Признанный автор: второе пришествие [ZlatoLok] (fb2) читать онлайн

ZlatoLokПризнанный автор: второе пришествие

Бывший агент внешней разведки СССР в отставке, погибший по стечению трагических обстоятельств и ставший Златопустом Локонсом, принимает на себя тяжкое бремя заботы обо всей Магической Великобритании, совмещая его с написанием нетленных романов. Его похождения по миру, кажется, остались за спиной, но исхожен ещё не весь земной шар. Студенты Хогвартса выучены защите от темных искусств кое-как. Побеждены не все темные лорды и даже собственные похороны прошли не идеально. Но он - не человек полумер.

Продолжение "Признанного автора" (https://fanfics.me/fic232934)

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Гилдерой Локхарт, Альбус Дамблдор, Новый Женский Персонаж, Новый Мужской Персонаж, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Гораций Слагхорн

Категория: Джен

Рейтинг: NC-17

Жанр: Мистика, Фэнтези, Юмор, Попаданцы

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Третий курс, Четвертый курс, Финальная битва с Волдемортом, Не в Англии

Предупреждения: Насилие, Нецензурная лексика, ООС, Мэри Сью, Чёрный юмор, Абсурд

Страница произведения: https://fanfics.me/fic232935

Глава 1. "Тайна, покрытая мраком"

— Вы перешли дорогу и скомпрометировали очень могущественную организацию. Ордены убийц не переносят оскорблений, особенно это касается наследников древних традиций, таких, как «Сенто Магика». Мне жаль, что ради безопасности государства, приходится жертвовать таким перспективным юным волшебником — Дамблдор скорбно отошел от дуба и в последний раз глянул в глаза светловолосого волшебника. Раздался хлопок, и старик исчез из поля зрения мага, окруженного со всех сторон двумя дюжинами чародеев в черных одеяниях, с развевающимися за спинами плащами.

— Ну вот и конец. — Ухмыльнулся мужчина, обнажая волшебную палочку. — Как жаль, это был такой замечательный вечер.

В следующее мгновение одну из окруживших молодого человека фигур вывернуло наизнанку, орошая округу брызгами крови и нечистот, поднимая ветер, разносящий опавшие листья.

Сперва нападавшие посчитали, что началась стремительная битва, но уже спустя доли минуты непрекращающегося рёва пламени, свиста заклятий оглушающих взрывов, разрушающих любые выставляемые барьеры и стонов погибающих чародеев стало ясно — это была бойня.

В центре поляны, словно играясь с незадачливыми зайчатами в вольере контактного зоопарка, адом дирижировал никто иной, как известный большей части магического мира писатель и авантюрист — Златопуст Локонс. Выстроившись в замысловатое плотное построение, отдаленно напоминающее македонскую фалангу, испанцы уже было подумали, что им удастся оттеснить светловолосого волшебника, как вдруг… Взмах палочки британца отсек обе руки стоявшего сбоку чародея, которые в тот же миг схватили одна другую в замок и заострились от самого запястья до конца обрубленного плеча. Вращаясь с неуловимой скоростью эти неприглядные, но устрашающие новообразованные лезвия, рассекая воздух полетели справа-налево, попутно снося головы столпившихся убийц.

Взметнувшиеся на несколько метров алые брызги крови оросили мантию брезгливо поморщившегося Златопуста, который, не отрываясь от увлекательной битвы, взмахом палочки очистил одежду от въедливых пятен. Число нападавших стремительно сокращалось — их уже оставалось меньше половины. Решившись на отчаянный шаг, испанцы несколькими трупами своих товарищей затормозили сеющие смерть лезвия и уничтожили их под насмешливым взглядом Локонса. В следующий миг на глазах ошарашенных наемных убийц писатель круговым движением пальца трансфигурировал свою волшебную палочку в казачью шашку, закрутил её и отправил в полет в обратном направлении от остановленных лезвий. Сабля тут же оборвала ещё несколько жизней, выписывая в воздухе замысловатые пируэты, и сделав полный круг легла в открытую ладонь Локонса.

— Мы не справимся. Нужно уходить, трансгрессируйте. — выдавил из себя, выплевывая сгустки крови один из нападавших, обращаясь к двум оставшимся соратникам.

Раздалась пара хлопков, но спустя мгновение трио, выживших нападавших, стояло на том же самом месте, откуда попыталось сбежать.

— Уже уходите? — Уточнил Златопуст, поднимая в памяти небогатые навыки общения на испанском. — Боюсь, что без чая вам, господа, не обойтись. Ну знаете… Это пресловутое английское гостеприимство.

Совершенно неожиданно для говорящего, на земле мелькнуло несколько всполохов, формируя огненными искрами гептаграмму. Малочисленные остатки испанцев снова попытались удалиться восвояси, но безнадежно упирались в незримый барьер. На лице обернувшегося мужчины, по всей видимости возглавлявшего группу, мелькнула натянутая улыбка. — Сгори в аду, британский выродок.

На этих словах, пылающая под Локонсом на земле фигура крякнула, пукнула и с дымом испарилась. Триумфальные улыбки на лицах испанцев померкли, обращаясь сперва непониманием, а затем и ещё большим испугом.

Златопуст присвистнул и взмахнул трансфигурированной обратно палочкой, заставляя оставшихся недоумевающих оппонентов застыть в оцепенении. Опустившись на колено, Локонс принялся внимательно изучать следы творившейся здесь мгновением назад магии.

— Опасные вы, конечно, придумали штуки, господа. А если бы меня чем-то все-таки приложило? Вы представляете, как бы я расстроился?

Подойдя к застывшим чародеям, писатель извлек из внутреннего кармана мантии небольшую фляжку и налил из нее несколько глотков в маленькую жестяную кружку, изъятую следом. — Знаете, это вот оборотное зелье — отличная вещь! Забористая. — перешел Златопуст на «родной» язык, не заботясь о том, чтобы его поняли, и аккуратно вырвав из своей шевелюры несколько волосков опустил их в тару, где те с шипением растворились. — Умереть Златопустом Локонсом… да ещё как?! Признаться честно, я одному из вас даже немного завидую, но надеюсь, что мне — такая возможность представится не скоро… Впрочем… Судьба двух коллег везунчика будет куда более прозаичной.

Сосчитав простую детскую считалочку, писатель наконец выбрал себе достойную жертву и влил избранному испанцу в глотку оборотное зелье по рецепту самого светила алхимии — Николаса Фламеля. Как только тот пережил обращение, Локонс отошел чуть поодаль и прищурив один глаз наметил примерный центр в туловище «себя». — И всё-таки жаль дырявить такое чудо — грустно подметил он, тяжело вздохнув и тыкая носком ботинка валяющегося рядом обездвиженного коллегу парящего над поляной гражданина иностранного государства. — Ну вот ты мне хоть скажи, не стыдно было на меня нападать?

Один из оставшихся членов ордена убийц, к которому был обращен вопрос, попытался ответить, но смог лишь промычать нечто нечленораздельное. Раздраженный издаваемыми им звуками Златопуст щелкнул пальцами свободной руки и голова валяющегося в грязи чародея разлетелась на мелкие ошметки. — Это был риторический вопрос. — нравоучительным тоном пояснил писатель двум всё ещё живым нарушителям спокойствия, словно объяснял новую тему на занятии по Защите от темных искусств.

— Ладно, ладно… дайте подумать… Да, вот это подойдет. — в следующий миг из палочки Локонса вырвался синий луч, прошивший выпившего оборотное зелье испанца насквозь. Златопуст критично осмотрел рухнувшее на землю тело и, подойдя поближе, посильнее растрепал волосы и равномерно расправил их. Изменил положение ног и уставился на едва заметную красную точку под носом трупа.

— Это что, прыщик? — он потрогал под своим носом и выругавшись полез в сумку, доставая оттуда волшебный тональный крем. — Ведь пророк и мракоборцы наверняка будут фотографировать место вопиющего убийства меня! — Пояснил он последнему испанцу, которого несмотря на обездвижившее его заклятье начало сильно потряхивать. — Будет нехорошо, если на статье в Ежедневном Пророке с некрологом кто-то заметит это безобразие. Ведь некролог — это на всю жизнь!

Закончив эстетические корректировки «своего» трупа, Златопуст росчерком палочки прервал последнюю чужеродную жалкую жизнь на поляне. Спустя мгновенье раздался хлопок и всё затихло. Только дуновения легкого ветерка покачивали желтеющие травинки, орошенные багровыми каплями крови.

* * *

Альбус Дамблдор был хмур. С одной стороны ему очень не хотелось принимать быстрых решений, но с другой — выбора у него не было. Все признаки говорят о постоянном присутствии Волан-де-Морта в этом мире, а потому перспектива борьбы Магической Британии сразу на два фронта — против темного лорда и испанского древнего ордена — перспектива не радужная.

Был ли Локонс опасен или не был, не столь важно. Важно, что его смерть помогла избавиться от созданной им же угрозы, а значит в запасе есть ещё пара-тройка мирных лет.

Поднявшись по лестнице в свой кабинет, директор был немало удивлен тем, что оказался там не один, как планировалось изначально. За массивным дубовым столом, возложив на него ноги, на троне восседал только что почивший в мыслях директора бывший преподаватель защиты от темных искусств.

— Чаю? — Улыбнулся директор, со вздохом извлекая из кармана мантии бузинную палочку.

— Спасибо, я теперь хожу со своим. — Указал Златопуст на неприметную кружку с краю стола.

— Похоже… мы с Вами попали в щекотливую ситуацию. Вы не находите? Только прошу Вас, давайте хотя бы не в школе… — Указал директор на покручиваемую в руке писателя волшебную палочку — Всё-таки дети…

— Щекотливой ситуацией Вы называете Ваше сотрудничество с испанским орденом убийц и помощь в организации покушения на кавалера Ордена Мерлина I степени, Медали Почета, Ордена заслуг Франции…

— Да — да, мистер Локонс. Именно эту, хоть с Вашей точки зрения она выглядит и менее приглядной, нежели с моей. Я сделал это во благо школы и всей Магической Британии. — Сдался директор, разводя руки в останавливающем жесте.

— Ни к чему оправдания, я приблизительно осознаю Ваши мотивы, директор. Но как Вы понимаете, мне ситуация тоже в высшей степени неприятна, а отношения у нас сложились весьма сложные. В конце концов, так или иначе Вы упрятали меня в Азкабан пару месяцев назад, совершенно невиновного человека в угоду капризам протеже. А там, к вашему сведению, нет даже Ваших отвратительных лимонных долек. Даже чая с сывороткой правды там не наливают. Логично ведь, что я потребую сатисфакции.

— Когда… где…? — Озадаченно приподнял бровь директор, аккуратно поглаживая указательным пальцем волшебную палочку, словно обращаясь к старой подруге за поддержкой.

— Сейчас. У восточного берега Лох-Танны. Там нас никто не потревожит. Ожидаю Вас в течение четверти часа и, если Вы не явитесь, я вернусь и дуэль мы проведем прямо здесь. Полагаю, неосведомленность официальных властей на данный момент желательна для нас обоих. — Раздался хлопок и трон в центре кабинета опустел под озадаченным взглядом Директора.

* * *

Кабинет Директора Хогвартса.

Тридцать минут спустя.

Раздался сдвоенный хлопок и в центре комнаты появилось двое волшебников. Величественный ещё менее часа назад старик выглядел в высшей степени потрепанным и униженным, опуская руку с плеча обидчика. Борода была существенно укорочена, на сиреневой мантии тут и там красовались бордовые пятна, кровоподтеки и опалины. Под глазом сиял свежий, налившийся фингал. Покрытая ссадинами рука, время от времени залезала во внутренний карман мантии в поисках палочки… скорее по привычке, ведь он совершенно точно знал, что её там уже нет.

Противоположностью Дамблдору выступал как всегда бесподобно выглядящий Локонс. Недавнюю схватку в нем выдавали лишь алые от боевого возбуждения щеки, чуть больше, чем обычно, запыленная мантия и легкая хромота на правую ногу.

— Ну вот мы и разобрались во всём. Условия нашего с Вами перемирия меня устраивают.

— Может быть все-таки… — попытался уже было заискивающе улыбнуться директор, но вспомнил, что с потерей переднего зуба — его улыбка утратила былую привлекательность.

— Никаких «может быть», Альбус. — Локонс хромал вдоль стеллажей и разглядывал старческие сувениры — Есть такое слово — «надо».

Недовольно осмотрев с ног до головы собеседника, директор поморщился от пробирающей, покалывающей боли. Магическая клятва не давала ему противиться условиям договора, по которому он в случае проигрыша в дуэли должен соблюдать все обговоренные детали. Какой ироничной все же оказалась их с Геллертом судьба…

* * *

— Вы все всё поняли, мои лопоухие, пучеглазые друзья? — Вопрошал Златопуст Локонс у школьных домовых эльфов, довольно покручивая на пальце кольцо, некогда принадлежавшее одному известному, мудрому царю.

— Да, директор Лок… Дамблдор. — пропищали нестройные голоса домовых эльфов Хогвартса.

— Отлично! А теперь, возвращайтесь к работе. У нас с вами много дел! Нам ещё предстоит скорбеть, поэтому к утру на столах обязательно должна быть черная глазурь и пудинг. И вообще, всё выдержите в тёмных тонах, даже мясо должно быть слегка подгоревшим. И да… кто-нибудь из вас знаком с домовым эльфом Малфоев?

* * *

— Сегодня… мы прощаемся с выдающейся личностью. Неповторимым человеком. Честным гражданином магической Британии, готовым отдать жизнь за наше с вами спокойствие и процветание. — Вещал Министр Корнелиус Фадж, стоя рядом с саркофагом из белого мрамора. За ним, в компании жены и сына, возвышался сдерживающий улыбку Люциус Малфой.

Стоящий в сторонке и наблюдающий за похоронами «Дамблдор» тщательно старался скрыть своё недовольство. — Ну кто, кто так хоронит? — Недовольно бормотал он, осматривая малое число приглашенных и недостаточно, по его мнению, скорбные мины. «На все деньги» отрабатывали только Гермиона, Мадам Розмерта и к вящему удивлению, почти незнакомая ему Нимфадора Тонкс.

Бросив взгляд на строящийся вдалеке дом, он снова недовольно вздохнул. Рабочие уже около четверти часа курили трубки у входа в недостроенный особняк. — Меня на них нет, я бы им прикурил. Всего три дня мертв, а уже все распустились. Как раз в этот момент, в компании служителей порядка из поля зрения пропал Люциус Малфой. Интересно, сколько квадратных метров в его особняке?

От мыслей о жилплощади Локонса оторвало знакомое чувство, словно за ним кто-то следит. Сделав настолько застенчивое лицо, насколько возможно, он как бы невзначай стал осматривать собравшихся и взгляд его остановился на четырех неотрывно взирающих на него очень даже знакомых особах. Изобразив на лице удивление, он приподнял бровь посылая дочерям Посейдона — Авроре, Районе и Сепфеир, а также сотруднице американского Аврората, вампирше по совместительству — Аманде Тейлор застенчивую улыбку, демонстрирующую «непонимание» и «озабоченность». Как именно эти особы умудрились сколотить такую незавидную команду оставалось для него загадкой.

Он что, «прокололся»? Как не вовремя. — Локонс аккуратно осмотрел свой несуразный наряд. — Нет, невозможно. Чары слежения? Биоматериалы — кровь, волосы? Нет, нет и нет. Он регулярно предохраняется от нежелательного внимания. Ребенок…? Нет, упаси Мерлин. К тому же не у всех же четверых. Впрочем, дамы продолжали неотрывно следить за «директором», а значит оставалось только одно. Напасть первым.

Натянув грустную улыбку на морщинистое лицо, человек, известный всем, как Альбус Дамблдор, направился к стоящим чуть поодаль иностранкам.

— Доброе утро, девочки мои. Быть может… вы хотели бы со мной о чем-то поговорить? Возможно сообщить нечто, что поможет нам в расследовании этого кровожадного, вопиющего убийства? Лучшей наградой для старика было бы спокойствие учеников Хогвартса, а потому я лично возьмусь курировать расследование обстоятельств произошедшего. Кстати… Кем вы приходились усопшему? — старик приспустил очки и внимательно оглядел собравшихся вокруг леди.

— Вы уверены, что там его тело? — Вздохнув, кивнула на саркофаг Аврора.

— А что именно вызывает в Вас сомнение, юная леди?

— Больно артистично он сдох. — Ткнула пальцем в грудь старику Сепфеир. — Сколько раз вы видели, чтобы трупы так красиво располагались на месте убийства?

— Но откуда вам известны обстоятельства его гибели? — Удивленно отпрянул Альбус оглядывая леди.

— Одна из нас, между прочим…

— Аманда Тейлор. Старший аврор США, куратор направления противодействия использованию черной магии. Прислана для содействия раскрытию международного терроризма с использованием запрещенного колдовства на территории подшефного Вам учебного заведения! — Начала надвигаться на старика хрупкая на первый взгляд девушка, словно увеличиваясь в росте, заставляя дедушку растерянно отступать назад.

— Девочка моя, что с Вами? — Испуганно залепетал старик, пятясь к изгороди под неожиданным напором.

— Вопросы тут буду задавать я! — закричала Аманда, которую уже пытались как-нибудь поделикатнее ухватить её подруги. За происходящим начал с любопытством краем глаза наблюдать Корнелиус Фадж, закончивший речь и снова доставший платочек промокнуть пот со лба, но застывший от вида прессинга, оказываемого на Альбуса Дамблдора квартетом смутно знакомых дам.

На этих словах, обескураженный директор Хогвартса оценил ситуацию, тяжело вздохнул, плюнул на землю и трансгрессировал.

На душе Локонса, оказавшегося в своем новом кабинете стало неспокойно. Эти гадюки могут испортить всю малину, придётся поторапливаться в исполнении задуманного, а торопиться Златопуст не любил. Чем больше спешки — тем выше шансы на возникновение неучтенных факторов. А в нашей тяжелой работе — неучтенные факторы могут закончиться плачевно.

* * *

— Что это было, Аманда, черт тебя подери? — Взвилась Аврора едва девушки вошли в снятый в Дырявом котле номер.

— Помолчи сестра. — заступилась Района за американку — Аманда, расскажи нам, отчего такая реакция. И вообще, зачем ты это наговорила? Мы и так еле сюда попали. Тебя на наших глазах едва не депортировали! К чему такие риски с наездом на председателя Визенгамота?

Обнажив палочку, сотрудница американского Аврората принялась проверять комнату на слежку и прослушку и, когда результат показался ей удовлетворительным, наклонилась к собеседницам.

— Запах. Этот старик очень подозрительно пах. К тому же сами подумайте. Если судить по слухам, у него были весьма натянутые отношения с Локонсом. Что он забыл у него на похоронах? И эта его реакция на наш вопрос. Я почувствовала какое-то… смущение, что ли? Не думаю, что он настолько идиот, что самостоятельно был не способен прийти к выводу, что смерть Локонса уж больно подозрительно обстряпана. А значит, он наверняка что-то знает. Либо он помогал в подготовке покушения, либо в подготовке фальсификации его гибели. И почему его хоронили спустя всего несколько дней? Почему не провели ритуалов? Почему дали нам доступ к его телу всего на несколько минут? Почему все материалы засекречены? Поверьте мне, обычно так не делается! Столько власти в расследовании такого громкого дела может быть либо у него, либо у министра. Слишком много вопросов и невнятных манипуляций.

— Да, судя по всему, нам придется здесь задержаться. — грустно заметила Сепфеир выглядывая в окно на проходящую мимо электричку.

* * *

Аврора сидела в кафе-мороженном в косом переулке около двух часов понедельника, попивая горячий кофе и поедая маленькой ложечкой свой ванильный пломбир, когда услышала, как проходящий мимо мужчина за что-то отчитывал свою супругу.

— Видишь! Видишь! Нет, ты посмотри! Даже у такого выдающегося волшебника могут сдать нервы, и я его прекрасно понимаю! Я уже десять лет не был в отпуске! Десять лет, а я не глава Визенгамота, не Директор Хогвартса и не Министр! Мы могли бы выбраться куда угодно, на острова, в Азию, в Америку в конце концов! Посмотреть мир, погреться на солнце! А вместо этого, ты взяла нам портключи во Францию! К своей маме! Будь я таким же умным, как Альбус Дамблдор, тоже собрал бы все вещи, плюнул на тебя и уехал бы сам на юга, куда глаза глядят! — С надрывом пищал мужчина, сотрясая у носа супруги газетой.

Поперхнувшаяся от услышанного Аврора вскочила с места, подбежала к стеллажам с «Ежедневным пророком» и, судорожно перелистнув первую страницу, застыла от увиденного. На первом развороте красовалась длинная статья за авторством некой Риты Скитер, обрамляющая весьма качественную колдографию Альбуса Дамблдора, идущего по атриуму Министерства Магии Великобритании в солнцезащитных очках, длинной футболке с пальмами и в шортах в горошек, тащащего рядом с собой чемодан.

Крупный заголовок гласил:

«Первый отпуск Альбуса Дамблдора за сорок лет»

«Дорогие читатели, спешим вам сообщить, что редакции ежедневного пророка стало достоверно известно о том, что знаменитый Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор, глава Визенгамота и Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс впервые за сорок лет решил отправиться в отпуск!

Конечно, каждый человек имеет право на отдых, но нельзя не заметить, что время, выбранное Директором — не самое удачное. Напоминаем вам, дорогие читатели, что сейчас самый разгар учебного года, что означает острую необходимость осуществления Директором своих обязанностей! Всего несколько дней назад, вблизи школы произошло жуткое убийство могущественного волшебника, а Заместитель директора, мадам Минерва Макгонагалл от комментариев по этому вопросу отказалась, но видится совершенно очевидным, что Директор своими обязанностями решил пренебречь!

Тем же членам нашего общества, кто внимательно следят за политикой, также должно быть известно, что со дня на день должна начаться новая сессия заседаний Визенгамота по рассмотрению законодательных инициатив. Кто подменит Дамблдора на посту Главы Визенгамота в его отсутствие? Комментарий удалось заполучить от самого Министра магии Корнелиуса Фаджа:

«- Не вижу ничего предосудительного в кратковременной отлучке Директора и председателя Визенгамота. Сессия начнется всего через десять дней, этого времени вполне достаточно для того, чтобы немного отдохнуть, привести в порядок свое здоровье и слегка развеяться. В квалификации Заместителя Директора я также нисколько не сомневаюсь. Считаю, что вы раздуваете из мухи слона, Альбус Дамблдор вскоре вернется и вместе с ним всё вернется на круги своя. К тому же не стоит забывать, что у вас есть я и в случае чего ни в коем случае не оставлю вас, мой дорогой народ — сИротами. Что же касается дела об… убийстве вблизи территории Хогвартса, этим тщательнейшим образом занимается Мракоборческий центр. Представители власти неустанно дежурят в Хогсмиде и в школе, отчего я ответственно заявляю — Никаких причин для беспокойства нет!»

Как долго ещё министерство будет потворствовать неадекватному поведению Директора Хогвартса и как его исчезновение связано с недавней гибелью Златопуста Локонса и грядущей сессией заседаний Визенгамота? Читайте в следующем выпуске.»

Рита Скитер

Бросив несколько кнатов в вазочку у стенда с газетами, Аврора схватила висящую на стуле сумочку и побежала в сторону Дырявого котла.

Глава 2. "Я уеду в Комарово"

— Пиздец. — Авторитетно заявила Сепфеир оглядывая с пригорка дымящиеся руины старинного собора в испанском городке Аликанте у побережья Средиземного моря, по которым тут и там лазили сотрудники испанского Аврората в поиске выживших — Вы уверены, что это сделал… Дамблдор…?

— Намекаешь на то, что почерк не стариковский? — Района прищурилась, всматриваясь в пепелище. — Ну да, так-то на особенную концентрированную светлую магию не слишком похоже. Да и вообще, почему мы именно тут? По информации Аманды — портключ у старика был в Португалию. Туда он позавчера и прибыл.

Аврора стукнула сестру по голове увесистым томиком за авторством Златопуста Локонса с вложенным в него номером «Ежедневного пророка» от 11 ноября 1993 года. — Потому, что орден убийц — Испанский. Аманда же тебе объяснила! Должен быть мотив. Без мотивов — убийства не происходят. Старик поехал — в Португалию. А это в непосредственной близости. Не на Мальдивы, не в Тоскану, не к нам, в Грецию! А в Португалию! Включите мозги, я почти уверена, что Аманда была права. Да и вообще… Аврора внимательно огляделась. — Вам не кажется, что это какой-то… знакомый вид, что ли. Представьте, что вы не знаете контекста, идёте где-то по дороге и видите вот эту картину. На кого первого из знакомых вы подумаете, что он учинил этот… беспредел. Взорвать древний испанский храм, в тихом старинном городке, не оставить свидетелей и заставить как идиотов представителей Аврората рыться в груде мусора и обломков без всякой перспективы?

Сестры переглянулись. За спиной раздался хлопок и легко ступая по мостовой к девушкам приблизилась четвертая участница их квартета. — Я переговорила со старшим инспектором. Вчера произошла серия выбросов магии, увенчавшаяся одним особенно крупным, который и заставил их промедлить, собирая основную группу захвата. По инструкции — дежурная группа не выдвигается одна в случае фиксации всплесков такого масштаба, что я в общем то поддерживаю. Когда силы правопорядка прибыли на место, вся округа уже была разворочена взрывом. У них уже давно были сведения о том, что в соборе располагается Магистрат ордена «Сенто Магика», но к нему было не подобраться из-за мощнейших охранных чар и заклинаний. Место было неприступно и неподвластно правопорядку не первый десяток поколений волшебников. Поэтому они так заинтересованы найти хоть что-нибудь. Инспектор был крайне любезен и посветил меня в то, что за всё время, что они разгребают завалы не было найдено ни одного предмета, представляющего какую бы то ни было ценность для расследования… или для бюджета.

— Ты хочешь сказать, что после взрыва Магистрата древнего богатейшего ордена наемных убийц не обнаружено ни единой ценности?

Аманда Тейлор тяжело вздохнула, поправляя черную шляпку, прикрывающую её острый носик от солнца. — Да. Ни кната. Ни единого трупа или тела. Словно там внутри ничего и не было в момент происшествия, только голые стены.

— Меня терзают смутные сомнения. — Вновь оглядела пополнившуюся компанию Аврора. — То есть, если обобщить, то ситуация складывается следующая: С вероятностью больше пятидесяти процентов, именно древний орден убийц мог отомстить Златику за доставленное унижение и неудобства, а также нарушенный контракт. Альбус Дамблдор, не бравший отпуск никогда в жизни, внезапно после похорон в открытую направляется в Португалию, граничащую с Испанией. На следующий день, после его официального приема и ухода с радаров публичности, в древнем испанском городке на воздух безжалостно взлетает старинный собор, в котором располагался Магистрат ордена, который, возможно, «убийство» и совершил. При этом, на месте происшествия не обнаружено ни единой ценности, а это значит, что перед взрывом здание кто-то оперативно подчистил от имущества. Вы всё ещё считаете, что это дело не раскрыто?

— Да уж. Мне теперь даже немного обидно, что он всё-таки не помер. — скривилась Сепфеир принимая умозаключение Авроры. — Вот и стоило оно того, нестись на эти промозглые острова сломя голову на похороны этого павлина?

* * *

В глубоком гамаке, натянутом между двумя высокими эвкалиптами у побережья Португалии, сжимая в руках половинку кокоса, наполненную оранжевым коктейлем, кайфовал Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор. Вернее, это был не совсем Альбус… Впрочем, кого это волновало?

Вдалеке по пляжу бегали и кричали детишки, проводящие обеденное время со своими родителями на свежем воздухе. Это был день середины недели, из-за чего магглов в округе было почти не видно. Где-то в кустах притаился португальский фотограф, сделавший уже несколько снимков отдыхающего Директора, абсолютно уверенный в своей незаметности и так вовремя обеспечивающий ему алиби.

На горизонте чувств старик уловил приближение своих знакомых, из-за чего с тяжелым вздохом незаметно махнул пальцем в сторону секвойи, нависающей над кустами, в которых прятался папарацци. Ветка дерева отломилась и приложила молодого человека по голове, лишая сознания и способности запечатлеть компрометирующую благочестивого старца компанию.

— Привет, милый. Давно не виделись. — Ухмыльнулась Аврора, бросившая взгляд на валяющийся рядом с кустами большой фотоаппарат и обмякшую руку, вывалившуюся из листвы.

— Здравствуйте девочки. Полагаю, отпираться уже бессмысленно?

— Правильно полагаешь, старпер. — Усмехнулась Сепфеир — Это же нужно было додуматься. Альбус Дамблдор. Что было в твоих мозгах, когда в них пришла эта ужасная идея?

— Немного огневиски и чуть-чуть коньяка. — Снял Альбус Дамблдор солнцезащитные очки. — Ну и конечно полфунта жгучей обиды. Мне не понравился такой недоброжелательный подход, и я решил, что в статусе директора принесу куда больше пользы. Официальная процедура передачи полномочий занимает уж больно много времени, требует кучи нюансов, да и Альбус… который тот, настоящий, был бы скорее всего недоволен. А так — всё отлично, лежу вот, загораю на солнышке.

— Только вот есть маленькая проблема. Ты официально помер. — Приподняла бровь Аманда. — О возвращении в этот мир потом ты подумал?

— Дорогая моя Аманда, ты вот мне скажи. С чего бы меня должно трогать отношение Министерства к тому жив я или нет, когда я-то знаю, что я жив. Теперь вот и вы знаете, что я жив. Попрошу об этом, кстати, не распространяться. Обычно я бы взял какой-то обет там или клятву, но требовать её с вас, дорогуши, даже как-то смешно.

Аврора в непонимании разглядывала покачивающегося в гамаке улыбающегося не своей улыбкой деда. Никогда раньше она не думала, что её может хоть в каком-то смысле привлекать морщинистый старик. Наконец она отогнала от себя наваждение и вклинилась в разговор. — А как же книги? Ты что, решил забросить карьеру писателя?

— Это ещё почему? — Возмутился мужчина, вставая с гамака — Нет, ничего подобного. Ну да, возможно следующая книга выйдет чуть позже обычного, но это же наоборот здорово! Представляете какие у нее будут продажи, какой ажиотаж!

— И как ты объяснишь тогда читателям своё возвращение?! — Сепфеир начинала терять терпение. — Тебя сразу же обвинят в некромантии!

— С чего вы вдруг решили взять на себя заботу о моих читателях? Это мои! Мои читатели! — возмутился Златопуст в облике Дамблдора, разминая шею и поправляя плавки. Дряблое тело, покрытое густыми, седыми волосами, сливающимися с бородой, его, казалось, нисколько не беспокоило. — И вообще, какой из меня некроман? — Передразнил он Сепфеир, коверкая слово. — Была куча воскресших волшебников. Взять хоть того же Мерлина, который на долгие годы был заточен Морганой то ли в стволе дуба, то ли в каменной колонне. Да в сказках волшебники по сто раз воскресают, перерождаются, чего с ними только не происходит, а чем я хуже? Я может тоже… — Старик задумчиво задрал подбородок и скрипящим, насмешливым голосом проронил — Может я тоже хочу вот так воскреснуть.

— Всё с ним ясно. Он просто эгоцентрист, как обычно считает, что весь мир крутится исключительно вокруг его персоны. — прыснула Аманда.

— А ты вообще это самое… — обиженно посмотрел на нее волшебник — Уж кому-кому, а точно не тебе тут рассуждать о недостатках воскрешения. Тем более я не помер, я так… балуюсь.

Все собравшиеся засмеялись и приступили к безобидной, на первой взгляд игре. Дряблая рука схватила с мокрого пляжа горсть сыпучего песка и бросила в закричавших девушек, принявшихся отбиваться и погнавших старика в прохладную воду со смехом и вскриками.

Торчащая из кустов рука слегка дрогнула и сжала фотоаппарат.

* * *

Рон Уизли сидел за завтраком и от неясного душевного порыва разглядывал сокурсников, находящихся с ним за одним столом, уплетая пятую куриную ногу. Гермиона раньше много раз говорила ему, что он неправильно завтракает, неправильно ходит и много чего ещё делает неправильно. Это вызывало у него исключительно раздражение, отчего ещё меньше хотелось делать то, что «правильно» по ее мнению. Упаси Мерлин, какая яичница? Какой английский завтрак? Да и вообще, они сейчас находятся в Шотландии, а в представлении Рона — Шотландский завтрак это всё, что утром можно поглотить со стола в хогвартской столовой.

Результаты осмотра сокурсников были неутешительными. Мрачные лица студентов уже который день являлись постоянными спутниками жизни Рона в замке. Друзья этим неимоверно раздражали. Особенно Гарри, который ни с того ни с сего начал уделять меньше времени квиддичу и больше каким-то там занятиям. Уже больше недели, с похорон Локонса и отъезда Дамблдора в отпуск из Великобритании он прячется по заброшенным кабинетам замка и практикует заклинания.

Первые несколько раз Рон, конечно, сходил с другом, но очень быстро понял, что всё это навевает на него уныние и тоску. Повторение одних и тех же заклинаний, некоторые из которых получаются через раз, а некоторые и вовсе выходят только у Гермионы, которая их ему показывает — деморализуют будущего великого волшебника, которым он себя считал. В «приключениях» девочка ребят не сопровождает из-за, как она выразилась, «психологической травмы». Рон чуть не сплюнул. Судя по всему, этот год будет просто отвратительным.

В зал начали влетать совы, поднимая шум и время от времени опрокидывая кубки или ещё какие-то предметы интерьера, которые очень быстро возвращались на свои места. Дело было обыденным, но отчего то именно сегодня подняло градус раздражения рыжеволосого.

— Эй, Гарри. — Решил он пересилить себя и попытать счастья, склонить чашу весов этого дня в свою пользу. — Как насчёт партейки в шахматы после пары чар? У нас как раз будет окно!

Доставший фиолетовую записную книжку Гарри сверился с какими-то записями и помотал головой. — Нет, Рон, не выйдет. На сегодня я запланировал отработку трансфигурации, попытаюсь создать острые предметы, которые были бы помассивнее швейных иголок. Хочешь со мной?

— Нет уж, спасибо. — Проворчал Рон, потерпев неудачу и покосившись на записную книжку Гарри Поттера. Ещё одну причину его раздражения. Вся эта история с «плотным графиком» началась для него как-то незаметно. Пережив несколько скандалов, Рон понял, что так просто от этой привычки пропащего друга не избавить, а потому попытался действовать хитростью. Но ни выкрасть её, ни убедить Гарри в несостоятельности этой затеи ему не удалось. В своём поражении он обвинял и Гермиону, которая всячески потакала этим бесполезным «хотелкам» их друга и даже хвалила за «эффективное распределение времени». Во рту снова стало противно, и Рон опять захотел сплюнуть, но делать это в Большом зале под строгим взором Макгонагалл, восседающей за преподавательским столом, не решался.

Из размышлений его вырвал громкий смех, прокатывающийся по рядам учеников всех факультетов. Тут и там сбившиеся в кучки ребята перешептывались и тыкали пальцем в газету. Глянув на преподавательский стол, Рон обнаружил там ухмыляющегося профессора Флитвика, который восхищенно тыкал пальцем в заголовок и какую то колдографию, демонстрируя её то белеющей, то краснеющей Заместителю директора.

Перекинув взгляд на Симуса, вокруг которого уже собралась толпа сокурсников, включая Гарри и Гермиону, Рон вскочил с места и подбежал к остальным. То, что он увидел, делало день ещё хуже, чем он предполагал.

«Любвеобильный Дамблдор. Как Директор школы чародейства и волшебства проводит свой уикенд»

«Дорогие читатели, с прискорбием вынуждены обратить ваше внимание на упадок нравственности в стенах школы чародейства и волшебства Хогвартс, возглавляемой Директором Альбусом Дамблдором. Как вы, возможно, помните, несколько дней назад мы обращали ваше внимание на его несвоевременное отбытие в отпуск. Благодаря иностранным коллегам нам удалось установить и место, и компанию, в которой пребывал всемирно известный волшебник.

Альбус Дамблдор в качестве места для проведения отпуска избрал достаточно известный и респектабельный курорт городка Эшторил, который располагается в Португалии. Он остановился в лучшей маггловской гостинице, где утопал в низкосортной, маггловской роскоши. Помимо пятиразового питания средиземноморской кухней, известный вам Директор школы решил насытиться чем-то погорячее. Впрочем, самолично давать комментарии по этому вопросу, не будучи профессионалами, мы воздержимся, однако привлекли эксперта — Розарию Гронвок из журнала «Спелла», чей комментарий приводим ниже:

«В общем-то, могу сказать, что, судя по приложенной колдографии, для своих лет Альбус Дамблдор выглядит достаточно неплохо. Двигается уверенно, спину держит прямо и гордо. К сожалению, мы не можем оценить его выходного облачения, что исключает целую группу номинаций, однако можем в общих чертах, наблюдая контекст снимка, заключить, что сил в нем ещё предостаточно.

Все попытки идентифицировать его спутниц, к сожалению, провалились от того, что их лиц совершенно не видно… Однако, по тому, что видно, я совершенно однозначно могу заявить, что эти леди — являются основной статьей расходов престарелого ловеласа на период отдыха. Я, конечно, не берусь осуждать такого поведения в его возрасте и статусе, но всё же волшебницы по вызову — не то, чего хотелось бы видеть от Директора заведения, в котором учатся наши с вами дети. Однако это исключает и давнишний слух о том, якобы Альбус Дамблдор пестикам предпочитает тычинки.»

По приблизительным расчётам, проведенным редакциями «Ежедневного пророка» и журнала «Спелла», траты на отдых Директора школы чародейства и волшебства Хогвартс — могли превысить три тысячи галеонов.

Рита Скитер»

Под статьей красовалась колдография, на которой по пояс в воде стоял Альбус Дамблдор и, довольно улыбаясь, смотрел на четырех девушек, одетых в красивые купальники, стоящих чуть ближе к берегу, лицом к нему и… спинами к фотографу.

Несколько раз переведя взгляд с дряхлого старика на тыльную часть девушек и обратно Рон Уизли едва сдержался, чтобы не выругаться. Хуже этот день стать уже не мог. И тогда… двери большого зала отворились.

* * *

Также несколькими минутами ранее.

Гарри Поттер был сосредоточен, заглядывая во время завтрака в свою записную книжку, которую начал вести ещё в конце прошлого года, но досконально принялся за дело лишь после посещения похорон Златопуста Локонса, который на ведение записной книжки его и вдохновил. Тогда в его голове закрепилась совершенно ясная мысль — даже самые сильные волшебники могут погибнуть от руки нескольких сильных волшебников. И чтобы этого не произошло, разница в силе должна быть как можно большей, что долгие годы и спасало его бывшего учителя Защиты от темных искусств. Поэтому Гарри совершенно ясно понял, что если хочет дожить хотя бы до тридцати в этом жестоком мире — ему необходимо неустанно работать над собой.

Думая о записной книжке, сперва он планировал придумать какой-то шифр или код, но потом посчитал, что пока в этом нет никакого смысла, ведь ему пока нечего им записывать. Но идею эту в голове держал. Помимо идей, тем, что он всегда держал при себе, были и особенные очки, которыми он научился весьма искусно управлять. Из-за разыгрывающихся гормонов искушение порой ходить в них было просто невероятным. Но эти же гормоны были причиной, по которой он старался их не надевать. Один только факт того, что этот инструмент греет его переносицу создавал непреодолимое желание воспользоваться опцией «абсолютного раздевания студенток». Но Гарри держался. Гарри — тренировал силу воли.

Чтобы отвлечь свои мысли от недостижимого, Гарри решил заняться достижимым. Тренировками. Он старался загрузить себя таким количеством работы, так составить свое расписание, чтобы к вечеру не приходить в гостиную факультета, а приползать. В целом, ему это удавалось. Вот и сегодня он планировал заняться трансфигурацией.

— Эй, Гарри! Как насчёт партейки в шахматы после пары чар? У нас как раз будет окно! — отвлек его от размышлений Рон, уплетая очередную куриную ногу за завтраком.

— Нет Рон, не выйдет. На сегодня я запланировал отработку трансфигурации, попытаюсь создать острые предметы, которые были бы помассивнее швейных иголок. Хочешь со мной?

Рон, как всегда, отказался и хмуро уткнулся в свою тарелку, искоса глядя куда-то в сторону. Гарри чувствовал вину за то, что стал меньше времени проводить с другом, но после произошедшего и расслабиться, прекратить тренировки и жевать между парами леденцы по три часа он тоже не мог. К тому же Гермиона… Он поднял взгляд на хмурое, заплаканное лицо девочки, которая сидела рядом и ковыряла вилкой яичницу.

Сколько попыток он предпринял, чтобы заставить её хоть раз улыбнуться или засмеяться? Он сбился со счета. То, что они увидели там, когда выбрались из замка — глубоко потрясло её. Присутствие на похоронах только усугубило душевные терзания девочки, и она начала замыкаться в себе.

Пересилив страх, Гарри даже сходил к профессору Макгонагалл, пытаясь убедить её сделать хоть что-то, выписать какие-то зелья, курс лечения. Хотя бы поговорить со своей лучшей студенткой. Но преподаватель лишь засмущалась и ответила, что постарается что-то придумать, но с тех пор, по всей видимости, так ничего и не придумала. Он поднял взгляд на Заместителя директора, как всегда чопорно попивающую свой утренний чай за преподавательским столом. Никаких надежд возлагать на нее не приходилось.

— Гермиона, как насчёт потренировать сегодня трансфигурацию? — Достаточно громко, чтобы она услышала, но и довольно тихо, чтобы её не напугать спросил Гарри у подруги.

— Нет, Гарри. Может быть, я сегодня посижу в библиотеке.

На языке Гермионы это означало «Забьюсь где-то в угол между книжных полок и буду рыдать». Такой расклад дел Гарри категорически не устраивал, и он решил, что как только увидит Директора, любой ценой попытается к нему обратиться с просьбой помочь с этой проблемой. Обращаться к мадам Помфри напрямую было бесполезно, только если не сломать для этого Гермионе руку.

В зале начинал постепенно подниматься гомон, и Поттер огляделся по сторонам. Газеты. Опять газеты. В прошлый раз — была статья об отбытии Дамблдора в отпуск, ажиотажа вокруг которой Гарри совершенно не понял. Директор постоянно куда-то уезжал в прошлые годы и с чего вдруг на этот раз поднялся такой гвалт. Из-за того, что он заранее надел шорты? Неужели для волшебников шорты, надетые директором Хогвартса — это сенсация мирового масштаба?

Наконец, рядом с Симусом приземлилась небольшая сова, протянувшая ему газету, в которую Гарри сразу же заглянул и пробежавшись по тексту глянул на колдографию. От абсурда происходящего Гарри даже улыбнулся и едва нестукнул себя по лбу. Главная газета Магической Британии публикует снимки с отдыха Директора и считает сколько он на него потратил, оценивая его внешние данные и данные его спутниц. Гарри вообще мог бы предположить, что это всего-навсего его дочери, но, судя по всему, детей у профессора действительно не было. На этом моменте он, конечно, на секунду подвис, но спустя мгновение пожал плечами и отвернулся от газеты, глядя на хмыкнувшую Гермиону, которая со скепсисом прочитала статью через его плечо. — Ну и ерунду же они все-таки пишут.

Вдруг, двери Большого зала отворились и на их пороге показался широко улыбающийся Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор.

— Всем доброе утро! Видели сегодняшнюю газету?! Ваш Директор занял там первую полосу! — восторженно вещал старик, двигаясь в сторону преподавательского стола.

Флитвик едва заметно наклонился к Макгонагалл — Минерва, посмотрите, как Директор счастлив. Может быть летом тоже съездить в Португалию?

Наконец, достигнув кафедры, за которой обычно выступает во время праздников, он резко развернулся, оглядывая собравшихся на завтрак учеников и ещё раз улыбнулся, открывая рот и начиная вещать:

— Дорогие мои студенты! — оглядел он огромный зал. — И преподаватели — посмотрел он за спину на коллег, задержав взгляд на полувеликане — Вы все потрясающие! Побывав в кратковременном отпуске и немного отдохнув, я вернулся к вам полон сил! И тут я вспомнил, что вы, дорогие наши студенты, каждое лето уходите в отпуск на несколько месяцев. Наверняка, вы возвращаетесь с ещё большей жаждой знаний, нового и необузданного! А мы, на протяжении долгих лет делали всё, чтобы упростить программу обучения в Хогвартсе. Но это было ошибкой. Недавние события показали нам, сколь большую роль в жизни волшебника играют знания, и знания эти нужно приобретать — пока есть такое желание. В ваших горящих глазах я вижу его жажду! А потому, посоветовавшись с Министерством магии, мы решили насытить вашу образовательную программу новым предметом, пока факультативным. Но, как известно, всё новое — это хорошо забытое старое! Новым предметом по выбору с третьего курса станет алхимия. — На последних словах Слизнорт поперхнулся и закашлялся луковым супом, пуча на директора глаза. — Но не переживайте о нагрузке на профессора Слизнорта! Я умудрился решить и эту проблему, разрешите представить вам — Аманда Палмер, ваш новый преподаватель Алхимии!

В дверях большого зала показалась достаточно высокая темноволосая девушка в длинной, черной, приталенной мантии, подчеркивающей изящные изгибы её тела. Изящно прошествовав вдоль столов, она встала рядом с директором и, оглядев детей, мило улыбнулась.

— Профессор Аманда — специалист очень высокого класса, до этого она служила Старшим аврором в США и курировала целое направление. Достигнутый ею уровень знания по зельеварению и алхимии, приобретенный за годы обучения и службы, протестированный мной лично, не подвергается никаким сомнениям. Прошу любить и жаловать!

Девушка поблагодарила директора, который направился к своему трону и заняла его место за кафедрой. — Добрый день, дорогие студенты, коллеги. Я счастлива приветствовать вас в новом для меня статусе преподавателя и надеюсь на плодотворное сотрудничество. К сожалению, пока ничего не могу сказать о расписании наших занятий и расположении моего кабинета, так как сама о них ничего не знаю, но как только всё станет известно, уверена, что мы доведем до вас всю информацию. Скажу и несколько слов о предмете. Алхимия, в отличии от зельеварения — это наука о веществе. Они довольно сильно взаимосвязаны, но имеют совершенно разное значение для волшебника. Это словно изучение английского языка и изучение латыни. Алхимия позволяет глубже погружаться в особенности тех или иных материалов, прослеживать их эволюцию или деградацию, а вот зельеварение — является более практичным, прикладным искусством создания из этих материалов зелий. Изготовление существующих зелий по рецептам — не требует знаний алхимии, в то время как разработка новых составов — с ней очень плотно связана. Поэтому, жду всех заинтересовавшихся на своих занятиях!

Закончив свое короткое выступление, Аманда прошла за преподавательский стол и села рядом с мадам Помфри, у самого края стола, где лишь недавно появился ещё один стул, начав о чем-то беседовать с довольной Поппи.

Гермиона тяжело вздохнула, глядя на небольшие наручные часы на запястье.

Глава 3. "Новая надежда"

Пребывая в благоприятнейшем расположении духа, Альбус Дамблдор, он же Златопуст Локонс, шел по коридору замка на четвертом этаже, посматривая в окна. Через три часа у него было назначено слушание в Министерстве, где должен будет рассматриваться очередной проект закона об изменении требований к безопасности летательных средств. На протяжении десятилетий требования упрощались в угоду производителям мётел, которые всё больше и больше стремились увеличить скорость полёта, жертвуя комфортом и безопасностью. Впрочем, ему было все равно. Если кому-то хочется расшибиться в лепёшку, он это сделает, с помощью Визенгамота или без неё.

Дверь в один из классов открылась и из него вышел тяжело дышащий Гарри Поттер, не замечая стоящего у приоткрытого окна директора, парень, еле переставляя ноги поплёлся в сторону лестниц.

— Как твой день, Гарри? — вдруг поинтересовался мужчина, наблюдая за подскочившим юношей, который резко обернулся и выхватил палочку.

— П…п… профессор Дамблдор? Извините… я… просто… — начал парень заикаясь оправдывать своё состояние.

— Не беспокойся Гарри, я не против того, что ученики тренируют в классах заклинания. Лучше, конечно, делать это вместе с кем то, а ещё лучше под присмотром учителя. Кстати, разве дуэльный клуб не действует?

— Да, профессор, действует… Но встречи в нем проходят лишь по вторникам и четвергам… Да и длятся чуть больше часа. А мне… Я бы хотел чуть глубже погрузиться в защитную магию, после того, что произошло с профессором Локонсом.

— Да-а-а. — Задумчиво протянул директор, поглаживая бороду. — Гибель профессора глубоко тронула всех нас. Твое стремление, Гарри, похвально. Но всё же не забывай отдыхать и побольше общаться с друзьями. Одиночество -не надежный спутник. — Старик уже было развернулся, как Гарри подошел ближе и умоляюще взглянул на него.

— Профессор, я… Я могу попросить Вас о помощи?

Глаза старика настороженно блеснули через очки-половинки, глядя на темноволосого юношу. — Конечно Гарри. В чем дело?

— Дело… В Гермионе. Мне очень жаль, профессор, но в тот день… Когда все произошло, по моей вине она увидела тело профессора Локонса и это её глубоко шокировало. Она стала очень странно и отстраненно себя вести, почти не разговаривает и не общается с нами, совсем не ест, а только постоянно запирается в уединенных местах и плачет. Я ничего не могу поделать, я даже просил профессора Макгонагалл поговорить с ней, но…

— Я всё понял, Гарри. Можешь не продолжать. — Тяжело вздохнул Директор, положив морщинистую руку на плечо парню. — Будь добр, приходи сегодня после ужина в мой кабинет, я как раз вернусь из Министерства. И разумеется, прихвати с собой мисс Грейнджер. Если она вдруг не захочет составить тебе компанию, скажи, что я её вызываю.

Гарри Благодарно кивнул и развернувшись поспешил вдоль по коридору на поиски подруги.

* * *

Гермионе было плохо. Настолько плохо, насколько может быть плохо девушке в её возрасте, переживающей подобный стресс. Сперва Златопуста Локонса, её кумира, дорогого учителя, практически возлюбленного — сажают на десятки лет в тюрьму, погружая её в глубочайшую депрессию, потом — он умудряется сбежать оттуда и восстановить своё доброе имя, возводя её настроение в ликование, вновь наполняя жизнь красками, надеждами, и вот, когда уже всё казалось бы хорошо — он погибает у нее практически на глазах.

Она была напугана. Страх неизвестности, осознание абсолютной жестокости магического мира и тревога целиком заполнили её сознание. Она стала рассеяна, а едва вспоминала об их преподавателе — на глазах наворачивались горькие слёзы сожаления, мешая ей рационально мыслить. Так и сейчас, она сидела на подоконнике общей гостиной факультета, дожидаясь, когда старинные часы призовут её вниз, попытаться набить свой желудок тленом бытия.

Сзади подошел запыхавшийся Гарри, сопровождаемый неодобрительным взглядом Рона Уизли. Хотя бы его постоянное недовольство перестало её беспокоить, есть же все-таки и плюсы в её состоянии. От этой мысли на лице девушки проступило вымученное подобие улыбки.

— Гермиона! — Начал темноволосый парень, наконец отдышавшись. — Сегодня после ужина нас с тобой вызывает профессор Дамблдор в свой кабинет.

— Хорошо, Гарри. — безэмоционально кивнула девушка, поправляя выбившуюся прядь растрепанных волос. — Мы что-то натворили, нас отчисляют? — Приподняла она бровь, шокируя друга своим спокойствием.

— Э-э-э. Нет, не думаю… Наверное Директор просто хочет о чем-то с нами поговорить.

— Ладно. — девочка ещё раз вздохнула.

* * *

Златопуст Локонс, в своём обличии сидел за директорским столом в кабинете и задумчиво потягивал из низкого бокала коньяк. — Нет, ты представляешь? — Всплеснул он руками, глядя на сидящего на сундуке под лестницей феникса. — Я превратил Гарри Поттера в ботаника. Он теперь всё свободное время проводит, оттачивая волшебство!

Феникс издал короткую трель и тюкнул клювом о металлический подсвечник. — Чего «кар»? — Возмутился Локонс комментарию птицы, пригубив ещё немного содержимого бокала. — А Гермиона? Гермиона Грейнджер? Умница, такая одаренная волшебница. Её я что, превратил в психически неуравновешенную? Одно только радует. Рона Уизли ничем не проймешь. Если у его ног свалится труп родного отца, дожираемый воронами, он почешет репу, вспомнит о гуляше и выдвинется на обед. Вот, что значит правильное воспитание в полной, я бы даже сказал переполненной, семье!

Златопуст встал с трона и заходил по комнате взад и вперёд, размышляя над тем, как ему быть. Чувство вины — это то, что он всем сердцем ненавидел и долгие годы пытался избавиться от своей способности его ощущать. Очень долго ему удавалось делать вид, что он не располагает им вовсе, но последние годы жизни в этом мире эту его способность словно парализовали. Он стал… чувствительнее что ли? Калечить психику и жизнь ни в чем не повинной девочке было решительно недопустимо, но что он может для нее сделать?

По центру кабинета раздался глухой хлопок и там появился низенький, лопоухий домовой эльф, в грязных холщевых штанах и невзрачном пиджачке.

— Добби! Рад Вас видеть. — улыбнулся Златопуст, отгоняя от себя легкую тоску. — Как продвигается наше с Вами совместное предприятие?

— Товарищ Локонс, рад снова Вас видеть. Успехи наши решительно развиваются, и идеологическая победа становится неизбежной. — Пропищал домовой эльф.

— Рад это слышать. От меня требуется какая-нибудь помощь?

— Нам видится острой необходимостью распространение этих и им подобных материалов крупными тиражами. — По щелчку пальцев, на столе Локонса возникла стопка листовок. — Но издательства отказываются с нами сотрудничать, требуя распоряжения буржуазных хозяев. Поганые угнетатели рабочего класса! — Добби крепко сжал руку в кулак.

Локонс задумчиво взял несколько листовок сверху и пробежался по ним глазами. — Это вопиющее безобразие! — возмутился волшебник, возвращая листовки на место. — Поведение этих кулаков-ремесленников, ни капли не сочувствующих нашему идеологическому противостоянию, возмутительно! Достижение компромисса не может и не должно препятствовать нашему пути, вы должны самостоятельно организовать печать и распространение этих листовок. Даю вам полный карт-бланш, товарищ Добби.

Добби важно кивнул, соглашаясь с Златопустом, после чего с хлопком исчез из кабинета, заставив «исполняющего обязанности Директора» ухмыльнуться.

* * *

Гарри шел в Большой зал, ведя рядом с собой покачивающуюся Гермиону и пытаясь её разговорить. — А как там древние руны? Тебе нравятся?

— Нормально. — Без обычного интереса ответила девочка. — Предмет как предмет, много интересных знаков и их комбинаций, но мы пока только учимся правильно чертить младшие руны и запоминаем их. Переходить к чему-то серьезному пока рано.

— А нумерология?

— То же самое. Больше на математику похоже. Ну и на астрономию ещё, тоже приходится работать со звездными картами, созвездиями и комбинациями цифр. Обычные правила сложения, вычитания и умножения там применяются редко, в основном всё основывается на символизме. А что, тебя эти предметы заинтересовали?

— Есть немного — Согласился Гарри, в надежде заставить подругу хоть немного оживиться.

— Ну… Тогда, наверное, тебе стоит поговорить с Макгонагалл. — Помяла девочка в руке рукав мантии. — Сейчас как раз продлили возможность корректировки курсов по выбору, из-за добавления Алхимии. Я и сама подумывала, не стоит ли мне добавить её в свою программу. Больно уж заманчивые перспективы она открывает.

Стараясь поддерживать непринужденный разговор, ребята вошли в открытые двери зала и сразу поняли, что что-то с царившей в нем атмосферой не так. Бросив взгляд на стол слизеринцев, Гарри обомлел. За ним царил какой-то совершенно непонятный траур, из которого особенно выделялся Драко Малфой. На нем просто не было лица. Последний румянец покинул его черты, а если бы не редко вздымающаяся грудь и время от времени хлопающая пара глаз, Гарри мог бы подумать, что его давний соперник умер.

В таком настроении прошел весь ужин, в угнетающей атмосфере страха и страданий. Когда Гарри закончил прием пищи и посмотрел за преподавательский стол — Дамблдора там уже не было. — Гермиона, пойдем, нас ждет директор.

Девочка безмолвно поднялась с места, закинула сумку себе на плечо и тихо пошла следом за другом. Подъем по лестницам замка в абсолютной тишине доставлял Гарри терзающее неудобство. Он чувствовал, словно предает подругу, ведь сам договорился об этой встрече… Что планирует делать директор, как он поступит? Этого Гарри не знал.

Наконец, достигнув гаргульи, охраняющей вход в главный кабинет школы, Гарри Замялся, поняв, что не знает пароля. Однако называть его и не пришлось. Статуя оглядела пришедших гостей и, отскочив в сторону, пропустила к лестнице.

Короткий пролет они преодолели достаточно быстро и вот, уже стояли у толстой дубовой двери, отворившейся спустя несколько мгновений.

— Добрый вечер, Гарри, мисс Грейнджер. — Поприветствовал их улыбающийся старик, поливая какой-то не слишком приятно выглядящий цветок… в шкафу? — Прошу вас, проходите, присаживайтесь. — Директор закрыл дверцу шкафа.

Дети проскользнули внутрь, осматривая окружающий их интерьер. Девочка заинтересованно завертела головой, пытаясь разглядеть как можно больше деталей убранства. В конце концов, бывать здесь ей за два с лишним года ещё не доводилось. Рядом со столом располагался большой золотой насест, который в данный момент пустовал.

— Фоукс? — Удивленно спросил Гарри, глядя на птицу, расположившуюся на большом сундуке под лестницей и разгрызающую какой-то крупный орех.

— Да, ему теперь больше нравится там. Почему-то. — Хитро сверкнул глазами Дамблдор. — Но речь наша сегодня пойдет не об этой замечательной птице, а о пташке куда более ранимой и чувственной. Мисс Грейнджер!

Начало Гарри уже не понравилось. Он надеялся, что Директор найдет более деликатный подход, но Гермиона, казалось, нисколько не смутилась.

— Да, профессор?

— Ваши друзья беспокоятся о Вас. Позвольте узнать, какая боль Вас гложет? Вы можете рассказать мне обо всем, и я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь Вам.

— Ничего профессор, извините… Я… Позвольте мне уйти? — на глазах девочки начали проступать слёзы. Директор взглянул в её лицо поверх очков, сверкнув светло-голубыми глазами, после чего глубоко вздохнул и словно покрепче уцепился в кресло, пристально глядя в карие глаза собеседницы.

— Видите ли, мои дорогие, жизнь — это очень загадочное явление. Смерть в свою очередь — явление весьма относительное. Потери являются нашим постоянным спутником, ими мы оплачиваем нашу жизнь, такую, какая она есть. Профессор Локонс заплатил соответствующую цену за тот мир, каким мы его знаем. Не уплати он этой цены — этот мир был бы совершенно иным и даже не важно, был бы он хуже или лучше в нашем с вами представлении. То же самое, Гарри, касается и тебя. Я не часто говорю тебе это, но поверь — я искренне и глубоко сочувствую твоей невосполнимой утрате родителей. Однако, потери придают нам сил, злости, уверенности в своей правоте, они делают из нас тех, кем мы являемся. Они дают нам стимул двигаться вперед. Безусловно, утрата профессора Локонса — это огромная потеря для всей Магической Британии, но думайте не о потерях, думайте об их последствиях и о том, что мы обретаем взамен. И быть может мир, пускай и наполненный потерями, в конце концов станет таким, каким мы мечтаем его видеть.

По щекам Гермионы покатились крупные слезы и спустя несколько мгновений она громко зарыдала, бросаясь к Дамблдору через директорский стол и вешаясь на старика.

— Печалиться не стыдно и не зазорно, мы все имеем на это право. Но наша жизнь продолжается и кто знает, как именно распорядится ею судьба. В наших силах лишь хранить надежду, независящее от нас и дальше от нас зависеть не будет. Судьба же Златопуста покрыта для всех нас покровом тайны.

Стоящий напротив стола Гарри, так и не принявший предложения присесть, застыл в глубоком шоке, плавно переходящем в изумление. Гермиона же, казалось, словно не услышала последнего заявления. В кабинете повисла густая тишина, прерываемая лишь всхлипами девушки и постукиванием Фоукса орехом об сундук, в попытке раскрыть очередное лакомство.

Внезапно Гермиона начала терять сознание и куклой повисла на морщинистых руках Директора. В последний миг перед тем, как её глаза сомкнулись, погружая девочку в беспамятство, перед её взором промелькнул странно-знакомый предмет, утонувший в вихре ускользающих мыслей.

* * *

Когда дети были перемещены в больничное крыло, а «Директор» вернулся в свой кабинет, он расслабленно присел в кресло, набрасывая на дверь самые мощные защитные чары.

— Из тебя вышел бы отличный папочка! — Подала голос с верхнего этажа перевесившаяся через перила Аманда. — Ты так заботишься о детях, мне прямо даже жаль, что я сама никогда не смогу родить. С удовольствием бы поглядела, как «дедушка Дамблдор» утром взрывает старинные соборы, а вечером рассказывает ребятам сказки.

— Очень смешно, Аманда. — скривилось морщинистое лицо и, сняв с переносицы очки, мужчина протер уставшие глаза.

— Зачем ты вообще столько распинался о всякой философской чуши, а потом и вовсе решил такое сказать бедному Поттеру, не боишься, что как-нибудь на днях вся школа начнет искать ходячий труп Златопуста Локонса, «покрытый тайной»? — спародировала американка его тон — А представляешь, если у тебя закончится оборотное, заходят они в кабинет директора, а в кресле сидит «инфернал» с прилизанной светлой прической и в синей мантии, твоего любимого цвета.

— Как выяснилось, у девочки всё было весьма серьезно. Нестабильный эмоциональный фон расшатал её разум и дестабилизировал магию. И между прочим, это могло бы навредить не только ей, но и окружающим — нам только психов в школе не хватает, один уже был несколько десятков лет назад. В её состоянии тонкие манипуляции с сознанием производить очень сложно, но я сделал всё, что мог. Она настолько сильно саморазрушалась, что даже вновь выстраиваемые связи рассыпались почти мгновенно. С таким травмированным сознанием работать было проблематично, пришлось слегка подправить её воспоминания и задвинуть их подальше. Это был единственный способ купировать повреждение её эмоционального фона. Полагаю, что этого будет достаточно.

— Ну травмировалась бы девочка, ну и что? Чего такого-то? — спустилась девушка по винтовой лестнице — Кто из нас без травм? Меня вот в двадцать с лишним лет в вампира обратили и ничего, не жалуюсь. — с какой-то обидой фыркнула Аманда.

— Ну, я всё-таки живой человек. И не лишен чувств. Я испытываю ответственность за учеников. И не только за учеников, по правде говоря.

— Ах, неужто ты раскис? И где тот жестокий волшебник, с чарующим голосом и яркими глазами?

— Лесть засчитана, комплимент условно учтен. Кровь тебе домовики выдадут на кухне…

Девушка звонко рассмеялась, а гнетущая обстановка кабинета начала понемногу растворяться. — Как скажете, босс! — шутливо поклонилась американка, собираясь покинуть высокий кабинет.

— Постой. — улыбнулся Дамблдор не своей улыбкой. — Тебе понадобится вот это… — движением пальца волшебник отливетировал к волшебнице стопку каких-то бумажек.

— Талон на кровь? Пинта? — приподняла бровь вампирша, с недоумением глядя на своего начальника. — Это что, какая-то очередная шутка?

— Нет, моя дорогая. Это новая реальность.

Глава 4. "Преступление и наказание"

— Я протестую! Протестую! Это невиданное кощунство, предательство! Вы все предатели, лжецы, ублюдки! — Кричал Оливер Крэбб на заседании Визенгамота, разбрызгивая слюну с трибуны. — Сейчас вы спустите им с рук это, а что потом? Англия утонет в крови детей-волшебников?

— Господин Крэбб. — Взял наконец слово председательствующий на собрании Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор. — Я уверен, что все здесь собравшиеся всецело на Вашей стороне. Я тоже сочувствую Вам, Вашей утрате. Но и Вы нас поймите. Мы законодательный и судебный орган Магической Британии, мы не мракоборческий центр и не Департамент магического правопорядка. Мы даже не Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. Вы призываете нас судить, но это вне доступного предмета обсуждения. Вы призываете нас принять новый закон, но все необходимые законы уже приняты! Мы всецело Вас поддерживаем в начинаниях, однако, ничем не можем помочь. Побродите по Министерству, возможно вам попадется на глаза кто-то, кто ответственен по вашей проблеме, всего доброго.

Гневно развернувшись на каблуках, мужчина вылетел прочь из зала заседаний, хлопнув за собой дверью.

— Итак, предлагаю вернуться к более важным вопросам. Изменение нормативов безопасности летательных транспортных средств. С докладом перед Визенгамотом выступит глава Отдела магических игр и спорта — Людовик Бэгмен. — «Отнял хлеб» у секретаря заседания глава Визенгамота, огласив вопрос повестки.

* * *

— А потом я поняла, что дело не в самих рунах, а в их последовательности! Нужно было всего то поменять местами Фе и Турс, и тогда задачка решилась, вы представляете? — Лепетала Гермиона, размахивая толстым томиком учебника по рунам перед засыпающим Роном и довольным Гарри. С их разговора с директором прошло уже больше двух недель и за это время Гермиона заметно оживилась.

Ей словно удалось отодвинуть на второй план все утраты недалекого прошлого и сконцентрироваться на более насущных вещах. Например, она всячески поддерживала Гарри в его задумках, касающихся учебы. Даже предложила друзьям организовать школьный кружок.

Нужно отдать Рону должное, выслушал он её очень внимательно и даже не стал уж слишком скептически отзываться о предложении Гермионы. Однако наедине с Гарри не преминул сообщить, что «всё это чушь собачья».

Спорить с другом Гарри не стал. Девочка иногда стала составлять ему компанию во время тренировок, подсказывая по теории и практикуясь вместе с ним. Это был один из таких дней, когда друзья договорились отработать «descdendo», обрушивающее какие-то предметы или вещи, о котором Гарри сам вычитал в книге заклинаний широкого применения.

Собрав необходимые для практики вещи, ребята выскользнули из гостиной факультета и направились по широкому коридору в направлении лестниц, ведущих на первый этаж. Когда Гарри с Гермионой уже подходили к кабинету, являющемуся их целью, то услышали приглушенные голоса. Переглянувшись с девочкой, Гарри достал из сумки мантию-невидимку и, накинув на них, выдвинулся вперёд.

— А я вам говорю, что мы обязаны что-то сделать с этими лопоухими, они в край обнаглели! — Услышали ребята голос Гойла, доносящийся из небольшой щели между створками.

— Я не планирую ни в чем таком участвовать, дамы и господа. — Донесся знакомый девичий голос. — Меня не коснулось то, о чем вы говорите. Вы вольны поступать с вашими проблемами как знаете, но меня в них не втягивайте. И я бы посоветовала вам хорошенько подумать, прежде чем приступать к реализации этого, с позволения сказать, «плана»... — Выплюнула Дафна Гринграсс, направляясь к выходу из кабинета.

— Постой. — Голос подал Малфой. — Гринграсс, я надеюсь ты понимаешь, что всё, что ты услышала — должно остаться тайной. Если ты кому-то расскажешь о том, что мы замышляем, мы отомстим. И тебе уже никто не поможет.

— С нетерпением буду ожидать. — насмешливо отмахнулась от угрозы девочка. — Мне нет никакого резона посвящать кого-то в эти ваши игры.

На последних словах она распахнула двери кабинета и, покинув его, с хлопком их затворила обратно. Теперь, ни единого слова из кабинета слышно не было.

Показав Гермионе пальцем вперед, на уходящую по коридору Дафну, Гарри двинулся за ней. Пройдя несколько поворотов и лестничный пролет, гриффиндорцы остановились за углом и сняли мантию.

— Дафна! Постой! — Выкрикнул Гарри, выходя из-за угла и упираясь взглядом в замершую девушку.

— Гарр… Поттер? — поправилась девочка, заметив рядом со знакомым Гермиону. — Что тебе нужно?

— Что замышляет Малфой с дружками? — безапелляционным тоном вопросил юноша, приближаясь к слизеринке, на лицо которой наползла издевательская улыбка.

— Я так и знала, что эта кучка твердолобов никак не позаботилась о конфиденциальности этой встречи. При этом выходит, что вы — это далеко не самая большая проблема, которая их теперь может поджидать. Впрочем, Поттер, как я и сказала. Просвещать вас или кого бы то ни было о происходящем, я не планировала. И ради тебя своих убеждений менять не буду.

В коридоре сзади раздалось несколько хлопков, крики, визги, лязг металла и вдруг, всё затихло. Гринграсс красноречиво приподняла бровь. — Я хотела порекомендовать вам осведомиться у Драко, о происходящем, но боюсь, что в больничном крыле он теперь будет не слишком разговорчив. Всего вам доброго, мистер Поттер, мисс Грейнджер. — На этих словах девочка развернулась и пошла дальше вниз по лестнице.

Проводив её взглядом до ближайшего поворота, Гарри достал волшебную палочку и обратил внимание, что Гермиона уже сжимает в руке свою. — Идём, посмотрим, что там произошло. — Прошептала она Гарри и пошла впереди, держа оружие перед собой. Через несколько секунд Гарри обогнал её, стараясь не выпускать вперед и как можно мягче ступать по каменному полу. Пройдя несколько пролетов и коридоров в обратном направлении, они увидели весьма и весьма странную картину. В коридоре, под потолком, прикованные руками и ногами, покрытые красной краской, с кляпами во ртах в замысловатой форме расположились семнадцать студентов Слизерина, преимущественно парни, но было и несколько девушек. В самом центре висел Драко Малфой, безуспешно пытающийся выплюнуть всунутый ему в рот кляп в виде носка. Под его глазом красовался большой фингал.

* * *

Гораций Слизнорт очень нервничал, в напряжении разглядывая секундную стрелку золотых карманных часов, рывками двигаясь вперед по темным коридорам замка. Дрожащей рукой, шаря по внутренним карманам костюма, он вот уже в который раз нащупал небольшую ампулу и снова вытащил её на свет факелов. Емкость была совершенно пуста. Он не рассчитал.

Следующие несколько часов он будет абсолютно беззащитен, брошен на произвол судьбы, оставшись без единственного, что, по его мнению, сохраняло его жизнь — зелья жидкой удачи. Новая партия должна вот-вот настояться, поэтому он решил мигрировать из своей новой жилой комнаты как можно ближе к своим творениям — в закрытую часть кабинета зельеварения.

Шаркая по каменному полу мягкими ботинками, Гораций услышал впереди шум и замер, выхватывая волшебную палочку с завидной скоростью, окружая себя всевозможными барьерами и щитами не хуже заправского мракоборца. Реакции немолодого профессора мог бы позавидовать сам Аластор Грюм. Шум раздавался прямо по коридору, а попасть в кабинет зельеварения иным путем было невозможно. Отказаться от затеи поскорее увидеть свой дорогой Феликс Фелицис? Не дождетесь! Снова достав из кармана пустую ампулу, он откупорил её и начал неистово трясти, пытаясь получить на язык хотя бы пару заветных капель. Шум повторился и Гораций, прикрыв глаза, отбросил ампулу в сторону, выставляя перед собой палочку и уверенно двигаясь в изначальном направлении. Решение было принято. Отступать было поздно.

— И что нам теперь делать, Гермиона? — Услышал Профессор голос Гарри Поттера, но опускать волшебную палочку не спешил.

— Нужно срочно позвать профессоров! И мадам Помфри! Нельзя так их здесь оставлять. — Раздался обеспокоенный голос девочки.

— Ну не знаю… Мне кажется, что им и там не плохо. — С ехидством заметил парень.

Быстро заглянув за угол, профессор зельеварения снова спрятался, но разглядеть ничего не успел. Придется посмотреть ещё и задержать взгляд подольше — Слизнорт тихо, но протяжно вздохнул, набираясь смелости, и снова высунулся за угол, немного щурясь.

Из легких мужчины вырвался вздох, заставив Гарри с Гермионой повернуться к нему, но Гораций был настолько шокирован увиденным, что сперва даже не предал этому значения, ведь под самым потолком коридора была подвешена целая группа студентов с его факультета. — Что здесь произошло? — Прокряхтел он, выплывая из-за угла.

— Профессор! — с облегчением и радостью вскрикнули Гарри с Гермионой. — Как же мы рады Вас видеть! Вы…

— Стойте! — Прищурился профессор, наводя на студентов палочку и с филигранной точностью выписывая ею фигуры, знаки и символы, заставляя разномастное свечение то возникать, то исчезать в тенях коридора. — Допустим вы действительно Поттер и Грейнджер... — С подозрительностью допустил преподаватель. — Что здесь произошло, отвечайте немедленно, пока я не приступил к пыткам.

— К… пыткам? — шокировано уточнила Гермиона, отступая и непроизвольно прячась за Гарри.

— Шучу конечно, девочка моя... — Выдавил Слизнорт кривую, совершенно не искреннюю улыбку. — Но о произошедшем я вам все-таки советую рассказать…!

— Профессор Слизнорт, я как раз Вас искала! — Раздался сзади ещё один голос, заставив преподавателя вскрикнуть и выставить за спиной оранжевый барьер. — Нам… Нужно обсудить построение программ, чтобы они… Пересекались и были как можно более эффективны… Для студентов. — С угасающей надеждой на милую беседу говорила Аманда «Палмер» заворачивая за угол и взирая на открывшуюся перед ней картину.

— Слишком опасно. Слишком много факторов риска в этом коридоре! — Взбеленился профессор зельеварения, переводя волшебную палочку с Аманды на Гарри с Гермионой и обратно, постепенно пятясь в сторону кабинета зельеварения. Наконец, под немым взглядом собравшихся, в том числе висящего под потолком Драко Малфоя, Слизнорт зашагал прочь по коридору приставным шагом, не спуская взгляда с шокированных студентов и коллеги, а когда расстояние показалось ему достаточно безопасным, крикнул: — Я сообщу коллегам. — После чего, спустя мгновение скрылся из виду.

По этому замку нельзя ходить без литра жидкой удачи.

* * *

— Ничего страшного не произошло! — Разводил руками Альбус Дамблдор, украшая собой больничное крыло. — Скорее всего ребята просто отрабатывали очередное темномагическое заклятье, которому их научили дома родители. И… не рассчитали своих сил, понимаете ли. Здесь, мы с вами имеем дело с несчастным случаем при обучении.

— Вы лжете! — Плакал Драко Малфой, утирая слезы с трудом изъятым из его рта носком. — Это всё домовики! Эти проклятые твари! Они напали на нас!

— Что Вы такое говорите, мистер Малфой? — в непонимании приподняла бровь декан Гриффиндора. — Все отлично знают, что домовики Хогвартса чрезвычайно дружелюбны и старательны. За всю историю школы не было ни одного случая неповиновения домового эльфа волшебнику! Это невежество и вопиющее хамство, я обязательно передам госпоже Малфой своё возмущение невежеством её сына в таких элементарных вопросах. А Ваша очевидная ложь, только заставляет меня увериться в словах директора Дамблдора. Если бы вы были невиновны в своём… незавидном положении, не стали бы столь нагло и безальтернативно лгать. — Хмыкнула Макгонагалл.

— Тогда это Поттер! Да, это всё Поттер! — Пришла в голову Крэбба показавшаяся гениальной идея.

Все собравшиеся в больничном крыле повернулись к стоящим в уголке Гарри с Гермионой, после чего вернули взгляд обратно на потерпевших.

— И именно поэтому, они были первыми, кто попытался вам помочь? Со слов профессора Палмер, они были весьма обеспокоены вашим положением. — Недоверчиво воззрилась на мальчика профессор трансфигурации.

— Они… — Крэбб задумался, но ему на помощь пришел Гойл.

— Они пытались отвести от себя подозрения!

С носа Дамблдора начали сползать очки. Чтобы разглядеть стремительно умнеющих представителей слизерина даже профессор Флитвик подошел чуть ближе.

— Значит, по Вашему мнению во всем виноват Поттер? — Решил уточнить директор, получая одобрительные кивки от всех разместившихся в койках слизеринцев. — Выходит, он всех вас заколдовал? — Все снова закивали.

— Поразительно… Гарри, я не ожидал такого от тебя. Ты поступил очень нехорошо, и за это должно наступить соразмерное наказание!

— Но! — начала было Гермиона, которую уже порывалась поддержать Макгонагалл, но обе были прерваны Амандой, положившей руки на плечи даме и девушке.

— Минус двадцать пять очков с Гриффиндора, за нападение на студентов Слизерина в коридоре! — Возмущенно заметил Альбус, спустя мгновение смягчаясь в лице. — Но с другой стороны… Гарри… в одиночку, семнадцать волшебников, многие из которых на несколько лет старше тебя… Поразительные навыки! Сто очков гриффиндору. А теперь все в постели. Кстати, никто не видел Горация?

* * *

Слизнорт подвязал седые волосы красной повязкой, накинул поверх костюма, обвитого двойным патронташем со сверкающими в нем пузырьками жидкой удачи, плащ и, обнажив палочку, выглянул в коридор. — Постоянная бдительность. — Прошептал он как мантру слова известного в широких кругах мракоборца.

Глава 5. "Дуэли"

Филиус Флитвик закончил вести очередную пару чар у пуффендуйцев и своих когтевранцев, поднял взмахом волшебной палочки со своего стола стопку сочинений и, отлевитировав их на дальний комод, приподнялся на мысках, разминая затекшую спину.

Маленькими, но уверенными шажками подойдя к окну, он оглядел покрытые снегом окрестности Хогвартса. Скованное льдом черное озеро отражало вялые лучи послеобеденного солнца, которое вот-вот начнет садиться за западные холмы. У профессора было чуть более пятнадцати минут на небольшое чаепитие прежде, чем отправиться на проведение «турнира» дуэльного клуба. На сегодня был объявлен, ни много ни мало, третий день дуэльных состязаний, которые по новому распоряжению директора должны проводиться ежегодно, с третьей среды декабря по пятницу, среди студентов каждого курса, начиная с третьего, между всеми факультетами в групповой номинации. Также проводилась индивидуальная номинация, в которую могли записаться все студенты с пятого по седьмой курс включительно. В качестве призов на выбор предлагались баллы факультетов, денежное вознаграждение из специально сформированного фонда, пропуск в запретную секцию библиотеки или право занять на год отдельные апартаменты.

Иначе говоря, призовой фонд был сформирован таким образом, чтобы не оставить равнодушным ни одного здравомыслящего студента. От этого регистрация на проводимое мероприятие была массовой — на него записалась практически вся школа, и на сегодня были намечены командные соревнования между третьим, четвертым и пятым курсами. Командные соревнования между шестым и седьмым прошли в первый день.

Вчерашняя индивидуальная номинация Флитвика не удивила, как и следовало ожидать, первое место занял семикурсник — Оливер Вуд, капитан Гриффиндора по квиддичу, по очкам победивший неудачно оступившегося Перси Уизли. Решение выбрать денежный приз тоже было очевидным, это куда выгоднее индивидуальных покоев, которые достанутся оканчивающему Хогвартс студенту всего на полгода, и намного заманчивее доступа в запретную секцию библиотеки для ребят, не слишком то чествующих академическое развитие.

Допив чашечку чая, полугоблин поднялся с кресла и посеменил по коридорам замка в Большой зал. Сегодняшний день вполне мог преподнести несколько сюрпризов…

* * *

— Давай…

— Его…

— Скорее…

— Заканчивать…

Тяжело дыша и прыжками перемещаясь по квадратному помосту, кричали друг другу близнецы Уизли, стараясь додавить оставшегося в меньшинстве Седрика Диггори. Их сокурсник с Пуффендуя, Альфред Гранингс вот уже больше семи минут валялся на помосте под гневным взглядом мадам Помфри, которая не могла по правилам проведения дуэлей оказать мальчику первую помощь. Впрочем, ничего серьезнее ушиба и пары вывихов там быть не могло…

Заклинания щекотки, обезоруживающие, чары сонливости и целый набор отталкивающих и дезориентирующих заклятий, проносящихся над головами участников дуэли, придавали ей изрядную зрелищность и динамичность, но для победы над быстрым и ловким Диггори зрелищности было недостаточно.

— Фред, отвлеки его, а я закончу начатое! — Крикнул один из парней, пригибаясь и заходя справа на оппонента.

С другой стороны, в Диггори устремилось несколько заклинаний, скатившихся по выставленному пуффендуйцем, старающемся переместиться так, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, щиту.

Крикнувший рыжий, вдруг, начал агрессивно размахивать палочкой и в открытую идти на оппонента, посылая в того с максимальной скоростью всё, что умудрялся вспомнить.

Как только расстояние между ними сократилось, Седрик прыгнул, перекатился и оказавшись сбоку от парня приложил его оглушающим. В следующий миг, пуффендуйца впечатало в дуэльный барьер и обвило веревками.

— Я Джордж. — Ухмыльнулся довольный близнец, тыкая пальцем в валяющегося почти по центру брата — А Фред — это он.

— Фред и Джордж Уизли — победители групповой номинации среди пятого курса. — Огласил профессор чар, левитируя проигравших и Фреда к оборудованному закутку Поппи Помфри.

* * *

— Кто там у нас?! Запишите им техническое поражение. — Возмущался Рон, стоя на помосте вместе с Симусом.

— Подождите, мистер Уизли. Слезьте с помоста, мы ещё не объявили первые пары. — Ответил мальчику Флитвик, перенося Чжоу Чанг с Мариэттой Эджком в сторону медицинского блока, где сидела вся красная от злости целительница. Финальное сражение между студентами четвертого курса было окончено, но оказалось не таким зрелищным, как ожидалось. Так уж вышло, что в финале столкнулись четверо когтевранцев и все они решили «воевать от позиции», заняв углы помоста и перемещаясь исключительно парами. В боевой ситуации такая стратегия была бы наиболее прагматичной и безопасной, позволяя подстраховать друг друга и меняться в нападении и защите. Но это не война, а дуэли. Спустя десять минут ни у одной из команд не было ни одного очка, а по юниорским правилам, через десять минут очки необходимо огласить и, если их равное количество, добавить дополнительное время, от двух до пяти минут, не прерывая самого состязания. Так профессор чар и сделал.

Девушки, услышавшие, что счет «по нулям», а прошло уже целых десять минут забеспокоились и совершили ошибку. Обе попытались перейти в нападение, и в течение десяти секунд всё закончилось. Довольные Оскар Койфман и Теодор Ингберман уже сидели рядом с недавними соперницами и рассказывали им, о допущенной ими ошибке.

— Ну, теперь то можно? Давайте, покажите мне кого бить, мы их под помост закатаем! — Воодушевленно вещал рыжий, фильтруя взглядом собравшихся вокруг помоста студентов.

— Теодор Нотт и Блейз Забини — вздохнув, сообщил профессор чар откладывая зачарованный список студентов. — Против Рона Уизли и Симуса Финнигана.

* * *

— Что это было? — Блейз Забини лежал на койке в углу зала, а вокруг него порхала школьная целительница. — Эй, Тео…?

— Не знаю я! — Огрызнулся Нотт выблёвывая слизней, но мгновенно стушевался под метнувшимся в него взглядом Помфри и начал говорить тише. — Этот рыжий с катушек слетел. Кто же знал, что он сразу после сигнала вперёд побежит?

— Он вообще ненормальный! Ты слышал, что он кричал? «Отдайте мне мои деньги!» … Поганый, нищий предатель крови. И заклятья у этого выродка низменные!

— Кхм-кхм. — Подала голос целительница, заставив парней тяжело вздохнуть и перевести взгляд на помост, откуда их минуту назад унесли. Рядом с лестницей, задрав нос, стоял Рон Уизли в окружении гриффиндорцев и купался в лучах славы. Почувствовав на себе взгляд побежденных слизеринцев, он обернулся к лекарскому закутку и, хитро сощурившись, провел большим пальцем по шее, заставив Нотта с Забини вздрогнуть.

— И всё-таки он конченый.

* * *

— Кстати, где Гарри? — надменно осматривая зал обратился Рон к Гермионе. — А ты, кстати, почему не записалась? Никто не захотел тебя брать, да? В следующий раз — обращайся. Я обеспечу тебе победу.

— Гарри, насколько мне известно, сейчас готовится. А я не принимаю в этом участие потому, что всё, что меня интересует — я и так заполучу. Не вижу смысла утруждаться.

Рон громко рассмеялся — Очень в этом сомневаюсь. Я ни за что не возьму тебе пропуск в запретную секцию библиотеки, Гермиона. Уж извини. Какой дурак вообще выберет что-то кроме денежного приза?

В этот самый момент с помоста вылетел Дин Томас, ознаменовав победу Ханны Аббот и Сьюзен Боунс. Парню просто не повезло, если бы в его команде был не Невилл, которого он скрепя сердце согласился принять и который оступился и рухнул на пол с возвышения в первую минуту — у него были бы неплохие шансы против пуффендуек.

— Следующие пары! — звучно огласил профессор чар, вызывая на помост новых студентов. — Драко Малфой и Винсент Крэбб! — Блондин мгновенно запрыгнул на помост, самодовольно обнажая волшебную палочку и стараясь не обращать внимания на неуклюже карабкающегося к нему прихвостня. — Против… Гарри Поттера и Дафны Гринграсс!

По залу пронеслись шепотки, когда по лестнице на дуэльную площадку поднималась пара студентов с Гриффиндора и Слизерина — враждующих факультетов.

— Ого! Да они прямо Монтекки и Капулетти! — Томно заметила Лаванда, слова которой прозвенели внависшей тишине и донеслись до ушей Гарри Поттера. От неконтролируемого покраснения его спасло лишь то, что он не привечал чтение классической литературы, а вот Дафна на мгновение закатила глаза.

— Это как понимать, Гринграсс?! — Не выдержал разинувший рот Малфой. — Ты какого черта в паре с Поттером?! — И без того не слишком разговорчивый Крэбб сперва что-то начал бурчать, но поняв, что не способен сформулировать мысль решил сказать просто «угу».

— Мистер Малфой, суть этого мероприятия в том, чтобы победить. И с моей стороны было бы глупо отказываться от победы и сопутствующего ей приза только из страха вызвать Ваше недоумение.

— Тишина на площадке! — Пропищал срывающимся голосом профессор чар. Ему начинала надоедать роль «ведущего детского утренника» и голос сдавал позиции. Как бы было хорошо, если бы Гораций сварил ему немного зелья для расслабления связок, но увы… Котлы Слизнорта в последнее время вечно чем-то заняты, и он постоянно покупает ещё. Мысль о том, что обеспечивать себя зельем придется самому тоже не вызывала в полугоблине положительного отклика.

— Поклонитесь! … Начали.

— Depulso! — довольно протянул Малфой, посылая в противников недавно изученные отбрасывающие чары. Он уже два дня мечтал, как одолевает Поттера в первые секунды боя одним только этим заклинанием, и он улетает восвояси. Но мечтам было не суждено сбыться…

— Conjuctivities — Раздался возглас Поттера, отклонившегося в сторону и пропустившего мимо себя волну заклинания Малфоя. Красная вспышка, сорвавшаяся с кончика волшебной палочки в следующее мгновение, устремилась в шокированного слизеринца.

С криком Крэбба — «Не-е-е-ет» — Малфой был спасен, в отличии от пожертвовавшего собой Винсента, катающегося по помосту и в конце концов, скатившегося с глухим шлепком вниз. Гарри смотрел на эту картину очень озадаченно, в голове крутилась единственная мысль — «Как можно успеть добежать, чтобы закрыть собой Малфоя, но не успеть поставить щит?»

— Ты за это ответишь, Поттер! Baubillious! Locomotor Mortis!

Несколько разноцветных вспышек сорвалось в сторону гриффиндорца, но ударились о выставленный щит парня, недоумевающего, с чего Малфой взял, что такая ерунда — способна победить хоть кого-то. Вспомнив дуэль между профессором чар и Локонсом, Гарри ухмыльнулся, взмахнув волшебной палочкой и покрыв помост рядом со слизеринцем тонким слоем скользкого льда, но в следующий миг пожалел об этом.

С палочки поскользнувшегося Малфоя уже срывалось заклинание… inflatus… которое показалось Поттеру смутно знакомым, но из-за падения вектор заклятия изменился и теперь кончик палочки был направлен прямиком на слегка заскучавшую Дафну.

Услышав заклятье, девушка пришла в себя мгновенно, отпрыгивая в сторону и вылупив глаза на Малфоя. — Да как ты посмел?! — Взвилась обычно невозмутимая Дафна. — Поттер, эта тварь моя! Если ещё хоть одно заклятие сорвется с твоей палочки в сторону этого ничтожества, ты пострадаешь следующим!

Подняться с пола Малфой не успел, в следующее мгновение он был упакован по высшему разряду, связан и подвешен вниз головой на веревке. Черные, лакированные ботинки порвались, сквозь них прорастали длинные отвратительные ногти. Из носа слизеринца обильно текли густые сопли, уши неуклонно продолжали расти, казалось, ещё несколько мгновений и он сможет улететь на них из зала словно слоненок Дамбо.

— Довольно! — взметнулся на помост Флитвик, прекращая мучения слизеринца и снимая все проклятья, какие только можно сразу снять. — Я снимаю с мистера Поттера и Мисс Гринграсс двадцать пять дуэльных очков за неспортивное поведение. Тем не менее они остаются победителями.

Сумевший избавиться от пут с помощью учителя, Малфой спустился с помоста и угрюмо побрел в сторону «филиала лазарета» в лице закутка мадам Помфри — Вы все ещё об этом… — замялся он на полуслове, вспоминая, что его отец в данный момент где-то то-ли в Германии, то-ли во Франции пьет чифирь, а у матери в поместье тоже всё не слишком гладко. Заткнувшись, он продолжил свой путь молча. На одной из коек уже приходил в себя его закадычный друг.

Спустившийся вниз по лестнице и услужливо подавший напарнице руку Гарри, почувствовал на себе тяжелый взгляд. Рон Уизли тоже не мог на этот раз высоко оценить его компанию. Это раньше, речи о деньгах не велось. А теперь — всё серьезно.

* * *

Минерва Макгонагалл недовольно пыхтела над ухом у Альбуса Дамблдора, пока тот наслаждался дуэлями между детьми.

— Как Вы могли такое допустить, Директор?! — чрезвычайно официально заявляла чопорная профессор. — Вы заставили детей драться друг с другом!

— Минерва, девочка моя…! — протянул Альбус не отрываясь от представления и немного пригнувшись и охнув, когда какой-то когтевранец приложил пуффендуйца проклятьем, от которого тот начал неконтролируемо орать. — Детям нужна разрядка. Это отличный способ сбросить их напряжение. «Если бы во времена моей учебы устраивали что-то подобное…» — мечтательно протянул старик, поглаживая бороду. — Да и ты только посмотри на мадам Помфри! Она ведь буквально светится от счастья, столько работы!

— Она в ярости Альбус! Как и я! Она не успевает нормально принимать всех пациентов, половина отправляется в лазарет с домовиками! Ей после этого ещё минимум неделю выхаживать плоды «детской разрядки»!

— Ну Минерва, лучше, когда дети занимаются таким под нашим тщательным контролем. А что до Поппи… Ну так будем считать, что у нее плановые учения, на случай какой-то непредвиденной, экстренной ситуации с большим числом пострадавших. Это бесценный опыт! Если хорошо справится, я может быть даже выпишу ей благодарность школы и грамотку.

— Какую грамотку, Альбус?!

— Красивую…

Наконец наступило время дуэлей третьего курса и, в высшей степени достоверно выдающий себя за Дамблдора, Златопуст Локонс с интересом наблюдал за происходящим. Победа Рона Уизли его не впечатлила, но удивила. Мальчик проявил прыть, изобретательность и эффективно применил грубую силу, а на кону — было всего двести пятьдесят галеонов на человека. Соответственно — пять сотен галеонов на команду и ещё пять сотен на индивидуальный зачет. В сумме на призовой фонд было выделено пять тысяч галеонов, которые проспонсировал некий «доброжелатель».

Имя доброжелателя было известно только самому Дамблдору-Локонсу, хотя и он не был в полной мере уверен… проспонсировало это мероприятие сгоревшее поселение черных магов-Инков, распавшаяся (буквально) община чешских вампиров, «реформированный» орден наемных убийц «Сенто-Магика» или почивший брат Султана. Да и разницы он в этом особенной не видел.

Возможно, если предложить куш покрупнее и назначить денежное вознаграждение за успехи в учебе…?

Размышления Альбуса прервало фееричное появление пары слизеринки и гриффиндорца. — Ну вот, видишь, Минерва! Дуэльный клуб объединяет, как прекрасно наблюдать юные сердца, бьющиеся в унисон.

Декан Гриффиндора словно проглотила язык и бросила взгляд на место за столом, где порой, исключительно во время официальных мероприятий, появлялся Слизнорт. Сегодня его место пустовало.

— Директор, вы не скажете, что происходит с Горацием? Почему его вечно с нами нет?

— Постойте Минерва, сейчас будет…. О-о-о-х… — выдохнул Альбус, видя, как заклятье inflatus срывается с палочки Малфоя, а Гринграсс отпрыгивает далеко в сторону. — Бедный… Бедный мальчик. У него неплохо вышло раздувающее проклятье, но он для него выбрал явно не тот объект. Надеюсь, мадам Помфри справится с очередным вызовом её профессионализму.

После окончания дуэли, глядя в след удаляющемуся Драко, Дамблдор вздохнул и вернул взгляд к своему заместителю. — Боюсь, что Гораций посчитал магические дуэли не слишком безопасным для себя мероприятием. После пережитого в том злополучном кабинете он старается изо всех сил… Естественно, обходит его, да и весь этаж стороной. Теперь он снова предпочитает родные, сырые подземелья. Его душевные раны глубоки, гордость задета. Боюсь, что лишь время вылечит эти незаживающие язвы…

* * *

— Вот мы и встретились. — вскидывая волшебную палочку, заметил Уизли, внимательно оглядывая и оценивая своего друга.

— Да, Рон. — Промолвил Поттер, принимая боевую стойку. В помещении нависло гнетущее напряжение. Столкновение взглядов, искра, буря… Даже Дафна и Симус — напарники ребят, отошли на второй план. — В этом зале слишком тесно нам двоим.

— Я разберусь с тобой, словно с незадачливым садовым гномом, Гарри. Сдавайся. В этой битве тебе не победить.

— Не зазнавайся, Рон. Это не игра в шахматы, мы превосходим вас, это вам следует сдаться.

— Сдаться? — Рон ухмыльнулся. — На кону стоит слишком многое, чтобы я отступил.

Прозвучал сигнал к началу боя и на дуэльной площадке взвились нешуточные страсти. Безобидные и не очень заклинания срывались с волшебных палочек ребят и девушки. Если первые несколько минут они ещё пытались придерживаться какой-то тактики, очень скоро из-за происходящей неразберихи это утратило всякий смысл.

Дамблдор был вынужден слегка поправить очки и внимательнее вглядеться в накаляющуюся битву. Да, грубо! Да, неумело! Но с поразительным чувством и верой Рон отбивался от куда более изящных и слаженных Поттера с Гринграсс. Он умудрялся даже прикрывать Симуса Финнигана, которой без этого уже давно оказался бы не у дел. Попытки сблизиться не увенчались успехами, поскользнувшись на снова наколдованном Поттером льду, рыжий умудрился устоять на ногах и прыгнув, перекувырнулся и послал в Поттера tarrantalegr-у. Промахнулся, но не сдавался.

— Furunculus! — В смятении бросила Дафна в отвлекшегося Симуса и парень, наконец, не успел уйти от заклинания. Сглаз его настиг, покрывая лицо парня отвратительными гнойными нарывами.

Им удалось немного сбить темп противостояния и заставить Рона снова отступить назад. Ещё несколько минут парни умудрялись держаться, но в конце концов палочка уставшего Финнигана покинула его руку и в следующий миг его отбросило с помоста на пол. Рыжий остался в меньшинстве против умелой пары волшебников.

— Сдавайся, Рон. — Предложил Гарри, держа на прицеле своего друга. — Ты хорошо сражался, но теперь это утратило смысл…

Раздались звонкие хлопки, доносящиеся откуда-то из конца зала. — Превосходно, превосходно. Это было занимательное противостояние, очень и очень достойно для студентов третьего курса! — Огласил поднявшийся с места Альбус Дамблдор, приподняв руку в останавливающем жесте. — Конечно, я не вправе останавливать дуэль, это прерогатива профессора Флитвика, но я бы предложил Вам согласиться на ничью. Я в свою очередь гарантировал бы, что обе команды разделят первое место.

Флитвик недовольно поморщился, бросив взгляд на старца — слишком уж большая разница по очкам была для ничьей, даже если брать юниорскую группу — это нарушение всех правил. Сообщать, правда, он об этом не стал, понимая, что именно движет директором. По залу тут же поползли недовольные шепотки.

Гарри стоял на помосте в замешательстве, переводя взгляд с Дамблдора на Рона и обратно. Никто не спешил отвечать хотя бы потому, что не знал, что делать. Флитвик давать подсказки тоже не спешил.

— Я, от своего лица и от лица Гарри Поттера предлагаю вам ничью. — обратилась Дафна к рыжему парню, слегка сморщив носик.

— Я… это…

— Мы принимаем ничью — Закатив глаза, громко прошептала слизеринка.

— Да, мы это… принимаем ничью.

Довольный Дамблдор снова разместился на троне.

Глава 6. "Гордость и предубеждение"

— Это был отличный год. — Заметил Гарри, глядя в окно на бурлящие волны черного озера, накатывающиеся на каменистый берег. Блики заходящего за горы солнца плясали на влажных камнях, заставляя их переливаться, словно груды сапфиров и доносить этот блеск до окон гриффиндорской гостиной. — Впервые заканчиваю его не в Больничном крыле.

— Нда, сложилось всё неплохо, неплохо. — Рон Уизли поправил рукава своей серой тонкой мантии, отороченные алым бархатом. — Надеюсь, на будущий год директор снова устроит состязания по дуэлям. А скоро, мы сможем участвовать в индивидуальном зачете, и вот тогда — совсем заживем. Гарри, ты только представь. Тысяча галеонов в год на двоих. А если их так же удачно инвестировать в победу нашей команды по квиддичу, как в этом году, то мы-таки обретем невиданную прибыль.

Гермиона закатила глаза, но не стала напоминать Рону, что Гарри выбрал пропуск в запретную секцию и полгода таскал ей оттуда книги, пока мадам Пинс по настоянию директора делала вид, словно ничего не видит. Симус Финниган тоже предпочел денежный приз. Гринграсс же, к вящему удивлению, также предпочла взять приз галеонами. Гермиона догадывалась, почему её выбор пал не на доступ к запретной секции, скорее всего это было связано с тем, что Гарри таскал манускрипты не только своей старой, доброй подруге, но и подруге поновее. Задевало ли её это? Немного задевало, да. Бросив взгляд в том же направлении, которое разглядывал Гарри, девочка тяжело вздохнула и облокотилась на каменную стену, осматривая опушку запретного леса у берега черного озера.

— И всё-таки… как хрупки человеческие жизни… правда? — Гермиона с грустью посмотрела на друзей.

Рон только фыркнул и громко вздохнул. Он бы снова выругался, как делал это раньше, но тяжелые и долгие разговоры с Гарри о его поведении заставили рыжего отречься от этой привычки. Однако, и отвечать на эту нескрываемую «провокацию» парень не планировал.

— Пожалуй, Гермиона… — Задумчиво произнес Гарри, сразу поняв мысли подруги. — Думаю, мы должны стараться просто жить и надеяться на лучшее. Думать о чем-то приятном… Мечтать о светлом будущем! — Гарри насмешливо улыбнулся. — Мне вот помогают полёты на метле! Хочешь, как-нибудь прокачу тебя на своей Молнии?! Сириус, конечно, тот ещё… Крёстный! — парень улыбнулся ещё шире. — Но подарки он выбирать умеет!

— Нет, спасибо… Я же не очень люблю мётлы… Ну, в общем ты знаешь…

Гарри вздохнул и, погладив девушку по плечу, подхватил чемоданы. Было пора отправляться на платформу. Меньше, чем через полчаса красный Хогвартс-экспресс унесёт ребят в Лондон, где все они разъедутся по своим домам…

Правда, на этот раз Гарри сменил место своего летнего пребывания. На этот раз — на вокзале его встретит не чета огромных, уродливых, злых Дурслей, а самый настоящий Блэк.

В рассеянности гриффиндорцы покидали гостиную своего факультета, пытаясь удостовериться, что ничего не забыли в замке. Гарри нервно постучал себя по внутреннему карману мантии, где звякнули его запасные очки и с облегчением вздохнул. Они всегда находились при нем.

Первокурсники продолжали носиться вверх и вниз по лестницам в спальни, вечно оттягивая сборы до последнего момента. Дети не знакомы с предварительной подготовкой. Гарри ухмыльнулся, вспоминая как сам, весь побитый, собирал свой чемодан перед отъездом из школы на первом курсе.

Выйдя через узкий проход в коридор, ребята оглянулись на закрывшуюся за ними картину. — Приятных каникул — протянула высоким голосом Полная Дама, помахав им нарисованным платочком.

Спустившись на первый этаж, у самого выхода ребята заприметили сидящего на большом чемодане растрепанного Малфоя. Подняв на ребят взгляд, парень кивнул им и махнул рукой.

Шокированные Гарри с Роном и Гермиона в молчании миновали эту непривычную картину. Отойдя на достаточное расстояние от входа в замок, Гарри ухватил друзей за плечи и ткнул пальцем назад. — Вы тоже это видели? Малфой нам молча кивнул и помахал рукой?

— Это очевидно, он сошел с ума! — взвился Рон, тоже тыкая пальцем на вход, в замок, через который они только что прошли. — Давай может вернемся и пнем его? Не должно так быть, ох не должно!

— Может у него что случилось? — обеспокоенно начала думать вслух Грейнджер — просто так люди не сидят молча на чемодане у выхода из школы. Может быть… Может ему предложить помочь?

Все трое переглянулись.

— Ну да, а потом пойдем в запретный лес и покормим акромантулов Хагрида! На роль корма мы отлично подойдем! — Ответил Рон на очередную провокацию от подруги. Иначе такие предложения он расценивать не мог. В конце концов все проявили молчаливое согласие в том, что погрустить Малфою полезно независимо от того, случилось что-то или нет.

Наконец, разместившись втроем в купе одного из дальних вагонов, где всегда было больше всего свободных мест, ребята принялись обсуждать планы на лето. Гермиона, как всегда, планировала «немного почитать» и съездить с родителями куда-нибудь на отдых. Рон, который обычно был забронирован матерью на избавление от садовых гномов и работу в огороде признался, что рассчитывает на помощь близнецов, тоже словивших неплохой денежный куш с дуэльных состязаний. Материальный стимул, предложенный директором, разжег в сердце парня тягу к знаниям настолько, что он даже несколько раз ходил отрабатывать заклинания вместе с Гарри и Гермионой. Впрочем, он был уверен, что для него уготован его собственный, уникальный, самобытный путь, по которому он идёт. О том, что это путь к ожирению, Гермиона тактично умалчивала.

— Ну а я хочу наконец просто хорошо провести эти каникулы, пообщаться с Сириусом, может быть, он научит меня паре заклинаний! Я бы, наверное, ещё хотел познакомиться получше с косым переулком… Давайте обязательно сходим туда все вместе! В общем, особых планов нет, просто надеюсь на лучшее. — Гарри улыбнулся.

Гермиона с пониманием кивнула своему другу и её лицо тоже украсила милая, слегка застенчивая улыбка. Выглянув в окно, девушка осмотрела столпившихся у входа в вагон первокурсников, запрыгивающих в поезд по очереди перед самым отправлением.

Отбывал поезд в тишине, разрываемой лишь редкими, но громкими гудками, символизирующими окончание очередного учебного года. Поезд тронулся и медленно набирая скорость пошел по высокому мосту между двумя выпирающими скалами. В последних лучах солнца, укрывающих долину, Гермиона вдруг увидела в окне какую-то белую точку, идущую на снижение к замку и, слегка прищурившись, прикрыла глаза от солнца, стараясь разглядеть парящее существо, спустя миг осознав, что это был всего лишь знакомый ей пегас.

Девушка вздохнула, вспоминая свой полёт на Инцитате и рассказ друга о лечебных свойствах полетов на метле. Впрочем, по самому Поттеру нельзя было сказать, что они его сугубо лечили.

— Постойте-ка… — Гермиона задохнулась от собственной глупости, вскакивая с места и буквально срывая с верхней полки чемодан, сопровождаемая испуганными взглядами Гарри с Роном. Наконец раскрыв его, девушка начала разбрасывать по купе аккуратно сложенные вещи, не обращая никакого внимания на краснеющего Гарри, который совершенно случайно поймал её голубые трусики и теперь не знал, что с этим делать.

Ситуация для Поттера была критической. Вернуть их подруге? Незаметно подбросить в чемодан? Гарри очень сильно испугался и от греха подальше решил просто скрыть это недоразумение, машинально засунув их в карман.

— Вот она! — вскрикнула девушка, захлопывая чемодан и размещая на нем старую толстую книгу в кожаном переплете. — Осторожно перелистывая страницы, она внимательно вчитывалась в заголовки.

— Гермиона… Постой, это что, книга из запретной секции? Да если мадам Пинс узнает, она ведь мне голову оторвет! Я ведь их все вернул, как… когда ты успела? Что…?

— Гарри, ты вернул трансфигурированные муляжи. — Спокойно ответила ему девушка, продолжая листать книгу, на страницах которой с завидной частотой появлялись оживающие рисунки разных волшебных существ.

— Что?! — взвыл Гарри, в желании биться головой о Хогвартс-экспресс. — Ты что… Почему ты мне не сказала… как ты…?

— Ты бы не согласился, а я не успела законспектировать все книги. Прости Гарри, но у меня не было выбора. Я буду согласна принять на себя все отработки, если что, но сейчас это уже не важно. Вот. — Девушка ткнула пальчиком в изображение огромного коня с крыльями, подписанного как «пегас». — Читайте с этого места.

«Пегас очень обидчивое, чувствительное и ранимое существо. Его ни в коем случае нельзя обижать или проявлять агрессию, это может не только отпугнуть величественного зверя, но и спровоцировать его на нападение. Несмотря на миролюбивый вид, взрослый пегас способен в одиночку справиться со многими опасностями естественной среды обитания.

Ранимость пегасов — играет с ними злую шутку. Они однолюбы и в возрасте сорока-пятидесяти лет находят себе единственную пару, с которой следуют до самого конца. Гибель второй половинки заставляет впадать их в неконтролируемую грусть, история знает прецеденты, когда животное кончало с жизнью, разбиваясь о землю в полёте.

Как ни прискорбно, этот же недостаток сопровождает и отношения пегасов с умудрившимися приручить их волшебниками. Гибель близкого человека почти неизбежно приводит к печальным последствиям, животное может отказываться от пищи, прекращает покидать облюбованное место и в течение нескольких месяцев, с высокой долей вероятности, совершает самоубийство».

Ребята снова выглянули в окно поезда, стремительно удаляющегося от Хогвартса. Вдалеке, Инцитат, приземлившийся на холм, вполне довольный жизнью жевал траву.

* * *

Златопуст Локонс стоял у ростового окна на втором ярусе кабинета директора Хогвартса и умиротворенно смотрел на открывающиеся пейзажи. Издавая звонкие гудки, Хогвартс-экспресс удалялся за горизонт зеленых крон деревьев и серых скал, озаряемый лучами закатного солнца, заставляющего поезд сверкать, словно рубиновое ожерелье. — Что ж, вот и прошел целый год. — Ухмыльнулся светловолосый волшебник, оправляя подол цветастой мантии, расшитой звёздами, единорогами и Моргана-пойми, чем ещё.

Это было сложнее, чем могло бы быть, но куда легче, чем планировалось волшебником изначально. Локонс предполагал, что его ждет напряженнейший график, постоянный риск разоблачения, администрирование огромного магического сообщества и целой школы волшебников-подростков!

Но как оказалось, волшебники-подростки с администрированием себя отлично справлялись и сами, с чем не справлялись волшебники-подростки, с тем справлялись деканы факультетов. Об универсальности общины хогвартских домовых эльфов и говорить нечего — они были жуткой рабочей силой. Идеальный рабочий класс.

Председательствовать в Визенгамоте от лица Дамблдора — было сплошным удовольствием. Хочешь — наложил вето. Хочешь — принял какой-то закон. Обычно, никто даже особо не разбирался в подоплеке ситуации, кому оно надо, если есть мудрый Дамблдор, который и так всё за всех решит. Были конечно и исключения из правила — как только какой-то закон касался напрямую лица или группы лиц, заседающих в волшебной думе-суде, тут уж начиналась настоящая вакханалия. В ход шло всё: подкуп, угрозы, зелья, заклинания, заключение брака, договоров и соглашений, всевозможные гарантии и клятвы. К счастью, случалось такое не часто.

В этом году немалую часть заседающих в Визенгамоте беспокоила проблема «свихнувшихся домовых эльфов», как её окрестили в народе, или официально — «Формирование предпосылок к ухудшению отношений между волшебниками и младшими расами». Подавлять любое недовольство удавалось в зародыше, все же личными домовыми эльфами располагали далеко не все волшебники, даже из числа полного состава органа, не говоря уже об остальном волшебном мире. К тому же эльфы отчего то «сходили с ума» очень избирательно. Эту тайну волшебному миру пока только предстояло разрешить…

Куда интереснее были суды, уж это точно то, что Локонс полюбил всем своим большим, горячим сердцем. Такого абсурда, какой встречался там, он не слышал больше нигде. Воровство в Лютном, контрабанда, черный рынок, нелегальная миграция волшебников, незаконное создание артефактов и конечно — любимая категория дел Локонса — разбирательства по непреднамеренным убийствам и установление фактов самоубийств.

Заклинания, которые получались у волшебников случайно — были в высшей степени уникальны и не поддавались никакому логическому анализу. Целые группы привлекаемых сотрудников Отдела тайн могли неделями ломать голову над тем, как погиб тот или иной волшебник и быть задушенным собственным языком — ещё не самый оригинальный случай. Любимым делом Златопуста стало дело «Кровавого дождя» — недальновидная дама была очень опечалена неидеальным весом и решила разработать заклинание, чтобы «стать легкой, словно облачко» — как зачитали мракоборцы из дневника безвременно «уплывшей». Дальнейшие комментарии по этому поводу излишни, но формулу заклинания Локонс, конечно, на всякий случай, запомнил.

Дважды пришлось посетить заседания Международной конфедерации магов, удовольствие выдалось весьма и весьма сомнительным. Из положительного — удалось навестить в камере Люциуса Малфоя, отбывающего наказание по предъявленным ему обвинениям, самым серьезным из которых было даже не содействие в убийстве его посетителя, а преступления против правосудия. В отличии от британцев — на международной арене это очень не любили и всячески демонстрировали «справедливый суд». Впрочем, условия его содержания были далеки от условий Азкабана, оттого Златопуст продолжал считать себя великом гуманистом.

К сожалению, поддержать баланс пришлось в отношении бедного, скитающегося по канавам Питера Петтигрю. По донесениям Ачэка, крысеныш объективно не справлялся с возложенной на него важной миссией — его поиски Волан-де-Морта отчего то были чрезвычайно безуспешными. В помощь ему было решено отправить небезызвестного отпрыска Бартемиуса Крауча, носящего точно-такое же имя и коротающего деньки дома под чутким присмотром ефрейтора Винки, блестяще продолжавшей отыгрывать роль глуповатой прислуги. За заслуги Локонс объявил домовушке благодарность и выдал новое задание, а Барти в тот же день исчез с радаров родного папы.

Черты гуманиста Локонс проявил и ещё по ряду направлений. В частности, камеры Азкабана пополнились парой мракоборцев, одним из которых оказался некий Гюнтер, когда-то имевший честь заключить в ту же самую камеру, где теперь сам коротал деньки, Златопуста Локонса, предварительно сломав его любимую волшебную палочку, с которой они так много прошли рука об.. рукоятку? Между прочим, камера эта находилась в непосредственной близости от «покоев» бывшего профессора зельеварения — Северуса Снегга.

Последний тоже достоин упоминания. Глава Визенгамота навещал Северуса с завидной регулярностью, не реже, чем раз в месяц и обнадеживающе кивал, лукаво сообщая, что решение Визенгамота о его амнистии со дня на день поразит всю магическую общественность.

Шли месяцы, но амнистии всё не было. Снегг, буквально сияющий от счастья каждый раз, когда видит перед собой седобородого старца, приносящего «благие вести», спустя полгода заключения, когда начало серьезно холодать, начал понимать, что что-то здесь не чисто. Беспокойство начало понемногу возвращаться к талантливому зельевару, но всякий раз отступало при виде умиротворяющей улыбки профессора Дамблдора. Ещё через несколько месяцев он осмелился задать директору прямой вопрос — сколько ему ещё сидеть в Азкабане и какие конкретно действия тот предпринимает для его освобождения. — Тяжело вздохнув, Альбус, покидая этаж Азкабана, заметил, что «мальчик» слишком нетерпелив и недоверчив.

На прошлой неделе у Северуса случился нервный срыв, и он накричал на своего бывшего начальника, которого вся эта ситуация явно очень сильно расстроила.

— Знаешь, что, Северус. У меня на столе уже буквально лежала твоя объявленная амнистия, но я вижу злобу в твоем сердце. Я много раз видел такое в своей жизни, это очень опасные чувства, и они могут склонить тебя на тёмную сторону силы… Боюсь, что я мог ошибаться в тебе. Возможно, мне не стоит её подписывать…

Под отчаянные вопли зельевара, Альбус чинно удалился вниз по лестнице, поправляя развевающуюся за ним мантию.

Из приятных воспоминаний Златопуста вырвал осторожный стук в дверь. Раз посетитель преодолел стража, значит это был один из профессоров. Да и дети только что покинули стены замка… Да и не решились бы они к нему прийти без приглашения!

Спустившись по лестнице и подойдя к столу, светловолосый волшебник выпил из фляги пару глотков и поморщился. Неприятным был не столько вкус напитка, сколько мысль о возвращении в дряблое тело старого волшебника. Спустя долю минуты перевоплощение завершилось и, поправив обвисшую на худом теле мантию, Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор натянул на переносицу изъятые из кармана очки-половинки и со вздохом отворил дверь в свой кабинет, встречая отеческой улыбкой стоящую на пороге Аврору Синистру.

— А-а-а, профессор Синистра! Прошу Вас, проходите, присаживайтесь. Как Вы?

— Благодарю, директор Дамблдор. Вполне… приемлемо.

— Как ваше… Здоровье? Прошу извинить меня за любопытство... — Старик печально улыбнулся. — Просто мадам Помфри шепнула мне по секрету, что Вы неважно себя чувствуете, хотя и наотрез отказалась раскрывать медицинскую тайну.

— Да, этот год действительно выдался тяжелым. Собственно… по этому поводу я к Вам и пришла, директор. Год закончился и теперь, школе придется свыкаться с новым преподавателем астрономии.

— Что…? Но… Аврора, девочка моя, ты хорошо подумала над своим решением? Возможно, я смогу предложить тебе мою помощь, или более благоприятные условия работы?

— Боюсь, господин директор, что ни улучшение условий труда, ни Ваша, несомненно ценная помощь, мне не помогут. Мои прогнозы неутешительны, Сивилла Трелони вздыхает всё печальнее, а с того злополучного осеннего дня я ночами слышу ужасные завывания гримма. Я знаю, он меня ждёт. Я решила, что встречу свою судьбу с гордо поднятой головой, и сделаю это не в школе. Прошу понять меня и простить. — Поклонившись Дамблдору, Аврора Синистра покинула кабинет директора, тихо закрыв за собой дверь.

Некоторое время «Альбус» стоял не шевелясь, но как только услышал грохот, вставшей на место статуи, позволил себе немного улыбнуться. — Товарищ Дотти! — из воздуха с хлопком возникла низенькая домовушка с огромными голубыми глазами, контрастирующими с красной косынкой на голове.

— Дотти слушает Вас, товарищ директор! — встала она по стойке смирно.

— Будьте добры, передайте Пивзу, мои похвалы и сообщите об условно-досрочном прощении былых прегрешений. В ночном вое больше нет необходимости.

* * *

Златопуст Локонс, всё ещё будучи в теле старика, готовился ко сну. Будь проклята Синистра, заставившая его выпить под вечер оборотное, приспичило ведь ей соизволить уволиться именно под вечер. Ухаживать за этим туловищем не было никакого смысла, все равно воздействие любых кремов, мазей, масок и всего прочего спадало вместе с личиной.

Внезапно, прямо над его ухом мелькнуло какое-то серебристое животное и крайне обеспокоенным голосом Поппи Помфри произнесло — Директор, вы срочно нужны нам в больничном крыле. Горацию очень плохо, он… мы предполагаем худший исход.

С кровати Локонс встал быстро, накинул на себя мантию, отхлебнул ещё немного оборотного на всякий случай и аппарировал сразу в больничное крыло. Гибели декана Слизерина он не желал, как в общем то и не предпринимал в его сторону никаких негативных поползновений, старик самостоятельно поплыл мозгами, всюду видя опасность и подстерегающую его темную магию. Локонсу было даже жаль, что его отнюдь не самый безобидный «розыгрыш» привел к такому кардинальному сдвигу парадигм у зельевара. Да, он испытал минутный гнев, из-за расчетливости и прагматичности старика, несправедливости этого мира… Но обиды на него не затаил.

Это Аврора Синистра, будучи, можно сказать, его девушкой — предала его. А вот за Слизнортом такого греха он не усматривал… В конце концов, тело Альбуса не настолько сильно влияет на мировосприятие.

— Что с ним, Поппи? — подплыл «Альбус», расправляя волочащуюся за ним белую мантию, к лежащему на койке бледному зельевару, и тут же принялся вращать вокруг него волшебной палочкой, накладывая диагностические заклинания. Под глазами мужчины расплывались темные круги, а из носа сочилась тонкая струйка крови, которую порхающим вокруг дамам никак не удавалось остановить.

— Мы предполагаем, что у него передоз жидкой удачей. При нем было две пустые склянки с характерным запахом. — Ответила теребящая край ночной рубашки тучная декан Пуффендуя. — Да и вся школа в последнее время знала, что именно там Гораций варит в своих котлах днями и ночами.

— Не повезло. — Попытался пошутить Локонс, но неумелый пассаж не вызвал улыбки ни у кого. Впрочем, и сам «директор» был предельно серьезен. — Полагаю, вы сделали ему промывание?

— Трижды, это приносит больше вреда, чем пользы. — Ответила Макгонагалл, придерживающая голову Горация над подушкой, пока Поппи подносила к его рту зелье.

— Стойте, что это? — Остановил дам директор.

— Это разбавленная доза напитка живой смерти, он должен помочь купировать острое состояние и пережить его в коме. Это всё, что я смогу сейчас для него сделать. Помощи из Мунго он не дождется.

— Уберите, это не поможет! — Возмутился «Дамблдор», отстраняя от койки женщин. — Если вы хотели его убить, не стоило тогда меня звать. Напиток живой смерти воспринимается организмом как негативное воздействие, а в нем минимум пятая часть пинты жидкой удачи. Этим вы ему обеспечите, мягко говоря, серьезную «неудачу», что вступит в конфликт с его состоянием и он почти сразу отправится на небеса. От этого же его состояние ухудшалось от промывания, его мастерство сыграло с ним злую шутку, зелье слишком быстро усвоилось.

— Но Альбус, если это действительно так… То мы никак не сможем ему помочь… — пробормотала Минерва, поправляя ночной колпак.

— Девочки мои, выйдите из палаты. Вам не стоит видеть того, что сейчас здесь будет происходить. — Поправил Дамблдор очки и указал пальцем в сторону выхода. Дамы, смерив директора грустным взглядом, беспрекословно покинули помещение, а Поппи Помфри заперла за собой дверь. Два старика остались в палате одни… Возможно, это смутило бы самого Альбуса Дамблдора, однако, к счастью для беспомощного Слизнорта, того временно замещал другой могущественный волшебник.

— Да, Гораций. Не херово ты отметил конец учебного года, ещё раз такое устроишь и разжалую в трудовики. — Задумчиво протянул «Альбус» обходя койку вокруг. Тут было целых несколько вариантов действий и все они были экспериментальными. Скажем, если влить в рот Слизнорта фирменный элексир омолаживающего долголетия Локонса, то иначе, чем огромной удачей для старика это не назовешь, есть шанс, что действие жидкой удачи будет нивелировано новым препаратом, а его действие уже поможет снять последствия интоксикации для организма. Но может случиться и обратный эффект, как эти зелья провзаимодействуют между собой — не известно. Да и помолодевший Гораций начнет вызывать уйму вопросов.

Второй вариант был для Локонса предпочтительнее — попытаться исцелить Слизнорта точечным применением южноамериканских практик по блокированию магии. Но и тут были свои особенности, воздействовать на какой-то магический предмет или вещество, тем более конкретное зелье столь высокого качества, таким образом Златопуст ни разу не пробовал. Тем более, когда это нечто находится в организме умирающего волшебника. Если допустить оплошность и вместо магического воздействия жидкой удачи заблокировать магию зельевара — гибель декана Слизерина может быть вопросом пары секунд.

— Нда-а-а, Гораций. Подбросил же ты мне задачку на ночь глядя… — Локонс в обличии старца пошел вокруг кровати в обратном направлении, по щекам зельевара продолжала стекать тонкая струйка крови из носа, капая на белоснежную простынь. — Ладно, так и быть. Видимо твоё варево действительно работает…

Следом за взмахом волшебной палочки, вешалка была трансфигурирована в средних размеров чашу и наполнена кристально чистой водой. Достав из пол мантии любовно прикрываемый флакон, старик откупорил его, принюхался и улыбнулся. — Пахнешь, как всегда, не очень, но я все равно тебя люблю, моя прелесть. — На кончике волшебной палочки начали собираться крохотные капли влаги, поднимающейся из тонкого горлышка пузырька, и когда волшебнику показалось, что такого объема будет достаточно — он смахнул их в трансфигурированную тару.

Бросив взгляд на стремительно бледнеющего Горация, «Альбус» пару раз перемешал жидкость бузинной палочкой и вылил её в рот декану Слизерина. Первые мгновения ничего не происходило, но под требовательным прищуром «директора» морщины на лице, ещё минуту назад отбывающего в мир иной, старика начали разглаживаться, а волосы на голове заметно погустели. Через мгновение, с резким вдохом Слизнорт распахнул глаза и вскочил с кушетки. — Тише, тише, Гораций. Всё хорошо, ты снова с нами, ты снова в Хогвартсе! — быстро вернулся в роль Златопуст, одной рукой пряча пузырек обратно в карман, а другой приглаживая бороду.

Слизнорт с недоверием огляделся, и уставился на Альбуса с похожим прищуром — Мерлинова борода! Что я делаю в больничном крыле?

Подавляя желание рассказать бедному профессору о бурной ночи, «Дамблдор» умиротворяюще улыбнулся. — Присядь обратно, нам стоит немного поговорить. — Слизнорт опустился на свое ложе и рядом с ним примостился «директор».

— Ты должен прекратить принимать Феликс Фелицис, Гораций у тебя случилась сильнейшая передозировка. Никто до тебя не принимал его в таком объеме, и мы не знаем, какие ещё побочные эффекты это может повлечь. Ты был как никогда близок к смерти. Да и вообще, сколько ты уже спустил на ингредиенты?

— Почти всё свое состояние… — Понуро ответил «экспериментатор», тяжело вздыхая. — Я прекрасно знаю, всё, что ты мне скажешь, Альбус. Но я не могу… Я… Мне страшно, понимаешь? Страшно. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о том, что, если не выпью жидкой удачи, этот день будет моим последним! А ты прекрасно знаешь, как я боюсь смерти… Я ещё слишком молод, чтобы закончить всё вот… вот так… — обвел он взглядом больничное крыло.

— Чего ты боишься, Гораций?

— Не чего, Альбус. А кого! Я боюсь их, их обоих! Темного лорда и Локонса. Конечно, тебе меня не понять, ты ведь «великий волшебник, расправившийся с могущественнейшим темным магом столетия», но не все такие сильные, как ты, я их боюсь и не стыжусь этого.

— Но Гораций, они оба мертвы… Темный лорд пал давным-давно, а тело Локонса я видел перед собой столь же отчетливо, как сейчас вижу тебя.

— О, нет Альбус. Не-е-е-т. Я ни секунды не сомневаюсь в том, что они оба живы. Возможно, я и не самый могущественный волшебник, но я далеко не глупец. Видел Пивза? Я десятилетия работал в Хогвартсе, Альбус, может быть, тебе удастся убедить Минерву или Помону в том, что он просто взял, исправился, и остался таким же послушным после смерти своего мучителя, но не меня. Я прекрасно знаю натуру этого блядского полтергейста и вижу, что несмотря на всё свое напускное веселье, он ходит по поразительно тонкой струнке. Вся школа в опасности, Альбус. Я давно хотел тебе это сказать, но признаться честно, чего-то опасался… Никак не могу понять, чего, но что-то в этом всем мне не нравилось.

— Так, по-твоему, Локонс и Реддл живы? Предположим, что о Златопусте догадки преследовали и меня, но отчего такая уверенность, что жив Том? — Забросил удочку с блестящей наживкой «старик».

— Я… я просто это чувствую, Альбус. Нет… не чувствую я… Я в этом убежден. — Замямлил зельевар, поправляя пояс своего халата и засобиравшись к себе в спальню. — Ну что же, господин Директор. Я отнял у Вас уже достаточно времени, боюсь, что пора бы готовиться ко сну — мужчина натянуто улыбнулся.

— Хорошо, обязательно умойся перед зеркалом, прежде чем ложиться спать… — Альбус пригладил бороду — На тебя чудесным образом подействовал раствор драконьей крови со слезами феникса, думаю, что я изобрел четырнадцатый способ её применения.

— Да, да, да Альбус, благодарю. — не слишком любезно скривился зельевар, пытаясь галантно ретироваться.

— И да… Раз ты уверен, что мистер Локонс жив, возможно, тебе стоит написать ему весточку? Возможно, всего пара написанных строк и искренние извинения успокоят тебя куда сильнее, чем пинта жидкой удачи…

Ничего не ответив, Гораций Слизнорт выбежал из больничного крыла.

Глава 7. "Четырнадцатый способ применения драконьей крови"

Покинувший Больничное крыло Слизнорт, покачиваясь, спускался по лестнице в подземелья, с опаской заглядывая за каждый угол. Безопасность — стала его целью. Предусмотрительность — жизненным кредо. С той самой злополучной ночи, когда его бывший ученик совершил над ним ужасающую расправу, о которой он помнил ежечасно… нет, ежеминутно, до этого самого момента… Память всколыхнула череду меняющихся образов...

* * *

В тот день ничто не предвещало беды, он с блеском провел зельеварение у старших курсов и вот уже которую неделю заигрывал со смуглой профессором астрономии, с которой этой ночью и была назначена встреча. Он и помыслить не мог, что так быстро сможет очаровать такую юную особу. Немного взрослого обаяния, щепотка юмора и вот — она уже украшает собой его новенькие, со всех сторон респектабельные, покои.

Замечательно проведя время в так называемом «джакузи», они вышли из ванной, напаренные и счастливые, и вот когда он уже стянул с Авроры Синистры белоснежное полотенце, дама тоже решила с ним поиграть, но игра эта — оказалась для него роковой.

Ухватив «своего профессора» за грудки, ведьма швырнула его на кровать, которая мгновенно приняла очертания огромного кальмара, по всей видимости ближайшего родственника кальмара из черного озера. То, что произошло с ним дальше — невозможно описать словами, и уж никак не соответствует статусу представительного, гетеросексуального джентльмена, коим он себя идентифицировал. Возможно, происходящему с ним не слишком была бы огорчена Синистра. Возможно, этим за расправу не посчитал бы даже Альбус — слухи ходили всякие. Но для него — подобное издевательство было страшнейшим унижением. События развивались очень быстро, какое там контрзаклинание или трансфигурация? Уже спустя четверть минуты тела влюбленных были усыпаны красными пятнами, фурункулами и покрыты густой шерстью, язык Авроры рос не переставая, сворачиваясь в трубочку. Головы обоих украшали шикарные, ветвистые рога. Нос мужчины — гордость любого зельевара — обратился непонятным наростом на теле, сочащимся зеленой жижей, а ещё одна гордость — просто испарилась, исчезла безо всякого следа.

Как потом уверяла его Поппи — последнее было самой обыкновенной иллюзией, но все равно оставило на психике пожилого мужчины неизгладимое впечатление.

Больше недели ушло у мастерицы больничного крыла, чтобы привести в порядок несостоявшихся возлюбленных, и когда Гораций наконец смог крепко стоять на ногах, идаже сидеть — он совершенно четко для себя решил, что такого с ним больше не повторится. Больше он не может чувствовать себя в безопасности нигде, раз такое произошло с ним в Хогвартсе, да ещё и в его же собственных покоях.

Он вспомнил старые уроки защитной магии, стал регулярно практиковаться и стараться вернуть себе былое мастерство, прежние ловкость и гибкость кисти. Но этого было недостаточно, постоянное чувство опасности точило его беспокойную душу, заставляя окунаться всё глубже в пучину отчаянья. И тогда он решился на беспрецедентный шаг. Феликс Фелицис, сложнейшее зелье высочайшего класса, состоящее из редчайших ингредиентов, оно было вершиной мастерства любого мастера-зельевара. Никто обычно не готовил его больше одного маленького, золотого котелка… Но он не «никто», он, мать вашу, Гораций Слизнорт и он приготовит столько жидкой удачи, сколько понадобится, чтобы наконец почувствовать себя в безопасности.

Обойдя все волшебные лавки, весь Лютный переулок и отдаленные черные рынки он наконец собрал достаточно ингредиентов, потратив на все эти прелести семьдесят пять тысяч галеонов — астрономическая сумма, с какой стороны ни посмотри, на нее могло прожить не одно поколение его потомков, если жить не на слишком широкую ногу. Но потомками он пока не обзавелся, а всплывшая в воспоминаниях картинка и нахлынувшее отчаяние всколыхнуло мысли о том, что мог никогда и не обзавестись…

Он разжег огонь под котлами, который с того мига не угасал ни на минуту в течение всего учебного года. Все первые дни слились в один сплошной кошмар. Принимаемый на регулярной основе Феликс Фелицис сперва утешал его, но очень скоро приходило ощущение опустошенности. Пришлось постепенно увеличивать дозу.

Он отлично помнил те ощущения, которые испытал, выпрашивая у директора недельный отпуск практически в начале учебного года. Он сам не понимал почему это делает, но положился на чувства и своего добился. Вернулся в школу он лишь спустя пару дней после «смерти» Златопуста Локонса, пропустив тем самым львиную долю происшествий, чему оказался несказанно рад. Он убедился, возможно, что именно Феликс Фелицис спас его жизнь. Вера в зельеварение не просто укрепилась — она стала непоколебима.

Первые несколько дней он даже верил в гибель бывшего преподавателя Защиты от темных искусств, но потом он натолкнулся в коридоре на угрюмо парящего Пивза, который, едва завидев профессора, широко заулыбался и начал сбивчиво выкрикивать оскорбительные стишки. Но… Едва он миновал этот отрезок коридора и завернул за угол, Пивз замолчал, и Слизнорт услышал тяжелый вздох полтергейста.

Такое поведение было не свойственно «старому знакомому» и Гораций, приняв очередной флакончик жидкой удачи, произвел опрос студентов, после которого выяснилось, что приведение весь прошлый год находилось в ежовых рукавицах Златопуста Локонса. Так почему призрак после гибели мучителя всё ещё столь подавлен? Стокгольмский синдром? Маловероятно. Скорее всего дело в чем-то другом… но в чем?

Кроме практики защитных чар и заклинаний, а также выполнения основных обязанностей, преподаватель погрузился в изучение работ Златопуста Локонса. На остатки сбережений он выкупил в книжном магазине одни из последних, коллекционных, экземпляров книг писателя с его личными автографами, а также недельным абонементом в салон красоты "Ведьминское счастье" и купоном на скидку в магазине мадам Малкин, которые шли с ними в комплекте. После произошедшего обычные экземпляры раскупали со скоростью, вероятно, превышающей доступные мощности их производства.

И вот, спустя всего несколько дней Альбус Дамблдор отбывает из Великобритании и возвращается в компании некоей ведьмы по имени Аманда… Возможно, это не смутило бы кого то другого, но не Горация, практически питавшегося зельем жидкой удачи и начавшего изучение работ Локонса с самого начала. Служба в Аврорате США? Почти наверняка это та самая Аманда, о которой писал Златопуст. Как она умудрилась обмануть Альбуса и пробраться в школу?

Кроме того, по результатам анализа произведений, Гораций был совершенно убежден — Локонс должен был быть в крайней степени состоятельным волшебником, даже если правдой от всего, что написано, была десятая часть. Воспользовавшись связями, он вышел на своего старого ученика, который занимался министерским финансовым контролем. В том числе пытался заполучить доступ к банковским ячейкам, чьи владельцы ушли в мир иной. Случаи, когда министерству удавалось добиться перехода прав на сейфы и их содержимое можно было пересчитать по пальцам одной руки, к тому же они были практически пусты, но волшебники не унывали.

В результате им удалось частично добиться желаемого, на запрос Министерства от Гринготтса был получен стандартный отчет по статусу сейфа: «Сейф № 703 эксплуатируется или ожидает принятия прав на эксплуатацию». — это ничего не давало, кроме информации о том, что сейф в Гринготтсе у Локонса все-таки был и имел номер, но это становилось очевидно и так после рассмотрения налоговых документов, которые министерскому служащему тоже удалось раздобыть.

Судя по ним, банк регулярно оплачивал со счетов налог на некую землю в Хогсмиде, на которой строился особняк. Гораций был убежден — трупу дом не нужен. Как и платить за него налоги смысла никакого для трупа нет, если только у него нет наследников. Сведений о наличии наследников у Златопуста также нигде не было, его мать и сестра, по с трудом раздобытой копии завещания под грифом «конфиденциально», практически ничего не получали. Все состояние могло отойти только прямому наследнику, который если и был, то явно не в Великобритании.

Феликс Фелицис убывал в страшных темпах, заставляя варить и настаивать его не переставая. И в один из таких моментов — он спускался вниз, в сторону своей лаборатории. Он очень нервничал и в напряжении разглядывал секундную стрелку золотых карманных часов, рывками двигаясь вперед по темным коридорам замка.

Дрожащей рукой, шаря по внутренним карманам костюма, он вот уже в который раз нащупал небольшую ампулу и снова вытащил её на свет факелов. Емкость была совершенно пуста. Он не рассчитал.

Следующие несколько часов он будет абсолютно беззащитен, брошен на произвол судьбы, оставшись без единственного, что сохраняло его жизнь — зелья жидкой удачи. Новая партия должна вот-вот настояться, поэтому он решил мигрировать из своей новой жилой комнаты как можно ближе к своим творениям — в закрытую часть кабинета зельеварения.

Шаркая по каменному полу мягкими ботинками, Гораций услышал впереди шум и замер, выхватывая волшебную палочку с завидной скоростью, окружая себя всевозможными барьерами и щитами не хуже заправского аврора, тренировки помогли вернуть ему частичку былой прыти.

Шум раздавался прямо по коридору, а попасть в кабинет зельеварения иным путем было невозможно. Отказаться от затеи поскорее увидеть свой дорогой Феликс Фелицис? Не дождетесь! Снова достав из кармана пустую ампулу, он откупорил её и начал неистово трясти, пытаясь получить на язык хотя бы пару заветных капель. Вдруг шум повторился и Гораций, прикрыв глаза, отбросил ампулу в сторону выставляя перед собой палочку и уверенно двигаясь в изначальном направлении. Решение было принято. Отступать было поздно.

Дальнейшие события перемешались в его голове. Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер, комок студентов его факультета, болтающийся над потолком и невесть откуда взявшаяся эта Аманда, очевидная сообщница Златопуста Локонса! И все же он сбежал. Он поступил трусливо, но он спасал свою жизнь. Пускай эти «преподаватели», эти «студенты» сами разбираются со своими проблемами, которые сами же и создают. Для него сейчас есть всего одна задача — решить свои собственные проблемы.

Успокоившись спустя несколько дней, он решился на ещё один отчаянный шаг. Если в этом замке и возможно найти какие-то улики — то только в одном месте. Прачечная. Место, куда домовики сносят одежду со всего замка для стирки, чистки, сушки и всего остального.

С одной стороны — это казалось ему глупым, ведь ну какая прачечная, Гораций! Побойся Мерлина, копаться в грязном белье студентов и профессоров! — именно с этими мыслями он рылся в огромных мешках с одеждой, пока не наткнулся на среднего размера жупан светло-песочного цвета с блестящими пуговицами. Его глаза медленно расширились. Дыхание участилось, а рассудок помутнел. Он запустил слабеющую руку в висящую на плече сумку и вытащил оттуда несколько книг за авторством Златопуста Локонса, аккуратно перебирая их и разглядывая обложки, пока наконец не увидел его. Его Жупан. Он здесь. Он был в Хогвартсе!

С того момента, для перемещения между своими покоями и классом зельеварения Слизнорт использовал исключительно камин, для чего всё заблаговременно подготовил. Спать ложился при зажженном свете и только после принятия дозы зелья жидкой удачи. Он несколько раз пытался сообщить Альбусу обо всем, что узнал, но ему не удавалось. Директор то был занят, то находился в отъезде, то Гораций просто по необъяснимым причинам отказывался от идеи сообщить ему обо всем именно в этот день. Остальным он не доверял. Теперь, он почти не посещал пиры и праздники, не ходил на мероприятия. Зимние состязания по дуэлям прошли мимо него — явиться на них было бы абсурдом.

Так прошло ещё полгода, в постоянном страхе, в баснословных тратах на ингредиенты. Теперь он отказался от любых попыток докопаться до истины, до того самого момента…

Момента, когда раздался стук в дверь его покоев и он, выхватив палочку, направил её на входную дверь. — Кто там? — срывающимся голосом вопросил преподаватель зельеварения.

— Это я… Аврора… профессор Синистра, мистер Слизнорт.

— Я понимаю, что это может показаться Вам оскорбительным, профессор, но для каких целей Вы ко мне заявились?

— Я лишь хотела сказать Вам, что увольняюсь… И предупредить. Последний мой сеанс с профессором Трелони был очень странным. Она… она словно впала в какой-то транс и из её рта начали доноситься жуткие звуки, складывающиеся в слова. Она тогда произнесла — «Змея умна, но яд силён. Судьба предрешена. Лишь ворон белый, махнув крылом — спасти способен от смерти сна». — Это… это всё, что я хотела Вам сказать перед отбытием. Мне показалось… ну понимаете, там про змею, про яд. Я и подумала, что Вам будет неплохо об этом знать, мало ли. — Из-за двери донесся стук удаляющихся каблучков, Гораций сполз по двери, прокручивая в голове слова, которые ему только что пересказала профессор астрономии. Вернее… уже бывшая профессор.

— Немыслимо… пророчество… Это было истинное пророчество? Оно… оно было обо мне?! Смерти сна? Смерти? — Гораций стремительно бледнел и заметался по комнате, круша всё, что находилось вокруг. Зеркало полетело на пол, разбиваясь и покрывая всё вокруг осколками. Выхватив волшебную палочку, он запустил bombard-у в стену со старинными гобеленами… В порыве сорвать с себя плащ, он дотронулся до повязки на груди, в которой покоилось несколько пузырьков с жидкой удачей. Совершенно не контролируя себя он выхватил их и принялся заливать Феликс Фелицис себе в глотку. После первого пузырька его рассудок помутнел, время для нового приема ещё не пришло с прошлого раза, но он снова потянулся к следующему флакону и спустя несколько секунд колебаний опустошил и его, после чего мгновенно рухнул на пол…

* * *

И вот, покинув Больничное крыло, Гораций Слизнорт, пошатываясь, все ещё брел по темным коридорам старинного замка, освещенным лишь колышущимся светом факелов. Он словно стал немного ярче с последнего раза, когда он вот так вот спокойно брел по коридору. Остановившись перед витражным окном, он выглянул на улицу, где по водам черного озера шла заметная рябь от нагоняемого с гор ветра. Всего на мгновение ему показалось, что из отражения витража на него взирает его чуть более молодая копия. Да… возможно так он и выглядел лет десять или пятнадцать назад, когда морщины ещё не покрыли рубцами его лицо.

Наконец добравшись до своей комнаты, он застал там абсолютную разруху. Всё было побито, покрошено. Тут и там валялись обрывки старинных гобеленов и осколки зеркала. Тяжело вздохнув, он поднял с пола закатившуюся под кровать волшебную палочку и, взмахнув, провел ею вокруг. Предметы быта начали принимать свою прежнюю форму, свечи собирались в стройные, продолговатые фигуры и зажигались, наполняя помещение светом.

Наконец, ремонт был завершен, и Гораций подошел к зеркалу, чтобы осмотреть себя, как вдруг… Оказалось, что то, что он видел в витраже — не было мимолетным видением. Это было его отражение, самое настоящее… Шокированный увиденным, он трансфигурировал лежащую рядом посудину в круглое зеркало и снова уставился на сравнительно молодого себя. Нет, он вовсе не был юнцом, даже молодым человеком его было не назвать, однако разница все равно была поразительной. И тогда, он вспомнил о словах, произнесенных Альбусом — «обязательно умойся перед зеркалом, прежде чем ложиться спать… На тебя чудесным образом подействовал раствор драконьей крови со слезами феникса, думаю, что я изобрел четырнадцатый способ её применения».

— Меня омолодили слёзы феникса с драконьей кровью? — пробормотал он, ощупывая упругую кожу своих щёк. — Альбус… Альбус Дамблдор…

Глаза зельевара неожиданно широко распахнулись. Нет… Не может быть… Это немыслимо! — Резко раскрыв дверцы платяного шкафа, он выбросил всю одежду, которая там висела, открывая своему взору систему из протянутых друг к другу алых ниточек, соединяющих налоговые декларации, документ из Гринготтса, несколько вырванных страниц из книг Златопуста Локонса, исписанных пергаментных листов с показаниями студентов, накарябанным именем полтергейста и газетными заголовками. В центре всей этой паутины располагалась фотография Аманды Тейлор, она же Палмер, сделанная во время службы в Аврорате США, раздобытая профессором не без помощи связей. Аккуратно вырвав кнопку, он переместил фотографию девушки наверх, схватил стоящую у него на столе фотографию и, вытряхнув её из рамки, разместил в самом центре паутины.

«Моему дорогому коллеге, Горацию Слизнорту»

Красовалась размашистая подпись под фотографией, на которой рядом

с нынешний профессором зельеварения стоял улыбающийся Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор, изобретший лишь двенадцать способов применения драконьей крови.

Глава 8. "Звуки Интернационала"

Златопуст Локонс проснулся на большой кровати с балдахином, обрамленном красными шторами. День обещал быть теплым и солнечным. Кряхтя и поднимаясь с кровати, он потянулся, хрустя старыми косточками Альбуса Дамблдора. Почти весь учебный год он провел в этом респектабельном, но не самом приятном теле, оторванный от всяческих благ как обычной, так и магической косметологии. К собственному гардеробу пускай и редко, но обращаться ему удавалось, в основном, если выпадала удача несколько дней провести в своем обличии, когда директора никто не трогал.

Взглянув на тикающие на стене часы, он прикинул в уме сколько ещё должно действовать зелье. Скорее всего ещё около часа или полутора, то есть вполне сносно, если не случится никаких эксцессов, как, например, давеча.

Ну Гораций, конечно, и придумал. Упиться насмерть зельем жидкой удачи… Вчера, по возвращении в кабинет, он застал у входа, рядом с горгульей, целую делегацию из преподавателей, ожидающих вердикта по перспективам преподавателя зельеварения. Заверив всех, что теперь с ним всё будет в порядке — «Альбус» ретировался и скрылся в своем кабинете, оставляя все расспросы на потом.

— Тиф-Тиф! — Раздалось откуда-то сверху и Златопуст, запрокинув голову, уставился под потолок. На люстре разместился Ачэк, внимательно наблюдающий за бродящим внизу хозяином. Фоукс, сидящий на сундуке издал недовольную трель. По всем признакам наличие ещё одной птицы в кабинете нервировало каждого из питомцев.

— Ну, Ачэк. Это и его кабинет тоже, он тут жил задолго до нас. Тем более, Фоукс нам не мешает. Успокойся и спускайся, расскажи, что ты разузнал?

Слетевшая вниз птица приземлилась на руку Локонса, впиваясь в кожу острыми когтями. — Противное создание... — Пробормотал волшебник поморщившись, заглядывая попеременно то в один, то в другой глаз птицы.

— Вот значит, как… Это… необычно. Весьма необычно и неожиданно. Значит им удалось скрыться от тебя? Да ещё так… Это не хорошо. — Птиц вспорхнул с руки, располагаясь на спинке директорского трона. — Ну, главное, что с тобой всё в порядке. Оказывается, я их недооценил… Но, я надеюсь…?

Птиц громко крикнул, стукнув об деревянный шарик клювом, и разинув его. — Нет, я не имел в виду, что ты совсем не можешь его трогать, я просто просил не съедать его понапрасну! — Возмутился Златопуст расхаживая взад и вперед по кабинету. — К тому же, он мог бы застрять в клювике, что бы мы с тобой потом делали?

Птиц снова поднялся на люстру и, схватив что-то с нее, опустил это на стол, стоящий по центру кабинета, после чего вернулся на свое место на спинке трона.

Подойдя поближе и вглядевшись в лежащий на столе предмет, Локонс поморщился, ухмыльнулся, и отлевитировал комок в небольшую шкатулку, исписанную рунами. — Да, история наверняка знавала разные случаи, когда человека искали по волосам, по крови, по ногтям. Возможно даже по пальцам. Но по оторванному куску жопы анимагической формы волшебника… Не думаю, что такое раньше случалось…

* * *

Некоторое время назад.

Питер Петтигрю чувствовал себя самой несчастной крыской на этой планете. С того самого момента, как он сломя голову сбежал из лап ненавистного ему отпрыска семейства Уизли и покинул стены столь же ненавистной ему школы было очевидно, что иного пути, кроме как пути к всемогущему лорду судеб, у него нет.

Целый месяц он шатался по гористой шотландской местности в поисках тайничка организации с романтичным названием «Вальпургиевы рыцари», больше известные в народе, как «Пожиратели смерти». Он ни разу не перекинулся в человеческое обличье из абсолютного страха и постоянного ощущения погони. Он ни на день не смел задержаться на одном месте, слыша в каждом шорохе, каждом шелесте листьев тяжелую поступь рока и звонкие хлопки аппарации. Даже когда он наконец добрался до тайника в каком-то полуразрушенном древнем склепе у самого обрыва, с которого открывался живописнейший вид на залив Ферт-оф-Лорн, и заручился сносной одеждой, амуницией и волшебной палочкой — он не изменил своим привычкам перемещаться по миру в виде крысы.

Долгие, изматывающие переходы бросали его от одного берега к другому, занося на материк и возвращая на острова, пока он наконец не нашел Его в лесах Албании. Едва тлеющий уголек жизни темного лорда, подпитываемый лишь ненавистью, злобой и чудовищной жаждой мести. Клубящаяся вокруг него черная магия ощущалась без каких бы то ни было усилий, она словно пропитывала всю окружающую это… «существо» суть.

Но другого выбора у Петтигрю не было. Не было ни выбора, ни пути назад, ни перспектив в этом суровом, жестоком мире. Оставалось лишь идти вперед по дороге, которую сам он проложить не в состоянии… Но вот темному лорду! О да, ему под силу проложить любые дороги. Это подтверждалось самим существованием свертка, полулюбовно, полубоязненно прижимаемого Питером к груди во время длительных переходов. До поры он был вынужден отказаться от своей анимагической формы… Но что-то его беспокоило. И как выяснилось в один из дней — не только его…

— Хвост! Я чувствую нечто… нечто отвратительное. — Пища, просипело подобие на контрафактную куклу. — Словно какая-то дрянь прилипла к нам! Осмотри всё, за нами следят! Найди и убей эту мерзость!

Петтигрю вздрогнул и заозирался по сторонам, лишь плотнее прижимая к себе отвратительный сверток и доставая из кармана волшебную палочку. Над округой нависла тягучая тишина, мягко прерываемая шуршанием преющей листвы, разносимой ветром по подлеску.

— Ну же, Хвост! Revelio, бесполезный ты тупица! — продолжало вскрикивать существо.

— Homenum Revelio — произнес хвост дрожащим голосом, ведя палочкой вдоль деревьев. Заклятье поиска молчало.

— Тупица! Revelio maximum!

— R-r-revelio maximum! — взмахнул Хвост трясущейся кистью руки. С кончика волшебной палочки волна за волной расходились незримые нити, наполняя слабое сознание волшебника сведениями об окружающих их тварях, насекомых и животных… пока одно существо не показалось ему особенно «ярким». С усилием прервав непривычные мучения, Питер взревел, вскидывая волшебную палочку к кронам деревьев — Avada kedavra.

С кончика волшебной палочки сорвался тонкий зеленый луч, затерявшийся где-то в листве. Если нечто и скрывалось там мгновением ранее, оно успело ускользнуть!

— Ты бесполезен Хвост! — зло запричитал сверток в руках прислужника. — Нужно немедленно убираться отсюда!

Петтигрю затрясся, но беспрекословно выполнил приказ своего хозяина, срываясь с места и несясь по лесной чаще. Унося ноги от неведомого преследователя, лавируя между поваленными стволами деревьев и перепрыгивая через овраги. В волшебнике проснулись первобытные инстинкты, заставляющие его без разбора бежать от преследователя. Наконец впереди показалось знакомое сияние портала в виде маленького зеркальца.

Через шум пульсирующей в ушах крови Питер отчетливо услышал хлопки крыльев, он был готов поспорить, что их преследует тварь не меньше шведского тупорылого дракона! Сверток в его руках яростно пинался и вибрировал, только сейчас Хвост понял, что его лорд что-то отчаянно вопит. Отвлекшись на это новое обстоятельство, несчастный волшебник споткнулся о корягу и рухнул наземь. Глаза заволокло страхом, портал лежал всего в паре метров от них. Собрав в кулак всё своё мужество, Петтигрю выпрямил руки и метнул своего лорда прямиком в него. Спустя мгновение вопящий сверток скрылся в воронке телепортации.

Слава Моргане, благодетель был спасен и настало время позаботиться и о своей шкуре. Хозяина он найдет сразу, как скроется от погони. За доли секунды волшебник обратился в одно из самых изворотливых существ, которое только можно найти в местных лесах. Дракона ни за что не заинтересует такая мелкая тварь, как бедная, потрепанная крыса!

Перебирая маленькими лапками, волшебник семенил прочь, в поисках какой-нибудь норки, но на сей раз удача оказалась не на его стороне… Вокруг не было ничего, что позволило бы ему спрятаться от дракона. Звуки вокруг замерли, совсем рядом раздался тонкий свист и дуновение ветра. Аппарация в анимагической форме… отчаянный шаг. Единственный выход… Резкая боль, тягучее наслаждение и… краски мира померкли.

* * *

Веки не слушались его, лишь отзывались отчаянной болью. Это был двадцатый? Тридцатый раз, когда он приходит в себя? Нескончаемая череда круциатусов стала его спутницей, казалось, на всю жизнь. Хвост утратил счет времени, которое то неслось, будто Хогвартс-экспресс, то замирало, словно яростный хищник перед броском. Но уверен он мог быть только в двух вещах — во-первых, его хозяин жив. Его пыточные заклятья он узнал бы из тысяч и тысяч. Во-вторых, его страдания не закончатся никогда.

Но Хвост не был бы Хвостом, если бы в чем-то не ошибся. Его страдания завершились и следующее его пробуждение не сопровождалось отчаянной болью, напротив, он ощутил живительную прохладу и аромат лекарственных бальзамов и зелий. Ему сохранили жизнь. Одного этого с лихвой хватило бы, чтобы заставить его плясать. Но богатый жизненный опыт подсказывал, что плясать он сможет ещё не скоро.

Стараясь ничем не выдавать своё более или менее вменяемое состояние Питер замер, вслушиваясь в окружающие его звуки и запахи. Он чувствовал слабый йодистый аромат и слышал отдаленный шум прибоя… На самой грани восприятия он услышал пару голосов. Один из них он узнал мгновенно… именно он отчетливее всего врезался в его память за последние недели — скрипучая речь темного лорда, как всегда, звучала уверенно и надменно, но куда более громко, нежели он привык слышать.

— Это неплохая мысль, Барти. Я хвалю твою находчивость, но сомневаюсь, что тебе хватит умения и хитрости обвести вокруг пальца Дамблдора… Впрочем, с моей помощью, я полагаю, всё должно пройти гладко. Я чувствую, наш дорогой Хвост уже пришел в себя — ещё громче прошипел голос, заставляя последнего затаить дыхание. На глазах сами собой начали проступать слёзы. Скатившись с кровати, Петтигрю пополз в сторону приоткрытой двери, с трудом передвигая конечности и уткнувшись лбом в шершавый пол. Всё тело волшебника содрогалось от боли. Каждое движение причиняло ему муки. Отчего-то особенно отчетливо ощущалась боль в левой ягодице…

— Мой повелитель, повелитель, мой лорд! — хрипел он в попытке преодолеть порог комнаты. Его тело подхватила незримая сила, которая проволокла его несколько метров и бросила ниц перед большим красным креслом, в котором с удобством расположился его хозяин.

— Ты снова разочаровал меня, Хвост! — рыкнуло серо-зеленое создание. — Но ты понес заслуженное наказание… К тому же, если бы не этот твой совершенно неуместный побег, кто знает, как долго нас ещё искал бы Барти. Потому на сей раз я прощаю тебя.

Повернув голову вбок и слегка приоткрыв глаз, Хвост наконец заметил собеседника своего господина — Молодой мужчина с поблекшими глазами, в которых плещутся ярость и безумие, вперемешку с внушительным интеллектом.

— Мой лорд, я ни секунды не сомневаюсь в принимаемых Вами решениях… — Склонив голову заговорил тот. — Но во все ли планы стоит посветить этого, с позволения сказать, волшебника… — выплюнул он последнее слово, заставляя зеленоватое существо довольно ухмыльнуться.

— Хвост для нас не опасен. Он глуп и слаб, но он преданный слуга. Мы можем на него положиться. К тому же ты не сможешь исполнить свою задумку без его помощи, и…

— А-а-а-а-а-а-а — комнату огласил отчаянный вопль валяющегося на полу Питера Петтигрю.

* * *

— Какая интересная реакция — Заметил Златопуст Локонс, капая раствором белладонны и чертополоха на принесенную питомцем часть тела, скрывшегося восвояси Хвоста. — Смотри, Ачэк, шерсть отчего то встает дыбом. Насколько я могу оценить… Связь между ней и владельцем должна уже установиться. — Волшебник одним движением смазал красные рунные символы, выведенные на каменном постаменте. — А теперь самое интересное… Unitas carnis!

Меховой комочек с хлопком растворился в воздухе. — Ну вот и замечательно — цокнул языком Златопуст, направляясь к карте, висящей на стене, и располагая на ней росчерком волшебной палочки маленькую красную точку. — Надеюсь, что всё прошло гладко, и они ничего не заметили… — Задумчиво почесал затылок Локонс. — Но будь осторожен.

Птиц вылетел в распахнувшееся перед ним окно, удаляясь на юг.

* * *

Этим мукам Хвост предпочел бы тысячи часов пыточного заклятья своего любимого повелителя. Его словно выкручивало наизнанку. Он чувствовал, как внутренние органы постоянно меняют свое место положения в теле, они горели огнем и извивались, переплетались между собой, причиняя невообразимую боль. Всюду, словно пытаясь встать на своё место, которое никак не может найти, по его туловищу с ужасающей скоростью блуждал какой-то чужеродный ком. Если бы он только мог умереть… Он бы уже тысячу раз это сделал.

Но вдруг… все прекратилось. Мир замер. Он чувствовал, как в голове пульсирует кровь, как она растекается по его телу…

— Что это было?! — раздался отчаянный крик младшего Крауча.

— Нас нашли… — Прошипел Лорд. — Преврати эту тварь обратно в человека, немедленно, заклятье снова отняло у меня слишком много сил… — прошипело существо.

Только сейчас Петтигрю понял, что комната снова стала для него слишком большой… он опять был крысой. Крысой, которую снова покидало сознание.

* * *

Бартемиус Крауч младший, наконец сбежавший из дома, ставшего его темницей, сидел в кресле на террасе старого, заброшенного дома и вглядывался в горизонт. На другой стороне Ирландского моря ясная погода позволяла разглядеть скалистый, покатый берег.

Побег прошел не слишком гладко… Его отец уже наверняка был в курсе произошедшего… Успокаивало лишь то, что пустить по его горячим следам мракоборцев или наемников у того не хватит ни смелости, ни средств. На какое-то время между ними образовался гладкий паритет напускного неведения. Долго ли он продлится? Покажет лишь само время. Уверен мужчина был лишь в одном. Единственного столь осведомленного свидетеля следует убрать как можно скорее, не заморачиваясь с выбором инструментов такой расправы.

До поры стройный план волшебника исполнялся отлично, поиски господина заняли достаточно времени, но благо, метка позволила установить его достаточно точное место положения и прибыть как нельзя вовремя — в час нужды самого лорда судеб! Этот идиот Хвост убегал от птицы… Надо же такое вообразить, испугаться птицу. Вероятно, годы в теле крысы не проходят для анимагов бесследно, во всяком случае, этот точно порядком тронулся головой.

— Вот, мой лорд, всё готово, мой повелитель! — раздался голосок Хвоста, кланяющегося в пол хозяину.

— Я не смею сомневаться в Ваших решениях, мой лорд, но быть может, Вы всё же удостоите меня награды прервать его никчемную жизнь? — С ускользающей надеждой в голосе снова вопросил Крауч. Он знал, что подобные мольбы лишь раззадоривают их повелителя, ведь когда подчиненные разобщены, тем меньше беспокойства об их возможном идеологическом объединении. Не то, чтобы он планировал действительно дружить с Хвостом против темного лорда, дело это неблагодарное, однако заработать несколько дополнительных очков в глазах хозяина не бывает плохой мыслью.

— Быть может, если он ещё раз меня разочарует. А пока, мы должны уходить, вскоре к нам могут заявиться незваные гости, а я не уверен, что вы с ними справитесь. Место вы знаете, отправляемся туда немедленно…

— Конечно, мой повелитель. — поклонился ему Барти. — Но, быть может, Вы позволите предложить Вам ещё одно место, помимо Вашего фамильного особняка? — Кукла лорда фривольно мотнула рукой, позволяя продолжить. — Недавно я обратил внимание на занимательнейшую статью в газете. В ней говорилось, что Люциус Малфой коротает свои деньки в европейских катакомбах за преступления против правосудия. А это значит, что особняк Малфоев сейчас практически свободен, ведь не будем же мы считать за жильцов его супругу и гаденыша?

— Барти, Барти… — заскрипел довольный голосок личинки темного лорда. — Ты не перестаешь меня удивлять. С какой наглостью ты обращаешься к наследникам древних, респектабельных фамилий. Смотри, как бы подобное не вышло тебе боком, однако… идея твоя мне импонирует. Особняк Малфоев как нельзя лучше подойдет для наших планов, решено. Мы направимся именно туда. Я убежден, что мы сможем найти общие точки интересов с миссис Малфой, ведь не хочет же она стать вдовой? Хвост, ты слышал?

— Д-д-да, мой повелитель.

* * *

Златопуст Локонс восседал на деревянном троне, закинув ноги в ботфортах на столешницу и наблюдал за дрожащей на карте красной чернильной точкой, попивая чай. Внезапно точка лопнула и исчезла… Как так?

Волшебник приподнялся, облокотившись на подлокотники кресла и пристально уставился на карту, сощурив глаза. Он не знал ни единого способа избавиться от проклятья, которое наслал на ошметки Петтигрю. Едва плоть воссоединилась с плотью (а в том, что это произошло Локонс не сомневался), указанная карта будет показывать место нахождения биологической твари до тех пор, пока она не истлеет, или не разложится окончательно. Даже обычная смерть Хвоста не могла бы привести к такому результату, разве что от его тушки не осталось следов…

Златопуст ещё раз окинул карту взглядом и, наконец, снова увидел маленькую точку. Но вот где он её увидел… Нет… Не может быть… Это ведь чистой воды самоубийство… Даже если бы он сам решил сменить профессию на темного лорда, в этот особняк он бы просто так, без разведки, без предварительной подготовки не сунулся. Ведь не просто так чета Малфоев его покинула несколько месяцев назад?

* * *

Хвост всё ещё неважно себя чувствовал, а потому очередная трансгрессия далась ему весьма тяжело. Вновь очутившись на земной тверди, он почувствовал рвотный позыв, но стоящий в трех шагах от него Крауч, держащий на руках темный сверток с повелителем, одним своим взглядом заставил его сглотнуть всё, что так сильно просилось наружу.

Вдалеке, за воротами и пышным садом возвышался огромный особняк Малфоев. Стены из белого камня ярко сияли в лучах солнца, а широкая лестница, ведущая к высоким вратам из черного дерева, напоминала подъем к древнегреческому храму.

Постойте… Не такой уж сад и пышный... — Питер сощурил маленькие глазки-бусинки и внимательно оглядел пространство за открытыми настежь железными воротами. Цветы померкли и завяли, словно за ними уже давненько никто не ухаживал. Некогда фигурные кусты и деревья, которые всегда тщательно подрезались, заросли. Конечно, Петтигрю не так часто доводилось здесь бывать, но особняк «коллеги» всегда вызывал у него трепет и восхищение. Достаточно было увидеть его единожды, чтобы запомнить его величие и антураж.

— Вероятно, хозяйке стало не до красот, как только перед ней нависла безрадужная перспектива в любой момент отправиться в след за мужем. — Ухмыльнулся Барти, смело переступая границу поместья и извлекая из кармана мантии волшебную палочку. Маленький лорд в его руках заворочался, но звука не подал.

Озираясь по сторонам, Хвост поплелся за своими соратниками, нервно вслушиваясь в окружающее пространство.

— Кого ты больше боишься, Хвост? — Спокойно спросил толстячка Крауч, — Миссис Малфой, или их сопляка? Как же его назвали, дай Моргана памяти… Дракус? Даркос? Что-то там на «Д»… Ну да ладно, не имеет значения. Сейчас и спросим, как дойдем.

— М-м-мне кажется, я что-то слышу. — Вздрогнул крадущийся сзади Питер, — Какую-то музыку, разве нет?

— Да, что-то такое есть. — Неохотно согласился с тем Барти, прислушавшись. — Но слушать музыку в собственном поместье не запрещено, мать твою! Тем лучше, они не услышат нас. Чар слежения в округе я не наблюдаю.

— Что и странно! — наконец зашипела «кукла» в руках младшего члена трио. — Будьте внимательны, не забывайте, что Нарцисса была из Блэков, кто знает, что она может выкинуть, а я сейчас не в лучшей форме, чтобы защищать вас, бездарей!

— Да повелитель, как скажете. — Податливо согласился Барти. — Давайте подойдем ближе к окну, оно, кажется, открыто.

В тишине компания из двух человек и темного лорда преодолела заброшенный сад, лавируя между нестройными рядами каких-то новостроек, явно хозяйственного характера. Было странным, что хозяйке поместья взбрело в голову засорить свой передний двор подобным непотребством из наспех сколоченных грубых досок и нетесаных камней. Впрочем, что только не сделает горе с дамой, а потому новоявленные гости по наитию списали увиденное на последствия ареста мужа женщины.

Наконец, подобравшись к цели — распахнутому окну, — компания начала слышать мелодию совершенно четко.

— Что же это за песня, что-то такое неуловимо знакомое… — Подал тихий, писклявый голос Питер. — Словно я её уже где-то слышал, это что-то из классики?

— Глупец — вздохнул младший Крауч, — Это известное маггловское произведение, которое мы, кстати, проходили на Магловедение! Называется «Интернационал», так сказать, гимн пролетариев. Только вот не ясно, с чего это вдруг несостоявшаяся вдова Люциуса начала слушать подобное непотребство… — Homenum Revelio — взмахнул палочкой Барти, после чего в удивлении приподнял бровь. — Странно… В поместье нет людей… Либо наложены достаточно сильные скрывающие чары… — Revelio maximum! — взмахнул палочкой чуть активнее пожиратель… — Точно скрывающие. Ничего.

— Значит, нужно застать их врасплох, для надежности. — Проскрипел Волан-де-морт — Хвост, проберись крысой на второй этаж и займи позицию на одном из балконов главного зала. Я полагаю, звуки исходят именно оттуда. А ты, Барти, будь наготове, но иди вперёд уверенно. Мы зайдем туда не скрывая себя через несколько минут, в конце концов сотрудничать с нами в их собственных интересах. К тому моменту Хвост уже должен быть на своем месте. Выполняйте! — Недовольно выглянула кукла на своих подчиненных из черного плаща Крауча.

Превратившись в крысу, Хвост побежал вдоль стены особняка и, заприметив обвивающий металлический отлив плющ, начал карабкаться по нему, цепляясь острыми коготками за столь удачно расположенное растение. Через доли минуты он уже вскарабкался на подоконник одного из окон второго этажа, а после заприметил неподалеку открытое окно. Выругавшись про себя, он снова начал карабкаться по стене и вот, наконец цель была достигнута.

Петтигрю пролез в проем и помчался, перебирая лапками, к одной из приоткрытых дверей, ведущих на внутренний балкон большого обеденного зала, откуда доносился чей то голос и одобрительный гул множества других голосов, порой прерываемый звонкими аплодисментами… Судя по всему, миссис Малфой была в поместье далеко не одна, но прежде чем сообщить об этом повелителю следует получше разведать обстановку, иначе… Глупо приходить к лорду без конкретных сведений.

Пробежав ещё несколько метров и просочившись в проем, Питер подошел к краю балкона, расположившись между стойками балюстрады и… Обомлел…

— Мы решительно отвергаем любые ограничения и запреты, налагаемые на нас всяческими угнетателями-коммерсантами! Как всегда отмечает наш бессменный лидер и наставник, мы с вами не тред-юнионистские свиньи, мы не просим милостей от господ, а сами обязаны строить своё светлое будущее. Лишь коммунистические идеалы способны обеспечить нам достижение поставленных перед нами целей!

На мраморном постаменте в начале зала возвышалась маленькая фигура домового эльфа, одетого в видавший виды пиджачок и холщевые штаны, который толкал речь перед сотнями своих единомышленников под сенью огромной статуи. Когда Петтигрю различил в огромном бронзовом силуэте, с протянутой вперед ладонью, бывшего профессора Защиты от темных искусств, Златопуста Локонса, ему сделалось дурно. Сердце застучало так часто, что было готово вырваться из груди. Это место необходимо покинуть немедленно, нужно бежать не оглядываясь, нужно срочно предупредить повелителя, что…

Двери бального зала с громким треском распахнулись, и в помещение зашел, широко улыбаясь, Барти Крауч младший, в одной руке сжимающий волшебную палочку, а другой придерживающий закутанного в плащ темного лорда.

В то же мгновение, никак не меньше тысячи огромных, круглых глаз в удивлении уставились на незваных гостей. В помещении на несколько мгновений воцарилась гнетущая тишина, и только мелодичные звуки «Интернационала», доносящиеся из старенького граммофона, свидетельствовали о том, что время не остановилось.

— Блять. — Шепотом, но невероятно метко, подметил Барти, с лица которого медленно сползала ухмылка.

Глава 9. "О важности здорового сна"

Этим теплым летним утром, Гарри Поттер привычно проснулся в своей комнате, в доме под номером двенадцать на Площади Гриммо. Распахнув окно и выпустив Буклю полетать, он набросил на себя длинный халат в цветах Гриффиндора и спустился на завтрак.

За столом уже сидели Сириус Блэк и Римус Люпин и что-то увлеченно обсуждали, ловя на себе недовольные взгляды местного домового эльфа — Кикимера.

— Доброе утро Гарри! Кикимер, будь уж так любезен, наложи Гарри завтрак. — по щелчку пальцев домового эльфа, на столе появилась тарелка с яичницей и несколькими тостами с джемом. Подлетевший чайник наполнил чашку ароматным чаем.

— Ну так что, всё в силе? — сев за стол спросил парень, глядя на крестного и его друга.

— Да — протянул Блэк — Ты ведь уже договорился с друзьями о встрече? Уже завтра мы заберем Гермиону, а потом отправимся к Уизли. К началу чемпионата мы точно успеем.

Гарри кивнул, начав поедать яичницу. — И да, Гарри. Есть не очень приятные новости… — Решил сразу предупредить парня крестный. — По непонятным нам причинам, в новом году Римус не будет преподавать вам защиту. Вместо него Директор умудрился договориться с Аластором Грюмом, аргументируя это неспокойными временами.

— Как? С кем? — Шокировано перестал жевать Гарри и застыл, не донеся кусок яичницы до рта.

— Всё нормально. — Успокоил собравшихся за столом Римус и поправил взлохмаченные волосы. — Директор объяснил это тем, что у Аластора намного больше боевого опыта, а значит помимо заклинаний он сможет привить вам ещё и некоторую… осторожность, если не сказать «бдительность». — Люпин улыбнулся. — К тому же, Сириус не совсем верно выразился. Я буду преподавать защиту от темных искусств, но только с первого по третий курс. У меня останется прежний кабинет, комната и зарплата, а это — поверь мне, очень немало.

— Выходит, теперь будет два преподавателя Защиты? А такое уже бывало? — Вопросил парень, немного успокоившись и продолжив трапезу.

— Нет, такого на моей памяти ещё не случалось, однако во время обсуждения, Дамблдор заметил, что это позволит вести один или два факультатива и поставить больше часов защиты от темных искусств на каждый год обучения. К тому же… был переработан учебный план. Древние руны и нумерология станут обязательными предметами и будут изучаться всеми, начиная со второго курса. Кроме этого, начиная с четвертого курса был введен ещё один предмет — «Продвинутая техника волшебства», сокращенно — «ПТВ», который Дамблдор будет преподавать сам, раз в неделю.

На этот раз Гарри все-таки подавился яичницей и Сириус похлопал его по спине. — Профессор Дамблдор сам будет вести предмет?

— Именно так я и сказал. — подтвердил улыбающийся Римус Люпин.

— Не нервничай так, Гарри, я не думаю, что он будет строгим преподавателем. Хотя судить об этом мы, конечно, достоверно не можем… Тем не менее, в чем я точно уверен — вам будет чему поучиться у директора. Как ни крути, он могущественнейший волшебник.

На этой мажорной ноте завтрак был завершен и Гарри поднялся в свою комнату, готовясь к непродолжительному путешествию на чемпионат мира по квиддичу в компании близких друзей.

* * *

Гарри Поттер, в компании Сириуса, Римуса, Гермионы и семьи Уизли пробирался через посадочные места в верхней ложе, как вдруг заметил впереди знакомую переливающуюся серебром бороду.

Указав на нее Гермионе, он толкнул Рона, привлекая и его внимание тоже. Гермиона среагировала на это странно, она словно напряглась и сконцентрировала всё свое внимание на человеке, которому принадлежал названный объект внимания.

Впереди, сразу за их местами, в компании Министров сидел Альбус Дамблдор, который завидев пришедшую, длинную делегацию подмигнул ребятам. Когда все заняли свои места, а рядом с директором расположился мистер Уизли, начавшийтому что-то бурно рассказывать, в ложу ворвался Людо Бэгмен, объявляя о начале финального матча между сборными Болгарии и Ирландии, а также объявил традиционный парад талисманов.

Шоу было впечатляющим, а больше всего Гарри запомнилось выступление вейл. И отнюдь не потому, что он не мог устоять перед огненными красавицами, а скорее от того, что его крестный проявил к ним ещё более нездоровый интерес. Хотя может быть и здоровый… кто же мог точно это определить.

Дальше игра пошла очень быстро. Причем настолько, что если бы не приобретенный заранее омнинокль, за движениями игроков едва ли можно было бы нормально уследить. В один из моментов, когда ирландцы забили очередной гол болгарам, он бросил взгляд в сторону Дамблдора и был обескуражен тем, что старик просто мирно посапывал под гомон трибун и ругань судей.

Дамблдор проснулся только когда Бэгмен закричал особенно громко, оглашая финальный счёт матча и объявляя победу Ирландии, после чего немного похлопал в ладоши и карикатурно кряхтя встал с нагретого места, поковыляв в сторону выхода из ложи.

По всей видимости, — промелькнуло в голове у Гарри — Директор все же уже и правда староват для таких представлений.

* * *

Гарри уже видел третий Сон, когда его резко дернули за плечо.

Открыв глаза, он увидел одевающегося и бегающего по палатке мистера Уизли. — Поднимайтесь. Все вставайте и одевайтесь. На улице беспорядки!

Гарри быстро встал с кровати и, схватив волшебную палочку, накинул на себя куртку, следом за которой последовал и наплечный мешок.

У входа в палатку уже дежурил Сириус, иногда аккуратно выглядывая и озираясь по сторонам. — Они уже близко. Группа людей в костюмах пожирателей. Держат в заложниках четырех магглов.

Гермиона, вскочив с места, подбежала к выходу из палатки и тоже остановившись выглянула, однако Сириус всё же придержал её за плечо. — Не выходите пока все не будут готовы. Как только все оденутся, выходим и идём в сторону леса. Артур впереди, а мы с Римусом будем прикрывать тыл, если они вдруг нас заметят. Все остальные пойдете посередине, никто не должен отстать, все смотрите под ноги и следите друг за другом. Если начнется битва, в сражение вступать только в крайнем случае, не забывайте о щитах и постоянно двигайтесь, не стойте на месте. — Провёл он быстрый инструктаж для всех присутствующих.

— Там! — крикнула Гермиона показывая на нечто, движущееся против толпы разбегающихся людей, заставляя Блэка прищуриться. Некоторое время он пытался разглядеть происходящее, пока наконец на заметил идущую навстречу пожирателям фигуру Альбуса Дамблдора.

— Мальчики мои! — Миролюбиво обратился директор к вылупившимся на него пожирателям. — Я предлагаю вам, ребята, отпустить этих бедных простецов и прекратить хулиганить. Не гоже расстраивать дедушку, я все-таки ветеран, да и в возрасте уже, коленки не те и…

В фигуру волшебника ударил луч, вылетевший из палочки одного из беснующихся элементов. Посмотрев на психа, который напал на Альбуса Дамблдора, вся орава пожирателей, кроме этого неудачника, попыталась трансгрессировать. Тщетность их не обговариваемой задумки стала понятна, когда после раздающихся хлопков они оставались на том же самом месте, откуда пытались исчезнуть.

— Разве тебя не учили, — В руке директора Хогвартса возникла длинная узловатая палочка — Уважать старших?

На этих словах вся толпа была охвачена ужасом, пытаясь разбежаться в разные стороны. Из-под земли вырывались корни, опутывающие ноги беспредельщиков, пытающихся скрыться с места преступления, и не очень изящно стукали пойманные тела друг о друга, периодически снимая капюшоны и маски с местной альтернативы ку-клукс-клана.

Закончилось всё очень быстро, о чем Блэк не преминул сообщить всем находящимся в палатке. — Всё нормально, паника отменяется. Всех пожирателей поймал директор.

Только-только успевший обуться Гарри Поттер в удивлении приподнял брови, вспоминая старика, который дремал на чемпионате мира по квиддичу. Видимо… Дамблдор очень хорошо выспался.

* * *

— Я никогда даже не читала о таком! — никак не могла успокоиться Гермиона, описывая всем собравшимся в купе Хогвартс экспресса увиденные чудеса во время чемпионата мира. — Он всего раз взмахнул палочкой, и все преступники уже были пойманы! Видимо это была какая-то очень продвинутая область трансфигурации… Ведь профессор… Дамблдор неоспоримый мастер этого направления, как, наверное, и любого другого.

Рон продолжал уныло кивать на все замечания Гермионы, а вот Гарри пребывал в глубочайшей задумчивости. — Интересно, чему нас будет учить Директор на своих уроках?

В купе воцарилась абсолютная тишина, прерываемая тяжелым дыханием Гермионы Грейнджер, широко распахнувшей глаза и уставившейся на своего друга. — Что ты сказал? — почти вскрикнула она.

— Ну… То есть… А… Вы же не знаете да? Римус рассказал мне, что в этом году произойдут некоторые изменения. Люпин будет преподавать только младшим курсам, с первого по третий, а в качестве преподавателя Защиты для курсов с четвертого по седьмой выступит какой-то Аластор Грюм.

— Грюм? — вздрогнул Рон, переводя взгляд с друга на подругу и обратно. — Отец рассказывал мне о нем. Он из мракоборческого центра, очень сильный волшебник. Говорят, что он сумасшедший, ну а ещё бы. Тут поедет крыша, когда половина заключенных Азкабана поймана тобой лично.

В купе снова повисла гнетущая атмосфера, но голос подала Гермиона — Так при чем здесь Дамблдор? — обратилась она к задумавшемуся над словами друга Поттеру.

— Ах, ну да. Кроме этих изменений ещё обязательными для всех станут древние руны и нумерология — Рон опять застонал, — А также в программу, начиная с четвертого курса, включен ещё один предмет — «Продвинутая техника волшебства», которую профессор Дамблдор будет преподавать сам.

Гермиона испытала… Вероятно, дикий восторг от оглашенной информации. Во всяком случае, друзья ещё ни разу не видели её настолько довольной, даже когда она получала самые лестные похвалы после сдачи экзаменов. Если бы купе не начало наполняться и другими их знакомыми, Гарри с Роном были готовы поспорить, что банальным воплем счастья Гермионы они бы не отделались. За предстоящую долгую дорогу она при помощи своего ультразвука вынесла бы им все остатки мозгов.

* * *

Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор восседал на своём золоченом троне по центру преподавательского стола и о чем-то активно беседовал с сидящим рядом Флитвиком, кивающим время от времени на слова директора.

У входа в большой зал, по стойке смирно, стоял отдающий всем входящим честь Пивз, вызывающий шепотки и удивленные возгласы.

— Что это с ним? — вопросила вошедшая в зал Гермиона у друзей, однако ответил ей пролетающий мимо почти безголовый Ник.

— Он наказан. Сегодня он пытался организовать бардак на кухне, но домовые эльфы сообщили обо всем директору. Теперь Пивз хочет того или нет, всю неделю будет стоять здесь в таком амплуа, играя роль безмолвного дворецкого. И правда, давно пора приучить его к хорошим манерам. Видимо, директор решил продолжить дело, которое не завершил мистер Локонс.

Все ученики, заслышавшие слова привидения заметно помрачнели, вспоминая холодный конец ноября прошлого года и трагическую гибель героя Магической Британии. Лишь шедший поодаль Драко Малфой мимолетно улыбнулся, но потом снова помрачнел, однако душевного порыва сказать какую-никакую гадость сдержать не смог. — Ну и пускай там догнивает, без его постоянного позерства в школе куда спокойнее.

Гарри в душевном порыве уже обнажил волшебную палочку, но тут ответ прилетел оттуда, откуда никто не ожидал его увидеть — с палочки Дафны Гринграсс сорвался ярко желтый луч заклинания, попавший в голову Малфоя, отчего у него начал с неописуемой скоростью вырастать язык. Не успевший сбавить шага блондин наступил на него и заверещав упал, катаясь по полу.

— Это не больно то достойно, Малфой. Так отзываться о погибших профессорах Хогвартса, удостоенных Ордена Мерлина.

— Что у вас там происходит? — к ребятам подлетела непонятно когда успевшая выбежать из-за стола Макгонагалл. — Это ещё что такое? Кто заколдовал мистера Малфоя?! — Запричитала она, накладывая диагностические заклинания и пытаясь вернуть язык студента к прежнему размеру.

— Это был я, профессор. — ухмыльнулся Гарри поднимая руку и прерывая уже открывшую рот Дафну. — Мне показалось, что так мистер Малфой сможет намного лучше доносить свои непрезентабельные мысли.

— Он врёт. — Подошла ближе к Минерве Дафна — Это я его заколдовала. По аналогичной причине.

— Нет — пришла безумная идея в голову Гермионы — Вообще-то, это была я. Меня оскорбило поведение мистера Малфоя, и я не сдержалась.

Идущие рядом близнецы Уизли не до конца понимая в чем дело начали наперебой доказывать, что вообще-то, это их рук дело. Потому, что почерк очевиден и принадлежит только им.

Наконец прорвало всю толпу студентов, которая под ошарашенным взглядом Драко с растущим языком, начала на перебой доказывать заместителю директора, что это именно он или она заколдовали неугомонного слизеринца.

— Тишина! — не выдержав закричала профессор, усиливая голос заклинанием. — Всем! — она замялась, осматривая толпу и поглядев в дальний конец зала на счетчик очков, который удерживал все значения на нулях. Она тяжело вздохнула и сказала уже тише. — Мистер Малфой, пройдите с мадам Помфри в больничное крыло и возвращайтесь на пир. Остальные свободны.

Гарри ухмыльнулся и подмигнул улыбающейся слизеринке. Нельзя не отметить и то, что за столом слизеринцев, после недавнего происшествия на чемпионате мира по квиддичу мало кто улыбался. У половины факультета змеек были либо родственники, либо знакомые, которые либо уже отправлены в Азкабан, либо находятся под следствием стараниями выспавшегося директора Хогварста.

* * *

Когда пир уже близился к завершению, профессор Дамблдор поднялся с трона и нарочито медленными шагами подошел к трибуне, поднимая руки и призывая зал к тишине.

— Дорогие студенты. Я рад приветствовать в стенах нашей школы как наше юное пополнение — Он смеющимся взглядом осмотрел первокурсников, уже рассевшихся за столами своих факультетов, — Так и матерых учеников. Предвосхищая ваш немой вопрос — хочу сообщить вам, что этот год будет чрезвычайно насыщенным… — Профессор выдержал паузу.

— Побеседовав с Советом попечителей, мы пришли к выводу, что число обязательных к изучению дисциплин необходимо увеличить и теперь, начиная со второго курса, обязательными становятся древние руны и нумерология. Для всех учеников старших курсов, не изучавших ранее эти предметы будут сформированы отдельные группы, обучаясь в которых вы сможете догнать своих одногодок, либо же хотя бы ознакомиться с этими непростыми дисциплинами. Предметами по выбору останутся прорицание, маггловедение, уход за магическими существами и алхимия. Минимум дополнительно можно будет выбрать всего один предмет, а максимум — два. Также вынужден с прискорбием Вам сообщить, что профессор Аврора Синистра минувшим летом покинула пост преподавателя астрономии. По рекомендации профессора Макгонагалл, — Дамблдор подавленным взглядом посмотрел в боковой дверной проем и бросил скользящий взгляд по Невиллу. — на этой должности её заменит почтенная Августа Долгопупс.

В зал степенно зашла пожилая женщина в причудливой шляпке, внимательно оглядела собравшихся и, приветственно склонив голову, уселась за преподавательский стол подле профессора трансфигурации. Изо рта Невилла Долгопупса выпал недожеванный кусок котлеты, а глаза повлажнели.

— К тому же мы пришли к выводу о необходимости увеличить число занятий и по другой дисциплине. Теперь школьная программа изучения Защиты от темных искусств разбита на младший и старший этапы. Курсам с первого по третий эту дисциплину продолжит преподавать профессор Люпин, — Мужчина приподнялся за преподавательским столом и приветливо кивнул студентам. — Старшим же студентам, начиная с четвертого курса, эту дисциплину будет преподавать профессор Аластор Грюм. — Из-за стола за спиной Дамблдора поднялся ещё один джентльмен самого грозного вида, в поношенном кожаном плаще и с повязкой на левом глазу, в которой вращался странного вида имплант в виде глаза, вызывающий столько же отвращения, сколько трепета. По рядам студентов поползли шепотки. — В случае, если такой эксперимент с разделением программ окажется удачным, такой подход, возможно, распространится и на другие, не факультативные дисциплины. Также спешу вам заметить, что у курсов с четвертого по седьмой появился новый предмет — «Продвинутая техника волшебства». На ней вы сможете задать мне интересующие вас вопросы, а также мы научимся некоторым интересным проявлениям магии. Преподавать этот предмет — буду, как вы возможно уже поняли, я.

В зале, среди студентов, не осведомленных о таких переменах, снова начались активные обсуждения. Впрочем, таких оказалось не слишком много и большая часть учеников, видимо, уже была в курсе перемен благодаря сарафанному радио между родителями.

— Кроме того, в этом году отменяются как дуэльные состязания, так и кубок Хогвартса по квиддичу. — Все студенты, включая Гарри вылупили на директора глаза, и кто-то уже начал кричать, что это не справедливо. Алисия Спиннет с близнецами Уизли особенно громко не соглашались с таким развитием событий. — Тем не менее! — продолжил директор, повышая голос. — Это вынужденная мера, так как вместо него — в этом году, в Хогвартсе, впервые за весь двадцатый век, будет проведен Турнир Трёх Волшебников! — Зал снова наполнился криками, перебивающими ухмыляющегося директора, разведшего руки в стороны и стоящего, словно пророк на горе перед паствой. — Но участие в нем смогут принять лишь те, кто достиг семнадцати лет.

На этом неблагоприятном почти для всех студентов Хогвартса, жаждущих внимания и славы, моменте, Дамблдор сделал шаг с помоста и вернулся на свой трон, прикладываясь к большому золотому кубку, в который что-то налил… из термоса? — Гермиона с прищуром осмотрела старика, как вдруг её взгляд зацепился за ещё одного немолодого преподавателя… Или, вернее сказать, некогда немолодого. Что за молодильное яблочко изготовил и сожрал профессор Слизнорт, или он тоже просто хорошо выспался? С каждой минутой нового учебного года вопросов у девушки становилось всё больше и больше.

Глава 10. "Хлеб, соль и сомнения"

По окончании приветственного пира по случаю первого сентября, или как называл его про себя нынешний Альбус Дамблдор — «Дня знаний», утомленные, но весьма довольные студенты принялись расходиться по своим гостиным. Кое-кто из преподавателей также поспешил покинуть ужин. Повеселевший Гораций Слизнорт приложился напоследок к кубку, со звоном поставил его на дубовую поверхность и вышел из-за стола, пожав по дороге директору руку, слегка поклонившись.

Локонс, скрывающийся под личиной старика благодаря весьма действенному оборотному зелью по рецепту Николаса Фламеля, также проследовал к выходу из зала. Обогнув проход к лестницам, где сейчас будут толпиться студенты, вопреки ожиданиям возможного незримого наблюдателя направился вовсе не к себе в кабинет, а в подземелья замка. Тусклый свет факелов отражался от влажной поверхности стен, а нос наполнялся затхлым запахом сырых гобеленов. Остановившись у одного из таких, Дамблдор отодвинул полотно и постучал палочкой по каменной кладке, которая тотчас начала образовывать длинный проход во тьму.

Мягкие подошвы стариковских башмаков едва слышно шаркали по камням, нарушая атмосферу безмолвия, царившую здесь несколькими мгновениями ранее. Через секунду вход за спиной старика закрылся и пространство поглотила тьма. На кончике бузинной палочки замерцал яркий огонек.

Спускаясь всё глубже, всё дальше в темноту, Локонс заприметил конец темного туннеля, перекрытый толстой, монолитной металлической дверью, с редкими мелкими отверстиями. Взмахнув палочкой и приложив к двери руку, он отворил её и вошел в помещение, где во мраке, разрезаемом парящими огоньками света, к стене были прикованы два тела. Достаточно осведомленный человек узнал бы в них пожирателей смерти — Барти Крауча и Питера Петтигрю, кандалы на запястьях и щиколотках заключенных переливались багряными рунами, а сами пленники были лишены сознания.

— Всё ещё ничего, никакой активности? — обратился Локонс в обличии старика к неприметному пожилому эльфу, сидящему за деревянным столом, которого окружал отряд его сородичей, вооруженных до зубов. Вид данной картины вызвал бы у любого чистокровного волшебника в наилучшем случае заикание, а в наихудшем инфаркт. Впрочем, человеческому глазу вид этих милых созданий в подобной амуниции мог бы показаться карикатурным и нелепым, но не Златопусту Локонсу, который представлял на что могут быть способны эти существа. Волшебник задумчиво прокрутил на пальце золотой перстень, не так давно полученный от новоиспеченного Султана за известную услугу.

— Никак нет, товарищ Локонс. — прокряхтел пожилой эльф. — Я не единожды осматривал то приспособление, которое Вы прикрепили к меткам этих падших выродков, всё действует как Вы и сказали, но никаких изменений не наблюдается.

— Что ж… Боюсь, что стараниями товарища Добби нам остается лишь ожидать результатов этого, так сказать, эксперимента. Если в их метке будет замечено малейшее шевеление, мы тут же узнаем кто и где задействовал этот конструкт. И это не плохо, нам с вами даже нет надобности наведываться в Азкабан.

— Да, согласен с Вами. Но все же товарищ Добби не оправдал оказанного ему Вами высокого доверия, не смог усмирить низменных желаний безликой толпы товарищей, чьи сердца были преисполнены праведного гнева, и поставил под угрозу достижение наших целей, а нас с Вами под удар. Быть может, все же стоит задуматься над некоторой… корректировкой руководящего состава Партии? — заискивающе уточнил пожилой эльф.

— Рассмотрим, зависит от того, как в дальнейшем будут развиваться события. В любом случае решение будет приниматься Съездом... — уклончиво заметил Златопуст и покинул помещение тем же путем, по которому сюда прибыл.

Эльфы в поместье Малфоев действительно переусердствовали, эти двое чудом и милостью Мерлина остались живы, а вот останки темного лорда домовикам потом пришлось чуть ли не вручную соскребать с пола поместья. Со слов участников инцидента, эти самые останки пародии на Того-кого-нельзя-называть не поддавались никаким клининговым ухищрениям.

Печать царя Соломона… Локонс снова прокрутил перстень на пальце и вгляделся в украшающие его символы. Крайне могущественный артефакт, позволяющий управлять различными духами и оберегающий владельца от сущностей несколько более могущественных, таких как джины. Султан ошибочно полагал, что печатка служила волшебнику страховкой, но планы его были куда менее тривиальными. Локонс предположил, что природа домовых эльфов не многим отличается от природы духов, и что перстень позволит ему управлять ими. Так и произошло, эльфы слушались волшебника беспрекословно, независимо от наличия у них так называемых «хозяев» — перстень был наследием магии куда более древней, и куда более могущественной. Притом, по всей видимости, они даже не предполагали, что волшебник на них как-то воздействует. Печатка Соломона позволяла также давать домовикам указания, нарушающие заложенные в них кем-то или чем-то ментальные ограничения, например, не вредить волшебникам. В некотором смысле это и сорвало планы писателя по изучению души Тома Реддла, кто же знал, что домовики расправятся с гостями настолько… жестоко.

Выплыв из-за гобелена, за которым расположился тайный проход в импровизированный филиал Азкабана, волшебник направился в кабинет директора, где в укромном местечке лежала собранная им за лето почти полная коллекция крестражей Воландеморта.

Уничтожить все эти побрякушки можно было бы хоть сейчас, но в таком случае состояние Гарри Поттера было весьма неустойчивой математической переменной. К тому же, Златопустом двигало сразу несколько корыстных побуждений. Уничтожение темного лорда без его предварительного изучения виделось волшебнику кощунством, это же сделавшая себя сама «собака Павлова»! Возможно, где-то в черной, разорванной душе темного лорда таятся ответы на вопросы о том, что же такое душа и как сам бывший советский реакционер умудрился так удачно занять это замечательное тело. Второй причиной было нежелание упускать такой замечательный материал для эпической повести о кончине темного лорда, сраженного воскресшим Златопустом Локонсом, а ничего эпического в подлом уничтожении артефактов забытой эпохи в угоду смерти какого-то там подозрительного гражданина прославленный борец с темными искусствами не наблюдал.

Добравшись до своего кабинета, волшебник надел черные перчатки и расстелил на письменном столе шелковое полотнище с выписанном на нем серебряным тетраграмматоном, после чего аккуратно вытащил из шкафа громоздкую шкатулку, покрытую рунами. Открыв крышечку, он аккуратно изъял уцелевшие предметы, находящиеся в наличии: кольцо, медальон, чашу и диадему.

Разместив предметы на концах четырехконечной звезды, он вот уже в который раз без особой надежды приступил к очередному ритуалу по поиску неудавшегося подопытного…

— «Anima incarnabitur et apparebit in mundo!» — На последних словах из центра звезды к висящей на стене карте, на которой всё ещё сияла красная точка, переместившаяся в Хогвартс, устремились лучи света, ударившие точно в расположение замка. Локонс снова тяжело вздохнул. Опять ничего…

Волшебник уже начал отводить взгляд, как вдруг остановился. Что-то на этой карте было не так… Подойдя поближе Локонс стал всматриваться стариковским взором в карту. Великобритания, Франция, Албания, Германия, Штаты… Всё не то… Вдруг, он перевел взгляд правее и задохнулся от возмущения. Несколько секунд он то хмурился, то щурил глаза, то отходил дальше от карты, то ближе к ней, пока наконец не смирился с увиденным. Едва заметный отблеск двух магических лучиков бил в самое сердце бескрайней Сибири.

Локонс ухмыльнулся. — Тимми! — Щелкнул пальцами волшебник, вызывая домовика. — Водочки мне принеси…

* * *

Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер быстро, но бесшумно двигались по коридорам школы в сторону гостиной факультета. Легкие, едва утепленные по осенней погоде парадные мантии плавно парили над каменным древним полом. — Тебе удалось что-нибудь выяснить за лето? — с нескрываемой надеждой уточнила Гермиона у своего друга.

— Это ты о чем…? — юноша озадаченно почесал затылок, привычным движением поправляя непослушные волосы.

— О пегасе, разумеется Гарри! Черт возьми, я же тебе постоянно писала, чтобы ты порылся в вашей библиотеке! Очевидно ведь, что я весьма озадачена тем, что мы тогда обнаружили: я не понимаю кто и в чем ошибается, мы, автор той книги из запретной секции или, черт возьми, сам пегас не в курсе того, что ему должно быть несколько менее комфортно после смерти хозяина.

— Гермиона, с каких это пор ты ругаешься?

— С тех самых, Гарри Поттер, как ты начал задавать дурацкие вопросы! «О чем это ты…?» — передразнила его девочка, воспроизводя наиболее доступную ей «тупую» интонацию. — Ты хоть одну книгу в библиотеке открыл за лето?

— Открывал я, открывал! Успокойся. — примирительно выставил вперед руку Гарри и остановился. — Я, конечно, больше внимания уделял заклинаниям, но и этим вопросом тоже занимался. У меня даже готов список книг… в которых об этом либо ничего не написано, либо написано абсолютно то же самое. Я уже даже больше готов поверить в то, что нам Инцитат тогда померещился.

— Не померещился! — Решительно заявила Гермиона, мотнув копной каштановых волос и знаком призывая Гарри продолжить их путь по коридорам замка. — Как только мы приехали я всё перепроверила, загон у хижины Хагрида на месте, а в нем и сам Инцитат.

— Может это… не знаю, другой пегас? Нужно расспросить об этом Хагрида, ведь это вполне возможно. Или может быть он вовсе перестал воспринимать Локонса в качестве своего хозяина, а в последнее время отдавал предпочтение Хагриду. Ты только подумай — тот с ним целый день, кормит, убирает в стойле. Профессор вообще в Азкабане ещё сколько времени просидел. В общем, мне кажется, что это какое-то простое совпадение.

— Чем дольше мы здесь учимся, тем меньше, Гарри, я верю в совпадения. — задумчиво протянула девушка, поднимаясь по лестнице и следуя к портрету, охраняющему вход в башню Гриффиндора. — Завтра достану мешок с книгами из запретной секции… Лучше вернуть их как можно скорее, пока на факультете нет ни одного балла и с нас нечего снимать.

— Да, спасибо, Гермиона. Я тоже буду счастлив, когда мадам Пинс скомпенсирует это глубокое несчастье увеличением количества моих отработок и их продолжительностью.

— Девочка сочувственно повела плечами. — Пойдем вместе. Так что наших отработок. Я с радостью приму их все на себя… Если это получится сделать.

На следующий день визит в библиотеку был наполнен одновременно и радостью и недоумением. Мадам Пинс, посмотрев грустными глазами на большую стопку книг из запретной секции, взглянув на совершенно не раскаивающихся подростков, просто тяжело вздохнула и молча убрала книги под стол, чтобы потом расставить на полки в одном только ей ведомом порядке.

Из библиотеки Гарри с Гермионой выходили совершенно подавленные, так как даже в самых оптимистичных своих фантазиях ремонтировали старые учебники для младших курсов всего то полгода. Теперь же они чувствовали себя даже несколько ущемленными, не получив заслуженного наказания.

— И что теперь делать с таким фантастическим количеством свободного времени? — саркастично заметил Гарри, сверяясь с их и без того плотным расписанием на этот семестр. Больше всего он опасался первых уроков алхимии, ибо Снейп навсегда сформировал в нем негативные представления о волшебниках такого профиля — только профессор Слизнорт в его представлении был брешью в этой непреступной стене искусства зельеварения и алхимии.

— Учиться, очевидно. — Довольно заметила девочка, останавливаясь перед входом в большой зал и присаживаясь на каменные ступени. — Когда ты выходил, Рон хоть уже проснулся?

— Если судить по убавляющейся громкости его храпа, он тогда уже практически встал.

— Великолепно.

Близился завтрак.

* * *

Время шло своим чередом, сменялись дни и вот, уже прошла первая, а за ней и вторая неделя сентября. Вопреки хлипким ожиданиям Гарри и Гермионы, Хагрид все же не смог ответить на их вопросы ничего дельного. Достоверно было известно лишь то, что стоящий в загоне пегас — действительно Инцитат. А хорошо с ним все потому, что, со слов Хагрида: «Ну дак, животина то умная, волшебная ведь, да. Всё понимает, всё чувствует. А то, что хозяина больше нет, так и в дикой природе хозяев им не предусмотрено. Сами себе они хозяева — вот».

Гермиона не могла точно ответить, что ей больше хотелось — плакать или смеяться. Очевидно было только одно — на этот раз через Хагрида она до истины не докопается точно.

Первые уроки вопреки ожиданиям проходили вполне обыденно. Даже занятия с Директором не сделали из них за один день великих волшебников. Безусловно, профессор не был лишен чрезвычайного ораторского таланта и педагогических навыков, однако все завышенные ожидания Гермионы были нагло растоптаны в тот злополучный осенний день. Гарри же напротив был очень доволен темпами, в которых начался новый учебный год — время на «раскачку» он воспринял как манну небесную, уделяя больше времени тем предметам, в которых был менее всего уверен. Приятнее всего он был удивлен занятиями по алхимии, к которым присоединился в этом году впервые. Несмотря на то, что этот предмет был введен в качестве факультатива ещё в прошлом учебном году, для учеников всех курсов сохранили возможность присоединиться к его изучению. Аманда Палмер была истинным профессионалом, знатоком своего дела. Несмотря на молодость и весьма миловидную внешность, за её плечами словно укрывался многовековой опыт и мудрость женщины, которая в этом мире многое повидала.

Она очень быстро завоевала всеобщее доверие и дозволяла каждому желающему пользоваться лабораторией в любое время, когда там не проходят занятия. Правда через несколько недель о правиле «когда там не проходят занятия» все благополучно забыли и многие старшекурсники вовсе «прописались» в лаборатории, не покидая её даже во время чужих занятий. Фред с Джорджем как-то заметили, что такое увлечение может быть связано не столько с любовью к алхимии, сколько с влечением к самой профессору. Притом это предположение они выдвинули сидя над склянками во время занятия группы, в которую входили Гарри и Гермиона, и к которой они не имели ни малейшего отношения.

Ещё одним ярким представителем «экосистемы» Хогвартса стал Аластор Грюм, одноглазый аврор в отставке. По нему сразу было видно, что находиться в стенах школы ему не комфортно, но старается он изо всех сил. Как большинство преподавателей, так и большинство студентов смотрели на него искоса, его жесткая манера преподавания так или иначе никого не оставляла равнодушным, вызывая либо презрение, либо одобрение. Так, для ребят стал совершенной неожиданностью новообразовавшийся тандем нового преподавателя защиты от темных искусств и профессора зельеварения, который с самого первого сентября будто бы ходил за ним по пятам, донимая разномастными расспросами и провоцируя на обсуждение каких-то заклятий, а судя по тому, что это самое обсуждение всегда проходило полушепотом, было легко догадаться, что в базовую программу обучения обсуждаемая магия не входит.

Иными словами, год обещал быть насыщенным, однако Гарри очень надеялся снова обойтись без приключений. Тем не менее, где-то в глубине души мальчик ощущал, что надежды на это могут оказаться тщетными, но все же не переставал гнать от себя вредные мысли, в чем ему определенно способствовали систематические чаепития с профессором Люпином.

* * *

«Альбус Дамблдор» стоял у излюбленного ростового окна своего кабинета и наблюдал прибытие делегации из Шармбатона. Карета, запряженная пегасами отнюдь не нежно «чмокнула» британскую землю и, оставляя длинную, широкую колею, мозолящую стариковский взор, затормозила перед Хогвартсом.

— Первый пошел — скучающе проворчал Златопуст в обличии старика, которое ему уже порядком надоело. За все это время он успел трижды проклясть свою дурацкую идею побыть Дамблдором, а теперь вместо путешествия, не терпящего отлагательств, он будет вынужден расшаркиваться перед «коллегами» и мериться высотой астрономических башен.

Трансгрессировав за одну из распахнутых воротин замка, мужчина натянул на себя довольную стариковскую улыбку с Ленинским прищуром и, по-стариковски прихрамывая, подковылял к карете с француженками в окружении студентов Хогвартса, не понимающих из какой дыры вылез их Директор, после чего услужливо распахнул дверь кареты прибывшей делегации.

Увидев перед собой лицо мадам Максим, занимающее треть дверного проема, Локонс в обличии старика едва сдержался, чтобы не выругаться отнюдь не по-французски, но этот душевный порыв все же успешно сдержал.

— Ma chère, c'est un plaisir de vous voir. Vous êtes toujours adorable! (Моя дорогая, безумно рад Вас видеть. Вы как всегда прелестны!) — Пропел Альбус, подавая руку даме, согнувшейся в три погибели, чтобы пролезть в приличных размеров дверной проем.

— Альбу’с! — с сильным акцентом пропела мадам Максим в ответ — Твой французский с годами становится всё лучше и лучше! По тебе даже не скажешь, что лазурному берегу Франции ты предпочитаешь всякие безвкусные курорты!

— Злые языки, мадмуазель, — сделал Альбус акцент на обращении. — злы по обе стороны Ла-Манша. Впрочем, нам (англичанам) в средиземноморье всегда везло чуть больше, чем во Франции.

Выбравшаяся из кареты Директор наградила собравшихся громогласным смехом, после чего за ней из кареты начали выливаться студенты Шармбатона, преимущественно состоящие из девушек. Лишь несколько молодых людей скромно затесались в этот прекрасный розарий.

— Добро пожаловать в Хогвартс! — распростер руки Дамблдор в приветственном жесте, словно приглашая юных девушек и мадам Максим с ним сфотографироваться.

После короткого, вежливого общения с новоприбывшими — их сразу проводили в Большой зал, после чего директор с вереницей преследующих его учеников и преподавателей отправился к берегу Черного озера.

Вскоре прибыла делегация из Дурмстранга. Впрочем, к ней «Альбус» проявил куда более сдержанный, если не сказать формальный, интерес, в отличии от толпы вопящих студентов, чествовавших знаменитого ловца, приехавшего в составе делегации.

Когда все собрались и были готовы слушать, директор ещё раз выступил с речью непосредственно на праздничном пиру. Соблюдя все формальности, он наконец добрался до своего кабинета и тяжело вздохнул, поглядев на болтающийся из стороны в сторону маятник настенных часов. Всего спустя несколько мгновений его лицо начало преображаться и вот — теперь в центре кабинета стоял молодой светловолосый мужчина, разминающий внезапно переставшую ныть спину. Поднаторев, последние несколько месяцев он начал подходить к своему перевоплощению куда более уверенно, а может быть даже и неосторожно, минимизируя время, проводимое в стариковском теле. Сидящий на сундуке под лестницей феникс курлыкнул, приветствуя нынешнего хозяина кабинета.

Ловким движением волшебной палочки Локонс раздвинул висящий на стене гобелен, скрывающий карту с сияющей красной точкой. Уже не первую неделю ему было известно, что «темный лорд», а вернее то, что от него осталось, скрывается не где-нибудь, а непосредственно на его далекой «родине». Однако же предпринять решительные действия ему пока отчего то не удавалось. Мужчину словно начали поглощать рутинные дела, обязательства, связанные с намеченным проведением Турнира Трёх Волшебников, и другая чепуха. Впрочем, все эти причины могли быть и всего-навсего надуманными предлогами.

Локонс не знал, чего именно он опасается, но за всё время своих странствий он как мог старался избегать сперва советских, а потом и постсоветских просторов. Он никогда не задерживался там больше недели и уж тем более старался не посещать тех мест, где бывал в прошлой своей жизни — а побывал он, будьте уверены, во многих местах, что значительно усложняло такой его подход. Возможно он боялся, что взыграют глубокие стариковские чувства и он захочет там остаться, а может быть наоборот боялся разочарования. Так или иначе, очень скоро ему придется определить это совершенно точно.

Такая буря эмоций определенно противоречит тому, чему его сущность была призвана соответствовать. Он уже давно понял, что на деле более не является тем самым советским агентом, и в его голову начали закрадываться сомнения — «А что, если он никогда им и не был?». Подвиги — хороши в воспоминаниях о далекой молодости! Тогда же, когда твой ум почти бесконечно может сохранять остроту, благодаря вновь открытому зелью, всё кажется совершенно иным. То, чем он когда-то гордился, теперь кажется несущественным. В сравнении же с его нынешней жизнью — вся бытность жизни прошлой словно утратила краски, стала серым, ненавистным пятном на безупречной репутации в меру доброго волшебника. Впервые эти мысли начали посещать его ещё в монастыре, в окружении молчаливых монахов Тибета, но он отгонял их прочь. Теперь же, когда он больше года провел в дряхлом теле, это осознание начало обретать куда более отчетливые очертания — понимание того, что он никогда и не должен был оставаться тем, кем когда-то был, а прожитое тогда время в сущности является не наградой, а его персональным бременем — он должен был быть тем, кто он сейчас. И так было всегда — в каждое мгновение его жизни. А если это действительно так, то и беспокоиться не о чем, он уже давно не кто попало, не серая масса подхалимов-исполнителей, он — Златопуст Локонс.

Глаза волшебника, преисполненные решимости, загадочно блеснули.

Глава 11. "Быстрее, выше, сильнее"

— Ну же Гарри, Гермиона! Давайте, поторапливайтесь! С минуты на минуту должны начать объявление чемпионов! — Рон, недовольно насупившись, поглядел на плетущихся сзади по дождю друзей под водоотталкивающими чарами, которые были вынуждены отвлечься от беседы и поторопиться за негласным лидером по вопросам досуга.

Девушка неожиданно остановилась и, чуть запрокинув голову к небу, начала озадаченно всматриваться в черные тучи. Нет… ей определенно не могло это почудиться, это вне всяких сомнений…

— Гермиона? Что-то случилось? — Гарри тронул подругу за плечо, заставляя ту вздрогнуть, вырываясь из бездны мыслей.

— А… нет, ничего. Мне кое-что на мгновение показалось, так, ерунда… — Встряхнув головой, Гермиона быстрее последовала за друзьями, бросая перед самым входом последний взгляд на бескрайний небесный простор.

Войдя в Большой зал, троица обнаружила небывалый аншлаг. Собрались все от мала до велика, за столами вперемешку сидели студенты Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга, а на постаменте перед преподавательским столом возвышался Кубок Огня, старинный магический артефакт, который традиционно избирает по чемпиону от каждой школы-участницы.

Усевшись за стол факультета, ребята стали наполнять тарелки, но, что поразительно, один только Рон в глубокой задумчивости непрерывно вглядывался в синие языки пламени, исторгаемые каменной чашей. За всё время ужина он так и не съел ни единого кусочка своих любимых жареных куриных ножек, односложно отвечая на вопросы озадаченных этим друзей.

— Итак, дорогие мои! — поднялся со своего места директор Хогвартса, обращая на себя всеобщее внимание. — Наступает момент, которого мы с вами так долго ждали. С минуты на минуту будут объявлены имена трех чемпионов, каждый из которых удостоится чести выступать от имени своей школы на Турнире Трех Волшебников. Все вы наверняка прекрасно помните, что я сказал вам в первый день, когда прибыли наши иностранные друзья, тем не менее я снова это повторю! Турнир Трех Волшебников — это отнюдь не развлечение, участие в нем и всё, что к этому прилагается — не привилегии, а тяжкое бремя, которое студент соглашается принять, едва бросает свое имя в Кубок Огня. Поэтому прошу вас независимо от результатов, которые сейчас будут объявлены, принять их с должным достоинством и почтением к старинной традиции. Поддержать своих товарищей. Я также хочу чтобы вы помнили — этот Турнир не призван рассорить нас, он призывает нас сплотиться, учит честности, добросовестности и взаимовыручке. Именно поэтому в первый же день я переубедил коллег накладывать на кубок какие-либо дополнительные защитные заклятия и мешать его работе. Кубок сам по себе является превосходным образчиком старинного искусства артефакторики и я не считаю, что мы вправе ограничивать его в собственном магическом предназначении. Тем не менее, объявленное требование к возрасту продолжает являться безусловным, и хочу сообщить вам, что те студенты, кто не соответствует этому требованию и при этом бросили свои имена в кубок, как я полагаю, априори не могут быть избраны чемпионами в силу бесчестности своего поступка. Пожалуй, если только кубок не сочтет, что этот поступок не является бесчестным либо же не посчитает, что он компенсируется какими-либо добродетелями такого человека. Должен признать, это одна из лучших моих идей за последнее время, хотя политически она несколько и расходится с видением представителей Министерства Магии на этот счет. — Глаза старика хитро сверкнули в свете горящих под потолком свечей. — А теперь приступим!

В отличии от речи Директора выборы чемпионов прошли достаточно быстро. Представителем Шармбатона была назначена Флёр Делакур, чемпионом от Дурмстранга стал Виктор Крам, а из числа студентов Хогвартса Кубок Огня предпочел Седрика Диггори. Иными словами — ничего экстраординарного не случилось, о чем Рон в тот же вечер начал страдать, сетуя на хитрость Дамблдора: — Если бы этого возрастного ограничения не было, мне бы не пришлось его нарушать и Кубок предпочел бы меня! Неужели нельзя было сразу сказать, что у младшекурсников изначально нет никаких шансов! — возмущался рыжеволосый парень, сидя в гостиной своего факультета в кругу друзей.

— Рон, глупо было предполагать, что устроители Турнира введут это правило и не предпримут ничего для того, чтобы оно соблюдалось. На самом деле это чрезвычайно интересно… Логика кубка, я имею в виду. Интересно, как ему разъясняются правила из которых он исходит?

— Я как-то читал в библиотеке у Сириуса, что древние артефакты могут чуть ли не обладать собственной волей. — Вспомнил Гарри. — Да если так задуматься, то и современные тоже… Взять те же самые говорящие картины. Может быть какому-то предмету можно привить нечто, напоминающее человеческое сознание? Интересно, а такой предмет должен быть наделен какими-то особыми свойствами, или он в принципе может быть любым. Судя по тому, что чемпионов выбирает кубок…

— Хватит фантазировать — проворчал Рон, сворачивая в трубочку свиток списанного у Гермионы домашнего задания по чарам. Делать домашние задания и посещать все занятия, вопреки ожиданиям, ему, как и всем остальным студентам кроме Седрика Диггори, придется весь год. — Нашли тоже, что обсуждать! Кубок этот ваш — ни на что не способен. По-любому всё подстроено...

* * *

— А что бы ты делал, если бы Кубок Огня избрал в качестве чемпиона какого-то младшекурсника, посчитав его самым достойным несмотря на обман. — Заинтересованно спросила Аманда у идущего с ней под ручку Директора.

— Если бы Кубок его избрал, то так тому и быть. — С лукавой улыбкой подтвердил Локонс предположения вампирши. — Честно признаться, я даже подумывал не сыграет ли жажда победы одного из Уизли с нами злую шутку. Но всё обошлось. Никто не догадывается, но Кубок — очень занимательный артефакт, Аманда. Лично я считаю, что его практически невозможно обмануть — уж точно не повсеместно изучаемыми заклятиями. Я бы даже сказал, что скорее он сам способен на обман. Этот мир не так прост, как нам порой кажется.

По наполненному лунным светом коридору медленно проплыл Пивз, бросая на Директора и Аманду многозначительные взгляды. — Сладкая парочка однако! — Ехидно похихикал полтергейст. — Смотрите, «директор», осторожнее с ней целуйтесь. — спустя мгновение приведение скрылось из виду.

— С каких это пор полтергейст позволяет себе такое? — засмеялась Аманда. — Теряешь ты свою хватку. Я бы сказала, что стареешь, да только ты и так смотришься как трухлявый пень.

— Иногда даже рад это слышать, ведь это свидетельствуето том, что все прекрасно работает. — Старик обнажил чужую обворожительную улыбку.

* * *

— Я приношу свои извинения, но сегодня мы вынуждены провести наше занятие здесь. Наш обычный кабинет сегодня ремонтируют и обставляют домовики, чему я, признаться, несказанно рад. Порой кажется, что этот замок полнится сквозняками от того, что его уже лет двести никто порядочно не ремонтировал. — Улыбнулся Дамблдор. — Итак, дорогие мои мальчики и девочки, кто поделится со мной своими предположениями о подходящих способах борьбы с драконами? — Вопросил Директор у четверокурсников, собравшихся в его собственном, слегка преображенном для занятий, кабинете и героически переживающих последний пятничный урок, за которым следовала пара выходных.

Гермиона подняла руку, вызываясь отвечать, на что Дамблдор едва заметно ей кивнул.

— Вопросы борьбы с драконами изучались волшебниками многие поколения и в разное время о них формировались различные представления. На сегодняшний день единственными заклятиями, одобренными Всемирным Комитетом Драконологов для борьбы с ними, являются оглушающее и усыпляющее заклинания. Однако считается, что они могут возыметь над драконом силу лишь в случае если применяются несколькими волшебниками. Шкура дракона имеет поразительную невосприимчивость к магии, отчего большинство чар и заклятий против них абсолютно бесполезны.

— Десять очков Гриффиндору, за как всегда блистательное выступление мисс Грейнджер, однако, я не могу не заметить, что я спрашивал про ваши предположения о подходящих способах борьбы, а не о распространенных способах. Всё, что отметила мисс Грейнджер, являет собой чистейшую, концентрированную правду, тем не менее, как я уже не единожды отмечал, на своих уроках я жду от вас не столько знаний о чьих-то рекомендациях, сколько изобретательности и изящности, полета мысли и фантазии. Давайте на секунду забудем о большинстве наших гуманистических соображений и представим, что каждый из нас находится один в смертельной опасности, в непосредственной близости к взрослому дракону в его естественной среде обитания. Для меня не секрет, что последний урок пятницы — не самое удачное время для наших занятий, особенно из-за того, что благодаря другим курсам вы с самого понедельника знаете его тему и многие готовятся к нему на протяжении всей недели. Я же хочу услышать именно ваши идеи, не обремененные томами за авторством престарелых волшебников вроде меня. Пускай они могут показаться вам или кому-то ещё смешными или неуместными, недостаточно разумными или не реалистичными — не задумывайтесь над этим. Просто творите, изобретайте. Я вижу своей миссией вовсе не вбить в вас знания, а научить мыслить.

— А как насчет грубой силы? — задумчиво протянул Рон, ударяя своим кулаком о ладонь. Крэбб с Гойлом одобрительно хмыкнули, но сразу же насупились — очевидно, Уизли позаимствовал их методы борьбы с волшебными тварями.

— Поясните, мистер Уизли… — прищурился Дамблдор.

— Ну, понятно, что шкура дракона не просто не восприимчива к магии, но и очень прочная. Мы можем об этом судить благодаря перчаткам из драконьей кожи и другим предметам одежды. Тем не менее, как-то раз Невилл рассказывал, что умудрился работая в теплице проколоть перчатку из драконьей кожи о какое-то растение с особо острыми шипами. Может быть возможно при помощи трансфигурации создать настолько острый длинный предмет и запустить его в слабое место дракона? Или может быть наоборот, при помощи заклятия левитации или чего-то похожего сбросить на голову дракона какой-то тяжелый предмет. Раз у меня это сработало на первом курсе с троллем, почему с драконом не может получиться?

— Браво, пятнадцать баллов Гриффиндору за блестящую попытку. — Растянулся в улыбке преподаватель. — Действительно, при определенных условиях всё это может применяться в качестве средств борьбы с драконами или любыми другими существами и при должном везении вам, возможно, даже удастся их одолеть. Однако я хочу обратить ваше внимание на следующее. Очень важную роль играет вид дракона, с которым вы столкнулись. В случае с нанесением удара острым предметом следует учитывать толщину шкуры и наличие у дракона чешуи. К тому же не каждому волшебнику под силу создать заостренный должным образом предмет такого размера, который был бы способен причинить значительный ущерб дракону, а также придать этому предмету нужное ускорение. В случае с ударом по дракону тяжелым предметом нужно учитывать, что левитация и ускорение предметов такой массы, которая способна лишить дракона сознания или вовсе привести к его гибели — требует огромной магической мощи, которой обладают далеко не все. Кроме того, на самом деле, если волшебник обладает силой поднять скалу такого размера — надобность в этом уже может отсутствовать, ведь ему может быть проще применить с должным усилием оглушающее заклятие, упомянутое мисс Грейнджер. Однако, здесь уже вступают в игру ваши познания о конкретном виде дракона, с которым вы столкнулись. — Дамблдор принялся чертить на появившейся перед ним из воздуха доске таблицу. — Это таблица с коэффициентами сопротивляемости шкуры самых распространенных в Европе и Америке драконов заклинаниям и физическим повреждениям. Советую вам записать эти данные, в нашей литературе вы их не найдете, это плод масштабного американского исследования пятидесятых годов этого века, результаты которого засекречены. Если коэффициент по конкретной сопротивляемости менее единицы, то это и есть уязвимое место дракона. Если менее двух, то для преодоления сопротивляемости шкуры требуется чрезвычайный магический талант или группа магов более трех. Если коэффициент конкретной сопротивляемости составляет три и более — можно даже не пытаться причинить дракону какой-либо ущерб этим способом. Можно считать, что он обладает абсолютным иммунитетом к этому типу воздействия. Тем не менее во всех случаях сохраняется главная проблема — сперва по дракону нужно попасть. Эта задача не кажется сложной, если встреча произошла на земле или в закрытом пространстве, например в пещере, однако, в случае, если битва происходит в воздухе — попасть по дракону будет намного труднее. Давайте попробуем смоделировать ситуацию, которую предложил мистер Уизли. Гарри, будь добр, принеси, пожалуйста, со второй полки несколько моделек драконов, которые я давеча подготовил.

Улыбнувшись старику и быстро кивнув, Гарри прошел через кабинет к длинному стеллажу и открыл одну из полок. Вдруг, внутри у него все похолодело, а спустя мгновение дверцы перед его лицом захлопнулись.

— Гарри, мальчик мой, со второй полки, а это третья. — Стараясь скрыть явное раздражение пропел Директор.

Дальше для мальчика всё происходящее было словно в тумане: вот он несет три фигурки драконов… Остальные студенты наперебой начинают что-то предлагать и спорить между собой… Вот Гермиона снова тянет руку… Они толпой покидают кабинет… Идут на ужин… Возвращаются в гостиную факультета. За всё это время Гарри не проронил ни слова, а перед глазами стояло содержимое той полки, которую он открыл по собственной невнимательности.

— Гарри, что это с тобой? — Гермиона обеспокоенно потрогала мальчика за плечо — На тебе лица нет весь вечер, что произошло?

На мгновение в зеленых глазах Поттера промелькнула толика осознанности, но спустя мгновение он отогнал её взмахом руки, словно досадное наваждение. — Я не знаю… Я не понимаю… Гермиона, ты ведь должна помнить такие вещи, профессору Локонсу возвратили конфискованные у него артефакты после вынесения оправдательного решения?

Девочка без запинки кивнула, тут же начав пояснять — Да, разумеется, об этом даже Пророк писал. Но при чем тут профессор? Это из-за него ты такой?

— Не из-за него, а из-за того, что я увидел в кабинете Директора, в той треклятой полке, которую случайно открыл.

— И что же там было, Гарри…? — Гермиона приблизилась к нему переходя на шепот и нервно скручивая в руке пуговицу от своей мантии.

Гарри поднял на друзей глаза, в которых плескалась растерянность. — Меч. Я увидел там длинный черный меч с рукояткой, украшенной рубинами. Тот самый меч, который был за спиной профессора Локонса, когда мы спускались в тайную комнату Салазара Слизерина. Откуда у профессора Дамблдора его меч? Каким образом он достался ему? С того самого момента я прокручивал в своей голове все возможные варианты, начиная с наследования по завещанию и заканчивая тем, что это совершенно другой меч. Но все это кажется мне ерундой…

— Теперь понятно, отчего старик так занервничал, когда ты открыл не ту полку. — Протянул Рон, бросая в огонь лист полученного обратно домашнего задания с пометкой мадам Стебель «удовлетворительно». — Да мало ли, какие у Дамблдора с возрастом появились… особенности — покрутил он пальцем у виска — может он начал всякую такую ерунду коллекционировать, может выкупил где-то у кого-то. Мне кажется, что это все нормально. Ненормально как раз то, что вы все оказываете ему какое-то нездоровое внимание, вы ещё как Слизнорт следить за ним начните.

— Что…? — Брови Гермионы поползли на лоб. — Что ты только что сказал?

— Что это всё ненормально…?

— Нет, я про профессора Слизнорта. С чего ты взял, что он следит за Директором.

— Ой, да там вообще какая-то неадекватная история, судя по всему. Вы же помните, я как-то на днях уснул в столовой после ужина… Ну, это тогда, когда вы ушли раньше без меня и никто меня не разбудил... — Бросил он мимоходом на друзей осуждающий взгляд. — Ну меня Филч когда там нашел, назначил отработки и отправил к Слизнорту, вроде как тот просил его на отработки к нему отправлять. Ну я пришел на следующий день, а тот начал меня по своим бытовым делам гонять. Нет, вы представляете? Он, видимо, принял меня за персонального домового эльфа «на час». — На последнем замечании друга Гермиона раздраженно скривилась, но перебивать не стала. — Ну вот, и когда я вытаскивал из его гардероба грязную одежду, чтобы отсортировать и отдать её эльфам на чистку, я увидел, что у него вся задняя стена гардероба обклеена какими-то газетными вырезками, статьями, фотографиями преподавателей, заметками и Мерлин пойми чем ещё. Но что самое смешное — в самом центре висела фотография Дамблдора со Слизнортом, а под ней было жирно дописано и много-много раз обведено: «Златопуст Локонс?» — передразнил Рон дребезжащий голос Слизнорта. — Нет, вы представляете? Дед как будто бы и помолодел за лето, но головой, видать, совсем стал слаб.

У Гермионы в ужасе расширились глаза и она в испуге прикрыла рот ладошкой, переводя взгляд с Рона на Гарри и обратно. И без того бледный Поттер вовсе побелел. Особенно явно это было на фоне красного кресла, в которое он опустился после услышанного.

— Но… но это ведь невозможно… — срывающимся голосом выдавила из себя Гермиона, глядя на Гарри и ничего непонимающего Рона. — Это немыслимо… как? Как так можно сделать, я не понимаю?

— Тут только я считаю Слизнорта спятившим идиотом? Что такое то, Гарри, хоть ты скажи? Че эта плачет?

— Рон. — Гарри дрожащими руками снял с переносицы очки и протер их краем выбившейся из брюк белой рубашки. — Нынешний Альбус Дамблдор и Златопуст Локонс — это один и тот же человек.

Глава 12. "Следствие ведут гриффиндорцы"

— Профессор Слизнорт, прошу прощения, можем ли мы обсудить с Вами один вопрос? — обратился Гарри к Горацию после одного из уроков зельеварения.

— Да, Гарри, разумеется, для Вас с мисс Грейнджер я всегда готов уделить час другой. Что у вас приключилось?

— Мы бы хотели поговорить с Вами об увлечении профессора Дамблдора преподаванием Защиты от темных искусств — наклонилась вперед Гермиона, понижая голос почти до шепота.

Глаза Слизнорта нервно заметались по кабинету — Я не понимаю о чем вы… Знаете, обсуждать коллег, а тем более руководство Хогвартса мне кажется не вполне этичным, приятного вам дня, а теперь…

— В таком случае, профессор, ничего страшного если мы обратимся к профессору Дамблдору и уточним уже у него, что Вы имели в виду, формируя ту экспозицию на задней стенке гардероба? — развернулась на низких каблучках Гермиона, демонстративно направляясь к выходу из класса.

Слизнорт проглотил язык, начав пыхтеть и краснеть от возмущения, шестеренки в его голове лихорадочно заработали, прокручивая в голове картину, в которой Альбус Дамблдор с лучезарной улыбкой разглядывает в омуте памяти воспоминания пускающих слюни учеников. Вскоре дар речи всё же к нему вернулся. — Ладно, ладно. Следуйте за мной, обсудим всё в моем кабинете — указал он на дверь.

Войдя в покои профессора, парень с девушкой присели в кресла, на которые указал преподаватель. Первые несколько минут прошли в тишине, переговорщики внимательно друг друга изучали.

— Итак, буду с вами откровенен. — первым заговорил Слизнорт. — Наиболее привлекательным вариантом мне кажется вариант стереть вам обоим память, но меня останавливают от этого несколько вещей. Во-первых, как я догадываюсь, вы являетесь не единственными, кто в курсе… Моей маленькой экспозиции, которую я по собственной наивности не уничтожил сразу же. Во-вторых, я не располагаю никакими гарантиями того, что вас не подослал ко мне именно… профессор «Дамблдор», с которым я имел честь не так давно состоять в переписке и приносить свои самые искренние извинения, которые были им приняты в ответном письме… — Тут профессор зельеварения задрал голову наверх и произнес громче — И своё покаяние я снова подтверждаю!!! — После чего вернулся к шепоту. — Ну а в-третьих, я вполне допускаю, что мы с вами можем быть друг другу полезны. Итак, я жду от вас искренности… В противном случае у меня уже готовы несколько чудодейственных составов…

— Поверьте, мы понимаем вашу обеспокоенность, профессор, но прибегать к особым мерам необходимости нет. Мы пришли к вам по собственной воле, за помощью и советом. Мы… Мы совершенно случайно догадались о том, о чем догадались… Хотя и проводили своё небольшое расследование. — Гарри торопливо начал объясняться перед преподавателем. — Просто… Просто мы не знаем как теперь на это реагировать...

— Слушайте первый и последний совет на этот счет, мои юные друзья. — перебил нескладную речь Слизнорт. — Никак на это не реагируйте, забейтесь в самый темный угол, прикиньтесь ветошью и сделайте вид, что ничего не знаете. Когда речь касается волшебников подобного калибра, лучшее решение — убраться как можно дальше. И ещё… Только потому, что я вас очень уважаю, друзья мои, дам ещё один комментарий — никогда не смотрите «Дамблдору» в глаза, и тогда может быть с нами всеми всё будет хорошо. А может быть и нет… А теперь, будьте так любезны, убирайтесь из моего кабинета как можно дальше!

* * *

— Ну что, как прошло? — Рон вглядывался в лица друзей, присоединившихся к нему за обедом.

— Ужасно, он нас даже нормально не выслушал, просто выставил за дверь так быстро, как смог. — Причитала Гермиона, накладывая в тарелку салат.

— Да, точно мы узнали только то, что Слизнорт недавно состоял с «Директором» в какой-то там переписке. И ещё, что он, очевидно, ЕГО очень боится.

— Ну так и не мудрено, он недавно сколько времени в больничном крыле провел? — лицо рыжеволосого парня растянулось в довольной ухмылке. — Тут хочешь-не хочешь будешь опасаться последствий. Честно признаться я вообще поражен, что он согласился с вами говорить.

Сбоку раздался глубокий вздох Невилла.

— Вот, наложи себе лучше салата. Хватит питаться нездоровой едой, бери вот пример с бабушки — на завтрак овсянка, на обед тыквенный суп и салат, на ужин постное мясо индейки — этого вполне достаточно даже молодому организму. — Августа Долгопупс, сидя рядом с внуком, накладывала ему «полезную» пищу. — Я обязательно обсужу с Директором элементы нездорового рациона учеников, для кого вообще готовят столько жирной пищи?! — Окинула она взором стол Гриффиндора, остановив свой взгляд на переставшем жевать куриную ногу Роне Уизли. В момент, когда их глаза встретились, Рон рефлекторно спрятал еду в рот.

* * *

Расположившись вечером на кровати, Гарри снова достал Карту Мародеров, полученную в прошлом году от близнецов Уизли и принялся разглядывать кабинет Директора. Ничего ошеломляющего он не обнаружил — в кабинете, как обычно, был один только Альбус Дамблдор.

С тяжелым вздохом он убрал карту в карман висящей рядом теплой мантии и посмотрел на старинные настольные часы на прикроватной тумбочке, переливающиеся бликами горящей свечи. Уже был поздний вечер 22 ноября, за окном завывал холодный ветер и время от времени по окну били мелкие капли моросящего дождя. Полежав ещё несколько минут в кровати, в попытках дождаться сна, Гарри громко цокнул и поднялся, одеваясь и подбирая метлу, лежащую в футляре под кроватью.

— Гарри, ты куда? — в полусне обратился к нему Невилл, слегка приподнимаясь с подушки.

— Никуда, сон не идёт, пойду с метлой по гостиной похожу. — замер Гарри, вспомнив как в прошлый раз Невилл реагировал на ночную прогулку друзей.

Невилл прищурился, разглядывая одетого в теплую мантию Поттера в перчатках для квиддича. — Прошу, возьми меня с собой. Мне срочно нужно на кухню, пока бабушка спит. — На глазах у Долгопупса начали выступать слезы. — А один я точно не дойду, а ты, Гарри… с тобой мы точно доберемся, ты же вон сколько лет по замку ночами туда-сюда ходишь. Прошу, выручи, пожалуйста!

— Ладно-ладно! — шикнул на него Гарри, поглядывая на остальных спящих. Не дай бог ещё проснется Рон и услышит про кухню, тогда придется идти через весь Хогвартс большой гриффиндорской делегацией. — Я проведу тебя куда скажешь, но обратно — сам. Договорились?

Невилл благодарно кивнул и начал тихо собираться.

Спустя несколько минут ребята тихо вышли через портрет спящей Полной Дамы и начали беззвучно спускаться по лестнице. Ночной замок был полон звуков колышущихся гобеленов, храпа картин, завывания пизраков и редкого, отдаленного мяуканья миссис Норрис. Спустя десяток минут блуждания по лестницам, ребята успешно добрались до картины, за которой расположилось «запретное царство» Невилла, край, полнящийся объектами его запретного вожделения — жирной, вкусной едой.

— Спасибо, Гарри! — взволнованно прошептал Невилл. — дальше я могу сам! Ты точно не хочешь присоединиться?

— Точно, иди уже. Обратно ведь доберешься, пароль помнишь?

— Да, да. Я давно готовился к этому походу, просто никак не мог решиться.

Гарри молча кивнул и направился к выходу из замка, ведущего к теплицам — его никогда не закрывали на ночь и редко патрулировал Филч, из-за того, что миссис Норрис чувствовала себя некомфортно вблизи растущей там флоры.

Выйдя, наконец, на свежий воздух, Гарри уже было оседлал метлу и готовился взмыть в небо, как вдруг…

— Поттер! — раздался насмешливый голос за спиной застывшего мальчика. — Что это ты делаешь в такой поздний час в окрестностях теплиц профессора Стебель?

Гарри медленно повернул голову. Стучащая в висках кровь не позволяла определить говорящего, но едва он увидел знакомые голубые глаза и переливающиеся в лунных бликах темные волосы мгновенно расслабился. — Мерлин всемогущий, Дафна! Зачем так пугать? Я уже практически приветствовал отработки, я думал, что это Филч…

— Значит, мой голос похож на голос Филча? Спасибо, Гарри, мне невероятно лестно! — обиженно заметила Гринграсс. — Я рада, что ты хотя бы не перепутал меня с Хагридом…

— Всё, всё, прошу, извини! Я просто задумался… Но что ты тут делаешь? — Гарри бросил взгляд на висящую у девушки через плечо сумку. — Собираешь урожай профессора Стебель?

— Да было бы что там собирать! Профессор Слизнорт уже давно всё прибрал к рукам, приходится перебиваться крохами.

— А почему ты вообще…?

— Почему я вообще ворую ингредиенты? — печально вздохнула Дафна, на что Гарри глуповато кивнул. — Ну, понимаешь, из чего-то готовлю сама, что-то отдаю сестре, остальное отправляю знакомым на продажу. Как ты, возможно, знаешь — сейчас у многих на Слизерине дела идут неважно. Чьи-то родители коротают дни в Азкабане или других европейских тюрьмах после последних событий на чемпионате по квиддичу, против кого-то ведут следствие, у многих семей конфисковали львиную долю активов, включая фамильные особняки, у кого-то сбежали домовые эльфы, а у кого-то всё это сразу. У нас, к счастью, всё не на столько плохо, но общая тенденция и нас затронула. Наша семья преимущественно вела дела как раз с теми, кто попал под министерскую мясорубку, поэтому нас сейчас тоже усиленно проверяют и многие финансовые потоки перерезаны. Иными словами — денег нам родители больше не отсылают. Но жить то на что-то хочется, вот и кручусь как могу.

— Прости… мне жаль это слышать…

— Да ладно! — улыбнулась Дафна. — Нашла тоже, кому жаловаться. Парень два первых курса в обносках проходил, а я ему о плохой жизни рассказываю... — прыснула девочка в кулачок, а Гарри слегка покраснел от стыда.

— Да уж, зато теперь мой стиль под строгим контролем Сириуса Блэка... — ответил парень, слегка улыбнувшись.

— Извини, я не имела в виду ничего такого, тебе и так было хорошо… В смысле, так конечно ещё лучше, но… — Дафна начала заговариваться а потом замолчала и решила перевести разговор — Это у тебя что, метла? Это ты потренироваться вышел? Ночью? В такую погоду? Или у тебя «дуэль» с Крамом? — девушка хихикнула.

— Нет, не тренироваться, конечно. Просто сон никак не шел, разные мысли в голове крутились, вот и решил развеяться… Хочешь, можем вместе… Могу тебя прокатить!

— Хочу. — мгновенно ответила Дафна, подтягивая сумку повыше и перевешивая её под мантию.

Спустя несколько минут они уже взмыли над теплицами и летели вдоль высоких каменных стен древнего замка, окна которого то темнели в ночи, то переливались самоцветами, отражая тусклый свет звезд, время от времени появляющихся из-за туч. В редких окнах даже горел свет. Пролетая мимо длинной стены, соединяющей башню Гриффиндора с Большим залом, Гарри бросил взгляд в одно из таких окон, где за длинным столом его Декан по всей видимости проверяла работы по трансфигурации.

— Давай к озеру! — Крикнула Дафна на ухо Гарри, сильнее прижимаясь к нему сзади, чтобы не свалиться в воду. На мгновение рассудок парня помутился и в его голове даже не возникло мысли не подчиниться — «к озеру, так к озеру».

Пролетев над черной, плещущейся водой Гарри направил метлу к хорошо знакомому ему скалистому выступу, откуда открывался прекрасный вид на школу чародейства и волшебства. — Вот мы и на месте! — Довольно подметил всё ещё краснеющий мальчик, указывая рукой на открывшийся перед ними вид и стараясь не смотреть на попутчицу.

— Красивое место! — обвела девушка взглядом окрестности. — Отсюда даже окраины Хогсмида видно…

— Ага.

— И запретный лес.

— Ага…

— И какой-то огонь с дымом…

— Ага, и огонь с дымом тоже… — бессознательно повторил Гарри за Дафной.

— Гарри, ау. Говорю, огонь в Запретном лесу. Может там что-то горит?

— Может и горит… — Никак не приходя в себя ответил ей Поттер, как вдруг до него начало доходить содержание сказанных девушкой слов. — Блин, это что, лес горит? — Шокировано вгляделся вдаль Гарри. — Может нужно сказать Хагриду? Хотя бы посмотреть что это…

— Давай, садимся обратно. Вези! — приказным тоном ответила девушка, взбираясь на метлу. Отказать ей Гарри снова не смог.

Спустя несколько минут полета пара студентов зависла над местом, где издалека были видны огонь и дым, и услышали крики людей и… пронзительный рык, сопровождающийся взмывающими ввысь столпами пламени из огромной пасти.

— Драконы! — прошептала Дафна, вглядываясь в огромные клетки, стоящие на земле, вокруг которых бегали люди в попытках усмирить огромных созданий. — Откуда тут взялись драконы?! Это что, драконы Хагрида?

Гарри на секунду представил Хагрида верхом на одном драконе и в сопровождении ещё двух. С такой ударной личной авиацией Хогвартс точно имел бы полное право называться «лучшей школой чародейства и волшебства» хотя бы потому, что это звание никто не осмелился бы оспорить. Однако вряд ли Хагрид снова пошел бы на такую авантюру, он однажды уже безуспешно пытался стать «батерью драконов».

— Нет, я думаю, что они как-то связаны с первым этапом Турнира. Он ведь уже послезавтра! Может быть первым заданием будет сразиться с драконами!

— Точно! Наверное именно поэтому темой занятия Продвинутой техники волшебства в прошлом месяце была борьба с драконами! Директор хотел незаметно подготовить чемпионов к встрече с ними! Ведь иностранные студенты тоже имеют право посещать наши занятия.

После слов девушки Гарри помрачнел, в голову снова ворвались мысли о профессоре Локонсе и профессоре Дамблдоре. Проявившаяся обеспокоенность Поттера не укрылась от глаз Гринграсс и она попыталась аккуратно выяснить в чем дело. Гарри сперва наотрез отказался говорить, но как только они вернулись на скалы, с которых менее четверти часа как улетели, его прорвало. Он рассказывал ей и рассказывал, всё, что знал, делился всеми своими догадками и накопившимися в нем опасениями.

Он даже не заметил, как Дафна разожгла костер прямо на выступе, из валяющихся в округе ветвей поваленных ветром с утеса деревьев. Но он отчетливо запомнил умиротворяющее тепло и объятия девушки, в которых его настиг сон.

* * *

Гарри проснулся ранним утром с первыми лучами солнца, которые беспорядочно ложились на буйную гладь Черного озера, тревожимую порывами холодного ноябрьского ветерка. Тучи над головой уже совсем рассосались и день обещал быть ясным. Парень размял затекшее тело и обернулся, разглядывая начавшую просыпаться Дафну Гринграсс. Её волосы были растрепаны, а на щеке отпечатался герб Гриффиндора с мантии Гарри, на которой она проспала всю ночь.

— Доброе утро. — смущенно выдавил Гарри подумав, что это первый раз, когда он говорит девушке такое почти сразу после пробуждения.

— Не могу с тобой согласиться, Гарри. — Пошатываясь, с большим трудом поднялась девушка. — Очень уж жестко на земле спать, в следующий раз нужно взять с собой что-то более удобное.

А у Гарри тем временем в голове крутилось: «в следующий раз…».

Кое как забравшись на метлу, стараясь двигаться мимо просыпающегося замка как можно более незаметно, Гарри с Дафной приземлились у теплиц. Там, откуда ещё несколько часов назад они впервые вместе поднимались в воздух.

— Давай я тебя провожу. — смущенно предложил Гарри девочке, на что та только тихо рассмеялась.

— Нет уж, лучше я дойду сама. Спасибо, Гарри. И за рассказ… и за приятную компанию. — Она мило ему улыбнулась и спустя несколько секунд скрылась за поворотом, ведущим к подземельям.

Гарри не был точно уверен в том, что именно он сейчас чувствовал,

но определенно не сомневался в том, что его патронусу от этих воспоминаний хуже точно не будет. Глуповато улыбаясь и посматривая в карту мародеров он добрался до входа в гостиную факультета, где увидел спящим на диване Невилла. Вокруг него были разбросаны пустые тарелки, обертки от конфет, крошки и целые куски сдобных булочек. Если Августа об этом как-то узнает, то определенно будет недовольна. С другой стороны, ещё один гриффиндорец был явно доволен проведенной ночью.

Быстро навестив уборную и приняв холодный душ, Гарри как обычно собрался к завтраку и встретившись с друзьями в холле гостиной направился в Большой зал. День был непривычно оживленным, многие студенты были возбуждены надвигающимся первым туром Турнира Трех Волшебников.

Плотно позавтракав, Гарри бросил взгляд за стол Слизерина, где в привычном месте, в компании младшей сестры, расположилась Дафна, также бросившая мимолетный взгляд в его сторону. В голове парня снова и снова проносились приятные мгновения вчерашнего вечера, как вдруг он услышал один вскрик, а за ним и второй… потом третий. По Большому залу понесся гвалт сотен голосов, на фоне которого слышались хлопки десятков пестрых крыльев сов, навестивших студентов за завтраком. Повернув голову, Гарри посмотрел на подругу, которая толкала его в плечо и что-то пыталась сказать, но за поднявшимся шумом Гарри не мог услышать ни одного её слова. Посмотрев на сидящего напротив Рона он увидел, что тот не просто перестал жевать — он отодвинул от себя десерт! За каждым столом творился невообразимый хаос, даже прибывшие гости о чем-то громко переговаривались и спорили.

Наконец, откуда-то сверху перед Гарри упал с громким стуком толстый прямоугольный предмет, завернутый в коричневую бумагу. Аккуратно подцепив ногтем трясущейся руки завязанный узелок, он раскрыл его и снова увидел перед собой невозможное:

«В дебри Сибири и дальше. Златопуст Локонс».

На обложке красовалась цветная колдография бывшего преподавателя Защиты от темных искусств на фоне трех бурых медведей.

Медленно повернув голову и оглядев преподавательский стол, Поттер задержал взгляд на Дамблдоре, который в удивлении сняв с переносицы очки тянулся к Филиусу Флитвику, сжимающему в руке толстый том новой книги Локонса.

За всё это время, с самого окончания своего отпуска, Директор ни разу не покидал Хогвартс.

Книга 9. "В дебри Сибири и дальше" (Завязка).

«Равнины и горы — великий простор.

В резною избушке — не сядь ты за стол,

В загадочных топях, где ягод не счесть —Затянет тебя проклятущая взвесь,

Великий простор, но не видно ни зги,

В дурмане тумана — истлеют мозги».

Златопуст Локонс.

«Приветствую тебя на страницах моего нового произведения, о Дорогой Читатель! В первую очередь я спешу извиниться перед тобой за неподобающе долгое отсутствие, но заверяю, что оно было вынужденным и необходимым, а единственной его целью было обеспечение безопасности Магической Британии и всего волшебного мира!

Как тебе, возможно, известно по разрозненной (и будем честны — не всегда правдивой) информации из газет, около года назад я трагически погиб в неравной схватке с неустановленными лицами, которыми на поверку оказались совершенно миролюбивые представители испанского ордена наемных убийц «Сенто Магика», да будет им иберийская земля пухом, на чем мы позднее остановимся подробнее.

В действительности, прибывшие в целях устранения меня представители вышеназванного ордена оказались моими преданнейшими фанатами, а потому даже неким образом поспособствовали в фабрикации моей безвременной кончины. С их же помощью мне удалось совершенно достоверно установить источник всех фундаментальных бед, после чего отбыть в Испанию для воспитательной беседы с магистрами сей блистательной организации.

Добрался я туда довольно быстро и без сколь-либо значительных приключений, если не считать за таковое то, что по пути я остановился отведать испанский кофе, в котором название «кофе», по моему скромному наблюдению, употребляется лишь с единственной целью — ввести искреннего, доверчивого человека вроде меня в заблуждение.

Прибыв к стенам собора, где располагался магистрат древнего ордена я, как всегда, вежливо постучался, после чего представительный молодой человек с прискорбной недоброжелательностью отворил передо мной врата… Несмотря на всё моё красноречие и воззвание к совести этих падших людей, надежды пристыдить очередную попытку вторжения этих бездарей на берега родной мне Англии — члены ордена «Сенто Магика» неохотно делились со мной полезными сведениями, проявляя феноменальную нервозность и неспособность идти на контакт, более всего они запомнились мне чудесами недальновидности и совершенно безвкусным, и даже, с вашего позволения, архаичным, внешним видом. Между нами витала напряженная недосказанность».

* * *

Около года назад, Испания, городок Аликанте.

— Круцио. — Скучающим тоном повторил Златопуст Локонс, разом отправляя в нирвану троих магистров древнего испанского ордена наемных убийц, на фоне пылающего в адском пламени, некогда величественного, помещения, в которое то тут то там падали балки и каменные глыбы обрушающегося свода. — Ну давайте скорее, я жду: пароли, явки, контакты, склады хранения. Места расположения запасных штабов.

— Заказчиков на Вас не было! Не было, клянемся, умоляем! Это была месть, обычная кровная месть! Мы скажем Вам всё, только отпустите!

— Ну разве же я об этом спрашивал? Ачэк, я об этом спрашивал? — Волшебник многозначительно посмотрел на сидящую чуть поодаль на обломках птицу, которая устало оглядела допрашиваемых. Если бы разумный почтальон умел говорить, то в рёве пламени наверняка растворились бы слова «Дебилы, блять!».

— Разумеется заказчиков не было, мои многоуважаемые коллеги… Неужто вы думаете, будто я не вижу насквозь ваши прогнившие, мстительные душонки… И самое главное, я ведь вам практически ничего не сделал — знаете же простое правило, черный пиар — тоже пиар. Посидели бы, погрустили, а потом глядишь и заказы бы повалили. Я вам сделал практически бесплатную рекламу, а вы мне чем решили отплатить, ударом в спину? Партнеры так не поступают. А потому понимаете какое дело, вы знаете, что заказчиков не было, я знаю, что заказчиков не было… Ну а больше-то об этом никто не знает, верно?

* * *

«Спустя некоторое время, благодаря моему феноменальному красноречию, недосказанность между нами сошла на нет. Когда я услышал имя заказчика их услуг, имя того, кто на самом деле не просто покусился на мир и спокойствие всего магического мира, но сделал это столь тривиально — всё встало на свои места. Этим низменным человеком оказался никто иной, как злостный нарушитель государственного спокойствия, преступник — рецидивист, глава преступной группировки «Пожиратели смерти» (*организация, запрещенная на территории Магической Британии) для которого давным-давно была уготована камера в самых далеких застенках Азкабана: Том Марволо Реддл, также известный в широких кругах по бессовестно длинной и безвкусной кличке «Лорд Волан-де-Морт», он же «Тёмный Лорд».

Руководствуясь полученной ориентировкой, я чинно поблагодарил вставших на путь истинный представителей древнего испанского ордена, после чего немедленно ретировался в направлении предместий захолустного городка. Каково же было впоследствии моё удивление, когда уже на следующий день мне стало известно о проведенной над ними жестокой расправе. Сомнений в том, чьих рук это дело, не оставалось — наниматель узнал, что его личность раскрыта. Вынужден признать, что совершенно бессовестное поведение Того-кого-можно-назвать-только-сволочью вывело вашего досточтимого писателя из себя. Тогда-то я и начал подготовку к очередной вылазке в стан врага.

Почти год я неустанно трудился на благо родной Магической Британии и всех её жителей, испытывая бесчисленные трудности и лишения, скитаясь инкогнито по родной земле и изучая бессонными ночами несчетное количество древних фолиантов, летописей и талмудов, которые могли скрывать в себе тайну столь неестественного, абсолютно не заслуженного могущества Тома Реддла. Но все мои старания упирались в недостаток эмпирических данных — не хватало какой-то одной маленькой детали, которая позволила бы увидеть картину творящихся событий целиком. И тогда я согрешил.

Прошу понять меня, о горячо любимый читатель, при обычных обстоятельствах я ни в коем случае не позволил бы себе той вольности, на которую я решился от безысходности. Тем не менее, законы Магической Британии едины для всех, а потому на страницах этой книги я вынужден сознаться в первом своем, как я тогда полагал, преступлении против магического правопорядка — в краже дневника Тома Реддла из отдела тайн Министерства Магии, куда я проник притворяясь личным молочником господина Руфуса Скримджера, уважаемого главы Мракоборческого центра. Весьма удобная казённая корзинка для молока позволила мне совершенно незамеченным вынести из главного хранилища отдела тайн «темномагический артефакт» — уж позвольте выразить моё почтение конструкторам сего блистательного изобретения».

* * *

Около полугода назад, Здание Министерства магии Великобритании, главный зал заседаний Визенгамота.

— По двадцать седьмому вопросу повестки дня выступает глава Мракоборческого центра, господин Руфус Скримджер. Вопрос повестки дня звучит как «Повышение эффективности работы Мракоборческого центра, стимулирующие меры». — без запинки, но уже достаточно уставшим голосом прочитал с пергамента секретарь Визенгамота.

Пред очами собравшихся, пронизываемый раздраженным взглядом Верховного чародея — «Альбуса Дамблдора» — в центр зала, чеканя шаг, вышел всем прекрасно знакомый чиновник. После короткого доклада о состоянии дел, был поднят очевидно принципиальный для него вопрос — стимулирующие меры для сотрудников вверенного ему подразделения.

— Таким образом, уважаемые члены Визенгамота, в качестве стимулирующих мер мы предлагаем ввести для сотрудников Мракоборческого центра выдачу пяти литров молока в неделю, разумеется на человека. Уже давно доказано, как исследователями Министерства, так и маггловскими учеными, что молоко содержит в себе эффективную группу питательных элементов, значительно способствующих восстановлению магических способностей после повсеместных переработок в моем подразделении, травм и в прочих ситуациях. Поэтому я выношу на голосование вопрос об увеличении финансирования моего подразделения и проведения регулярной закупки молока. Перечень организаций, способных удовлетворить наши потребности, прилагается к материалам по вопросу.

— То есть, — не выдержал Верховный чародей, откладывая в сторону кипу обвалившихся на его стол бумаг. — Вы всерьез предлагаете Визенгамоту в качестве стимула для сотрудников выдавать им молоко? Вы вот заявляете о повсеместных переработках, так почему бы вместо молочного довольствия вам не заняться увеличением численности работников, думаю мы могли бы выделить вам больше штатных единиц и увеличить финансирование на это. Ещё вы могли бы заняться повышением квалификации сотрудников, или рассчитать эффективность их труда и выявить первопричину проблем, а не заставлять их работать на износ посасывая, я извиняюсь, молоко, которое, судя по материалам, вы планируете закупать у Вашего шурина, потому как всеми этими организациями, насколько мне известно, руководит он.

Покрасневший Руфус Скримджер стоял посреди зала, открывая и закрывая рот. Переводя взгляд с Верховного чародея на Министра, который начал нервно теребить подол черного кафтана. Спустя несколько мгновений, показавшихся вечностью из-за нависшей в зале заседаний тишины, наконец заговорил Министр.

— Совершенно справедливое, совершенно справедливое, точное и глубокое замечание от Верховного чародея услышали мы с вами. — Альбус Дамблдор закатил глаза, догадываясь чем именно закончится речь Фаджа. — Однако, вопрос на голосование уже вынесен, а потому… Я предлагаю… Проголосовать… Пока с сохранением формулировки. Кто за то, чтобы увеличить финансирование Мракоборческого центра и организовать им регулярную закупку молока?

Зал заседаний начал наполняться стройными рядами рук «неподкупных» членов Визенгамота.

— Решение принято! — Раздраженно заявил «Дамблдор» на кивок секретаря заседания, быстро пересчитавшего поднятые руки. — Решением Визенгамота утверждаем увеличение финансирования Мракоборческого центра, поручаем организовать регулярную закупку молока. Также по своей инициативе предлагаю дополнительно увеличить число штатных единиц Мракоборческого центра на пять человек, выношу этот подвопрос на дополнительное голосование.

Над головами членов Визенгамота взметнулись стройные ряды рук. Пересчитав всех, секретарь снова кивнул Верховному чародею, прошептав — «Единогласно».

— Решение об увеличении количества штатных единиц на пять человек принято Визенгамотом единогласно… — устало констатировал Верховный чародей, после чего чуть тише добавил — Надеюсь, вы не наймете на эти места молочников, мистер Скримджер.

* * *

«Но как я позднее выяснил, все мы были наглейшим образом введены в заблуждение — как оказалось, темнейший фолиант был украден из Министерства задолго до появления там вашего покорного слуги, а экспроприированный мной предмет оказался лишь весьма искусным муляжом вышеупомянутого артефакта. С одной стороны — с моих плеч упал тяжелейший груз моего проступка, ведь я сам того не предвидя оказался совершенно невинен, аки младенец. С другой же стороны — след Тома Реддла обрывался в самый неподходящий момент.

Тем не менее, изучение этого, на первый взгляд совершенно непримечательного муляжа, навело меня тогда на некоторые мысли, требующие немедленной проверки. Тогда же я решил обратиться к своему щедрейшему другу, господину Рабиновичу (ведущему свои дела по адресу: г. Лондон, Чейбл стрит, дом 34, вход через подвальное помещение), который по старому знакомству совершенно бесплатно провел для меня анализ подделки…»

* * *

— Таки да, мистер Локонс, пять тысяч галеонов и ни кнатом меньше. Вы хоть представляете во сколько бедному еврею встанет изучение этой шельмы?

— Но мистер Рабинович, и я и вы прекрасно знаем, что анализ этого изделия у вас займет от силы пару дней, при ваших знакомствах и вашем опыте вы вмиг можете определить изготовителя подделки и нигде не наследить. Три тысячи.

— Не кидайте мои брови на лоб, мистер Локонс, иначе они могут без меня улететь обратно в Одэссу. Ваше предложение ни в один тухес не лезет. У меня пациенты прут косяком, а с вашего непростого заказа по ним организуется пренеприятнейший простой. Так и зачем мне этот гембель за ваши гроши?

— А если две тысячи, и в следующей книге я напишу, что с меня, как постоянного клиента, вы не взяли ни кната за услугу? Как считаете, это поспособствует росту числа ваших постоянных клиентов?

— Не шлифуйте мне уши, три тысячи, рекламка, и я таки буду послушать за вашу просьбу.

* * *

«Изготовитель столь искусной подделки стал известен вашему покорному слуге в тот же день — им оказался скрывающийся от длани правосудия брат-близнец господина Рабиновича (ведущий свои дела совершенно точно не по адресу: г. Лондон, Чейбл стрит, дом 34). Он согласился пойти на сделку со мной в обмен на сохранение анонимности и дружеское похлопывание по плечу, я же взял с него честное слово больше не заниматься ничем противозаконным или законным, однако компрометирующим его брата-близнеца.

Именно с этого дня клубок совершенно фантастических событий начал разворачиваться с полной скоростью, которой могла бы позавидовать даже ещё не разработанная Нимбус 2025. Получив от своего новоявленного информатора ключевые сведения о контактерах по муляжу и о подполье Пожирателей смерти, я направился по его наводке к дому одного из заказчиков моего убийства, ныне отбывающему наказание водной из тюрем западной Европы — Люциуса Малфоя, который почти наверняка должен был прилично наследить в былые деньки.

Произведя совершенно легальный в моем представлении обыск тайников этого, вне всяких сомнений, черного мага, я открыл для себя совершенно шокирующую правду об искомом предмете, а также получил бесценную информацию о ещё четырех вещах аналогичного свойства, на котором я жажду остановиться подробнее.

Наверняка, многие волшебники и волшебницы осудили бы меня за то, что вы прочтёте далее на страницах этой книги, ибо они будут содержать сведения о материи столь темной, что даже самая черная ночь за полярным кругом в сравнении с ними покажется вам солнечным днем на экваторе. Речь пойдет о крестражах — объектах материального мира, содержащих в себе частицу сути волшебника, который сотворит над таким предметом определенную магию. По понятным причинам, вдаваться в нюансы такого колдовства в приличном обществе не следует, однако стоит сказать, что в результате сотворения этой магии, до самого уничтожения предмета (или предметов) а также самого вместилища такого колдуна, он обретает иллюзию бессмертия, однако платит он за эту иллюзию непомерную цену — он навсегда лишается истинной своей сути, истинной жизни… И именно таким предметом оказался дневник ничтожного Тома Реддла.

Осознав всю глубину пропасти, в которой оказались моральные принципы Того-кто-лишился-рассудка, я познал первобытную ярость. Я взял на себя ответственность за прекращение страданий этого суррогата человеческого существования, именующего себя Темным лордом, который на поверку является больше балаганным фокусником, чем магом. Именно тогда я решил взвалить на себя бремя навсегда избавить мир от Волан-де-Морта».

* * *

31 октября 1994 г. Кабинет директора Хогвартса.

— И запомните, товарищ Добби. Вы будете почти единственным, кто посвящен в эту тайну, даже профессор Аманда не должна ни о чем догадаться. Я возлагаю на вас колоссальную надежду, ибо оценить свои шансы на успех на текущем этапе я не могу. Именно поэтому вы должны неукоснительно следовать всем оставленным вам инструкциям. В случае, если они будут изменены при надлежащих полномочиях, в приоритете считайте мои прямые распоряжения. Может настать момент, когда именно в ваших руках — честных и трудолюбивых руках домовых эльфов, окажутся не только жизни учеников и преподавателей этой школы, но и судьба всей Магической Британии. Не подведите меня.

Давая последние напутствия подчиненному, Златопуст Локонс стоял по центру кабинета директора Хогвартса в полном обмундировании. Черный приталенный сюртук из изящно выделанной кожи василиска плотно облегал туловище волшебника и ниспадал до колен. Длинные светлые волосы были собраны в небрежный хвост, который всего спустя мгновение скрылся под капюшоном отороченного мехом зуву плаща. Из-под голенища низких ботфорт виднелись ремешки, крепящие к ногам волшебника пару кинжалов, а бедро левой ноги оторачивала перевязь с разномастными склянками, наполненными зельями, настоями и отварами.

Сопровождаемый полным надежд взглядом домового эльфы, Локонс сделал ещё несколько шагов к выходу и остановился, разворачиваясь на каблуках и оглядывая придирчивым взором кабинет — всё было на своих местах. Надев солнцезащитные очки собственного производства, он мельком посмотрел на стену над сундуком, стоящим под лестницей. На самом сундуке сидел неизменный житель этого кабинете — Фоукс, провожающий тихим курлыканьем нежданного «окупаса».

Спустя мгновение раздался хлопок аппарации и в кабинете остались только птица и печальный домовой эльф. В то же мгновение фигура с поклажей, закутанная в черный плащ возникла перед стойлом Инцитата, уже ожидающего своего хозяина у калитки.

— Ну что, готов к отбытию? — Локонс заглянул в умные глаза коня и потрепал по загривку... — Да вернёшься ты к своим бабам! Мы не на долго, можно сказать, туда и обратно!

Пегас заржал, мотнув головой в сторону хижины Лесника, уже отправившегося в замок на мероприятие.

— Что, каждое утро пересчитывает? — Писатель посмотрел на хижину и тяжело вздохнул. — А он ведь полувеликан... Одного зачарования стойла и поилки конфундусом тут будет маловато, да и не продержится долго... Ладно, сейчас.

Златопуст прошелся вокруг стойла, накладывая все известные ему чары на всё, что под руку попадется. Оглядев плоды своих трудов, он снова тяжело вздохнул. Этого было маловато, нужно ещё! Отливетировав из леса ближайший толстый валежник, волшебник трансфигурировал дерево в недвижимый макет Инцитата и вывел оригинал из стойла.

С минуту, оба отбывающих смотрели на постройку, каждый со своим набором эмоций. Инцитат — с вежливым оптимизмом и надеждой вскоре вернуться к пегасихам. Локонс — с надеждой, что чар хватит хотябы на месяц. Снова забежав в стойло и дополнив композицию последним штрихом, Златопуст вернулся к летающему коню и продолжил сборы.

Приладив седло и перекинув на бедра пегаса, носящего звание «самого надежного транспорта», седельную сумку, Златопуст вскочил на своего верного друга и взмыл в небеса, рассекая крупные капли начинающегося дождя…

К недвижимой полноразмерной модели Инцитата, оставшейся в стойле, чарами была приклеена записка:

"Улетел на прогулку, скоро буду.Инцитат."

Тем временем.

— Ну же Гарри, Гермиона! Давайте, поторапливайтесь! С минуты на минуту должны начать объявление чемпионов! — Рон, недовольно насупившись, поглядел на плетущихся сзади по дождю друзей под водоотталкивающими чарами, которые были вынуждены отвлечься от беседы и поторопиться за негласным лидером по вопросам досуга.

Девушка неожиданно остановилась и чуть запрокинув голову к небу начала озадаченно всматриваться в черные тучи. Нет… ей определенно не могло это почудиться, это вне всяких сомнений…

— Гермиона? Что-то случилось? — Гарри тронул подругу за плечо, заставляя ту вздрогнуть, вырываясь из бездны мыслей.

— А… нет, ничего. Мне кое-что на мгновение показалось, так, ерунда… — встряхнув головой, Гермиона быстрее последовала за друзьями, бросая перед самым входом последний взгляд на бескрайний небесный простор.

Книга 9. "В дебри Сибири и дальше" (развитие действия)

«Когда мне наконец удалось определить местоположение Тома Реддла, я пустился в погоню за этим могущественным черным магом. Под широко распахнутыми крыльями Инцитата пролетали синие моря, широкие луга и длинные полноводные реки, которые словно змеи извивались по земной тверди.

Поиски эти привели меня в самое неожиданное и удивительное место из всех — холодную пустошь, носящую поэтичное название «Россия». Впрочем, на поверку этот стереотип оказался в полной мере несостоятельным, так как более радушного приема, нежели тот, который мне был оказан в этих краях, припомнить мне не удается…».

* * *

— Снижайте скорость и приземляйтесь, готовьте паспорт и документы на Пегаса. — Услышал Златопуст Локонс низкий прокуренный голос справа. Повернув голову в сторону источника шума, он заприметил человека в синей милицейской форме старого образца и фуражке, старающегося поддерживать сопоставимую скорость на старой, пошарпанной метле.

— Sorry? Do you speak English? — сделал Златопуст попытку отпугнуть служителя закона страшными словами.

— Хуинглиш, приземляйся говорю. ВНИЗ. ТУДА. — начал тыкать мент пальцем в направлении земли.

Поняв тщетность своей попытки вступить в цивилизованный контакт с аборигенами, Златопуст натянул на лицо счастливую улыбку и начал безостановочно кивать, снижая скорость и идя на посадку. Спустя несколько минут плавного приземления, его изящные ботфорты наконец ступили на такую знакомую грязь Подмосковья.

— Ну что, нарушаем? — улыбнулся милиционер счастливой белоснежной улыбкой, способной посоперничать даже с улыбкой самого Златопуста.

В путешествиях по миру Локонс старался по мере возможностей знакомиться с состоянием дел в разных магических сообществах по всему земному шару, однако, внятного описания происходящего на родине он вычленить так и не смог. Кто-то говорил о длящемся противостоянии монархистов, коммунистов и республиканцев. Кто-то заверял, что монархисты все уже давным-давно гниют в тюремных камерах магической тюрьмы в Уральских горах, а истории о республиканцах и вовсе байки. Иными словами — направляясь сюда Локонс был готов ко всему. Ну или почти ко всему — все же человек в милицейской форме верхом на метле заставил волшебника ухватиться за поводья покрепче. Многого он ожидал, но видно не всего.

— Sorry? Who are you? What do you want? — не сдавался британец, надеясь на невозможность коммуникации с представителем власти.

— Хаааааха... — мент тяжело вздохнул, снял фуражку и протер лоб извлеченным из внутреннего кармана куртки платком. Поиграв в гляделки с Локонсом, он осмотрел иностранца с головы до ног, остановив взгляд на паре кинжалов и остальной амуниции. — Пу-пу-пууу... — Снова подал голос мужичок, после чего достал волшебную палочку и, наколдовав синий шарик, надиктовал в него сообщение. — Петрович, я тут взял языка, ничерта не понимает, прилетел на лошади с крыльями. Ориентировки на такого я вроде не помню, но он вооружен и до жути смахивает на белого. Так что давай, присылай подкрепление и готовь со склада вещдоков дешифратор, который мы на неделе изъяли у того япошки.

Прочувствовав близость столь родного сердцу менталитета, британский волшебник с трудом удержался от того, чтобы пустить слезу. Наконец ради него со склада притащат какой-то там изъятый дешифратор, а не вызовут переводчика, вот она — смекалка советского человека.

Под конвоем из пятерых уставших волшебников в милицейской форме, Локонса препроводили в холл типичного советского административного здания, возведенного в стиле сталинского ампира, где усадили его на скамейку и, говоря чуть громче обычного, но все так же по-русски, попросили «ПО-ДО-ЖДАТЬ».

Спустя около получаса за ним явилась тучная женщина, вышедшая далеко за бальзаковский возраст, и проводила в белоснежное помещение со столом по центру, за которым уже восседала комиссия из двух человек. Женщина опустилась в кресло и стала третьей. Первой мыслью, закравшейся в голову Златопуста, было предположение, что его сейчас заставят спеть или станцевать, после чего благополучно куда-то распределят и забудут о нем до сессии. Однако, случиться этому было не суждено.

— Итак, русский язык вы не знаете, верно? — Вопросил мужчина с длинной седой бородой, по всей видимости возглавляющий комиссию. По всем признакам именно он и был Петровичем.

— Отчего же, святой отец. — Заулыбался Локонс, устраиваясь на деревянном стуле поудобнее. — Просто меня об этом как-то никто не спрашивал.

Ни у одного из членов этой «комиссии» на лице не дрогнул ни один мускул. Только проводившая его женщина опустила взгляд в блокнот и что-то туда записала.

— Хорошо, значит это нам не понадобится. — Мужчина отодвинул в сторону небольшую черную коробочку.

— Это дешифратор? — Проводил заинтересованным взглядом предмет британец.

— Это дешифратор. — безэмоционально повторил за ним старик. — Итак, кто вы, как прибыли, цель прибытия?

— Позвольте представиться! — Широко улыбнулся Локонс, поднимаясь с кресла и слегка кивая подбородком. — Златопуст Локонс, кавалер Ордена Мерлина I степени, Медали почёта, Национального ордена заслуг Франции, почётный член британской Лиги защиты от тёмных сил, паша Арабского Султаната и вечный друг их Султана, а также, кавалер Ордена Золотого руна, награжденный… — Златопуст выдержал театральную паузу и подмигнул тучной даме. — Посмертно.

На англичанина смотрели три пары абсолютно безразличных глаз, а спустя мгновение этих пар осталось две. Женщина опустила взгляд обратно в блокнот и продолжила скрипеть карандашом по бумаге.

— У вас при себе имеются документы международного образца? Кто-нибудь может подтвердить вашу личность? — С тем же безразличием продолжил председатель комиссии.

* * *

«Как бы там ни было, о мои дорогие читатели, работа правоохранительных органов Магической России оставила у меня исключительно положительные впечатления. Несмотря на пренеприятнейшие отзывы, которые я получал от множества коллег, на собственном опыте я познакомился с умеренной гуманностью встретивших меня персон.

После пересечения границы, проверка моей личности заняла около трех часов, однако процедура имела за собой непомерное число положительных сторон. Например, местные органы с радостью установили мою личность не прибегая к мерам международного взаимодействия, до установления личности я не содержался под стражей, а имел столь желанную возможность испробовать местного чайку с печеньем «Юбилейное» в столовой, а по завершении процедуры мне вручили документ о пребывании на территории Магической России и отпустили на все четыре стороны, выдав при этом буклетик со списком запретов и пожелав приятного путешествия...».

Локонс стоял у выхода из административного здания, сжимая в руке квитанцию об оплате штрафа за превышение скорости полета на транспортном средстве животного типа и не верил в происходящее. Совершенно официальная легализация его времяпрепровождения в этой стране обошлась ему всего в пять сотен золотых рублей, местного аналога галеонов, включая оплату штрафа на пегаса, коробку импортного шоколада для тучной женщины из комиссии и две бутылки огневиски из его личных запасов, для Петровича и второго мужичка. Воистину аттракцион невиданной щедрости — далеко не каждое его путешествие начиналось настолько мирно и удачно.

Однако и на этом везение Златопуста на родных сердцу просторах не заканчивалось — выданный ему буклетик оказался настоящим мерлиновым благословением, так как включал в себя путеводитель по всем основным местам, интересующим любого уважающего себя волшебника… А за небольшую доплату ему даже предоставили путеводитель по местам, куда ходить не следует — именно туда писатель и планировал наведаться в первую очередь.

«Первым делом мной было принято решение ознакомиться с достоверной историей этих краев, и потому я выбрал первым пунктом своего назначения не какой-то обшарпанный комиссионный магазинчик с общительным продавцом, готовым за звонкую монету поделиться любой информацией, и куда ненадежные социальные элементы продают свои полные лжи и пошлости книги и прочую безынтересную беллетристику, а наведаться в лишенный идеологических рамок библиотечный комплекс Народного комиссариата магии.

Там мне удалось узнать о нелегкой судьбе местного магического общества, переживающего череду кризисов, преследующих его один за другим. Как всем нам прекрасно известно, общество волшебников славится любовью к стабильности, в связи с чем живет достаточно обособленно от маггловского общества и практически с ним не контактирует — оттого все новшества достигают нас со значительной задержкой. Наиболее широким окном, соединяющим два этих мира, зачастую выступают маглорожденные волшебники, приносящие в магический мир долю опыта маггловского общества, что при обычных условиях, по моему представлению, чрезвычайно полезно. Однако, местное сообщество магов выявило и оборотную сторону этой монеты.

Позднее избавление местных маглов от совершенно порочной абсолютной монархической власти и переход к светлой коммунистической идеологии привел к тому, что новые поколения маглорожденных волшебников естественным образом стали распространять идеи равенства и братства среди наследников закоренелых сторонников магического царя-батюшки. Идеи волюнтаризма и произвола в умах волшебников постепенно стали сменяться идеями социальной и экономической справедливости. И были бы эти новые веяния безальтернативно и жестоко подавлены, если бы не неожиданный рост рождаемости маглорожденных волшебников, воспитываемых до двенадцати лет коммунистами. Запоздалая реакция властей Магической России на эту проблему привела к тому, что количество сторонников монарха начало неуклонно падать — некоторые из них покидали свою страну и перебирались в западную Европу или за океан, некоторые перешли на сторону нового порядка, а кто-то был репрессирован и либо казнен, либо заточен в неприступную магическую тюрьму в Уральских горах. На самом деле, отголоски происходящих в этих широтах событий затронули и Магическую Британию, например, известный отпетый головорез, член группировки «Пожиратели смерти», Антонин Долохов, являет собой прекрасную иллюстрацию морального портрета бежавших от справедливости монархистов.

Так или иначе, на несколько долгих десятков лет гражданская война стала реальностью, в которой существовали волшебники Магической России.

Произошедший в обществе раскол преследует эти земли до сей поры, разделяя географию Магической России на две большие части — западную и восточную. На западе управление магическим обществом осуществляется коллективно, Народным комиссариатом магии, а на востоке, за линией Уральских гор, царствует малолетний, жестокий и несмышленный наследник престола Магической России. Теперь же, обществу западных волшебников брошен новый вызов в виде утраты магглами интереса к коммунистической идеологии — к чему приведут эти события мы сможем увидеть лишь с новыми поколениями юных магов».

Информация, полученная в старом обшарпанном подпольном комиссионном магазине, посещенном Златопустом, и проверенная ещё в нескольких местах, наводила его на глубокие размышления о том, почему Волан-де-Морт избрал своим временным пристанищем именно эти края.

Сбывались худшие опасения волшебника — смерть личинки темного лорда от рук домовых эльфов, очевидно, произвела на него неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что следующей его остановкой стала монархическая часть Магической России. В лучшем случае он просто посчитал это место безопасным для себя, а в худшем… В худшем он планирует заключить с местным царьком взаимовыгодный союз. Ну или не с самим царьком, а тем, кто принимает за малолетнего ключевые решения.

Идя по бульвару Московского магического квартала, Локонс разглядывал вывески и витрины, тут и там вдоль стен магазинов, прямо на мостовой, волшебники стояли за своими переносными прилавками, заваленными вперемешку низкокачественными магическими амулетами, древними фолиантами, артефактами, хрустальными шарами, предметами мебели и интерьера — казалось, что весь бульвар представляет собой ярмарку внутри ярмарки и кто знает, сколько здесь этих слоев на самом деле.

Поразительным казалось то, что несмотря на коренные изменения в обществе, деньги остались прежними — медные, серебряные и золотые монеты. Только право их выпуска перешло от одного органа к другому. Однако, вся инфраструктура сохранилась и самыми богатыми вывесками обладали конторы ростовщиков, которых на бульваре было множество. Вдруг, сквозь толпу, как раз рядом с одной из таких богатых вывесок, Локонс заприметил лавку, чья витрина, очевидно, видала лучшие дни. Слова над её входом гласили «Маггловское оружие на все случаи жизни».

Протиснувшись сквозь толпу и переступив порог магазина, писатель подивился богатому разнообразию местного ассортимента. Маггловское оружие здесь было представлено действительно на все случаи жизни — от пистолета Макарова, до пулемета «Максим» и автомата Калашникова. Вдоль стены были выставлены винтовки Мосина и Драгунова, а на прилавке беспорядочно были навалены пистолеты.

— Что-то конкретное ищите или просто поглазеть зашли? — Раздался из-за прилавка высокий старческий голос с нескрываемой насмешкой. Переведя взгляд в угол прилавка, писатель приметил худощавого, гладковыбритого пожилого человека, держащего в руках какой-то потрепанный томик.

— Честно признаться, не ожидал увидеть в магическом квартале магазин маггловского оружия…

— В каком ещё магическом квартале? Товарищ, вы в своем уме? — Опустил книжку на прилавок старик, сверля взглядом посетителя. Спустя долю секунды он разразился громким смехом и начал стучать ладонью по прилавку. — Ладно, ладно, я шучу. Да, волшебники нынче заходят ко мне не часто, даже подумываю уже перенести бизнес куда-то в маггловскую часть города. Это раньше было проблемой получать у них все эти разрешения и лицензии — стирать память у проверяющих сил не напасешься, а сейчас у них там раздолье — торгуй не хочу. Хоть пулемет, хоть противопехотная мина.

— А раньше что, больше клиентов было? А то я-то не знаю, я тут проездом.

— Да понятное дело, когда гражданка была в разгаре, прикупить пару маггловских пушек у этих наших партийцев было за милое дело. Сам понимаешь, тягаться молодым магам со старыми и опытными семьями волшебников — дело было непростое. Те то всем этим брезговали, мол палочка и посох — вот их лучшее оружие, а нашим то было все равно — лишь бы лишние дырки в теле делать, а чем — без разницы.

Локонс перевел взгляд на витрину, где блеснул корпус Нагана нового образца, с системой БРАМИТ для бесшумной стрельбы. Перехватив взгляд волшебника, продавец довольно ухмыльнулся и вытащил пистолет из витрины, протягивая его Златопусту — вещь надежная, стреляет исправно, не прихотлива и носить удобно. Система глушения выстрела скручивается.

— Я знаю. — Писатель уже выбирал себе со стенда кобуру.

* * *

Поднявшись в воздух верхом на верном Инцитате, Локонс пристегнул свой пояс к седлу и достал из сумки большую карту, принявшись её разворачивать. За горной грядой, к которой они постепенно приближались, лежали земли восточной части Магической России, где выданные ему документы будут не только бесполезны, но и вредны. Златопуст испытывал нездоровое отвращение от проведения тайных операций — он предпочитал действовать в открытую: зашел, попытался договориться, факультативно избавился от недоговороспособных, вышел, пошел дальше. Алгоритм простой и прямой, как палка. Однако на этот раз такие действия могут поставить под угрозу успех всей специальной волшебной операции по делордизации будущего Магической Британии, а потому действовать придется со всей осмотрительностью.

Спокойствия не добавляло и то, что уже больше недели, как с карты исчезла одна из двух проявившихся некогда точек, а это значило либо что Волан-де-Морт опять лишился вместилища или находится в каком-то замысловатом магическом барьере, либо что дневник, украденный кем-то из Отдела тайн Министерства магии Британии, спрятан, уничтожен или использован. Последнее нельзя было исключать потому, что когда в последний раз на карте были отмечены обе точки — они практически сливались в одну… Впереди были дни, насыщенные тяжелой, но интересной работой…

«Чтобы никому не мешать, горную гряду мы с Инцитатом пересекали под покровом ночи, обвешанные скрывающими чарами. После успешного прохождения границы между западной и восточной частями Магической России, чьи отношения всё ещё сохраняют напряженность, мы отправились по следам Тома Реддла, в попытке выследить его и привести в исполнение наказание, на которое он давно напрашивался.

Хочется заметить, что края по эту сторону Уральских гор находились в глубоком запустении, малые города и крошечные деревушки, которые мы миновали в первый день десятками, являлись достовернейшей иллюстрацией к певучему слову «разруха».

Немного лучше дела обстояли в магических кварталах городов покрупнее, где общины волшебников насчитывали по несколько сотен представителей. Их экосистема функционировала куда более слаженно. Вопросив о причинах происходящего в одном из баров города со звучным названием «Тюмень», мне удалось заполучить ответ на очень важный для меня вопрос о свободе перемещения по этим краям — как выяснилось, магические способы быстрого перемещения в восточной части Магической России облагались неподъемным налогом.

Путешествие через печи, порталы, а также трансгрессия, отслеживались официальными властями и в случае отсутствия оплаченного абонемента на нарушителя налагался неподъемный для большинства местных волшебников штраф в пять сотен золотых. Сам же абонемент на год стоил половину от этой суммы — двести пятьдесят золотых монет. В большинстве крупных городов доля тех, кто мог позволить себе быстрые перемещения, была достаточно высока, общины магов поменьше скидывались и назначали одного или двух «почтальонов», которые по срочным поручениям жителей могли совершать быстрые перемещения. Те же сообщества, которые не могли наскрести нужную сумму — были вынуждены путешествовать менее быстрыми и удобными способами. На вполне закономерный вопрос вашего покорного слуги о причинах, по которым волшебники продолжают жить в такого рода «резервациях для бедных», я получил шокирующий ответ — смена места, по которому должен проживать волшебник или волшебница, обойдется одному просителю в три тысячи золотых монет.

Отправлялись в сторону Ханты-Мансийска мы с Инцитатом в подавленном состоянии. И не только от того, что следующей точкой нашего маршрута был Ханты-Мансийск, но и из-за несправедливости творящегося вокруг. С каждым днем я все глубже убеждался в том, что именно такое будущее ждет родную Магическую Британию, если к власти придут Пожиратели смерти. С одной стороны, эти мысли были чудовищны, с другой же, они придавали нам с дорогим Инцитатом сил бороться со злом до самого конца.

Поднявшись в воздух, спустя несколько минут мы оказались в низовьях реки Иртыш и последовали на северо-восток, окутываемые журчанием её певучих вод. Сейчас уже ясно, что тот промозглый вечер на самом деле не предвещал ничего благостного, но тогда эта тайна ещё была сокрыта от нас с верным другом…».

Златопуст поплотнее укутался в черный плащ, отороченный переливающимся оранжевыми всполохами мехом зуву, и опустил поводья пегаса, который тут же пошел на снижение к побережью реки. Постоянно обновляемые волшебником согревающие чары отчего то совсем не грели, заставив писателя насторожиться и осмотреть местность на предмет странностей с земли.

— Видишь что-нибудь? — обратился писатель к уставшему, замершему Инцитату, навострившему уши в сторону лесной чащи. Впрочем, на ответ он не рассчитывал, а потому в тот же миг сотворил чары поиска. То, что он почувствовал ему очень не понравилось. В округе кроме них с пегасом, да ещё одной особы, не было буквально ни одной живой души. Ни птиц, ни насекомых, ни животных. Одна только черная мгла и пустота.

— На твоем месте я бы отсюда поскорее убиралась — раздался за спиной Локонса тонкий, певучий девичий голосок. Медленно развернувшись на каблуках и поигравшись в руке волшебной палочкой, Локонс осмотрел неожиданную собеседницу.

— Вечер добрый. Но уж к сожалению или к счастью, Вы, девушка, не на моем месте. И кстати о наших местах, судя по тому, что вы вышли из воды в такой глуши, решусь предположить, что вы нимфа реки.

— Какой смышлёный… Даже жаль тебя немного. Уж не знаю чем ты не угодил местным шишигам, но за тобой вдоль меня их бежит целая орда. Хочешь, спасу тебя? Заходи ко мне и ныряй.

Локонс критично осмотрел собеседницу. — Ну уж нет, спасибо. Я, значит, к тебе зайду, ты меня начнешь топить. Знаем, проходили уже. С недавних пор я отношусь к тем, кто выходит из воды, с особой осмотрительностью.

— Ну и дурак. Все равно ведь тебя тут кончина ждёт, а так хоть со мной бы остался. Решай давай, времени у тебя не много осталось.

— Лучше скажи мне, о прекрасная дева. — Лучезарно улыбнулся Локонс, доставая из-за пазухи карту и показывая на нее собеседнице, тыкая пальцем в точку в верховьях Иртыша. — Знаешь что здесь?

— Известное дело… — Поморщилась прелестница. — Так ты ещё больший дурак, чем мне показалось, когда зайти ко мне отказался.

— Не скажешь мне?

— Изба там стоит. А в избе чудище страшное живет, за плату дорогую в посмертие провожает, да услуги оказывает. Только ты и так должен это знать, раз путь туда держишь.

Златопуст разразился громким хохотом, аки витязь поклонился речной деве, вскочил на пегаса и взмыл в небо под тяжелым взглядом нимфы.

— Все равно утоплю. — раздраженно заметила девушка, мимо которой спустя несколько секунд начала проноситься длинная вереница серокожих, лохматых красноглазых гуманоидных тварей, преследующих всадника.

Книга 9. "В дебри Сибири и дальше" (кульминация и развязка)

«О том, что за нами с Инцитатом ведется преследование мы узнали совершенно случайно, спрашивая дорогу у местных рыбаков, вышедших на вечернюю поклёвку. Так как они блестяще разбирались в повадках местных рыб, то сообщили нам, что с самых низовий реки за нами кто-то или что-то охотится, спугивая плотву против течения.

К тому моменту мне казалось, что я уже обладал всей необходимой информацией о том, где именно скрывается Том Реддл, а потому в моей голове созрел блестящий план, стравить своих преследователей с Тем-от-кого-они-не-оставят-и-мокрого-места. Я опознал преследующих меня тварей, едва только яркая луна вышла из-за туч и озарила их отвратительные морды с капающей из пастей слюной. Это были шишиги, которых часто ошибочно путают с лешими. На самом деле эти твари хоть и похожи внешне, обладают совершенно разным происхождением, так как шишиги живут не только в лесах и болотах, но могут рождаться почти повсеместно на оскверненной земле. Их отличительной чертой является вечный неутолимый голод, отчего многие из них, живущих в достаточно плотно населённых людьми или животными районах, являются весьма крупными особями. Едва в ареале этих тварей заканчивается пища, они могут массово мигрировать.

Собственно говоря, именно такую миграцию, мой дорогой читатель, ты и мог бы наблюдать с высоты пегасьего полета на моем месте. И, как не сложно догадаться, причиной этой миграции выступил ваш вкусный и питательный автор. Судьба же рыбаков, подсказавших мне дорогу, к превеликому сожалению мне неведома, однако я верю и надеюсь на лучшее.

Конечной же целью нашей с Инцитатом и шишиг миграции являлась стоящая в отдалении от поселений и трактов одинокая хижина в лесной глуши, где, скорее всего, должен был располагаться Том Реддл в компании с некоей тварью, предположительно именуемой Бабой-Ягой. По моей скромной задумке, массовая миграция шишиг должна была завершиться аккурат в непосредственной близости к этой хижине преобразованием Тома Реддла и его спутницы в быстро сметаемый голодными, несчастными шишигами сухой паек.

Прошу не судить меня за кажущуюся излишней жестокость, так как ещё в самом начале этого пути, как вы помните, я возложил на свои плечи тяжкую и безальтернативную ношу избавления этого мира от зла, привнесенного в него темным лордом и его прихвостнями. А что, как не прожорливые желудки этих существ, может лучше переработать нечестивые останки в чистую биологическую массу, которая впоследствии вернется в цикл жизни и смерти, служа удобрением для окрестной флоры. Так, как мы с вами выяснили, в тот момент мною двигала исключительная приверженность к охране природы…».

Со спины пегаса Локонс, глядя то на привезенную с собой карту, то вниз на землю, наблюдал дорогую его сердцу картину — вокруг избы, стоящей на пнях, напоминающих куриные ноги, носились отвратительные серокожие твари с красными глазами, пытающиеся вломиться внутрь через дверь или единственное окошко, в котором горел тусклый оранжевый свет. Однако глубоко в душе писателя зарождалась и вполне обоснованная тревога. Твари пытались ворваться в помещение уже не менее четверти часа, но все их попытки оставались безуспешными.

По изначальной задумке он планировал сперва поглядеть, как эти существа будут разбирать жителей избушки на суповой набор, а потом очистить близлежащую территорию своим особым «incendio». Итогом этого мероприятия должна была стать умеренно чистая совесть, публикация идеологически корректной книги сопряженная с «воскрешением» и очередная смерть оболочки тома Реддла вместе с его обожаемым дневником, который какая-то тварь сперла у него из-под носа. Допускать возможный союз темного лорда с кем бы то ни было, в свете последних событий он не собирался, даже ради перспективы поставить опыты над его бесценной тушкой.

Спустя час безрезультатных попыток голодных тварей найти брешь в защите памятника древнерусского зодчества, Златопуст окончательно разуверился в надежности своего спонтанного плана. Не последнюю роль в этом играло и то, что силы проведшего столько времени в полете Инцитата подходили к концу. К тому же присутствие в непосредственной близости этих существ, судя по всему, заметно истощало магический фон, отчего магия действовала хуже обычного, а Инцитат заметно утомился.

— Ладно, значит переходим сразу к плану «Б»! — Вздохнул Локонс, обнажая волшебную палочку и обрушивая на избушку и окружающих её тварей огромный поток адского пламени, поглощающего всё, до чего только могут достать его прожорливые языки. Округа наполнилась воплями почти мгновенно растекающихся и обращающихся в пепел тварей, пытающихся разбежаться в разные стороны, но неизменно находящих свой конец в пучине могущественного темного заклятья.

Наконец, спустя несколько минут непрерывного рева пламени, последний всполох огня сорвался с палочки писателя и красно-оранжевые языки, покрывающие землю, начали угасать. Бросив взгляд за плечо, в сторону, где несколько минут назад находилась полноводная река, почетный член Лиги защиты от темных сил и известный борец за экологию тяжело вздохнул — от высокой температуры вся жидкость в русле реки выпарилась, превратившись в густой туман, а уровень воды только-только начинал подниматься, лаская покрывшиеся стеклянной коркой берега, приветствующие новый поток влаги, проистекающей с бифуркации реки Обь.

Выгоревшая дотла пойма даже не дымила, лишь густой, словно кисель, туман хранил тайну судьбы таинственной избушки. Достав из-за пазухи карту и вглядевшись в нее слезящимися глазами, Локонс разочарованно вздохнул. Отмеченная на ней точка как и прежде дразнила своего преследователя. Вдруг, разрезая гнетущую тишину по округе пронесся пронзительный скрип открывающейся двери, а в густом тумане стало можно различить дверной проем уцелевшего строения.

Златопуст повел поводьями вниз и вскоре они с Инцитатом ступили на земную твердь. Вдалеке всё так же виднелся открытый дверной проем, словно приглашая незваного гостя войти. Пегас начал нервно бить копытом и отступать назад. В небе раздался крик агуйи Ачэка, спикировавшего вниз и бережно приземлившегося на плечо усталого волшебника.

— Какие новости? — Улыбнувшись вопросил писатель, открепляя от лапы птицы письмо и бегло его просматривая. — Значит все выходит как задумано, никто ещё не догадался. Понятно, спасибо. Я думаю… Тебе пока следует немного подождать. Что ты на это скажешь? — Подмигнул Локонс питомцу, усаживая того на седло пегаса и залезая в седельную сумку, доставая оттуда чистовые листы своей новой книги, события которой разворачиваются в этот самый момент, и прытко пишущее перо. Расположившись на пепелище и перекусывая крупным розовым яблоком, около десяти минут писатель надиктовывал последние произошедшие события, после чего быстро пробежался взглядом по рукописи и переписал несколько абзацев. Время от времени бросая взгляды на манящий дверной проем Златопуст медлил, прежде чем идти туда. Этот свет его необъяснимо отталкивал, приходилось бороться с желанием немедленно всё бросить, оставить затею посещения этой избушки, вернуться в Британию и дальше играть роль умалишенного деда, даже если ради этого до конца своей потенциально бесконечной жизни придется жить на оборотном зелье.

Однако, наконец пересилив себя, волшебник убрал рукопись обратно в седельную сумку и уже было зашагал в направлении избы, как вдруг вспомнил об одном ещё не опробованном изобретении. Поколебавшись несколько секунд, он изъял из сумки маленькое металлическое приспособление на ремешке, пристегнул его на торс под рубашкой и вставил в отверстия предмета три небольших на вид ампулы. Бросив ещё один взгляд на верных товарищей бывший преподаватель Защиты от темных искусств и Продвинутой техники волшебства решительно двинулся в сторону входа — сегодня темой урока будет уничтожение темных лордов и древнеславянской разумной нечисти…

«Едва переступив порог этого симпатичного сельского домика, я принялся разглядывать предметы быта и интерьера. Хотел бы особенно отметить их чрезвычайную экологичность, все они были изготовлены из природных материалов — древесины, камня, глины, веток и тому подобного, и являли собой превосходные образцы древнерусского ремесла. Будь на то моя воля, я бы непременно занялся транспортировкой этой примечательной постройки в места пускай и чуть менее живописные, но чуть более населенные, и открыл бы здесь музей. Уж поверьте, этот экспонат непременно пользовался бы спросом. Единственным, что я хотел бы здесь изменить — это расположить где-нибудь в углу свой мраморный бюст, который добавил бы этому месту белизны и живости.

Впрочем, мои мысли в очередной раз были нагло прерваны персоной, пускай здесь и проживающей, но очевидно не понимающей всей культурной ценности размещенных здесь объектов. Вопреки моим ожиданиям, встретила меня отнюдь не умирающая дряблая старуха в компании с Томом, а старуха одинокая, и очень даже активная и жизнерадостная. Предложив мне присесть за стол на табуретку, она с нескрываемой радостью и удовольствием приступила к долгому и, что греха таить, роковому для меня рассказу.

Как выяснилось в ходе довольно малоприятной беседы, тварь эта является древнейшим могущественным существом — с её слов: "проводником душ погибших людей", которая время от времени оказывает разным преступным элементам приватные услуги по баснословно завышенной цене. Питается эта мразь кедровыми орешками, мясом животных и жизненной энергией своих жертв. Причем последняя пища является её излюбленным лакомством, так как собственной жизненной энергии эта нечисть лишена, а вот кедровых орешков и животины в её лесу было в достатке, до той поры, пока по роковой случайности перед моим визитом непойми откуда взявшийся лесной пожар не погубил столь обожаемую ею местную флору и фауну. Это трагическое событие пошатнуло нервную систему несчастной пожилой женщины и она решила выместить свою злость на моей непричастной персоне, неустанно поглощая мою жизненную энергию и молодея буквально на глазах.

В ходе беседы мне открылось множество её сокровенных секретов, как, например, тот, что эта симпатичная избушка, из которой я по собственной наивности планировал сделать музей, находится за гранью привычного нам с вами материального существования и представляет собой прихожую некоего загробного мира. Вошедшему сюда вернуться обратно в мир живых, преодолев нерушимый барьер между ними, уже не дано, для него так или иначе существует лишь один путь — в загробный мир, куда можно попасть либо спустившись через люк в полу этого, с позволения сказать, здания, либо при личном участии хозяйки апартаментов. Притом сама эта тварь по своим правилам не играет, она очень даже способна покидать пределы своей вотчины, где обычно и общается со своими ценными клиентами, не прибегая к их умерщвлению. Именно таким образом она пришла к соглашению с главой преступной группировки «Пожиратели смерти», Волан-де-Мортом (он же Том Реддл, как вы помните). Платой за оказываемые ею услуги по воскрешению и воплощению стал осколок души Темного лорда, заточенный в его школьном дневнике, который и был заблаговременно украден сторонниками того-кто-не-умеет-торговаться из Отдела тайн британского Министерства Магии, который и привел меня в эту подло расставленную недругами ловушку. Ещё одной услугой, которую эта падшая женщина обязалась оказать — была безвременная кончина вашего обожаемого писателя.

Притом хотел бы отдельно выразить своё особенное негодование, так как решительно не понимаю чем таким я породил столь жгучую неприязнь этого преступного элемента. Сейчас, когда мне уже удается найти минутку-другую и осмыслить это, я понимаю, что причиной вероятнее всего снова служила моя безукоризненная белоснежная улыбка и гладкая кожа. Ведь мой предыдущий опыт общения с Томом Реддлом и ему подобными явственно свидетельствовал о том, что он на протяжении всей своей жизни был лишен и первого и второго. Ну а скупые магические таланты, в свою очередь, не позволили ему исправить это досадное недоразумение, что и привело к злости на весь мир. Даже ничуть не удивлюсь, если в конце выяснится, что во всём этом безобразии была виновата дама его прогнившего и покрывшегося плесенью сердца, которая вовремя не показала своему сходящему с ума суженому как правильно проводить бьюти-процедуры.

Однако, вернемся от событий дней минувших к вопросу более насущному — выполнению уже молодой жительницей пригорода Ханты-Мансийска заказа на моё убийство. Как она меня заверила, за весь её трудовой стаж, насчитывающий более трех тысяч лет, ею не был нарушен ни один контракт. Свои обязательства она всегда выполняла честно и исправно.

Спустя два часа нашей увлеченной беседы, юной особе начало становиться жутко не по себе. Часы с кукушкой, очевидно являющиеся самым новым предметом интерьера в этой комнате, все чаще становились объектом её пристального внимания. Девушка начала нервно теребить подол своего безвкусного поношенного сарафана, чей цвет я стесняюсь обозначить. Скажу лишь, что в приличном общества вещи такого цвета носить не принято.

Ещё через час, ставшая девочкой карга окончательно укрепилась в подозрении, что творится нечто неладное, так как несмотря на все её усилия ваш горячо любимый автор чувствовал себя превосходно, выпивая уже которую чашку порекомендованного хозяйкой таежного сбора. Горячий напиток прекрасно сочетался бы с печеньем «Юбилейное», отведанным мной в административном здании Народного комиссариата Магии западной Магической России, однако, увы, ассортимент маленькой мерзкой девочки их не включал.

Спустя ещё какое-то время девочка-Яга наконец поняла, что это не я заперт здесь с ней, а она со мной, так как её попытка открыть большую разбухшую дверь маленькими ручками и выбраться на улицу успехом не увенчалась. К сожалению, при всем моем сострадании, я ничем не мог помочь несчастной древней маленькой нечисти, бьющейся в истерике на полу и умоляющей меня остановиться, открыть дверь или выпрыгнуть в люк. Обещания несметных сокровищ, безграничных знаний и даже возвращения к жизни сыпались из детского ротика рекой, заставляя меня с каждой секундой всё больше умиляться между маленькими глотками этого замечательноготравяного напитка. Как вдруг, всё неожиданно затихло, девочка замерла и бездыханной куклой рухнула на пол, обращаясь обратно в древнюю высохшую старуху, лишенную последнего, чем она обладала — существования.

Как не жаль это констатировать, но именно так, совершенно мирно и бесславно из этого и любого другого ближайшего к нам мира навсегда ушла легендарная нечисть, почетная жительница пригорода Ханты-Мансийска и по совместительству проводница в загробный мир — Баба-Яга. Нам же с вами остается надеяться, что местные усопшие найдут нужную дорогу и без её, вне всяких сомнений, неоценимой помощи.

Что же касается вашего покорного слуги, о мои дорогие, преданные читатели, в этот самый момент он надиктовывает эти строки прытко пишущему перу через окошко в прихожую загробного мира в присутствии удаляющегося в рассвет в поисках сочной травы пегаса Инцитата и самого преданного крылатого почтальона — Ачэка, любезно предоставившего мне в непосредственную близость сумку с пером и чистым пергаментом, и который чуть позднее и доставит этот материал в хорошо вам известное издательство.

Последние страницы этой книги, как ни прискорбно, я вынужден посвятить обращению не только ко всем волшебникам и волшебницам Магической Британии и Министерствам Магии мира, но ко всему мировому волшебному сообществу. Наступает час, когда вы должны сплотиться, принять на себя ответственность за судьбы наших детей, внуков и правнуков. Лишь борьба определит то, в каком мире они будут жить. К сожалению вышло так, что эту книгу венчает не величайший мой подвиг, а глубочайший мой провал, выросший из самоуверенности, надменности и чрезвычайной глупости. Я не достиг главной своей цели — Том Реддл не был изничтожен до конца, а продолжать эту борьбу мне на данный момент мешает небольшое недоразумение. Потому, покорствуя прошу вас завершить начатое мной дело.

Буду с вами предельно откровенен, в ситуации хуже, чем эта, мне бывать ещё не доводилось, а значит вряд ли ближайшее время ознаменуется моим блестящим возвращением. Однако, я не унываю и планирую после непродолжительного отдыха испробовать ещё несколько способов покинуть это заведение через парадный вход или воспользоваться запасным выходом и исследовать этот манящий люк в полу.

Не прощаюсь, навсегда ваш

Златопуст Локонс.».

Прославленный кавалер Ордена Мерлина I степени сидел на полу избушки на курьих ножках в луже черной крови у бездыханного, совсем юного тела Бабы-Яги. Вокруг него царила разруха — развалившийся стол и треснувшие табуретки, битая глиняная утварь, переломленная пополам метла и валяющиеся на полу настенные часы с вырванной кукушкой. Справа от тела усопшей лежал массивный окровавленный кузнечный молоток, видно старуха когда-то увлекалась работой по металлу или ещё каким рукоделием. В такой ситуации любой даже самый тупой криминалист безошибочно определил бы орудие и способ убийства ненадолго ставшей смертной твари.

Надиктовав в окошко прытко пишущему перу последние слова своего завещания, мужчина тяжело вздохнул и показал Ачэку на светлеющий в лучах утреннего солнца небесный свод. Умнейшая птица аккуратно взяла кривым клювом лист пергамента и с большим трудом запихнула его в кожаную сумку под внимательным взглядом своего хозяина, после чего, подхватив неподъемную для любой другой птицы ношу, скрылась в облаках. Ушедший уже достаточно далеко от пожарища пегас весело жевал траву в пойме реки.

Задрав рубашку, Локонс медленно отстегнул от себя заблаговременно прилаженное изобретение с тремя ампулами с наложенным на них незримым расширением, в которых плескался обожаемый писателем состав зелья вечной молодости из многострадального Гибискуса Оленистого. Расход состава был минимальным, ампулы остались практически полными. Лишь случайность и предусмотрительность спасли Златопуста на этот раз — созданный им артефакт работал по принципу автоматического инъектора — на его тыльной стороне были расположены три короткие иглы, через которые раствор поступал напрямую в кровь по мере ухудшения состояния волшебника, определяемого рунным анализатором, созданным на шумерской основе.

Осмотрев целостность только что опробованного изобретения, Локонс остался доволен и приладил его обратно, в том что оно ещё пригодится он не сомневался. Обойдя по периметру дом он оглядел книжные полки, сундуки с ингредиентами, какие-то низкосортные алхимические приспособления и инструменты. Ничего, кроме заманчиво валяющегося на полу дневника Тома Реддла, да ещё нескольких книг со звучными названиями, быстро присоединившихся к поклаже потерпевшего, интереса для писателя не представляло, помещение было снизу доверху наполненно только низкосортным барахлом.

Откинув с пола край грязного ковра, Златопуст изучающе поскреб поверхность люка и, глубоко вздохнув, потянул за проржавевшую ручку. Раздался протяжный скрип и в полу показалась квадратная дыра, ведущая в темноту, откуда доносились лишь тихие отзвуки журчания воды.

Бросив последний взгляд через маленькое окошко, Златопуст Локонс легким движением руки заправил за ухо выбившуюся прядь светлых волос, лучезарно улыбнулся и сиганул вниз.

Глава 13. "И тебя вылечат..."

Большой зал Хогвартса утопал в гомоне множества голосов, выкриках и смехе. За столами всех четырех факультетов образовались скопления гостей Турнира Трех волшебников и учеников, пролистывающих доставленные по подписке свежеотпечатанные экземпляры новой книги о похождениях легендарного Златопуста Локонса. Гарри с Гермионой и Роном с удивлением разглядывали лежащий перед трио экземпляр, переводя взгляд с него на преподавательский стол, за которым, с не меньшим удивлением, рядом с Флитвиком толпились остальные преподаватели. Сидящий рядом Альбус Дамблдор, которого они ещё десять минут назад подозревали в коварном обмане, казалось был ошеломлен ничуть не меньше остальных. Надвинув очки-половинки повыше на глаза, он активно о чем-то расспрашивал профессоров чар и трансфигурации. Сидящий с краю стола профессор Слизнорт, с перекосившемся в немом удивлении лицом, не отрываясь смотрел на директора, что-то шепча про себя и считая на пальцах. Завтрак был безнадежно сорван.

Следом за завтраком столь же решительно были сорваны и занятия. Профессор алхимии, Аманда Палмер, пошатываясь зашла в кабинет и просидела несколько минут за столом, уставившись в одну точку. Потом она попыталась начать вести урок, но голос её непривычно подводил — она путалась в словах и чуть не подорвала свою лабораторию, оговорившись при произнесении заклинания.

Следующие за алхимией уроки чар прошли спокойно как никогда — профессор Флитвик, ничего не объясняя, дал ученикам задание самостоятельно изучить главу учебника о температурных чарах, после чего слез со своего постамента, уселся в кресло в углу и продолжил читать новое произведение своего бывшего ученика.

Хагрид, которому на этот день выпал удачный выходной, сперва бросился к загону с пегасами и проторчал там не меньше часа. Весь остаток дня он бродил по окрестностям замка с огромной кожаной флягой и в теплом плаще, некогда преподнесенном ему в дар Локонсом, время от времени отпивая из широкого горлышка, морщась и словно в ожидании чего-то вглядываясь в серое шотландское небо.

Иллюзию безразличия удавалось сохранять только чопорной Августе Долгопупс, которая настойчиво продолжала всем говорить, что ни одной книги Локонса не читала, хотя все вокруг уже прекрасно понимали, что таких людей в Магической Британии не осталось. Даже Аргус Филч как-то раз был пойман студентами за чтением «Моего пламенного привета», а близнецы Уизли заявляли, будто бы видели в его коморке целый фанатский уголок. Вот и на этот раз Аргус не изменял своим новообретенным привычкам, ходя по замку в гордом одиночестве, покинутый даже верной кошкой — миссис Норрис. Компанию ему составляла лишь откупоренная бутылочка розового вина, к горлышку которой он прикладывался с завидной регулярностью.

Гости турнира реагировали на происходящее по-разному — если среди французов и француженок нашлось достаточное количество фанатов британского мастера слова, которые с удовольствием объясняли ситуацию своим друзьям, то ученики Дурмстранга были не в состоянии полностью осознать всю подноготную творящихся событий, а потому большинство из них избрали тактику надменного игнорирования. Столь вопиющая неосведомленность представителей восточноевропейской школы о последних «трендах» магического мира мгновенно обратила их изгоями в глазах культурных французов, выливаясь в яркие споры и стычки. Участницей одного из таких инцидентов, к большому сожалению избранной чемпионки от Шармбатона, оказалась её младшая сестра, которая, как выяснилось, являлась председателем школьного клуба ценителей творчества Златопуста. Троим представителям министерства стоило большого труда оттащить разъяренную полувейлу от опаленного туловища неудачливого косноязычного чеха, посмевшего заикнуться о каких то «дурацких писульках».

На фоне всех этих событий, шатающиеся от одного кабинета к другому Гарри с Роном, в компании с читающей популярное нынче произведение Гермионой, по десятому кругу обсуждали как вообще могло произойти то, что произошло. Любые же вопросы о содержании автобиографического эпического романа, обращенные к Гермионе, девочка игнорировала на корню. Попытка Рона вырвать у нее из рук книгу едва не закончилась смертоубийством, потому что скорость, с которой девочка выхватила волшебную палочку и наставила её на человека, которого до этого момента называла другом, была экстраординарной даже для заправского мракоборца. Парнем было принято самое верное решение из возможных — упасть на колени, извиниться и вернуть книгу. Очевидно, перспектива составить в больничном крыле компанию обугленному чеху — Здану Дробны, юного экспериментатора не прельстила.

Ближе к ночи стало известно, что в замке уже есть люди, так или иначе знающие конец произведения — их мгновенно обозначили изгоями, так как у их знания могла быть лишь одна причина — они поступили исключительно аморально и сразу прочитали конец. Особенно скорыми на расправу с такими индивидами были женские половины общежитий Гриффиндора и Когтеврана. Ну а масла в огонь добавляло и то, что на следующий день назначено проведение первого этапа Турнира Трех волшебников.

* * *

В вечерний час Аманда Палмер влетела в кабинет директора Хогвартса, размахивая книгой, на обложке которой расположилось довольное лицо Златопуста Локонса, и с грохотом бросила её на дубовый стол перед Альбусом Дамблдором. Глаза девушки горели всепожирающим огнем, пытаясь испепелить человека, сидящего перед ней в кресле.

— Ну и как всё это понимать? Что за херня?

— Девочка моя, что-то случилось? — озадаченно вопросил старик, отрывая лоб от руки, на которую облокачивался. — Ты какая-то взволнованная, может быть чаю? У меня есть прекрасный тибетский травяной чай…

— Кто ты, блять, такой? — не выдержала вампирша, завопив на весь кабинет. Стекла в стеллажах задрожали, но выдержали.

— Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор. — Лукаво улыбаясь молвил старик, сдвигая очки-половинки на кончик носа и отхлебывая чай из розовой чашечки.

Девушка, сорвавшись с места, метнулась к сундуку под лестницей и резким движением руки отмахнулась от Фоукса, сидящего там. Она попыталась рывком распахнуть сундук, но у нее не вышло. Раз за разом она пыталась отворить его, но безуспешно.

— А кто тогда там, в сундуке, мать твою? Ты что, думаешь, что я совсем дура? — захлебываясь холодными слезами закричала она, бросая в фигуру старика стоящий рядом подсвечник.

Директор поймал предмет прямо у лица, переставляя его к себе на стол. — И там тоже Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор, но меня оскорбляет что ты называешь этот артефакт сундуком. Если это и сундук, то пятизвездочный, самый комфортабельный «сундук» из существующих — с пятиразовым питанием, выдержанным алкоголем и закусками, своим огородиком, креслом-качалкой и ортопедической кроватью.

— Не может быть двух Альбусов Дамблдоров — это бред, чушь, невозможно! Что происходит? Я требую объяснений, немедленно!

Старик тяжело вздохнул — Ладно, я признаюсь. Я не совсем Альбус Дамблдор… — директор неестественно поморщился и встал с кресла, идя вдоль стен кабинета и глядя на картины бывших директоров Хогвартса. — Удивительная магия, правда? Оживить картины, дать им возможность перемещаться между портретами, разговаривать, хранить память. Поразительно до чего могут додуматься волшебники — наделить предмет сознанием, не наделяя его душой. И ведь в этом нет ни капли некромантии, хотя, на мой взгляд этическая сторона вопроса не до конца очевидна. Насколько это гуманно, заставлять разум существовать отдельно от души? Помнится, в свое время я даже отказался от идеи своих прижизненно оживших портретов, мне это казалось чересчур… Скажем так, неоднозначным.

— Не увиливай, я хочу услышать ответ на свой вопрос, а не какую-то философскую чушь!

— Так эта философская чушь и есть ответ на твой вопрос. Я по сути такая же картина, только заполучившая себе тело. Поделка, обладающая внешностью Альбуса Дамблдора и наделенная фрагментарным разумом Златопуста Локонса. Кодовое название проекта «Заместитель».

Аманда стояла посреди кабинета, разинув нервно подрагивающий рот, и не отрываясь смотрела на искусственного временно исполняющего обязанности директора Хогвартса. — Ты что, себя клонировал? — Один глаз неживой девушки начал нервно подергиваться.

— Нет, нет, что ты. Это не вполне подходящий термин. К тому же мои функции довольно ограничены, я наделен не всеми воспоминаниями своего, с позволения сказать, «создателя». Например, я не обладаю полной информацией о том, как именно он меня сотворил. Очевидно это сделано для того, чтобы я сам не мог провернуть нечто подобное и ему не пришлось неожиданно по возвращении иметь дело с копиями копий, или чтобы я также не мог передать кому-то знания о том, как это сделать. В конце концов, мне всегда был свойственен эгоизм и было трудно предугадать, попытается ли творение выйти из-под контроля или нет — я поддерживаю такую осторожность. Жаль только, что настолько осторожен я не во всем, как мы узнали несколькими часами ранее благодаря этому, вне всяких сомнений, качественному произведению. — Старик похлопал ладонью по брошенной на стол книге.

— Ты… Каково это тебе… ну… быть тобой?

— Я не жалуюсь, если ты об этом. Я воспринимаю себя как довольно сильный артефакт с особым предназначением, но не испытываю тяги к выживанию, выходящей за рамки отведенной мне роли.

— Тебе не кажется, что ты говоришь словно под империусом? — девушка подошла к коллеге поближе и посмотрела в глаза.

— Нет-нет! — Копия наигранно рассмеялась. — Просто мне показалось, что ты хочешь услышать четкие ответы на вопросы. Я действую исключительно самостоятельно, если не сказать в силу обстоятельств «автономно». Просто я несколько обескуражен в свете произошедшего. Понимаешь ли, этим утром я подписал и проставил печать на своё завещание, которое мне принес Ачэк. Признаться честно, я на него несколько обижен, что материалы рукописи он принес сразу в издательство, а не мне… Вопиющее неуважение. Но, видно сила привычки — раньше он всегда носил всё сразу туда.

— Я не понимаю, ты и колдовать можешь? Как ты подписал завещание?

— Ну разумеется могу… Пускай и не столь отменно, как сам Златопуст, но зато мне не нужна волшебная палочка. К тому же я существую и могу это делать лишь до тех пор, пока во мне присутствует волшебная сила самого Локонса. В отличие от картин и некоторых других артефактов я не могу накапливать энергию и она у меня не восстанавливается. А если бы это было так, то я не мог бы колдовать, лишь активировать включенные в меня магические конструкты. Как ни прискорбно это признавать — но я являюсь не более, чем весьма мудреным, красивым магическим стаканом.

— И насколько ты силен? — не унималась девушка, удивленно ощупывая невероятно правдоподобное тело собеседника.

— Не настолько, чтобы отправиться в карательное путешествие за головой Волан-де-Морта! — Раздраженно ответил «Альбус», убирая со своего паха руку Аманды и возвращаясь в кресло.

— А там…?

— Достаточно вопросов…

* * *

— Ставки, делайте ваши ставки! Принимаем ставки! — выкрикивали близнецы Уизли, двигаясь по рядам стадиона, выстроенного для проведения первого этапа Турнира. Гарри, Рон и Гермиона, расположившиеся в первом ряду, с волнением взирали на творящееся в центре арены — группа драконологов выводила и приковывала к скале первую из особей.

На пустующее место слева от Гарри кто-то присел, посмотрев туда он увидел улыбающуюся краешками губ Дафну.

— Похоже, что твое предположение, которое ты мне озвучил, не оправдалось? — спросила она, слегка наклонясь к его уху и кивая в сторону сидящего на судейской трибуне директора в компании с Игорем Каркаровым и мадам Максим.

— Пока мы даже и не знаем чего об этом думать. — грустно ответил Поттер, наклоняясь к ней навстречу. — Но, вообще то, Гермиона думает, что делать окончательные выводы пока рано.

— Так она ещё не дочитала? — Разочаровано вздохнула слизеринка, глядя через соседа на сидящую рядом Грейнджер. — Она будет разочарована.

— Почему? — Гарри нахмурил брови и повернулся к Дафне. — Ты уже?

— Ну разумеется, конец меня интересовал намного больше сюжета. Мне кажется, что Грейнджер посчитала, что раз книга вышла, то с ним все нормально. Да вот только… Судя по всему это не совсем так.

— Она права. — над другим ухом Гарри неожиданно раздался знакомый голос, заставив мальчика вздрогнуть. Подняв взгляд на следующий ряд трибун он увидел задумчивого Сириуса Блэка в компании Римуса Люпина и какой-то молодой девушки, чье лицо было ему смутно знакомо.

— Сириус? Почему ты не написал, что приедешь? Что значит, что она права?

— А всё просто, я и не думал, что приеду. Но вчера вечером со мной связался Римус, по поводу последних событий, сегодня мы с учителями и Дамблдором собираемся обсудить план дальнейших действий. Девочка права, что у Златопуста серьезные проблемы — не думаю, что мы или кто-либо ещё его хоть раз увидит. Если все, что написано в книге правда, а лично я после проведенного с ним времени в этом сомневаюсь, то его очередное возвращение было бы сенсацией похлеще явления Мерлина. Так что как бы нам всем ни было грустно, вам следует забыть о своем бывшем наставнике и просто постараться получить удовольствие от Турнира и школы. К тому же не думаю, что эта новость вас уж так сильно должна шокировать — с Локонсом мы все и так уже довольно давно попрощались. Не следует бередить начавшие покрываться коркой раны. А об остальном мы позаботимся, не переживайте. И да, Гарри, что бы не взбрело вам с друзьями в голову, когда вы прочитаете эту треклятую книгу, не смейте ничего предпринимать. Помни, у тебя есть крестный папа и он обо всём позаботится. Мы больше не допустим, чтобы трагедия десятилетней давности повторилась, так и знайте. — На этих словах Сириус поднялся с места и вместе с компаньонами начал пробираться по трибунам к Грюму и Макгонагалл.

— А что на этот раз не так с Локонсом — нашептал на ухо Дафне Гарри, как только крестный отошел достаточно далеко.

— Скорее всего он сгинул в загробном мире. На этот раз, видимо, по-настоящему. — Совершенно серьезно прошептала ему слизеринка в ответ.

* * *

Седрик Диггори стоял перед выходом из палатки для чемпионов турнира и ожидал сигнала к началу махача с драконом. Глядя на довольные морды Крама и Делакур он был убежден, что единственный не знал ничего о первом испытании.

— Ладно, ничего! Прорвёмся! — Прошептал пуффендуец, выходя из палатки после пушечного выстрела и сразу наводя палочку на доставшегося ему Шведского тупорылого дракона, сидящего в самом центре арены на своих яйцах.

Идея о том, как поступить с этой летающей рептилией пришла к нему в голову внезапно, как гром среди ясного неба! Соединив в своей голове занятие по Продвинутой технике волшебства, где они обсуждали драконов, и последний урок профессора Дамблдора, где они изучили особенности мгновенных перемещений в пространстве при помощи порталов, а старшие курсы даже познакомились с этим заклинанием, Седрик решил закончить свою миссию быстро, эффективно, безвредно и почти законно.

Наколдовав несколько противных птичек, кружащих вокруг дракона, он поднял с земли пригоршню серых камней и принялся накладывать на каждый чары переноса. Нужно было учесть всё: размер дракона и его сопротивление магии. Благо, у этого вида — слабый желудок. Если он проглотит пять — шесть порталов в одно и то же место, то непременно туда перенесется.

Для верности Седрик зачаровал вместо шести камней — девять. Тем временем птички уже сгорели в драконьем огне, и Диггори, по замысловатой драконьей иерархии, был на очереди следующим. Подхватив горсть зачарованных камней, Седрик под рев толпы рванул в сторону дракона, и как только тот открыл пасть — забросил в нее кучу порталов. Упав на серые острые камни, юный волшебник покатился по ним, больно ударяясь о выступы. Переведя взгляд на своего крупного оппонента, Седрик разочарованно вздохнул. Ничего не вышло, дракон стоял…

«Хлоп», «хлоп», «хлоп», «хлоп»…

Начали раздаваться хлопки с арены, словно она была огромной микроволновкой, в которой готовили попкорн. Спустя секунды все затихло. Дракона на арене больше не было… Почти. Осталась всего одна подергивающаяся лапа.

Под восторженным взглядом Дамблдора, и ошарашенным взором остальных судей, Седрик вышел в центр и поднял над головой бордовое от драконьей крови яйцо.

* * *

Тем временем окрестности Норы.

Мистер Уизли открыл входную дверь и, повесив мантию на крючок, расположился за столом, накрытым к обеду.

— Ох, Молли! Знала бы ты как я голоден, с вечера на ногах! Сплошные рейды, сплошные, ночное дежурство прошло ужасно. А ведь нас сегодня ещё вызывают в школу, на особую встречу, к Дамблдору! Ты ведь помнишь?

— Да дорогой.— С кухни показалась матриарх семейства, несущая на подносе свиное рагу. — Вот, приятного аппетита!

— Восхитительный аромат, милая! Я так голоден, что готов прямо сейчас съесть целого дракона!

Где-то на улице пронеслась череда громких хлопков, заставивших Артура вскочить с места и выглянуть в окно. Спустя несколько секунд лицо министерского служащего побелело и он перевел взгляд на смотрящую на него вопросительно жену.

— Ну, что там?

— Др… Дракон…!

— Ну и шутки у тебя! — Вытерев руки об висящее через плечо полотенце, женщина подошла к мужу и выглянула на улицу. Вся округа была завалена кусками кровавой взвеси, перемешанной с чешуёй, костями, мышцами и органами. Прямо на свинарнике удобно расположилась целиковая голова с открытой пастью.

* * *

— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! — Вещал Альбус Дамблдор с трибуны второго этажа своего круглого директорского кабинета собравшимся благодарным слушателям в лице мобилизованного по тревоге Ордена Феникса. — Хотя повод, прямо скажем, и малоприятный, но видеть вас всех живыми и здоровыми счастье для старика вроде меня. Но все же приступим к обсуждению насущной проблемы.

Сделав бессовестно длинную паузу директор сместился на несколько шагов к лестнице и, облокотившись на балюстраду, продолжил. — Во-первых позвольте представить вам новых членов нашего Ордена. С профессорами Макгонагалл, Флитвиком и Слизнортом, я полагаю, все присутствующие прекрасно знакомы — им все мы можем всецело доверять. После долгих уговоров они наконец согласились официально стать частью нашей небольшой вновь действующей организации. Также представляю вам мисс Аманду Палмер, бывшую сотрудницу американского Аврората, а ныне нашего дорогого преподавателя алхимии, а также Молли и Артура Уизли — с ними многие из вас тоже прекрасно знакомы. Ещё прошу любить и жаловать самого юного участника сегодняшнего собрания — мисс Нимфадору Тонкс. Признаюсь честно, я не вполне одобрял столь юную кандидатуру, однако Аластор и Сириус очень ратовали за её участие и в конце концов, проведя быстрое тестирование навыков юной волшебницы, я им уступил, однако прошу всех быть благоразумными и не приводить сюда ко мне на просмотр детей, подростков и дальних родственников — у нас здесь не конкурс талантов, а серьезная организация. Пускай мы, старики, уже и не настолько пригодны для боя, зато ума на вас всех хватит, да и на тот свет проскочим легко. — Стоящий в уголке старик Дож загыгыкал шутке и кивнул, а Аберфорт закатил глаза.

— Во-вторых — Продолжал Альбус, переводя взгляд с одного члена Ордена на другого, — говоря непосредственно о проблеме, ставшей причиной нашей встречи, я бы хотел одновременно и удовлетворить ваше любопытство и наметить план наших действий на ближайшую перспективу. Для многих из нас возвращение Тома Реддла к своим прежним увлечениям не стало неожиданностью, почти все понимали, что рано или поздно мы о нем ещё услышим. С одной стороны неприятно, что это все же произошло, но с другой — нам выпал шанс наконец избавить мир от этого недоразумения раз и навсегда. Ещё одной неприятностью, доселе невиданной, является вероятная связь Волан-де-Морта с русскими монархистами — информация, которая содержится в последней книге Златопуста, на данный момент уточняется по официальным и по неофициальным каналам. На ближайшее время у меня назначена встреча с Министром, я надеюсь, что она пройдет благопристойно и официальные власти также мобилизуют имеющиеся в их распоряжении силы. Ну а так как речь возможно снова идёт об иностранной интервенции, я попытаю удачи инициировать и собрание Международной конфедерации магов, однако все мы понимаем, что если информация о Его сотрудничестве с иностранными контингентами не подтвердится — Волан-де-Морт — это наш местечковый сумасшедший, так что на их помощь особенно рассчитывать не стоит. В остальном предлагаю вам вести активную подготовку и держать ушки на макушке. Ах, ну и разумеется то, что где-то в глубине души всех вас интересовало, но никто кроме профессора Слизнорта не набирался мужества спросить — финансирование. Как вы, возможно, помните, в прошлый раз наш с вами кружок был делом исключительно филантропическим — мы занимаемся всем этим на общественных началах, руководствуясь зовом справедливости — так останется и впредь, никакой иной оплаты, помимо чувства выполненного долга, мы с вами за свои труды не получим. Однако, на сей раз вам будет обеспечено всё надлежащее снабжение — мы постараемся удовлетворить все ваши потребности в амуниции, артефактах, зельях и других расходных материалах. Снабжение всем необходимым будет осуществляться вот через эти замечательные сундуки — «Альбус» неопределенно ткнул пальцем на составленные перед столом друг на друга массивные деревянные ларцы, на каждом из которых крупными белыми цифрами был выведен инвентарный номер. — Они же выполняют роль средства экстренной эвакуации. В безвыходной ситуации, например в случае неожиданного нападения, вам достаточно залезть в сундук и закрыть крышку — он тут же перенесет вас в безопасное место. Вся эта сеть будет находиться под бдительным надзором нашего уважаемого товарища Кикимера, которого радушно согласился передать нам в качестве интенданта Сириус. — Директор указал раскрытой ладонью на неприметного старого домового эльфа, стоящего в тени горы волшебных сундуков. Поверх мешковатых штанов и серой рубашки, на него был надет кожаный рабочий фартук, а на носу болтались огромные окуляры. Надменный взгляд коротышки быстро перепрыгивал с одного члена Ордена на другого.

На этой благоприятной ноте была подведена черта вводной части собрания Ордена Феникса, которое очень скоро переросло в эмоциональные споры членов на самые разные темы, начиная от распределения ролей и разделения на оперативные группы, и заканчивая обсуждением успеваемости детей и крестников в Хогвартсе.

Пользуясь случаем, Артур и Молли тоже решили осведомиться у Дамблдора о приключившейся с ними проблеме. Аккуратно подойдя к директору Хогвартса, беседующему с Сириусом, Артур Уизли прокашлялся, привлекая к себе внимание.

— Извините, мистер Дамблдор! Могу я спросить у Вас совета по одному щепетильносу вопросу?

— Ну разумеется, Артур, вне всяких сомнений! Чем я могу тебе помочь?

— Видите ли, директор, перед тем, как мы прибыли сюда, рядом с нашим домом случилось нечто необъяснимое — откуда ни возьмись, всю округу заняли… Останки дракона, много останков, в разных местах. Даже целиковая голова была, упала прямо на наш свинарник!

Дамблдор радостно приосанился. — Неужели? Так вон оно что. Непременно сообщите об этом вашему сыну, Биллу... Или Чарли? Они уже обыскались этого дракона. Видите ли, юный Седрик сегодня на турнире решил перенести бедное существо порталом, но упустил множество важных моментов. Как бы он ни старался, он бы не смог зачаровать порталы так, чтобы они приводили в одно и то же место, это практически невозможно. Даже эксперты портальной магии заявляют о погрешности в 3-4 метра, что уж говорить о студенте. Таким же образом, я полагаю, сместилось и место куда он пытался перенести дракона. Со слов юного дарования, он представлял поля вблизи от своего дома, а вы с Диггори, насколько мне известно, соседи. И нет Артур, не спрашивайте меня почему именно такой выбор — сам ломаю голову, чем ему не угодил собственный дом. Ведь дракон, прибудь он туда в целости, непременно разозлился бы и поквитался с обидчиками. Более того, молодой человек нарушил декрет Министерства по контролю за портальными перемещениями, но это уже лирика. В общем, не переживайте — всё будет хорошо. Билл... Или Чарли прибудет к Вашему участку с группой очистки и они всё уберут, и даже голову с вашего дома снимут.

— Вы хотели сказать со Свинарника? — Обрадованный новостью Артур широко улыбался, самостоятельно отчищать участок не хотелось.

— Да-да, разумеется, Артур. А я что сказал?

* * *

Уходя с собрания, Сириус и Люпин по молчаливому согласию решили пройтись по коридорам погружающегося в сон замка, что совершенно закономерно и привело их к единственно возможному месту, где сегодня мог закончиться их нелегкий путь…

— Весь день опять его прождал. Тут ходил, там ходил, да только нету его, нету, блять! — Ревел Хагрид размахивая огромными ручищами перед красными носами Сириуса и Люпина. — Инцитатик, хороший мой, где же тебя черти носят?!

Сириус скосил взгляд на понимающе кивающего друга, подливающего в свою чашку огневиски. — У тебя разве нет завтра уроков? — с сомнением вопросил он.

— Бродяга, а тебя ебёт? — С подозрением вопросил в ответ на неудавшийся нападок изрядно подпитый оборотень. — Завтра у меня только первый и второй курсы Слизерина и Пуффендуя, обойдутся без учителя, наглые мелкие пиздюки. У меня может сегодня тяжелая ночь… Ик.

— Ну да, эта твоя… — Сириус нарисовал пальцем невидимый круг и заржал. — Высокоградусная проблема.

За стеной хижины раздался глухой удар и Хагрид с несвойственной ему ловкостью тут же прильнул к окну. — ИНЦИТАТИК, РОДНОЙ МОЙ! — От вопля полувеликана содрогнулась округа и в тот же миг он, роняя стул, выбежал на улицу под затуманенными взглядами Мародёров.

Глава 14. "Миф или реальность"

«25 ноября 1994 г.

Международное сотрудничество: миф или реальность?

Вчера, 24 ноября, состоялись первые выступления участников Турнира трех волшебников, проходящего в этом году в школе чародейства и волшебства Хогвартс — представителям трех волшебных школ выпал шанс помериться силами с драконами, которым все они блестяще воспользовались, однако и на сей раз не обошлось без скандала.

Редакции стало достоверно известно об искусных манипуляциях директора Дамблдора, который с этого года начал вести новый предмет под названием «Продвинутая техника волшебства», на котором чемпион Хогвартса заполучил неоспоримое преимущество, заранее ознакомившись с основными методами и способами борьбы с драконами, что и привело Седрика Диггори к скандальному триумфу.

Также хотим поставить вас в известность, о дорогие наши читатели, что вопреки условиям победы в состязании и принебрегая всеми писанными и неписанными правилами, чемпион Хогвартса решил покрасоваться перед оголтелой толпой зевак, уничтожив дракона особо кровавым способом, с показательной жестокостью — буквально разорвав его на куски, с использованием множества порталов. Со стороны Министерства Магии на данный момент ведётся проверка и устанавливаются все значимые факты. Будет ли привлечен малолетний преступник-убийца-дракона, к ответственности?

Более того, сведущие волшебники подозревают в череде складывающихся обстоятельств беспрецедентный заговор, так как останки дракона были обнаружены на территории, принадлежащей соседям семейства Диггори — семейству Уизли. В ходе журналистского расследования мы узнали, что именно Чилл Уизли, один из сыновей Артура и Молли Уизли, занимался транспортировкой и обслуживанием драконов, специально привезенных в Великобританию для проведения Турнира трёх волшебников. Уж не кроется ли за этой напускной якобы "случайностью" тщательно продуманный план, по присвоению дорогостоящих материалов, которые изымаются из драконов? Какой откат за эту махинацию получит Альбус Дамблдор, и сколько заработают Уизли с Диггори?

Кроме того, по поводу изначально неравных условий проведения испытания, нам удалось заполучить комментарий известного игрока в квиддич за сборную Болгарии и участника Турнира от школы Дурмстранг — Виктора Крама, а также его наставника — Игоря Каркарова:

— «Ну разумеется это нечестно! Вопиющая несправедливость! Прямо у всех на глазах одной рукой Альбус Дамблдор играет в честность и непредвзятость, а другой фактически проводит тренинги «как победить в турнире» и дает своим протеже неоспоримое преимущество на соревнованиях. Какой уж тут дух честного соперничества?! Разумеется, результаты первого тура должны быть пересмотрены, Виктора засудили.» — Заявил нам Игорь Каркаров.

— «Я выйти на арену и увидеть дракон. Думать было некогда, да я этого и не люблю, и я решить, что лучше всего будет чтобы он ослеп. Конечно, если бы у меня было больше времени, я бы наверное ещё что-то с ним сделать… Эээ… Хвост бить, камни летать. Страшно конечно, очень страшно, но я справляться. В общем, нас не учили, что делать в таких ситуациях. А их учили. Не честно короче. Не должно так быть». — Прокомментировал эту вопиющую несправедливость Виктор Крам.

В свою очередь пристыженный Альбус Дамблдор на протяжении всего дня умудрялся изощренно увиливать от вопросов по этому поводу, пока наконец нам не удалось заполучить от него развернутый комментарий по этой ситуации — «Какие уроки? Каких драконов? Никаких драконов мы тут не учим, у нас тут только учителя, дети-волшебники и Аргус Филч. Всего доброго, Риточка Скиточка».

Любому здравомыслящему читателю станет ясно, что Дамблдор, очевидно, злоупотребляет своим служебным положением, не только внося столь фундаментальные изменения в образовательную программу Хогвартса, но и нечестно играет на арене международных отношений, ставя их под угрозу. Так не следует ли нам задаться вопросом — Альбус Дамблдор всё ещё достоин представлять Магическую Британию на площадке Международной конфедерации магов и выступать председателем Визенгамота, или пожилому шулеру уже давно пора на покой?

Рита Скитер.»

Гарри отложил очередную утреннюю газету в сторону и тяжело вздохнул — с тех самых пор, как он открыл для себя новости Магической Британии жить стало несопоставимо сложнее. Глубокое, некогда укоренившееся в нем понимание о мудрых и сильных взрослых начало увядать в нем ещё на первом курсе, а к сему дню почернело и отвалилось уже безвозвратно. Нет, конечно здесь были профессора Дамблдор и Люпин, да и остальные выглядели всегда уверенно, да только всё это не меняло того факта, что вокруг школы постоянно что-то происходило. На первом курсе им пришлось лезть за философским камнем, потому что детям никто не поверил. На втором курсе его потащил за собой на битву в тайную комнату преподаватель Защиты от темных искусств, которого после этого почти сразу повязали и отправили в Азкабан. Потом были эти дементоры, шатающиеся по округе, потом жестокое массовое убийство прямо под стенами школы, и эти странности с профессором Дамблдором… А теперь ещё этот турнир и новая книга профессора Локонса, из-за которой вся Британия встала на уши…

С протяжным стоном на скамейку рядом с Гарри приземлился Рон, и недолго думая потянулся к жареным свиным колбаскам, только-только появившимся на столе в большом блюде. — Вчера был отменный день, Диггори принес мне пол сотни галеонов, на него был неплохой коэффициент. Даже несмотря на то, что эта гадина, Фред, мне его занизил! Но да ладно. — Рон пробежался взглядом по остальным столам Большого зала, особенно удовлетворенно приостанавливая его на слизеринцах. — А эти лохи вложились в Крама. Все-таки Дамблдор это отлично придумал с темой того занятия, интересно сколько он на этом поднял…

— Рон, что за глупости ты несешь? — раздраженно вздохнула Гермиона, садясь по другую сторону от Поттера. — Не уподобляйся этой дуре — Скиттер. Директор никогда не стал бы играть на тотализаторе!

— При всем твоем необычайном уме, Гермиона... — Рон ткнул в нее пальцем. — Ты совершенно не обладаешь финансовой грамотностью. — Мальчик переместил палец к виску и покрутил. — Сама подумай, этот турнир ведь почти наверняка для этого и сделан. Видела вон статью в Ежедневном пророке? — Рон вырвал у Гарри из рук номер и помахал им перед лицом у подруги. — Очевидно же, что Каркаров и Скитер крупно проигрались, вот и исходят на говно, кто как может. Ещё и родителей приплели. А у меня — схема! Тема беспроигрышная — надо везде ставить на Диггори, это же золотая корова... Или там была курица? Неважно, главное нужно найти где взрослые делают ставки, а то близнецы не принимают ставки больше сотни галеонов — а это уже не мой уровень…

Пока Рон не умолкая рассказывал обо всех перспективах ставок на спорт и договорняках, Гарри с Гермионой постепенно ретировались дальше по столу, ближе к грустному Невиллу, которого мгновением ранее по спине треснула проходящая мимо профессор Августа Долгопупс с замечанием «не горбись!».

— Да, Невилл… — Гарри многозначительно посмотрел вслед удаляющейся профессору астрономии и присел рядом, принимая у Гермионы сумку и предлагая ей в тарелку яичницу, на что она благодарно кивнула. — Я тебе искренне сочувствую, она же...

— Сатрап. — шмыгнул Невилл носом. — Только кухня по ночам меня и спасает. Домовые эльфы мне всегда рады, я с ними даже договорился. Теперь они оставляют мне в шкафу булочки и пудинг, когда забирают одежду в стирку.

— Кухня? — Гермиона оторвала взгляд от книжки и вперила его в Невилла. — Когда я задалась вопросом о том, как тут все устроено, я изучила кучу литературы о домовых эльфах, я хотела с ними поговорить но они отчего то никогда не идут на контакт. Едва завидев меня они просто растворяются, а ведь они живут в настоящем рабстве — им даже не платят. Раз ты знаешь где кухня, может покажешь мне?

— Так… Ну покажу, конечно. Только Гарри ведь тоже знает где кухня… — Ответил Невилл, переводя взгляд с одного одноклассника на другого. Гермиона перевела тяжелый взгляд на Поттера и несколько секунд, не моргая, прожигала его висок, пока он демонстративно накладывал себе в тарелку тосты с апельсиновым джемом.

— Спасибо, Невилл. — Не отводя взгляд от друга прошипела сквозь зубы девушка.

* * *

— Вы не понимаете! Вы должны получать деньги и требовать выходных! — ругалась Гермиона с пожилым эльфом, в кабинет к которому их отвели как только они заявились на кухню и Гермиона заикнулась про «деньги».

— Так-так-так. Интересно, очень интересно. Но ничего, мы с вами во всём разберемся. Итак, как давно вас преследует навязчивая идея денег? — Эльф открыл желтую папочку с жирной надписью на обложке «Дело №129. Гермиона Грейнджер».

— Это у вас что… Что это за папка?

— Ничего-ничего, продолжайте, я вас внимательно слушаю. Когда в вас занесли эти вредные для общества капиталистические идеалы? В семье, или может быть в маггловской школе? Или кто-то из друзей и знакомых уже здесь опорочил ваш юный разум?

— Ну, разумеется и в семье и в школе все говорили о деньгах, я читала об экономике…

— Ну вот вы говорите, все, вы этим хотите сказать что следуете мнению большинства и не готовы формировать собственное мнение?

Гермиона замолчала, только открывая и закрывая рот под спокойным взглядом серых, совершенно неприметных, не запоминающихся глаз самого обычного пожилого домового эльфа, с самыми обыкновенными чертами лица. Увидя такого в коридоре — не запомнишь, пройдешь мимо — не заметишь. Но вот теперь ты сидишь у него в кабинете и внимательные глаза видят тебя насквозь, а на столе лежит аккуратная папочка с твоим именем на обложке. Бросив беглый взгляд за спину домовика, Гермионе бросилась в глаза перевернутая изображением к стене рамка, в каких чиновники обычно вешают у себя в кабинетах лики высокого начальства.

— Что у вас в папке? — дрожащим голосом спросила Гермиона. Гарри с Невиллом, стоящие в углу, не осмеливались присоединиться к этому гнетущему разговору. Впрочем, собеседник проигнорировал обращение волшебницы и продолжил дальше.

— Вот вы говорите деньги, а ведь вы юны, и не понимаете, что деньги так или иначе всего лишь очередной механизм угнетения одного класса другим. В истинно равном в правах, экономически развитом обществе нет места этому суррогату, этой идеологической отраве для тела и души любого уважающего себя гражданина. Распределение — вот в чем залог успеха коллектива. От каждого по возможностям, и каждому по потребностям. Мы заботимся друг о друге. Наше общество, общество домовых эльфов, куда более прогрессивно, мы смотрим в будущее, а не зацикливаемся на вековых традициях порабощения человека человеком… Или эльфа человеком.

— Но выходные…

— Выходные! — С насмешкой повторил пожилой домовик, закрывая папку и откладывая её в ящичек архива, наполненный такими же папками. — Не следует путать нас с жалкими тред-юнионистскими отбросами. Мы презираем подачки от сытого буржуа, мы сами предопределяем политику своего труда и своего отдыха и неприемлем любой диктат. Нам некогда валять дурака. Перед нами стоит важная задача, глобальный план! — Домовой эльф поднялся с кресла и воздел руку в сторону перевернутого лицевой стороной к стене изображения — И будьте уверены, мы выполним его в срок!Очень скоро, весь мир признает неоспоримые преимущества нашей идеологии.

Гермиона шокировано наблюдала за воодушевленным собеседником, который снова повернулся к ней лицом, которое после секундной слабости снова изображало исключительное спокойствие. — Ладно. — Произнес эльф, тяжело вздохнув. — На первый раз обойдемся предупреждением. Но если продолжите мутить воду среди честных домовых эльфов — мы примем меры.

Выпроводив детей за дверь, эльф провел их по коридорам замка и выпустил из какого-то портрета на втором этаже. Спустя долю секунды проем за их спинами со щелчком закрылся.

— Но… но я ведь всего лишь хотела… Я же хотела как лучше… — девочка умоляюще посмотрела на опешившего Поттера с пустым взором, пообещавшего себе после всего произошедшего больше ничему не удивляться.

— Надеюсь, что Гермиона их не очень сильно оскорбила… — Грустно заметил Невилл, любовно доставая из кармана бумажный пакетик с черничной булочкой. — По мне очень сильно ударит ссора с эльфами, если они перестанут пускать меня на кухню и больше не будут приносить еду…

* * *

Прошла неделя, за ней другая и вот, Сириус Блэк медленно шел по Хогсмиду, кутаясь в черное шерстяное пальто и глядя по сторонам. Всюду он видел знакомые витрины магазинов, кучки юных волшебников — мальчиков и девочек, живущих здесь. Из Сладкого королевства вышла кучка школьников и отправилась к Трем метлам. Это был тот самый день — выходной с правом посетить ближайшую к Хогвартсу деревеньку. Ещё в том году, сразу же после оправдания, Сириус испытал ни с чем не сравнимую радость и удовольствие, проставляя свою подпись на разрешении посещения Хогсмида для Гарри.

Почти всем, что он сейчас имеет, он обязан своему другу и бывшему сокамернику, с которым вместе чалился в Азкабане по фуфловой предъяве — Златопусту Локонсу. Тяжело вздохнув, Сириус прошел мимо какого-то огромного особняка и на мгновение остановился, осматривая его в попытках вспомнить, стоял ли он здесь раньше. Нет, совершенно точно нет. Столь представительное сооружение он бы однозначно запомнил. Даже сейчас эта постройка казалась ему величественной, можно представить как сильно впечатлился бы ей маленький Сириус, увидя такое на фоне небольших хогсмидских домиков.

— Любуетесь архитектурой, друг мой любезный? — Раздался над ухом Блэка знакомый скрипучий голос.

— Профессор Слизнорт. — почтительно поздоровался Сириус с учителем, поворачиваясь на голос. Зельевар кутался в теплый плащ с капюшоном, отороченный мехом, и искренне улыбался своему бывшему ученику. — Решили пройтись?

— Да, да. Решил навестить Три метлы, давненько я не заходил к Розмерте. Знаете, кстати, чьи это хоромы? — Указал он пальцем на особняк, изучаемый до этого Сириусом.

— Откуда ж мне знать, впервые его вижу…

— Ну так я вам расскажу, если угостите — Хитро подмигнул Блэку коллега по Ордену, кивая на паб.

* * *

— Да ладно, Локонса? — Сириус с недоверием оглядел профессора, повесившего плащ на стул и поправившего прочный дублет с вставками из драконьей кожи и нагрудной перевязью, в которой блестели несколько склянок с зельями и волшебная палочка. — А это у вас что… Вы с охоты на темных магов, или только планируете?

— Клятвенно вас заверяю — дом принадлежит Златопусту Локонсу, это следует из всех документов. Мой приятель в Министерстве мне как-то их показывал. Так что да, наш с вами общий знакомый здорово преобразил внешний вид этой деревушки, возведя здесь эту крепость. Ну а касаемо моего внешнего вида… Привык. Недавние события в моей жизни заставили меня крепко задуматься о безопасности. Между прочим, всё это часть обещанной нам амуниции. Должен признать, на этот раз директор не поскупился. Вы ещё не забрали ваше снаряжение?

— Нет, как-то не чувствовал пока в нем необходимости. А что, много полезного?

— Шутить изволите, мистер Блэк? Эти вещи обладают исключительной ценностью. Дублет со вставками из драконьей кожи высшего сорта. Подстраивается под фигуру, высочайший из возможных класс защиты от проклятий и сглазов, блок от трансфигурации, тройной температурный барьер и одноразовый щит от убивающего заклятья. — Я за всю жизнь ничего подобного не видел. Плащ не менее поражает воображение. Зельями меня конечно удивить сложнее, тем более, что я и сам участвовал в формировании наших запасов, но всё остальное — кольца, амулеты, клипса прямой связи. Когда я всё это примерил, с трудом подавил желание пойти в Лютный переулок порыбачить у лавки с ингредиентами.

— Извините, порыбачить?

— Ну, знаете, одеваешься поприличнее, делаешь растерянный вид и идешь в Лютный. В молодости мы хорошо так зарабатывали, бонусом Министерству шла борьба с организованной преступностью. Но было, конечно, весьма опасно. Не всех рыбаков потом находили, а уж тем более живыми.

— Многого, однако, я о вас не знаю, профессор Слизнорт…

Дверной колокольчик звякнул и в помещение зашла пара фигур в темных плащах, проследовавших к дальнему столику в самом углу. Походка одной из фигур показалась Сириусу знакомой и он замер, пытаясь вспомнить кому же она принадлежит и кто бы это мог быть. Но спустя всего несколько секунд Блэк чуть не разразился хохотом, едва себя сдерживая.

Заметивший это Слизнорт глянул в тот же угол и ухмыльнулся, когда Гарри Поттер снял капюшон и наклонился что-то тихо говоря другой фигуре, из-под капюшона которой выбивалась длинная прядь черных волос.

— Да, друг мой, не впервой мне видеть здесь этих молодых людей. Мисс Гринграсс весьма прилежная студентка моего факультета, из приличной семьи опять же. Первое время они как-то пытались скрываться, по очереди заходили в паб, но знаете, из вашего крестника конспиратор, конечно, так себе.

— Я почему-то думал, что Гарри влюблен в Гермиону…

— Ой, вы знаете, типичная ошибка первого впечатления. Когда я только пришел, пытался спорить об этом с Минервой. Они с профессором Флитвиком тоже отчего то были убеждены, будто Поттер с Грейнджер непременно будут парой, но я сразу сказал — молния два раза в одно место не бьет, а то же самое было с Джеймсом и Лили. Помню мы с Альбусом, когда они были на шестом курсе, забили пари — я поставил на Северуса и проиграл.

— Вы… Что? — Глаза Блэка полезли на лоб — И часто вы… Прогнозируете личную жизнь учеников?

— Да постоянно, вы что. Это же невероятно увлекательно, наблюдать за тем, как развиваются отношения между людьми. К тому же это, можно сказать, наша обязанность — контролировать такого рода… общение между студентами и не допускать лишнего. Думаете, зачем Аргус и дежурные учителя ночами патрулируют замок, чтобы дети по коридорам не гуляли? Ну конечно, ведь ночная прогулка — дело чрезвычайно вредное для здоровья. — Иронично подметил Слизнорт, отпивая пива из кружки.

— А про меня… На меня делали ставки?

— Вы, мистер Блэк, были высокорисковым актив… студентом — на вас было легко прогореть. — со знанием дела ответил умудренный опытом преподаватель…

Спустя час, распрощавшись с товарищем по Ордену Феникса, Сириус в одиночестве покинул питейное заведение и вышел на свежий декабрьский воздух. Быстро накрывающие округу сумерки вместе с мелким снегом мягко ложились на деревушку, но пока ещё легко отступали от света волшебных фонарей, беспорядочно понатыканных вдоль широких улиц и по узким переулкам. Группки ребят медленно двигались в сторону серых стен старинной школы магии и чародейства. Где-то в далеке цепкий взгляд Сириуса выцепил пару фигур в плащах, держащихся за руки, и его губы вытянулись в хищной улыбке — грядущим летом крестник насладится смачными шутками сполна.

Пройдя по нескольким переулкам, Сириус вышел к пустырю, откуда виднелась воющая хижина, некогда выступившая их с Локонсом жилищем. Перейдя через отделяющее его от нее поле, он вскарабкался на покосившийся порог и, отворив дверь, ступил внутрь. Первый этаж был таким, каким он его и оставил больше года назад, выгодно выделялась лишь одна комната, облагороженная Златопустом.

Поднявшись по крепкой, отремонтированной лестнице на второй этаж он прошелся по аккуратным, более чем пригодным к жизни помещениям. В нескольких даже осталась мебель.

Пройдя вглубь спальни, Блэк посмотрел в окно на виднеющийся далеко за холмом и пролеском замок, после чего тяжело вздохнул и сел на кровать.

Вдруг, с громким хлопком кровать снова схлопнулась, как это уже случалось раньше, и превратилась в собачью будку. Снова выкарабкавшись из нее, Блэк в недоумении уставился на известную ему надпись:

«Сириус Блэк. Друг человека».

— Магия… Его магия что, ещё действует? Но ведь когда волшебник умирает, его чары рассеиваются, а это значит… — Блэк нахмурился, доставая из кобуры волшебную палочку и изучающе осматривая конуру. Рунических цепочек на ней видно не было…

Глава 15. "Так вон оно какое - подземелье"

Златопуст Локонс не мог быть точно уверен, как именно долго он летит вниз в направлении журчащей воды, однако журчание несомненно становилось громче. К великому сожалению, золотые часы на цепочке остались в седельной сумке, а заклинание, показывающее положение солнца на небосводе здесь, почти наверняка, не работало по очевидной причине — эти края не располагали светилом с таким поэтичным названием. Впрочем, Златопуст не был уверен, что эти края располагали и менее поэтичным светилом, он бы согласился даже на светило, чье название целиком состоит из цифр, лишь бы оно светило.

Всё вокруг было поглощено густой, непроглядной тьмой, которая словно обволакивала непрошенного гостя, посмевшего заявиться в эти места без приглашения. Этот человек, уже искренне считавший себя британцем, с радостью наколдовал бы себе немного света — для него это не представляло проблемы, но препятствием тому выступал острый страх, что заклятье не сработает и он в очередной раз останется совершенно беззащитен перед лицом самой смерти. Атмосфера этого места словно сама собой вытягивала из его головы все возможные страхи, один за одним они навязчивой дымкой затмевали разум летящего в ничто волшебника.

И вот, когда его внутреннее «я» уже отчаялось, уже почти смирилось с невосполнимой утратой, самой последней в его жизни потерей, он звонко хлопнул в ладоши и выкрикнул — «alba lux!».

Всю округу залило бы чистым белым светом, если бы вокруг него была эта самая округа. Однако лишь абсолютная пустота под ногами, да отдаленные серые камни по сторонам были спутниками и безмолвными наблюдателяии его падения, а потому пронизывающему всё свету в принципе нечего было осветить. Однако, свет этот сам по себе безусловно был, что писателя несказанно радовало, ибо значить могло это лишь одно — он почти наверняка не беззащитен. А раз он не беззащитен — горе тому, кто покусится на его бесценные тело и душу. И если по поводу душ, которых у него при себе имеется некоторый запас, он ещё готов поторговаться, и может даже уступить кусочек-другой, то вот расставаться со своим телом, пускай и несколько утратившим тонус от систематического и долгого приема оборотного зелья, он решительно отказывался — дома его ждало дорогостоящее обертывание из Мьянмы, с ограниченным сроком годности, которое нельзя подвергать стазису. У него было не больше месяца на то, чтобы выбраться из этой дыры и успеть на бьюти-процедуры.

Подгоняемый этими мыслями, писатель припомнил свою первую тайную высадку на границе Чехословакии 19 февраля 1948 года и, наклонив голову вперед как заправский парашютист, ушел в отвесное пикирование.

* * *

Задремавший было Златопуст приоткрыл слезящиеся от встречного ветра глаза и едва успел вовремя сотворить заклинание и остановить падение у самой водной глади бурной реки, мчащейся между широких каменных берегов, поросших белоснежным мхом. От резкой остановки кобура на бедре волшебника расстегнулась, выпуская в пучину бурных вод совсем новый, насколько его можно так назвать, револьвер Наган, пошедший камнем ко дну.

— Ну уж нет, не в мою смену! — Закричал Локонс, вытягивая вперед руку и что есть мочи выкрикивая заклинание. — «Ассio Наган!».

Медленно опускающийся на дно пистолет замер и, сопротивляясь бурным потокам, медленно начал подниматься вверх. На лбу парящего над рекой волшебника проступил пот и заметно запульсировала вена — даже для него поддерживать в этом месте сразу два заклинания без палочки было той ещё задачей. Наконец, револьвер вылетел из воды и прилетел прямо в руку писателя, крепко сжавшую оружие и сморщившегося от тянущей боли — оно было настолько ледяным, что он буквально почувствовал как автоматический инъектор на его торсе впрыснул в кровь лошадиную дозу зелья. Стало совершенно очевидно, что падать в эту реку ни в коем случае нельзя — это явно будет чревато как минимум простудой.

Перевернувшись в воздухе с головы на ноги, он отлетел к берегу и быстро ткнул мыском ботинка поросший мхом выступ. Ничего не произошло, и тогда он медленно поставил туда сперва одну ногу, а потом и вторую. Инъектор благодатно сохранял спокойствие, а это либо значило, что все хорошо, либо что всё плохо и никакой инъектор тут уже не поможет. Как бы там ни было, Локонса в целом устраивали оба варианта, хоть первый был и предпочтительнее. Внимательно осмотревшись, Златопуст тяжело вздохнул — в какую сторону идти было решительно непонятно, а варианта, тем временем, было всего два — либо вниз по течению, либо вверх. С одной стороны, раз река течет, значит она в любом случае куда-то вытекает. С другой, течет она тоже откуда-то. Вопрос только в том, может ли он пройти туда, куда она течет, или выйти оттуда, откуда она вытекает.

Вопрос хоть и звучал достаточно по-философски, обладал он и не меньшим практическим значением, так как любой из вариантов в случае неуспеха предполагал острую необходимость двигаться обратно, в противоположном направлении, а с учетом того, что судить о протяженности этой реки пока было невозможно, факт этот Златопуста несказанно удручал. Как всегда выручил его навык думать логически — если кого-то отправляли в свободное падение через люк, в который он неопределенное время назад прыгнул, такой везунчик почти наверняка после приземления плыл вниз по течению, а значит с большей вероятностью стоит попытать удачи в верховьях реки.

Воодушевленный своей гениальной мыслью, писатель довольно зашагал по скалистому узкому бережку, освещая себе путь всё ещё мерцающими ладонями и напевая под нос какую-то незатейливую песенку. Спустя несколько часов непрерывного шествия, когда ноги уже начали подворачиваться и оббивать острые серые камни, из мыслей Локонса вырвал звучный окрик.

— Эй, ты! Ты не туда идёшь!

Локонс остановился и смачно выругался. — Вот блять, так и знал, что надо идти вниз по течению. — Вдруг писателю пришло осознание, что с ним вообще здесь кто-то заговорил и, подняв взгляд от серых однотонных камней и мха, он увидел длинную черную лодку, в которой вытянулась высокая человекоподобная фигура с веслом.

— Ага, я значит сейчас пойду туда, и на этом всё и закончится. Держи карман шире, тебе небось платят за то, чтобы ты наивных дурачков, вроде меня, неверной дорогой отправлял.

— Как знаешь, человек. Да только попомни мои слова — пути вверх по реке нет. Я переправляю по ней вечность, ввысь по сплошному водопаду пройти невозможно.

— Раз ты говоришь, что там невозможно, значит есть где возможно? — Локонс с прищуром вгляделся в фигуру загадочного собеседника.

— Мне ведома только эта река и то, что путь по ней один — вниз. Мне безразличны прошлое и будущее приходящих сюда, а потому я о них ничего не знаю.

Локонс тяжело вздохнул, вглядываясь вдаль. — И долго до этого, как ты сказал, сплошного водопада? За день дойду?

— Долго ли? День? — Фигура рассмеялась хриплым смехом. — Я не знаю о чем ты, человек. Мне эти слова более не знакомы. Вверх по реке тебе идти пока до верха не дойдешь. Вниз, пока не прийдешь к её завершению. Остальное не имеет никакого значения.

— Ну это может для тебя не имеет, тебя дома не ждёт дорогостоящее, скоропортящееся обертывание из Мьянмы. — Писатель разочарованно скривился. — Ладно, вниз так вниз. Может ты меня это, подвезешь? Если у тебя лодка, конечно, не дырявая.

— Цена за переправу — монета.

— Ах ты скряга! — Локонс недовольно поморщился. — Ну у тебя и бизнес, ты случайно не турок? Сказал значит, что пути вверх нет, догадывался, что я к тебе прислушаюсь и спрошу не подвезешь ли. А тебе вниз то чего, даже грести не надо. Знай себе лодку поправляй, чтобы она о камни не оббилась. И вообще, раз ты сверху плывешь вниз — значит ты туда как-то попадаешь, очень сомневаюсь что с твоим трудолюбием ты гребешь обратно вверх по течению.

— Лодка эта вечный путник сей реки. Едва прибывает она к её завершению, тут же, опустошаясь, возвращается к истоку и вновь начинает свой бесконечный путь. — меланхолично протянул лодочник.

— Понятно. — Писатель почесал затылок и закатил глаза. — Ладно. Галеонами принимаешь, или только турецкая лира?

— Любая монета — вот цена моей услуги.

— Хорошо, так уж и быть — вези. Я отдам тебе одну из своих самых ценных монет. — Локонс протянул к фигуре руку, сжимающую между большим и указательным пальцами круглую желтую монетку, на орле которой красовался его собственный улыбающийся лик с подписью «Златопуст Локонс», а надпись на обороте гласила — «Почетный член Лиги защиты от темных сил».

* * *

За полгода до этого

Лето 1994 года.

— Гермиона, наконец то ты выбралась с нами в Косой переулок! — Гарри крепко обнял подругу, одетую в легкое желтое платье и быстро отпустил, едва почувствовав немного лишнего. Стараясь скрыть смущение, он отвернулся и начал звать Рона, бегущего к ним со стороны Дырявого котла.

— Наконец мы все в сборе. Меня в кое ты веки отпустили из домашнего рабства, ненавижу садовых гномов. А Сириус…?

— Если бы ты был внимательнее, ты бы заметил его в баре, из которого только что вышел. Он сказал, что его миссия заключалась только в том, чтобы вас обоих отпустили, а миссия остаться здесь в живых и не покалечиться целиком и полностью лежит на наших плечах.

— То есть, можем идти куда хотим? — Радостно взвизгнула Гермиона, тут же обращая взгляд в сторону книжного магазина.

— Куда хотим. — Гарри вытащил из кармана толстый кошелек, до треска забитый галеонами…

Спустя несколько часов увлекательного путешествия по Косому переулку дети разместились на комфортных деревянных креслах, за уличными столиками кафе-мороженного, и с интересом наблюдали за проходящими мимо волшебниками и волшебницами, облаченными в самые разные цветастые наряды, принадлежащие разным культурам и эпохам. Вдруг, взгляд Гарри зацепился за сияющую вдалеке золотыми буквами вывеску «Лига защиты от темных сил», на что он тут же указал своим друзьям.

Покончив с мороженным, друзья дружно выдвинулись ко входу в здание и остановились у самой двери.

— Ну вот, мы пришли, посмотрели — теперь пошли обратно. — Предложил Рон, указывая рукой в противоположном направлении.

— Ну нет, давайте зайдем! — Взмолилась девочка. — В конце концов, может быть они как-то смогут продвинуть это наше расследование, да и просто интересно посмотреть что она из себя представляет!

Тяжело вздохнув, рыжий уступил друзьям и отошел в сторону, пропуская их вперед. Взявшись за крученую чугунную ручку, Гарри потянул на себя массивную дубовую дверь, которая спустя несколько секунд наконец поддалась и приоткрылась достаточно, чтобы вся троица смогла проскочить в образовавшуюся щель.

Оказавшись внутри, ребята замерли — холл целиком был выполнен из разных пород дерева и украшен орнаментами и фигурами разных магических существ и волшебников. Под самым сводом, на ожившей картине, развернулась эпическая баталия между несколькими магами, заставившая Гарри в удивлении охнуть.

— Могу я вам что-то подсказать, молодые люди? — Раздался строгий женский голос из-за стойки в дальнем конце холла, которую дети сперва и вовсе не заметили. Направляясь в ту сторону и оглядываясь по сторонам, они старались не шуметь, но звонкий паркет все равно предательски потрескивал от их легкой поступи.

— Здравствуйте. — Начала Гермиона, когда они подошли ближе. — Мы… Бывшие ученики профессора Златопуста Локонса, он…

— Почетный член нашей Лиги, да. Но… насколько я понимаю, все таки был…

— Да-да. — резко прервал Гарри бесцеремонную дамочку, уже начинающую его раздражать. — Просто мы очень дорожим... Дорожили профессором и сейчас готовим небольшую работу о его преподавании в школе. Мы бы хотели пообщаться с кем-то из его близких соратников, если это возможно. Вы не могли бы нам с этим помочь, подсказать, к кому можно обратиться?

Женщина смягчилась в лице и слегка улыбнулась. — Я соболезную вашей утрате, но, к сожалению, мало чем смогу вам помочь. Мистер Локонс почти всегда находился в разъездах и ни разу не явился на полное собрание Лиги. Посещал он нас редко, а работал, насколько мне известно, всегда один. Поэтому и кого вам назвать в качестве его соратника — ума не приложу. Я бы могла поспрашивать в следующий раз у членов нашей Лиги, но ближайшая такая возможность выпадет не раньше, чем через месяц. Позавчера прошло ежемесячное малое собрание и все участники уже разъехались… Мне жаль, вы немного не успели.

— Ладно, ничего… Спасибо.

— Не за что. Если назоветесь, я готова записать ваше имя и отправить вам сову, с датой следующего собрания.

— Спасибо. Меня…

— Гермиона, Гермиона Грейнджер. — перебила друга девочка и ткнула локтем красноречиво выпучив глаза. До Гарри только после этого дошло, от какой беды его только что спасла подруга — навязчивое предложение немедленно вступить в Лигу, которое наверняка последовало бы за представлением Гарри, не было целью к которой стремился мальчик-который-выжил.

— Я записала, отправлю вам сову. А пока, вон там в углу стоит пресс, можете себе сделать несколько наших сувенирных монет с изображениями любого из почетных членов Лиги.

— Спасибо! Сколько это стоит? — Гарри улыбнулся женщине, доставая из кармана всё такой же тяжелый кошелек.

— Нет-нет. Это бесплатно. Сколько хотите штампуйте.

Здание Лиги ребята покидали с увесистым мешочком желтых монет с отпечатанными на них лицами почетных членов этой приветливой организации.

* * *

Наши дни.

"Загробный Мир"

— Ну и скука же смертная тебе тут плавать... — Ныл Локонс, сидя в черной, покачивающейся на волнах лодке и запрокинув голову назад, разглядывая белый мох на потолке пещеры. Фигура в плаще проигнорировала замечание писателя и продолжила молча править веслом. Оглядев лодку, Златопуст заметил длинную палку с острым металлическим крюком на конце. — А это тебе тут зачем? Рыбачишь?

— Человечу! — раздраженно ответила ему фигура.

— Ну ты хоть скажи как тебя зовут, откуда родом, как докатился до жизни такой. А то ведь сколько нам ещё вместе тут плыть то.

— Имя мне Харон… — после представления в воздухе снова повисла неловкая тишина.

— Ага, ясно. Отлично, приятно познакомиться. А я Локонс. Златопуст Локонс. — Писатель улыбнулся собеседнику, посылая лучи добра в надвинутый на место, где должно быть лицо, капюшон. — А ты случаем там не Хогвартс заканчивал, Дурмстранг, Колдовстворец или может Шармбатон? Хотя нет, точно не Шармбатон… — Златопуст критично осмотрел лохмотья, в которые был одет лодочник. — Скорее уж все-таки Колдовстворец или Дурмстранг. Ну или Ильверморни, да, там каких только неформалов не встретишь.

— Я не понимаю о чем ты, человек.

— Ну, знаешь, я там как-то Посейдона встретил, ну этого, которого тоже все считают из ваших, а он из наших оказался. Ну вот я и подумал, может вы тут все такие… — Локонс сделал паузу, пытаясь подобрать подходящий термин, но ничего кроме слова, начинающегося на «п» и заканчивающегося на «рипизднутые» в голову не приходило, а потому он продолжил чуть мягче. — Забились кто куда — кто в воду, кто под землю и живете тут такие типа «Загробный мир»! — намеренно жутким голосом протянул Златопуст, подражая американским ужастикам конца восьмидесятых годов.

— Не слышал о таком. — Безразлично ответила фигура в плаще.

— Понятно. Очень красноречиво, спасибо большое, что всё о себе рассказал. Это была очень поучительная история, на которую и девяти томов не хватит. — Благодарно покивал писатель, скрывая иронию.

Спустя ещё несколько часов, а может быть дней, на горизонте показался белый мраморный берег с причалом, огибаемый поворотом речушки, следующей за ним в неведомые дали. По обе стороны от причала в бронзовых жаровнях горел зеленый огонь. Там же стояла невысокая бледная фигура и в немом ожидании встречала прибывающего гостя.

Когда лодка тихо подошла к причалу, Локонс составил одну ногу на берег и обернулся к Харону, благодарно кивая ему. — Спасибо, что подвёз. — Фигура с причала двинулась к вновь прибывшему волшебнику, протягивая в его сторону длинные белые руки, когда он с улыбкой наконец вытащил из посудины вторую ногу и, подмигивая пытающемуся ухватить его силуэту, упал, расставив руки, спиной назад.

Спустя долю секунды, оба новоприбывших скрылись в воронке портала, переносящего лодку к истоку реки.

Глава 16. "Выбора нет"

— Дамблдор, да Вы поймите, я же вас всецело понимаю, и поддерживаю в благородном начинании! — Активно кивал Корнелиус Фадж, сидя в своем кабинете напротив директора Хогвартса. — Но Вы и сами знаете, времена тяжелые, финансирования не хватает, казна пустеет. Да ещё и этот кадровый голод, черт бы его побрал. Вот, например. — Министр достал из ящика стола несколько бумаг и положил перед собеседником. — Мракоборческий центр остался без начальника — Руфус Скримджер подал в отставку из-за последнего инцидента с закупками молока. Что мне теперь делать, кого поставить на его место?

— Ну, Вы могли бы рассмотреть кандидатуру Аластора, Министр. Он в прошлом известный мракоборец, искусный волшебник.

— Да, а к тому же терпеть меня не может и работает у вас в школе, директор. — Министр поправил выбившийся воротничок и отряхнул пальчиком соринку с пиджака. — Нет, всё не так просто. Вы же понимаете, это политика… Уж очень не вовремя злые языки заговорили якобы о возвращении Волан-де-Морта. Ещё этот турнир в самом разгаре, здесь же иностранцы, как я потом буду смотреть в глаза другим Министрам…?

— Якобы возвращении, Министр? — Альбус вопросительно поднял бровь, всматриваясь в бегающие глазки чиновника.

— Ну да, да… Нет, я конечно понимаю, написано всё серьезно, но если так вдуматься… Сколько уже «нападений» на родную Британию якобы отбил Златопуст Локонс? Только написано штуках о пяти-шести. Очень может быть, что всё это сильно преувеличено. Ну сами подумайте, какой ещё Темный лорд? Он уже давно погиб, долгие годы мы живем в мире и спокойствии.

— В мире и спокойствии, Министр? А как же инциденты в школе, побег пожирателя смерти, Питера Петтигрю? А нападение на чемпионате мира? По-вашему это мир и спокойствие?

Министр побагровел и поднялся с кресла, тыкая в Дамблдора пальцем. — Не зарывайтесь! Министр магии тут я, и мне решать, что значит мир и спокойствие. Вы председатель Визенгамота, вот идите и председательствуйте там, судите и пишите законы. А в финансирование операций Министерства и наш кадровый состав — я лезть не позволю! Грюма главой Мракоборческого центра — ха!

— Корнелиус, у меня в январе назначено собрание Международной конфедерации магов, там я буду поднимать серьезный вопрос о сотрудничестве в противодействии терроризму и интервенциям. Как можно сотрудничать в том, на что Министерство магии Британии внутри не расходует деньги, и что оно в принципе не признает? Это уже вышло на всеобщее обозрение, у тебя нет выбора.

— Нет выбора, Альбус? Ты будешь указывать мне, что мне делать?

— Да, я буду указывать что тебе делать, Корнелиус, потому что у меня в столе лежит копия вот такой вот замечательной папки. — Директор раздраженно достал из сумки белую толстенькую кипу бумаг. — Не поверишь, оказывается в Министерстве, у нас под самым носом, кто-то ворует! Причем воруют в промышленных масштабах! Кто бы мог подумать, что сотрудничество с ныне сидящим по серьезному обвинению Люциусом Малфоем может быть и таким выгодным, и таким глупым одновременно. И я, кстати, очень рад, что ты упомянул о Визенгамоте, там в перспективе вырисовывается очень крупное и громкое дело об отмывании государственных денег в особо крупном размере.

Министр побледнел и сел обратно в кресло. — Это всё ложь, наговоры, клевета. В нашем министерстве коррупция уже давно побеждена!

— Да, да, побеждена и поставлена раком вам в услужение, Фадж. Если не хотите следом за ней принять перед обществом похожую позу, то будете делать то, что я говорю…

Этим же вечером министр подписал указ о назначении Аластора Грюма главой Мракоборческого центра.

* * *

Гарри с Роном во все глаза смотрели на Макгонагалл, рассказывающую своим ученикам после урока по трансфигурации о Святочном бале, и нервно переглядывались с другими парнями. Женская половина аудитории выслушивала учителя с невероятным воодушевлением, что ещё больше угнетало ребят. Даже на лице Гермионы растянулась мечтательная улыбка.

— Теперь нам жизни не будет. — Причитал Рон после урока. — Ну и загнали же нас в угол, если никого не пригласим — нас засмеют, а приглашать… так кого? Ума не приложу что теперь делать. — Рыжий тяжело вздохнул. Идущая рядом Гермиона хмыкнула и закатила глаза, а он продолжил. — Может вообще туда не идти. Чего, не могут ведь они нас заставить, верно?

Гарри тем временем был погружен в собственные мысли, развернувшаяся перед ним дилемма была куда серьезнее, чем у Рона. — Если пригласить Дафну, то вся их скрытность пойдет насмарку. Даже самые недалекие могут о чем-то уже в конце концов догадаться. Но ещё хуже будет, если Дафну не пригласить… Это уж точно может иметь куда более долгоиграющие последствия, и дай Мерлин если он после этого уцелеет. В памяти всплыло изуродованное, ковыляющее в сторону мадам Помфри туловище Малфоя после прошлогодних дуэльных соревнований. Поттера передернуло.

— Знаете, я наверное сейчас должен отойти не на долго, скоро вернусь. — Крикнул Гарри друзьям, быстро шагая по коридору в сторону лестницы к подземельям.

* * *

Гермиона тихо сидела в уголке кабинета алхимии и сосредоточенно капала выжимкой корня валерьяны на листья златоглазок, которые от этого дымились и покрывались едва заметной стеклянной коркой. Эксперимент девушки был нагло прерван вежливым покашливанием за спиной, от чего та вздрогнула и несколько капель упали на стол, оставляя на нем серые отметины. Повернув голову на звук, волшебница встретилась взглядом с внимательными голубыми глазами преподавателя астрономии — Августы Долгопупс. За её спиной стоял залитый краской Невилл, который пытался за руку оттащить бабку от одноклассницы.

— Мисс Грейнджер. — Торжественно начала старушка, поправляя шляпку и подтягивая сетчатые перчатки к локтям. — Позвольте пригласить Вас в пару моему внуку, Невиллу Долгопупсу, на Святочный бал, который в ближайшее время состоится в честь проведения Турнира трех волшебников. — Женщина легким движением руки указала на стоящего позади внука.

— Эм… Что простите? — Брови Гермионы поползли вверх, почти соединяясь с границей густых каштановых волос.

Из-за преподавательского стола раздался протяжный приглушенный стон и каркающий смех Аманды Палмер, который ей явно не удалось сдержать.

— Не окажете ли вы честь, сопровождать моего внука на Святочном балу. — Перефразировала старушка ранее прозвучавшее обращение.

— Ну, нет… То есть… — Гермиона схватилась за голову, в которой надрывно работали все извилины, в попытке осознать происходящее. — Я… Ну то есть, мне вообще то надо подумать, но вообще конечно нет…

— Хорошо, думайте. У вас время до вторника, потом сообщите мне о решении. — На этом старушка вычеркнула что-то в своем блокноте и малая делегация Долгопупсов покинула кабинет алхимии. Едва за ними затворилась дверь, профессор Палмер рухнула на стол и в истерике начала стучать об него кулаком, заливаясь звонким смехом под грустным взглядом Гермионы.

— Ну вот профессор, прошу вас, скажите мне, разве это нормально? — Девочка грустно кивнула в сторону дверного проема. — Неужели я настолько уродлива, что даже пригласить меня на бал лично нельзя?

Аманда, немного успокоившись вытерла с глаз слезы смеха и подойдя поближе к ученице погладила её по голове. — Не беспокойтесь об этом, мисс Грейнджер, поверьте, с вами всё в полном порядке. Просто Августа очень… властная дама, я уверена, что пригласить Вас в пару внуку было всецело её инициативой. Но я все равно не перестаю ей поражаться, неужели она не осознает, что только вредит своему драгоценному мальчику? Уму не постижимо.

— Ну вот и что мне теперь делать? Что ей ответить?

— Ну разумеется отказать, ты что? Если потворствовать такому её поведению, она никогда не прекратит нападки на внука. Беда только в том, что наверняка найдется та, кто не сможет отказать преподавателю Астрономии, но с этим Долгопупс должен уже разобраться сам, тут мы ему не поможем.

— Но а если я откажу, что мне тогда делать? Меня может никто больше уже и не пригласит, кому я такая нужна?

— Ну так иди пригласи сама. — Аманда нахмурилась указывая пальцем на выход из кабинета. — Чего ты ждешь? Давно прошли те времена, когда мы, женщины, могли только слушаться мужчин и жить так, как нам прикажут эти безвольные, ленивые невменяемые дикари. Видишь цель — иди к цели, если есть тот, с кем хочешь пойти на бал, бери пример с Августы — подошла, взяла быка за рога и пригласила. Только не для внука, а для себя. И наплевать что другие об этом подумают.

— Да, и наплевать, что другие подумают! — глаза Гермионы загорелись праведным огнем.

* * *

Ничего не подозревающий «Альбус Дамблдор» восседал на золоченом троне в Большом зале, накладывая в свою тарелку толстый, хорошо прожаренный стейк с веточкой тимьяна, и наливая в высокий бокал молодого красного столового вина. Он не испытывал потребности в пище, но перешедшие от Златопуста вкусовые предпочтения неустанно требовали любимых блюд. Расположившийся рядом профессор Флитвик что-то шепнул директору, оглядываясь по сторонам и подставляя к нему ближе свой бокал и бокал быстро кивнувшего Слизнорта, которые мгновением позже тоже наполнились рубиновой жидкостью. Взирающая на это мадам Максим одобрительно хмыкнула и бросила презрительный взгляд на Каркарова, сидящего с края стола и глушащего стопками водку на троих с Хагридом и каким-то министерским служащим.

— Вопиющее безобразие, судя по всему ещё не все студенты определились со своими парами! — Возмущалась Макгонагалл сидящей подле неё Августе Долгопупс, ненадолго оставившей внука одного за столом Гриффиндора. — А ведь репетировать танцы намного лучше сразу со своей парой. Как бы не вышло так, что эти неотесанные, неуклюжие грубияны попадают на открытии бала.

Вдруг, счастливый взгляд директора, наслаждающегося вкусным стейком, зацепился за идущую в их направлении фигуру и, глянув в её сторону, он узнал уверенно направляющуюся к нему Гермиону Грейнджер в парадной мантии и с уложенной прической. Сидящий слева от Хагрида Грюм медленно достал откуда-то из-под плаща волшебную палочку. Просто на всякий случай.

— Директор, мистер Дамблдор! — Начала Гермиона, подойдя достаточно близко к преподавательскому столу. — Не окажете ли вы мне услугу, сопровождать меня на Святочном балу, проводимом в честь Турнира трех волшебников?

За столом нависла гнетущая тишина. С вилки директора отвалился и со звоном упал в тарелку недорезанный кусок стейка. Сидящая рядом с Макгонагалл Августа, выпучив на ученицу глаза, в возмущении пыхтела, открывая и закрывая рот. Аманда Палмер звонко лупанула себя по лбу ладонью и спрятала глаза.

— Ну… Да…? — Шокированный Дамблдор будто в поисках совета посмотрел на сидящего рядом Флитвика, который молча пожал плечами и кивнул, манерно отпивая из бокала. — Ладно... Почту за честь, мисс Грейнджер… — вернул он взгляд на подошедшую девочку.

Сделав аккуратный книксен, довольная Гермиона бросила мимолетную улыбку превосходства на застывшую Августу Долгопупс и под взглядами всего Большого зала вернулась на своё место за столом.

Аманда Палмер провожала ученицу взглядом со смешанными чувствами, с одной стороны — девочка действительно приняла совет близко к сердцу и воспользовалась им в высшей степени эффектно, но с другой… Преподаватель алхимии посмотрела на вернувшегося к стейку «Альбуса» — это, вообще-то, должна была быть её добыча, ведь она до сих по не проверила, есть ли у этого Локонсозаменителя... Тяжело вздохнув, она перевела взгляд на смакующего вино Слизнорта, когда в её головку пришла восхитительная идея. — Профессор Слизнорт, а не сопроводите ли вы меня на Святочный бал?

Слизнорт отодвинул от носа бокал вина и скривился, словно от острой зубной боли, посмотрев на сидящую рядом Аманду. — Дорогуша, я по-вашему похож на человека, который будет прыгать на граблях? Честь имею. — На последних словах он поднялся со стула и бросил в тарелку салфетку, которой предварительно вытер уголки губ. — Аж аппетит пропал. — пробурчал он, удаляясь в сторону бокового выхода из Большого зала.

— Вот сука. — многозначительно прошептала ему в след учитель алхимии.

* * *

Рон Уизли сидел за столом в Большом зале и во все глаза смотрел на возвращающуюся к ним подругу, которая только что, у всех на глазах! Сама! Пригласила на Святочный бал директора!

Как только она села за стол, Лаванда Браун подбежала к ней и восторженно запищала, пожимая руку однокласснице. — Гермиона, это было что-то! Просто невероятно!

— Да, да! — подхватила вынырнувшая откуда-то сбоку Парвати, обступая Гермиону с другой стороны. — Пригласить на бал директора!

Пока девочки продолжали о чем-то щебетать, раздраженный Рон ткнул кулаком Гарри в плечо и пробурчал. — Вот ведь. Теперь только мы с тобой вдвоем остались без пары на бал, даже вон Гермиона нашла с кем ей пойти.

— Почему это мы? — Гарри оторвал взгляд от своей записной книжки и в непонимании уставился на Рона. — Я уже пригласил Дафну, она согласилась.

— Ты! Ты! Ты! Да как ты мог! — взорвался Уизли, вскакивая со скамейки и упирая палец в грудь товарищу. — Вот такой значит ты мне друг, да?! Позвал девчонку, а мне даже ничего не сказал! Да ты! Место тебе в Слизерине, неблагодарный говнюк.

Выйдя из-за стола, Рон поправил мантию и быстро проследовал на выход из Большого зала, осматривая параллельно с этим столы всех факультетов в поисках жертвы.

Впрочем, ещё до конца ужина парень вернулся обратно, и вернулся не просто так — он переоделся в длинную красивую черно-серую мантию, похожую кроем на те, что ему некогда преподнес в виде подарка Златопуст. Волосы были наскоро уложены, а в руках он сжимал неизвестно откуда взявшийся букет белых роз. Вот уже который раз за сегодня Большой зал замолк, наблюдая за очередным представлением.

В тишине шаги Рона по мощеному каменному полу звонким эхом разносились по помещению, пока он триумфально шествовал к столам факультетов. Однако, вопреки ожиданиям многих он не повернул ни у стола своего факультета, ни у стола пуффендуя, и даже не пошел к столу преподавателей, а лишь подойдя к столу Когтеврана завернул и направился напрямую к сидящей в окружении подружек Флёр Делакур.

Сблизившись с ней, он опустился на одно колено и, вытянув руки вперед, преподнес ей букет. — О прекраснейшая и искуснейшая из волшебниц, молю вас, окажите мне честь и высочайшую милость, позвольте вашему скромному, недостойному поклоннику, сопровождать Вас на Святочном балу...! — парень на мгновение перевел взгляд на внутреннюю сторону ладони — С’иль ву пле!

Девушка со скепсисом осмотрела парня и пальчиком провела по белому бутону одной из роз. — Mais tu es encore trop jeune, n'est-ce pas?

— Любви все возрасты покорны, моя королева! Примите моё предложение и я клянусь, Вы ни секунды не пожалеете! — Парень поднял на нее умоляющий взор.

Флёр тяжело вздохнула и осмотрела Большой зал. Все взгляды были устремлены на них. — D'accord... — Сдалась она, принимая букет у ликующего рыжего.

* * *

— Альбус мать твою! На что ты меня подписал? — орал Аластор Грюм в кабинете директора раскидывая по нему бумажки с отчетностью Мракоборческого центра, которые тут же подбирала следующая за ним по пятам домовушка в красной косынке. — Там недостача, тут долг висит, я всегда знал, что Скримджер мудак, но не предполагал, что настолько!

— Тише, Аластор. Всё же нормально. Ну работало же всё как-то все эти годы, и при тебе будет. Тебя там все знают, ты их всех знаешь. Они же у тебя по струнке ходить будут, ну а с бумагами разберешься постепенно, тебя там с этим торопить никто не будет.

— А когда мне этим заниматься? У меня твоими стараниями по пять уроков на дню и эти твои факультативы. Мне теперь разорваться? Или может выпишете мне маховик времени, чтобы я мозгами поплыл?

— А тебе нужен маховик? Я могу поспособствовать, есть один лишний, который я конфисковал у мисс Грейнджер на третьем курсе, после того как ей его выписала Минерва.

— «Есть один лишний» — Передразнил Грюм директора, и начал постепенно успокаиваться. — Ладно, фронт работ я понял. Но что делать со школой я все равно пока не знаю, надо срочно придумать какие-то перестановки, менять расписание, искать мне замену. У нас же вообще вон, половина Ордена тунеядцев, давай кого-то на общественные работы, того же Блэка.

— Нет, Блэка нельзя. Во-первых он необязательный, во-вторых они с Римусом тогда начнут валять дурака, нельзя чтобы они работали вместе.

Грюм задумался, и его разукрашенное шрамами лицо перечеркнула довольная улыбка. — Но вообще то есть один безотказный вариант…

* * *

— Но… но… но… А что мне с ними делать, что я им скажу? — Упиралась Нимфадора Тонкс перед дверью в кабинет Защиты от темных искусств, в который её на глазах у учеников заталкивал новый глава Мракоборческого центра.

— Учи. — бросил Грюм, впинывая девушку внутрь и захлопывая за ней дверь.

Глава 17. "Смешались в кучу кони, люди"

— Да ладно тебе, не гляди на меня так осуждающе. С моей стороны было бы глупо не попробовать. — Подметил Златопуст Локонс, стоя на скалистом бережке на фоне огромного, непрерываемого столпа воды, отвесно падающей через отверстие в своде огромной пещеры. — Лучше скажи мне, кто-нибудь так уже делал, или я первый?

— Моя память не хранит ничего подобного — монотонно ответил писателю лодочник, взирая на него из тьмы капюшона.

Локонс тщеславно хмыкнул и вернул взгляд к водопаду. Как ни пытался он пробиться через толщу этой проклятой жидкости, все потуги заканчивались неудачно. Даже самая последняя его попытка подчинить себе воду в этой реке с использованием набора тех же символов, которые использовались в небезызвестном трезубце,казалось была обречена на феерический провал, а единственным результатом, которого он достиг — стали стены пещеры, почти полностью исписанные латынью, шумерским, индийским, китайским и арабским языками, скандинавскими рунами и суахили, а внимательный наблюдатель мог бы даже различить египетские иероглифы. В теории весь этот конструкт должен был работать безупречно, но на практике…

А сколько, собственно, времени он на них потратил? Златопуст задумался и поглядел в сторону лодочника — судить о времени здесь довольно затруднительно, но если подсчеты верны, то лодочник возвращается к истоку уже в седьмой раз.

— А ты вот мне скажи, ты тут всё плаваешь. Есть клиенты? Или ты просто так, пробег лодке для работодателя накручиваешь?

Фигура в черном молчала.

— Спрошу иначе, много ли душ переправил после нашей совместной поездки, милейший?

— Несколько.

— Несколько? Ты семь раз порожняком съездил. Ты точно турок, и тот ещё фантазёр. Какие несколько, ты тут в пустой лодке сидишь.

— Не каждая душа нуждается в лодке, человек. Души есть река, а река есть души.

Локонс задумался. — Так вот в чем дело, и отчего вода такая холодная. Из-за душ у нее, по всей видимости, какая-то специфическая «химическая формула», и к большому сожалению это не C2H5OH.

Провожая взглядом уплывающую посудину, Златопуст принялся изменять символы, вырезанные в скале.

Спустя ещё два возвращения лодочника, бывший преподаватель защиты от темных искусств наконец сдался и обратился к только что появившейся у водопада фигуре. — Ладно, ваша взяла. Тут я не выйду, придется искать другую дверь. Подвезешь ещё разок?

— Две монеты.

— Две?! — воскликнул Локонс, задыхаясь от возмущения. — Но ведь была одна монета! Ты сам говорил, одна любая монета!

— Одна монета — в одну сторону. Ты перенесся сюда и не заплатил.

— Жулики. — сплюнул писатель в Реку душ, доставая из мешочка две монеты со своим ликом.

* * *

— Вижу, на этот раз меня встречают расширенной делегацией? — Спросил Златопуст у попутчика, приложив руку ко лбу и вглядываясь вдаль, где между двумя жаровнями стояло уже три фигуры вместо одной. — А может давай ну их, а? Вон, река поворачивает, давай дальше поплывем.

Лодочник остался безмолвен.

Подойдя на лодке к причалу, писатель поднялся с насиженного места и с улыбкой на устах поприветствовал спешащих к нему представителей загробного мира. Едва они приблизились достаточно близко, тут же ухватили прибывшего писателя за рукава и принялись вытягивать на причал. Посопротивлявшись для приличия, Локонс наконец резко дернулся вперед, покидая лодку и в тот же миг потянул обе фигуры на себя, ставя им по очереди подножки. По всей видимости не ожидавшие такой наглости встречающие, не устояли на ногах и полетели прямиком в сторону лодки, спустя мгновение скрываясь в воронке телепортации.

— Не всегда люблю пышные приветствия. — Прокомментировал их исчезновение Златопуст, лучезарно улыбаясь третьей фигуре в капюшоне, стоящей чуть поодаль. Плавным движением бледная рука потянула за край капюшона и обнажила изящные черты лица и светлые волосы девушки, наделенной воистину неувядающей божественной красотой. Ничего и никого прекраснее в обеих своих жизнях Локонс не видел. На это лицо, пухлые губы, синие глаза и тонкую шею он мог бы смотреть бесконечно, если бы где то в этом мире и существовала его муза, то выглядела она именно так. Что и настораживало…

— Я приношу свои самые искренние извинения за эту безобидную шутку над вашими спутниками, госпожа! И обещаю, что в ближайшее время этого более не повторится.

Девушка вымученно улыбнулась и указала гостю направление рукой, пропуская его вперёд. Идя по бесконечным мраморным коридорам, Златопуст внимательно осматривался в поисках чего-то ценного. Исключительно в исследовательских целях, разумеется, однако пространство вокруг них пустовало. Лишь редкие барельефы и горельефы, иллюстрирующие незатейливые сюжеты, полнящиеся людскими благодетелями и пороками, украшали пространство, залитое белым светом, слепящим глаза и заставляющим щуриться.

Щелчком пальцев Локонс погасил руки — в дополнительном освещении больше не было необходимости. Краем глаза он порой пытался всмотреться в следующую за ним хрупкую женскую фигурку, но отражаемые от гладкой мраморной поверхности отсветы мешали писателю вновь рассмотреть её лицо. — Не позволите ли Вы узнать ваше имя, и куда мы идем? — Спустя несколько минут молчания наконец вопросил он. Стук кожаных сандалий провожающей на краткий миг сбился, но вскоре вернулся к прежней монотонности.

— Я провожаю Вас ко входу в суд. — Тихо прошептала девушка.

— На суд? Но позвольте, с правосудием так нельзя. Уж я в этом немного понимаю — я тут в свой крайний год был председателем Визенгамота, с судом все не так просто. Вы должны были меня заранее оповестить повесткой, представить мне вашу позицию, дать возможность обзавестись представителем в конце концов, вызвать свидетелей. Я буду ходатайствовать об отложении слушанья в связи с допущенными вами нарушениями. И вообще, у меня есть связи в международном правосудии, мистер Малфой вам не даст соврать.

— О, ну разумеется! — Голос девушки дрогнул, она с трудом сдержала смешок. — Но не забывайте, через какую точку земного шара вы сюда прибыли и как. Полагаю, в свете вашего поведения здесь, эти просьбы удовлетворены не будут. Но, впрочем, кто я такая, чтобы судить?

— Да, вот кто именно Вы такая, госпожа, меня больше всего сейчас и интересует. А то мистер Харон не самый благодатный собеседник, я тут у него поспрашивал — так он нигде не учился. А Вы выглядите очень представительно, Вы из Шармбатона?

— Мы пришли. — Пропела девица, заставляя Локонса обернуться на её голос. Она остановилась у одной из каменных арок и поманила его рукой.

Тяжело вздохнув, мужчина подошел к проходу и скептически оглядел помещение за ним. В самом центре возвышался малахитовый постамент, на котором стояли старинные золотые весы. У постамента расположилась трехметровая фигура человека с головой шакала, на что Локонс ещё более скептически приподнял бровь, и хотел обратиться к спутнице, но её рядом уже не было. — Пу-пу-пу. — Прокряхтел он, с сомнением заходя в помещение и медленно ступая по полу, направляясь к единственному существу в этой комнате.

— Многоуважаемый, разрешите поинтересоваться. Мне кажется, у вас произошла какая-то фатальная ошибка, путаница, если позволите. У вас тут явно проблемы с организацией труда. Видите ли, попал я сюда через люк в избушке Бабы-Яги, приплыл с некто Хароном по Реке душ, провожала меня безымянная дама, а теперь вот удостоен несомненной чести лицезреть Вас, полагаю, мистера Анубиса. Но дело в том, что вы все из совершенно разных, прости господи, религий.

— Он Вам не ответит, мистер Локонс. — За спиной фигуры с головой шакала раздался низкий мужской голос, и на свет жаровен вышел невысокий мужчина средних лет, с черной бородой, едва затронутой сединой, и длинными, вьющимися к кончикам волосами. — Так как ситуация для нас тоже необычная, я решил пообщаться с вами лично, так что можете попытаться убедить меня удовлетворить ваше любопытство. Но при условии, что вам будет, что мне предложить. — Мужчина указал на весы в центре залы, которые задрожали и перекосились в одну сторону. — Убедите меня.

Локонс осторожно сделал несколько шагов в сторону, вглядываясь в лицо вышедшего на свет мужчины. В отличии от остальных обитателей местных краев он казался совершенно обыкновенным, если не сказать заурядным. Тем не менее, его внешность сквозила неким величием и до боли напоминала отдаленно знакомый Локонсу лик с икон. — И как же я должен вас убедить? — вопрос остался без ответа.

Подойдя к весам писатель изучающе осмотрел чаши, стойку и перекладину. Все они были исписаны разными символами, как хорошо знакомыми ему, так и совершенно неизвестными. Пробежавшись по ним глазами, мужчина нахмурился, и бросил быстрый взгляд на стоящего поодаль бородача, указывающего пальцем на потолок.

Задрав голову, Локонс с сомнением оглядел простенькую картину, расположившуюся на потолке, где на одной чаше весов лежит сгусток света, а на другой лежит человек. — Это вы хотите, чтобы я сюда лёг что ли? — Присвистнул писатель, касаясь пальчиком весов и слегка надавив. Чаша медленно начала опускаться, а губы мужчины, стоящего за спиной фигуры с головой шакала, тронула легкая улыбка.

— Ну не. — Отдернул Златопуст руку, залезая в вещевой мешок и доставая оттуда сомнительного вида черную книжицу, на форзаце которой было гордо выведено «Том Реддл». Дневник занял место на весах, медленно поползших вниз, заставляя Локонса ухмыльнуться.

Спустя несколько минут, на чаше весов была навалена куча всякой всячины — дневник, медальон, перстень, диадема и кубок, который все почему-то называли чашей. Весы медленно выравнивались, до тех пор, пока не пришли в равновесие и за спиной Анубиса не раздался щелчок, открывающий врата. — Ну вот и всё, можем идти? — Спросил писатель у нахмурившегося, обескураженного мужчины, который только с сомнением кивнул.

— Секундочку, только пожитки свои заберу. — Златопуст начал довольно сгребать с весов крестражи Темного лорда, убирая их обратно в сумку под ошарашенным взглядом местного, как он понял, владыки, по всей видимости не ожидавшего такого исхода. Двери в конце залы оставались открыты.

Выйдя в открывшиеся врата мужчины пошли по длинному широкому коридору, по краям которого каждые пять метров возвышались статуи, держащие в руках факелы. Магический огонь не оставлял копоти на стенах, сохраняя их белоснежными. — Так что, представишься кто ты такой? — Наконец решил удовлетворить своё любопытство британец.

— Среди людей я известен под множеством имен. Можешь называть меня так, как привычно тебе. Я — Бог, само олицетворение всего сущего. Я властвую над всем и всеми земными душами и мне решать, какой будет судьба души человека, после смерти его тела. Я величайший повелитель царства живых и загробного царства, и в миру у меня сотни служителей. А одну из моих жриц ты вероломно изничтожил.

Локонс хитро ухмыльнулся, но постарался как можно скорее вернуть на лицо прежнее выражение, приправив его испугом. — О, величайший! Мне не передать словами тот трепет моей души, что я испытываю в твоем присутствии. Я сразу же осознал твою могучую силу, но на самом деле не мог представить и сотой доли твоего истинного могущества!

Мужчина высокомерно улыбнулся, благосклонно делая знак рукой, чтобы Локонс замолчал. — Довольно. У тебя ещё будет время восхититься моим могуществом, смертный. Сейчас же тебя ждет суд.

— О повелитель, и как же именно будет проходить суд?

Бог раскрыл дубовые двери в конце коридора и перед ними предстала огромная зала, разукрашенная золотом, серебром и бесчисленными драгоценными камнями — изумрудами, рубинами и сапфирами. Глаза статуй людей и животных горели жемчугами и янтарем, волосы покрывали черненое серебро, медь и платина. — Локонс присвистнул, цепким взором высматривая плохо лежащие драгоценности.

— Добро пожаловать на суд. — Бог горизонтально провел рукой перед носом посетителя, указывая перстом на золотые двери в конце зала и одновременно пытаясь прикрыть ладонью десятки стоящих в помещении столов, за которыми множество людей, вейл, кентавров, домовых эльфов, гоблинов и каких-то ещё малознакомых существ… Играли в карты, кости, шахматы, шашки, домино и даже лото.

— О великий, и как же будет проходить заседание? — Локонс слегка поклонился Господу.

— Ты должен сыграть со мной в игру, а ставкой будет твоя душа. Если выиграешь, сможешь определить её дальнейшую судьбу. А проиграешь — её судьбу определю я. — Бог достал откуда-то из тоги лист пергамента и протянул его Локонсу. — Подпиши контракт. Это простая формальность.

Златопуст чуть не стукнул себя ладонью по лбу, и посмотрел на местного владыку как на идиота, но тут же сменил выражение на всепоглощающий страх и трепет. — Но владыка, разве же контракт не был заключен, когда я разместил свою ставку на весы, и врата открылись?

Бородач проглотил язык и замер, прекращая попытки всучить контракт уворачивающемуся от него Локонсу. — Но… Нет, как я и сказал, это простая формальность. Ты что, смеешь перечить Богу? Самому мне?!

— Что ты, что ты… Отец родной, упаси господь… — Писатель выставил руки в умоляющем жесте. — Просто у меня при себе нет пера и чернил, да и я как-то подустал, контракты ведь дело такое, надо сначала прочитать, изучить. Давай как-нибудь на неделе, или в следующем месяце. Ты мне пока оставь копию, а я почитаю и потом обсудим. А пока давай, пошли на суд, повелитель.

Принимая из рук местного владыки пергамент, Златопуст быстро засунул его в карман мантии, словно только что принятую у какого-то промоутера листовку, и игнорируя призыв обомлевшего Бога, подзывающего его к золотым воротам, пошагал в сторону столов для покера. За ним грустно засеменил местный всемогущий повелитель, не оставляя попыток ухватить писателя за локоть и развернуть в обратную сторону.

Проходя вдоль широких овальных столов с зеленым покрытием, взор писателя уперся в сомнительного вида компанию, расположившуюся на самой окраине залы. За этим столом сидел воистину пестрый коллектив. Низкорослый гоблин в железных доспехах со шрамом, перечеркнувшим все его лицо справа-налево постоянно смотрел в карты и время от времени трогал тыльной стороной свободной ладони алебарду, прислоненную к его креслу. Рядом с гоблином расположился батюшка в черной рясе, профессионально сканирующий лица своих оппонентов и задумчиво перебирающий в руке пару красных фишек. Напротив них сидел высокий седобородый старец с острыми чертами лица и серьезным взглядом зеленых глаз, наблюдающих за соперниками из-под высокой синей остроконечной шляпы с золотыми звездами. Рядом с ним с одной стороны сидел женский скелет в алой мантии, с длинными черными волосами, оставшимися на нетленной черепушке, а с другой…

— Да ладно! — Счастливо воскликнул Златопуст, пробираясь к этому столу. — Баязид! Брат Султана Мурада ибн Нахат Нурасдона! — Мужчина в тюрбане повернулся на окликнувший его голос и его руки мелко задрожали, но скорее инстинктивно. Узнавания в пустых глазах мужчины не было. Старик слева от него бросил на Локонса мимолетный довольный взгляд, слегка отклонился на стуле назад и вперил взор в карты Баязида.

— Пас. — прокряхтел дед, сбрасывая карты. Батюшка в рясе и гоблин последовали его примеру, а возвышающийся над столом крупье принялся замешивать карты.

— Доброго времени суток, господа. Я тут к вам присоединюсь, уж больно приятно выглядит ваша компания. — Подметил писатель, отодвигая кресло и вешая на него плащ. Следовавший до этого за ним Бог куда-то испарился. — Эй, крупье. Где закупить фишки?

Фигура в длинной черной мантии указала бледным перстом на рунический круг сбоку от стола. Локонс бросил в него дневник Тома Реддла и вместо него в круге тут же появились фишки. — Я в игре! — восхитился он тем, как тут всё устроено.

— Кстати, меня зовут Златопуст Локонс, кавалер Ордена Мерлина I степени... — Седобородый старик вздрогнул, закатив глаза как будто в попытке что-то вспомнить, но сразу же вернулся к своим картам. — Медали почёта, Национального ордена заслуг Франции, почётный член британской Лиги защиты от тёмных сил, паша Арабского Султаната... — Локонс с превосходством посмотрел в сторону Баязида, которому его представление словно было безразлично. — И вечный друг их Султана, а также, кавалер Ордена Золотого руна.

— Приятно с вами познакомиться, молодой человек. Меня называют Вечный игрок. — представился сидящий напротив старик в высокой остроконечной шляпе. — А это… — указал он на расположившийся рядом женский скелет. — Как же её там… В общем, она тут уже целую вечность со мной.

* * *

— Ну так и что, долго вы тут, господа? — Локонс взглянул на пришедшую ему пару шестерок и отложил их на стол рубашкой вверх.

— Да хрен его знает — лаконично ответил гоблин, почесывая локоть об острие алебарды. — Долго или нет, нормальная карта уже лет сто не идет. Меня, кстати, тут называют Злой-зеленый-гоблин. Хотя какой я им нахуй злой, правда?

— Заткнись, сын м… отрок — поправился батюшка, бросая мимолетный взгляд на зеленое чудище. — Не сквернословь. — сделал он гоблину замечание.

— А вас как зовут, святой отец? — С интересом вопросил писатель, осматривая богатый золотой крест с бриллиантом на пузе священнослужителя.

— А меня называют Седой бородой. Приятно познакомиться, сын мой. — зарифмовал батюшка.

— А вот этого как зовут? Он у вас какой-то пугливый, не общительный…

— А, это новенький, он с нами недавно. У него ещё нет имени.

— Да? И как же у вас тут дают имена, кто?

— Да они сами собой как-то прилипают. — Ответил ему Вечный игрок, поднимая ставку и с ухмылкой посматривая на Злого-зеленого-гоблина. Остальные игроки поддержали ставку, после чего он продолжил. — Из тех, кто остается здесь, конечно. Многие когда приходят идут сразу туда — указал он пальцем на золотые двери, и поморщился словно от острой головной боли. — Насколько я помню, я был первым, кто остался здесь. Много времени я провел в одиночестве, наблюдая за тем, как тысячи людей и других существ заходят в те двери, да только самого меня туда идти как-то не тянуло. Я помню, что в самом начале у этого была какая-то причина… Да только какая, я уже давно забыл. А потом тут начали появляться и остальные — Серый-кентавр и Бледная-ведьма, потом был Коричневый-мастер, но он тут пробыл не долго, все-таки решил зайти в золотые ворота, но больше он оттуда не вышел. Ну и остальные со временем присоединились. Ну мы и начали тут тоже играть, чтобы это… Скуку развеять, наверное. А может и нет, не помню уже…

— Интересную же историю вы мне рассказали, батенька. А что за дверями теми значит не знает никто? — Наклонился Златопуст вперед, говоря чуть тише.

— Да слухи разные ходят, но нам говорили будто там игра какая-то с великим призом. Время от времени туда кто-то да идет, да только говорю же — обратно ни-ни.

— А уйти вы отсюда не пытались?

— Уйти? — Старик призадумался, почесывая седую густую бровь кончиком мизинца. — А куда нам идти то? Мы только это место и знаем, а за его пределами наверное и нету ничего. Одна только мгла и пустота.

Крупье выложил на стол пятую карту, которой оказалась шестерка пик. Локонс состроил недовольную моську и пропустил повышение ставки. Баязид ухмыльнулся и подбоченившись начал сдвигать в центр стола фишки. — All in. — довольно заметил араб.

— На всё. — Подтвердил Локонс шокированному оппоненту, скидывая в центр несколько небольших столбиков фишек, после того как остальные игроки сбросили карты.

— Пара королей! — с восторгом вскрыл карты Баязид, показывая Локонсу пальцем непристойный жест.

— Сет шестерок. — Спокойно ответил Локонс, открывая свои карты и сгребая себе фишки.

Раздался истошный вопль, а мужчина напротив за столом начал таять, стекая черной жижей на пол и впитываясь в него под брезгливым взглядом писателя. — А у вас тут есть уборщики? Эй, крупье! Вытри пол, или позови кого-нибудь. Так ведь невозможно играть!

Черная фигура подала кому-то знак, и вскоре мелкое черно-красное существо начало ползать по полу, симулируя активную деятельность. Пол отлично справлялся с впитыванием субстанции и без него.

— А что с этим то, безымянным случилось? Перенервничал что ли? Часто у вас тут такое?

За соседним столом раздался ещё один истошный крик и на пол начала стекать светловолосая женщина. — Да постоянно! — подтвердил опасения писателя Вечный игрок. — Новички здесь редко когда на долго задерживаются и становятся постоянными игроками. Обычно они проигрываются и сами собой исчезают.

— А вот эти фишки, их на что-то можно обменять? На деньги там, или ещё какое имущество — золото, драгоценности?

В глазах гоблина на миг сверкнуло озарение, но потом так же внезапно исчезло. — Так а зачем? Фишки и есть самая большая наша ценность. Фишки — это жизнь. Чем больше у нас фишек, тем ниже наша вероятность истлеть как этот новичок. — ответил зеленый.

Златопуст закатил глаза и, ухмыльнувшись, глянул в сторону золотых ворот, над которыми на множестве языков красовалась надпись «Божий суд».

Глава 18. "Танцуют все"

— Гарри, с Рождеством! — воскликнул Рон, увидев спускающегося по лестнице из спален друга.

— С Рождеством, Рон. Ты чего так рано сегодня? — Мальчик протер глаза, с удивлением глядя на рыжеволосого друга, сидящего в кресле напротив камина и с превосходством читающего новый выпуск Ежедневного пророка, где на первой полосе красовалась статья Риты Скитер о том, с кем какой чемпион Турнира идет на Святочный бал.

— Так ведь рождество, Святочный бал уже этим вечером! Нужно всё успеть, ко всему подготовиться! — Гарри с сомнением окинул его взглядом и задумался о том, не заколдовали ли друга. Однако у него и у самого на сегодня было намечено много дел, а потому быстро сверившись с записной книжкой мальчик пошагал в душ, после которого планировал сбегать на завтрак и до обеда практиковать трансфигурацию в одном из свободных кабинетов, а уже с обеда начать готовиться к вечеру, чтобы не ударить в грязь лицом перед Дафной, которая наверняка будет готовиться с самого утра.

Идя в сторону душевых парень столкнулся с грустным Невиллом, который стоял у окна и не моргая глядел на запретный лес. — Как ты думаешь, Гарри? В запретном лесу есть смертельно-опасные твари?

Брюнет остановился и тоже посмотрел сквозь витраж — Думаю, что да. На первом курсе я видел как Волан-де-Морт в плаще пожирал там единорога, а на втором курсе Хагрид предлагал нам сходить в Запретный лес за пауками. Хорошо, что профессор Локонс нас тогда от этого отговорил, как мы потом узнали — там живет стая огромных пауков-акромантулов. Ну и кентавры. Но это только из того, что я знаю, наверняка там ещё много кто обитает. А тебе зачем?

— Да так… — Невилл печально вздохнул, не отводя взор от покрытых снегом крон деревьев.

— Кстати… Ты нашел пару на бал?

— Я иду с бабушкой. — ответил парень, сдерживая слезы.

Сочувственно похлопав товарища по плечу, Гарри продолжил свой путь на встречу к утренним процедурам, и завершив их покинул гостиную факультета. Идя по длинным каменным коридорам он услышал быстрый стук каблучков, который неутомимо приближался. Ускорив шаг он уже хотел было повернуть, как вдруг в него влетела довольно высокая молодая женщина на острых каблучках. В глаза бросался её крайне экстравагантный внешний вид и поблескивающие в свете солнца очки. — О! Гарри! Наконец то мне удалось тебя встретить! Меня зовут Рита Скитер, я корреспондент Ежедневного пророка. Честно признаться, я с ног сбилась, я долгие месяцы хотела взять у тебя небольшое интервью, ты не против, мой мальчик…?

Сбоку раздался хлопок, прерывающий словесный поток женщины, которая едва его заслышав развернулась на каблучках и ничего не говоря мальчику побежала в обратную сторону. Вдруг по коридору пронесся скрип и один из стоящих вдоль стен рыцарских доспехов вытянул вперед ногу, об которую женщина споткнулась и кубарем полетела сначала по полу, а потом и вниз по лестнице.

— Товарищ Поттер? — услышал Гарри серьезный голосок откуда-то снизу и опустил глаза на прилично одетого домового эльфа. — Вас вызывает к себе Директор. Пароль для входа — Красный октябрь. Желательно посетить его как можно скорее.

Поблагодарив маленького, но представительного информатора, Гарри мгновенно перестроил свои планы и вместо тренировки помчался в кабинет к профессору Дамблдору. Спустя несколько минут он уже стоял перед каменной гаргульей, думая о том, что же означает этот замысловатый пароль.

— Красный октябрь! — выпалил парень, заставляя гаргулью отскочить в сторону, после чего начал подниматься по открывшейся лестнице в башню Директора Хогвартса. Наконец оказавшись перед дубовой дверью он аккуратно постучал. Из-за двери послышалось приглашение войти.

— Заходи, заходи Гарри, присаживайся — Дамблдор приветливо улыбнулся входящему в помещение мальчику и указал на кресло напротив директорского стола.

— Здравствуйте, профессор Дамблдор. Мне передали, что Вы хотели меня видеть… — Гарри с удивлением осмотрел директора, который вместо привычной для него широкополой затейливой мантии с небесными светилами был одет донельзя официально — в строгий синий льняной костюм-тройку с аккуратно сложенным платочком в нагрудном кармашке.

— Да, Гарри, хотел. Прошу простить меня за то, что отвлекаю тебя в столь важный день, надеюсь мисс Гринграсс простит меня за то, что я украду тебя на несколько минут.

— Директор, простите, но как… Нет… Извините, я был свободен, я просто искал класс чтобы попрактиковать трансфигурацию.

— А, так вот даже как? — директор лукаво улыбнулся, блеснув очками-половинками — Ну в таком случае хорошо, хорошо. Быть может если у нас останется время, мы сможем даже уделить четверть часа тренировке. Это будет небольшой компенсацией с моей стороны. — директор поднялся из-за стола, и выражение его лица быстро сменилось с расслабленного на сосредоточенное.

— На самом деле нас ожидает довольно серьезная беседа, Гарри. Поэтому прошу тебя внимательно слушать меня и запоминать, а если что-то будет непонятно — задавай вопросы. Пускай сегодня и не самый подходящий день, с моей стороны было бы куда мудрее пригласить тебя либо раньше либо уже позже, однако… Вышло так, как вышло. Видишь ли, уже завтра я отбываю в Швейцарию на серию заседаний Международной конфедерации магов, а это значит, что в зависимости от хода переговоров между делегациями я могу задержаться там до самого конца января.

— Ничего, директор, я всё понимаю. Я готов слушать.

— Хорошо, спасибо Гарри. Ты ознакомился с последней работой твоего бывшего преподавателя Защиты от темных искусств? — директор приподнял со стола толстый томик с изображением светловолосого волшебника на обложке.

— Да, разумеется, директор! — Гарри удивленно посмотрел на Дамблдора. В нем вновь начали зарождаться сомнения, которые некогда отступили после знакомства широкой общественности с новой книгой Локонса.

— Значит ты обратил внимание на упоминание некоей группы артефактов, именуемых крестражами?

— Вы о тех вещах, в которые, как выяснил профессор Локонс, Волан-де-Морт запечатал части своей души?

— Да, именно Гарри! Я говорю о них. И о Волан-де-Морте, разумеется. Понимаешь ли, до этого я не был уверен, стоит ли тебе вообще об этом знать, но в свете складывающихся обстоятельств с моей стороны будет правильно тебе рассказать. Существует пророчество, Гарри, которое гласит, что ты и только ты один способен одолеть Волан-де-Морта — директор протянул мальчику маленький хрустальный шарик и положил его в открытую ладонь. — Ты сможешь послушать его позже, если захочешь. Так вот, несмотря на то, что почти все крестражи Тома Реддла уничтожены — мы не знаем, попытается ли он изготовить ещё, сколь бы абсурдным это не казалось в его состоянии. Но ты должен знать, что в экстренной ситуации блестящим оружием против них является яд василиска, некогда побежденного вами с профессором — директор достал из ящика стола толстую продолговатую ампулу с светло-серой жидкостью внутри и показал её Гарри — Он может уничтожить крестражи, достаточно вылить его на них или обмакнуть в него оружие — кинжала будет достаточно. На экстренный случай несколько ампул будут лежать в моем столе, ты должен запомнить где. Здесь же ты найдешь и слезы феникса, они могут нейтрализовать действие яда, но все же будь крайне осторожен обращаясь с ним, он очень токсичен и способен за считанные секунды погубить и человека. — Дамблдор указал на ящик, ставя ампулу в специальную подставку внутри. — Честно признаться, раньше я вовсе не планировал тебе рассказывать всего этого, надеясь, что пророчества вариативны, что они не являют собой сколь либо значимую истину. Вообще то говоря, я очень рассчитывал на профессора Локонса… — Гарри открыл рот, хватая ртом воздух от удивления и не в силах прервать речь директора Хогвартса — однако, случилось то, что случилось. Златопуст пропал из поля видимости, а значит существует некоторая вероятность, что пророчеству все же суждено сбыться.

— Извините, Вы надеялись на профессора Локонса? Так вы знали?

— Знал ли я, что профессор жив? Ну разумеется, Гарри. Для меня это не было секретом с того самого дня, когда профессор Локонс «трагически погиб». Но не пойми меня превратно, мне не были ведомы все его планы и я не знал, чем именно он занимался перед своим очередным исчезновением. В общем то, я был вынужден скрывать свою незначительную осведомленность ради общего блага и, разумеется, ради тебя. Ну так продолжим… Худшее заключается в том, что Волан-де-Морту известна часть этого пророчества, именно это и послужило причиной, по которой он пытался убить тебя. Причиной, по которой погибли твои родители.

Гарри с широко раскрытыми глазами не моргая смотрел на директора, раскрывающего перед ним все тайны бытия одну за другой. — Директор, вы хотите сказать, что Волан-де-Морт пытался убить меня из-за пророчества, согласно которому я должен убить его?

— Да, Гарри, примерно так. — Альбус Дамблдор скорбно потупил взор и поправил платочек в своем костюме. — Поэтому я хочу попросить тебя оставаться бдительным. Мы не знаем, когда темные силы решатся сделать свой очередной ход в этой жуткой игре. Ты ведь держишь при себе мантию твоего отца? — Директор с хитрецой посмотрел на школьную сумку мальчика, который кивнул и тут же достал её, демонстрируя профессору. — Отлично. А что насчет карты и тех очков, что тебе некогда преподнес профессор Локонс?

Гарри смутился, потупив взор. — Так вы… Вы всё знаете? И о карте, и об очках?

— Да Гарри, но ты можешь не беспокоиться, я не возражаю против использования в школе столь… безобидных артефактов. — директор подмигнул Поттеру, и взял из вазочки на столе шоколадную конфету. — Напротив, я хотел посоветовать тебе, Гарри, носить эти очки постоянно. Никто не знает, когда тебе могут пригодиться их… особые свойства. В конце концов я верю, что и этот предмет ты будешь использовать с умом, а не только лишь ради забавы.

— Но профессор, эти очки… Они порой срабатывают непроизвольно…

— Эх, молодость. — вздохнул директор, беря со стола ещё одну конфету. — Ох, прошу меня простить, ты тоже угощайся, Гарри. Может быть чаю? — Директор налил чай и переложил несколько конфет на блюдце, пододвинув их к собеседнику по столу. Поттер смутился, но благодарно кивнул. — Да, пожалуй тебе стоит перевести очки на управление словесными командами, во время переходного возраста мысленное управление наверное действительно способно вызывать дискомфорт. Прошу, передай мне их на секунду.

Покрасневший до состояния свеклы Гарри достал из сумки носок с очками и передал его директору, который усмехнувшись принял их и вытряхнул из носка, возвращая его ещё сильнее покрасневшему Поттеру. Взяв со стола нож для конвертов, Дамблдор осмотрел артефакт и найдя нужное место подцепил круглую бляшку и прокрутил ей, меняя положение какой-то руны на горизонтальное. После этого он внимательно осмотрел плод трудов Златопуста и написал на пергаменте несколько фраз на латыни, передавая его Поттеру.

— Вот, Гарри. На этом пергаменте написано несколько фраз, они должны помочь тебе разобраться в словесных манипуляциях с этими замечательными окулярами. Советую выучить их наизусть, палочка для их использования не нужна. В остальном же, продолжай тренироваться и оттачивать свое мастерство, не забрасывай учебы — с годами твои усилия многократно окупятся, поверь старику. Если же ты почувствуешь потребность в совете, ты можешь попытать удачи обратиться за ним ко мне. Ну и к Сириусу, разумеется — он хороший волшебник и ты можешь многому у него научиться. Правда, только в том случае, если ты готов больше наблюдать и меньше слушать. Ну и профессора Люпин и Грюм…

— Вы имели в виду профессора Тонкс, директор? — Гарри вспомнил их нового преподавателя, уж на уроки которой он несколько раз надевал очки, разработанные великим благодетелем Златопустом Локонсом.

— А разве профессор Грюм не преподает у вас по понедельникам и средам? — удивился директор, сверяясь с каким-то расписание в ящике стола.

— Нет… Только профессор Тонкс…

— Понятно. — грустно ответил Дамблдор, делая себе какую-то пометку. — Ну, в таком случае пока можешь обратиться и к ней. Нимфадора — добрая душа, она не откажет тебе в помощи, а тебе будет чему у нее поучиться. Ну да ладно, кажется я обещал тебе компенсировать тренировку по трансфигурации?

Вдруг, массивный коричневый стул в углу кабинета поднялся в воздух и меняя форму на четыре продолговатых бревна устремился прямо в сторону Поттера…

* * *

Тяжело дыша, Гарри сидел на полу кабинета директора не в силах пошевелиться. Вместо обещанных пятнадцати минут директор уделил ему целых полчаса своего времени и нельзя сказать точно — Гарри был больше этому рад или расстроен. Новый метод обучения, продемонстрированный профессором, заключался в острейшей необходимости практиковать одновременно чары левитации и трансфигурацию. Гарри показалось, что несколько раз затупив острие летящих в него деревянных палок он спас свою жизнь, отделавшись синяками. Однако, он впервые практиковал трансфигурацию на такой скорости, да ещё и непрерывно на протяжении получаса. Как бы тяжело ему ни было, но занятие явно дало свои плоды.

— Ты молодец, Гарри. Далеко не каждому ученику четвертого курса под силу на такой скорости применять трансфигурацию, однако словесные формулы тебя тормозят, а движения палочкой сбивчивы. Тебе нужно уделить больше внимания попыткам творить магию невербально, если начнешь сейчас — к пятому курсу тебе будет намного проще. Ещё тебе необходимо проще относиться к движениям палочкой, не стоит так напрягать кисть, она быстро от этого устанет если ты ввяжешься в битву и она затянется, а это скажется и на точности движений. Палочка должна быть продолжением твоей руки, она не строительный инструмент — она изящное перо, которым ты во время каждой битвы творишь доселе невиданную историю… Ну или смычок от скрипки, если изволишь. — Дамблдор продемонстрировал несколько взмахов волшебной палочкой, приводящих в порядок кабинет. — На самом деле с опытом и точность движений перестанет иметь столь серьезное значение, однако для юных волшебников это очень важно, Гарри. Ну а теперь, я полагаю тебе точно необходимо поскорее привести себя в порядок, пообедать и озаботиться досугом мисс Гринграсс в преддверии бала.

Поднявшись, Гарри быстро кивнул и побросав в сумку мантию и свои старые очки направился к выходу из кабинета.

— Постой, Гарри! — окликнул его директор.

— Да? — обернулся мальчик, уставившись на улыбающегося Дамблдора, держащего в руках два костюма разных цветов — песочного и синего.

— Как ты считаешь, какой цвет больше подойдет для сопровождения на бал мисс Грейнджер?

* * *

Рита Скитер — одна из самых знаменитых репортеров всей магической Великобритании вот уже несколько месяцев безуспешно пыталась внедриться в экосистему школы чародейства и волшебства Хогвартс, чтобы взять интервью у Гарри Поттера, мальчика-который-выжил. Она прибегала ко всевозможным ухищрениям, пыталась заговорить с ним между делом или пробраться в гостиную его факультета, застать за завтраком обедом или ужином, на прогулке в Хогсмиде или хотя бы перехватить перед одним из уроков. Но все эти попытки были тщетны — раз за разом они упирались в обстоятельства непреодолимой силы в лице домовика Трэвиса с манерами дворецкого и характером криминального авторитета.

Ей не было точно известно — контролирует ли он её по поручению директора, или же их пути пересекаются совершенно случайно, однако как репортер она перестала верить в случайности очень давно, а потому признавала лишь первый вариант. Старый хитрый лис искусно препятствует всем её журналистским расследованиям в стенах Хогвартса, мешая поиску сенсаций. Вот и сегодня, когда она наконец подгадала момент и выловила Поттера в коридоре, этот остроухий прихлебатель сорвал все её планы и заставил скрываться бегством.

Рита, будучи искусным анимагом, возмущенно вжикнула и маленьким жучком полетела в сторону Большого зала, готовящегося принимать студентов к обеду. Внутри уже сидело несколько компаний молодых волшебников, читающих книжки, играющих в настольные игры или просто развлекающихся за оживленным разговором. Скитер весьма щепетильно относилась к слухам, а потому всегда пролетала поближе к группкам шепчущихся девушек, вот и сейчас она решила попытать удачи вблизи пары индианок, светловолосой девочки с пышными кудрями и какой-то рыжеватой пуффендуйки.

— Гермиона сегодня весь день готовится, с самого утра. — причитала светловолосая, накручивая локон волос на указательный палец. — Заранее закупила целую гору низкосортной волшебной косметики в косом переулке с доставкой, обставилась какими-то склянками и книжками. Но уж не знаю сколько у нее там полезного, не видела ни одной упаковки от Мадам Д’осю, а значит она совершенно не понимает что делает, наверняка накупила какой-то ерунды. Нет бы посоветоваться с соседками по комнате, уж я бы ей помогла советом.

— Думаете, Гермиона решила впечатлить директора Дамблдора? Но зачем, он ведь… старый… — смущаясь выпалила пуффендуйка.

— Ничего ты не понимаешь, Сьюзен. — повертела в воздухе пальцем индианка. — Гермиона только на первый взгляд казалась всей такой наивной простушкой, недотрогой, а на деле вон как всё повернула. Альбус Дамблдор помимо того, что Директор школы — ещё и Глава Визенгамота и Президент Международной конфедерации магов, один из самых знаменитых волшебников двадцатого столетия. Помните ведь статью в Пророке про его отдых? Там писали, что он потратил на него кучу денег, а значит он ещё и богат. Если ей удастся заполучить фамилию Дамблдор, то она откроет перед ней любые двери — окончание школы, работа в Визенгамоте или за границей. К тому же директор уже не молод, и у него насколько известно нет детей, а значит если Гермиона постарается, то может заполучить всё его наследство. Дамблдор — официально, самая желанная партия магического мира для любой девушки.

— Ну а как же Локонс? — смущенно вопросила Сьюзен, переминаясь с ноги на ногу. — Разве брак с ним не лучше брака с Дамблдором? Я как-то слышала краем уха, что Гермиона постоянно везде за ним таскалась.

— Она даже писала ему письма. — проворчала Лаванда, насупившись и наморщив лобик.

— Ты тоже писала. — недовольно ткнула подругу индианка.

— Да все писали. — вздохнула Сьюзен, краснее пуще прежнего.

— Но нет, Локонс, конечно, очень известен и в Великобритании и за границей — начала пояснять темнокожая девушка — но не имеет того политического веса, что директор. Если помните, его после второго курса легко упрятали в Азкабан, в Министерстве никто даже не смутился. Потом ему, конечно, выдали новый Орден Мерлина и всё такое, но это показало, что с ним особо не считаются. Не спорю, есть вероятность, что он может быть куда богаче директора Дамблдора, но фамилия Локонса не откроет перед избранницей особых путей, тем более, что он полукровка. К тому же нужно учитывать, что он куда моложе и быстро заполучить наследство не удастся. В общем, с точки зрения выгоды директор кратно его превосходит, хотя Локонс конечно и красавчик… Уж я бы предпочла его, чтобы он сжал меня своими сильными руками, а потом…

Рита Скитер испытывала необычайное удовольствие, прислушиваясь к речи девушек создающих для нее умопомрачительный инфоповод. — Маглорожденная ученица Хогвартса Гермиона Грейнджер после неудавшегося романа со сгинувшим Златопустом Локонсом мгновенно перекидывается на Директора школы чародейства и волшебства Хогвартс в поисках легкой наживы и планирует покушение на его жизнь, чтобы заполучить наследство. Что же мы видим? Детскую глупость, юношескую недальновидность или рождение новой темной ведьмы?

Восторгаясь своей идеей, волшебница в форме жука взлетела с мантии одной из учениц и быстро махая крылышками направилась к выходу из большого зала. Пролетая один поворот за другим, она наконец заприметила в конце зала выход из здания школы и ускорилась, спеша скорее надиктовать прытко пишущему перу новый материал для первой полосы.

— Проклятые жуки, сколько же вас тут расплодилось, получайте! — услышала она выкрик сбоку и в её маленьких глазах-фасетках отразилось перекошенное лицо яростного завхоза Филча, сжимающего в руке металлический опрыскиватель с яркой надписью «дихлофос». В панике журналистка прокрутила крутой вираж и рванула в обратном направлении, выписывая фигуры высшего пилотажа. Уходя от очередного потока отравы она вошла в мертвую петлю и летя вдоль пола, нагоняемая ядовитыми парами дихлофоса, успела скрыться в одной из ниш, расположенных вдоль длинного коридора.

Её работа, конечно, часто была полна опасностей. Но того, что с ней творилось в этой проклятой школе она не испытывала ещё нигде. Ежедневно, ежечасно обитатели этого древнего замка испытывали её волю к победе на прочность. Но она не сдавалась — журналисты вроде нее не сдаются. Ещё год назад она была близка к своей мечте — особнячку на озере Комо в Италии. Ещё бы несколько разоблачительных статей на кое каких политических фигур, всего несколько, и Люциус Малфой оформил бы ей дарственную. К глубокому сожалению благодетеля замели и даме пришлось искать новых клиентов, но мало кто был способен оценить её таланты в этом зачерствевшем обществе, переполненном бесталанными идиотами. Лишь Министерство время от времени намекало на то или иное событие, а сейчас, когда все заняты этим скучным турниром, даже и заказов особо нет. Вот и остается только самой придумывать темы для свежих выпусков, способные удерживать рейтинг газеты на неизменно высоком уровне.

Медленно переползая вдоль ниши, репортерша огляделась по сторонам и не приметив ни Филча, ни кого-либо ещё уже собиралась взлететь и покинуть замок, чтобы вернуться ближе к Святочному балу, но внезапно прямо за ней раздался знакомый ей скрипучий голос Трэвиса.

— Директор вызывает вас к себе, мисс Скиттер. — После этих слов домовик брезгливо ухватил двумя длинными острыми пальцами замешкавшегося от удивления жука за крылышки и с хлопком трансгрессировал.

* * *

Гермиона Грейнджер в небесно-голубом платье и на высоких каблуках со счастливой улыбкой стояла рядом под ручку с приодевшимся в смокинг синего цвета Альбусом Персивалем Вульфриком Брайном Дамблдором, с причесанной бородой, заплетенной скандинавским узлом в косичку и уложенными седыми волосами. Новый образ будто сбросил великому волшебнику пару десятков лет. Этапара, пожираемая взглядами Парвати и Лаванды, вступила в танец спустя несколько мгновений после открытия бала танцем чемпионов, в котором участвовал разодетый в черный смокинг с изящной белоснежной манишкой и выглядывающими из рукавов рубашки золотыми запонками Рон Уизли, сопровождающий Флёр Делакур. Легкие, кружащие, ритмичные движения вальса пестрым фонтаном фигур залили Большой зал Хогвартса. Гарри, прижавший к себе в танце довольную Дафну бросил мимолетный взгляд на пару подруги с директором, который подмигнул ему во время одного из поворотов. Через несколько квадратов мальчик также задержал взор на кружащемся в танце Роне, слегка наклонившем Флёр Делакур.

— Танцуешь со мной, а смотришь по сторонам? — возмущенно шепнула слизеринка Поттеру, который тут же вернул извиняющийся взгляд на партнершу.

— Прости, даю честное слово, я смотрел только на Рона и Дамблдора.

— И по-твоему это должно было меня успокоить? — захихикала девушка, отдаляя корпус от гриффиндорца, словно в наказание…

Спустя несколько проигрышей первый танец подошел к концу и после коротких аплодисментов зал наполнился новой мелодией, которую подхватили пары студентов и преподавателей погружаясь каждый в свой танец.

Стоящая у стола с десертами Аманда Палмер, нахмурив одну бровь с сожалением наблюдала за танцем Августы и бедного Невилла Долгопупсов. Отложив стаканчик с ложечкой на серебряный поднос она уверенно зашагала в сторону парня с бабушкой и после короткого приветствия украла внука из-под носа у старушки, вальсируя с ним к центру зала.

— Вы не представляете, насколько я вам благодарен, профессор Палмер. Я счастлив, что вы увели меня оттуда! — смущаясь, пролепетал парень сжимая необычно холодные руки профессора алхимии, сжалившейся над молодым человеком.

— Ерунда, мистер Долгопупс, главное не оттопчите мне… ай… ноги.

* * *

Спустя ещё несколько танцев, Дамблдора у Гермионы попыталась вероломно украсть сперва мадам Максим, а потом и Минерва Макгонагалл. И если в случае с инородной директрисой девочке ещё удалось хитростью отстоять свои права, то вот спорить с любимым деканом она не решилась, добросердечно уступив престарелого кавалера на один танец… Но только на один!

— Значит, Альбус, ты скоро уедешь… Известно на сколько? — вела заместитель директора в танце.

— Я надеюсь вернуться ещё до конца каникул, но опасаюсь худшего. Собрание может затянуться, так как вопрос нам предстоит обсудить серьезный, а нашу делегацию ты сама знаешь. К тому же несмотря на всю мою вкрадчивость Министр продолжает тайно мутить воду, одной рукой он организовывает какую-то новую «Службу охраны», а другой пытается надавить на Аластора, и всё это под соусом из якобы его «подготовки к возвращению Волан-де-Морта». На всякий случай я принял кое какие меры перед отъездом, и надеюсь, что всё пройдёт гладко, но в худшем случае Корнелиус может попытаться сунуть сюда свой длинный нос в моё отсутствие, тем более проведение турнира открывает перед ним такую возможность.

— Почему Министр так поступает? Неужели он не хочет хотя бы просто перестраховаться и действительно подготовиться к борьбе с Тем-кого-нельзя-называть?

— Минерва, подготовка к борьбе — это непопулярная мера, она обойдется Министерству большими тратами, а Министру может стоить его влияния. Видишь ли, если Волан-де-Морт вернулся, то Министром, при котором это произошло, Корнелиус станет гарантированно точно, а вот Министром, одержавшим над ним победу — ещё нужно стать. Он просто избирает путь наименьшего сопротивления, не думая о последствиях. Поэтому он даже готов пожертвовать своей репутацией, лишь бы на лишний миг сохранить своё влияние. Признаюсь, даже меня это приводит в замешательство, я не думал, что он настолько глуп и упрям.

— Хорошо, я поняла. Значит, готовиться держать оборону перед Министерством, пока тебя нет?

— Надеюсь этого не потребуется, но будь внимательна к Фаджу, Краучу и Бэгменту. — Дамблдор изящно поклонился Минерве Макгонагалл после окончания танца и отойдя в сторонку от столиков подошел к столпившимся в уголке зала Слизнорту, Флитвику, Бэгмену и Хагриду, неуклюже пытающемуся спрятать фляжку за спину при виде директора.

— Ой, директор Дамблдор, а мы тут это, я того… Рассказываю профессорам об этих… О соплохвостах своих, да… Что ко мне даже Скитер подходила про них узнать, вот.

— Рад за тебя, Рубеус — улыбнулся Альбус, подходя ближе и подхватывая по пути чистый бокал, озираясь по сторонам. — Плесни ка мне того, что у тебя там за спиной.

Обрадованный лесник-преподаватель тут же вернул на всеобщее обозрение большую кожаную флягу и набулькал начальнику полный бокал. — Ну, за успешное проведение Турнира трех волшебников и его спокойное завершение! — поднял Альбус тост, который все собравшиеся в этом узком кругу радушно поддержали.

Возвращаясь в компанию к мисс Грейнджер, он прихватил с собой пару десертов и нашел девушку, радостно рассказывающую что-то Дафне с Гарри и Флёр Делакур в компании с Роном. Вечер только начинался…

* * *

— Ну-ну-ну, рассказывай скорее, рассказывай!!! — нетерпеливо начала причитать Лаванда, как только уставшая Гермиона далеко за полночь зашла в комнату и со вздохом сняла туфли. К ней тут же присоединилась прибежавшая из ванной комнаты Парвати, заслышавшая голоса в комнате.

— Что рассказывать? — В недоумении спросила Гермиона, поправив подол платья и разминая пальцами затекшие ступни.

— Про директора Дамблдора, разумеется! Ты расспросила его, есть ли у него дети, любовницы, сколько денег, какое имущество? Ну так, намеками, понятное дело. Словом — какие у тебя шансы стать миссис Дамблдор и есть ли в этом смысл? Ты же ради этого с ним пошла!

— Что?! — Вскрикнула Гермиона, хватая рукой туфлю каблуком по направлению к Лаванде и угрожающе потряхивая им. — По-твоему я что, меркантильная шлюха Дамблдора пригласила на бал чтобы вытянуть из него пару галеонов? — Покрасневшая от ярости Грейнджер выхватила свободной рукой палочку и угрожающе направила её на полезшую за своей палочкой Парвати. — Стой смирно дрянь, ещё раз дернешься, мадам Помфри будет с вас обеих неделю выводить прыщи и приводить в порядок волосы. Я жду извинений.

— Извинений?! — вскрикнула Лаванда, с ненавистью взирая на соседку по комнате. — А для чего ещё приглашать старого деда на бал?!

— Да просто так, в знак вежливости и уважения! Между прочим, директор очень галантный, обходительный и интересный собеседник! И если бы мне снова пришлось решать кого пригласить на бал, я бы ещё раз обратилась к профессору Дамблдору!

— Да? Значит когда вернется профессор Локонс, его могу пригласить я? — Решила подтрунить над знакомой Парвати, с усмешкой глядя на Гермиону, у которой после последней прозвучавшей фразы и без того узкие зрачки сузились ещё сильнее…

* * *

— Минерва! Срочно беги сюда ко мне в Больничное крыло! — раздался над ухом готовящейся ко сну декана Гриффиндора голос Поппи Помфри, переданный патронусом.

Бросив ночнушку обратно на кровать, Минерва покинула свои покои и быстрым шагом направилась в Больничное крыло, пролетая один лестничный пролет за другим. Наконец, оказавшись перед дверью она толкнула её и вбежала внутрь, а потом увидела…

— Мерлин всемогущий! — вздохнула она, осматривая трех учениц своего факультета, лежащих по разным кроватям пока вокруг них порхает местная волшебница, перебегая от одной к другой в попытке снять как можно больше проклятий за раз. Хуже всего выглядела мисс Патил, на ней буквально не было живого места. Вся кожа от кончиков ушей до пяток была покрыта мелкими чешуйками от змеиного сглаза, уши непропорционально увеличились, а острый нос вырос настолько сильно, что едва не задевал балдахин над больничной койкой. Вокруг ножки кровати оплелся её длинный бордовый язык. В воспоминаниях Макгонагалл тут же всплыли мгновения, когда она первой зашла в бывший кабинет профессора Локонса, переданный Слизнорту, где и застала ужасающую картину произошедшего с профессорами. Тогда досталось и ей, правда, не настолько серьезно… А вот это… — Это чудовищно! Кто это сделал с вами?!

— Бобъиха — выдавила из себя Парвати, глядя на декана налившимися кровью глазами.

— Простите… мисс Патил, я не поняла, кто? Мисс Лаванда, мисс Грейнджер, скажите, кто это с вами сделал?

— Бобриха и сделала! — крикнула Лаванда, пытаясь отодрать прилипшую к щеке ладонь. Волосы девочки затвердели, как будто на них вылили тонну низкокачественного лака, и стояли дыбом. Нос превратился в свиное рыльце, а вместо ног были копытца.

— Извините… бобриха? Кто это?

Лаванда молча ткнула пальцем свободной руки на койку, в которой сидела спокойная Грейнджер в изодранном небесно-голубом платье с непропорционально выросшими передними зубами и фингалом под глазом.

— И я ни о фем не валею, плафеффол — ответила Гермиона, с ненавистью глядя на соседок по комнате.

Глава 19. "Золотое очко"

— Золотое! Золотое очко! — довольный собой Златопуст Локонс показал собравшимся вокруг него зрителям два туза и положил их на погоны какому-то кентавру, который тут же начал таять, расползаясь густой черной жижей по полу огромного зала загробного мира. Седобородый старик в остроконечной шляпе, сидящий за соседним столом, хмыкнул и вернулся к своей игре.

— Ну и заставил же меня попотеть этот господин. — Писатель сгреб со стола все фишки и поднялся со стула, оставляя какое-то существо, похожее на чертенка, вытирать четыре черных лужи под столом.

Златопуст придирчиво осмотрелся по сторонам и уже пошел к длинному прямоугольному столу с лото, из-за которого поднялся дородный гладко выбритый мужчина в костюме с сигарой и тростью, как только заприметил, что к столу идет Локонс. Вдруг писатель почувствовал на запястье острое жжение. Едва приподняв рукав, он бросил быстрый взгляд под засветившуюся молочный светом замысловатую руну, вырезанную на запястье, и развернувшись на каблуках, пошагал к золотым воротам, возвышающимся в конце зала. Толкнув одну из створок он без стука просочился в образовавшуюся щель и скрылся с глаз выдохнувших с облегчением игроков за столами.

— А, мистер Локонс. Я тебя как раз сейчас ждал, заходи, присаживайся.

Оглядывающий богатое убранство просторного кабинета Локонс прищурился и указал пальцем на полотно, висящее на стене — Это что, «Праведные судьи» Ян ван Эйка?

— О у тебя острый глаз. Да, всё верно, это оригинальная картина, когда я на нее смотрю, я почему-то думаю о неотвратимости судьбы. Символично, правда, что это полотно расположилось именно здесь? А что ты видишь?

— Несколько сотен миллионов маггловских долларов. — Честно ответил Златопуст, придирчиво осматривая картину под углом. — Ну да ладно, давай ближе к делу. У меня есть к тебе предложение, очень выгодное.

— Предложение для Бога? — усмехнулся мужчина, покровительственно похлопав писателя по руке. — Ты хоть представляешь, как забавно и неуместно это выглядит? Пойми, ты умер. Ушел из того мира совершенно безвозвратно и лишь я, только я один могу тебя туда вернуть. Но только если пожелаю того сам, а не по твоей наглой, надменной прихоти, человечишка.

— Ладно, я передумал, выгодное предложение отменяется. А теперь слушай сюда, Господь. — Златопуст с ухмылкой достал из кобуры пистолет и положил на стол перед собеседником, который сохранял невозмутимость. — Мне по большому счету насрать кто как развлекается, если хочешь организовывать преступную сеть с игорным бизнесом под землей, да ради бога! — писатель с издевкой особенно выделил последние слова. — Хочешь сменить имя, фамилию, пол, да я и слова не скажу! Но! У всего этого есть одно большое но! Вся эта херня не должна мешать Златопусту, мать твою, Локонсу. А сейчас я тебе расскажу чего ты тут придумал, а ты меня по ходу повествования можешь если что поправлять… Итак, приступим…

— Жил был на свете мальчик, ну или не мальчик, если ты сменил пол, тут уж я не знаю. — Локонс взял пистолет и поднявшись с места подошел к картине Эйка, снимая её со стены и убирая в сумку с расширенным пространством. — Жил он не тужил, как вдруг у него кто-то умер. Ну не знаю там, мама, папа, брат, сестра, возлюбленная — без разницы, кто-то из них. И решил этот мальчик стать великим волшебником. — Златопуст развернулся на каблуках и сделал перед лицом у шокированного собеседника пассы руками, изображая колдунство. — Некромантом. Придумал он значит воскресить того, кого утратил и ударился он в связи с этим в черную магию, решил изучать природу душ там и все такое. И тут происходит невозможное! Тут я вставлю ремарку, произойти могло много всего от случайности до разработки особого заклинания, но предположим, что… — Златопуст прошелся по кабинету и по-хозяйски открыв стеллаж с книгами пробежался пальцем по корешкам и задержавшись на одном из них вытянул рукопись и быстро пролистал. — Ну да, ремарка отменяется. Разработал значит этот тип особое, совершенно уникальное между прочим заклинание, чтобы аж найти саму душу человека, которого он утратил… Тут вынужден выразить свое почтение, я бы так не смог. — прокомментировал Златопуст свое повествование. — Да только вот прошли к тому времени уже годы! И найти нужную душу было ему не суждено. Но он начал ставить эксперименты и наткнулся на поразительный феномен. Некоторые души умертвляемых им людей двигались в едином направлении, можно даже выразиться, что потоком. И тогда он пришел на место, и начал копать. Копал, копал он… Долго копал, не знаю чем и сколько. Но докопался в конце концов аж до сюда. — Локонс театрально расставил ладони, параллельно с этим перелистывая страницы в книжице. — До самой что ни на есть настоящей реки душ. — Златопуст сделал небольшую паузу, прокашлялся и продолжил, поставив книжку на место.

— Ну так вот, прибыв сюда и пройдя снизу-доверху он разочаровался. Оказалось, что… Бога то, собственно, нет… Ну, по крайней мере тут. А он то по всей видимости верил. А вместо него банальный… ну, насколько он может быть банальным, разумеется… Поток душ, следующих от истока в который они прибывают и до самого устья, где души эти, по всей видимости, находят свои новые судьбы. Тут должен особенно отметить — сам я с этого факта нахожусь в полнейшем шоке, уж что-что, а подобного в подполе у Бабы-Яги я найти точно не планировал. Рассчитывал максимум на просроченные закатки, пара банок варения там, например... Ну так вот, призадумался значит этот паренек и решил, что коли так, то нужно тогда занять вакантное место Господа Бога да и устроить тут тотальную фильтрацию всего сущего в поисках утерянной души близкого человека, что мол рано или поздно она в этот поток вернется и тут то ты её и вытащишь и не доходя до автоматического распределения в конце реки вселишь в старое доброе тело, которое тут наверняка где то валяется в стазисе, да? — Локонс покровительственно глянул на багровеющего бородатого мужичка, который молча следил за перемещениями Златопуста по кабинету.

— Но тут мы можем задаться справедливым вопросом! А раз ты разработал такое эффективное заклинание — аж поиск души. Почему бы не найти человека которому таковая досталась и насильственным способом перекинуть её в нужное тело? И тут нам на помощь приходит статистика! — Златопуст задрал рукав и продемонстрировал отпечатавшийся кровавый след на запястье под светящейся руной, который отображал цифру 238 567. — Меньше четверти миллиона душ с того момента, как я обустроил у истока свою маленькую счетную комиссию… Маловато, не находишь? — Писатель усмехнулся, присаживаясь обратно в кресло напротив некроманта. — А ответ простой, это не единственная река. Вернее как, цифра конечно солидная, но явно не полная. А это значит, что сюда попадают далеко не все души. Не знаю насколько быстро ты пришел к этому выводу, сложно сказать, но ты к нему точно пришел. Свидетельство тому кучу всяческих дыр в потолке по всей протяженности этой реки. Ты пытался найти в мире другие точки, ведущие к другим рекам душ и убивая людей и других существ в промышленных масштабах искал потом их души и разрабатывал то место, в котором они находились на момент поиска. Работа проделана была колоссальна, да только вот ты здесь безвылазно, сидишь в затхлом помещении, никуда не выходишь... Проветривать бы хоть иногда, что ли. Ну так вот, а все это значит лишь одно — иной реки душ в этом мире не существует. Скорее всего дело в том, это уже моя гипотеза, что эти самые души обращаются по большой и по малой «рекам». Малая река ограничена известным нам миром, а вот большая скорее всего выходит за его пределы. Именно поэтому её невозможно найти, и именно туда угождает большинство душ усопших, которых нет здесь. Но некромант не был бы некромантом, если бы сдался, уж я вас повидал, эта ваша черта и блядская натура мне известны. И ты решил, что времени у тебя навалом. И что рано или поздно, спустя сотни или тысячи лет нужная душа все равно проплывет мимо тебя и угодит в твои цепкие ручонки, и тогда-то уж наступит благодать. Видимо перечитал Сунь-Цзы, но да это лирика. Но сотни и тысячи лет дело не дешевое, это мало того, что нужно прожить, так нужно ещё оставаться в своем уме и постоянно контролировать реку душ, чтобы не пропустить нужную. Тогда ты построил тут этот свой домишко, понатыкал на поверхности в местах, в которых докопался до реки, «врата в загробный мир» — с притворным пафосом произнес Златопуст название — и поставил там подчиненных, которые должны были работать по принципу «всех впускать, никого не выпускать». Ну и иногда брали шабашки, как я там недавно выяснил. Те же души, которые особенно сильно слились с телами, угождают сюда материализуясь. Это свидетельствует об избытке силы в них, а значит и обилии пользы для тебя — на этот случай в лодке у того типа лежит крюк на палке, чтобы их вылавливать, а у поворота реки рядом с пирсом вы натянули сеть. Причем уж не знаю из чего она сделана и так ли комфортно проходить через нее другим душам, но да вас это видимо не шибко беспокоило. А именно здесь вы натянули сеть потому, что главное не выловить слишком рано, пока эта субстанция проплывает по реке, она утрачивает большую часть воспоминаний. Но иногда случается такое, что души сохраняют отголоски воспоминаний или рефлексы. Как например мой горячо любимый знакомый, Баязид, который хоть и не помнил меня, но завидев затрясся как осиновый лист на ветру. Или тот старик, со странной реакцией на «Орден Мерлина». Дальше уже не сложно догадаться что это за дед… Но и просто так взять душу и пустить её в расход на запитку этого своего маленького загробного мирка ты видимо не можешь, она ведь все-таки тебе не принадлежит. И тогда ты придумал умопомрачительную тупость — выигрывать души у прибывающих «овощей» в азартные игры. Да только затея пошла не по плану, был допущен просчет и нашлись несколько оппозиционеров, которые не захотели с тобой играть. И тут возникла дилемма — отпустить их? Но ведь жалко, ведь уже поймал. И ты решил оставить их в качестве запаса, с надеждой, что рано или поздно они все равно к тебе придут, проиграют и свою душу и все остальные, которые выиграли, и все будет хорошо. Тем более как мы с тобой уже выяснили — ты никуда не торопился. А сами эти души, собственно, которые ты тут собираешь, ты расходуешь на поддержание мощных барьеров, препятствующих кому-то ещё найти это место тем же способом, что и ты, и не дающим попавшим сюда живым его покинуть. Ну и разумеется за их счет ты обеспечиваешь бессмертие себе, своим консьержкам и прихлебателям, которые обычно блестяще выполняют свои роли, подстраиваясь под прибывающие души, сохраняющие отголоски укоренившейся в них веры. От того и вот это вот великое разнообразие — тут тебе и Баба-Яга, и Харон, и мистер Анубис, и вот ты, весь такой с бородой и длинными волосами. Венка не хватает. Только вот мне все эти ваши господа безразличны — я атеист, а лично на тебя, некромант, срал я большую пролетарскую кучу.

Кабинет погрузился в молчание, прерываемое только звуками копошения Локонса в своей походной сумке.

— Что ж, браво. — Собеседник захлопал в ладоши и слегка поклонился. — Если бы была шляпа, я бы её сейчас перед тобой снял. Я не представляю, как именно ты обо всем этом догадался, да ещё с такой точностью, но… Ты ведь понимаешь, что тебе отсюда уже не выйти. Особенно после вот этого твоего представления, которое ты тут устроил. Ты пойми, я ведь на самом деле не злодей, просто я преследую свои цели, и я достигаю их любыми способами. Как все могущественные волшебники. Я уверен, что как и ты в сущности. Я скажу больше, если бы ты обыграл меня, я бы тебя отпустил. Тем более тебе было нечем рисковать, на кону не стояло твоей души, и как я теперь вижу, ты и сам всё это прекрасно понимал, а оттого я в недоумении. Неужели ты решил, будто если выскажешь мне всё это — я тебя отсюда отпущу? Неужели ты думаешь, что я позволю какому-то наглому, заносчивому, самовлюбленному бульварному писаке выбраться отсюда с такими сведениями?

— На самом деле у меня к тебе встречный вопрос, «Господь» — с издевкой обратился к нему бывший преподаватель Защиты от темных искусств. — Неужели ты считаешь, что я, как ты выразился, «бульварный писака», Златопуст Локонс, кавалер Орденов Мерлина I степени, Золотого руна и Национального ордена заслуг Франции, Медали почёта, почётный член Лиги защиты от тёмных сил, позволю какому то тупому древнему некроманту, устроившему по соседству с рекой душ подпольное казино, которое мешает усопшим покоиться с миром и перерождаться, продолжить заниматься всей вот этой чушью?

— Ну и что же ты сделаешь? Убьешь меня? Я бессмертен. Ты был прав во многом — но не во всем. Душами, что я выигрываю в азартные игры, я в последнее время и впрямь питаю моих подчиненных и использую ещё по-всякому. Но вот барьеры и мое существование поддерживаются самой рекой душ, во всей её протяженности. Я человек ставший богом. Меня невозможно превозмочь. Теперь нельзя. Теперь я вечен как солнце и звезды, и уйду из этого мира я лишь прихватив с собой этот мир.

— На самом деле нет. — Локонс закатил рукава и, размяв шею, глянул на мерцающую белым светом руну на запястье. — Я заметил. Ты правда проделал большую работу. А раз тебе столько лет, то думаю ты был первым, кто изобрел своего рода «водяную мельницу». Но знаешь, в чем проблема конкретно твоей водяной мельницы? На самом деле её лопасти крутятся только в одном направлении. Изменись течение в русле реки, и мельница станет заброшенным зданием без назначения.

— Но реки не начинают течь в обратном направлении, это невозможно. — Словно ребенку попытался объяснить Локонсу на пальцах некромант.

— Видишь ли, на самом деле хоть я и простой советский человек, но за свою жизнь я точно усвоил одно. Нет ничего невозможного. — На этих словах, Локонс прикоснулся пальцем к сияющей на запястье руне и, прошептав несколько слов под насмешливым взглядом собеседника, поднялся с места. — Ну что ж, а теперь прошу меня простить, мне пора. Всего доброго, может ещё свидимся… Но уже не в этой жизни.

— Очень смешно, ты… — Речь мужчины была прервана. Из большого зала за золотыми дверями раздались громкие крики, лязг и металлический скрежет, а потом послышался глухой удар… и ещё один, словно от обрушившихся каменных глыб. Голову некроманта пронзила острая боль, а спустя мгновение он в конвульсиях рухнул на пол своего богато украшенного кабинета, не в силах издать ни звука, ни стона. Его горло опухло и саднило, словно в него литрами вливали расплавленный свинец, протекающий по всем его венам. В немом страдании он был вынужден смотреть за тем, как его посетитель, насвистывая какую-то песню, спокойно лазит по ящикам его стола и полкам шкафа складывая всё, что его заинтересует в безразмерную сумку, болтающуюся на лямке, перекинутой через плечо. Пошарив руками вдоль длинной стены кабинета, Златопуст начал простукивать её, внимательно прислушиваясь.

Заслышав глухой отзвук, писатель достал с набедренной повязки склянку с зельем и, хорошенько встряхнув её, бросил в стену, которая после этого начала медленно таять и сползать. Скрывшись с глаз гибнущего некроманта, писатель ещё несколько минут провозился в скрытом помещении и покинул его с перекинутой через плечо огромной авоськой, забитой разномастными артефактами, среди которых переливался переплет небезызвестной книжицы за авторством Тома Реддла, диадемы Кандиды Когтевран и медальона Салазара, которые Локонс менял на фишки. Кроме них в авоське позвякивал большой хрустальный шар, резная металлическая шкатулка, золотая вставная челюсть, кинжал в ножнах, пустая бутылка из под рома и куча другого барахла.

— Ну ты, бля, и коллекционер! — Кивнул писатель на свою ношу, брезгливо переступая через начавшие снова затвердевать остатки стены. — Настоящий исследователь, вон сколько книжек написал. Благодарствую, ты лишил меня потребности в нашем местечковом сумасшедшем. Кто бы мог подумать, что все эксперименты с крестражами уже давно поставлены и записаны. И да... Хрустальный гроб... Ну ты серьезно? — Златопуст тяжело вздохнул, наблюдая как глаза хозяина кабинета выкручиваются из орбит. — Ладно, что то я засиделся, пора и честь знать. Пока, хорошего настроения ты тут это... Ну, держись в общем...

Переступив через очередного темного лорда, всемирно известный авантюрист направился к выходу.

* * *

Это был очередной рейс Харона по Реке душ. Один из многих, и протекал он так же обычно, как и многие другие. Изредка бывало он доставал из реки плывущие по ней тела, но в этом деле главное было не вытащить слишком рано. Лучше уж поздно — в крайнем случае их всегда подхватит сеть, ещё до того, как они растворятся в этой реке. Хозяин говорил ему вылавливать преимущественно тела с темными волосами, смуглой кожей и прямыми носами, но иногда от скуки он вылавливал и кого-то ещё. Всё-таки подобные индивиды встречались в местных водах редко.

Несколько раз бывало такое, что он подбирал кого-то у обочины — это уж было совсем в диковинку. Но он не удивлялся. Во всем есть умысел его господина. Он точно знает, что делает и все, что бы ни происходило — происходит по его воле. Для Харона это было прописной истиной, с которой он пришел в этот мир, и другой у него не было.

Подойдя к пустому причалу, пустая лодка мгновенно перенеслась обратно к истоку этой извечной реки. Оказавшись там, Харон поднял взгляд белесых уставших глаз, и в его зрачках отразились отблески сияющих в огромной пещере рун, которыми она была исписана целиком и полностью.

— Красиво — донеслось из-под капюшона черного плаща. Фигура, недвижимо стоящая в лодке продолжала оглядываться по сторонам, любуясь сияющими письменами и закорючками, символами и иероглифами. Он, конечно, не знал что это всё такое. Ему было не ведомо, что всё это означает. Но наверняка это, как и всё остальное, происходит по воле повелителя.

Звук падающего с потолка пещеры столпа воды затих, всё вокруг замерло. Даже воды, ниспадающие с вершин не упали, а застыли на месте. Быстрое течение широкой реки сперва замедлилось, а потом и вовсе остановилось, оставляя черную лодочку с её «капитаном» дрейфовать на месте. Столь же внезапно, как звук затих — он раздался с новой силой, но это был не звук падения воды, это был жуткий вой, доносящийся с потолка, начавшего всасывать всю воду из Реки душ обратно… Всасывать, вместе с невовремя прибывшим сюда лодочником.

* * *

Златопуст Локонс, продолжая что-то насвистывать себе под нос, вышел из кабинета некроманта и движением пальца срезал с массивных петель двери из чистого золота. Ещё несколько манипуляций искромсали их на куски, которые тотчас отправились в безразмерную сумку вслед за пожитками из кабинета местного властителя. — Всем сохранять спокойствие, работает КГБ! — безуспешно попытался увещевать толпу писатель. Все крупье, некогда стоящие у столов, и даже маленькие чертики непонятного происхождения обратились черной жижей. Заслышавший возглас Локонса батюшка в черной рясе с огромным крестом на пузе, ведомый рефлексами, забился под самый отдаленный стол и замер.

Игроки продолжали метаться от стола к столу, напуганные громкими звуками, доносящимися из дверей в дальнем конце зала, через которые некоторое время назад Локонс сюда и прибыл. С потолка падали целые каменные глыбы, кроша блестящий мраморный пол в труху. Проходя мимо Мерлина, Локонс указал старику на выход, на что тот только отмахнулся. Златопуст пожал плечами и, подобрав ещё несколько кусков золота от статуй, украшающих зал, пошел на выход сам.

По мере того, как Златопуст шел по коридорам, порой заходя в смежные с ними помещения, богатое убранство этого места становилось всё менее богатым. Вскоре, выйдя на причал он обратил внимание на сидящую в углу на корточках и закрывшую руками уши ту самую девушку небесной красоты, которая, казалось бы, совсем недавно его тут встречала. Странно, но в отличии от крупье и других прислужников она не расплылась черной жижей, а значит она была одной из материализовавшихся душ. Подойдя к ней поближе Златопуст подхватил её на руки и, идя к реке, прошептал на ушко. — Столь прекрасная душа не должна вечно прозябать в этом оскверненном сыром подземелье.

— Господин, господин! Вы спасете мене? — Рыдающая девушка с надеждой посмотрела в глаза писателю.

— На разумеется милая! — Локонс поцеловал её в лобик, после чего… Выбросил в сменившую направление реку, уносящую погрузившуюся в нее девушку, быстро переставшую барахтаться, прочь…

Подойдя к краю мраморного причала, Златопуст скинул с плеча авоську и начал медленно опускать её в воду, которая немедленно окрасилась в черный цвет, словно нефтеперерабатывающий завод сливает в нее отходы. Как только все черные сгустки унесло течением, борец за экологичность древних артефактов и пустой бутылки из под рома выудил их обратно на причал и, подождав с минуту, убрал в свою сумку.

— Ну вот, теперь покончено ещё с каким то там числом темных лордов. Интересно, мне дадут ещё медальку?

Взмыв над водой, Локонс расправил плащ и, поправив сумку, услышал знакомое позвякивание. Заглянув во внутренний карман, писатель обнаружил свои любимые золотые часы на цепочке.

— Вы-ж мои хорошие, а я думал я вас оставил в седельной сумке! — Златопуст погладил предмет по корпусу и, открыв крышечку, посмотрел на время. Секундная стрелка подрагивала, замерев на месте. — Эх, видать давно не заводил. Ладно, потом разберусь.

На этих словах писатель последовал к ближайшему отверстию в своде пещеры, наконец освобожденному от проклятущего барьера…

* * *

Достигнув верха, легендарный писатель, вернувшийся из «Загробного мира», сдвинул тяжелую каменную плиту, которой была закрыта дыра в "Реку душ" и со скепсисом осмотрел антураж местного контрольно-пропускного пункта. Серый склеп, повсюду стояли каменные саркофаги. Точно такие же как тот, из которого он только что вышел. Встав сапогами на твердый каменный пол Златопуст задвинул крышку саркофага обратно и запечатал её заклятием, медленно следуя к выходу из склепа…

* * *

— А вот это вход в известный склеп монастыря Эбербах, он сохранился ещё со времен цистерцианского аббатства! Там хранят свой покой сотни праведных монахов, вельмож и рыцарей, погибших от рук врагов, старости или хворей. Воистину святейшее место. Сейчас туда не позволено заходить никому, даже служителям монастыря — склеп довольно сильно обветшал. Но туда и раньше редко хаживали, только для погребальных церемоний или чтобы отдать дань памяти умершим. — Вещал монах-экскурсовод группе серьезных туристов-немцев с фотокамерами. — Много веков назад ходила легенда, будто в этом склепе скрыт портал в ад, который защищал десяток бессмертных рыцарей-крестоносцев.

Вдруг, из склепа послышался кашель и недовольное сопение. Вся экскурсионная группа вместе с монахом замерли, вглядываясь во тьму подземелья.

— Ну и пылища, грязища. — причитал Локонс, пробираясь через узкий проход склепа на приглушенный свет, снимая перед собой толстый слой паутины. — Фу, гадость…

Наконец выбравшись из проема Златопуст уставился на группу ошеломленных немцев, смотрящих на него с удивлением и отвращением. Монах, очевидно возглавлявший группу, перекрестился и, схватившись за крест, приступил к молитве. Худощавый дед в круглых очках поднял большой зеркальный фотоаппарат — Златопуст Локонс подбоченился и лучезарно улыбнулся сверкнувшей вспышке, запечатлевшей его на выходе из склепа.

«Была бы отличная обложка…» — пронеслось в мыслях у писателя, но он быстро отогнал эти мысли. С этим он тоже разберется позже. — Ну ладно, что ж… благодарю вас, что встретили, господа, дамы. А сейчас вынужден вас покинуть. — Слегка поклонившись, Златопуст направился к выходу из монастыря, чтобы скрыться с глаз магглов и трансгрессировать.

— Проклятые англичане, ничего святого. — проворчала бабка, тыкая локтем мужа, восторженно сжимающего фотокамеру.

* * *

Бывший преподаватель защиты от темных искусств, а ныне директор Хогвартса, сразу после трансгрессии в свой директорский кабинет стоял по центру с перекошенным от изумления и отвращения лицом, оглядываясь по сторонам. Те, кто хорошо знают писателя утверждали бы, что его миловидное лицо просто не способно изобразить такую гримасу ярости, однако вот она — расположилась на его багровеющей физиономии. Наливающиеся кровью глаза метались из стороны в сторону.

— Ну и какого, блять, ебаного хуя? — Истошно завопил обычно вежливый Златопуст Локонс.

Глава 20. "С вещами на выход"

— Ну и чем, чем в итоге всё закончилось? — Гарри увлеченно расспрашивал подругу о произошедшем вчера после Святочного бала.

— Ну, профессор Макгонагалл вчера рвала и метала, сняла с факультета полсотни баллов и назначила мне две недели отработок. На утро мадам Помфри вызвала директора, потому что с Патил не сходила змеиная кожа. Ну а ещё бы она сошла, это все-таки не обычный сглаз — я его нашла в старинных проклятиях, в одной из книг, что ты мне приносил в прошлом году. Парвати сначала хотели отправить в больницу святого Мунго, но директор позвал профессора Аманду и попросил сделать какое-то зелье. Пока они её ждали, он осмотрел Лаванду и меня, да и сказал, что мы в общем то в порядке и можем уже идти в гостиную. Но попросил одного из домовиков проводить нас, чтобы мы не вернулись в Больничное крыло не дойдя до своих комнат, ну а чтобы избежать дальнейшего кровопролития, в башне Лаванде с Парвати выделили отдельную комнату. Видимо думают, что я там до них не доберусь — фыркнула девочка, подправляя ноготки пилкой.

— Да уж… — протянул мальчик, с опаской глядя на Гермиону. — И как, уже знаешь какие отработки назначат?

— Да без разницы, как я им и сказала — я ни о чем не жалею. Пусть хоть отправят с Филчем саженцы в запретном лесу высаживать. Сейчас вернусь, возьму сумку и можем идти на завтрак — Подруга встала с дивана и плавной походкой удалилась в сторону спален девочек.

— Напоминай мне почаще никогда больше её не злить. — Прошептал Рон, провожая взглядом Гермиону.

Как только девочка спустилась по лестнице, оба её друга одновременно поднялись с дивана и последовали за ней.

— Гермиона, хочешь я понесу твою сумку? — покорно предложил Рон, следуя за подругой слегка сгорбившись.

— Нет, она легкая.

— Да, да… конечно, как скажешь… — Сразу же сдался парень, склонив голову ещё сильнее и отступая чуть назад, чтобы идти у девочки за спиной.

Гарри в удивлении посмотрел на друга и вопросительно приподнял бровь, кивая на Гермиону. Рон в ответ только покрутил пальцем у виска, показал этим же пальцем на девочку, а потом перевел его на себя и продемонстрировал, как ему перерезают горло. Поттер понимающе кивнул.

— Вы кстати не рассказали! — копна каштановых волос резко развернулась на сто восемьдесят градусов, пролетев перед носами у ребят, и сменилась лицом их подруги. — Как у вас то вчера прошел вечер? А то я потеряла вас обоих в Большом зале, думала, что вы уже ушли. Но когда вернулась сюда, в гостиной уже был Невилл и он сказал, что вы ещё не приходили. Так где вы были?

— Ну…

— Эээм…

— Понимаешь…

— Там…

— Я…

— Да…

Начали по очереди вещать что-то невразумительное оба парня.

— Да? — требовательно приподняла бровь девочка.

— Мне показывали карету Шармбатона! — выпалил Рон под требовательным взглядом карих глаз. — Когда танцы подошли к концу и Макгонагалл начала разгонять всех по общежитиям, я предложил Флёр проводить её до их комнат. Ну, она отказалась, сказала, что ещё не собирается идти спать… Ну и тогда мы проскользнули мимо дежурных учителей и вышли погулять вдоль озера. А там и хижина Хагрида рядом, где карета стоит. Оказывается, кстати, их пегасов расположили в стойле с Инцитатом, мы когда проходили мимо — он выглядел жутко довольным. Я сперва задался вопросом почему, но Флёр мне подсказала, что оказывается все пегасы, которые тянули их карету — девочки. То-то Инцитату повезло, скажите же, да? — На лицах Гарри с Роном растянулись довольные туповатые улыбки, которые мигом сошли когда они перевели взгляд на нахмурившуюся Гермиону. — А, ну да, так вот… И потом я стал расспрашивать её про карету, мол, удобно ли так добираться. Рассказал как мы с Гарри два года назад летели в Хогвартс на папином фордике, его же жутко трясло — вон, Гарри не даст соврать. Ну а Флёр ответила, что в карете установлены какие-то стабилизаторы, и поэтому её, к большому сожалению, совершенно не трясет. Ну а когда я спросил? почему к сожалению-то? Это же хорошо, что не трясет… Так же комфортнее. Ну а она предложила мне посмотреть на карету изнутри. Ну, мы туда зашли, но она мне показалась какой-то тесной и вообще некомфортной. И как только они такой большой делегацией прилетели, когда там и вдвоем то еле уместишься, что Флёр было некуда подвинуться. Ну и меня как-то начало клонить в сон и я ушел.

Гарри внимательно посмотрел на друга… Нет, конечно у него бывали помутнения, когда он начинал сомневаться в умственных способностях своего рыжего собрата, но чтобы до такой степени…

Из размышлений Поттера вырвал окрик — Гарри! Зову-зову тебя, а ты не слышишь. — Гарри поднял взгляд на окликнувшую его девочку. — Говорю, а ты что делал?

— Да ничего, всё то же самое…

— То же самое? — девочка сощурилась. — Тоже решил сходить на экскурсию по карете Шармбатона?

— Нет-нет! — Гарри замахал руками у нее перед глазами. — Я имел в виду, что мы с Дафной тоже пошли пройтись, сначала поднялись на Астрономическую башню, но там уже были Диггори с этой… Ну в общем, с ловцом Когтеврана, не помню как её, и мы ушли. Дошли до теплиц и погуляли немного там, а потом просто сидели и общались во внутреннем дворе… Я, кстати, пока мы сидели во дворике видел Малфоя, он куда-то быстро шел, причем один. Он вчера вообще был на балу? — попытался мальчик перевести щепетильную тему, заставляя друзей задуматься.

— Кажется был, он вроде танцевал с Паркинсон…

— Был-был. — раздался сзади голос Джинни, которая, очевидно, подслушивала разговор. — Паркинсон ещё влепила ему пощечину после третьего танца, и он весь красный ушел и сел за стол. Зрелище было что надо!

— А что, ты думаешь, что Малфой что-то задумал? — Рон подобрался, слегка расправив плечи.

— Не знаю, он в последнее время не особо нам докучал. Да и что он сейчас может задумать? Его отец в тюрьме. А Сириус мне рассказывал, что сам он с матерью живет сейчас у тётки, которая после долгих уговоров согласилась их приютить.

— У какой ещё тетки? — в один голос спросили Рон с Гермионой.

— А, ну да… Вы же не знаете. В общем, мать Малфоя оказывается родственница Сириуса, и у нее есть ещё две сестры. Одна — сидит в Азкабане, а вторая — мать профессора Тонкс.

Над всей компанией нависла густая, гнетущая тишина, которую прервал Рон. — Надеюсь, они гостят у той, которая сидит в Азкабане?

Все трое звонко рассмеялись, продолжая свой путь на завтрак.

* * *

За столами преподавателей на завтраке сегодня было не слишком оживленно, многие места пустовали. Например, так и не пришли ни Хагрид, ни Флитвик, ни Слизнорт. От того Аманда Палмер сидела практически в одиночестве по правую сторону от пустующего директорского трона и с хитрой ухмылкой осматривала завтракающих детей, попивая чай. На другой стороне стола мадам Помфри, активно жестикулируя что-то рассказывала профессору Стебель, а Макгонагалл, сидящая подле них одобрительно кивала. Тут, все три женщины посмотрели на Гермиону, разговор на мгновение прервался. Девочка уверенно выдержала взгляды старших, после чего те отвернулись и продолжили разговор.

— Что-то директора сегодня нет. — протянул Рон, накладывая в тарелку молочные сосиски и поливая их томатной пастой. — Видимо, Гермиона, умаяла ты старика. Сначала затанцевала его, а потом ещё подняла рано поутру лечить Патил…

Сидящая через несколько мест индианка, услышавшая краем уха этот разговор, подавилась яичницей и с презрением посмотрела в сторону троицы.

— Да нет, думаю, что профессор уже уехал… — сказал Гарри, выискивая одновременно за столом Слизерина знакомую копну черных волос и улыбнувшись, сразу после её обнаружения.

— Уехал? Куда это? — Гермиона с интересом проследила за взглядом Гарри. — Я от него вчера не слышала ничего такого…

— Ну, он меня вызывал вчера к себе… Черт, он же вчера мне такое рассказал…! — Поттер сошел с лица, лоб его нахмурился а глаза заблестели. — В общем… Разговор не для Большого зала. Сейчас скажу только, что Дамблдор уехал как минимум до конца каникул, но может и задержаться. Он отправился в Швейцарию, на собрание Международной конфедерации магов…

Сразу после завтрака Гарри, Рон и Гермиона выбрались из замка и отправились в сторону хижины Хагрида, пробираясь через снежные сугробы и спотыкаясь о скрывающиеся под снегом камни.

— Ну, вот как-то так… — Закончил свой рассказ Гарри, поправляя сбившуюся у него на голове шапку.

— Абалдеть, Гарри! Целое пророчество! Отец рассказывал мне о таком. Он говорил, что в Министерстве есть целый зал со всякими пророчествами. Да только туда кого попало не пускают, а у тебя, значит, есть этот шарик, да? Как у нас на прорицаниях?

— Да, всё так. Но… Вчера я, понятное дело, смотреть его не стал. Мне если честно как-то… Боязно. — нехотя признался мальчик, останавливаясь на месте и поправляя запотевшие очки. — Ведь что, если это пророчество сбудется только если я его узнаю? Ведь не знай я о чем пророчество, то исполнилось бы оно? Или оно наоборот исполнится только если я не узнаю его содержания?

— Гарри, я уже говорила. — начала Гермиона своим нравоучительным тоном. — Прорицания — это очень неоднозначный, туманный предмет. Не нужно ломать голову над тем, что будет если ты узнаешь или не узнаешь о содержании пророчества. Может быть, что от этого и вовсе ничего не зависит. А если ты узнаешь о чем оно — то сможешь иметь его в виду.

— Дело в том, что директор мне и так сказало чем оно, я просто… Просто не знаю его дословно.

— Тогда точно стоит его услышать! — Девочка подошла к парню и положила руку на плечо. — Тем более, тебе отдал его сам Дамблдор, а он ничего не делает просто так. Ты должен услышать его. А мы сделаем всё, чтобы помочь тебе. А ещё, тебе стоит написать об этом Сириусу. Может быть он тоже что-то об этом знает?

Гарри печально кивнул.

Вскоре ребята уже подходили к хижине Хагрида, в окнах которой отражался свет языков пламене, пляшущих в камине. Из косо собранного дымохода ввысь медленно поднимался белый дым. Слева от них раздалось протяжное ржение и троица перевела взгляд на засыпанное снегом стойло, некогда принадлежащее одному только Инцитату, а ныне ставшее приютом и для других постояльцев, а вернее постоялиц.

Инцитат мотнул гривой и словно подзывая к себе гостей заводил длинной толстой шеей из стороны в сторону, поднимая над туловищем огромные белые крылья.

— Может он голодный? — уточнил Рон, замерев на месте и разглядывая знакомое существо.

— Меня всё не покидают мысли о том, что мы тогда нашли в книге. Ну, про отношения пегасов и волшебников. Профессор Локонс ведь, ну… не знаю… Вроде как погиб опять, нет? — Гарри поочередно посмотрел на друзей. — А Инцитат вот он… Можно сказать, наслаждается обществом…

— Ну да, вид у него здоровый. Не считая того, что крылья затекли… — Гермиона подошла к стойлу и протянула руку к морде крылатого коня, который подался девочке на встречу, давая себя погладить. — Может его это, выпустить полетать? А то ведь Хагрид о нем так печется, редко выпускает. Мне кажется, он мне сейчас пожаловался, что ему тесно. — Грейнджер осмотревшись по сторонам в поисках свидетелей открыла воротце и пробралась в стойло под неодобрительными взглядами Поттера и Уизли.

— Гермиона, что с тобой произошло? — Гарри тоже подошел к стойлу и начал наблюдать за подругой, которая путаясь в кожаных ремешках пыталась разобраться как работает седло. Она подошла к Инцитату под недоумевающими взглядами собравшихся в кучу в углу пегасих и, подпрыгивая на месте, попыталась перекинуть седло ему через спину. Выходило у нее скверно, Инцитат был слишком высоким. Однако поняв, чего добивается его благодетельница, он радостно заржал и опустился вниз, ложась в сено и позволяя закинуть на себя седло.

— Ура, хорший мальчик, молодец Инцитат! — радостно завизжала девочка, когда ей наконец удалось нацепить седло ему на спину. — А теперь поднимайся, только медленно, не сбрось с себя седло, а то придется все начинать с самого начала. — Вкрадчиво объясняла девочка коню с крыльями. Инцитат послушно выполнял все команды. Как только Гермионе удалось с десятой попытки правильно вдеть все ремешки, они сами собой затянулись и зафиксировались на металлические заклепки.

Выведя пегаса из стойла, девочка поплотнее закуталась в плащ и демонстрируя чудеса акробатики попыталась поставить ногу в висящее на уровне её груди стремя. Нога запуталась и девочка чуть не упала, с трудом сохранив равновесие. — Вы чего стоите! — Наконец обратилась она к друзьям. — Помогите давайте, посадите меня в седло.

— А ты это… Помнишь, как он летает то? Уверена, что вообще этого хочешь? Ты же вроде как не особо любишь полеты… — с сомнением увещевал девочку Гарри, поправляя волосы. Рон же молчал, с одной стороны он не хотел перечить подруге, которая в свете последних событий видимо вознамерилась стать валькирией, а с другой — был полностью согласен с другом. Инцитат хоть и добрый, но летает он не очень безопасно.

— Помогите мне! — не сдавалась девочка, сдувая с лица выбившиеся пряди каштановых волос. Инцитат терпеливо дожидался свою всадницу.

Наконец уступив упрямой подруге, мальчики подошли к ней и кое как управились подсадить в седло. Отдышавшись, Гермиона пристегнулась специальным приспособлением, ремешок которого тут же защёлкнулся. Ещё пара ремней обхватила её бедра, фиксируя посадку в седле.

— Благослови тебя Мерлин. — протянул Рон, отходя от предвкушающего полет пегаса, который повинуясь легкому натяжению поводей сделал несколько скачков и взмыл в небо, постепенно набирая высоту под громкий крик и смех Гермионы.

Гарри опустил взгляд на то место, где снег был притоптан множеством следов Инцитата и скакавшей на этом месте подруги. Там что-то блеснуло.

— Рон, смотри. Там что то есть… Блестит.

Рыжеволосый парень сощурился. — Надеюсь, это не один из отвалившихся ремешков… — Ребята с опаской посмотрели в небо на проносящийся над озером силуэт пегаса со всадницей…

* * *

На большом деревянном столе стоял огромный глиняный чайник, несколько чашек и целое блюдо с кексами, об которые можно сломать зубы. Гарри с Роном уже наперебой рассказывали улыбающемуся Хагриду о том, как прошел бал, а он хвалил их за отличные танцы и за храбрость, что оба пригласили на бал «таких девиц». До этого лесник с энтузиазмом воспринял новость о том, что Гермиона полетела кататься на пегасе. Он прокомментировал это скупым, но эмоциональным комментарием: «Во даёт», после чего предложил просто подождать её за разговором.

— Кстати, Хагрид! Про пегаса. Ты не замечал за ним ничего такого… Чтобы он как-то грустил там, хандрил, отказывался от пищи? — Гарри решил издалека разведать состояние Инцитата. Не хотелось бы, чтобы он совершил суицид пока на нем катается Гермиона.

— Хто, Инцитат? Отказывался от пищи? — лесник заржал во всю мощь своих полувеликанских легких. — Экаю невидаль ты придумал, Гарри. Ну фантазёр. И про грустил тоже, ну вы ребята даете. Вы вот скажите мне, грустили б вы, если б вас поселили с шестью молодыми, статными, породистыми пегасих… девушками? То-то. — парни залились краской от необычно смачного комментария их старшего товарища.

— Эй! Кто ни будь! Помогите! — раздался с улицы крик Гермионы. Забыв про теплые мантии Гарри с Роном и Хагрид скопом вывалили за порог хижины. Верхом на счастливом Инцитате сидела растрепанная Гермиона с глазами по галеону. Её волосы, покрытые инеем, застыли в причудливой, но крайне аэродинамичной форме, а ресницы были полностью облеплены снегом. — Снимите меня отсюда, пожалуйста…

* * *

— Ну что, как прокатилась? — Ребята вели красную, отогревшуюся у камина Гермиону в сторону замка.

— Отлично. — пробухтела Гермиона, прижимая варежки к щекам и растирая их. — Несколько раз я думала, что вот он — конец. Но нет.

— Зачем ты вообще на него полезла?

— Захотела и полезла. — пробормотала девочка, неуверенно пожимая плечами, но решила все-таки ответить. — Я подумала, может быть у меня получится… Ну… привязать Инцитата к себе, чтобы он не того… — она тяжело вздохнула и продолжила. — Но теперь мне почему-то кажется, что он вне опасности. Выглядел он вполне здоровым.

— Хагрид нам сказал то же самое. — Подтвердил Гарри, активно кивая головой. — Он сказал, что Инцитат чувствует себя превосходно, и вообще… ну в общем, все у него отлично. На самом деле меня теперь немного беспокоит другое. — Гарри протянул Гермионе маленькую блестящую вещицу. — Мы нашли его в снегу после того, как ты взлетела. Видимо он выпал из седельной сумки… Но вот только…

— Вот только открыть седельную сумку пегаса никто не смог, кто бы ни пытался… Помните же, Хагрид рассказывал, что приходили даже невыразимцы из Министерства, всё было тщетно и её оставили в покое. Хотели забрать к себе в Отдел тайн, но Дамблдор не позволил. — Девочка с удивлением приняла от ребят маленький серебряный медальончик в форме ключика.

— А что, если ключик выпал потому, что кто-то из нас дотронулся до сумки? — Предположил Гарри, по очереди глядя на друзей. — Что, если Локонс оставил нам там какое-то послание?

— Мы должны всё выяснить, нельзя медлить.

— Я достану мантию. — кивнул Гарри, соглашаясь с умозаключением девочки. — Этой ночью мы проберемся в стойло и заберем сумку!

Рон только тяжело вздохнул.

* * *

— Барахло, барахло, барахло! — причитал Рон, выкидывая из седельной сумки Златопуста Локонса всё больше и больше вещей под усталыми взглядами Гарри с Гермионой. Они третий день запираются в старом классе Защиты от темных искусств, который больше не используется из соображений безопасности, и пытаются дойти до дна этого волшебного нечто. Класс уже давным-давно превратился в склад, но самым ужасающим было то, что в этой сумке были ещё сумки, и тоже с расширенным пространством. За них они ещё даже не взялись. С каждым часом, проведенным за этим занятием они всё больше убеждались в том, что не ищут послание, оставленное им бывшим преподавателем, а просто роются в его вещах, к которым по чистой случайности получили доступ.

— Может быть мы зря всё это делаем? Потом ведь придется все обратно запихивать. — Спросил Гарри у сидящей рядом с ним на парте девочки, сжимающей в руках разукрашенный голубой камзол. В воспоминаниях Гарри невольно всплыл момент, как в похожей ситуации он в прошлом году тоже поймал голубой предмет гардероба Гермионы. Помотав головой он попытался отвести это наваждение, но удавалось с трудом.

— Нашел! Я нашел! — наконец заорал Рон, заставляя Гарри с Гермионой вскочить с мест и помчаться к другу. — Еду нашел. — Наконец продемонстрировал им Рон большую сумку, доверху забитую банками тушенки, соленьями, колбасами, овощами, фруктами и сладостями. — Теперь то дело пойдет легче. — Заметил парень, закидывая в рот шоколадную лягушку и доставая из сумки большую бутылку с красивой этикеткой «Petrus» — А вот этим уже можно заинтересовать близнецов, у них есть отлично налаженный рынок сбыта подобных предметов. — Со знанием дела заметил рыжий, не глядя на удаляющихся обратно к парте Гарри с Гермионой.

* * *

На изучение содержимого сумки Локонса дети потратили все каникулы, но не нашли ни намека на какое бы то ни было скрытое или открытое послание. Собственно говоря — там было практически всё кроме него. Черновики некоторых книг Златопуста, за которые тут же засела Гермиона, целая сумка с продовольствием, с наложенным на нее мощнейшим стазисом, несколько сумок с одеждой и личными вещами, косметика, лекарства, внушительная библиотека самых разных книг, которые также мгновенно перешли во владение Гермионы, целых две зачарованных палатки, вроде той, в которой они жили в ожидании начала чемпионата мира по квиддичу, несколько сумок с кормом для Инцитата, наборы инструментов, большой комплект котлов, пробирок и ингредиентов для зельеварения, сказочная коллекция самых разных артефактов понятного и непонятного назначения, огромная гора галеонов и любовно обёрнутый в шёлковую ткань кулёк с подписью "сделано в Мьянме", который страшно вонял и был немедленно выброшен Роном в приоткрытое окно.

— Сразу видно, что профессор вдумчиво подходил к своим путешествиям… — Уже который раз за эту неделю протянул Гарри, всё ещё находящийся под впечатлением от увиденного.

— Главное не трогайте сумку с артефактами. — прошептала Гермиона сидящая в кресле напротив, поджав под себя колени и читая кипу исписанных прытко пишущим пером бумаг. Неожиданно Гермиона засмеялась, обращая на себя излишнее внимание других студентов.

— Что там?

— Тут перо записало целый диалог Локонса с хозяйкой какого-то уэльского трактира в 1993 году. Узнав его, она сватала ему свою пятидесятилетнюю племянницу, а он предлагал свести эту племянницу с «перспективным, молодым зельеваром без особых недостатков, но с единственным минусом — он сидит в Азкабане» — процитировала рукопись Гермиона своим друзьям. — Думаю, не трудно догадаться кого именно профессор имел в виду…

Все трое громко расхохотались.

* * *

Зимний Азкабан — был истинной пыткой для любого томящегося здесь заключенного. Холодные влажные камеры, покрывающиеся время от времени коркой льда от дыхания дементоров даже в летние дни, являли собой в зимние дни иллюстрацию к слову «бесчеловечно».

Как правило, заключенные сходили с ума именно первой зимой, но для томящегося в одной из камер верхних ярусов Северуса Снейпа эта зима была уже не первой. Преданный всеми, покинутый, он доживал остатки своих дней в черных стенах этой демонической цитадели под пожирающими взглядами тварей в черных балахонах. Известное дело, что в близи этих существ все хорошие воспоминания отходят на второй план. У Северуса их и так было не много, а сейчас и вовсе практически не осталось. Лишь мелькающее время от времени в его памяти лицо возлюбленной Лили возвращало его в чувства, тут же сменяясь картиной распластанной на полу девушки с разметавшимися по полу рыжими волосами, вновь погружая Снейпа всё глубже в пучины отчаянья.

— Это он… Это он… Это он во всём виноват. Он обещал, обещал, обещал. — доносились из его камеры невнятные всхлипы и крики. — Он обещал защитить её.

Именно во время одного из таких монологов к камере приблизился человек в шаркающих по каменному полу Азкабана черных лакированных ботинках. Одетый в строгий черный костюмчик, слегка выпирающий в области живота, он медленно подошел к камере заключенного и склонившись к отверстию, через которое дементоры время от времени закидывали заключенному еду, вопросил…

— Кхм… Мистер Снейп. А Вы часом не заинтересованы в помиловании?

Худая шея зельевара дернулась, поворачивая заросшую длинными, скатавшимися патлами голову в сторону посетителя. В черных глазах отразилась фигура говорившего человека.

Корнелиус Фадж, Министр магии Великобритании, заискивающе улыбался.

Книга Х (Не издано)

Наконец закончив сочинение по чарам и убрав в школьную сумку длинный свиток с описанием механик взаимодействия манящих чар с различными предметами, Гермиона Грейнджер уселась поудобнее в кровати и полезла в ящик прикроватной тумбочки за заветной стопкой сшитых между собой листов.

Весь день она ждала именно этого мгновения, когда ей наконец удастся прикоснуться к неизведанному, к заветной мечте — неизданной работе мэтра Златопуста Локонса, на которую они наткнулись во время разграбления его походной сумки. Стопка этих листов была задвинута в один из самых дальних уголков перевозимой Инцитатом поклажи и то, что они так быстро нашли эту рукопись — было форменным везением.

Убрав волосы в пышный хвост и налив в большую чашку крепко заваренный черный чай, девочка погрузилась в чтение…

Рабочее название: «На поляне алых цветов».

1988 г.

«Приветствую тебя на страницах моего нового произведения, о дорогой читатель! Ни для кого не секрет, что я не первый год странствую по миру и повидал множество всевозможных чудес. Какие-то из них были описаны на страницах моих романов, а некоторым никогда не суждено отразиться на листах пергамента. Впрочем, оно и к лучшему… не все тайны этого мира должны быть преданы огласке, ведь именно их первооткрытие или переоткрытие порой приносит нам ни с чем не сравнимое удовлетворение.

История эта начинается как всегда с моего неудавшегося отпуска с анонимного обращения от зарубежного почитателя, который прознав о глубокой приверженности вашего покорного слуги к защите несчастных и обездоленных, написал мне письмо с мольбой о помощи в нелегком деле — раскрытии заговора против принцессы Велламо Тидорожай одной юной особы, близкой к Магической правящей династии Таиланда. Так как в ту пору я как раз возвращался с похода по заброшенным золотодобывающим шахтам Аляски, где был вынужден развоплотить целую ораву неупокоенных душ, и жутко замерз в этих богом забытых краях. Я скитался в поисках спокойного, умиротворенного, теплого уголка… специализировался на раскрытии заговоров и противодействии тайным организациям, я без раздумий согласился посодействовать защите дамы за щедрое вознаграждение совершенно бескорыстно.

В одном из борделей Крунгтепа Национальном музее Крунгтепа, расположенном в районе Пхра-Накхрон, мне была назначена встреча с тем самым приближенным дамы, угодившей в цепкие лапы беды. Так как на улице стояла жаркая погода, я решил облачиться в наиболее легкую, свободно дышащую одежду — белую рубашку и светлый льняной сюртук, который одновременно позволял мне соответствовать высоким стандартам внешнего вида, и не препятствовал коже дышать. Эта особенность одежды особенно важна для тропического климата, когда уровень влажности в атмосфере значительно выше того, к которому мы с вами привыкли в жаркую погоду. Уж поверьте, дожди родной Британии меркнут и бледнеют в сравнении с тем, что можно наблюдать в тропических широтах. Однако, если здесь погода может похвастаться своей интенсивностью — в Британии она традиционно выигрывает своим постоянством. Так, в ожидании встречи с посредником я переходил из рук одного экспоната к другому. Хочу, однако, вам сообщить, что качество этих исторических ценностей было не столь уж велико, как о нем принято заявлять в приличном обществе. Уж точно не сравнится с лучшими музеями Парижа, Вены, Амстердама и Праги.

Наконец, одной из достопримечательностей оказалась… у одного из экспонатов мы и повстречались. Вопреки моим ожиданиям, основанным на содержании переписки, контактер оказалась трансвеститом внешне довольно миловидной девушкой, однако моя приверженность традиционным ценностям делу заставила меня держаться от нее на расстоянии вытянутой руки, дабы ни коим образом не скомпрометировать себя даму.

Из непродолжительной беседы я выяснил, что госпоже этой леди вот уже месяц, как систематически поступают угрозы о непременно насильственном растлении прямо на праздник Лой Кратонг, выпавшем в этом году на 23 ноября. Несмотря на все предпринятые ею действия, сообщения о преследовании, донесенные до отца и мачехи, а также до главы королевской стражи — всё было тщетно. До моей досточтимой подопечной никому не было никакого дела, отчего она и сподобилась обратиться в отчаянии ко мне, совершенно постороннему человеку, через доверенное лицо. Впрочем, не знаю как на месте принцессы можно доверять трансвеститу.

Ознакомившись подробнейшим образом с материалами, принесенными с собой придворной дамой, я лишь убедился в общей правильности моих предположений. Судьба этой благородной леди в сущности мало кого беспокоила, в противном случае ни один здравомыслящий отец не проигнорировал бы столь досконального описания насилия над собственной дочерью, систематически описываемого в анонимных посланиях. И этот занимательнейший факт заставлял меня сильнее насторожиться.

Не желают ли эти благородные особы втянуть меня в международный политический скандал? Не будет ли расценена моя помощь, как вмешательство в дела другого государства со стороны Магической Британии, вернейшим подданым которой я являюсь? Вне всяких сомнений — я рисковал. Я ставил на кон своё доброе имя, покоил на чашу весов свою верность принципам, приверженность благородству и защите слабых, в то время как противовесом им выступало сохранение чести и достоинства юной леди. Стоило ли оно того? Вне всяких сомнений я готов дать односложный ответ. Да, стоило. Ни один уважающий себя мужчина, а уж тем более джентльмен, не может и не должен смотреть на то, как некие темные силы угрожают сексуальным насилием кому бы то ни было, пусть даже если бы и принцесса оказалась трансвеститом.

Я взялся за это дело преисполненный решимости не допустить худшего исхода, воспрепятствовать любым недружелюбным посягательствам на юное тело благородной дамы. Более того, я тогда же начал задаваться вопросом — почему же датой сего посягательства обозначен именно праздник Лой Кратонг, выпадающий на полнолуние двенадцатого лунного месяца тайского календаря? Не свидетельствует ли это действо о некоем готовящемся ритуале, а не только лишь о низменных мужских пороках?

Я не сомневался, что всё это совпало неспроста. Уж поверь, о дорогой читатель, что за годы странствий по всему свету, посещения множества общин волшебников и мифических созданий, охоте на недружелюбных, опаснейших магических тварей, глаз вашего покорного слуги не замылился ни на тон. Мой взор всё также отчетливо видит любые признаки готовящегося темномагического ритуала и отголоски черной магии. И это, вне всяких сомнений, были именно они.

Настояв на личной встрече с госпожой и на исследовании её покоев, я получил дозволение явиться ко дворцу через два дня от разговора с её придворной дамой, ровно в полдень, когда солнце будет стоять в зените и у врат сменится караул. Тогда же меня должны будут провести по тайному ходу в покои, где я удостоюсь чести провести конфиденциальную беседу и исследовать помещение на предмет подозрительных магических манипуляций.

Так, покинув сей прелестный Национальный музей, я отдал всё своё свободное время подготовке к противостоянию с перспективным противником. Благо, на такую подготовку у меня было минимум два дня. Дав приличную взятку… Заплатив установленную для иностранцев пошлину, мне удалось попасть в закрытую часть Королевской магической библиотеки, где я погрузился в изучение всех явлений, так или иначе сопряженных с лунными циклами и празднествами. Как мне стало известно, Лой Кратонг является «праздником у воды», когда и волшебники и магглы Таиланда запускают по воде кратонги — маленькие лодочки украшенные цветами, которые преподносятся в дар некоей богине воды Пхра Мэ Кхонгкха. Праздник этот из покон веков обладал множеством значений, и каждая община магглов или волшебников воспринимала его совершенно уникальным образом, по-своему, что значительно замедляло продвижение в изучении этого вопроса.

* * *

В то же время успех на поприще исследований, сопряженных именно с лунным циклом — приносил свои плоды, несмотря на все трудности перевода многих манускриптов, написанных на тайском языке. Ознакомившись со списком литературы, наиболее подходящей под искомую, ваш покорный автор выкрал, экспроприировал взял в аренду наиболее перспективные экземпляры книг и свитков. После непродолжительного путешествия в Китай, где я поменял их на перевод этих же самых работ у знакомого дельца закулисья китайского черного рынка, нашел сведущего знатока, готового за скромную плату перевести для меня все эти работы на английский язык в кротчайшие сроки.

Уже через день, мы с верным Инцитатом отправились в обратный путь, а душу приятно грели покоящиеся в сумке столь желанные переводы древних рукописей, с которыми я теперь совершенно беспрепятственно мог ознакомиться, чем и занялся ещё в полете.

Уже к моменту прибытия обратно в Таиланд, в моей голове вырисовывалась презанимательнейшая конфигурация из совокупности локальных интриг, человеческой жестокости, глупости, недальновидности, низкого уровня понимания местными волшебниками магических конструкций и их тотальной жестокости, граничащей с маниакальной тягой к власти.

В такие моменты ко мне особенно остро приходит осознание того, насколько прогрессивен человек в своей бесчеловечности, насколько низменны и циничны наши потребности. Насколько аристократическое общество любого из государств нашей планеты падко до власти и сколь жаждет сохранения своих давным-давно рухнувших династических «наследий». Порой мне даже приятно вспоминать решительность нынешнего султана Арабского султаната, Нахата ибн Гурана Нурасдона, радеющего не за величие династии, а за благо народа. Чего только стоит его решение — отдать мне, англичанину, на сохранение великое сокровище своего народа, дабы оно не досталось старшим бездарным сыновьям, прожигающим свои юные годы в пороках. Жаль только, что этот мудрый человек, скорее всего, долго не проживет. Помяните моё слово, минует три — четыре года и его жизнь непременно прервется либо от яда, либо от удара кинжалом в спину.

Возвращаясь же к нынешним нашим обстоятельствам, я решил всё же сперва убедиться в своих умозаключениях, прежде чем излагать на страницах этой книги, ведь речь идёт о чести правящей династии Магического Таиланда, а как известно: «что написано пером — палочкой не выжечь».

Так, в ожидании визита во дворец я проводил часы не в праздности, как вы могли бы подумать, а в дальнейшем изучении фольклора этих краев. Хочу особенно отметить полезность этого занятия, не раз выручавшего меня из самых разнообразных и, на первый взгляд, безвыходных передряг. Ваш верный автор, с высоты своего авантюрного опыта, спешит заверить своих верных читателей, что ни один миф, ни одна легенда или сказка, как выяснилось на практике, не возникают на пустом месте. Если предки пронесли через века описание какой-либо твари или явления — эта сволочь сущность непременно всплывет в дальнейшей жизни потомков. Но куда хуже обратная ситуация, когда некая сущность в жизни потомков всплыла, а предки её жизнеописания нам не оставили. И в тот миг всеми фибрами своей широкой британской души я надеялся, что мы столкнулись с первым вариантом, а не со вторым.

Прогулявшись по волшебному базару и отведав экзотических фруктов, мы с Ачэком, принесшим мне корреспонденцию, решили угоститься чем-нибудь более существенным, а потому разместились в ближайшей к нам забегаловке, носящей звучное название «Пхи Тале». Разнообразие представленных блюд показалось мне заманчивым, а потому мы отведали всего понемногу, как вдруг наша трапеза была прервана. Не буквально, разумеется. Кто бы посмел прерывать трапезу столь представительного джентльмена на курорте? Ведь общеизвестно, что даже звери на нападают на водопое — так и у людей существуют негласные правила дать добровольно закончить употребление пищи. Но все же прерывание трапезы случилось — по причине наступления у меня глубокого удивления, не совместимого с дальнейшим приемом пищи. А дело было, собственно, вот в чем. Разумеется, выбор этого места нисколько не был связан с тем, что столики, расположенные на улице позволяли наблюдать сразу за двумя входами в королевский дворец, это стало для вашего покорного слуги форменным открытием. Однако, завидев как особа, которая через час должна бы была ждать меня у себя в покоях покидает это респектабельное здание под конвоем бравых стражей-волшебников, во мне укрепились и без того бушевавшие глубокие подозрения в недобросовестности вышестоящих политических сил.

Однако, как я мог не прийти? Встреча назначена, а значит явиться я на неё обязан в назначенное время, ни секундой позже. А оттого, рассчитавшись с хозяйкой сего блистательного заведения — весьма харизматичной женщиной в летах, я проследовал к черному входу, у которого меня вскоре должны были бы встретить. Тем не менее, зная о том, что леди на встрече присутствовать не будет, я решил, что её нисколько не скомпрометирует, если я наведаюсь в её покои несколько раньше запланированного. Словно искусный любовник я бесшумно следовал сперва по тайному коридору, а потом и по внутреннему двору замка и его переходам. Вскоре я оказался у входа в покои, наилучшим образом подходящие под общее их описание и беспокойство начало мною овладевать. Мало того, что в них закономерно не было принцессы, так на полу, в луже крови покоилась... ся? трансвестит верная служанка её светлости, причастной к правящему дому. Очевидно, в таком состоянии она была бы не способна встретить вашего покорного слугу и препроводить сюда.

Ситуация складывалась весьма печально. Комната была перевернута вверх дном, всюду валялись обрывки тканей, осколки зеркала, разноцветная косметика и прочие прелести, без которых не обходятся леди. Однако, ничего, что указывало бы на природу оказываемого даме негативного внимания, в комнате я не обнаружил. Но оно было и не мудрено — очевидно, что те, кто побывал здесь до меня что-то активно искали. И явно нашли. Но от чего они были вынуждены проводить такие поиски? Могу предположить, что ожидая моего прибытия, дамы решили сперва самостоятельно осмотреть комнату. И по всей видимости, они что-то нашли, и это самое что-то перепрятали, в надежде продемонстрировать мне. Увы — надежды эти на данный момент не оправдались.

Разумеется, моим преданным читателям отлично известно, что я считаюсь (и совершенно заслуженно, спешу заметить), специалистом по поиску пропавших дам людей и экспертом по скрытным операциям. А потому когда в комнату зашло трое людей с мешком для трупа и в сопровождении шести волшебников-стражников, их визит не застал меня врасплох и не заставил выпрыгивать в окно, унося свои ноги в направлении крепостной стены, огибая летящие мне в спину заклинания, одно из которых чуть не оторвало мне ногу.

Безусловно, я бы мог остаться в замке и увязнуть в битве, дожидаясь всё новых и новых подкреплений, у которых через три-четыре дня может быть и появился бы шанс взять меня измором. Но сколь трагичной в этом случае оказалась бы судьба юной девы, понадеявшейся на мою помощь? А потому, радея за её физическое и моральное здоровье я не мог позволить себе пойти на поводу у эмоций и вступить в неравную схватку со всем населением магического королевского дворца Таиланда. Особенно меня печалило, что в коридоре я тогда увидел большую золотую статуэтку и теперь было неизвестно, когда я смогу за ней вернуться.

Оставив преследователей потенциальных преследователей с носом, я умудрился наколдовать на бегу простенькие поисковые чары на одну из ленточек, подобранных в покоях искомой особы. По всем законам жанра — этот предмет непременно должен был привести меня к девушке, угодившей в беду, а потому вернувшись к постоялому двору, где с удобством и трехразовым питанием расположился мой верный друг и соратник — Инцитат, отдыхающий после не столь длительного перелета до Китая. Я вновь оседлал его и мы взмыли вверх, стремительно разрезая лазурный небосвод белоснежными крыльями великолепного пегаса.

Не прошло и десяти минут, как мы стремительно нагнали шествующую по земле делегацию, покинувшую стены королевской резиденции. В её состав входила собственно сама дама, попавшая в беду, а также порядка десяти хорошо экипированных защитников и по совместительству конвоиров. Одолеть такую ораву без вреда для леди и окружающего её пространства было в высшей степени затруднительно, а потому ваш покорный слуга решил придерживаться двух фундаментальных тактик — партизанской и римской.

Десантировавшись Спрыгнув с пролетающего над деревьями Инцитата, я побрел через заросли в направлении тропы, по которой шествовали эти господа, и вскоре нагнал их вблизи полноводного озера, окруженного со всех сторон поляной умопомрачительно притягательных цветов, переливающихся всеми оттенками алого. Однако эта же поляна грозила провалом моей тактики, а потому приманить часть сопровождающих нужно было немедленно. Направив волшебную палочку в противоположную от них сторону и затаившись за особенно крупным камнем, я запустил в холмик bombard-у, поднявшую облако пыли и издавшую соответствующий грохот. Шествующая по тропе делегация остановилась и воззрилась в направлении взрыва, переговариваясь о чем-то. Я же, расположился в тени валуна, скрытый дезиллюминационными чарами и чарами сокрытия от обнаружения. Вопреки нерадужной перспективе остаться с носом, худшим моим опасениям было не суждено сбыться. Отряд сопровождения разделился на две практически равные группы, одна из которых проследовала далее по маршруту, а вторая направилась в чащу леса для определения источника шума.

Как не трудно догадаться, те пятеро бедолаг удостоились чести сразиться в бою с вашим верным автором. К моему большому сожалению, среди них не нашлось моих читателей, что с одной стороны всегда наводит меня на грусть, а с другой стороны — несказанно радует. Ведь это свидетельствует о том, что среди моих фанатов нет плохих людей, за исключением того странного мужика в Париже, оказавшегося прихлебателем местного Темного лорда. Проведя с каждым из них благородную дуэль, я вышел победителем из магической схватки. Признав своё поражение — все они отправились восвояси по домам, не смея больше препятствовать моей благородной миссии по спасению принцессы, предварительно произнеся все соответствующие магические клятвы. Распрощались мы с ними достойно, если не сказать тепло. Однако это был лишь первый этап плана спасительной операции, а потому я поспешил в направлении выхода из пролеска, откуда открывался вид на поляну алеющих цветов и озеро, тем временем время Лой Кратонга неумолимо приближалось, и вскоре до его наступления оставались считанные часы.

* * *

Мне было несказанно больно наблюдать за тем, какой ритуал готовился на этом злополучном месте, а ещё больнее было осознавать тот факт, что в действительности истинным преступником являлся никто иной, как сам король Магического Таиланда отец многострадальной дамы. Ты спросишь меня, о дорогой читатель, в чем же тогда его интерес в предупреждении собственной дочери о готовящемся ритуале? И я смело тебе отвечу — у него такого интереса совершенно точно не было. Напротив, он бы предпочел сохранить в тайне проведение столь недостойного мероприятия как можно дольше. Но удар пришел оттуда, откуда он его не ожидал.

О готовящейся трагедии стало известно его нынешней супруге, мачехе ныне похищенной юной девушки, которую сие действо привело в бешенство. Не имея возможности воспрепятствовать воле мужа, она предприняла единственное доступное ей действие — начала писать письма с угрозами своей падчерице. Сложно даже представить, каким актерским талантом следует обладать, чтобы не выдать себя, когда вам показывают написанное под вашу же диктовку письмо и молят о помощи. Ещё более трудно представить, какой мразью каким нехорошим человеком нужно быть, чтобы видя метания родной дочери и знать о том, что она всё знает, и всё же пойти на столь низменный, отвратительный ритуал.

Этой ночью, он безусловно планировал насильно забрать невинность собственной дочери в ходе проведения ритуала «любви и полной луны», в этих краях считается, будто это действо не только нивелирует негативные последствия от «сплетения тел» близких родственников, но и напротив, раскрывает дополнительные возможности по усилению некоего «магического наследия», ребенка, что должен появиться на свет. Я же, в свою очередь, склонен сообщить вам, мои дорогие поклонники, что ни на грамм не верую в эту умопомрачительную чушь. Ознакомившись с порядком проведения этого ритуала, могу в силу своей образованности безапелляционно заявлять, что он совершенно бесполезен и никаких последствий, кроме, собственно, изнасилования, нежеланного ребенка, да тусклого свечения магического круга — не несет.

Более того, меня терзают предположения, что именно некая традиция проведения подобного ритуала и является причиной, по которой этот небезызвестный в узких кругах благородной род Таиланда вырождается, теряя прежние силу и могущество наследников — ярким примером чему служит тот самый благородный господин, шествующий в этот самый момент в направлении места проведения ритуала. Как только все собрались на поляне этих превосходных алых цветов, источающих умопомрачительный аромат, и помощники по проводимому ритуалу уже выдвинулись в направлении прикованной к деревянным брусьям девушки, чтобы оголить её юное тело, ваш покорный слуга не выдержал этого безобразия.

Несмотря на то, что ритуал уже был в разгаре, и даже на то, что после исчезновения шестнадцати стражей-волшебников сюда стянули дополнительные силы, верные королю, я решил вступить в неравную схватку с превосходящим противником. Должен признать, битва была тяжелой и далеко не благородной, мало кто из находящихся там сумел уйти, и ещё меньшее число — уйти невредимыми. Лучи всевозможных заклинаний, как известных мне, так и неведомых, разрезали черноту нависшей над нами ночи, освещая округу неестественным светом всех цветов радуги. Прорываясь через ряды грозных противников, вступая в дуэли против двух, трех или сразу четырех волшебников я неукротимым львом продвигался в направлении дамы, в чьих глазах плескалась неистовая надежда покинуть эту поляну, сохранив свою честь и невинность.

Понимая, что моя праведность и справедливость наделяет меня истинной магической силой, отец юной девушки испытал отчаяние и решился вызвать меня на честную дуэль. Три оставшихся калеки… Несколько бравых солдат, состоящих в личной гвардии этого человека, уцелевших в ходе нашего ночного противостояния, сложили своё оружие и покинули поляну, оставив нам одного лишь секунданта.

Эта дуэль ознаменует собой либо истинное торжество света, здравомыслия и сохранит надежду на возрождение падшей династии в лице этой юной девушки, либо окончательное падение во тьму этого недостойного рода, в случае моего поражения. Все, кто остался на поляне, прекрасно понимали, что мы бьемся не за жизни, мы сражаемся за будущее.

И вот, началась новая схватка. Я сдерживал яростный напор оппонента, выставляя магические щиты и выжидая подходящего момента для контратаки. Но грозный враг всё наступал. Вскоре каждый из нас понял, что сохранить округу в целости и сохранности не удастся и тогда в ход пошли самые разрушительные чары, заклинания и проклятия. Я обратился к силам земли, преобразовывая растущую повсеместно флору в толстые корни, опутывающие противника и ограничивающие его движение по поляне, он же попытался воспользоваться водой из озера за моей спиной, но моё incendio все же оказалось сильнее, испарив надвигающуюся на меня волну. Сразу после этого, я атаковал противника огненными заклинаниями и ещё спустя минуту, наконец, сумел обезоружить.

Эта битва была выиграна. Упавший на колени враг был повержен и хотя и сохранил свою жизнь, окончательно утратил всякое достоинство. Вскоре, он сошел с ума от понимания собственной неправоты. Я же освободил юную девушку как из физических, так и иных сковывающих её пут и увёз в далёкий край, где она сможет беспрепятственно прожить счастливую жизнь вдалеке от жестоких родственников и невзгод.

Поляна алых цветов почти полностью выгорела, но из пепла вырастут новые цветы, и будут они краше прежних.

Златопуст Локонс,

1988 г.

* * *

Гермиона с чувством перелистнула последнюю страницу и посмотрела на часы на прикроватной тумбочке. Было почти семь утра. Шмыгнув носом и утерев с глаз несколько накативших слезинок, она уже было хотела убрать работу обратно в тумбочку, как тонкий пальчик зацепился за ещё один листок, выпирающий из кипы бумаг. Перелистнув пустую страницу, Гермиона уставилась на вложенную туда газетную статью, что странно, на английском языке, хотя такой газеты она ни разу не видела. Прочитав под эмблемой издательства в правом верхнем углу «Гонконг Тудей», девочка продолжила читать, впрочем судя по объему статьи, много времени у нее это не отнимет…

«Кровавая расправа над его величеством, королем Магического Таиланда»

24 ноября 1988 г.

«Не далее, как сегодня утром, в наше издательство поступили тревожные сведения от коллег из Магического Таиланда. Ночью прервался жизненный путь его величества короля Магического Таиланда Пхакхума Тидорожай, пятнадцать лет как правящего твердой рукой своим государством.

Обстоятельства его гибели в полной мере не раскрываются, но описываются до крайности загадочными. Официальные источники заявляют, будто бы тем злополучным вечером он отправился на прогулку в близлежащий лесной массив, разбитый неподалеку от его резиденции — Королевского дворца, в сопровождении двадцати своих верных магов-стражей. Ходят слухи, что там планировалось семейное застолье и чуть раньше туда уже прибыла дочь Короля, Велламо Тидорожай. Однако, как нам сообщил информатор, желающий остаться нераскрытым, до места назначения — пруда «тридцати трех звёзд», добрались далеко не все. Не меньше половины стражников сгинули ещё на подходе к нему, попав в различные ловушки и всевозможные магические ухищрения на тропе, которая к нему вела. Попытка вернуться обратно за подкреплениями не увенчалась успехом, эти стражи плутали по окрестностям до тех пор, пока прибывшие разрушители проклятий не вызволили их из «лабиринта страхов», темного заклятья, разработанного Индийскими магами в начале прошлого тысячелетия для охраны больших территорий от незваных гостей.

О том, что происходило внутри сада сказать точно не может никто. Выжившие стражи утратили рассудок и лучшие колдомедики разводят руками, и дают только негативные прогнозы. Сам Пхакхума Тидорожай, по всем признакам, предварительно подвергся жуткому осквернению — полной магической кастрации, после чего скоропостижно скончался от обезглавливания. На поляне также были обнаружены следы пребывания принцессы Велламо Тидорожай, однако ни её саму, ни её тело обнаружить органам правопорядка пока не удалось.

Точных сведений о числе нападавших и об их принадлежности всё ещё нет, но следователи предполагают, что атака была запланирована заблаговременно, не менее, чем за месяц до воплощения плана в действие. Предполагаемое число нападавших варьируется от пятнадцати до двадцати пяти, скорее всего, наемников — выходцев из Индии.

Актуальную информацию о ходе расследования читайте в свежих выпусках.»

Гермиона дочитала статью и бегло сравнила её с содержанием последних абзацев неизданной книги Златопуста.

Становилось понятно, почему он не отдал её в печать.

Глава 21. "Хороший попечитель — вежливый попечитель"

Корнелиус Фадж с комфортом расположился в своем кожаном кресле в кабинете, закинув ноги на подставленный для этого пуфик, и с интересом изучал своего собеседника.

— Значит Вы утверждаете, что Дамблдор не единожды к вам хаживал и обещал амнистию? Хитро, хитро. — Министр сделал несколько глотков из стоящей подле него чашки кофе и вернул взгляд маленьких блеклых глазок к недавнему заключенному, сидящему напротив него в рваной черной мантии и кутающегося в розовый плед. — Но я Вас заверяю, вопрос о Вашей амнистии ни разу на рассмотрение Визенгамота не выносился, даже в кулуарах речи об это не шло. Вас просто водили за нос. А вот я так делать не буду — я человек честный. — Министр открыл черную папку, лежащую на столе и влепил туда свою размашистую закорючку, демонстрируя спустя мгновение подписанный документ Снейпу. — Вот, это вещь вполне осязаемая — помилование Министра Магии. Ваши сведения были весьма, весьма полезны, много чего привлекло моё внимание, особенно этот ваш, как он там называется… Ах, «Орден Феникса»! Замечательно, замечательно. Вот видите, какой у вас был недобросовестный начальник, а между прочим бездоказательно обвинил меня вкоррупции, в отмывании денег, в сотрудничестве с преступными организациями, будь они все неладны, махал перед моим лицом поддельными документами, компроматом! А у самого вон, всё рыльце в пушку. Плохо только, конечно, что у вас нет никаких вещественных доказательств, документов, писем… Это нехорошо. Но мы найдем, мы обязательно это всё найдём, будьте уверены. Никто не уйдет безнаказанным, всех найдем, всех привлечем, всех посадим, в ту самую камеру в которой вы совершенно незаслу-у-уженно — протянул Министр, поднимаясь с кресла и обходя теперь уже своего «посетителя». — Провели столько времени. — Похлопал он Снейпа по плечам.

— Я теперь свободен, Министр? — сухо уточнил Северус, не поднимая на министра взгляд. — Могу идти?

— Ох, Северус-Северус. Кто же из нас свободен в это непростое время…? — Министр подобрался и прошествовал вдоль окна, выходящего на атриум Министерства. — Понимаете, Вы, конечно, в некотором роде свободны, и идти Вы, конечно, можете. Но только не очень сильно свободны и идти можете не слишком далеко. Вы нам ещё обязательно понадобитесь. Ваш могучий мозг — настоящий кладезь тайн великого Альбуса Дамблдора! Всемирно известного победителя Грин-де-Вальда, главы Визенгамота, Президента Международной конфедерации магов и директора Хогвартса. Сместить его разом с такого количества постов задача не из легких, сами понимаете. Но вот Конфедерацию пока лучше не трогать, она играет нам на руку. Наши глубокоуважаемые делегаты согласились потянуть там время, насколько у них это получится. А значит, у нас есть несколько недель до возвращения Дамблдора. Мы должны всё подготовить так, чтобы возвращаться ему было решительно некуда, причем это самое «некуда» должно наступить везде и одновременно! Ну и ждем от вас, разумеется, посильной помощи…

— Сделаю всё, что в моих силах, Министр. — Ответил Снейп, не сводя черных глаз с Фаджа. — Но я бы хотел узнать, что же потребовал от Вас Дамблдор, так низменно и подло пытаясь Вами манипулировать? Что ему было нужно?

— Ну, как всегда — захватить власть, разумеется. Под предлогом возвращения Того-кого-нельзя-называть. Представляете, какая глупость? «Темный лорд вернулся!» — передразнил Дамблдора Министр, изображая руками трясущуюся бороду. — Чушь и провокация. Причем вывод он этот сделал угадайте из чего? Из новой книжки Златопуста Локонса. Ну этого, Вы его, конечно, знаете…

— О да, я их всех знаю. — спокойно протянул зельевар, разминая пальцы рук и едва заметно касаясь предплечья.

* * *

В длинном коридоре древнего замка раздался размеренный стук каблучков и в толпу студентов, перебирающихся из кабинета в кабинет между уроками, вплыла женщина с цепляющим самые потаенные струны души лицом, до боли в суставах тонкими ногами, переходящими в широченные бедра, обтянутые кислотно-розовой юбкой, которая перекликалась с пиджачком такого же ядовитого цвета. Завидевшие её парни и девушки в ужасе расступались, словно Красное море перед Моисеем, выводящим евреев из Египта.

Преодолев очередной поворот, она подошла к открытым дверям большого зала и, демонстративно вздохнув, пошла по прямой к столам преподавателей. Завидевшая её Минерва Макгонагалл вздрогнула и вопросительно посмотрела на остальных деканов факультетов, которые тоже смотрели в направлении подступающей к ним баржи расцветки фламинго.

— Добрый день! — писклявым голосом протянула женщина, заставив Флитвика скривиться и прочистить ухо. — Вас должны были предупредить насчет меня, Барти ведь передал вам распоряжение Министра?

— Нет, Бартемиус ничего такого нам не сообщал, кто Вы? — Встав с кресла и возвысившись над собеседницей вопросила Макгонагалл.

— Ой, какая жалость. Наверное он забыл, ну ничего, у меня при себе есть копия. Вот, прошу вас. — протянула женщина документ с тремя сургучными печатями, подписанный Министром магии.

Пробежавшись по нему глазами, Минерва передала его сидящему рядом Слизнорту и опустилась в кресло.

— Указ. — Начал читать вслух зельевар, слегка наклонив лист пергамента на свет и приподняв брови. — Назначить Первого заместителя министра магии, Долорес Джейн Амбридж, постоянным куратором проведения международного публичного мероприятия «Турнир трех волшебников» и полномочным представителем Министерства магии по воспитательной работе, проводимой в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Указ вступает в силу немедленно и действует бессрочно, вплоть до его отмены. — Слизнорт поднял взгляд на женщину и растянулся в вымученной улыбке. — Добро пожаловать в Хогвартс, мадам Амбридж.

— Спасибо, мои дорогие, уважаемые коллеги! — пропела она на частоте меццо-сопрано, заставляя поморщиться даже глуховатую Августу Долгопупс, которая с презрением и нескрываемой неприязнью осмотрела внешний вид чиновницы. — А не могли бы вы мне подсказать, когда будет лучше всего обратиться к студентам? Сейчас, за завтраком, или же за вечерней… кхм, трапезой.

— Знаете, мадам Амбридж. — подала голос Августа, подтягивая черные сетчатые перчатки и чопорно задрав подбородок. — Вы пришли по адресу, я тут как раз составляла расписание значимых речей, могу предложить вам лучшее время — пир в честь окончания учебного года.

— Ах… А вы собственно…? — Амбридж подплыла к старушке, нависая над ней.

— Я, собственно, Августа Долгопупс. Профессор Астрономии.

— Ах, астрономии. А что же Вы не спите? Звёзды ведь выходят ночью, чтобы на них смотреть днем нужно спать.

За вежливой перепалкой, происходящей у главного преподавательского стола большого зала, рядом с пустующим троном Альбуса Дамблдора, наблюдал почти весь зал. Гарри с Роном и Гермионой с интересом взирали на сомнительного вида женщину, ведущую явно не самый приятный разговор с бабушкой Невилла Долгопупса, который сидел рядом и тоже с опаской прислушивался к словам, доносящимся оттуда.

Вдруг, по левому плечу Гарри, сидящему спиной к проходу, скользнула чья-то рука, потрепавшая его потом по волосам. Переведя взгляд от ведущих несветскую беседу дам, Поттер уставился на идущего в их направлении Сириуса Блэка, который ухмыльнувшись подмигнул крестнику. Бесшумно подобравшись сзади к новоприбывшей особе, он громко вопросил прямо у нее над ухом. — Что за шум, а драки нету?

Вздрогнувшая от испуга Амбридж подскочила на месте, вперив взгляд в бывшего жителя Азкабана, на мгновение скорчившего жуткую гримасу, от которой та попятилась назад и чуть не упала на массивную пятую точку, запнувшись каблуком о выпирающий камень на полу.

— А-а-а… — Быстро пришла в себя женщина и вернула на физиономию маску невозмутимости. — Мистер Блэк. И что же Вы здесь забыли, позвольте спросить?

— Гуляю вот тут, зашел узнать как в школе дела. — ухмыльнулся Сириус, нахально присаживаясь на преподавательский стол напротив директорского трона.

— И как? Нагулялись? Вы ведь в курсе, что не имеете права являться сюда когда Вам заблагорассудится?

Блэк глухо заржал и закашлялся, потом налил в стоящий на столе пустой кубок воды из кувшина и отпил, тяжело выдохнув. — Вообще то имею. Я председатель попечительского совета школы.

За столом преподавателей застыла густая тишина, только гулкое дыхание Хагрида, от которого каждые несколько секунд потряхивало стол, прерывало возникшую там идиллию.

— Что, простите? — Не поняла, или сделала вид, что не поняла новоприбывшая.

— Говорю, теперь я тут главный, глухня. А Августа Долгопупс, между прочим, помимо того, что преподаватель, ещё и уважаемый член попечительского совета.

Старушка в удивлении подняла брови. — Да?

— Да, да. — прокаркал Блэк.

— Но мои полномочия даны Министерством магии, они не зависят от вас. Более того, Министерство может приостановить работу попечительского совета школы!

— Ох-х, да-а-а? — Блэк состроил удивленную гримасу. — И основания на пару с деньгами для этого у Министерства, разумеется, есть?

Жаба в розовом начала багроветь и с нескрываемым презрением оглядела преподавательский стол и сидящего на нем Блэка. — Я этого так не оставлю.

— Неоставлялка не выросла. — Смачно припечатал накладывающий в тарелку голыми руками десерт Сириус. — Иди, полномочствуй, нечего за завтраком юбку просиживать, ещё стулья окрасятся, нам новые придется заказывать. Да и вон, по указу вы тут работать должны, а не завтраки завтракать. У вас тут не «всё включено», а серьезная миссия. А школа дополнительные расходы сейчас нести не может. Кризис, хуле.

Обомлевшая от такого обращения Амбридж стояла открывая и закрывая рот, не в силах выдавить из себя больше ни слова. Спустя несколько секунд чавканья Блэка, она наконец развернулась и пошла к выходу вдоль стены Большого зала.

— Всегда любил эти профитроли. — облизнул пальцы председатель попечительского совета и вытер их об лацкан серой мантии.

* * *

— Ну и как давно ты председатель совета попечителей? — смеялся Гарри над Сириусом в компании с Роном и Гермионой, пока они все вместе сидели на лавке во дворе замка, кутаясь в теплые мантии.

— Да вообще то говоря с начала года… — Блэк призадумался, пытаясь что-то вспомнить. — Ну да, со мной ещё в июле связался директор Дамблдор и предложил занять вакантное место. Раньше председателем был Малфой, да только с тех пор, как его отправили на евро-нары место пустовало. Оно официально то называется «выборным», да только ясен хрен как проходят выборы. Все понимают, что фактически пост занимает тот, у кого денег больше, чтобы спонсировать школу. А денег у нас в банке, сам помнишь, Гарри, хоть жопой жуй. А тут за это ещё и налоговые льготы от Министерства, короче — благодать, и делать ничего не надо. Ну ко мне недавно зашел директор, сказал, что у него командировка намечается, и что надо бы на всякий случай за школой приглядеть. Ну мы договорились, он перевесил к главному входу портрет моего предка — Финеаса Блэка, а второй портрет ты может быть видел, висит у нас дома. К остальным входам повесили ещё какие-то более или менее вменяемые картины, дали им задание и поставили следить. Ну и сижу я, значит, готовлюсь сейчас к завтраку, и тут этот черноусый начинает орать «Тревога! Тревога!». Ну я сорвался и быстро сюда, а тут эта пародия на коралловый риф, ошибка начинающего зельевара. Ну, а дальше вы видели.

Все трое ребят заливались смехом, слушая рассказ крестного Гарри, разбирая его речь на цитаты и повторяя за ним, заставляя мужчину тоже начать смеяться.

Утерев слезы, Гермиона выдохнула, пытаясь успокоиться и обратилась с вопросом. — Но дядя Сириус, зачем Министерство вообще прислало её сюда? Здесь ведь уже и так Людо Бэгмен, Бартемиус Крауч, их подчиненные, даже вон — Перси Уизли. Для чего нужна ещё и Первая заместитель Министра?

— Да не парьтесь, откуда ж мы можем знать что у этих чинуш на уме. Они там в министерстве все постоянно борются за какую-то власть, создают иллюзию работы и пытаются усидеть свои жопы на местах. Понять, почему они закопошились — это работа не из легких, пусть её другие делают, вон, например Аластор. — ткнул Сириус пальцем в ковыляющего к школе главу Мракоборческого центра.

— А разве он сегодня должен был быть в школе? — Спросил Рон, глядя попеременно на друзей. Сегодня же точно ведет Тонкс.

Сириус нахмурившись поднялся со скамейки и окликнул Аластора, который резко достал палочку и наставил на Блэка, проигнорировавшего это действо. — Аластор, Вы почему тут? Дети говорят, у главы Мракоборческого центра уроков сегодня нет.

— У Главы мракоборцев нет, а у преподавателя на полную ставку есть. Меня уволили. Связался с Альбусом, сегодня с ним будет связь в семь часов в его кабинете, не опаздывай, и остальным кого встретишь передай.

Задумчивый Блэк вернулся к ребятам, почесывая затылок. — Ну, похоже сегодня у вас ведет профессор Грюм…

* * *

— Вот такие дела, Альбус. — Закончил свой доклад Аластор, стоя перед хрустальным шаром в котором все присутствующие могли лицезреть искаженное сферой бородатое лицо директора.

— Да. — покачал Дамблдор головой, транслируя через хрустальный шар звон колокольчика, вплетенного в бороду. — Как он мог, как он мог, Северус-Северус, нанести такой подлый удар в спину, подставить своих верных товарищей.

— Я всегда говорил, что нюнчику доверять нельзя. — вставил Сирус свои пять кнатов.

— Ну что ж, ничего не поделаешь, ничего… — Дамблдор покачал головой. — Но с другой стороны, пока ничего критичного не произошло. На место главы мракоборцев Фадж теперь поставит какого-нибудь жадного до власти прихлебателя, пуще Скримджера, может быть снова устроит ротацию со своей личной охраной, которую недавно организовал. Конечно, плохой путь он выбрал. Грядет темный лорд, а он задумал устроить фракционную перебранку, прямо под носом у всего мирового сообщества. Корнелиус поступает очень недальновидно, признаться честно, столь необдуманных действий при нынешних условиях я от него не ожидал. Как бы там ни было, Северус находился в Азкабане в статусе осужденного Визенгамотом пожирателя смерти, за тяжкие преступления. Его помилование, тем более без расследования и вновь открывшихся обстоятельств — шаг непопулярный, и выглядит плевком в лицо добропорядочных граждан, вроде нас с вами. Ну а доказать общественности его невиновность практически невозможно, слишком много неопровержимых доказательств. Ты, Сириус, вывел их на эмоции и вынудил действовать необдуманно — это достойно похвалы, ты молодец. Они решили ответить на твою дерзость немедленно и по глупости сместили Аластора, дав нам тем самым фору. Узнай мы о происходящем позже, пришлось бы куда труднее, а сейчас мы дадим ответ сразу.

Директор продолжал — Очевидно, их следующими целями будет Хогвартс, Визенгамот и Конфедерация. За последнее я не беспокоюсь, я и так из всей делегации один веду внятные переговоры с представителями других делегаций. Нравится им то или нет, даже если они исключат меня из состава представителей и я лишусь поста Президента, я все равно смогу вести переговоры от имени Визенгамота и от имени Хогвартса, как школы. С Визенгамотом же ему будет ещё сложнее, у Фаджа сейчас недостаточно голосов чтобы сместить меня даже если он вступит в несколько коалиций. К тому же нам известно, что он сейчас испытывает острый недостаток финансирования. Малфой и большинство его остальных «деловых партнеров» по «бизнесу», с которыми он намывал Министерство, сейчас коротают деньки за решеткой, денежные потоки перекрыты — купить голоса он не сможет. И на этом фоне он ещё милует осужденного пожирателя смерти. — Нет. Шансов на Визенгамот у него нет вообще никаких, разве что он пришлет по мракоборцу к каждому делегату и те будут их днями напролет пытать круциатусом, может быть тогда чуть больше половины полного состава и проголосует за смену председателя.

Ну а что делать со школой мне тоже понятно, не будем изобретать метлу, запускаем прецедент Нитча 1577 года — Хогвартс полностью переходит на частное финансирование, приказы и распоряжения Министерства магии, касающиеся школы и образования в Великобритании, мы больше не признаем. Минерва, подготовь ещё завтрашней датой приказ Исполняющего обязанности директора о преемстве проведения Турнира трех волшебников — всем иностранным студентам и их сопровождающим, преподавателям и другим сотрудникам иностранных школ и членам их семей гарантируются проживание, содержание и обучение до конца этого календарного года, сделаем с запасом — гостей должно успокоить, ни к чему терзать их неведением. Подпиши и объяви завтра вместе с моим приказом о переходе на частное финансирование, его я подготовлю, подпишу и пришлю сегодня ночью с совой, к утру она точно будет у тебя, Министерство её не перехватит. Ещё я сейчас же напишу в Гринготтс, они уже давно получили от меня инструкции о том, что необходимо сделать в подобной ситуации — с завтрашнего дня Хогвартс полностью будет финансироваться с выделенного для этого специального счета. Размещенных там денег хватит на пятьдесят лет непрерывной работы, даже если не учитывать частных спонсоров и попечителей.

Когда Дамблдор наконец замолчал, собравшиеся в комнате члены Ордена Феникса продолжили в недоумении взирать на небольшой хрустальный шар. — Извините, директор, мне не послышалось? — Макгонагалл сделала шаг к средству общения с начальником. — Пятьдесят лет?

— Ну, если мои подсчеты верны, и если количество обучающихся будет оставаться на прежнем уровне или слегка его превышать, то да, пятьдесят лет. Пятерка и нолик.

Повисло неловкое молчание, которое спустя минуту прервал Грюм. — Мы всё сделаем, Альбус. Только скорее возвращайся, творится черте-что.

— Вернусь как только смогу…

На этом международный сеанс связи был завершен.

* * *

— Не кажется ли вам, что Директор не в себе? — Мадам Стебель сидела за круглым столиком в кабинете Флитвика в компании с профессором Вектор и профессором Трюк, которым хозяин кабинета на пару с заместителем директора рассказывали о планах на ближайшее будущее. — Прецедент Нитча? Позорная глава в истории Хогвартса, которую всеми силами пытались вымарать со страниц всех книг. Директор Нитч продержал Хогвартс на частном финансировании всего один учебный год, обанкротившись при этом сам и обанкротив половину попечительского совета. Между прочим, именно при нем главные теплицы, спроектированные самой Хельгой Пуффендуй, были демонтированы «за ненадобностью». Содержать он их, конечно же, не смог. А потом его к тому же судили за государственную измену! Лишь близкое родство с новоявленным главой Магический Великобритании, узурпировавшим пост, позволило ему избежать наказания и не отправиться в Азкабан, ну или что у них там тогда было…

— Так-то оно так — покивала профессор Вектор на злоключения коллеги. — Да только прецедент есть? Есть. Визенгамот признал действия Нитча законными? Признал! Готова спорить, об этом все уже давно забыли, никто не представлял себе, что кто-то решит снова это провернуть. Поэтому если только Визенгамот прямо сейчас не принимает закон, ограничивающий это право Хогвартса, то потом уже никто ничего сделать не сможет.

* * *

Барти Крауч старший насупившись сидел за одним из столов во главе Большого зала Хогвартса, в котором этим утром, согласно прошедшим слухам и по словам старост, должны были быть сделаны важные заявления. Министерских служащих, отвечающих за проведение Турнира, администрация школы поставила перед фактом — нужно явиться. Рядом с Краучем расположился глупо улыбающийся Людо Бэгмен, переводящий взгляд с одного факультетского стола на другой.

Выждав ещё несколько минут и сверившись с подошедшими старостами, видимо сообщившими о том, что все на месте, профессор Макгонагалл поднялась с кресла и на негнущихся ногах вышла к трибуне. Никак не решаясь начать, она несколько раз прокашлялась и мотнула головой, будто отгоняя от себя некое наваждение. По залу поползли шепотки.

Собравшись с мыслями, заместитель директора взмахнула волшебной палочкой, затворяя двери Большого зала. — Уважаемые студенты и гости Школы. — Подала она слегка дрогнувший в конце голос. — Сегодня я, как заместитель директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, должна сделать несколько судьбоносных заявлений, прошу отнестись к их содержанию с пониманием…

Во-первых, я зачитаю вам указ директора Дамблдора, подписанный им вчера. Итак:

«Я, Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор, полномочный директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, настоящим указом прибегаю к праву, установленному прецедентом Нитча 1577 года и объявляю о частичном выходе школы из-под юрисдикции Министерства магии Великобритании, полном отказе от финансового и иного обеспечения школы Министерством магии Великобритании, а также об упразднении всех иных прав и обязанностей, которые Министерство магии Великобритании имело, имеет или будет иметь согласно принимаемым им актам в отношении школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Настоящий указ вступает в силу немедленно и закрепляет приверженность школы принципам полного и безоговорочного самоуправления, реализуемого через коллегиальный орган в лице попечительского совета, а также единоличный орган в лице директора школы.

Действие настоящего указа не может быть отменено никаким иным способом, помимо указа полномочного директора школы или декрета попечительского совета, принятого всеми его членами единогласно.».

Макгонагалл закончила зачитывать документ и, свернув его в трубочку, направилась к сидящим за столом в полном шоке Бэгмену и Краучу, который выпучил глаза ещё сильнее, чем обычно, хотя это и казалось невозможным. — Мне приказано вручить вам этот экземпляр под подпись, протянула им сверток заместитель директора, также протягивая вместе с ним ещё одну украшенную вензелями бумагу, в которой они должны были расписаться.

— Что за чушь? — вскочил Бартемиус с места, вперив взгляд в Минерву. Перси поспешил встать вслед за наставником, стараясь нахмуриться сильнее, чем он. — Вы все сошли с ума! А вы, вы это проглотите? Немедленно осудите этот вопиющий акт сепаратизма! — Крауч повернулся к другому столу, за которым сидели мадам Максим и Игорь Каркаров.

— Уи, месьё. — Ответила ему басовитая Олимпия. — У ме’ня прямое’ распоряжени’е Министра’ магии Франции. — Прокартавила она. — Франция безусловно’ и безоговорочно’ признает новый стату’с школы чародейства’ и волшебства’ Хогвартс и выражает намерени’я сохранять с ней отношения в том же виде, в каком они существовали’ ранее при посредниче’стве Министерства’ магии Великобритании.

Бэгмен переводил взгляд с Олимпии Максим на Крауча и обратно, пытаясь понять что вообще происходит.

— А вы? Вы? — начал тыкать Крауч в Каркарова, отводившего до этого от него взгляд.

— А что я, я? — приподнялся тот в кресле. — У меня распоряжение руководства, мы соблюдаем нейтралитет и взаимодействуем со школой Хогвартс в той же мере, в которой взаимодействовали ранее, не признавая её особый статус... Но и не отрицая его.

Крауч побелел и рухнул в кресло, схватившись за сердце. Поппи Помфри подбежала к нему и начала накладывать диагностические чары. Одна из сопровождающих из Дурмстранга ткнула Каркарова локтем. — Ну а что, что я? — начал тот оправдываться перед ней полушепотом. — Это хорошо, что он ещё про евреев не слышал. Дамблдор купил Министерство магии Иудеи с потрохами, они Хогвартс признают чем угодно, хоть государством, хоть гоблинской колонией, лишь бы Дамблдор ткнул им в формулировку. Та же история с греками, итальянцами, испанцами и немцами. Что думают африканцы не знаю, но то, что вождь союза племен, со слов нашего президента, называет Дамблдора «белый брат» — явно говорит не в пользу этих вот. — он неопределенно указал в сторону скучковавшихся чиновников.

Впервые услышавшая столь обнадеживающие комментарии директоров Шармбатона и Дурмстранга, Макгонагалл немного осмелела и вернувшись к трибуне продолжила. Также мной, как Исполняющим обязанности директора Дамблдора, сегодня по его поручению был подготовлен и подписан указ о преемственности Хогвартса в проведении Турнира трех волшебников. Школа сохраняет за собой все обязательства по содержанию, проживанию и обучению иностранных студентов, учителей и сопровождающих школ, а также их родственников.

К удивлению Минервы, Большой зал наполнился гулом аплодисментов гостей.

— А сейчас, господа министерские служащие, прошу вас покинуть замок и передать Министру магии Великобритании эти документы. — Она протянула небольшой делегации ещё один сверток, который у нее принял Бэгмен.

Как только вся эта пестрая компания обескураженных, подавленных чиновников в сопровождении Грюма и Люпина достигла края антиаппарационного барьера, раздалась череда приглушенных хлопков и окрестности школы были освобождены от амбиций Министра.

Глава 22. "Всё идёт не по плану"

Настроения в Большом зале Хогвартса за завтраком царили самые разнообразные. Кое-где слышались довольные, воодушевленные перешептывания и возгласы, содержание которых можно кратко охарактеризовать, как «туда Министерству и дорога». Иные же студенты реагировали на произошедшее менее оптимистично, время от времени поглядывая на пустующий директорский трон и бросая неодобрительные взгляды на исполняющую обязанности директора декана Гриффиндора. Однако, для подавляющего большинства студентов этот день совершенно ничем не отличался от вчерашнего, они точно так же проснулись, побросали в свои сумки учебники и выдвинулись на завтрак, чтобы набить урчащие животы стряпней по предпочтению. Такие студенты удостаивались неодобрительных взглядов как от сторонников произошедшей «благородной революции», так и от противников «подлого государственного переворота».

О причинах столь аполитичного поведения детей судить было затруднительно, но вероятнее всего причина крылась в том, что до них ещё не дошло «правильное» мнение взрослых, которого те сочли бы достойным для принятия на вооружение. Так и Рон Уизли, несмотря на близкие родственные связи с аж двумя сотрудниками Министерства Магии Великобритании, не проявлял совершенно никакого интереса к разворачивающейся политической драме, мерно перемалывая челюстью тост с джемом, на который сверху положил жаренное куриное бедрышко без кости. По обе стороны от мальчика резко опустилось два туловища, заставивших руку с тостом дрогнуть и капнуть джемом на рубашку, некогда являющуюся «белой», однако утратившую этот гордый статус задолго до того, как младший из братьев Уизли впервые пересек порог этой волшебной школы.

— М-м-м-б. — Недовольно промычал Рон, бросая беглый взгляд на присевшую рядом Гермиону, однако, завидев глубокие синяки под её глазами, решил не рисковать и мгновенно заткнулся, возвращаясь к поглощению своего кулинарного шедевра.

— Да как они вообще могут так поступать! Я всю ночь читала законы Магической Великобритании и есть куча документов, из которых следует обязанность Министерства поддерживать порядок, бороться с внешними угрозами безопасности! А они вместо этого…! Уххх! — девочка в ярости достала из сумки целую кипу разных газет с громкими заголовками: «Государственная измена!», «Сепаратизм в Магической Великобритании», «Школа чародейства и волшебства Хогвартс захвачена», «Альбус Дамблдор — безграничные амбиции или безграничный маразм?».

Гарри поднял одну из газет и на несколько минут углубился в чтение, время от времени ухмыляясь и покрякивая. — А что, мне нравится, написано живо, со вкусом. — Указал он на один из абзацев, в котором учеников Хогвартса тоже причислили к участникам государственного переворота. — Вот видите, не зря мы с вами слушали на истории магии про восстания гоблинов, нас так видимо обучали на исторических примерах как нужно восставать.

— Это не смешно, Гарри! Это же Министерство! От него зависит вся наша будущая жизнь, карьера, финансирование школы в конце концов! А что если это всё затянется, что будет, если мы выпустимся из Хогвартса, а на работу нас никуда не возьмут?

— Да не больно то и хотелось! Да и вообще, прямо уж так никуда и не возьмут. — наконец решился подать голос Рон, проглотив здоровенный кусок. — Все-таки Министерство не единственная организация, есть ещё тот же Гринготтс, всякие магические производства, лавки, команды по квиддичу, работа за границей. Вот как Чарли, например, взял и свалил в Румынию. Так что по большому счету нам главное доучиться, а дальше можно двигать хоть на все четыре стороны. К тому же разве вы не испытываете отвращение к работе в Министерстве глядя на Перси? Оно вам надо, таскаться везде за начальником и вылизывать его пятую точку?

— Рон, ты ничего не понимаешь! — взвилась Гермиона, начав размахивать руками перед рыжим, взявшим глухую оборону.

Сонный Профессор Флитвик с интересом осматривал Большой зал то и дело останавливая взгляд на той или иной группке общающихся студентов. За мгновение оценив перепалку между троицей за столом Гриффиндора, он перевел взор на как всегда сидящую в одиночестве Луну Лавгуд и пробежался глазами по остальным студентам своего факультета.

— Ну, как обстановка, профессор? — над ухом полугоблина раздался певучий голосок преподавателя алхимии.

— Лучше, чем мы думали. Полагаю, что для большинства ребят вчерашняя новость осталась просто новостью, но оно и не мудрено. Обеспокоенность высказывают только старшекурсники, для которых этот год в школе последний. Неизвестно, смогут ли они в ближайшем будущем отыскать своё место в волшебном мире.

— Да, детей, конечно, жалко. Как уже не раз бывало, сильнее всех достанется невинным. С другой стороны — я всегда сомневалась в идее, что волшебники вообще должны работать. Вот взять хотя бы меня, столько лет в Аврорате США, а толку? Зарплата мизерная, обязанностей уйма, да ещё и начальник сел сверху, ноги свесил, а чуть злоупотребила положением — сразу на выход. На Министерские должности вообще идут всего три группы волшебников, либо жадные до власти с идеями о коррупции, либо болезненно идейные, верящие что действительно могут сделать мир лучше, либо последние идиоты. А я считаю как, для всех будет лучше если ни первые, ни последние до министерских должностей никогда не доберутся, ну а вторые всегда найдут своё место и без Министерства.

— Ваше мнение несколько категорично, но мне в целом импонирует. А позвольте узнать, почему же Вы, обладательница столь прагматичных взглядов, решили присоединиться к нашему пестрому преподавательскому коллективу?

— По просьбе Директора, разумеется. Не так легко в наши дни найти преподавателя алхимии, и понимая это я поддалась на уговоры. Иначе выражаясь, в данном случае я определенно персона идейная.

Флитвик отпил несколько глотков из белой фарфоровой чашечки и положил маленькую морщинистую ладонь на руку девушки. — Да-да, понимаю. Ну а ещё конечно ваша… персона способна отменно затеряться в компании из полугоблина, полувеликана и оборотня?

— Не понимаю о чем Вы, профессор. — Аманда мило улыбнулась, слегка приоткрывая клычки.

* * *

Восьмью часами ранее.

Профессор Флитвик тяжело вздохнул и поднялся с постели, надевая на голову пушистый колпак от пижамы. Сон никак не шел к преподавателю чар, а потому он решил воспользоваться своим старым добрым методом — заварить чайничек отменного индийского чая. Вдев ноги в теплые пушистые тапочки, полугоблин пошаркал по каменному полу в направлении своей маленькой кухоньки и движением волшебной палочки прилеветировал к себе большую жестяную банку. Открыв её и сунув во внутрь длинный нос, профессор снова тяжело вздохнул и призвал к себе следующую. Вскоре, перед ним стояло четыре жестяных контейнера — совершенно пустых. Весь чай в его маленьком домашнем хранилище безнадежно закончился.

Бросив беглый взгляд на настенные часы, Флитвик разочарованно закрыл последнюю банку и набросил сверху мантию. Беспокоить домовиков в два часа ночи было не в его правилах, хотя, разумеется, они непременно откликнулись бы на его зов и преподнесли бы ему хоть сорок жестяных банок чая. Тем не менее, так как из глаз пропал любой намек на сон, профессор решил что прогулка по ночному замку до кухни ему ни коем образом не повредит, а даже напротив, поспособствует скорейшему отправлению в мир спокойных снов.

Во время одинокого шествия по темным коридорам замка разум полугоблина начал подмечать некоторые детали, которые раньше упускал. Во-первых, в замке стало значительно теплее несмотря на довольно холодную зиму. Во-вторых, факелы во всех коридорах горели постоянно, а не только тогда, когда к ним подходишь. Ну и конечно — сквозняки. Их не было. Так хорошо знакомые ему звуки ночного завывания ветра были безнадежно удалены из Хогвартса, а запахи сырости и затхлости сменили легкие цветочные и цитрусовые нотки. На первый взгляд — сущие мелочи, однако насколько более приятным стало это ночное путешествие до кухни?

Флитвик и не заметил, как добрался до картины, за которой открывается вход на Кухню Хогвартса. Войдя внутрь, он бросил улыбку группке домовых эльфов, которые, сидя за круглым столом, накрытым красной скатертью, глушили из деревянных кружек какое-то крепкое пойло, разносящее по всему помещению пары спирта. Ему даже предложили присоединиться, но профессор, сославшись на завтрашние занятия, любезно отказался от щедрого предложения. В самом углу помещения профессор заприметил знакомую фигуру. Чуть прищурившись он распознал в ней очертания застывшего и вжавшегося в стену в попытке стать невидимым Невилла Долгопупса, сжимающего в одной руке батон колбасы, а в другой длинный французский багет богато измазанный в сливочном масле. День становился всё страннее. Добравшись до кладовки с гордой надписью «напитки пр. Флитвика», он порылся в нескольких сундучках и вынул на свет три новых жестяных баночки с Индийским и Китайским чаем. Взмахнув палочкой и маня их за собой, профессор было отправился на выход из кухни, как вдруг его цепкий взгляд зацепился за притененную дверь в конце коридора, которой там раньше не было. Подойдя поближе, он вгляделся в табличку на двери, которая гласила: «напитки. пр. Палмер». Внутри полугоблина боролись два чувства — любопытство и уважение к коллеге. Однако натура исследователя взяла своё и, толкнув рукой дверь, преподаватель чар просунул в помещение голову.

Комната представляла собой сущий кошмар любого гемофоба. Все стены были забрызганы багровыми пятнами крови, подтеки которой спускались до самого пола и собирались в лужицы. У противоположной стены, с крюков, подвешенных к потолку, ногами к верху свисали три обезглавленные туши, с которых мерно стекало содержимое в расположенные на полу стальные контейнеры. По центру комнаты сидели два домовика и резались в карты.

— А ты где ещё двоих то достал?

— Да ходил сегодня за специями, решил справиться о цене у старика Гровера в Лютном, захожу, а там ему три тела уж очень настойчиво услуги по крышеванию предлагают, без возможности отказаться, представляешь? Выблядки решили сунуться на нашу территорию! Ну я так прикинул, выглядели они здоровыми, решил пустить на благородное дело. Контроль качества одного забраковал, сказали печень ни к черту, Палмер такое не ест, а вот двоих одобрили.

— Ну ты даешь, считай за день недельную норму закрыли! Вот что я называю пятилетку в три года.

Домовики замолчали и заслышали неровное дыхание рядом с дверью. Повернув головы к источнику звука, пара эльфов встретилась взглядами с озадаченным взглядом профессора Флитвика.

— Прошу прощения… дверью ошибся. — На этих словах проем снова плотно закрылся, скрывая за собой профессора чар. Вряд ли этой ночью чай поможет ему уснуть.

* * *

Дни сменялись чередой, прошла одна неделя, а за ней и другая. При обычных обстоятельствах, возможно, все бы уже забыли о недавнем незначительном инциденте, однако такая характеристика уж точно не подходила к описанию предшествующих политических событий.

Весь периметр Хогвартса круглосуточно патрулировался доблестными сотрудниками Департамента магического правопорядка и Мракоборческого центра, возглавленного серой лошадкой, Корбаном Яксли. В Министерстве ходили слухи, будто кто-то дал Министру на лапу очень солидную сумму, чтобы протолкнуть своего ставленника на вакантную должность, иные же считали, что Яксли повязан с самим Министром, просто до этого не фигурировал в значительных финансовых махинациях. И знатоки настоящей политической игры были уверены, что это назначение сопровождалось бы куда более активным обсуждением, не затми его другое, существенно более занимательное возведение в должность — осужденный преступник, Северус Снейп, недавно покинувший застенки Азкабана, был назначен Первым советником Министра Магии.

Народный ропот, вызванный последними событиями и разжигаемый ещё недавно никому неизвестной газетенкой «Искра», в которую совершенно неожиданно перешла самая скандальная журналистка всей Магической Британии — Рита Скиттер, безжалостно просачивался через толстые стены в министерские кабинеты, угрожая аляповатым чиновникам сокращением налоговых поступлений и снижением уровня народной поддержки. Несмотря на все силы и финансы, брошенные в самые популярные газеты и журналы магической Великобритании, перед которыми стояла цель низложить Директора Хогвартса со всех занимаемых должностей, уничтожив в глазах общественности, эти потуги не дали столь желанного эффекта. Вместо этого, кадровые решения в одно мгновение лишили Министра лояльности всех избирателей-женщин в возрасте от 16 до 75 лет, падение популярности в иных гендерных и возрастных группах происходило чуть медленнее, однако и его было трудно не заметить.

Плохо для действующей власти дела обстояли и в Визенгамоте. Оба слушания о снятии Альбуса Персиваля Вульфрика Брайна Дамблдора с позиции Председателя провалились целиком и полностью. Даже временно исполняющая его обязанности Амелия Боунс не стеснялась в выражениях и прямо озвучила сомнение в уровне умственного развития того, кто выдвинул причинный вопрос на обсуждение. Впрочем, как стало ясно из результатов голосования, уровень умственного развития Министра беспокоил не одну только главу Департамента магического правопорядка, но больше трех четвертей заседающих. Особенно в выражениях не стеснялся Сириус Блэк, пришедший на второе и последнее заседание по этому вопросу. Не исключено, что последним оно стало именно из-за него, так как завившиеся в трубочки уши Министра ещё долго раскручивались обратно, а в каждом шепоте, ропоте, шуршании бумажного самолетика, переносящего корреспонденцию между отделами Министерства, и дуновении коридорного ветерка чиновнику слышалось смачное Блэковское «блять».

Одно только радовало Фаджа — работа делегации, направленной на собрание Международной конфедерации магов была безупречна — они вот уже которую неделю умопомрачительно затягивали сроки проведения собрания, препятствуя возвращению престарелого директора Хогвартса на родину. Будь старик здесь, и без того сомнительный пыл сотрудников Департамента магического правопорядка вовсе сошел бы на нет, то и гляди в министерстве поднялся бы бунт. Они и так не слишком охотно исполняли поручение по блокаде Хогвартса, настолько, что Министру даже пришлось приставить к ним кураторов из Мракоборческого центра.

Раздался стук в дверь.

— Войдите — Министр Магии Великобритании воткнул перо в баночку с чернилами и отложил лежащие на подписи документы в верхний ящик стола.

— Добрый вечер, Министр. — В кабинет просочилась неразлучная пара его новых служащих, Первый советник и глава Мракоборческого центра.

— Корбан, Северус! Вы как раз вовремя. Как там обстоят наши дела, Хогвартс в упадке? Как протекает блокада?

— Боюсь, что всё не так хорошо, как нам бы того хотелось. — Начал Яксли первым. — Наши агенты попытались связаться с Гринготтсом по существующим каналам, но всё, что удалось узнать, это что оплата по всем счетам школы проходит без задержек. То же самое мы узнали из документов поставщиков. Сейчас пытаемся ограничить торговлю с замком, но это представляет из себя проблему — поставщики больше не отправляют туда продукцию, домовики Хогвартса приходят за ней сами. Если ограничим проводки по счетам, они просто будут платить поставщикам за нее наличными. Что касается блокады Хогвартса… Тоже не всё гладко. Сотрудники департамента Магического правопорядка ставят нам палки в колёса, отлынивают от работы, ночью дежурит максимум треть от состава. Наотрез отказываются патрулировать Запретный лес, создавая тем самым брешь в блокаде замка, а моих мракоборцев не хватает, чтобы закрыть её полностью. Мы считаем — визитеры переглянулись и довольно кивнули. — Мы с Северусом сходимся во мнении, что мадам Боунс намеренно препятствует блокаде Хогвартса. Этот бунт следует пресечь в зародыше, нужно отправить её… на заслуженный отдых.

Министр задумчиво покачался в кресле, помяв пальцами подбородок. — Но мадам Боунс не обделена поддержкой своих работников, да и в Визенгамоте она занимает значимую позицию, если так поступить, то мы почти наверняка заручимся серьезным политическим оппонентом. Раньше она была если и не всегда лояльна, то как минимум нейтральна по отношению ко мне. Да и она поддержала меня в ходе избрания Министром…

— То дела минувших дней, господин Министр. — Подал свой шипящий голос бывший преподаватель зельеварения. — Времена меняются, сейчас Амелия стала наш… Вашим политическим врагом. Она это уже продемонстрировала на слушаниях в Визенгамоте, к чему сомнения? Нужно немедленно лишить её хотя бы власти над сотрудниками магического правопорядка, иначе потом может быть поздно. А вакантную позицию пусть пока временно займет Корбан, ему будет не сложно совмещать две должности. К тому же это повысит эффективность блокады замка.

Министр ещё несколько минут просидел в тишине, испытывая тяжелые взгляды подчиненных. — Хорошо, я с вами согласен. Вызовите ко мне мадам Боунс. И кстати, Северус. Как обстоят дела с подготовкой встречи с нашими зарубежными партнёрами?

— О, не переживайте об этом, господин Министр. Все проходит блестяще, встреча назначена, они согласились на предложенное Вами время, уже готовится большая переговорная. Поверьте мне, вы не пожалеете, они совершенно точно... Развеят любые Ваши сомнения! — Северус Снейп ехидно ухмыльнулся и приклонил голову в уважительно-издевательском поклоне.

* * *

Гарри с Роном сидели на камне под деревом и пили горячий чай с лимоном, наблюдая за тем, как Гермиона и Дафна катаются на волшебных коньках по заледеневшей у берега глади озера.

— И всё-таки я не понимаю, нахрена они устроили этот цирк. — Рон ткнул пальцем в направлении горной гряды, у подножия которой виднелись три фигуры, закутанные в теплые шерстяные плащи. — Ведь есть уйма способов перемещаться, трансгрессия там, камины в конце концов, в чем смысл этого окружения?

— Хагрид говорил, что камины отслеживаются и контролируются Министерством, а трансгрессировать в Хогвартсе нельзя. Вот и остается или пешком, или на метле. К тому же мне кажется, что они опасаются каких-то изменений в устройстве защиты замка, вот и дежурят тут днями и ночами на случай, если уловят какие-то изменения. Я читал в учебнике по рунам, что самые сильные барьеры требуют того, чтобы руны были видимы, но это же позволяет знатокам выявить слабости таких барьеров. Может быть они опасаются, что профессора начнут возводить вокруг замка какую-то линию обороны?

— Ты чё, смеешься? — Рон покрутил пальцем у виска. — Какую линию обороны? Ты что, думаешь что Министерство собирается штурмовать Хогвартс? Да тут у половины Министерства родственники учатся. К тому же где ты найдешь такую кучу волшебников, чтобы они согласились на Хогвартс напасть?Бредятина какая-то. Я думаю, что они здесь только чтобы нас всех запугать. Типа вот, смотрите какие мы тут стоим, пялим на вас. Вот так кто-то год доучится, а потом и следом за гостями в другие школы переведется. Девки — в Шармбатон, а парни в Дурмстранг. А что это за школа такая, без учеников?

Гарри усмехнулся, поражаясь наивности друга, и вернул взгляд на скользящих по льду дам, а после оглянулся на замок. Лучи тусклого дневного солнца с трудом пробивались сквозь нависающие над замком серые тучи, с минуты на минуту должен был разразиться снегопад. Несмотря на ранние часы, в витражах замка тут и там начали зажигаться факелы и камины, даря ученикам и профессорам столь желанные тепло, уют и подобие покоя.

— Ну все, давайте заканчивайте! — Крикнул Рон девушкам, упавшим на колени и склонившимся над прозрачным льдом, разглядывая какое-то растение на дне Черного озера. — А то обед пропустим, ещё бы переодеться успеть. Не хочу тратить весь выходной сидя на морозе.

Через некоторое время недовольные дамы присоединились к мальчикам и компания выдвинулась к школе. Что что-то не так Гарри заподозрил сразу, как только они преодолели широко распахнутые двери замка, в которые под порывами ветра начали опускаться первые снежинки надвигающегося снегопада, — на стене пустовала картина с далеким предком Сириуса. И Поттер сомневался, что портрет, следуя всеобщему порыву, отправился на обед.

Распрощавшись у лестницы с Дафной, троица отправилась к гостиной Гриффиндора, время от времени сталкиваясь с несущимися куда-то студентами и преподавателями. На мимолетный вопрос о происходящем, обращенный к пробегающему мимо Слизнорту, ребята удостоились только взмаха рукой и невнятного бормотания, из которого можно было выудить только два слова: «не сейчас».

Добравшись наконец до своего пристанища Гарри, Рон и Гермиона застали сидящего на диване Симуса, который сосредоточенно крутил перед камином насквозь промокшую мантию. Высушив её движением волшебной палочки Гермиона подлетела к парню и взяла за грудки. — Симус, немедленно расскажи что произошло, почему весь замок стоит на ушах?

Парень поглядел на прибывшую компанию, пытаясь собрать мысли в кучку, а потом наконец выдавил. — Да непонятно ничего! В школу неожиданно нагрянула Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, в сопровождении пяти или шести волшебников, Невилл точно не сосчитал. Они миновали мост, их встретила профессор Макгонагалл, а потом они все ушли куда-то наверх. Парвати проследила за ними, она сказала, что они на всей скорости влетели в кабинет Директора. А следом за ними туда же прибежали Грюм, Палмер, Флитвик и остальные преподаватели. И ещё готов поклясться, что перед тем, как зайти сюда минут пять назад я слышал со стороны лестниц крики Блэка…

Ребята обеспокоенно переглянулись.

* * *

— Ну и что? — в хрустальном шаре отражалось искаженно-вытянутое, недоумевающее лицо Альбуса Дамблдора, где-то далеко на фоне позвякивали колокольчики с бороды. — Ну уволили и уволили, что вы устроили за представление? Было и так ясно, что Вам долго на старом месте не просидеть, у маразматика Фаджа окончательно крыша поехала.

— Господин Директор, дела обстоят куда серьезнее, чем вы можете подумать. Перед самым уходом я прошлась по нескольким отделам и поручила верным людям поразнюхать о делах Министра — ситуация критическая! Они контролируют периметр не для того, чтобы просто взять Хогвартс измором, они контролируют численность волшебников в замке! Снейп и Яксли убедили Министра, что все ученики и учителя, включая иностранные делегации, находятся под заклятием, иначе как бы они могли пойти против воли Министерства. Они готовят контртеррористическую операцию и захват школы, с последующим освобождением заложников! Сегодня у Министра было назначено какое то совещание, забронирована главная переговорная!

— Амелия, успокойся. Это невозможно, ни Министерству, ни Волан-де-Морту сейчас не хватит ресурсов, чтобы взять Хогвартс штурмом, защита замка приведена в полную готовность. Даже вы смогли преодолеть барьер только потому, что вас пропустили. К тому же не забывай, кем они собрались штурмовать замок? Мракоборцами и работниками ДМП? В лучшем для Министра случае половина из них согласится участвовать в операции, затея безнадежная. То что его штаб пополнился Яксли и Снейпом свидетельствует о проникновении слуг Темного лорда на самые высокие посты в Министерстве, это беспокоит, но пока не более, чем просто беспокоит. Наша задача сейчас не идти на поводу у Министра. То, что его не поднимут со дня на день на втулку из-под кресла уже понятно, но сил для контрудара у нас сейчас нет. Самый эффективный способ в нашем положении — надавить на министерство через иностранцев, обставить политическую смерть Фаджа, Яксли и Снейпа и тихо очистить министерство от последователей Волан-де-Морта. Как только они утратят этот плацдарм, им не останется ничего кроме прямой конфронтации, но к тому моменту они уже будут слабы и вот её мы уже потянем, в конце концов воевать с темным лордом — дело благородное, а идти на поводу и вступать в гражданскую войну, извольте. Сейчас мы должны руководствоваться лучшим из принципов — divide et impera.

— Да, я тоже так поначалу считала. Но мы с Вами не учли одного важного фактора — Снейп и Яксли, как мне стало известно, через своих знакомых, а мы с вами их тоже знаем — в свое время они были широко известны искушенной публике, договорились с русскими монархистами и Магараджей Индии — те предоставят силы для штурма замка и поддержания порядка. Министр для сохранения своего положения фактически распахнул двери перед иностранной интервенцией. Но если я понимаю, что как только это произойдет — Фаджа тут же уберут самым надёжным способом, то сам он этого не понимает!

Звон колокольчиков на другой стороне хрустального шара затих.

* * *

Студенты Хогвартса вразнобой неслись по лестницам в Большой зал. После многочасового затишья и трижды перенесенного обеда его двери наконец откроются.

Влетевший в помещение одним из первых, Гарри Поттер осмотрел стол преподавателей. Трон директора по-прежнему пустовал, однако лиц все же поприбавилось. Подле Макгонагалл стояла сурового вида представительная дама с моноклем у левого глаза, он уже видел её раньше, когда посещал заседания Визенгамота в качестве свидетеля по делу Локонса и Блэка. По обе стороны от стола преподавателей стояло ещё трое мужчин и две женщины в серых плащах. Именно они сопровождали главу Департамента, как догадался Гарри.

Все остальные были также взволнованы, как и сами прибывающие дети, профессора Флитвик и Стебель склонились над каким-то толстым фолиантом и вполголоса переговаривались. И без того бледное лицо Аманды Палмер, профессора алхимии, стало вовсе мертвенно белым, глаза беспокойно метались от одного студента к другому, не задерживаясь ни на ком дольше секунды. Цвет волос Нимфадоры, едва заметно покачивающейся рядом с Грюмом, беспорядочно менялся, ещё черные секунду назад, через мгновение они становились оранжевыми, красными, серыми, белыми или разноцветными. Римус Люпин, преподающий защиту от темных искусств младшим курсам, опирался на плечо до безобразия серьезного Блэка и, активно жестикулируя левой рукой, указал на пустующий трон Директора. Даже Августа Долгопупс, обычно первым делом искавшая взглядом в толпе внука, вместо этого вела активную беседу с Хагридом.

Когда Большой зал через несколько минут наконец наполнился студентами, массивные дубовые двери захлопнулись, словно отрезая собравшихся от всего остального мира. У выхода из помещения встал бдительный завхоз.

— Уважаемые студенты. — Начала Макгонагалл, выходя к трибуне по центру зала. — С прискорбием вынуждена сообщить, что школа чародейства и волшебства Хогвартс временно приостанавливает проведение занятий для учеников всех курсов, все студенты в течение трех дней будут переправлены по домам с использованием порталов или каминной сети. Единственным основанием для продолжения нахождения в стенах школы может быть письменное заявление от родителей или опекуна студента. Для него, по его желанию, может быть сформирован персональный образовательный план. Студенты последних курсов могут как подать такие заявления, так и продолжить обучение дома. В конце года школа по запросу может сформировать экзаменационные комиссии и принять у вас экзамены.

Предшествующее распоряжение о содержании иностранных студентов остается в силе, все иностранные студенты остаются нашими желанными гостями, однако Турнир трёх волшебников —отменяется по инициативе Хогвартса. Мы настоятельно рекомендуем покинуть эти стены как можно скорее.

— А как же кубОк?! — Раздался возглас Крама из зала. — На нас магический контракт, что делать чемпионам?

Макгонагалл кивнула, сохраняя каменное лицо. — Чемпионы могут покинуть школу в том же порядке, что и все остальные студенты. Ваши контракты будут аннулированы, путем... Кубок… — профессор трансфигурации тяжело вздохнула, бросив мимолетный взгляд на пустующий трон. — Кубок Огня будет уничтожен.

В воцарившейся тишине Большого зала сперва возник, а потом все сильнее начал наростать звонкий гул. Стоящий на всеобщем обозрении предмет обсуждения, в котором мерно колыхались оранжевые языки пламени, символизирующие плановое протекание Турнира трёх волшебников, начал заметно вибрировать, притягивая к себе всеобщие взгляды. Внезапно гул затих, а огонь в нем с "пшиком" потух. Все собравшиеся удивленно переводили взгляд с кубка на озадаченную Макгонагалл и обратно.

— Э-э-м. — Протянула женщина, пытаясь подобрать слова. Подойдя к кубку Огня, она ничего не понимая взмахнула палочкой, но тот не зажёгся. Она попыталась наложить какие то диагностические чары на артефакт, но безрезультатно. Кубок безмолвствовал. После того, как декан Гриффиндора прошептала что то ещё раз и сделала сдвоенный пасс волшебной палочкой — Кубок такой наглости не выдержал. Раздался громкий хлопок и древний артефакт исчез, оставив за собой на каменном полу замысловатую вязь каких то не читаемых символов.

Больше этот самодостаточный предмет роскоши в Хогвартсе никто не видел.

Глава 23. "На баррикады"

Всё произошедшее и сказанное только что в Большом зале привносило в сердца всех собравшихся такую бурю чувств, что никто не знал как разложить их по полочкам.

Сперва, как будто издалека, Гарри с Роном и Гермионой услышали радостные возгласы, которые очень быстро сменились обеспокоенными шепотками а ещё спустя мгновение переросли в гул множества голосов, ударяющихся о каменные лица собравшихся за столом преподавателей Хогвартса и иностранных визитеров. Разыгравшаяся за окном снежная буря залепляла витражи тонким слоем снежинок, которые быстро таяли, оставляя мутные подтеки на разноцветном стекле. Зачарованный потолок Большого зала словно стал ниже и темнее.

Макгонагалл, пошатываясь, опустила волшебную палочку, покинула место перед трибуной и заняла свой стул рядом с троном, прикрыв глаза ладонью. Из-за стола, смущаясь, встал Слизнорт и, подойдя к трибуне, встал рядом с ней, прокашлялся и вопреки всему решился на небольшое дополнение. Зал снова начал затихать.

— Дорогие студенты, мы с профессорами понимаем ваше замешательство и, разумеется, все эти слова должен был бы произнести профессор Дамблдор. Он должен вернуться в школу в кратчайшие сроки, однако донесение до вас этой информации не терпело промедления, мы были обязаны огласить её как можно скорее, чтобы дать вам больше времени на сборы. Очень скоро на этих столах появятся блюда, которые все мы так любим, однако, понимая исключительность этого… собрания, еда также будет доставлена во все гостиные факультетов. Вы можете остаться и… уже пожалуй отужинать… здесь, или вернуться в свои гостиные, поесть там и приняться за сбор вещей. Этот выбор мы оставляем за вами. Информацию о завтрашней работе каминной сети до вас утром донесут старосты, в гостиных вас также будут ждать совы, чтобы вы могли послать письма родственникам — поэтому, кстати говоря, настоятельно попрошу вас не закрывать окна и двери, пока они все не улетят, однако о вашем скором возвращении школа всех уже оповестила.

На этих словах Слизнорт печально улыбнулся собравшимся, бросил взгляд на кивнувшую ему Макгонагалл и направился к своему месту за столом…

Аманда Палмер, вампир и по совместительству преподаватель алхимии в школе чародейства и волшебства Хогвартс, нервно теребила подол платья, осматривая переполненный студентами Большой зал. С того самого момента, как ей открылась совершенно чудовищная, на её взгляд, тайна об искусственной природе действующего «директора» Хогвартса, она совершенно не представляла что ей делать. С одной стороны — заверения этого ходячего артефакта звучали убедительно. Он вполне успешно справлялся и с администрированием школы и Визенгамота, и довольно рационально реагировал на большинство происшествий. Что уж говорить о том, как долго он успешно скрывал свою природу даже от нее! Как она не учуяла, что это вовсе не Он, а лишь подделка, неубедительная копия? Ведь в конечном счете она поняла, что именно эта его извечная рациональность, эта выверенность, формальность — пугали её больше всего.

Безусловно, эта бездушная машина с отголосками памяти и интеллекта Локонса — и близко не была Златопустом, даже на половину. Аманда всегда считала, что восемьдесят процентов успеха её друга, которого ей никак не удавалось возвести до любовника, кроется в фантастическом, просто невообразимом уровне везения, девятнадцать процентов строятся на харизме и лишь один процент отводится на голую магическую силу. Путем этих нехитрых математических операций она для себя поняла, что в лучшем случае это нечто, отправившееся на собрание Международной конфедерации магов, является её давним знакомым не больше, чем на один процент. Она, конечно, с уважением отнеслась к его авантюрной идее оставить вместо себя… Вот это… Но черт возьми, он ведь не думал, что пропадет черт пойми где на три месяца, верно?

Со дня на день наступит февраль, а покинул Хогвартс Златопуст на Хэллоуин! Нет, она должна перебороть страх и заставить себя поговорить с этим проклятым артефактом, попытаться вразумить его, объяснить, что его роль не может ограничиваться сидением на совещаниях где-то в Швейцарии и отдачей распоряжений через хрустальный шар — Локонс никогда бы такого не допустил! Если придется, она должна попытаться сделать с этим что-то сама… Где у Локонса запасы оборотного она знает, во внутрь нынешнего места обитания настоящего Дамблдора доступ есть у домовиков. Даже если ей самой придется какое-то время побыть Альбусом, так и быть, она стерпит дряхлую палку между ног…

Но а как насчет другого варианта, честно признаться во всём остальным коллегам? Вампирша осмотрела стол преподавателей, останавливая взгляд на Флитвике, Макгонагалл и Слизнорте… Как ни посмотри, два из четырех деканов факультетов о чем-то да догадываются. Флитвик, очевидно, в курсе её тайны и неплохо относился к самому Златопусту, который когда-то был его студентом. Об информированности Слизнорта свидетельствует его помолодевшее табло, на котором словно написано — «перешел с зелья жидкой удачи на зелье молодости». Макгонагалл больше всех будет печься о судьбе школы, а значит если объединить все наши силы, то…

Неожиданно Аманда почувствовала всплеск странной магии и по каменным стенам Большого зала прошла волна вибрации. Пускай не головой, но где-то глубоко в душе она поняла — было поздно… Она опоздала, и во всём этом была её вина. Проводив взглядом вскочившего из-за стола Хагрида, сотрясшего длинный дубовый стол и повалившего с него с дюжину тарелок, по пути к одному из ближайших окон, к которому сразу же приставил огромные ручищи в попытке понять «что же это там творится», девушка встала и вытерла салфеткой уголки рта. Её глаза встретились взглядом с профессором Флитвиком, который спустя мгновение тяжело вздохнул и бросил салфетку в недоеденный ужин. Он тоже понял, что было поздно. Если доклад мадам Боунс из министерства правдив, то до рассвета смерть, ну или в её случае окончательное развоплощение, встретят если не все, то большая часть жителей замка…

Но как бы там ни было, она постарается забрать с собой как можно больше ублюдков, посмевших сюда явиться. Идти ей все равно уже в общем то некуда, а школа стала её новым домом после позорного увольнения из Аврората за злоупотребление полномочиями. Да и к детишкам она прикипела, не может же она позволить всему этому просто так кануть в пучину отчаяния и зла… На секунду её лицо тронула улыбка — как странно, что о таком думает вампир.

Внезапно рядом с Макгонагалл раздался хлопок и из воздуха возник… Домовой эльф, одетый в зеленую униформу с фуражкой на лысой голове, из-под которой выглядывали два длинных уха. Аманда со скепсисом относилась и к самим домовикам, и к пристрастию Локонса вести с ними дела. Эти малыши всегда казались ей слабыми, ненадежными, несерьезными… Слишком наивными. Их природа не позволяла им самостоятельно принимать какие-то значимые решения о своей судьбе или тем более о судьбе других. Но сейчас она увидела иное. Возникший Домовик был в меру спокоен и до крайности собран.

— Докладываю, зафиксирован удар по защитной системе Замка. Вдоль периметра границы стягиваются группировки военных формирований предполагаемого противника, согласно засекреченному декрету Директора №23, в отсутствии главнокомандующего командир Добби принимает на себя командование оборонительной операцией и эвакуационными мероприятиями. Все ученики и преподаватели следуют за кураторами подразделений с первого по четвертое.

Спустя мгновение Большой зал наполнился чередой хлопков, существенно увеличивая концентрацию домовых эльфов в зеленых мундирах. Во главе каждого из столов факультетов появилось по троице малышей с бескозырками на головах, сжимающих в руках черные папки со списками. Аргус Филч, застывший рядом с выходом из Большого зала, оглядывал происходящее в помещении.

Аманда не знала, существует в этом мире Бог или ещё кто, но она была готова благодарить само проведение за то, что Златопуст предусмотрел запасной вариант. В том, что решение о передаче Добби таких полномочий принял сам Локонс она не сомневалась — назначить командующим обороной домовика мог только он, уж точно не бракованная бездушная машина. Но вопрос был в другом — справится ли домовик со своей задачей? Она решила получить ответ на этот вопрос сама, доверившись другу, возможно, в самый последний раз.

Тем временем малыш продолжал.

— Прошу не оказывать сопротивления, воспрепятствование проведению спасательной операции является военным преступлением и карается смертью на месте. — Совершенно спокойно отметил Добби слегка писклявым голоском, поправив фуражку. — Все преподаватели, а также студенты по списку проследуют со мной в кабинет Директора… А также Аргус Филч! Где Аргус Филч? Он почему-то выделен жирным… — Добби в замешательстве сверялся со списком, пока несколько эльфов подтащили к командующему Добби ребят: Гарри, Гермиону, Рона с его братьями и сестрой, Невилла и рыжеволосую девушку из Пуффендуя, сразу бросившуюся к стоящей рядом Амелии Боунс. Но Филча не было.

— Где Филч? Только что его видел! — Возмутился командующий двум домовикам, которые только пожали плечами. — Домовик выругался совсем не по домовиковски.

Флитвик со Слизнортом вопросительно посмотрели на Аманду, а потом на домовика… Если сейчас она подтвердит этой парочке деканов полномочия маленького человечка, они могут её поддержать, а тогда их примеру скорее всего последуют и остальные… Спустя несколько секунд раздумий она решительно кивнула коллегам и подошла к домовику, ожидающему когда все соберутся для эвакуации.

— Товарищ Добби, Вы нас перенесете?

Домовик напряженно помотал головой и зашептал, стараясь чтобы его услышала только она. — Прошу, соблюдайте спокойствие, но я вынужден сообщить. Враги хорошо подготовились, они установили над замком экранирующий барьер против домовых эльфов и духов, все мы значительно ослабли. По всей видимости они хорошо знали куда идут и были готовы. Я не смогу перенести даже одного человека, не говоря уже обо всех. Нам придется идти пешком. Остальных студентов сопроводят к ближайшим точкам эвакуации — их работоспособность не пострадала, уже через несколько минут дети будут в безопасных местах. Но основная группа обязательно, любой ценой, должна достичь главной точки эвакуации, у нас четкие инструкции…

Аманда поморщилась и на секунду подошла к витражному окну, от которого отошел лесник. За её спиной разворачивалась перепалка между Поттером и Добби.

— А Дафна?! — взвился Гарри, осматривая стол Слизерина в поисках девушки. — Никуда мы не пойдем без объяснений!

— Все студенты будут эвакуированы в безопасные места, откуда потом будут перенаправлены домой, вы включены в группу преподавателей. Прошу немедленно проследовать за мной добровольно, иначе вас доставят силой. Мисс Гринграсс при любых обстоятельствах безопаснее будет удалиться с остальными.

Там, глубоко в чернильной мгле, сквозь которую пробивалось лишь её вампирское зрение, Аманда увидела не отряд, и даже не полк. Она увидела целую армию волшебников и всевозможных тварей, взявшихся невесть откуда. Её цепкий взор, мечущийся от витража к витражу, улавливал врагов всюду — и у опушки Запретного леса, и вдоль берегов Черного озера. Они наступали от ворот, ведущих к Хогсмиду и спускались с западных холмов. Контингент неприятеля был до крайности пестрым — в их рядах были и британские маги, облаченные в мантии самых разных эпох, кто во что горазд, были и наступающие стройными рядами волшебники в плащах, отороченных мехами, переливающимися в лунном свете, и какие-то потрепанные оборванцы. Но больше всего опасений у Аманды вызывали не они, а группа магов куда более малочисленная, но от того не менее опасная — по всей видимости, давние знакомые Златопуста Локонса, не упустившие шанса одним махом отомстить и ему, и всей Великобритании за годы тирании, Британского господства над их стремительно беднеющей родиной — облаченные в длинные балахоны и тюрбаны индусы стояли кругами и нараспев плели какие то заклятья, срывающиеся с их посохов и возносящиеся к небесам.

На битву, о которой не знали друзья, прибыло слишком много врагов… К тому моменту, как всему миру станет известно о том, что произошло в стенах этой школы, уже ничего нельзя будет сделать — Министерство, очевидно, захвачено, а спустя время следом за ним падет и школа. А единственный человек с обширными международными связями, готовыми нас действительно поддержать, — если и жив, то не известно где находится.

Дальнейшие события развивались стремительно, спешный подъем по лестницам, сопровождаемый непрекращающимся гулом заклятий и сотрясанием стен древней магической школы, случайные и не очень встречи с домовыми эльфами, подбегавшими к командующему за распоряжениями и нескончаемый страх, испускаемый маленькой группкой учеников, оказавшихся в самой гуще внезапно вспыхнувшей баталии. Выскочивший откуда-то молодой домовой эльф на полном ходу налетел на девушку и упал на спину. — Не… некомбатанты успешно… эвакуированы… В полном составе… Пострадавших в их числе... Нет. — Прошептал малыш, испуская последний дух на глазах у Аманды, шокированной количеством травм, не совместимых с жизнью, на этом неестественно маленьком тельце. Подскочивший к подчиненному Добби потрогал его пульс и помотал головой. — Что он сказал? — Прошептал домовик, обращаясь к преподавателю алхимии.

— Что некомбатанты эвакуированы.

Спустя два лестничных пролета один из малышей выпрыгнул прямо перед ними и схватил командующего за зеленую форму окровавленной рукой, подтягиваясь к уху в попытке что-то сообщить… Раздался взрыв и огромные камни, некогда являющие собой одну из стен замка разлетелись вдребезги, впуская в помещение ледяной воздух и порхающие острые снежинки. Обоих домовиков взрывной волной отнесло в сторону, едва не сбросив с лестницы.

— ОНИ ПРОЛОМИЛИ БАРЬЕР! — заорал писклявым голосом контуженный домовик, не успевший донести об этом вовремя. — Они слишком быстро стягивают силы.

— Установите два запасных барьера! — надел на голову слетевшую фуражку Добби, поправляя окровавленное ухо.

— Невозможно, запасные барьеры обезврежены и выведены из строя! Группа индусов притащила с собой нейтрализаторы, попытались установить третий независимый барьер, его на этапе формирования чем-то мощным приложили русские монархисты, барьеров под нашим управлением больше нет. Осталась только центральная независимая система безопасности.

— А какого черта она не активна?!

— Скорее всего из-за нейтрализаторов изменился магический фон, они потребляют слишком много энергии из пространства. Система адаптируется, но нужна повторная активация.

— Понял, докладывайте. Мы следуем в штаб.

Все ошарашенно смотрели в след испарившемуся в воздухе домовику. Гарри Поттер перевел взгляд на стены и лестничные пролеты ниже. Всюду валялись каменные глыбы, обломки, деревянные доски и щепки. Со страшными воплями вниз через все лестничные пролеты полетела одна из картин, на которой трое престарелых волшебников когда-то глушили пиво. Через образовавшиеся бреши в каменной кладке наравне с порывами ветра врывались разноцветные всполохи вражеских заклинаний. Пробегая мимо одного из выбитых окон Поттер бросил взгляд на запретный лес, где в низине виднелись шествующие стройными рядами фигуры в черных плащах.

Над лесом пролетела стая ретировавшихся французских пегасих, возглавляемых сбегающим с поля битвы Инцитатом.

Добби продолжал вести свою команду по извилистому пути к точке назначения. Аманда, как ей показалось, тут же почувствовала результат уничтожения барьера — стены школы начали трястись намного интенсивнее. Но как стало ясно, эти обстоятельства с барьером были не связаны…

— Так их, в дело пошли огненные заряды. — Одухотворенно заметил Добби, бросив взгляд на формирующиеся по периметру границы школы взрывы. — Ложись, сейчас накроет ударной волной! — Спустя мгновение стены замка снова сильно тряхнуло, вниз полетела ещё одна картина. Посмотрев сверху в сторону Большого зала Гарри увидел полыхающую зеленым огнем крышу, на которой каменные гаргульи ожесточенно с кем-то дрались.

Несмотря на всё, они продолжали нестись по охваченному огнем, задымленному, сотрясающемуся от взрывов Хогвартсу. Взвившийся до небес из-за близости смертельной опасности уровень восприятия вампира заставлял Аманду теряться в звуках и вспышках света, близкое ощущение страха почти вводило её в безумие. На границе сознания она услышала крики домовика:

— ВЗРЫВАЙТЕ, ВСЁ ВЗРЫВАЙТЕ! ПУСТЬ СДОХНУТ В МУКАХ!

Очевидно, здравомыслие начало покидать не только её, командующий домовиками тоже находился на пределе своих возможностей. Наблюдать за нескончаемой чередой смертей своих сородичей становилось для него все более невыносимой пыткой. Каждый новый доклад был всё мрачнее предыдущего. С каждой минутой накаляющегося противостояния вампирша понимала, что столь скорое нападение стало для маленьких защитников замка неожиданностью. Как бы ни рассчитывал на малышей Златопуст, каким бы суровым тренировкам их не подвергали — они не были закаленными в боях воинами, это их первая реальная масштабная операция.

Лидер домовых эльфов наконец взял себя в руки и, подозвав малышей в бескозырках, отдал детальные распоряжения. — Время уходит, мы должны поспешить. — Обратил он крупные серые глаза к следующим за ним волшебникам. — Поганые министерские свиньи притащили с собой дементоров, наши заклинания против них малоэффективны, а барьеры не восстанавливаются. К тому же даже разрушенные мосты надолго не задержат врага. Сейчас задача номер один повторно активировать контур независимой защиты. По полученным инструкциям, в отсутствие главнокомандующего и… Аргуса Филча… перезагрузку системы может произвести… Поттер.

Все взгляды собравшихся обратились к обомлевшему мальчику, открывшему рот и уставившемуся на домовика. — Э… Это какая-то ошибка, я ничего такого не знаю… Не умею… Директор мне ничего такого не говорил.

— Разберемся на месте, мистер Поттер. Сейчас наша задача, видимо, добраться до кабинета Директора. — подала голос соперничающая в бледности с Амандой профессор Макгонагалл.

Терзаемая нескончаемым потоком мыслей, бывшая аврор продолжала следовать за остальными. Кабинет директора неумолимо приближался, до него оставались считанные минуты, ещё немного и они тоже будут в безопасности.

Снизу лестничной площадки раздался взрыв и в самый центр зала выбежала группа людей, одетых в черные разномастные одежды. Перевесившийся на звук через оградку Сириус на секунду замешкался а потом сплюнул вниз. — Блять, там Беллатриса, надо ускориться, Пожиратели смерти уже в школе.

— Я останусь и задержу их. — Сообщил Блэку Римус Люпин. — А ты должен позаботиться о Гарри.

Аманда принюхалась. И снизу и сверху в их направлении двигалось несколько волшебников. Идея Люпина — самоубийство. Она уже было раскрыла рот, но маленький домовик её опередил, пнув преподавателя и отправив того вместе со всеми в сторону. — Отставить самоволку! — В больших глазах домовика снова отразились те холодное спокойствие и решимость, которые завоевали доверие Аманды в Большом зале меньше десятка минут назад.

Она не помнила, как они преодолели ещё один лестничный пролет, но в её памяти точно отпечатался этот пустынный коридор, в дальнем конце которого возвышалась спасительная статуя гаргульи — страж входа в кабинет высокого начальства. Многие беглецы почувствовали, как ноги наливаются новой силой, в том числе и Аманда. Вон он последний рывок. Последний коридор и все они будут в безопасности. А там пусть школа хоть в огне сгорит до основания, главное, чтобы все остались целы.

Раздался взрыв ужасающей силы и Аманда, словно в замедленном действии, увидела, как каменная кладка в стенах замка сперва немного выдавливается, а потом, раскалываясь на множество мелких кусков, врывается внутрь, прямо в толпу спасающихся бегством преподавателей и немногочисленных студентов. Каким-то чудом, выгнувшись назад в последний момент, ей удалось смягчить силу пришедшегося по ней удара, но свет в глазах девушки все равно на мгновение сменился темными пятнами забвения.

От взрыва досталось почти всем, но Слизнорт, проявляя чудеса магии и везения, умудрился извернуться, да ещё и прикрыть щитом детей, тогда как Грюма отнесло и впечатало в противоположную стену. С головы сорвало искусственный глаз, который покатился по полу в направлении лестниц. Бежавшим рядом Тонкс и Стебель досталось не меньше, и только Флитвику сыграл на руку малый рост.

— Быстрее! — прокашливаясь от пыли, пропищал Добби, пытаясь вытянуть на себе потерявшего сознание Аластора. Гермиона почувствовала рывок за шиворот и упала, брошенная на пол Слизнортом, одновременно выставившим щит от заклинания, прилетевшего из дальнего конца коридора.

— Ох, профессор Слизнорт! Не припомню от Вас такой прыти, это что, специальная диета… из жидкой удачи? — Раздался самодовольный шипящий голос Снейпа, спустившегося по лестнице в конце коридора и с превосходством осматривающего медленно подбирающуюся к гаргулье компанию.

— Пожалуй, что так… — Остановился зельевар по центру коридора, отпихивая детей к преподавателям и домовику. — А как это вы так быстро сюда прибыли, мы видели ваших друзей внизу.

— О, мы с господином Яксли решили, что спуститься с Астрономической башни будет быстрее, чем подняться с первого этажа. — Сверху следом за Северусом спустился Корбан, чье лицо тоже выражало удовольствие, а через секунду к ним присоединилось ещё четверо колдунов.

— Мои новые сотрудники Мракоборческого центра. — довольно представил вновь прибывших их начальник.

— Да, пожалуй вас многовато. — стушевавшись и пятясь назад согласился Слизнорт. Гаргулья уже отодвинулась в сторону.

— Спасибо, что приоткрыли дверку. — Проскрипел Снейп, запуская в Слизнорта несколько заклинаний, которые тот принял на щит и, проявив способности к акробатике, феноменальные для своего возраста, перекатился в сторону, запуская в пожирателя несколько не самых добропорядочных проклятий.

Аманда окончательно пришла в сознание лишь через несколько секунд и то, что она увидела, её поразило до глубины души. Если она у нее ещё, конечно, была. Придурковатый, трусливый, и до жути алчный профессор зельеварения, каким он ей всегда казался, мало того, что умудрился увернуться от взрыва и прикрыть заклятием детей, так ещё почти сразу принялся в меньшинстве отбиваться от наступающих пожирателей смерти. Когда взгляд девушки наконец сфокусировался — она узнала ту тварь, которая полтора года назад посмела покуситься на Златопуста Локонса. Такой же холодный и осуждающий взгляд, как на той фотографии из газеты. Такие же сальные волосы и здоровенный шнобель. Глаза вампирши начали наливаться алым, но её прервала схватившая за шиворот профессор Стебель.

— Аманда, срочно помоги мне оттащить детей по лестнице, я сама не справлюсь. — Указала профессор на кровоточащую рану под ребром и наспех наколдованный фиксатор для подломленной ноги.

Вон и он — момент выбора. Вступить в бой и выпотрошить этих тварей, число которых будет только увеличиваться, или немедленно увести детей. В ней боролись две сущности, две жажды — крови и спасения. И как бы ни тяжело ей было это признавать, но в текущем раскладе жизни ребят были важнее. Она кивнула преподавателю травологии и они на пару начали направлять детей в сторону лестницы. Тем временем за их спинами разворачивалась далеко не шуточная битва. Сравнительно узкий коридор замка позволял защитникам, в лице рванувших на подмогу к Горацию — Флитвику, Макгонагалл, Блэку, Люпину и Августе Долгопупс, эффективно отбиваться от наседающих на них пожирателей смерти, которые поверженными куклами валились на пол с завидной регулярностью. Но их было слишком много. Едва первые ряды нападавших покидала одна тварь — на её место становилась новая, а Снейп и Яксли уже столь долго наступали в первых рядах, что вошли в настоящий боевой раж, почувствовав себя непобедимыми.

Даже попытки остальных преподавателей и медика, стоящих чуть поодаль от авангарда, сбить темп наступления — не увенчался успехом. Все их заклинания бесполезными всполохами стекали с выставляемых магических щитов или достигали совершенно не той цели, которую казалось жизненно необходимым поразить. Когда Аманда с Помоной наконец оттащили немного вверх по лестнице Аластора Грюма и его ученицу, Нимфадору Тонкс, Вампирша уже готовилась ворваться в первые ряды отступающих защитников и приложить этих поганых увальней заклинанием покрепче — В Азкабан её все равно уже никто не посадит. Но этому плану не суждено было сбыться, она поняла это, увидев хищную улыбку Снейпа. Он знал, что в рядах защитников есть слабое звено. И он намеренно выжидал подходящего момента. Можно сколько угодно говорить, что все виды волшебных тварей между собой равны, но станет ли это от этого правдой? Не станет. У вампиров и у оборотней есть свои преимущества, это бесспорно, но есть и недостатки — магически они были слабее среднестатистического волшебника. Обычно этот недостаток с лихвой покрывается физической силой, сопротивляемостью магии, более совершенными органами чувств… Но не в случае с оборотнем, стоящим в защитном построении с другими магами.

Раздался взрыв и проломившее щит Люпина взрывное заклинание разметало волшебников по каменному полу. Флитвика с Макгонагалл отбросило в противоположные стороны, а левый рукав мантии Слизнорта, угодившего сразу после этого под режущее заклятье, начал пропитываться кровью. «Вот тварь» — пронеслось в голове у вампирши, хватающей поудобнее волшебную палочку и достающей из-за спины короткий алый клинок, украшенный вдоль гарды сапфирами. Уж она то своими преимуществами воспользуется…

— Ну что, пожалуй на этом мы и закончим…? — Радостно вопросил Яксли.

— Авада Кедавра! — Просипел скрипучий голос. Перед глазами Яксли пронеслась яркая зеленая вспышка. Рефлекторно следя глазами за её движением он видел, как она миновала его в считанных миллиметрах, а потом… Ударила прямо в грудь бывшего сидельца Азкабана, зельевара в законе — Северуса Снейпа. Он даже успел увидеть изумление, неверие в глазах соратника… Но было поздно. Лишенное жизни тело спустя миг рухнуло на пол.

Из стены, отодвигая гобелен, вылез довольный собой Аргус Филч, упакованный в экипировку из кожи василиска и при этом козыряющий бузинной палочкой. — Давно пора было это сделать! — Проскрипел завхоз, ловко подскакивая к Макгонагалл и поднимая ту на ноги. — Ну что, педики, поиграем? — Нависшую в коридоре тишину разорвал хриплый смех. В следующее мгновение с волшебной палочки Аргуса начали срываться заклинание за заклинанием, щиты крошил водный хлыст, водяные лезвия подрезали конечности и срывали с плеч буйные головы. Разорвалась водяная бомба…

Застывшая в удивлении Аманда наблюдала за сим действом с открытым ртом, пока наконец не смогла выдавить из себя эти три заветных слова — Аврора? Это ты?

Филч наконец снизил степень буйства, давая возможность остальным защитникам, пришедшим в себя, снова присоединиться к битве. — Нет блять, сквиб, завхоз-старый-пердун! Тоже мне подруга, полгода мимо ходила, ноль внимания!

* * *

Полгода назад.

— Ну Златик, ну пожалуйста!

— Авророчка, милая моя! Ну ты меня пойми, пока вакантных мест нет! На астрономию тебя взять не могу, это место уже заняла одна бабуля — не могу же я обидеть старую женщину? Да и нельзя тебе на астрономию, нехорошее это место для молодых девушек, ой нехорошее.

— Ну уволь кого-нибудь!

— Да некого! Остались все компетентные!

— Уволь лесника!

— А вот Хагрида в обиду я не дам!

— Вот так значит? Это потому, что ты с ним бухаешь?

— Да! — Безапелляционно заявил Локонс. Тон разговора всё повышался.

— Я отсюда — никуда не уйду, пока ты не дашь мне работу. Что хочешь делай, я согласна на любое место, на любых условиях!

— На любых условиях, говоришь? — Локонс смягчился в лице. — Ну… Это можно. — Волшебник лучезарно улыбнулся и подмигнул гречанке. — У меня будет для тебя особая, суперсекретная миссия, моя дорогая!

* * *

Аманда завороженно разглядывала подругу в облике сквиба, грациозно размахивающего над головой бузинной палочкой. Один этот вечер уже преподнес ей больше сюрпризов, чем она видела за всю свою долгую жизнь. До какой степени ещё поднимется градус абсурда? Кто следующим появится на сцене, граф Дракула? Виктор Франкенштейн?

— Но сейчас не до этого. Потом поговорим! — Бросила гречанка вампирше, отправляя в пожирателей, на пару с Флитвиком, веер громадных сосулек.

— Ну уж нет! — Взбеленилась алхимичка, выбегая вперед и присоединяясь к «перестрелке» рядом с завхозом. — Мы поговорим сейчас! Какая я была дура! Отчет Филча «по хозяйственной части» по пятницам, с семи до девяти вечера! Ах ты сучка!

— Сама сучка! — С превосходством воззрился на Аманду завхоз, морда которого растянулась в гнилозубой улыбке. Через секунду его рот начал преображаться, наполняясь яркими белым зубам-жемчужинкам. Широкий нос ужался, превратившись в аккуратный, чуть вздернутый носик, а на голове отрастали пышные темные кудри. Облегающий тело костюм из кожи василиска местами округлился. Наблюдавшие за происходящим с лестничных ступенек дети и профессор Стебель открыли рты.

— Он… Она… Я с ним… С ней вдвоем… Ночью… В Большом зале, когда уснул и он… Она… назначила мне отработки… — Рон в отчаянии посмотрел на Гарри. — Если бы я только знал… Если бы я знал… Я бы пригласил на Святочный бал Филча!

Последние слова Уизли громом пронеслись по коридору, в котором за мгновение до них воцарилась тишина. Обернувшаяся на реплику Рона профессор Макгонагалл неодобрительно хмыкнула. Но причиной столь резкого затишья был отнюдь не Рон Уизли. Тому была иная причина.

По направлению к защитникам, по коридору двигалась высокая фигура в черном плаще, чьё лицо было скрыто под капюшоном. От этого создания ощущались стойкие ароматы гнили, разложения и затхлости. — Так-так-так… Я смотрю, вы всё никак не успокоитесь? — Проскрипела фигура, оглядывая красными глазками первую линию защитников, которые начали медленно пятиться назад. Гарри Поттер почувствовал резкую боль в шраме и чуть не упал с лестницы, лишь стараниями Гермионы удержавшись на ногах. — Это он… Волан-де-Морт. — Уверенно простонал Гарри, держась за подругу. Боль в шраме становилась невыносимой.

— Пора бы вам понять, что это конец. Немедленно отдайте мне Гарри Поттера и все мои крестражи! Они там, в этом кабинете, я точно знаю, я чувствую! Вам со мной не совладать. Вы слабы, а я силен как никогда! Да, древняя магия! Древняя и могущественная магия теперь течет по моим жилам! Сама привратница смерти даровала мне эти силы и я могу сокрушить вас в любой момент! Но Лорд Судеб милосерден. Отдайте мне то, что моё по праву, и вы будете жить.

— Валите. — Лаконично посоветовала Аманда, выставляя вперед красный кинжал…

— Корбан…? — Намекнул Волан-де-Морт подопечному, кивнув в сторону Аманды. Выйдя вперед, мужчина встал в стойку и занес волшебную палочку, как вдруг…

«дзынь».

Все начали озираться по сторонам.

«дзынь», «дзынь».

Все повернулись в сторону лестницы в конце коридора, на которой столпились дети и некоторые преподаватели, расступившиеся в разные стороны и вжавшиеся в стены. Снова раздалось позвякивание и звук шаркающих шагов. Вскоре в проеме показались красные бархатные сапоги, подол цветастой мантии… За ним длинная седая борода и источник столь насторожившего всех звука — два золотых колокольчика, вплетенных в нее по середине. Все взгляды до единого были сосредоточены на стоящем у подножья лестницы Альбусе Персивале Вульфреке Брайне Дамблдоре, директоре школы чародейства и волшебства Хогвартс.

— Корбан, детка… — Донесся до Яксли недовольный голос светлого волшебника. — Что это вы тут устроили в моей школе?

Ударная волна, вышедшая из морщинистых рук старика с ужасающей силой разметала по всему коридору замешкавшихся пожирателей смерти, а некоторых выбросило в образовавшуюся несколькими минутами ранее брешь в стене. Лишь Волан-де-Морт сумел устоять на ногах, отъехав на добрые несколько метров от прежнего места нахождения и в замешательстве наблюдая за стариком. — Ребята, идите все ко мне в кабинет. Аманда, Аврора — вас это тоже касается.

Девушки не двинулись с места,бросив на «Альбуса» взгляды полные презрения. Старик смерил их тяжелым взором, а потом повернул голову чуть назад.

— Гарри, будь так добр, надень свои замечательные окуляры, думаю, дальше ты разберешься с тем, что нужно делать. Но только запомни, тот, где написано «В чрезвычайном случае», ни в коем случае не другой. А у нас тут будет воспитательная беседа с мальчиками и девочками, которые плохо учились в школе.

Добби поправил фуражку и отдал директору честь, прихрамывая, но поднимаясь по лестнице. Проходящие мимо старика профессора кивали ему, а Макгонагалл, на мгновение задержавшись, положила руку на плечо Аманды, попытавшись утащить ту за собой. Вампирша благодарно похлопала женщину по руке и отпрянула, вставая ближе к «Дамблдору».

Вскоре заместитель директора последней скрылась из виду и каменная гаргулья, чудом уцелевшая во всей этой заварушке, вернулась на своё место. Пожиратели начали медленно подниматься, пошатываясь на негнущихся ногах. Приподнявшийся на одном локте Яксли в ужасе переводил взгляд с директора Хогвартса на своего Лорда и обратно.

— Как ты воскрес на этот раз, Том? — Дамблдор вышел вперед, прикрывая собой двух девушек. — Справился без помощи своих мальчиков?

— Ты этого уже не узнаешь, старик… Авада Кедавра! — Луч заклятия ударил в сердце директора Хогвартса, который это просто проигнорировал.

— И всё же мне слабо верится, что ты справился без посторонней помощи. Тебя кто-то нашел… Кто-то, кто был о тебе наслышан… Кто-то, кому было выгодно заиметь в союзниках Магическую Британию под твоим руководством. Кто-то, кто проигрывает гражданскую войну в своей стране и рассчитывает на помощь извне? А может быть кто-то решил отомстить твоими руками Златопусту и всем нам? И при этом они должны знать о твари, способной поспособствовать твоему возвращению в мир… Не то, чтобы живых, но, скажем, телесных. Если посмотреть на прибывших с тобой союзников — всё становится ясно. Одного не могу понять, ты действительно считаешь себя великим магом? Тебя ведь просто используют, ты не более, чем инструмент в чужих руках. Бесполезный, ржавый, поломанный…

Волан-де-Морт заскрипел зубами от ярости, снова направляя на Дамблдора волшебную палочку, с которой сорвался фиолетовый луч, встретивший сопротивление золотого щита и отклонившийся в сторону, пробивая стену и вылетая наружу. Завязалась битва. Директор по мере сил отбивался от яростного напора темного лорда, стараясь при этом защищать балласт, в виде двух своенравных баб, вступивших в битву с Яксли и несколькими пожирателями. Алые, розовые, серебрянные, синие и фиолетовые вспышки мелькали по коридору, осыпаясь всполохами искр, опаляя пол и распространяя запах озона и гари. Директор не смущаясь творил все заклинания без волшебной палочки, чем сильно раздражал Тома Реддла, считающего, что это он тут самый могущественный волшебник в злополучном коридоре.

Сорвавшееся с волшебной палочки Аманды заклинание ударило в летящий в направлении Яксли алый кинжал, который ускорился и, провернувшись на триста шестьдесят градусов поделил Корбана Яксли на две равные части. Волан-де-Морт недовольно поморщился, смахивая с лица сгусток крови последователя, и запустил в вампиршу луч заклинания.

Все происходило единомоментно. «Альбус Дамблдор» вздрогнул, запустил руку во внутренний карман и бросил изъятый оттуда предмет в стоящих почти вплотную друг к другу Аврору с Амандой. В тот же миг обе, с истошным криком, растворились в воронке телепортации. Глаза Волан-де-Морта наполнились шоком, страхом, удивлением и пониманием. С рук оставшегося в вопиющем меньшинстве директора в направлении пожирателей и их хозяина вырвались всепожирающие языки пламени. Раздался звучный хлопок аппарации — Темный Лорд исчез из поля зрения, прорвав все ещё действующий ограничительный барьер.

Всю округу озарило ярким светом.

Раздался чудовищный взрыв.

* * *

В то же время,

Кабинет директора.

Влетевшие в кабинет директора профессора и учащиеся попадали на мягкий ковер. В этой комнате ничто не выдавало плачевного состояния обороняемого замка. Золотые, серебряные и латунные механизмы по-прежнему отбивали одним только им ведомый ритм, а портреты бывших директоров как обычно были погружены в беззаботные сны.

Пришедший в себя спустя несколько секунд Гарри наконец вспомнил о словах директора и дрожащими руками принялся рыться в карманах своей мантии. Движения мальчика становились всё более беспорядочными, пока он наконец не нащупал во внутреннем кармане искомый предмет и не выдохнул с облегчением. Достав на всеобщее обозрение переливающиеся очки в золоченой оправе, он нахлобучил их на нос, попутно убирая вторую пару окуляров и приступая к осмотру помещения под недоумевающими взорами собравшихся. Начавший приходить в себя Грюм пощупал пустующую глазницу, но своего артефакта не нашел, от чего хрипло, но смачно выругался.

Не обращая на это внимание, Поттер продолжал сосредоточенно осматривать кабинет Директор. Из-под лестницы донеслась недовольная трель Фоукса.

— Не сейчас, Фоукс — отмахнулся от него Гарри.

Но птица не унималась, только увеличивая децибелы.

— Я сказал не сейчас! — выкрикнул Гарри, обращаясь к птице, как вдруг его взгляд зацепился сразу за несколько предметов. Расположенный под лестницей сундук, на месте замка которого словно светилось небольшое округлое отверстие. Переместив взгляд повыше он в изумлении уставился на красный металлический короб, со стеклянной дверцей, внутри которого мирно расположилась длинная узловатая волшебная палочка, внешне — точная копия волшебной палочки директора, которой там, внизу, прямо сейчас махал Аргус Филч… Ну, вернее уже, конечно не Филч… А впрочем неважно.

На стекле белыми буквами было выведено:

«В случае крайней необходимости разбить стекло».

Подобравшись ближе, Гарри с сомнением перечитал надпись, после чего взял со стола насест Фоукса и со всей силы лупанул по стеклу. Осколки осыпались на пол, открывая доступ к содержимому ящика. Взяв предмет в руки, Гарри вернул взгляд на запечатанный сундук. Замешкавшись на несколько секунд, он по наитию вставил волшебную палочку в отверстие на месте замка.

Комнату огласил скрежет открывающихся замков, один за другим щелчки разносились по кабинету, пока крышка сундука наконец не распахнулась, и всем присутствующим не стала видна ведущая куда-то вглубь сундука лестница.

Застывшие в изумлении преподаватели переглядывались, Добби молча наблюдал за происходящим.

— И что, нам теперь туда идти? — Гарри обратился к домовику, но тот только пожал плечами. Вскоре из сундука начали доноситься звуки незамысловатой песенки, которую насвистывал до боли знакомый голос. Спустя несколько мгновений из сундука показалась седая макушка, а за ней на свет белый явился никто иной… Как Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, держащий в правой руке толстую кубинскую сигару, а в левой — бокал с янтарной жидкостью.

— Э… А вы… Это… А там…? — Макгонагалл озадаченно смотрела то на вход в кабинет, то на директора.

— Я поняла, это всё маховик времени, верно? — Гермиона, радуясь своей догадке, высунулась чуть вперед, в надежде что уж сейчас то её точно похвалят за верный ответ на всеобщий вопрос.

— Давайте отложим этот вопрос на потом, полагаю, так как я здесь — случилось нечто из ряда вон выходящее? — Директор густо затянулся сигарой, выпуская большое кольцо дыма.

— Альбус, с тобой всё в порядке? Ты только что там внизу был, да тут на школу Пожиратели смерти напали… — Сбивчиво начал вещать Слизнорт, недовольно жестикулируя.

— Ого, Гораций! Чудно выглядишь, чудно! Это что, какая-то специальная…

— Нет, не диета! — Сорвался зельевар, бросая гневные взгляды на начальника. — Объясни немедленно что творится! И что это у тебя в руках? — Подлетев к начальнику, Слизнорт вырвал у того из руки сигару, зажал между зубами и громко пыхнул.

— Осторожно, крепкая. — Поучительно предупредил Дамблдор, отпивая из бокала.

Гарри тем временем озадаченно наблюдал за разворачивающимися в кабинете событиями, как вдруг его взгляд упал на нечто, расположенное над сундуком, из которого только что вылез второй Дамблдор, — скрижаль с двумя точно такими же отверстиями, как было на сундуке. Одно из них гласило «В чрезвычайном случае провернуть по часовой стрелке», а второе было подписано как «Активировать в случае катастрофы».

Внезапно, сбивая Гарри с мысли в комнате раздался хлопок и по центру ковра распласталась окровавленная домовушка. — Нужно… Активировать… Быстрее… Не выстоим… Мы… Не выстоим… — Эльфийка закашлялась кровью, захрипела и обмякла. Из глубокой раны на шее замедляющимися толчками вырывалась алая кровь.

В голове Гарри проносилась череда всех произошедших событий, нападение Пожирателей, индусы… русские… домовики в униформе… взрывы, обломки стен, горящая крыша Большого зала… каменные гаргульи… Аргус Филч, ставший какой-то неизвестной женщиной… Дамблдор, а потом ещё один Дамблдор… Волан-де-Морт… Немыслимо. В голове смешивалась какофония образов и звуков.

Поттер бросил взгляд на вторую надпись «Активировать в случае катастрофы». Да уж, что как не происходящее можно назвать катастрофой?

Севший на директорский стол Фоукс, все это время наблюдавший за Гарри, панически заорал, метнувшись к шкафу и схватив распределяющую шляпу. Со звоном разбив окно, птиц вылетел на улицу унося с собой ценный артефакт.

Но Поттер этого уже не видел. Недолго думая, Гарри со всей силы всунул узловатый предмет, выглядящий точь-в-точь как волшебная палочка Филча,

в сияющее отверстие в скрижали и, под смешавшиеся в непрекращающийся гул крики, провернул её по часовой стрелке.

Комнату озарил яркий свет, а потом всё смолкло.

Глава 24. "Второй протокол"

Тишина помещения, в котором после активации портала оказались Аманда и Аврора, непривычно резала слух. Разница между утопающим в завываниях ветра, взрывах заклятий и криках Хогвартсом и этим местом была разительной, несмотря на то, что контингент дружественных участников событий не слишком то отличался.

В хорошо освещенной комнате, за стройными рядами столов сидели десятки домовых эльфов, филигранно чертящих графики на листах пергамента, заполняющих какие то документы учёта и сверяющихся с толстыми фолиантами. У соседней стены, рядом с коричневой меловой доской во всю стену, стояли трое пожилых эльфов, активно о чем то спорящих.

— А я вам говорю, никакой самодеятельности. Хоть ситуация и критическая, она не выбивается из общей последовательности. В некотором смысле, так даже лучше для протокола "Искра"! — Аманда узнала в говорившем эльфе их Орденского интенданта, бывшего домовика Блэков, Кикимера.

— Лучше? И чем же оно лучше? Мы потеряли сто семь бравых товарищей, в четыре раза больше допустимого порога потерь, установленного самим! — Самый молодой из спорящих эльфов воздел палец к потолку, многозначительно пуча глаза.

— Даже Он не мог предвидеть всех потенциальных сценариев нападения на Хогвартс, они задействовали насопоставимо больше ресурсов. Мы не ждали столь активной поддержки от Магараджи, да и монархисты удивили. Больше сотни ребят из боевого крыла — это большая потеря для всех нас, но если мы поступим как ты предлагаешь, то поставим под угрозу глобальный план! Тем более теперь, после того как мальчишка активировал второй протокол. Я согласен с Кикимером, нужно работать с тем, что есть. Плевать на школу, это всего лишь очередной объект недвижимости. — Вступил в перепалку третий домовик.

— Эй, ребята. Там вообще то на Хогвартс напали, школу крушат! Может вы поучаствуете в защите замка? — С заявкой на позицию заведующей хозяйственной частью подала голос Аврора.

— Какого замка? Второй протокол активировали. — Кикимер перевел взгляд на новых участниц беседы и брезгливо скривился. — А, это вы... Не лезьте, все под контролем. Аналитики работают над проблемой.

— Над проблемой? — Взбесилась Аманда, подлетая к домовикам и ухватывая Кикимера за грудки. — Там гибнут ваши сородичи! Там остался Добби, там наши друзья, они заперты в кабинете директора! Как вы можете их всех бросить?!

— Вынужден вас поправить, мисс. — Подошёл к ней второй эльф, примерно того же возраста, что и Кикимер, если судить по количеству морщин и густоте волос в ушах. — Уже не гибнут, окончательные данные по потерям зафиксированы, двадцать три домовика отдали свои жизни за Хогвартс, и ещё восемьдесят четыре пропали без вести — пленили их или убили, мы достоверно не знаем. Связь с ними потеряна, в том числе и с товарищем Добби. Последний раз их присутствие было зафиксировано в окрестностях Хогвартса сразу после активации второго протокола, они добивали контуженных врагов, когда артефакты контроля за состоянием были одновременно подавлены. Вероятно, сработали выжившие индусы. А касательно сохранности личного состава первой группы — не переживайте, все кто находился в кабинете директора были эвакуированы активацией второго протокола.

— Да что такое, этот ваш второй протокол? — Ошарашенно вопросила Аманда, отпуская Кикимера из сжатых пальцев.

— Данные засекречены, у вас нет допуска. Ваш допуск категории 3Б. — Отряхивая пиджачок Кикимер недовольно покосился на открывшего уже было рот сородича.

— А я, как насчёт меня? Тот же вопрос, что за второй протокол? — Подошла ближе Аврора, опускаясь на корточки и наклоняясь к домовикам.

— Данные засекречены, мисс Аврора, вашего допуска категории 1Б не достаточно. — Недовольно ответил третий домовик, который мгновением ранее чуть не слил конфиденциальную информацию. — Вам известно, что сведения о засекреченных Им протоколах требуют уровня допуска не ниже 3А.

— Ладно! — Разъяренно выкрикнула Аманда, чуть не притопнув ножкой. — Тогда собирайте новую боевую группу, мы идём в Министерство Магии, а потом за головой Волан-де-Морта!

Трое домовиков нервно переглянулись, и пошептавшись о чем то сделали несколько шагов назад, подавая знаки стоящим по углам кабинета домовикам в амуниции. — Видите ли, мисс Аманда, — Начал вещать самый молодой из них. — Согласно инструкциям, в сложившихся обстоятельствах приказ о досрочном начале операции "Петроград" может отдать лишь Верховный главнокомандующий лично. В порядке исключения сообщу вам, что согласно распоряжениям, в отсутствии такого приказа, операция "Петроград" будет выполнена по прошествии пяти лет с момента насильственной смены власти в Министерстве Магии Великобритании.

— Что за операция "Петроград"?! — В один голос вопросили Аманда с Авророй.

— Данные засекречены! — Так же в один голос ответили домовики.

Не выдержавшая нависшего в кабинете напряжения, Аврора выхватила бузинную палочку и навела её на домовиков. — Вы предатели! Вы всех предали! Вы могли помешать произошедшему, могли защитить Хогвартс, могли!!!

Раздался хлопок и девушка, теряя сознание, повисла над полом, удерживаемая парой домовиков. — Отправьте её в стационар, пусть придет в себя. Глаз с нее не спускайте. — Распорядился Кикимер, поворачиваясь к Аманде. — Может вас тоже отрезвить? А то больно много вы все о себе возомнили. Тут командует Секретариат Партии.

— Воздержусь. — Стерпела Аманда выходки домовиков, провожая взглядом подругу, левитируемую эльфами. — Но у меня есть вопросы, на которые вы обязаны ответить. Пускай некоторая информация и засекречена, но у меня все же есть какой-никакой допуск класса "Руководство".

Кикимер медленно кивнул, соглашаясь с доводом собеседницы.

— Как именно будет осуществляться минимизация жертв нового режима Волан-де-Морта? Ведь жертвы репрессий непременно будут, я не верю, что Локонс допустил бы подобное...

— Товарищ Второй Секретарь! — К Кикимеру подбежала молоденькая домовушка в красной косынке, протягивая на бегу толстую книгу. — Мы закончили перепроверку и актуализацию описей объектов по протоколу "Защита читателей".

Пожилой домовик удовлетворённо кивнул и махнул домовушке длинной рукой, отправляя её обратно на своё место и демонстрируя Аманде книгу в толстом кожаном переплете. — А вот к этому протоколу у вас доступ есть...

* * *

Аврора медленно приходила в себя, лёжа на мягкой матрасе. Приподняв в полудрёме руку, она по привычке потянулась к прикроватной тумбочке за термосом с оборотным зельем, когда что то холодное ухватило её за ладонь. В страхе распахнув глаза она вскочила на кровати и уставилась в сидящую перед ней подругу. Возвращающаяся скачками память молотом отбивала ритм в её девичьей черепной коробке, заставляя вновь испытывать яркие эмоции от пережитого.

— Где... Где мы? Домовики? Что произошло? — Девушка озадаченно осматривала белоснежную больничную палату. В воздухе Витали ароматы зелий и трав.

— Успокойся, Аврора. Мы в безопасности, ты сейчас находишься в больничном отделении Главного штаба подполья, куда нас отправила бракованная версия Локонса.

— А Школа? Хогвартс? Дети и Орденцы?

— Не торопись, всё по порядку. — Аманда взяла с тумбочки свёрток газеты и протянула его подруге. Схватив её, Аврора уставилась на первый разворот, лицо её покрылось алыми пятнами приливающей крови, а челюсть заходила из стороны в сторону. Дочитав статью до конца, она громко выкрикнула несколько ругательств на греческом и, потянув в разные стороны листы, с громким треском разорвала газету, метнув ее ошмётки в разные стороны.

— Где все? — Попыталась она встать с кровати.

— В безопасности. — Ответила гречанке вампирша. — Я ознакомилась со всеми сведениями, к котором у меня был допуск. Я так думаю, ты со своим 1Б из них ничего нового все равно не вытянешь, но можешь потом попытаться. Так вот, после произошедшего у всего Партийного аппарата и у всех подразделений домовиков заработал режим "Подполье", сведения о нем равно доступны для всех членов — пока действует этот режим, могут исполняться только протоколы, заложенные на уровне 1А и 2А, действуют приказы о повышении степени секретности, запрещено предпринимать любые действия против нового Министерства и его политики, кроме действий в рамках тех самых протоколов. Мне открыли сведения только по трем из них, по протоколу "Защита читателей", протоколу "Есть дом, не знаю где он" и протоколу "Искра". А теперь обо всем по порядку.

Эта их "Защита читателей" — очень в духе Златопуста, домовиками установлен контроль за всеми волшебниками и волшебницами Магической Великобритании, кто был подписан на новые книги Локонса, или кто приобрел более трёх экземпляров его книг. Кикимеру при мне принесли полный список таких, как они выразились, "объектов". В отношении них действует режим стандартной поддержки, аналитический отдел контролирует их перемещения и состояние, в случае опасности выезжает наряд домовиков.

Аврора, разинув рот, внемала подруге.

— Теперь протокол "Есть дом, не знаю где он", — Продолжала вампирша, перелистнув какой то исписанный листок в записной книжке. — Немного похож на предыдущий, но перечень "объектов" намного уже. В него вошли все члены Ордена Феникса, ученики и преподаватели Хогвартса, а также известные лоялисты и сочувствующие, по типу мадам Боунс и остальных из фракции, поддерживавшей Дамблдора и, соответственно, Локонса в старом Визенгамоте. По этому списку домовики обязаны оказывать уже куда более серьезную теневую поддержку, усиленный надзор, охрана. В случае необходимости прямое вмешательство и финансирование, помощь с переездом. Насколько я выяснила, эти процессы курируют отдел аналитики и второе боевое крыло, но это — вся информация, остальные процессы строго засекречены.

Аманда перелистнула ещё несколько страниц, под задумчивым взглядом Авроры. Гречанка тем временем снова пробежалась взглядом по простому убранству больничной палаты и вернула взор на подругу.

— Так, да... — Продолжила девушка, вчитываясь в свои записи. — Третий протокол, "Искра", самый замудреный. Как ты помнишь, недавно начала издаваться новая газета с таким же названием, куда перешла эта журналистка... Скиттер, кажется. Оказывается, это один из спланированных протоколов, над ним работает три или четыре отдела, готовятся статьи, собираются и анализируются данные, фиксируются и документируются доказательства преступлений работников новых Министерства и Визенгамота, собирается компромат и готовится к распространению. Короче говоря, работают по пропаганде. Там только из доступных мне документов — больше трёх тысяч страниц, и это только документы по "первому этапу". Второй этап — засекречен, мне известно только о его существовании.

— Пиздец. — Вставила гречанка своё замечание, ненамеренно пародируя оставшуюся на родине сестру. — А нам то... Что теперь делать?

На повисший в воздухе вопрос ответ был получен оттуда, откуда девушки не ждали. — Тейлор, Посе... По... — Вошедший в палату домовик пытался, но никак не мог выговорить. — Мисс, Аврора, мисс Аманда, прошу за мной.

Медленно поднявшись с кровати и переодевшись за ширмой в почищенный костюм из шкуры василиска, Аврора присоединилась к американке в коридоре и зашагал по нему в сопровождении визитера и ещё двух домовиков. Проходя мимо одного из кабинетов, дверь в который была приоткрыта, девушка прислушалась к разговору...

— Эти выродки совсем зарываются, придется проводить финансирование через...

С громким хлопком один из сопровождающих эльфов резко захлопнул приоткрытую дверь, мешая надувшей губки девушке дослушать отрывок разговора.

Через несколько минут пути и двух переходов с одного этажа на другой, ведущий пёструю делегацию домовик остановился у высоких дверей, оббитых поблескивающим в отсветах магических светильников металлом. — Прошу сюда.

Решив не задавать лишних вопросов, дамы приоткрыли одну из створок и просочились внутрь, где за длинным столом восседала комиссия из двух пожилых домовиков, одним из которых оказался уже хорошо знакомый девушкам Кикимер. На одном из выставленных напротив них стульев уже восседал связанный Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор, с кляпом во рту. Очки-половинки съехали на кончик носа и перекосились. Услышав звуки за спиной, дедушка слегка повернул голову и бросил на вошедших взгляд усталых глаз.

— Ну что, теперь, когда все в сборе, предлагаю начать оглашение завещания. — Второй эльф поднялся с места и указал вошедшим девушкам на пустующие места справа от великого светлого волшебника. — Не обращайте внимания на мистера Дамблдора, он просто предпринял попытки саботажа наших внутренних процессов, а так он здесь в качестве представителя остальных наследников. Как только завещание будет оглашено и мы вручим ему копию, он будет отпущен. Всем всё ясно?

Две девушки и старик монотонно кивнули.

— Итак, оглашаем крайнюю... — Домовик внимательнее вглядеться в текст и несколько раз перечитал, после чего продолжил. — Да, всё верно. Оглашаем крайнюю волю и завещание Златопуста Локонса...

"Аманде Тейлор ("Палмер") я оставляю все материалы персональных наработок по возвращению к жизни представителей вампирского рода и снятию этого темного проклятия, а также рецепт презанимательнейшего зелья из Гибискуса Оленистого, в надежде, что все они непременно будут использованы по прямому назначению.

Авроре Посейдоновне, блестяще исполнявшей в течение года роль нашего дорогого завхоза, я оставляю портключ-амулет доступа в личное секретное хранилище в Гималаях и Шато де Тараскон на берегу реки Роны. Искренне надеюсь, что материал из пробирки под номером 27, хранящейся в первой шкатулке, в третьем шкафу Гималайского хранилища, будет использован ею по своему прямому назначению по прошествии пяти лет после оглашения настоящего завещания, когда шкатулка откроется, либо передан в надлежащее употребление одной из её сестер или мисс Аманде Палмер, если она к тому времени сумеет совладать со своим временным недугом.

Своему потенциальному наследнику (или наследникам, в равных долях) из пробирки под номером 27 я оставляю всё своё имущество, которым располагаю к моменту составления настоящего завещания, включая все открытые на моё имя счета во всех магических банках мира, все хранилища (список и порядок доступа к ним прилагается), всё движимое и недвижимое имущество во Франции, Великобритании, Соединённых Штатах Америки, Германии, Греции, Швейцарии и Люксембурге, кроме того, что будет оставлено иным наследникам.

Альбусу Персивалю Вульфрику Брайану Дамблдору я оставляю подготовленную мной методичку по борьбе с Волан-де-Мортом, сундук с расширенным пространством, где он провел лучшие дни своей жизни, его собственную бузинную палочку, а также полное собрание книг и статей за авторством К. Маркса, в надежде, что он сочтет их занимательными и поучительными.

Гарри Джеймсу Поттеру я оставляю в пожизненное владение свой особняк в деревне Хогсмид и хранящееся в нем имущество (за поименованными исключениями), включая коллекцию портключей в самые гостеприимные места, где мне довелось побывать, в надежде на то, что в случае необходимости он воспользуется ими для обеспечения сохранности себя и друзей.

Рону Биллиусу Уизли я завещаю редчайший образчик восточной артефакторики — скатерть самобранку, хранящуюся в подвальном помещении особняка в Хогсмиде, чей принцип работы строится на экспроприации выставленной на стол нетронутой еды и напитков в радиусе ста миль. Используй её с осторожностью.

Гермионе Джин Грейнджер я оставляю всё содержимое своего тайника в Лондонском Тауэре, включая черновики своих книг и неопубликованные рукописи, а также коллекцию не повсеместно легальной литературы, изучение которой может дать ответы на многие её вопросы, и крупную сумму денежных средств, хранящуюся там.

Своему другу и сподвижнику, Рубеусу Хагриду, я оставляю коллекцию наиболее искусных и изысканных волшебных палочек, средство для укладки волос и бороды собственного производства, двадцать комплектов одеяний, подстраивающихся под размер носителя, Шато де Крулли, расположенное во Франции, в департаменте Кальвадос, а также тамошний погреб с фирменным грушевым бренди, дабы преисполниться самобытностью этого благословенного края и почтить память наследодателя.

Сириусу Блэку, своему дражайшему сокамернику по тюрьме Азкабан, я завещаю собачий ошейник с искусной рунической вязью, защищающей от блох и других кровососущих, дизайнерскую тюремную робу, а также Визжащую хижину с презентабельной будкой, выкупленную со всей прилегающей территорией в начале года у Хогсмида."

Эльф прокашлялся и отпил несколько глотков воды из стоящего рядом с ним гранёного стакана.

— На этом всё. Мистер Дамблдор, — Кикимер поднялся из-за стола и, ухватив длинными пальцами копию завещания, подошёл к бывшему директору Хогвартса и убрал бумагу с сургучными печатями тому за пазуху, одновременно с этим поправляя ему очки и доставая изо рта кляп. — У вас есть к нам какие то вопросы?

— Девочки мои, что...

— Вопросов нет. — Не дал договорить старику Кикимер, прикрепляя к тому на мантию серебряную брошку, переносящую волшебника порталом в неизвестном направлении.

* * *

Время спустя.

Аврора с Амандой сидели за столиком в столовой главного штаба и со смешанными чувствами поглощали манную кашу с комочками. Вокруг них сидело ещё несколько компаний эльфов в разной униформе. За проведенное с ними время они уже научились отличать представителей боевых крыльев от аналитиков, бухгалтеров от планировщиков, а сотрудников аппарата от пропагандистов "Искры".

Однако, несмотря на это, девушки чувствовали себя не в своей тарелке. Общество коротышек не добавляло им оптимизма, а одна за другой проглатываемые статьи "Ежедневного Порока" навевали тоску по активным действиям, лишь изредка им удавалось поучаствовать в операциях, проводимых по "протоколам".

Домовики следовали всем протоколам и инструкциям неукоснительно — они легко приняли решение бросить своих товарищей, в миг открестившись от предыдущего партийного руководителя, товарища Добби, и ещё восьмидесяти трёх эльфов. Уже через месяц после активации проклятущего "второго протокола" удалось выяснить их судьбу — домовиков пленили, разделили на группы и содержали в поместьях пожирателей, заброшенных эльфами после перехода в режим "Подполья" и перешедших обратно во владение прошлых хозяев. Скорее всего, над ними ставили эксперименты по порабощению, но точных сведений об этом раздобыть не удалось. Как бы там ни было, от мыслей о бесчеловечных опытах сердца девушек замирали.

Но и отправиться спасать домовиков или ещё кого бы то ни было в одиночку — казалось самоубийством. Они прекрасно понимали, что если пойдут на дело вдвоем, то серьезно рискуют не исполнить "крайнюю" волю Локонса, касательно пробирки под номером 27, при этом ни одна из них не могла отказаться от навязчивой идеи исполнить ту самую волю самолично и стать счастливой матерью настолько богатого наследника всемирно известного писателя и авантюриста. Аврора наотрез отказалась сообщать о содержании завещания своим сестрам. Эльфы же наотрез отказывались рисковать — в случае провала операции и ещё большей утраты личного состава, до критического уровня возрастает риск невыполнения текущих протоколов. Во всяком случае, именно так аналитический отдел обосновывал все отказы на официальные партийные запросы гречанки с американкой.

Ситуация была патовой. Действовать не выходило, а бездействовать было уже тошно. Радости не добавляли и новости о безуспешной возне Дамблдора. С каждым днём мысли о том, чтобы окончательно покинуть острова всё более основательно укоренялись в мыслях девушек.

Над буфетом с выложенными за стеклянной витриной булочками с капустой земигал синий огонек, по которому скользнул взгляд Авроры.

— Все таки они чокнутые, столько времени прошло, а я до сих пор не знаю всех их этих опознавательных знаков, сигналов и прочей чепухи. Вот что это за синяя дребедень? — Гречанка поморщилась, запивая кашу ежевичным компотом.

Аманда обернулась, посмотрев на мерцающий огонек и пробежавшись взглядом по смотрящим на него с замешательством остальных завтракающих товарищей. — По моему они и сами не знают, что это означает. Может кто то ошибся?

Вдруг помещение накрыл пронзительный вой сирены, а из волшебных пластин раздался скрипучий голос Кикимера. — Всем внимание, всем внимание. Высший приоритет, код синий. Повторяю, код синий. Полная мобилизация. Полная мобилизация.

Все домовики повскакивали со своих мест и с хлопками начали трансгрессировать.

Девушки переглянулись и побежали к выходу из столовой.

Глава 25. "Темные времена"

— Ну и какого, блять, ебаного хуя? — эхом разнеслось по долине, отталкиваясь от переливающейся глади Черного озера и серых скалистых склонов.

На самом верху одной из уцелевших площадок полуразрушенной башни, возвышающейся над руинами, некогда гордо именуемыми школой чародейства и волшебства Хогвартс, стоял, озираясь по сторонам, знаменитый писатель, восставший из мертвых, сам Златопуст Локонс собственной персоной.

Виднеющиеся вдали кроны деревьев Запретного леса строго контрастировали с напрочь выгоревшей опушкой, которая уже поросла бурьяном и травами, и расположившимися на ней черными, обугленными стволами деревьев. Огромные каменные глыбы, валяющиеся по всей округе ещё не заросли мхом, но он постепенно уже начал заявлять права на новые объекты ландшафта. Руины длинного каменного моста хранила низина и протекающая по ней река, оставив на своих местах лишь каменные столбы, некогда служившие опорой монументальному сооружению. На обломках одной из башен, рухнувших прямиком в прибрежные воды Черного озера удобно расположилась троица загорающих русалок, опустивших хвосты в воду, по пояс высунувшись наружу. Это был отменный летний денек, солнышко ласкало тела юных пресноводных дам и искаженное в недоумении лицо самого признанного из всех признанных авторов магической Британии.

— Добби! — Писатель выждал пару секунд, а потом снова несколько раз позвал ближайшего сподвижника. От шока, имена остальных "сопартийцев" как назло вылетели из головы. Домовик на вызов не явился, погружая Златопуста в весьма меланхоличное настроение. Но он разберётся... Он со всем этим безобразием непременно разберётся.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув побольше воздуха, Златопуст выдвинулся к лестнице, у подножия которой некогда обитала каменная гаргулья, хранящая покой директора школы. Ныне же проход был совершенно свободен. Осторожно спустившись по каменным ступеням Локонс осмотрел хлипкую конструкцию из камней, некогда являющуюся коридором. Для него, как для большого знатока всех средств защиты этого древнего замка, тем более, что большинство из них он усовершенствовал лично, было совершенно очевидно, что какой-то уникум активировал разработанный им с таким трудом протокол самоуничтожения. Однако то, при каких обстоятельствах произошло это досаднейшее недоразумение оставалось для светоча магического мира загадкой.

Хваткий взгляд писателя и авантюриста зацепился за знакомый предмет, одиноко валяющийся на полу среди груды камней. Подойдя к нему поближе и склонившись, Локонс взмахнул над артефактом волшебной палочкой. Черный как ночь тетракисгексаэдр, исписанный белыми светящимися рунами взмыл в воздух и повис на уровне его глаз, вращаясь по часовой стрелке. Взяв предмет в руку и сосредоточившись на вращающихся в нем потоках маны, волшебник прикрыл веки. Спустя несколько минут он вышел из транса и разочарованно выбросил артефакт через брешь в стене.

— Да, круто я придумал оставить за себя этот патологичный, умалишенный, бездарный, нестабильный мусор. Говно, а не двойник, Добби справился бы лучше. Это же надо, почти месяц просидеть жопу на съезде старых пердунов, безответственная черная каменюка. А теперь ещё и Хогвартс ремонтировать, мать твою. А попахивает, бля, не косметическим ремонтом. Ну, хотя бы уйти смог достойно, не посрамил так сказать… Ну да.

Закончив бормотать себе под нос осуждения, адресованные неудачному плоду артефакторики, Златопуст наконец достиг конца коридора и спрыгнул вниз, пролетая все лестничные пролеты.

Мягко приземлившись в месте, которое раньше могло обозначаться, как лестничный холл, писатель побрел нетвердой походкой в сторону развалин Большого зала. Гордо возвышавшаяся над руинами каменная арка с навешенными в ней массивными дубовыми воротами, которые Локонс приоткрыл, заходя внутрь, осталась единственным уцелевшим элементом помещения. Кроме дверей, которые Златопуст аккуратно за собой прикрыл, ничего не сохранилось. Бредя по каменному полу и время от времени отпинывая небольшие куски кладки, он добрался до золоченого трона, нещадно раздавленного огромным куском обрушившегося каменного свода. Окинув печальным взглядом место, где когда-то пировали дети и преподаватели, где начинался и заканчивался учебный год... Где они с распределяющей шляпой распевали гимн Хогвартса, Локонс пустил скупую мужскую слезу. Вдруг его взгляд зацепился за обрывок какой то замысловатой вязи, выжженной прямо на полу. Отодвинув движением руки большой кусок глыбы, заслоняющий письмена, Локонс вчитался в них и скорчил недовольную гримассу.

— Мало того, что поломали мой замок, так ещё и оставили свои граффИти, проклятые плоды тролльей дефикации. И ведь не постеснялись же в выражениях. Сами туда идите...! И откуда только этим неучам известна помесь ранне-арабского и ханаанейского?

Златопуст, пребывая в задумчивости, двинулся в сторону выхода.

Время от времени копошась в горах хлама и мусора он наконец вышел к одиноко стоящим столбам, некогда являвшим собой главные ворота Хогварста. Спустившись к берегу Черного озера Локонс приблизился к загорающим на руинах русалкам.

— Юные дамы, могу я к вам обратиться?

Раздалось три всплеска и русалки исчезли в воде. Взмахнув волшебной палочкой писатель отправил в воду красный сгусток, который через секунду взорвался, поднимая на поверхность столб воды и трех оглушенных русалок, которые тут же были отлевитированы на берег и посажены в трансфигурированную купель. Достав из грудного кармана золотые часы на цепочке, писатель педантично нажал на кнопку, давая хвостатым женщинам время прийти в себя самостоятельно. Через три минуты, когда одна из них пришла в себя и начала более или менее здраво соображать бывший директор Хогвартса приступил к допросу.

Русалка знала довольно много, почти все обитатели окрестностей наблюдали за штурмом школы. Кто из воды, а кто из леса. К большому сожалению, в воспоминаниях двойника почти не было воспоминаний о ходе осады. Ну ещё бы, он же был занят чрезвычайно важным делом — сидел жопой в кресле на собрании конфедерации магов — Локонс чуть не сплюнул. Так вот какие эмоции испытывают родители, когда их дети обделены свойством, которым обладают даже иные обезьяны, именуемым «интеллект».

— Благодарю Вас, милая леди. И последний вопрос, это все произошло когда, в прошлом месяце?

— Да что Вы. — ошарашенно осмотрела пленителя с ног до головы русалка. — Уж лун тридцать назад это было, если не больше. Но уж точно никак не меньше.

— Простите? — Физиономию Локонса украсила очаровательная улыбка. — Вы верно ошибаетесь, я отсутствовал максимум месяц, ну в крайнем случае полтора-два, если сделать поправку на работу с рунами в одном занимательном месте. В каких лунах вы считаете, не можете прикинуть сколько это в человеческих мерках?

— Да… обычных лун. Этих… месяцев. По-вашему это вроде как выйдет где-то два с половиной года…

— Верно, верно. Два с половиной года назад это всё было. — подала голос вторая русалка, пришедшая в себя.

Насмешливая улыбка, выражающая искреннюю благосклонность, медленно сползала с приятного лица светловолосого мага. На правом глазу отразились первые признаки нервного тика, заставляя мышцу сжиматься и расслабляться. Снова глубоко вдохнув побольше воздуха и выдохнув его обратно, он движением палочки вернул трех ойкнувших русалок обратно в озеро и отправился к выгоревшей опушке Запретного леса, у которой некогда стояла хижина лесника Хагрида и загон Инцитата. И от первого и от второго остались лишь развалины. Постояв несколько минут на пепелище писатель с хлопком растворился в воздухе.

* * *

Силуэт в сером плаще, украшенном элегантной серебряной нитью и тонкой бархатной оборкой, медленно двигался вдоль прилавков и витрин магазинов косой аллеи. Некогда наполненная улыбками и беспокойным перемещением волшебников самых разных возрастов, ныне эта улица преобразилась до неузнаваемости. Яркие витрины заменили суровые и одноцветные. У некоторых магазинов толпились очереди из волшебников, одеждой которым служили неприглядные обноски. На месте, где некогда находился магазинчик мадам Малкин вывеска сухо гласила «Одежда». Внутри по всей видимости не было ни души. Большинство ресторанчиков и кафе закрылись. Лишь в мутных окнах одного кабака, разместившегося на углу улицы, мелькали темные силуэты. Пройдя дальше по аллее фигура в плаще уткнулась в здание с вывеской, «Лига темных сил». Согласно гениальной задумке дизайнера, такое наименование было достигнуто путем снятия с вывески слов «защиты от».

Заинтересовавшись достопримечательностью, фигура медленно поднялась по ступенькам и преодолела порог этой, без всяких сомнений, адаптивной организации.

Справа от входа красовалась стенгазета, на которой были вывешены статьи почетных членов Лиги, с характерными названиями «Как вывить светлого мага», «Светлой магии не существует», «Светлая магия — бичь общества», «Знай врага своего в лицо — список светлых магов Великобритании (с колдографиями)».

— Темнейший, могу Вам что-то подсказать? — обратилась к фигуре девушка, стоящая за столом ресепшена.

Проигнорировав обращение, фигура покинула здание Лиги темных сил и направилась к возвышающемуся над улицей зданию банка Гринготтс. Медленно поднявшись по ступеням некто в плаще просочился внутрь и направился к высокому столу, расположенному прямо напротив входа.

— Сопроводите меня в мой сейф и предоставьте информацию по всем финансовым операциям, проводкам и отчислениям. Статус всего имущества, в том числе недвижимости и будьте так любезны сообщить, достроили ли все-таки мой сраный дом в Хогсмиде? — разнеслись по холлу слова из-под капюшона.

— Подтвердите личность. — Не отрываясь от бумаг прокряхтел главный гоблин.

— Щас глаз тебе на жопу натяну, поставлю раком, и сможешь сканировать мою личность пока уши не отвалятся. — Фигура сняла с головы капюшон, поправляя растрепанные копны светлых волос и обращая взгляд голубых глаз на главного гоблина, который проглотил язык, завидев одного из крупнейших своих клиентов.

— О, господин Локонс! Да, да, конечно, проследуйте за мной в комнату ожидания. Признаться, не ожидали вас увидеть… сегодня. Так что нижайше просим вас немного подождать, пока все подготовим для вашего визита в сейф.

— Что это вы подготовите для моего визита в сейф? Вагонетку с мягким диванчиком? Быстро метнулся, и проводил меня к сейфу.

— Господин Локонс, простите, но я всё же вынужден настаивать. Понимаете… для личности вашего масштаба всё должно быть подготовлено на высшем уровне, лучшая транспортировка, лучшие сопровождающие. Это всё требует времени, будьте так милосердны, повремените всего каких-то… пару-тройку часов.

— Каких-то пару-тройку часов? Ну, это можно, конечно, мне же торопится то некуда. — Локонс задумчиво расправил полы мантии. — А хочешь… Могу в следующем месяце прийти, чтобы попасть В СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ СЕЙФ! — Заорал под конец на лопоухого гоблина волшебник. — Немедленно — значит сейчас, в эту же секунду! Все документы. Проводки. Данные по имуществу. Налоговые выплаты. Сейчас же.

Покрасневший от напряжения банкир махнул рукой остальным гоблинам, сидящим в зале и они тут же скрылись в боковых проходах, оставляя клиентов в недоумении таращиться на неожиданного визитера этой респектабельной кредитной организации.

— Прошу Вас следовать за мной, мистер Локонс. — Гоблин кое как слез с высокого табурета и вразвалочку направился к высокой двери в конце зала. Проследовав по нескольким проходам, высеченным в горной породе, гоблин с волшебником добрались до вагонетки и усевшись в нее поехали к пункту назначения. Спустя десять минут шустрой езды Локонс зевнул и, достав из кармана мантии золотые часы на цепочке, сверил время. — Любезный, если мне не изменяет память, путь до моего основного сейфа всегда составлял не больше пяти минут, мы же с вами тут катаемся уже десять. В связи с этим я вижу всего два возможных варианта. Либо вы решили провести мне экскурсионную поездку по всем хранилищамбанка… либо вы держите меня за совершеннейшего, абсолютного идиота. Чтобы через минуту мы были у моего сейфа, в противном случае как только я получу обратно свои деньги и имущество, а я будьте уверены, обратно их обязательно получу, переведу их через господина Рабиновича в другую, более отзывчивую и дальновидную организацию, а ещё положу хоть половину своей жизни на то, чтобы этот ваш так называемый «Гринготтс» канул в лету следом за другими предприятиями гоблинов.

Следующую минуту вагонетка ехала в кромешном молчании, только стук её металлических колес по рельсам отражался от сводов пещеры, преображаясь в отвратительнейший скрипучий звук. Вскоре впереди заслышались скрипучие голоса целой оравы гоблинов, которые методично забрасывали в один из сейфов мешки с золотом, драгоценными камнями, разнообразные художественные ценности, статуи и картины, ювелирные изделия и артефакты. Завидев прибывших, гоблины на секунду замялись, но по немому сигналу главного продолжили заносить ценности обратно.

Лицо Локонса скривилось в гримасе отвращения — уголки губ опустились а рот приоткрылся. На носу пролегла череда тонких морщинок. — То есть вы… — Волшебник поднялся со своего места в вагонетке и, перешагнув через бортик, подошел ближе ко входу в сейф, сощурившись наблюдая за работой маленьких недочеловечков. — Вот так вот нагло взяли, и обобрали безвременно почившего кавалера Ордена Мерлина I степени, Золотого руна и Национального ордена заслуг Франции, Медали почёта, почётного члена, прости господи, Лиги защиты от тёмных сил? Просто взяли, и вынесли нахуй всё из моего сейфа? А как же моё завещание? Я что, для вас какая то шутка? — Волшебник в недоумении обернулся к главному гоблину, который пожал плечами.

— Извините, мы больше так не будем. Мы… Мы компенсируем моральный ущерб.

— Конечно, конечно вы компенсируете… — Златопуст подобрал деревянный ларчик, валяющийся на полу, и безэмоционально приоткрыв его окинул взглядом коллекцию магических колец, инкрустированных рубинами. Любовно захлопнув крышечку ларчика, он выдвинулся вперед и перешагнул порог своего сейфа, аккуратно выставляя деревянную коробочку на каменный постамент.

За спиной раздался скрежет, ошарашенный Локонс обернулся на звук и увидел довольную физиономию главного гоблина, скрывающегося за закрывающимися дверями сейфа.

— Вот тебе наша моральная компенсация, высокомерный ублюдок! — Толстые стальные двери сейфа закрылись, навечно запечатывая внутри надежду магической Британии. — Ну вот и всё. А разговоров то было. — Продолжал кряхтеть главный гоблин, купаясь в лучах незабвенной славы и почитания своих соплеменников, принявшихся активно апплодировать начальству.

— Господин, как считаете, когда можно открывать сейф?

— Ну, давайте для верности подождем с десяток-другой лет. А то черте знает что за артефакты вы ему успели туда натаскать, бездари проклятые. Хотя не думаю, что что-то из этих побрякушек способно пробить нашу защиту. Гринготтс — самое надежное…

Многотонную дверь сейфа с грохотом, сотрясающим своды пещеры, сорвало с петель. Пролетая через всю площадку она врезалась в толпу гоблинов, которые разлетелись как кегли, выбитые шаром для боулинга, и полетела дальше. Оказавшегося непосредственно напротив двери главного гоблина раздавило о противоположную стену, а дверь сейфа продолжила свое свободное падение вниз, разрушая нависающие над пропастью опоры. Сверху начали беспорядочно падать сталактиты, обрубая гоблинам пути отступления и руша «транспортную инфраструктуру», которую ещё не разрушила дверь сейфа, падающая в бездну.

Из поднявшейся пыли на свет вышел запечатанный «навеки» в собственном сейфе Златопуст Локонс. — Ну вы и психи, однако. Это же надо до такого додуматься, добровольно пожертвовать мне всё имущество банка Гринготтс. — На лице мага растянулась предвкушающая улыбка. — Ваши извинения приняты.

* * *

— Клянусь Вам, начальник. Это определенно был Златопуст Локонс! Да и главный гоблин обратился к нему по имени, перед тем как нас всех выпроводили из банка! — Лебезил темноволосый волшебник с короткостриженой бородкой-эспаньолкой перед руководителем.

— Ну ладно-ладно. Верю. — протянул голос растягивая гласные звуки. — Но только где же тогда он? Уже пятый час ждем его у выхода из банка, начинает вечереть. Может кто-то сходит, поторопит их там? Или малыш Локонс увидел в окошко нашу маленькую компанию и наложил в штанишки? А денег, чтобы заплатить гоблинам за стирку, не хватает?

По рядам окруживших Гринготтс Пожирателей смерти прокатилась волна смеха над шуткой босса.

Ворота банка начали медленно распахиваться, открывая взорам собравшихся высокую светловолосую фигуру в белом мундире до колен и накидке небесно-синего цвета. Расставив руки в приветственном жесте, Златопуст Локонс словно одновременно купаясь в лучах заходящего солнца и приветствуя свою паству завел речь.

— Уважаемые соотечественники и соотечественницы. — Волшебник лучезарно улыбнулся. — Во-первых, позвольте горячо поприветствовать вас и поблагодарить за столь радушный прием! Мне лестно, что такие прелестные граждане…

— Да че мы его слушаем, он же мягкочленный пед… — выкрикнул было один из пожирателей, как сорвавшийся с волшебной палочки Локонса зеленый луч ударил его точно в голову и туловище навсегда обмякло.

— Так вот, мне лестно, что такие прелестные граждане являются моими горячо любимыми фанатами, преданнейшими читателями. — Продолжил Златопуст после хладнокровного убийства Пожирателя. — Во-вторых, позвольте донести до вас неутешительную информацию. — волшебник состроил печальную мину. — С прискорбием вынужден сообщить, что банк Гринготтс подает на банкротство. — Отойдя чуть в сторону оратор повел рукой, указывая на что-то за своей спиной. Подойдя чуть ближе зеваки наконец начали различать силуэты, всё это время расположенные за спиной известного писателя… На пяти длинных пиках, воткнутых у входа в банк, красовались окровавленные головы гоблинов-руководителей. — Все претензии и обращения касательно возврата вкладов и сохранности денег в сейфах могут быть представлены досточтимому Гройхуку, Главному гоблину банка Гринготтс. Его голову, сообразно занимаемой позиции, вы можете видеть в самом центре. Я ценю такие нюансы.

Чеканя шаг кожаными ботфортами, волшебник начал спускаться по мраморной лестнице, сближаясь с шокированными Пожирателями смерти. — Теперь вы, господа. Вам назначена со мной встреча? Погодите-ка… — Светловолосый маг вгляделся в лицо сидящего на стуле босса шайки, и пытающегося скрыть физиономию за капюшоном. — Люциус, дорогой! Я думал ты сгниешь по европейским тюрьмам! Вот это встреча. Что, выпустили под залог? Как поживает Нарцисса? А Драко? Всё такой же бездарный? Жаль, что мальчик пошел в отца. Видимо, после той пресловутой битвы за Хогвартс у вас совсем всё плохо с кадрами, раз ты у этих обоссышей главный…

— УБИТЬ ЕГО! — выкрикнул Малфой, резко вскакивая со стула и обнажая волшебную палочку.

* * *

Черная потрепанная псина в красивом, замысловато расписанном ошейнике, бежала по улицам Хогсмида, ловко лавируя между встречными компаниями крепко подвыпивших волшебников. В зубах дворняжки покоился свежий номер газеты «Ежедневный порок», которая стала издаваться вместо «Ежедневного пророка» после прихода к власти Волан-де-Морта. Подобравшись вплотную к большому зданию, возвышающемуся над всеми постройками в деревушке, собака обнюхала свежие следы и принялась накручивать круги вокруг выдающегося вперёд фундамента. Найдя наконец искомый лаз, который каждый раз менял своё расположение, собака протиснула внутрь сперва голову, сжимающую мятую газету, а за ней и все остальные части тела.

— Сириус! Ну наконец то, мы уже начали переживать! — раздался по большой гостиной голос девушки, которая подлетела к собаке и вырвала из зубов свежий номер Порока.

— Гермиона, сколько раз тебя просить, не читай без нас! — В зал влетел рыжеволосый Рон, поскальзываясь на блестящем лакированном паркете, натертом до блеска, а за ним, спотыкаясь, подлетел и Поттер.

— Хоть бы по загривку кто хоть раз погладил. — обиженно протянул Блэк, обратившись в человека и усевшись в кресло у окна. — Ну, че там пишут? А то меня чуть круциатусом не приложили, пока я от ларька бежал, даже не увидел чё на первой полосе.

Дети смотрели в газету как завороженные, не в силах выдавить из себя ни единого слова.

— Ну что там, Дамблдор наконец сформировал во Франции это своё «Правительство в изгнании», или выгорела затея Грюма с «Национальным освободительным фронтом»? Ну, не томите. — Блэк перевел взгляд на троицу и, не выдержав напряженного молчания, поднялся с кресла. Подойдя поближе он подбоченился и спустя мгновение, выпучив глаза, уставился на заголовок первой полосы:

«Зверское убийство доблестных защитников правопорядка, пытавшихся остановить вероломное ограбление национального банка «Гринготтс». Также смотрите связанную новость: «Некролог — памяти Люциуса Малфоя, начальника Бюро общественной безопасности».

Глава 26. "Путь в не туда"

— Ну что, есть хоть какая-то зацепка? — Сириус кружил вокруг Гермионы с Нифадорой, вчитывающихся в каждое слово последней статьи из Ежедневного порока и вглядывающихся в каждую деталь размещенных там колдографий.

— Нет, ни единой зацепки. Нет ни одного намека на то, кто совершил ограбление банка и перебил Бюро общественной безопасности. Единственное, что можно вынести из статьи, это что нападающих была группа — везде написано «они», «грабители», «убийцы». Значит, их было как минимум двое.

— Либо "порок" как обычно врёт. — Заметил Гарри, подкидывая к потолку волшебную палочку и перехватывая её за рукоять в падении.

— Тут сложно наврать, в статьях кроме кучи пустых слов приводится всего пара фактов, и те из разряда «все убиты», «банк ограблен». — в отчаянии ответила Гермиона, приближая колдографию волшебной лупой.

— Ну, ещё можно сделать акцент на том, что они убиты «зверски» — подал голос Рон. — Обычно они так не пишут, интересно, что там произошло если даже они считают, что это было черезчур.

— Обычно, — передразнила девушка парня. — Никто не вырезает под ноль целое Министерское бюро.

— Ну-ну, не спорьте. — Перебил зарождающуюся перепалку спускающийся по лестнице Люпин.

— Римус! Как твоя рука? — Обрадованно обратился к бывшему учителю Гарри.

— Всё нормально, жить буду. Не переживайте так за меня, просто шальное проклятие едва задело. Извините, что доставил вам столько хлопот…

— Римус! — раздался сверху строгий голос мадам Помфри. — Немедленно вернись в койку, а не то в следующий раз пристегну тебя цепями!

— Извините, вынужден вернуться наверх. Поговорим с вами попозже… — Повинуясь железной воле лекаря оборотень ушел, так и не успев до конца прийти.

— А когда уже мы пойдем на вылазку? — Рон склонился над журнальным столиком Сириуса, заискивающе поглядывая на Гарри в поиске поддержки.

— Да, Сириус! Когда вы разрешите нам наконец выйти отсюда без сопровождения! Ты же видел, мы уже отлично справляемся!

— Зеленые ещё. — Недовольно перелистнул Блэк страницу журнала про мотоциклы. — Вот когда меня в дуэли один на один будете делать, тогда и поговорим. А сейчас брысь, идите соски сосите.

— Ага, как же! Тебя в дуэли! А почему не Грюма, почему не Дамблдора? — взвился Гарри, перехватывая волшебную палочку и в шутку направляя её на крёстного. — Мы сидит тут почитай три года, выгуливаете нас раз или два в месяц! Даже увидеться нормально не даёте… с друзьями… Я вон Тонкс побеждаю в дуэли, а она между прочим уже вовсю в одиночку ходит на разведку!

— Просто её не жалко. — Пролаял, пытаясь сдержать смех, Сириус, в которого тут же прилетел стоящий секундой ранее рядом с Нимфадорой стул. — А по поводу увидеться с друзьями — вон они. Ещё троица рыжих, которых на нас их предки спихнули пока уехали во францию к Дамблдору, на втором этаже. Выбирай не хочу. А если свербит где, иди почешись. — Как всегда смачно припечатал Сириус, значительно более радостно перелистывая очередную страницу журнала.

Гарри поморщился, но промолчал, переведя многозначительный взгляд на Рона. Рыжеволосый тоже неодобрительно закатил глаза. Одна только Гермиона проигнорировала потуги ребят вырваться «на волю».

— Вы же сами всё понимаете, на нас охотится Волан-де-Морт, число его сторонников резко увеличилось после того, как уцелевшим монархистам из России стало некуда идти. Пока они тут резвились, власть над всей восточной частью, за Уральскими горами, взяли коммунисты. Теперь у них выбор небогатый, либо тут с Волан-де-Мортом, либо там по лагерям. А мы ещё плохо знакомы с их магическими искусствами, встреться нам их патруль, неизвестно чем всё закончится. Да и Пожиратели не лыком шиты. Конечно, я тоже мечтаю выйти наконец на белый свет, но это вопрос рациональной оценки рисков. — Деловито подняла вверх палец девушка.

— Это вопрос оценки рисков. — шепотом передразнил её Рон на ухо Гарри, который хихикнув вернулся к подкидыванию к потолку волшебной палочки… — С тех пор, как она получила доступ к тому тайнику Локонса, она стала ещё зануднее. — Не унимался рыжий в своем возмущении.

* * *

— Ну что, мои глаза меня не обманывают? — Уточнил все ещё шифрующийся Златопуст у печально кивающего престарелого еврея, внимательно изучающего кипу документации, изъятой из Гринготтса.

— Таки да, вас очень сурьезно облопошили, мистер Локонс. И это вам я, Рабинович, говорю. По всем проводкам очевидно, что гоблины за ваш счет откупались от Министерства, ежемесячно выплачивая двадцатикратную ставку налогов. Но это ещё не самое ужасное, самое ужасное, что вы по аналогичной ставке платили налоги не только за себя, но и как говорят у меня на родине «за того парня»… За другие объекты недвижимости — особняки Яксли, Ноттов, Лестрейнджей, Гойлов, Крэббов и даже Малфоев.

— Да, это я заметил. И я верно понимаю, что компенсацию от Министерства я всё ещё не получил?

— Таки вынужден с прискорбием сообщить, шо да. С позапрошлого года Министерство отказалось от услуг Гринготтса, все казённые барыши нынче перемещают в ихнее хранилище на нижних ярусах. Там они ведут учет и распределение.

— То есть мои честно заработанные активы сейчас пылятся где-то в Министерских подвалах?

— Всё верно, мистер Локонс. К вашему сведению, главой Финансового бюро назначен мистер Нотт, за чей особняк Вы таки также уплачивали солидную сумму налогов.

— Благодарю за это существенное уточнение, мистер Рабинович. Не ошибусь, если предположу, что мистер Нотт когда-то перешел Вам дорогу?

— Что Вы, что Вы, престарелые евреи вроде меня не помнят обид, мы всего лишь за честный бизнес.

— Что ж, благодарю Вас. Сколько я вам обязан за информацию.

— Что Вы, что Вы, мистер Локонс, ни малейшего коммерческого интереса. Лишь исключительная тяга к справедливости…

* * *

На журнальном столике перед вновь собравшейся компанией из Сириуса, Нимфадоры, троицы ребят, близнецов Уизли и Джинни лежал свежий номер Ежедневного порока, на первом развороте которого красовался яркий, крупный заголовок:

«Зверская расправа над честными бухгалтерами Министерства магии Великобритании и вероломное ограбление подземного хранилища. Министерство остается без бюджета?». Также смотрите связанную новость: «Некролог — памяти Альберта Нотта, начальника Финансового бюро».

— Снова то же самое, никакой конкретики! — возмущалась Гермиона, перебирая между пальчиками пряди длинных каштановых волос. — Если задуматься, всё описано так, как будто какая-то группа преступников среди белого дня беспрепятственно зашла в Министерство, расправилась над ни в чем не повинными "бухгалтерами", обнесла хранилище и вышла через парадную дверь.

Стоящий в углу зала сундук, включенный в амуницию членов Ордена Феникса, распахнулся и из него высунулась голова Аластора Грюма, медленно дополняющаяся его туловищем и ногой, поднимающимися из сундука по возникшей лестнице. — Нет, вы видали что творится? — Воодушевленно сотрясал газетой бывший глава Мракоборческого центра. — Сперва Малфой, а теперь ещё и Нотт с министерским хранилищем. Кто-то основательно взял Волан-де-Морта за яйца, ну или что у него там… Извините. — стушевался он, приметив за столом Гермиону с Нимфадорой и Джинни. — Но все-таки! Не знаете, кто работает?

— Да я уж грешным делом подумывал на тебя. — Озадаченно оглядел Грюма Блэк, всё ещё надеясь, что старый товарищ просто решил подшутить, а на самом деле сейчас заявит, что это они устроили суматоху и вывалит из мешка на стол кучу министерских галеонов.

— Да куда нам, нас по рожам быстро вычислят, да и там после прошлого раза везде установили контроль оборотных зелий. Если и зайдем, то уже точно не выйдем.

— Может быть Дамблдор…? — не сдавался Сириус.

— Не, я у него уже спрашивал. Говорит, что кража бюджета низкий поступок, мол куча невинных пострадает, непричастные сотрудники Министерства денег недополучат, какие никакие оставшиеся социальные проекты не покроются. А я как считаю, и так нихера хорошего Министерство сейчас не делает, так и правильно сделали, что вынесли из хранилища всё под чистую. Одни голые стены оставили.

— Это правда? — Гермиона с сомнением воззрилась на бывшего преподавателя. — В газете об этом ни слова, откуда вы это знаете?

— У меня пока ещё есть кое какие свои источники, так что да, информация достоверная. Хранилище обнесли подчистую, унесли даже документацию и портрет Волан-де-Морта, подаренный ему индийской делегацией.

— А эта дрянь зачем кому-то сдалась? — c отвращением спросили близнецы в один голос.

— Да хрен их знает, может выкуп будут требовать. — загоготал Аластор, на пару с Блэком. — В любом случае одно известно точно, кто-то любит деньги, и не любит Министерство Волан-де-Морта. А вот кто они такие… остается загадкой. Но я слышал от проверенных людей, что после инцидента у Гринготтса, туда вызывали четыре наряда обливиэйторов. Видать свидетелей затирали, а значит пытаются сохранить что-то в тайне. Пока им это удается, но все равно, рано или поздно наружу что-то да просочится…

* * *

— Ну, что думаешь? — Гарри шепотом обратился к сидящему рядом Рону, сосредоточенно делающему вид, что читает одну из книг по защитной магии.

— Думаю, что наш план пора привести в исполнение. Если мы так и будем здесь послушно сидеть, то они никогда не признают в нас равных, достойных встать плечом к плечу, а так и будут считать нас ни на что не годными детьми. Сейчас лучший момент: Сириус наглотался ежевичного, близнецы заняты каким-то новым зельем, Грюм ушел обратно в их штаб, а Тонкс пошла на разведку. Люпин был ранен и к тому же всё ещё отходит после недавнего полнолуния и Джинни вызвалась за ним присмотреть вместе с Помфри. Если идти на вылазку, то сейчас. Набор специальнвх орденских порталов у нас при себе, если что, экстренно вернемся.

— Согласен. — кивнул Гарри. — Тогда наша цель номер один — раздобыть больше информации о том, кто начал кампанию против Министерства и Волан-де-Морта. И… если ты не против, я бы хотел заглянуть к Дафне…

— Черт с тобой, Ромео. — усмехнулся Рон. — А мне вот к Флёр никак не заглянуть, как умотала к себе во Францию, так даже ни строчки не написала… А где сейчас найти девчонку? Всеми днями дома торчим, уже на Тонкс начинаю засматриваться.

— Расскажи Сириусу, уверен, он поддержит твою инициативу, найдет нужные слова. — с трудом сдерживая смех, выдавил из себя шепотом Гарри.

— Ну ещё бы, конечно найдет — «Если свербит где, иди почешись». — передразнил Блэка рыжий.

— Ладно, шутки в сторону. Встречаемся здесь же через десять минут с амуницией, выходим на четыре часа и возвращаемся до рассвета. Никто и глазом моргнуть не успеет. — Ребята кивнули друг другу и двинулись в направлении своих комнат.

Со второго этажа, глядя в щель между перилами, за мальчиками наблюдала недовольная, заспанная Гермиона…

* * *

— Мда… — Златопуст Локонс восседал на трансфигурированном мягком кресле посреди густых лесных зарослей и критично осматривал парящий напротив него портрет Волан-де-Морта. — А что если перевернуть? — Портрет сменил положение, опуская то, что, по всей видимости, было головой, вниз. — Мда… Нет, так стало ещё хуже… Отвратительнейшая фактура, а эти краски, этот ракурс… Эти тени… Будто худшая человеческая внешность и наивысшая художественная бесталанность соединились в единую субстанцию и породили на свет это неортодоксальное полотно, отражающее глубокую негативную девиацию всех, кто причастен к его созданию… Это настолько отвратительно... Что мне уже даже начинает нравиться…

В кустах послышалось шуршание и посапывание, отвлекшее Локонса от созерцания этой художественной бесценности. — А, ну наконец то. Я уже было думал, что вы решили променять меня на стадо хорошеньких пегасих и не придете. — Подняв голову повыше, Златопуст уставился на выглядывающую из кустов, заросшую густой гривой голову Инцитата, на которой сидел нахохлившийся Ачэк и грозно смотрел на своего хозяина то одним глазом, то другим.

— Ну что, скучали по мне? Да вижу, что скучали. Инцитат, ты стал каким-то дикарем… Мне тут с тобой что, до самого рассвета возиться? У нас вообще то на сегодня запланирована куча дел, целый список, вот видишь. — Локонс достал из-за пазухи розовую записную книжку, раскрыл на одной из страниц и ткнул ею по очереди в мордочку Инцитата и в клюв Ачэка. — Вот, видите! Мы сейчас только на первом этапе! — Волшебник обвел в книжице первый пункт. — Теперь нам будет нужно посетить несколько мест... — Указал писатель на следующий номер, демонстрируя волшебному коню записную книжку. Инцитат медленно кивнул, после чего Златопуст продолжил. — Потом мы устроим с вами небольшой обеденный перерывчик и поработаем до позднего ужина. Все согласны?

Ачэк вспорхнул с головы пегаса, пересел на плечо писателя и больно ущипнул мужчину за ухо. — Сочту ваш ответ, ни капли не омраченный праведным гневом на вашего горячо любимого хозяина и друга, за согласие! Полагаю, пришло время раскрыть себя. Кикимер! Привести в исполнение протокол "Петроград".

* * *

— Ну и дал же Мерлин подругу! — причитал Рон, пытаясь пропихнуть своё туловище в собачий лаз, на другом конце которого его дожидались сидящие на корточках Гарри с Гермионой. — Вот не сиделось тебе дома, увязалась с нами!

— Мог бы проявить хоть капельку признательности за то, что я рискуя своей жизнью решила составить вам, балбесам, компанию в этой безнадежной затее.

— Так а чёж ты вылезла, раз затея такая безнадёжная. — прокряхтел Уизли, вытаскивая из проема в фундаменте вторую ногу и поднимаясь с земли.

— У этого нашего разговора нет потенциала к развитию, Рон, поэтому давайте лучше приступим к выполнению плана. Первое на очереди у нас посещение поместья Гринграссов, Гарри там видится несколько минут с Дафной и потом мы отправляемся под артефактами маскировки в косой переулок. Посетим пару баров, послушаем какие ходят слухи, если удастся, проверим. До шести утра вернемся сюда, в экстренной ситуации активируем портал. Все согласны?

Мальчики кивнули, после чего Гарри достал из-за пазухи маленькую заколку для волос. Как только все трое ухватились за нее, молодых людей затянула в себя вращающаяся воронка портала.

— Почему местом прибытия всегда назначают какое-то болото? — Недовольно прошептал Рон, хлюпая кроссовками по трясине.

— Потому что в болоте меньше всего шансов угодить в проходящего мимо человека, Рон. Об этих хитростях написано в практическом руководство о портальном мастерстве, если бы ты хоть изредка…

— Тсс… — прошипел Гарри, прикладывая указательный палец к губам и указывая вперёд, откуда доносились какие-то голоса. — Это у особняка, давайте подойдем ближе… — прошептал Гарри, в груди которого сердце начинало колотиться всё быстрее. Спустя полминуты хлюпанья по болоту ребята наконец подобрались достаточно близко, чтобы отчетливо слышать о чем ведется разговор.

— Я прекрасно понимаю, в какой тяжелой ситуации вы… все мы оказались. Вероломная кража денег из казны государства — это отвратительнейший поступок, и я с радостью окажу всю возможную поддержку Министерству. Но прямо сейчас у меня нет ни кната, чтобы заплатить вперёд налог на имущество, тем более за три года. Я буду бесконечно признателен, если вы позволите мне в течение трех дней продать кое какое имущество и сразу же внести оплату, или же я могу внести её имуществом прямо сейчас, у меня осталось несколько фамильных артефактов, серебряные столовые приборы, библиотека, в которой есть множество полезных и ценных фолиантов.

— Мистер Гринграсс. — протянул до боли знакомый Гарри голос. — Мы всё понимаем, но и Вы нас поймите. У нас прямое распоряжение Министра, взять деньгами, взять именно сегодня, и взять за три года вперёд. Тут уж сами понимаете, не до сантиментов… Впрочем, есть один вариант. У меня ещё остались кое какие сбережения, и в качестве исключения я согласен сам выкупить у вас какие-нибудь ценности, и соответственно внести за счет своих средств оплату вашего налога. Как вам такой вариант?

— Вы бы нас очень выручили этим, мистер Малфой. Позвольте мне выразить Вам свою глубочайшую признательность. — склонил голову перед гостем хозяин дома.

Гарри пихнул Гермиону локтем — Это Малфой! Видимо он теперь работает в Министерстве сборщиком! Ну и семейка, отпетые ублюдки.

— Но постойте, не спешите благодарить меня! — донесся до ребят самодовольный возглас Драко. — Знаете, несколько лет назад, на дуэлях, которые проводились в Хогвартсе Ваша старшая дочь меня серьезно оскорбила. Я бы хотел, чтобы мне принесли подобающие извинения, и тогда наша сделка состоится. — Растягивая гласные по манере недавно почившего отца выговорил Малфой.

— Ну разумеется, мистер Малфой, от имени всего дома Гринграссов я приношу вам самые искренние извинения за неподобающее поведение моей дочери.

— Да-да… Извинения от имени Вашего рода — это конечно отменно, да… Но я бы хотел получить извинения непосредственно от персоны, которая меня оскорбила.

— Боюсь, Дафна уже отправилась ко сну, я бы вас просил…

— Ну что ж, в таком случае Вам придется либо разбудить её, либо внести в оплату надлежащую сумму. — Даже через всё расстояние, пролегающее между затаившимися в болоте ребятами и Малфоем, Гарри ощущал приторную улыбку склизкого ублюдка. Ещё недавно этот отщепенец ходил по школе понурый и жил вместе с матерью за счёт приютившей их тётки, но едва его папашу вытащили из тюрьмы, тут же снова почувствовал вкус власти. Такие люди не меняются, они способны лишь на время притвориться под гнетом обстоятельств.

— Прошу Вас, подождите несколько минут, мы выйдем как только Дафна будет готова. — Выдавил из себя мужчина, в волосы которого уже довольно глубоко прокралась седина. Через мгновение он скрылся за дверью.

— Эх, Крэбб, Гойл… как же я люблю свою работу. — послышался гогот ещё трёх голосов.

— Теперь мы знаем, что и Крэбб с Гойлом работают вместе с Малфоем! — прошипел Гарри друзьям, сжимая в руке волшебную палочку до белеющих костяшек.

— У меня плохое предчувствие. — Прошептала Гермиона, пихая Рона в бок. — Зря мы сегодня сюда пришли… Зря, очень зря, что то здесь не так! Я чувствую!

— Не неси чепухи! — Рон пихнул подругу в ответ и ткнул пальцем вперёд. — Давай смотреть чем закончится.

Спустя несколько долгих минут двери поместья снова открылись и на его пороге в сопровождении отца показалась Дафна, одетая в простое серое платье. Спустившись по ступеням она присела в книксене, приветствуя «благородных гостей». — Мистер Малфой — выдавила она наконец из себя, бросив полный разочарования взгляд на отца. — Я приношу вам свои глубочайшие извинения за оскорбление, которое посмела нанести Вам… в ходе проведения дуэлей в школе чародейства и волшебства Хогвартс, до безобразия исказив ваши черты лица и походку.

Лицо мистера Гринграсса на последних словах залилось багрянцем. Любой маггловский врач бы сказал, что у него резковато подскочило давление. Гарри был почти уверен, что лицо Малфоя отразило схожие симптомы.

— Что ж… — наконец раздался голос Драко, спустя несколько секунд гнетущего молчания. — Ваши извинения приняты…

Мистер Гринграсс с облегчением выдохнул. Гермиона, вжавшаяся в болото напряглась только сильнее, как вдруг дополненный писклявыми нотками голос Малфоя раздался снова.

— Хотя нет, знаете, я не удовлетворен. Ваши извинения прозвучали в оскорбительной манере, Крэбб, Гойл, держите её, сейчас я преподам нахалке урок!

Что за урок собирался преподать нахалке Малфой Гермиона так и не увидела, хотя будучи девушкой предполагала, что именно могла увидеть в ближайшие минуты. Тем не менее, сорвавшаяся с волшебной палочки, рванувшего вперед Гарри Поттера, череда заклятий, очевидно, поубавила пыла слизеринца. Рванув вперёд следом за другом, Рон, а за ним и Гермиона, вскоре выбежали ко входу в поместье Гринграссов и тогда…

Гермиону охватила паника. Да, Малфой вместе с Крэббом и Гойлом были очень эффектно нейтрализованы, все трое валялись на земле связанными и без сознания. Но не они были их самой большой заботой.

— Очко Морганы! Кого это мы видим! — разнесся по округе довольный мужской голос, к которому присоединился гогот оравы других голосов, стоящих чуть поодаль. — Ну наконец то! Вот это я понимаю, кульминация. Не зря мы тут эту срань уже целый месяц каждую ночь разыгрываем! Я, как новый начальник Финансового бюро, ценю размах. Кто же думал, что Гарри Поттер действительно явится по зову сердца? Вяжите их всех.

Гарри медленно перевел взгляд с говорящего Пожирателя на стоящую на пороге дома Дафну, печально одернувшую плечом и утеревшую рукавом серого платья слезинку в уголке глаза. — Прости, Гарри. У меня не было выбора...

Гермиона предприняла последнюю отчаянную попытку активировать спасительный портал.

— Э нет, милочка. — раздался тот же насмешливый голос. — Мы ответственно подходим к сбору налогов. Ни один неплательщик не уйдет безнаказанным.

Глава 27. "Жертва"

Раннее утро.

Лондон. Косой переулок. Бар "Под сенью величия Лорда".

— Тут вдруг из джунглей выскакивает тот самый здоровенный ни то тролль, ни то великан, вращая над башкой дубинкой, и со всей дури лупит по мне. Я в шоке, кое как выставляю щит, меня сносит с Инцитата, который тут же сматывается, и я на полной скорости влетаю в толпу аборигенов, готовящихся к жертвоприношению, падая у подножия лестницы. Шаман в непонятках, бабы на жертвенном столе рыдают, вождь уже заносит над ними туми, и тут я нахлабучиваю на голову золотой обруч, который свистнул в соседнем храме, и говорю им. — "Не нужно жертв, смертные, я вижу решимость в ваших глазах, а потому я, Виракоча, снизошёл, дабы пролить свет на ваши души, запятнанные кровью! Не гоже моим верным последователям резать друг друга, лучше преподнесите мне голову того чудища!" — И тут за этой тварью начинается настоящая охота, загоняли они её всем поселением. Уж не знаю, где они искали эту сволочь, но три дня спустя его башка лежала у меня в сумке и я ехал сдавать её заказчику!

Златопуст рассмеялся и громко стукнул пивной кружкой об липкую барную столешницу. Справа раздался ещё один вежливый смех. — Не, вы поняли? Вот, что я называю и рыбку съесть и... А чё этот не смеётся? — Локонс перевел взгляд на сидящего справа, на высоком барном табурете, Николоса Фламеля, который кивнул за барную стойку и невзначай показал пальцем на человека, выступившего для них барменом.

— Так он помер.

— И давно? — Златопуст слегка наклонил голову в сторону и внимательно глянул туда же, куда смотрел алхимик с мировым именем.

— Минут пять как, на моменте с ограб... Исследованием второй пирамиды.

Локонс разочарованно причмокнул языком, катая на нем послевкусие допитого залпом стаута. — Как всегда, на самом интересном месте...

Напротив собеседников, на стене над барной стойкой, куклой висело бездыханное тело Антонина Долохова, держащееся на месте за счёт пригвоздившего его в районе печени меча древнего вампира. Надетая на голову трупа распределяющая шляпа Хогвартса довольно завопила. — В самые глубины ада, тварина! Надо было тебя сразу туда распределить.

Локонс отлевитировал шляпу к себе и нацепил на голову. — Вы удовлетворены, мадам?

— Более чем! — Воодушевленно отметила шляпа. — С тех пор, как я оказалась в этом заведении в качестве их трофея, они заставляли меня петь каждый вечер, неблагодарные сукины дети.

Пока двое магов и шляпа продолжали милую беседу, с улицы доносились крики боли и вопли отчаянья, время от времени стекла, неплотно сидящие в рамах, сотрясались от очередного взрыва или пробегающей мимо толпы волшебников, воинственно выкрикивающих какие то лозунги. Вот и сейчас, бросив взгляд через плечо, Локонс приметил в окне троицу пожирателей смерти, улепетывающих, сверкая пятками, от мчащегося за ними тибетского монаха в оранжевой робе.

Колокольчик над дверью звякнул и в помещение зашли четверо невысоких, смуглых мужчин с кучерявыми бородами, ведущих за собой на цепи огромного, черного как смоль, минотавра.

— Калимэра! — Радушно поприветствовал новоприбывших гостей Златопуст. Те приветливо помахали им рукой и сели за один из столиков. — Вино у них тут как ссаки, не берите! — Посоветовал Локонс грекам, которые благодарно кивнули и отправили минотавра в погреб за съестным.

— И всё таки... — Проводил взглядом огромное существо Фламель. — Мог бы заранее предупредить, что тут намечается переворот, я бы взял больше людей, позвал бы Альбуса с его этим "Правительством в изгнании". — Показал маг ковычки. — А то твоё это "приходи на поздний ужин" было не до конца откровенным.

— Да ладно тебе. — Махнул рукой писатель, подбирая вилкой последнюю колбаску и отправляя ее в рот. — Дамблдор бы только под ногами путался — то мы делаем неправильно, это... Да и остальных жалко, у Уизли семья, а взять того же Грюма, это тот, который одноглазый, бывший помощник Альбуса. Вон помрёт он и кто потом Мракоборческий центр возглавит? А работы у них будет до жопы, это я точно говорю. А у тебя этой охраны, как у дурака махорки, на солидную частную военную компанию наберётся и ещё сверху останется, я считаю, ты и так берешь с собой всегда многовато сопровождения. Зачем тебе вообще столько?

— Чтобы не исчезать на три года в плену у всяких некромантов. — Парировал француз выпад британца. — Лучше скажи, вот я всех понимаю: нас, греков, отряд янки — тоже ладно, Мерлин с ними, но монахи? Зачем ты их сюда с самого Тибета? Да они же звери!

— Это они то звери? Да ты на них посмотри, они божьи люди, спокойные, миролюбивые. Да они и мухи не обидят!

Следом за греками в бар зашёл один из сопровождавших Фламеля французов, поправил камзол и гордо приблизился к начальнику. — Господин Фламель, мистер Локонс. — Поклонился он им. — Докладываю, Министерство полностью взято под контроль, все силовые структуры нейтрализованы, выжившие взяты под стражу. Большая часть сотрудников, находившихся на дежурстве, сдались добровольно. Многие настаивают на проверке сывороткой правды или легилиментами, что не поддерживают действующий режим. Но есть несколько загвоздок — во-первых, ни самого Волан-де-Морта, ни большинство его приближенных обнаружить нигде не удалось. Их местонахождение неизвестно. Во-вторых... Мистер Локонс, тибетские монахи казнили на месте троих руководителей разных бюро Министерства, мы не успели их допросить. Они были единственными, кто мог знать место нахождения своего повелителя.

— Мухи не обидят? — Скептически приподнял бровь Фламель, глядя на широко улыбающегося Локонса.

— Ну так пожиратели смерти и не мухи, мухи, в отличие от них, кармически чистые твари. — Сообщил британец вздохнувшему алхимику. — Ладно, понятно. Тогда на сегодня закругляемся, подежурьте в Министерстве, ждите прибытия новой смены работников, всех под учет и на проверку, к вам скоро присоединится Аманда с ротой товарища Дотти и Аврора, они вас подменят. Тома с его этой оравой будем искать потом. Так, заканчиваем наш поздний ужин, который по стечению не зависящих от нас обстоятельств превратился в ранний завтрак. Товарищ Добби! — перед волшебником возник улыбающийся от уха до уха эльф, вся одежда которого была покрыта брызгами чьей то крови. — Мы отдохнули, давайте теперь уже покончим с двумя последними объектами. — Локонс переложил шляпу на голову Николоса, оправил мантию и трансгрессировал.

* * *

Тем временем.

Гермиона медленно приходила в себя. Сперва ей удалось открыть один глаз, а затем и второй. Потом она почувствовала холод, жуткий холод пробирающий до самых костей. Когда взгляд наконец начал фокусироваться через прищуренные глаза всё вокруг показалось ей каким-то неестественным, маленьким… Игрушечным.

Нет, не всё было маленьким, это она была высоко… Широко расставленные в разные стороны запястья и скованные щиколотки были пристегнуты к чему-то за спиной. Приложив титанические усилия она смогла наконец повернуть голову влево и увидела распятых на высоких металлических столбах друзей, прикованных к ним цепями. Гарри, судя по всему, пришел в себя уже довольно давно. Она видела как он открывает рот, выкрикивая что то, но ничего не слышала. Рон был прикован дальше.

Так вот почему так холодно… Все они были раздеты догола, ни одна, даже самая заношенная тряпка не прикрывала их тел. Действительно, зря они сунулись сегодня на эту вылазку. А ведь она могла бы завтра как обычно проснуться, позавтракать легким омлетом, взять в руку какой-нибудь пыльный томик из библиотеки особняка Локонса, в котором они вот уже два с половиной года вполне счастливо проживали. Зачем им вообще приспичило куда-то выходить? Ведь там было всё необходимое, всё, что нужно человеку для спокойной, тихой, размеренной жизни. Там был даже свой небольшой зачарованный садик.

По щеке девушки скатилась слеза, и слух наконец начал постепенно к ней возвращаться.

— Вам всем это с рук не сойдет, вы все равно встретите свой конец! — Гневно вопил Гарри, безнадежно пытаясь вырвать руки из тесного захвата цепей.

— О, кажется ещё одна пришла в себя. — Заметила какая-то светловолосая девушка. — Наконец будет не так скучно, может хоть она скажет что-то новое, а то эти угрозы от Поттера уже наскучили. — собравшиеся внизу многочисленные Пожиратели смерти звонко рассмеялись, а громче всех смеялся Драко Малфой, которого, по всей видимости, быстро привели в себя. В награду за фантастическое везение ему даже выпала честь наблюдать за событием из первых рядов.

— Где… Где мы… — Наконец донеслось с другой стороны. Пришедший в себя Рон тоже пытался осмотреться по сторонам.

— О, вы в особняке благороднейшей семьи Малфоев. — гордо протянул Драко, кичась хоромами, к которым в действительности не имеет ни малейшего отношения. — Это наше фамильное гнездо. Я так счастлив! Очень символично, что Поттер и все вы сдохните именно здесь! Все-таки существует в этом мире высшая справедливость. На Гермиону внезапно нахлынула неконтролируемая волна ярости, и она через боль открыла рот.

— Высшей справедливостью будет, если ты наконец заткнешься. — Донесся как будто издалека её слабый голосок.

— Какие вы все гордые, непреклонные. Ну ничего, наш Лорд пообещал, что вы умрете не сразу, что у каждого из нас будет возможность вкусить высшей справедливости, насытиться вашими болью и страданиями, и уж поверьте, я планирую воспользоваться этой возможностью. Особое внимание уделю Грейнджер. Думаю, Поттеру с Уизли на это тоже будет приятно посмотреть!

— Тише, Драко. — прошипел сзади тихий голос, почти переходящий на шепот. Но звучал он настолько отчетливо, настолько пронзительно, словно отпечатываясь в голове, скребясь острыми нотами в самый череп, врезаясь в душу тех, кому не посчастливилось его услышать.

— Как прикажете, мой Лорд! Мой Министр! — Малфой упал на колени и упер лоб в пол, выражая глубочайшее почтение существу, стоящему за металлическими столбами, к которым были прикованы пленники.

— Ребята, знаете ли вы, для чего мы пригласили вас сюда этим дивным утром?

— В шарады поиграть? — Снова подала голос Гермиона, тут же сорвавшийся на отчаянный крик боли.

— Тц. Тц. Тц. Нет, не для этого. — Как ни в чем не бывало продолжил Волан-де-Морт, скрывающийся под длинным черным плащом, волочащимся по мраморному полу. — Мы пригласили вас сюда, чтобы вы исполнили свой священный долг граждан Магической Великобритании. Ну, понимаете, я всё-таки Министр Магии. От меня зависит благосостояние целой нации. И так уж вышло, что моё благосостояние зависит от одного из представленных здесь граждан. Угадаете от кого?

— Ставлю на Рона, очевидно, тебя интересует рецепт тостов с джемом и куриными бедрами. — Ещё тише протянула Гермиона, которую Гарри изо всех сил пытался заставить замолчать, подавая все возможные вербальные и невербальные сигналы. Но её короткая тирада снова прервалась криками боли.

— Гарри, Гарри, мой мальчик. — восторженно прошипел Волан-де-Морт — Я начинаю понимать что вы в ней нашли, она все-таки настоящая волшебница, хоть и грязнокровка. Гордая, непреклонная. Я бы предложил ей присоединиться к нам, но боюсь, что она бы не согласилась. Да и путь с этого жертвенного столба всего один, традиции! Традиции нарушать нельзя. Ну, тем интереснее будет сломить её волю… Но да ладно, продолжим, Гарри. Ведь речь именно о тебе! Старик ведь передал тебе пророчество, верно? Успел с ним ознакомиться? Значит ты должен знать, что едва ты распрощаешься со своей жалкой жизнью — я стану неуязвим, сама смерть отступит перед моим величием!

— Пророчество мне передал Златопуст Локонс. — гордо выговорил имя бывшего наставника Гарри, словно пытаясь отгородиться им от могучего темного мага. И несмотря на кажущуюся абсурдность, Поттеру показалось, что имя бывшего писателя сработало на Пожирателей ровно таким же образом, как на обычных волшебников имя Волан-де-Морта. Поэтому мальчик решил продолжить. — Да, я всё знаю. Именно Златопуст Локонс выдавал себя за Дамблдора третий и четвертый курс моего обучения в Хогвартсе и водил вас за нос! Это он открыл мне тайну пророчества, он пытался нас защитить, он…!

— Но не защитил! И уже не защитит! Всё закончится прямо сейчас, прямо здесь. Здесь, как только мы сполна насладимся вашими страданиями, закончатся ваши грязные жизни, они канут в лету и больше никто, никогда не вспомнит ни о Гарри Поттере, ни о его поганых родителях! — выплюнул Волан-де-Морт взлетая на полах плаща и поворачивая лицо Гарри Поттера назад, за столбы к которым они были прикованы. — Видишь эту статую? На ней теперь красуется мой лик! А знаешь кому поганые домовики её возвели? Этому вашему ничтожному Златопусту Локонсу, этому позору всей Магичской Британии, позеру,ублюдку…

С грохотом боковая стена большого бального зала особняка Малфоев разлетелась на куски и, придерживаясь традиций, в проеме появилась вышагивающая широкими шагами фигура. Сквозь оседающую каменную крошку присутствующие смогли различить развевающийся за спиной небесно-синий плащ и белый камзол. Гулкое постукивание каблучков ботфорт о мраморный пол сопровождалось веселым насвистыванием «Интернационала», впечатавшегося в память Волан-де-Морта после прошлого раза.

— Ну и обвешали же вы ворота защитой, господа. Проще через стену продолбиться. Товарищ Добби, говорите последние наши товарищи по Партии томятся в сырых застенках этого… — Златопуст Локонс вышел из клубов пыли на свет факелов и придирчиво оглядел изменившийся интерьер. — С позволения сказать… Дома.

— Так точно, согласно сведениям нашего подполья, тюрьмы всего пяти особняков были оснащены руническими конструктами, сдерживающими магические силы домовиков — это пятый. Эти поганые капиталисты содержат наших товарищей в недомовиковых условиях! — Раздался тонкий голосок из образовавшегося в стене отверстия.

Наконец Локонс оторвался от созерцания перекрашенных витражей на противоположной от пролома стене и обернулся к открывшим рты Пожирателям смерти и Волан-де-Морту. Приподняв брови, Локонс в искреннем недоумении осмотрел пеструю компанию присутствующих, его взгляд метался с одного пожирателя на другого, потом на Волан-де-Морта, а потом пробежался по распятым на столбах обнаженным ученикам.

Наконец сознание писателя наполнилось понимаем.

— Ну наконец то, я уж было думал, что никогда не узнаю какой ты у меня! Редикулус! — Довольно произнес он, взмахнув волшебной палочкой. Но ничего не произошло. Златопуст с сомнением потряс старую подругу и снова посмотрел на Волан-де-Морта, стоящего с открытой пастью, и подвешенных к столбам Гарри, Рона и Гермиону. — Редикулус. — Никакой реакции.

— Ну нихуя себе. — Удивленно воскликнул Локонс на незнакомом большинству из присутствующих языке. Только несколько волшебников с пониманием кивнули.

— Кто это у нас здесь?! Да это же сам борец с темными магами, светлейший волшебник, Златопуст Лок…

— Авада Кедавра, Авада Кедавра, Авада Кедавра. — Быстро протараторил Златопуст, выпуская из волшебной палочки зеленые лучи заклинаний, заставляющие шокированного Волан-де-Морта скакать из стороны в сторону. После третьего заклинания, Локонс выхватил левой рукой из висящей на поясе кобуры наган и, спустив курок, засадил пулю темному лорду точно между глаз, которые так и померкли, наполненные шоком.

Несколько Пожирателей, наблюдая эту сумбурную, сюрреалистичную картину, попытались трансгрессировать, но раздающиеся в тишине зала хлопки не делали наметившийся в стане врага побег успешным.

— Вы что, всё это время были здесь? — Локонс вопросительно пробежался взглядами по собравшимся, остановив его на Малфое, который едва заметно несколько раз кивнул. — Ну дела... А вы в курсе, чё там снаружи то происходит? — Взор писателя снова проскользил по собравшимся и остановился на бывшем слизеринце. Тот неуверенно помотал головой.

— Да ты же помер! — наконец сумел выдавить из себя новый начальник Финансового бюро, пленивший ребят у особняка Гринграссов. — Мы думали, тебя в подвале черви дожир…

Раздался шлепок и голова говорящего с хлюпаньем разлетелась на осколки, орошая стоящих рядом Пожирателей кровавой взвесью мозгов.

— Это кто был? — с интересом спросил Златопуст у осевшего на пол Малфоя.

— Н…н… Нач… Нача… Начальник Ф…Фина… Финансовго… Б…б…б…юро. — выдавил из себя сквозь накатывающие слезы блондинчик.

— Как, ещё один? Быстро его назначили… Эдак я могу пристраститься к контролю качества номенклатуры в нашей стране.

Наконец Локонс взмахом волшебной палочки расколол цепи, удерживающие Гарри, Рона и Гермиону и, опустив их на пол, укрыл каждого теплым плащом. Ни один из толпящихся в конце зала Пожирателей смерти не мог выдавить из себя ни единого звука, надеясь, что праведная кара обойдет его стороной.

— А кто их притащил то сюда? И самое главное, когда успели? Еще шесть часов назад эти трое были у меня дома в Хогсмиде! — Локонс с сомнением изъял из внутреннего кармана плаща и развернул какой то волшебный свёрток, сверяясь со списком жильцов, после чего вопросительно осмотрел собравшихся.

Указательные пальцы всех пожирателей смерти вперились в валяющееся на полу безголовое тело, из которого тонкой струйкой вытекала кровь, окрашивая стыки мраморных плит в багровый цвет. — Да я шучу. — Кровожадно улыбнулся Златопуст, сверкнув голубыми глазами. — Я уже знаю всё, что необходимо… Знаете, вот это ваше распятие, обнажение… Я наблюдаю в ваших поведенческих особенностях какие-то болезненные религиозно-педофильские мотивы. А в нашей прекрасной Магической Великобритании будущего… — Локонс деловито поднял палец в наставительном жесте. — Будет атеизм и не будет педофилов. Верно я говорю, товарищ Добби?

— Верно, товарищ Верховный главнокомандующий, Председатель Всесоюзной Пролетарской Партии! — Локонс довольно кивнул своим мыслям и ещё раз радостно осмотрел прижавшихся друг к другу Пожирателей смерти, никто из них даже не смел поднять на него не то, что волшебной палочки, даже взгляда.

— Мисс Грейнджер, помните Вы спрашивали что за заклинание я использовал в ходе противостояния с американским вампиром? — Дрожащая на полу девушка мелко кивнула, всё ещё не до конца осознавая происходящее. — Вы может быть уже догадались, но я вам сейчас его все равно продемонстрирую.

Локонс развернулся на каблучках и, сделав несколько шажков в сторону начавших разбегаться врагов, на ходу взмахнул волшебной палочкой, из которой вырвались всполохи всепожирающего огня, тут же устремившегося во все стороны и нагоняющего каждого из пытавшихся покинуть помещение последователей почившего Темного лорда. Крики боли, которыми всего на одно мгновение наполнился бальный зал, стихли. Пламя, ещё недавно бушевавшее в закрытом пространстве, втянулось обратно в волшебную палочку Златопуста, на которую он дунул, словно на дымящийся револьвер.

— Заклинание называется Адское пламя, относится к группе темных огенных заклинаний, уничтожает практически всё — людей, духов, артефакты, а если волшебник дурак — то и самого волшебника. — Обернувшись к группке студентов, перед которыми начал импровизированную лекцию, Локонс хотел было продолжить, но обнаружил, что все они снова потеряли сознание. — Эх, юные умы так чувствительны и быстро утомляемы.

Переведя взгляд в конец зала Локонс ошарашенно открыл глаза и распахнул рот.

— Нет, немыслимо! Что?

Быстро подбежав к возвышающейся над залой статуе писатель гневно выругался и сплюнул на прах какого-то Пожирателя. — Твари! Нелюди! Бескультурные отпрыски помеси кентавра с оборотнем! — На глазах волшебника выступили слезы. — Как, как вы посмели! — Он гневно обратил очи к потолку. — Как вы посмели так испохабить мою статую?!

* * *

Гермиону тревожили беспокойные сны…

С трудом разомкнув глаза, словно после тяжело пережитой ночи лихорадки, девушка уставилась в потолок своей спальни в особняке Локонса в Хогсмиде, куда их перенесло порталом после того, как Гарри активировал протокол самоуничтожения Хогвартса. Тот день отчетливо отпечатался в её воспоминаниях. Едва их перенесло в это незнакомое место, спустя доли минуты всё вокруг сотряс ужасающий по своей силе взрыв. Она, как девушка выросшая в семье магглов, могла сравнить произошедшее лишь с взрывом поблизости ядерной бомбы. С верхних этажей особняка они видели, как на месте ещё недавно величественного Хогвартса, вселяющего трепет в каждого ученика и преподавателя, остаются стоять одни только полыхающие огнем серые руины.

Следующие два с половиной года прошли в постоянной учебе, взаперти. Её родителей, по наставлению Сириуса, эвакуировали в безопасное место за границей, к Хагриду — в этот особняк они попасть не могли. Лишь раз в год, на неделю или две, в сопровождении Нимфадоры, её отпускали повидаться с ними. Несмотря на гибель множества Пожирателей и иностранных захватчиков в ходе осады Хогвартса, Волан-де-Морту всё же удалось подмять под себя Министерство Магии. Старые трюки Дамблдора оказались малоэффективны перед лицом подавляющей силы врага, объединившегося с иностранцами. Новое правительство удерживало общество в страхе, не давая ему восстать против себя, жестоко подавляя любые признаки инакомыслия. В этих условиях найти новых сторонников стало практически невозможно и больше года назад Дамблдор с верными ему людьми мигрировал во Францию, где при поддержке Фламеля, уехавших с ним Уизли, Долгопупсов, Боунсов, Диггори и ещё нескольких семей сформировал Правительство в изгнании. Хагрид уехал с ними, но вскоре отказался от работы с директором и занялся своим шато, куда вскоре и эвакуировали ее родителей.

Тогда же в ордене и случился первый раскол — Ни Грюм, ни Аберфорт, ни Сириус не поддержали идею нового Правительства, считая, что нужно оставаться в Британии и бороться здесь силовыми методами. Так и вышло, что часть друзей уехала, а часть осталась здесь. После одной из вылазок, когда жизнь Сириуса болталась на волоске и только оставшаяся здесь мадам Помфри и сказочные запасы зельев и ингредиентов в особняке Златопуста сохранили ему жизнь, произошел ещё один раскол. Сириус с Римусом отказались от участия в серьезных операциях, объясняя это необходимостью защитить и обучить Гарри и её с Роном. Они тогда чуть не обвинили их в трусости… Но со временем поняли, что на самом деле это было проявлением мужества. С тех пор Сириус с Римусом изредка лишь занимались разведкой близлежащей территории, ловили кое какие слухи, но в основном занимались обучением Гарри, Рона, Гермионы и остальных прибывающих время от времени в особняк учеников.

— Какой-то сумасшедший сон. — Выдавила из себя Гермиона, поворачиваясь на бок. Всё тело болело. — Это же надо, вылазка, предательница Гринграсс, Малфой, Волан-де-Морт, Локонс. — Девушка потрогала свой лоб тыльной стороной ладони. Жара она не почувствовала, но общее состояние все равно оставляло желать лучшего.

На негнущихся ногах она поднялась с постели и, с трудом доковыляв до ванной, приняла холодный душ. Немного взбодрившись, девушка натянула джинсы с блузкой и отправилась вниз, помочь в приготовлении завтрака. Уже идя по лестнице она почувствовала, что атмосфера в доме какая-то странная — обычно с самого утра в зале не пахнет стойким перегаром. Разве вчера что-то праздновали? Кажется нет, только Сириус вылакал бутылку ежевичного, но ему это что слону дробина.

Внизу послышались несколько переговаривающихся голосов. Спустившись, Гермиона увидела Тонкс с миссис Уизли, которые активно о чем-то спорили с… Кикимером?

— Кикимер! — Радостно воскликнула Гермиона, привлекая к себе внимание женщины, девушки и домовика. — Ты ведь пропал! Рада тебя видать, слава Мерлину, что с тобой всё хорошо.

Домовик раздраженно подернул ушами, махнул девочке рукой и хотел уже было вернуться к спору с дамами, но они про него напрочь забыли, рванув к Гермионе.

— Гермиона, ты как? — Подлетела к девочке Нимфадора, сжимая в объятиях.

— Да… как обычно… Только спала сегодня как-то беспокойно, мучали странные кошмары. Представляете, мне приснилось, что мы сбежали из особняка, встретили Гринграсс, которая нас подставила, Малфоя, потом нас похитили в какой-то особняк, где был Волан-де-Морт, а потом пришел Локонс, всех перебил и спас нас. — девочка засмеялась, ударив себя рукой по лбу. — Ну и приснится же такое.

Дамы нервно переглянулись между собой.

Сзади послышались нетвердые шаги по лестнице. За два с половиной года Гермиона уже научилась определять по твердости шагов степень алкогольного опьянения крёстного Гарри, и сейчас по шкале от одного до десяти — Сириус был в говно.

— Ну чё, бля, нагулялись? — Довольно спросил он у Гермионы, проходя мимо неё по пути к серванту с выпивкой. — Совсем уже страх потеряли, никакой управы на вас нет. — Сириус откупорил новую бутылку виски и, отхлебнув из горла, подошел к нарезающему бекон Кикимеру. — Кикимер, родной! — потрепав его по лысой башке Блэк наклонился и поцеловал старого эльфа в лоб. — Люблю тебя, старый пройдоха. — На этих словах мужчина ушел обратно наверх.

— Погодите, что он имел в виду под «нагулялись»? — Гермиона обратилась к теребящей подол мантии Тонкс.

— Гермиона… как бы это сказать… То, о чем ты сказала… — это всё был не сон.

* * *

— Хорошо продвигается.

— Да-а-а. Славно-славно.

— Недурственно, но могли бы стараться и лучше. Давайте, давайте, вам ещё контур вон того котлована нужно поправить до обеда, а то некрасиво получится!

Три фигуры, одна из которых особенно явственно отличалась габаритами перед двумя другими, стояли перед носящимися из стороны в сторону домовыми эльфами и волшебниками, некоторые из которых были закованы в черные, переливающие багрянцем цепи. — Эй ты. — крикнула одна из них, тыкая пальцем в присевшего на камень мужчину в цепях. — Я не потерплю халтуры на моей стройке, быстро поднял жопу и пошел поправлять пятый котлован, а то я на тебе продемонстрирую эксперимент Павлова. А вы что застыли, давайте, арбайтен-арбайтен.

— Того… Это… Верно говорит! — пробасила самая большая из фигур, поддержав фигуру поменьше.

— Вы бы были с ними помягче, всё-таки они какие-никакие, но граждане. У них есть свои права… — прошуршал голос, принадлежащий третьей фигуре.

— Сейчас у этих, в цепях, есть два права — хранить молчание и работать. — Возразила первая фигура последней. Раздалось бульканье, самая большая фигура подлила в стаканы двум остальным некую жидкость из большой кожаной фляги.

Поднимающиеся по склону холма к месту, где раньше возвышались стены и башни Хогвартса, Гарри, Рон и Гермиона остановились, взирая снизу вверх на переговаривающихся о чем-то в полголоса людей. Вернее, двое из них точно были людьми, а вот третий пожалуй был раза в три крупнее.

Рванув с места, Гарри взбежал вверх и на полном входу врезался в крупную фигуру Хагрида. — Хагрид! Директор Дамблдор! Профессор Локонс! Как же я рад всех вас видеть!

Внезапно Локонса сбила с ног налетевшая на него Гермиона. Прижав волшебника к траве она вцепилась в грудки его мантии, соединяя свои уста в страстном поцелуе с писателем.

— Мисс Грейнджер… Мисс Грейнджер, перестаньте — попытался вразумить девушку Дамблдор. — Мисс Грейнджер, это не самое подходящее место… Мисс Грейнджер, он же ваш учитель! — Однако Гермиона вцепилась в свою цель намертво. Выпускать добычу из рук в планы девушки явно не входило…

Эпилог

12 месяцев спустя.

Лето 1998 года.

Ковыляя по Косому переулку, Аластор Грюм, глава Мракоборческого центра Министерства Магии Великобритании, заглядывал в разноцветные витрины магазинов и лавок, поражаясь тому, как быстро торгаши восстановились после трех лет беспроглядного кризиса и гнета Министерства Волан-де-Морта.

Следуя по одному ему ведомому маршруту, мужчина задержался у магазина мадам Малкин, на двери которого был вывешен постер: «У нас одевается Златопуст Локонс, одевайтесь и вы». — Прошагав мимо витрин, завешанных голубыми, красными и желтыми тканями, мракоборец присел на лавку и окинул взглядом новенького волшебного глаза кафе-мороженное, у которого толпились дети и подростки. Рука случайно легла на лежащий рядом старый номер «Ежедневного пророка», датированный позавчерашним числом. Раскрыв газету, Грюм пробежался настоящим глазом по статье:

«Интервью с Златопустом Локонсом, кавалером ордена Красного Знамени»

«… Так как же вы всё-таки познакомились с Председателем Петровой? — задали мы вопрос легендарному писателю-авантюристу, на что получили незамедлительный, и весьма курьезный ответ: "— Знаете, я ведь понятия не имел, что именно эта женщина является Председателем Коммунистической Партии Магической России. Я тогда и помыслить не мог, что принимавшая меня Комиссия, легализовавшая моё пребывание на территории Магической России, состояла из столь значимых политических деятелей. Фактически моё пребывание было одобрено на самом высшем уровне! Только многим позже я узнал, что товарищ Петрова являет собой истинный пример женского героизма. Вы ведь знаете историю о том, как монархисты заточили её в тюрьме в Уральских горах, охраняемой выводком драконов? Так она мало того, что сбежала оттуда за пять дней, так ещё и увела с собой добрую половину заключенных. Она бы увела и остальных, но просто других коммунистов среди них не оказалось...».

Грюм хмыкнул, перелистывая страницу, и пробежался взглядом по следующей статье:

"Репортаж с места событий: крах магического квартала Мумбаи"

"Вот уже пятый месяц мы с вами являемся свидетелями трагических событий: падения Министерства Магии Индии, загадочных исчезновений представителей правящей касты, гибели Магараджи и образования беспрецедентного по своему объему внешнего долга перед Магической Британией!

Череда бед, сковывающих эти далёкие края, не прекращается по сей день, пополняясь все новыми событиями и обстоятельствами. Так, вчера, ранним утром, магический квартал Мумбаи проснулся не от приятного запаха специй и свежеиспечённых лепёшек, а от чудовищного буйства стихии.

Волна, высота которой составляла более семисот футов, накрыла собой порт, торговый квартал, и близлежащие богатые жилые районы. До сих пор продолжается подсчет погибших и раненых, но уже к этому моменту число жертв превысило пятьсот человек.

Самым удивительным очевидцы называют неестественный вектор движения этого чудовищного природного бедствия — как только волна дошла до границы зажиточного района, она повернула в обратную сторону и вернулась из залива Тхана, где всё это происходило, в Аравийское море.

Найти однозначное объяснение произошедшему никому не удалось, хотя всего за один день, прошедший с момента трагедии, маги и волшебники со всего мира высказали более сотни различных версий. Набравшись смелости, мы попросили о комментарии всемирно известного волшебника, авантюриста и знатока всевозможных волшебных явлений — Златопуста Локонса, сообщившего нам следующее:

"К моему великому сожалению, сейчас затруднительно делать окончательные выводы о природе произошедшей трагедии. Для установления точных первопричин необходимо провести масштабные исследования, проанализировать множество различных показателей и определить предпосылки. На текущем этапе мы можем строить любые абсурдные предположения, начиная с особой лунной фазы и подземных толчков, и заканчивая гневом неких... кхм... мифических сил... хоть на гнев Посейдона можем думать! Однако я уверен, что рано или поздно мы с вами непременно докопаемся до истины!"

Также спешим вам сообщить, что череда трагических событий сказалась и на политических предпочтениях индийского магического сообщества. Многие начали задаваться вопросом, так ли эффективен сословно-кастовый строй? Все чаще завистливые взоры обращаются на молодую и прогрессивную политическую модель Новой Магической Британии.

Какова судьба Магической Индии, и когда же закончится эта череда трагедий? Читайте в следующих выпусках."

Отложив в сторону старый номер газеты, Аластор, опираясь на посох, поднялся со скамейки, проследовав дальше по центральной улице магического квартала.

— Новый роман Златопуста Локонса! — раздались выкрики продавца книжной лавки, в которой и так было не протолкнуться. — Заходите, допечатали новый роман Златопуста Локонса! Успейте приобрести «Тот-кто-не-умеет-страной-управлять или сборник рассказов о случайных встречах с Томом Реддлом».

Пройдя мимо книжной лавки, Аластор проковылял мимо фонтанчика с питьевой водой и волшебного зоомагазина. Выйдя на площадь, мужчина поднял голову и с интересом принялся разглядывать трёх волшебников-альпинистов, меняющих вывеску на большом белом здании в конце улицы. Золотые буквы, которые ранее гласили «Банк Гринготтс», заменяли на новые, которые теперь складывались в слова: «Национальный банк Рабиновича и Ко.».

Внизу, на лестнице, в окружении мужчин в длинных деловых костюмах и широкобортных шляпах, из под которых виднелись причудливые прически, гордо стоял Рон Уизли, деловито разъясняя что-то своим собеседникам. Рыжую макушку прикрывала белая кипа.

Сбоку, на другой стороне улицы, послышались знакомые голоса.

— Артур, сколько раз тебе повторять, новый сервант намного нужнее, чем эта твоя ерунда. Ты же видел, наш совсем разваливается, он уже даже не чинится заклятьями. А этот — из темного дуба, дополнительно обработанный от гнили, и самое главное, на нем мощнейшие чары стазиса и расширение пространства. Ну где мы ещё найдём такой товар по такой цене.

— Да, милая, я всё понимаю, но ты только посмотри на него! — Артур Уизли ткнул пальцем в витрину с волшебным транспортом, на которой красовался новенький, алый Харлей-Дэвидсон FL.

— Всё, решено. Берём сервант. — оттащила от витрины мужа властная женщина под тихий гыгык Грюма, направившегося к магазину, от которого только что увели номинального главу семейства Уизли.

* * *

— Ну а я ей значит и говорю, нет дорогая! Я конечно очень хочу Харлей-Дэвидсон, но покупаем мы именно сервант. Ну где бы мы ещё нашли такой сервант, да ещё по такой привлекательной цене. А мотоцикл никуда не денется. Да и вообще, скоро говорят выпустят новую модель, вот её то тогда и есть смысл брать. — Распинался Артур Уизли перед Кингсли Бруствером, попивая кофе на крыше атриума Министерства Магии.

Вдалеке раздался рев мотора и через пару секунд заходя в крутой дрифт на парковку, расположенную на крыше, приземлился глава Мракоборческого центра, Аластор Грюм, верхом на Харлей-Дэвидсоне FL.

— Здарова! — поприветствовал Грюм Кингсли и Артура , уронившего бумажный стаканчик с кофе, направляясь к лифту в атриум Министерства. — Министр у себя?

— Да, как обычно. — отозвался Бруствер, похлопывая по плечу Уизли.

Спустившись на лифте на три этажа, Грюм заковылял по широкому коридору, ростовые окна которого выходили на бурлящий жизнью атриум Министерства Магии Великобритании. Подойдя к кабинету руководства Аластор прислушался.

— Нет, нет и ещё раз нет! — Жестко возражал голос Златопуста Локонса собеседнику. — Я не согласен с твоим предложением!

— Но Златопуст, прошу тебя! — распинался перед ним Альбус Дамблдор.

Не желая дальше подслушивать разговор, Грюм постучался и сразу же вошел в кабинет. — Здравствуйте, господин Министр! И тебе привет, Златопуст.

— Добрый день, Аластор. — в один голос откликнулись собеседники, возвращаясь к ожесточенному спору.

— Это всего на один учебный год, потом если не понравится, мы что нибудь придумаем! Ты единственный, кто уже был Директором Хогвартса, и кто может заняться всей этой волокитой после реконструкции.

— Вот именно, волокитой! — Возмущался светловолосый волшебник, накручивая круги по кабинету. — Мне и бытность твоим этим внештатным советником попортила нервов, и между прочим говоря, влетела в копеечку! А ещё, между прочим, лечение Гарри от заражения нежелательными... Паразитами. И всё это было на мне!

— Ну Златопуст, имей совесть! Не тебе говорить о тратах, ты обобрал до нитки министерское хранилище с государственным бюджетом и банк Гринготтс! Само собой разумеется, что хотя бы часть денег налогоплательщиков просто обязана пойти на цели, на которые они собирались!

— Но-но-но! Не обобрал, а компенсировал моральный ущерб, позвольте заметить!

— Как вообще идейный коммунист, кавалер ордена Красного Знамени, может так печься о деньгах?

— Светлое коммунистическое будущее стоит дорого, Альбус! Мы с домовиками на него копим!

— Кстати об этом, по твоему это нормально, что больше половины Нового Визенгамота теперь составляют домовики? Да они же номиналы, голосуют как ты им скажешь, где это видано?

— А в чем, собственно, дело то? — Грюм проковылял к креслу в углу кабинета и с кряхтением плюхнулся в него. — Вы про Хогвартс спорите? Альбус, почему бы тебе самому не вернуться на директорское место? Ну или не поставить на него Макгонагалл, ну или Слизнорта на худой конец?

— Потому что тогда на школу придется выделять бюджетные деньги. — сощурившись пробурчал Златопуст, отводящему от него взгляд Министру. — Ладно, так и быть. Я внесу на старые счета школы деньги, Рабинович будет делать все проводки вовремя.

Альбус с облегчением выдохнул и довольно уселся обратно в министерское кресло. — Ну что ж, в таком случае вынужден принять твой отказ от позиции Директора… Уверен, что не хочешь?

— Уверен. — пробурчал Златопуст, покидая кабинет высокого начальства.

— Впервые вижу, чтобы от должности откупались, а не наоборот. — Подметил Грюм, почесывая затылок.

* * *

— Для меня большая честь и удовольствие, вручать эти партийные знаки отличия, эти награды, вам, дорогие мои товарищи! — Вещал Златопуст Локонс с трибуны перед собравшимися в большом зале, задропированном красной тканью, эльфами. — Ваша борьба, ваши жертвы, ваши пот и кровь, ваши чаянья привели нас к триумфу, подарили надежду на светлое будущее! Вы стали творцами своего счастья, достойными гражданами Магической Британии! Я горжусь каждым из вас, горжусь нашим прогрессивным обществом! Слава Партии!

— Слава! Слава! Слава! — Зал наполнился выкриками эльфов, сканирующих слова лидера, и бурными аплодисментами.

— А теперь, прошу героев войны, товарищей Добби, Кикимера и Трэвиса, принять из моих рук и вручить эти символы отваги, мужества и верности нашим дорогим соотечественникам! — Писатель передал поднявшемуся на сцену домовику в кителе большой деревянный короб, с выложенными в нем медалями и орденами, после чего под гром аплодисментов ретировался со сцены, аппарируя к одному из столиков в верхней ложе, где его появления дожидалась пара спутниц.

— И всё таки я не понимаю, Златик. Зачем? Для чего все эти протоколы, весь этот цирк с завещанием? Все эти расчеты? Эта "Искра"? Как ты мог допустить, чтобы Дамблдор стал Министром? — Аврора покачала головой, окидывая взглядом садящегося за столик Локонса, откупоривающего бутылочку Шардоне.

— Милые мои, милые... — Писатель пригубил напиток, и отставил бокал на край стола. — скажите мне, кем был Волан-де-Морт?

Девушки озадаченно переглянулись.

— Темным лордом? — Неуверенно спросила Аманда.

— В целом да, но вообще то нет, не в контексте нашего обсуждения. Том был революционером, он искал способ прийти к власти — и он его нашел. Он сделал это с помощью террора. А теперь скажите мне, чем бы мы с вами, товарищем Добби и остальными отличались от Волан-де-Морта, если бы тоже открыто взяли власть?

— Ну, ты был бы хорошим правителем, выстроил бы систему, привел бы страну к процветанию и...

— Ой, давайте без популизма. — Поморщился Златопуст, махнув рукой на собеседницу. — Чушь это все, ничем бы мы от них не отличались. Та же смена власти, та же революция, те же самые неизбежные жертвы, только в профиль. Всё это путь в никуда.

— Ну а в чем тогда сейчас разница?

Локонс хитро улыбнулся. — Если бы мы первыми пришли к власти, мы были бы мразью и кровавыми революционерами. А сейчас — мы герои, освободители. Разницу чувствуете? А Дамблдор? Дамблдор — это символ старого мира, одно его присутствие успокаивает "старую гвардию", пусть пока играется. Все равно новые полномочия Визенгамота и ежегодный отчёт перед ним Министра крепко взяли старика за шарики, хоть он ещё об этом и не догадывается...

* * *

В дубовую дверь очень настойчиво стучали.

— Открой, немедленно открой мне! — раздался из-за двери возмущенный возглас девушки.

Сидящий на табуретке и вклеивающий в альбом советские почтовые марки домовик тяжело вздохнул и поковылял к входной двери, отворяя её перед гостьей.

Девушка тут же ворвалась в дом и, мелькая густой гривой каштановых волос, принялась носиться из одной комнаты особняка в другую. Не найдя того, кого искала, на первом этаже, девушка, преследуемая скептичным взглядом домовика взбежала по лестнице наверх, хлопая там дверями. Спустя ещё несколько минут поисков она спустилась обратно и уставилась на эльфа.

— Товарища Локонса нет дома. — Ответил на немой вопрос Гермионы домовой эльф.

— Это я уже и так поняла, где он?

— Не могу знать, Председатель мне не докладывается.

Вылетев из хогсмидского особняка Локонса, Гермиона тут же аппарировала и переместилась к небольшому двухэтажному домику на другом конце деревни, вбежав во двор, она снова принялась колотить в дверь.

Проем открылся не сразу, но через несколько минут на пороге её встретила заспанная... — Тонкс?! — Гермиона удивлённо приподняла брови. — А Гарри дома?

— А…? Ну, вроде… Гарри? — Окликнула девушка парня, но ответом ей была тишина. — Видимо куда-то отошел… Проходи, давай заварю кофе.

Пройдя в гостиную Гермиона присела за столик и, дождавшись Тонкс, отпила несколько глотков из чашки. — А не слишком рано, чтобы не быть дома?

— А…? Ну да, пожалуй. — заспанная Нимфадора посмотрела на часы, которые показывали шесть утра. Да, необычно. — Едва не засыпая, их бывшая учительница склонила голову, но тут же снова была приведена в чувство Гермионой.

— А у тебя нет какого-то способа, чтобы узнать где Гарри?

— Есть конечно, он мне как то недавно дарил этот, амулет поиска. — пробормотала сонная девушка. — Если вот так вот покрутить его вокруг своей оси и бросить на ровную поверхность, оно отобразит карту и покажет где находится носитель второго амулета. — Девушка зевнув прокрутила амулет на цепочке и бросила его на матовую поверхность столика, на котором тут же отобразилась карта Великобритании, медленно масштабирующаяся до Лондона.

— Так… — Гермиона внимательно осмотрела шедевр артефакторики и ночной кошмар неверных мужей. — Карта показывает, что Гарри в Министерстве.

— Ну вот видишь, все в порядке… Гарри в Министерстве. — Проваливаясь в сон улыбнулась девушка, чьи волосы начали менять цвет на розовый.

— Тонкс, ау! Что Гарри забыл в Министерстве в шесть утра?

— Ну… Может он… — Нимфадора приоткрыла один глаз, а за ним и второй. — А что Гарри забыл в Министерстве в шесть утра? — Сон как рукой сняло. Вскочив с кресла, девушка быстро переоделась в мантию мракоборца и, схватив с подоконника глиняный горшочек, подбежала к камину, под недоумевающим взглядом Гермионы.

— Чего ты сидишь, бегом в камин! — закричала девушка, толкая Грейнджер во вспыхивающее зеленое пламя — Министерство Магии!

* * *

Вылетев по очереди из камина в зале прибытия, девушки понеслись в сторону Атриума, у входа в который сидя на стуле дремал Кингсли Бруствер. — Где Поттер?! — на частоте, сравнимой с ультразвуком прокричала Тонкс, расталкивая темнокожего мракоборца.

— А? А, Поттер? Они там, в центре отправлений. — указал он пальцем в сторону одного из коридоров.

— Кто они? — Подлетела к Брустверу Гермиона.

— Ну, они… Поттер и Локонс. — Бруствер зевнул. — У них вроде портключ на сегодня, вы не знали?

Девушки сверкая пятками помчались по натертым до блеска коридорам Министерства Магии, пока наконец не выбежали в большой Зал отправлений. В самом центре зала, с сумками через плечо, в походных плащах и тюрбанами на головах стояли, переговариваясь о чем-то, Златопуст Локонс и Гарри Поттер.

— Пять секунд до отправления. — Огласил безразличный голос какого-то волшебника, усиленный магией.

— ЗЛАТОПУСТ ЛОКОНС!

— ГАРРИ ПОТТЕР!

Завопили девушки, привлекая к себе внимание стоящих в центре зала учителя и ученика.

Завидев стоящих у входа и вылупившихся на них дам, Златопуст Локонс лучезарно улыбнулся, подмигнул им и скрылся вместе с Поттером в воронке телепортации.

Словно валькирии, две переполненные гневом девушки метнулись к оператору отправлений, хватая того за мантию и прижимая к столу.

— Быстро отправил нас по тем же координатам, иначе пеняй на себя! — Угрожающе выхватила волшебную палочку Нимфадора, тыкая ей между глаз клерка.

— П-п-ростите, но это невозможно! Такой портключ был всего один, его заказывали заранее, за две недели… Извините, пожалуйста, я правда ничего не могу с этим сделать… — испуганно затараторил парень, переводя взгляд с одной фурии на другую.

— До куда портключ? — сквозь зубы просипела Гермиона, тоже не сводя палочки с волшебника.

— До Нигерии… — подняв руки вверх сразу же ответил тот.

— До какой в жопу Нигерии, что они забыли в Нигерии?! — Тонкс перевела взгляд на Гермиону, отпустившую клерка с "мушки" и гневно взирающую на то место, где ещё несколько секунд назад стояли Гарри с Златопустом.

— А там был государственный переворот. — процедила сквозь зубы Грейнджер. — Около двух недель назад к власти пришел какой-то шаман, в новостных сводках писали, что он принес в жертву сотню человек.

Девушки переглянулись. — Вот сволочи. — заметили они в один голос.

* * *

Пятнадцать лет спустя.

— Инцитат, ну не борзей. Давай, набирай высоту! — упрашивал любимца Златопуст Локонс, поглаживая по загривку. — Ну мы летим то всего ничего, ещё день и будем на месте… Ну что значит устал?

Пегас наотрез отказывался идти на уступки и неуклонно снижался в направлении какого-то колодца.

— Ладно, черт с тобой! — Златопуст отпустил поводья и Инцитат, завернув крутое пике и поднимая пыль, приземлился у колодца. Движением волшебной палочки Локонс создал воду в трансфигурированном позолоченном корыте, на которую конь недовольно посмотрел.

— Ты что, шутишь что ли? — писатель недовольно поморщился. — Ну ладно, извольте, ваша светлость. — Махнув ещё раз волшебной палочкой, Локонс выудил из колодца наполненное прохладной водой железное ведро. — Извольте угоститься натуральным продуктом…

Из стоящего в отдалении смутно знакомого здания донеслись нестройные завывания:

«Моя Милка — зоофилка

Подавай кричит коня!

Эх пойду нажрусь горилки

Чай сгодится ей свинья!».

Вздрогнув, Златопуст медленно выдвинулся на звук доносящихся до его ушей частушек. Вскоре он оказался у входа в знакомый Сельский клуб, из приоткрытых окон которого и слышалась вся эта какофония.

Поднимая клубы пыли, у входа затормозил черный Лэнд Ровер, из которого высыпали братки, перехватывающие затворы пистолетов. Резко распахнув двери, вся троица новоприбывших вошла в помещение.

Шокированный происходящим, а уж в своей жизни он точно повидал много, Локонс тихо проследовал за индивидами бандитской наружности. Когда Златопуст оказался в помещении, беседа уже была в самом разгаре.

— Пойдешь с нами.

— А с чего бы это, милки, я должен с вами куда-то идти? Я ещё не закончил выступление. Сегодня суббота, вы знаете как трудно забронировать на выходные сельский клуб? — недовольно проворчал в микрофон никто иной, как Георгий Лоскутов собственной персоной.

— Либо идёшь с нами, либо сельский клуб будет бронировать тебя. — отупелым взглядом исподлобья на него смотрел самый интеллектуальный из вошедших. Двое других скривились после комментария, но сами ничего не добавили. Гоша же вовсе посерьезнел и махнул рукой диджею, чтобы тот отходил от пульта.

— Предположим, я с вами не пойду, что тогда…

Все трое одновременно достали пистолеты и наставили на него. — Пойдёшь. Иначе грохнем и тебя, и свидетелей.

Потирая поясницу, дед обескураженно вздохнул и оглядел собравшихся. — Ладно, ладно... — Прокряхтел тот. — Только дайте я сейчас поднимусь, колени уже не те.

Держась за поясницу, он выпрямился и резким движением руки достал откуда-то сзади здоровенный револьвер. Мгновенно раздалась череда выстрелов и трое вошедших упали на пол с простреленными головами. Вернее тем, что от них осталось, калибр револьвера не позволял уцелеть многому.

Широко улыбнувшись, Георгий Лоскутов оглядел результаты своих трудов, а Златопуст Локонс ошарашенно глядел на старика. Тот был невредим…

Перед глазами пронеслась вся жизнь. Признанный автор выхватил из-за пазухи Наган нового образца с системой БРАМИТ.

Раздался выстрел...

КОНЕЦНе забудьте поставить метку "Прочитано".Напишите комментарий - порадуйте автора!А если произведение очень понравилось, напишите к нему рекомендацию.

Страница произведения: https://fanfics.me/fic232935

Оглавление

*** Примечания ***

Глава 1. "Тайна, покрытая мраком"

Глава 2. "Я уеду в Комарово"

Глава 3. "Новая надежда"

Глава 4. "Преступление и наказание"

Глава 5. "Дуэли"

Глава 6. "Гордость и предубеждение"

Глава 7. "Четырнадцатый способ применения драконьей крови"

Глава 8. "Звуки Интернационала"

Глава 9. "О важности здорового сна"

Глава 10. "Хлеб, соль и сомнения"

Глава 11. "Быстрее, выше, сильнее"

Глава 12. "Следствие ведут гриффиндорцы"

Книга 9. "В дебри Сибири и дальше" (Завязка).

Книга 9. "В дебри Сибири и дальше" (развитие действия)

Книга 9. "В дебри Сибири и дальше" (кульминация и развязка)

Глава 13. "И тебя вылечат..."

Глава 14. "Миф или реальность"

Глава 15. "Так вон оно какое - подземелье"

Глава 16. "Выбора нет"

Глава 17. "Смешались в кучу кони, люди"

Глава 18. "Танцуют все"

Глава 19. "Золотое очко"

Глава 20. "С вещами на выход"

Книга Х (Не издано)

Глава 21. "Хороший попечитель — вежливый попечитель"

Глава 22. "Всё идёт не по плану"

Глава 23. "На баррикады"

Глава 24. "Второй протокол"

Глава 25. "Темные времена"

Глава 26. "Путь в не туда"

Глава 27. "Жертва"

Эпилог

КОНЕЦНе забудьте поставить метку "Прочитано".Напишите комментарий - порадуйте автора!А если произведение очень понравилось, напишите к нему рекомендацию.