерзавец! Видишь, что ты натворил⁈

Инквизитор искал золотой глаз. Найдя его среди груд золотых, он вернулся к Кировой:

— С тех пор, как Он взял тебя на крючок. И, возможно, ведет до сих пор. А ты и рада, да? Глупая…

На это Кирова поджала губы. Уши у нее покраснели.

— Нет, Лаврентий, ты…

Но она не успела договорить, как раздался стук в двери. Мигом оказавшись на ногах, Магистр скрыла пустую глазницу под повязкой и, стрельнув в своего сотрудника уничтожающим взглядом, пошла открывать.

Лаврентий смотрел ей в спину и задумчиво катал на ладони золотой глаз. Всмотревшись в зрачок, прошипел:

— Если ты видишь меня, то читай по губам. За сотню лет в Королевстве очень многое изменилось, и я уж точно больше не собираюсь плясать под твою дудку.

Глаз ответил ему золотым блеском. Инквизитор улыбнулся.

— Мы ждем тебя здесь. Не задерживайся, Обухов.

Он сунул глаз в карман и направился к дверям, откуда показалась массивная туша графа Илларионова. Без своих аристократических одеяний он напоминал обычного заключенного, которому выпала сомнительная честь стать очередным «героем».

Проигнорировав приветствие Магистра, он мотнул головой в сторону лестницы наверх.

— Там находятся эти ваши запретные этажи?

— Именно, ваша милость, — кивнула Кирова. — Не хотите ли перед походом чем-нибудь перекусить?

Тот замотал головой, а затем направился прямо к лестнице. Уже у порога он бросил через плечо:

— Если я не вернусь, то передайте моему сыну, Игорю, что, возможно… я был несправедлив к нему.

И с этими словами граф скрылся на лестнице. Тишина стояла недолго, и вот под потолком зала послышались гулкие удаляющиеся шаги. Кирова принялась считать.

Как только Илларионов миновал одиннадцатую ступеньку, двери наружу заскрипели и в зал вошли трое.

— А этот что тут делает⁈ — насторожился Лаврентий, увидев Григория, идущего рука об руку с Артуром Зайцевым. Еще удивительнее было то, что в хвосте у них плелся ни кто иной как его брат — скромно улыбающийся Вергилий. За ними тянулась цепочка Инквизиторов.

— А ты?..

— Приказ Королевы, — оборвал его Зайцев, — проконтролировать, чтобы секреты Башни оказались раскрыты в течение суток. А Вергилий, как новый Верховный маг, имеет собственный интерес к этому месту…

— Новый Верховный маг должен был предупредить о своем визите, — буркнула Кирова, дав знак Лаврентию оставаться начеку. — Как вас вообще пропустили через КПП?

Ответом был Григорий. Стоя в стороне, он мрачно переводил взгляд то на Кирову, то на Лаврентия. Из-за маски младший сотрудник давно стал для Лаврентия закрытой книгой, но с момента возвращения из Орды…

Он словно стал чужим: нелюдимым, еще более молчаливым и каким-то неловким. Это произошло даже раньше — с момента той ночи в усадьбе Обухова. Будто его подменили.

— Бросьте, Доминика Александровна, — серьезно сказал Вергилий. — Какой из меня Верховный маг без магии? Обычная формальность. По крайней мере, до тех пор, пока я вновь не обрету силы.

Он с интересом принялся озираться.

— Именно для этого я сюда ипришел… А вы неплохо здесь все устроили, друзья мои. Уютно, — и он со смехом подцепил носком ботинка золотую чашу. — Надеюсь, это не муляж?

— Нет, не муляж, — мрачно отозвался Лаврентий, а затем повернулся к Григорию. — Гриша, потом нам с тобой будет о чем поговорить. Это секретный объект, и эти двое здесь быть права не имее…

Зайцев сделал шаг вперед.

— Я слышал вам нужны добровольцы, — сказал он, кивнув в сторону лестницы, где до сих пор звучали осторожные шаги. — Если граф облажается, в чем я более чем уверен, позвольте мне стать следующим в партии «героев».

В ответ Лаврентий удивленно приподнял бровь. А затем все пятеро посмотрели на лестницу.

Не было ни криков, ни грохота, ни приближающихся шагов. Шаги просто оборвались. Надеясь, что вот-вот Илларионов, как и все прочие, покатиться вниз по лестнице, они слушали тишину еще целую минуту, но больше никаких звуков до них не доносилось.

Граф Илларионов словно испарился.

* * *

В заливе.

День выдался туманным. Просторы залива словно заволокло белым покрывалом, сквозь которое медленно двигался их катер. По левую руку с трудом просматривался город, а Башня, к которой они подбирались, и вовсе была темным пятном. Одна ее тень внушала ужас всем находящимся на лодке. Даже котенок Кусь, питомец Игоря, боязливо мяукал и трясся под ладонью Игоря.

Единственным, кто не боялся, был тайджи. Он спокойно сидел и полировал себе ноготки, время от времени поглядывая вперед на Башню, что потихоньку выплывала из тумана.

Игорь же места себе не находил. И боялся он не только Башни, но и того, что они могут найти за ее стенами.

— Знаю я, что он мой отец, — снова начал Илларионов, казалось, давно забытый разговор, — но этим словом все и ограничивается. Мне даже Кирова милей, чем он.

Ухмыльнувшись, Угедей дал знак глушить мотор. Катер остановился, а следом с борта спрыгнули люди тайджи. Когда последний кэшиктен скрылся под водой, Игорь продолжил:

— Всю жизнь он держал меня, как в казарме. Я постоянно испытывал от него унижения и колкости в свой адрес. У меня не было ни дней рождений, ни приятных воспоминаний, ни детства как такового, а одни тренировки, тренировки, тренировки… И все ради чего?.. Испытание? Подумаешь…

Тайджи молча смотрел вперед и время от времени потягивал воду из фляжки. Вина он не пил, как и все в его окружении.

— И чего ты постоянно молчишь⁈ — не выдержал Игорь. — Твой отец что, был лучше?

На это Угедей только улыбнулся и протянул флягу Игорю. Сделав пару глотков, Илларионов закашлялся. Его словно молнией пронзило.

— Это что?..

Тайджи не ответил — а только повернул голову и отогнул ухо. За ним появились две дрожащие щели.

Игоря как водой окатило. С замиранием сердца он осознал, что по обе стороны его головы, как раз за ушами у него тоже начинает прорезаться пара лишних отверстий.

— Твою… — охнул Игорь, тронув за те места, где тоже появились жабры. И они дышали!

Тут из воды показалась голова одного из кэшиктенов. Кивнув, он снова ушел на дно.

— Может, лучше вернутся? — спросил Илларионов, пока оба надевали ласты. — Победить Изнанку можно и не забираясь к Нему в пасть.

На это тайджи ощерился. Этот характерный жест, пугающий Игоря до мурашек, говорил одно — на этом спор лучше закончить.

— Ладно, ладно… Я за тобой, — и взяв Куся, он передал котенка рулевому. — Если не вернемся, отдашь его…

А кому, Игорь так и не придумал. Его род тоже уничтожен, как и все рода, что осмелились выступить против Короны.

— Зайцеву! Во дворец! Он не откажет. Наверное…

С этими словами Игорь скользнул в воду. Мяукнув, Кусь хотел было прыгнуть следом, но рулевой удержал котенка. Тот разразился обиженным плачем.

— Прощай, Кусь! — помахал ему Игорь, а затем, загребая воду, направился вслед тайджи. — И слушайся Артура!

Вода была холодной, но иного входа в Башню они не нашли. Проплыв немного вперед, пока из белизны не показалась ее черная громада, они ушли под воду.

Следующий километр Игорь чувствовал себя рыбой.

* * *

Во дворце.

Телефон Кировой не отвечал. Как и телефон Артура. Она пыталась дозвониться обоим вот уже несколько часов, но все было глухо. Башня так и как стояла на месте, безмолвная и по-прежнему грозная.

Вздохнув, Марьяна отошла от окна. Сутки подходили к концу, и вряд ли несколько часов дадут хоть что-то… Эта ниточка тоже оборвалась.

Теперь надежда только на Арканум, Ассоциацию и подразделение Зориной, которые день и ночь патрулируют город. Еще была армия, но снимать их с дальних рубежей Марьяна побаивалась, учитывая, что Царство полностью под пятой Великого Хана и Орда вот-вот пересечет границу.

Нет, Иван. Пусть ты и был другом в прошлом, но теперь наши дорожки явно разошлись. Ему нужна Башня, Принцесса и золото, чтобы стать Драконом, а королеве нужен мир и порядок. Достигать его ценой порабощения Ордой у нее не было желания. Очень не хотелось войти в историю последней правительницей в истории Королевства.

Однако какой у нее выбор? Куда ни глянь — враги, проблемы, опасности. Как разрубить этот гордиев узел?

Покосившись на зеркало, закрытое покрывалом, Марьяна больно ущипнула себя за локоть. Нет, бабушка тут тоже не помощница. Еще не хватало слушать от нее нотации…

Да, свою судьбу королевы она порою ненавидела, но еще меньшим счастьем было бы для нее стать игрушкой в Его руках. Ведь она, как ни крути, носительница Крови. Это ее судьба, как бы выразился Иван, будь он сейчас в этой комнате.

Нет. Если бабушка смирилась с такой судьбой и покорилась Ему, то Марьяна совсем не горит желанием посвятить какому-то призраку прошлого остаток дней, став для него источником Силы.

Башня. Золото. Принцесса. Нет, уж увольте.

В голове давно бытовала мысль, что этот ее демарш с памятниками, картинами и вообще всей памятью о прежних королях, задумывался ради одного — чтобы отдать Ему все. И подготовить людей к факту того, что без Него не было в Королевстве никакой истории, никаких героев, аристократов и королей.

Не было ни Олафа, ни Марьяны, ни династии. Не было народа, пусть замученного несправедливостью, но все же имеющего будущее.

А был Он. Только Он. Дракон в Башне. И она, Дарья Алексеевна Благословенная. Его Принцесса.

Только они вдвоем достойны править Королевством, а то и всем миром. Править вечно.

— Посмотрим, бабушка, — говорила Марьяна, поглядывая в сторону зеркала. — Посмотрим…

Она снова попыталась набрать хоть кого-нибудь, кто уехал в эту проклятую Башню, но как назло ни Артур, ни Кирова не отвечали… Черт, даже Угедей молчал!

Хотя он всегда молчал, но не в такой же момент!

Она попробовала набрать Игоря, но и тут ее ждало полное фиаско. Неужели они все же решились сунуться в Изнанку?.. Или они тоже в Башне?

Марьяна сжала зубы, и попыталась набрать «Золотой котел», а потом всех подруг, чей номер у нее еще имелся. И тут тишина…

— Как?.. Как вы посмели⁈

Ни один из ее друзей, врагов или просто знакомых не отвечал. Все ее бросили. Она одна в этом чертовом дворце.

Даже Пух куда-то подевался!

Разозлившись, королева вышла из своих покоев. В коридоре было пусто. Отчего-то даже гвардейцы пропали.

— Эй! Есть кто! Почему караул сняли⁈

Ответом было эхо.

Вжав голову в плечи, королева походила по комнатам, но везде не было ни слуг, ни охраны, ни Пуха.

— Куда все подевались?..

Как назло за окном было уже темно. Там даже фонари не горели — за стеклами на нее глядела сплошная тьма.

Дрожа, Марьяна прошла несколько комнат, но и там не было ни души. Ее начала подчинять паника, и Марьяна, не найдя во дворце ни единой живой души, кинулась обратно в спальню.

Ее все бросили! Бросили!

Оказавшись у зеркала, Марьяна, сама не ведая, что творит, потянулась к покрывалу. Казалось, там ее ждут. Там еще оставался кто-то, кто не бросил ее.

— Убери руку, дура… — прошептала королева у нее в голове, но девочка продолжала тянуться. — Убери, ведь там может быть и…

Рука сдернула покрывало, и оно упало на пол. Увидев свое отражение, Марьяна попятилась.

Она едва узнавала себя. За эти месяцы молодая королева сильно исхудала, словно ее держали на сухом пайке в подземелье. Лицо стало совсем безжизненным, и только глаза блестели как у…

У бабушки. Ага, вот на кого ты похожа, золотце.

Хихикнув, Марьяна хотела было вернуть покрывало на место, но вдруг отражение начало меняться. Ее спальня будто расплывалась, как краска под растворителем.

Не успела она оглянуться, как оказалась в широком почти неоглядном зале с потолками, пропавшими высоко наверху. Весь пол был усеян горами золотых монет, из окон открывался ужасающий вид на пустыню, а у стены возвышался трон.

И на нем сидела бабушка, молодая и очень красивая. Ее с головы до ног опутало золотыми цепочками, пальцы сверкали от колец, а на голове лежала корона.

При виде Марьяны она стала бледной как призрак.

— Бабу…

— Нет! — рявкнула бабушка, подавшись вперед. — Прочь! Прочь, идиотка, пока Он не…

Но было поздно. Нечто длинное и твердое уже коснулось ноги Марьяны. Она поглядела вниз и увидела длинный хвост, оплетающий ей ноги. Рядом из груды золотых монет на нее глядел вертикальный зрачок. Она хотела закричать, но золото брызнуло ей прямо в лицо. Из него вылезла чешуйчатая лапа.

— Иди ко мне! Иди к папочке!

Не успела Марьяна закричать, как когти вцепились в нее, а затем потащили в груду золотых. Бабушка же пыталась слезть с трона, чтобы помочь ей, но золотые цепи крепко держали ее.

— Нет! Возьми меня! Только не ее! Меня! Возьми меня!

Но Он не слушал — сжимал когти все сильнее.

Наконец монеты сошлись у Марьяны над головой, и в темноте она увидела два горящие алым глаза. А еще пасть, полную острых зубов.

* * *

Проснулась она от собственного крика. Открыв глаза, увидела клыки, а еще розовый шершавый язык. К счастью, это не был Дракон, а всего лишь Пух. Скуля, щенок вылизывал ей щеку.

— Что⁈ Где… Мамочки…

Зарывшись в подушки, Марьяна еще долго пыталась побороть дрожь, но так стало только хуже — стоило закрыть глаза, как вновь появлялся Он. В ушах стоял крик бабушки, прикованной к золотому трону.

— Бабушка, прости… — прошептала Марьяна, размазывая слезы. — Прости меня…

Рядом пищал Пух, однако в пугающей тишине спальни слышался еще один звук — со стороны зеркала. Туда кто-то будто бы скребся. И кажется, изнутри.

Увидев, как сквозь плотное покрывало показались очертания ладони, Марьяна подумала, будто все еще спит. Но с каждой секундой становилось все очевиднее — кто-то мягко, но настойчиво пытается пролезть к ней с той стороны.

Осыпавшись мурашками, Марьяна нащупала меч-иглу, которую держала под кроватью, а затем, накинув на себя одеяло, побрела к злополучному зеркалу.

Материю упрямо пытались сдернуть, но все попытки уходили в никуда. Скрип становился все быстрее, все громче, ушей касались просьбы убрать покрывало. Затем посыпались угрозы, упреки и грубая ругань. Голос был знакомым. Слишком знакомым.

Слушая то, какая она глупая, беспутная и никчемная, Марьяна кралась к зеркалу с мечом в руке. Пух тявкал ей вслед, но у щенка не было ни единого шанса остановить ее.

В ней закипал Гнев.

— Прости, бабушка… — шептала она, сжав меч в обеих руках. — Прости. Но я больше не хочу быть Принцессой для твоего монстра…

Подойдя вплотную, она расслышала:

— … пусти, дура! Убери тряпку, чтоб тебя! Ох, выпорю я тебя, ничтожная! Если ты сей же час не…

Марьяна закричала и подняла меч.

От удара материю разорвало надвое, а затем она начала набухать от крови. Прижав ладони ко рту, Марьяна разглядела в отражении испуганные лица: и свое, и чужое, окровавленное, но лишь на миг.

Зеркало раскололось, посыпавшись к ее ногам градом осколков. Грохот поднялся такой, что Марьяна зажала себе уши. Меч тоже полетел на пол.

Двери позади тут же распахнулись, в комнату вбежала стража.

— Марьяна Васильевна, что…

— Вон! ВОН! Во-о-о-он!

Всех как ветром сдуло, а Марьяна еще долго сидела на коленях и рассматривала стекляшки. В них она видела одну себя, а еще Пуха, который лизал ей пальцы.

— Прости, бабушка, — прошептала Марьяна. — Но твое время прошло.

Вытерев слезы, она поднялась.

Дойти до окна, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха, было непросто — из нее словно выдавили все силы — а открыть форточку оказалось еще сложнее. Наконец, она справилась, и в лицо ей ударило утренней свежестью. Было солнечно, в саду пели птицы.

За деревьями виднелся залив. Там, вдалеке, Марьяна к своему удивлению увидела парус, и не один. Не два, и даже не три…

В спальне зазвонил телефон, и, кажется, это был кто-то знакомый, но королева была не в силах оторвать взгляда от кораблей.

Это были незнакомые корабли, их было очень много. К ним двигался целый флот.

Глава 15 Ты боишься темноты?

В Башне.

Граф не вернулся ни спустя пять минут, ни через десять, ни через полчаса. Он как в воду канул, и ни шагов, ни голосов с лестницы. Башня вновь погрузилась в сон.

— Полагаю, Илларионов покинул нас безвозвратно, — сказал Вергилий, сбрасывая плащ. — Я следующий, если не возражаете. Мне, бездарному, все равно нечего больше бояться в этой жизни…

Лаврентий встал у него на пути. Его пенсне сверкнуло.

— Возражаю. Тебе еще Арканумом руководить, брат.

— Арканум как нибудь переживет без бездарного Верховного. А чтобы завоевать там авторитет, мне не помешают силы с вершины Башни.

— Да, но сначала я, — заявил Зайцев. — Приказ Королевы.

— О, — улыбнулся Вергилий. — Приказ королевы? А ты, парень, даже помереть не смеешь без ее воли?

Артур нервно передернул плечами.

— Ты ее боишься? — прищурился маг. — Впрочем, не могу тебя винить. Я свою бывшую тоже побаиваюсь.

— Вы оба останетесь здесь, — сказал Лаврентий. — Если не терпится сдохнуть, то пойдем старшинству.

Но Артур был против. Этот Инквизитор страшно пугал его, однако Башня пугала его куда больше — а еще то, что случится, если они и тут потерпят поражение.

— Тогда давай компромисс, — улыбнулся Вергилий. — Пойдем втроем, идет?

И не слушая ничьих возражений, он направился к лестнице. На полпути обернулся:

— Товарищи по восхождению мне не помешают. Не отставайте. Ника, — Вергилий кивнул, — отличное платье. В нем ты неотразима. Впрочем, как всегда…

Кирова нахмурилась.

— Тогда и я…

— Нет, — холодным голосом сказал Лаврентий. — Только не ты.

Магистр хрустнула шеей.

— И ты хочешь помешать мне, Инквизитор?

Между ними повисла пауза. Тогда Лаврентий, медленно подошел к ней, а затем… обнял ее за талию. Привлек к себе и проговорил:

— Да. И я лучше сам убью тебя своими собственными руками.

Не успела Магистр дернуться, как на ее запястьях защелкнулись антимагические наручники. Лаврентий действовал как привык, и не успела Кирова и рта раскрыть, как он взял ее в захват и положил ладонь на лоб.

— Прости.

— ЛАВР! СУКИН ТЫ…

Вокруг головы Магистра зажегся голубой ореол, а затем ее отбросило и прямо в руки подбежавших сотрудников. Дернувшись, она повисла на них как кукла с оборванными ниточками.

— В машину и под замок, — распорядился Лаврентий, снимая с себя пальто, и швырнул его в руки Григорию. — Гриша, за начальника отвечаешь головой. Если хоть ее тень ляжет на ступеньку, ужас Башни покажется тебе легким неудобством. Понял?

Удивленный Григорий кивнул. Магистра завернули в плащ и понесли вон из Башни.

Проводя ее грустным взглядом, Инквизитор направился к лестнице. Артур последовал за ним. С каждым шагом страх нарастал — он уже не верил, что собрался забраться на самый верх Башни, а его товарищами будут эти трое: мятежный Инквизитор, который только что на его глазах вырубил саму Домну, а еще безумный маг Вергилий.

Лестница была поистине циклопических размеров, и Вергилий, стоявший на нижней ступеньке, казался карликом.

— Черт, мне было не по себе уже на пороге… — проговорил он, вглядываясь вверх, где лестница закручивалась спиралью. — Еще на подступах у меня по спине бегали мурашки, а здесь…

Он улыбнулся.

— Полагаю, отказываться уже поздно?

Подошедший Лаврентий поднял бровь. В ответ Вергилий расхохотался — эхо от его смеха поднялось вверх, отскакивая от черных камней. А оно тут было громким. На лестнице вообще каждый звук, казалось, был громче втрое.

— Шучу, — выдохнул маг. — Выйти наружу для меня еще страшнее, ибо здесь, в этой проклятой башне, куда безопаснее, чем в городе. Тут есть хоть мизерный шанс выжить такой бездарности, как я. А там…

— Заткнись, болтун, — буркнул Лаврентий и принялся подниматься по лестнице. — Если тебе настолько хочется понять, что именно так пугает в этом недружелюбном месте, то топай.

Все еще улыбающийся Вергилий повернулся к Артуру.

— Меч? Зачем он тебе, молодой человек. Ты что, собрался драться с призракаии?

Но Артур не ответил. Почему-то ему казалось, что на самой вершине Башни ему точно понадобится оружие.

* * *

Игорь так и не понял, зачем в Башне водосток, но именно через него они проникли внутрь. Плыть в полной темноте по каким-то запутанным тоннелям им пришлось чуть ли не час. Несмотря на наличие жабр, находиться под водой без доступа к кислороду было той еще пыткой — не раз и не два Игорь думал, что ему крышка.

И вот наверху показался лучик света. Выбравшись на поверхность, Илларионов еще долго не мог отдышаться. Это было словно родиться заново. Они находились в каком-то сыром подвале, куда, похоже, не заходили целый век, а то и дольше.

Наружу вела одна единственная дверь, и чем дольше он вглядывался в нее, тем сильнее ему хотелось бежать отсюда подальше. Подумалось, что барахтаться под водой, в темноте и без воздуха не такая уж плохая идея. Остальные выглядели так, словно сейчас и в гроб легли, лишь бы не идти туда… Наверх.

Быстро оказалось, что их ряды поредели. Не хватало троих. Видать, так и не выбрались из подземного лабиринта.

Угедея волновало только одно — цель их прихода в этой легендарное место. Он открыл дверь и, выглянув наружу, кивнул. В следующий миг вся дюжина лазутчиков-кэшиктенов окунулась в полупустые и зловещие коридоры Башни.

Лестницу они нашли совсем скоро. А затем услышали голоса.

* * *

На лестнице было тихо. Тут звучали только шаги, а еще стук зубов Артура, и нет холодно тут не было. От страха, и с каждым витком спиралевидной лестницы он только нарастал.

— Есть идеи, господа… — говорил Вергилий. — Что ждет нас на самом верху?

Только ступив на эти высоченные ступени, Артур почувствовал себя дошкольником, учащимся ходить. Пот со лба у него так и хлестал, сердце тоже заходилось от усталости. Они поднялись на какие-то два этажа, а ему уже требовался отдых. Еще и неподъемный меч постоянно тянул вниз и задевал за ступеньки.

Инквизитор промолчал на вопрос своего брата. Лаврентий вообще был не особо разговорчив. Его страх выдавали капли пота, сверкающие на лысине. Луч фонаря пробивал сплошную стену тьмы только на пару шагов. Немногочисленные бойницы с освещали только крохотный пятачок у стены.

— Как будто не очевидно… — буркнул Артур.

— Удиви, — хохотнул маг. Как он не хорохорился, но дрожь в ладонях выдавала и его. — Магический кристалл, способный повергать в ужас целые армии? Древний свиток, в котором написано ужасное будущее человечества? Или…

— Заткнитесь, — рыкнул Лаврентий. — А то я полетите вниз еще быстрее, чем испугаетесь собственной тени!

Эхо запрыгало по ступеням, вгрызаясь в уши всей троицы. Инквизитор зашагал дальше.

— А ты, Лавр, никогда не лез за словом в карман… Я же пытаюсь разрядить обстановку.

Вергилий кинулся ему вдогонку, а Артур никак не мог заставить себя сойти с места. Он смотрел назад.

Ему показалось, или там слышались шаги? Без фонаря там было настолько темно, что хоть глаз выколи и ничего не изменится. Отчего-то его не покидало ощущение чьего-то присутствия…

И особенно в коридорах, куда вели двери на этажах. Там за ними словно что-то наблюдало.

— Возможно, и не тут ничего опасного, — заговорил Вергилий сверху. — Просто хреновая репутация нашего общего друга витает в воздухе.

«И она осязаема», — мелькнуло в сознании Артура. Внезапно перед глазами появилась страх-комната, и то, что он увидел внутри еще тогда — тем странным летом, когда он познакомился с Ваней. В тот момент в страх-комнате он увидел себя. Совсем одного. Совсем-совсем одного. Даже обычной болтовни Корвина там не слышалось, а ведь…

А где Корвин?..

Осыпавшись мурашками, Зайцев посмотрел себе под ноги и увидел свою тень. Совершенно обычную. Она даже не шелохнулась.

— Корвин? Ты где?…

Молчание. А ведь обычно он отвечал сразу.

Времени выяснять, отчего замолчал его вечный спутник не было — луч фонаря Лаврентия уже исчезал за витком лестницы. Артур кинулся догонять своих компаньонов.

— Знаешь, Лавр, тут даже можно привыкнуть. Полагаю, наедине с нашей нынешней королевой еще страшнее. Да, Арти?

И этот болтун расхохотался. Лаврентий что-то снова пробурчал. Они шли дальше, пока не достигли четвертого этажа.

— И всего-то⁈ — охнул Вергилий. — Я думал, мы уже преодолели десяток!

А тут еще фонарик начал опасно мигать.

— Зараза… Бродить тут в потемках мне совсем не улыбается. Лаврентий, ты же не боишься темноты? А ты, Арти?

— Я Артур, — буркнул Зайцев, обгоняя разболтавшегося мага. — А тебе, Вергилий, и вправду лучше бы помолчать.

Тот только хохотнул, но к счастью заткнулся. Шаги барабанили так громко, что вся лестница, казалось, ходила ходуном.

— Где же Илларионов? — оглянулся Вергилий, стоило им остановится на пятом этаже на отдых. — Кажется, пропал где-то недалеко…

Инквизитор посветил в один из коридоров, отходящих от лестницы, но там, как и в остальных, была одна пыль да мусор. Заглянув туда, Вергилий громко чихнул.

— И как Дарья Алексеевна умудрилась здесь прожить несколько лет? Железная женщина…

— А золото отсюда тоже забрали? — спросил Артур, вглядываясь во мрак.

— Похоже… Когда речь о золоте страх отступает на второй план, — заметил Вергилий. — Полагаю, наверху наверняка еще много из Его ценностей… Да, Лаврентий?

Тот не ответил. Он стоял и вглядывался во тьму.

Фыркнув, Вергилий, выхватил у него фонарь и принялся подниматься. Артур последовал за ним.

— Вы, поди, как захватили эту Башню, — болтал Вергилий, — тоже таскали отсюда по монетке… Откуда еще у вашей организации столько сотрудников, оружия и агентов даже за пределами Королевства? Все отсюда, зараза, из этой проклятой Башни… Боретесь с силами зла, а пользоваться их капиталами не зазорно, да? Лаврентий?

Тот промолчал.

— Молчишь? Ну, молчи… О, шестой этаж! Скоро уже десятый, а там…

Сплюнув, тяжелодышащий Вергилий шагал дальше. Вдруг Артур внезапно осознал, что не слышит ни шагов, ни его дыхания Лаврентия. Оглянувшись, он замер.

За ними была пустая, темная лестница.

— Ты чего встал, Арти? Пойдем, а то…

Луч фонаря скользнул на ступени — и ничего.

— Так… — выдохнул Вергилий. — Лавр⁈ Ты где? Иди на мой голос, чтоб тебя!

В ответ пришло лишь эхо. В следующий миг фонарь в руке Вергилия замигал, а затем и вовсе отключился. Лестница исчезла во тьме.

* * *

— Вы слышали?..

Кэшиктены снова остановились. Голоса раздавались то снизу, то сверху, то слышались где-то сбоку. По подсчетам Игоря они миновали уже седьмой этаж, а этих болтунов отчего-то так и не встретили.

Ему, да и остальным было наплевать, однако перед ними встала другая проблема — с каждым пролетом кэшиктенов становилось все меньше. Первый пропал еще на третьем этаже. Еще трое на пятом, и вот…

— О, Шайтан! А где Ахмет с Назаром⁈

Ответом ему послужило молчание Башни.

Игорь вздохнул. В катере их было пятнадцать. В Башню зашло двенадцать. А сейчас их было только девять.

Кэшиктены принялись в панике переглядываться и выкликать своих пропавших товарищей. Фонарики в их руках мигали, словно находились под водой и вот-вот отрубятся.

Угедей не смотрел на них — только прибавил шагу. Взволнованные голоса заполнили лестницу, вызывая в Игоре приступ страха. Отчего-то ему захотелось кинуться вниз, и он не мог понять причины.

Страх. Он, казалось, был осязаем.

Двое кэшиктенов словно прочитали его мысли — со всех ног бросились назад. Их громыхающие шаги и крики заполнили лестницу.

— Стойте, идиоты! Назад!

Но они не ответили. Вскоре их шаги оборвались, как и не было их. Через секунду остальные направились вслед тайджи, но на каждом этаже их становилось все меньше. Фонари гасли один за другим.

Еще спустя этаж задрожал фонарик Игоря. От осознания того, что вот-вот и он останется наедине с темнотой, сердце едва не выпрыгнуло из груди. Бойцов осталось всего трое — в их глазах жил ужас, колени дрожали. Фонари погасли у всех. Каждый из кэшиктенов был воином, закаленным в десятках смертельных схваток, но сейчас они тряслись так сильно, будто были необстрелянными юнцами.

Один из них внезапно упал и, схватившись за плечо товарища, потащил его вниз — во тьму за их спинами. Второй попытался схватить третьего, но тот отмахнулся и кинулся к Игорю. Его взгляд ужасал. Казалось, там не осталось ничего человеческого — только животный инстинкт. Выжить!

Игорь ударил его в живот, а затем кинулся вслед тайджи. На миг ему показалось, что за спиной того кэшиктена он разглядел руку — и она была вся покрыта кроваво-красной чешуей.

Тайджи бежал, оглядываясь. Казалось, он не знал усталости.

— Угедей, постой… — позвал его Игорь, задыхаясь от бега. — Да постой же!

Но тайджи не ответил. Он, сука, никогда не отвечал!

На следующем этаже Игорь не выдержал — снова оглянулся. Позади не было никого. До цели оставалось еще по меньшей мере сорок этажей.

* * *

Оказавшись во тьме, Артур едва не сорвался вниз. Чертовы ступени… По таким явно не люди ходили!

Нащупав твердое, он попытался разглядеть хоть что-то, но увидел только блеск бойницы наверху. Как он ни звал Вергилия, тот не откликался. Лаврентий тоже куда-то подевался.

А значит, он тут один. Совсем…

Этот факт заставил Артура броситься к бойнице. Позади оставалась одна ступенька за другой, затем десять, а потом счет пошел на десятки — и все без толку. Бойница отчего-то не приближалась.

— Сука! Корвин! Ты где⁈

Ответом ему было только эхо.

Еще через несколько минут бешеного бега, Артур совсем ослаб и сел на ступеньки. Он был мокрым насквозь, а сердце буквально вырывалось из груди. Меч словно стал тяжелее втрое.

— Значит, один…

Подавив очередной порыв кинуться вниз, он медленно принялся подниматься. На бойницу он уже не смотрел, ибо Башня — или та сила, что поселилась в ней — явно игралась с ним.

Положив меч на плечо, Артур возобновил подъем. В какой-то момент, считая этажи, он сбился, но продолжал подниматься.

Грохот собственных шагов отдавался в висках. Страх окутывал его всего и принуждал бросить глупые попытки подняться на вершину, однако ноги сами собой заставляли подниматься. Ради чего? Артур понимал, что просто не может вернуться ни с чем. Иначе Марьяна…

Марьяна? И чего он к ней так прицепился? Она же, поди, тоже считает его ничтожеством и расходным материалом, раз отправила сюда умирать. Да и даже если он получит здесь какую-то силу, разве она откликнется на его чувства?

Нет, Арти. Она все же королева, да и не будучи ей, все равно считала его просто глупым здоровяком с каким-то нелепым мечом. Как и они все… Как и Иван.

Позади раздался издевательский смех, заставив Артура облиться холодным потом, но не сбавить шага. Почему-то он знал, что стоит ему сейчас остановиться, как он не выдержит и кинется вниз — а значит, погибнет…

Он шел вперед, некто позади него все продолжал смеяться над ним.

— Чего смешного?.. — буркнул он, но смех только усилился. Внезапно что-то в этом смехе показалось Зайцеву знакомым.

И не просто показалось. Он узнал эту издевательскую интонацию. Это был Иван. Вернее, Дракон.

— Только покажись, Ваня… — рычал он, сжимая меч. — И не сносить тебе головы.

Прошло, наверное, несколько часов, прежде чем Артур остановился. Ног он не чувствовал, спина ужасно болела…

Но он дошел. До бойницы!

А лестница… Она просто обрывалась в никуда.

— Нет… Нет, сука, нет!

Артур попытался рассмотреть на том конце ступени, но темнота съедала собой все. Тогда он вытянул вперед меч и попытался нащупать твердое и спустя несколько попыток ему удалось положить клинок наподобие моста.

Обругав себя за глупость, он поставил на клинок ногу. Потом другую… И принялся идти.

Движение он почуял уже на середине. Обернулся и облился мурашками. За рукоять меча держалась кроваво-красная рука. Зайцев хотел закричать, но рука уже сдвинула меч, и он рухнул во тьму.

* * *

Пусть Вергилию и казалось, что самое страшное в его жизни уже произошло — потеря магических сил, что может быть хуже? — но эта Башня, явно зачарованная на то, чтобы отпугивать потенциальных воришек, умела удивлять.

Потеряв товарищей, он, наверное, прошел этажей двадцать — все тянулся и тянулся к лучику света снаружи, что только отдалялся от него! — как его закрыла тень. Затем некто ударил Вергилия в грудь, и тот, вскрикнув, покатился по ступеням. Каким-то чудом ему удалось ухватиться за поручни.

— Зараза… Какого⁈

В следующий миг ему в лицо подуло ветерком. Он поднял глаза и сначала подумал, что спятил. Лестницы не было. Ступенек тоже. А была мостовая, залитая водой. Вокруг возвышались дома — темные мрачные, изрисованные граффити. Небо было сумеречным.

Вергилий оглянулся. На улице никого. Сам он при этом отчего-то стал совсем маленького роста. От одежды одни старые обноски с чужого плеча, обуви нет, а ноги такие сбитые, словно он бегал босиком уже неделю.

Отчего-то ему стало очень одиноко, обидно и горько. Он даже заплакал.

На ум сразу же пришел брат, Лаврентий. Вергилий был сильно обижен на него за что-то. Кажется, тот его даже бил.

— И вовсе я не малявка… — пробормотал мальчик и, пройдя немного вперед, увидел за домами Башню.

Большую, величественную, красивую.

Он всегда мечтал жить в башне или во дворце, но, увы, для этого нужно было иметь семью и кое-какой достаток, но ни того ни другого у уличного мальчишки не было и в помине.

Никаких других ориентиров у него не было, так что он пошел к ней. Через пару пустынных улиц услышал за собой какие-то звуки. Оглянулся.

Фонари здесь почти не горели, однако в тусклом свете ему удалось разглядеть какую-то тень — она ползла прямо по стене, увеличиваясь в размерах. У нее были крылья. Зубы. И когти.

— Мама!

Шлепая босыми ножками по асфальту, мальчик кинулся прочь. Сзади послышалось рычание, а еще скрежет когтей о камень.

Звуки были все ближе, Вергилий помчался изо всех ног. Оглянувшись, увидел человека, отбрасывающего эту страшную тень. Его лицо было не разглядеть, но Вергилий точно знал, что Он улыбается.

Как он не старался, но Башня не приближалась ни на дюйм. И отчего-то росла.

Отчаявшись, Вергилий кинулся в соседний переулок, но и там его ждала та же картина — Башня вдалеке, а еще странный человек, преследующий его по пятам.

— Брат! Лавр! — закричал Вергилий, выбившись из сил. — Спаси!

Тут какой-то камень бросился ему под ноги. Оступившись, мальчик полетел на землю и больше уже не смог подняться. Шаги за спиной стучали на всю улицу. Становилось темнее.

— Не… Не подходи… — простонал Вергилий, попытавшись уползти, но опять перед глазами появилась Башня.

Он знал, что спасение в ней. Там его ждет семья, которой у него никогда не было. И там его брат, который бросил его в тот самый вечер.

— Лаврентий…

Его накрыло той самой тенью, Вергилий закричал.

* * *

— Лаврентий! Лаврентий! Ты где?

Ее голос колокольчиком звучал в темных коридорах Башни — из каждого угла, заставляя Лаврентия соваться то в один коридор, то в другой. Увидев Кирову еще с лестницы, Инквизитор кинулся на ее поиски и очень быстро потерялся в этих коридорах.

— Зараза, Ника… Ты что тут делаешь⁈

Его голос утонул в массе комнат — пустых и покинуты еще век назад. Под ногами попадались золотые украшения, которые то ли не успели, то ли не смогли вынести, но Лаврентий даже не смотрел на них.

Он шел вперед, пытаясь найти Доминику.

— Лаврентий, где же ты⁈

Край ее платья мелькнул за углом, Лаврентий кинулся туда в ту же секунду. Увы, вышел в абсолютно пустой коридор. Такой же как и те, что он оставил за спиной.

— Ника, что за шутки…

Еще несколько поворотов, и он снова увидел ее. Доминика стояла в другом конце коридора с протянутыми к нему руками. Они были все усыпаны золотыми украшениями.

— Лаврентий… — улыбнулась Доминика. — Иди же ко мне…

Он пошел, рассчитывая как следует проучить эту дуру. А еще Григория, который в очередной раз облажался.

До нее оставалось каких-то пять шагов, когда он остановился. Сжал кулаки.

— Ты не Ника, — сказал Лаврентий и сделал шаг назад.

Кирова удивленно приподняла бровь.

— О чем ты⁈ Лавр, я же люблю тебя. Иди ко мне, а то я так испугалась, когда заплутала тут… Совсем одна.

Она обняла себя руками и заплакала. Лаврентий же, сделав еще несколько шагов назад, покачал головой.

— У тебя повязка не на том глазу.

Ее лицо дрогнуло, и Лаврентий активировал свои татуировки. В их свете стало видно, что Доминика и не Доминика вовсе — ее ноги внизу заплетались как чешуйчатые хвосты, а на руках сверкали длинные когти. За спиной до пола доставали два перепончатых крыла.

Закрывшись от яркого магического света, эта тварь улыбнулась — и очень зубасто. Глаза были как щелочки.

Как у Него.

— Как жаль, Лавр, что ты не узнаешь свою кошечку, — промурлыкала она. — Ну не беда, значит, кошечка возьмет тебя сама…

И с яростным рыком она кинулась на Инквизитора.

* * *

Лестница давно осталась за спиной, и, прежде чем наткнуться на обитателя этих мест, Игорь прошел, казалось бы, пару километров пустых и одинаковых коридоров. Все они были засыпаны золотом, иной раз ему приходилось расшвыривать монеты, чтобы пройти.

И вот наконец огонек фонарика высветил чей-то силуэт.

— Наконец-то! — выдохнул Игорь. — Угедей, это ты?

Но подойдя поближе, он остановился. Фигура была куда больше тайджи. Мужчина был грузным и высоким.

Он повернулся. Это был его отец, граф Илларионов. И это было ужасней всего, что Игорь мог себе придумать.

— Ага, вот и ты… — прохрипел граф голосом, от которого душа уходила в пятки. — Никчемный… Все в куклы играешь⁈

Граф попер на него, а Игорь от неожиданности попятился и, зацепившись за край ковра, рухнул на спину. Его любимая игрушка покатилась под ноги отцу.

Тот с особенной яростью раздавил ее.

— Давно уже не ребенок, а все то же! — зарычал граф, и в его руке появилась трость с набалдашником. — И в кого ты такой⁈

— Папа, нет! — закричал Игорь тоненьким голоском, пытаясь закрыться от ударов, но они посыпались на него градом.Отбившись, он побежал прочь, думая найти спасения в комнате мамы, но быстро потерялся в запутанных коридорах их загородного дома. Тяжелые шаги отца стучали как молот, его голос хлестал его как кнут.

— Вернись! Хлюпик! Вернись! Ничтожество! Я лучше убью тебя, чем передам тебе род!

Наконец Игорь добрался до двери в мамину спальню. Ударившись о нее всем телом, мальчик забарабанил по ней как бешеный.

— Мама, открой! Мама!

Замок щелкнул, и дверь отворилась. Игорь немедленно ввалился внутрь, думая найти спасение, но наткнулся только на удар кулака. Охнув, покатился обратно в коридор.

Его отец стоял за порогом. Его глаза метали молнии.

— Видишь? Видишь, что она с собой сделала?.. — и граф отошел в сторону. — Вернее, что ТЫ сделал. Это ты виноват. Ты виноват! ТЫ ВИНОВАТ!

Взгляд Игоря скользнул в комнату. Увидев маму, он зажмурился. Увы, ее облик так и остался у него в глазах.

* * *

Комнаты были завалены золотом. Оно было везде, возвышалось до самого потолка, высвечивая коридоры мягким ровным светом. Тайджи шагал по нему, утопая по колено. Собирал в горсти и бросал в воздух. Смеялся.

Лестница давно закончилась где-то позади, но Угедею было все равно. Выйдя в обширный зал, он нашел то, что искал — гигантскую гору драгоценных безделушек, а еще золотой трон на самой вершине. И там его ждала она — королева Марьяна. При виде тайджи она улыбнулась.

— Мой рыцарь, — сказала она, протянув к нему руки с золотой короной. — Иди же ко мне… Забери меня, владей мной… КАК ВЕЛИКИЙ ХАН!

Исторгнув победный крик, тайджи полез по золотым горам. Ноги проваливались, но упорство гнало его вперед — к той единственной, которую он и не ожидал здесь встретить.

— Иди ко мне… — слышался ее ласкающий голос, — иди же… Возьми меня на этом троне!

Хохоча, тайджи продолжал карабкаться, но золото проваливалось под ним. Вдруг нечто схватило его за ногу, и Угедей рухнул лицом в монеты. Попытался вырваться, но хватка у этого кого-то была железной.

— Что же ты?.. — нахмурилась Марьяна. — Что же ты не идешь спасать свою единственную, Угедей? Или ты не любишь меня⁈

Тайджи хотел было заверить свою королеву, что нет в мире никого важнее, однако так и не смог разлепить уста. Его держали за обе ноги — и утаскивали все ниже в золотые недра. Он сидел в них уже по грудь.

Дар никак не мог помочь ему, ибо здесь некого было воскрешать. А кэшиктены — предатели! — все до одного бросили тайджи еще на лестнице. Дернувшись еще пару раз, он понял, что оказался в ловушке. Золота стало по шею. Тайджи закричал.

— Трус! — зарычала Марьяна со своей вершины. — Ты вовсе не герой! Ты обычный смертный! Ты старик! Посмотри не себя⁈

И она взяла золотое блюдо, начищенное до зеркального блеска.

— Смотри! Смотри, тайджи! Неужели так должен выглядеть мой жених и повелитель Орды⁈

Марьяна повернула к нему блюдо, и Угедей увидел, что лицо двадцатилетнего юноши исчезло. На его месте появилось сморщенные щеки и лоб старика на последнем издыхании. Волосы были белы как снег, ладони напоминали высушенные веточки.

С каждой секундой они усыхали все больше. На этом лице жили одни глаза — и они горели от ужаса.

— Фу! — поморщилась Марьяна. — И ты еще смел свататься ко мне⁈ Ничтожество! Прокисший персик!

Тайджи пытался освободиться как мог, но его утаскивало как зыбучих песках. Они карабкались по нему как пауки, и вот золото разошлось над множеством голов. Его пленители были давно мертвы — черепа обтягивала серая, лопающаяся кожа. Вместо губ чернели редкие зубы.

В одном из мертвецов Угедей узнал Игоря. Остальные были теми самыми кэшиктенами, которые предали его еще на лестнице. Сзади послышался шорох и еле живой от страха тайджи обернулся. К ним прямо по золоту карабкались еще мертвецы — и всех из них он когда-то поднял с того света. Половина была женщинами.

Затем что-то произошло, и блеск золота исчез. Вместо него тайджи увидел целую груду костей. Тут были скелеты и в мужских одеяниях, и в женских, а сколько было детских косточек было не счесть. Все они, переплетаясь руками и ногами образовывали эту огромную пирамиду, на вершине стоял гигантский костяной трон.

Марьяна тоже изменилась. Теперь она вся была покрыта красной чешуей, за плечами торчали два крыла, а смотрела королева на него словно гадюка. Между губ мелькал раздвоенный язычок.

Крик так и замер в глотке тайджи. Глаза мертвецов раскрылись.

— Голову с плеч… — зашептали они. — Голову с плеч… Голову с плеч…

В голову ему вцепилась сама Марьяна, и тут Угедей сделал все, что оттолкнуть королеву от себя. Все было тщетно — она быстро схватила тайджи за уши и начала тянуть.

И тянуть, и тянуть… Наконец…

— Мама…

…шея не выдержала и тайджи оказался в объятиях любимой.

— Такой ты мне нравишься больше, Угедей, — улыбнулась Марьяна обнажив острые зубы. — Поцелуемся? Мой тигр…

* * *

Артур довольно долго ползал в потемках — сначала искал меч, а потом, ничего не добившись, бродил в поисках выхода. Наконец наткнулся на очередную лестницу. На этот раз она была не винтовой, а вполне обычной, уходящей вверх — к массивным дверям. Из окон бил яркий солнечный свет и Артур наконец-то смог двигаться, не опасаясь ударить о стену.

Его пропавший меч тоже был здесь — торчал прямо посередине лестницы, вбитый в какой-то немаленький булыжник.

— И какого?.. — буркнул он, вцепившись в рукоять. Попытался вытащить, но все без толку. Клинок сидел в камне как влитой.

Вдруг двери начали медленно раскрываться. Зайцева накрыло такой волной ужаса, что он с трудом удержался на месте, накрепко вцепившись в рукоять.

Порог переступила нога и к нему начал спускаться…

Он сам. Артур Зайцев, но куда более красивый, мускулистый и важный. На месте потерянной руки была настоящая. В зубах дымилась сигара, а на плече лежал их фамильный меч.

— Вот и ты, Артурчик, — сказал он голосом Корвина, смотря на Артура как на таркана. — Добрался таки?.. В штаны не напрудил от страха?

Его смех заставил Зайцева заскрипеть зубами. Нашел, блин, время…

— А я тут уже давно, — кивнул Корвин за спину. — Устал тебя ждать… Да и вообще устал…

Не успел Артур рявкнуть что-нибудь в ответ, как двойник поднял клинок — и направил ему в грудь.

— Хватит, Арти. Пора на этом остановиться.

— О чем ты?.. — спросил Артур, сделав еще один рывок.

Увы, меч не поддавался. Корвин же медленно спускался.

— Я сделал для тебя слишком много, — говорил он. — Куда больше, чем заслуживает такой слизняк, как ты… Пора и тебе отплатить мне так, как я того заслуживаю.

С этими словами двойник побежал прямо на него. Скачок, и Корвин завис в воздухе с поднятым мечом.

— И отдать МНЕ это тело.

Глава 16 Это кто вернулся⁈

Уже на подлете к Городу я почуял запах гари, а затем увидел столб дыма, что возвышался над трущобами. Ветром принесло «аромат» крови, а еще порталов — сотен порталов. Рев порождений Изнанки потревожил уши, когда крылья поднесли меня к окраинам. А тут еще залив — корабли под чужими парусами взяли город в кольцо. Их удалось насчитать целых тридцать штук, а на горизонте появлялись еще суда. Парочка из них держались моей Башни.

Вот дела… Меня не было всего месяц, а тут такое…

— Терпимо, — пробурчал я, делая крутой вираж. За минувшие недели крылья выросли вдвое, и теперь ветер вновь стал моим лучшим другом. Я фактически жил в облаках, пока моя армия, выросшая и окрепшая на царских харчах, двигалась к сердцу Королевства. Нынче до того, как первые отряды доберутся до Города, оставались сутки. А флот…

Впрочем, не будем забегать вперед. Сейчас самое главное небо, а в здесь ветер был моим единственным союзником.

Стоило зависнуть надгородом, как послышался тяжелый выстрел, разлетевшийся по округе эхом. Вслед вспышке с одной из крыш мимо пронесся снаряд. От свиста я оглох.

— Зараза…

Затем крыши взорвались грохотом выстрелов, дыма и магических вспышек. И вся это великолепие нацелилось в меня.

Взмахнув крыльями, я закрутился, а затем ушел в крутое пике. Снаряды пронеслись мимо, следом в воздух ударил тонкий белый луч. Лица коснулся испепеляющий жар — луч начал приближаться. До него оставалось еще метров сорок, а у меня уже начали тлеть брови.

— Терпимо!

Я кинулся прочь и закружился вокруг луча. Он носился из стороны в сторону, а с крыш продолжали вести прицельный огонь. А тут еще и летучие монстры — их тоже вилось вокруг десятками. Пытаясь увернуться от орудий, они еще и пытались цапнуть меня побольнее.

— ТЕРПИМО!

…Да уж, не так я себе представлял мое триумфальное возвращение. Наверное, эти перепуганные идиоты признали во мне очередное порождение Изнанки. Впрочем, они были не так уж и не правы…

Я вспыхнул как факел — и сразу десяток тварей, объятых пламенем, разлетелись в разные стороны. Уже у земли рванул вбок, а затем ринулся в полет над крышами.

Пришлось постараться, чтобы ни один снаряд или ракета не опалила крылья. Почти на каждом пятачке на меня указывали пальцам, крича и бегая туда-сюда:

— Тварь в воздухе! Огонь из всех орудий!

Вновь воздух взвыл от десятков и сотен выстрелов. Крылья понесли меня вниз, через несколько секунд я уже петлял между домами. Стрельба затихала, но отдаленный гул еще давил на уши. Стало куда тише, однако из-за проводов пришлось снизить скорость.

Мимо замелькали улочки, и они представляли собой жалкое зрелище. До отъезда они полнились людьми, а сейчас прохожих можно было пересчитать по пальцам. Автомобили напоминали скорее покореженные груды мусора, а в переулках высились баррикады из всякого хлама. В центральных района было получше, однако и там просматривалось явное запустение.

Когда моя тень накрыла улицу, люди посмотрели на наверх и закричали:

— Спасайся кто может! Чудовище!

Наблюдая, как последние прохожие покидают улицы, я ухмыльнулся. Такое внимание мне льстило. То ли еще будет.

В меня опять начали стрелять и пришлось вернуться в трущобы, а там от монстров просто не было продыху. Они разгуливали по улицам как у себя в Изнанке.

Почти сразу удалось наткнуться на битву — волна за волной, твари вылезающие буквально из-под земли, перли на укрепления, с которых их поливали из всего, что можно. Соседний проулок был полностью занят тварями, и вот на них я решил отыграться за «теплый прием» в воздухе.

Древним огнем я не пользовался уже довольно давно и даже забыл каково это — когда это негаснущее пламя срывается с пальцев и сжигает врага дотла. Как он хрустит, потрескивая как сухое полено…

Красота. Тут этих «поленьев» было до жути много. Десятки, сотни, тысячи…

— Спасайся, кто может! Чудовище! — закричали монстры, стоило мне зависнуть над их рогами и панцирями.

Взгляд убедил каждого: вольниц в Городе завершена. Пора бежать.

Они и попытались спасти свои жалкие жизни, но я действовал наверняка. Огонь, сорвавшийся с крыльев, стеной рухнул на землю, и в следующий миг улочку поглотило голубое пламя.

— О, да…

Я вдохнул этот чарующий запах — горящие заживо враги всегда пахли приятно. А тут еще и крики умирающих, треск пламени, всполохи огня — все это ласкало мой слух!

Оставались от них одни кости, которых сметало ветром. Я летел дальше.

На соседней улочке твари устроили себе харчевню с шашлыками. Оттуда воняло так, что я аж скривился.

— Никакой пощады… — прошипел я, пересекая порог. Никто не обернулся мне вслед. Твари были слишком заняты едой.

После себя я оставил одни угли, прогоревшие добела. Вряд ли твари даже поняли, что их убило. Осознал свою участь один из запоздавших клиентов — двухголовый огр с двумя головами. Он остановился при виде того, во что превратился их «общепит».

— Что за черт⁈

Я поднял глаза, и он умер. Крохотное сердечко просто остановилось, когда наши взгляды столкнулись. Огр рухнул как шкаф, а в следующий миг его труп полыхал как костер.

Они все горели. Все, от кого пахло порталами. Силы во мне было хоть отбавляй, а чем ближе был золотой дворец, наполненный моими богатствами, тем их становилось больше.

То ли еще будет…

До вечера каждый в Городе узнает, что пришел Дракон.

* * *

— Мама, я не хочу, чтобы меня съели!

— Тихо, малышка, закрой глаза… Ничего не будет…

— Эй, вылезайте! Мы знаем, что вы здесь!

И в дверь очередной раз ударили. Она хоть и стальная, однако в ней уже была вмятина. С каждым ударом их становилось все больше, с потолка сыпалась пыль.

Люди набились в подвал битком. Тут было тесно, темно и страшно. Беженцев было всего тридцать, и они как могли пытались добраться до «Золотого котла», который, как говорили, оставался самым безопасным местом в трущобах. Увы, путь им преградил особо крупный портал, откуда постоянным потоком выходили твари. Беженцев едва не засекли и им ничего не оставалось, как спасаться в подвале. Там они как могли старались сидеть тихо как мышки, однако монстры были вездесущи.

Их выдал детский плач. Всего одна ошибка, и дверь затряслась от ударов, с той стороны послышался ужасающий хохот.

— Вот они где! Спрятались, людишки!

— Чур мне их детишек! Они так весело пищат!

Когда в окошки подвала плезли щупальца, женщины не стали сдерживаться — закричали, а немногочисленные мужчины схватились за оружие. Просто так пропадать они не собирались.

— Мы возьмем их на себя, — оглянулся предводитель на заплаканных женщин. — А вы…

И вдруг хохот монстров обернулся криками боли, а за окнами стало так ярко, что матери закрыли глаза своим детям. Все как один зажмурились, а затем попадали на пол — жара ударила как в бане, но дверь…

Ее неожиданно оставили в покое.

Крики с улицы затихли спустя минуту. Жарища постепенно тоже начала спадать. Щупальца остались висеть как плети. Тварь, что их запустила в подвал, исходила дымом.

Спустя несколько особо тяжких минут предводитель собрался выглянуть наружу. Его не хотели отпускать, но он был непреклонен.

— Сейчас или никогда!

Едва открыв перекошенную дверь, он закашлялся — в помещение ворвался вонючий дым. Выбраться наружу было непросто, ибо к подошвам липли ошметки прогоревшего мяса.

Снаружи был настоящий ад, ибо от тварей, которые хотели сожрать их живьем, остались одни обугленные останки.

И так по всей улице. Казалось, по ней прокатилось огненное колесо… Кое-где земля даже сверкала как стекло.

Нет. Это и было стекло.

— Мама, смотри!

В небе они увидели силуэт с крыльями. Все приготовились броситься прочь, но тварь быстро скрылась за домами. Беженцы же поспешили покинуть свое укрытие. «Золотой котел» был недалеко.

Весь путь до него они видели одно и то же — почерневший асфальт, выгоревшие стены, стекло под ногами… и горы заживо сожженных монстров.

* * *

— Ты вы, детишки⁈ Где вы?.. — слышалось то за одним углом, то за другим. Плачущая Настенька старалась не отставать от Изи, но монстры, напоминающие двух бабаек из ее ночных кошмаров, нагоняли детей.

— Быстрее! Быстрее! — кричал Изя, дергая ее за руку. Малышка выжимала из себя все до капли, но ее ноги были слишком короткими.

Раньше по этим улочкам она ходила в школу, а сейчас шугалась каждого угла. С тех пор, как бабайка, вылезшая у них из шкафа, съела ее родителей, а Настеньку решила «оставить на сладкое», прошло уже два дня — два дня полных всяческих ужасов! Пропасть бы ей в глотке «бармаглота», если бы за нее не вступился мальчик Изя.

Вместе им удалось сбежать, но бегали они недолго…

— Ага!

Оба они обернулись — волосатая бабайка стояла прямо за ними. Страшная, рогатая ростом вдвое выше ее папки. Рядом терся какой-то гномик, напоминающий огромный круглый глаз на ножках. Оба исходили слюнями, облизывались и скалили длинные-длинные зубищи.

— Давай сюда девку! — ткнул в Настеньку пальцем гном. — Отдашь и, так и быть, сможешь побегать еще полчаса. А потом, не обессудь…

Но мальчик Изя был умным — не поддался.

— Хрен вам!

И дернул Настеньку в проулок, но, увы… От стены до стены улочка оказалась глухим тупиком. Ударившись в запертые двери подъездов, они отступили. Настенька сразу же бросилась в слезы.

Изя же был смелее. Поднял с земли палку и кинулся в атаку. Попался ему, как ни странно, гном. Он получил палкой в свой единственный глаз и с воем откатился прочь.

Вторая бабайка оказалась куда ловчее. Монстр схватил Изю за шиворот и — хоп! — закинул себе в рот. Тот не успел даже пискнуть, как пропал в темноте. Монстр рыгнул и похлопал себя по пузу.

— Хорошо…

Затем пришел черед Настеньки. Девочка стояла, хлопая глазами, и не могла поверить.

— Изя! Изя!..

Но увы, из живота доносилось только бульканье.

— Ну девка… держись! — зарычал гномик, теребя свой покрасневший глаз. — Сожру и моргнуть не успеешь!

Волосатый же, скалясь, подошел и обнюхал девочку.

— Ехехе, еще свеженькая… А как пахнет! — раскрыл он зубастую пасть. Зубы у него росли в два ряда. Языка было три.

Девочка запищала:

— Не ешь меня, деденька!

Гномик фыркнул.

— С ума сошла⁈ Знаешь, как в Изнанке обстоит дело с маленькими заплаканными девочками?

— Нет…

— Правильно. Их нет! Вообще! Знаешь, как это тяжело, когда хочешь съесть маленькую девочку, а в Пустошах только ящерицы да змеи?..

— Не напоминай, — прорычал здоровяк.

— Не ешьте меня!

— Не хнычь! Давай, дружище, закидывай ее! — и гномик открыл свою пасть пошире. — Прямо в глотку!

Она запищала, но волосатый монстр был неумолим. Подцепив кричащую девочку за рваное платьице и поднял в воздух. Затем сам открыл рот…

— Эй, стой! — закричал гномик. — Мне, балбес! Ты уже сожрал пацана! Ты что, собрался и ее проглотить⁈

Здоровяк, не слова не говоря, пнул своего коллегу ногой. Взвыв, тот отлетел в сторону как мяч. Ударился о стену и покатился по переулку.

Мимо двух ящерок, стоявших за спиной монстра.

Они до боли напоминали людей, но вот только хвосты, чешуя и зубы выдавали их с головой. А еще одежда — ее было немного, всего пара ниточек, но все равно… Обычно эти твари одеждой брезговали.

— Давай ее сюда, — поманила пальцем ящерка. — Быстро. Тогда уйдешь живым.

Оглядев двух фигуристых «красоток», монстр хохотнул.

— Хотите ее на троих разделить? Тут одна кожа да кости, дамы. Хотя, полагаю, я смогу отдать вам ее ножки, если вы…

Но ящерки кинулись на него в тот же миг.

Раздался рев, брызнула кровь, и девочка улетела в сторону. Вскочив на ноги она понеслась прочь, да так быстро, что потеряла туфельку. Впереди был очередной переулок.

Она не хотела останавливаться, но сетчатый забор, протянутый от стены до стены, был против. Высотой он был метра три. Не перепрыгнуть…

Обернувшись, девочка обмерла. Ей в лицо скалился одноглазый гном. В его лапках была ее туфелька.

— Потеряла, принцесса? — хихикнул гномик, подходя. — Давай сюда ножку, а лучше две. В обмен получишь туфельку!

Она замотала головой, вжимаясь в сетчатый забор, и тогда монстр зарычал:

— Ну раз так…

Гном хотел было броситься на нее, но тут с той стороны забора появились когти. Они больно оцарапали Настеньке спину, и она, запищав, кинулась прямо в «объятия» гному, но и он перетрусил — не стал есть, а пугливо посмотрел за забор.

Там столпилась целая куча оголодалых бабаек, похожих на свору зубастых и крайне волосатых колобков — правда, ростом со здоровенную овчарку. Где-то секунду они смотрели на странную парочку, трясущуюся на земле, а затем тот, что был ближе к забору, открыл пасть. Зубы у него росли в три ряда.

— Дай!

Гномик моргнул. Взял девочку за руку и принялся отступать.

— Еще чего… — прошипел он, поглаживая Настеньку по голове. — Она моя, и я ее…

— Дай! — сказал второй колобок. Третий его поддержал: — Дай!

А затем они заговорили все разом:

— Дай! Дай! Дай! ДАЙ!

И ринулись через забор. Через секунду вся эта сотня тварей была уже на той стороне. При виде того, как к ним бегут голодные твари, девочка закрыла глаза. Ей страшно захотелось, чтобы ее проглотил тот мохнатый. Так она хотя бы была рядом с Изей…

Стало так темно, что она решила, что ее кто-то умудрился проглотить. Но нет — она крепко стояла на земле. Ее потную ладошку сжимал трясущийся гномик…

Открыв глаза, Настенька увидела колобков. Они стояли, вытаращив глаза — смотрели куда-то вверх. Весь переулок при этом накрыло тенью. Огромной, огромной тенью…

Проследив за их взглядами, гномик обомлел. Обомлела и Настенька — прямо на крыше стояло еще одно существо. Рогатое, с крыльями.

Он болтать не стал — с рыком кинулся в самую кучу. Прямо на Настю.

Кричать она не стала, ибо знала, что все без толку. Кто-нибудь из этих тварей ее все равно сожрет. Миг спустя девочку заболтало, закрутило, а затем вознесло куда-то вверх. Жаром при этом обдало нешуточным — она даже вспотела.

Но боли не было. И это ее очень испугало.

От ветра неожиданно стало холодно, она открыла глаза и увидела крыши города. Ее нес на руках тот самый монстр — весь в красной чешуе, с когтями и крыльями, и только лицо было более-менее человеческое.

Нет, у него тоже были зубки…

— Стой! — завизжали снизу. — Не так высоко!

Настя опустила глаза и увидела гномика. Тот болтался на над крышами на головокружительной высоте, зацепившись за длинный хвост монстра. Переулок, который они покинули, уже исчезал за домом, но черный дым оттуда валил как из трубы… Нет, как из десятка труб!

— Мама! — визжал гномик, и тут монстр, взмахнув крыльями, завис в воздухе. Поднял хвост так, чтобы гномик был у него на уровне лица. Тот болтался как елочная игрушка. Девочка даже хихикнула. — Пусти… Я тебе пригожусь!

— В самом деле? — ухмыльнулся монстр. Гномик утвердительно задергался. — Что ж… Не передашь весточку своему хозяину?

— Хозяину? Передам! Только отпусти!

— Хорошо… Скажешь Ваське, что пусть не привыкает быть Хозяином. Не сегодня, завтра ему придется либо сдаться, либо рухнуть со своей Башни как воющий мешок с дерьмом. В двух мирах Хозяин может быть только один. Так и передай, понял?

— Ага! Пусти, и я все передам!

— Ну раз просишь…

И взмахнув хвостом, монстр отправил гномика в полет. Его визг слышался до тех пор, пока он не достиг земли — вернее, пруда, куда эта тварь шлепнулась, вызвав тучу брызг.

Девочка потешалась над ним недолго. Монстр повернулся к ней, и она вся сжалась.

— Не ешьте меня, дяденька… — пискнула Настенька. — Или ешьте, но не больно…

Тот вздохнул, а затем перехватив ее под мышкой, взмахнул крыльями и вновь ветер взвыл так громко, что девочка зажмурилась. В себя она пришла уже на земле и сразу же увидела тот самый переулок, над которым стояла дымная поволока. Под ногами лежали колобки, от которых остались одни угольки и какие-то стекляшки.

А еще тут были ящерки.

Низко опустив головы, они стояли на коленях перед крылатым монстром. И, как ни странно, Изя тоже — его всклокоченную голову опускала одна из ящерок. Тот сопел, размазывал слезы по лицу, весь вымазанный в какой-то жиже.

Но был жив.

— Изя!

Ни слова ни говоря, монстр подтолкнул Настеньку к мальчику. Затем сказал ящеркам:

— Уберите их отсюда. Мне некогда возиться с малышней. Где остальные?

— Партизанят, ваша милость, — ответила ящерка, улыбаясь, и склонилась еще ниже. Теперь и голову Настеньки клонили к коленям. — Появляются и исчезают, убив десяток другой монстров. Бьют в самые уязвимые места орды Василия! Потом прибывает Ассоциация с Хозяевами трущоб, и они все дочищают. И так улица за улицей… В самых горячих участках помогает еще мадам Зорина…

Монстр фыркнул и хотел было уже взмахнуть крыльями, как к нему подошел отважный мальчик Изя. В руках у него была золотая монетка.

— Вот, дяденька монстр, — сказал он, протягивая ему монетку. — Спасибо. Вы хороший.

Удивленно приподняв бровь, дяденька-монстр принял от него подношение. Повертел в руках, а затем раскрыл золоченую обертку. Откусил.

— Какая гадость…

— С возвращением, ваша милость, — сказала ящерка. — Вы…

Но тот не стал слушать. От взмаха крыльев поднялся ветер, дым как рукой смело. В следующую секунду это крылатое существо превратилось в точку в небе.

— Спешит, наверное, — сказала ящерка и вдруг откуда-то послышалось угрожающее рычание. — Ладно, нам пора.

— Думаешь? — облизнулась ее подруга. — А я бы предпочла еще немного поохотиться. А то тот волосатый был как сало… Жира много, а мяса нет…

Ее подруга покачала головой, а затем принялась подталкивать детишек к канализационному люку.

* * *

В баре «Золотой котел».

Происходящее в городе Борису казалось концом времен, а творящееся в его баре вообще каким-то сном. Вокруг валяется куча магического оружия, за столами люди в силовой броне, под ногами валяются устаревшие планы по тому, как отбить очередную улицу…

А еще пиво, конечно же. Оно было последним, что еще спасало Бориса о того, чтобы окончательно не свихнуться.

Тут еще парни из Ассоциации… Их контору недавно снесло валом монстров, и теперь их одноногий начальник решил, что отличной идеей будет устроить в баре штаб. Неподалеку примостились даже военные, которые прибились к ним. Их было немного, но все же.

Ах да, и ящерки тоже… Огромные, человекоподобное, зубастые, но, как оказалось, свои, особенно после того, как помогли отбить очередную атаку Изнанки. Им Борис всегда наливал за счет заведения.

Особенно старался ради Людмилы. С ней у них была какая-то особая химия.

— Борис, — сказала улыбающаяся ящерка, сидя на барной стойке. — Если вам понадобится еще один порталоотвод только скажите…

— Угу… — бурчал Борис.

Любого другого клиента Борис согнал бы взашей, но она… Он с замиранием сердце наблюдал за ее ножкой, которой элегантная ящерка мотала из стороны в сторону.

— А то улицы-улицами, но защитить их не помешает.

— Угу… Не помешает…

С ней тяжело было спорить. Пусть улицы они отвоевывали, но без порталоотвода это было делом пустым. Порталы в них могли открыться в любой момент.

В это время происходило очередное заседание Ассоциации и Хозяев трущоб. После нескольких недель жарких боев одних от других было уже не отличить. Все как один напоминали закаленных в боях бойцов. Кучерявый же вообще словно повзрослел лет на десять.

— Если зайти с севера, то можно ударить им в подбрюшье, — говорил Карл Иванович, прихлебывая «бормотуху». План они развернули на два стола. — Ты, Коля с со своими «подружками», пойдешь через канализацию…

— Угу, — кивал Кучерявый, косясь то на Людмилу, то на остальных ящерок, что разгуливали по бару как у себя дома. — Надеюсь, не будет как в прошлый раз…

— Нет, — помотал усами Карл Иванович. — На этот раз снаряды лично Ардова подбирала. Эти не подведут…

У него зазвонил телефон. Это был сигнал, что пришла пора выдвигаться.

Быстро собравшись, они вместе с ящерками покинули бар. Бойцы Ассоциации — в машины, а Хозяева трущоб вместе с ящерками уходили под землю. Вскоре рев затихал пропадал за домами.

Рейды, будь они неладны. Они были каждый день — парни работали на износ. Потери были небольшими, но каждый раз Борису плохело, стоило ему осознать, что очередной боец не вернулся.

Ему самому тоже было неспокойно. Каждый раз, оставаясь в баре за главного, Борис нервничал. Пусть они отбили район вокруг «Котла» и еще защитили его пятеркой неплохих порталоотводов, однако округе было отнюдь не безопасно.

Твари не оставляли попыток добраться до них. В прошлый раз они едва отби…

— Монстры!

Побросав пиво, оставшиеся бойцы кинулись на позиции. В минуту в баре остался один Борис.

— Зараза…

В окне двор напоминал разбуженный муравейник — бойцы карабкались на крыши, занимали позиции. Откуда-то слышался топот, в баре дрожало все стекло, стулья ходили ходуном. Похоже, нападение обещалось серьезным…

Сплюнув на родной пол, Борис кинулся в бой со своей берданкой — хотя бы одного монстра, но уложит!

— Хрен вам, а не мой бар! Сволочи!

И не успел он подняться на крышу, откуда было удобнее стрелять, как вдалеке нечто грохнуло. Бармен так и рухнул на пол, а затем зазвучали крики, но нет — не человеческие. Ревели монстры, и нет, явно, не от предвкушения грядущего пира…

Началось!

На крыше он оказался спустя минуту и сразу заметил в небе нечто крылатое. Пальнув наудачу, он кинулся к пулеметчику Жене. Тот целился по монстрам-паукам, что ползали по стенам домов. Подвывая они пытались сбить неизвестно откуда взявшееся голубое пламя, но все было тщетно — они были прекрасной мишенью для Жени. Изрешеченные пулями, монстры падали на землю.

Борис тоже палил, не жалея патронов. Нескольких пауков, что пытались зайти с тыла, он едва не пропустил, но родная берданка была безотказной. Тех тварей, что не согласились подыхать сразу, он пару раз угостил прикладом.

— Тварь! Отвали от моего бара! — и вслед еще одному тычку воющая образина улетела вниз, где ее расстрелял пулеметчик.

— Борис, еще ящик! Патроны кончаются!

Через полчаса пальба затихла, но они с Женей еще долго смотрели то в одну сторону, то в другую. Вдруг снизу со стороны входа зазвенел колокольчик.

Клиент⁈

— Это кто еще?.. — выдохнул Борис. — Женя, смотри в оба. Сейчас выпровожу этого бездельника и сменю тебя.

Тот кивнул и Борис, ругаясь, спустился в бар — и увидел крылатую тварь. Она сидела за барной стойкой и хлестала его пиво.

ПИВО!

— Сука! Совсем охренели!

Схватив берданку, он направил ее монстру прямо в…

— Борис, здорово, — сказал монстр, блеснув клыками. — Можешь не стараться. Выстрел в упор меня не возьмет. Да, Василий?

И он принялся наглаживать кота, сидевшего на соседнем стуле. Тот довольно мурлыкал.

Василий? Мурлыкал⁈ От неожиданности бармен едва не дернул спуск. Пригляделся…

— ИВАН⁈

* * *

Во дворце.

— И что есть передайтен майн Амператор?

Голос посла вновь поднялся под своды тронного зала. Присутствующие придворные, окружавшие трон, начали переглядываться. Все взгляды устремились на королеву. Князь Орлов тоже поглядывал на нее искоса — он стоял в сторонке, задумчиво подкручивая ус.

Внутренне выругавшись, Марьяна схватилась за подлокотники, словно трон мог от ее убежать. А он все же мог — ухмылка ганзейского посла говорила о многом. Все же за ним стоял целый флот, который в эту же минуту подходил к берегам столицы. Флот, который она пригласила к ним… Однако она и подумать не могла, что их соберется ТАК МНОГО!

Сволочи. Воспользовались их слабостью. Как и остальные…

Десанту пока не дали разрешения высаживаться, и на берег сошли всего несколько человек и в сих числе и тот щегольски одетый мужчина, что замер перед ее троном.

«У вас все равно нет иного выбора. Мы ваше спасение», — так заявил он, войдя во дворец.

Посол и по совместительству герцог Генц Фердинанд фор Рибнехт Ваза по прозвищу Золотой клык. Он торчал у посла прямо над губой, делая его похожим на вампира. Бледностью герцог тоже напоминал ожившего мертвеца. А еще этот золотой медальон, величиной с добрую тарелку, усыпанный бриллиантами. Он сверкал как дискотечный шар, лучик бил королеву прямо в глаз…

В очередной раз сморщившись, Марьяна оглянулась на дверь — и где Кирова? Она послала за Магистром полчаса назад, но ее все нет. Не дай боже сбежала… Зря все же она угрожала ей плахой. Без Магистра переговоры грозили окончиться совсем нехорошо — все же она куда лучше Марьяны знала тот язык, на который, временами, переходил этот зануда.

…Еще не хватало, чтобы она перебежала на сторону Ганзы!

— Ну сучка, смотри у меня, — буркнула себе под нос Марьяна, переведя глаза на посла.

Тот выжидательно выпятил губу. Золотой клык угрожающе сверкнул.

— Если вы непонимайтен, я есть повторяйтен! — заявил посол и снова раскрыл свою бумагу. — Майн Амператор за защиту вашей столицы от монстров Изнанки требует… Айн! Новый хороший договортен с привилегия наших торговцев. Без процейтен. Цвайн! Территорий на север, которые мы хотайтен под наше окку… кхем, под наше присутствие. Драйн…

— Не много ли ты хочешь, посол? — прищурилась Марьяна.

— Драйн!

Марьяна махнула рукой.

— Ты уже говорил и свой драйн, и свой виер, и фунф, и все остальное… Дай сюда бумажку!

Склонившись еще ниже, посол с почтением передал королеве список требований за «помощь». При этом с его губ не сходила наглая ухмылочка.

Ох, как же она хотела приложить ему да посильнее… Но нет. Дипломатия! К тому же без их кораблей им и правда приходится очень туго!

Вздохнув, Марьяна лично перечитала текст. Как и ожидалось, там все было написано на их наречии, но королева умела читать, пусть и не бегло.

Да, так и знала. Пунктов там было куда больше, чем перечислял этот зубастый мошенник.

В ней шевельнулся Гнев.

— Так что передайтен майн Амператор?.. — и вопрос снова повис в воздухе. Придворные задержали дыхание.

Марьяна поджала губы. Вряд ли они развернуться и уедут, если она скажет «нет». Не для этого Император прислал сюда флот. Ответ может быть только один…

Королева выпрямилась на троне. Нет, так легко она не сдастся. Пусть Кировой нет, значит, придется самой вести дипломатию.

— Передай своему хозяину, что…

Но она не успела закончить. Что-то коснулось ее ушей — кажется, крики и треск заклинаний, а затем…

Хохот⁈

Она обернулась — прямо к огромному витражному окну, где был запечатлен герб их Королевства. С той стороны виднелась крылатая тень. И она приближалась.

В следующий миг окно, простоявшее целых четыреста лет, разнесло вдребезги.

Глава 17 Соскучились по папочке?

На часах было три.

— А потом она взяла меня за ухо и вывела из дворцового парка. Пароли нас, кстати, вместе. Сначала Василия, а следом и меня… Хворостиной. Как вспомню, мороз по коже. — Борис неловко улыбнулся. — Рука у нее тяжелая.

Я хохотнул. Хотел бы я посмотреть, как Дарья порола своего сына на пару с маленьким Борисом. Отчего-то я не мог представить бармена без усов.

Тот сначала страшно перепугался, обнаружив в своем баре огромного получеловека-полудракона с крыльями и парой рогов, которыми я, встав, едва не упирался в потолок. Но потом как-то принял тот факт, что его бывший постоялец, вышибала и нынешний совладелец «Золотого котла» оказался давно умершим и переродившимся Драконом, Великим Ханом Орды и по совместительству отцом нового правителя Царства.

— Все что не уничтожает мой бар, к добру, — сказал Борис, наливая мне еще пива. Его рука слегка дрожала, но голос был тверд.

— Даже Дракон? — спросил я, наглаживая шерстку коту Василию.

— Возможно… Лучше пусть в Башне живет Дракон, чем по улицам будет бегать вся эта сволочь.

С момента моего появления прошел уже час, и с тех пор мы умудрились отбить целых четыре атаки. В перерывах возвращались пропустить кружку другую.

Несмотря на месяц осады, «Котел» почти и не изменился — с поправкой на то, что был военным штабом Хозяев трущоб и Ассоциации. Все тот же полутемный, пропахший дымом зал, немного похожий на мою Башню, которая, кстати, подмигивала мне из окна. Прямо как и в тот день, когда я зашел сюда впервые. Силантия, увы, не было, как и Тимофея с Амодеем. Все трое, по словам Бориса, пропадали где-то под землей, куда с недавних пор силами ящерок уводили все больше беженцев. Девчонки тоже были с ними, и хорошо. Нынче в городе творился такой бардак, что если ты не успел пробиться в центр или уехать за город, то участь твоя печальна.

— А как дела у Марьяны? — спросил я.

Прежде чем ответить Борис задумчиво почесал затылок.

— Новости не смотришь? Она сейчас в ударе…

Включив телевизор, он защелка по каналам и бегло рассказал мне последние новости — указы, перестановки в правительстве, казни, скороспелый с Гедимином, а также его таинственная смерть. Наконец, мы попали на выпуск новостей. Все было об одном — Изнанка в самом сердце страны, силы Ганзы с запада, а еще совместное войско Орды и Царства, надвигающееся на Королевство с юга. Последние не встречали практически никакого сопротивления.

— Мои парни, — кивнул я в ответ на озадаченное лицо Бориса. — Будут здесь на днях. Не боись, деньгами не обидят.

Затем показали кадры, где в торжественной обстановке закрытый гроб с Гедимином захоронили на королевском кладбище. Иронично, но совсем рядом с Олафом.

— Туда ему и дорога, — кивнул я, одобрив такое полезное дело. Всякую мразь нужно хоронить бок о бок. Желательно на помойке, но и так пойдет.

Затем выкатили список казненных на прошлой неделе. От знакомых фамилий я аж присвистнул. Мы с Борисом выпили, не чокаясь.

— Короче, в целом все благополучно, — заметил я.

— Многие из среды аристократии с тобой бы не согласилась, — улыбнулся Борис. — Так-то чуть ли не половина всех влиятельных лиц лишилась либо голов, либо свободы. Народ от королевы, конечно, в восторге, мол, так и надо, наконец-то этих наглецов прижали к ногтю. Однако, как по мне, лучше бы королева этим занималась в более спокойное время…

— Спокойные времена закончились, — ответил я. — Они и так породили слишком много слабых и жалких людей. Именно из-за них все ваши проблемы.

Борис хмыкнул, но не стал отвечать на мою реплику.

Королеву тоже показывали, и чисто внешне это была та самая Марьяна, только жутко уставшая и постоянно злая. Это было неудивительно, учитывая, какая ноша нынче лежала на ее плечах, однако, зная страсть Домны к интригам, оставалась возможность, что это двойник.

На мое замечание Борис заметил:

— Зайцев точно при ней. Наверное, он бы заподозрил подмену.

Тут он попал в точку. Буквально в каждом репортаже, где показывали нашу новую королеву за ее спиной держался знакомый здоровяк с огромным мечом. И вот он сильно изменился. Стал точь-в-точь как тот самый Артур Зайцев из прошлого.

— Это все кровь, Артур, — сказал я в экран. — Ни тебе, ни Марьяне от нее не сбежать.

Бряцнул колокольчик, и в бар, виляя чешуйчатыми бедрами, вошла ни кто иная как Людмила, а за ней и еще десяток ящерок. Открыв рот, она хотела что-то сказать Борису, но тут все увидели меня.

Поднялся крик, и через секунду все упали на колени перед моим стулом.

— Повелитель! Вы вернулись!

Я улыбнулся. Эти зубастые мне всегда нравились.

Как ни странно, но они были не одни. К спине одной из ящерок была привязана какая-то женщина. При внимательном рассмотрении оказалось, что это ни кто иная, как Лукреция Ардова — главный вивисектор Инквизиции.

Была она серьезно ранена, а еще без сознания. Как ни странно, но на ее уста улыбка лежала до ушей.

— Их отряд разбили у одного из порталов, — заявила Людмила, ощупав Инквизиторшу, которую ящерки уложили прямо на барную стойку. — Выжила только она, и…

— Можно мы ее съедим, господин? — спросила одна из ящерок, и все сложили лапки в молящем жесте. Борис позеленел.

— С ума сошли? — охнула Людмила. — Вам монстров мало? Постыдились бы!

Тут я заметил на себе взгляд. Придя в сознание, Ардова вглядывалась в меня.

— Ты?.. — охнула она, приподнимаясь со своего места. — Я сплю?

Смотрела она мне в глаза. Впервые на ее лице не было ни тени ее обычного маниакального любопытства.

— Нет, — ответил я. — Лежи, Инквизитор. Ты хорошо выполнила свою задачу.

Ардова попыталась слезть со стойки, но сознание быстро покинуло ее. Поклонившись, ящерка унесли ее — «к остальным», как они выразились. Когда двери за ними закрылись, я покосился на часы — было уже около четырех.

Долго сидеть перед телевизором нам не дали — где-то вдалеке послышался раскатистый рев, бармен оглянулся на окно.

— Говорят, на окраинах города появились монстры размером с дом, — заметил он, поежившись. — Как бы один из них не заявился сюда…

Ответ пришел секундой позже — и был это один очень большой БУМ! Бармен аж подпрыгнул вместе со всеми своими бутылками. И снова — БУМ! Пол в баре, стул подо мной — все задрожало. Василий с испуганным мявом затаился под стойкой.

Следом заработал пулемет, сверху закричали:

— Борис, патроны! ИДУТ!

Выругавшись, бармен кинулся в подсобку. Опять нечто сделало БУМ! и там рухнуло нечто тяжелое. Ругаясь, бармен вытащил оттуда ящик с патронами и потащил его к лестнице. Я же не спеша допил свое пиво, а затем пошагал к выходу. Пришло время разобраться с этим безобразием.

БУМ! — и стены всех окрестных домов дрогнули. Кажется, кое-кто очень жаждет встречи со своей смертью.

— И кому это неймется?.. — проворчал я, выходя на крыльцо.

А снаружи меня ждал сюрприз, и эта куча коготков и зубов спикировала мне прямо на голову.

Я уже хотел сжечь проклятую тварь, однако «врагом» оказался Рэд. Изрядно подросший питомец встретил меня радостным гавканьем и, повиснув на шее, лизнул в щеку — чуть ли не единственное место, не занятое чешуей.

Это было больно. Язык у него был как наждачка.

— Зараза! — зарычал я, пытаясь отодрать его от себя. — Отвали! Откуда ты взялся⁈

— Хозяин! Золото! Дай покусаю!

Это было еще больнее, ибо зубы у него выросли вдвое. Как и крылья, в общем-то. Теперь Рэд напоминал летучий зубастый колобок.

Следом к нему присоединилось еще одно крылатое нечто. Тут-то мне пришлось отбиваться сразу от двоих — и от Рэда, и от Ви, которая вымахала размером с откормленную овчарку.

Нашу «горячую» встречу пришлось отложить — на улицу вывалилась волна тварей. Сметая подвернувшиеся на пути автомобили, они неслись прямо на бар. Загрохотали выстрелы, однако того, кто каждый свой шаг делал БУМ, бойцам задержать не удалось.

— Так… — насторожился я, увидев «нарушителя спокойствия» во всей красе. — А ну валите!

Питомцы вспорхнули в воздух, оставив меня один на один с «посетителем». Ростом он был метров пятнадцать и представлял собой гигантского монстро-носорога с шипастым панцирем, который неумолимой поступью двигался к бару. Просто ходячая гора, не иначе.

Увидев его, монстры разразились радостными криками и кинулись на новый приступ. Оружие загрохотало с новой силой, но большая часть пуль и магических снарядов отскакивала от брони носорога. Пройдя еще несколько тяжелых шагов, он встал напротив входа в бар. Из его ноздрей валил пар.

Я сделал шаг навстречу. Между нами было метров пятьдесят.

— У тебя есть минута, чтобы убрать за собой и свалить обратно в Изнанку, — сказал я, и в ту же секунду монстр, взревев, выставил вперед рог и сорвался бежать. Тяжесть шагов прокатилась волной — по обеим сторонам улицы из домов повыскакивали стекла.

За ним из всех углов брызнули твари. И вся эта волна неслась прямо на меня. Вернее, на мой Взгляд.

— Как знаешь, — сказал я, выпуская свою ауру УЖАСА.

В небо улетел испуганный визг, и эта тварь, оступившись, рухнула на землю прямо на скаку. Рог пробил асфальт и, оставляя за собой широкую борозду, носорог пропахал собой десять метров, пока не… Бум! — и мой ботинок, уперевшись в его морду, заставил носорога остановиться.

Его «друзья»-монстры тоже застыли. Секунда недоумения стоила им очень многого — их немедленно накрыло выстрелами с крыш. Когда под ногами тварей взорвалась ракета, их волна покатилась в обратную сторону. Сбежать хотел и лежавший подле меня монстр, но я схватил его за рог.

— Ты знаешь, чей это бар⁈ — зарычал я, смотря в его щенячье-испуганные глаза. — Знаешь?

Затрепетав еще сильнее, монстр заскулил и принялся мотать башкой из стороны в сторону.

— Это мой, бар. Наставив на него свой отросток, ты совершил большую ошибку.

Носорог принялся мычать что-то в свое оправдание, но меня было не разжалобить. Ухватив рог покрепче, я взмахнул крыльями, мычание превратилось в неуемный вой.

Через несколько секунд мы с мычащим носорогом были в воздухе.

* * *

— Спасайся, кто может! Чудовище!

Вал до смерти перепуганных монстров катился со всех своих неисчислимых ног, рук и щупалец. Их по пятам преследовала длинная крылатая тень, что тянулась вдоль улицы. С каждым взмахом ее исполинских крыльев монстры бежали все быстрее. Их гнал такой лютый Ужас, которого не испытывали никогда в своей жизни.

— Быстрее! Портал там!

Они кинулись в переулок, и портал там действительно был. Совсем крохотный — в него как раз пыталось пролезть нечто глазастое.

— Вали отсюда! — завизжали перепуганные монстры, бросаясь в портал всем скопом. — Пропустите, дайте пройти!

Началась сутолока. Никто не хотел уступать — ни внутри Изнанки, ни снаружи. Половина монстров попыталась ринуться обратно, однако из-за угла вновь возникла мрачная тень.

— Мы пропали! — затрепетали монстры.

Не успели они попрощаться с жизнью, как в переулке появилась небольшая красная зверушка. С крыльями, парой аккуратных рожек и ртом, полным острых зубов.

— Козлы! — зарычала зверушка, вставая на все четыре лапы. — Мочи козлов!

Увидев что за «чудовище» приближается к ним, монстры недоуменно захлопали глазами. Не успели они выдохнуть, как сверху послышалось мычание и захлебывающиеся мольбы о пощаде. Твари вскинули головы, по их рядам прошелся дружный вздох.

Затем переулок накрыло тенью, но лишь на миг. Вспышка света заставила тварей зажмуриться. Все потонуло в свету.

Единственный, кто успел убраться из переулка до того, как туда рухнул визжащий огненный шар, был зверек. Только его хвост исчез за углом, как огромный снаряд разорвался пламенем и ошметками плоти. Последним из переулка вылетел огромный рог — его зверек схватил в лапы и, радостно взвизгнув, унес в небо.

Там он закрутился вокруг маленькой виверны, сидящей на крыше. Перед ней он и положил свой трофей. Виверна сначала хотела отвернуться, но потом благодарно ткнула зверька в щеку.

* * *

Устав гонять эту мелочь по городу, я направился в сторону дворца. Прежде чем наконец заняться Башней, стоило слетать поздороваться с Марьяной. Правда, поскольку она вся в «политике», едва ли стоит рассчитывать, что она примет Великого Хана с распростертыми объятиями.

А еще Артур… Этот трусишка, наверняка, стал совсем другим человеком. Может быть, даже перестал заикаться, мяться и жевать сопли, чем черт не шутит?

По пути пришлось взгреть еще с несколько десятков монстров, но большая их часть, только завидев мою тень, с воем разбегались кто по норам, то сигал под землю, а кто прыгал обратно в Изнанку.

— Трусы… — прошипел я, делая крутой вираж.

Впереди показался разъезд гвардии. Этих убивать в мои планы не входит, так что я просто зыркнул на них Взглядом. Завизжали покрышки, и в следующий миг они улепетывали отсюда подальше.

В меня пытались постреливать, но все неохотнее. Наверное, к вечеру слухи о том, КТО вернулся в город войдут в каждое ухо. И в особенности в уши тех, кто занял залив…

Кораблей Ганзы с каждым часом становилось все больше. Над ними вились виверны и прочие крылатые твари, и те, кто подлетал слишком близко, сразу попадали в перекрестье прицелов. С бортов давали залп, и твари, даже не успев закричать, пропадали в волнах.

Ганзейский союз явно не шутил, когда собирался «помогать», и, чую, эта «помощь» влетит Королевству в копеечку. Очень хотелось надеяться, что Марьяна хорошо подумала, когда звала их сюда… Если это ее идея, а не какой-нибудь Домны или очередного интригана из того кубла змей, что зовется королевским дворцом.

— И этого ли ты хотел, Василий? — вздохнул я, оглядывая облик города, который, казалось, дышал на ладан. — Такой судьбы для своей родины?..

Корабли, тем временем, медленно смыкались вокруг Башни, явно рассчитывая взять ее штурмом. Насчет этого можно было не волноваться — моя твердыня умела защищаться почище любой армии. Даже Инквизиция не смогла забраться выше пары этажей. И это за век постоянных попыток. Чего ждать от каких-то пришлых иностранцев?

— Глупцы, — ухмыльнулся я, наблюдая как к островку пытаются прибиться несколько шлюпок. — Моя Башня вас сожрет с потрохами. А если нет…

Я всмотрелся в горизонт, где бурные воды залива смыкались с небом. Посмотрел на часы. Было пять.

— Скоро, — ухмыльнулся я. — Только подождите, ганзейцы…

Я собрался было летать к дворцу, чтобы выразить Марьяне мое неодобрение таким опрометчивым шагом, как заметил в воздухе движение. Легко было бы списать все на очередную крылатую гадину, и отчасти это было так — это и впрямь был летун.

Огромный, черный и… излучающий Ужас.

Проблема еще была в том, что в когтях эта тварь сжимала королеву Марьяну. Через секунду они были уже в облаках.

* * *

Во дворце.

Тридцатью минутами ранее.

Хохоча, в тронный зал ворвался настоящий дьявол — полностью черный, весь в чешуе, с рогами и крыльями. Еще до того, как осколки просыпались на пол, он кинулся прямо к послу. То тне успел даже рта раскрыть, как оказался у НЕГО в когтях.

Закричал посол уже под потолком — раскачиваясь на своем золотом медальоне, как маятник. Дьявол, усевшись прямо на потолок, улыбнулся ему в лицо. Его голос громко прозвучал среди криков придворных.

— Передай своему хозяину, что наш ответ — нет. Ты понял?

В ответ посол захлюпал, но, кажется, попытался кивнуть. В следующий миг цепь на его шее разорвалась, и он с криком рухнул прямо в руки своих людей.

— Ваня!!! — завизжала Марьяна, и столкнувшись с НИМ взглядом, опешила.

Это был Иван. И нет… Он был очень похож на него, однако…

— Ах, вот и ты… — хохотнуло существо, сделав к ней шаг по потолку. — Марья, как же ты выросла…

Раскинув руки, он зашагал прямо к ней. Потолок трескался под его когтями, которыми монстр цеплялся за камень. Вблизи он показался еще ужаснее — из человеческого было только лицо, и то поперек него шел страшный шрам.

— А ведь я помню тебя еще совсем малышкой…

Марьяна сглотнула. Рука потянулась к золотому мечу-игле, который она с недавних пор всегда держала у подлокотника трона. Ее движение не укрылось от монстра.

— Вот, значит, как ты встречаешь родного отца, — вздохнул он. — Что ж, значит, мне придется преподать тебе урок…

Монстр прыгнул на нее, и в тот же миг она поняла меч. Гнев взорвался в ней как вулкан.

* * *

С момента, как идиот Лаврентий посмел напасть на нее из «добрых побуждений», прошло уже два дня, и все это время Доминика провела как на иголках. Ни от Лавра, ни от Зайцева, ни от Вергилия не было никаких вестей — они пропали с концами, и означать это могло всякое.

Либо эти идиоты там погибли, либо… справились? Ее терзали смутные сомнения, ибо все предыдущие «герои» возвращались в течение получаса, а эти все еще сидели где-то наверху, и ни слуху от них, ни духу.

— И разведку не пошлешь, зараза… — буркнула Кирова, сидя в автомобиле. Пантера по имениАлиса мурлыкала у нее в ногах. За окнами приближался дворец.

И мало ей волнений, а тут еще вызвали на прием к королеве. Насчет этого визита Кирова тоже сомневалась — либо Марьяна, вполне заслужившая прозвище Безумная, требует немедленный отчет о Башне, либо ее нужно срочно спасать от наглости послов Ганзы.

А учитывая, что парадный въезд забит машинами с гербом Союза, возможно, и то, и другое.

— Хер тебе, сука, — прошипела Кирова, поднимаясь по лестнице к главному входу. Алиса прыгала ей вслед. — Будешь ждать Лавра, как миленькая.

Насчет Ганзы, увы, придется попотеть, ибо будущее Королевства сейчас висит на волоске. У их заклятых друзей есть мощные силы, и они вполне способны сдержать Изнанку, но плата за это может оказаться неподъемной.

И они точно затребуют ее сторицей. Болтуны Императору Иосифу служили первоклассные, а если среди делегатов присутствует еще и Золотой клык, значит, его величество решил играть ва-банк.

Неладное она почуяла еще на пороге дворца — там было тихо, и как-то уже слишком… Уже в коридорах едва не сбило с ног аурой Ужаса. Где-то секунду она пребывала в замешательстве, а затем сорвалась на бег. Ее телохранители с пантерой кинулись вдогонку.

— Обухов… Сволочь!!!

У тронного зала она оказалась за какую-то минуту, а оттуда уже раздавался чудовищный грохот. Двери раскрылись, и на нее бросилась целая толпа насмерть перепуганных придворных. Их были сотни, а на пути стояла одна Кирова со своими людьми.

— В сторону! — зарычала она и хлопнула в ладоши. Волною силы всех прижало к стенам, полу и потолку, образовав живой коридор в тронный зал.

А ведь это были самые влиятельные люди Королевства. Вернее то, что от них осталось.

— Да как вы смеете, Кирова⁈ — пискнул князь Орлов, лежащий у нее на пути. — Я буду жаловаться коро… Ай!

На него она постаралась наступить да побольнее. Второму досталось послу Ганзы — и да, она угадала. Это был сам Ганс Фердинанд Золотой клык.

Его Кирова и выбила своим каблуком.

— Майн Амператор есть узнайт об… Scheisse!

Через остальных она промчалась по воздуху. По щелчку пальцев в руке сформировалась боевая коса.

— Назад! — рыкнула Магистр своим людям. — Увести всех, быстро!

В тронном зале она оказалась бок о бок с Алисой. Там ее встретило витражное окно, разбитое вдребезги, осколки, кровь, а еще обуглившиеся гвардейцы, которых нечто дьявольское превратило в столбы из пепла. Поднялся ветер, и их разметало по полу. Еще один взмах исполинских крыльев, и двери в тронный зал захлопнулись.

Тварь, что сидела прямо на троне, ухмыльнулась. У нее руках был золотой меч-игла.

— Так-так-так… Кто тут у нас? Не ты ли это, Кирова?

Доминика остановилась. Ее всю переполняла сила, которой она могла порвать на части любого, кто посмел бы выставить против, но…

Этого…

Ей стало страшно, и даже сильнее, чем в Орде. Магистр слышала, что эта тварь как-то восстала из мертвых, но ТАКОГО она точно не ожидала.

На троне сидел Дракон. И он был похож на Обухова, как две капли воды. Ужасно похож. И нет… Впрочем, не удивительно, учитывая, что один является отпрыском другого.

Королева тоже была здесь — лежала у его ног, не двигаясь. Вокруг трона все было черным от копоти.

— У тебя есть два варианта, Доминика, — сказал Дракон, подперев подбородок кулаком. — Либо подчиниться мне, либо умереть. На раздумья у тебя секунда. Обещаю, что буду милостив с тобой…

Секунды ей не потребовалось. Давать новую присягу при живой королеве было не в ее правилах.

* * *

В канализации.

В каналах было темно, сыро, а еще сильно воняло. Однако, как оказалось, живут здесь не только крысы. Через пять минут беготни по коридорам Изю с Настенькой привели в какой-то зал, где их окружили ящерки. Появились они настолько внезапно, что перепуганная Настенька, вжалась в Изю, но и тому было ой как не уютно.

— Еще одни? — фыркнула ящерка, смерив детишек подозрительным взглядом. — И снова без родителей?

Ее подруга покачала головой.

— А куда их? На улицы? С ума сошла! А в центре они никому не нужны. Там и так все друг у друга на головах.

— Думаешь, у нас лучше? — вздохнула ящерка, но все же взяла детишек за руки. — Как вас зовут?

— Изя… — пискнул мальчик и ткнул девочку локтем. Та молча стояла, опустив глаза в пол. — А это Настенька.

Взяв обоих за плечи, их повели по коридорам, где было много хвостатых, чешуйчатых и зубастых ящеров. Они, казалось, заполонили собой всю канализацию. Изя было испугался, однако они не обратили на детей никакого внимания. Все были заняты делом.

Затем оба оказались в тесной столовой, где было куда теплее, суше и светлее. Их усадили за широкий стол поближе к печке и накормили от пуза.

Среди тех, кто сидел с ними бок о бок, было много детишек, и довольно странных. Тех, кто набивал пузо, были вполне обычными— точно так же ревели и звали маму, как Настенька — а те, кто стоял подле, были, пусть и маленькими, но ящерками.

Вскоре еда закончилась, и несколько тяжких минут они сидели в полной тишине и смотрели в пустые тарелки. Кто-то начал тихонько плакать и звать маму. Изе тоже взгрустнулось, и он прижал к себе Настеньку.

Вдруг из коридора послышались шаги, а с ними и голоса:

— … Будь проклят тот день, когда Люда притащила полную бочку этой дряни! И откуда? Из Изнанки⁈

— Не ворчи, Силантий. Ничего страшного не случилось.

— Как не ворчать⁈ Сначала эта безумная Инквизиторша сожрала двойную дозу! А теперь ты, балда, уронил банку этой дряни в водосток!

— С кем не бывает… Кстати, а куда вел этот водосток?..

— В центральный водоканал, дурья твоя башка! Что теперь будет⁈

— Ну, посмотрим… Все же это интересный эксперимент…

— Я тебе дам, эксперименты! Ты с детьми, надеюсь, не собрался экспериментировать⁈

— Ну-у-у…

— Как дам! Это дети, дурья твоя башка, а не медные болваны!

К ним в столовую вошел странный улыбчивый юноша с пепельными волосами, а еще старик в старой выцветшей мантии. Был он мрачен как туча.

— Говорю тебе, Силантий, другого выхода нет, — сказал юноша, улыбаясь детям. Изе эта улыбка очень не понравилась. — Если у тебя есть еще идеи, как спасти всех этих несчастных, то выкладывай. Сам знаешь, что запасы продовольствия в городе почти на нуле…

Старик что-то пробурчал, а затем вытащил из рукава баночку.

— Это что? — насторожился Изя, когда ему на тарелку легла какая-то подозрительная пилюля.

— Витаминки, — буркнул старик, вытряхивая на тарелку каждому по одной штуке. Юноша же взял графин и разлил воду по стаканам. — Под язык и запить. А потом тихий час.

Глава 18 Кто здесь монстр⁈

Один удар. Всего один удар должен решить все. Вся ее многолетняя служба, мать ее, нынче зависела всего от одного удара!

Кирова облизнула губы. Ее боевая коса, конечно, не меч-игла, который, как масло, пробивал любую поверхность, но тоже не обычная пилочка для ногтей. С одним глазом драться будет сложновато, однако кто рассчитывал, что будет просто?

— Подчиниться тебе? — спросила она. — Подчиниться предателю? Увольте, Василий Олафович, у меня еще есть гордость.

Не спуская взгляда с принца, Магистр медленно шла к трону, с противным скрипом волоча за собой косу. Параллельно сбоку Василию заходила пантера.

Один удар. Всего один. Больше не потребуется — ни ему, ни ей.

— Значит ты сделала свой выбор, — вздохнул Василий, слезая с трона. — Что ж, как говорил тот, кого когда-то убил мой дорогой отец…

Взмахнув крыльями, он вмиг оказался в воздухе. Кирова приняла боевую стойку. Ударить следует снизу вверх.

— У тебя есть всего один шанс! — и с яростным рыком принц ринулся на нее.

Все произошло так быстро, будто она просто моргнула. В ушах стоял рык, с которым за миг до столкновения в игру вступила Алиска. Его сменил страшный звон — это уже был росчерк ее косы. Шумы, окутавшие Магистра, были настолько сильны, что голова грозила треснуть как орех.

Кирова лежала на полу, а вокруг все было забрызгано кровью. Боли не было, но это пока…

Поморгав, она увидела свою косу — оружие лежало на полу. На лезвии была кровь, и это оказалось хорошей новостью.

Плохо же была ее бедная Алиска. Лежа на боку, пантера высунула язык. Дрожь сотрясала все ее мощное тело. Кирова попыталась дотянуться до любимицы, но тут же увидела Василия.

Он стоял на ногах, однако принцу тоже не поздоровилось — под ногами у него растекалась лужа крови. Руку ему отсекло по локоть.

— Сука!..

Его взглядом Кирову ошпарило как кипятком, но Кирова все равно улыбнулась. С такой раной, да в центре вражеского дворца, выжить сложновато…

Василий сделал движение, будто собирался добить ее, но со стороны входа уже слышались шаги, грохот доспехов и знакомые голоса. Тогда перепуганный принц ринулся в другую сторону — к Марьяне. Королева пришла в себя, однако у нее не было ни шанса спастись.

Кирова попыталась «поймать» его телекинезом, однако Василий все еще был быстр и силен — вырвавшись из силков, он схватил королеву за шиворот, а затем взмахнул крыльями.

Оба вылетели из тронного зала в то же мгновение. В следующее они превратились в удаляющуюся точку за окном.

На этом Кирова отключилась. Очнуться она и не надеялась.

* * *

В небе над Городом.

Сознание то появлялось, то исчезало, но Марьяна продолжала видеть отца — в мире снов он был тем, кого она еще помнила с детства, но реальность обращала его в то, во что он превратился.

То человек, то дракон. То человек, то дракон. Вскоре оба лица слились в одно.

— Папа… — смогла она выдавить, но отец не слышал ее.

Смотрел только вверх. Снизу в них летели заклинания, но Василий был слишком быстр, ловок и стремителен. Еще несколько взмахов крыльями, и их поглотили облака.

Там Василий и остановился. Оба они зависли среди розовых облаков, которых пронизывали последние лучи заката. Под ними темным пятном лежал Город, в котором ни на минуту не затихала схватка. По левую руку на горизонте поднимался столп пыли, дыма и сотен огней, словно оттуда на них накатывало нечто несокрушимое.

— Орда? — проговорила Марьяна с тоской в голосе. — Скоро будут здесь… Это Орда, папа…

Василий не ответил. Его змеиные глаза были обращены направо — в сторону залива, заполненного кораблями Ганзы.

Он смотрел на Башню, что гигантским черным колоссом высилась над Городом, поглощая в себя весь свет.

— Мой путь почти завершен, — сказал Василий. — Башня, Золото, Принцесса… Кем же я стану, собрав все вместе?

И он обратил глаза к дочери. В них она на миг почуяла сомнение, но оно так же быстро исчезло.

— Никогда, — прошипела Марьяна, распаляя в себе Гнев. — Никогда… Монстр.

Василий улыбнулся.

— Это я-то монстр? Я⁈

И он встряхнул Маряну, будто она была просто мешком с мусором. Отец старался выглядеть могущественным, сильным и опасным драконом, но по глазам было ясно, что рана, которую нанесла ему Кирова свое дело сделала. Из культи кровь так и хлестала.

— Монстр, говоришь?.. Разве это я рубил головы направо и налево? Сколько тебе, неразумная, понадобилось, чтобы уничтожить весь цвет аристократии? Неделя?.. — спросил он тихим голосом. — Разве это я оставил обездоленными, оскорбленными и униженными полсотни благородных семей, а остальных запер в их домах, дрожащими от страха за свою участь? Я выжимал из народа последние соки ради бессмысленной битвы с Изнанкой? Я договаривался с врагами и бросал Королевство им в ноги?.. Или я создал Инквизицию? Или стирал из истории все упоминания о тех, кто спас Королевство от сил зла? Я⁈ ОТВЕЧАЙ!

Перехватив королеву единственной хвостом, он вгляделся в ее глаза — Взглядом, что был впору только Ивану.

Отец очень старался быть Драконом, и будь на месте Марьяны кто-то иной, он был наверное давно наделал бы в штаны, ибо аура Ужаса у него была всепоглощающая.

Но Королева только улыбнулась. Должно быть, это бабушкина Кровь хранила ее. А возможно, и Гнев, что рос в ее сердце.

— Ах, значит, ты жалеешь народ?.. — и Марьяна хохотнула. — Забавно это слышать от предводителя сил зла, которые всю эту неделю уничтожают свою родину. Ты жалеешь Державиных, Верховенских и остальных шаклов? Оттого, что они когда-то поддерживали твое восшествие на престол и, тайно переправляя тебе золото, ждали твоего возвращения?

Взгляд Василия изменился. Он вцепился ей в горло единственной рукой и,прежде чем захрипеть, она зарычала:

— Я бы с удовольствием отрубила им головы еще раз! Слушая, как они молят меня о пощаде, раскрывая все свои грязные секретики! О том, куда они девали золото, о том, как подсылали во дворец убийц! Как подсыпали твои «витамины» самым близким нам людям!

Его когти сжались на ее шее. Но Марьяна все равно улыбалась:

— Бабушка всегда говорила мне о том, что ты был любителем «шахматных» партий и никогда не уходил из комнаты, не оставив шпика за портьерой. Я запомнила это, папа…

— Это ничего не меняет, — сказал отец. — Пусть. Пусть эти никчемные вырожденцы кормят червей. Слуг у меня меньше не стало — ими полнится весь город!

И он с криком ракрутил хвост. У Марьяны сперло дыхание, но этот псих и не думал ее отпускать. Взмахнув ею в воздухе как куклой, он снова схватил дочь за шею.

— Ты, дура, всего лишь отдала в лапы монстров своих подданных! Больше нет тех, кто смог бы встать между ними! Поздравляю. И тебя, и твою тупую бабушку!

Он сдавил ей горло так сильно, что она едва не отключилась.

— Как жаль, что вы теперь обе в моей власти. Я предлагал тебе, Марьяна, уйти ко мне добровольно, но тебе захотелось власти. Думала пойти по ее стопам? Не вышло, ибо стоит мне разжать руку, то твое правление оборвется. Дар Крови вновь вернется к Дарье, а мне будут принадлежать два мира. И две Башни.

Марьяна ответила на его улыбку. Как же он старался напугать его… И с каждой такой вспышкой ярости кровь хлестала из его кольти все обильней.

— Вот как?.. — прохрипела она. — Это и есть твой план? Жить с мамой до скончания веков?

Это было так глупо, что королева от души расхохоталась.

— Всесильный Дракон живет с мамой в Башне! И именно это был его План! Вы слышали⁈ — крикнула она в сторону Города. — Вот он всесильный Дракон! Нет, он всего-то маменькин сынок!

Смотреть как вытягивается уродливое лицо отца было до одури забавно. Знать, что с каждой каплей крови, что хлестала из его отсеченной руки, отец становится все слабее, было еще веселее.

Нет, папа. Раз ты хотел триумфа над родной дочерью, то он явно пошел не по плану.

— … И ты еще думаешь, что бабушка будет подчиняться тебе⁈ — прошипела королева, чувствуя как Гнев вновь поглощает ее. — Да она в жизни не подчинялась никому — ни своему отцу, ни мужу, ни тем более своему жалкому сынку! Нет, даже Он был скорее ее домашней зверушкой, выполнявшей все ее прихоти, чем ее повелителем. Но все же…

Она сглотнула.

— Он был Дракон. А ты… Какой же ты Дракон?..

Василий молчал. То, что еще оставалось его лицом, превратилось в холодную маску ненависти. Как он до сих пор не растерзал ее, оставалось загадкой.

— Чего ждешь?.. — выдавила из себя королева. — Хочешь, чтобы я молила тебя заточить себя в Башне, но только не отпускать? Нет, никогда. Лучше убей, папа! Ты жалок! Жалок! Жало-о-о-о-ок!

Последнее она кричала уже летя вниз. Его пальцы разжались и под ней открылась бездна глубиной в несколько километров.

Падая, Марьяна продолжала кричать отцу, какое же он ничтожество, бездарь и пустозвон. Ветер давно поглотил ее слова, но она все равно кричала — ей хотелось, чтобы это было последнее, что он слышит из уст родной дочери.

Летела вниз, раскинув руки и кричала…

Когда облака остались далеко наверху, она устала драть горло. Глянула через плечо — а там повсюду простирались земли ее несчастного Королевства.

Ее Город приближался. Ужасно быстро.

Марьяне бы испугаться близости грядущего конца, но отчего-то ей не было страшно. Право, за минувший месяц она устала бояться.

Королева закрыла глаза. Бабушка когда-то говорила ей, что королева и умереть должна по королевски. Молча. С достоинством. И со своим народом.

Она улыбнулась. Какая чушь…

Над головой захлопали крыльями, и Марьяну кто-то подхватил на руки. Затем все завертелось, и она открыла глаза.

Город несся мимо.

— Папа, нет!

Но это оказался не папа. А кое-кто более ужасный.

* * *

— ВАНЯ!

Она принялась дергаться, брыкаться и кусаться. Мне пришлось проявить чудеса стойкости, терпения, а еще ловкости, чтобы удержать эту дергающуюся дурочку на весу и увернуться от заклятий, которые снова посыпались в нас отовсюду, стоило нам пролететь над крышами.

— Пусти! Пусти! Откуда ты взялся⁈

Я не ответил — очень хотелось рассказать ей обо всех приключениях в Орде и Царстве, а еще как следует отшлепать, однако в этот самый момент мы вылетели за пределы города и полетели над заливом.

И там нас тоже встретили.

— ОГОНЬ! — раздался усиленный магией крик, а затем со всех бортов в нас хлынул поток картечи.

Я ушел вниз, снаряды пронзили воздух у меня над рогами. Вовремя взмахнув крыльями, удалось избежать падения в воду, и мы полетели между судов. По сторонам замелькали паруса, мачты и перепуганные лица матросов. Их капитаны не унимались:

— Огонь из всех орудий!!!

Грянули пушки, и все по нам.

Я улыбнулся. Нужно ли говорить, что половина снарядом продырявили соседние корабли? Да, именно так и случилось.

Вокруг взорвалась целая туча ошметков покореженного металла, сыпануло исками, щепок и порванных парусов. Люди с бортов полетели как яблоки.

Я расхохотался. Ну что за идиоты?..

Марьяна опять принялась орать, а ее Ее глаза резко вспыхнули. Запах Древней магии был оглушающим.

Нехорошо. А тут кожа юной королевы начала дымиться.

Еще немного, и она грозила взорвать нас обоих. Посреди залива это было крайне нежелательно.

— Охладись!

И я, подлетев к волнам слегка окунул мою Принцессу под воду. Забулькав, она промокла до нитки, но к счастью остыла. В ту же секунду по нам пальнули очередной порцией «гостинцев», и вода взорвалась брызгами. На этот раз постарались маги — вокруг кораблей начали расти ледяные иглы, а сверху по нам шарашили молниями.

Проделав петлю, я увернулся от всего на свете, а затем, набрав высоту, кинулся в единственную сторону, которая оставалась — к Башне, конечно же.

— Давно пора! — рыкнул я, но соседний корабль едва не взорвался от усердия сбить нас на лету.

С него сорвалась целая сеть громыхающих молний. Через мгновение они сплелись в кулак, и он понесся на нас как огромный сверкающий буйвол. С большим трудом, но мне удалось избежать столкновения, однако пара молний меня таки задела.

— Зараза! — и забив крыльями, я кинулся над бортом. Было больно.

Маг-громовержец, стоявший на мачте, не успел даже вскрикнуть, как частица моего Древнего Огня нашла его бороду. Пламя охватило ганзийца в тот же миг. Взвыв, он рухнул с мачты прямо на головы матросам.

Судя по грохоту, рванул он ярко. Увы, мы с Марьяной летели дальше — к острову, на котором уселась моя обожаемая Башня. С нее на нас ринулась куча магических птиц. Это уже «гостинцы» Инквизиции, что рьяно охраняла остров.

— Держись! — рыкнул я, когда одна из птиц вцепилась мне в крыло. Марьяна уже давно перестала сопротивляться — вжалась в меня всем телом.

Еще чуть-чуть, и задушит…

* * *

На борту флагмана.

Ушли! Ушли! Тысяча подводных чертей!

— Scheisse! — выругался адмирал Генрих фон Мерц, командир всей этой чертовой флотилии, которая…

— … Не смогла сбить одного единственного летуна!!! — зарычал он, наблюдая, как огонь пляшет то на одном судне, то на другом. Два корабля и вовсе пошли ко дну. От четырех архимагов остался один пепел. — Позор на наши головы!

А тут еще одна неприятность. Разогретая молниями вода исходила паром, вокруг, куда ни глянь, один сплошной туман. Жарища при этом как в бане. Ни черта не видать.

— Шмидт! — зарычал командор на своего помощника, который пытался сбить пламя с его бороды. — Свистать всех наверх! Готовьтесь взять чертов остров штурмом! Быстро!

— Есть, герр адмирал!

Черт с ним со сраным послом! Им в любом случае приказано взять эту стратегически важную точку, закрепиться там и готовиться высаживаться в Городе. Не зря же они вот уже битый час окружают остров? План вторжения разрабатывался наспех, но все должно было пойти как по маслу — так решил сам государь Император, а он еще никогда не ошибался!

Башня, конечно, жуткая, но разве это испугает фон Мерца? Известного морехода по прозвищу Зеленая борода⁈

— Никогда! Меня и сам морской дьявол не испугает! — зарычал он, погрозив исчезнувшему летуну кулаком. — Шмидт! Ты где⁈ Почему до сих пор не подняты чертовы паруса!

В ответ позади раздался странный всплеск, а затем нечто тяжелое опустилось на палубу. Бум! Бум! — звучало так, словно кто-то шагал пудовыми гирями…

Мерц мигом обернулся. Рука сама собой упала на рукоять тесака.

Шмидт как в воду канул. Вместо него перед адмиралом возвышался мокрый великан ростом метра три. Его всего покрывала тина, водоросли и ракушки, но ничто не было в силах скрыть ни золотой чешуйчатой брони, ни рыбьих бледных глаз навыкате, ни зеленой бороды.

В руках этот воин глубин держал трезубец, на котором, как какая-то мелкая рыбешка, дергался его первый помощник Шмидт.

— Ты еще что за подводный черт⁈ — взвизгнул адмирал. Его единственный глаз скользнул вбок, и он увидел точно таких же воинов — они карабкались по соседним кораблям.

Это было последним, что успел сделать прославленная гроза морей, ибо пудовый кулак великана влетел ему прямо в челюсть. Взвыв, адмирал полетел за борт.

Сознание вернулось к нему уже под водой. Ни раз и ни два ему приходилось тонуть, но Зеленая борода неизменно выплывал. Однако в этот раз, только открыв глаза, он окаменел от ужаса…

Повсюду сплошной мрак, дна не было видно, однако сквозь мутную воду нечто золотилось. Через пару секунд он увидел их — поднимаясь к поверхности, они повергли старого моряка в трепет.

У них у всех были хвосты и плавники. Их были десятки, а то и сотни. Все они тянулись к нему, и к остальным матросам, которые вместе с адмиралом барахтались в воде. Ближе всех оказалась женщина с длинным рыбьим хвостом — и вся в золотых украшениях.

Улыбнувшись ему, русалка схватила адмирала за руку. Прямо в голове прозвучал смех, а затем и слова:

— Иди ко мне, отважный моряк… Будь моим тысячным мужем…

Адмирал никогда не был женат, и после этих слов ему стало ужасно грустно.

Взяв девушку за руку, он забыл обо всем — и о стране, и о погибающем флоте, и об августейшей особе Императора, и даже о своей священной миссии.

Главное, что осталось в его душе были глаза русалки. Они буквально светились изнутри. Она потащила его вниз — во тьму, а адмирал полностью отдался ее объятиям. Прежде чем навеки закрыть глаза, фон Мерц вгляделся вниз.

И увидел там Его. Того, кого моряки называли морским дьяволом. Вместо лица у этого чудища были щупальца, в перепончатых руках Он держал нечто напоминающее золотой дворец…

Сам монстр был размером с бездну.

* * *

Эта часть полета оказалась не менее сложной. Не раз и не два птицам почти удалось свалить меня, но пламя жгло их на подлете. А потом молнии, огонь и снова выстрелы с земли…

Башня неумолимо приближалась. И тут в нас пустили огненного змея. Увернуться было нереально.

— Держись! — и я, накрыв Марьяну крыльями, завертелся в воздухе. Пасть змея сомкнулась над нами.

А затем — взрыв. Тварь обиженно взвыла, и ее разметало по ветру. Потрепанные и уставшие мы летели дальше.

И вот дымно-черные стены. Мы были на месте. Я закружился кругом Башни, взлетая все выше. Какое счастье было видеть мой дом так близко. Годы не пощадили эти камни, но Башня была все такой же. Виток за витком, мы забирались к вершине.

Снизу продолжали отчаянные попытки помешать нам — и наконец выстрелили тем самым лучом, которым меня встретили еще на подлете к городу, но он разбился о саму твердыню.

Это было их ошибкой, ибо Башня тоже умела обороняться. Отраженный Луч полетел обратно в этого невезучего мага. Грохот поднялся на весь остров.

И вот мы на самом верху. За краем плоской крыши сверкало заходящее солнце. Оно словно ждало нас.

Сделав несколько последних взмахов, я приземлился за поручнями и выпустил Марьяну. Она отскочила от меня, как от призрака. Глаза как два пятака.

— Поблагодаришь в следующий раз… — проговорил я и оглянулся.

Отсюда открывался впечатляющий вид. Впрочем, как и всегда. Дарья любила подниматься сюда, чтобы полюбоваться закатом и восходом. Каждый божий день…

Ее внучка однако была явно не настроена любоваться видами.

— Ты вернулся, — сказала она, пятясь. — Зачем?

— Как зачем? Чтобы вернуть свое. И спасти вас, дураков, от себя же.

Но Марьяна покачала головой.

— Не ври. Ты — Дракон. Вершина пищевой цепи двух миров. Ты здесь, чтобы поработить нас.

Я улыбнулся.

— Да, я Дракон. Как будто ты не знала? А насчет того, собираюсь ли я поработить вас?.. Сиди здесь, Принцесса. Я вернусь.

Взмахнув крыльями, я оставил Марьяну на самой вершине мира. Судя по ее лицу, она бы согласилась быть где угодно, но только не здесь.

* * *

— Нет, Ваня, — проговорила Марьяна, как только Иван…

Хотя какой он к черту Иван? Он — Дракон. В нем и человеческого почти ничего не осталось. Одни крылья, зубы и когти. От одного взгляда на Него мороз по коже. Допустить, чтобы Он остался самым могущественным существом в Королевстве, а там и в мире?

Ну уж нет.

— Если ты думаешь, Ваня, что я буду просто сидеть и ждать тебя… То ты ошибаешься!

Проводив удаляющийся силуэт глазами, она принялась искать вход в Башню и быстро нашла его — и стоило ей подойти поближе, как дверь сама открылась перед ней.

За порогом ее ждала темнота.

* * *

На кладбище.

По пути сюда его изрешетили как отбивную. Ублюдки… А королевна умудрилась неплохо подготовить город к осаде. Внутри творился сущий ад, а вот от вторжения извне они неплохо защищались.

Неужели он недооценил их?..

— Нет! Это случайность! Все сука Кирова!

До ближайшего портала Василий добрался на последнем издыхании и, едва оказавшись у той самой могилы, рухнул на землю.

Рука… Вернее, ее отсутствие доконало его. Сука Марьяна, сука Инквизиторша… А ведь он так и не смог убить эту одноглазую бабу… Пытаясь подняться, Василий хохотнул и сжал культю, чтобы хоть немного остановить кровь. Какая нелепость.

Девочка оказалась куда умнее, чем ему казалось. Убила всех его тайных агентов. Всех его тайных почитателей, у каждого из которых в усадьбах было спрятано по зеркалу, через которое он мог раздавать приказания.

— Сука, — выдохнул он, пытаясь доползти до места, откуда пахло спасением. — Это все ты, Дарья… Сука… Ну погоди…

Похоже, план придется менять. Как и предыдущий, чтоб его! Ему казалось, что взять Город с помощью порталов будет делом пары дней, но нет. Теперь придется стирать чертов Город с лица земли.

— Уничтожу… Всех уничтожу! Всех!

Он поднял глаза и увидел отца. Сердце сделало один удар, и затихло.

Это был памятник Олафу, убийце Дракона. Единственный, что остался в Королевстве. Лицо его было разбито, и от нее осталась одна верхняя часть.

В закатном полумраке Василию казалось, будто пустые глаза покойного короля насмехаются над ним.

— Что смотришь?.. — буркнул Василий, приближаясь. — Не смотри на меня, папа… Я не такой как ты…

Он сглотнул. Ему всегда говорили одно и то же. Ты не отец, Вася… Ты не отец…

Как ни странно, но портал в Изнанку открылся у подножья памятника — и прямо в склепе, где лежали останки умершего короля.

И только он выломал дверь, как сзади послышался звук. Крылья?..

— Нет!

Василий был быстр даже с такой раной, но тот, кто гнался за ним, оказался еще быстрее. Внутрь склепа Василий вкатился с жутким криком — удар с неба был словно молния. Быстрый. Яростный. И беспощадный.

Лестница вниз оказалась крутой. Рухнув на последнюю ступеньку, Василий исторг крик, полный обиды.

— Крылья… Мои крылья…

Пощупав спину, он понял, что их больше нет. Вместо них дергались два жалких обрубка.

Сзади раздался торжествующий смех. Затем там застучали шаги. Голос был полон насмешки:

— Что случилось? Всего-то крылья да руку потерял… Вылезай, Вася и дерись. Отращивай новую руку, призывай своих слуг-монстров, и поднимайся. Давай, быстрее, ночь только началась! ДАВАЙ! ДЕРИСЬ! Если ты, конечно, не трус…

Шаги приближались, а с ними и тень, которая обволокла все помещение склепа. В самом центре тени появились глаза.

Те самые, что не раз приходили к Василию по ночам еще в детстве. Всхлипнув, он пополз к порталу у самого отцовского саркофага — очень узкой расщелины, через которую сюда проникали какие-то паразиты. С крыльями ему нипочем не влезть в нее, а вот без них…

Василий нервно хохотнул. Какая нелепость.

— Ты можешь бежать, ты можешь прятаться, — говорили тем самым голосом из кошмаров. Глаза же смотрели прямо ему в душу. — Можешь забиться в самый дальний угол Изнанки, Вася. Можешь спрятаться в анти-Башне. Можешь затаиться под юбкой у своей мамаши. Но знай…

Об пол ударилось нечто тяжелое. Прежде чем исчезнуть в Изнанке, Василий оглянулся. На полу лежали его оторванные крылья.

Над ними стоял Он.

Это был Он, не было никаких сомнений. Дракон.

— Тебе нигде не укрыться от меня, — услышал он и ушел в Изнанку. — Нигде.

Глава 19 Как простить злейшего врага?

Вася исчез в Изнанке со скоростью ошпаренного таракана. И даже запечатал проход! Я буквально видел, как сейчас с той стороны сверкают его пятки.

— Что же ты, Вася? — вздохнул я, отбрасывая в сторону его отростки, которые по недоразумению звались крыльями. — Твой папаша был куда смелее. Эх, яблочко далековато укатилось…

Я улыбнулся. Кстати, про папашу!

А саркофаг-то, вот он! Только руку протяни! Этим шансом грех было не воспользоваться. Пока в Городе все вверх дном, про этого дражайшего «героя» как-то позабыли…

— Зато я все помню, Олаф, — проговорил я, потирая руки. — Все!

Сорвать крышку с саркофага было делом пары секунд. Внутри лежало тело, завернутое в саван. Над ним еще витал стойкий аромат трав. Других запахов не было, и ни тебе паразитов, ни признаков гниения. Судя по слабому магическому фону, тело Олафа забальзамировали на века.

Ну ничего. Ему это не поможет!

Только приподняв краешек материи, я опешил.

— Это…

Где-то минуту я вглядывался в бледное лицо того, кого мечтал убить целые сто лет, не в силах вымолвить ни слова.

Это… не он.

Не тот высокий юноша в сверкающих доспехах, один из сотен, которые лезли и лезли ко мне в Башню как тараканы. Не тот, кто после того, как я предоставил ему право сделать первый удар, единственный из всех рыцарей, кто не кинулся в ужасе прочь, а помчался в бой, сжимая в руках меч-иглу. Единственный из тех, кто смог ударить меня. И убить.

Нет. Это не Олаф… Это морщинистый старик, убеленный сединами.

Ярость во мне вскипела. Это не то ничтожество, которое отняло у меня все! Никакой это не малолетний сопляк!

ЭТОТ НЕГОДЯЙ В САМОМ ДЕЛЕ ВЫРОС В КОРОЛЯ!

Я расхохотался. Это было очень смешно…

Еще будучи в небытии одна мысль не давала мне умереть окончательно — это месть ТОМУ САМОМУ ублюдку, который посмел протянуть руку за моим сокровищем.

За золотом. За Башней. За Принцессой.

Целый век я мечтал отсечь эту руку. Разбить это лицо. И вырвать сердце из этой груди.

И вот этот момент настал. И что я вижу⁈ Чужое лицо, не юноши, а пожилого мужчины. Ни один портрет не мог убедить меня в том, что Олаф стал старым. Мне казалось, это какой-то маскарад, а тут!

Как бы я ни ненавидел негодяя, в свое время порвавшего ткань миров, поставившего человечество на грань гибели, но этот старик явно был кем-то другим…

— Нет, Олаф мертв. И ОЧЕНЬ давно, — проговорил я, присев рядом.

Опустошение окутало меня с ног до головы.

Должно быть, молодой Олаф умер сразу после того, как умер я? Или через год, или через десять лет? А на его месте появилось нечто такое, что было уже совсем не тем малолетним балбесом.

Рыцарь, отказавшийся от Башни и ставший последним королем, что целый век был у власти. Которому при жизни ставили памятники, славили и называли героем, но при этом считали слабоумным.

А на деле?.. Кто на самом деле идиот? Король, или его свита?

— Зараза, верни мне его! — прошипел я, схватив мертвеца за отворот савана. — Верни, слышишь⁈

Но мертвец не слышал.

На его шее блестело нечто серебристое — это оказался кулон-орешек с секретом. Внутри был портрет Дарьи. Она тепло улыбалась и прижимала к себе новорожденную малютку.

— Вот как? Значит, ты все же любил ее?..

Тут мне стало совсем паршиво. Захотелось уйти и забыть про это мерзкое место. И так слишком много времени здесь потратил.

— Ладно, черт с тобой, «герой». Ты победил, — сказал я, вернув ему кулон. — Спи спокойно. Впрочем, чего тебе еще остается?

Лицо короля было серым, спокойным, умиротворенным. На навеки сомкнутых губах лежала легкая полуулыбка.

— Попробуешь ляпнуть что-нибудь, мигом откручу голову, — проговорил я, закрывая саркофаг. Напоследок поправил ему саван и задвинул крышку. Уже на пороге обернулся. — И не зазнавайся. Дарью я тебе не отдам. Ей предстоит долгая жизнь. Очень долгая жизнь.

Ночной воздух взбодрил меня. Какой контраст по сравнению с той склеповой затхлостью, в которой Олафу предстоит провести еще сотни лет — и до тех пор, пока время окончательно не превратит его косточки в прах.

Задерживаться дольше времени у меня не было. Следовал искать ближайший портал и отправляться в Изнанку. Пока Василий слаб, эту бесхвостую крысу нужно добить.

— В его логове, — прошипел я, взмыв в небо. — Жди, Дарья. Недолго осталось.

Уже в небе я улыбался. Пусть ты, Олаф, победил меня. Пусть. Твоего сына я сотру в порошок, а потом развею с вершины Анти-Башни.

А потом обрушу и ее.

* * *

У «ворот» в Город.

Стоя на холме, царь Аристарх I из новой династии Аристрахов не мог отвести глаз от залива. Он весь пенился, бурлил и исходил жутким ревом. Воды выходили из берегов, обрушиваясь на прибрежные улицы, а те десятки кораблей, что еще час назад грозили столице, исчезали в пучине, словно были сделаны из бумаги. Крики утопающих доносились даже до сюда.

Генералы Орды и Царства, столпившиеся вокруг царя, тоже наблюдали за происходящим. Вид Города, который им предстояло взять, поверг их в священный трепет.

— Боги глубин на нашей стороне, — услышал царь шепот одного из генералов. — Но к добру ли это?..

Ему никто не ответил, ибо в центре залива появилось золотое сияние — оно исходило из глубин. С каждой секундой оно все нарастало, и вот воды разошлись. Там, среди волнующихся волн, показался золотой купол.

Генералы, как и все те тысячи воинов, которые готовились войти в Город, застыли как изваяния. Это был золотой дворец Великого Хана — та путеводная звезда, которая вела их весь этот долгий путь.

И он, словно мифический Китеж-град, медленно поднимался из воды.

Зрелище было настолько величественным и жутким, что по рядам воинов прошлась волна дрожи. Люди начали озираться, но не посмели сделать ни шагу прочь. Страх, долг и авторитет царя скреплял их как стальная цепь.

Следом за дворцом, плывущим в сторону острова с Башней, появился и Тот, кто доставил его в залив. Бог глубин.

Аристарх даже прикрыл глаза — настолько жутким было это существо. Члены команд уцелевших кораблей, только завидев эту жуткую гору, вылезшую по центру залива, с криками кидались в воду. На поверхность не вынырнул ни один.

Следом пришел черед их кораблей. Держа золотой дворец в одной руке, Глубинный разбивал в щепки все, что стояло у Него на пути — и двигался в сторону Башни. Его шаги под водой отзвались волнами.

С острова по Глубинному начали стрелять, но долго их стойкости не хватило. Монстру достаточно было лишь раз вдарить кулаком по земле, чтобы находящиеся там Инквизиторы в ужасе разбежались. Водрузив дворец на сушу, Глубинный кинулся обратно в волны.

От армады осталась какая-то дюжина кораблей, и они спешно пытались убраться отсюда подальше. Тщетно, естественно, ибо Глубинный потянулся к ним.

Тем временем, накрепко запечатанные ворота дворца раскрылись, и наружу посыпалась волна кэшиктенов. С обратной стороны к острову уже подходил золотой корабль — его борт буквально ломился от бойцов.

Остров взят. Теперь пришел черед Города.

Аристарх уже собрался отдать приказ об общем наступлении, как услышал телефонный звонок. Это был Иван.

— Слушаю, — ответил царь.

— Где вы там? — послышался недовольный голос. — Долго еще? А то крыса долго ждать не будет.

— Почти на месте. Силы Орды заходят с севера, бойцы Царства с юга. Первые отряды уже в Городе.

— Сопротивление есть?

— Только локальное. Гвардия охраняет дворец, а войска слишком… впечатлились гибелью флота Ганзы. Вряд ли они окажут серьезное сопротивление.

Иван удовлетворенно хохотнул.

— Отлично. Пусть передовые отряды ищут порталы, да побольше, но в бой до вступления в Город основных сил не вступать. Ассоциация с вами?

Кивнув, Аристарх пересекся глазами с Карлом Ивановичем, который с красным лицом наблюдал за тем, как Глубинный «развлекается» в заливе. Рядом с главной Ассоциации магов, нервно переминаясь с ноги на ногу, держалась графиня Зорина бок о бок с вечно спокойным Инквизитором Григорием.

Уж кого-кого, а этого Аристарх не ожидал увидеть у себя в штабе. Но когда тот заявился, царь понял — серьезного сопротивления можно не ждать.

— И не только… — сказал он.

— Отлично. Пусть зачистят все подступы к порталам, а потом не мешаются, — распорядился Иван. — В Анти-Городе дай ордынцам полную свободу. Жалеть там некого, так что пленных не брать.

— Мы и не собирались. Но что делать с Глубинным? Неровен час он решит «прогуляться» по Городу…

— Нет, на сушу ему хода нет. Не в этом веке, — спокойно отозвался Иван. — Кстати, Зорина с тобой? Передай ей трубку.

Нахмурившись, Аристарх отдал графине телефон. Сам же повернулся к генералам.

— Выступаем. К утру город должен быть взят.

Разговор длился какую-то минуту, после чего Зорина умчалась к своему автомобилю, а следом и остальное командование. Проводив их глазами, Аристарх снова прижал трубку к уху.

— Настает момент истины, Аристарх, — говорил Иван. — Главное — ударить Изнанку в самое сердце. А потом сделать так, чтобы оно больше никогда не забилось.

* * *

В Башне.

Ужас нарастал. Она чуяла его каждой клеточкой своего тела.

В конце узкой лестницы, заваленной старым потемневшим золотом, была дверь. Еще на чердаке Марьяна сказала себе, что скорее бросится с Башни в море, чем откроет ее.

И тут свое слово сказал Гнев.

— Иди… — прозвучал в голове раскатистый голос, который она слышала в кошмарах. — Твоя судьба лежит за этой дверью. Бежать от судьбы — верх неразумности.

Марьяна застыла.

Приложившись спиной к двери, на нее смотрел Гнев. Она попыталась ущипнуть себя, но нет — Он был материален.

— Иди сюда, Марьяна, — и Гнев поманил ее пальцем. — Открой дверь и прими свою судьбу.

Марьяна попятилась.

— Нет… Никогда!

— Что ж… Тогда жди Ивана, — ухмыльнулся Гнев.

Он сделал к ней несколько шагов, и превратился в нее же. Они с Ним были одно лицо, лишь глаза были разными — у Гнева они были черными, глубокими как колодцы.

— Уверен, что Иван распорядиться тобой. Ты же хочешь быть вещью в руках Дракона? Хочешь?..

Марьяна покачала головой, но сделала еще два неверных шага назад и, споткнувшись, села прямо на ступени. Схватилась за лицо, слезы выступили на лице в тот же миг.

Гнев оказался рядом почти неслышно. Опустился рядом, обнял ее.

— Вот и я не хочу, — шепнул он ей на ухо с бесконечной грустью в голосе. — Хватит уже всяким уродам повелевать нами. Пошли. Наше будущее лежит за этой дверью.

Марьяна хотела вырваться из его рук, но Гнев был силен. Они подошли к двери — Ужас ждал за ней.

— Ты же хочешь стать свободной, Марьяна? — спросил Гнев, взявшись за ручку.

Губы ей больше не подчинялись:

— Хочу…

— Тогда тебе нужна сила. Много силы. И именно она спасет тебя. Я помогу тебе освоить новые силы. Тебе всего лишь нужно отдаться мне. Уступить место. На время…

— Опять?..

Гнев лишь слегка улыбнулся.

— Всего раз. Последний. Один раз, и ты…

Он толкнул дверь, и та поплыла в зал, пол которого был усыпан золотыми монетами. И они уходили в гору.

Марьяна сделала отчаянное движение, чтобы удержать дверь, но Гнев одернул ее.

— … и ты, наконец, обретешь покой.

Затем он, схватил Марьяну за плечи, и с силой втолкнул в сокровищницу. Пройдя несколько шагов, она упала в целое море золотых монет. Ужас путами сковал королеву, ибо перед ней предстало то, что целые сто лет отпугивало и сводило с ума всех смельчаков Королевства.

Он лежал на вершине — и был черепом размером с небольшой дом. За ним на горе золота распростерлись гигантские кости того, кто некогда был Хозяином этой проклятой Башни. От костей исходило зеленоватое свечение — остатки Его ауры, которая еще жила в этих пожелтевших останках. На перепуганную Марьяну череп смотрел своими пустыми, черными впадинами, где еще сто лет назад были глаза-щелочки.

Когда Гнев обнял Марьяну за плечи, она дернулась. Хватка у него была железной.

— Не сопротивляйся. Твоя Кровь дарует мне утраченное могущество.

Марьяна подумала, что ослышалась.

— Тебе?.. Утраченное? Могущество?

Гнев кивнул и всмотрелся в ее глаза. Пальцы же начали медленно превращаться в когти, а затем входить в плечи Марьяны.

— Кто ты такой⁈

— Я?.. Можешь называть меня Левиафан, Хозяин Анти-Башни и Повелитель Изнанки в изгнании, — проговорил Гнев. — Не удивляйся. Когда Василий Олафович убил меня во сне, все что я мог, это вложить остатки своей души в первую попавшуюся тщедушную тварь и бежать. Твой отец забрал МОЮ Анти-Башню, а затем решил сам возглавить вторжение. Ничтожный… Попытавшись вернуть Анти-Башню, я ничего не добился и быстро осознал, что в Изнанке мне больше ничего не светит, а вот за ее пределами…

И Гнев улыбнулся — и зубы у него были как у Ивана.

— … Я нашел тебя. Вернее, твою Кровь. Она вела меня как путеводная нить. От норы, где я прозябал целых пять лет, и до портала, где мы впервые пожали друг другу руки.

Тот самый день пронесся в ее голове. То самое «рукопожатие» из портала и странная рана, которая бесследно исчезла в больнице.

— Желаешь ты или нет, Марьяна, — сказал Левиафан, поднимая на ноги дрожащую королеву. Неожиданно он куда-то пропал, но не его хватка. Все вокругокутала тьма, и перед собой она видела только череп. Голос исходил из него: — Но ты, твоя Кровь, твое тело, Башня, золото и Его кости — залог МОЕГО возвращения. Моей мести.

— Стой, нет!

В ответ череп дернулся. Со скрипом гигантская голова Дракона поднялась, а затем тем двумя алмазами вспыхнули глаза.

— ДА! — рыкнул Дракон и раскрыл пасть. — ПРИМИ СВОЮ СУДЬБУ, МАРЬЯНА! ЭТО ВЕЛИЧАЙШАЯ ЧЕСТЬ СТАТЬ ЧАСТЬЮ ВОЗРОЖДЕННОГО ЛЕВИАФАНА!

Она ничего не успела сделать, как Он скакнул на нее. Кричала Марьяну уже глубоко в глотке твари, что стремительно обрастала плотью.

* * *

— Помнишь, Лаврентий, как мы еще детьми мечтали забраться сюда? — улыбнулся Вергилий, когда они наконец преодолели проклятую лестницу.

Лаврентий кивнул. Много же воды утекло с той поры… Они еще были двумя забитыми юнцами, которые пытались выжить на улицах Города. Побирались, воровали, дрались.

И мечтали. О всяком… О том, кем была их мать, что умерла, когда старшему, Марку, было всего пять. Об отце, которого они никогда не видели.

О Башне, верхние этажи которой, как утверждали уличные сказочники, еще полнились золотом. Стоит один раз слазить туда, и ты станешь неслыханно богатым. Тогда Инквизиция еще не оккупировала остров, и разных сорвиголов туда лазила масса. Не вернулся никто, и даже их старший брат, Марк, пропал без вести в этих стенах. Одно время братья успокаивали себя тем, что, озолотившись, он просто уехал. В самом деле, зачем ему возвращаться в их крысятник?

Как хорошо, что они так и не рискнули переплыть залив… До сего дня.

Лаврентий улыбнулся краешком губ. От перспективы пропасть в этих стенах их уберег черный автомобиль, которые однажды встал у него на пути — как иронично, но именно в тот день они решили рискнуть. Порог Башни Лаврентий переступил уже, одев черное. Вергилий же избрал другую судьбу, но, так или иначе, их жизненные дороги сошлись здесь, в Башне.

Убив свой страх, Лаврентий нашел брата в одном из залов — тот оказался не так стоек и почти сломался под натиском пленившего его Ужаса. Вергилия еще долго пришлось бить по щекам, а потом отпаивать водкой. Благо, фляжку Лаврентий всегда носил под плащом. Неофициально.

По пути сюда братья находили безымянные скелеты, скрючившиеся у стен. В остатках истлевшей одежды, в сумках и между костлявых пальцев было золото, которое они пытались отсюда унести. Бедолаги просто заблудились и не смогли найти выход.

— Интересно, почему они не сбежали? — задумчиво спросил Вергилий. — Как эти ваши «герои»?

Лаврентий пожал плечами:

— Полагаю, всему виной Инквизиция.

— То есть?

— Это лишь моя теория, но думаю, Башня, разумна. И чем больше вокруг нее расхаживает людей, тем больше она злится и испускает ауру ужаса. Пока Инквизиции не было на острове и он был заброшен, Башня по больше части дремала, а теперь…

Инквизитор не договорил — он услышал смех. Обернувшись, оба брата долго вглядывались в тьму за спиной, но там все так и оставалось темно и мрачно. Ничего не увидев, они пошли дальше.

— Тогда почему мы не сошли с ума? Мы настолько бесстрашны?

— Нет, — ответил Лаврентий. — Полагаю просто нам не нужно ни золото, ни власть над Башней. Не знаю, как тебе, но мне уж точно…

Вергилий хохотнул.

Забравшись наконец на самый верх, они окунулись в целую анфиладу залов, и каждый казался больше предыдущего. Потолок в какой-то момент и вовсе пропал, уступив место бесконечным рядам колонн. Золота среди них оказалось навалено столько, что пола под ним было не видно.

Каждый шаг вызывал звон, отдающийся эхом. Лаврентий постоянно оглядывался — ему казалось, будто за ними следят.

— Сука, не обманули, старые плуты… — хмыкнул Вергилий, загребая золото. — Чуешь, Лаврентий?

— Что?

— Магия, — и маг поднял одну из тысяч монет. — Каждая из этих малышек пропитана магией. Его магией!

Поморщившись, Лаврентий достал из кармана свою монетку. Стоило поднести ее к остальным, как она отозвалась еле ощутимой вибрацией.

— Чует своих! — улыбнулся Вергилий и застыл. — Тихо! Тут кто-то есть!

Лаврентий услышал его еще пару секунд назад. В следующий миг из-за колонны вышел бледный парень. Это был Игорь Илларионов, подопечный тайджи Угедея.

— Ты⁈ — охнул Вергилий. — Ты что тут делаешь⁈

— То же, что и вы, — отозвался Игорь. — Ищу силы для борьбы с Изнанкой. Искал, по крайней мере…

Инквизитор сощурился. У парня в руках был меч, на лезвии которого блестела кровь. Проследив за его взглядом, Илларионов улыбнулся.

— Мой отец… Мне больше не страшен… — сказал он и с отвращением отбросил меч. — Вы видели тайджи?

— И он тоже тут?

Игорь кивнул.

— Но судя по всему, Угедей не дошел… — вздохнул Илларионов. — Жаль… Я-то думаю, отчего мне так тяжело? Так пусто?.. Так…

Сделав еще пару шагов, он упал прямо в золото. Подскочив, Лаврентий с Вергилием подхватили парня под руки и усадили у стены. Он весь дрожал.

Почувствовав под рукой влагу, Вергилий выругался и отстегнул его нагрудник. Там все было в крови.

— Какого⁈

— Оставь… — простонал Игорь. — Это та самая рана, которая убила меня еще во дворце… У нее появился второй шанс.

Он хохотнул и сплюнул кровью. Затем сделал движение, чтобы подняться, но так и остался сидеть.

— Блин, походу, не дойду. Не узнаю… что там, на самом верху…

— Как будто не очевидно, — буркнул Лаврентий. — Скелет Дракона. Что же еще?..

— Ааа… Логично, — и Игорь рассмеялся. — Может, его магия спасет меня, как думаете?

Выругавшись, Лаврентий постарался насколько возможно остановить кровь, но было очевидно, что если в ближайшее время ничего не сделать, и младшему Илларионову крышка.

Они помогли парню подняться и, закинув его руки себе на плечи, пошли дальше. Каждый шаг он оставлял на золоте кровавый след. Наконец их троица добрались до еще одной лестницы — широкой, поднимающейся к огромным воротам.

На середине кто-то стоял.

Подойдя поближе, они узнали Артура Зайцева. Согнувшись, он упер свой огромный меч в ступени и не двигался. На их шаги парень даже не обернулся.

— Эй, Артур! — крикнул ему Вергилий. — С тобой все хорошо⁈ Артур!

Парень дернулся, будто пробудившись ото сна. А затем обернулся.

С широкой улыбкой. Даже слишком широкой.

— Это… — проговорил Игорь, смотря на Зайцева исподлобья. — Это… не Артур…

Лаврентий нахмурился. Он давно понял, что все они отсюда не выйдут.

Но куда больше его волновали ворота — Ужас исходил с той стороны, и там явно что-то происходило. Что-то двигалось, грохотало и…

Рычало.

Этот рык услышал и Зайцев. Повернувшись, он перехватив меч, и в этот же миг ворота с громыханием отворились. Тьма, что скрывалась за ними была осязаемой и в ней что-то было. Нечто живое и….

— Зараза! — прошипел Лаврентий, разглядев там гигантскую морду с горящими глазами. Она была вся покрыта блестящей чешуей.

Чудовище сделало быстрое движение вперед, и на ступени хлынул целый поток золотых монет. Еще одним рывком оно выползло на ступени, заполнив собой половину ворот.

Затем пасть, состоящая из сплошных зубов раскрылась. Во тьме Его глотки зажегся огонек.

Вспышка, и изумрудное пламя вырвалось наружу.

* * *

В Анти-Башне.

Золотая цепь, которой Дарья была прикована к стене спальни, ужасно мешалась. От кровати удавалось отойти только к столику да ночному горшку. Вот и все, что оставил ей сынишка, после того, как она попыталась сбежать во дворец с помощью волшебного зеркала. Увы, кое-что пошло не по плану, и имя этого «кое-чего» — Марьяна!

— Ну, Марьяна! Ну, внученька, удружила! — шипела Дарья, рассматривая свое лицо в зеркало.

Шрам ей оставили аховый — пол щеки напополам! Увидит Дракон, не узнает свою суженную с таким подарком. Если б не зеркало, смягчившее удар, лежать бы ей сейчас в кровавой луже и клясть «добрую» внучку!

— А я говорил! — вился у нее под ногами Крыс. — Надо было помягче письмо написать!

— Издеваешься⁈ И что значит, помягче?

— Не в приказном тоне, уж точно! Что это за просьба о помощи, начинающаяся со слов — «Марьяна, слушай и запоминай»?

Фыркнув, Дарья наступила болтливой зверушке на хвост, и та, взвизгнув, кинулась в свою норку.

— Ну и ладно! Больше я ничего для тебя таскать не буду!

— Катись! — шикнула на него Дарья, вернувшись к зеркалу.

Вздохнула…

— Вежливо ей, да⁈ А в ответ мечом! Ну держись, паршивка… Выдеру как последнюю прошмандовку! Будешь у меня кровью с…

Вдруг грудь сильно сжалась. Дарья охнула и в следующий миг ее глаза закатились. Очнулась она уже на полу, и было ей так жарко, будто внутри кипела кровь.

С большим трудом Дарье удалось подняться на ноги и посмотреть на себя в зеркало — а от нее буквально пар валил!

— Какого?.. — прохрипела она, и тут ее кольнуло странное чувство.

Это было оно! Давно забытое ощущение того, что по ее венам течет… Кровь!

— Нет… Нет!

Но факт оставался фактом. Жжение скоро утихло, но чувство наличия в ней Крови осталось. А это могло означать только одно. Она осталась одна, женщин в роду больше не осталось.

И Кровь теперь течет в ее жилах.

— Внученька, Марьяночка… — простонала Дарья, упав на колени. — Прости меня, внученька… Я не хотела… Прости…

Вцепившись в волосы, она исторгла из себя стон, полный отчаяния. Ей захотелось порвать себя на части, биться головой об пол, повеситься на клятой цепи, но все что она успела это закричать.

И тут к ней в спальню вошли.

— Пошел прочь! — зарычала безутешная королева. — ПРОЧЬ!

Но вошедший не сделал и шагу прочь. Молча стоял и смотрел на нее.

— Ты не слышал, мразь⁈ Вон!

Он снова промолчал. Дарье не хотелось смотреть на тупую рожу своего двухголового охранника, что денно и ночно дежурил у ее двери, однако…

Его сапоги были забрызганы черной кровью. В одной руке гость держал окровавленный топор, а в другой — две волчьи головы. В следующий миг они покатились по ковру и пропали под кроватью.

Королева подняла глаза.

— Привет, Марго, — улыбнулся Мастер, положив топор на плечо. — Или лучше тебя называть королева Дарья Благословенная?

Глава 20 Почему дрожит земля?

Мастер сделал шаг вперед, намереваясь прижать ее к стене и закончить дело. Но Дарья не шелохнулась.

— Роберт, — сказала она, смотря на него немигающим взглядом. — Не я виновата в гибели твой сестры. А Василий, и он…

Движение Мастера было молниеносным. Королева могла увернуться, но проклятая цепь не давала ей и шагу ступить. Борьба была скоротечна, и в конце концов Дарью прижали к кровати. Колено Мастер больно вдавил ей в грудь.

Она попыталась вырваться, но лезвие его топора коснулось ее щеки.

— Этот ублюдок тоже получит свое, — прошипел Мастер, нависая над ней. — Но сначала ты. Вся ваша семейка, что целый век сосала кровь из людей, должна быть уничтожена. И ты, Дарья, будешь первой.

Хоть сердце и вырывалось из груди от страха, но Дарья держалась спокойно, в отличие от Мастера. Его дрожащие глаза выдавали его — как бы он не отнекивался, но в них еще жила любовь к ней.

— … И последней, — сказала Дарья. — Ибо без меня тебе точно не убить Василия. Твой топор только отскочит от его чешуи. В этой Башне он — господь бог.

— Это тебя уже не должно волновать. Ты, и такие как ты, Дарья, отняли у меня все! У меня ничего не осталось, и мне незачем возвращаться! Я купил билет в один конец!

И он не шутил. За минувшие недели, что прошли с момента их посещения Изнанки, Мастер стал выглядеть так, будто побывал в аду. Осунулся, исхудал и напоминал высушенный труп. Одни глаза жили на его лице, их переполняла злоба.

Дарья попыталась улыбнуться как можно мягче.

— Ой ли? А как же Фрида? Ты забыл про нее, да?

Лицо Мастера дрогнуло.

— Нет, но… — и зашипев, он убрал колено. — Какое тебе дело до ее судьбы⁈

Наконец Дарья смогла вздохнуть. Переведя дыхание, она ответила:

— Мне есть дело и до твоей судьбы, Роберт. Я понимаю, отчего ты ненавидишь меня, но все, что я делала за годы своего правления, было направлено только во благо.

— Чье⁈ Свое и твоей клики?

— Всех, Роберт, — проговорила она, прислушиваясь к происходящему снаружи. Если не считать переполоха в Анти-Городе, в стенах Анти-Башни посторонних звуков не раздавалось. — И в первую очередь Марьяны, занявшей мое место. Ее руками нынче осуществляется месть народа. А ты можешь помочь нам совершить последний удар. Обезглавить Изнанку.

Мастер сощурился — в нем нынче все кипело от сомнений. Тем не менее, топор в его руке нависал над ней как лезвие гильотины.

— Последний удар?.. — проговорил он. — Ты в самом деле хочешь помочь мне убить собственного сына?

— Ты видишь здесь любовь? — спросила Дарья, дернув цепь, что держала ее за кольцо на шее. — Видишь в этом сыновью заботу?

— Ты это заслужила.

— В тебе упорствует мститель, или человек? Мастер, что отдал жизнь ради безумной мести, или Роберт, что признавался мне в любви? Зверь или человек?

Мастер скрипнул зубами.

— Не смей… Ты лгала мне!

— Конечно. Иначе бы ты схватил свой топор еще раньше. А ведь я пыталась помочь твоей сестре.

— Ложь! — зарычал он и, подхватив топор, хотел ударить им Дарью, но остановился — за пределами комнаты послышались какие-то звуки. Мастер оглянулся. — Зараза… — Он снова вскинул топор, но его руки ему не подчинялись. Лоб весь намок от пота, глаза бегали как у сумасшедшего. — Ты знала ее⁈

— Конечно, — проговорила Дарья. — А еще я знаю, что у нее остался сын от Василия.

При виде того, как изменилось его лицо, Дарья подумала, что сморозила глупость, и теперь ей не миновать смерти. Но Мастер словно окаменел.

Наконец он выдавил из себя:

— Что за чушь?..

— Не, чушь, Роберт, — твердо сказала Дарья, наблюдая как хватка вокруг топора то становится жестче, то мягчеет. Глубоко вздохнув, она продолжила: — У нее остался сын, и мы с Аристархом сделали все, чтобы Василий никогда о нем не узнал. И он…

Мастер хрустнул зубами.

— Выбирай, Роберт: либо убей меня, либо разруби эту чертову цепь. Но быстрее, я слышу шаги…

* * *

Улицы Анти-Города дрожали. Здания едва держались, чтобы не сложиться, и лишь пара самых ветхих домиков и развалились, когда исполинское чудовище, которое тащили по улицам, еще раз взмахнуло своими щупальцами.

— Опустоши! Уничтожь! Размажь! — кричали монстры, выглядывающие из окрестных домов. — Сотри их в порошок!

Над крышами мелькали рога, шипы и острые наросты, что покрывали гигантский панцирь, слегка раскачивающийся из стороны в сторону. Веревки, которыми тащили гигантскую улитку, размером с девятиэтажный дом, лопались одна за другой, но монстры все равно налегали. Там, где она проползала камень исходил ядовитым дымом, трескающийся асфальт пузырился.

Притащить из Пустошей эту тварь было чистым самоубийством и за время пути она сожрала уже два десятка самых неосмотрительных погонщиков. Того и гляди ее щупальца достанут еще парочку. К счастью, осталось недолго — портал, самый большой из всех, что монстрам удалось открыть за все время, располагался в конце улицы.

— Ползи! Ползи, дура, квак-квак! — визжал лягушонок, нарезая вокруг твари круги. — Там на Земле столько жратвы, а ты упрямишься! Ползи, кому говорят, квак-квак!

Он хотел было стегануть неповоротливую гадину плетью, но как некстати попался щупальцу. Заквакав, он так и пропал в ее пасти. Улитка довольно рыгнула, и по Анти-Городу прошлась волна вибрации.

Когда до портала осталось каких-то сто метров, по голубой дрожащей поверхности пошли круги. В следующий миг там показался рогатый силуэт.

— Это кому неймется⁈ — зарычал один из погонщиков улитки. — Эй, а ну вали оттуда!

Но пришелец не свалил — сделал шаг и вышел на улицы Анти-Города. Помимо рогов у него были крылья, а весь он был закован в алые доспехи, которые очень напоминали чешую их Господина. В руках у пришельца был молот.

А еще с ним была сотня воинов в золотых, как жар горящих, доспехах. Следом из портала вышла еще тысяча — и все в черном.

Не успели монстры удивиться, как, исторгнув боевой клич «За Орду!», они все ринулись в атаку.

* * *

— Дарья! Дарья!!! ДАРЬЯ!!! — бушевал Василий, бредущий по улицам Анти-Города.

Ярость переполняла его всего. Выплескиваясь наружу, она несла смерть.

Он убивал. Каждого, на кого ложилась его огромная тень, рвали его когти и зубы. Без крыльев и с одной рукой это было непросто, но никто и не смел сопротивляться, когда Он недоволен. В Анти-Башню Василий вошел по дороге из трупов. Монстры, которым удалось избежать его ярости, испуганно провожали его глазами.

Золото Изнанки, коим была наполнен каждый коридор, каждая комната и каждая лестница Анти-Башни, приветствовало своего Короля, что вернулся в родные просторы. На Земле его силы были ограничены, именно поэтому суке Кировой, а затем тому жуткому существу удалось ранить его, но теперь…

В Изнанке. В его владениях, где каждое существо подчиняется его воле…

— Только суньтесь, — шипел он, опускаясь на золотой трон. — Сотру в порошок, сниму кожу, брошу на Пустошах на поживу черво-крысам!

Песнь золота уняла его раны, но не успокоила злобу, которая нарастала с каждым ударом сердца. Ему хотелось убить свою мать здесь и сейчас — порвать ее в клочья, выпить ее кровь, но…

— Нет.

Если убить Дарью, то снова придется бегать за этой мелкой дрянью. А у нее, как оказалось, объявился защитник. Василию так и не удалось понять, что за существо преследовало его на кладбище — оно было сильным, быстрым и самое главное ЖУТКИМ.

И судя по всему, обладало схожими силами. И немаленькими, раз сумело оторвать ему крылья за один удар.

Неужто и вправду Дракон?

— Только этого не хватало… — простонал Василий. — Откуда ты вылез, ублюдок⁈

Из Изнанки⁈ Нет, настолько сильнее существо не смогло бы проникнуть в Анти-Город из Пустошей и остаться незамеченным. Уж Василий всегда тщательно следил за тем, какая гадость вылезает из тех гиблых мест.

Да, в мире было еще куча мест, где притаились реликтовые твари, но какой бес заставил одну из них выступить на стороне Короны⁈

Теперь уже неважно. Даже если это Дракон, против них ему не выстоять. Пусть приходит, и его ждет сюрприз. Один щелчок пальцами, и все порталы в Анти-Городе захлопнутся, как один. Этот идиот останется здесь навсегда.

Василий хохотнул. Ему нравилась эта мысль. Отрезать Дракона от его главного источника силы — от Башни, от золота и от Принцессы. Оставить его один на один с Пустошами, что рождают настолько ужасных монстров, что будь ты хоть трижды Дракон они поглотят его.

…А затем и их всех.

Это была плохая перспектива, но если этот Дракон действительно окажется Тем самым, Василий пойдет на все, что угодно, лишь бы уничтожить его. Даже махнет рукой на Пустошь. Главное сохранить Анти-Башню, а там хоть трава не расти. Пока стоит эта твердыня, наполненная золотом, с принцессой, прикованной золотой цепью, все неважно.

Он пока не проиграл. Нет, он даже в выигрыше! Он поймает Дракона, а затем…

Вдруг ушей коснулись странные звуки, и сердце Василия забилось чуть чаще. Вскочив с трона, он кинулся к балкону.

— Нет, нет, нет! Только не сегодня!

Пустоши окружали Анти-Город со всех сторон. И со всех сторон постоянно грозили ему. Если чудища, коими полнились улицы, имели хоть зачатки разума, то те, кто иной раз вторгался в границы Анти-Города, были куда хуже…

Они были злом. Чистым злом, которому не было оправдания. Именно от него и бежали все эти «бедняги», мечтающие завоевать Землю и спастись от своей родины. Этим грезил и сам Василий. Такой же пленник Изнанки, как и все здесь.

Он долго вглядывался в горизонт, до последнего он надеясь, что ему просто почудилось, но… нет. Чувство приближения чужеродной магии нарастало.

— Неужели сейчас?.. Так быстро⁈

Но и в городе было неспокойно — ветром в окна принесло запах иной магии. Земной.

В один миг улицы Анти-Города заполнились ревом боевых рогов, а со стороны Пустошей пророкотал гром. Магический гром.

Взгляд Василия метался то туда, то сюда. Улочки Анти-Города затапливала горячка битвы. Улитка, которую тащили по улицам еще полчаса назад, получила какой-то наимощнейший заряд магии и просто лопнула, превратив полквартала в токсичные дымящиеся руины.

Дальше все стало хуже. С небес полетели молнии, из конца в конец по городу прокатывалась серия взрывов. Враги же были повсюду: они носили только черное и расползались по Анти-Городу как тараканы.

Василий сощурился — эти одеяния он знал! Это были ордынцы, черт бы их побрал!

— Что, Великому Хану не сидится в своем грязном дворце⁈ — зашипел Василий, вцепившись в поручни. — Кто вас сюда звал, ничтожества?

Его слуги тоже оказали им «теплый прием». Волна монстров из дальних районов тоже присоединилась к кровавой бане. С неба их прикрывали гарпии с вивернами. Из-под земли полезли щупальца.

— Здесь вы умоетесь кровью! — сплюнул Василий и вернулся в тронный зал.

Ему было просто необходимо напитаться силами. Вырастить новые крылья, новую руку. Нет, он должен стать сильнее, намного сильнее, если он хочет убить всех своих врагов!

Внезапно его желание исполнилось. Не дойдя до трона, он покачнулся и растянулся на ступенях. В глазах на миг все померкло, сердце сжалось в груди, будто готовилось вот-вот разорваться.

Василий едва не закричал, ибо вместе с мощью золота Анти-Башни, на него хлынул еще один поток — и просто колоссальный.

— Что за черт⁈

Трясясь от переизбытка сил, он пополз к седалищу. Сердце колотилось как бешеное, перекачивая колоссальные объемы сил, что валились на него водопадом.

Упав на трон, он тяжело задышал. Его всего окутало магическое сияние.

— Странные дела, — проговорил он, подняв обрубок руки. — Откуда?..

На месте потерянной руки на глазах вырастала новая… лапа⁈

Настолько стремительный наплыв сил объяснялся только одним: принцессы Марьяны больше нет на этом свете. А значит, и носитель Крови теперь в Анти-Башне.

— Дарья, мама… — охнул Василий и почуял, как внутри него начинается необратимый процесс. — Моя хорошая мама… Где ты? Где⁈

* * *

— Роберт, помедленней! — охала Дарья, которую тащили как теленка на выпасе.

Цепь Мастер разбил, но вот обрубок, скованный с кольцом на шее, использовал по «прямому назначению». А лестница, по которой они поднимались прыжками была крутой. Очень крутой. Пару раз Дарья чуть не полетела с нее кувырком.

— Некогда! На каком этаже! — ревел Мастер, перескакивая через две ступеньки. — Быстрее!

Всех встречных на их пути монстров он разделывал как скотину. Тех, кто напоминал свиней он убивал с особенным удовольствием, да так, что визг стоял на всю лестницу.

— А ты не скрываешься, да⁈ — фыркнула Дарья, прислушиваясь к окружению. Под ногами было липко от крови, а вокруг тихо, но, не смотря на все старания Мастера, тревогу никто и не думал поднимать.

Ее «товарищ» сплюнул.

— Я не привык бить в спину. Прежде чем убить Василия, хочу посмотреть ему в глаза!

На очередном этаже наперерез им выскочил какой-то волосатый горбун в глубоком капюшоне. Мерзко захихикав, он вскинул тесак:

— Режь мясо!

Секундой позже у него из башки торчал топор, но лестницу уже заполонили его товарищи — и все были вооружены тесаками, топорами и кувалдами.

— Бей-убивай!

Мастер же ухмыльнулся. В его руках замелькали бритвы. Через минуту кровь со ступеней хлестала фонтаном, а тесаки уже были в руках Дарьи. Она сносила то одну голову, то другую, но мерзкие карлики не кончались.

Прорубаясь через их ряды, они вырвались в коридор, где их встретила огромная туша, обросшая каменными наростами. Это был огр, и его живот занимал пространство от стены до стены.

Мастер не стал мешкать — ударил его с прыжка. Звон поднялся на весь коридор, а топор…

Он застрял между складками живота. Дернув топор пару раз, а затем поднял голову. На него смотрели две голодных щелки.

— О, людишки! — улыбнулся огр, облизнув жирные губы. — Как раз проголодался!

Тварь оказалась быстрой. Одним движением огр схватил Мастера за голову и сжал. Тот закричал, но тут в дело вступила Дарья. Один росчерк тесаков, и на стены брызнула кровь. Лапища огра рухнула на пол вместе с Мастером, крепко сжимающим свой драгоценный топор.

Посмотрев на плоды рук Дарьи, огр расстроенно замычал:

— Как больно!

И второй рукой попытался размозжить Дарье голову, но кулак уже на лету охватило пламя. Королева ушла вбок, а огр попал в стену. Через секунду весь монстр дымился, пожираемый Древним огнем.

Заревев, он кинулся прочь. Карлики на его пути превращались в растоптанные тряпки.

— Сука… спасибо, — проговорил Мастер, держась за голову. — Один грех я тебе прощаю.

— Всего один⁈

Дернув ее за ошейник, ее «товарищ» бросился дальше. Спустя еще несколько комнат, погоня отстала, и они смогли выдохнуть.

— Куда теперь? — спросил Мастер, и Дарья завертела головой.

Переходов тут масса, и не всегда лестница наверх могла вести именно наверх. Часто это была обманка, чтобы запутать непутевых рыцарей.

— Только не говори, что мы заблудились⁈ — закатил глаза Мастер, когда они запетляли по пустым коридорам. — Ты же провела в подобном сооружении несколько лет?

— Конечно, но век назад, — отмахнулась Дарья, заглядывая за угол. — И оно не было зеркальным… Пошли!

Они вошли в круглый зал, стены которого были полностью затканы паутиной. С потолка свисали липкие коконы разного размера. При виде них Дарья поморщилась, но быстро нашла то, что искала — зеркало, через которое пыталась бежать во дворец.

В прошлый раз никакой паутины здесь не было…

— Давай быстрее пройдем этот зал, — буркнул Мастер, но увидев, как Дарья идет к зеркалу, схватил ее за руку. — Некогда нам! Нам нужно найти…

Дарья только отмахнулась — цепью. С ревом Мастер рухнул на пол, схватившись за лицо. Топор отлетел к стене.

— Сука… Ты что творишь⁈

— Хватит, Роберт, — сказала Дарья, отступая к зеркалу. Куда оно ее перебросит, ей было плевать. Лишь бы подальше отсюда. — Оставайся один на один со своей местью. Тронный зал на этаж выше. Я ухожу…

Но не успела она обернуться, как с потолка прозвучал веселый голос:

— Что это, побег⁈ Я так люблю побеги!

Мастер с Дарьей вскинули головы.

На потолке сидела обнаженная дама с красными длинными волосами. Улыбнувшись, она дернула за одну из ниточек, и несколько коконов рухнули вниз.

Ударившись об пол, они треснули и наружу полезли пауки. Тысячи пауков.

— Давайте, детки мои! — захихикала дама, раскинув руки. — Оставьте от обоих одни косточки!

* * *

Крылья тоже отрасли. Менялось вообще все тело. Оно становилось больше, сильнее, ужасней!

— Хорошо… Да, хорошо…

С каждым шагом он чувствовал себя Им. Тем самым, что рожден, чтобы повелевать мирами, чтобы испепелять города, рушить крепости и жечь огнем сотни и тысячи душ. Истинным Хозяином Башни, который только что завершил свой нелегкий путь.

Отчего? Как так получилось⁈ Почему?.. Кто осмелился убить его обожаемую дочурку?

Неважно. Должно быть, Марьянку предали и ткнули чем-нибудь под ребро. Обычное дело для зазевавшегося монарха. Главное, что ее сердце, наконец, перестало биться, а значит, дар Крови вернулся к ее бабушке.

Теперь у него есть все. Башня. Золото. И долгожданная Принцесса, что сидит на цепи в своей опочивальне…

— Дарья… Дарья!!! — рыкнул он, врываясь к ней в спальню. — Вот оно. Вот оно! ВОТ ОНО! Маменька, посмотри на меня! Посмотри на меня!

Увидев обрубок цепи, смятую постель, трупы и настежь открытое окно, Василий удивленно похлопал глазами. Затем расхохотавшись, понюхал воздух.

— Где-то недалеко…

И облизнувшись, кинулся к окну. Там все полыхало от молний.

Процесс превращения он завершил, ползя по стене Анти-Башни. Это было ужасно больно, но вместо того, чтобы кричать, Василий хохотал. С самого детства он мечтал стать драконом, и вот этот час настал!

— Мое время пришло, маменька, — прошипел он, выгнув длинную шею, что плавно переходила в чешуйчатое тело и заканчивалась длинным-длинным хвостом. — Надеюсь, ты теперь будешь гордиться мной!

Внизу город утонул в магическом сиянии битвы. Улицы напоминали бурлящий котел, в который какой-то безумный маг все сыпал и сыпал взрывоопасный порошок. Того и гляди все взлетит на воздух.

В Анти-Городе никто и никогда не надеялся встречать неприятеля, и поэтому этот город-лабиринт стал смертельной ловушкой для населяющих его монстров. Но он же был настоящим кошмаром и для штурмующих. Каждая улица, каждый закоулок…

Здесь ордынцы найдут свою смерть.

— Безумцы! Вы все здесь умрете. Все!

Никто не верил, что они пойдут на такое. Призвать Орду⁈ Согласиться отдаться им в руки, дабы спастись от Изнанки? А ордынцы согласились войти в чужое измерение, чтобы помочь своим злейшим врагам отбиться от них?

— Думаете, поймали меня?.. — прошипел Василий и, взмахнув крыльями, которыми можно было обнять Анти-Башню, отдался ветру. — Думаете, загнали меня в угол⁈ Нет…

В нутре уже давно бушевало пламя, рвущееся наружу. Ему не терпелось сжечь дотла всех врагов.

Терпение… Сначала маменька. Раз она не хочет смирно сидеть у себя в комнате, значит, в животе у Дракона ей точно понравится.

Исторгнув из себя грозный рев, он устремился к вершине Башни. Он знал, куда направится беглянка.

К зеркалу! Конечно! Попробует во второй раз!

— Нет, маменька! — шипел змей, взмывая все выше. — Ты моя. Навечно! Навечно моя! Не твоя внучка, так ты!

* * *

В Башне.

— Артур… — коснулось сознания Зайцева, и он открыл глаза. Кажется, это был голос Марьяны.

Он все еще стоял на ступенях, залитых тьмой. Больше не было никаких ворот, никакой Башни. Только ступени, только тьма и…

Его меч, наполовину вбитый в камень. Он держал его рукоять мертвой хваткой. Убрать руки он не мог, ибо оба запястья были прикованы к нему цепями. Он попытался вытащить клинок, но тот уселся настолько плотно, что и за век не вытащишь.

— Сука… Корвин, мразь… — прошипел Зайцев. — Использовал меня как последнего…

В ответ послышался то ли крик, то ли смех черного рыцаря, который когда-то предал и убил основателя рода Зайцевых, а теперь предал и почти убил и его потомка.

Сжав зубы, Артур дернул меч. Зараза!

— Артур, — опять послышался голос Марьяны. — Спаси, прошу. Мне так страшно.

Оглядевшись, он не увидел ничего, кроме кольца тьмы, которая, кажется, стала уже. Затем снова дернул меч. Никак… Сука, никак!

— Артур… Артур… Артур… — все звучал голос в его ушах, а он все пытался вытащить клятый меч.

И снова где-то то ли кричал, то ли смеялся Корвин. А потом Марьяна звала его безответно. Вскоре их голоса слились в один.

Исходя потом, Зайцев все тащил и тащил меч. Ничего иного ему не оставалось. Он дернул еще раз. А потом еще и еще. И…

Кольцо тьмы смыкалось.

Глава 21 Как получить силу и не сгореть?

В Башне.

— Я знаю, что вы здесь. Вам не укрыться от рока, смертные. Покажитесь и узнайте мою Ярость!

По полу, сжигая все на своем пути, пронеслась струя изумрудного пламени. Даже смотреть на нее было жарко, а уж стоять рядом… Лаврентий отпрыгнул за колонну. Помешкай он еще мгновение, и от него бы остались одни угольки.

— Сука… — зашипел он, сбивая пламя с рукавов.

Дым был везде, под ногами звенело золото, и каждый шаг, каждое движение он рисковал выдать себя. Повезло, что чешуйчатая туша размером с поезд, что ползла за ним по пятам, производила еще более громкий звон.

Вергилий, если он еще жив, прятался где-то в дыму. Илларионова с Зайцевым тоже не было видно, но им точно не повезло. Первый едва мог ходить, а вот Зайцев стоял прямо на пути у волны огня, затопившая ступени.

Земля им пухом.

— Трусы! — ревело чудовище, потрясая хвостом. — И вы называете себя рыцарями⁈ И прячетесь? Я разочарован!.. АГА!

И вновь в дыму мелькнул Взгляд.

Дракон. Или Левиафан, как он себя называл. Размерами эта тварь была больше чем любая из тварей Изнанки, что встречались Инквизитору на его пути. Двигался монстр ползком, но его рогатая башка едва не подпирала потолок. Крылья пока были прижаты к туловищу.

Откуда он тут взялся, учитывая, что Башня целый век стояла пустой и покинутой?.. Оставалось только гадать.

Был ли это Обухов? Нет, Взгляд совершенно другой. У Обухова он… человечнее что ли?

Инквизитор ухмыльнулся. Вот он и начинает разбираться в сортах чудовищ. Впрочем, с Обуховым было договориться куда проще. Лаврентий уже давно скучал по этому… парню.

Он уже минут десять прятался среди колонн, не смея лишний раз высунуть голову или кинуться к выходу. Последнее было бы мудрее, ибо играть в салочки в этих бесконечных помещениях было смерти подобно. Но на открытой местности с этой тварью, тем более, не сладить.

Здесь есть хоть какой-то шанс зайти с тыла. Какой-то.

— Попался!

Вспышка, и снова скачок в укрытие. Зеленое пламя окутало все вокруг, Лаврентий вжался в спасительную колонну. Где-то секунду жар стоял горой, казалось еще чуть-чуть, и Инквизитор сварится.

Едва жар спал, как он вновь прыгнул и, прокатившись по горе золотых, скакнул за еще одну колонну. Двигался Инквизитор на пределе, каждый думая, что уж на этот раз дракон его поймает…

— Нет уж!

До пенсии еще работать и работать. А начальство ждет с докладом, обещая еще одну порцию пощечин. Инквизитор даже улыбнулся — он бы сейчас посчитал за величайшее счастье подставить Доминике вторую щеку.

Стоило выжить только ради одного — снова увидеть, как она злиться, кричит и пытается снести ему голову очередной пощечиной. Так она была еще красивей.

Из мыслей его вырвал огонь. Шипя от жара, Лаврентий скачками рванул прочь. Снова за колонну. Опять огонь. И вновь колонна. Огонь…

И так до тех пор, пока рядом не мелькнул длинный хвост. В этой части анфилады было куда светлее, да и дым быстро сдувало ветром со стороны галереи, что занимала всю несущую стену. За ней зияла пропасть.

— Кто вы такие, что посмели залезать в МОЮ Башню? — рычал монстр. — Позарились на МОЕ золото⁈ Воры! Трусы! Покажитесь! Я сокрушу вас!

С рыком он обрушил хвост на колонну. Осколки разнесло на половину зала. Монстр не успокоился и принялся сносить одну колонну за другой. С потолка посыпался песок.

— Дайте мне убить вас! Всех! Испепелить!

Пока он вымещал свою злобу на ни в чем не повинных колоннах, Инквизитор вертел в руках монету, распаляя свой Дар. А еще думал.

Долго драться с этой тварью у него не выйдет, поэтому придется вложить в бой все силы. Опыт убийства ящериц у него имелся — еще со времен Орды. Правда, там ему помогал Обухов, но кто сказал, что ему всегда будет вести с союзниками?

— Я чую вас… — шипела тварь. Скосив глаза, Лаврентий увидел длинный хвост, стелющийся по полу. С другой стороны колонны появились глаза. Они плавно плыли сквозь полумрак. — Чую ваш страх, чую ваши кости, что трясутся от одной мысли о смерти…

Пытаясь отрешиться от его болтовни, Лаврентий лихорадочно думал. Как убить эту тварь, да еще и голыми руками? Нет, ему не впервой рвать порождений Изнанки, но все же они были, как минимум, вдвое меньше нынешнего противника.

Неожиданно взгляд зацепился за… меч Зайцева!

Дымясь, оружие лежало в золоте, до него было метров двадцать. Левиафан находился немногим дальше. И постоянно перемещался.

— Думаете, избежать моего гнева? — шипела тварь, хищно мотая башкой из стороны в стороны. Хвост извивался как хлыст. — Напрасно! Как только я вас найду, проглочу живьем и там — в моем животе — вы будете перевариваться годы! Ох, я вдоволь послушаю ваши крики по ночам! Они так сладки!

Дождавшись, когда монстр отвернется, Лаврентий бросился к мечу. Риск — единственное, что ему оставалось, ибо иного шанса едва ли не предвидится.

Нельзя, чтобы эта тварь выбралась из Башни и напала на Город. Не сейчас. Не тогда, когда Изнанка в шаге от победы.

Левиафан в ярости сбил еще пару колонн, а затем скользнул взглядом в опасной близости от Лаврентия. К счастью, он был настолько взбешен, что сразу же кинулся в обратную сторону.

Стараясь поменьше греметь золотом, Инквизитор наконец-то добрался до меча, вытянул руку и…

Боль была такая, что он едва не вскрикнул в голос. Вся оплетка на рукояти меча прогорела, и под ней оружие было металлическим. И раскаленным добела.

Скрипнув зубами, Инквизитор лихорадочно попытался отодрать от штанины клочок ткани, но почуял на себе взгляд. Обернулся, внутренне готовясь встретить смерть.

Нет, не дракон. Это Зайцев, мать его! Парень лежал на золоте в десятке шагов от него. На лице краснел ожог, но он был еще жив. Железные пальцы тянулись к рукояти…

— Он мой! — прошипел парень. — Не смей его трогать!

Лаврентий вскинул бровь. Совсем ополоумел⁈ Вдруг позади послышался шелест монет. Рык и шипение. Жар!

Прокляв все на свете. Лаврентий кинулся в укрытие. Вслед огню пришел хвост. Грохот поднялся такой, что заложило уши. Камни, золото, огонь — вокруг творился настоящий ад, однако ему все же удалось уйти в темноту.

И Зайцеву, как ни странно тоже. Оба они сидели за колоннами, единственными в радиусе двадцати метров, что пережили его ярость. Прямо напротив меча застыл Левиафан. Из его ноздрей валил дым.

Скалясь, монстр вращал головой то в сторону колонны Лаврентия, то в сторону укрытия Зайцева. Хвост нетерпеливо долбил по полу.

— Кого же из вас убить первым? Мальчишку или лысого? — и раскрыв пасть, он рявкнул. — ОБОИХ!

И взмахнул хвостом, намереваясь разбить обе колонны за один удар.

— А ты горазд только болтать⁈

Эхо от резкого вскрика заскакало по залам эхом. Хвост так и застыл в воздухе. Удивленно скривив морду, Левиафан посмотрел себе за спину.

Голос принадлежал Вергилию.

— Наконец-то! — расхохотался монстр. — Хоть один смельчак! Кто же ты, смертный? Скажи, зачем ты здесь, прежде чем я превращу тебя в кучку пепла!

— Я Вергилий, — донеслось со стороны, и Лаврентий все же сумел разглядеть брата. Тот прятался за колонной, которая по какой-то случайности избежала участи остальных. — А ты кто, Левиафан?

Как ни странно, но дракон ответил:

— Я Хранитель Анти-Башни. Преданный и убитый моим рабом, Василием Олафовичем. Он тоже сгорит от моего пламени. После вас, конечно же.

Анти-Башня⁈ — нахмурился Лаврентий. Не ту ли громадину, что стоит посреди Изнанки имеет в виду эта гадина? А уж при упоминании Василия Инквизитор и вовсе хотел лететь туда на всех парах.

Впрочем, удивительного было мало. В гробу Василия хотели видеть все — и в первую очередь этот Левиафан.

Аккуратно Инквизитор выглянул из-за колонны, и увидел монстра — тот сидел, повернувшись шипастой спиной. Хвост мотался туда-сюда, морда ревностно осматривала каждый закоулок.

Меч лежал прямо рядом с его лапой. Вот он, новый шанс.

— Зачем ты здесь, рыцарь? — спросил дракон, раздувая ноздри. — Уж не за принцессой ли?

По залу опять загремел его смех. Вергилий был лаконичен:

— Принцессу оставь себе. Мне нужна твоя сила, дракон.

— За силой, вот как⁈ Решил унести не просто золото, но и лишить меня сил? А ты наглее, чем я предполагал, Вергилий. Что ж, так и быть, за смелость я могу поделиться с тобой той толикой силы, что скрывается в моих венах.

Где-то пару секунд стояла тишина.

— … Правда?

Лаврентий тихо выругался. Боги, он что в самом деле решил поторговаться с ним?

— Конечно, — кивнул дракон. — Просто выйди ко мне и я поделюсь с тобой моим Древним огнем. Выдержишь его жар, получишь шанс сразить меня.

Он снова захохотал.

— Смелее! Я слишком долго был слаб и очень хочу интересной схватки. Ну же!

Увидев, как Вергилий выходит из-за колонны, Лаврентий едва не сломал зуб.

— Назад, идиот! — процедил он, но Вергилий, пересекшись с ним глазами, только подмигнул ему. — Что ты задумал?..

Раздумывать времени не было — и оружие слишком далеко. Он вытащил из одного кармана золотую монету, а из другого золотой глаз. И крепко сжал в кулаках.

Вергилий же встал раскинул руки в стороны. Стоял маг прямо перед мордой дракона.

— Я готов, Левиафан! Даруй мне свою силу!

* * *

Где-то в чертогах сознания.

Меч дернулся.

И тут же из тьмы, до которой остался буквально один шаг, появился Корвин. Артур никогда и не наделся увидеть свою вторую личность в своем истинном облике, но очевидно это был именно он.

Черный рыцарь был высок, черноволос, кудряв, а еще усат. Отчего-то Артуру это показалось забавным. Руки у него были как голова Артура. Он изо всех сил вцепился ими в рукоять и принялся держать меч.

— Дай сюда! — зарычал Корвин, но Зайцев не уступил. Сжал рукоять еще сильнее и потянул на себя. Его противник не сдавался. — Ничтожество! Жалкий слабак! Брось бессмысленные попытки! Из-за тебя нас обоих убьют!

Они противника навалились на рукоять изо всех сил. У Артура от натуги искры из глаз сыпались. Корвин скрежетал зубами.

Меч заскрипел.

Откуда-то послышался рев, чей-то крик, а еще повеяло жаром. Артур не остановился — он тащил меч изо всех оставшихся сил. Клинок снова скрипнул. В месте, где металл соприкасался с камнем, появился лучик света.

— Зайцев… Не вздумай! — вскричал Корвин, смотря, как вдоль камня ползет трещина. — Ты сдохнешь, идиот! Какой из тебя рыцарь⁈ Ты всего лишь никчемный… Нет! НЕТ!

Последнее усилие далось Артуру болью во всем теле — меч вырвался на волю, а по камень треснул напополам. Светом ослепило обоих, они покатились на пол. Корвин с пустыми руками в одну сторону, а Артур, сжимающий меч, в другую.

Не успел он выдохнуть, как увидел над собой Корвина.

— Нет, — прошипел Корвин и потянулся ему к горлу. — Я не вернусь в тень! Лучше убью тебя, ублюдок!

Артур сделал последнее усилие — поднял меч, а затем уперся острием в грудь Корвину.

— Как скажешь…

Заревев, Корвин прыгнул.

Движение было быстрым, клинок вошел черному рыцарю в грудь. Он вскрикнул, но не остановился. Меч пронзил его насквозь. Изо рта Корвина брызнула кровь, но он продолжал двигаться, насаживаясь на клинок. Затем схватил парня за горло и принялся душить.

— Я убью тебя… — рычал он, сжимая пальцы. — Все равно убью… Мы тут оба подохнем, ты, никчемный…

Черный рыцарь не успел закончить, как свет, вырвавшийся из камня, вспыхнул так ярко, что оба зажмурились. Пальцы Корвина пропали, как и тяжесть его тела. Следующим растворился меч.

Последним исчез сам Артур. Он улыбался. Так легко ему не было никогда.

* * *

В ушах стоял шум, звон и свист. Сквозь него затихал крик Корвина, а еще хохот дракона.

Артуру Зайцеву было плевать не обоих. Лежа в золоте и в дыму, он видел перед глазами меч. Над головой бушевало пламя, раскаленное золото жгло ему бока, но Артур все равно полз, разгребая драгоценности дрожащимируками. Лица он давно не чувствовал — кажется, от него мало что осталось.

— Если выживу… — шипел он, подтягиваясь, к мечу. — Больше никогда и пальцем не коснулись этой гадости…

Инквизитор давно куда-то подевался, а его брат, кажется, совсем спятил. Стоял у дракона прямо перед рожей, а тот не мог поверить, что этот «человечек» сам разрешил ему спалить себя дотла.

— Ну, долго ждать⁈ — кричал Вергилий, выпучив слезящиеся глаза. — Я твой! Или ты испугался, твою мать!

Дракон не испугался. Набрав побольше жаркого воздуха, он распалил в глотке огонь, как в домне. Вспышка была очень яркой и очень жаркой.

Жаром захватило и Артура. Заревев, он дернулся вперед и железные пальцы сошлись на раскаленном металле.

Когда рыцарь поднялся, Вергилий уже лежал на полу, объятый пламенем. Дракон вился на полу, завывая от боли. У его морды стояли двое — слева был Лаврентий. Он вбивал в морду твари свои светящиеся кулаки. С обратной стороны стоял Игорь Илларионов с копьем в руке. Острие торчало у Левиафана из правого глаза. Игорь сделал выпад, и кровь брызнула фонтаном.

Огромное тело выгнуло спину. Никогда раньше Зайцев не слышал такого громкого крика. Казалось, всю Башню сейчас разнесет по камешку.

Обезумев от боли, дракон взмахнул хвостом. А потом еще и еще раз. Золото летело как брызги, вместе с ним отбросило и Инквизитора. Ударившись о колонну, он снес ее и так и остался лежать.

Хуже всего пришлось Игорю, он находился слишком близко к пасти монстра.

— Презренный! — взревела тварь. — Тоже пришел за силой⁈ Что ж… Получи!

Вспышка была настолько мощной, что еще долго перед глазами Артура оставалось пятно в форме темной человеческой фигурки, окруженной ярким светом. Открыв глаза, он увидел Игоря: мощным потоком пламени его вышвырнуло прочь — в окно.

Артур моргнул, и Игоря не стало.

Полуослепший монстр настолько озверел, что принялся плеваться пламенем везде и всюду. Спасла Зайцева очередная колонна. Жаром его буквально вплавило в камень.

Стоило огню немного спасть, как он понял, что еще жив. В руках у него меч. Он единственный, кто остался стоять. Дракон же ранен, но не побежден.

У Артура не осталось сил бояться. Он просто перехватил меч и бросился на дракона.

* * *

В баре «Золотой котел».

— Вашу мать! Вы видели⁈

Борис ни черта не видел. Он никак не мог настроить резкость у бинокля, но, кажется, с вершины Башни только что вырвалась струя пламени. Они с Хозяевами трущоб уже полчаса сидели на крыше и наблюдали за Башней. И там творилось нечто странное.

С тех пор, как в море началась заварушка, а потом еще и ордынцы, едва явившись в город, пропали в Изнанке, в Городе стояла тишина.

Нет, не так, а ТИШИНА. Такой тишины Борис не припомнил за всю свою жизнь. После нескольких недель непрерывных боев Город словно вымер, хотя это было далеко не так — на улицах появились люди. Не смея и слова вымолвить, они долго ходили туда-сюда, как привидения.

Тревожная тишина стояла недолго, ибо вскоре «заговорила» Башня — и таким жутким ревом, что его услышали даже в «Золотом котле».

Борису поначалу показалось, что Изнанка вновь пошла в атаку, однако все оказалось КУДА хуже. На крыше они были спустя несколько минут. Башня буквально трескалась от страшных звуков.

Не менее беспокойным было море вокруг нее — оно буквально выходил из берегов. Скалы под Башней пополнились очертаниями странных хвостатых существ, которые выходили из воды. Борис попытался навести резкость, но увидел только огоньки десятков глаз. Порождения глубин смотрели куда-то наверх.

Вслед реву показался дым — им буквально дышали окна на вершине этого гигантского сооружения. И вот тебе и огонь…

— Он вернулся? — сглотнул Борода. Ему никто не ответил.

Пламя вырывалось то из одного окна, то из другого, а рев становился только громче. Казалось, там наверху разверзлись врата ада. Борису никогда не нравилось смотреть на Башню, но сейчас там явно ожил настоящий УЖАС, заставлявший всех собравшихся стучать зубами от страха. Единственный, кто спокойно смотрел в сторону Башни, был кот Василий. Но этому было все нипочем — ни санитарная проверка, ни прорыв монстров.

…Это Иван? — пришло на ум Борису. Но он же в Изнанке? Неужели они победили?

— Но тогда где остальные?

Ответа не было ни на один вопрос, и единственное, что они могли, это трястись и наблюдать с безопасного расстояния. Казалось, что там — наверху — сейчас совершается нечто такое, что изменит все.

Вдруг из окна Башни вынесло очередной столп огня, и в нем появилась человеческая фигурка, объятая пламенем. Борис моргнул, а она уже пропала между скал. Как ни странно, но вслед ней кинулись и странные существа, сидящие у подножия Башни. За несколько секунд скалы очистились.

Тварь в Башне ревела и, кажется, уже не от ярости, а от боли. Море же упрямо било основание твердыни с такой ненавистью, будто пыталось столкнуть Башню в воду.

И вот из окна вылезло нечто настолько жуткое, что парней чуть не сдуло с крыши. Сначала это была черная звериная морда, окутанная облаком дыма, а затем вслед длинной шее появилось и все несоизмеримо гигантское тело.

Борис сглотнул и попытался себя ущипнуть. Напрасно… Очевидно это было на самом деле. Они взаправду видят то, как…

Из Башни выбирался Дракон!

Ночь взорвалась ревом, а затем тварь взмахнула крыльями. Увидев, как огромное существо поднимается в воздух, пятеро Хозяев трущоб с криками кинулись наутек. Борис же не отнял глаз от бинокля — увидел, что на хвосте у монстра кто-то сидит.

Кто-то очень упертый. И с длинным мечом. Очень знакомым мечом.

Очутившись на крыше, дракон взмахнул хвостом и этот человечек оказался в воздухе, но даже тогда не выпустил меча из своих рук. Дракон широко раскрыл пасть, и мигом позже человечек пропал у него в глотке вместе со своим оружием.

Облизнувшись, монстр повернул голову. Его единственный светящийся глаз смотрел на Город.

На этом бармен уронил бинокль. Последние волосы на голове встали дыбом.

На них смотрел сам дьявол.

— Это же Ваня?.. — пискнул кто-то из оставшихся самых смелых Хозяев трущоб. — Он же за нас?

Ответил ему Дракон. Рыкнул во второй раз, а затем, взмахнув исполинскими крыльями, кинулся в воздух.

И полетел на Город.

К тому моменту, как его крылья закрыли небо, сидеть на крыше остались лишь двое — сам не свой от страха Борис и кот Василий.

Он смотрел на Дракона как на злейшего врага. И облизывался.

* * *

В пучине.

Так легко Игорю не было никогда. Еще несколько секунд назад ему казалось, что боль будет длиться вечность.

Вечность пламя будет пожирать его живьем.

Затем земля из-под ног будто испарилась, и он почувствовал себя птицей. Башня исчезла, все исчезло — осталась только боль.

Секунды падения показались ему очень долгими. Наконец, нечто ударило его со всей силы и боль как рукой сняло. Пришла легкость, тишина и прохлада.

Улыбнувшись, Игорь открыл глаза и не увидел ничего, кроме какой-то мути, пузырей и тени от Башни, что возвышалась над ним как скала.

Он был под водой. Вздохнуть было невозможно.

Какое-то время им владела апатия, ведь что ему за дело до того, что творится вокруг? Легкость забрала все силы, а затем, внезапно и совершенно бесшумно, появились они — прекрасные, грациозные и манящие. Ни на одной не было одежды, но зато у каждой вместо ног имелись рыбьи хвосты.

Русалки улыбнулись ему, а затем схватили за руки. И потащили на дно.

Какое-то мгновение Игорь пытался бороться, однако одна из них подплыла совсем близко. В голове он услышал ласковый шепот:

— Не бойся. В тебе есть сила, — улыбнулась русалка и крепко поцеловала Игоря в губы. — Ты подходишь нам, витязь прекрасный.

Глава 22 Как стать героем?

Прежде чем направиться к Анти-Башне, я как следует позаботился, чтобы под ногами моих воинов буквально плавился камень. Стоило это изрядной доли моих сил, ибо подпитка от золота, оставшегося в моем мире, здесь была совсем небольшой.

Зато какой эффект… Прошел всего час с тех пор, как Орда вошла в Анти-Город, а он уже походил на муравейник, облитый бензином. Спичка, кстати, это я.

Вбив молот в рожу очередной твари, что осмелилась кинуться на меня из-под земли, я взмахнул крыльями и оказался в небе. Несколько взмахов, и Анти-Город, терзаемый сапогами ордынцев, поплыл подо мной как бескрайнее пылающее покрывало.

Еще немного, и эти просторы будут полностью заняты войсками. К утру (если это понятие вообще здесь применимо) он будет зачищен ото всех тварей.

— Да здравствует Великий Хан! — ревели воины, завидев меня в небе. — Да здравствует Великий Хан!

— За Орду! За Орду!

Я ухмыльнулся. По улицам сейчас разгуливает целый миллион верных сынов Орды, готовых даже в огонь ради меня кинуться, не то, что в Изнанку.

Интересные дела… Обещал ордынцам дойти до края мира, а бросил под ноги иную реальность. В Анти-Городе, при всей недружелюбной фауне и общем запустении, богатств было собрано со всей Изнанки.

Помнится, еще с тех давних времен, когда люди Земли прятались по пещерам, Изнанка процветала, богатела, тонула во всемогуществе, через Анти-Башню вытягивая все соки нескольких миров, бездарно растрачивая свой потенциал. Об этом вопил буквально каждый дом — под слоем грязи, копоти и нечистот проглядывались драгоценные камни, редчайшие металлы и кости давно сгинувших животных.

Было это до того рокового дня, когда порог Изнанки переступил я. Один из Хранителей дюжины Башен и дюжины миров, что признаны следить за тем, чтобы никто не смел нарушать на века заведенный порядок.

Но я осмелился сказать «нет». И забрал все золото, что скопила Анти-Башня за века грабежа двенадцати миров. С тех пор, процесс шел в обратную сторону. Этот мир-паразит сторицей расплатился за века могущества, а центром миров, хотела она того или нет, стала Земля, что целый век прожила без Хозяина.

Много же воды утекло, нынче без слез на Изнанку и не взглянешь. А уж на ее обитателей тем более… А ведь когда-то они были одними из красивейших существ. Жадность их и сгубила.

Подо мной потянулся пустой котлован, на месте которого в моем мире был залив, а здесь представлял собой пару мелеющих озер. Лучшей иллюстрации того, куда катиться этот несчастный мир и представить сложно. С земли в меня полетели заклинания, но тратить время на очередную кучку недомагов я не собирался — мне была нужна Анти-Башня.

Расправив крылья, я выпустил свою ауру, а за ней и Тень. У тех тварей, кого накрывало ею, мигом останавливалось сердце, а те, кого накрыло самым краешком, пускались наутек. Им в спины летело пламя. Много пламени. Целое море пламени.

— Гори ясно… — прошептал я.

Пока «залив» наполнялся огнем, с воздуха ко мне летели гарпии с вивернами. Мой Взгляд разогнал половину, остальные сгорели еще до того, как успели подобраться ко мне. Десяток все же сумел попробовать распустить когти, но их встретил мой молот. Один удар за другим летуны падали вниз кровавыми ошметками.

Игла беспокойства кольнула меня через километр полета, когда до Анти-Башни было рукой подать. Силы, и без того восстанавливающиеся какими-то черепашьими темпами, внезапно застыли на месте. И с каждым всполохом пламени, начали неумолимо уменьшаться.

Означать это могло только одно…

Я оглянулся на Анти-Город. Порталы. Все порталы, соединяющие Изнанку и мой мир, закрылись.

Василий?.. А кто же еще! Думает поймать меня в ловушку и оставить без сил?

— Очень зря! — рыкнул я, на лету убивая очередную надоедливую тварь.

На этот раз никакой пощады! Я пожалел этот мир, когда был молод и глуп. На этот раз пощады не ждите. В конце концов должна остаться одна Башня, один Хранитель!

…Накрыло меня уже на самых подступах и, исторгнув крик боли, я спикировал землю. Вслед мне с радостным клекотом и шипением ринулись оставшиеся в живых трусы, но мне было достаточно посмотреть на них, чтобы пятеро умерли прямо в воздухе.

Остальных нашел мой молот. Вырвавшись из руки, он молнией кинулся в бой. Через секунду пылающие мозги первой гарпии разнесло по всему заливу. Вторая секунда и в небе оборвалась вторая жизнь.

Затем третья… Молот развлекался как мог.

Я же летел к земле. Удара о каменистую почву я не почувствовал. Больно было и без этого.

Перед глазами зажглось звездное небо, половину которого занимал черный пик Анти-Башни. Из него так и разило золотом, магией и… всплеском энергии. Как будто нечто, заключенное на одном из верхних этажей, неожиданно…

Проснулось?..

Лежа на обожженной Древним огнем земле, я заскрежетал зубами. Нет, такого просто не должно было быть! Чтобы в Башне внезапно оказалась Принцесса⁈ Как такое может быть, ведь Марьяна…

— Мертва?..

Ответом был крик, полный торжества. Из окна Анти-Башни вырвался поток пламени, а следом в воздухе появилась черная фигура с крыльями. Хохот огласил пределы Анти-Города, и эта тварь полетела вокруг твердыни, меняясь прямо на лету.

— Василий… Как⁈

Поднявшись, я поднял руку, и молот, убив очередную гарпию, прилетел мне прямо в ладонь. Тут же какая-то визжащая тварь, решившая отхватить от меня кусочек, пока я в «отключке», получила по башке. Пламя ринулось во все стороны.

Ударил я со всей силы — и еще десятеро монстров в округе разлетелись пылающими угольками.

Обращение Василия в дракона совсем не входило в мои планы. Что-то или кто-то оборвал жизнь Марьяны? В Башне⁈ Как такое возможно, это же самое безопасное место на Земле!

— Или она сама?..

Неважно. Если сердце Марьяны и вправду остановилось, значит, Дар Крови перешел к Дарье.

…Башня, золото и Принцесса. Последний элемент нашел свое место.

Василий окончательно обрел новый облик на пятом витке полета вокруг Анти-Башни. Черная громада скрыла безумного сына Дарьи. Вернувшись в мое поле зрения, он был уже чешуйчатым демоном.

Черным как ночь, огромным и чудовищно сильным. Почти таким же как и прежний Хозяин Анти-Башни, старина Левиафан. Даром, что голова у него была всего одна.

Левиафан, хоть и был мерзким и ненасытным монстром, но раз получив от меня по башке обещал не лезть на чужую грядку. Знал, кому отныне принадлежат земные просторы.

А этот… молод, а значит, глуп.

В один миг гром битвы, в которой тонул Анти-Город, затих. Все глаза — людей и нелюдей — были обращены к вершине, на которой, окруженный дюжиной гаргулий, сидел идиот Васька, возомнивший себя Драконом.

Усевшись на самый пик, он распростер крылья и обратил свой Взгляд на городские кварталы, затканные полотном дыма. Его рев заставил даже мое сердце екнуть. Но нет, не от страха…

А от узнавания. Так ревел я в свои лучшие годы. И один мой рев вселял страх в сердца врагов.

Ему ответила еще дюжина глоток. На весь Анти-Город послышался скрип, и каменные изваяния, застывшие на крыше Анти-Башни, сошли со своих мест. У них тоже были крылья, пусть и каменные — все же каждая горгулья в чем-то, но напоминала того, кто когда-то подчинил Изнанку.

Меня.

Горгульи взмахнули крыльями и с визгом шагнули в пропасть. Целая дюжина каменных монстров размером с дом. Падали они недолго — еще один взмах, и их силуэты полетели над Анти-Городом.

Трое из них своей целью выбрали меня. Ринулись на меня как три голодные гарпии, но размером с три скалы. Я же перехватил молот. Он лучше всего подходил для того, чтобы раскалывать скалы.

* * *

В Анти-Башне.

Дарья всегда считала, что убивать пауков не к добру, однако нынче ей даже понравилось топтать этих мелких гадов. Паутина же горела просто прекрасно — за минуту эта комнатка, где окопалось паучье семейство, полыхала ярким голубым огнем.

Рожа паучихи темнела с каждой умершей «зверушкой».

— Я слишком горяча для тебя, милочка, — сказала Дарья, сломав хребет очередному паучку, решившему кинуться на нее сбоку. Она сделала шаг к их «королеве», и на нее сверху упала паутина. Вспыхнуло пламя, и сеть, подобно остальным, просто сгорела в воздухе. Паука зарубил Мастер. За ним простирался целый ковер из убитых монстров.

Когда под ботинком Дарьи сдохла уже сотая тварь, рожа паучихи приняла дикое выражение. За то время, пока они расправлялись с ее 'детками, она успела отрастить себе несколько ног, огромную паучью задницу и клыки, и уже надеялась полакомиться беглецами, но кое-что пошло не по плану.

Сглотнув, паучиха оглянулась к остальным коконам. Их осталось всего ничего.

— Паучки! Спасайте свою маму!

Рухнув под ноги Дарье с Мастером, они породили еще несколько десятков тварей. Убить их было делом техники.

Всех, кроме одного. Дарья было собиралась сжечь вылезшего из кокона гада до костей, однако… отчего-то у него было всего две руки и две ноги.

И вообще это был какой-то голый толстяк, облепленный паутиной.

— Нет! — завизжал он, подняв «лапки» кверху. — Я не хочу плести паутину и откладывать яйца!

У Дарьи отпала челюсть. Этот мерзкий, липкий черт явно был человеком, но…

— Ты кто такой⁈

— Кочерга!

— Какая еще к черту…

— Спасите! Молю! Я не хочу обратно в кокон!

Паучиха скривила рожу еще пакостнее.

— Кочерга, жалкое ничтожество! Ты сказал, что любишь свою маму!

И перебирая ножками, кинулась к зеркалу. Изображение на нем заколебалось, открыв какую-то пустыню, залитую тьмой, а еще светом полностью красного солнца. Оттуда разило чужеродной магией, но паучиху, похоже, это совсем не смущало.

Подпрыгнув, она кинулась прямо в зеркало.

— Не так быстро! — выкрикнула Дарья, подняв руку. Бежать за ней особого резона не было, но и отпускать врага себе дороже.

Ей помог Мастер — швырнул в убегающую бритвой и попал прямо в паучью задницу. Паучиха взвизгнула, и в следующий миг ее окутало Древним огнем. Завывая, она пропала в зеркале, полыхая как факел. Затем по ту сторону грянул взрыв, и ее потроха облепили зеркало с той стороны.

— Скатертью дорога, — фыркнула Дарья и опустила глаза на толстяка, называвшегося Кочергой. Выглядел он жалко. — Тебя что ли похитили?

Тот замотал головой. На обоих «спасителей» он смотрел с ужасом и, казалось, сейчас отбросит копыта. Однако кроме нескольких выживших пауков, которые расползались по углам, опасности больше не было.

— Вставай, сынок, — кивнула Дарья. — Мамка больше не заругает.

Постанывая, Кочерга принялся подниматься.

— Говорил я Коляну… Ничего в том проходе нет, а он…

Дарья не слушала его бубнеж. Она повернулась к Мастеру, что шел с ней с намерением вновь схватить за ошейник. На ее ладонях заплясало Древнее пламя.

— Ближе не подходи, Роберт. Мне жаль, но наши дороги расходятся.

Его взглядом можно было дробить камни. Он сделал к ней очередной шаг, и тут со стороны огромного окна послышался рев, и настолько жуткий, что Кочерга, вскрикнув, снова рухнул на колени.

— О, нет… Что на этот раз⁈

Дарья не ответила. Проигнорировав Мастера, подошла к окну. Оба они подошли, забыв обо всем на свете. И нет, дело было не в том, что в стенах Анти-Города кипела битва, все горело и «плевалось» боевой магией.

Они увидели кое-что посерьезней.

— Зараза… — выдохнула она при виде того, как как по небу летит черный крылатый демон, меняющийся на глазах. — Неужели?..

Она прижала ладони к груди. Раз теперь Кровь в ней, значит, Василий, как Хозяин Анти-Башни, стал самым сильным существом в Анти-Городе.

А возможно, и в мире.

— Роберт, — сказала Дарья, нервно улыбнувшись. — Хочешь стать новым Олафом?

Мастер смотрел на беснующегося в небе дракона, не отрываясь. И все крепче сжимал в своей руке топор, который сейчас казался бесполезным мусором.

А дракон, тем временем, пролетел прямо напротив их она и с грохотом уселся прямо на крыше. Затем принялася реветь еще пуще прежнего. Стены задрожали от его безудержного торжества.

Следом с крыши сорвались еще твари — и был это целый выводок гигантских горгулий. Оглушительно завывая, они полетели к городу на своих тяжелых каменных крыльях.

— Дарья!!! — разнесся крик по округе, и королева с Мастером отпрянули от окна.

Не стоило гадать, куда Василий полетит в следующий раз. Да, он был огромен, но и окошко явно делалось с расчетом, что хозяину приспичит заявиться в эту комнатку.

Вдруг сзади послышался крик Кочерги. Снова полыхнуло магией, и внутри Дарьи все свернулось от еще неосознанного страха.

— Ну что еще?..

Она переглянулась с Мастером, и оба оглянулись.

Кочерга, поскуливая отползал к стене, зеркало же изменилось до неузнаваемости — то, что она поначалу приняла за алое солнце, оказалось огромным летающим инфернальным оком.

И смотрело оно на Дарью. С вожделением.

* * *

В баре «Золотой котел».

На улице творился настоящий ад, и Борису ничего не оставалось, как спрятаться в баре. Все, кто успел убраться с улиц, нашли свое пристанище в «Золотом котле». А было их немало — только выбравшись из укрытий, люди сбегались под спасительную крышу.

За окнами было опасно не только из волн пламени, что лилось с самого неба, но из-за Ужаса, что внушал один вид того, кто вылез из Башни. Парочка старух, только поглядев на небо, падали и больше не поднимались.

— Если это и вправду Ваня, — ныл Борода. — То он явно не за нас…

Остальные Хозяева трущоб, сидевшие у окон, закивали головами. Единственный, кто пытался хорохориться, был Кучерявый, но видок у него был такой будто он вот-вот наделает в штаны.

— Борода… — сказал он, со страхом наблюдая за гигантской тенью в небе. — У нас еще остались молнии в бутылках?

— Откуда? Я в обед последнюю выкинул…

Становилось жарко, с улицы все невыносимей пахло дымом. Над входом противно звенел колокольчик. В бар продолжали забегать люди, скоро их тут набралось как килек в банке. Все попрятались под столы, а помещение заполнили испуганные голоса и детский плач.

— Мама, это же Дракон? Из сказок?..

— А дядя Олаф, он придет убить его?

— Тише, доча, тише… Олаф скоро придет…

Но увы, ласковые увещевания не помогли, ибо дети заплакали только пуще.

— Сука, босс спятил! — зашипел Кучерявый. — Да где это видано⁈ Носиться по городу и жечь все на что глаз ляжет?

— Может, ему дать монетку? — пробубнил Сухарь. — Ну а че, помните, когда он встал не с той ноги и начал на нас орать… Дали монетку, а он и подобрел.

— А ты голова! У кого есть мелочь⁈

Все принялись рыться по карманам. К ногам Кучерявого полетели медяки. Всего набросали с дюжину штук, плюс жвачка.

— Этого явно мало!

— Может, это не босс? У него вроде чешуя отливала красным, а этот…

Рев зазвучал настолько неудержимый, что казалось, вот-вот и рухнет крыша. Люди в ужасе вались в пол. Дети захлебнулись криком. Хозяева трущоб продолжали искать мелочь.

— Нет, ну это уже ни в какие ворота… — проворчал Борис, выглядывая из-за барной стойки. — Нужно же как-то сладить с ним? Где Силантий⁈

Он осмотрел бледные, заплаканные лица. Здесь были только женщины и дети. Не считая Хозяев трущоб, конечно. Но эта шпана, даже несмотря на то, что уже которую неделю борется с монстрами, выглядела так, будто из них сейчас душа выскочит.

Силантий?.. Эх, старый маг выручал Бориса очень давно. Но увы, нынче его борода, наверное, в каком-то другом баре.

И ни тебе Тимофея, который тоже был не прочь пропустить стаканчик, и ни Марьяны, которая, наверное, опять рубит чью-то аристократическую голову. И даже самого завалявшегося Инквизитора не оказалось рядом. Черт побери, Борис был бы рад даже визиту того лысого сухаря по имени Лаврентий!

Про Ивана и говорить нечего… «Золотой котел» нынче сам за себя. А значит…

Опять рев, а затем голос:

— Где вы, тщедушные людишки?.. Вылезайте. Мне так хочется полакомиться вашим мясом. Спустя столько лет. Где же вы?..

Совсем рядом. Буквально на соседней улице.

Задрожав, Борис выполз из-за стойки и, переступая через трясущихся людей, подошел к окну. Ужас его сотряс такой, что он чуть было не упал на месте.

Дракон… Эта чешуйчатая гора когтей и клыков, которая едва помещалась на улице…

На их улице. Дракон идет по их улице! И прямо к «Золотому котлу». Огромные ноздри, в каждое из которых могла поместиться его «Ласточка», раздувались.

Почуял их, зараза…

Весь не свой от страха Борис повернулся к людям. Они тоже увидели дракона и, прижав своих детишек, смиренно ждали своей участи. Кто-то подвывал, кто-то молился. Кто-то…

— Мама, где Олаф? Почему он нас не спасает?..

На этот раз мама ничего не ответила.

Тяжело вздохнув, Борис нашел глазами Кучерявого и поднял ладонь.

— Коля, — сказал он. — Дай сюда мою берданку. Я выгоню этого гада.

Глаза у парня стали как блюдца. Нижняя губа задрожала.

— Чего⁈

— Чего слышал! — рявкнул Борис и, подбежав к стойке, вытащил из-под нее свое ружье. — Выводи всех через «черный ход», живо!

И не слушая никаких возражений, кинулся к выходу. Патронов у него было всего два.

Глава 23 Как же так, Василий?

В детстве Борис обожал играть в Олафа.

Чаще всего ему, правда, приходилось выступать в роли то коварного змея, умирающего в муках, то принцессы (когда девочкам запретили с ними играть) и всего пару раз он играл самого рыцаря в сверкающих доспехах. Вместо меча у них была обструганная клюшка, шлем — ведро с дырками, а драконьими крыльями служила мамина занавеска, за которую его еще и выдрали.

Башней они выбрали старую водонапорную вышку, на которую им строго-настрого было запрещено залезать. Их, десятилетних мальчишек, запрет конечно же не останавливал. На этой вышке они проводили дни напролет до тех пор, пока родительский ремень не сгонял их оттуда.

Золотое было время… И куда оно ушло?..

Набрав побольше воздуха в грудь, Борис поднял глаза. Он его ждал.

Драконья туша занимала всю улицу. Поджав под себя лапища, аки крылатый кот гигантских размеров, монстр с интересом наблюдал за барменом.

Борис просто мечтал провалиться сквозь землю, но все же он шел к дракону. Нет, это точно не Иван. У того глаза были зеленые и даже в чем-то очень красивые, а у этого, даром что один, так еще и красный, налитый кровью… Такой при всем желании красивым не назовешь.

Бармен чувствовал на себе не только его взгляд, но и сотни глаз тех бедолаг, что остались в баре. За ним наблюдали из каждого подвала и из половины окон окрестных зданий.

— Всего один⁈ — хохотнул дракон, выпустив из ноздрей порцию дыма. — А где остальные? Подохли уже со страху?

Тварь расхохоталась. Поднявшись на лапы, шагнула к Борису. Тот так струхнул, что даже забыл, что у него в руках заряженная берданка. Ему бы сбежать, но с жизнью он давно простился. И поэтому…

Перехватив ее как дубинку, Борис замахнулся и крикнул:

— А ну пошел отсюдава-а-а!

Дракон опешил. Явно не такой «встречи» он ожидал от человечишки.

— Не слышал⁈ — заревел Борис, чувствуя, что его сердце отсчитывает последние мгновения. — Да я тебя!..

Подбежав к удивленной драконьей морде, он ударил монстра по носу прикладом. Дракон зарычал и, открыв рот, хотел было спалить обнаглевшего человечишку, но вдруг его глаз как-то странно дернулся.

Он отступил.

Борис же, обуреваемый скорее страхом, чем смелостью, прыгнул в новую атаку и принялся отоваривать дракона своей берданкой.

— Еще хочешь⁈ Получи! Получи, сволочь!

Удар за ударом дракон отступал и, наконец, отпрянул подальше от озверевшего мужичка. Борис хотел кинуться в новую атаку, но на эту вспышку ярости он потратил все свои силы. Упав на колени, он выронил свою берданку, и едва коснувшись земли, ружье пальнуло. К счастью, прилетело тому же самому дракону. От заряда дроби он только чихнул.

Глаз при этом наполнялся… ужасом.

* * *

Ревущая тьма поглотила его, но Артур не сдался. Даже когда его едва не сожгло вспышкой пламени, а потом закрутило в драконьем пищеводе, в котором тоже росли зубы, он не разжал железной руки, сжимающей меч.

А потом…

Плюх! — и он начал погружаться в какую-то мутную жижу. От жара рыцарь едва не сварился, а, вынырнув, еще долго не мог отдышаться.

— Гадство!

Удивительно, как после всех этих кульбитов, он еще оставался жив. Меч был при нем, но стоило рыцарю подняться на ноги, как желудок начал вращаться, и Артур вместе с ним. Поворот за поворотом, как в бетономешалке.

Тряска остановилась так же внезапно, как и началась. А потом он услышал голос Левиафана. Кажется, он искал себе жертв.

На минуту опустилась тишина, и, найдя точку опоры, Артур вновь поднялся. Он был весь с ног до головы в желудочном соке. Доспехи шипели, а лицо горело так сильно, словно с него снимали кожу.

— Терпимо…

Долго тут задерживаться он не собирался. Ясно было одно — это не Иван, а значит его не просто нужно, а НЕОБХОДИМО убить.

Но как?..

Оглядевшись, Артур прислушался.

Сквозь рев пламени, чьи-то крики и бульканье слышался стук — сердце! Направившись в ту сторону, Артур пару раз едва не шлепнулся обратно в сок. Добравшись до стенки, которая слегка подрагивала в такт стукам, он поднял меч.

И вдруг его кольнула странная едва оформившаяся мысль.

В самом деле… Откуда вообще в пустой Башне еще один дракон?.. Да и не простой дракон, а некто по имени Левиафан? Неужели кто-то опередил их?

За миг в голове пролетело все, что он знал о драконах, а было это совсем немного. Кажется, Силантий как-то упомянул, что для жизни им необходим источник силы — золото. Пристанище, дарующее бессмертие — Башня. И та единственная, кто дарует им всесильный облик — Принцесса.

И если два фактора совпали, то вот третий…

Артур облился мурашками. Он вспомнил, что они с Иваном постоянно были вместе, один раз даже на лекцию пришли рука об руку, скованные наручниками. А раз Иван это такой же дракон, то и этот…

Этот достал Принцессу. И возможно, она ближе, чем ему кажется.

* * *

— Ты⁈ — зарычал дракон. — Откуда ты здесь?

Бармена снова забрал страх. Он хотел что-то ответить, но почувствовал как ноги коснулось нечто мягкое и шерстяное. Опустив глаза, увидел кота Василия.

Тот вышел у него из-за спины и, хищно урча, сделал несколько осторожных шагов к дракону. Хвост кот, по своему обыкновению, держал трубой. Верный признак, что сейчас кто-то отведает его когтей и зубов.

И этот кто-то явно был дракон. Именно на него кот смотрел с таким видом будто это был мышонок из подвала. Единственный глаз чудовища опять начал дергаться.

— … Так ты не умер? — щелкнул зубами дракон. Каждый из них был больше кота Василия в трое. — Ха! И принял настолько жалкий вид! Ничтожество! Ты всегда был самым жалким из нас троих!

Монстр оскалился, да так, что, казалось, против него выступил такой же дракон, а не норовистый кот из бара. Василий вжался в землю — стал походить на маленького тигра, готового атаковать.

К этому моменту смелость Бориса дала течь, и он едва не сорвался бежать обратно в бар. Но, оглянувшись, бармен замер.

Из бара выходили Хозяева трущоб.

— Куда⁈ Назад! — закричал бармен, но эти идиоты бежали к ним с четким намерением закончить жизнь в драконьей глотке. Впереди, как обычно, Кучерявый.

— Борис, отвлеки его! Сейчас мы ему вломим!

Тем временем, противники осторожно зашагали по кругу. Дракон, раздувая ноздри, дышал дымом и скрежетал лапами по асфальту. Кот Василий шипел, скалился и распускал коготки.

— Эй ты, чешуйчатый! Отстань от котенка!

Дракон не отреагировал на крик, а вот Борис закатил глаза. Кто еще⁈

Хрустя битым стеклом, из переулка к ним двигался еще один субъект. Огромный, толстый как шар и за последние несколько недель явно побывавшей не в одной переделке.

Только разглядев его, Борис сплюнул.

— Нагай! Тебе чего, жить надоело! А ну пошел отсюда к чертовой…

И кого он обманывает⁈ Ногай только ударил себя по пузу и побежал к ним со всех ног, чертов псих!

Борис был зажат между множества огней. С одной стороны две «зверушки», которые вели себя так, будто не поделили колбасу. С другой Хозяева трущоб, что решили поиграть в героев. А с третьей его старый армейский дружок, у которого давным-давно протекла крыша.

Не хватало еще… Рядом что-то заскрежетало, и Борис скосил глаза вбок.

Увидел он то, что и рассчитывал. Зубы, чешуйки и шикарную грудь. Из канализационного люка в переулке выглядывала Людмила. Выбравшись наружу, она дала выбраться остальным своим друзьям. И половина из них была совсем маленькими.

Борис посмотрел направо и увидел еще ящерок. Они тихонько вылезали из каждого угла. И облизывались. На крыше тоже что-то происходило. На гребне стояли какие-то люди с оружием и в доспехах. Возглавляла их высокая дама с огромным топором. За ее спиной стоял Силантий с боевым посохом, а на его плече сидел крылатый питомец Ивана. Рэд, кажется.

Дракон же не видел никого, кроме кота. Кольцо вокруг него смыкалось.

— Кажется, пора удирать, — сказал Борис. — И быстро.

Он сделал шаг назад, и тут же услышал странный звук — и шел он, как ни странно, со стороны дракона. Как будто у него урчал желудок…

И это словно стало сигналом.

— Бей долбоящера! — зарычал Нагай, скакнув на автомобиль и с него, как с трамплина, оказавшись в воздухе. Остальные тоже пустились в бой — высыпали из переулков, крыш и даже из-под земли, как муравьи, атакующие ящерицу, попавшую в муравейник.

И за миг до того, как кольцо сомкнулось, дракона передернуло. Заревев, монстр дыхнул огнем — и прямо в сторону кота, за которым с ноги на ногу переминался Борис.

Василий молнией кинулся под жаркую струю, и то же сделали Хозяева трущоб с Борисом. Стало так жарко, что бармен успел даже почувствовать себя цыпленком, которого бросили в раскаленную добела духовку.

— Как говорил Ваня… — промычал он, вжимаясь в землю. — Терпимо…

В дыму он просидел недолго. Стоило ему продрать глаза, как он увидел дракона, который с ревом катался по улице. По его трепещущему пузу, цепляясь коготками, прыгал кот Василий, а остальные пытались как могли вдарить ему побольнее. Хозяева трущоб тоже поспешили присоединиться к драке. Борис же предпринял другую тактику — спрятался за ближайшей машиной.

И вовремя, ибо в воздух полетело все, до чего мог добраться страдающий от несварения монстр: осколки стекла, битый асфальт, куски автомобилей, фонари, вырванные из земли, а еще кот Василий, не удержавшийся на хвосте, который хлестал о землю как гигантский бич. Кота поймал Борис, но тот мяукнув что-то в благодарность, соскочил и пустился в новую атаку.

Ударившись о здание, с которого по нему вел огонь Силантий, дракон попытался взлететь, но новый приступ заставил его прижаться к земле. На рогатую башку тут же вскочил Рэд, а ящерки посыпались на него со всех сторон. Хозяева были на подхвате. Ногай тоже не зевал — так и норовил дать ему хороший хук справа.

С отчаяния дракон снова разразился испепеляющим дыханием, да так отчаянно, что кругом полилась огненная волна, сметающая все на своем пути.

Борис уже был в укрытии. По случайности под руку вновь попалась его верная берданка, и он, прижав оружие к груди, сжался в комок.

Снова жар, и снова он как цыпленок на вертеле.

— Терпимо…

На этот раз дракон накрыл огнем всю улицу. Все исчезло во сполохах пламени и черноте. От рева бармен и вовсе оглох.

…Вылез он спустя минуту. Пространство было скрыто смогом.

Где-то слышался рев, а еще удары, от которых дрожала земля. Даже сквозь поволоку было видно, что от улицы остались одни руины.

Ему бы сбежать, но Борис шел вперед, сжимая свою берданку. Наконец он увидел драко…

— А сука!

Монстр несся прямо на него. Скачок! — раскрыв рот, вся его масса зависла над несчастным барменом.

И тут же рухнула на землю.

Прежде чем погибнуть под его массой, Борис зажмурился, а затем его палец сам нажал спуск. Берданка выплюнула последнюю порцию дроби.

В ушах зазвенело… Попал он или нет, и имело ли это какой-то смысл?.. Борис не знал, он просто хотел, чтобы это побыстрее закончилось.

Следом стало тихо. Очень и очень тихо.

Борис открыл глаз, а затем второй. И увидел монстра. Его гигантская пасть лежала прямо перед ним. Каждый зуб практически с него размером.

Дракон не двигался. Меж клыков валил дым, наружу торчал длинный черный язык.

— Твою…

Монстр дернулся, и Борис с криком шлепнулся на задницу. Не успел он отползти, как тварь затрепыхалась, а затем перевернулась на живот. Раскинув лапы и крылья, так и осталась лежать кверху пузом.

Которое дергалось, и настолько странно, будто изнутри кто-то…

Вжик! — и наружу вылезло острие огромного меча. Монстр заревел и даже плюнул огнем в небо, но все было тщетно — клинок вылез уже на всю длинную.

На очень и очень большую. А затем начал рассекать брюхо изнутри. Кровь полилась фонтаном.

К этому времени дракона снова окружили. И Нагай, и ящерки, и Хозяева трущоб, и люди в броне с валькирией во главе, и даже несгибаемый кот Василий — они приблизились к умирающему монстру. Их нехило потрепало, многие вообще едва держались на ногах, но все были живы.

А вот дракон…

Рывок, и огромное брюхо монстра разошлось надвое. Среди брызгов крови показалась рука. К ней уже ползла женщина в доспехах. Схватив таинственного пленника драконьих потрохов, она с улыбкой потащила его наружу.

Дракон выгнулся дугой и, исторгнув из себя исступленный вой, попытался разорвать лапами всех, кто посмел ползать по его животу, но тут нечто в нем надорвалось. Из пасти тоже хлынул фонтан крови.

Первым на раздачу попал Борис.

— Зараза…

Вытерев лицо, он увидел остекленевший глаз дракона. А еще человека, наконец-то выбравшегося из драконьих внутренностей. К своему крайнему удивлению Борис узнал в нем…

— Зайцев⁈

* * *

И даже когда наверху вспыхнул свет, Артур на разжал хватки.

Ему помогли выбраться, но он держал его так крепко, как мог. Вырвать отчаянно трепещущее сердце из драконьей груди было делом нелегким — тело дракона сопротивлялось, пыталось дотянуть до них когтями, а прежде чем окончательно умереть, даже попыталось дунуть огнем внутрь себя.

К счастью, Зайцев на тот момент был уже снаружи. Как только изнутри дракона послышался угрожающий гул, все, кто облепил умирающую тварь, кинулись врассыпную. Взрыв сотряс Город. Тишина опустилась такая, что Зайцев подумал, что оглох, но нет…

Тишина означала одно:

— Мы победили… — сказала баронесса Зорина, окруженная своими потрепанными учениками. — Сука, думала, не доживу…

И обессиленно уселась на капот машины.

Артура пытались поздравлять, жать руку и даже обнимать, но он упрямо тянулся к сердцу. Оно еще билось. Вытащив нож, рыцарь принялся резать дергающуюся плоть.

Он не должен опоздать…

* * *

Сначала Борис подумал, что Зайцев спятил. Оно и немудрено — провести пусть и недолго, но в брюхе дракона!

Однако стоило ему рассечь сердце пополам, как по рядам окруживших его людей прошелся удивленный шепот. Внутри сердца лежала девушка — липкая, покрытая кровью и совсем-совсем голая. К счастью, без единой раны.

Узнав в ней Марьяну, Борис даже не удивился. Последние несколько месяцев выдались такими, что для удивления уже не хватало места в черепной коробке.

Артур немедленно прижался ухом к груди Марьяны. Его лицо приняло вид, полный отчаяния.

— Она не дышит!

Рядом опустилась Зорина.

— Помогай! Давай, на счет три!

Смахнув подступившие слезы, Артур приготовился. Когда Зорина нажала несколько раз ей на грудь, Зайцев прижался к ее губам. Так они сделали несколько раз, и Борис, как и остальные, с замиранием сердца наблюдали эту душераздирающую сцену. Даже Рэд с виверой Ви наблюдали за процессом с кабины перевернутого грузовика.

— Раз, два, три! Давай! Раз, два, три! Еще! Ну!

Борис закрыл глаза. Ему не хотелось видеть, как…

Тяжелый вздох услышали все, и бармен тоже. Он облегченно вздохнул, а окружающие разразились радостными криками.

— Успели… — кивнул Борис.

Артур быстро завернул Марьяну в плащ и взял дрожащую девушку на руки. Она что-то шептала ему на ухо, он отвечал, но за общим гомоном было невозможно различить что. Но, кажется, что-то приятное.

Так все и пошагали к «Золотому котлу», откуда уже выходили люди. Своих спасителей они встретили радостными криками. И вообще вся улица вылезла в этот миг из окон и подвалов. Близко к дракону они не совались, а вот спасителей едва не подхватили на руки.

Борис же…

Он смотрел на кота Василия. Тот сидел рядом с поверженным драконом, виляя хвостом. Шерстку кота опалило пламенем, однако он был целехонек. Даже странно, учитывая, что эта зверюга постоянно лезла в первые ряды.

— Вася, — неожиданно для себя проговорил Борис. — Ты как? Жив?

Кот поднял на него глаза, и бармен в очередной раз облился мурашками. Как будто он никогда не замечал, что глаза у его любимца совсем не кошачьи?..

Какие-то неземные. Опасные, хищные, холодные и… древние.

Бармен внутренне обругал себя. И последнему дураку было понятно, что Василий совсем не обычный кот со скверным характером, а кто-то куда больший. Кто-то, кого может испугаться даже всесильный дракон из Башни.

Борис отгонял от себя эту мысль еще с тех пор, как впервые нашел этого странного кота в подвале.

В подвале… Где открылся портал…

— Вас… В смысле Василий, — сказал Борис, зачем-то вытянувшись в струнку. — С вами все нормально?

И Василий ответил. Кивнул, а затем захромал к бару. Сплюнув, Борис подхватил его на руки. Кот хотел было вырваться, однако благосклонно разрешил нести себя. Даже замурчал.

Борис улыбнулся.

Дракон еще дымился, однако смог быстро уносило ветром. На небе же алел рассвет.

— … Я драконов еще не пробовал, — коснулся ушей Бориса тоненький голосок. — Интересно, какие они на вкус?

Вжав голову в плечи, он обернулся. И похолодел.

Дракона обступили ящерки, и было их двести, не меньше. Людмила держала за плечи какого-то мелкого зубастого пацана.

— Не попробуешь не узнаешь, Изя, — сказала она. — А дурно тебе не станет?

Тот мотнул головой. Рядом с ним стояла скалящаяся малышка ящерка. Они держались за руки.

Кот Василий нетерпеливо мяукнул и Борис поспешил убраться отсюда подальше. Смотреть на то, как ящерки лакомятся драконьими телесами было выше его сил.

Через час от дракона не осталось даже костей.

Глава 24 Ты снова уходишь⁈

В Анти-Башне.

— Это что за тварь?.. — пробормотала Дарья, отходя от зеркала. — Вася, с кем ты связался на этот раз?

Инфернальное око наплывало на поверхность с той стороны, закрывая собой пустыню, небо и руины какого-то древнего города. Аура, исходящая оттуда, была настолько давящей, что хотелось ринуться отсюда без оглядки. Свет в зале померк — око буквально втягивало его в себя, пожирая любые краски.

Дарья посмотрела на Мастера. Он и так был бледен как призрак, но сейчас даже его глаза стали серыми,а кровь, сочащаяся из ран, почернела. Черт побери, золото тоже потеряло свой блеск… Все стало как в старом кино.

Склонность Василия заводить дурные компании была известная Дарье давно: не раз и не два его замечали то в компании хулиганов, то политической оппозиции, то культистов, а то и прямых врагов Королевства, но чтобы такое…

Монстры? Хуже.

— Демоны… Ох, сынок…

Рев снаружи вынудил их обернуться. Поблескивая черной чешуей, перед окном завис Он. Дракон, который некогда был ее «обожаемым» сыном. Размахивая крыльями, он сел на подоконник и, выбив витражное стекло рогами, ввалился в зал. За два шага его крылья, лапы и когти отрезали им путь к бегству.

Но королева и не думала убегать. Бесстрашно сделала к нему шаг.

— Василий…

— Мама, — сверкнул он зубами, острыми как бритвы. Налитые кровью глаза горели торжеством. — Посмотри, мама… Узнаешь своего сына Васю?..

— Узнаю, — сжала она зубы и кивнула в зеркало с оком. — Узнаю… Что это за тварь? И как у тебя хватило духу связаться с таким?..

Она не закончила, ибо в голове буквально взорвалась бомба. Скривившись она сложилась пополам.

Дракон тоже напрягся. Стоило ему посмотреть в зеркало, как торжество на его морде сменилось замешательством. В жутких глазах промелькнула тень страха.

Он оскалился.

— Что, не терпится⁈ — прорычал дракон. — Поди прочь! У меня есть еще время.

В ответ прозвучал скрежещущий звук, от которого зеркало пошло волнами. Крылатый монстр покачнулся, а Дарью с Мастером и вовсе припечатало к земле. С той стороны повеяло просто чудовищной силой, однако, кажется, это существо просто потешалось.

Это был его смех.

— Ты дал мне время! — взревел Василий. — У меня есть еще месяц, и я…

— ОБМАНУЛ, — пробасило с той стороны. — ЗАБРАЛ ЕЕ СЕБЕ. УГОВОР — ЗОЛОТО И БАШНЯ. КРОВЬ — НАША. ОБМАН НАКАЗУЕМ.

Каждое слово било словно молотом по голове, и когда оно дошло до слова «наказуем», у Дарьи пошла носом кровь. В глазах начало двоиться, и она бы точно рухнула наземь, если бы не Мастер.

Тварь за зеркалом еще оставалась в своем мире, но зеркало отчего-то наползало на них, а тьма вокруг ярко горящего алого глаза становилась только глубже, чернее.

И в ней что-то шевелилось.

— Поди прочь! — заорал Василий. — Она моя! Только моя!

Око усилило напор, и уже у самого Василия кровь засочилась между зубами. Качнувшись вперед, око пробасило:

— НЕ ОТДАШЬ САМ, Я ЗАБЕРУ ВАС ОБОИХ. А ТВОЙ ГОРОД СНЕСУТ МОИ СЛУГИ. СКОРО. ОЧЕНЬ СКОРО ЗДЕСЬ НЕ ОСТАНЕТСЯ НИЧЕГО. РЕШАЙСЯ!

— Никогда!

Из тьмы вокруг зеркала появились черные щупальца. Заколыхавшись вокруг глаза, они кинулись к Дарье, но на их пути встал дракон. Рев и племя заполнили помещение, а на Дарью навалилась такая тяжесть, что ее буквально втоптало в пол.

Застонав, она попыталась встать, но от натуги и кости начали трещать. Так тяжело ей не было никогда в жизни. Даже Мастер, пытавшийся оттащить ее от зеркала, буквально плевался кровью.

Василий рвал щупальца, дышал огнем и долбил по стенам хвостом, пытаясь попасть в зеркало, но все было тщетно — растущее Око не уступало, отращивая все новые щупальца.

Оно смотрело на Дарью.

— ПОДОЙДИ!

Мастер только плюнул в него кровью. Топор рубил одно щупальце за другим — впереди был выход.

Забыв про Василия, Око ударилось о зеркало. Вся его сверкающая поверхность вмиг покрылась трещинами. Теперь на них смотрело не одно Око, а целая дюжина.

И каждое приказывало:

— ПОДОЙДИ! И Я СДЕЛАЮ ТЕБЯ КОРОЛЕВОЙ ДЮЖИНЫ МИРОВ!

Ее разум, раздираемый на части, воспротивился, а вот тело внезапно потянулось к зеркалу. Даже Мастер, что пробивался к выходу, откуда слышалось рычание приспешников Василия, застонал от натуги.

— Ну уж нет! — прошипел он. — Если кто и убьет тебя, Дарья, то я!

И с этими словами Мастер забросил королеву на плечо и ринулся прочь. Вслед ему полился разочарованный вой, треск и грохот. Око оплело всю комнату своими щупальцами, и в самом центре бился Дракон. Разорвав очередное щупальце, он прорвался к зеркалу и ударил по Оку лапой.

Ответный крик был настолько оглушительным, что Дарью ненадолго вырубило. В себя она пришла уже лестнице. Мастер основательно взмок, но еще держался. Только он собрался спускаться, как нижнюю площадку заполнили десятки тварей:

— Господин, мы… Стоять!

Выругавшись, Мастер направился наверх. Откуда он взял силы оставалось гадать — сама Дарья едва дышала.

Их нагоняли, и она отдала последние силы на вспышку Древнего огня. Пламя заволокло лестницу, все скрылось в дыму. Шаги преследователей затихли, а Мастер, перескакивая через две ступеньки, отдавал все силы — путь их вел на крышу.

Отовсюду их сопровождали ужасные звуки. Стены дрожали от ударов, по ним змеились трещины, а вскоре внизу появились щупальца.

— Зараза! — рыкнул Мастер и, выбив дверь, оказался на крыше. В лица ударил порыв ветра.

Сделав несколько шагов Мастер, устало рухнул на колени. Дарья сползла с его плеча. Ее ее колени тоже дрожали, ибо чувство, что Око приближается, никуда не делось.

— И что теперь?..

Мастер не ответил — он смотрел вдаль. С вершины Анти-Башни, казалось, можно было увидеть всю Изнанку. Город был опутан сетью пожаров, над крышами стелился дым. Повсюду сверкали огни заклятий. Схватка шла не только на улицах, но и в воздухе. Тут и там носились кричащие крылатые твари.

Дальше, за пределами Анти-Города, простирались Пустоши, и там, казалось, тоже что-то происходило. Вдоль горизонта сверкали какие-то искры. А еще там поднималась пыль, словно…

Дарья пригляделась, но Мастер ответил за нее:

— Порталы?

Она кивнула. Однако эти порталы имели какой-то иной оттенок. Словно вели куда-то в другое место.

В одном из них появилось алое сияние, и Дарья увидела его. Око Демона, Короля Дюжины миров, Пришельца из Изнанки самой Изнанки.

Оттуда донесся громовой раскат, а затем далекие порталы начали порождать те же самые щупальца, которые они видели в Анти-Башне.

И их были миллионы.

Ей стало так страшно, как не было никогда в жизни. Она осознала, сколь много зависело от того, кто именно сидит в Башне. Она возненавидела своего покойного мужа еще сильнее.

А еще себя. За то, что в ТОТ день поругалась с Драконом, и решила ночевать у себя. Будь она с ним, история ее родины и Изнанки пошла бы совсем по другому сценарию.

— Нужно срочно уходить, — проговорила она. — Домой. С ЭТИМ нам точно не сладить.

Вдруг Анти-Башня словно подпрыгнула и со скрипом начала крениться. Выругавшись, Мастер схватился за парапет, но земля под ногами дрожала все сильнее. Свесившись вниз, они увидели щупальца — они вылезали из всех окон. Их были десятки, и с каждой секундой их количество приближалось к сотне.

— А он прямо одержим тобой, Дарья, — сказал Мастер. — Что же это за Кровь-то такая…

Она сжала зубы до хруста. Кровь была ее вечным проклятьем. И ее, и Марьяны, а также всех женщин в ее бедном роду.

Ветер ударил их еще сильнее и, оседлав его, появился Василий. Разорвав в полете несколько щупалец, он рванул к крыше. Одно из щупалец поймало дракона за хвост, но он рассек его зубами. Пролетев еще немного, окружил свою обитель волной огня, но все было тщетно — число щупалец росло каждую секунду.

В Анти-Башне появился иной хозяин.

— Не бывать тебе королем, Вася, — горько улыбнулась Дарья, наблюдая как сын безуспешно пытается справиться с Оком, свет которого вырывается из каждой щели Анти-Башни. — Не бывать…

Окатив стены очередной волной огня, дракон ринулся наверх. Пролетев на вершиной, он приземлился. От ветра, который порождали его крылья, Дарью с Мастером едва не сдуло.

Шаг за шагом они отступали от монстра все дальше, а его все увеличивающаяся рогатая тень преследовала их по пятам.

Вскоре сзади них была только пропасть.

— Мама, — сказал тяжелодышащий дракон. Он был весь изранен, но не сломлен. — Иди ко мне, и мы улетим отсюда. Вернемся домой…

— У тебя нет дома, сынок, — покачала головой Дарья. — Народ может простить все: интриги, цареубийство, даже союз с Ордой. Но после того, как ты наслал на людей Изнанку…

Дракон хохотнул.

— Они простят. Более того, простолюдины будут славить меня до самого последнего часа после того, как Анти-Башня рухнет от ярости Демона, а с ней оборвется единственная нить, что связывает Изнанку с Землей. Люди же славили Олафа, несмотря ни на что? Вот и меня будут любить. Вечно.

Анти-Башня опять качнулась. Щупальца, вылезающие из иного мира, рвали ее на части. Просто стоять на ногах был очень сложно.

— Я на время ослепил его, мама, но Демон не отступится. Он ищет тебя везде, мама, — улыбнулся Василий. — На каждом этаже. В каждой комнате. И не успокоится пока, либо не захватит тебя, либо не уничтожит.

— Зачем? Зачем ему я⁈

— Как зачем? Для того, чтобы связать дюжину миров в один. И стать единственным Хозяином Пепла. Тебе по нраву такая участь? Нет? Тогда выбора у тебя все равно нет… Идем…

И он протянул ей лапу.

— Что ты предпочтешь? Жизнь со мной или плен в объятиях Демона? Или же… — и из его пасти полыхнуло дымом. — Смерть?

Он посмотрел на Мастера.

— А это что за черт? Твой верный слуга, готовы отдать ради тебя жизнь?

Мастер вышел вперед. Сжал свой топор.

— Ее жизнь принадлежит мне, — сказал он. — И твоя, Василий, тоже. Помнишь меня?

Дракон недоуменно поморгал.

— С чего бы это? Зачем мне вообще запоминать жалкого человечишку? Знаешь, скольких я убил за свою жизнь?

И хохотнув, он замахал крыльями — ветрище поднялось такое, что им с Мастером пришлось снова прижаться к земле. Дракон навис над ними как скала, испускающая дым.

— Ах, ты мститель, да⁈ И за кого же ты пришел мстить? За матушку, дочь или родную сестренку? — и он вздохнул. — Эх… Сколько их было…

Мастер часто задышал. Казалось, он сейчас взорвется от ненависти.

— Скольких женщин я сгубил… И не упомнить… Даже по именам… — и встав на задние лапы, дракон захохотал. Дым из его пасти окружил их как кокон. — Знаешь, мама, я ведь всегда, с самого детства, слушал сказания про рыцарей и драконов, про отца и знаешь, кем я хотел быть?

— Знаю, сынок, — вздохнула Дарья. — Им.

— Именно! И даже будучи человеком собирал себе коллекцию принцесс. Увы, ни одно из них не удовлетворила мой интерес…

Он упал на передние лапы и попер на Мастера с открытой пастью.

— Ну давай же, народный мститель! Убей меня! Убей того самого злодея, что убил кого-то там из твоей ничтожной семьи! Я дарую тебе право на один удар!

Мастера не нужно было просить дважды — вскинув топор, он бросился прямо в его открытую пасть. А там…

Вспышка!

— Роберт! — и Дарья, взяв его за плечи, навалилась на Мастера всем весом. С криком они упали за землю, и в тот же миг пламя пронеслось у них над головами.

Жаром Дарью опалило всю. Вновь на ум пришел роковой вечер, когда дворецкий-предатель отдал жизнь ради власти этого мелкого выродка.

Все пропало в дыму, а когда он рассеялся, они увидели топор. Он лежал на краю пропасти. Мастер хотел схватить оружие, но лапа дракона был быстрее — блеснув лезвием, он улетел вниз.

И зря Мастер драл глотку. Он уже проиграл.

— Жаль, — хохотнул дракон, выдувая дым ноздрями. — У тебя был всего один шанс…

Мастер встал. Вытащил бритву.

— А вот я помню тебя. Ты захаживал ко мне в лавку пару раз. Жаль, я тогда был совсем зеленым…

— У тебя был шанс, — фыркнул дракон, — стать героем, дурак!

Только он раздул живот, чтобы спалить Мастера, как вперед вышла Дарья. Подняла руки и крикнула:

— Стой! Подожди! Я согласна!

Мастер опешил. Ее сын тоже.

— Что⁈

Дракон хотел плюнуть огнем, но сдержался. Его снова окутало дымом, а Дарья, оттолкнув Мастера, подошла к сыну.

— Забирай меня, но пощади этого… — и она презрительно посмотрела на Роберта. — Ничтожного человечишку.

Сквозь дым промелькнули довольные глаза, а затем появился и весь дракон, довольный до упаду. Дарья тоже улыбнулась. С трудом.

— Для него смерть ничего не значит, — сказала она, пятясь к дракону. От удивления Мастер так и прирос к месту. — Он пришел сюда умирать. Жизнь для него — худшее наказание.

И она гадко улыбнулась прямо ему в лицо. Как могла гадко.

— Сука… — выдохнул Мастер, закрутив бритву на пальце. — Так и знал, что ты та еще тварь, Дарья. Ну погоди…

Он хотел ударить королеву, как между ним и Дарьей рухнул драконий хвост. Воспользовавшись моментом, Дарья бросилась в объятия сына. По пути она один раз упала, ибо крыша дрожала все сильнее.

И вот над поручнями показались щупальца — сначала десять, а потом их стало уже за полсотню. Двигались они неспешно, ощупывая каждую пядь Анти-Башни, опутывая ее как паутина. Твердыня скрипела, трещала и выла, будто от боли. Из ее стен вырывалась пыль, ее клубы, окутывая щупальца, поднимались все выше.

Мастер буквально озверел. Бритвы так и посыпались у него из рук, и все метили в королеву. Дракон закрыл ее крылом, а затем ударил его хвостом. Мастера отбросило, и рухнуть бы ему в пропасть, но снова в дело вступил хвост.

Обхватив его за ногу самым кончиком, дракон подхватил Мастера в воздух. Затем поднял болтающегося человечка к морде и открыл пасть.

Внутри вспыхнул огонь, и Мастер закрыл глаза.

— Нет, сын! Нет!

Сдержавшись, дракон хохотнул.

— Ты, матушка, явно сошла с ума на старости лет! Хочешь продлить ему жизнь⁈ Этому безумцу! Да он все, что угодно отдаст, чтобы перерезать тебе горло! Ждать⁈ Еще чего!

— Нет, сын! Жди! Жди!

В его глазах вспыхнуло раздражение.

— Ждать? Чего ждать⁈ Башня вот-вот падет! Чего ждать?

Взгляд Дарьи скользнул за его плечо. К ним на дикой скорости приближалась крылатая фигура, неся в руках молот.

— Жди, пока Он не долетит.

Миг спустя с ее рук сорвалось пламя и окутало морду удивленного дракона. Сама она ринулась к Мастеру и, обхватив его руками, вырвала из хватки дракона. Они были у самого края, за которым была пропасть, заполненная щупальцами.

Прежде чем рухнуть вниз, Дарья оглянулась. Объятый ее огнем дракон летел к ним.

Все его усилия оказались тщетными, ибо…

* * *

…Мой молот влетел ему точнехонько в морду.

От горгулий остались лишь камни. Они еще не успели коснуться земли, когда я на всех парах ринулся к вершине Анти-Башни. Долго ей было не протянуть, ибо некая сущность, опутавшая ее своими щупальцами, вот-вот норовила обрушить все сооружение в залив.

Плевать — главное вырваться Дарью из лап сына, а там хоть трава не расти. Увидев ее на крыше, я не стал сдерживаться. Снес голову очередной образине и кинулся в небо. Она что-то говорила ему, явно тянула время — и я мог вложить в удар побольше сил. Возможно, я даже переборщил…

Удар вышел настолько мощным, что дракона отбросило в сторону, а следом его гигантская ревущая туша уже летела вниз с Анти-Башни, где его поджидали щупальца.

Пусть его бы порвали на части — плевать. Я видел только Дарью. Ее тоже умудрились поймать эти мерзкие отростки, которыми Анти-Башня обросла точно тысячью рук.

Мои когти, пламя и молот истребили всю эту черную дрянь. Схватив Дарью, я кинулся прочь. Она что-то кричала мне, но я не слушал — ее следовало унести как можно дальше, пока…

— Мастер! Мастер! — донеслось сквозь вой ветра. — Спаси его!

Закатив глаза, я оглянулся. Наверное, она про того голодранца, которого пара щупалец вот-вот разорвет надвое.

Кажется, я его даже где-то видел. Ах да, цирюльник!

Из мыслей меня вырвала вспышка света — а затем и волна энергии, которой вынесло стену Анти-Башни. Изнутри давно выбиралось нечто настолько сильное, что все эти Василии, Олафы, Инквизиторы, Глубинные и Ханы были просто детьми.

Сквозь этот алый свет я увидел потрескавшееся зеркало, а в нем Око. Инфернальное. Кажется, эта любопытная сущность заглядывала на Землю в тот момент, когда я впервые встал на ноги в теле Ивана.

Тогда оно ужаснулось, только увидев меня. А вот сейчас… От его рева Анти-Башня опять содрогнулась, и обрушилась еще одна часть стены.

— Ну-ну, не рычи, — сказал я, зависнув в воздухе прямо напротив бушующего Ока, окруженного тысячью щупалец. — У нас с тобой есть одно незаконченное дело. Подожди, и я выбью этот твой сверкающий глазик. Слишком долго ты захватывал один мир за другим.

Ему мои слова совсем не понравились. Разозлившись, он принялся разбирать Анти-Башню по камешку вдвое активней.

Крик стоял горой. И испускал его Василий. Это воющее ничтожество, что посмело возомнить себя Драконом, утаскивало щупальцами внутрь Анти-Башни. Прямо в зеркало — к Оку. И чем ближе его подносило к дрожащей россыпи глаз, готовых пожрать его живьем, тем меньше он напоминал дракона.

Потеряв Дарью, Анти-Башню, а значит все золото, он начал превращаться обратно. В человека.

— Нет! Нет! Не хочу-у-у-у! — выл он. — Спаси! Я не хочу туда! Я сделаю все, только вытащи меня! Мама-а-а!

Я хохотнул. Вечно они так — зовут мамочку перед смертью. Все до одного…

Одно слово — рыцари.

— Ничтожество, — фыркнул я, наблюдая, как Василий скукоживается до размера обычного человека. Как с него слетают крылья, как отваливается хвост и как слезает чешуя.

Под ней он был совсем розовый. Дрожащий и беззащитный.

— Какой же ты дракон⁈ — скалился я. — Где твоя чешуя? Где крылья, где хвост⁈ Где дыхание, способное обратить море в пар?

Он закричал — исступленно, отчаянно, самозабвенно. Так как кричат только новорожденные дети.

Его подталкивало к Оку. А затем начало поглощать.

— Жалкий человек, — покачал я головой. — Если ты не способен ни на что без Башни, Принцессы и гор золота, то ты лишь жалкий человек. И всегда им был. Драконом можно только родиться.

Он еще не пропал, как я развернулся и ринулся прочь. Уже в небе, моя Королева прижалась ко мне всем телом. Ее всю трясло.

— Ты пришел, — шепнула она мне на ухо. Из глаз текли слезы счастья. — Я так ждала…

За такой взгляд я был готов отдать многое. На миг мне подумалось, что даже Башня, доверху набитая золотом — совсем небольшая цена за такие глаза влюбленной Королевы.

Кошмар. Надеюсь, об этом никто и никогда не узнает.

Она хотела поцеловать меня, и я был совсем не против. Однако кое-что мы, вроде, забыли…

— Ах да, Мастер!

Взмахнув крыльями, я ринулся ему на выручку. Он вроде еще дергался.

А этот парень, конечно, молодец — далеко не каждый человек выдержит так долго, особенно если тебя держат над пропастью и пытаются четвертовать в воздухе.

Сжег я щупальца филигранно. Мастер почти и не занялся, как я, обхватив его хвостом, ринулся с ними обоими в небо.

И уже наверху я осознал весь масштаб проблемы, которую устроил нам покойный Васенька.

За пределами Анти-Города было все заполнено тьмой, сквозь которую пробивался свет от тысяч порталов. Оттуда изливалось сияние Ока. И этот угрожающий всему живому свет увидели все в городе, который еще сотрясала битва.

Над крышами грянул рев боевых рогов. А еще крик, что сотрясал землю:

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

Я завис над моими полчищами, что заполняли улицу за улицей. Большинство крыш уже украшали наши знамена. Залив стал для монстров сплошной братской могилой — их всех сталкивали туда и заливали огнем. Оттуда дым шел больше всего.

Осталось недолго, и Анти-Город падет к ногам Орды.

Еще на Земле я понял, что их ярость, раж битвы и жадность были настолько велики, что ордынцы готовы были дойти до самого моря.

Улыбка сама появилась на моих губах. Интересно, готовы ли они дойти до моря Изнанки? Если таковое вообще существует… Готовы ли они добраться до моря каждого из дюжины миров, в которых есть Башни?

Думаю, да. И на краю этого последнего моря нас будет ждать Око Короля Дюжины Миров.

Только увидев мой воинственный взгляд, направленный вдаль, в еще непокоренные Ордой пространства, Дарья вцепилась в меня как кошка.

— Нет! Нет! Ты никуда не пойдешь! Это приказ!

Я слегка качнул головой, а затем опустился на одну из крыш.

— Так надо, любовь моя, — ответил я, посадив ее на землю. — Иначе Око вторгнется и на Землю. Это не твое дело. А мое. И было им очень давно.

Я снова посмотрел вперед, где вдоль горизонта разливалась тьма и алый свет Ока. Эта волна приближалась.

— Когда-то в прошлом, я подчинил Изнанку, но не до конца. Теперь настало время подчинить остальное.

— Остальное?.. Что остальное?

— Все, что способно угрожать тебе. Все. И особенно Око.

Ее взгляд потемнел.

— А как же я?.. Ты бросишь меня?

— Нет. Никогда. Но сейчас тебе нужно уйти. И как можно дальше.

Мастер все еще болтался, оплетенный моим хвостом за ногу, и я поднял его повыше.

— Кажется, я давал тебе миссию, цирюльник, — сказал я, покачав пальцем у него перед лицом. — Охранять Дарью даже ценой своей жалкой жизни? Так вот…

Сбросив его наземь, я дождался, пока он встанет, и вложил ему в руки свой молот.

— Умрешь, но доставишь ее домой. На Землю. Ты понял?

Мой Взгляд заставил его кивнуть. Но, думаю, и без этого Мастера не нужно было спрашивать дважды. Парень он головастый, пусть и псих.

— Нет, Дракон! — крикнула Дарья. — Я не отпущу тебя! Спустя столько лет! Ты снова уходишь⁈

Я обнял ее за талию. И поцеловал.

— Спустя столько лет?.. — шепнул я. — А что, ты способна забыть меня?

Ее бледные щеки порозовели.

— Нет. Никогда, — пробормотала она. — Боюсь, что никогда…

— Раз так, то бери молот, — сказал я, насильно вложив рукоять ей в руку. — Это твоя судьба, Дарья. А от судьбы не уйдешь. Твоя внучка выпила эту чашу до дна. Выпей и ты…

Ее всю затрясло, и тут издалека послышалась поступь тьмы. Свет Ока разгорался. Он же смотрел на нас с вершины рушащейся Анти-Башни. Еще немного, и от нее останется одна пыль.

— Идите, — сказал я, а затем привязал руки обоих веревкой. — Вам нужно добраться до портала, пока еще не слишком поздно.

Дарья удивленно посмотрела на меня.

— Поздно?..

Я кивнул. Затянул веревку покрепче и отошел. Оба стояли, подняв молот над головами.

Прямо картина. Их бы в камне высечь.

— Как только Анти-Башня рухнет, — объяснил я. — Изнанка и все прочие миры окажутся отрезанными от Земли. Навсегда.

— Навсе… — охнула Дарья. — НЕ ВЗДУ…

Я свистнул, и Молот устремился в полет. Дарью с Мастером подхватило в воздух в тот же миг. Крик моей королевы затихал в звездном небе.

Он еще долго ласкал мой слух. Очень долго.

Глава 25 Мы победили?

Эхо от рухнувшей Анти-Башни слышалось даже после того, как схлопнулся портал. На его месте не осталось ничего — только обычная кирпичная стена, разрисованная граффити.

Дарья только и могла, что беспомощно елозить по ней руками и скрести ногтями грубую кладку.

— Мерзавец… Какой ты мерзавец…

Молот забросил их в сырой переулок, залитый тусклым предутренним светом. Они были в Городе, они были дома. Однако никакой радости Дарья не чувствовала.

Комок в горле никак не давал ей вздохнуть. Слезы заливали глаза.

— Опять, снова… Снова ушел…

Где-то звучала веселая музыка, ей вторили сигналы автомобилей, слышались голоса, крики — радостные, торжествующие. Небо озаряли вспышки салютов, но от них темнота переулка становилась только темнее. Горечь Дарьи тоже. Апатия сковала ее по рукам и ногам. Перед глазами было его лицо, в ушах звучал его голос, и какое-то время она не понимала, что перед ней стоял Мастер, скрытый тенью. На виду были только его блестящие глаза, а еще бритва. Последняя из его обширной коллекции.

— Если хочешь совершить свою месть, то не медли, — сказала Дарья, убирая волосы с шеи. — Второго такого шанса у тебя не будет, Роберт.

Он молча смотрел на нее нечитаемым взглядом. Бритва дрожала в его судорожно сжатых пальцах.

— Этот… Что это было за существо? — спросил он наконец. — Это твой?..

Дарья улыбнулась.

— Твой, Роберт. Это твой племянник. Ванечка.

В ответ на его удивленный взгляд Дарья поднялась. Ее жуть как шатало после той «поездочки» на молоте. Роберт едва не упал вслед за ней, и им обоим, пришлось схватиться друг за друга, чтобы не полететь наземь.

— Не понимаю…

— Все ты понимаешь, — сказала она, высматривая молот на земле. Он лежал в куче мусора, недвижимый и всеми забытый. — Твоего племянника зовут Иван Васильевич Обухов. И он Дракон.

Она хотела забрать оружие, но Мастер не дал ей сделать ни шагу. Прижал к стене и поднял бритву. Блеск стали заставил Дарью часто заморгать.

— И его больше нет здесь, — прошипел он.

— Значит, ты все же выбираешь месть?

Он не успел ответить, как их уголок залило светом — по соседней улице двигалась толпа. Увидев в переулке «парочку», они рассмеялись и взорвали несколько хлопушек. Конфетти осыпало обоих с головы до ног. Их пытались завлечь к празднеству освобождения от Изнанки, но ни Дарья, ни Мастер не повернулись к этим счастливым людям. Стояли и смотрели друг другу в глаза. Скоро их оставили одних.

— Я совершила много грехов, Роберт, и рождение Василия — один из них. Я признаю это, — сказала Дарья. — Ты вправе ненавидеть меня и можешь убить, если так этого жаждешь. Просто знай, что убивая, ты не воскресишь свою сестру.

Над крышами взорвалась еще одна ракета, осыпав окрестности яркими искрами. Лицо Мастера вышло из теней — губу он раскусил себе до крови.

— Зачем?.. — выдавил он. — Зачем мне тогда вообще выходить из этого переулка? Ради чего?..

Дарья улыбнулась.

— А как же Фрида? Ты забыл про нее?

Мастер довольно долго молчал. А потом опустил глаза.

— Пойдем, Роберт, — сказала Дарья. — Не хочется пропускать такой праздник.

Тот посмотрел на нее еще более долгим взглядом. Затем подошел к молоту и хотел уже забрать его, но…

— Что за?..

Схватившись за рукоять двумя руками, снова попытался поднять оружие, но не тут-то было. Молот как будто весил целую тонну.

— Зараза!

Дарья хихикнула.

— Каши мало ел? Дай мне!

Но результат был тот же. Она вся взмокла, пытаясь оторвать оружие от земли. Ужасно не хотелось бросать тут такое ценное оружие, однако молот буквально врос в асфальт.

Тогда с другой стороны схватился Мастер.

— Тянем-потянем… А вытянуть не мо-о-о-о… Зараза!

И оба, выбившись из сил, шлепнулись на задницы. Что за дела? Молот был настолько тяжел, что казалось, его и бульдозер не сдвинет.

— Странно… — протянула Дарья, помогая Мастеру подняться. — Ладно, черт с ним. Пойдем… Я хочу танцевать.

Мастер посмотрел на нее как на сумасшедшую. Дарья улыбнулась.

— Я женщина. И женщина хочет повеселиться. Зарежешь ее потом.

Выходя из переулка, Дарья в последний раз оглянулась. На месте, где еще десять минут назад полыхал портал, высилась кирпичная кладка. Других порталов она не чувствовала.

Нигде.

* * *

Парочки кружились в танце. Над ними рвались вспышки салюта, легкое облако дыма носилось в воздухе. Музыка сшибала с ног. Повсюду улыбки, смех и блеск огней. Людей на этой маленькой площади были сотни.

Сюда, в это счастливое и беззаботное место, залитое светом и радостью, Марго и заволокла Мастера, который никак не мог расстаться с желанием вскрыть ей глотку. Они оба едва держались на ногах, были смертельно уставшими и грязными — как и все вокруг — но Марго было плевать. Оказавшись в самом сердце танцплощадки, она прижалась к нему и шепнула:

— Убьешь меня, когда танец закончится. Не раньше.

Роберт сглотнул. Прижал к себе Марго — одной рукой ведя ее в танце, а другой сжимал бритву. Ее тело было почти невесомым, воздушным и одновременно таким тяжелым.

— Расслабься, Роберт, это же танец, — шепнула она. — Ты что, никогда не танцевал?

Он не ответил, а между тем заиграл медляк. Всех горсть за горстью осыпали конфетти, кто-то пел и играл на скрипках. Мастер же совсем запутался.

Вот она. Дарья Благословенная. Любовница Дракона, злобная королева, что породила Монстра, погубившего его жизнь, и главный мучитель народа. И одновременно она Марго — та женщина, что стала самым дорогим для него человеком.

Он сжал зубы. А как же Фрида, Роберт? Что бы она сказала, если после всего того, что они пережили, ты бы просто убил Марго?

А что бы сказала его сестра?..

Музыка остановилась. Люди разразились радостными аплодисментами. Небо вновь взорвалось вспышками салюта. Люди закричали.

Марго смотрела на него, улыбаясь. Ее объятия начали разжиматься, бритва становилась тяжелее. Людей было настолько много, что их буквально зажало в толпе, все до одного смотрели только вверх — на ярко-светящиеся огни над крышами.

Марго начала отстраняться.

«Навсегда?» — хотелось спросить Роберту, хотя он знал, что да. Стоит только Марго пропасть среди людей, как шанс расквитаться за свою порушенную жизнь будет навеки утерян.

Бритва стала еще тяжелее. Он задержал руку на шее Марго.

— Иди к Фриде, Роберт, — сказала она. — Если она еще жива, то, думаю, ждет тебя. Иди к ней. А я пойду к…

И Дарья осеклась. На миг в ее глазах мелькнула тень страха.

Роберт мешкал. Бритва терзала его ладонь — держать ее стало горячо. Вторая рука не могла разжаться. Одно движение, и все закочнится. Либо одна рука обретет волю, и Дарья Благословенная навеки завершит свой кровавый путь. Либо другая, и…

Фрида? Мастер вздохнул. Он действительно совсем забыл про свою Фриду. Оставил ее в самом центре этого чертового Города, населенного чудовищами.

Бритва выпала из пальцев совсем незаметно — исчезла под ногами танцующих. Марго же… она начала приближаться.

— Роберт…

Но он уже толкнул ее в грудь. Одно движение, и женщину скрыли спины, огни и счастливые лица.

Отвернувшись, он зашагал прочь. Его пытались завлечь в танец другие девушки, но он, игнорируя всех, направился в обратную сторону — подальше отсюда, в свою одинокую лавку. Прежде чем пропасть в переулке, он обернулся.

Ему привиделась Марго. Приложив пальцы к губам, она послала ему воздушный поцелуй.

И исчезла в дыму от шутих.

* * *

Колокольчик звякнул, стоило Роберту войти в парикмахерскую. Уже на пороге он крикнул:

— Фрида! Фрида!

Его встретила тишина. Остановившись в центре зала, он огляделся.

К счастью, никакого разгрома не было. Лишь одно окно разнесли вдребезги, да в зал нанесло мусора. Впрочем, ничего удивительного — к чему мародерам грабить какую-то парикмахерскую?

— Фрида?..

Ответа не было, и он направился в подсобку. Там тоже оказалось пусто. Двери, как ни странно, были заперты все до одной. Вернувшись, в зал, он опять огляделся. Следов взлома не было.

Крови тоже. Как и Фриды…

Опустившись в кресло, Роберт спрятал лицо в ладони. Всю дорогу досюда ему приходилось жаться в переулки — все улицы запрудили люди, счастливые до одури. От грохота фейерверков до сих пор звенело в углах. Музыка звучала из каждого угла. Все до одного говорили только об одном — о каком-то Артуре, что убил какого-то там Монстра и вытащил Королеву из его брюха. И только здесь, в этой одинокой забытой парикмахерской, его ждало спокойствие.

А еще ярость.

Он в самом деле отпустил ее? Ту самую тварь, что поклялся уничтожить? Идиот! И ради чего? Ради того, чтобы умереть здесь от тоски?

Нет. Чтобы она умерла от тоски. Ведь без своего Дракона она больше НИКОМУ не нужна. Убить ее было бы слишком просто.

Мастер улыбался. А вот Роберт почти рыдал.

Как же Фрида?.. Где же она? Он реально решил, что она до сих пор ждет его, безумца, сбежавшего в Изнанку ради мести⁈ Фрида давно ушла отсюда — и прямо в лапы к чудовищам, которые почти месяц хозяйничали в Городе.

— И это я виноват… — стонал Роберт. — Бедная Фрида… Нет мне прощения за то, что бросил тебя…

Ярость брала свое. Он был обманут этой коварной королевой.

Вскочив, он схватил кресло и с яростным криком швырнул в зеркало. Под оглушающий звон стекла потянулся за табуреткой. Расколотив ее, начал бросать, ломать и швырять все до чего мог дотянуться. Кровь стучала у него в висках.

Через несколько минут вокруг был полный разгром, но ему было мало. Нечто внутри него возжелало крови, и немедленно. Хотелось снова бежать в Город и убивать злодеев. Резать им глотки, вскрывать животы, колоть, вспарывать и пускать кровь!

Хотелось найти ЕЕ! Королеву! Нет, не ту старуху, каким-то чудом ставшую молодой, она все равно скоро умрет от тоски, а ту — вторую, Марьяну. А с ней и «героя» Артура, который помог очередной гадине занять престол!

Быстрее, пока не поздно! Нужно УБИТЬ ИХ ВСЕХ!

Озверевший Мастер бросился к ящику с бритвами, но как назло там не осталось ни одной. Топор тоже пропал. Этот факт ошеломил его и заставил снова разнести парикмахерскую по второму кругу.

В себя он пришел на кухне. Рыдающего.

Поздно. Уже слишком поздно…

— Ничтожество… Все потерял… Все!

Под каблуками хрустело стекло — шатаясь, он шел в спальню. Там, где еще совсем недавно спала Марго, его ждал пистолет с одним единственным патроном.

Нащупав холодную рукоять, Роберт приставил ствол к виску и посмотрел на себя в зеркало. Его посеревшее лицо с глубоко запавшими глазами напоминало маску смерти. Глаза блестели в полумраке. Палец, замерший на спусковом крючке, дрожал.

Он закрыл глаза.

— Прости… Фрида, прости…

Давно нужно было сделать это. Каким он был глупцом — реально решил, что он способен на ПОСТУПОК. Думал, что способен избавить мир от зла?

Осталось одно… Одно движение, и все будет кончено.

Мягкое прикосновение заставило его задрожать. Она вжалась в его спину. Обняла. Послышалось всхлипывание.

Открыв глаза, он снова увидел себя в зеркале. Одного, с бледным лицом и пистолетом у виска. Одного, но кто…

— Фрида?..

…стояла позади?

Он обернулся. Крохотные руки Фриды сжались только сильнее — еще раз всхлипнув, исхудавшая девушка подняла глаза, залитые слезами. Шкаф, позади нее, был открыт нараспашку.

— Роб, — сорвалось с ее дрожащих губ. — Роб, я думала… Где ты был, Роб? Я так волновалась, а тут… А там…

Больше говорить она оказалась не в силах.

Чтобы она не упала, ему пришлось отбросить пистолет и усадить ее на кровать. Пока они сидели вот так, в темноте, прижавшись друг к другу, на улице не смолкали звуки праздника.

Свет от салютов еще долго освещал их маленькую, убогую спальню.

* * *

На берегу залива.

Марьяна смотрела Артуру в глаза. Обнимала его как могла крепко. А еще целовала, встав на цыпочки.

— Артур… — говорила она между делом. — Ты же не оставишь меня?

— Нет, никогда, — ответил он, утопая в ее глазах. — Буду с тобой всегда.

Она улыбнулась. Прилив брызгал им на ноги, но ни он, ни она не обращали внимания на холод, ветер и скользкую гальку под ногами. В небе появлялся один красочный цветок за другим. Крыши Города окрашивалось в разные цвета.

Ее лицо тоже сверкало, но больше от счастья.

— Ты любишь меня?

— Люблю…

— Ты будешь верен мне?..

— Буду, — и он хотел еще раз поцеловать свою королеву, но она положила пальцы ему на губы.

— И не предашь меня?

Он покачал головой. И увидел сбоку золотой свет. И нет, не салюта.

Меч немедленно оказался в его руке. Марьяну он завел себе за спину, но тот, кто вышел на гребень скалы, торчащей из воды, не был врагом. Он весь сверкал от золотой брони. Был высок и статен. Пояс оттягивал тяжелый меч. К ногам жались фигуры — женские, и у всех были рыбьи хвосты. На Марьяну с Артуром русалки смотрели с опаской.

— Наконец-то… — выдохнула королева, вцепившись Артуру в руку. — Это же ты? Сними шлем!

Витязь послушался. И оказался Игорем Илларионовым. Он улыбался обоим.

— О, мой король, — сказала Марьяна, потянув Артура за рукав. — Среди аристократов у нас не так много друзей. В море, к счастью, их появилось на одного больше.

* * *

В баре «Золотой котел».

Борису было совсем не весело. Причины он не мог понять, но нечто терзало его, не давая присоединиться к гуляниям, которые не умолкали уже который день.

С тех пор, как в Королевстве пропали все порталы до одного, на улицах творилось нечто невообразимое — такое количество людей и представить было сложно. Даже днем небо взорвалось от огней фейерверков, а стены бара буквально трещали от наплыва клиентов.

И вот очередной вечер. Народу битком, все веселятся, пьют и по десятому разу рассказывают о том, как умудрились помочь Артуру завалить дракона. Громче всех болтал Кучерявый, а еще Нагай. Вокруг них кучковалась довольно большая толпа, в основном женщины, которые то и дело просили толстяка пощупать бицепс. Тот не отказывал.

— Нагай не может отказать таким красавицам!

Сквозь взрывы смеха доносился голос и того неловкого пухляша, которого, как думалось Борису, давно сожрали монстры. Он прибился к ним еще вчера.

— … Насилу успел сбежать! — болтал он, попивая пиво. — От Анти-Башни, наверное, и пыли не осталось! Ох, какая была битва!

Хозяева трущоб шумно внимали. Кучерявый же закатил глаза:

— Ну и горазд же ты болтать, Кочерга. Изнанка⁈ Анти-Башня? Драконы? Прекрасная валькирия с разными глазами! Ха!

— Это правда! Меня похитила паучиха и пыталась заставить нести для нее яйца, а я…

Сказав это, он покраснел как рак. Остальные захлебнулись смехом.

— Это правда! Я испытывал адские муки!

— Нам-то не гони! Сдрейфил вместе с нами город спасать, вот и просидел всю движуху в канализации, жучара!

— Я не жучара! И вообще я видел Дракона! Даже двух, а еще Око, и…

Силантий со своей библиотекаршей весь вечер просидели в уголке, но довольно скоро ушли, выпив всего полкружки. Борис был за него рад, однако его трезвый образ жизни не мог не волновать бармена — все же постоянный клиент. Один Амадей тихонько сидел, повесив нос. Увы, его в судьбоносный момент у бара не было и ему было нечего рассказать. Он очень скоро спустился к себе в канализацию — там его встречали, как своего.

— Да здравствует Артур, победитель Дракона! — донеслось с улицы. — Да здравствует Артур, победитель Дракона!

Толпа за пределами бара, да и в нем тоже, непрестанно скандировала имя героя дня, а скорее всего и столетия. Его немного смущенную мордашку показывали по всем каналам. Марьяну тоже — в преддверии коронации они постоянно держались за руки.

— За Артура! — взорвался зал и все налегли на кружки.

Борис тоже хотел пропустить стаканчик, но тут из кухни послышались голоса. Ольга с Ириной с самого утра не присели — и это в такой день. Борис решил ненадолго пренебречь их профессиональными обязанностями, однако за барную стойку присела еще одна посетительница.

— Пива, — бросила она, смотря куда-то внутрь себя.

Борис, вроде бы, никогда не видел этой женщины в грязной оборванной одежде, однако ее глаза…

Неужели?.. Те самые, как и у той перебинтованной дамы, что приходила в его бар еще до атаки Изнанки. Бориса аж в пот бросило. В голове вновь появилась та самая сцена из детства — в парке.

— Что-то не так? — спросила женщина, снова подняв на бармена свои гипнотизирующие очи. Они отчего-то были припухшими, будто она плакала. — У меня есть деньги

По столу покатилась золотая монета. С клеймом Башни.

— У меня все равно больше ничего нет, — горько хохотнула она, подперев подбородок кулаком. — Одно золото, полные карманы… Что-то не так?

Борис покачал головой и наполнил ей кружку до краев. С пивного бочонка за женщиной бдительно следил кот Василий.

— За такую монету вы можете пить у меня целый год, — сказал он, не покривив против истины. Ценности монета была неимоверной. Почти как у…

У Вани. Да, Дракон тоже собирал подобные.

— Ах вот как? Что ж, твое здоровье, — сказала женщина, подняв кружку. — Как там зовут того малого, что убил Дракона?

— Ар… — сглотнул Борис, наблюдая за ней. — Артур.

Нет, с Дарьей она была одно лицо. С той Дарьей, которую он видел еще сорок лет назад, в том парке. Однако уже тогда она была пожилой, но эта женщина… Этой было лет двадцать пять, не больше.

Неужто совпадение? Борису отчего-то так не казалось.

— Простите, — сказал он. — Вам некуда идти? Если хотите, то за эту монету я могу дать вам комнату на целый месяц, а то и на два.

Отчего-то ему не хотелось оставлять эту женщину одну — ни сейчас, ни когда-либо потом.

Но та только рассмеялась в ответ на его предложение. Выпила всю кружку до дна, а затем, виляя бедрами, удалилась из бара. Эту красотку провожал взглядами весь бар.

* * *

В больнице.

Кирова открыла глаз. Перед ним было все белое — и стены, и потолок. Поморщившись, она огляделась и поняла, что лежит в больничной палате. На столике стоит огромный букет цветов, под ним фрукты, открытка с надписью «Любимому начальству», а еще несколько детских рисунков.

— Мои дорогие… — всхлипнула она. Как ни крути, но ее мальчики были самые-самые.

И только одно смутило ее — на окнах были решетки. Дверь была усиленная.

— Приехали, — выдохнула она, поняв, что обе руки прикованы к кровати антимагическими наручниками.

Вот тебе и рисковала жизнью…

— Эй, есть кто?..

Рядом была тревожная кнопка, но до нее не получилось дотянуться из-за наручников. Только если носом ткнуть, и то вряд ли.

— Сучка!

Кто именно — не приходилось гадать. Если Кирова арестована, это значит, Королева таки победила. Ну или кто-то из ее врагов, коих у Магистра, вернее, бывшего Магистра, было до кучи. Например, князь Орлов, или еще хуже — кто-то из недобитков Державиных или Верховенских. Все же молодняк находился под покровительством старухи Зориной.

Что ее ждет? Арест, допрос с пристрастием, а затем «справедливый» приговор. Скорее всего, ее казнят, но казни Кирова не боялась. В аду она наконец отдохнет. Главное, чтоб не отправили обратно в Орду. Ад куда приятней тех бесконечных хороводов.

Не успела она додумать мысль, как замок в двери щелкнул. Дверь отворилась, и Кирова тут же закрыла глаз. Дать понять, что она очнулась, в ее планы пока не входило.

Поскрипывая колесиками, в палату вкатили столик с лекарствами. Следом вошла медсестра в медицинской маске. Плотно прикрыв за собой дверь, она подкатила столик к ее кровати, а затем начала звенеть стекляшками. Кирова слегка приоткрыла глаз.

На столике были шприцы.

Только увидев, как медсестра набирает что-то в шприц, Кирова покрылась мурашками. Еще не хватало уснуть и не проснуться… Вдруг кровать скрипнула — медсестра села рядом. Нагнулась.

Довольно долго медсестра просто сидела и вглядывалась в больную. Затем сказала:

— Не притворяйся, сучка. Я знаю, что ты проснулась.

Кирова открыла глаз. Медсестра еле слышно захихикала.

— Если тебя прислали убить меня, то не мешкай, — сказала бывший Магистр, стараясь сохранить достоинство. — Но передай королеве, что это ошибка. Я еще могу пригодиться государству.

— Принято, — сказала медсестра и сняла маску. Это оказалась Марьяна. — Будешь хорошей девочкой, останешься жить. Подальше отсюда. В Орде.

И слегка надавила на шприц. В воздух брызнула бесцветная жидкость.

Кирова же заерзала напростынях. Ее сердце стучало как бешеное.

— В Орде⁈ Нет! Лучше убейте!

— Это не тебе решать, сучка, — ответила королева. — Твоя задача подчиняться. Моя — приказывать. Завтра ты уедешь в Орду. Навсегда.

Кирова сжала зубы. Слезы просились на волю, и она как могла пыталась сдержать их. Она не плакала довольно давно — еще лет с пятнадцати. С тех пор, как провела свой последний день в Орде.

— Я хочу остаться в Королевстве, — выдавила она. — Я вам еще пригожусь, ваше величество. Я готова на все!

Марьяна покачала головой.

— Твои услуги на посту Магистра уже не нужны, Кирова. Инквизицию я упразднила еще вчера. Все твои сотрудники отозваны.

И с этими словами она начала переворачивать Магистра кверху задницей. Кирова ужасно хотела пнуть ее, но тело было как ватное. Повернув голову, она снова увидела шприц. Марьяна целилась.

— Что это?..

— Лекарство. Чтобы лучше спалось. Не дергайся.

— Послушайте. Что вы… Ай!

Она закричала. Ягодицу свело судорогой.

— Сказала же, не дергайся! — зашипела королева. — Тебе еще повезло, что это не клизма! Ну вот, иголку сломала!

— Кто вас учил так ставить уколы⁈

— Никто. Я ставлю уколы впервые в жизни. Не королевское это дело, знаешь ли. Но ради тебя готова стараться. Все же обязана тебе, жопастенькой!

Она взяла новый шприц, и Кирова сжала зубы. Ей было ужасно больно. А еще унизительно.

— Скажите… Что с Изнанкой? Мы победили?..

— Да. Благодари за это Ивана.

— Обухова⁈

— Его. А еще моего будущего мужа и твоего нового короля Артура. Присягнешь ему, как только сможешь встать на ноги. Вот и все!

И шлепнув Кирову по ягодице, она перевернула ее обратно и отправилась мыть руки.

Тяжело дыша, Магистр долго смотрела в потолок. В голове было шумно от мыслей. Они победили Изнанку? Спустя сто лет? Реально победили⁈

А ее? В Орду?.. Нет, ни в какую Орду она не поедет. Лучше смерть, чем очередной плен.

Собрав свои стекляшки, королева потянулась за ее яблоком. Откусив кусочек, сказала:

— Знаешь, Лорд-Протектор, я не хочу, чтобы между нами были обиды. Твоя многолетняя служба будет оценена по достоинству.

Эти слова не понравились Кировой. Что еще за… Лорд-Протектор?

— Как?..

— Увидишь. Твой Лаврентий введет тебя в курс дела. Он назначен твоим первым помощником по делам оккупационной администрации в Орде. Как ни крути, — и королева развела руками, — вся их армия пропала в Изнанке, и теперь Орда беспомощна против нас. Ее земли хотим и мы, и Царство, к счастью у нас с ними мир да любовь. Посему кто-то же должен управлять Солнечным городом, а там и половиной страны от МОЕГО имени?

С этими словами улыбающаяся королева направилась на выход. Кирова так и вспыхнула от вопросов. Но смогла задать лишь один:

— Лаврентий?.. Он жив? Он вернулся из Башни⁈

На пороге королева обернулась. Ее улыбку скрыла маска, которую она сразу же надела.

— Жив-здоров, твой Лаврентий. Лежит в соседней палате и вспоминает свой ордынский. Я только что от него. И да… Совсем забыла.

Сунув руку в карман, она вытащила из нее нечто золотое. Глаз!

— Кажется, это твое?

Оставив его на столике, Марьяна покинула палату. Скрип колесиков скоро затих.

Лаврентий. Жив. Это было хорошей новостью. Наверное, единственной.

Пока снотворное не сморило ее, Кирова смотрела на свой золотой глаз. Ей отчего-то казалось, что и он смотрит на нее. Очень и очень знакомым взглядом.

Взяв глаз, она вытерла его об подушку и вставила в глазницу. Опустила веки…

Во сне она увидела Его. Размахивая крыльями, Дракон летел по чужому красному небу, а под ним, по пескам черной пустыни шло гигантское войско людей и чудовищ. Его крайние отряды терялись за барханами. Она знала, что Он идет повергать силы Зла, и эта битва обещает быть самой страшной за всю историю множества миров.

Однако Доминике было очень спокойно. Она знала, что Он точно одержит победу.

Глава 26 И как же жить без тебя?

На вокзале.

Лаврентий крутил в руках монету, то и дело посматривая на часы. Поезд в Орду уходил через пятнадцать минут, а Кировой все не было. Ее должны были привести под конвоем, а такие вещи всегда делались минуту в минуту. Уж кто-кто, а Лаврентий всегда за эти следил.

Но то-то было при нем…

Он волновался как тигр в клетке. Они с Кировой не виделись с тех пор, как он вырубил ее в Башне. Кто знает… Может, она обиделась на него? Может, ее и в живых уже нет, а королева только играется с ними? Марьяна обещала, что их пошлют в Орду на «вечное правление», даже дала «королевское» слово, пусть и неохотно. В вечность Лаврентий не верил, а вот королевскому слову доверял — или очень хотел доверять. Иного ему никто не оставил.

Без Изнанки Инквизиторы были не нужны. И даже больше — опасны. Как образцовый параноик он понимал королеву, а значит, боялся каждой тени. Опасение вызывал даже его брат, Вергилий, который провожал его в путь-дорогу.

— Эх, Лавр, — посмеивался он, перекатываясь с пятки на носок, — завидую я тебе, правда? Не просто едешь на заслуженный отдых в жаркую страну, так еще с такой женщиной!

Вот у кого, у кого, а вот у Вергилия было прекрасное настроение. Пусть его обгоревшее лицо скрывала серебряная маска, однако мага это не смущало. Все, что его интересовало в этой жизни, было знание и сила. А после того, как в Башне он заполучил первое и вернул себе второе, новый Верховный маг был на седьмом небе.

Все же помимо королевской четы он, как глава Арканума, становился первым лицом в Городе, а там и в Королевстве. Не будь Лаврентий слаб как котенок после битвы с Левиафаном, он бы с удовольствием съездил ему по роже. По-братски.

— Если она не приедет через пять минут, — буркнул Лаврентий, вновь бросив взгляд на циферблат. — Я никуда не поеду.

— Думаешь, на киче будет лучше?

Бывший Инквизитор решил уже исполнить свое братское предписание, как на перроне появились огоньки фар, а с ними и черные автомобили. Лаврентий напрягся еще сильнее. Внутри мог находиться кто угодно. Даже тот, кому было приказано убить их.

Наружу показался знакомый силуэт. К счастью, без наручников, но с тростью. Сильно хромая, к ним двигалась Доминика. При виде Лаврентия она облегченно улыбнулась. Глаз ее закрывала повязка.

— Вергилий, — кивнула она Верховному магу. — И ты здесь? Хреново выглядишь.

Хохотнув, он приподнял маску и поцеловал ее руку. От него не укрылось, что даже Домну передернуло от одного ее вида.

— А ты как всегда великолепно, Ника. Хоть на балу, хоть на эшафоте.

На этот сомнительный комплимент она только фыркнула и, взяв Лаврентия под руку, потащила к поезду. Уже давали гудок к отправлению.

На ступеньке они задержались. Оба с тоской провожали Город, которому отдали всю свою профессиональную и творческую энергию. Однако ни о чем не жалели. Здесь всегда было как на сковородке.

— Ничего не забыли? — спросил Вергилий, на прощание пожав руку брату.

Поезд тронулся, перрон поплыл в сторону. Лаврентий же вытащил из кармана золотую монету.

— Купишь себе пива в «Золотом котле», — сказал он и выразительно посмотрел на Вергилия. Затем бросил ему золотой. — Понял?

Удивленно блеснув глазами из-под маски, Вергилий поймал монетку и сжал в кулаке. Он долго не сводил взгляда со своего брата — до тех, пор пока поезд не ушел достаточно далеко.

Лаврентий тоже. Ему очень хотелось сказать брату, что он всегда любил его, но… Наверное, это было бы слишком слащаво.

— Лавр, — сказала Кирова уже в тамбуре. — Ты думаешь, королева еще жива?

О какой именно королеве говорила Доминика, не стоило даже спрашивать. Опасения Марьяны тоже были понятны — делиться властью со своей бабушкой ей явно не хотелось. Оттого обоих и отсылали подальше.

Он кивнул.

— Но это уже не наша проблема, — сказал он, но судя по взгляду Кировой она так не считала. — Даже не вздумай.

Кирова вскинула брови.

— Да как ты смеешь⁈ Я, между прочим, тво…

Не дав ей закончить, Лаврентий снял пенсне и поцеловал эту странную женщину. Затем взял на руки и унес в вагон, что был в их полном распоряжении.

Обратно в Королевство они больше никогда не вернулись.

* * *

В баре «Золотой котел».

Приближалась полночь, и к телевизору припали всем «Золотым котлом». Показывали коронацию, после которой было объявлено начало новой эры.

В стенах храма оба — король и королева — стояли на коленях перед алтарем. Первосвященник, осеняя их крестным знаменьем, возлагал короны на королевские головы. Как ни странно, сначала на чело Марьяны, а потом и на макушку Артура.

— Это мой сын! — вдруг послышался голос из торжественно молчавшей толпы. — Это мой мальчик! Артурчик, не горбись!

Король стоически выдержал эту провокацию.

Заиграл гимн, королевская чета поднялась на ноги. Им поднесли знаки королевской власти, собравшиеся в храме аристократы захлопали в ладоши.

— Да здравствует король Артур! — закричали в баре, затем все, люди и ящеры, начали чокаться. Последних с недавнего времени стало как-то слишком много.

Отпив своего пива, Дарья поморщилась. Нет, оно было хорошим, и даже очень, но никакой напиток, даже самый вкусный, не смог бы излечить ее израненную душу. Эту кружку она пила вот уже третий час.

Вскоре ударили часы. Была полночь, и страна по бой курантов на главной площади входила в Новую Эру. Вокруг все были счастливы. Все поздравляли друг друга с началом нового правления, новой спокойной жизни:

— … Терь все по-новому будет! — говорили тут и там. — Раз аристократов с инквизиторами наша славная королевна приструнила, а король загнал Изнанку под стол, то, того и гляди, еще и налоги снизят.

— Да, новый король прогнет этих банкиров!

— Вдруг и цены вниз пойдут?

— А чего им наверху делать? Сказали же, мол, цены высокие токмо ради войны с монстрами, а раз монстров нет…

— Голова ты, Петрович, голова!

Дарья улыбалась на каждое из этих суждений.

Наивные.

Веселился даже вечно хмурый бармен, а вот она… Вынуждена страдать даже тогда, когда Земле больше ничего не угрожает. С тех пор, как ей удалось сбежать от Мастера она облазила весь Город — каждую улицу, каждый закоулок. Заглянула даже в канализацию, где ее радостно приняли ящерки и помогли с поисками порталов, но увы…

Их и вправду не осталось. Ни одного.

Падение Анти-Башни обеспечило им мир. Навсегда.

— И почему ты не мог остаться? — пробормотала она сама себе, вращая кружку в руках. — К черту это Око… К черту этот мир…

Она понимала, что эти слова ужасно эгоистичны, но не могла ничего с собой поделать. Как жить дальше она не знала, ибо во дворец ей вход заказан. Марьяна точно не обрадуется занововоскресшей бабушке, да и самой Дарье совсем не хотелось «радовать» внучку своим возвращением. Ибо единожды умерев, лучше оставаться мертвым навек. Власть имущих это касается в первую очередь.

Подняв глаза на экран, где новый король толкал речь, она подняла кружку. Все загадывали желания, ну и она не осталась в стороне:

— Желаю тебе, Артурчик, — сказала Дарья. — Мудрости, стойкости и крепкой задницы. Она тебе пригодится.

Затем посмотрела на Марьяну, которая скромненько стояла подле своего нового мужа. На ее губах лежала довольная улыбка. И весьма хитрая. Совсем как у бабушки.

— Вся в меня, — проговорила Дарья, фыркнув. — Желаю тебе, внучка, бдительности. Почаще оглядывайся, чтобы не схлопотать кинжал в спину. А еще найди себе побольше плеч, на которые можно опереться.

С этими словами Дарья вздохнула. Ей бы самой сейчас не помешало бы плечо. Все же она была одна, а жизнь в трущобах не сахар. Особенно после войны…

Ни раз и ни два ее посещала мысль найти Роберта. Однако каждый раз она осаждала себя, ибо тогда этот псих точно бы ее прикончил. Не сегодня так завтра, или через неделю, через месяц, год — но все равно, пустил бы своей ненавистно-любимой Дарье кровушку.

— За тебя, Роберт, — сказала она — Желаю вам с Фридой умереть в один день.

Хихикнув, она отпила пива. Пусть та молчунья возится с его характером, а улицы без порталов станут более спокойным местом. Без героев, без злодеев и без монстров. Это она уже пожелала Городу.

А себе… Себе ей хотелось одного — скорейшего Его возвращения. На этой мысли она скрипнула зубами и, посмотрев на Башню, что виднелась в окне, едва не расколотила кружку о столешницу. Ей постоянно казалось, что Башня зовет ее. Во сне и наяву. Она тянула бывшую королеву словно магнит.

Звякнул колокольчик, и к стойке подошел высокий человек в длинном облачении. Увидев мужчину, Дарья покрылась мурашками.

Повернулась…

— Пива, — сказал он, не снимая капюшона

Посетитель кивнул ей, глаза блеснули в полумраке. Блеснула и золотая монета, которой он расплатился с удивленным барменом.

— Сдачи не надо, — и принялся пить. Лицо под капюшоном было одним сплошным ожогом, его считай и не было вовсе. Как странно не выглядел этот малый, но народ на него не засматривался. Инвалид он и есть инвалид — таковых в Городе нынче целые горы.

Отставив кружку, он повернулся к Дарье. Она хотела отодвинуться, но было просто некуда.

— Вот вы где, — раздался его тихий голос. — Живая и здоровая.

— Не понимаю, о чем вы, — буркнула Дарья и сделала излишне большой глоток.

— Все вы понимаете. Ваше величество.

Подавившись, она закашлялась. В ее кружке что-то было, на самом дне. Что-то маленькое, скользкое и ощутимое. И теперь оно у нее в желудке. Блеск!

— … Что вам нужно? — спросила Дарья, напрягшись как струна. Кто бы он ни был, ничего хорошего от него ждать не приходилось.

Нагнувшись, странный мужчина шепнул ей на ухо:

— Арканум с вами. Только скажите, и…

— Нет, — прошипела она. — Вон.

— Я…

— Вон!

Его как ветром сдуло, а Дарью снова взял кашель.

Нужно было уходить отсюда. Глупая старая дура. Думала, никто не узнает? Видно, придется залечь на самое дно. Или еще ниже…

Живот еще крутило, когда к ней подошел бармен. Недавно он предлагал ей комнатку на втором этаже, но Дарья заявила свое категоричное «нет». И теперь он отчего-то решил попробовать снова.

— … Платы с вас я не возьму, — сказал он. — Комната все равно пустует. А вы…

— А что я? Жалеешь меня, бармен? — спросила она. — Жалеешь первую встречную?

Он покачал головой.

— Нет, — сказал он, улыбнувшись. — Не жалею. Просто хочу помочь.

Дарья расхохоталась, затем в желудке вновь забурлило. Нечто, проглоченное ею, словно взбесилось. Пытаясь сдержать позывы, она проговорила:

— Мне не нужна помощь. Лучше найдите себе даму сердца и будьте счаст…

Терпеть больше не было мочи. Она кинулась в уборную, где ее и вывернуло в раковину.

— Сука… — выдохнула она и потянулась к смесителю, чтобы смыть это безобразие.

И прежде чем в отверстии слива пропало все, что она поглощала этим «веселым» вечером, Дарья заметила там блеск чего-то золотого… Хвост, а за ним и вся золотая рыбка пропала в раковине.

Она охнула. Рыбка все это время была в кружке⁈

Удивляться этому факту времени не было. Сзади ожили тени.

Дарья ударила еще до того, как в нее полетел дротик. Вспышкой озарило весь туалет, а затем грохнуло так сильно, что она вылетела в зал как ошпаренная. Из туалета вырвался столп дыма, за секунду он начал заволакивать бар. Поднялся гомон, крики и звон битой посуды.

Она рванула к выходу.

Пробежав пару улиц, она направилась в единственное место, где убийцы ее точно не найдут — в канализацию.

Чьи они, не стоило даже думать.

— Внучка… — проговорила она, прыгая во тьму коллектора. — Ну, погоди…

* * *

Во дворце.

Придерживая меч-иглу, царь Аристарх I Гордый из рода Арис’Трах де Ризов шагал по тронному залу рука об руку со своей крайне недовольной царицей Оксаной. Каждый шаг она бурчала себе под нос:

— Мы почему мы должны?.. Ну и что… Мы же Царство, а они всего лишь какое-то Королевство… Как так можно?.. Ну пусечка, ну зайчик, давай уйдем!..

Но царь не сбавлял шагу. Все уже давно было решено.

По обе стороны от ковровой дорожки выстроились воины в полном боевом облачении — по правую руку стрельцы царского войска, по левую королевские гвардейцы. За ними было яблоку было негде упасть от глав аристократических родов обеих стран, которые приехали, чтобы засвидетельствовать историческое событие. Камеры тоже следили за каждым шагом царя и его свиты.

Аристарх был уверен в прочности своего положения. Большинство считало, что именно он смирил гнев Хана, а с ним и спас город от полного уничтожения силами Глубинного. В каком-то смысле так и было…

Он повел глазом по рядам аристократии, что смотрели на них с Оксаной с приторными улыбками. Среди них немало и тех, кто считают его захватчиком и самозванцем. В Орде тоже было все не слава богу. Ходили слухи о том, что тайджи Угедей выжил и теперь строит козни. Еще поговаривали, что королева Дарья, вернувшись из Изнанки, ушла под землю, чтобы собрать войско людоящеров и сместить свою внучку и восстановить прежний порядок…

В этот момент он и решил присягнуть Короне. Аристарх не мог иначе, ибо род де Ризов издревле был верен династии. Пусть старший из де Ризов нынче правитель равный Императору Ганзейского союза, а Король Артур куда ниже его по статусу, но…

— Не должно так быть! — надула губки его жена, когда до трона осталось всего ничего. Король с королевой, все в золоте и брильянтах, ждали их оммаж. — Не должно!

И это было правдой. Однако статус одно, а факт другое. Весь их золотой запас принадлежал Короне, спасибо Ване Обухову, да и войско, освободившееся от войны с Изнанкой, было пусть и меньше, но могло доставить серьезных проблем.

— Ты посмотри на них! Они же такие…

Аристарх вздохнул. Характер царицы тоже был проблемой. Уж очень она была капризная.

— Я не хочу!

Он скосил на нее глаза.

— Делай, что велено. Жена.

Оксана вспыхнула. Он уже думал, что она вот-вот расплачется — а царица всегда так делала, когда что-то было не по ней — но к счастью своего царского достоинства его жена не потеряла.

Хлюпнула носом и фыркнула:

— Сегодня будешь спать на диване!

Аристарх вздохнул. Ну и ладно, пусть обижается. Главное, что она не готовила против него заговор, и на том спасибо.

Они преодолели последние метры тронного зала, и король Артур, сверкая доспехами, сошел с трона в знак приветствия.

Царь пристально всмотрелся в него, не веря, что это тот самый Артур Зайцев. Услышав, что именно он убил дракона, что вырвался из Башни в ту судьбоносную ночь, Аристарх поначалу никак не хотел в это верить. Это же бред. Как какой-то мальчишка смог убить дракона?

Но увидев Артура воочию, на троне, подле Марьяны Васильевны, в короне и при королевских регалиях он смирился. Ведь Олаф тоже когда-то был всего лишь мальчишкой.

— Приветствуем вас, ваше величество, — сказал он, а жена сделала элегантный реверанс.

Аристарх вытащил свой меч и вложил в руку королю. Затем они оба встали на колено. Клятву верности слушали во всем мире.

Уже вечером, после банкета, лежа на диване в гостиной, Аристарх смотрел в потолок и напряженно думал. Свой долг дворянина он выполнил, однако кое-что продолжало точить его…

Дракон. А еще Дарья. Поверить в то, что она погибла в Изнанке он не мог. Не того калибра она была женщина, чтобы просто так сгинуть.

И если с Иваном никогда нельзя быть уверенным ни в чем, то Дарью следовало отыскать. И лучше бы первым.

* * *

В канализации.

Ящериц было не просто много, а слишком много. Ими полнился каждый закоулок канализации. Дарья уже сутки пряталась здесь и даже подумать не смела, что под Городом нынче еще один город.

— А вот тут у нас столовая, — сказал ящеренок Изя, что вместе с ящеркой Настенькой устраивал ей экскурсию. — А вот тут мы спим. А вот тут…

Дарья крутила головой и видела наскоро сделанные жилища, а еще толпы ящериц. Самых разных — и старых, и молодых. Многие подходили к ней, чтобы выразить свое почтение, бывало, даже на коленях. Кое-кто пытался целовать ей руки. Это было слишком.

— А вот тут мы молимся, — сказал Изя, и они с Дарьей заглянули в молельню.

Службы там сейчас не было, но народ толкался. Приятно пахло благовониями. Несколько ящерок, упав на колени, еле слышно шептали молитвы. В свете свечей блестели иконы святых — с головами ящериц, и не только.

Приглядевшись к одной из них, Дарья покрылась мурашками. Изображение было довольно простое, но не узнать себя было невозможно.

В ответ на ее взгляд мальчик Изя кивнул.

— Благословите, пресвятая Дарья, — и к ней подошла незнакомая ящерка.

Дарья не знала что и думать, но положила руку ящерке на голову. Тогда к ней подошли и остальные. Все упали на колени и попросили благословения.

Когда ей начали нести детишек, у Дарьи душа ушла в пятки. Какая из нее святая? С чего?..

Она поглядела на сводчатый потолок, исписанный картинками. На главном изображении была сцена: к толпе ящерок с неба снисходит фигура, окруженная божественным светом.

От удивления у нее отвисла челюсть. У фигуры были крылья, а еще…

— Тетя Дарья, вам плохо?.. — дернула ее за рукав Настенька. — Может, водички?

Она покачала головой, не в силах оторвать взгляда от изображения. Это был Дракон. Они в самом деле молились Дракону?

— Благословите… благословите… — все тянули к ней руки ящерки.

Насилу отбившись, они вышли наружу. Тут же где-то раздался барабанный бой.

— А там что? — спросила Дарья, как-то совсем не желая знать.

Тем не менее, они ступили в большое круглое помещение, напоминающее арену. На потолке тоже было изображение огромного дракона, однако не мирное, а довольно воинственное — извергающего пламя, с пучком стрел и копьем в лапах.

Ящеры здесь не молились. Все стояли в общем строю с копьями. И кричали:

— Раз! Два! Три! Бей!

Они и ударили — все вместе. Магическая волна влетела в стену и вызвала нехилую тряску.

— А вот тут мы тренируемся, — кивнул ящеренок Изя. — Впечатляет, да?

Дарья сглотнула. Несколько сотен ящеров с оружием. И еще тысяча в коридорах…

— Откуда вас столько? — спросила она. — Кажется, в Изнанке со мной было пара сотен, от силы.

— Нас сейчас почти четырнадцать тысяч, — гордо сказала Настенька. — И каждый день приходят еще и еще.

— Но откуда?

Изя сунул ей что-то под нос. Таблетка?

— Дядя Амадей делает такие витаминки, — сказал он. — Поначалу для того, чтобы люди, которым некуда идти и нечего есть, просто выжили. А теперь дабы они могли защитить себя.

Настенька закивала. Собрала горсти из карманов и тоже показала Дарье.

— Или что бы нам не было грустно, — сказала она. — Я раздала их всем своим друзьям.

— Зачем?.. — удивилась Дарья.

— А ну а че они? Пусть тоже будут ящерками!

Изя тоже кивнул.

— Я и родителям подсыпал в кофе, — сказал он. — И всем своим одноклассникам. Ну, из тех, кого не съели монстры…

Дарья хлопала глазами. Она не знала, как реагировать на такие «преображения».

— И еще неделю назад дядя Амадей с Силантием случайно уронили бочонок этих витаминок в водосток, и… — сказала Настенька, но Изя одернул ее. — Ой.

— Это не обязательно было говорить, — брякнул Изя.

Внезапно опустилась тишина. Все до одной боевые ящерицы смотрели на Дарью.

Затем упали на колени.

— Мы все от крови и плоти Его, — сказала ящерка, в которой Дарья узнала Людмилу. — И мы приветствуем тебя, Королева Крови. Приказывай.

— Приказывай! — хором крикнули ящеры.

Секунду Дарья стояла перед ними, не зная, что и сказать. Это была сила, готовая убивать ради нее. Готовая умереть ради нее. Сила, для которой она была настоящей святой.

И эту силу легко можно было обрушить на…

На кого?..

Она повернулась и молча бросилась к выходу.

* * *

На улицах.

— Говорю ж тебе, Колян! Это молот босса!

С этими словами Борода завел группу Хозяев трущоб в переулок. Всю дорогу Кучерявый считал, что его товарищ спятил, но неожиданно среди гор мусора они и в самом деле увидели огромный двуручный молот, который как две капли воды напоминал оружие их пропавшего начальства.

— Ничего себе! — заходил вокруг Кучерявый. — Это точно он! Молодец, Борода! А че ты его сразу не принес⁈

Тот неловко улыбнулся.

— А ты попробуй…

Смерив Бороду подозрительным взглядом, Кучерявый согнулся и дернул рукоять.

— Э? Что ты… — но как он не пытался сдвинуть молот, тот не давался. Будто прирос к месту. — И как босс с ним одной рукой справлялся⁈ Кочерга, Борода, чего встали? Помогайте!

В три руки они снова попытались поднять массивное оружие. Через пять минут бесплодных попыток все трое сели в лужу. В прямом и переносном смысле.

Коля долго хлопал глазами. Наконец он выдал:

— Какого черта⁈ Он весит целую тонну!

— Босс знал, какое оружие брать в бой, — уважительно покачали головой остальные члены банды. Затем принялись — то один, то другой, а то и все разом — пытаться поднять молот.

Никак. Он даже на миллиметр не сдвинулся.

— Нельзя же его так оставлять, — задумался Кочерга. — А то вдруг украдут?

Все посмотрели на него, как на идиота. Вдруг в переулке раздался новый голос:

— Эй, парни! — и к ним, пошатываясь, подошел Нагай. Немного подвыпивши, как всегда. — Вы чего это тут третесь? Тренировку решили прогулять⁈

Коля быстро объяснил ему суть проблемы. А затем указал на молот.

— Пфф! Не можете поднять какой-то молоток⁈ Эх, молодежь! Дайте сюда, салаги! Сейчас Нагай… — и вцепившись в рукоять, он попытался лихо подхватить молот, но вместо этого чуть не шлепнулся рядом с ним. — Сейчас Нагай!..

Увы, нет. Как здоровяк не напрягал мускулы, как ни рычал, как ни клял все на свете, как не шлепал себя по животу, молот знай себе лежал на месте. Нагай весь взмок, как в переулке показалась еще одна тень — все обернулись, а эта оказалась ящерка Людмила.

Хозяева трущоб приросли к месту. С каждым разом она становилась все прекрасней. Улыбнувшись, эта хвостатая красотка чмокнула покрасневшего Колю в лоб и подошла к Нагаю.

— Ну что, старый? Ты обещал мне тренировку, и…

Она было потянулась к рукояти, но Нагай оттолкнул ее:

— Назад! Нагай сам!

Спустя пять минут он совсем выбился из сил и за дело принялась хохочущая Людмила. Увы, даже ее нечеловеческая сила не привела ни к каким результатам. Они не оставляли попыток еще полчаса — до тех пор, пока Хозяева трущоб не прикатили в переулок трактор.

— Похоже, Нагай стареет, — заключил он, повесив голову. — Или еще недостаточно пьян…

— Готово? — спросил Стас после того, как Хозяева трущоб закрепили лебедку на рукояти молота. Проверив узлы на тракторе, Коля кивнул. — Поехали!

Трактор двинулся с места. Веревка натянулась. И все.

— Что за черт⁈

Двигатель взревел, туго натянутая веревка задрожала. Трактор дергался, выжился, надрывался и чуть ли не вздымался от натуги на задние колеса. Молот же лежал, словно приваренный к земле. Казалось, никакие силы не были способны сдвинуть его с места.

Он словно ждал своего часа.

* * *

Во дворце.

— Они с Вергилием встречались в «Золотом котле», — сказал Шептун, вылезая из теней дворцовой гостиной.

— Для чего? — спросила сидящая в кресле Марьяна. Слушать новости последнее время становилось пыткой.

Еще бы пару месяцев назад она бы страшно обрадовалась новостям о том, что бабушка жива и невредима. Однако сейчас ей ужасно хотелось услышать, что «Дарьи больше нет». Это сразу решило бы множество проблем. Все же править при живой претендентке на престол было ужасно неудобно.

Марьяна пила вино и не могла напиться. Огонь камина пылал вовсю, но совсем не грел ее. Гнева-Левиафана в ней больше не было, но осталось нечто совсем-совсем другое…

Бабушка. Вернее, Кровь бабушки.

Она стучала у нее в висках не давая расслабиться ни на минуту. Быть осторожной, осмотрительной, подозрительной…

А еще жестокой. Все как учила ее бабушка.

— Они о чем-то договорились? — повторила она, когда Шептун замялся.

— Неизвестно, — ответил шпион. — Мой агент попытался захватить ее, но потерпел неудачу. Она сбежала…

— Куда?

— В канализацию. К ящерам.

Марьяна скрипнула зубами. Эти хвостатые становились проблемой. Ими уже была наводнена вся канализация, а тварей становилось только больше, как будто они размножались там почкованием. Недавно избавились от Изнанки, и на тебе…

— Ящеров вытравить, — решила она. — Сообщи в Ассоциацию, чтобы не мелочились с ними. А бабушку нужно найти, и как можно быстрее. На ее поиски нужно бросить лучшие силы. Ты понял?

Шептун кивнул.

— Кстати, а Вергилий? Взяли его?

— Нет, но он же…

Королева посмотрела на Шептуна, и он весь сжался.

Захотелось швырнуть в нерасторопного подчиненного кувшином с вином, а следом запустить огненный шар, но, видя как она сжался, королева смилостивилась. Как ни крути, но Шептун был лучшим агентом.

А лучший это не всегда хороший. Просто остальные еще хуже.

— Ладно, за ним пока наблюдаем, — сказала Марьяна. — Если попытается связаться с Лаврентием, то будем принимать меры. За ними с Кировой тоже приставить пару людей, на всякий случай. Такие как она, от власти не отступятся. И за Аристархом тоже проследи.

— И за Аристархом, ваше величество?.. — уточнил Шептун. — Он тоже под подозрением?

— Конечно. Надо быть дураком, если считать, что он не попытается выйти на бабушку. Наверняка, парочка их шпионов уже рыскает по городу.

— Выясним.

— Хорошо. За моим мужем тоже пригляди. Лично.

Шпион кивнул и исчез.

Марьяна осталась одна — наедине с бутылкой и со своими параноидальными мыслями.

— За всеми нужно следить, — бурчала она, наливая очередной бокал. — Глаз да глаз…

С тех пор, как в Королевстве исчезли порталы и наступила мирная жизнь, главную войну приходилось вести с людьми, которых с каждым днем все пребывало. Открылись новые горизонты, и вскоре их освободившиеся силы смогли двинуться на восток, в Орду. И там предстояло много смертельно опасной работы. Кто, как не Кирова могла справиться с нею?

Марьяна поначалу собиралась прикончить эту властную бабенку, но все же решила озадачить, заодно удалив подальше от трона — туда, где она может принести пользу. Лаврентий проследит за тем, чтобы Лорд-Протектор принесла пользу Королевству. А иначе…

— Голову с плеч, — сказала она, слизав вино с губ.

Если что, у нее в руках Вергилий, дорогой братец Лаврентия, а еще Аристарх — новый царь Вечного Царства. Если он и вправду верен ей, то дорогой нянька окажет Короне пару военных услуг. А ежели это просто игра, чтобы усыпить ее бдительность, то и Аристарху придется сто раз пожалеть о том, что он вообще вернулся из Орды. Благо, у нее имелись связи в… подводном мире.

— Ох, как много дел, как много дел… — проговорила Марьяна. — А времени так мало…

— Времени у тебя в обрез, внучка. И бросай пить, побойся бога.

Марьяна вздрогнула и едва не упустила бокал на пол. Завертела головой. Кто говорил⁈ Кажется, это голос принадлежал…

— Бабушка⁈

Скрипнула половица, и Марьяна вскочила на ноги. Из угла, где только что сидел Шептун, вышла женщина.

Молодая, высокая, с длинными черными волосами до пола. Сверкающая своими разными глазами — зеленым и синим. Ее бабушка, помолодевшая на добрых полвека.

У Марьяны задергался глаз. Перепугавшись, она попятилась, а бабушка подошла и уселась в ее кресло.

Закинула ногу на ногу. Весьма по-хозяйски.

— Что стоишь, золотце? — спросила Дарья, взяв недопитый бокал. — Садись, в ногах правды нет.

Марьяна огляделась. Второе кресло стояло напротив, но садиться в него королева побаивалась — а вдруг это ловушка? Взгляд скользнул к мечам, которые были развешаны по всей гостиной. До них тоже пришлось бы сделать несколько шагов — и скорее, всего проиграть.

Бабушка же была безоружна. Однако менее опасной она от этого не становилась. Где Шептун, мать его⁈

Марьяна вскинула подбородок. Нужно как-то потянуть время.

— Как приятно видеть тебя в добром здравии, — сказала она елейным голоском. И добавила: — Бабуль.

Дарья хмыкнула. Отпила вина и повернула голову вбок. На ее щеке показался недавно заживший шрам.

— Твоя работа, внучка?

Марьяна насупилась.

— Угу… Я испугалась.

— И твоя рука не дрогнула.

Такой тон королеве совсем не понравился. Бабушка слишком наглая — для вернувшейся с того света.

— Зачем ты пришла? — спросила Марьяна. — Хочешь снова усесться на трон? Снова взять все в свои руки? Снова…

— Ах ты, мелкая паршивка… — вздохнула Дарья. — И не стыдно? Я вернулась из ада, а ты…

— Лучше бы ты там и оставалась. Ты и твой Дракон.

Дарья сделала движение, чтобы встать, но в последний момент сдержалась. Плеснула себе еще вина.

— Не бойся, дурочка… Твой трон, твоя власть и твой триумф я не собираюсь отбирать. Возможно, мы видимся в последний раз.

Пока она пила, Марьяна не проронила ни слова. Она серьезно? Она хочет отступить?

— Тогда зачем ты пришла?..

— Сама не знаю, — пожала она плечами. — Хотелось поговорить с любимой внучкой, для которой я делала все, а получила ничего.

— Ты получила свободу, — ответила Марьяна. — Пользуйся ею, бабушка, пока можно. Ты всю жизнь была всевластной, опасной и величественной. У тебя было все, но вот свободы — нет. Ни твой отец, ни Олаф, ни Дракон, никто не собирался отпускать тебя от себя. У меня же ни с твоей опекой, ни с твоим Драконом, ни с женитьбой на Гедимине, ни с навалившейся властью ее тоже никогда не было. Бери хоть ты ее. И пропади, пока можешь.

Дарья хохотнула.

— В самом деле? Хочешь отпустить меня из собственных рук? — Она сощурилась. — А шпионы, которые разыскивают меня по всему Королевству и даже за его пределами, они тоже обеспечивают мне свободу?

— Они… Приглядывают за тобой, — нашлась Марьяна. — Чтобы с тобой… ничего не случилось.

— Я польщена такой заботой. Но все же излишней. Отзови своих людей. А то я, может, в самом деле решу… Немного потеснить тебя.

И она гаденько улыбнулась. Тени же за спиной бывшей королевы ожили и начали медленно, шаг за шагом, приближаться к спинке кресла. Марьяна вернула ей улыбку.

Потеснить? Вот как?..

Так и знала! Старая гадина. Наверняка собрала войско ящеров, а теперь, того и гляди, сбежит в Царство, а то и в Орду поднимать всех против нее.

Нет, бабуль, так дело не пойдет.

— Отчего ж тебе не люба моя забота? — спросила Марьяна. — Внуки должны заботиться о стариках. В детстве они приглядывают за ними, а потом все меняется.

— … Даже ежели я того не желаю?

Все еще улыбаясь, Марьяна села в кресло и взяла бокал с вином.

— Никто и никогда не спрашивал, хочу ли я править, — сказала она, наблюдая, как краткий миг «свободы» ее бабушки уходит в прошлое. — Просто говорили — это твоя Судьба, милочка. Изволь подчиняться. И вот… Я на троне. Ежели это и впрямь моя Судьба, я буду править так, как я считаю нужным. Поняла?

Дарья изменилась в лице.

— Поняла. Внучка. Но тогда я тоже буду поступать так, как считаю нужным.

— Хорошо, — кивнула Марьяна. — Раз так, то ты отправишься туда, где тебе и место. В Башню!

Глаза Дарьи расширились.

В следующий миг сразу шесть рук вцепились ей в плечи. В одной из них был шприц. Бывшая королева сделала ровно одно движение — всколыхнула Дар. Еще миг, и она бы взорвалась.

Марьяна была быстрее. Опрокинув столик с бутылками, кинулась к ней и горячо поцеловала в щеку.

— Что ты?.. — побледнела бабушка.

— Бабуль, — плаксивым голосом сказала Марьяна, ластясь к ней. — Ты же не хочешь сделать больно своей внучке?

— Я…

Голос изменил ей. В шею засадили лошадиную дозу транквилизатора. Дернувшись, Дарья почти сразу обмякла. Бокал с вином выпал из ее пальцев.

Королева Марьяна до последнего сидела на коленях у своей бабушки. Прежде чем закрыть глаза, она тоже неотрывно смотрела на свою несносную внучку.

* * *

…Проснулась она в Башне.

Дарья поняла это сразу — эту обстановку и саму энергетику этого места она узнала бы из тысячи.

Это была ее старая спальня. Ее кровать с полуистлевшим балдахингом, ее зеркало, ее шкаф. На кровати лежал ее древний плюшевый мишка. На столике гребешок, где запутались волосы двадцателетней дурочки.

Она не была здесь целый век. За сто лет здесь ничего не изменилось.

Поднявшись, Дарья долго сидела на краю постели. Слез не было, горечи тоже. Отчего-то она знала, что именно так все и закончится.

— Эх, внучка…

В окне виднелся залив, а еще мост, который обрывался в воду через десяток метров от суши. Уже через час она осознала, что ни в Башне, ни на на острове больше никого нет.

В Городе все еще шли гуляния.

Глава 27 Ты же скоро вернешься?

В баре «Золотой котел».

Через три года после Победы.

Боль в коленях его погубит. Эх, тот месяц, когда Город представлял собой одно сплошное поле боя, ему даром не обошелся.

А уж как в спине стреляет!

— Борис, пива! — голосили выпивохи.

— Иду, иду… — бурчал бармен, выкатывая очередной бочонок в зал.

Кот Василий сидел на своем прежнем месте, недобро посматривая на копошащегося Бориса. Годы шли, а тому все больше казалось, что эта страшная зверюга — настоящий хозяин бара, а не он.

— Мяу! — подгонял кот бармена. — Мяу! Мяу!

Закончив с бочонком, он выдохнул. Давно надо было нанять помощников, а то так и слечь недолго.

Вечерело, гостей последнее время набиралось все меньше. Прошли те времена, когда «Котел» славился не только философским пивом, но и безопасностью благодаря порталоотводу. Без порталов он стал просто кучей дорогостоящего хлама, но Борис не жалел утраченной популярности. Меньше мороки.

Пока он прибирался за стойкой, телевизор, не переставая, бубнил околесицу про какие-то брожения в Орде. Мол, там собирается целая армия из — кто бы мог подумать — евнухов!

— … Как Домна может предать? — недоумевали среди гостей. — Она ж, как ни крути, но своя?

— А так! Домна же!

— Факт. Баба она злобная и мстительная. Как убила какого-то там очередного тайджи, так и села на Ханский трон.

— Говорят, королева ее в прошлом со свету сжить пыталась. Вот и злобствует, а отвечать нам.

— Огонь девка… Мне б такую…

А тут еще и очередные санкции, которые на них наложила Ганза, пытаясь удушить их экономику после того, как Королева отказалась возместить стоимость потопленного монстрами флота. После этой новости по бару пронеслась волна негодования:

— Приплыли, чтобы монстров бить, а, как обгадились, так мы виноваты⁈

— Одно слово! Ганза! Все они там под хвост ходят!

— Одно Царство за нас. Но чую, ненадолго. Говорят царица Оксана с Домной тоже спелись…

Борис тяжело вздохнул. Пора мира продлилась недолго, но бармен не удивлялся. Привык готовиться к худшему.

Оглядев посетителей, он в очередной раз не увидел знакомых лиц. С тех пор, как Хозяева трущоб раскололись на две враждующие группировки, ни одна ни другая ни разу не показывалась в баре. Ну разве что Борода с Кочергой — эти двое сразу остепенились, как только нашли себе девчонок. Говорят, даже симпатичных.

И ни тебе Силантия, ни Тимофея. Первый не вылезает из своей библиотеки, а второй стал какой-то шишкой на Черном базаре. Про Нагая и говорить смешно. Говорили, он чуть ли не год пытался поднять какой-то молоток в соседнем переулке, и, не сумев, так расстроился, что бросил пить. А потом женился.

— Пфф… Слюнтяй.

Официантки тоже разбежались — Вика, окрутив Кучерявого, в университет, а остальные под венец. Счастье у них, ишь! Любовь-морковь! А кто будет за баром следить⁈

…И ни Ольги, ни Иры. У них какое-то общее дельце нарисовалось. Амадей? Этот пропал с концами. Говорят, тусуется с ящерами где-то в канализации. Борис не видел его с той самой ночи Новой Эры. Он бы не удивился, узнав, что и его завлекла в свои сети какая-то хвостатая фифа.

— Предатели, — вздохнул Борис, который как был так и остался убежденным холостяком.

Устало опустившись на стул, бармен нащупал в кармане золотую монету, с которой с ним расплатился мужчина без лица. На ум пришла и странная женщина, которую он про себя «ваше величество». Была ли она королевой, или Борис окончательно спятил, ему было неважно. Ее тоже куда-то унесло после того злополучного вечера, как в туалете рванул котел. Комнату пришлось отдать Василию. Кот любил заходить в нее, посидеть внутри минут пять и выйти обратно. Дверь приходилось, конечно же, открывать Борису.

— Мяу! — подтвердил его мысли довольный кот.

Про Ивана бармен и думать забыл — ясно, что где бы ни был этот псих, но в «Золотой котел» он точно не вернется. Жалел ли о нем Борис? Конечно. О нем напоминало слишком многое. Например котел, в который по старой памяти люди продолжали кидать монетки.

Хотел одинокий бармен пустить скупую мужскую слезу по безвозвратно ушедшему времени, но некогда — в бар вошел очередной посетитель.

— Что ва… — начал Борис, но только увидев мрачную тень в маске, едва не отдал богу душу. Кот Василий зашипел.

Инквизитор — вернее, бывший Инквизитор — а нынче агент Тайной полиции Григорий блеснул глазом. А затем положил перед барменом три листка бумаги с фотографиями трех людей: это был Иван, алхимик Амадей и маг Силантий. На каждом надпись — «Разыскивается. Живыми или мертвыми».

— Вы видели их? — прогудел агент. Вот кто-то точно не менялся, так это бывший Инквизитор. Эти никогда не меняются. Даром, что утерянная рука у него теперь металлическая. — Мы знаем, они ни раз бывали здесь.

Борис активно затряс головой.

— Ни одного не видел с прошлого года! Богом клянусь!

Агент сощурился. Его взглядом бармена буквально пробило насквозь.

— Это мятежники. Увидишь их, расскажешь. Ясно?

Борис закивал. Сердце буквально вырывалось из груди.

Агент молча покинул бар, в котором, по «доброй традиции», не осталось ни одного человека. Члены Тайной полиции были не менее злобными, чем выкормыши Домны. Даром, что ими руководила лично Грозная Королева, как Марьяну все чаще называли в народе. Пока король Артур пропадал в походах, Королевством управляла она единолично. Никаких свободных Советов, никаких Дум, и прочего «парламентаризма» королева не приветствовала.

А теперь еще решила объявить охоту на старых друзей⁈

— Ну, Марьяна… — прошептал Борис, скосив глаза на портрет королевской четы, висящий на самом видном месте бара.

Темные глаза Королевы резко выделялись на всем полотне. Они следовали за барменом везде, где бы он и был. Эти «следящие» портреты нынче висели на каждому углу. Нужно ли говорить, что изображения прошлых членов королевской семьи напрочь исчезли?

Оставшись один в баре, Борис счел, что на сегодня с него хватит. Все равно в такой поздний час больше никто не придет.

— Сворачиваемся, Вася? — спросил бармен и, дождавшись кивка кота, пошел переворачивать стулья.

В окне ему показаласьБашня. Черная-черная, величественная и печальная, она по прежнему возвышалась над заливом. Лишь одно окошко в ней светилось одиноким дрожащим светом. С тех пор, как оттуда вырвалось Зло, Башню окончательно запечатали. Даже мосты взорвали, чтобы никто и никогда не смог проникнуть туда и снова стать крылатым ужасом.

Но все же кто-то там жил… Иначе, откуда там свет?

Власти все отрицали, но по Городу упорно ползли слухи. От самых невинных, что это, мол, тупые подростки или культисты-сквоттеры, до самых безумных, что там заточили якобы умершую королеву Дарью. Вот она и сидит там, старушка. Дни и ночи, и так уже четвертый год. Бред, но при мысли об этом Борису стало совсем грустно.

Вдруг звякнул колокольчик, и кто-то вошел. Трое в длинных плащах с капюшонами.

— Извините, мы закрыты, — буркнул бармен, но посетители направились к стойке. — Мы закрыты!

Они не отреагировали. Сели на стулья, один потянулся к бочонку. Кот Василий был тут как тут — спрыгнул на стол и хотел вцепиться посетителю в руку, но…

Выгнул спинку и позволил себя погладить.

Борис удивился. К тому факту, что кот ретиво охраняет бочонок и не позволят никому из посторонних наливать из него пива без разрешения, он относился как естественному порядку вещей, а тут…

— Вы кто?..

Посетители обернулись.

— Не узнаешь? — и спустив капюшон с головы, Иван зубасто улыбнулся. Силантий с Амадеем только кивнули. — Не нальешь пива старым друзьям?

У Бориса так и челюсть отвисла. Выглядел парень повзрослевшим, однако ни крыльев, ни рогов, ни когтей у него не было. Единственное, что выдавало в нем Дракона по-прежнему был его взгляд, ну и зубы, конечно.

На ум пришел визит Григория, но Борису было не до того, чтобы беспокоиться о таких пустяках — он заключил в объятия сначала Ивана, а затем и Силантия с Амадеем. Наверное, кому-то это показалось бы слащавым, но слишком уж он соскучился по этим засранцам.

— Вы… Как… А где?..

У него было море вопросов, но Иван, по своему обыкновению, был лаконичен:

— Все потом. Сначала пиво.

Пил он довольно долго. Поглаживал кота Василия и молча смотрел в одну точку — в окно, где виднелась Башня. И окошечко на самой вершине.

— Давно она там? — спросил Иван, не поворачиваясь к бармену.

Кто «она» Борис побоялся спрашивать. Только сказал:

— Уж годка три как сверкает. Полагаю, да, давно.

— Хорошо… — вздохнул Иван. — А что с моим золотым дворцом?

Борис поджал губы. Эта тема едва ли понравится Ивану, но на этот вопрос ответил Силантий:

— Его распилили, господин. По приказу королевы Марьяны.

— Распилили?

Маг кивнул.

— Она конфисковала все, что было. И из дворца, и из твоей усадьбы. Даже золотые купола из Царства присвоила. Что-то свезла на монетный двор, что-то в государственный банк, а что-то себе под подушку.

Бармен приготовился к тому, что сейчас бар разнесет столбом пламени, но нет. Иван только поскреб щетинистый подбородок.

— Хорошо когда все лежит компактно, да, Борис?

Бармену этот вопрос совсем не понравился. Чтобы поменять тему, он осторожно спросил:

— Иван, где ты был?

Тот отпил еще пива. И начал рассказывать.

Рассказывал он несколько часов к ряду. Где-то к середине у Бориса ушла почва из-под ног и он не смел даже вопросом помешать повествованию о запредельных мирах, где высились свои Башни. Силантий с Амадеем тоже слушали с трепетом. За время рассказа ни один не шелохнулся, и только кот Василий продолжал мурчать, погружая бар в какую-то странную атмосферу уюта и невыразимого ужаса. Под конец Борису даже поплохело, ибо все это было слишком даже для его разгоряченного воображения.

— Нам пора, господин. Время, — наконец сказал Силантий, и все трое направились на выход.

Было это под утро, в самый темный час. Борис вышел их проводить, но, увидев силуэт на улице, прирос к месту. Это был тот самый агент Тайной полиции. Григорий.

И шли они прямо к нему.

Бармен в страхе вжался в стену, ожидая, что вот-вот разразился драка, однако эти трое только…

Пожали друг другу руки⁈

А потом Иван обернулся:

— Скоро вернемся. Бди. И не убирай золотой котел.

Его пальто вмиг обратилось крыльями, а сам он чем-то настолько темным, что Борис потерял дар речи. Взмахнув крыльями, состоящими из чистой тьмы, Дракон скрылся над крышами. Остальные трое растворились в тенях. Борис долго хлопал глазами, уже решив, что ему это привиделось, однако нет…

— Золотой котел? Не убирать? — пробормотал он и, ничего не понимая, вернулся в бар.

Котел с надписью «На добрые дела» стоял посередине зала. Как и всегда.

* * *

Во дворце.

Грозная Королева Марьяна, завернувшись в одеяло и обняв любимого плюшевого мишку, спала невинным сном младенца. До тех пор пока не услышала в спальне осторожные шаги.

— Что?.. — заморгала она, вглядываясь в окружающий мрак. Ей сразу стало жутко, ибо светильник, который она обычно оставляла включенным, отчего-то не горел.

Рука сама собой потянулась к кинжалу под подушкой, когда…

Перед ней выросла тень — высокая, с крыльями, а еще с глазами, горящими как две серебряные монеты. Королева хотела закричать, но незнакомец был быстрее: кинулся к ней и прижал к кровати. Кинжал пропал, а рот закрыли когтистой ладонью, но она все равно замычала так громко как могла:

— Мвввв! — и разглядев незнакомца, она охнула: — Мамня⁈

— Вижу, ты хорошо обустроилась на месте своей бабушки, — ухмыльнулся Дракон. — И приняла свою судьбу.

Иван выпустил ее и слился с мраком. Схватившись за шею, она быстро задышала. Звать на помощь будет излишним, ждать подкрепления тоже — Ваня не бабушка, он точно разнесет весь дворец и не вспотеет.

— Ты… Ты что тут делаешь⁈ — спросила она темноту. — Ты где был?

В ответ заколыхалась штора. И ни шороха. Тихо было как в склепе.

Оглядываясь, Марьяна было уже подумала, что спятила, как силуэт, больше напоминающий огромную ящерицу, чем человека, соткался из теней.

Обрел плоть, а затем, открыв пасть, навис над ней. Это был Дракон.

— Я был в иных мирах, — прогрохотала жуткая тварь. — Завоевывал их ради вас с бабушкой. Ради вашего спокойствия, ради вашего будущего и мира. И как ты мне отплатила⁈

Марьяна хотела ответить, но тут почуяла, как нечто холодное коснулось ее руки, и отпрянула — это был огромный хвост, который кольцами закручивался вокруг постели. Ее так и прибило к месту, а морда чуткого чудовища…

Она приближалась. Зубы были как мечи.

— Залила страну кровью? А свою бабушку заточила в Башне⁈

Марьяна затрепетала — хотелось сбежать и подальше, но колючий хвост крепко обвил ее по рукам и ногам. Обжигающее дыхание чудовища вызвало у нее приступ паники.

— Прости… — смогла она выдавить. — Я больше так не…

Дракон расхохотался. А затем бросился рвать королеву на куски.

* * *

Ее крик, наверное, разбудил всех во дворце. И первым с кровати вскочил спавший рядом Артур. Едва очнувшись, он кинулся спасать любовь всей своей жизни, но получил от нее пяткой в нос.

— Не хочу! Пусти! Мне больно! Бабушка!!!

И оба шлепнулись с кровати. В следующий миг двери в королевскую опочивальню вынесла стража. Застучали сапогами, в комнату набилось человек двадцать. Артур быстро оказался среди них — в одной ночной рубашке, но с мечом наперевес.

— Что? Где?.. — хлопала глазами Марьяна, выглядывая из-под кровати. — А где Дракон?

Все застыли.

А затем услышали какой-то жуткий скрип — и шел он, казалось, отовсюду, где была хотя бы крупица золота: рамы картин, зеркало, канделябры, люстра и Марянина шкатулка с драгоценностями. Скрипели даже золоченые доспехи королевской гвардии.

В следующий миг произошло страшное.

* * *

В баре «Золотой котел».

Борис уснул прямо в зале, у стойки. Во сне ему привиделись те самые странные миры, где за минувшие годы умудрился побывать Иван в погоне за мистическим Оком, захватчиком сущего. Населены они были настолько жуткими тварями, что все проблемы их жалкого мира Борису показались ерундой по сравнению с тем, с чем пришлось столкнуться Дракону на своем пути к очередной Башне. А это были битвы, битвы и еще раз битвы.

Все три года, без перерыва. Один захваченный мир сменял другой.

Проснулся он от еле различимого стука, и поначалу ему показалось, что он спит, но нет… Звук раздавался под дверью, у которой примостился настороженный кот Василий.

Обернувшись к Борису, кот мяукнул.

— Что такое?.. Иван?

На часах было пять утра. Солнце и не собиралось вставать.

Стуки продолжались, Борис, чертыхаясь, побрел открывать. Спина ужасно болела — вот тебе и поспал не в кровати.

— Сейчас!

Открыв дверь, он приготовился пустить полуночника, но так и замер на пороге. Снаружи было пусто.

— Эээ… — удивился бармен, выглянув наружу. — Иван?

Где-то что-то звенело. И довольно громко — в ночной тишине этот звук пробирал до костей.

Вдруг он почуял, как нечто легонько стукает его в ногу, и опустил глаза. Это была золотая монета. Стоя на ребре, она билась о его ботинок, отскакивала и продолжала биться.

Сглотнув, Борис убрал ногу и монетка, подскакивая, вкатилась в бар. На ее пути встал кот Василий. При виде «жертвы» он поднял зад и, заурчав, кинулся в бой. Монетка однако оказалась проворной: прыгала, вертелась и упрямо катилась к котлу.

Борис наблюдал за этой битвой, раскрыв рот. А тем временем, звон с улицы приближался. И не просто звон — а терзающий слух грохот тысяч и тысяч звенящих вещей.

И вот его источник «вышел» на их улицу. Вернее, вывалился, и это была целая лавина.

ЗОЛОТА⁈

— Мама… — просипел Борис, отходя все дальше в бар. На них в самом деле двигалась волна золотых монет, слитков, украшений, подсвечников, посуды, скульптур и прочего. Там были не просто тысячи, а миллионы ценностей!

Заполонив улицу, это сверкающее в свете фонарей цунами обрушилось в направлении бара.

Осознав ужасную участь своего заведения, Борис не стал мешкать. Схватил «золотой» котел и, надрываясь, потащил его наружу. Пнул жестянку во двор, который уже был на два этажа заполнен золотом, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной.

А затем начал молиться.

* * *

Во дворце.

Марьняна очень долго сидела на полу своей опочивальни и смеялась в голос. Ей было не то, чтобы очень весело после того, как из дворца вынесло все золото до последней сережки, а памятник ее обожаемому Артурчику, просто сошел с постамента и на пару с драконом зашагал куда-то в ночь.

У нее, как и у всех во дворце, была истерика. Пух с лаем носился по коридорам, а слуги стояли вдоль изуродованных стен не живые, не мертвые. Стража в одних подштанниках мельтешила туда-сюда, пытаясь хоть что-нибудь предпринять, или хотя бы понять, в каком направлении скрылось «взбунтовавшееся» золото?

— Трущобы! Золотого короля заметили в трущобах! По коням!

А Марьяна рассмеялась только громче. Артур помог ей встать, и тут ей на глаза попалось нечто, лежащее на туалетном столике. Конверт. На нем была надпись — «Марьяне».

Глаза королевы полезли на лоб. Вскрыв конверт, она плюхнулась на свою разодранную в клочья кровать, которую тоже не пощадили, и углубилась в чтение.

Письмо было лаконичным и было написано сильно поднаторевшей рукой Вани. Он извинялся за долгую отлучку, справлялся о положении дел в королевстве, а также просил «приглядывать за бабушкой».

А еще…

'…И возьму на себя смелость забрать у вас парочку золотых вещей. Не жадности ради, а сугубо ради дела. После исчезновения порталов они вам все равно без надобности. А нам очень помогут для борьбы с Оком.

Не прощаюсь, моя дорогая Марьяна. Вскоре, уверен, мы увидимся вновь.

Твой друг

Д.'

PS. Передавай привет Артуру.

* * *

…В себя Борис пришел в тот самый миг, когда стены перестали дрожать. Сгустилась тревожная тишина, сквозь которую слышалось завывание сигнализации. Перекрестившись, бармен выглянул наружу и увидел котел, лежащий на боку.

И все. Золота не было и в помине.

Из окон выглядывали заспанные люди, но ни один не мог понять какого черта произошло.

— Борис⁈ Ты чего охренел? — зарычал на него сосед с пятого этажа многоэтажки. — Видел, сколько времени, а ты тут свои котлы раскидываешь! И не стыдно?

Борис не ответил. Почесывая лысину, походил вокруг котла, развел руками и потащил его обратно. Ему еще казалось, что это сон, хотя…

— Какой, к черту, сон. Это же Ваня! — фыркнул он, установив котел на прежнем месте. Куда девалось золото и откуда оно «пришло», ему знать не хотелось. Нет, и черт с ним.

Василий все сидел на полу, прижав монетку лапками, и играл с нею как с игрушкой. Монетка пыталась пробиться к котлу, но кот не давал ей воли.

Борис долго наблюдал за ним. Его бросало то в жар, то в пот. Неожиданно он вспомнил недавний вопрос Ивана про золото, и ему стало очевидно, ОТКУДА оно.

Духу ему хватило только на одно:

— Бл***.

Услышав бранное слово, Василий подскочил, и монетка, наконец, смогла вырваться у него из лап. За два прыжка она оказалась в котле, и…

Даже не звякнула о дно. Борис заглянул в котел. И обмер.

В нем сквозила мерцающая червоточина, из которой торчала когтистая рука. Монета лежала прямо на ладони.

Сжав пальцы, рука втянулась в червоточину. А та просто испарилась.

* * *

Наутро Борис пытался делать вид, что не знает ни про какой утренний переполох, ни про котел, который он убрал от греха подальше, ни про, тем более, золото.

У всех на устах, в газетах и по телевизору была лишь одна новость:

— Весь золотой запас Королевства исчез!

…И самым причудливым образом — по словам ночных таксистов, пары проституток, бродяги, одного зашибленного слитком полицейского, примерно в полпятого утра они увидели как по улицам льется волна ценностей.

Борис переключал каналы, как завороженный.

— Как лавина! Аж в четыре этажа! Мамой клянусь! — кивал таксист на вопросы журналиста. Затем открыл рот и показал дырку вместо зуба: — Он тоже ушел погулять!

Щелк!

— … Я сам непьющий, — божился банковский охранник на другом канале. — Никогда на дежурство ни капли в рот. Но золото… Оно словно было живое! Выломало все до одного сейфы и ринулось наружу! Нет, я не пил!

Щелк!

— Нет, никаких записей нет! Электричество тоже отрубило! — размахивал руками директор монетного двора, которого показывали на третьем канале. — А эти идиоты из охраны несут какой-то бред! Всех поувольняю!

Щелк!

— … И того сто пятьдесят золотых куполов, — перечислял счетовод дворцовой казны, показывая журнал. — Три миллиона слитков, двадцать одна тысяча золотых блюд, пятьсот двадцать шесть тысяч кубков, три тонны серег отечественного производства, миллиард золотых монет заграничной чеканки, один золотой дворец из трех тысяч частей…

Щелк!

— Все, что нажито непосильным трудом в боях и походах! — рыдал другой начальник королевских загромов. — За тысячу лет! И все! Все погибло!

Щелк!

На канале с надписью «Без комментариев» просто показывали королевский дворец с выбитыми окнами и суетящейся вокруг него стражей. Все что было во дворце золотого и золоченого нынче было вырвано с корнем. И даже памятник Артура, разрывающего пасть дракону, тоже исчез с постамента.

Борис и вся ватага выпивох смотрели репортажи, раскрыв глаза. Наконец, один из них повернулся к бармену.

— Борис, а где твой золотой котел? Он не пострадал?

— Не твое дело, Валера, — буркнул бармен. — Сиди и пей свое пиво.

И кряхтя, он скрылся в подсобке.

* * *

В Башне.

Первые несколько недель заточения Дарья раздумывала о побеге. Бывшая королева никогда не боялась трудностей, однако вода в заливе была холодной круглый год, к тому же до берега пришлось бы плыть не один километр.

А волны. Они были такими высокими.

И даже не в этом была главная трудность, ибо в воде ее ждали русалки. Стоило ей приблизиться к берегу, как то одна, то две выходили из волн. Улыбались и качали головами. Они бдили. И ночью, и днем. Нетрудно догадаться, по чьему приказу.

В Башне она была свободна — могла целыми днями ходить по бесконечным коридорам, спать в любой спальне, есть от пуза, ибо в кладовых запасов было на тысячу лет вперед. Отдушиной для нее была библиотека, но этого явно было недостаточно. Без людей и книги не в радость.

Совсем потерявшись от одиночества, она спускалась к берегу, чтобы поболтать с русалками. Собеседниками они оказались довольно посредственными — хихикали да плескались в нее водой, но и только. Устав от их молчаливых улыбочек, она шагала обратно. И снова коридоры, лестницы, библиотека, спальня.

И так день ото дня.

Однажды, спустя месяц, Дарья вышла к берегу, но русалок отчего-то не было. Она решила рискнуть.

…Волны оказались сильнее.

В себя она пришла на камнях — мокрая, дрожащая и еле живая. Рядом сидела русалка. Очень злая русалка. Шлепнув Дарью хвостом, она ушла в волны. Больше они с ней не водились.

Потеряв единственных «друзей», Дарья впервые за долгое время впала в отчаянье. И с головой окунулась в книги.

Так прошел месяц. Затем еще один, и еще. Потом полгода. Прошедшие дни Дарья отмечала зарубкой — на коре одиноко стоявшем дубе, очень похожем на тот, что стоял во дворцовом парке.

Годовщину заточения Дарья встретила под ним. Читала, а то и просто сидела, смотря на унылые волны, которые один вал за другим окружали остров. Однажды ей приснилось, что Город отдаляется, а Башня, словно корабль в море, уносится куда-то за горизонт. Во том сне она была на седьмом небе от счастья. Ведь рано или поздно ее тюрьму прибьет к какому-нибудь берегу.

Проснувшись, осознала страшное — ничего не изменилось.

Так прошел еще один год. А за ним и второй.

На третий год Дарья перестала выходить из Башни и почти не вылезала из библиотеки. К чему? Все равно берег не приблизиться ни на дюйм, мосты сами собой не восстанут из волн, а русалки больше не приплывут. От скуки она выучила пять языков к тем четырнадцати, что знала до этого. Стала мастером трех боевых техник, изучила сложнейшую теорию магических печатей и рун, научилась вязать и сносно готовить.

Просто так. А чем еще себя занимать целыми днями?

И вот одним солнечным утром поднявшись с кровати, она заметила силуэт в окне.

Крылатый силуэт.

Крик радости сам собой сорвался с ее уст. Подскочив, она кинулась к окну. И остановилась.

На балконе сидел дракон, но какой-то странный. Ростом он был с человека, весь покрыт красной чешуей, однако мордой до боли напоминал то ли волка, то ли лиса. А еще был кругловат и зубаст до неприличия.

В когтях у него было письмо.

— Дарья? — спросил зверь, странно коверкая слова. — Я же по адресу?

Она кивнула, и он с поклоном протянул ей письмо. Стоило ему оказаться в ее руках, как драколис взмахнул крыльями.

— Стой!

Но увы в тот же миг его унесло в небо. Дарья еще пыталась кричать, но этот зверь, сделав свое дело, скрылся в туманной дымке.

На письме не было ни обратного адреса, ни марки, ни печати. Всего одно слово — «Дарье». Вернувшись в спальню, она разорвала конверт и вытащила письмо.

Оно было совсем небольшим.

'Милая моя Дарья,

Прости, что так долго не писал, ибо был страшно занят. Сама знаешь, как это хлопотно захватить целый мир, даже такой жалкий, как Изнанка. Увы, Оку удалось от нас сбежать к себе в Междумирье, куда не проникнуть, минуя остальную дюжину миров и их властелинов Башен.

Поэтому, должно быть, я задержусь. Не знаю насколько, но я не привык отступать. Око нужно добить, а вместе с этим поработить все миры, что помогают этому негодяю оставаться всесильным. Не думаю, что это будет сложно, но потребует времени. Возможно, не одного месяца…'

Подняв глаза от письма, Дарья посмотрела в окно. Сколько этот рыжий засранец летел сюда? В поисках даты она вывернула конверт наизнанку, но нет — на нем не было ни черточки.

Тяжело вздохнув, бывшая королева вернулась к чтению:

«…А то и несколько лет. У Ока множество слуг, которые готовы на все, ради своего властелина. Нам повезло, что твой Васька оказался одним из самых ничтожных. Право, тебе следовало воспитать его куда более могущественным противником…»

Дарья фыркнула. Нашелся критик!

Однако в чем, в чем, а в написании писем Дракон явно поднаторел. Судя по стилю и по сносному почерку, он там занимался не только тем, что уничтожал миры. А он еще и учится, паршивец…

Улыбнувшись, Дарья продолжила. Письмо подходило к концу:

'Жди меня, моя Дарья. Жди, ибо не в моих правилах нарушать данное слово. Вскоре я вернусь, и мы с тобой снова сможем подняться до самых небес. Очень скоро. Ты и оглянуться не успеешь, как все эти миры. Все эти Башни. Все эти властелины миров будут брошены к твоим ногам.

У Вселенной может быть только один Король. А у Короля может быть только одна Королева.

На веки и искренне твой

Д.'

Смяв письмо в кулаке, Дарья упала на подушки. Слезы так и брызнули из ее глаз, но пленница решительно вытерла их рукавом. Не было смысла рыдать — она сама виновата, что попалась в эту ловушку.

Ответ Дарья написала тем же вечером — и в нем ни словом не обмолвилась о своем положении. Было как-то неправильно отрывать Дракона от спасения Вселенной по таким пустякам, как «насильное заключение бабушки в дом престарелых».

Рэд прилетел на следующий день. Схватил письмо и был таков.

Обратно драколис не вернулся.

Глава 28 Ты же не забыл про меня?

В баре «Золотой котел».

Через десять лет после Победы.

— Борис! Пиво!

— Батя, дай сюда эту бочку!

— Я сам!

— Нет! Отдыхай, мы сами!

И отняв у него бочонок, близнецы покатили его к стойке. Справились они за какую-то минуту и на свое место важно взгромоздился кот Василий. На чересчур медленного Бориса он посмотрел с осуждением.

— Стар ты стал, чертов бармен… — вздохнул Борис, поймав взгляд потускневших глаз в зеркале.

Даже до своего места за стойкой дотащиться было той еще задачкой, куда там таскать эти бочки? Годы идут, а здоровее он не становится. Спина ни к черту. Да и колени давно стерлись. Если бы не помощь Миши и Маши он бы точно уже кончился.

В зале «Котла» сплошь новые лица. Из тех, кто посещал бар еще десять лет назад, осталась пара пьянчуг. Прочих унесло в какие-то неведомые дали жизни.

— Маша, за пятым столиком ждут заказ!

— У меня не десять рук, Миш. Сейчас отнесу я им эту яичницу!

Наблюдая, как близнецы хозяйничают в его баре, Борис не смог сдержать улыбки. Наверное, и его унесло бы куда-нибудь на дно, если бы он не взял сироток под свою крышу. После войны Город буквально полнился ими — вот и Маша с Мишей как-то заглянули к нему в бар. Вернее, в подвал, где оба пытались переждать проливной дождь. Борис испугался, что в подвале снова открылся портал, но потом признал в «монстрах» двух чумазых ребятишек. Четвертый год как они живут одной семьей.

По телевизору, тем временем, освещали очередную акцию протеста среди ящеров, или как они просили себя называть «людоящеров». На экране показывали толпу под красными флагами с изображением дракона. На плакатах было написано «Хвост это звучит гордо!», «Ящеры тоже люди», «Свободу королеве!», «Скоро Он вернется!»

Вот уже почти десять лет, как они требуют себе равных прав, официального признания церкви Дракона, а еще доступа к Башне, где якобы укрывают их «королеву». Все эти десять лет они вызывали среди жителей Города противоречивые чувства:

— Совсем охренели хвостатые! — воскликнул один из пьянчуг. — Сначала дай им доступ в школы и равную оплату труда, а дальше что? Заберут себе наших женщин⁈

Насчет женщин Борис сомневался, но вот старики и инвалиды войны к ним уходили в превеликом множестве. Кто от нужды, а кто по духовным причинам, ибо культ Дракона в Королевстве креп день ото дня. Даже сюда по паре раз в месяц наведывались проповедники, чтобы забрать парочку новых членов. Встречали их по разному… и все чаще с кулаками.

— Эй, нас кто-нибудь обуслужит⁈

— Маша, пятый столик!

— Иду-иду!

Схватив поднос, девочка побежала к столику, за которым восседала компания ящеров. Сидели они вдали ото всех, не шумели, пили одно молоко с перцем, однако народ это только распаляло.

— … Пришли… — шептали тут и там. — И чего места в Городе больше нет? Намазано им что ли тут?

— Борис, — шепнул бармену один из пьянчуг, — тебя не смущает присутствие этих уродцев?

Бармен покачал головой.

— Эти «уродцы», Никита, еще когда ты пешком под стол ходил, помогали освобождать Город от Изнанки, а их главная и вовсе вместе с Артуром сразила дракона. Посему в мой бар им вход свободный. Видел вывеску на выходе «Только для людей»?

— Нет.

— Вот! — и бармен поднял палец. — Потому что ее нет! Сиди и пей свое пиво.

Пробурчав что-то, Никита пропал в своем бокале, а Борис от греха переключил на другой канал. Однако там тоже передавали не самые оптимистичные новости:

— … И если испытания нового супер-оружия пройдут успешно, то Ганза получит преимущество для давления на Королевство. Наш источник утверждает…

Нет, это явно не то. Щелк!

— Исчез очередной золотой запас, и на этот раз жертвой таинственного похитителя стала Орда. Нашему репортеру не удалось взять комментарий у Хана, но, по слухам, она настолько рассвирепела, что чуть не задушивала своего…

Борис едва не выронил пульт. Эти таинственные «похищения» происходили с разницей в несколько лет и волною прокатывались по золотым запасам разных стран. Пару лет назад это некто основательно «пощупал» Ганзу, а теперь вот на тебе — Орда!

— Так им! — хохотнули среди пьянчуг. — Меньше будет задаваться эта мерзкая предательница!

…И кажется, Борис знал, кто всему виной. Если так пойдет дальше, то золото станет самым редким металлом на планете. При одной мысли о том, что «кое-кто» будет делать с золотым запасом всего мира, по спине пробежались мурашки.

От греха он снова переключил канал, и попал на новости освоения космоса. Вот-вот, и первые космонавты Королевства грозились высадиться на Луне.

— Фух, так-то лучше…

Увы, нет. Новости прикатились к ним сами — со стороны парка, который разбили на месте битвы с драконом. В центре возвышался ростовой памятник королю Артуру, доброму правителю, снискавшему хорошую славу и среди ящерок, и среди людей. Под ними очень любили собираться поэты, музыканты, а еще протестующие. Их яркие плакаты и показались у окон бара.

— Позор! Позор! Позор!

Через пять минут площадь была забита подчистую. С каждым выкриком лица пьянчуг все быстрее краснели, а Никита и вовсе начал зеленеть. Поняв к чему идет дело, ящеры попятились к выходу.

— А яичница! — нахмурилась Маша, но эта парочка уже пропала снаружи.

Тем временем, на площади показались журналисты, а с ними и полиция прискакала. Увидев по телевизору свой собственный бар, Борис скорбно почесал бороду.

— Сейчас опять начнется…

Еще не хватало, чтобы они снова решили окопаться в баре. Прошлогодний штурм бара омоном, конечно, был не таким веселым, как война с Изнанкой, но тоже ничем хорошим не закончился. «Золотой котел» давно был у власти на карандаше, как «нелояльное место», а тут еще и по телевизору «засветился».

Ну хоть нет самой главной подстрекательницы. И нам то спасибо.

— Смотрите! — ткнула Маша пальцем в окно. — Тетя Люда опять выступает!

— Не говори чепухи. Тетя Люда сей… — заикнулся Борис, но впрямь увидел среди знамен знакомую физиономию. — Люда⁈

Ящерка Людмила стояла на постаменте памятника, словно на трибуне, размахивая Писанием. Под прицелами камер она рассказывала о том, как тяжело живется ящеркам в…

— … Условиях расового гнета! Нас не признают, как равных! — кричала она, пока толпу окружали полицейские со щитами. — Но мы будем бороться, пока Корона не признает нас как людоящеров! Да здравствует свободное общество без предрассудков по наличию или отсутствию хвоста! Да здравствует Дракон! Свободу Королеве Крови!

Толпа разразилась радостными криками. В этот самый момент в щиты начали долбить дубинками. Все проезжающие мимо машины отчаянно сигналили, из них кричали:

— Валите в свою Орду, сволочи!

— Да, такие как вы, в самом почете в Орде!

— Пусть валят хоть на Луну!

В ответ посыпались ответные оскорбления. Ситуация начала накаляться, ибо тема с Ордой была не из веселых. Там ящеров и в самом деле привечали — и явно в пику Королевству, где им разрешали селиться только вне городов или в канализации.

С трудом поднявшись со стула, Борис взял трость и направился вон из бара. Снаружи «Золотой котел» выглядел совсем игрушечным, почти затерявшемся в чудовищно разросшимся городском массиве. И в прошлые времена бар со всех сторон зажимали многоэтажки, но за последние десять лет полуразрушенные здания снесли, а на их месте построили настолько высокие дома, что они могли поспорить с Башней. Временами Борису снился сон, что, рано или поздно, его бар, как и лачугу Силантия, «поднимут» к самому небу, а потом сбросят оттуда прямо в залив. Просыпался он в холодном поту. Урбанизация — страшная сила.

— Батя!

Борис обернулся. Близнецы опять пытались загнать его в бар! А еще эти любопытные носы с пивными кружками — облепили все окна.

— А ну брысь домой! — рявкнул он и, повернувшись к сатанеющей толпе, по своему обыкновению упер руки в бока. — Так… Потасовки мне не надо! ЛЮДА!

Увы, его голос пропал в общем гомоне. Полиция прорывалась в толпу, пытаясь добраться до сцены. Людмила не унималась:

— Товарищи! Он вернется, будьте уверены! Не дайте властям и провокаторам себя запугать! Марьяна сама боится нас, боится правды о Дарье, боится возвращения Дракона! Но как было предсказано, Он вернется и освободит Королеву Крови! Тогда в нас признают людей, тогда…

На этом в нее прилетела бутылка, и она упала со сцены.

— Провокаторы! Наших бьют!

* * *

— Люда, как ты могла⁈ Ты же мать!

— Какое твое дело, Борис⁈ — шипела ящерка, сидя по ту сторону стекла с трубкой у уха. Свидание им разрешили всего на пять минут. — Сам знаешь, как это важно обратить внимание общественности на проблемы людоящеров!

— Тебя должны волновать проблемы одного конкретного людоящера, — терпеливо сказал Борис, — а именно твоего сына.

— О его будущем я и волнуюсь. Поэтому и занимаюсь всем этим, ибо как было предсказано…

Бармен закатил глаза. Еще не хватало слушать эти бредни про Возвращение.

— … А ты мог бы хоть изредка спускаться к нам, в канализацию, а не сидеть в своем дурацком баре, — ворчала Людмила. — Знал бы, насколько у нас все плохо.

Борис насупился. За бар он был готов на все.

— Не трогай мой бар. У нас тоже жизнь не сахар после того, как опять взвинтили цены на бензин.

Людмила фыркнула.

— Уж лучше, чем в канализации…

— Ваша «канализации» давно город под городом. И что ты жалуешься? Я тебе предлагал переехать.

— И жить в кабацком подвале? Не-е-ет! Лучше мы с Сережей в самом деле уедем в Орду. Хан нас с распростертыми объятиями примет!

Бориса передернуло, он покосился на двух охранников.

Эта тема была взрывоопасной. Хан уже один раз пыталась поставить Королевство на колени под лозунги о свободе для ящерок, но пока далеко не все из них горели желанием попасть под влияние Орды и славить Хана с утра до вечера.

Борис решил отойти от опасной темы:

— Лучше скажи, где твой сын?

Людмила хотела что-то ответить, но смутилась. Борис хлопнул себя по лбу:

— Опять сбежал⁈

Она кивнула.

— Еще утром… Я пыталась его найти, но Сережа… — Ее глаза начали наполняться слезами, но она с яростью вытерла их. — Это не твое дело, Борис. Я сама справлюсь со своим сыном!

Борис ухмыльнулся.

— Ага, из-за решетки? Тебе вообще очень повезет, если ты отделаешься тюремным заключением.

Оскалившись, Людмила уперлась ладонями в стекло. Так она стала напоминать лютого монстра.

— Ты что, хочешь меня напугать, человек⁈ — прошипела она. — Я рептилюд, мы плоть от плоти Дракона. Мы почти не стареем, мы сильнее, быстрее и яростнее людей. Какая-то тюрьма для меня — цветочки!

Ее когти начали скрестись по стеклу, и со страху Борис едва не слетел со стула. Охранники в тот же миг обступили Людмилу.

— Свидание окончено.

Ящерка даже не повернулась в их сторону.

— Борис, посмотри на себя! — зарычала она. — Ты стар, сколько тебе осталось⁈ Год-два? Ты жалок! Ты слаб! ТЫ ЧЕЛОВЕК!

Ее схватили под руки и, наградив парой ударов, потащили вон из помещения. Прежде чем скрыться за дверью, Людмила выкрикнула:

— Прими витаминку и стань одним из нас! Так ты получишь силу, Борис! И молодость! И смысл жизни в служении Ему! Либо ты с нами, Борис, либо тебе ко…

Дверь закрылась, уставший бармен уронил трубку на рычаг. Эту тему он ненавидел больше всех прочих, ибо она била его в самое сердце.

Да, он человек. И довольно усталый человек.

Выйдя из полицейского управления, Борис тяжело вздохнул. Ужасно хотелось вернуться домой и лечь спать пораньше. Спина совсем разболелась.

Но нет. У него было дело.

Ругаясь, он сел в свою «Ласточку». Пот катился с его лба — даже с тростью ходить было сущей мукой. На заднем сидении его ждали Маша с Мишей.

— Тетю Люду не отпустили? — спросила Маша.

— Нет, — ответил Борис, заведя автомобиль. — Она влипла, и крупно.

Близнецы повесили носы.

— Она наказала нам найти Сережу, — сказал Борис, когда они выехали на шоссе. — Есть идеи?

— Он хотел забраться в Башню, как стемнеет, — сказала Маша. — Мы с Мишей пытались его уговорить, а он ни в какую… Сказал, мол, доплывет…

Борис так охренел, что едва не влетел на встречку. Остановившись у обочины, он обернулся к близнецам:

— Что⁈ Когда?

Маша зарделась. А Миша тюкнул свою сестру в бок.

— Он просил никому не рассказывать. Ябеда!

— Сам ты ябеда!

Они сцепились. Поднялся крик. Борис же мчался к Башне. Они не должны были опоздать — на улице как раз вечерело.

* * *

Пока они ехали к набережной, по радио продолжали талдычить о возможной войне с Ордой.

— Опять они за свое… — вздохнул Борис, проезжая мимо очередного памятника Артуру. Облитый красной краской постамент был весь обклеен агитационными листовками, поперек памятника была крупная надпись баллончиком — «Он тоже человек!»

Когда диктор перешел к теме Ганзы, Борис выключил радио. Увы, Миша уже понял, что к чему:

— А правда, что ганзейцы разработали какое-то чудо-оружие, способное стирать города в пыль? — спросил он.

— Брешут, — буркнул Борис, выруливая к набережной. На эту тему с детьми он говорить точно не собирался. Мало ему болтовни в баре.

Но Миша не унимался:

— Раз у Ганзы оно есть, значит, и в Орде скоро…

Маша пискнула. Эта тема всегда пугала ее.

— Тихо, Миша, — шикнула на него Борис. — Почти приехали. Видишь Сережку?

К тому времени, как «Ласточка» домчала их до берега, на Город опустились сумерки. Башню скрывали тени, на фоне багрового неба она казалась еще более жуткой. Пляж был пустынным как лунная поверхность.

— Ну и где его искать?.. — спросил Борис близнецов, что следовали за ним. — Может, он все же дома?

Они остановились. Залив нынче волновался не на шутку, пенящиеся волны заходили далеко за пределы береговой линии. Позади темнели высоченные здания Города, а впереди, словно из воды, вырастал массив Башни.

— Он сказал, что больше не вернется, — заявил Миша. — Мол, что толку прятаться под землей, бегать с плакатами и раздавать никому не нужные листовки? Лучше пойти и освободить Королеву самолично!

Борис тяжело вздохнул. Опять за свое — поверили в дурацкую байку о том, что в Башне заперта давно умершая Дарья. Вон и окошко опять блестит в сгущающейся темноте. Манит этих простофиль, как огонь мотыльков.

— Интересно, а ей там не одиноко? — спросила Маша, взяв Бориса за руку. — В такой большой Башне…

Бармену нечего было ответить. Ему вспомнилось, как еще десять лет назад он привез сюда Ивана — вот к этому самому КПП, которое нынче стояло заброшенным. Близнецам о своем странном знакомом, да и вообще о прошлом, он мало что рассказывал. Все равно не поверят.

— Поехали, — сказал Борис, возвращаясь в машину. — Двинемся вдоль берега, может найдем, какие-нибудь следы…

Ехать им пришлось недолго. На лавочке на набережной они заметили знакомый хвостатый силуэт:

— Сережа!

Близнецы кинулись к ящеренку, но тот даже не повернулся к ним. Сидел и с тоской смотрел на Башню, где все горело окошко. Ветер с залива поддувал северный, холодало.

— Боря, ты чего тут забыл? — подошел к нему Борис. — Мы все ноги сбили!

Сережа не ответил. Судя по припухшим векам, он недавно плакал. Второе поколение ящеров вообще куда больше напоминали людей, нежели их первородные предки. У Сережи так даже волосы на голове имелись.

Борис заметил следы на песке — они заканчивались у берега, а потом поворачивали обратно, к лавочке, где и сидел Сережа. Испугался, поди? Немудрено, вон какие волны. Даже ящеренка, и того закрутит и смоет, как бумажный кораблик.

— А если бы ты утонул? — спросил Борис. — Твоя мама…

— У мамы есть дела поважнее, — буркнул Сережа, громко сопя носом. — Митинги всякие, политическая борьба…

И он часто заморгал. В глаза опять просились слезы.

— А мы?.. — пискнула Маша, но Сережа отмахнулся:

— А у вас этот дурацкий бар. Кому я нужен?

Борис тяжело опустился рядом. Ноги почти не держали его.

— Бар это дело серьезное, — сказал он. — Это таки бизнес.

Ящеренок фыркнул.

— Ха, бизнес! Чего в нем серьезно⁈ Толпу алкашей пивом поить?

На это фыркнул уже Борис.

— Что, думаешь это так просто?

— А что сложного?

Борис расхохотался. Весь его сорокапятилетний опыт работы пролетел у него перед глазами. И кредиторы, и налоговая, и санэпидеминспекция, и поставщики, и неадекватные клиенты, и рэкетиры…

И Дракон.

— Знаешь, как тяжело бочки таскать? — спросил его старый бармен. — А запомнить, где что стоит? А кто сколько должен?

— А столики? — насупилась Маша. — Ты когда-нибудь пробовал одновременно держать в голове старые заказы, принимать новые и чистить картошку?

— Пробовал выносить выпивох за порог? — встрял Миша. — А если они буйные⁈ Пробовал?

— Нет.

— Ставлю что угодно, ты там и дня не продержишься, — сказал Борис.

Тут-то ящеренок встрепенулся.

— А вот и нет!

— Спорим⁈ — и бармен протянул ему руку.

— На что?

Борис думал недолго.

— Если к концу дня ты решишь, что работа в баре — для слабаков, я сам доберусь до этого клятого острова! И освобожу вашу королеву!

Тут на него посмотрели уже все втроем. Со страхом.

— Батя… — охнули близнецы, но Борис смотрел на одного Лею.

— Ну⁈ По рукам?

* * *

Солнце давно скрылось за крышами, а Борис все натирал пол шваброй. Это было единственное дело, которое он никогда не доверял своим маленьким помощникам. Не хотелось совсем прослыть никчемным.

Но они пытались…

— Батя!

Маша попыталась отнять бармена швабру, но Борис был непреклонен:

— Идите спать! Быстро!

Потоптавшись, Маша с Мишей пожелали Борису спокойной ночи и поплелись наверх. Истомившийся Сережа давно видел десятый сон: Борис гонял его с самого утра, так что ящеренок совсем выбился из сил. И слава богу, меньше в голове будет всякой чуши про принцесс и Башню.

— Вот бы Люду так замучить… — пробурчал Борис, выжимая тряпку. — Интересно, как она?

В обед он пытался ее навестить, но в свидании ему отказали. Даты суда тоже не назвали, как и обвинения, а это был не очень хороший знак. Еще не хватало, чтобы с ней решили «разобраться» кулуарно, как, по слухам, иной раз обходились с проордынской оппозицией, а в этом случае…

— Сука, какая ты дура, Люда!

Бросив тряпку, он подошел к телефону. После целого дня на ногах он с трудом держался, но нужно было что-то делать. Кому-нибудь позвонить, но кому? Королеве Марьяне? Ха! Она, поди, и забыла про «Золотой котел» и бармена по имени Борис, на которого когда-то работала.

Да и откуда у него ее номер?..

Он так и опустил трубку на рычаг. Сел на стул и просидел бы немало, жалея себя, если бы сзади не звякнул колокольчик.

Ну, старый! Совсем забыл закрыть дверь!

— Мы закрыты… — прохрипел Борис, но два посетителя внаглую уселись за стойку. — Не слышите, что ли⁈ Первый час на дво…

Это был Иван и Людмила. И они улыбались ему.

— На дво… на дво…

— Борис, — и улыбающийся Обухов крепко пожал бармену дрожащую руку. — А ты изменился. Стал совсем старым… Как ты мог⁈

— Вот… — сглотнул Борис и, глупо улыбаясь, обвел себя руками. — Вот так…

Иван же не изменился ни капли. Все такой же.

— Всего лишь человек! — фыркнул парень. — А я и забыл, что вы, люди, так быстро дряхлеете. Люда, у тебя остались еще ваши «витаминки»?

Она смутилась.

— У меня с собой одна. Последняя.

— Отдай Борису. Он заслужил. Хранил мой Золотой котел и состарился на службе мне.

Увидев перед собой ту самую витаминку, которая обращала людей в нелюдей, Борис покрылся испариной. Он никогда не видел их воочию и ужасно боялся одной мысли о том, чтобы стать нечеловеком…

— Ешь, Борис, — сказал Иван и, они с Людмилой пошли наверх. — А мы пока заберем ее несносного сынка.

— Сережу⁈

Кивнув, они скрылись наверху. Их шаги Борис слышал еще долго, а сам сидел в тихом полутемном зале и с замиранием сердца смотрел на витаминку.

Многие на его месте слопали бы ее, не задумываясь. Шутка ли? Получить вторую молодость, силу и долгую жизнь? Стать зубастым и очень опасным. Больше никакой боли, никакого ревматизма, никаких камней и грыжи.

Рука сама тянулась к ней — бледная, морщинистая, покрытая седыми волосами. А вот вторая… Вторая держала ее. Держали ее и мысли Бориса.

Стать снова молодым, но при этом ящером? А ради чего? Чтобы управлять этим баром будучи монстром? Его клиенты будут просто «в восторге», а еще больше «обрадуются» власти, которые запрещали ящерам вести бизнес. Поэтому вскоре бар придется закрыть. Оказавшись без крова, куда они пойдут с Машей и Мишей? На улицы, в трущобы, в канализацию, но ради чего детям туда возвращаться?

Борис улыбнулся. Ради эгоизма одного старого дурака, который просто боится взрослеть, вот зачем!

Однако это же шанс, Борис… Шанс начать все сначала. Да, будучи хвостатым и гонимым. Да, придется пожертвовать детством ребятишек, но…

Но…

На ум пришел Сережа. У него этого детства, поди, и не было никогда.

К моменту возвращения Ивана и Людмилы он так и сидел за столом. Витаминки уже не было.

— А где пацан? — спросил Борис, не увидев с ними Сережи.

Людмила не ответила. Всплакнув, она бросилась к выходу. Ответил за нее Иван:

— Она надеется, Борис, что ты станешь достойным воспитателем для Сережи.

— Куда вы?

— Далеко. Очень далеко, — ответил Иван, сверкнувглазами. — Но я вернусь. Бывай.

С этим они оба исчезли в ночи. Борис смог увидеть в окно лишь крыло, мелькнувшее на фоне луны. На пороге он стоял до тех пор, пока его уставшие колени не забили сигнал тревоги.

Заперев скрипучую дверь бара, он погасил свет и, кряхтя, принялся подниматься по ступеням. Прежде чем лечь в постель, зашел к детям и еще долго смотрел на каждого. Близнецы по своему обыкновению спали на одной кровати, а вот Сережи…

— Сережа?..

Его постель была пуста. Под ней тоже ничего не было. И ни в шкафу, и ни в соседней комнате. А вот окно…

— Зараза!

Открыто нараспашку!

Выглянув, он сразу увидел ящеренка. Он сидел прямо на гребне крыши и тихонько скулил. Темные дома вокруг бара отсюда казались еще выше.

— Мама… Мамочка-а-а…

Увидев Бориса, смотрящего на него из комнаты, ящеренок ощерился. Но не стал убегать.

— Чего вам⁈ Видите я…

— Вижу, Сережа, вижу, — кивнул Борис и, кряхтя, перелез через подоконник. Затем тяжело опустился рядом с ящеренком.

Молчали они долго. Смотрели на ночной залив, посреди которого стояла Башня. И там, вдалеке, светилось окошко. Как и каждую ночь.

— Мама приходила?.. — нарушил молчание ящеренок.

Борис кивнул.

— Так и знал… Она бросила меня, — хлюпнул носом Сережа. — Узнала, что я струсил и не поплыл спасать принцессу.

Борис хмыкнул.

— Спаси ты принцессу, мать бы тебя убила, Сережа.

— Еще чего⁈ Она сама постоянно о ней говорит. Надо убить всех русалок, доплыть до Башни, а затем…

— И что? — и Борис повернулся к мальчику. — Затем?

— Спасти ее!

— А если она не хочет, чтобы ее спасали? Если в этой Башне ей удобно.

— Издеваетесь⁈

Борис покачал головой.

— У каждого должно быть свое место, Сережа. Мое вот в баре, а принцессы — в Башне. Если она нашла свое место, то зачем ей куда-то идти? Забыл что было после того, как ее «освободили» в прошлый раз?

Мальчик долго не отвечал.

— Знаю… Порталы…

— Вот-вот. Поди если спасти ее еще раз, порталы снова откроются, а в наш мир придет зло.

На это Сережа хихикнул.

— Мир и так полон зла. Вот возьми эту ведьму на троне…

— Не говори так, — осек его Борис. — Марьяна она…

— Какая⁈ Злая, жестокая и мерзкая. Да и откуда вам знать?

Борис пожал плечами. Действительно, откуда какому-то бармену знать королеву?

— Пошли лучше в кровать, а то ты простынешь. Я обещал твоей маме, что позабочусь о тебе.

— Не нужна мне ваша забота, — и ящеренок лег прямо на черепицу. — Утром я уйду.

Борис насторожился.

— Только этого не хватало. Куда ты собрался⁈

— А вам не все равно? Если моей мамке плевать, то зачем вам содержать какую-то ящерицу? Для вас же главное бар, не так ли?

— Так.

— Ну вот. Помните, какие морды были у тех мудаков, которые сегодня приходили в бар? Ставлю свой хвост, что завтра они не придут… Плакал ваш бар.

Борис вздохнул. В этом он был прав. Очень многие не терпели, если их обслуживает ящерица.

— Да и хер с ними.

— Чего⁈

— Если ко мне ходят только затем, чтобы не видеть ящерят, то в гробу я видал таких клиентов. Пошли спать, — сказал Борис и увидел две пары глаз, что смотрели на них из комнаты. Маша с Мишей сидели на кровати. — Все спать! И ты, Сережа, быстро!

Он схватил его за руку и потащил в комнату.

— Все равно убегу!

— Я тебе убегу! Ремня не хочешь⁈

Они немного поборолись, но в конце все трое детей помогали уставшему Борису залезть обратно. А затем повели шаркающего ногами старика в его одинокую комнату. И не уходили, пока он не ляжет.

— Батя, — сказала Маша, примостившись рядом с кроватью. — Расскажи сказку.

Борис закатил глаза.

— В час ночи⁈

Они закачали головами. Даже Сережа.

— Ну хорошо… — вздохнул бармен, и все трое уселись подле его кровати. — Но потом все спать! И ты, Сережа, понял⁈

Он кивнул.

— Значит так, — начал Борис. — В одном царстве-государстве жил был бармен…

— И его звали Борис? — предположила Маша.

— Да, его звали Борис. И у него был бар…

— «Золотой котел»?

— Может, ты сказку расскажешь, а Маш?

— Прости…

— Так вот. Был у него бар и неплохой, надо сказать. Были в нем столы, стулья, а еще пиво. Ходили туда не невесть кто, а почтенная публика. Например, граф Нагай или герцог Силантий. Даже королева иной раз заглядывала…

— Зачем ей это надо? — спросил Сережа. — Она же…

Но мрачный взгляд Бориса заставил мальчика заткнуться.

— И однажды в переулке на бармена напали разбойники. Захотели отнять у него бар, представляете? Бармен их, конечно, побил бы, но внезапно, откуда не возьмись, в том переулке появился Дракон…

* * *

В Башне.

— Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи, — говорила Дарья, смотрясь на себя в волшебное зеркало. — Кто на свете всех милее? Всех румяней и белее?..

В минуты тоски она еще по молодости любила с ним разговаривать. Казалось, что оно безвозвратно потерялось спустя столько лет, а нет — ее прелесть нашлась среди книг в библиотеке. Ее безудержное чтение тысяч томов себя оправдало.

Ответ не заставил себя долго ждать:

— Ты прекрасна, спору нет, — сказало зеркальце, хихикнув. — Даже королева Марьяна по сравнению с тобой сморщенная старушка!

— А ну-ка покажи мне ее, дорогая. Хочу сама поглядеть на нее!

Изображение затуманилось, а затем сменилось картинкой. Это была одна из спален дворца, у зеркала сидела ее внучка, ныне королева Марьяна Грозная. Смотрясь на себя в зеркало, она подкрашивала себе глаза.

— Вот и ты, золотце, — хмыкнула Дарья. — А у глаз, гляжу, первые морщинки появились? Ой, что это, ты пополнела? Много на троне сидишь? Нет у тебя Башни, которая бы держала тебя в тонусе? Ох, и ах!

И да, это было одно из немногих преимуществ заточения. Времени здесь совсем не ощущалось — минуло десять лет, как взорвали мосты, а Дарья ни на минуту не постарела, и даже больше. Если десять лет назад ей было не больше двадцати восьми, то нынче ей можно дать все восемнадцать.

Улыбнувшись, она приложила губы к зеркалу. Прошептала:

— А мне всегда будет восемнадцать. Всегда, а ты…

Марьяна дернулась. Резко обернулось, но позади не было никого. Комната утопала в тенях.

— … Рано или поздно состаришься и умрешь, дитя мое. Отказавшись от Дара Крови и заточив меня сюда, ты совершила ошибку. Твой конец будет печален…

Теперь Марьяна смотрела прямо в зеркало. Ее глаза сфокусировались и округлились. Резко подскочив, она схватила со стола тяжелую пудреницу и с яростью запустила в зеркало. Изображение тут же пропало.

Дарья же откинулась на подушки и от души расхохоталась.

— Услышала⁈ Услышала?

На это зеркало только утвердительно хихикнуло, и тогда Дарья снова всмотрелось в него.

— Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи. Кто на свете всех милее? Всех румяней и белее?

— Ты прекрасна, спору нет! — ответило зеркальце. — И даже царица Оксана удавилась бы от зависти!

— Ну-ка, ну-ка, покажи мне ее, чертовку!

И зеркальце показало. Царица Оксана, прекраснейшая из прекраснейших, сидела у туалетного столика в своей опочивальни. Ее очаровательное, но уже не столь идеальное личико морщилось. Она щупала его и вздыхала.

— Опять морщинка… И тут… И тут!

Следом она сняла бюстгальтер и начала оценивать свои сиськи. Форму они держали уже не столь эффектно, как раньше. Не выдержав такой судьбы, царица расплакалась.

— И как же так⁈ Ведь колдунья обещала мне! Мазь — пустышка!

Дарья закатила глаза. Мошенница, твоя колдунья…

И прежде чем царица запулила бы в зеркало баночкой с мазью-пустышкой, Дарья сказала:

— Эй ты!

Царица, пискнув, оглянулась. Но в ее опочивальне было пусто.

— Сюда смотри! В зеркало!

Царица вгляделась в зеркало и, разглядев в нем Дарью, отпрянула. Ее личико побледнело.

— Кто вы⁈

Дарья улыбнулась. Если это не шанс выбраться отсюда, то хотя бы возможность расквитаться кое с кем…

— Я твой способ получить красоту. Навечно. Тебе это интересно, золотце?

Царица охотно закачала головой и буквально прижалась к зеркалу.

— Как⁈

* * *

В Орде.

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

Слушая славословия в свой адрес, Хан лежала на ложе в своем дворце и думала. Нет, этот дворец не был золотым, но она постаралась сделать его не менее впечатляющим, чем тот, что стоял на его месте в прежние времена. Сделан он был из сплошных зеркал.

Хан была довольна собой. За последние десять лет она полностью подчинила себе Орду и выгнала за ее пределы эмиссаров Царства и Королевства. Возобновила утерянную военную мощь, подняла экономику и заполучила в ресурс ящеролюдов, многие из которых, только поглядев в ее золотой глаз, узнавали в ней второе перерождение Его.

У нее впереди было много побед, однако все и всегда портила одна проблема, с которой Хан никак не могла совладать. А именно собственная невечность. Смертность…

Каждый угол ее зеркального дворца намекал Хану, что она смертна и ее время не за горами. Везде, на каждому углу, и даже в ее спальне она видела новые морщины, наливающиеся круги под глазами, теряющую мягкость и тон кожу, а вот волосы…

Снова покосившись на свое отражение, она тяжело вздохнула. В волосах появилась седина. Краска не спасала, ведь она просто прятала то, чего становилось только больше.

— Но ведь ты любишь меня и такой, а Лаврентий? — спросила она, протянув руку за кубком вина. — Верно?..

Ей никто не ответил, да и не мог. Череп ее самого верного воина, что всегда лежал подле, молчал очень давно. Пригубив вино, Хан откинулась на подушки и всмотрелась в эти пустые, но такие родные глаза.

Снаружи дворца слышались шаги, голоса, музыка…

— Да, любите меня, — говорила она. — Любите. Как может Орда прожить без Хана?

Взять власть было легче легкого, но удержать ее — не так просто. Лаврентий сделал все от него зависящее и оставил Хана одну. Наедине с самой собой. Боже, она никогда не была такой одинокой.

— Ведь ты тоже любишь меня, Лаврентий? — спросила она череп. — Любишь свою Нику?

Он, естественно, смолчал.

И тогда Хан поцеловала его прямо в…

— Эй ты! Одноглазая! — вдруг послышался голос. — Оставь черепушку в покое! Сюда смотри!

Хан вздрогнула и едва не упустила череп на пол. Кто посмел⁈

С зеркального потолка, со стен и даже с пола на нее смотрели глаза — десятки и десятки глаз, губ и носов. Это были лица юной красавицы. Улыбаясь, она буквально ощупывала Хана со всех сторон.

— Ты кто⁈

— Я? Не узнаешь, Кирова⁈ — и из конца в конец тронного зала прошелся хохоток. — Или лучше называть тебя Ханом?

Хан всмотрелась в эти лица, и вдруг… Осыпавшись мурашками, она начала медленно подниматься.

— Вы⁈ Дарья Алекс…

Девушка приложила палец к губам.

— Тихо. Да, это я, моя верная Домна. Дай-ка я посмотрю на тебя поближе… — и она приблизилась, внаглую рассматривая ее как лошадь на выставке. — А время, как я погляжу, не на твоей стороне…

Хану такое приветствие совсем не понравилось. Она смущенно отвернулась.

— … Время никого не щадит, ваше величество, — ответила она, лишь мигом позже осознав, какую глупость сморозила. Ее Королева была ослепительно красива, неприлично молода, а еще…

ЖИВА⁈

— Это так, — сказала Дарья. — И нет. Если не хочешь повторить участь миллионов и миллионов других женщин, слушай сюда. У меня есть деловое предложение, от которого невозможно отказаться.

* * *

Во дворце.

Это была бабушка! Бабушка! Она выбралась из Башни⁈

— Но как?

Марьяна уже устала переворачивать свою спальню и с затравленным видом шагала по коридорам, выискивая место, где могла спрятаться неуловимая бабуля. В руке был меч, которым она рассчитывала пошинковать ее в капусту. Только она успела забыть о том, как ее «посетил» Дракон, а тут НА ТЕБЕ!

И десяти лет не прошло!

Нет, наверняка это какой-то фокус. Башня 24/7 находится под наблюдением, о каждом шаге пленницы немедленно докладывают. Тогда как она могла объявиться в ее зеркале? Это магический трюк? Или ей удалось добраться до зеркала ее отца?.. В Изнанке⁈

Неважно. Где бы не пряталась бабушка, она жаждет мести и особо опасна. Уж кто-кто, а она точно не успокоиться, пока «любимая» внучка не займет ее место. Не стоит гадать, ЧЬИМИ руками она осуществит свою месть.

Дракон. Без вести пропавшее чудовище, которое не объявлялось уже десять лет. Возможно, Он снова в их мире…

Марьяна в ужасе огляделась. Или даже во дворце. Как в ТУ ночь.

Шаги?..

Скрипнула дверь, Королева схватилась за меч. К счастью, это был ее муж. Не дав ему и рта раскрыть, Марьяна повисла у него на шее.

— Артур, бабушка она…

Она осеклась. Лицо Артура было зверски серьезным. Его новости были не менее ужасны, касаясь двух их неугомонных «соседей».

— Их представители звонили пять минут назад, — сказал король. — И оба предъявили нам ультиматум.

Он выразительно посмотрел на Марьяну. Отчего-то она поняла, что он хочет сказать, еще до того, как король открыл рот.

— … И Царство, и Орда требуют отдать им Башню. Или же они объявляют нам войну.

* * *

— … И жили они долго и счастливо. И умерли в один день.

— Умерли⁈ — охнули близнецы. Сергей расхохотался.

— Так им!

Борис закатил глаза. Как же его достала эта сказка.

— Ну, не умерли… Принцесса осталась в Башне, а Дракон ушел в поход.

— А когда он вернулся? — спросила Маша.

— Через много-много лет. Когда…

— Принцесса уже состарилась? — нахмурился Миша.

Сережа поддакнул:

— Стала сморщенной и сухой. Как инжир.

— Нет! — сжала зубы девочка. — Она была еще молода и нарожала ему кучу детишек! И стали они жить поживать и добра…

— А детишки были драконами? — задумался Миша. — Или…

— Идите спать! — рявкнул Борис, и Машу с Мишей как ветром сдуло.

Последним комнату покинул Сережа. Его бармен окликнул.

— Чего? — оглянулся ящеренок на пороге. — Все думаете, я убегу?

Борис вздохнул. Об этом он и думал.

— Привязывать тебя к кровати я не собираюсь, — сказал бармен. — Если собрался сбегать, то твое дело. Просто знай, что в баре тебе всегда рады. Иди спать.

Сглотнув, ящеренок пожелал Борису спокойной ночи и ушел. Бармен еще долго смотрел в потолок, раздумывая, а не стоит ли реально привязать ящеренка к кровати, но потом махнул рукой и перевернулся на бок.

Уснуть он не мог. На уме оставалось так и не законченное дело. Оно жало его в кармане брюк.

Нащупав витаминку, Борис взвесил ее в ладони. На туалетном столике стоял бокал воды.

Думал он всего минуту…

Глава 29 Новый день?

В баре «Золотой котел».

Через двадцать пять лет после Победы.

Сон долго не приходил, но это и неудивительно. Последнее время, он только и делает, что спит, ест и смотрит в окно, за которым все настолько изменилось, что и не верилось. Здания с каждым годом становились все выше. Появился какой-то ИИ, на небе звезды слились со спутниками, а над Городом начали расти целые навесные районы. И все это постоянно шумело, сверкало, дребезжало и кряхтело. Куда тут уснуть?

Борис довольно долго лежал и слушал, как в соседней комнате укладывают детей спать. В коридоре кто-то топал, внизу скрипели стульями, готовя бар к закрытию, снаружи куда-то бежал неумолкающий Город. Все вокруг давно жило какой-то своей, отдельной от него жизнью. Впрочем, могло ли быть иначе? В его возрасте?

— Эх… Никому ты не нужен… Глупый старик…

Он поворочался еще немного и только начала засыпать, как услышал странный шум — будто нечто маленькое и металлическое стучало внутри комода. Заворчав, старик включил лампу и открыл ящик. На дне блеснула монетка — та самая, с которой с ним когда-то расплатился безликий незнакомец. Она дрожала, словно вот-вот готовилась прыг…

Прыг!

Борису удалось поймать монету на лету. Оказавшись у него в кулаке, она попыталась вырваться, но Борис сжал кулак посильнее и улыбнулся в усы.

— Так-так-так… Явился, — сказал он, откидывая одеяло. — Дай-ка я сам тебя отнесу.

С трудом поднявшись, Борис побрел к выходу. Каждый шаг он рисковал рухнуть на пол, но внезапный прилив сил вселил в него уверенность в собственных силах. Еще бы трость найти…

В коридоре он замешкался. Тут было темно, а из детской слышалось веселое щебетание:

— … А злая Королева возьми и скажи: и сидеть тебе, принцесса, в Башне до тех пор, пока с неба не посыпется огонь и не придет Зима, холоднее и лютее всех прочих, что видел мир. А следом придет Он, чтобы согреть Землю.

Борис фыркнул. Эту часть сказки даже взрослым читать было противопоказано. Или они опять со своим дурацким Пророчеством? Сначала с ним носилась Люда, а теперь еще и эти? Он хотел было отчитать нерадивую мамашу, но продолжил путь до лестницы.

Внизу еще кто-то звенел бокалами, зал был пуст, а на двери висела табличка «Закрыто». Нет, такая мелочь, как запертая дверь, Ивана точно не остановит. А поэтому нужно…

— Эх, тяжело, — вздохнул Борис, ставя ногу на первую ступеньку. Спускаться было опасно, особенно после того, как в прошлом месяце у него прихватило сердце — и прямо на лестнице. Но не отдавать же бар на растерзание Дракону?

В зале он оказался спустя очень тяжелые три минуты. Котел стоял на прежнем месте — в самом центре пустого бара. Стулья уже заняли свое место на столах, а за стойкой хозяйничал Михаил. Стоило Борису спуститься в зал, как он с удивлением обернулся.

— Батя, ты…

— Никто не приходил? — спросил Борис, оглянувшись на дверь. За ней было темно.

— Нет, — покачал головой его приемный сын. — Мы уже закрыты. А кто-то должен был?

Борис не ответил и, с трудом переставляя ноги, добрел до стойки.

— Налей-ка мне немного, — кивнул он на бочонок, на котором сидел кот Василий. — Что-то у меня першит в горле…

— Но ты… — заикнулся Михаил, но под суровым взглядом Бориса налил ему полкружки. — Держи. Так кто должен был прийти?

— Друг, — буркнул бармен, отпив пива. Монетка при этом продолжала дергаться в кармане. — Я посижу, пока он не придет.

Сын пожал плечами.

— Хорошо…

Борис снова покосился на выход, но там по-прежнему никого не было. Фыркнув, он допил кружку и попросил новую. Сын неохотно налил и с недоумением подвинул отцу.

— Что это за друг, что приходит заполночь? — спросил он и, подхватив швабру, направился натирать полы.

Закончил он спустя полчаса. Борис все сидел и тянул опостылевшее пиво. За дверью никого не было.

— Батя, может?..

Борис отмахнулся.

— Он придет, — и покосился на часы. Был второй час. — Обязательно.

Так прошел час. А за ним подходил и второй. Время было поздним, сон мучил его, но Борис ужасно хотел дождаться Ивана.

С тех пор, как он видел его в последний раз, прошло долгих пятнадцать лет.

* * *

— Батя?..

Его толкнули в плечо, и Борис застонал. Тело словно свернулось в комок. Больно было даже двигать рукой.

— Зараза.

Уснул прямо за стойкой, старый ду… Где Иван⁈ Он все проспал?

Он огляделся, но никакого Ивана здесь не было и в помине, а только Сергей с Михаилом. Оба вымахали будь здоров, Особенно Сергей — ящер был выше бармена на две головы.

— Ты чего тут?.. — спросил Сергей с таким лицом, будто увидел призрака. — Так поздно?

Михаил взял его под локоть:

— Тебе помочь дойти до кровати?

— Нет… — одернул руку Борис и, хрустнув затекшей шеей, посмотрел на вход в бар, который как был так и оставался закрытым. В зале горела только одна лампа, рядом с которой и сидел старый бармен.

Стены прятались в тенях, и в каждой ему виделся Иван. С замиранием сердца Борис спросил:

— Он приходил?..

Сыновья недоуменно переглянулись:

— Кто?

Борис махнул рукой.

— Иван!

— Какой еще Иван? — захлопал глазами Михаил и снова взял его под руку. — Батя, пойдем, а то ты тут…

Старик хотел разозлиться, но…

Нет. Нечего ломать комедию. Ясное дело Иван не придет, а монетка просто идет к нему на зов. И только.

Борису отчего-то стало так тошно, будто его предали и бросили умирать. Почти с ненавистью он сунул руку в карман. Монета была теплой.

— Давай сам, — сказал Борис, разжав пальцы. — Если Он настолько занят, что не хочет проведать старого, больного друга, то и черт с ним. Пусть…

С этим монетка прыгнула в воздух. А затем, звонко подскакивая по половицам, покатилась к котлу. Внутрь залетела без звона — будто дна у котла не было совсем.

Под удивленными взглядами сыновей старик поднялся и молча побрел к лестнице.

— Батя…

— Я в туалет, — буркнул Борис. — Идите спать. Что, думаете я совсем немощный?

Увы, уже на середине силы оставили его, и сыновья помогли ему забраться наверх, а там и дойти до туалета. Там уж он смог справиться сам, а на выходе чуть ли не палкой отправил этих двоих в койки.

— Сам дойду! Идите спать!

Их как ветром сдуло, и, ворча на ходу, Борис пошлепал к себе. По пути он остановился у детской и прислушался — ему всегда нравилось слушать, как сопят ребятишки. Волей неволей, но у Михаила их народилось целых три штуки. Мария жила отдельно, но и у нее уже второй на подходе. Жаль, Сергей все никак не остепенится.

Как и Иван. Борис хмыкнул. Сколько ему? Двести лет? Триста? Тысяча⁈

— Эх, Иван-Иван, — покачал головой Борис и с довольным видом пошел спать. — Все носишься по разным мирам, дурачок.

Не то, чтобы он считал самого Дракона своим сыном, но за минувшие годы какие-то отческие мысли в нем просыпались. Годы идут, мир меняется, люди приходят и уходят, взрослеют, стареют, а Иван…

Он наверняка все тот же — ребенок по своей сути.

До кровати старик добрался на удивление легко. А там и…

— Ты чего тут делаешь⁈

На его сбившихся простынях сидел кот Василий. Смотрел на Бориса своим обычным слегка надменным взглядом.

Уходить он явно не собирался.

— А ну, брысь! — шикнул на него Борис. — Брысь, я сказал! Твой бочонок в опасности!

Кот только отрицательно помотал головой. Но подвинулся.

Вздохнув, Борис кое-как примостился рядом. Стоило ему накрыться одеялом, как кот прыгнул ему на живот.

— Что ты?..

А затем начал елозить лапками и громко мурчать.

* * *

Во сне Борис увидел себя в саду. Снова было лето, и снова он мчался за мечом, который исчез за забором, а ему никак не удается найти его. Он, совсем мелкий, бежит все дальше и дальше, а мяча все нет. Сердце стучит как бешеное — а ну его снова поймает тот злобный королевич?

Надо было возвращаться, но маленький Боря продолжал идти. Если не вернуть мяч, его больше никогда не пригласят играть в футбол.

Выйдя из-за очередного куста, он встал как вкопанный.

Мяч лежал на поляне, под ветвями гигантского дуба. Совсем рядом на лавочке сидела пожилая женщина в черном. Кажется, она спала, да и очень вряд ли меч интересует такую как она.

Главное, действовать тихо!

Опустившись на корточки, Боря подкрался к лавочке. Только он вытянул руку, как почувствовал на себе взгляд. Женщина смотрела на него своими разными глазами. Зеленым и голубым.

— Ага! Шпион!

Борю бросило в жар. Он хотел было удрать, но она уже схватила его за руку.

— Пустите! Я не шпион!

— А что же ты делаешь в королевском саду? — с хитринкой в голосе спросила Королева. — Шпионишь на Царство?

Боря замотал головой.

— Мне нужен мяч!

— Этот? — и Королева подняла его на уровень глаз Бори. — Фу! Он похож на старый драный мешок, на не на мяч. Ты точно не врешь тете Даше?

— Не, не вру! Честное слово, это мяч!

Дама хохотнула, а затем опустилась перед Борей на колени.

— Тебе эта дрянь не нужна. Стой спокойно. Ты где так вымазался?

Вытащив из рукава платок, она принялась вытирать лицо Боре. Тот мужественно терпел.

— Весь красный, в ссадинах… Ты через забор лез⁈

— Угу.

— Угу-угу, и поди полз через колючки? А если бы тебя поймала охрана? Тоже мне! Вот, готово. Держи.

Боря опустил глаза. У нее в руках был мяч, но почему-то… светящийся⁈

— Ну чего смотришь? Твой мяч?

Мальчик хотел было ответить «да», ведь это был и не мяч вовсе, а шар-питомец участника Испытания, а не то набитое шерстью недоразумение, которым игрался еще его отец, но… Родители всегда учили его говорить правду.

— Нет. Мой другой.

— Ты разве видишь здесь другой?

Борис закрутил головой. Его мяча действительно не было.

— Вот, значит, бери этот. Пошли, я провожу тебя, чтобы ты не наткнулся на собак. Дай руку.

Мальчик перехватил свой новый мяч под мышкой и дал руку это странной женщине. Взяв его свой теплой мягкой ладонью, она повела его на дорожку.

Шли они довольно долго, и вскоре из-за деревьев показался дворец. Осыпавшись мурашками, Боря посмотрел на свою спутницу. Она отчего-то стала совсем не седой и более того — молоденькой, как его мама.

Нет, она ужасно походила на его маму. По крайней мере на улыбающуюся девушку, которую он привык видеть на одной единственной фотографии.

Он хотел было заметить, что они идут не в ту сторону, однако его отвлек мяч — он отчего-то начал дергаться. А затем отрастил лапы и хвост.

Охнув, Борис взял его в обе руки. Это был кот. Белый как вата.

— Чего ты встал? — подтолкнула его женщина. — Пойдем, нас уже заждались.

Борис струхнул:

— Но тетя… Выход в той стороне.

Тетя Даша улыбнулась:

— Всегда успеется. Ты же голоден, Боря? Не хочешь задержаться во дворце, на денек?

И посмотрела на него. Уже другими глазами — карими.

Боря осторожно кивнул, и они направились ко дворцу.

И уже на подступах в его груди что-то резко дернулось, и он, испытав на мгновение сильную боль, сбился с шага и едва не упал. Тетя Даша была тут как тут — поймала и присела рядом.

— Не упал? Все хорошо?.. Пошли.

И он засеменил рядом. Слез не было. Дворец был близко.

Ему казалось это не взаправду, и вот-вот они повернут к воротам, но нет — они и в самом деле вошли во дворец.

Обратно за забор Боря больше никогда не вышел.

* * *

В баре «Золотой котел».

Через девяносто девять лет после Победы.

— ВНИМАНИЕ! НИКАКОЙ ОПАСНОСТИ НЕТ! ВНИМАНИЕ! НИКАКОЙ ОПАСНОСТИ НЕТ! ВНИМАНИЕ, ВСЕ НАРУШИТЕЛИ КОМЕНДАНТСКОГО ЧАСА БУДУТ СТРОГО НАКАЗАНЫ!

Эхо унылого женского голоса слышалось даже здесь, в Под-Городе, где вот уже лет двадцать обитали одни нечипованные оборванцы, людоящеры из тех, кто не прислушался к призыву покидать Землю и лететь на Луну, пересобранные из мусора андроиды, а еще Сергей, хозяин «Золотого котла». Давно уже не бара, ибо все бары, как и все увеселительные места, было предписано закрыть. «Котел» выступал как нелегальный пункт, где вот уже пару часов собирались люди со всего Города.

Все, кто откликнулся на его зов до того, как случится Опустошение.

— ВНИМАНИЕ! ИМЕТЬ ПРИ СЕБЕ ОРУЖИЕ — ЗАПРЕЩЕНО! СОБИРАТЬСЯ ГРУППАМИ БОЛЬШЕ ТРЕХ ЧЕЛОВЕК — ЗАПРЕЩЕНО! ПОКИДАТЬ ДОМА ПОСЛЕ ВОСЬМИ ВЕЧЕРА — ЗАПРЕЩЕНО! ПОМНИТЕ, ЧТО БОЛЬШАЯ МАМА ЗАБОТИТСЯ О ВАС!

…А то что власть Большой Мамы долго не продлится, Сергей был абсолютно уверен. Об этом давно писали все самые уважаемые члены культа Дракона. Об этом по секретным каналам передавали с Луны, но к ним давно никто не прислушивался, ибо последний пассажирский шаттл покинул пределы Земли еще несколько лет назад. «Золотой котел» был одним из немногих шансов спастись. Отсюда они начнут свой Исход.

Вот-вот должны были собраться в путь, но…

— Моя девочка? Вы не видели мою девочку⁈ — плакала женщина, бросаясь то к одной группке людей, то к другой. — Они с отцом должны были прийти полчаса назад, а их все нет!

В ответ все качали головами. У них и без чужих детей был целый взвод ребятни. Женщина хотела было броситься на улицу, но дорогу ей перегородил Сергей.

— Поздно, — сказал он. — Если их перехватил Контроль, то все напрасно.

— Нет! Нет! Они… Они не могли попасться!

Ее увели в сторону, а Сергей, подойдя к входной двери, открыл смотровую щель.

За пределами «Котла» было пусто, и это было единственной хорошей новостью. Несколько групп задерживались, и если их сцапал Контроль, то, значит, вскоре они нагрянут и сюда. В любом случае отсюда нужно уходить как можно быстрее.

— ВНИМАНИЕ! — разносилось по улицам. — ОБО ВСЕХ ПОПЫТКАХ ПОКИНУТЬ ГОРОД ДОЛЖНО БЫТЬ ДОЛОЖЕНО В КОНТРОЛЬ. ОБО ВСЕХ ПОПЫТКАХ СВЯЗАТЬСЯ С ЛУНОЙ ИЛИ С ИНЫМИ ВРАЖЕСКИМИ СИЛАМИ ДОЛЖНО БЫТЬ ДОЛОЖЕНО В КОНТРОЛЬ. ОБО ВСЕМ СВОЕ-, ИНО-, И ВРАЖЕ-МЫСЛИИ ДОЛЖНО БЫТЬ ДОЛОЖЕНО В КОНТРОЛЬ! НЕДОНЕСЕНИЕ ОЗНАЧАЕТ НЕЛОЯЛЬНОСТЬ. НЕЛОЯЛЬНОСТЬ — ПРЕДАТЕЛЬСТВО!

Сергей закрыл щель. Лояльным Большой Маме он никогда не был.

Не считая его парней, за последний час в бар набралось чуть больше сотни человек. Этого было вдвое меньше, чем планировалось. В Под-Городе было еще несколько точек, где силами Хозяев Трущоб собирались им подобные. Возможно, они добрались туда.

— Ждем еще пятнадцать минут и выдвигаемся, — решил Сергей и оставив дверь, направился за стойку.

Алкоголя в «Котле» давно не было, но зато кипяток, что непрекращающимся потоком лился с вершины Над-Города, имелся в избытке. Его приходилось собирать с крыш в водостоки, а потом очищать — без этого пить его было чистым самоубийством. Говорили, что в эту воду подмешивают микрочипы Мамы. Один глоток, и ты уже лоялен.

Все окна в баре были заколочены, Сергей осмелился оставить только одну щелочку — выходящую на залив, где виднелась Башня. Вокруг нее закручивалась вьюга, и это выглядело странно, учитывая что в Под-Городе снега не видели уже лет пять, с тех пор, как вычислительные механизмами Большой Мамы заработали на полную мощность. Поэтому на улицах и в самый разгар февраля нет никакого снега. Сплошные лужи и температура плюс пятнадцать.

Хлебнув водички, Сергей присел рядом с радиоприемником — старым еще довоенным устройством получения сигнала по радиоволнам. Он как и все, выходящее за пределы системы «МаминаЗабота» был запрещен под страхом смерти.

Покрутив ручку, он настроился на вражеский канал. Там крутили одну и ту же пластинку:

— … Граждане Города! Если вы добровольно сложите оружие, вам сохранят жизнь, право на одну акцию протеста и доступ к пайку! Ваше правительство бежало из страны! Королева давно убита! Вам никто не поможет, сражаться за Большую Маму нет смысла! Ваш Город обречен!

И в ответ с улицы послышалось:

— ВНИМАНИЕ! БОЛЬШАЯ МАМА ЗАБОТИТСЯ О ВАС! БОЛЬШАЯ МАМА НАКАЖЕТ ВАС ЗА НЕЛОЯЛЬНОСТЬ ЛЮБВИ БОЛЬШОЙ МАМЫ!

Люди начали роптать, и Сергей спешно переключил станцию. Верить Ганзе тем более не стоило. Ими управляет точно такой же электронный болван, как и Большая Мама. Только куда хитрее.

На другой вещали из Орды. Но там пропаганда была куда более лаконична:

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

Еще один поворот, и он настроился на волну Луны:

— … И спасутся под Тенью его крыльев. Луна — ваш единственный шанс. Только там рептилюди и отринувшие предрассудки человеки спасутся. Остальных ждет смерть, ибо, как и предсказано, вскоре случится Опустошение! Ее величество Людмила Премудрая говорила об этом еще полвека назад!

Сергей вздохнул. Не то что бы ему ужасно хотелось присоединиться к своей матери, но на Луну они точно не успеют.

Ее кругляшок давно заглядывал в их окошко, пробиваясь через миллионы тонн металлоконструкций, на которых держалась масса Над-Города. С тех пор, как туда переселились все «приличные» люди, свергли королеву Марьяну и отдали власть системе ИИ «Большая Мама», минуло уже лет десять.

Им давно нет дела до того, что творится внизу. У них и своих проблем по горло, ибо, как Сергей слышал, их и самих неплохой прижимает «МаминаЗабота».

Сергей улыбнулся. Впрочем, когда НАЧНЕТСЯ, достанется всем. И высшим, и низшим кастам. Да и самой Большой Маме будет не сладко.

Наконец он нащупал радиостанцию, где зачитывали строки из Писания:

— И возродиться Он из Иномирья. Поднимет Молот свой и войдет в Башню…

Этот голос Сергей узнал. Это был ящер Иезекииль, странный, но хороший друг. Он тоже собирал вокруг себя верующих в Его пришествие.

Вновь раздался стук, и Сергей побрел открывать. Предварительно заглянув в щель, он увидел двоих. Один носил длинный плащ с капюшоном. За руку незнакомца держалась девочка с мокрыми глазами.

— Пустите! Я пришла к маме!

Сзади послышался вскрик, но Сергей не спешил открывать.

— Пароль, — сказал он, пытаясь высмотреть глаза незнакомца, однако он упрямо прятал их под капюшоном.

— Пустите! Я хочу к маме!— кричала девочка, и ей же вторила ее мать:

— Это моя дочь! Пустите ее!

— Пароль, — повторял Сергей, высматривая за спиной незнакомца признаки готовящейся облавы, но на улице было пусто. По крышам стучала вода.

Незнакомец молчал. Девочка начала плакать.

— Пусти ее, Сергей, — дернули его за плечо. — Некогда осторожничать. На крики может сбежаться Контроль.

— А если они и есть Контроль?

На это ни у кого не было ответа. Контроль нередко использовал самые грязные методы, чтобы «вскрыть» очередную ячейку. Одну из групп, которую собирали на другом конце Под-Города, обманом заставили открыть дверь. Вошли внутрь, а за ними… Потом была кровь.

Сергей сжал зубы до хруста. Нужно было решаться.

— Сука, — и снял засов. Пистолет холодил ему ладонь. — Заходи!

Парочка немедленно прыгнула внутрь, и девочка оказалась на руках своей счастливой родительницы.

— Спасибо! Спасибо вам!

Незнакомец только кивнул. Он хотел направиться к стойке, но его уже окружили.

— Ты кто? Из какой группы? — спросил Сергей. — Сними капюшон. Покажи руки.

Незнакомец подчинился — снял капюшон и оказался состарившейся женщиной с полностью белыми волосами. Руки оказались чистыми, но отсутствие клейма Контроля ни о чем не говорило.

Тогда Сергей вернулся к щели, и еще пару минут напряженно вглядывался в улицу. На ней по прежнему не было ни души.

— Обыщите ее, — кивнул он, и женщину повели в отдельную комнату.

Сам же Сергей вернулся за стойку. До выхода оставалось каких-то десять минут. Больше ждать он никого не станет.

Радиостанция Иезекииля заглохла, и Сергей снова взялся за ручку старого приемника. На всех радиостанциях была сплошная пропаганда, а ведь он хотел найти ту самую единственную станцию, где еще крутили старые, довоенные песни, но куда там?..

— Стой! — крикнули ему. — Оставь!

Сергей оставил колесико в покое. Из колонок выплыли звуки — чарующие, мелодичные, они доносились словно издалека, из какого-то другого времени, которого для всех было навсегда утерянным.

Кажется, о слышал эту музыку в детстве. Когда на улицах еще лежал снег.

— Как красиво… — проговорили среди людей. — Это же классика, да?

Сергей пожал плечами. В музыке он не разбирался, но не согласиться с ней было нельзя. Музыка действительно словно летела по воздуху.

— Это Чайковский, — вдруг сказал кто-то, — балет Щелкунчик.

Весь зал повернулся ко входу в подсобку. Там стояла та старушенция, оправляя одежду. Ее толкнули к стойке.

— Чисто. Ни оружия, ни жучков нет.

Это еще ни о чем не говорило. Она могла быть провокатором с промытыми мозгами.

— Как тебя зовут? — спросил Сергей.

Ответила она не сразу. Ему даже показалось, что она полоумная.

— Маша, — сказала она, слегка улыбнувшись. — И я тоже верю в Его слово.

Сергей покрылся мурашками. Глаза этой странной маши пугали его. Где-то он их видел… По-хорошему неплохо бы ее допросить, но время поджимало.

Близилась полночь.

— Снимаемся! — скомандовал он, и все, поднявшись, начали собирать вещи. — Ждать больше нельзя.

Снаружи по-прежнему было тихо и пусто, слышалось гудение репродукторов. В окнах ни лучика света, кое-где тьма была непроглядной. Казалось бы, лучшее время для Исхода, однако Сергея все грыз червячок сомнения. А вдруг их накроют? Вдруг это ловушка?..

— Выходим!

Люди потекли на выход, а Сергей вновь поймал глазами странную даму по имени Маша. И откуда она знала, как называется эта музыка? В Под-Город давным-давно никто не слушал ничего подобного.

И где он ее видел?..

Раздумывать было некогда. Он выходил последним.

В последний момент он кинулся обратно. Совсем забыл!

— Эй ты, слезай! — шикнул он на кота Василия, который сидел на своей бочке, которая уже лет пять была пустой. — Или мы уйдем без тебя!

Но кот посмотрел на него только мельком. Положил мордочку на лапки и печально закрыл глаза. Сергей хотел взять глупое животное на руки, но Василий ощерился — и настолько люто, что ящер едва не полетел на пол.

— Сережа! Быстрее! — зашипели на него снаружи. — Черт с ним с котом!

Выругавшись, Сергей осмотрел бар в последний раз. Старая вытертая стойка. Столы, стулья, котел, а еще отцовский портрет, что висел на стене на том месте, где когда-то висел портрет Грозной Королевы. После падения тиранши от него они избавились без всякого стеснения, а вот портрет отца повесили с гордостью.

«Золотой котел». Здесь прошло практически все его детство, здесь он, проведший многие годы в канализации, всегда чувствовал себя как дома. И теперь все это он вынужден оставить.

— Последний шанс, — сказал Сергей коту. — Мы сюда больше никогда не вернемся.

Кот зашипел. И ни шагу прочь.

Махнув рукой, Сергей кинулся к выходу. Закрыл дверь на все замки — так, будто планировал когда-либо вернуться — и пошагал прочь, не оглядываясь.

* * *

Молот, как был, так и лежал в том переулке.

Проходя мимо, Сергей вспомнил, как еще детьми, они с Машей и Мишей пробовали поднять его, но увы — с ним не мог сладить даже дядя Нагай, а тот был силач хоть куда.

В какой-то момент молот стал даже предметом поклонения — вокруг собирались верующие, чтобы коснуться рукояти и впитать немного божественной силы, что якобы исходила от него. Судя по букету цветов, что лежал рядом с молотом, здесь даже в нынешние темные времена кто-то бывает.

— Сережа, пойдем, — дернули его за рукав. — Эту штуку ты точно не сможешь забрать.

Он кивнул и побежал вслед за всеми.

К счастью, все его опасения оказались напрасными, и до самого залива им не попалось ни души. Оттуда, как обычно, дул ветер. А еще снежинки — они кружились в воздухе, но таяли, едва коснувшись теплой мостовой. Очень весело было ловить их языком. Сергей опять вспомнил детство. Становилось холоднее, и изо рта шел пар.

По пути к ним присоединилась еще одна группа, и они удвоенным составом прошли последние метры — к запретному берегу, где все было обнесено колючей проволокой. Сергею пришлось повозиться с кусачками, прежде чем забор уступил.

Отогнув проволоку, он мотнул головой, и люди посыпались в щель. Пока все они не вышли на берег он не сделал ни шагу — надевал в теплые вещи и все смотрел и смотрел в темноту Под-Города.

Годы власти Большой Мамы научили его быть параноиком, и он планировал оставаться им до самого конца. Нельзя проколоться, особенно в финале «пьесы». Жизни всех этих людей на его совести.

Наконец, последний человек пропал за забором. Сергей последовал за ним и сразу услышал испуганные голоса:

— Плохо дело. Может, не выдержать.

Он подошел к берегу, где толпились люди. Дальше был залив, скованный кромкой льда. Только по нему, в один единственный месяц в году, можно было добраться до Башни. Однако на этот раз погода подвела их. Да, снег шел и немалый, но лед пестрел полыней. Сквозь завывания ветра слышалось опасное похрустывание

— Выдержит, — сказал он и, нахлобучив шапку, спустился вниз. — Все равно обратной дороги нет. Держит. Видите?

И Сергей попрыгал на месте. Затем махнул рукой и, засунув руки в карманы, спешным шагом побрел прямо по льду — вперед, по этому бескрайнему белому насту, окруженному конструкциями головокружительной высоты, вокруг которых, как личинки, лепились здания Под-Города.

Отойдя подальше от берега, Сергей поднял глаза вверх — и увидел над собой край Над-Города, за которым чернело небо с плывущей по нему Луной, испещренной пятнами сверкающих городов. Вокруг нее звезды, огоньки спутников, сияние огней…

Там было все.

А здесь ветер, снежинки и тьма. Вдалеке слышался далекий рокот орудий и грохочущий гул миллионов разумных машин Ганзы, что двигались к ним с севера, а еще рокот от моторов Орды, что подбирались с юга.

Еще немного, и их извечные враги доберутся до Города. В этот миг им следует покинуть его. Навсегда.

Не переставая идти, Сергей оглянулся. Разбившись широкой цепью, люди шли прямо за ним. С других концов города, взявшего залив в кольцо, по льду тоже двигались быстрые фигурки беженцев. Всего сотен пять, не меньше. Через несколько минут на льду будет больше тысячи.

Всех их привела сюда вера. Вера в то, что эта ночь станет для Города последней. И единственным спасением для них является она — Башня, что как и века назад возвышалась посреди необъятного залива.

— Чего встал? — послышался голос, и рядом появился та самая подозрительная старушенция. Свои смутно знакомые глаза она не спускала с конечной цели их путешествия, что темной громадой высилась впереди. Пусть Над-Город давно перерос Башню, но и в его тени она оставалась несломленный.

Сергей хотел продолжить движение, но тут темная масса Под-Города, что затаилась за ними, вдруг осветилась огнями. Взвыли сирены, металлический голос пророкотал:

— ВНИМАНИЕ! НАРУШЕНИЕ КОМЕНДАНТСКОГО ЧАСА КАРАЕТСЯ СМЕРТЬЮ! НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ЛЕД!

Выругавшись, Сергей выхватил пистолет, но в кого стрелять он не видел — прожекторы ослепили и его, как и сотни людей.

— Бегом! — и размахивая пистолетом Сергей со всех ног побежал к Башне. Люди припустили за ним. Под их ногами скрипел лед, но им было уже все равно — главное добежать до острова.

Или умереть.

Сзади все надрывались:

— ВНИМАНИЕ! В СЛУЧАЕ НЕПОДЧИНЕНИЯ МЫ ОТКРОЕМ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!

Сергей бежал, чувствуя, что сзади вот-вот завизжат пули. Это был их последний рейд, до того самого ЧАСА оставалось совсем немного. Считанные минуты.

Он улыбнулся. Жаль, что восхода нового мира увидят не все.

* * *

В Башне.

Музыка звучала в каждом коридоре Башни. Наполняла каждую лестницу, плыла по каждой комнате и залу. Годы одиночества прошли и нынче в этих стенах было людно, ибо внутрь набилось вот уже две тысячи пятьсот сорок два человека. Все они с замиранием сердца ждали новеньких, которые обещались вот-вот прибыть. В этих помещениях можно уместить и все десять тысяч, но, увы, Сергей, сын Людмилы, что еще пару лет назад умудрился добраться до нее вплавь, смог уговорить бежать только эту жалкую кучку.

Дарья сделала музыку погромче и буквально утонула в музыкальных переливах Чайковского. Ночь за окнами была снежная, темная, молчаливая и напряженная как натянутая струна.

И так музыкальна.

Наконец на льду показались темные фигурки. Дарья бегло перессчитала их, и оказалось, что их было двое меньше, чем было запланировано.

— Зараза… —пробормотала она, выйдя на балкон. Отсюда виднелся весь залив, а Под-Город был как на ладони.

Над-Город, обитель аристократии, технологий и всепоглощающей власти Большой Мамы, нависал над ними как зловещая скала, висящая на ниточках. Это был чудовищный, неоглядный массив, который, словно стремился оторваться от земли и улететь в небо.

Жить ему оставалось всего ничего. После того, как Марьяну свергли и наверняка удавили где-то в ее покоях, дни Королевства были сочтены.

Вдруг Город заговорил голосом Большой Мамы:

— … В СЛУЧАЕ НЕПОДЧИНЕНИЯ МЫ ОТКРОЕМ ОГОНЬ… — разносилось из конца в конец залива.

Не успело эхо затихнуть, как резким росчерком с берега сверкнула очередь. Первый беженец рухнул на лед, остальные давно бежали со всех ног. Они умирали под музыку. Под слишком красивую музыку.

— Они не успеют, — сказали рядом, и Дарья недовольно покосилась на вышедшую на балкон Кирову. Молодая женщина, кусая губы, накручивала на палец свой иссине черный локон. — Нужно что-то предпринять…

— Иди скажи Аристарху, чтобы помог, — сказала она. — И ты не маячь перед глазами. Няньки будут здесь с минуты на минуту. Бегом!

С этими словами Королева вскинула руку, и с нее сорвалась огненная стрела. В воздухе она разрослась вдесятеро и устремилась в сторону прожекторов. Взрывом захватило целую улицу.

Тут же с вершины Башни послышался грохот — ночь взорвалась вспышкой молнии, и она обрушилась на берег. Там заплясала с одного прожектора на другой. Силантий со своими учениками работали в полную силу.

В ответ поднялась ураганная пальба, а на льду появилась те, кого Дарье ужасно не хотелось здесь видеть. Сразу пятерых беженцев буквально разорвало на ходу. По лбу заскребли цепные лапы-бензопилы, и на следующую группу рухнуло нечто металлически-черное, многорукое и сверкающее красным глазом.

Нянька. Она был идеальной, безжалостной машиной для убийства, от которой обычному человеку некуда спрятаться.

Когда она добралась до следующей группы, лед покраснел от крови. Поднялся крик, а на лед вышло еще четверо тварей.

И в тот же миг там же блеснуло золотым. Няньки даже не повернули голов в сторону стремительно приближающейся к ним вспышки. Только они нацелились броситься в самый центр бегущих людей, как одну из них рассекло надвое прямо в полете. Рухнув на лед, она пробила корку и ушла на дно.

Едва коснувшись ногами земли, Аристарх прыгнул. Золотой меч-игла в его руках сверкнул еще два раза, еще одна Нянька превратилась в кучу металлолома. Он снова прыгнул, но на этот раз противники были наготове. Они столкнулись, искры посыпались в разные стороны.

— Бегите! Бегите, чтоб вас! — и с этим криком Кирова показалась на льду. Ее черную шубу раздувало ветром, а саму женщину возносило в небо, по которому гуляли молнии. — Иначе вам всем конец!

С западного берега появились еще пять Нянек. С юга подтягивалось целых семь, и к ним прямо по воздуху ринулась Кирова.

— Сука, и куда одна! — зарычала Дарья, распаляя себе Дар. — Назад!

Пламя тонкими стрелами ринулось наперерез Нянькам. С берега стрекотали очереди — и Кирова была самой лучшей мишенью. Ее бы изрешетило в клочья, если бы половину пуль она бы не останавливала на лету. Нянек же она буквально разбирала на запчасти.

Вся Башня припала к окнам, чтобы увидеть жуткий танец мечей, огня и стали. Стрельба, вспышки молний и пламени, рев и скрежет продолжались еще долго, Няньки дохли один за другим, а стрельба из Города велась уже не по людям, а по льду, чтобы отрезать беженцам походы к острову. По Городу прошлась сеть взрывов, но Дарья только разогревалась. Аристарх не уставал работать мечом, Кирова отводила пули. Силантий обрушивал на Город стихию.

И только люди бежали без устали. Один километр за другим.

Наконец Город ненадолго затих. В сгустившейся тишине прозвучал выстрел, и один из беженцев рухнул на лед с навылет простреленной грудью. Еще один выстрел снайпера чуть было не лишил Дарью головы.

Она кинулась в укрытие, но огонь не утихал. Вспышки виднелись с вершины Над-Города.

— Сволочи…

Почти каждый выстрел находил свою цель. Бессмысленный и беспощадный в той зобе, с которым Город пытался помешать тем, кто посмел вырваться из сетей Большой Мамы.

И вот один из людей уже у берега. Бежит к Башне.

— Откройте ворота!!!

Дарья оказалась внизу в ту же минуту. Откинула массивный засов и вместе с еще несколькими людьми толкнула ворота наружу. Ветром их едва не захлопнуло, и им пришлось еще немного побороться со стихией.

Люди были уже здесь. Один за другим они, озябшие и едва живые от бега, скрывались внутри. Многие падали прямо у порога, и их вносили в Башню на руках.

— Все в Башню! — кричала Дарья. — Аристарх! Кирова!

Каждому, кто входил в Башню, Дарья вглядывалась в лицо, но не могла узнать ни одного человека. Один десяток за другим, сотня за сотней.

Ни Аристарха, ни Кировой. Плохо.

Она хотела кинуться вон из Башни, чтобы найти своих пропавших бойцов, но один лишь взгляд снаружи остановил ее на пороге.

Женщина. Совсем пожилая. В плаще.

Увидев ее лицо, Дарья решила, что спятила. Порывом ветра, капюшон на голове беженки откинулся, седые волосы разметало по плечам. На руках она несла девочку с пробитой пулей ногой. Глаза как у загнанного зверя.

Родные глаза. Глаза ее Марьяны, которую Дарья сочла давно погибшей.

Взглядами они пересеклись на самом пороге. Время словно остановилось, в на миг образовавшейся тишине где-то в Над-Городе громыхнул выстрел.

— Ба…

Пуля предназначалась не ей, но Дарья решила по своему. Толкнула Марьяну вбок. И в следующий миг все завертелось.

Боли она не почувствовала. Был только один звук — вжик! — и в шею будто влетело какое-то взбесившееся насекомое. А еще кровь… Она брызнула Марьяне прямо в лицо.

— Бабушка!

Ударившись об пол, Дарья попыталась встать, но на нее словно навалилась бетонная плита. Вздохнув, почувствовала во рту кровь.

— Закрывай! Закрывай!

Ее потащили внутрь, а ворота начали медленно, неохотно затворятся. Она видела лицо внучки — совсем пожилой, седой и морщинистой.

— Бабу… бабушка… Прости…

Горько плачущая Марьяна хотела обнять свою бабушку, но снаружи зажегся яркий свет. Окаменев, люди обернулись — к дверям, которые все никак не могли сойтись. В щели, которая с каждой секундой становилась все меньше, они увидели огни, летящие с неба.

Еще не долетев до Города, один из них разорвался ослепительной вспышкой, и Дарья зажмурилось. В следующий миг ворота ударились, прогремел взрыв.

Оно началось.

* * *

На льду.

— У вас есть еще шанс, — звучал голос в телефоне, который Ника держала у уха. — Только скажи, и я отменю все. Главное, выживи и нейтрализуй Дарью. И тогда я смогу…

— Вергилий, — проговорила она, стараясь говорить связно. — Рим предателям не платит. А Ганза, тем более. Будь ты проклят.

Она отключилась и выкинул на трубку.

Грязный лжец. Остановить это? Ха! Самолеты в небе были давно.

Сглотнув, Кирова зажмурилась. В груди свинца было с целый магазин, но она еще дышала. С трудом, с хрипом, но воздух еще вырывался из ее груди теплым облачком ускользающей жизни.

Лежала на льду, широко раскинув руки, и смотрела в небо, которое вот-вот разорвется от вспышек ядерных бомб. Этого мига она боялась больше всего в жизни, но отчего-то сейчас было ужасно спокойно.

Ведь скоро. Она встретится с Лаврентием. Это внушало оптимизм.

Подняться не получалось, и, должно быть, больше не получится. Ну и пусть. Она свое дело сделала.

— Ника… — послышался голос, и она обернулась.

К ней полоз Аристарх. Он был тоже весь в крови. Доминика протянула ему руку, и он подобрался поближе.

— Успеем вернуться в Башню? — ухмыльнулся Аристарх, садясь рядом.

Она тяжело вздохнула. Шутник хренов.

— Есть сигарета? — спросила она.

— Ты же не куришь.

— Уже плевать… Дай сюда портсигар.

Он помог Кировой сесть, вложил сигарету в рот и дал прикурить.

— Спасибо, ты настоящий джентльмен, Аристарх, — выдохнула она сладкий дым, едва не упустив сигарету.

Сидя посреди залива, залитого кровью, они считали секунды. В Городе ревели сирены, небо затянуло в сетку молний. Кто-то еще стрелял, заливалась бессильным криком Большая Мама.

Со стороны Башни им принесло отрывок мелодии.

— Как мило, «Вальс цветов», — хмыкнула Кирова. — Ох, Аристарх, это так мило… Если бы не было так больно…

— Лавр тоже скоро обнимет тебя, Ника. Потерпи.

— Больно терпеть… Когда они уже…

Небо озарилось светом, настолько ярким и испепеляющим, что Кирова даже не успела закричать. Упала на лед, а Аристарх закрыл ее собой.

В последний миг своей жизни она улыбнулась. Все же он настоящий джентльмен.

* * *

У бара «Золотой котел».

Через сто одиннадцать лет после Победы.

Один рывок за другим… Один за другим… Никак!

— Да брось ты его, — вздохнула Тина, расхаживая вокруг. — Его не поднять. Неужели не понятно⁈

Но Дима де Риз пытался.

Этот молот он нашел довольно давно. Огромный, тяжелый, наверняка магический, а еще ужасно дорогой. Он никому про него не рассказывал и хотел забрать себе. И не только из-за самого молота, но еще из-за Тины. Парню ужасно хотелось впечатлить подругу детства, в которую он был влюблен по уши.

Но увы… Он был настолько тяжел, что поднять его мог бы, наверное, только Дракон.

— Хватит! — сказала Тина и направилась к проторенной дороге. — Брось, а то уйду без тебя!

Дима сделал еще пару рывков и бросил пустое дело. Пнул эту гадость ногой и, вскрикнув, заплясал на месте. А тут еще и снежок — прилетел ему прямо в затылок. Что за…?

Тина захихикала — она наблюдала за ним издалека, готовя еще один снаряд.

— Погоди… Ну, погоди у меня!

И взрыхляя сугробы, он побежал девочке вслед.

Снег был везде. Падал с неба, носился в воздухе, приятно похрустывал под ногами. Он не таял уже двенадцатую зиму и, как утверждали взрослые, не растает еще лет тридцать, если не дольше.

Говорили, что совсем недавно, еще до рождения Димы с Тиной, вместо снега на земле росли какие-то зеленые ростки под названием «трава». А эти обугленные коряги, что назывались «деревья», осыпались зеленые «листья». Небо было голубым, а не красным и вечно затянутым белесым туманом. Побелевший камень же, что был раскидан повсюду, куда ни глянь, некогда был домами, где жили миллионы людей.

Во все это Диме слабо верилось. За всю свою жизнь он видел только снег, голые коряги и всего один целый дом в округе — Башню, где он подобно всем своим сверстникам прожил все тринадцать лет жизни. Все те годы с тех пор, как на Город, как взрослые называли эти руины с огромным кратером посередине, упали бомбы.

Кто их бросил и зачем, ему было невдомек. Какая-то Ганза. Мерзкое название, от такой добра не жди. Ее, наверное, тоже не хило тряхнуло, учитывая, что климат по всему миру поменялся.

— И долго еще идти? — спросила Тина. — Что ты там хотел показать?

— Почти пришли, — сказал он, а когда перед ними появилась целая нетронутая роща «коряг», с памятником какому-то типу с поднятым мечом, он гордо упер кулаки в бока. Хвороста, за которым их послали в Город, тут было завались.

— Вот это да! — раскрыла рот Тина. — Тетя Марьяна так обрадуется!

Но Дима не дал ей сделать и шагу.

— Погоди. Это еще не все. Смотри туда.

И он указал ей на приземистое двухэтажное здание. В окружающей разрухе оно, как ни странно умудрилось сохраниться практически полностью.

Туда они и пошли. Хворост подождет.

— Что здесь было? Кафе?

— Лучше, — улыбнулся Дима, потянувшись к ручке двери. — Бар.

Как ни удивительно, но и внутри все было относительно целым. Да, окна вынесло в зал, да половина зала была заметена снегом, однако обстановка определенно угадывалась. Так на старых фотографиях и выглядели бары, где в древние времена собирались люди.

— … И столики остались, — присвистнул Дима, осматриваясь. — И стойка!

Похрустывая стекляшками, они подошли к стойке. Стулья были хлипенькие, но еще держались. На них они и присели.

— Что будете, мадам? Чай, кофе? — хихикнул Дима, подняв с пола кружку.

— Это же бар, дурачок, — фыркнула Тина. — Тут вино подают.

— Сама ты… Откуда мне знать, что тут подают? Ой, а это что?

Он подошел к пухлой бочке, стоящей посреди бара. Под слоем копоти и инея на ней была какая-то старая надпись.

— На… добрые… дела, — прочитала Тина. — Наверное, сюда складывали что-то полезное. Например, башмаки. Они всегда нужны.

Дима кивнул.

— Может, забрать? Вроде, ценный, — и он щелкнул пальцем по боку. — Металл.

— Сам его понесешь!

Дима фыркнул. Вечно Тина ведет себя как учительница. Подумаешь…

Они еще немного побродили по развалинам и даже заглянули в пару комнат. Все было целым, будто недавно покинутым. Вымети отсюда снег, и вполне можно жить.

— Эх… Вот растает снег, и чтоб не поселиться прямо здесь? — улыбнулся Дима, повернувшись на выходе. — Шутка ли? Сидишь наливаешь всем вино, чешешь пузо! Красота!

Тина хихикнула.

— Пойдем, пузан. А то нас будут ис… Ой!

Она с ужасом вцепилась в руку Димы, да так резко, что у него тоже душа ушла в пятки. Нет, ему нравилось, когда вечно гордая Тина ищет в нем защитника, но лучше бы она делала это не так больно.

На входе в бар сидело нечто маленькое и живое. С хвостом, рыжее и смотрящее на них, как на пойманных за руку воришек.

— Кажется, это кошка, — с замиранием в голосе проговорил Дима. — Нет, реально кошка! Смотри, она даже шипит на нас!

— Осторожно!

Но Дима отважно шагнул навстречу кошке. Ни разу ему не доводилось видеть здесь даже диких животных. Отчего-то они предпочитали обходить Город стороной, а в лес детям соваться было запрещено.

Улыбаясь, он хотел было ткнуть ее пальцем, но та явно не горела желанием знакомиться. Ощерившись, издала какой-то жуткий утробный звук и едва не отхватила Диме палец. От неожиданности тот плюхнулся на зад, а кошка с рычанием бросилась на него с когтями.

— Мама!

— Дурак, отойди от нее!

К счастью, разодрала она только ватник да рукавицы. Наградив обоих «исследователей» грозным взглядом, кошка скакнула в бар и пропала в потемках.

— Тоже мне… Самое ласковое существо! — фыркнул Дима, поднимаясь. — Ласковые, мурчащие… Вечно в этих книжках одно вранье!

— И не вранье. Просто она ни разу не видела людей. Ее надо было покормить, а не кидаться с «объятиями».

— Что ты ей прикажешь молока налить?

— Пошли уж… А то мне кажется, за нами кто-то наблюдает.

Дима удивленно осмотрелся. Кто мог за ними наблюдать? Здесь отродясь не было ни души. До войны в Городе обитало двадцать миллионов человек, а после только призраки. Можно, конечно, встретить своих из в Башни, что часто расхаживали по этим руинам в поисках чего-нибудь полезного, но в эту сторону точно никто не собирался.

Кое-кто выбрался на юг, на кладбище техники, где еще можно было забрать пару генераторов, а еще нетронутые канистры топлива. Тем они и держались, рассчитывая, что зима окончательно рассосется, во что оставалось все меньше надежды — среднегодовая температура держалась на минусовой отметке.

— Интересно, чем он тут питается? — задумалась Тина. — И как вообще выжил? Этот кот не выглядит сильным.

Дима мог только пожать плечами. В Городе вообще было много непонятного. Например, назначение черных ящиков на перекрестках с тремя окошками. Всю голову сломал, зачем они?

Оставив бар за спинами, они подхватили рюкзаки и направились к роще «коряг». Связав пару вязанок потяжелее, направились вдоль того, что когда-то называлось «улицами». Расхаживать по горам бетона и металла, что вылезали из сугробов, было тяжеловато, но Диме нравилось. Не в Башне же сидеть, в конце-то концов?

А вот и она. Стоит посреди залива, а вокруг настоящая снежная пустыня. Говорили, что раньше на этом месте было целое море воды.

— И чего только не напридумывают взрослые…

Взявшись за руки, они побрели мимо развалин. Каждый думал о своем. Дима о том, как однажды проснувшись утром, он увидит, что снег тает, и, значит, можно будет наконец покинуть опостылевшую Башню. Вот они с Тиной и переедут в тот бар, и он станет там главным. Возможно, даже того кота можно будет взять, если тот не будет таким вредным.

Тина же смотрела куда-то в небо. Опять ищет свою Луну?

— Вон она… — сказала девочка, ткнув пальцем вверх. — Сейчас выйдет из дымки.

И это было правдой. Луна выкатилась на небосвод — сигнал того, что пора возвращаться. Ночи в Городе способны заморозить до костей.

— Может, сегодня дадут послушать музыку? — вздохнула Тина, прибавляя шагу. — Луна такая большая.

Дима пригляделся. И вправду большая, к тому же явно обещалось полнолуние. В такую ночку сигнал оттуда будет чище всего.

Это еще была одна странность старого мира. Лунные города, странная музыка, льющаяся с неба. Пророчества о некоем Драконе, что целый век вот-вот явится в этот мир. И народ ящеров, бежавший на Луну. Их сообщения Земле они нередко слушали всей Башней.

Дина улыбнулся. Может, к черту этот бар? Попробовать добраться до туда? До Луны… Только как?

Весь в раздумьях он наткнулся на Тину. Она встала как вкопанная.

— Чего ты? Опять кот где-то… — и не успел он закончить, как она потащила его прочь с улицы. В себя Дима пришел в сугробе, за куском стены. Елозя в снегу, Тина пыталась выглянуть.

— Да что случилось?.. — шепнул он и вслед за ней посмотрел на улицу, мимо которой они только что проходили. Там был тот самый кот, что чуть не отхватил Диме палец.

И он крутился вокруг какого-то…

Человека⁈

— Ты знаешь его? — спросила Тина, наблюдая, как незнакомец активно наглаживает кота, а тот и рад. Мурчание слышалось даже здесь. — Вроде не из наших…

Дима осторожно кивнул. Точно не из ихних, а еще он одет не по погоде. В какой-то легкий черный плащ, да и все. Ни тебе рукавиц, ни тем более валенок. Даже шапки на голове, и той нет. Молодой, черноволосый, точно нет и тридцати. Идет еще так, как ни в чем не бывало. Будто на прогулке, и нет вокруг никаких руин. А еще тень… Она была какой-то странной. Вроде, и ничего необычного, но стоило отвести глаза, а там словно крылья и когти.

В руках у него был молот. Тот самый, что Диме никак не удавалось поднять.

А он… Как он смог⁈

— Надо бы… — заикнулась перепуганная Тина, но Дима уже поплелся вслед за ним. — Ты куда⁈ А вдруг он…

— Сбежит! — покачал головой Дима. — Нужно узнать, кто он. Я быстро. Иди домой.

— Еще чего⁈

Стараясь не шуметь, они последовали за странным типом. Тот широкими шагами шел к бару. Через минуту скрылся внутри.

— И чего ему там надо? — удивился Дима. — Там же…

— Тихо!

Из бара послышался какой-то скрип, и они увидели странное. Вывалившись из дверей, на улице оказался тот самый котел с надписью «На добрые дела». Если бы не мягкий снег, грохотом их бы оглушило.

Следом во дворе появился и сам незнакомец. Похлопав руками, он поднял голову.

И посмотрел прямо на них.

* * *

— Зачем вам этот котел⁈ — удивлялся Дима.

Котел незнакомец не выпускал из рук — взвалил на плечо, и так, шаг за шагом, они медленно удалялись от бара. Котел весил, наверное, килограмм пятьдесят, но нес он его так непринужденно, будто тот был из пуха.

В остальном мужчина как мужчина. Ничего особенного. Да, красивый, да высокий, да одевался, как псих, и это в двадцатиградусный мороз, но не только это волновало Диму.

А его взгляд. Глаза у него были какие-то… звериные. Зеленые, как…

Как листья? Как трава? Скорее, как обложки книг в библиотеке, или как глаза Тины. Зеленый цвет в его мире был редкостью. Больше, черный, белый, серый и красный. Как небо, как кровь, как шерсть у кота, что бежал за ними следом. На Диму он по-прежнему взирал как на врага народа.

— Котел? — переспросил незнакомец. — В нем все мое добро.

Дима удивленно посмотрел внутрь. Там не было ни монетки.

— Неплохо вы тут без меня… — проговорил незнакомец, в очередной раз оглянувшись. — Справились на все сто.

И громко расхохотался. В небо взлетела стая ворон.

— Как говорите, вас зовут?

— Дима де Риз, а ее Тина Кирова, — брякнул мальчик, посматривая на кота. — Почему кот вас не боится? Меня он чуть не поцарапал.

— Это оттого, что ты руки тянешь, куда не просят, — сказала Тина. Кот подошел к ней, ткнувшись лбом в ботинок. — Ой, а можно?..

Незнакомец кивнул. Диме показалось, что кот сейчас поцарапает и девочку, но нет. Он выгнул спинку и громко заурчал.

Мальчик фыркнул. Ох уж эти нежности…

— А как его зовут? — спросила Тина, взяв кота на руки. — Он ваш?

Незнакомец покачал головой.

— Этот кот ходит сам по себе. Когда-то его звали Левиафан, а нынче Василий.

— Левиафан? — хихикнула Тина. — Странное имя для кота.

— Он не всегда был котом. Некогда он был одной из трех голов одного очень неприятного существа, — говорил незнакомец, пока они мерили расстояние до Башни. — Одну я отрубил. С двумя договорился. Увы, ненадолго.

И они с котором пересеклись глазами. Кот чихнул.

— … Ну хоть ты нашел свое место, — буркнул незнакомец, погладив его по ушам. — В отличие от братца…

Дима молча слушал эти бредни и наблюдал за Тиной. Она смотрела на него как завороженная. И даже не перебивала. Это начинало злить мальчика. С ним она никогда не была так… внимательна.

Наконец он не выдержал:

— А вас-то как зовут? Уважаемый.

— Как тебе будет угодно, — ответил парень, не сбавляя шага. — У меня много имен. Уже и не помню их всех…

— Как так?

Он пожал плечами. И остановился в задумчивости.

— Звали меня как-то в этом мире… Как-то на «и».

У Димы глаза полезли на лоб. В этом мире? Как-то звали⁈

— Как можно забыть свое имя⁈

— Игорь? — предположила Тина. — Исаак? Икар? Иосиф? Иисус?..

На каждое он мотал головой. Диму он бесил все больше — задается. Ишь, загадочный какой! С Луны что ли свалился? Эта мысль вызвала у него кучу мурашек по всему телу. Он перевел взгляд с незнакомца на Луну, что белела как раз над ними.

Вспоминая разные имена, они вышли к берегу, за которым начинался залив. Тут-то Диму и осенило — он идет в Башню⁈

— А вы… А вы точно туда? — сглотнув, спросил Дима. Не очень хотелось вести домой незнакомца.

Безымянный кивнул и спрыгнул на лед.

— Точно, — сказал он, направляясь прямиком к Башне. — Хватит с меня приключений. Пора бы вернуться домой.

Тина хотела пойти за ним, но Дима взял ее за руку. Она удивленно посмотрела на него.

— Ты чего?..

— Погоди. Какой-то он… Странный.

— Угу. Ты тоже.

Хихикнув, она попыталась пойти за ним след в след, но Дима все еще держал ее руку.

Незнакомец пугал его. Был в нем что-то неправильное.

— Да чего ты⁈ — зашипела девочка. — Сам говорил, идем домой! Пусти!

— Смотри, — сказал Дима, внезапно осознав, что именно ему кажется странным в этом типе. — Над ним пар.

Тина посмотрела на него как на полоумного, а затем тоже присмотрелась. И охнула. Это было правдой — над плечами незнакомца поднимался парок, а снег под его ногами он просто…

Таял.

И чем дальше незнакомец заходил в залив, тем больше пара поднималось вокруг. Дима оглянулся, и увидел их следы. Маленькие его и Тины, а еще незнакомца — и в них была сплошная вода, под которой была…

— Это… — охнул Дима, опустившись на корточки.

Нет, либо он псих, либо это действительно трава. Зеленая!

— Идем! — решился он и потащил Тину за собой. — Быстрее!

Догнали они его уже на середине пути к Башне — запыхались, но постарались не отставать, хотя и держались позади.

За незнакомцем держался уже целое паровое облако, а он знай пер вперед. Почему-то Диме представился паровоз, древняя машина, о которой дедушка Силантий им рассказывал в библиотеке. Такая же большая, неутомимая, вся в пару. С котлом, в конце концов.

— Не удивлюсь, — хихикнула Тина. — Что он и по воде будет ходить…

Добравшись до острова, незнакомец остановился и долго смотрел на Башню, выдыхая горячий пар. Его глаза странно блестели. Молчали и дети, а еще десятки жителей острова, что увидели их троицу еще на подходе. Все до одного они упали на колени и не смели даже сдвинуться.

Увидев, как все больше людей простирается перед ним ниц, Дима с Тиной попятились не в силах поверить в то, что видят. Даже дедушка Силантий с дядей Амадеем стояли на коленях.

А когда из Башни вышла тетя Марьяна и тоже упала перед ним на одно колено, дети смотрели на незнакомца как на рыцаря из древних легенд, ибо уж эта гордая красивая женщина никогда и не перед кем не пресмыкалась. Была только одна во всей Башне, на кого она смотрела снизу-вверх. И теперь…

Наконец, незнакомец оставил в покое котел. Сунул в него молот и, смотря на Марьяну как удав на кролика, подошел к ней.

Положил руку на голову. Улыбнулся.

— Я вспомнил, как меня звали, — сказал он. — Иваном Обуховым. Но это для друзей.

— А как, — и Дима сглотнул. — А как для всех остальных?

* * *

Дарья Благословенная, первая и последняя Королева Башни, сидела у камина, зарывшись в глубокое кресло, и не поднимала взгляда от книги, которую она давно не читала. Мысли были очень далеко.

На коленях лежал меч-игла. Тот самый меч, что был способен убить любого врага на целом свете. Он мог пронзить сердце Дракона.

Королева не пошевелилось ни когда Башня погрузилась в тишину. Ни когда на лестнице застучали тяжелые шаги. Ни когда они перешли в коридор, ни в тот момент, как сзади скрипнула дверь.

Он вошел без стука. Без единого слова. Вошел и, улыбнувшись, направился к креслу.

— Дарья… Вот и я…

Раскинув руки, он хотел подойти к ней, но ему в грудь устремилось острие меча-иглы. Рука Дарьи была тверда.

Улыбка не пропала с его уст. Он только опустил голову.

— Где ты был?.. — спросила Дарья, стараясь скрыть дрожь в голосе, но получилось неважно. — Так долго? Опять?

Дракон ответил не сразу. Сначала он упал на колено.

— Я был там, где нет ничего и есть все, — говорил он, заглядывая в ее глаза. — В тех мирах, которые лежат за гранью той дюжины, которые хранят Башни. Я разрушил их все — одну за другой, дошел до последнего моря, но трусливое Око ушло дальше. Я преследовал его в Междумирье, а затем еще где-то, что не имеет названия. И так, пока не затерялся во времени. Но в конце концов…

Он поднял ладонь. На ней лежала черная выгоревшая дотла сфера, напоминающая глаз.

Дарья ударила его по руке. Глаз улетел в ярко пылающее пламя. Там и исчез.

— Сто лет… — проговорила она. — Целых сто лет… Взаперти. Ты понимаешь, сколько я тебя ждала⁈

Ее срывающийся голос поднялся под потолок и рассеялся эхом. В Башне стало еще тише.

Не дав ему вымолвить и слова, она поднялась из кресла. И вскинула меч-иглу, устремленную Дракону прямо в сердце. Слезы струились у нее по щекам.

— Сто лет ничто, Дарья, — сказал он, не меняясь в лице. — Вечность. Затерявшись во времени, я не видел тебя целую вечность. И теперь…

Он взял клинок в руки. Вжал острие себе в грудь.

— … Я снова с тобой. И больше никуда не уйду. Приказывай, моя…

Испугавшись, Дарья попыталась вырвать клинок, но он держал крепко. Наружу вышла одинокая капелька крови.

— Моя Королева.

15.04.2025 — 10.01.2026

От авторов:

Вот и все! Спасибо, дорогие читатели, это было трудное, но увлекательное путешествие. Спасибо всем, кто был с героями до самого конца! Огромное спасибо за лайки, награды и комментарии. Очень надеемся увидеть вас и в других книгах авторов!

Оглавление

Глава 1 Ведь это хороший план?

Глава 2 В Орде тоже умеют любить?

Глава 3 Ковер? А почему нет?

Глава 4 И это хороший день для Орды?

Глава 5 А ты что за зверушка?

Глава 6 Сколько еще женихов⁈

Глава 7 Это кто такой разгневанный?

Глава 8 Вечно⁈

Глава 9 Ты ли это, Марьяна⁈

Глава 10 Где взять добычу честному Хану?

Глава 11 Ты меня уважаешь?

Глава 12 Как сохранить голову⁈

Глава 13 Что таится в глубине?

Глава 14 Кто друг? Кто враг?

Глава 15 Ты боишься темноты?

Глава 16 Это кто вернулся⁈

Глава 17 Соскучились по папочке?

Глава 18 Кто здесь монстр⁈

Глава 19 Как простить злейшего врага?

Глава 20 Почему дрожит земля?

Глава 21 Как получить силу и не сгореть?

Глава 22 Как стать героем?

Глава 23 Как же так, Василий?

Глава 24 Ты снова уходишь⁈

Глава 25 Мы победили?

Глава 26 И как же жить без тебя?

Глава 27 Ты же скоро вернешься?

Глава 28 Ты же не забыл про меня?

Глава 29 Новый день?