Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 7 [Сергей Алексеевич Евтушенко] (fb2) читать онлайн

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 7

Глава первая

Первый министр императора Кайдроса Великолепного и фактический правитель Империи Шести Львов, Марикет Хирзерис, стоял на балконе своей роскошной семиэтажной резиденции и задумчиво смотрел на ночной город. Даже в его расслабленной позе скользило аристократическое изящество, длинные пальцы украшали драгоценные кольца и перстни, а стильный тёмный камзол с серебряной вышивкой выгодно подчёркивал худощавую фигуру. Этот альв был словно рождён для власти, и хорошо это знал. Но власть любого правителя подходит к концу — даже того, что считает себя умнее всех остальных.

Особенно если ему немного в этом помочь.

— Покажитесь, владыка ночи, — сказал первый министр, не оборачиваясь. — Я знаю, что вы тут.

Надо же, почуял. Несмотря на то, что я уже полчаса поджидал его под «Вуалью», невидимый и неподвижный. Жаль, конечно, что сюрприза не получилось, но это ничего не меняет.

— Артефакт на обнаружение? — спросил я, появляясь из-за колонны.

— Что? Нет, нет, всё гораздо проще. Я просто повторял эту фразу каждый раз, выходя на балкон в последние две недели.

Обаятельная улыбка вместе с неплохой шуткой. Марикет Хирзерис отлично знал, как расположить к себе собеседника, даже когда все обстоятельства складывались против него. Впрочем, опять же, это мало что меняло.

— Тогда, полагаю, вы догадываетесь о цели моего визита.

— Разумеется, — его улыбка стала печальной. — Вы здесь для того, чтобы меня убить.

Поразительно, насколько непросто закрыть мелкие дела и данные обещания перед большим походом, особенно когда раз за разом наваливается что-то новое. Я не мог разорваться на десять лордов Викторов поменьше, чтобы решить все накопившиеся проблемы, так что пришлось идти по ним избирательно. И посещение Ноарталя стояло если не в самом начале списка, то точно одним из первых пунктов.

Мне всё ещё совершенно не хотелось влезать в местные разборки на тему престолонаследия, крови и чести. Но так уж вышло, что свой выбор я сделал пару месяцев назад, и теперь пришло время сдержать данное слово. Беды разваливающейся на куски альвийской империи в далёком мире на время стали моими бедами, а её несчастные жители — моими подданными. Альвы, люди и все остальные, в общей сложности — порядка пятидесяти миллионов разумных. Тень Полуночи сегодня не укрывала Ноарталь, как делала это однажды — столетия назад. Но и это досадное недоразумение я тоже планировал исправить.

Как только разберусь с основной назревшей проблемой.

— Вам не стоит бояться, — проворчал я. — Пока что.

— Прошу прощения?

— Я не планирую вас убивать, лорд Марикет. Живым вы будете гораздо полезнее — при условии, что мы договоримся.

— И каковы условия? — любезно спросил он.

— Публичное покаяние. Признание в сокрытии смерти императора Кайдроса и узурпации власти. Немедленный уход с руководящего поста, и, разумеется, полная поддержка законных наследников.

Вроде ничего не забыл. Это был приемлемый, но далеко не идеальный вариант. Марикет принимал роль козла отпущения, и большинство его союзников-лордов избегали правосудия, а противники так и вовсе укрепляли позиции. С другой стороны, это невероятно облегчит дело для Энвина и Эйвин, обеспечит бескровную передачу власти. Все вопросы и претензии к наследникам будут сняты, а у меня станет на одну головную боль меньше.

При таком раскладе жизнь бывшего первого министра оказывалась в руках детей Кайдроса, и что-то мне подсказывало, что они не проявят к нему милости. Впрочем, Марикет как минимум мог выторговать жизни своих близких, поделившись ценной информацией, а то и оттянуть момент собственной казни почти до бесконечности.

Если близнецы не пойдут на принцип — тогда его ничего не спасёт. Но это тоже будет не моя забота.

К моему удивлению, Марикет Хирзерис не выглядел шокированным или разгневанным — лишь слегка огорчённым. Нет, скорее даже разочарованным.

— Позвольте спросить, лорд Виктор, какова альтернатива вашему предложению?

— Пересмотр моих изначальных планов, — сухо сказал я.

— Вот как? — сказал первый министр, неторопливо поднимая вверх пустые ладони. — Я навёл о вас справки, лорд Виктор. Вы не убиваете безоружных. А я, так уж вышло, совершенно не вооружён. На мне нет боевых артефактов, охрана не поднимется сюда, даже если услышит шум. Мои силовые резервы опустошены, я попросту не могу причинить вам вреда.

— И вы рассчитываете, что из-за этого я развернусь и уйду?

— Или хотя бы не разорвёте меня на куски ближайшие пять минут. Позвольте высказать вам моё предложение?

— Пять минут, — сказал я. — Время пошло.

И снова эта улыбка — обаятельная и самую малость снисходительная.

— Вы верно заметили, я для вас куда полезнее живым. И поверьте, на текущей должности эта польза будет лишь преумножена. Все мои ресурсы, все связи — всё пойдёт на поддержку Полуночи. Я понимаю ваше желание усадить на трон Энвина — он юн и легко поддаётся влиянию извне. Но императоры имеют обыкновение быстро взрослеть, и вскоре старые клятвы окажутся не так уж прочны. К тому же, осмелюсь заметить, лорд Виктор, вы и сами молоды — и явно предпочитаете прямые действия вместо тонкого искусства государственного управления. В Ноартале вам понадобится опытный советник, а не тот, кто будет спотыкаться на каждом шагу.

Я выслушал тираду альва, не меняясь в лице — и выждал пару секунд, чтобы убедиться, что он закончил.

— «Тонкое искусство государственного управления»? — медленно переспросил я. — Я тоже навёл о вас справки, лорд Марикет. Только за последние два года в Каэллуме и трёх других крупных городах по вашему прямому приказу были жестоко подавлены четыре восстания и девять гражданских протестов, семь из них — безоружных. Тысячи жертв — это вы называете «тонким искусством»?

— Протесты имеют обыкновение перерастать в бунты, лорд Виктор, — мягко сказал первый министр. — Жестокие и бессмысленные. А бунты — в революцию. Лучше быстро подавить их малой кровью, чем позволить пролиться настоящим кровавым рекам.

— Я бы не назвал их бессмысленными. На востоке империи голод, с юга ползёт чума. Третий налог на зерно поставил селян на грань нищеты, в то время как состояние лордов умножается. Каждый из них собирает личную армию — пока имперское войско месяцами сидит без оплаты. За два года было проиграно три войны! Какие ресурсы вы собираетесь мобилизовать на поддержку Полуночи, лорд Марикет? Ввести новый налог, казнить ещё пару сотен бунтовщиков? Не пройдёт и десяти лет, как Империя Шести Львов распадётся на горстку грызущихся между собой частей, и это снова станет моей проблемой.

Марикет Хирзерис больше не улыбался. Он всё ещё хорошо скрывал злость, но высокомерию на его лице мог бы позавидовать сам Альхирет.

— Я ожидал от вас большего, лорд Виктор. Вы всерьёз полагаете, что слепой юнец на троне что-то изменит? Даже с вашим покровительством его сожрут, не оставив и косточки.

— Может и так, — спокойно согласился я. — Но между вами и Энвином есть одна существенная разница.

— Какая же?

— Ему я дал слово.

Первый министр дёрнулся, словно собирался возразить, но в итоге ничего не ответил — лишь продолжал стоять с поднятыми руками и застывшим лицом. Спустя секунды три я окликнул его, а затем шагнул вперёд и протянул руку — палец прошёл сквозь грудь альва, не встретив сопротивления.

— Иллюзия! — пискнула астральная Лита с моего левого плеча. — Второй уровень, если не первый — даже я не догадалась!

— Блеск. Как думаешь, где оригинал?

— Должен быть неподалёку. Иначе бы двойник не был таким убедительным.

Две минуты на то, чтобы достать золотой амулет в виде ястреба и задать правильный вопрос. Артефакт задумчиво покрутился вокруг своей оси, прежде чем указать почти вертикально вниз и немного в сторону. Судя по тому, что клюв ястреба медленно двигался, цель отчаянно пыталась спастись бегством.

При иных обстоятельствах ей бы даже это удалось.

Я не умел читать мысли, и мог лишь догадываться, какие планы на будущее строил Марикет Хирзерис. Пытался ли он добраться до хорошо укреплённого магического «бункера» где-нибудь за городом? Хотел ли попросить убежища у одного из друзей-аристократов? Надеялся активировать портал и скрыться на другом конце Ноарталя, а то и вовсе в каком-нибудь из соседних узлов великой паутины? И что дальше? Спрятаться навсегда или только на время? Переждать бурю, вернуться с новыми силами, объявить наследников Кайдроса самозванцами и узурпаторами, попытаться вновь захватить власть?

Я лишь знал, что этим планам было не суждено сбыться.

Лошади испуганно заржали, вскидываясь на дыбы, когда на дорогу перед ними тяжело приземлилась массивная чёрная фигура с горящими глазами. «Метаморф» сделал своё дело, втягивая назад большие кожистые крылья и отдавая управление всей мощи «Зверя в лунном свете». Со спин лошадей спрыгнули изящные фигуры, синхронно обнажая клинки. Первый министр львиной империи взял с собой охрану.

Эти альвы были профессионалами высокого класса — не чета рядовым наёмникам или городской страже. Двое бойцов, за ними двое магов — быстрые, молчаливые, идеально координирующие атаку. Первому сходу почти удалось дотянуться до моего горла клинком вычурного эстока, пока второй атаковал слева, с явным намерением выпустить мне кишки. Лезвие короткого меча бессильно скользнуло по костяной броне, незаметной под шерстью, и в следующий миг боец улетел куда-то в ночь, пропустив тяжёлый удар в грудь.

Враг с эстоком тут же отступил, и уже в мою грудь врезался шоковый разряд, а вокруг начала формироваться знакомая огненная клеть. С помощью магии меня пытались в первую очередь задержать, остановить, чем нанести урон — грамотная тактика против бессмертного оборотня, вышедшего на охоту на их нанимателя. К несчастью для них, я уже был знаком с большинством подобных заклятий, и разорвал дистанцию быстрее, чем они успели придумать что-то новое. Молния не смогла меня замедлить, огонь лишь слегка опалил шкуру. Сломанные жезлы отправились в одну сторону, их владельцы — в другую. Упрямый фехтовальщик с эстоком достойно продержался около трёх секунд, прежде чем тоже потерял оружие и рухнул на землю со сломанной рукой.

Марикет не мог спастись от меня бегством — но это не значит, что он не пытался. Первый министр проявил удивительное знание узких улочек и тесных переулок Каэллума, а также недюжинную выносливость. Спустя полчаса бешеной погони я загнал его в угол — тяжело дышащего и смотрящего на меня глазами затравленного зверя.

— Вам стоило принять моё предложение, лорд Марикет, — мой голос, искажённый силой «Зверя», прозвучал как глухой рык.

— Не… походи… — прохрипел он.

— Боюсь, вы больше не можете диктовать условия.

Вместо ответа он вздёрнул левую руку — и только сейчас я заметил, что в ней он сжимал миниатюрный амулет из зеленоватого камня. Я бросился вперёд, но Марикет успел выкрикнуть пару отрывистых гортанных слов, активируя артефакт — и мне навстречу вырвалось что-то вроде призрачного зелёного облака, слишком объёмного, чтобы от него уклониться. Облако окутало меня, заставив на миг заледенеть… а затем развернулось, с той же скоростью отправившись назад, к Марикету.

— Нет! — только и успел выкрикнуть он. — Прошу, пожалуйста, не…

Но облако его не послушало, обхватив целиком, и словно впитавшись внутрь. Пару секунд первый министр просто стоял, в ужасе смотря перед собой, а затем немыслимо-резко выгнулся назад — и я отчётливо услышал, как затрещал ломающийся позвоночник. Неведомая сила гнула его конечности под неестественными углами, неумолимо выворачивала, давила, буквально сворачивала в бараний рог. При этом он оставался жив слишком долго для подобной пытки — и спустя несколько секунд безумного зрелища и душераздирающих воплей агонии, я вскинул Райнигун и оборвал его мучения.

На улицах Каэллума вновь воцарилась тишина.

— Что это было? — спросил я, подходя к горстке пепла на месте Марикета Хирзериса и осторожно поднимая с брусчатки упавший амулет.

— Я не большой эксперт по высшим смертельным проклятьям, — задумчиво сказала Лита. — Но готова поставить половину библиотеки Полуночи на то, что это было одно из них.

— И у меня к нему вдруг оказался иммунитет?

— Я думала, вы экипировали один из купленных артефактов.

Нет, оба амулета отправились Мордреду, как запасные варианты на случай, если и второй скрафченный мной браслет треснет раньше срока. Новой партии мне пока не поставили, а создавать лично решительно не было времени. Со мной не было никаких артефактов, ни купленных, ни заготовленных. Хотя, если подумать…

Я запустил руку в карман и достал назад золотой шар размером с крупную виноградину. Подарок Альхирета, обычно никак себя не проявляющий, на ощупь был совершенно ледяным — и как будто слегка гудел. Не оставалось ни малейших сомнений, что именно он обратил убийственные чары против того, кто их решил наслать. Безжалостно, эффективно и абсолютно в стиле Альхирета.

— Возможно, я бы предпочёл, чтобы меня скрутило в бараний рог, — проворчал я.

— Возможно, вы бы даже смогли это пережить! — поддержала меня Лита. — Физическое воздействие столкнулось бы с сопротивлением вашей личной силы, а действие подобных проклятий редко длится дольше часа.

Допустим, она права. И всё-таки, за этот час Марикету точно удалось бы сбежать, чтобы продумать свой следующий удар гораздо более тщательно. Существовало множество магических способов сбить врага со следа, и я не сомневался, что первый министр мог бы на время закрыться от взора моего поискового амулета. Я не желал ему столь чудовищной смерти, но и не стану плакать о том, что он не остался в живых. Увы, как бы ни было неприятно это признавать, но золотой оберег сослужил мне добрую службу, пусть и при разрешении не самой главной из текущих проблем.

Это стоило как следует обдумать, но не сейчас, а в обозримом будущем. Сейчас мне надо было найти Энвина и Эйвин, чтобы сообщить им последние новости.

— Завтра у львиной империи большой день, — пробормотал я.

— Какой?

— Первый день после ночи, когда умер император Кайдрос.

Часть старого совета лордов приняла нового императора почти враждебно, часть — сдержанно, часть — с преувеличенным восторгом, зато не возражал никто. Сложно было сказать, кто из них представлял наибольшую опасность, но все до единого знали — Энвин с сестрой находятся под покровительством Полуночи. Выжившие телохранители быстро разнесли историю о владыке ночи, что лично явился покарать изменника, и это оказало нужное впечатление. Никто не хотел рисковать и повторить судьбу Марикета Хирзериса — по крайней мере, в явной мере. Бывший первый министр говорил чистую правду, когда упоминал, что юного императора попытаются сожрать с потрохами, но хотя бы на первое время парень получит небольшую фору.

Я не присутствовал ни на похоронах Кайдроса Великолепного, ни на коронации Энвина Великодушного. У меня была более важная задача — подготовить первый в моей жизни ритуал посвящения в эмиссары Полуночи. Эйвин была рождена для этой роли, мой замок давно мечтал восстановить связь с другими мирами кроме Земли, но всё равно — напряжение было огромным.

Ритуал проходил в императорском дворце Каэллума, в одном из свободных залов, коих там было даже слишком много. Со стороны он, должно быть, выглядел буднично — мы с Эйвин сидели в очерченном кругу, склонившись и почти соприкасаясь лбами, держась за руки. Я здесь выступал просто как проводник силы, фактически провод, через который Полночь перетекала внутрь юной альвийки. Я чувствовал, как эссенция Полуночи проходит сквозь меня — её древность, её горечь, её заботу, все её противоречивые эмоции, и ни с чем не сравнимое будоражащее сочетание холода и тепла.

Эмиссара можно было назначить и другими способами. Более того, сама Полночь на пике своей силы могла бы провести обряд и без моего участия. Но это был самый быстрый, самый надёжный и щадящий метод — поскольку даже при почти идеальной совместимости оставался шанс, что избранник вечного замка немедленно сойдёт с ума. Эйвин знала, на что шла — и выдержала до конца, не издав ни звука.

Впервые за много столетий Ноарталь обрёл нового эмиссара Полуночи. Ту, что будет представлять её волю не только в Империи Шести Львов, но и в целом мире, если это потребуется. Ту, что подготовит условия для возвращения в Ноарталь тени Полуночи. Ту, что сможет поддержать брата-императора в самые тяжёлые моменты, защитить лично или обратиться за защитой к вечному замку.

Если бы только это была единственная проблема с эмиссарами, моему счастью бы не было пределов. Но дома, в гостевых покоях, меня всё ещё терпеливо ждала милая крылатая девушка, которая уверяла, что её послал ко мне сам Полдень.

Глава вторая

Стоит признать, что покойный министр львиной империи был прав ещё кое в чём. Я в самом деле не разбирался в тонкостях государственного управления, и в целом относился к любой политике с изрядным недоверием. Да, даже после того, как сел на трон в Полуночи и кое-как понял текущий баланс сил. Именно поэтому внезапный визит Зури выбил меня из колеи сильнее, чем, скажем, атака наёмных убийц. С теми я знал, как себя вести. С ней — нет.

С тех пор, как эмиссар Полудня в Исанкаре прибыла в Полночь со своим невероятным предложением, прошло уже двое суток. Лита с помощниками перерывала библиотеку в поисках прецедента, Кас впервые на моей памяти просто развела руками. Посол от замка-соперника был невероятно редким, но всё же объяснимым явлением, но здесь имелся один важный нюанс.

Дело в том, что Зури пришла ко мне, перепрыгнув через голову своего непосредственного начальства.

По её словам, после нашей единственной встречи, её, за неимением лучшего объяснения, замучила совесть. Зури была молода, как по меркам крылатых, так и людей, но исключительно начитана — и назубок знала историю противостояния вечных замков. Полночь почти всегда выступала антиподом Полудня, её хозяева не отличались высокими моральными качествами, а историей о нашей совместной битве с Конрадом на Земле с Зури никто не поделился. Исанкара считалась угасающим, второстепенным узлом, новости туда добирались медленно. Так что, когда эмиссар Полудня ощутила прибытие хозяина Полуночи — с помощью цепи лично настроенных заклятий, — она тут же предположила худший вариант. Предположила, и немедленно начала действовать.

Её не смутило, что хозяин Полуночи взялся помогать народу Зун’Кай — пути вечных замков были неисповедимы, а зло могло действовать окольными путями.

Её не останавливала разница в силах — Зури практиковала магию с малых лет, и не без оснований полагала, что если не победит, то точно сможет нарушить планы страшного врага.

Её не пугало поражение в бою и даже смерть — крылатые её племени в целом отличались склонностью к фанатизму.

А вот что для Зури стало настоящим шоком — это моё «бессмысленное, безумное, идиотское милосердие», как метко выразилась Мелинда. То самое, что остановило руку со Штернклином, позволило нам с хозяйкой Полудня провести почти нормальный диалог, учитывая обстоятельства. Но на эмиссара Полудня ситуация оказала куда как более сильное впечатление.

Сперва она пыталась убедить себя, что это была хитрость, попытка сбить её с толку, но с каждым днём всё больше сомневалась. Тогда Зури начала самостоятельно наводить справки о текущем состоянии Полуночи, моих деяниях и провалах — тех, что так или иначе просочились в общее информационное пространство между мирами. О моей давней дружбе с Илюхой, о краткосрочном военном союзе на одну ключевую битву, и обо всём остальном.

Пока наконец в Зури Этуване Ка’Тенда не созрела уверенность, что она совершила ужасную ошибку.

Хуже всего было то, что эту ошибку с ней разделяла сама хозяйка Полудня. Леди Мелинда, при всей своей праведности и чести, была слишком старомодна, чтобы принять идею полноценного союза с древним врагом. Свою аргументацию она мне высказала ещё перед походом к сердцу, тогда же, когда и выложила ультиматум. Все мои дальнейшие попытки наладить контакт лишь оттянули формально объявленную войну, и то — не начни Конрад межузловой геноцид, ситуация для Полуночи могла бы сложиться гораздо печальней.

С точки зрения Зури, упускать возможность заручиться поддержкой первого вменяемого хозяина Полуночи за столетия, было преступно. Нет, даже не так — это было глупо. И ведь напрямую об это Мелинде не скажешь, даже в самой мягкой форме — и вовсе не потому, что та смертельно обидится. Просто текущий конфликт поглощал всё её время и силы, так что она почти не появлялась в собственном замке. То, что хозяйка Полудня оценивала, как «пару очень скверных недель» уже растянулось на месяц, и отнюдь не планировало кончаться в ближайшее время.

Я пытался помочь и без обещания союза, пытаясь вырваться из проклятой «дилеммы заключённого». Но для Зури этого было недостаточно, неправильно, практически оскорбительно! Где это видано, хозяин цитадели тьмы проявляет большее великодушие, чем хозяйка крепости света!

И тогда Зури начала молиться. Молиться единственному «богу», которого знала с детства и которому посвятила всю свою жизнь. Она молилась Полудню, но не тем белым стихом, что призвал в Исанкару Мелинду, а более традиционным способом. Она молилась три дня напролёт, умоляя об ответе вечный замок, что, по слухам, не слишком охотно отвечал даже собственной хозяйке.

Ровно в полдень четвёртого дня Полдень заговорил с ней.

— Не знаю, как на Исанкаре, но в моём мире принято, что обмен послами происходит одновременно. Как правило — после предварительного соглашения обеих заинтересованных сторон.

— Это… обычная практика, лорд Виктор. Для большинства узлов великой паутины, где знают о дипломатии.

— В таком случае, ты можешь понять моё недоумение.

— О, более чем!

— И всё равно настаиваешь на своём?

— Простите, лорд Виктор. Да.

Выслушав предложение Зури во время последнего приёма гостей, я не придумал ничего лучше, чем временно отправить её в гостевые покои дожидаться ответа. Но тянуть дольше не имело смысла — она не могла ждать, пока я доберусь до Авалона и помогу Полудню расправиться с лордом Конрадом. Нужно было либо принять её, либо отправить подальше — и я до сих пор не решил, какой вариант разумнее.

Мы беседовали в моём новом личном кабинете, откуда можно было попасть в спальню и тронный зал. Небольшое помещение, необъяснимым образом сочетающее в себе строгость и уют. Каменные стены здесь были украшены панелями из тёмного дерева с сиреневым отливом, высокий сводчатый потолок терялся в полумраке. В центре кабинета громоздился письменный стол, совершенно не в моём вкусе, зато по виду — надёжный как скала. В комплект к столу прилагался изящный бювар и подставка для перьев в виде головы гаргульи — у моего замка имелось чувство юмора. Моё кресло по виду слегка напоминало трон, гостевое не отличалось от тех, что стояли в обычных комнатах.

Огромная луна светила в окно так ярко, словно пыталась заменить собой все другие методы освещения. Мне здесь нравилось — даже немного больше, чем в обычной обстановке Полуночи. И главное, можно было принимать посетителей в подходящем интерьере.

Даже столь… проблематичных.

— Давай начистоту, — сказал я, решив попробовать другой подход. — Предположим, я принимаю тебя в качестве официального посла Полудня. Что происходит дальше?

— Происходит первый шаг к прекращению тысячелетней вражды, — почти не задумываясь ответила она.

— Это метафора. Образ. А нужна конкретика, последствия в деталях. Будет ли это означать, что война между нашими замками будет прекращена, не начавшись? Нужно ли мне будет отправлять посла в ответ? Как на всё это отреагирует Мелинда?

Последний вопрос был отнюдь не праздным. Сейчас хозяйка Полудня по уши завязла в схватке с Закатом, но новость из разряда «без меня меня женили» вполне способна отвлечь её от дел и разозлить до предела. Если верить Зури — а она как минимум сама верила в свои слова — её привела сюда воля Полудня. Но ведь Мелинда даже не была «законной» хозяйкой своего замка, хоть и носила титул «законник». Илюха упоминал, что разница между «законным» и «незаконным» хозяином в основном в понтах, но знал ли он это наверняка или просто делал предположение?

Если я что-то усвоил из истории вечных замков, которую накопала для меня Лита, только Полночь и Сумрак в последние тысячу лет надолго оставались без хозяев. В Закате и Полудне в это время жизнь била ключом, больно и по голове. Периоды спокойного правления того или иного владыки сменялись вспышками безжалостной грызни за власть, без жалости и компромиссов, но что главное — ни алый, ни белый трон не оставались пустыми дольше, чем на пару месяцев.

Я не знал, как именно Мелинда стала хозяйкой Полудня, но что-то мне подсказывало, что это произошло не мирным путём. Возможно, тоже по воле вечного замка, вопрос в том — насколько?

— У меня нет ответов, лорд Виктор, — честно сказала Зури. — Но если вы согласитесь принять меня, я клянусь, что найду их как можно скорее.

Мне стоило сказать, что так дела не делаются — они и правда так не делались. Риск был велик, выгоды — никакой, мне придётся поселить в замке едва знакомую персону, которая однажды уже пыталась меня убить. Она не могла лгать напрямую, но кто знает, не водил ли Полдень за нос саму Зури? Крылатая девушка могла оказаться шпионом, спящим агентом, бомбой замедленного действия. Не говоря уже о том, что её присутствие угрожало вызвать гнев некоей леди с магической рапирой, разрушив едва-едва наведённые мосты к сотрудничеству.

И всё же, прежде чем выносить вердикт, нужно было узнать ещё одно мнение.

На громадном троне из чёрного камня, лишь отдалённо напоминающем деревянный трон в центральном зале, сидела светловолосая девочка-подросток в тёмном платье, непринуждённо болтая босыми ногами. Заметив меня, она просияла, похлопала ладонью по сиденью рядом с собой, и шустро перебралась на левый подлокотник. Я подошёл поближе и сел, принимая предложение. Каменное сиденье трона было едва тёплым — как раз настолько, чтобы меня смутить.

Всё это — тепло, трон и девочка — существовали исключительно в рамках моего воображения. Образы, воплощённые Полуночью для удобства общения, передачи информации между древним вечным замком и несовершенным человеческим мозгом. Впрочем, раньше она упирала на антропоморфизм, когда мы встречались в её сердце, а в обычных сеансах связи диалог происходил на около-телепатическом уровне. Либо сегодня у моего замка было особенно хорошее настроение, либо подходящий повод.

— Принимай её, — выпалила Полночь, прежде чем я успел даже открыть рот, чтобы изложить суть дела.

— Вот так сразу, с места в карьер? — вздохнул я.

— А что ждать? Брат не присылал послов уже… уже давно! Только давил и давил, пытался подсунуть на трон кого-то из своих, а они даже оказывались не моими!

Речь, видимо, шла о лорде Адриане и других ставленниках Полудня, которые быстро «перекрашивались» в цвета Полуночи, но, по её мнению, делали это не от всего сердца. Впрочем, парадокс моего замка и характеров её бывших хозяев был совсем не новым, и не требовал немедленного обсуждения.

— И что это нам даст?

— Как это что? — она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. — Связь со старшим братом!

Настал мой черёд смотреть на неё с подозрением. Сквозь её бездонные чёрные глаза проступали отблески далёких звёзд.

— Через Зури?

— Ага.

— Двустороннюю?

— Глупый, какая же двусторонняя связь только с одним послом? Нет, пока что только брат сможет передавать сообщения. Если захочет. Но раз прислал посла, то точно захочет!

Значит, рано или поздно придётся всё-таки отправить посла в ответ. Не из числа текущих эмиссаров, это уж точно — ни Анна, ни Эйвин на эту роль не годились. Правда, теперь я уже немного разбирался в принципах работы вечных замков, и скорее всего в качестве посла подошли бы некоторые из активных слуг. В требованиях — хорошие отношения с Полуночью и привычка действовать независимо.

То есть, кто-то вроде Кас. Но её я не отпущу ни при каких обстоятельствах.

— Мне кажется, Мелинда будет недовольна.

— Кто?

— Серьёзно? Хозяйка Полудня. Она даже как-то раз появлялась тут.

Появлялась, правда, до похода к сердцу — когда мой замок был в худшей своей форме.

— Не помню! — сердито заявила Полночь. — И помнить не хочу. Не обижайся, но хозяева приходят и уходят, а живого посла я не видела… не видела…

— Четыре тысячи лет, — подсказал я.

— Вот именно. Принимай её, принимай скорее! Я подскажу тебе слова ритуала, а дальше сам догадаешься.

У меня ещё имелось что возразить, но я не стал. Полночь знала слишком много хозяев, пытающихся навязать ей свою волю, подчинить, заглушить. Да и у меня с ней находилась тысяча разногласий, хоть в целом отношения очень сильно потеплели после починки сердца. Надо принять посла — значит, так тому и быть, а уж пойдут после этого сообщения от Полудня или нет — вопрос открытый. Другие неприятности? Всё же вряд ли Мелинда сможет настолько оторваться от своей священной миссии из-за такой мелочи, как один своевольный эмиссар, сменивший дипломатический статус. Лорд Конрад, вооружившись чудовищным оружием Шар’Гота, представлял настоящую проблему, так что и мне стоило поторопиться.

— Ты слышала, что сейчас происходит с Закатом?

Полночь не слышала — и не проявила большого интереса. Со «средним братом» у неё отношения сложились скорее нейтрально, ровно, а значит, их и не стоило чинить. Бесполезно было объяснять ей про десятки миров и сотни тысяч жертв — для неё эти чудовищные числа мало что значили в масштабах вечности. Она и так не одобряла «излишнюю жадность» Шар’Гота, так чего ещё я хотел от неё услышать? Полночь всё ещё не верила в серьёзную угрозу от одного вечного замка другому — не считая разве что Затмения — и на данный момент её было невозможно переубедить. Мне в свою очередь оставались неясны «родственные» узы между вечными замками, но, чтобы вникнуть в них получше, следовало узнать мнение хотя бы одной другой стороны.

Зато что мне удалось выяснить — так это местонахождение Жнеца.

— Чердак.

— Извини, ты сказала…

— Чердак! Место под самой крышей. Когда я в последний раз перемещала охранный этаж, то хотела поставить его чуть выше тронного зала, но перестаралась. А потом, ну…

— Пропустила удар и потеряла контроль?

— Если ты и сам знаешь, то зачем спрашиваешь? — фыркнула она. — В общем, иди наверх, не ошибёшься!

Я прикинул в голове все возможные открытые пути наверх из основной части замка — и ни один из них не вёл на загадочный чердак. Предположим, с помощью поискового амулета получится забраться повыше, но что потом?

— Потом надо будет немного подумать, как попасть в межстенье, — откликнулась Полночь, без спросу прочитав мои мысли. — Не помню, что там было в прошлый раз — то ли загадка, то ли испытание… Не страшнее, чем на пути к сердцу!

— Ну прямо камень с души, — проворчал я.

— А я о чём?

Об очищении лично Жнеца речи не шло, но тот должен был вернуться под управление Полуночи после очищения «охранного этажа». За этим местом не присматривал какой-то дополнительный «босс», и всё же задачка была не из простых. Подняться на самый верх, найти вход, решить загадку или пройти испытание, нейтрализовать Жнеца порошком или одним из других способов, и только затем приступить к очищению местности. Полночь даровала мне эту силу, но пока что её удалось применить лишь один раз и в достаточно скромном масштабе. Потренироваться, что ли, на чём-нибудь ещё?

Теперь, когда вопросы Ноарталя и статуса Зури были закрыты с опережением сроков, у меня высвобождалось некоторое количество свободного времени. Почему бы и не потратить его на расширение очищенной зоны? Немного обидно, что даже после исцеления Полночь по-настоящему контролировала жалкие крохи своей территории, да и мне приходилось всё тщательней выбирать места для строительства новых помещений. Отбрасывать тень замка на иные миры — это круто, но сперва бы нормально навести порядок у себя дома…

Я чувствовал, что у меня заканчивалось время на диалог, но хотел спросить ещё кое-что.

— Как поживает твоя связь с Ноарталем?

— О, чудесно, — просияла Полночь. — Эйвин чувствует себя хорошо! На её брата совершили первое покушение, но он был готов и не пострадал. Возможно, скоро состоится первая казнь изменников!

Мне пришлось напомнить себе, что я больше не буду вмешиваться в альвийскую политику, если не возникнет серьёзной необходимости. К тому же, будем честны, казни в совете лордов заслуживал чуть ли не каждый второй.

— А специально для тебя, мой рыцарь, — продолжала она. — Я подготовила карту!

— Какую ещё…

Но я уже не сидел на каменном троне, я уже летел сквозь темноту, как это обычно происходило при вхождении в дальний зов. Это была несколько иная темнота, чем обычно — не чёрный силуэт Полуночи, а безбрежное пространство, наполненное чем-то вроде клубящегося сиреневого тумана. Оно раскинулось вокруг, подобно трёхмерной модели галактики, только вместо звёзд здесь были мерцающие сгустки разных цветов, от которых друг к другу тянулись едва заметные блестящие нити.

Великая паутина. Не вся, конечно, но ближайший её сегмент. Невероятное, захватывающее дух зрелище… Так, а это что?

Один из сгустков мерцал немного иначе остальных. Я мысленно потянулся к нему, и над ним всплыло компактное информационное окно:

Узел Ноарталь.

Население: двести миллионов разумных.

Коренное население: альвы.

Крупнейшее государство: Империя Шести Львов.

Эмиссар: Эйвин Кеймарис.

Тень Полуночи: развеялась.

Я сфокусировался на другом сгустке, который вызывал похожие ощущения.

Узел Торвельд.

Население: семьдесят два миллиона разумных.

Коренное население: цверги.

Крупнейшее государство: Союз Вольных Городов.

Эмиссар: отсутствует.

Тень Полуночи: укрывает в треть силы.

Кажется, для меня только что открыли целый ворох новых задач в рамках «восстановления былого величия». Задач, так сказать, вселенского масштаба, специально, чтобы подавиться слишком большим куском.

Кажется, пора отрастить зубы побольше, чтобы как следует его прожевать.

Глава третья

Александр ещё с месяц назад верно оценил ситуацию — сопротивление в самом деле было ожесточённым. Мало того, оно продолжало нарастать, словно в подвале замка постепенно скапливались все враждебные тени, сбежавшие из очищенных зон. Иссохшие и безголовые латники раньше никогда не объединялись — кроме этого участка, на четыре этажа ниже казарм и кухни.

А вот ещё одна любопытная деталь — на иссохших была надета броня. Лёгкие кольчуги и стёганки сомнительного качества, ничего особенного, но сам факт поражал.

Гвардия была занята на другом участке, так что отряд мы составили по классическому принципу «нас мало, но мы в тельняшках». В авангарде — я с полэксом и Луна с боевым молотом, за нашими спинами — Кара и Кром, вооружённые длинными копьями. При условии слаженной работы, те позволяли держать на расстоянии излишне активных врагов. На случай прорыва латников на ближнюю дистанцию у гноллов имелись увесистые цельнометаллические булавы. Ни копья, ни булавы не являлись излюбленными орудиями рубак, но сегодня эффективность была важнее привычки. За гноллами следовала Адель со своей безотказной артефактной винтовкой, прикрывающая нас всех ружейным огнём. Замыкал группу Мордред — я не думал брать его на разведку боем, но тот очень вежливо попросил возможности потренироваться. Отказывать гостю и союзнику было как-то некрасиво.

В конце концов, Асфара я брал аж на зачистку сокровищницы, чем Мордред хуже?

Первая баррикада встретила нас за поворотом узкого коридора, ведущего к неразведанной территории. Перевёрнутый дубовый стол, явно вытащенный врагами из какой-то заброшенной трапезной, служил отличным укрытием, целиком перегораживая проход. По бокам находились ещё два стола, поменьше, поставленных вертикально — а сквозь пространство между ними нас щедро засыпали арбалетными болтами.

В этой ситуации могли бы неплохо справиться почти неуязвимые молодые драконы, но у Яна с Авой на сегодня была назначена тренировка и разминка крыльев под руководством Кас и Терры. Так что кто-то в это самое время прыгал, планировал и хорошо проводил время снаружи, а кто-то занимался зачисткой подвала…

Мы отступили, перегруппировались и попробовали снова. Первым пошёл я под покровом «Вуали», но то ли нашумел, то ли у защитников коридора разыгралась паранойя — болты полетели с удвоенным энтузиазмом. Я задумался о том, чтобы принять атаку «в лоб», но вовремя вспомнил, что тени-арбалетчики имели дурную привычку смазывать снаряды нервно-паралитическим ядом. Антидот у меня с собой имелся, но стоит словить три-четыре попадания — и я попросту не успею его применить. Ещё не хватало, чтобы мою парализованную тушку совместно вытаскивали из-под вражеского огня!

Небольшое утешение я нашёл в том, что за пару секунд смог сосчитать всех противников на той стороне баррикады. Восемь латников — из них шестеро с арбалетами, двое с щитами и копьями. Щиты тоже использовались как часть баррикады, закрывая стрелков от ответных атак. Кроме того, за барьером толпилось десятка полтора иссохших, вооружённых лёгкими копьями, топориками и кинжалами. Больших проблем от них не ожидалось, но они вполне могли навалиться толпой и отвлечь внимание от бронированных союзников.

Уклонившись от последних выстрелов, я укрылся за углом и задумчиво взвесил на ладони Райнигун. Двенадцать выстрелов — реалистично этого хватит на пять-шесть безголовых, после чего остатки можно добить по старинке. Но это оставляло меня без основного инструмента испепеления и очищения в случае битвы с «боссом», да и не хотелось окончательно уничтожать тех, кого потенциально можно было нанять.

Если не прямо сейчас, то в обозримом будущем. Прецеденты были, хотя и буквально пару раз.

Все мои колебания и размышления заняли не так долго — секунды три от силы. Но когда я поднял глаза от своего фамильного оружия, надо мной возвышался Мордред.

— Позвольте… мне, — прогудел он из-под закрытого шлема, чем продемонстрировал немалый прогресс в языке Полуночи.

Рыцарь Авалона всё ещё находился не в пиковой форме. Его доспех удалось почистить от ржавчины и кое-как залатать самые зияющие дыры, но вне профиля для Луны это был максимум. Зато громадный цвайхендер, по-простому — двуручник — обрёл вторую жизнь. Оружейница мастерски перековала сломанный клинок при магической поддержке Литы под чутким руководством Арчибальда. Благодарность Мордреда не знала пределов. Строго говоря, громадный меч не слишком подходил для сражений в узких коридорах, но авалонца это ни разу не смущало.

— Ни в чём себе не отказывайте, — кивнул я.

В следующий миг его уже не было рядом, а за углом раздался нервный свист арбалетных болтов и оглушительный лязг металла.

Полдень, увы, не передал нам никакого послания после ритуала. И это учитывая, что тот был завершён вполне успешно — ничего себе достижение впервые за четыре тысячи лет! Не знаю, кто расстроился сильнее — Зури или сама Полночь, чьё разочарование я ощутил почти физически. Но статус посла нельзя было отменить просто так, он терялся лишь в случае настоящей войны, либо гибели носителя. Так что рано или поздно Полдень заговорит, остаётся лишь ждать.

А до тех пор — проследить, чтобы Зури в самом деле дожила до своего звёздного часа.

Забавный факт — из всех моих девушек в Полуночи меня не пытались убить только Кас, Лита и Адель. Все остальные пытались, в той или иной мере, хоть и в явном состоянии аффекта. С другой стороны, Зури была не только представителем недружественных сил. Она находилась в своём уме, когда напала на меня из засады, а затем натравила полусонную и оттого невероятно злую Мелинду. Стоит ли говорить, что крылатую ждал не самый тёплый приём? От Кас Зури дождалась лишь формального приветствия, а Лита так и вовсе смотрела на неё волком. Пауком-волком, не иначе.

К тому же, посланница Полудня тут же предложила в качестве помощи обучить меня азам известного ей магического искусства, чем моментально заклеймила себя для паучишки как прямого конкурента.

Я согласился на обучение — при условии, что до похода к Авалону останется хотя бы одна свободная ночь. И судя по тому, что сегодня мы тормозили даже с банальной зачисткой коридоров, Лита могла не волноваться за своё место учителя магии.

Мне уже доводилось видеть, как сражается Мордред — причём против сильнейших противников, вроде посланника Князя в Жёлтом и осатаневшего Альхирета. Более банальные бои он обычно пережидал, экономя силы, и потому смог продержаться так долго. Но теперь можно было не сдерживаться — и воин Авалона не сдерживался.

Осторожно заглянув за угол, я успел как раз вовремя, чтобы насладиться зрелищем. Арбалетчики быстро обнаружили слабые места в доспехе Мордреда, но им не помог даже сфокусированный огонь. Мёртвого рыцаря не останавливали попадания, не брал парализующий яд, и он продолжал переть вперёд, даже хорошенько утыканный болтами. А потом он добрался до баррикады, и началось самое весёлое — но не для её защитников.

Первый безголовый латник пролетел мимо меня, с силой врезался в стену и рассыпался на частицы души Полуночи, не успев упасть на пол. Второй моментально оказался нанизан на цвайхендер, как шашлык на шампур, поднят в воздух и обращён в пыль там же. На иссохших рыцарь Авалона обращал ровно ноль внимания, а броня на безголовых для него была что папиросная бумага.

Один пинок — и дубовый стол, что только что перегораживал проход, летит вперёд, прихватив с собой добрую треть противников.

Один широкий взмах двуручника — и двое безголовых падают на пол с перерубленными ногами.

Двое латных копейщиков попытались оттеснить Мордреда, прикрываясь щитами, но один рывок — и оба они остались без копий. Одно отлетело в сторону, другое глубоко вошло в сочленение старых доспехов и обломалось у наконечника. Безголовые потянулись за короткими мечами, но не успели — два могучих удара обратили их в прах. К тому моменту, как мы с Луной, Адель и гноллами добрались до обломков баррикады, в живых осталась лишь горстка иссохших. От меня потребовалось только впитатьоставшееся после врагов бледное пламя Полуночи.

Мордред Авалонский привалился к стене, скучающе вырывая из себя застрявшие снаряды. На бледной плоти оставались открытые, но не кровоточащие раны — и я напомнил себе проконсультироваться с Лаахизой по поводу регенерации нашего не-мёртвого гостя. Так или иначе, чтобы остановить этот локомотив, отдалённо напоминающий человека, требовалось нечто большее, чем импровизированная баррикада и хорошо вооружённый отряд нежити. Будь на нём приличный доспех — и метафора с локомотивом стала бы ещё точнее, но чего нет, того нет. Пока что нет. Кто знает, какая ключевая комната ждёт за поворотом?

Впрочем, пока что за поворотом обнаружилась лишь очередная винтовая лестница, ведущая на этаж ниже. Эти спуски были для Мордреда куда как более суровым испытанием, чем сражение с десятью врагами за раз.

Я подумывал сперва разобраться с проблемой Жнеца, как более насущной, но в итоге отложил её на несколько ночей вперёд. Да, неуязвимый дух продолжал атаковать меня каждые сутки, а запасы порошка от Терры неумолимо подходили к концу. Другие известные мне способы защиты требовали либо специфического магического объекта, вроде большого зеркала, либо изрядного количества времени. В моём собственном замке Жнец определённо оставался самой большой занозой в боку… но вынимать эту занозу следовало по уму, а не с нахрапа.

Пока я отправился на «выгул» Мордреда и тренировку очищения территории, моя гвардия прочёсывала верхние этажи в поисках пропущенного прохода выше. Теоретически с этим мог бы справиться и поисковый амулет, но природа перемещающихся комнат Полуночи его явно смущала, а тут к тому же был особый случай. Если Александр не отыщет путь — попробуем другие способы, но у меня имелась большая вера в командира гвардии. Параллельно Лита собирала все имеющиеся сведения об «охранном этаже», как его окрестила Полночь, а также загадочном «межстенье». Вполне очевидно, что это было местом дислокации Жнеца, но раз других подробностей замок не предоставил…

Как обычно, всё придётся выяснять самостоятельно.

Гвардию — на поиски чердака, драконов — во внутренний двор, на тренировку, а сам — в подвал, в сопровождении проверенных бойцов. Мордред, технически, тоже к ним относился. Каждый этаж после уровня кухни тщательно зачищался и был проверен на наличие тайников или более явных сокровищ. Впрочем, Александр со своими людьми ранее проделал здесь отличную работу, и нам осталось лишь устранять возродившихся противников. Даже на этаже с баррикадой почти ничего не осталось — только один небольшой тайник с серебром перед самым спуском.

Когда бригада цвергов закончит с расчисткой руин сокровищницы, подобные находки и вовсе будут казаться копейками. Но Хельга, Эдвард и их бравые работники только-только нормально приступили к задаче, по-честному оценив проект на три месяца минимум.

Практика показывала, что за это время может многое измениться.

— Развил-ка, — констатировала Адель, когда наш отряд спустился на новый неразведанный этаж — пятый по счёту.

Обычно чем дальше ведёт загрязнённая территория, тем более запущенной становится местность. С некоторыми исключениями, но тем не менее — сырость, ржавчина и отсутствие внятного освещения регулярно встречаются на отдалённых участках Полуночи. Здесь же мы словно вышли в ещё один центральный коридор — ни пылинки, ни соринки, ни капельки с потолка, на стенах аккуратно развешены «вечные» факелы. За тем исключением, что это был не коридор, а та самая развилка, ведущая в целых четыре прохода разной степени доступности. Один, умеренно широкий, позволял нашему отряду пройти дальше без больших проблем. Во втором и третьем пришлось бы идти максимум по двое плечом к плечу, а Мордред в них протиснулся бы с некоторым трудом. Четвёртый…

Четвёртый представлял из себя умеренно узкую щель в сплошной стене, шириной с пару ладоней. Сквозь такую хорошо было тыкать в ничего не подозревающего врага копьём, либо плеваться дротиками из духовой трубки. Аккуратная просветка показала, что в дальнейшем проход слегка расширялся, но не было никаких шансов, что в него мог бы протиснуться кто-либо из нашего отряда.

Кто-либо… кроме меня.

Будь тут Кулина, ей бы это тоже не составило проблем, а я был её первым учеником в искусстве метаморфизма. Справедливости ради, настолько узкие щели мне раньше не попадались, но и свои способности я сейчас контролировал куда как лучше. Возникал только один вопрос — а надо ли мне вообще было туда лезть? В конце концов, вариантов тут немало, а эта щель запросто может оказаться замысловатой ловушкой.

На запрос «ближайшая ключевая комната» золотой амулет долго вращался вокруг своей оси, но в итоге уверенно указал клювом в подозрительный узкий проход.

— Кто бы сомневался, — проворчал я, пряча золотого ястреба. — Короткий путь к «боссу».

— К кому? — переспросила Луна.

— К хранителю ключевой комнаты. Той, на которой держится вся эта секция, сверху донизу.

— Есть идеи, кто будет на этот раз?

— Пара догадок.

— Бррронник? — подал голос Кром.

— Возможно.

Гнолл высказал наиболее логичное предположение, учитывая увиденное нами ранее. С другой стороны, окружение ключевых комнат далеко не всегда определяло их содержимое — так что броня на иссохших могла оказаться любопытным совпадением. Если же считать за подсказку численность враждебных теней, ключевая комната могла оказаться чем-то вроде командного центра или главных казарм. Хозяин замка считался верховным главнокомандующим, но это не значило, что где-то не мог сидеть какой-нибудь загрязнённый генерал. Полночь вела достаточно войн в прошлом, чтобы могла появиться подобная знаковая должность.

Вопрос только в том, нужен ли мне в текущий момент такой подчинённый?

— Сек-ция очистится? При. Захвате? — спросила Адель.

— Неизвестно, скорее всего — нет. Но очистить её вручную будет в разы проще, поскольку привязка исчезнет или перекинется на более далёкую комнату. Станет ненадёжной.

Об этом мне рассказала сама Полночь в одном из наших диалогов, и в этом был смысл. Изначальный механизм очищения, по схеме «очистил ключевую комнату — получи здоровенный кусок замка вокруг неё» явно в какой-то момент сломался. Но «ручная настройка» позволяла очищать замок с приемлемой скоростью, даже если второстепенные помещения отказывались слушаться. Главное — отрезать их от ближайших привязок, и как можно быстрее возвращать под контроль.

Впрочем, это всё равно подразумевало бой или диалог с очередным «боссом». Кто попадётся на этот раз? Сколько займёт встреча, в дружественной или недружественной обстановке? Ни малейшего понятия, но одно можно сказать точно — время дорого. Затягивать поход до визита Жнеца совершенно не хотелось, порошка Терры оставалась последняя порция, и я планировал её приберечь. Следовательно, надо разобраться поскорее, вернуться и встретить враждебного призрака на своих условиях. Следовательно, выбора у меня особо не оставалось.

Тяжело вздохнув, я спрятал полэкс в переносной карман для предметов и активировал «Метаморф».

— Пой-дёшь напрямую? — спросила Адель, с любопытством наблюдая, как моё тело постепенно уплощается, чтобы протиснуться в щель.

— Придётся. Командование на Луне, ты отвечаешь за обнаружение потенциальных угроз и обезвреживание ловушек. Постарайтесь выйти к ключевой комнате с другой стороны, но основная задача — выжить. В случае серьёзной опасности — прячьтесь за широкой спиной нашего гостя.

Мордред опустил голову в согласном кивке.

— Я… не подведу.

— Рассчитываю на вас всех. Не найдём друг друга до утра — возвращайтесь в тронный зал.

Адель, Луна и оба гнолла поспешили заверить меня, что будут начеку и предпримут все возможные и невозможные меры, чтобы помочь. Но я, признаться, уже толком не слушал — тяжеловато воспринимать аудиоинформацию, когда сжимаешься чуть ли не до толщины листа ватмана и протискиваешься через узкую щель в полную неизвестность.

Можно сказать, что в деле шагов в темноту я становился настоящим профессионалом.

Глава четвертая

Одно из золотых правил Полуночи могло бы звучать так: «Сколько бы людей ты не взял с собой в поход, рано или поздно ты останешься один». Не самая приятная тема, скажем прямо, но её постоянство странным образом успокаивало. Коридоры замка отлично зачищались с помощью отряда, а вот с «боссами» я раз за разом разбирался соло. Пожалуй, единственным исключением была победа над хранительницей сокровищницы с помощью пламени Авроры, да и там я сперва вдоволь намучился в гордом одиночестве.

По крайней мере, тогда мне не пришлось расплющиваться в тонкий блин, чтобы пролезть в какую-то дыру.

«Дыра» медленно, но верно расширялась, и спустя пять минут я добрался до участка, где продвигался с трудом, скрючившись, а местами и ползком, но уже без помощи «Метаморфа». Этот проход был странноват даже по меркам Полуночи, и больше напоминал здоровенную вентиляционную трубу, чем обычный коридор. Ползти по нему было примерно так же удобно, как по настоящей вентиляции, только сложенной из грубого камня. Пыль, грязь и старая паутина — всё то, что кто-то аккуратно прибрал снаружи, здесь копилось столетиями. И главное, на что жаловаться? Сам же хотел потренироваться в новых способах очистки замка…

Хотя поисковый амулет указал эту дорогу, как кратчайшую к ключевой комнате, мне пришлось сверяться с ним ещё трижды — на неочевидных развилках. Альтернативные пути могли с равной степенью вести к как к сокровищам, так и ловушкам, но раз я уж решил сэкономить время, то их изучение придётся оставить на потом. Спасибо хоть на том, что монстров здесь не водилось — в столь тесном пространстве даже обычные слаймы могли бы доставить проблем.

Когда впереди замаячил свет — примерно из такой же щели, как и на «входе», я вздохнул с облегчением. Клаустрофобией не страдаю, но лучше уж честный бой в обычной обстановке, чем протискиваться по каменной кишке.

Впрочем, когда я выбрался наружу, то быстро убедился, что местную обстановку с трудом можно было назвать «обычной».

К этому моменту времени я очистил с десяток ключевых комнат и в пять раз больше второстепенных помещений. Среди них были крохотные кладовые и огромные залы, были целые этажи и даже башни, как в случае с библиотекой. Но таких, как эта «комната», мне ещё не встречалось ни разу.

Больше всего раскинувшееся передо мной пространство походило на полузаброшенный литейный цех. Исполинский, необъятный, многоуровневый зал, уходящий вперёд и вниз, по размеру сравнимый разве что с темницей. Я стоял на одном из средних уровней, на прилично освещённом участке, но остальную часть зала едва мог разглядеть даже с едой Кулины. Во мраке под потолком терялись древние балки и подвесные мостки, ведущие из ниоткуда в никуда. Из стен тут и там торчали закопчённые бронзовые трубы и проржавевшие рельсы, вызывающие неприятные ассоциации с мастерской механика. Когда-то по ним перемещались тележки с заготовками, но теперь те грудами валялись на полу далеко внизу. Рядом с ними громоздились чугунные котлы, целые и развалившиеся на куски, превращая почти весь первый этаж в безобразную свалку древнего металла. Вдоль стен — большие печи для переплавки, погасшие столетия назад. Если бы мои новые доспехи добрались сюда в своей проклятой форме, то сожрали бы тут всё и не поморщились.

В центре зала висел литейный ковш, такой громадный, что туда без проблем можно было бы запихнуть пяток взрослых бегемотов. Формы для литья под ним давно проржавели, но удерживающий его механизм выглядел если не новым, то функциональным. Справа от ковша располагалась застывшая система рычагов, труб и мехов, отвечающая то ли за управление главным ковшом, то ли всеми системами цеха в целом.

А напротив древнего механизма, у противоположной стены стоял колоссальных размеров доспех. Метров пять, не иначе — даже Мордреду такой оказался бы великоват. Куски брони поменьше, в основном в виде заготовок, также были раскиданы по столам и полкам возле стен зала.

Чтож, иногда первое предположение оказывается верным. Я наконец-таки нашёл мастерскую бронника. Или, вернее сказать, литейную, совмещённую с мастерской?

Контраст между этим местом и оружейной, которую я открыл первой, попросту поражал. Луна была выдающимся кузнецом, но даже с помощником могла обеспечить оружием только меня и часть гвардейцев. Используя ресурс подобного зала можно было оснастить целую армию — чем, очевидно, и занимались хозяева Полуночи в прошлом. Более пристальный осмотр показал, что оружие здесь тоже изготавливали, хоть и в меньших масштабах. Вероятнее всего, мастер литейной выступал одновременно оружейником и бронником — у лорда Роланда, к примеру, имелся подобный специалист. Затем, со смертью очередного хозяина, зал опустел и лишился подпитки от замка, а следующий хозяин оказался слишком слаб, чтобы его захватить. Вместо этого он организовал новую оружейную, поменьше, назначив туда предшественника Луны.

Вопрос только в том, хватит ли мне силёнок, чтобы вернуть это место под свой контроль?

Исходя из прежнего опыта, шансы захвата «с нахрапа» были не слишком высоки. Если так задуматься, то, не считая тронного зала, сходу мне удалось очистить ровно одну комнату — мастерскую механика. Ещё была мастерская артефактов, где повезло быстро разобраться с крупной проблемой, но само помещение осталось не очищенным. Мои силы заметно выросли, да только испытания тоже не стояли на месте.

К слову о них — будто в ответ на мои мысли, на бронированном колоссе одна за другой начали загораться оранжевые магические руны. Спустя пару секунд великан дрогнул и медленно повернул закрытый шлем в мою сторону.

Очевидной комнате — очевидный «босс». Ладно, попробуем сломать систему и показать наконец, кто здесь хозяин.

БДУММММ!!

Никогда бы не подумал, что услышу, с каким звуком сталкиваются в воздухе два здоровенных чугунных котла. Как будто кто-то с размаху ударил в монастырский колокол на расстоянии метров десяти от моего лица. Я оглох на несколько секунд, но по крайней мере всё ещё мог двигаться — в отличие от ситуации, где вражеский котёл попал бы в меня.

Изъян в моём плане быстрой победы вскрылся почти сразу после начала боя. Незначительная мелочь — у противника попросту отсутствовали видимые слабые места. Пули из Райнигуна испепелили две бронированные пластины на его левой руке — той, которой он заслонялся от выстрелов, и совершенно не парился по этому поводу. Никаких шансов испепелить его так целиком — пластин на броне оставалось раз в двадцать больше, чем у меня патронов. При этом фамильный револьвер фактически оставался единственным моим преимуществом в дальнем бою, а сократить дистанцию никак не удавалось. Исполинский рыцарь был безоружен, но перемещался по первому этажу с удивительной для его размеров скоростью, отправляя в мою сторону всё, что ни попадалось под руку. Ржавые железные балки, огрызки труб, вагонетки, столы, табуреты, полки, и, конечно, чугунные котлы. От большей части импровизированных снарядов я успешно уклонялся, но спуститься они тоже не давали.

Постепенно ситуация начинала меня здорово злить.

Улучив момент, я скрылся за грудой металлического мусора, а назад скользнул, уже накинув «Вуаль». Колосс потерял меня из виду, продолжая метать котлы и трубы туда, откуда я только что вышел. Теперь я мог не только спокойно спуститься, но и подготовить следующий шаг. Пол на первом этаже литейной изобиловал трещинами, забитыми жирным чёрным пеплом — отличной пищей для растений.

Сложно сказать, когда враг заподозрил неладное — разметав моё бывшее укрытие до основания, либо ощутив, как стебли травы и плюща безжалостно обвивают его ноги. Задача свалить с ног эту махину была не из простых, но вблизи хватило растительной ловушки, да резкого удара полэксом под правое колено. Колосс покачнулся и рухнул на спину, пока зелёный покров разрастался прямо на нём. «Трава, что крушит камни» прекрасно справлялась и с металлом.

— Говорить будем? — сухо осведомился я, направляясь к голове поверженного исполина. — Нет? Ну тогда давай посмотрим, кто скрывается под этой маской…

Шлем поддался не сразу, но он не мог противостоять полной силе «Зверя в лунном свете». Я сдёрнул его и отбросил в сторону, чтобы увидеть… пустоту.

В Полуночи, как в любом уважающем себя хоррорном замке, водилось немало монстров типа «оживший доспех». Первыми на ум приходили безголовые латники, хотя и не вполне справедливо — тела в доспехах у них имелись, пусть и лишённые жизненно важной части. Далее — боевые автоматоны, также выглядящие, как высоченные рыцари, напичканные шестернями, схемами и прочей необходимой для работы машинерией. Но по-настоящему пустые ожившие доспехи я наблюдал впервые — и не сказать, что остался в восторге от зрелища.

Для начала, это означало, что мой замечательный план потерпел фиаско — я обезвредил противника, да не того. Либо настоящий«босс» литейной представлял из себя совершенно бестелесного и невидимого призрака, либо доспех управлялся дистанционно. Второй вариант сперва показался более правдоподобным, но что-то меня в этом смущало. Боевые автоматоны лорда Роланда считались вершиной инженерного и магического искусства, и внутри каждого из них была гора сложной технической начинки. Здесь же — просто пустые латы, оживлённые чистым колдовством? А что, так можно было?

К тому же, как только колосс потерял шлем, он тут же перестал шевелиться. Либо я нарушил некую сложную магическую схему, требующую целостности физической оболочки, либо…

На границе внимания мне почудилось какое-то движение, и я резко обернулся. Из сочленений гигантских лат в районе ног медленно вытекала тягучая чёрная жижа, напоминающая мазут. Только вот ни одна лужа мазута в мире не застывала, почувствовав на себе чужой взгляд, а затем не ускорялась в попытке сбежать от преследования.

— А ну стой, скотина! — рявкнул я, вскидывая Райнигун, но опоздал ровно на секунду.

Серебряная пуля испепелила толстый зелёный стебель, за которым скрылись остатки живого «мазута», прежде чем окончательно исчезнуть среди мусора на полу. Когда я подошёл поближе, в нос мне шибанула отвратительная вонь, какую мог бы издавать полуразложившийся труп, щедро политый дешёвым бензином. Она исходила от следов чёрной жижи на доспехах, растениях и каменных плитах. В теории, жуткий запах демаскировал противника, но он оказался настолько силён, что невозможно было сходу сообразить, куда делся его источник.

А вскоре тот объявился самостоятельно.

Откуда-то сверху раздался скрежет металла, и я машинально сместился в сторону. Недостаточно быстро! Литейный ковш размером с дом с размаху врезался в пол практически вплотную с моим левым боком, и ударная волна отбросила меня к ближайшей стене. Страшный удар обезобразил всё ещё лежащие на полу доспехи, но моего противника это не волновало. Древний механизм вновь заскрежетал, и ковш начал медленно подниматься на изначальную высоту. Но это было далеко не единственное, что происходило вокруг.

Литейная оживала.

Она оживала не как человек, получивший спасительное лекарство, а скорее как мертвец, которого поднимал из могилы некромант-недоучка. В печах вдоль стен неохотно разгоралось тёмное, чадящее пламя, пол лихорадочно дрожал, с потолка спускались цепи и подмостки, а откуда-то сбоку раздавался лязгающий звук, вызывающий ассоциации с заклинившей конвейерной лентой. Воспользовавшись моим замешательством, ковш вновь пошёл в атаку, но на этот раз я был шустрее и устоял на ногах.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда на этот раз забрался «мазут» — в главный контрольный механизм, подвешенный в центре литейной рядом с местом крепления ковша. Другой вопрос, как его оттуда выковырять? С земли не допрыгнуть, значит, надо забраться повыше. Уворачиваясь от атак обезумевшего ковша, и параллельно рассчитав правильный угол планирования. Что делать потом — тоже не до конца понятно, засунуть Райнигун в первую попавшуюся щель и стрелять наугад? Но раз эта тварь так не хочет, чтобы я сокращал дистанцию, именно этим и нужно заняться!

Третий удар литейного ковша, казалось, должен был превратить меня в лепёшку. Вместо этого я исчез под «Вуалью», и снова проявился уже цепляясь за сам ковш. Выждал секунду и тут же целенаправленно пополз наверх по направлению к контрольной панели. Ковш резко дёрнулся, пытаясь меня сбросить — бесполезно, я вцепился намертво. Из-за обилия дыма в воздухе становилось труднее дышать, пот заливал глаза, но я продолжал упрямо карабкаться. Задумка казалась успешной ровно до того момента, как к делу не подключился другой механизм, большая клешня в человеческий рост, возникшая словно из ниоткуда. Ей удалось подцепить меня с третьей попытки — подцепить, сорвать и швырнуть в направлении ближайшей открытой печи.

Всё, что я успел — сгруппироваться и вместо этого врезаться в стену рядом.

— Один ноль… в твою пользу, урод, — прохрипел я, поднимаясь на ноги. — Но я уже убивал ту, что решила слиться со своей комнатой — и ты не станешь исключением!

Вместо ответа в дальнем конце зала распахнулись большие двойные двери — и внутрь хлынул поток иссохших, за которыми неспешно шли безголовые латники. Самый крупный отряд в Полуночи, который я когда-либо видел — не менее пятидесяти бойцов разом. Часть иссохших, не обращая внимания на хаос вокруг, кинулась собирать и надевать на себя уцелевшие образцы доспехов около стен. Но подавляющее большинство явно пришло на помощь «боссу» литейной и прекрасно понимало, кто здесь главная цель.

Я вскинул Райнигун быстрее, чем они успели поднять арбалеты. Три выстрела слились воедино, обращая в прах двух безголовых, и время застыло, пока я неторопливо перезаряжал оружие.

Первый патрон, второй патрон.

Можно было сколько угодно сыпать угрозами, но у врага было некоторое преимущество даже до подхода подкрепления. Хранительницу сокровищницы удалось испепелить лишь при поддержке Асфара и юных драконов, здесь ситуация зависла на похожем уровне.

Третий патрон, четвёртый патрон.

Шесть пуль против дюжины выживших безголовых и целой орды иссохших в придачу. И это не считая самого «босса» с его ковшом и клешнёй и печами, а также бог знает, чем ещё. Меня бы впритык хватило либо на разборки с толпой врагов, либо на живой «мазут» в центре литейной, но не на всех сразу.

Пятый патрон, шестой патрон.

Что в итоге? Сдаться, отступить, вернуться с подкреплением? Будь со мной Ава и Ян, можно было бы уничтожить подвешенный механизм без больших усилий, но привело бы это к победе? Литейная давила своими размерами, и могла таить в себе ещё множество сюрпризов, только и ждущих активации от местного хранителя. Даже если этот бой проигран, каждая минута, что я сражался, давала новую информацию. Отступить сейчас значило рисковать новым поражением в будущем, как это уже было с сокровищницей.

Выходит, надо сражаться до конца. Отходить только когда силы окончательно иссякнут, либо не отходить вовсе, извинившись перед Полуночью за лишнюю трату энергии на воскрешение.

Давненько я не умирал на территории родного замка.

Время вернулось в обычное русло, и Райнигун прогремел дважды, стирая с лица Полуночи ещё двух безголовых арбалетчиков. Нырнув в «Вуаль», я рванулся вперёд, ощущая, как пол под ногами ходит ходуном от очередного удара литейного ковша. Без подпитки лунным светом мои силы были не бесконечны, но оставшегося запаса должно хватить, чтобы преподать урок зарвавшимся враждебным теням. Мимики на службе сокровищницы, латники и иссохшие на стороне литейной — да сколько можно⁈ Моя собственная гвардия расширялась медленней, чем охрана давным-давно заброшенных ключевых комнат!

Я вынырнул из невидимости, отправив ближайшего безголового на пол страшным ударом полэкса в спину. Не дав остальным времени опомниться, я снова исчез, чтобы спустя пару секунд появиться уже с другой стороны и повторить трюк. Со стороны управляющего механизма раздался скрежет, переходящий в высокочастотный визг — и вражеский отряд сгруппировался, бросив на меня всех ближайших бойцов.

Иссохшим даже в кольчугах хватало одного нормального попадания, чтобы откинуться. Но они, как и раньше, лишь отвлекали внимание, позволяя развернуться латникам. Я разбрасывал навалившихся гадов с каждым взмахом полэкса, понимая, что меня постепенно зажимают в угол. Вскоре у меня не останется выбора, кроме как потратить последние выстрелы Райнигуна, а затем…

ТРРРРЕСК!!

Двойные двери, через которые отряд нежити завалился в литейную, на этот раз не распахнулись, а натурально слетели с петель.

— ON NAMA ÆFALUNES! – прогремел боевой клич, и внутрь шагнул трёхметровый рыцарь в древней броне, сжимающий в правой руке двуручный меч.

— Во имя Авалона! — дружно поддержал его нестройный хор из четырёх голосов сзади.

Приятно, когда не только к врагам может прийти подкрепление.

Глава пятая

— Полагаю, ты одержал победу?

Тон моего собеседника был сухим, скрипучим и опасно балансировал на грани ядовитого сарказма. Впрочем, я знал, что он просто не умел говорить по-другому.

— Одержал. Но не сказать, что это было просто.

Своевременное прибытие Мордреда с остальным отрядом, скажем так, несколько разрядило обстановку. Разрядило быстро и качественно, сломив сопротивление иссохших и безголовых за считанные минуты — половина погибла сразу, остальные обратились в бегство. Я впервые видел, чтобы враждебные тени вообще пытались сбежать, но Мордред наводил на них непередаваемый ужас.

А вот кто не спешил сдаваться — так это «босс» литейной, всё ещё исполненный решимости выдворить незваных гостей.

Пока я, а затем подоспевший отряд, возились с вражеским подкреплением, зал вокруг нас окончательно сошёл с ума. Пол уже не дрожал — он трясся так, что на нём было тяжело стоять, с верхних ярусов вниз падало всё, что не было закреплено, а все механизмы, которые могли двигаться — двигались и пытались нас атаковать. К счастью, среди моих соратников слабонервных не водилось, а физическая угроза от обезумевшей литейной была куда ниже угрозы психологической. Пожалуй, сильнее всего происходящее задело Адель — только потому, что хранитель ключевой комнаты активно ломал некогда ценное оборудование. Ей было больно смотреть на это, как профессиональному механику.

Слегка помятый, но всё ещё целый литейный ковш вновь пошёл в атаку — и это было ошибкой. Мордред хладнокровно дождался, пока тот вновь врежется в пол, и ухватился за край одной левой рукой. Из «одержимой» панели управления раздался адский скрежет, и ковш резко дёрнулся вверх… только чтобы остаться на месте. Рыцарь Авалона застыл монументом самому себе, одной рукой удерживая многотонную конструкцию, которая активно пыталась вырваться. В нарушение всех законов физики, без применения магии — по крайней мере, очевидного.

Вследствие чего возникал вопрос — проклятье нежити или нет, как эти ребята вообще могли кому-то проиграть?

Впрочем, на размышления вне битвы времени не оставалось вовсе. Я тут же воспользовался предоставленным Мордредом шансом и вновь запрыгнул на ковш, карабкаясь всё выше и ближе к контрольной панели. Снизу раздался выстрел — и заново потянувшаяся ко мне большая клешня опустилась и повисла, разбрызгивая тёмную масляную жидкость из перебитой пулей трубки. Раздался звук перезарядки, после которого Адель вскинула ружьё снова. Луна и гноллы следили за тем, чтобы к ним с Мордредом никто и ничто не подкралось со спины.

Спустя две минуты, я добрался до цели невредимым. Вблизи стало очевидно, что под влиянием «босса» и без того дышащий на ладан механизм превратился в месиво из погнутого металла, измазанного чёрной жижей. К тому же панель управления воняла так, что я не терял сознание исключительно на силе воли.

Только вот для «босса» литейной ситуация складывалась гораздо хуже.

Когда я вскинул Райнигун, существо из мазута немедленно покинуло металлическую оболочку. Просочилось, стекая на пол и формируя фигуру, отдалённо напоминающую человека.

— Мимик? — предположила Лита, старательно расчерчивая охранный круг на полу. Тот уже многократно превышал по размеру все круги, что когда-либо рисовал я, а плотная рунная вязь внутри покрывала почти всё доступное пространство на каменных плитах.

— Не уверен, — сказал я. — Но он не слился с комнатой, как это сделала хранительница сокровищницы. Скорее мог «вливаться» в подходящие артефакты или механизмы, а затем управлять ими.

— Элементаль, — раздражённо скрипнул Надзиратель. — Вытащенное из своей стихии, оно обезумело в рекордные сроки. Брать его на службу было глупым, поспешным решением. И вот результат — одна из важнейших комнат Полуночи осталась загрязнена на четыреста лет!

— Я это исправил.

— И теперь хочешь, чтобы тебе пели дифирамбы? Это твоя прямая обязанность, лорд Виктор.

— Дифирамбы бы, конечно, не помешали, — усмехнулся я. — К слову, темница так и вовсе стоит загрязнённой… сколько тысяч лет?

— Три с половиной, — сказал он с тенью гордости в голосе. — Но мой домен — исключение. И этот безумный план, что ты затеял…

— Попрошу не шевелиться! — рявкнула Лита, не отрываясь от работы.

Ещё пару месяцев назад Надзиратель выдал бы в ответ какую-нибудь колкость, если не прямое оскорбление. Но сейчас он просто мрачно сгорбился внутри круга, окружённый десятками метров надписей рунным мелом. Каждую пару минут он оглядывался на большие ворота, ведущие в темницу, будто раздумывал — не стоит ли сорваться с места и вернуться туда. За прошедшие три с гаком тысячи лет старик, бывало, выходил за пределы своих владений, но никогда — надолго, и никогда — по такому случаю.

— В общем, не знаю, элементаль то был или нет, но сопротивлялся он от души.

Признаться, я совершил ошибку — наивно полагая, что ошибся враг. Раз он перестал прятаться и решил сражаться в открытую, то стал куда как уязвимей для пуль, верно? Хрен там был. Даже целых два хрена — по одному на каждый выстрел из Райнигуна, которые я виртуозно просадил в первые секунды боя. «Босс» литейной, ныне представляющий из себя гротескную трёхметровую пародию на человека, уклонялся от пуль с плавностью потока воды. Понятия не имею, что ему мешало делать это раньше, но факт оставался фактом — вторая и последняя обойма моего фамильного револьвера могла опустеть раньше, чем я очищу или испепелю этого гада.

Хотя очищение стоило приберечь на тех, кто мог его оценить.

Если бы меня спросили, в чём состояла разница между хранителем литейной и, скажем, Кулиной в её загрязнённой форме, я бы затруднился ответить сходу. Они оба не могли общаться, оба выглядели как чудовища и вполне честно пытались меня убить. Да, Кулина атаковала только после провокации, а вот Луна, к примеру, бросилась в атаку просто так. Ни с одной из них — как и с литейщиком — я не мог поговорить по-человечески. И всё же, разница существовала, пусть её и сложно было выразить словами. Луна и Кулина ощущались, как глубоко больные, но всё-таки разумные существа. Старый механик, хранительница сокровищницы и литейщик — как те, кто потерял остатки рассудка.

Но силёнок, увы, у них от этого меньше не стало!

Отчаявшись попасть в изворотливую тварь с высоты, я спрыгнул на первый этаж, присоединившись к своему отряду.

Издавая громкие хлюпающие звуки и испуская адское зловоние, литейщик пошёл в атаку.

Его удары ощущались как невероятно сжатые струи раскалённого мазута, выпущенные из промышленного насоса под огромным напором. Он наносил их с той же скоростью, с которой уклонялся от пуль, причём не только «руками», но и конечностями, которые выращивал на ходу из случайных точек тела. Я мастерски уклонился от двух атак, тупо пропустил третью и отлетел к дальней стене, чуть не угодив в открытую печь второй раз за бой. Одежда у меня на груди расползлась чёрными лохмотьями, и я ощутил болезненный жар химического ожога. Регенерация «Зверя» тут же вступила в свои права, но далеко не все в отряде могли похвастаться такими же способностями.

— Кара, Кром! Держите выход, чтобы ни одна тварь не проскочила!

Приказ я отдал, чтобы сберечь им шкуры, но при этом тот был отнюдь не бесполезным. В это самое время часть сбежавших прислужников литейной как раз решили прикрыть своего «босса» с тыла. Гноллы врезались в них, рыча и улюлюкая, вытолкав за двери в считанные секунды и продолжив бой уже в коридоре.

Пока я вставал и отряхивался, остальной отряд принимал натиск чудовища на себя. Мордред на время оставил свой двуручник, оторвал литейный ковш от основания и запустил его в литейщика! Это выглядело, словно муравей поднимает веточку в сто раз больше собственного веса, за тем исключением, что любой муравей мог бы только мечтать о подобной меткости. Громадный снаряд летел гораздо медленней пули, но и уклониться от него было не в пример тяжелее.

Наш враг потерял левую руку и часть головы, отрастить которые ему не давали времени. Выстрелы артефактной «трёхлинейки» Адель почти не наносили урона, но явно отвлекали литейщика, а Луна проводила стремительные атаки с флангов, пока тот фокусировался на Мордреде. Я подключился к общему веселью, выжидая момент, когда мазутная тварь больше не сможет уворачиваться, но ждать пришлось немало. Противник прекрасно отличал выстрелы Адель от моих, и уклонялся всё так же молниеносно. На какое-то время я оставил Райнигун в кобуре, переключившись на полэкс. Даже жаль было пачкать хорошее оружие в столь мерзкой субстанции.

Но было у нас и одно преимущество — наш враг уставал быстрее, чем мы. Его сверхбыстрая и почти неуязвимая форма постепенно поддавалась, расплёскивалась в стороны под градом ударов, а контратаки становились всё более редкими и неточными. В конце концов его зажали в угол, и литейщик попытался вырваться, сделав отчаянный бросок в единственном направлении, где видел просвет. Серебряная пуля перехватила его в воздухе, оставив в центре «груди» отчётливую дыру.

Я скинул «Вуаль» и тяжело опёрся на полэкс. Дыра в центре мазутной твари стремительно разрасталась, обращая тело «босса» литейной в едкий чёрный дым. Спустя несколько секунд его не стало — и я окунулся в бледное пламя души Полуночи.

— Закончить… подготовка?

— Почти. Последние штрихи.

Лаахиза отстранённо кивнула, наблюдая, как Лита зажигает толстые чёрные свечи, расставленные по периметру охранного круга. Зажигает вручную, хотя могла бы и магией — чтобы не потревожить ритуальное пространство до поры до времени. Вслед за Лаахизой пришла Терра, последней — Кас. Новый короткий путь, установленный между развилистым коридором и «предбанником» темницы, работал без перебоев. В теории, Надзирателя можно было бы спокойно вытащить в тронный зал, но там, по замерам Литы, могло бы не хватить места на круг нужного размера. Пришлось сушить пол на бывшем экспериментальном полигоне, а затем уже готовить ритуал. К тому же, рядом с темницей старику было явно спокойнее.

Кто бы мог подумать, что вскоре он потеряет над ней власть?

— Это безумие, — повторил Надзиратель, но, надо сказать, не сдвинулся с места. — Ритуал смены слуги не всегда работает даже на очищенной территории. Ты убьёшь и меня, и Оррисса, а если особенно не повезёт — ещё и половину узников.

— Ты и так одной ногой в могиле, — спокойно сказал я. — Нет, даже обеими ногами, снаружи разве что макушка торчит. И когда ты умрёшь, вопрос очищения темницы станет в десять раз сложнее.

— И ты просто решил ускорить процесс?

— Я сто раз говорила, что нашла лазейку! — возмутилась Лита, выпрямляясь от последней зажжённой свечи. — Всё наверняка пройдёт как надо!

— Наверняка? — издевательски скрипнул Надзиратель.

— Почти наверняка.

С загрязнёнными слугами была проблема — в глазах Полуночи они считались опасными паразитами, даже договороспособные персонажи вроде Надзирателя и Арчибальда. Более того, Полночь как личность могла не иметь ничего против них, но Полночь как механизм — держала зуб. Отпустить кого-то из них, лишить статуса? Только с помощью хозяина, через испепеление. Помочь кому-то из них, вернуть утраченные силы или рассудок? Только с помощью хозяина, через очищение. Это же правило, как ни странно, относилось и к любой попытке серьёзного исцеления сторонними способами. Пока Надзиратель оставался в подобном статусе, у него не было надежды на спасение. Он рисковал стать первым слугой в истории Полуночи, скончавшимся от старости — будучи нежитью!

Но я не планировал отпускать его, пока он сам не пожелает уйти. И Надзиратель, при всём своём раздражении и открытой критике нашей затеи, хотел жить.

— Все готовы? — негромко спросил я.

Лита сосредоточенно кивнула, разминая все четыре руки, Лаахиза заняла своё место подле охранного круга. Надзиратель поморщился, поправляя конструкт пустого дыхания, перешедший к нему от Мордреда. Рыцарю Авалона больше не требовалась временная стабилизация, а вот старому тюремщику — ещё как. Я сжимал в ладони сосуд жгущего света, готовый активировать артефакт в нужный момент. Проблема в том, что это действительно будет момент, кратчайший промежуток времени, когда старик потеряет статус слуги, но ещё останется жив.

Лита затянула протяжную песню, жестикулируя всеми четырьмя руками с нарастающей скоростью. Лаахиза хрипло вторила ей, и их совсем непохожие голоса слились, образуя единый мощный мотив. Пламя свечей на охранном круге почти угасло, но в следующую секунду взвилось огненными столбами, опаляющими далёкий потолок.

Судя по лицу Надзирателя, его разрывала такая боль, какую не мог выдержать ни человек, ни мертвец. И всё же он терпел до последнего — а потом закричал.

— Я никогда не видела ничего подобного, — пробормотала Луна, присев на корточки возле литейного ковша.

Массивная конструкция не развалилась на куски, даже будучи использованной не по назначению сперва литейщиком, а затем Мордредом. Вот что значит, сделано на совесть.

— В моём мире это довольно распространённая технология. Но в Полуночи смотрится как настоящий прорыв.

— Я не только об этом предмете. Посмотрите вокруг, Вик, это место… оно невероятно!

Она была права. В целом после смерти «босса» зал выглядел на удивление целым. Да, множество вещей попадало сверху вниз, пол и стены нуждались в основательном ремонте, но с этим Полночь могла справиться и сама, без помощи бригады цвергов.

— Станет ещё лучше после очистки, — сказал я.

— Когда?

— Сложно сказать. Полночь ставит новые комнаты и расширяет старые до пары-тройки суток, но здесь такой объём работ… Возможно, неделя?

— Вам надо будет сразу призвать бронника! — выпалила Луна.

— Прямо сразу?

— Прямо сразу! Вы не понимаете, Вик, здесь идеальные условия для строительства драконьей кузни! Возможно, здесь уже хранится часть компонентов!

Задумка Луны была вполне понятна — как можно скорее наладить контакт с новым мастером, чтобы осуществить свою давнюю мечту. Признаться, мне тоже не терпелось соорудить наконец драконью кузню — эта штука становилась полезней с каждым разом, как кто-либо её упоминал. Переплавить драгестол и проклятые предметы, изготовить мощнейшие артефакты, в том числе оружие и броню, устранить неполадки в уже существующих артефактах — вроде моего нового доспеха.

Но для всего этого мне не требовался кто-то новый.

— Луна?

— Да, Вик?

— Мне кажется, с призывом можно повременить.

— Но как же…

— Не вешай нос. Скажи лучше, как ты смотришь на то, чтобы попробовать себя в новой профессии? Без отрыва от старой.

Бой был тяжёлым, чего уж там, и потому недоумение на лице оружейницы длилось дольше обычного.

— Вы предлагаете мне стать наложницей? — с подозрением спросила она.

— Если захочешь — конечно. Но сейчас речь не об этом.

Наконец-то, понимание. А за ним — невероятный, невыразимый восторг.

— Вы хотите сказать, что всё это… всё это будет моим⁈

— Опять же, если захочешь.

Луна обхватила меня и сжала в объятьях — могучая, рыжеволосая и нестерпимо прекрасная. Наши одежды были насквозь пропитаны потом и кровью, перепачканы в «мазуте», а наши химические ожоги едва успели зажить. И всё же, она подарила мне такой поцелуй, что я всерьёз задумался, не стоит ли в самом деле провести ритуал назначения наложницы до всех прочих дел?

Песнопения стихли, свечи погасли, погружая зал в недружелюбную темноту. Я выдохнул и устало опёрся на ближайшую колонну, с некоторой тоской прикидывая, сколько ещё ритуалов потребуется провести в недалёком будущем. Судя по всему, это тоже была обязательная часть обязанностей хозяина Полуночи, которая ранее от меня ускользала. После того, как основа оказалась восстановлена, остальное пополам фиксилось тяжёлым трудом и магией. Назначение новых слуг, дополнение обязанностей старых, восстановление утерянных связей с далёкими мирами, назначение эмиссаров, укрепление союзов… И совсем уже недалеко маячил поход в Авалон — событие, которое могло перевернуть с ног на голову всё, что я знал о вечных замках и их истории.

Поход, из которого мог не вернуться никто из нас.

— Фон Харген.

Надзиратель вынырнул из окружающего мрака, и я не сразу его узнал. Он всё ещё оставался мертвецом, но выглядел так, словно помолодел на все три тысячи лет. Если бы не глаза, так и оставшиеся бездонными чёрными провалами, я бы не дал ему больше пятидесяти.

Голос, впрочем, тоже не изменился.

— Надзиратель, — коротко кивнул ему я. — Отлично выглядишь.

— Вынужден признать, что ты проделал… выдающуюся работу. Даже вне рамок своих прямых обязанностей.

— Скорее уж это были мои помощницы.

— Но идея — твоя, и жизненные силы — тоже. Я… благодарю тебя.

— Так что, больше никаких обвинений и обид? Не знаю, когда я смогу полноценно тебя очистить, но приложу все усилия.

— Согласен, — коротко проскрипел он. — Но сперва ты вернёшь мне мою темницу.

С этим не должно было возникнуть никаких проблем, кроме тягомотины с очередным ритуалом. С другой стороны, а ну Оррисс не захочет так быстро отказываться от совершенно новой должности?

Но главная моя головная боль всё ещё оставалась запертой на «чердаке» Полуночи. Беда, с которой не справится ни спокойный разговор, ни замысловатый ритуал. Беда с двумя острейшими серпами, зажатыми в каждой руке мёртвой хваткой. Беда с жуткой маской, под которой скрывалось моё собственноелицо.

Если уж мне наконец удастся разобраться со Жнецом, то остальные проблемы автоматически покажутся не такими уж и серьёзными.

Глава шестая

ЛЯЗГ!!

СКРИИИИП!

Как ни удивительно, но далеко не для каждого ритуала требовался охранный круг Сив. Как объясняла мне Лита, круг выполнял «охранную» функцию в двух типах случаев — когда защищал того, кто находился внутри, или тех, кто находился снаружи. Причём необязательно от враждебно настроенных сущностей, но и таких вещей, как непогода, непригодная для дыхания атмосфера и нестабильные потоки магической энергии. Последнее было особенно частым явлением при ошибках в формулах, так что круг Сив пользовался большой популярностью в качестве защиты от провальных ритуалов.

Сегодня, правда, я нарисовал его для самой прямой и банальной цели.

ЛЯЗГ! ЛЯЗГ! СКРИИИИИП!

Экстракт из коры бледной осины закончился пару ночей назад. Основная его часть, по крайней мере, а неприкосновенный запас тратить не было смысла. Оррисс когда-то похвалялся, что знает «сссемь ссспосссобов обмануть безмозглого Жнеца и два ссспосссоба разрядить», но из них в моём распоряжении имелось всего четыре. Со звёздочкой — пять.

Порошок Терры, пожалуй, считался за «разрядку» — после обработки им Жнец оставался парализован, а затем улетал восвояси. До метода с магическим зеркалом и двойником, подставленным под удар, я додумался сам, но сегодня особенно не хотелось рисковать оставшимися зеркалами. Дальше шли два ритуала — один требовал кровавой, пусть и некрупной, жертвы, а другой — тщательно начерченного охранного круга. Мясо в Полночь поставлялось уже в разделанном виде, вылазку в Лес шёпотов за кроликами делать не хотелось, а какой-никакой опыт охранных кругов я уже приобрёл. Выбор очевиден, пусть этот способ и считался сравнительно медленным.

Наконец, в качестве радикального варианта можно было применить драконье пламя — как однажды в сокровищнице. Только вот со столь разрушительным воздействием невозможно угадать, не исчезнет ли Жнец окончательно. Признавать это было грустно, но мне требовалась рабочая охранная система замка, а не сломанная окончательно.

Была у меня мыслишка вызнать у семиглазого ворона оставшиеся методы, но после двойного ритуала «рокировки» в темнице ему нездоровилось. Тяжесть древней ключевой комнаты, насквозь пропитанной чужой магией, оказалась велика, хотя Оррисс сам вызвался принять её на плечи на те пару часов, что требовались для поправки здоровья Надзирателя. Терра тщательно осмотрела ворона, назначила пару лекарств и пришла к выводу, что не требуется даже постельный режим в лазарете — очухается к концу недели. Но до этого времени его лучше было не беспокоить.

СКРИИИИИИИИП!!

— Господи, как же ты задолбал, — процедил я сквозь зубы, наблюдая, как лезвие серпа протяжно скрежещет о невидимый барьер, отделяющий меня от мстительного духа. В момент, когда Жнец приближался для атаки, барьер обретал физические свойства — превращаясь во что-то вроде толстого бронированного стекла. К сожалению, звуки это «стекло» пропускало без проблем.

Когда-то бесконечно давно, месяцев семь назад, Жнец казался мне воплощением самой смерти. Не столько из-за внешнего облика, хотя его маска из лошадиного черепа, призрачные кости и боевые серпы всё ещё смотрелись угрожающе. Нет, ужас тогда вызывали его умения, его бешеная скорость и кажущаяся неуязвимость, неумолимость и невидимость в темноте. Его не брало никакое оружие, включая Райнигун, а сам он убивал молниеносно и эффективно. Эдакий секретный «босс», что является к засидевшемуся игроку, чтобы напомнить, где его место.

Не сказать, что с тех пор он изменился — зато изменился я.

Сегодня, с высоты накопленных сил и знаний, Жнец смотрелся как олицетворённое препятствие, но отнюдь не запредельного масштаба. Я окончательно сравнялся с ним по скорости и при желании мог бежать от него хоть до восхода солнца. Либо напротив — сдерживать натиск парных серпов, парируя и блокируя до того, пока один из нас не устанет. Мои силы были не бесконечны, особенно когда луна скроется за горизонтом, но и Жнец имел свои пределы.

Хотя на данный момент это утверждение казалось спорным.

Призрак занёс серп для удара, и я тяжело вздохнул, ожидая очередного отвратительного скрежещущего звука. Ждал — и не дождался, поскольку Жнец так и застыл с поднятой рукой, словно его обсыпали парализующим порошком. Из-под жуткой маски на меня смотрел единственный глаз моего далёкого предка, отдавшего свою жизнь в попытке спасти Полночь. Если бы за этим глазом находилось хоть что-то, кроме гнетущей пустоты…

Нет, сегодня Жнец не вызывал страха — только противоречивую смесь раздражения и сочувствия.

Не отрывая от меня глаза, призрак медленно опустил серп и начал подниматься к потолку тронного зала. Спустя несколько секунд он исчез окончательно, но я не торопился выходить из охранного круга. Лита обещала мне, что Жнец отстанет спустя пару часов, а прошло дай бог минут сорок. Но, прежде чем я успел достать карманные часы и засечь хотя бы полчасика, из тени за колонной выдвинулась Кас.

— Он сдался, Вик.

— Откуда такая уверенность? — проворчал я, всё ещё переводя взгляд с часов на потолок.

— Можете назвать это чутьём кастеляна. Сегодня он не вернётся.

Я не был в восторге от того, что Кас осталась в зале на момент визита Жнеца. Равно как и Луна, Кулина и Лита — все они стояли в отдалении, но наготове, чтобы задержать призрака в случае необходимости. Моя смерть от его серпов не принесла бы таких уж больших проблем — только некоторую нагрузку на системы Полуночи. Но девушки и слышать ничего не хотели о том, чтобы отступить и разойтись по своим комнатам.

В последний раз взглянув на циферблат, я закрыл часы и вышел из охранного круга. Отличный рабочий способ, но даже в столь сокращённом виде — огромная потеря времени. Не менее получаса на начертание круга, затем сорок две минуты ожидания под адский скрежет железа по стеклу. И пофиг, что стекло колдовское, ненастоящее, звук всё равно выходил чересчур натуральным.

— Кас, гвардия закончила осматривать верхние уровни?

— Насколько мне известно — сегодня ночью.

— Мне нужен доклад. Чем скорее, тем лучше.

Кас задумчиво посмотрела на меня, затем не менее задумчиво обернулась на ближайшее окно, за которым отчётливо светало.

— Как прикажете, Вик. Но учтите, вскоре наступит рассвет, Полночь опустит барьер и закроет двери. Тому гвардейцу, что принесёт вам доклад, придётся остаться дневать в вашей спальне.

И, прежде чем я успел открыть рот, чтобы что-то ей ответить, Кас негромко добавила:

— Вместо меня.

Так, значит, манипуляции подъехали. Сексуальные к тому же. И от кого? От первой наложницы! Неслыханная дерзость! Но в ироничной угрозе Кас был резон — слишком мало времени от ночи оставалось на выслушивание доклада и составление подробного плана. Я не должен был руководствоваться желанием поскорее разобраться с зудящей проблемой только потому, что она только что отняла у меня час жизни и знатно поездила по мозгам.

— Мне нужен доклад… первым делом после пробуждения.

— Разумеется.

Теперь, когда угроза миновала, все разошлись на дневной отдых. Мы с Кас отправились в спальню — я лёг и какое-то время наблюдал, как она перемещается по комнате с такой плавностью и лёгкостью, словно всё ещё была призраком. Но нет, теперь моя любовь жила и дышала, пусть и не отказалась от старых привычек кастеляна. Каждая вещь должна была лежать на своём месте, каждый угол проверен — не затаился ли там враг? Я бы сказал, что в этом её ритуале сквозило некоторое недоверие к Полуночи, но сложно было упрекать ту, что всю жизнь заботилась об умирающем замке. К тому же, во время своего лёгкого танца по спальне Кас умудрялась постепенно терять одежду, и смотреть за этим было весьма интересно.

Наконец, она остановилась, застыв на фоне окна, за которым утро неумолимо вступало в свои права. Изумительный обнажённый женский силуэт, вызывающий бурю чувств — и отнюдь не только влечение. Я до сих пор не мог поверить, что несмотря на все беды мы выжили и остались вместе.

Спустя миг Кас скользнула в кровать и прижалась ко мне всем телом.

— Вы рады, что здесь лежу я, а не кто-то из гвардии?

— В гвардии тоже есть симпатичные девушки, знаешь ли, — хмыкнул я.

— Ваша правда. Особенно среди гноллов.

— Думаешь, Кара положила на меня глаз?.. — спросил я притворно-серьёзным тоном и поймал холодный взгляд Кас. — Да шучу я, шучу. Я счастлив, что ты со мной.

Эта ночь здорово помотала мне нервы, но кончилась совершенно восхитительно.

Докладывал мне лично Александр, со своим лейтенантом Никой на подхвате. За последние трое суток гвардейцы обыскали каждый уголок на открытых участках верхних этажей, от миниатюрной гостиной до обрушившегося коридора, что когда-то вёл в библиотеку. Титанический труд, не говоря уже о масштабной зачистке вражеских отрядов — концентрация безголовых латников на верхних этажах не уступала окрестностям литейной. Организованы, правда, они там были похуже, так что у гвардии не возникло непреодолимых проблем — просто пришлось попотеть. Судя по общему количеству накопленных частиц души за последние ночи, мы совместно перевыполнили двухмесячную норму.

В процессе осмотра и зачистки было обнаружено семь новых проходов различных уровней секретности и четыре тайника. Все найденные ценности гвардейцы доставили в хранилище, проходы исследовали на возможный максимум. Два из них почти сразу уходили резко вниз, три петляли по соответствующим этажам, два — вели наверх. При этом не стоило забывать, что внутреннее устройство Полуночи часто не поддавалось обычным законам логики, и направления могли меняться на прямо противоположные.

И всё же, в нашем разговоре она сказала «иди наверх, не ошибёшься». От этого и будем плясать.

— Мы открыли все двери, которые могли открыть и прошли по всем коридорам, пока не достигли тупиков, — сказал Александр. — Один из ведущих наверх проходов оказался наполнен ловушками, и мы были вынуждены отступить, потеряв трёх гвардейцев.

— Все они принадлежали Полуночи, лорд Виктор, — негромко добавила Ника. — Сегодня ночью они возродились и готовы продолжать службу.

— Письменный рапорт уже готов, — снова Александр. — К нему прилагается карта этажей и открытых проходов. Если потребуется, лорд Виктор, мы сопроводим вас к каждому лично.

Насколько же стала легче жизнь, когда пошли первые цвергские поставки чистой бумаги и письменных принадлежностей. Магия магией, а бумага всё стерпит и сохранит. Даже вот для гвардии запас пригодился, а уж как счастлива Лита и команда в библиотеке…

— Думаю, сопровождение не потребуется, — сказал я. — Благодарю за отличную работу.

Александр и Ника встали, синхронно отдав воинский салют — два удара сжатым кулаком левой руки по правому плечу. Я спрашивал их как-то, откуда они взяли этот жест, но чёткого ответа не получил. Почти наверняка он пришёл из их далёкого прошлого, и мышечная память оказалась надёжнее забывчивого мозга.

Осталось решить, если я не беру в поход ко Жнецу гвардейцев, то кого?

— Мы скорро вырастем, — с намёком сказал дракон по имени Янтарь, подступая ко мне с правой стороны.

— Ага. Совсем вырастем! — вторила ему его сестра, Аврора, заходя слева.

— Выррастем и перестанем помещаться в прроходах.

— Научимся летать и улетим!

— И кто-то подумает, что надо было чаще бррать нас с собой!

— Вот именно, кто-то будет скучать, и…

— Так, хватит, — сурово сказал я, перебивая драконят. — Кто вас научил таким манипуляциям? Кас или Лита?

Дети Эргалис обменялись виноватыми взглядами.

— Да мы и сами… догадались, — тихонько сказала Аврора.

Я вздохнул. Мои чешуйчатые воспитанники всегда хотели проводить со мной время, и это очень льстило. Но в другие миры я их взять не мог, уж тем более — в Авалон. Да и в Полуночи не в каждый поход находилась возможность захватить с собой двух стремительно подрастающих драконов, мечтающих попробовать всё вокруг на зуб. Их всесокрушающее пламя, пусть и ограниченное в использовании, было эдаким «чит-кодом», но за самими драконятами требовался глаз да глаз, и это учитывая их почти полную неуязвимость. Мне не слишком хотелось брать их в логово Жнеца, где мог потребовать тонкий, чуть ли не ювелирный подход к решению проблем. А тут просто беру и выпускаю двух юных слонов в посудную лавку…

С другой стороны, я был вынужден признать, что их наивный шантаж попал точно в цель. Ава и Ян продолжали увеличиваться в размерах — не с такой скоростью, как в первые пару месяцев, но очень быстро. До момента, когда они «перестанут помещаться в прроходах» оставалось ещё немало, но он точно наступит, и я точно буду скучать по их компании.

— Слушайте меня внимательно, — строго сказал я. — Этот поход — особенный. От него зависит, насколько хорошо Полночь будет защищена, когда меня не будет рядом. Вы понимаете?

Две красных драконьих головы — одна с оранжевым отливом, другая с серебряным, — бешено закивали в знак понимания.

— Отлично. Правила такие — идти очень осторожно, не отвлекаться, не отправляться на самостоятельное исследование интересных вещей, ничего не трогать, держаться отряда. Ни в коем случае не использовать пламя без команды! Если меня в какой-то момент не окажется рядом, во всём слушаться тётю Адель и дядю Арчибальда. Тот, кто нарушит любое из правил — тут же отправляется назад.

Такой выбор напарников для похода был не случаен. Старый артефактор знал о магических устройствах в тысячу раз больше, чем все остальные обитатели Полуночи вместе взятые, главное — осторожно нести зеркало с его духом внутри. Адель была гением в вопросах механики и инженерии, могла обезвредить любое количество ловушек за кратчайшее время и отыскать скрытые проходы, недоступные всем остальным. Лита тоже очень хотела поучаствовать, хотя бы и в астральной форме, но всё свободное время она совместно с Инзором и Геннадием собирала по библиотеке клочки информации об измерении кошмаров. Поход ко Жнецу мог не увенчаться успехом, но в случае провала не грозил смертью всем участникам. Путь к Авалону, с другой стороны…

— Мы запомнили! — заявила Ава.

— Мы согласны! — вторил ей Ян.

Мои воспитанники явно были вне себя от радости, но — надо отдать им должное — не пустились вприпрыжку по всему тронному залу, а честно усидели на месте. Хорошая демонстрация твёрдых намерений и дисциплины.

Хотя кто знает, насколько хватит их серьёзного настроя?

Полэкс в качестве основного оружия — против безголовых на пути, уруми для мимиков-книг и кинжал на пояс. Фирменный плотный завтрак от Кулины, которая только-только закончила кормить драконят. Выносливость, ловкость и скорость — чтобы при необходимости уклоняться от серпов Жнеца, а также видение в темноте. Терра, к сожалению, не могла выдать новую порцию порошка — бледная осина росла медленно, и сейчас попросту был не сезон. Но я готовился потратить порции неприкосновенного запаса — в случае успеха они больше не понадобятся, не в ближайшее время. Так что из лазарета я вынес слегка увеличенный набор лекарственных шприцов, временно усиление для «Зверя» и некое «зелье неуловимости». Это была новинка от Терры, её собственная разработка, позволяющая безупречно избегать любых атак на короткий промежуток времени. Экспериментальная тема, но леди-вампир заверила, что в худшем случае препарат сработает немного слабее ожидаемого, а побочных эффектов не будет.

Наконец, из сада я вынес свежие семена для «Травы, что крушит камни», которой в последнее время пользовался всё более уверенно. Хвоя просияла, услышав о моих успехах и увидев небольшую демонстрацию, но взгрустнула, когда мне пришла пора уходить. Я так и не нашёл времени научиться говорить с ней без слов, и вечная спешка издевательски намекала, что этого не произойдёт никогда.

Каждая наша победа приближала час, когда больше не нужно будет бешено рваться вперёд, затыкая дыры в тонущем корабле. И поход сегодня ночью обязан завершиться одной из таких побед.

Глава седьмая

Недавно я спрашивал Лаахизу, что она думает об исцелении безголовых латников. Обычным иссохшим хватило волшебной музыки Шаэль и воздействия лазарета, для Кас, Мордреда и Надзирателя потребовалась «тяжёлая артиллерия» в виде могучих ритуалов и артефактов поддержки. Но безголовые всегда стояли особняком — словно весь рыцарский свет небольшой страны в один прекрасный день казнили на гильотине. Никакой информации, никаких догадок — разве что их порядком изношенные, помятые и проржавевшие латы немного походили на искажённую версию миланского доспеха. В остальном… Я сражался с безголовыми с первых дней, как всерьёз начал очищать Полночь, некоторых даже взял на службу, и до сих пор не имел ни малейшего понятия, что они из себя представляют.

До тех пор, пока Лаахиза не посмотрела на меня, как на полного идиота, и не ответила:

— Как ты собираться… исцелить дуллахан, не отыскав голова?

Безголовый латник, он же дуллахан, нанёс резкий рубящий удар алебардой. Подобный манёвр даже в достаточно широком коридоре был бы рисковой затеей, а в узком — почти невыполним. Но стоило отдать противнику должное — если бы я не сместился на полшага назад, то вполне мог бы недосчитаться собственной головы.

В следующую секунду дуллахан опрокинулся под натиском молодого дракона, и рассыпался в пыль, оставив после себя бледный огонёк души Полуночи.

— Последний?

— Вро-де бы, да.

Я сверился с картой, составленной Александром. Мы только что зачистили окрестности комнаты, которую я когда-то мысленно окрестил «казармой» для безголовых. Она представляла из себя странный зал с разбросанными там и тут постаментами, где дуллаханы собирались для отдыха и, возможно, общения. Именно здесь я некогда завербовал четырёх из них в свою гвардию, даровав им благородные имена принцев Янтарного королевства — Корвин, Джулиан, Блэйз и Рэндом. Все четверо, по словам Александра и моим личным наблюдениям, до сих пор несли безупречную службу. Если Лаахиза говорила правду, и для их исцеления нужно отыскать головы, то потребуется выделить на это время. Это определённо будет один из самых странных «квестов» на территории Полуночи.

Сегодня «казарма», она же «зал отдыха» пустовала. Какое-то количество безголовых пряталось в засадах по окрестным коридорам, но даже с эффектом внезапности у них не было ни малейших шансов. Мы с Адель били их на опережение, едва начинала приоткрываться та или иная потайная ниша, а немногих выживших после наших атак шустро догрызали Ян с Авой. Возможно, сопротивление оказалось бы более серьёзным, если бы не гвардейцы, уничтожавшие дуллаханов на этой территории три ночи подряд. Мы сейчас добивали самых смелых и тупых — тех, кто решил возродиться там же, где их убили трижды.

Следуя указаниям карты, мы повернули направо, спустя пять минут — ещё раз, пока не упёрлись в тупик. Я не успел ничего объяснить, как Адель уже пристально осматривала глухую стену, затем нажав на неё одновременно в двух местах.

Довольно короткий и подозрительно широкий коридор, ведущий к винтовой лестнице — всего пройти метров двадцать. Только вот на карте рядом с этим местом был аккуратно нарисован небольшой череп.

— Ловушки, — сказал я, садясь на корточки и осматривая едва заметные следы крови на каменных плитах. — Будь я на месте Александра, то пустил бы обезвреживать самых опытного, затем самого живучего и самого удачливого. Судя по всему, он так и сделал, и отступил, потеряв всех троих.

— Мы рразберёмся! — заявил Ян, но я покачал головой.

— Разберётся Адель, а мы аккуратно посмотрим со стороны и намотаем на ус. Правильно?

— Правиль-но, — подтвердила Адель, выступая вперёд.

Шкура детей Эргалис делала их фактически неуязвимыми как к физическому, так и прямому магическому воздействию, что давало им огромную фору при исследовании замка. Но ловушки на то и ловушки, что могли преподнести неприятные сюрпризы. Стрела в ненароком приоткрытую пасть, ядовитый газ, обрушение всего коридора — и драконята могли серьёзно пострадать. К тому же, опыт обезвреживания скрытых механизмов у них был околонулевой — в отличие от Адель.

Исполняющая обязанности механика весила ровно столько, сколько должна была весить прекрасная леди, целиком состоящая из металла. Но при этом она перемещалась по опасному коридору с кошачьей грацией, идеально выверяя каждый шаг. Те нажимные плиты, что могли быть устранены, Адель без раздумий вырывала из пола. Те, что нельзя было трогать ни при каких обстоятельствах, помечались щепоткой белого песка. Механическая девушка останавливалась у каждой стены, тщательно прислушиваясь к её содержимому, кивала сама себе и осторожно шла дальше. Одно место она слушала дольше остальных, затем без размаха ударила в него стальным кулачком, пробив насквозь и повредив какую-то особо хитрую подлянку — судя по глухому скрежету.

На очистку коридора, убившего трёх гвардейцев и почти наверняка доставившего бы мне сотню неприятностей, у Адель ушло пятнадцать минут. Дважды в неё прилетали отравленные стрелы — со вполне понятным нулевым результатом, и один раз выскочившее из пола цельнометаллическое копьё слегка порвало ей платье и оцарапало левое бедро. Судя по тому, что в следующую секунду копьё оказалось свёрнуто в бараний рог, это был самый обидный для Адель эпизод.

— Гото-во.

— Давненько я не видел столь блестящего примера инженерного мастерства и ловкости рук! — Арчибальд, зеркало которого привычно расположилось у меня на груди, не скрывал своего восторга. — Леди Адель, примите моё искреннее восхищение.

— Ты просто умница, — просто сказал я, проходя по теперь безопасному коридору до винтовой лестницы. — Спасибо.

Если я хоть немного разбирался в выражениях лица Адель, то умей она краснеть, её щёки бы сейчас покрывал густой румянец.

— Я умни-ца.

Заряженные оптимизмом, мы ринулись наверх по старым, но всё ещё крепким металлическим ступеням. На первой и третьей площадках попадались закрытые двери — но мы заранее условились их игнорировать, поскольку цель похода находилась на максимально высокой точке. Наконец, достигнув вершины лестницы и пройдя пару метров по новому коридору… мы упёрлись в основательный завал.

Нагромождение каменных блоков и плит намертво перекрывало дальнейший проход. Создавалось ощущение, что здесь, на самой верхотуре, когда-то тоже находилась сокровищница, которую ненароком обрушили при очистке. Только вот рабочая бригада цвергов всё ещё трудилась далеко внизу, сюда мы её захватить не додумались. Я переглянулся с Адель — без слов было понятно, что на разбор завала уйдут не одни сутки, даже если трудиться без остановки. Настоящий тупик, мать его.

— Проверим две-ри?

— Хорошая мысль.

За первой дверью на третьей лестничной площадке нас поджидала комнатушка с квартетом безголовых. Кажется, они страшно обиделись, что мы пробежали мимо, но и наше возвращение радости им не принесло. Дождавшись, пока я впитаю частицы души замка и соберу вражеское оружие в переносной карман для материалов, Арчибальд вежливо обратил моё внимание на подозрительный участок стены. Тайник с монетами — десяток кругляшей драгестола, пригоршня золота и серебра. Противоположная дверь оказалась не такой щедрой — весь пол в пустой комнате представлял из себя ловушку, готовую рухнуть в глубокую шахту, ведущую до подвала, а то и ниже. Аврора чуть было не провалилась, хотя прекрасно знала о ловушке — просто потому, что слишком активно рассматривала, что находилось внизу.

На другой лестничной площадке, пониже, ситуация оказалась почти зеркальной. Пятеро дуллаханов в засадном помещении, скорее мешающие друг другу, чем способные нанести отряду какой-то вред, и противоположная комната… с тремя пузатыми ларцами в центре.

— Полагаю, вы догадываетесь об этом и без меня, лорд Виктор, — мягко начал Арчибальд. — Но как минимум два экземпляра из присутствующих являются…

Словно в ответ на его слова, левый и центральный ларцы вдруг приподнялись с места и медленно двинулись вперёд неуклюжей переваливающейся походкой. Приостановившись напротив меня, они синхронно хлопнули зубастыми крышками, а затем так же невозмутимо прошли мимо, скорее скатившись, чем спустившись вниз по ступеням. Только мы их и видели.

— Что. Это бы-ло? — огласила Адель мысли всех присутствующих спустя несколько секунд затянувшейся тишины.

— Понятия… не имею, — медленно сказал я. — Но, возможно, своеобразная… благодарность?

— Вы хотите сказать, что заручились поддержкой мимиков Полуночи? — удивлённо спросил Арчибальд.

— Не уверен.

В основном мои отношения с местными мимиками были весьма прямолинейны — они пытались меня сожрать, я отбивался изо всех сил. Теоретически, у мимиков, как и у слаймов, имелся потенциал обрести разум, но проявления этого потенциала раньше от меня ускользали. На ум приходили только два случая-исключения. Первый — когда я пожалел и не добил мимика, разбившего и подменившего собой одно из ценных магических зеркал. Второй — когда я пожалел уже целую ораву мимиков, усыплённых Асфаром посреди разваливающейся на глазах сокровищницы.

Неужто этого хватило, чтобы двое мимиков-ларцов в противоположной части замка решили со мной не сражаться? Либо они самостоятельно сделали такой выбор, услышав, как мы разбираем безголовых?

Это определённо стоило того, чтобы перепроверить в будущем, но пока мы просто прошерстили оставшийся — настоящий — ларец. В нём попался целый артефактный плащ, моментально опознанный Арчибальдом — тот на время позволял носителю перемещаться, не издавая звуков. Так как я уже носил плащ из королевского василиска, обновка досталась Адель, что на время сделало её самым счастливым автоматоном во всей великой паутине.

При всех несомненных плюсах и открытиях, осмотр дверей на винтовой лестнице занял у нас около часа, а дальнейшего пути на чердак мы не отыскали. Оставалось лишь спуститься, вернуться через обезвреженный коридор и снова сверяться с картой — в поисках второго прохода наверх, отмеченного Александром.

— Гото-во.

На этот раз Адель не избавлялась от ловушек, а ловко заперла две пачки дуллаханов в их собственных потайных нишах, заклинив открывающий механизм. Мы посчитали, что это будет быстрее, чем тратить время на новые сражения, а частиц души Полуночи пока что хватало за глаза. Из запертых схронов раздавался шум и лязг доспехов, но раньше, чем на следующие сутки, освободиться у них не получится. Есть и пить нежити без надобности, скучать не придётся — все в хорошей компании коллег и друзей. А если я каким-то образом очищу эту территорию до того, как они выползут, то агрессии у них поубавится.

Особенно этот «пранк» оценили драконята, чуть ли не покатываясь со смеху от активного недовольства запертых безголовых. Господи, надеюсь, мы не подали им некую блестящую идею на будущее…

Второй проход наверх здорово отличался от первого — хотя бы потому, что находился он не в конце отрезка коридора, а в отдельном небольшом зале. Почти идеально круглое помещение, напоминающее основание библиотечной башни, в центре которого нас ждал… лифт. Не подъёмник на мускульной тяге, а вполне узнаваемый лифт, пусть и весьма старинный по меркам матушки-Земли. Прямоугольная коробка из тёмного кованного железа, с дверью-решёткой, которую нужно было открывать и закрывать самостоятельно. Внутри вместо кнопок — небольшой рычаг на три позиции, подписанные, как: «Средние этажи», «Высокие этажи» и «Чердак».

— Замечатель-ный механизм, — одобрительно сказала Адель, осматривая каждый сантиметр кабины снаружи и изнутри. — Я бы. Хоте-ла изучить его. Поз-же.

— Изучай и внедряй на здоровье, — одобрил я. — Странно только, что гвардейцы на нём не покатались… Неужели не разобрались?

Впрочем, спустя пару секунд нашлось и объяснение — рычаг, переключающий этажи, напрочь отказывался слушаться, а более серьёзное применение силы его бы сломало. Я заподозрил неисправность в устройстве, провисевшем тут минимум пару-тройку столетий, но Адель быстро обнаружила замочную скважину, закрытую тонкой пластинкой и оттого не заметную на фоне металлической стены. Скважина располагалась справа от рычага, ключ от всех дверей вошёл в неё и повернулся без малейших проблем.

— Вам на какой? — шутливо спросил я, когда убедился, что в кабину лифта поместились все, и та не собирается падать.

— Нам всем. На чер-дак, — вежливо ответила Адель, и в её нежном голосе послышалась лёгкая тревога за моё ментальное здоровье.

Сам виноват, нечего хохмить никому не понятные шутки из родного мира в магическом средневековье. Вот построит Адель нам пяток лифтов по всей Полуночи, тогда и повторить можно…

Рычаг отправился на финальную позицию, металлическая кабинка дёрнулась и медленно поползла наверх. Полагаю, вместо электричества в этом механизме была задействована магия, но по ощущениям это никак не различалось.

Путь до чердака занял не менее двадцати минут. Любой лифт на Земле за это время привёз бы нас на вершину стоэтажного небоскрёба, но приходилось делать скидку на невысокую скорость старого механизма. Половину пути мимо нас проползали этажи и ярусы, половина прошла в полной темноте каменной шахты. Драконятам затянувшееся путешествие быстро наскучило, но они крепко держали своё слово и не бузили. Только когда кабина остановилась с протяжным скрипом, и я открыл дверь наружу, Ава и Ян с видимым облегчением выпрыгнули на каменный пол, чтобы размяться. Адель вышла следом, осматриваясь с куда меньшим энтузиазмом.

— Мы точ-но. На месте?

— Остаётся только надеяться, — проворчал я.

Чердак Полуночи — по крайней мере, открывшаяся нам его часть, в самом деле напоминал… чердак. Только не древнего замка, а странного жилого дома особо крупных размеров. Обширное, но абсурдно невысокое помещение под самой крышей, с рядом крохотных и очень грязных окошек, в одной из стен. Помещение, насмерть заваленное горой всевозможного хлама. Можно подумать, что сюда перетащили весь мусор, не поместившийся в склад на уровне кухни — который я только-только успел очистить во всех смыслах. Полки с тряпичным барахлом вдоль стен, пустые ящики и бочки, прохудившиеся мешки с трухой вместо содержимого, ржавеющие заготовки непонятного назначения…

— Иногда мне кажется, — подал голос Арчибальд. — Что у нашего возлюбленного замка нет эффективного способа избавления от мусора. И тогда она просто раскидывает излишки по таким вот закуткам…

— Она долго болела, — вступился я за Полночь. — Будем снисходительны.

— Уверяю вас, лорд Виктор, я говорю это со всем возможным пониманием…

— Можно бы-ло болеть. Не так гряз-но, — холодно заявила Адель.

По словам Полуночи, с чердака требовалось попасть в «межстенье», то ли решив загадку, то ли пройдя испытание. Ни того, ни другого сходу не было видно, так что отряду пришлось разделиться, обыскивая замусоренный этаж. Я воспользовался поисковым амулетом, но не добился прорывных результатов — лишь убедился, что в целом мы находились в правильном месте. А вот куда отсюда двигаться дальше…

— Ава, Ян, — подозвал я своих подопечных. — Подключайте своё чутьё на полную, и сообщайте о местах скопления магии.

Идея была отличная, и во многом оправдывала наличие двух чешуйчатых непосед в критически важном походе. Правда, на этот раз потребовалось не менее получаса, прежде чем дети Эргалис натолкнулись на что-то стоящее. Первыми двумя находками были: старый тайник с двумя полуразряженными жезлами огня и магическая ловушка, стягивающая наступившего на неё нитями из чистой тьмы. С одной стороны, это было крайне любопытно, поскольку Полночь обычно предпочитала физические ловушки. С другой — могло задержать нас ещё на полчаса, угоди в неё я или Адель. К счастью, «попался» Янтарь, попросту стряхнувший с себя магические нити тьмы, будто то были самые обычные нитки.

Настоящее открытие ждало нас в укромном углу, скрытом за нагромождением ящиков и полок, но на удивление чистому. Драконята вынюхали магию, Адель отыскала механизм, открывающий потайной ящик, а затем мы дружно уставились на его содержимое.

Это была костяная маска, стилизованная под лошадиный череп.

— Это не подделка, — медленно сказал я. — От него так и фонит силой.

— Вы абсолютно правы, — поддержал меня Арчибальд. — Я скажу больше, этот артефакт однозначно проклят.

— Метод активации?

— Непосредственное применение, сиречь надевание на голову… В руки брать безопасно.

Помедлив, я потянулся и взял маску Жнеца, осматривая её со всех сторон. На внутренней стороне тянулась вырезанная надпись, такая мелкая, что «Взгляд библиотекаря» не сразу активировался, позволяя её прочесть.

— Тот, кто наденет маску… Хранителя чего?..

— Хранителя равновесия, лорд Виктор.

— Точно. Тот, кто наденет маску Хранителя равновесия, обречён вернуть его силу, либо занять его место.

На чердаке повисло напряжённое молчание. Судя по всему, мы отыскали способ попасть в межстенье. Только вот заявленная цена казалась слегка высоковатой.

Глава восьмая

— Я наде-ну.

— Никакого бессмысленного самопожертвования в мою смену! Да и осмысленного тоже, если на то пошло. К тому же, на тебе эта хрень просто не сработает.

— Поче-му? Плащ. Работает.

— Простите, леди Адель, но в этом вопросе я вынужден поддержать лорда Виктора. Принцип действия сего артефакта подразумевает весьма специфическое проклятье, связывающее слугу Полуночи, либо самого хозяина.

— Прроклятье?

— Можем сжечь!

— Никакого сжигания ключевых артефактов в мою смену!!

Кажется, Арчибальд хотел ещё что-то добавить — скорее всего про бессмысленность уничтожения проклятых предметов вне драконьей кузни — но правильно понял моё настроение и передумал.

Мы потратили порядка четырёх часов на зачистку этажей, пробежку по тупикам и поездку на лифте — только чтобы добраться до грёбаной свалки на чердаке, будто прямиком из кладовой Князя в Жёлтом. Многовековое сотрудничество с Йхтиллом однозначно не шло Полуночи на пользу. Привычка прятать знаковые артефакты среди мусора — одновременно противно и неэффективно.

Ладно, проехали, что в сухом остатке? «Испытание или загадка», которую упоминала Полночь, явно было связано с маской Жнеца. Простите, Хранителя равновесия — что звучало словно титул избранного героя, а не функция призрака-убийцы в вечном замке. Надевать эту дрянь предполагалось именно мне, да и ни одну из девушек я бы такому риску не подверг. Проблема была в том, что старый Жнец поломался кардинально, и вовсе не факт, что «вернуть его силу» получится с наскока. Что до второго варианта решения проблемы — не уверен, что хотел бы занимать вакантную должность даже после смерти.

Пожалуй, здесь потребуется дополнительная консультация.

— Не отвлекать меня, если не возникнет проблема жизни и смерти, — приказал я, усаживаясь по-турецки на пол. — Маску не трогать и не уничтожать. Вернусь — проверю!

Дальний зов принял меня, оторвав от тела и окутав привычной темнотой. Сегодня Полночь не подготовила для меня особых условий и образов — заранее-то не договаривались. Но мысленно я ощутил её прикосновение и ласковый взгляд, настойчивое ожидание вопроса.

— Что делать дальше?

Ответ пришёл не сразу. Полночь явно раздумывала над ситуацией, отталкиваясь от того, что могла наблюдать сама, и воспоминаний, которыми я поделился.

«Надевай маску».

— А если проклятье сработает вне зависимости от исхода?

«Оно не подействует моментально. Я тебя вытащу».

— Точно?

«Доверься мне, мой рыцарь, как я доверяюсь тебе».

Последние слова мне словно прошептали на ухо, после чего ощущение контакта исчезло. Я всё ещё висел в темноте над образом своего замка, но теперь находился здесь совершенно один. Можно было найти пару причин, чтобы задержаться — например, снова проверить «межзвёздную» карту для миров, связанных с Полуночью, но я пресёк эти порывы на корню. Если оттягивать решение проблемы, она не решится сама собой, а станет лишь хуже.

Я сделал глубокий вдох и открыл глаза.

Драконята разошлись по чердаку, копаясь в старом хламе и развлекаясь на своё усмотрение. Зеркало с Арчибальдом по его просьбе временно перенесли к самому чистому из окошек, в которое он задумчиво наблюдал за ночным небом. И только Адель сидела рядом, терпеливо ожидая моего пробуждения.

— Ты вернул-ся.

— Есть такое дело.

— Дальней-ший план?

— Следи за мной очень внимательно, — мрачно сказал я, поднимая маску Жнеца с колен и вставая на ноги. — Если я вдруг начну вести себя… неадекватно, спасай Арчибальда и драконят, все возвращайтесь в тронный зал. Полночь обещала помочь, но не знаю, сколько у неё это займёт времени.

— Я отправ-лю всех. Назад. Но те-бя не оставлю, — упрямо сказала Адель, и я решил с ней не спорить. Как и сама Полночь, Жнец всегда напрочь игнорировал автоматонов.

— Ладно. Ни пуха ни пера, — пробормотал я, и надел стилизованный лошадиный череп поверх своего собственного.

Ничего не изменилось.

Я выждал пару секунд и осмотрелся по сторонам. Обзор сквозь глаза маски был не идеальным, но в целом — сойдёт. Руки-ноги на месте, интрузивные мысли и навязчивые идеи в голову не лезут, одежда не превращается в чёрные лохмотья. Может, Арчибальд ошибся и требовалась какая-то дополнительная активация? На пробу я взялся за края лошадиного черепа и попытался снять маску.

Со вполне ожидаемым результатом. Нулевым.

— Логично, — пробормотал я, и чуть не вздрогнул от того, как теперь звучал мой голос. Низко и глухо, словно из едва засыпанной землёй свежей могилы.

— Ты в поряд-ке? — обеспокоенно спросила Адель.

— Порядок — понятие растяжимое, — глухо проворчал я. — Но я в здравом уме и твёрдой памяти, по крайней мере пока.

— Есть жела-ние всех. Убить?

— Не больше и не меньше, чем обычно.

Я сделал несколько шагов, чуть не споткнувшись об ящик с какой-то гнилью и выругался сквозь зубы. Как минимум один побочный эффект от маски имелся — зрение было в порядке, а вот восприятие в целом заметно притупилось. Теперь за мной наблюдали все мои спутники — а я шатался по чердаку туда-сюда, стараясь не натыкаться на вещи. Моё тело и окружающее пространство ощущались страннее, чем обычно. Но не в том плане, что я постепенно терял контроль над собой, скорее, как если бы рядом находилось ещё одно пространство, оттягивающее на себя часть ресурсов подсознания. Это раздражало и отвлекало, но мне никак не удавалось на нём сфокусироваться. Всё равно что заметить плавающие в глазу «палочки» и попытаться рассмотреть получше хотя бы одну, пока та будет постоянно ускользать.

Нет, так дело не пойдёт. Так я прошатаюсь тут до конца ночи, пока не явится настоящий Жнец, чтобы популярно объяснить, что такое равновесие, и как его правильно хранить.

Никакая из моих основных активных сил не годилась для решения задачи. Но что, если попытаться усилить пассивную способность? Остановившись посреди чердака, всё ещё ощущая на себе настороженные взгляды моих союзников, я закрыл глаза и сделал несколько размеренных вдохов и выдохов.

«Взгляд библиотекаря».

В первую секунду ничего не изменилось, и я даже успел ощутить укол разочарования. Но затем я моргнул — и словно переключил режим в приборе ночного видения. Больше всего это напоминало момент, когда я в первый раз надел очки лорда Роланда, позволяющие видеть и ловить аномалии. Всё пространство вокруг стало полупрозрачным, обозначенным контурами. Я мог видеть сквозь крышу, стены и пол, глубоко и ясно, почти без ограничений на расстояние. Что сразу вызывало дополнительные вопросы — не приходил ли лорд Роланд на этот самый этаж и не надевал ли маску Жнеца лично, ещё при жизни? В конце концов, кто-то должен был установить здесь это чудо техники — рабочий лифт.

Правда, очки «просвечивали» стены только в очищенных зонах, а в загрязнённых применялись для обозначения и ловли аномалий. Вряд ли маску Жнеца можно было использовать подобным образом. Другое дело — чтобы отыскать хорошенько запрятанный потайной проход.

Я поднял глаза, оторвавшись от вереницы уходящих далеко вниз полупрозрачных этажей. Не факт, что решение должно быть прямо здесь, в этой комнате, но хотя бы намёк! «Охранный этаж», который Полночь хотела поместить чуть повыше тронного зала, но из-за ошибки тот уполз наверх, вряд ли занимал меньше места, чем обычный этаж. Если бы я был загадочным межстеньем, где бы я…

Не знаю, моргал ли я на этот раз, но картинка перед глазами снова сменилась. Теперь вокруг не было контуров, не было ориентиров, не было друзей и союзников, будто я без своего ведома вернулся в дальний зов. Но ощущения тянули меня в сторону, к едва заметной трещине в пространстве, сквозь которую можно было протиснуться, чтобы попасть… куда-то. Ощущения не уточняли, что ждёт в конечной точке.

— Меня… слышно? — всё ещё глухо спросил я, сопротивляясь желанию немедленно устремиться к трещине и оказаться на другой стороне.

— Слыш-но.

— Слышно!

— Ясно и чётко, лорд Виктор.

Голоса раздавались откуда-то из-за сумрачной пелены, и приходилось концентрироваться, чтобы звуки сложились в слова.

— Я отправляюсь… на разведку. Не рискуйте без надобности. Если потребуется…

Договорить мне не дали — трещина в пространстве устала ждать моего прибытия, и дёрнула к себе с неожиданным норовом. Я потерял равновесие и точку опоры, не успевая даже разозлиться, чтобы впустить в себя силу «Зверя». Сумрак перед глазами сменился вспышкой мрака, как будто на миг я потерял сознание.

А потом — упал. Просто упал с небольшой высоты, ударившись о каменные плиты пола. Дежавю?

Зрение вернулось в норму, странное ощущение на задворках сознания исчезло без следа. Вокруг простирался чердак. Тот же чердак, что и раньше, только какой-то… чистый?

На полу — ни соринки, ни пылинки, на окнах — ни единого пятнышка. Все целые ящики и коробки аккуратно отсортированы и расставлены по углам, на полках — аккуратно сложенная одежда, глиняная и металлическая утварь, рабочие инструменты. Я вернулся в прошлое? Или проспал десять лет и оказался в будущем?

Из плюсов — я переместился во времени не один.

Мой отряд в полном составе так же поднимался с пола — кроме Арчибальда, зеркало с которым бережно сжимала Адель. Кажется, никто не пострадал, хотя чувство замешательстваразделяли все присутствующие.

— Вы пошли за мной?

— Если позволите уточнить, скорее вы захватили нас с собой, — мягко сказал Арчибальд. — Затянули сквозь своеобразную прореху, напоминающую нестабильный портал — пугающее зрелище, должен заметить. Но вместо другого мира оно перенесло нас… сюда. Я бы назвал это вариацией подпространства.

Межстенье. Иная версия Полуночи, в рамках которой и существовал «охранный этаж». И хотя раньше я никогда не надевал маску Жнеца, чтобы оказаться тут, это пространство сходу казалось смутно знакомым.

— От меня ни на шаг. Мы зашли сюда вместе и вместе вернёмся назад — как только сделаем дело.

Осталась полная ерунда — всё-таки найти, где это дело спряталось.

Моя рабочая теория состояла в том, что Полночь напоминала человека гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. И дело было не только в разуме и ярко выраженном характере, но и устройстве её «организма». Мой вечный замок контролировал множество собственных процессов, но другие проходили абсолютно без его ведома. Более того, она даже не могла объяснить их в деталях — как человек не мог бы на сто процентов объяснить, как именно работает его кровеносная, дыхательная или пищеварительная система. Можно, конечно, вспомнить школьные знания, а то и погуглить, но без подсказок рассказ о функции эритроцитов выйдет довольно туманным.

Межстенье в этой теории занимало ключевое место — попасть сюда было всё равно что забраться Полуночи под кожу. А Жнец вместе со своим охранным этажом отвечал за фагоцитоз и работу иммунитета в целом. Паршивенько отвечал, особенно в последнее время, но что есть, то есть. Вместо таблеток и уколов выступал хозяин, то бишь я, способный забраться поглубже и вручную наладить сбоящий защитный механизм.

Само же пространство межстенья сильнее всего походило на зал в сердце Полуночи.

Место на грани реальности и иллюзии. Материальное на первый взгляд, материальное даже на ощупь, но стоит отвлечься — и слегка меняющееся, будто сгенерированное мощной нейросетью. Ава и Ян с моего разрешения попытались открыть пару коробок и посшибать с полок разложенные предметы, но не преуспели — те исчезали, не долетев до пола, а полки заполнялись новыми. Как только кто-то переставал смотреть на чашку, та меняла форму на миску, миска — на доску, доска — на инженерную линейку. Мы быстро оставили эксперименты, хотя дракончикам такая игра пришлась здорово по вкусу — наконец-то можно крушить всё вокруг без последствий! Но я подозревал, что длительное нахождение тут начнёт выматывать всех, за исключением разве что Адель. А нам ещё понадобятся силы на противостояние.

Кто бы мог подумать? Так оно и произошло.

Первая фигура, вооружённая парными серпами, бросилась на нас сразу, как только мы спустились на один лестничный пролёт. В этой версии Полуночи лифта не существовало — его место занимала обычная винтовая лестница. Завидев хищный блеск металла, я вскинул полэкс для парирования, но Адель меня опередила.

БАХ.

Выстрел из артефактной винтовки здесь звучал иначе, чем в настоящем мире — как будто игрушечный. А вот результат превзошёл все ожидания — Жнец отлетел назад, раскинув костяные руки, упал на каменные плиты и больше не шевелился. Я недоверчиво подошёл поближе, рассматривая скелетообразную фигуру на полу. Это определённо был Жнец… и одновременно с этим — определённо не он. То же строение тела, но балахон истлел настолько, что от него остались жалкие обрывки, неведомым образом цепляющиеся за старые кости. На голове нет маски, только очень худое и на удивление незнакомое лицо, с остатками редкой чёрной бороды и глубокими залысинами. Пуля Адель угодила ему точно промеж глаз, но по ощущениям этому «Жнецу» хватило бы и хорошего пинка, чтобы рухнуть.

— Есть идеи, кто это был?

— По-ка нет. Но. Он не один та-кой.

— Беррегись!

Даже до предупреждения я тоже поднял глаза, услышав шум — и уставился на целых четверых «Жнецов», спешащих к нам из ближайшего коридора. Двое ковыляли по земле, подобно иссохшим, двое летели по воздуху, но довольно неспешно. Я встретил одного из них, наиболее крепкого на вид, ударом полэкса в грудь, с остальными разобрались Адель и драконята. Межстенье искажало звуки боя, искажало звуки падающих на землю серпов, приглушая битву большой мягкой подушкой. И это чуть было не сыграло на пользу противника — когда лезвие серпа скользнуло по моей спине, прикрытой василисковым плащом.

— Сзади!

Теперь на нас наступали с двух сторон, с той же прытью, но в увеличенном количестве. Иссохшие Жнецы, израсходованные Жнецы, выброшенные и вновь поднятые Жнецы, с которых едва отряхнули пыль — и бросили в атаку на незваных гостей. Их количество намекало на то, что когда-то на этом поприще трудился не один лорд Роланд, удостоившийся «высокой чести». Полночь давно потеряла контроль над этим сегментом, если вообще когда-либо могла управлять чем-то, кроме его расположения. В итоге охранный этаж работал как почти любая загрязнённая комната, пытаясь всеми силами сохранить паразитический статус.

Нет уж. Это уж точно не в мою смену.

— Прорываемся вперёд! — рявкнул я, отбрасывая одним взмахом оружия сразу троих наседающих призраков. — Туда, откуда они прут сильнее всего!

К счастью, даже тотальное преимущество в численности гадов не могло остановить наше продвижение. По-настоящему уязвимым был только Арчибальд, но его зеркало мы держали в специально оборудованной сумке, защищённой с двух сторон мной и Адель. Жнецы в межстенье могли летать, но не проходить сквозь стены, так что внезапная атака изнутри построения нам не грозила. Оставляя за собой десятки павших врагов, мы преодолели длинный коридор, затем дважды свернули на развилках, пока не прорвались в огромный зал.

И застыли, едва не позволив искромсать себя подоспевшим Жнецам.

Пожалуй, можно было сказать, что это место отличалось от всего, виденного мной ранее. Только вот чётко описать его я не мог при всём большом желании. Здесь ткань подпространства истончилась настолько, что иллюзия брала верх над реальностью, заставляла ту барахлить, искажаться на наших глазах. Секунды три передо мной возвышались чаны с зеленоватой жидкостью, в которых плавали мужские и женские тела — а затем жуткий механизм доставал их оттуда, сдирал мёртвую кожу и мышцы, оставляя только лица. Но вот картинка сползла, преобразилась — и чаны стали торжественными каменными гробами, с которых гигантский сгорбившийся скелет откидывал крышки и бесцеремонно потрошил содержимое. А вот некая автоматическая кузня не сжигала, а переплавляла бесконечный поток ещё бьющихся сердец в острейшее оружие, предназначенное эти сердца вырезать…

Я не понимал, что происходит. И хуже всего было то, что чем сильнее я силился понять, тем быстрее начинали меняться картинки, подкидывая и подкидывая новые безумные варианты происходящего. Почувствовав моё замешательство, «иссохшие» Жнецы вновь ринулись в атаку — они-то оставались вполне стабильными элементами.

— Что. Даль-ше? — слегка нервно спросила Адель, отбивающаяся за двоих.

— Сжечь! Мы готовы жечь! — выкрикнул кто-то из драконят, если не оба одновременно.

И сейчас столь радикальное предложение казалось не таким уж радикальным. Что бы из себя ни представлял охранный этаж, болезнь Полуночи пропитала его насквозь — и я даже не видел, с чего начинать лечение. Не лучше ли уничтожить заразу, которая сейчас приносит только вред? Но, прежде чем я успел добраться до нужной точки отчаяния, откуда-то раздался спокойный голос Арчибальда:

— Закройте глаза, лорд Виктор. Взгляните на происходящее под другим углом.

Сбив в воздухе очередного врага, я послушался совета. И тут же вернулось ощущение, которое затянуло нас сюда, в межстенье, только на сей раз оно тянуло вперёд. В центр безумного зала, порождающего Жнецов тысячами разных способов, и беспрестанно атакующего нас то ли устаревшими образцами, то ли отходами производства.

Но с закрытыми глазами я видел не только тьму с обратной стороны своих век. Там, впереди, что-то светилось, пульсировало, напоминая пространственную аномалию. Что-то древнее, полузабытое, болезненное, осквернённое — и отчаянно нуждающееся в очищении. Я шагнул по направлению к нему, затем шагнул ещё раз — и оно запаниковало.

Мне пришлось открыть глаза, когда неведомая сила отдёрнула меня назад. Это оказалась Адель, не позволившая мне упасть в трещину в полу шириной метра в полтора. Пространство вокруг перестало сходить с ума, прекратились и бесконечные атаки. Мы стояли в рассечённом пополам, пустом и очень тёмном зале.

Но пульсация по ту сторону трещины продолжалась, нарастала, хотя её источник оставался скрыт от глаз. Нам не дали его рассмотреть — из змеящегося пролома на полу медленно поднялись три фигуры — сгорбленные скелеты в чёрных лохмотьях, от которых веяло потусторонней силой и невыносимым холодом. Двое по бокам носили моё лицо — лицо «избранников» рода фон Харгенов. Центральный Жнец смотрел на меня сквозь такую же маску, что была и на моей голове.

Теперь за нас решили взяться всерьёз.

Глава девятая

Большинство сражений с холодным оружием подразумевают удержание противника на расстоянии. За этим стоит простая и безошибочная логика — так проще ранить или убить кого-то, прежде чем он ранит или убьёт тебя. Именно по этой причине — а ещё простоте использования — копья были самым популярным холодным оружием на Земле на протяжении тысячелетий. Именно по этой причине реалистичное фехтование выглядит скучновато — двое людей отчаянно пытаются ткнуть друг в друга заострёнными железками, вытянутыми на максимальную длину руки.

Именно по этой причине огнестрел со временем насмерть задавил всю конкуренцию.

С данной точки зрения парные серпы были крайне посредственным оружием. Они работали только на ближней дистанции, наносили исключительно режущие раны, при этом требовали широких замахов и неожиданных углов атаки. В обычных обстоятельствах вооружаться чем-то подобным было бы чистым самоубийством… за редким исключением. Скажем, если кто-то выйдет с ними в полных латных доспехах против бездоспешной толпы. Или — ну так, пример чисто из головы — серпы возьмёт в руки некая бессмертная нежить, которой даже доспехи не нужны — она и так неуязвима. Также эта нежить не устаёт, вообще. Ну и, как вишенка на торте, — нежить летает. Последнее может показаться малозначимым фактором, но кроме вышеупомянутых неожиданных углов атаки полёт даёт преимущество, схожее с натиском всадника. А режущее оружие традиционно отлично показывало себя именно при ударе с наскока.

Откуда я всё это знал? Увлечение средневековыми сражениями в юности, обширная практика после начала владения Полуночью, и, наконец — текущий бой. Вот ещё один любопытный факт насчёт парных серпов — из-за их нестандартной формы, их атаки адски тяжело парировать.

— Ян, Ава! — рявкнул я. — Держите двоих по бокам! Следите, чтобы не упасть в разлом! Адель, порошок на тебе!

Два размытых красных пятна встретили в воздухе двух Жнецов без масок, упали вместе с ними на пол и покатились в стороны. Я одним движением достал из переносного кармана крепко завязанный мешочек с экстрактом из коры бледной осины и перебросил его Адель, а в следующий миг уже отражал бешеный натиск центрального Жнеца.

К счастью, как для дракончиков, так и для меня, серпы Жнеца не являлись артефактами в привычном понимании этого слова. Они не прорезали броню как бумагу, не были зачарованы оставлять незаживающие раны, их даже не смазывали смертельным ядом. Просто два очень хорошо заточенных куска приличной стали, которыми этот гад мастерски орудовал.

А я — парировал, как мог.

Полэкс, в отличие от серпов, долгое время считался одним из лучших оружий для пеших рыцарских дуэлей. Им можно наносить удары с любой стороны — дробить, рубить, протыкать, подсекать! Впрочем, в данном бою ни одна из этих замечательных функций не работала, но отражать удары полэкс тоже позволял вполне прилично. Жнец набрасывался на меня со всех сторон, но везде натыкался на холодную неприступную оборону. Я не мог нанести ему урона, но отбрасывал контратаками на секунду-другую, прежде чем тот снова кидался вперёд. Его ледяная аура пока не оказывала серьёзного эффекта, но если это затянется ещё на несколько минут…

В следующую секунду подоспела Адель, осыпав моего врага парализующим порошком, похожим на толчёное серебро.

Больше всего я боялся, что в межстенье царят кардинально другие законы, и самый надёжный способ попросту не подействует. Но Жнец застыл как миленький, более того — медленно опустился на пол и обмяк там грудой костей и рваной чёрной ткани, рядом с двумя такими же грудами. Неподалёку сидели драконята, и Ава внимательно заглядывала в открытую пасть Яна.

— Всё в порядке? — спросил я, подходя ближе.

— Яфык порефал, хад, — попытался ответить Ян, не закрывая пасти. — Но уфе зафило!

Быстрый осмотр показал, что язык в самом деле был в норме — регенерация у драконов не уступала оборотнической, а то и превосходила её. Но мне инцидент всё равно не понравился.

— А ну-ка, — сурово сказал я. — Что нужно беречь сильнее всего в ближнем бою?

— Глаза и пасть, — хором ответили дети Эргалис. — В них не должны попасть!

— Тогда откуда порез?

— Зазевался, — честно признал Ян. — Он быстррый!

У парализованных врагов отобрали серпы — не слишком эффективная мера, учитывая скорость, с которой те получали новые. Затем все они один за другим отправились в провал, не издав ни звука.

— Напомните, сколько действует сие чудесное средство? — уточнил Арчибальд.

— Порядка пятнадцати минут. В основной Полуночи после него у Жнеца сбивается программа… то есть, он обо мне забывает. Но что-то мне подсказывает, что здесь этого не произойдёт.

— Запасные порции?

— Это и бы-ли. Запасные.

— Полагаю, тогда нам следует поторопиться?

Казалось бы, остался финальный штрих — перебраться на ту сторону зала и очистить то, что бы там ни находилось. Но перескочив через трещину я быстро обнаружил, что пульсирующая «аномалия» сместилась куда-то ниже, и теперь ощущалась скорее под ногами. Или, может, она была там изначально, а я не мог правильно ощутить её из-за творящегося вокруг хаоса?

— Логич-но, — сказала Адель. — Они же прилете-ли. Снизу.

— В этом долбаном месте не поймёшь, что логично, а что нет, — проворчал я. — Надо найти лестницу.

— Или… спрыгнуть? — задумчиво предложила Ава.

— Исключено. Будь это обычная версия Полуночи — допустим. Но здесь дна может попросту не оказаться, и мы так и будем лететь до конца времён.

Ава нехотя кивнула, развернулась и пошла в направлении дальней стены, демонстративно топая лапами по серым плитам. Спустя пару секунд я с затаённым ужасом наблюдал, как очередная плита вдруг с лёгкостью пошла вниз, и юная драконица с очень удивлённым выражением лица исчезла в новом провале.

— Ава!!

Катастрофы не произошло — провал оказался не бездонным, а всего лишь открывал ход на нужную нам лестницу. Неизвестно, была ли изначально задумана столь слабая маскировка, но я уже решил, что в межстенье не буду удивляться абсолютно ничему.

Вниз и вниз, по металлическим ступеням, которые выглядели так, словно их сковали вчера. Выверенная чистота подпространства начинала меня напрягать, но, возможно, это давал о себе знать общий нервяк возложенной миссии. Мне совершенно не хотелось оставаться в этом месте навсегда, заняв роль Жнеца ещё при жизни. Полночь обещала помочь, но способна ли она вообще сюда дотянуться?

Вниз и вниз, туда, где мрак сгущался всё сильнее, а холод начинал пробирать до костей. Из всего отряда его ощущал только я — у драконят внутри пылала настоящая печка, да и Адель не слишком волновали перемены температуры. Даже в облике «Зверя» я начинал замерзать, а костяная маска постепенно становилась всё тяжелее, по весу больше напоминая чугунную. Спустя пять минут спуска дорогу нам преградила запертая дверь без замочной скважины, но ключ от всех дверей в таких мелочах не нуждался.

Не зал — и на том спасибо, скорее просто большая комната с высоким потолком, колоннами и резными балками. Если приглядеться, на потолке можно было разглядеть змеящуюся трещину, более-менее совпадающую с той, что мы видели в зале наверху. Но сброшенных в провал Жнецов здесь не оказалось — то ли застряли на полдороги, то ли очухались и принялись искать нас где-то там.

Зато что здесь было — здоровенное устройство, занимающее весь центр помещения. Я мог разглядеть его во всех деталях — переплетение проводов и кабелей, ведущих от современно выглядящей панели управления к огромному чану, вертикальному хранилищу для цилиндрического контейнера с толстым зеленоватым стеклом. В стекле зияла здоровенная дыра, и осколки были разбросаны по всему полу. В отличие от остального межстенья, механизм покрывал густой слой пыли — им не пользовались много десятилетий.

На всякий случай я пару раз моргнул. Картинка не поменялась, но это ещё ничего не значило.

— Так, — сказал я, обращаясь к отряду. — Кто что видит?

— Осквернённая гробница, вероятнее всего предназначенная для временного хранения и перерождения некой высшей формы нежити, — не задумываясь, ответил Арчибальд. — Рядом стол с подготовленными компонентами для ритуала… компоненты мне неизвестны. Крышка гробницы разбита надвое.

— Науч-ное устройство. Слома-но. Назначение неизвест-но. Зарядка для автомато-нов?

— Огрромная ниша для кладки. С парой яиц.

— Дырявые и пустые. Всё вытекло!

— Я мог-ла бы. Взяться. За ремонт…

— Боюсь, милая, обычным ремонтом мы тут не обойдёмся.

Теперь мне не нужно было даже закрывать глаза, чтобы убедиться — нездоровая пульсация и приглушённые эмоции исходили именно из этой комнаты. Её центр каждый из нас видел по-разному, но суть от этого не менялась — иллюзия просто доходчиво объясняла нашим сознаниям сложившуюся ситуацию. Место, которое должно было содержать Жнеца — основного, базового — оказалось капитально испорчено. И проблему загрязнения Райнигун решить не мог, а уж его хозяин — тем более.

На первый взгляд дела обстояли даже хуже, чем в сердце Полуночи. И я знал лишь один надёжный способ это проверить.

Из переносного кармана для предметов в мою руку перекочевала шкатулка из красного дерева, наполненная мелодией высших сфер. Источник невообразимой силы, который можно было активировать лишь в особо подходящих для того местах. Когда я брал её в поход, то не был уверен, сработает ли тут тот же способ, что и в сердце. Не факт даже, что могучий артефакт вообще успел «перезарядиться» за жалкие пару месяцев. Но попытка, как говорится…

Как только я опустил шкатулку возле сломанного устройства — гробницы — кладки — то тут же понял, что решение было верным. Резная крышка откинулась, выпуская на волю неземную мелодию.

Спустя минуту в комнате стало заметно теплее. К тому же, как и в прошлый раз, магическая мелодия восстанавливала силы, наполняла тело энергией. Но основной её эффект был направлен на устройство в центре, и то начало меняться на глазах. Из разбитого и пыльного — в новое и блестящее, с целыми проводами, аккуратными кнопками и призывно распахнутой крышкой стеклянного контейнера. Я сверился с ощущениями, дарованными маской — пульсация в комнате определённо приобрела здоровый оттенок!

Только вот она всё ещё оставалась загрязнена.

Одной мелодии было мало — как и в каждом подобном случае. Нельзя было просто починить хранилище и ожидать, что в нём сам собой возникнет Хранитель. Оно не должно оставаться пустым, оно лишь сосуд, предназначенный для содержимого. Как только я окажусь внутри, то наконец сольюсь с Полуночью в полной мере, без остатка. Я обрету иную, совершенно особенную силу, силу карать и миловать, силу находить виновных, где бы они ни прятались. Силу бросать вызов новым хозяевам. Те будут приходить и уходить, а я останусь, вечный и всевидящий, помогающий очищать замок и хранящий его от тысячи бед…

Мне хватило ума понять, что последние мысли мне нашёптывала проклятая маска.

— Вик!

— Я… в порядке, — процедил я сквозь сжатые зубы, и досконально убедился, что мои ноги не тащат меня в сторону открытого контейнера. — Я не поддамся.

И очень зря — ведь это самый простой, органичный и удобный выход. Восстанавливать силы старого Хранителя куда как тяжелее, учитывая то, что он давно потерял своё «я». Но давай, почему бы и нет, попробуй до него достучаться. Попробуй уговорить его вернуться на законное место. А когда надоест — забирайся сам. Да нет, лучше забирайся прямо сейчас. Это очень просто, один шаг, за ним другой. Внутри ждёт сладкая вечность, настоящая древняя сила…

Глухо зарычав, я сфокусировался на миг и вышвырнул своё сознание в дальний зов.

— МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ!! — заорал я в темноту, прежде чем недовольное проклятье костяной маски выдернуло меня назад.

«Я с тобой».

В этот раз я не видел юной девушки, крепко обнявшей меня сзади за шею. Только смутное чувство родного тепла и внутренний покой. Вкрадчивый голос, диктующий мне свои условия, вдруг умолк, и я понял, что могу нормально двигаться.

Как раз вовремя — поскольку напротив меня застыл Жнец.

Никто из моего отряда не пытался вмешаться в эту схватку — возможно, они даже её не видели, отгороженные стеной иллюзии. К несчастью, мне было недостаточно просто победить, как когда-то в схватке с Негативом. «Достучаться» до того, кто давно потерял душу — невыполнимая на первый взгляд задача.

Жнец налетал на меня, и его дыхание было дыханием ледяной бури. Я отбрасывал его раз за разом, пока в один момент не выбил один из серпов из мёртвой хватки. За первым оружием отправилось второе, но я не успел даже обрадоваться передышке. Жнец попросту воздел костяные длани, а опустил их уже с новой парой серпов.

Я высадил в него полную обойму Райнигуна — в конечности, прикрытое чёрной хламидой туловище и голову под костяной маской. Ни одна пуля не задержалась, не оцарапала кости, словно мой враг всегда состоял из зыбкого тумана. Но остановка времени всё же заставила его застыть, как и всех прочих — пока я нарочито-медленно отправлял патроны в барабан револьвера.

То, как он получил новые серпы, натолкнуло меня на одну идею. Сумасшедшую, возможно, но что ещё оставалось в сумасшедшей схватке?

Наконец, время вернулось в свои права, и я… отбросил полэкс в сторону. Лезвия серпов хищно блеснули, направляясь к моей незащищённой шее — пока вдруг не застыли в воздухе. Нет, не потому, что Жнец передумал. Просто я перехватил их и удерживал — каждое отдельной рукой.

— Лорд Роланд, — сказал я негромко, пока тот пытался освободить своё оружие. — Вы знали, что даже острейшее лезвие меча можно вот так удержать открытой ладонью? Наверняка знали при жизни, и возможно даже практиковали. Это… болезненный опыт, не буду врать, но, как видите, действенный.

По моим запястьям струилась кровь, но недостаточно сильно, чтобы нанести мне существенный вред. Жнец продолжал бешено вырываться, не понимая, что происходит — с тем же успехом можно было пытаться освободить оружие из-под промышленного пресса.

— Есть вариант гораздо проще, лорд Роланд, — невозмутимо продолжал я. — Банальное, но весьма эффективное решение. Подумайте, я не отпущу ваше оружие, но вы — можете. Просто разожмите пальцы и призовите новую пару серпов, как делали это минуту назад. Так вы сможете атаковать меня, пока я буду беспомощен.

Я не мог прочитать выражения в единственном глазу Жнеца, но по ощущениям это была бесконечная ледяная ненависть. Он продолжал дёргаться и рваться, а я всё говорил и говорил, совершенно буднично рассуждая, с какой лёгкостью он мог бы добраться до моей открытой плоти, если бы только послушал добрый совет. Ладони стали совсем скользкими от крови, но я не разжимал хватку — вплоть до того момента, когда ярость моего врага достигла предельной точки. Достигла — и в этот же миг его глаз слегка расширился от понимания.

Жнец… нет, лорд Роланд разжал ладони, и с торжествующим хрипом вскинул их к небу. Два новых сверкающих серпа не заставили себя долго ждать. Издав дикую смесь хрипа и хохота, он единым движением двух рук сомкнул их лезвия вокруг моей шеи!

И остановился, смотря то на меня, то на окружающее пространство с нарастающим сомнением.

— Где… я?..

— С возвращением, лорд Роланд фон Харген, — устало сказал я, отбрасывая окровавленные серпы в сторону. — Носитель Райнигуна, очищающий и милосердный. Великий мастер металла, создатель автоматонов… ты уж прости, забыл, как дальше.

— Архитектор… — прохрипел Роланд. — Архитектор… безымянных залов…

— Точно. А ещё и Хранитель равновесия в придачу. И мой далёкий предок, фактически прадед. Меня тут пытались убедить, что от твоей души ничего не осталось, прикинь? Ну как, поговорим?

— … Да.

Не знаю, сколько времени занял этот странный разговор в не менее странном месте. Может, пять минут, может — десять, а может и несколько часов. В основном говорил я, рассказывая о состоянии Полуночи, о начале моего правления, о пути к сердцу и о том, что ещё предстоит сделать. Лорд Роланд в основном слушал и кивал, периодически теряя нить рассказа, но мне было не сложно повторить.

Кое-что он всё-таки рассказал — очень коротко и тихо, срывающимся хрипящим голосом. Например, как от механической души добраться до его кабинета, где должны были сохраниться записи по автоматонам и подробности трёх больших сделок с Йхтиллом, из которых Полночь вынесла как выгоду, так и убытки. Я бы слушал его гораздо дольше, но к определённому моменту зов костяной маски едва могла заглушить даже незримая поддержка замка.

— Я не могу заставить тебя вернуться туда. Но если ты предпочтёшь небытие, у меня не останется выбора.

— Я… понимаю. Я… вернусь.

— Спасибо. Клянусь — это не навсегда.

— Не… благодари, лорд…. Виктор. Последнее… перед… сном.

Он наклонился поближе и прошептал отрывистую фразу на незнакомом языке — но почему-то от неё меня сходу бросило в жар.

— Что это было? Проклятие?

— Всего лишь… информация. Поймёшь… позже. Увидимся… в Полуночи… внучок.

Я расхохотался — скорее от неожиданности, и лорд Роланд без раздумий присоединился ко мне. Так мы и хохотали посреди межстенья, две безумных фигуры в лошадиных черепах, далёкий прадед и не менее далёкий правнук, посвятившие свои жизни странному замку в другом мире.

Стоило мне моргнуть — и его уже не было передо мной. Он застыл в центре цилиндрического контейнера, или же магической гробницы, а то и огромного целого яйца. Не знаю, как в воображении драконят Хранитель равновесия должен был покидать своё место отдыха, но времени на расспросы точно не оставалось.

Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем скорее я смогу сорвать эту грёбаную маску.

Глава десятая

— Музыка силы и немного ярость? — с подозрением переспросила Лаахиза. — Не могло сработать.

— Я спровоцировал его на осмысленное действие. Вне рамок программы. И он очнулся.

— Моя… я понимать. Но не могло сработать.

— Если бы я это выдумал, — пожал плечами я. — То остался бы куковать в межстенье. С редкими визитами назад с серпами наперевес.

— Не говорить, что выдумал, — на удивление миролюбиво прохрипела она. — Есть неучтённый фактор.

Вот стоило только вернуться в нормальную версию Полуночи, и мои недавние достижения тут же начали ставить под сомнения.

Лаахиза посвятила немало времени изучению сущности Жнеца, ещё тысячу лет назад, во времена правления лорда Бертрама. Многие вещи из того периода стёрлись из её памяти, но эта — осталась, поскольку затрагивала её непосредственную область интереса. Словосочетание «Хранитель равновесия» она не слышала, уже тогда Жнеца все называли Жнецом. И он представлял из себя настоящий феномен — высшая нежить во всём, кроме мозга. Разумеется, тогда в роли Жнеца выступал какой-то другой фон Харген, но суть не менялась — никакие триггеры не позволяли пробудить глубоко спящее сознание. Жнец действовал строго как машина, робот, запрограммированный на определённый набор действий. И ни при каких обстоятельствах он не стал бы выпускать из рук серпы, если бы их у него не выбили.

Мы сидели в лазарете, куда я зашёл для обычного обследования после похода, а Лаахиза заглянула, чтобы принести какую-то находку. Наш спор проходил на пониженных тонах, без ругани и взаимных обвинений. Но он явно зашёл бы в тупик, если бы не вмешалась Терра.

— Кровные узы, — задумчиво сказала целительница. — Связь поколений. Но дело не только в крови. Наш Вик и лорд Роланд похожи куда сильнее, чем два любых других фон Харгена.

— Не разбираться в тиранах, — высокомерно сказала Лаахиза. — Но это звучать правдоподобно. А теперь — есть дела.

Леди-лич коротко кивнула Терре, затем мне, и исчезла за дверью лазарета. Мы с Террой остались наедине — не считая двух танцовщиц, чья долгая дрёма длилась уже больше полугода. Небольшой, но ощутимый груз на моей совести, который всё никак не находилось времени снять. И ведь только разгрузился от замковых дел, а надо сразу думать о грядущем походе.

Сразу после не самого весёлого разговора с Террой.

— Я знаю, что он был тебе дорог, — негромко сказал я. — Но другого решения не существовало. Он не останется Жнецом навечно, даю слово.

Она мягко улыбнулась и нежно провела ладонью по моей щеке — так, что у меня по всему телу пробежали мурашки.

— Той Терры, что была безответно влюблена в благородного и гениального лорда Роланда, давно нет. Как давно нет и его самого, хоть я и рада, что тень его могучего разума не сгинула без следа.

— Не знаю, можно ли с ним будет пообщаться вне межстенья.

— Достаточно будет и того, что он перестанет пытаться прикончить вас, Вик. А я наконец смогу использовать экстракт из коры бледной осины для экспериментальных средств.

— Оставь небольшой запас на будущее, — попросил я. — Он же действует на любую нежить, если мне не изменяет память?

— На любую, — подтвердила она, и тон её голоса едва заметно изменился на более низкий, интимный. — Даже на меня, если правильно рассчитаете порцию. Я бы осталась совершенно парализована и не способна сопротивляться ничему…

Как правило, Терра начинала флиртовать со мной, а то и откровенно домогаться, когда у неё было паршивое настроение. Чем паршивей, тем ярче это проявлялось, и у меня против её чар не имелось никакой защиты. Если моя теория была верна, то разговор на особо тяжёлую тему мог бы привести к яростному животному сексу прямо на одном из столов лазарета… Но даже сейчас, в относительно спокойный период между миссиями, на такие развлечения не оставалось времени. К тому же, плотские утехи не исцеляют психологические травмы, а ключевой комнаты с грамотным психологом мне в Полуночи пока не попадалось.

Терра понимала это не хуже меня.

— К слову о потере контроля, — улыбнулась она, слегка отстранившись. — Что вы сделали с маской Жнеца?

— Оставил у себя, — нехотя сказал я. — На время.

Будь моя воля — я бы сорвал и выбросил эту костяную дрянь сразу, когда призрак лорда Роланда вернулся в очищенное место отдыха. Но нет, сразу было нельзя — сперва требовалось найти дорогу из межстенья в нормальную версию Полуночи. Это заняло у нас не меньше полутора часов, а выход назад пришлось натурально прожигать с помощью драконьего пламени — иначе подпространство отказывалось нас выпускать.

Только снова оказавшись на чердаке я наконец смог стянуть лошадиный череп и вздохнуть свободно. Вторым моим планом было запихнуть его в тот же тайник, где он лежал ранее — авось пригодится грядущим хозяевам, но даже если нет — невелика потеря. Но это было бы нерациональное решение, принятое на эмоциях. Пришлось сперва спросить мнение отряда — и, разумеется, у Арчибальда возникла прекрасная идея совместить два артефакта в одном. Конкретно, маску Жнеца и очки Роланда — поскольку их свойства здорово пересекались. Возможно ли это было в принципе? А шут его знает, всё равно изъять проклятье с маски без драконьей кузни не выйдет. Да и артефактора было бы неплохо предварительно очистить…

Таким образом, маска в виде лошадиного черепа заняла почётное место на крюке в чулане, который я расширял уже в третий раз. Возможно, стоило смириться и наречь его новой сокровищницей, но что тогда делать с целой бригадой цвергов, активно раскапывающих старую?

— Надо спуститься к ним и провести внеплановую инспекцию, — со вздохом сказал я. — Хочешь со мной? У тебя хорошо выходит наводить ужас на ничего не подозревающих смертных.

— Все они — потенциальные пациенты, — мурлыкнула леди-вампир. — А пациенты должны беспрекословно слушаться лечащего врача. Но этой ночью я не смогу составить вам компанию — иначе ряд ценных компонентов для препаратов станут куда менее ценными. Вы не обидитесь, если мы прогуляемся в другой раз? Куда захотите, на ваш выбор.

Я физически не мог на неё обижаться.

Механическая душа, главное творение лорда Роланда, никого не оставляла равнодушным, даже меня, хотя я видел её уже десятки раз. Лифт, ведущий от коридора на втором этаже до центральной зоны через короткий путь, отличался от того, что ездил на чердак. Но и тот, и тот механизм однозначно были созданы моим гениальным предком. Интересно, сможет ли он оценить, как много из его наследия уцелело спустя столетия? Провести экскурсию для Жнеца — идея, конечно, интересная…

— Рады вас видеть, лорд Виктор! — радостно приветствовал меня Эдвард Смелтстоун, сын Эрика и брат Хельги. — Можете сами убедиться, работа кипит!

Проблема с расчисткой сокровищницы начиналась с того, что бывшая хранительница обожала передвигать свой домен как заблагорассудится, а не только менять его изнутри. Таким образом она пыталась закрыть мне дорогу, и ей частично удалось — в последний раз пришлось пробиваться через хранилище боевых автоматонов. С боем, разумеется. Оттуда же стартовали и цверги — значительно расширив вход и с помощью Адель проложив рельсы до центра механической души. Только таким образом можно было с приличной скоростью перевозить землю и камни, а назад — укрепления и подпорки для свода. Задача безумной сложности, но Хельге, Эдварду и их рабочим на удивление нравился вызов.

Бригада работала по двенадцать часов в ночь, без выходных. И это не я ставил им такие условия, напротив, я попросил сократить рабочие часы, которых изначально было четырнадцать! Не стоило вызывать недовольство Полуночи трудом в дневное время, да и убитые непосильным трудом цверги вряд ли могли мне помочь. Несмотря на все заверения, что «для них это работёнка плёвая» и «дело мастера боится».

Еду для рабочих обеспечивала Кулина, охрану — Александр. В основном угроз не было, но всё-таки два раза из земных недр вылезали недобитые черве-пиявки, которых тут же пускали в расход. В идеале стоило бы починить и вновь поставить в строй боевых автоматонов, но исследования Адель в этом направлении пока не увенчались успехом. Возможно, прорыв произойдёт, когда мы доберёмся до кабинета лорда Роланда, при условии, что его записи уцелели.

Сейчас же мне с гордостью демонстрировали тщательно расчищенное пространство, размером где-то с мой трижды расширенный чулан. Примерно одна сотая от оригинальной сокровищницы, но будем честны, лиха беда начало. К тому же, к этому моменту цверги уже вытащили из-под завалов первый сундук, заполненный пополам сапфирами и изумрудами, чем фактически окупили всю проделанную работу. Из того, что я наблюдал в сокровищнице ранее, полная очистка могла принести совершенно невообразимое богатство. Невероятно, что хозяева за последние столетия его толком не растратили — видимо, не смогли отобрать у хранительницы.

Интересно, с какого момента в это злосчастное место можно назначить слугу?

«Пока что нельзя».

Я вздрогнул, но не стал озираться — прикосновение Полуночи невозможно было ни с чем перепутать.

— Ты что, подслушиваешь мои мысли? — мрачно спросил я у себя в голове.

«Только когда ты думаешь о назначении слуг! И у тебя всё ещё пустует ключевая комната».

— Адель прекрасно справляется с обязанностями механика, знаешь ли.

«Я… признаю её, но не могу почувствовать. Не могу связать с собой. К тому же, разве тебе — и ей — не нужна помощь?»

Нужна. Ещё как нужна, Адель временами просто разрывалась на части. Если она помогала мне в походах, где часто была незаменима, то не могла трудиться над своими проектами. Если трудилась над проектами — не могла создавать механизмы для поддержания работы Полуночи, вроде подъёмника во внутреннем дворе. Если создавала механизмы, то не изучала наследие лорда Роланда. И так далее, длинная замкнутая цепь, хотя Адель никогда не жаловалась.

Да, с призывом нового механика существовала определённая моральная дилемма. Но на этот раз у меня было готово смягчающее решение.

— Если ты готова, то можем попробовать.

Для ритуала призыва слуги собрался короткий состав советниц — Кас, Кулина, Луна и Лита. Теперь стало понятно, что даже их присутствие было необязательно, просто считалось за небольшую поддержку. Хозяин и сам мог прочитать прошлое любого из кандидатов. Но я ценил компанию своих девушек, и, признаться, немного нервничал. Не так, как месяцы назад, но всё же.

Вдох, выдох — выход в дальний зов прямиком с трона. Единение с душой Полуночи, ласковое и ужасающее — она тоже волновалась, гораздо сильнее меня. Фрагменты реальности, аккуратно подвешенные напротив моего взора, каждый — душа потенциального кандидата.

Я должен был сделать выбор.

Удивительно, насколько состав кандидатов напоминал предыдущую мою попытку выбрать механика. Знакомы все лица: Агата Тафрок, цверг, оборотень-барсук, погибшая от алебарды дуллахана. Лилиана Ош, человек, чья нечастная душа притянулась к вечному замку и тем самым подставила и тело. Хагга Длинный Зуб, мимик-сундук, что смогла получить разум, но скончалась, нарвавшись на опытного колдуна.

Остальных я не помнил по именам, но многие были знакомы по отрывкам воспоминаний. Опять все девушки, хотя фрагменты с мужчинами здесь тоже присутствовали, как и в прошлый раз находясь как бы на заднем плане. Не дотянуться.

— В чём твоя проблема с мужчинами-слугами? — спросил я в пустоту, неторопливо рассматривая вереницу кандидатов. — Если не секрет, конечно.

«Никаких проблем. Но нанять их не выйдет».

— Почему?

«Понятия не имею! Это началось после… травмы, и постепенно разрасталось».

В Полуночи мне не могли врать, но могла ли врать сама Полночь? Сложно сказать, даже в момент высочайшего единения, её мысли и намерения поступали ко мне вразнобой, бессистемно. Но о починке этой странности можно будет подумать потом, желательно проконсультировавшись с подходящими специалистами. Где их взять — тот ещё вопрос, но точно не в ритуале найма новых слуг…

А пока что начнём с того, что Полночь обещала мне во время разговора в сердце. Выбор для тех, кого я обрекал на печальную долгую жизнь.

— Агата? Агата Тафрок? Ты слышишь меня?

— Какого… дхорнга⁈ Кто здесь⁈

Душа цвергки выглядела столь же свирепой, как и разозлённый барсук, в дом которого забралась незваная лиса. Она не до конца осознавала, что с ней произошло и происходит сейчас, но была готова сражаться до конца. Рвать. Метать. Оскорблять.

— Если ты успокоишься, я попробую объясниться.

— Да пошёл ты в задницу к гнилому трупоеду!

Первый блин — комом, да таким, над которым посмеялся бы даже лорд Роланд. Повиновение очищенного слуги гарантировала сила Полуночи, но я не хотел распоряжаться усмирённым рабом, у которого отобрали большую часть личности. Я бы попробовал поговорить с Агатой подольше, но пребывание в дальнем зове в рамках ритуала избрания жрало силы с невообразимой скоростью. Её гнев оказался слишком силён, и я оставил её душу в беспокойной дрёме.

— Лилиана?

— Да?… Да, это я.

— Мы можем поговорить?

— К… конечно. Кто ты, незнакомец?

— Я — лорд Виктор, хозяин Полуночи. Первым делом — прости за то, что с тобой произошло. Мы не можем вернуть тебя к прежней жизни, но есть иной выход.

Лилиана Ош, милая русоволосая девушка в очках с толстыми стёклами, внимательно выслушала моё предложение. Пока я говорил, то чувствовал её душу с новой силой — у неё в самом деле имелся талант механика, толком не раскрытый в её мире. Она была дочерью часовщика, и многому научилась от отца, только вот мастерскую забрали за долги. Здесь, в Полуночи, ей предстояло бы многому научиться, но если вечность на что-то годится, то именно для этого.

— Ты готова принять эту должность? — спросил я в конце, и ощутил, как её душа затрепетала, почувствовав возможность пробуждения.

Затрепетала… и тут же затихла.

— Прости… нет.

— Могу ли я узнать, почему?

— Этот замок… это самое страшное место, что я когда-либо видела. Оно… убило меня, просто так, без сомнений. Я не могу представить, как буду жить в нём, тем более — работать… Я никогда к нему не привыкну.

И я почувствовал, что она говорила правду.

— Прошу… сделай так, чтобы я снова уснула.

— Как скажешь.

Хотел бы я пообещать ей, что найду способ освободить её душу от плена Полуночи. Но нельзя давать обещаний, которые могут быть не исполнены.

— Хагга?

— Да!

— Мы можем…

— Да!!

— … поговорить. Меня зовут лорд Виктор, хозяин Полуночи. Если ты не против…

— Да, да, да!!!

В душе девушки-мимика пылала бешеная энергия, схожая с энергией Агаты. Но направлена она была не на ярость, а желание жить, желание такой неодолимой силы, что оно било наотмашь сквозь астральную среду. Она не пыталась смутить меня, она в самом деле настроилась на меня в ответ, так что понимала вопросы до того, как те были заданы. Ей больше не хотелось спать, о нет, ей не терпелось вернуться в замок — который она знала и любила — чтобы навести кипеж, построить десятки новых ловушек, изучить сотни чертежей!

А ещё — как следует пожрать.

— Учти, — всё-таки умудрился вклиниться я в поток мысле-эмоций. — Человечину не подаём. Свинина в качестве альтернативы.

Она на миг задумалась, а затем снова просияла.

— Да это же одно и то же!!

Я скорее вылетел, чем вышел из дальнего зова, тяжело дыша и утирая набежавший пот. А прямо передо мной, в самом центре тронного зала, от пола до потолка поднимался столб бледного пламени души Полуночи. Совсем как в те разы, когда я испепелил механика и литейщика — только раза в три толще и ярче. На него одновременно было совершенно невозможно смотреть, и невозможно оторвать взгляд.

—Ха! — раздался откуда-то слева от меня ликующий голосок Кулины. — Я знала, что Вик возьмёт её! Луна, с тебя монета!

— На что ты её вообще собираешься тратить?

— А это уже моя забота!

— Тише, — это уже была Кас. — В Полночь прибыла новая слуга. Встретим её с достоинством.

Торжественный момент, кто спорит? Знаковый. Теперь я в полной мере стал хозяином Полуночи, вершителем судеб — желал того или нет. Но совсем идеально было бы, если бы в этот миг я не потел как после десятикилометрового марафона и не тратил все силы, чтобы удержаться на троне прямо.

Наверное, со временем станет полегче.

Глава одиннадцатая

Посреди тронного зала стоял сундук.

Определённо, это был самый крупный из всех сундуков, что я когда-либо видел в Полуночи. Широкий и пузатый, вырезанный из благородного тёмного дерева, обитый кованым железом, с крышкой, щедро украшенной драгоценными камнями. Такой сундук можно было бы продать, даже не открывая, и выручить немалую сумму. Но невольно напрашивался вопрос: если сам сундук — это сокровище, то что за богатства хранятся внутри?

— Помогите! Помогите, прошу!

Молящий девичий голос, чистый, но с лёгким надрывом, мог заставить дрогнуть сердце каждого мужчины… и, возможно, некоторых женщин.

— Умоляю! Не проходите мимо! Злодеи заперли меня в этом сундуке, и я не могу выбраться!

Если немного прислушаться, то несложно было понять, что голос определённо раздаётся от сундука, а не из сундука. Слишком чистый, звонкий, совершенно не приглушённый толстой деревянной крышкой. Но незнакомка звала и стонала настолько убедительно, что вполне можно было упустить эту незначительную деталь.

— Спасите! У меня забрали всю одежду, и драгоценные камни врезаются в моё незащищённое обнажённое тело! А самый большой сапфир они запихнули мне прямо в…

— Гхм! — громко кашлянул я, и голос от сундука ненадолго умолк.

А затем — разразился хохотом и словно взорвался изнутри.

Миг спустя перед нами стояла зеленоглазая девица, с взъерошенными рыжими волосами и лыбой от уха до уха, гордо упирающая руки в боки. На её лице, плечах, руках и ногах остались следы, напоминающие текстуру тёмного дерева и кованого железа, но они смотрелись скорее как татуировки. Никаких шансов, что она могла свернуться, аки трансформер, и принять форму сундука — тут явно был замешан метаморфизм или магия превращения. Не считая этих следов, девица оказалась совершенно нагой, гордо выставив на всеобщее обозрение формы, не уступающие формам Кулины.

Зубы у неё во рту больше напоминали острые треугольники акулы, но это была не главная странность. Поперёк живота у девицы располагался второй рот, а если точнее — зубастая пасть, ухмыляющаяся в унисон со ртом на голове.

— Наконец-то! — возопила Хагга Длинный Зуб, патетично простирая руки вперёд и вверх. — Я не сплю! Я дышу! Я снова жива!!

При каждом её жесте всё, что могло колыхаться на её теле, колыхалось изо всех сил.

Кулина и Луна с трудом сдерживали хихиканье. Лицо Кас, которая только что хотела «встретить новую слугу с достоинством», не отражало абсолютно ничего. Она вышла вперёд, и склонилась перед новоприбывшей в изящном реверансе.

— Добро пожаловать, мастер-механик. Полночь приветствует тебя. Прими свою рабочую форму и облачись, как того требует этикет.

С этими словами Кас передала ей стопку чистой одежды, на первый взгляд идеально подходящей для мастерской. И откуда она её только взяла? Переносной карман для предметов вроде был только у меня.

— Спасибо!.. А это обязательно?

— Обязательно, — сказали в унисон Кас и я.

— Как вам моё выступление? Убедительно, а⁈

Путь до мастерской был не близок — через внутренний двор и сад, затем пройти насквозь «погреб», захваченный буйной растительностью и гигантской живностью, выбраться через колодец и какое-то время топать по загрязнённой территории. Я спрашивал Полночь, не могла ли она перетащить мастерскую поближе, и получил ответ — для этого требовалось очищение побочных комнат вокруг, плюс наличие слуги в самой мастерской. Второй пункт теперь был выполнен, а вот первый придётся отложить — я едва оклемался от ритуала призыва. Форсированное очищение любой комнаты, хоть бы и мелкой кладовки, вызовет перегрузку. Так что придётся новому механику какое-то время общаться только со мной, да Адель.

— Убедительно, — признал я. — Кроме последнего куска. Ладно какие-то бандиты связали и оставили в сундуке голую женщину, но чтобы при этом не забрали сокровища?

— Это же самый сок! У мужиков-мародёров слюнки начинают течь, когда они слышат голосок, а потом упомянешь драгоценности — и бум! Лезут как мухи на мёд, рты разинули, мозги отключены! Хотя мозги-то — это как раз самое вкусное.

— Напоминаю, людей мы тут не едим.

— Да помню, помню. Но, кстати, многое упускаете!

Хвоя встретила нас весьма доброжелательно, а вот существа из погреба — нет. То ли они заскучали, поедая друг друга, то ли аура девушки-мимика притягивала их сильнее, чем обычно, но от громадных личинок, змей и атакующих из засады жаб сегодня не было отбоя. Первые пять минут я рубил и кромсал без остановки, а моя спутница попросту перекусывала тварей на неравные части — то ртом на голове, то ртом на животе. Мясо поверженных амфибий и рептилий собиралось в переносной карман для материалов, чтобы потом отправиться на кухню. Полезная, в целом, затея, только времени на неё уходит многовато.

— Тебе нравится твоё имя?

— А? Вообще его у меня больше нет, можете звать меня как хотите!

Правила Полуночи касательно имён оставались в силе — даже если сперва у призванных слуг те отображались вместе с фамилиями и прозвищами. Но так как в какой-то мере все мои подчинённые выбирали себе имена, здесь я не планировал делать исключения.

— Хагга, — напомнил я. — Могу звать тебя так, могу иначе. Мне не сложно.

— Ооо, — сказала она, потирая руки. — Ну раз так, я всегда хотела имя поизысканней. Что-то, знаете, эдакое. Альвийское, например! Чтобы звучало так нежно-нежно, немножечко жалобно, как звон серебряных колокольчиков…

— Чтобы от одного звука приключенцы сами совали головы под крышку? — спросил я нейтральным тоном.

— Да, да, да!! А как вы догадались?..

— Неважно. Напоминаю в третий и последний раз — людей, равно как и прочих разумных, мы не едим. Ловушки мастери на здоровье, но питание — исключительно с кухни.

— Пфф, — фыркнула она, но затем покорно вздохнула и подняла руки в знак сдачи. — Раз так, Хагга вполне устраивает. Но я могу передумать!

— Замётано.

Я двинулся было вперёд, но она удержала меня, расплываясь в хитрющей зубастой улыбке.

— Постойте, лорд Виктор. Разве вы не хотите получить положенную вам силу?

Забавное дело — в последний раз мне передавала силу Лита, и это как будто происходило пару лет назад, хотя по факту — не более четырёх месяцев. Что там случилось с того времени? Хранительницу в сокровищнице пришлось испепелить, литейщика — тоже, Надзирателя и Арчибальда пока не удалось очистить. Честно говоря, я думал, что для передачи силы с момента назначения слуги должно пройти хоть сколько-то, но Полуночи и Хагге было виднее.

— Может, сперва доберёмся до мастерской?

— Нет, нет, здесь будет гораздо лучше. Просто поверьте мне!

Её хищная улыбка была готова выскочить за пределы лица. По традиции я не спрашивал у девушек о сути переданной силы, дарёному коню в зубы не смотрят, но сейчас впервые засомневался. Хагга тем временем протянула ко мне руки для объятия и приоткрыла рот, откуда тут же выскользнул очень длинный, влажный и совершенно нечеловеческий на вид язык.

А, где наша не пропадала.

Не знаю, как ей удалось сделать этот поцелуй более влажным, чем поцелуй с Кулиной, которая буквально была слаймом. Полное ощущение, что мы уже занимаемся сексом, только с помощью наших ртов — довольно приятное, возбуждающее, но очень хаотичное и неловкое. Я был благодарен хотя бы за то, что Хагга не стала проводить особо смелых экспериментов с языком…

Когда мы оторвались друг от друга, у меня во рту остался едва заметный горчащий привкус, пощипывающий нёбо.

— Ну как⁈ — спросила она, облизываясь. — Вы чувствуете? Чувствуете⁈

— Чувствую чт…

И тут я в самом деле почувствовал. Горчинка во рту почти рассеялась, но на её место пришло кое-что другое. Аппетит. Нет, не просто аппетит, а стремительно нарастающий, мчащийся вперёд аппетит, перерастающий в страшный голод! Организм отреагировал на перемены как на атаку, и тут же запустил превращение в оборотня, так что в следующий раз я взглянул на Хаггу глазами «Зверя».

Очень, очень голодными глазами.

— Что происходит⁈ — прорычал я, низко и страшно. — Чем ты меня… одарила⁈

Надо признать, Хагга не изменилась в лице и не отступила ни на шаг. Скорее, мою реакцию она восприняла с искренним восторгом.

— Своей силой, лорд Виктор, как и обещала! У вас уже был «Метаморф», так что я поделилась с вами «Печатью Пожирателя»! Просто попробуйте, и вы не пожалеете!

— Если ты ожидаешь, что я начну жрать людей…

— Да нет же, жрите кого угодно! Я же говорила, тут подходящее место!

Словно подслушивая наш разговор, из соседних зарослей вынырнула здоровенная змея — для разнообразия, слегка поменьше своих сородичей, всего лишь размером с анаконду-переростка. Она сделала попытку броситься на меня и обвить всем телом, но сегодня был не её день — я перехватил её в воздухе, одним движением свернул шею и оторвал голову. Сырое змеиное мясо в моей руке выглядело, как самое изысканное блюдо в мире — и я уже знал, что на вкус оно тоже весьма сносно. Стоило один-единственный раз закусить змеятиной, гуляя по ещё не очищенному саду…

Я впился в умерщвлённую тушу рептилии, вырывая волчьими челюстями огромные куски и глотая, едва разжевав. Как ни странно, насыщение наступило практически мгновенно, а вместе с ним — нечто совершенно новое.

Я поднял голову и прикрыл глаза, но всё равно явственно ощущал присутствие живых существ вокруг себя. Часть из них просто направлялась по своим делам, часть — спала, часть — охотилась на добычу поменьше, часть — следила за мной. Около семи гигантских змей скрывались в окружающих зарослях, и я чувствовал их расположение на добрую сотню метров вокруг себя. Более того, я мог с точностью сказать, какие из них были ядовитыми, какие — нет, назвать их приблизительный размер и вес. Информация передавалась скорее из подсознания, и я решил проверить её наугад. Зашвырнул полусъеденные останки змеи в направлении, где должна была подстерегать другая — и живая особь тут же рванула наутёк.

Ладно, признаю. Это действительно полезная, пусть и излишне брутальная способность.

Хагга неспешно подошла к импровизированному снаряду, подняла с травы и отряхнула.

— Доедать не будете?..

«Печать Пожирателя», как рассказала Хагга, и я убедился на практике лично, работала очень просто. Мне нужно было съесть что угодно, чтобы получить о нём информацию. Во многом именно так работали организмы мимиков, что позволяло им лучше выбирать новых жертв, но моя способность слегка отличалась.

Во-первых, съеденный объект в принципе должен был быть для меня съедобен. То есть, мог перевариться и усвоиться организмом, желательно без отравления. Кусок мяса змеи, либо любого другого животного — отлично, растения, приготовленные блюда — сойдёт, а вот кусок кирпича глотать бесполезно. Оно и к лучшему, зачем мне ощущать, где рядом находится кирпичная кладка?

Во-вторых, базовая информация о местонахождении и «параметрах» схожих существ или объектов была лишь первой стадией. При развитии способности я мог получить моментальное преимущество над противником, если бы умудрился хорошенько его тяпнуть. Сейчас такое представить сложновато, но в принципе — возможно.

В-третьих, первое применение способности было временным, с действием примерно в час, в зависимости от откушенного, проглоченного и усвоенного куска. Но, скажем, если бы я подряд слопал десять гигантских змей, то мог бы чувствовать их перманентно, более того — по желанию.

В каком-то смысле «Печать Пожирателя» развивала идею оборотничества и изменения тела, окончательно превращая меня в голодного ужасающего зверя. Более того, она сильнее других способностей обещала «прокачку», если я потрачу солидное время на поедание чудовищ в Полуночи и за её пределами. Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк…

Насколько мне это было надо, можно решить позже.

Знакомство исполняющей обязанности механика с новым механиком прошло без эксцессов. Адель и Хагга походили друг на друга примерно как студёная вода и кипящее масло, но на почве инженерии поладили моментально. Девушки тут же договорились обменяться чертежами и организовать совместные проекты, так что я оставил их в мастерской со спокойным сердцем. Кажется, они даже не заметили моего ухода, жарко обсуждая, где именно лучше расставить ловушки для противодействия вражеским агентам.

Но не успел вокруг меня развеяться дух дружбы и кооперации, как его сменило кое-что другое. Атмосфера недоверия и конкуренции, граничащая с ревностью.

— Вик, я везде вас искала!

— Лорд Виктор, прошу, уделите мне немного времени!

— Я подошла к нему первая! На правах библиотекаря Полуночи!

— А я — на правах посла Полудня!

— Вот и вали в свой Полдень, курица ощипанная!!

— А вы… а ты… глупая и плохо выглядишь!

Если бы Лита и Зури затеяли соревноваться в баттл рэпе, паучишка бы уделала птичку всухую. Но сейчас они стояли друг напротив друга, разгорячённые и тяжело дышащие, чуть ли не готовые пустить в бой другие формы слов. Магические, заклинательные — и гораздо более опасные. И тут уже я бы хорошенько задумался, на кого ставить — у Литы с убийственными чарами был напряг, а Зури на них вполне себе специализировалась…

— Отставить войну, — негромко сказал я. — Увижу такое ещё раз — будут санкции. Для вас обеих. Доступно?

Девушки неохотно кивнули, но расходиться не торопились. И тут уже вопрос был не в принципе и не в соперничестве — вероятнее всего, они искали меня по каким-то действительно важным делам.

— Лита, что у тебя?

— Информация об измерении кошмаров! — выпалила паучишка. — Как вы и заказывали, собранная по всей библиотеке. Я подготовила доклад в письменном виде, но хотела бы продублировать в устном, чтобы не возникло неточностей.

— Зури, с чем пришла ты?

— С тем же… самым, — удивлённо сказала крылатая. — Со мной говорил Полдень, лорд Виктор, впервые с того момента, как отправил меня сюда. Я всё ещё плохо читаю его намерения, но, кажется, он хотел помочь с вашим грядущим походом…

Хорошо, что Полночь не подслушивала нас в данный момент, иначе бы страшно расстроилась. Первое послание от её «старшего брата», и направленное не ей, а всего лишь хозяину, пусть и для благого дела. Вздохнув, я направился в свой кабинет, захватив по дороге один из стульев из тронного зала. Эту ночь я планировал провести как можно спокойнее, чтобы немного восстановить силы после пробежки в межстенье, но уже получил на свою голову всякие весёлые новинки.

То ли ещё будет, да?

— Итак, пара простых правил. Говорим по очереди, не перебивая друг друга, даже если надо дополнить данные. Никаких срывов, переходов на личности и оскорблений. Начинает Лита, продолжает Зури, я слушаю.

Разумеется, без срывов и оскорблений не обошлось, хотя докладчицы изо всех сил старались держать себя в руках. Они рассказывали, дополняли друг друга, перебивали и спорили все два часа до рассвета, пока Полночь не ударила в гонг. Теперь этот сигнал всего лишь означал, что скоро она закроет все двери, и пришла пора расходиться ко сну. Больше никаких визитов Жнеца, просто перемещаться по замку днём было не принято.

Я отправил Литу в библиотеку, а Зури — в гостевые покои, задумчиво перебирая страницы доклада. Большую часть написанного и сказанного следовало сверить с Мордредом, а затем обсудить с Кас. Но не только с ней — поскольку у нас всё ещё отсутствовал надёжный способ, чтобы попасть в измерение кошмаров. Нам позарез нужна была Анна, и не как эмиссар Полуночи на Земле, а как могучая ведьма, знакомая с материалом от и до. Следовательно, требовалось либо доставить её в Полночь, либо перетащить Мордреда на Землю — и я слабо представлял, какой из этих вариантов вообще реализуем.

Но кое-что было известно и наверняка. Если верить докладу Литы и Зури, по дороге в Авалон нас ждал настоящий ад.

Глава двенадцатая

Сегодня была первая ночь в Полуночи, когда я взобрался на крепостную стену.

В первые мои месяцы правления это было почти невозможно — на пятнадцатиметровую высоту не вело ни одной заметной лестницы, ни внешней, ни внутренней. Когда я спрашивал, почему так, то даже Кас разводила руками. Одна Кулина припомнила, что традиционно на стену забирались по деревянным лестницам и на подъёмниках, а те со временем сгнили. Последние двести-триста лет хозяева вообще не парились о таких мелочах. Стена нужна для обороны от внешних врагов, а те должны ещё добраться сюда из иных миров. Учитывая то, что она развалилась в некоторых местах, то поддерживать в рабочем состоянии уцелевшие части никто не брался.

Со временем я освоил «Метаморфа» на продвинутом уровне, и мог попасть на стену в любой момент. Обходным путём, по воздуху. Прыгнуть и спланировать с бывшей башни Оррисса, либо любой из библиотечных — и вовремя приземлиться. Но к тому моменту я тоже не видел в этом смысла — разве что более внимательно осмотреть окрестности? Для этого не нужна стена, хватит и самих башен.

Впрочем, сегодня был особый случай — когда требовалось не только подготовиться перед долгим походом, но и настроить сознание на нужный лад. И здесь, на продуваемой всеми ветрами древней стене, возвышающейся над тёмным массивом леса, для этого было самое подходящее место.

Тем более, что спустя семь месяцев жизни в Полуночи я наконец-таки нашёл уцелевшую каменную лестницу. Достаточно крепкую, чтобы выдержать не только меня, но и кого-то потяжелее.

— Красиво, — раздался за моей спиной звучный голос.

Я обернулся на Мордреда, который стоял, облокотившись на каменный зубец и задумчиво смотрел вдаль — за Лес шёпотов, где на горизонте возвышались очертания череды холмов. С этой точки стены городок Пепел был почти не заметен — и я был благодарен, не желая теребить мрачные воспоминания.

— Признаться, на мой вкус слегка мрачновато, — усмехнулся я, подходя ближе. — Впрочем, там, где я вырос, пейзаж гораздо более унылый.

— Это место… Оно напоминает мне Камелот. Задолго до величия славы Авалона. Только могучая крепость и бескрайние леса вокруг.

Поразительно, что спустя какие-то три недели подготовки, и Мордреду уже не требовался переводчик — в то время, как Лаахиза всё ещё говорила с акцентом. Но причиной было не только терпение и труд, авалонец вообще отличался абсолютной памятью. К примеру, он помнил до мелочей все визиты гостей, на которых присутствовал, лицо каждого посетителя, каждое сказанное слово. Кроме тех слов, что не предназначались для его ушей — их он не запоминал из вежливости. Или делал вид, что не запоминал.

— Сложно представить, как давно это было.

— Давно, — коротко кивнул он. — Рыцари Камелота не умирают от старости, только на поле битвы. Это было верно столетиями, покуда на Авалон не пало проклятье. Но волей всемогущей судьбы и вашей безграничной милостью, я всё ещё жив. Значит, мне суждено вернуться на родину и спасти её — либо наконец сгинуть, пытаясь.

— Сгинуть мы всегда успеем, сэр Мордред.

— Ваша правда, лорд Виктор.

Какое-то время мы наслаждались прохладой ночи — если мой гость в своём полуживом состоянии вообще мог чувствовать прохладу. Но даже момент покоя не мог длиться вечно — и крепостная стена подходила для обсуждения насущных вопросов не хуже, чем любое другое место.

— Вы готовы обговорить некоторые детали нашего грядущего похода? Особенно те, что касаются измерения кошмаров.

— Я не силён в теории. Но всё, что видел своими глазами — готов подтвердить или опровергнуть.

— Тогда начнём.

Визиты к сердцу Полуночи и в межстенье успели хорошенько закрепить у меня в голове концепцию пространства, граничащего между реальностью и иллюзией. Но, если верить докладу Литы, измерение кошмаров пошло несколько дальше. Оно сплеталось из осколков реальности, пыли исчезнувших узлов великой паутины и сознания людей. Сознания всех разумных существ, если быть точным. Как правило — из их сомнений, несчастий, постыдных фантазий и страшных снов. Что привело к созданию столь специфического места — неизвестно. Возможно, оно существовало с момента зарождения вселенной, возможно — возникло с появлением первой разумной жизни. Вопрос, было ли оно «испорчено» изначально, остаётся открытым.

Некоторые исследователи считали измерение кошмаров отдельной гранью мироздания, подобно рядовой «физической» вселенной и «магической» великой паутине. Другие предполагали, что оно являлось конструктом или даже паразитом, существующим за счёт реальности. В любом случае, измерение кошмаров оказывало едва заметное, но ощутимое влияние на жизнь во всех узлах. Не все дурные сны происходили в нём, лишь самые худшие, самые чудовищные, способные остановить сердце от страха. Иногда оно порождало настоящих монстров, что выбирались на волю и питались незащищёнными душами. Иногда оно дарило силу — тем, кто был особо чувствителен к его зову, как это случилось с Анной.

Но что самое главное — через измерение кошмаров можно было путешествовать, преодолевая расстояния, недоступные даже для самых мощных стабильных порталов. При том условии, разумеется, что путешественнику удастся пережить подобную дорогу. Против выступали местные демоны, лабиринты скрученных воедино сознаний и общая атмосфера абсолютного хаоса. Весёлое место, как ни посмотри.

— Если вкратце — это варп, — не удержался я.

— Прошу простить, — сказал Мордред, до этого момента лишь подтверждавший сказанное. — Мне не знакомо это слово.

— Не обращайте внимания.

Мне и самому Илюха лишь совсем недавно объяснил приблизительный лор сорокатысячного вархаммера. У него ушло на это часа полтора в приличном подпитии — большинство имён и событий я попросту не запомнил, что-то там про какого-то Императора, и что Хорус предал, зато Магнус — нет… А вот суть варпа неплохо врезалась в сознание. И я от всей души надеялся, что создатели франшизы не основывали свою вселенную на реальных концепциях, каким-то образом подсмотрев содержимое измерения кошмаров.

Следующие данные шли от Зури, то бишь, напрямую от самого Полудня.

Те, кто попадал в кошмар случайно, во сне, могли только надеяться на то, что выживут и найдут выход.

Те, кто погружался туда намеренно, оградив себя с помощью магии, могли рассчитывать на награды — артефакты, знания или даже союзников. Кластеры кошмаров отталкивались от сознаний живых людей — и воплощали не только голодных чудовищ. Но даже опытные заклинатели с лёгкостью могли сгинуть, если неверно оценивали свои силы.

Наконец, те, кто желал преодолеть пространство между мирами, рисковали сильнее всего. Для физического перемещения по ткани кошмара в идеале требовалась целая команда специалистов — и не факт, что её хватит. Маг, который отправит туда всех, включая себя. Проводник, знающий дорогу через сплетение кластеров. Целитель, следящий, чтобы союзники не погибли и не сошли с ума. Смерть и безумие в этом измерении означали одно и то же. Оба исхода гарантировали, что душа навсегда останется пойманной в ловушку кошмара.

Конечно, для таких путешествий находились и отважные одиночки, некоторым из которых даже удалось выжить. Большинство выживших — как в отряде, так и в одиночку, предпочитали хранить информацию при себе. Но некоторые всё же вели записи о таинственном измерении — кто-то из альтруизма, кто-то попросту на продажу. Рано или поздно записи потом попадали в архивы вечных замков.

В любом случае, как одиночкам, так и группам должно было невероятно везти. Либо вместо них выступали изначально бессмертные уникумы, вроде Мордреда.

— Если не знать дороги, — медленно сказал рыцарь. — Кошмар начнёт водить по кругу. Из кластера в кластер, сквозь череду тысячи снов, сквозь бесконечный болезненный бред. Время перестаёт иметь значение, ты забываешь, что когда-то вообще жил. Я блуждал… так долго. Сотни лет? Тысячи?

Мордред ненадолго замолчал, то ли считая года, то ли просто собираясь с мыслями. Я не хотел его прерывать.

— Но моя миссия оказалась сильнее кошмара. Крепче авалонской стали, важнее самого Грааля. Я выбрался, ибо должен был отыскать помощь, заключить союз, а затем вернуться назад.

— Боюсь, в нашем распоряжении не будет даже месяцев на дорогу, не то, что столетий.

— Да. Но в этот раз всё будет иначе. Я знаю путь, лорд Виктор, он выжжен на моей душе священным пламенем. Если вы откроете вход в кошмар, я проведу нас к Авалону. За дни — не года.

Он либо говорил правду, либо свято верил в свои слова. Увы, с открытием входа тоже требовалось как следует повозиться.

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо он почтил вас своим вниманием!

Сегодня Кас слегка изменила формулировку, хотя на мой взгляд вышло уж слишком патетично. Зато по факту — аудиенции не выйдет, вся затея ради одного-единственного разговора. Однажды я найду более эффективный способ призывать к себе союзников. Сразу, блин, после призыва эмиссаров…

В толпе посетителей толпилось немало интересных фигур, и в другое время я бы с радостью лично выслушал их истории. Но сейчас меня интересовал только один человек, и я успокоился, только когда заметил знакомый силуэт в дорожном плаще.

— Кас, на тебе основной приём, хорошо? Торговцев пусть расхватают остальные, рамки нашего бюджета ты знаешь лучше меня.

— Разумеется, Вик. Не переживайте, и делайте то, что должны.

Я бы нежно поцеловал её прямо тут, на глазах у всех, но даже с первой наложницей это считалось минорным нарушением этикета. Потом, перед сном, и может не один только поцелуй…

Дело. Дело! Надо думать о деле.

— Асфар, можно тебя на пару слов?

Собрать в моём личном кабинете Асфара и Зури стоило хотя бы ради искреннего удивления на лицах их обоих. У Асфара даже развеялась его обычная меланхолия, а Зури смотрелась мило и забавно с приоткрытым клювом.

Первым пришёл в себя господин Высокого дома и шести тысяч душ.

— Я не нарушу какие-то незримые запреты, если спрошу, что здесь делает эмиссар Полудня на… как там назывался тот мир?

— Исанкара, — холодно подсказала Зури.

— Точно. Исанкара. Пустыня, острова и руины былого величия. Так вот, мой вопрос…

— Я здесь, если вы хотите знать, как посол пресветлого Полудня, — отчеканила крылатая леди. — А вот что здесь забыл агент Риида…

— Я не ослышался? — моргнул Асфар, пропустив мимо ушей колкость. — Полноценный посол?

— Дежавю, — пробормотал я. — Дамы и господа, у нас не так много времени, так что давайте потратим его с пользой. Асфар, Зури в самом деле недавно стала послом, волей целых двух вечных замков. Скажем так, эта воля была сильнее всех иных мнений. Зури, Асфар не агент Риида, а мой добрый друг. Высокий дом — верный союзник Полуночи.

На пару секунд в воздухе повисла тишина, и я слегка опасался, что кто-то из присутствующих демонстративно покинет кабинет. К счастью, опасался зря.

— Леди Зури. — Асфар отвесил крылатой девушке простой, но при этом самый изысканный из своих поклонов.

— Господин Асфар. — сдержанно отозвалась та, затем повернувшись ко мне. — Лорд Виктор, я не против поучаствовать в беседе, но вчера ночью я рассказала всё, что мне было передано…

— Всё верно, но сегодня речь не об измерении кошмаров. Мне нужно знать, как призвать эмиссара назад в Полночь.

Снова воцарилась тишина, во время которой оба моих собеседника удивлённо переглянулись. Словно я спросил что-то в духе «как перенести стул из одной комнаты в другую».

— Существует… процедура, лорд Виктор, — осторожно сказала Зури. — Простите за прямоту, но довольно простая. Эмиссар отправляет запрос к хозяину замка, и как только появляется подходящее окно, его переносит к трону. Леди Мелинда регулярно призывает своих эмиссаров… призывала, до недавних событий.

Проблема состояла в том, что из-за длительной болезни Полночь не просто растеряла влияние в аффилированных с ней мирах. Анна была буквально первым эмиссаром, взращённым с младенчества впервые за столетия, а Эйвин стала первой избранной. Что касалось процедуры призыва, телепортации эмиссара с помощью силы Полуночи, то мой замок напрочь забыл, как это происходит. Отправить или вернуть меня — фигня вопрос, принять или проводить гостей — тоже без проблем, а вот собственных эмиссаров — никак. Я несколько раз уточнил у Полуночи напрямую, не может ли она всё-таки постараться и вспомнить, и каждый раз получал ответ, что очень постарается. Последний подобный разговор произошёл всего пару часов назад.

— Тогда стабильный портал, — пожал плечами Асфар. — Универсальное средство. Возможно, понадобится организовать очередной приём, но с этим не должно возникнуть проблем?

— С приёмом — нет. А вот с Землёй — да.

— Каждый раз забываю, из какого странного места ты прибыл.

— Кто бы говорил. Ещё варианты есть?

— Ритуал на аудиенцию в Полудне? Раз уж вы установили дипломатические отношения, должен быть и канал связи. Из одного вечного замка гораздо проще попасть в другой, чем с закрытого узла.

Настала пора переглядываться нам с Зури.

— Боюсь, дипломатические отношения ещё не вышли… на тот уровень, чтобы Мелинда приняла Анну с распростёртыми объятиями, а затем переправила мне, — сказал я.

— С тебя подробности.

— Согласен, но позже. Ещё варианты?

Молчание опустилось на кабинет в третий раз за последние пятнадцать минут — и этот период казался самым длинным. Анну нельзя было просто взять и перенести с Земли обычными методами, иначе бы она могла лично доставить сюда шкатулку из красного дерева месяцы назад. Да, стремительно выздоравливающая Полночь практически наверняка вспомнит особенности нужной процедуры, либо Лита отыщет нужный ритуал в библиотеке. Но на это могут уйти сутки, если не недели — в зависимости от того, насколько не повезёт. А ответ нужен был уже сейчас, и Анна нужна была сейчас — поскольку ей ещё предстояло узнать, как открыть проход в измерение кошмаров для нашего отряда. И если всё это затянется по худшему сценарию, мы достигнем Авалона ровно в тот момент, когда лорд Конрад одержит убедительную победу.

Мне не хотелось представлять, что именно это будет значить как для Полудня, так и Полуночи. Пока что и не пришлось — поскольку мои мрачные мысли рассеялись после осторожного стука в дверь.

— Вик… Виктор, вы меня звали? Простите за задержку, в последнее время я нечасто покидаю библиотеку…

Геннадий Белый, учёный-сомнолог, а также один из немногих магов с матушки-Земли, наконец-то получил приглашение, переданное Кас. Пребывание в Полуночи пошло ему на пользу — кажется, даже в седой бороде начали проскальзывать чёрные волосы. Насколько я знал, замок не обращал старение вспять, зато некий подобный эффект оказывала музыка Шаэль. Кто знает, как мужик будет выглядеть лет через пять?

— Всё нормально, вы как раз вовремя. Знакомьтесь, Зури, Асфар — это Геннадий. Человек, который однажды заставил меня сомневаться в своём рассудке.

— Простите, Виктор, — Геннадий заметно побледнел. — Я не представлял, что вы обнаружите мою иллюзию, иначе бы непременно предупредил заранее…

— Я шучу! Честное слово, вы можете расслабиться, тут все свои.

Асфар меланхолично кивнул в знак подтверждения, Зури тоже закивала — более энергично.

— С… спасибо, — с облегчением сказал Геннадий, присаживаясь на заранее приготовленный для него стул. — И всё же, если позволите спросить… зачем вам понадобилось моё присутствие?

— Потому что вы первый и единственный известный мне человек с Земли, который смог попасть в Полночь, используя практическую магию. И сегодня нам позарез нужна ваша помощь.

Глава тринадцатая

Вокруг меня царила давящая темнота. Давящая в прямом смысле — что-то большое и тяжёлое прессовало мне грудь, каждое движение давалось с трудом. Запах пыли забивал ноздри, мешая дышать. Повернув голову, в стороне я увидел полоску света, обещающую свободу и спасение. Но сколько в этом обещании было настоящего, а сколько — ложных надежд?

Ругаясь сквозь зубы на чём свет стоит, я выполз из-под дивана.

— Виктор? — раздался удивлённый голос со стороны. — Почему вы…

— Без комментариев, — проворчал я, вставая и отряхиваясь.

Перемещение на Землю прошло без каких-либо неувязок, не считая уже обычной особенности моей личной телепортации. Где я окажусь в следующий раз, в духовке? В электрическом шкафчике? Вот Геннадий Белый, «настроившийся на мою ауру» и шагнувший в основной портал Полуночи следом, открыл глаза на кухне, да ещё и минут на пять раньше меня. А следом уже явился хозяин, как замка, так и съёмной квартиры… под диваном.

Надо бы здесь пройтись пылесосом, хотя бы по минимуму.

— Я взял на себя смелость заварить чаю. Хотите?

— Не откажусь.

Телефон Анны был выключен, так что я нырнул в дальний зов и отправил «сообщение» оттуда. Без слов, скорее с помощью эмоций, что-то в духе: «я здесь, выйди на связь». Огонёк её души радостно затрепетал, и я предположил, что сообщение было получено. Теперь оставалось только ждать. Учитывая привычки Анны — ждать не слишком долго.

— Вам необязательно было отправляться лично, — сказал Геннадий, старательно размешивая сахар в своей кружке. — Я бы и сам мог связаться с вашей… вашим эмиссаром и объяснить ситуацию.

— Вы не знаете Анну. В лучшем случае она бы потратила массу сил, чтобы точно убедиться, что вы тот, за кого себя выдаёте. Даже при подтверждении через дальний зов, на это бы ушло слишком много времени.

— А в худшем?

— А в худшем — убила бы на месте, заподозрив подставу.

— Это… это было бы крайне неудачно.

— Не то слово.

Какое-то время мы молча потягивали чай, закусывая почти окаменевшим печеньем. Я уже начал забывать, как это — принимать пищу просто для лёгкого насыщения, а не получения дополнительных способностей. Стряпня Кулины была невероятно вкусной и очень сытной, но таких моментов, с чаем и печеньем, слегка не хватало.

— Если не секрет, Геннадий, как вы получили силу?

— Разве мы это уже не обсуждали?

Я отрицательно качнул головой. На Земле было не так много магов, даже среди тех людей, что родился и вырос над местом силы, пролегающим под нашим городом. Анне, к примеру, пришлось искать помощи извне, и найти у Альхирета. Как результат, её амбиции и способности заметно превышали таковые у Геннадия. И всё же, он мог перемещаться между Полуночью и Землёй, а она — нет.

— Дайте припомнить… Если не ошибаюсь, то началось около сорока лет назад, во времена моего студенчества.

Нельзя сказать, что Геннадий Белый был выдающимся рассказчиком — я заметил это ещё во время их совместного с Инзором «доклада» о вечных замках. Он сбивался, путался в деталях, многое забыл и явно этого стыдился, но, как ни странно, в итоге поведал небезынтересную историю. По всему выходило, что как-то раз накануне сессии начинающего сомнолога затянуло в то самое измерение кошмаров. Он сравнительно быстро нашёл выход, проанализировал произошедшее, а затем отправился туда самостоятельно. Задатки магической силы превратились в полноценный дар, но и цена оказалась высока — страх, пронизывающий всё существование Геннадия на десятилетия вперёд. Этот страх остановил его от дальнейшего погружения в кошмары, зато в какой-то момент он переключился на феномен вечных замков.

— Я понимаю, что у вас мало времени, — сказал Геннадий. — Но если бы вы всё же ознакомились с моими записями, то обнаружили бы там целую главу, описывающую… скажем так, схожую тактику между принципами действия вечных замков и мира кошмаров.

— Притяжение душ, — пробормотал я. — А затем и поглощение.

— Именно так, именно так. Притяжение во сне, ловушка, из которой можно и не выбраться. Совпадают и некоторые другие… параметры, назовём их так. Вечные замки уникальны тем, что являются частью великой паутины миров, но не физической вселенной. Есть ощущение, что их создатель как минимум черпал вдохновение из вполне очевидного источника.

В моей голове промелькнул смутный образ, однажды почти показанный мне Полуночью. Некто Мастер, крылатый и многорукий, о котором не было известно ничего, кроме имени-прозвища. Найти бы этого сумрачного гения, да расспросить как следует на тему «что автор хотел сказать». Но одиннадцать тысяч лет, а то и дольше — немалый срок, даже меркам местных долгожителей. Возможно, искать попросту некого, уже очень-очень давно.

— Может, в ваших записях есть конкретные выводы? Насчёт связи замков и кошмаров, да и других совпадений?

— Если бы они там были, я бы сообщил вам об этом гораздо раньше…

У Анны имелся свой ключ, а также дурная привычка заставать меня врасплох, по поводу и без повода. В прошлый раз это вылилось в то, что она буквально похитила меня из квартиры Илюхи, перетащив в свою спальню и постель. Так что сегодня я оценил вежливый звонок в дверь, за которым всего лишь последовало немедленное повисание на шее и страстный поцелуй на пороге.

— Я так соскучилась, — прошептала Анна мне на ухо и прижимаясь всем телом. — У нас будет хотя бы полчаса?

Тут её взгляд скользнул мимо моей головы, на кухню, где она заметила или почувствовала присутствие Геннадия. Игривое настроение тут же соскользнуло с неё, но, прежде чем она окончательно помрачнела, я сказал:

— У нас будет гораздо больше, чем полчаса. Правда, в основном не наедине.

В прошлом Геннадий предупреждал, что его способ перемещения между мирами работает только на него самого. Совместными усилиями Асфара, Зури и приглашённой на обсуждение Литы из сомнолога удалось вытащить, что он наловчился открывать персональные нестабильные порталы, направленные на ауру притяжения вечных замков. Конкретно — Полуночи, благодаря тому, что в какой-то момент я часто принимал гостей. Геннадий боялся показаться на аудиенции, что в итоге привело его к «аресту» Жнецом и помещению в темницу, но это было не главное. Его формула работала, и в теории могла сработать на двух человек.

Я не участвовал в мозговом штурме магической команды, но результат говорил сам за себя. Спустя четыре часа горячих обсуждений сияющий Геннадий прижимал к груди небольшую стопку новых записей, и сбивчивым голосом заверил, что как минимум готов попробовать новый, доработанный метод переноса. К этому моменту мы проводили гостей, коротко обсудили с Кас планы, а под конец ночи решили не терять времени, и отправиться на Землю.

— Давайте я перечислю, чтобы не ошибиться, — сказала Анна, изящно закинув ногу за ногу. — Я должна отправиться в Полночь через нестабильный портал, в обнимку с этим джентльменом.

— Полустабильный, — поправил Геннадий. — Думаю, это термин будет… более точным.

— Затем, — продолжала Анна, словно Геннадия не было в комнате. — Если нестабильный портал сработает, мне потребуется самой открыть портал — отправив в кошмар нас обоих?

— Нас обоих, — подтвердил я. — И Мордреда.

— Посланника Авалона?

— Его самого. А ещё Кас.

— Вот как.

До этого момента мысль, что Анна может наотрез отказаться, как-то не приходила мне в голову. Она была эмиссаром Полуночи, но кроме того — всегда проявляла беззаветную верность, даже когда перегибала палку. Только вот этот случай казался особым, и в самом деле требовал от неё огромного риска и запредельных усилий.

И это если не считать фактора ревности, что делать с которым я в принципе не представлял.

Анна испустила короткий вздох, и атмосфера непостижимым образом разрядилась.

— У меня есть время до ночи?

— Подумать?

— Подготовиться, Вик. Разумеется, я помогу. Я буду с вами до конца. Я пойду за вами хоть на край великой паутины, хоть в самые тёмные глубины кошмара. Я знаю, что вы сделали бы для меня то же самое.

— По очереди, — усмехнулся я. — Сперва ты за мной, потом наоборот. Спасибо, Анна. Правда, спасибо.

Она встала так плавно и красиво, как не снилось ни одной супермодели, и оставила у меня на губах лёгкий поцелуй. Затем направилась в коридор, но обернулась на полдороги, смотря на Геннадия.

— А вы пойдёте со мной, и по дороге расскажете принцип действия своего… инновационного портала. Возможно, вместе мы сможем сделать его ещё менее нестабильным — скажем, на треть или четверть.

Геннадий слегка испуганно посмотрел на меня, я пожал плечами и кивнул. Им всё равно понадобится провести какое-то время вместе, и сомневался, что Анна за один день сожрёт его с потрохами.

По крайней мере, шансы на это были сравнительно низки.

— Благородные гости! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

Вот так, не с корабля на бал, а с двойного путешествия между мирами — на новый приём гостей. Два приёма в две ночи подряд — напрашивается на рекорд, пусть в первом я поучаствовал довольно опосредованно. Сегодняшняя аудиенция тоже несла в себе скрытый смысл — чтобы облегчить телепортацию Геннадия и Анны. Сомнолог уверял меня, что за месяцы жизни в Полуночи он основательно настроился на ауру замка, но телепорт вдвоём для него всё-таки был качественно новой задачей. И ладно его «магнитный» способ притянет их к Полудню, тогда есть некоторый шанс договориться. А если к Закату?

Многие посетители, не получившие моего внимания вчера, были счастливы отыграться сегодня, но напоролись на жёсткий фильтр. Те, кто предлагали артефакты на продажу, перенаправлялись к Кас и Арчибальду, наёмников опрашивал Александр, изобретателей и прочих энтузиастов науки взяла на себя Лита. Я серьёзно переговорил с несколькими представителями цвергских гильдий с Торвельда — наконец-то выяснив название их мира. Число обитателей Полуночи постепенно росло, а вместе с тем росли и их нужды. Вечный замок был невероятным местом, способным на генерацию продуктов и материалов фактически из воздуха — или из неизвестных мне источников — но этот способ не мог покрыть всех запросов. К тому же, пусть лучше Полночь сосредоточит все силы на восстановлении разрушенных участков и собственной памяти, чем тратит их намногочисленные мелочи.

Я договорился о новых поставках мяса, текстиля и шерсти, инструментов для кузни и литейной, некоторых редких сплавов, пусть и уступающих драгестолу, а также специфических строительных материалов, запрашиваемых бригадой расчистки сокровищницы. В процессе переговоров с купцами время пролетело на удивление незаметно — и я опомнился только когда мы ударили по рукам с последним цвергом, продающим изумительно мягкие и тёплые ковры. С момента выздоровления Полночь неплохо контролировала температуру внутри своих стен, но некоторым гостям было слегка некомфортно постоянно ходить по каменным плитам.

Быстрый взгляд на часы показал, что с приёмом пора было закругляться, поскольку мы перевалили далеко до середину ночи. И я бы закруглился, если бы не маленькая проблема…

— Кас?

— Да, Вик?

— Ты же сказала бы мне, если бы Геннадий снова явился на аудиенцию невидимым?

Вместе с невидимой Анной, не иначе.

— Разумеется.

— То есть, за весь приём наши главные гости так и не пришли.

— Похоже, что так. Но вас предупреждали, что даже улучшенный метод может не сработать или сработать не сразу.

— Или что-то случилось, — мрачно сказал я.

— Такой вариант не исключён, — спокойно согласилась Кас. — Для начала, вы можете проверить своего эмиссара на Земле через дальний зов, и убедиться, что она в порядке.

Всё-таки многочасовые переговоры о ссудах, поставках, процентах и закупках посредственно влияют на мозги человека — столь элементарный вариант напрочь выскочил у меня из головы. Это при том, что я уже пользовался дальним зовом для точно такой же процедуры не позже, чем прошлым утром.

С трона Полуночи активация дальнего зова проходила столь же легко, как закрыть и открыть глаза. Я переместил свою бестелесную форму к Земле — и почувствовал неприятный холодок. Огонька души Анны на Земле не было, ни в нашем родном городе, ни в каком-либо другом месте.

Тогда я сменил тактику, и настроился конкретно на неё, с замиранием сердца ожидая, что это может не сработать.

Полночь сказала бы мне, если бы с одним из двух её эмиссаров… что-то случилось, правда? Она сказала бы мне, и неважно, как я был занят на приёме…

Моё сознание резко дёрнулось назад, привычно зависнув над массивом тьмы Полуночи. Огонёк Анны, яркий и живой, светился где-то внизу. Но накатившее чувство облегчения сменилось недоумением — если Анна тут, почему они с Геннадием не явились в тронный зал?

Исполненный подозрений, я приблизил местность и изменил масштаб, чтобы точнее понимать картинку. Ответ нашёлся довольно скоро.

— Вик? — раздался голос Кас, когда я покинул дальний зов с лицом мрачнее тучи. — Что вы увидели?

— Они здесь, в Полуночи. Но их забросило в случайную точку.

Для этого похода у меня не оставалось времени на солидную подготовку. Взять всё, что попадётся под руку, в том числе самых сильных союзников — Мордреда и обоих драконят. Судя по приблизительной карте из дальнего зова, Анна находилась ближе к мастерской механика, чем к тронному залу, только ещё и где-то под землёй. Кас активировала силу баньши, и отправилась в призрачной форме вперёд, чтобы предупредить Адель и Хаггу. Я бы мог перенестись туда через зеркало, но не хотел рисковать отправиться на перерождение без бафов от еды Кулины и препаратов Терры. Так что наш небольшой спасательный отряд двинулся по обычному маршруту — не так быстро, как хотелось бы, зато неостановимо.

В заросшем погребе я первым делом отловил, прикончил и как следует закусил тремя представителями самой опасной живности — гигантской змеёй, жабой и насекомым, напоминающее личинку жука-плавунца. После этого дорога сквозь «джунгли» лишилась своей главной опасности — неожиданных нападений с любой из сторон. Повинуясь движениям моих рук, Ава и Ян бросались на опережение к любой твари, пытающейся застать нас врасплох. Мордред топал сзади, добивая тех, кто хотел подкрасться со спины.

Даже учитывая небольшую задержку в начале, на обычно получасовую дорогу мы потратили не более пятнадцати минут.

Дальнейший путь по череде открытых дворов, сменяющийся небольшими переходами сквозь внутренние помещения, оказался куда проще. Самым опасным эпизодом была каким-то чудом уцелевшая гаргулья, упавшая на нас с высокого парапета. Я вовремя заметил движение, но Мордред опередил меня, поймав тварь в воздухе ударом двуручника и расколов надвое. Пожалуй, если бы мы с ним в своё время отправились выкуривать Оррисса из башни, не понадобился бы даже профессиональный отряд гноллов.

Последний кусок оказался самым долгим — поскольку мне пришлось дважды сверяться с «картой» дальнего зова и задействовать поисковый амулет. Мы спустились в какое-то старое хранилище: глубокое, страшно разветвлённое и наполовину разрушенное. Похоже, что когда-то здесь был общий склад для оружия, брони и механических деталей, но не факт, что его толком использовал даже Бертрам. Некоторые коридоры охраняли дуллаханы, выглядящие настолько паршиво, что их было толком не узнать. Ржавые доспехи едва держались на них кусками, в качестве оружия выступали какие-то заострённые балки, а то и вовсе ничего. Мордред раскидывал этих бедолаг пачками, пока мы спускались глубже и глубже. Там, где дорогу преграждали двери — двери выбивались. Один небольшой завал в нужном коридоре был проплавлен насквозь драконьим пламенем.

Анна, Геннадий, Адель, Хагга и Кас обнаружились на самом нижнем этаже. Они дружно отбивались от целой оравы ржавых безголовых, заняв стратегическую позицию в хорошо обороняемом складском помещении. Точнее, отбивались все, кроме Геннадия — тот благоразумно стоял за спинами своих защитниц.

На стороне безголовых была численность, на стороне Геннадия с девушками — Бенедикт и… четыре мимика. Один из них притворялся дверью, то пропуская врагов внутрь, то захлопываясь в нужный момент, позволяя уничтожать тех порциями. Сундук и два ларца подстерегали дуллаханов на входе, роняя на землю и удерживая на месте. Дальнейшее было делом техники.

Безголовые не ожидали, что к их неожиданным жертвам явится столь же неожиданное подкрепление. Результат не заставил себя долго ждать.

— Вы не слишком торопились, — ласково улыбнулась Анна, утирая со лба пот со следами ржавчины. Я заметил, что её рука слегка дрожит.

— Да вы и так тут неплохо справлялись. Извини, стоило проверить твоё состояние раньше.

— Признаю, это было даже весело. Заодно и сразу со всеми познакомилась.

— Со всеми — это сильно сказано. Но, кстати, весь наш отряд для измерения кошмаров в сборе.

Я планировал это как простую шутку, но Анна посмотрела на меня, как будто я сказал самую серьёзную вещь в мире.

— В самом деле? Если хотите, я открою портал немедленно, Вик. Теперь я знаю, что для этого нужно.

Глава четырнадцатая

Доставка Анны в Полночь прошла с шероховатостями, и единственное, чем я себя утешал — всё могло сложиться гораздо хуже. Кас, обратившись в баньши, добралась до механической мастерской по воздуху за считанные минуты. Затем, мобилизовав Адель и Хаггу, она воспользовалась правом кастеляна и воззвала к Полуночи напрямую, чтобы та направила её к заблудшим душам. Раньше Кас обращалась к этому праву только чтобы отыскать меня, но сейчас ситуация сложилась исключительная. Таким образом, трио спасательниц добралось до Анны и Геннадия на добрых пятнадцать минут раньше моего отряда, а умница Хагга по дороге захватила трёх подвернувшихся мимиков, пообещав им персональный пир за труды.

Обещание пришлось исполнять мне, но я был не против. Пригодились запасы змеиного и жабьего мяса, собранные в карман для материалов, и зубастые наёмники остались весьма довольны.

Помощь подоспела не просто вовремя, а в самый последний момент. Геннадий в принципе не владел боевыми заклятиями, и был слишком измучен после телепорта, чтобы даже уйти в невидимость. Анна призвала Бенедикта и сражалась изо всех сил, но тоже потратила ранее слишком много энергии. К тому же, им не повезло угодить на участок неподалёку от логова ржавых дуллаханов, а затем разбудить почти всех разом.

Возможно, Полночь воскресила бы своего эмиссара в собственных стенах, но без гарантий. В хрониках вечных замков существовали прецеденты, в основном — со знаком минус. Геннадия бы точно никто не спас, разве что его душа после смерти осталась бы в распоряжении Полуночи.

— Это… большая честь, — слабо улыбнулся он. — Но, боюсь, из меня даже не вышел бы приличный слуга.

— Не наговаривайте на себя, — спокойно сказала Кас, с ноткой сочувствия. — Вы могли быть возвращены и с честью служить Полуночи много столетий.

Возвращать, видимо, предполагалось мне, предварительно подобрав подходящую комнату и должность. Хотя Кас, кажется, забыла, что Полночь в последнее время не нанимала слуг-мужчин, так что сперва требовалось решить и этот вопрос.

Геннадий не нашёл, что ответить — видимо, переполненный чувством благодарности.

Но сильнее всего инцидент повлиял на Анну. Когда ржавые монстры обступили её со всех сторон, а помощь ещё не подоспела, ей явилось откровение.

— Кошмар… он позвал меня, — рассказывала она, крепко вцепившись в мою руку, пока мы возвращались назад. — Он открыл мне, как войти в него, чтобы спастись, сохранить жизнь. Я… я могла сделать это прямо там, в любой момент.

— Почему не сдела-ла? — уточнила Адель.

— Потому что погружаться без подготовки — это попросту самоубийство, — нервно усмехнулась Анна. — Кошмар не хотел меня спасти, он просто… воспользовался нашей связью, чтобы сожрать меня лично. Шанс, что я выживу, был ничтожен. А здесь… здесь я знала, что Вик придёт за мной.

Кас не стала уточнять, что первой за Анной пришла она. В конце концов, спасательная операция была нашим совместным предприятием, а проходить и пролетать сквозь стены я пока не умел.

Все остались живы. Но почему-то я всё никак не мог спокойно выдохнуть.

Следующие три ночи пронеслись как в тумане. Финальный этап подготовки похода к Авалону почти не требовал моего участия, так что я старался очистить как можно больше территории, используя силу, дарованную Полуночью. Запутанный коридор, зал следом за ним, почти всё пространство вокруг литейной — та ещё восстанавливалась, но с очищенной ключевой комнатой процесс шёл гораздо легче. Я чувствовал, как мой замок вздыхает от облегчения каждый раз, когда прирастает очередным помещением и коридором, пусть и побочным. Эхо этого облегчения прокатывалось и по мне, но только эхо.

В промежутках между очищением я тренировал драконят и наставлял их на случай, если наше с Кас возвращение пройдёт не в назначенный срок. За старших в Полуночи оставались Луна, Кулина, Терра и Адель — к ним всегда можно было обратиться за советом. С базовыми угрозами вроде внезапного нашествия враждебных теней могла разобраться гвардия и Жнец. При вторжении через грамотно наведённый портал подключались все активные слуги. Если их не хватало — в бой шли молодые драконы, сжигая любого врага. Ава и Ян уже были не теми малышами, которых Альжалид поймала в ледяную клетку. Но всё-таки, при всей разрушительной мощи им недоставало опыта. Кто-то мог попытаться нагрянуть в замок лишь чтобы похитить юных драконов — и мне всеми силами хотелось избежать подобного сценария.

Хагга теперь отвечала не только за изготовление ловушек — которых она успела смастерить штук пятьдесят — но и за переговоры с мимиками. Теми, разумеется, кто был готов её слушать, а не безмозглыми кусаками. Она передала, что моя репутация среди зубастого сообщества Полуночи находилась на солидном уровне, и была готова попробовать завербовать самых сообразительных. Интеллект отдельно взятого мимика, не слопавшего редкий магический амулет, находился в лучшем случае на уровне шестилетнего ребёнка, но это было гораздо лучше, чем ничего. Одно дело — разрозненные мимики-тени, лишь изредка собирающиеся в стаи, как зубастые книги, другое — сплочённый и обученный отряд.

Кажется, придётся договариваться с ещё одной гильдией мясников для увеличенных поставок жратвы.

В эти ночи и дни я много общался со своими девушками, когда они не были заняты. Помогал Хвое с уборкой урожая плодов и семян, вместе с Кулиной кормил драконят, переносил слитки железа и новых сплавов в кузницу Луны, сортировал с Литой старые книги по изобретённой ей системе. Жизнь в Полуночи бурлила в преддверии большого похода, и я как никогда ощущал её ценность. Полночь была не просто моей вотчиной, владением, обязанностью. Она окончательно стала моим домом, самым родным и желанным, наполненным людьми, которых я любил всем сердцем. Однажды прикоснувшись к неизведанному, я решил нырнуть в него с головой, пусть оно и смотрелось скорее как проклятие. А теперь всего, чего мне хотелось — сделать это место настолько живым и счастливым, насколько это вообще возможно.

Подходящее намерение для тёмного лорда, не так ли? Пожалуй, пора возвращаться к очищению коридоров.

Неудивительно, что к концу каждой ночи я чувствовал себя выжатым лимоном и падал в постель, не раздеваясь, чтобы погрузиться в сон без сновидений. Впрочем, на третий день я проснулся спустя пару часов сна и понял, что заснуть больше не выйдет.

Надо бы набрать книг из библиотеки, чтобы в следующий раз было что почитать.

Я рывком встал с кровати и хмуро направился в тронный зал, где сел на своё законное место и занялся осмотром Райнигуна. Минут через десять меня отвлёк знакомый меланхоличный голос:

— Хозяин Полуночи стережёт покой своего замка даже днём?

— Не знаю, как насчёт хозяина, — проворчал я. — Но его бессонница точно стережёт. Тут бы пригодился твой трюк с щелчком пальцами.

— Ты — фигура слишком высокого полёта. Не сработает, уж точно не в центре твоих владений.

Асфар Риидский подошёл поближе к трону, захватив по дороге самый удобный из гостевых стульев и уселся с видимым комфортом. По его лицу казалось, что он сам спал в сутки не больше пары часов — за счёт вечных мешков под глазами.

— В общей сложности я испепелил трёх обезумевших слуг, — сказал я, со вздохом отправляя Райнигун назад в кобуру. — Не испытываю от этого ни малейшей радости, но факт остаётся фактом. От механика я получил дополнительный заряд ключа, а от сокровищницы и литейной — огромный, жирный… вопрос.

— У замка спрашивал?

— Спрашивал. Это один из автоматических процессов, с элементом случайности. По идее, должен был усилиться Райнигун, но как — не пойму, хоть убей. Я его даже на опознание Арчибальду предлагал — бесполезно, слишком личная вещь. А ведь он его когда-то помогал создать.

— Тогда только проверка на практике, — флегматично сказал Асфар. — Как и в прошлый раз.

— Спасибо, капитан Очевидность.

— Всегда пожалуйста. Замечу, что иногда лучше очевидный ответ, чем в корне неверный.

Асфар встал со стула и подошёл к окну, бесстрастно взирая на день в мире Полуночи сквозь толстое стекло и пелену магического барьера.

— Отсюда много не увидишь, — сказал я. — Если хочешь, ночью проведу тебя на стену.

— В другой раз. Мне достаточно увидеть чистое небо и яркую зелень — на Рииде этого почти не встретишь.

— Сочувствую.

— Благодарю. Но это ещё можно изменить, если начать прямо сейчас.

Я не стал отвечать. Практика показывала, что политики любых миров неохотно глотают экологическую повестку. На Рииде мне ещё бывать не доводилось, но, если судить по упоминаниям тут и там, этот мир держался на волоске от полной катастрофы. Как Асфар планировал менять вещи — неизвестно, пусть как-нибудь расскажет сам, если захочет поделиться.

— Сколько дверей надо открыть, чтобы дойти до лазарета?

— А? — его вопрос застал меня врасплох.

— Двери, — повторил он. — Лазарет.

— Всего две.

— Зарядов ключа хватит?

— Да. Хотя гораздо проще дождаться начала ночи.

— С началом ночи я покину Полночь, — сказал он, как мне показалось — с сожалением. — И до этого хотелось бы хоть немного рассчитаться с долгом. Гроши против драгестола, но моя совесть будет спокойнее.

Я поморщился, а затем встал с трона, слегка потягиваясь. На самом деле гибель механика не просто прибавила один заряд к ключу от всех дверей, она запустила целый процесс, где новые заряды добавлялись со скоростью примерно раз в месяц. Сперва мне казалось, что третий появился после испепеления хранительницы сокровищницы, но потом выяснилось, что их уже на тот момент было как минимум четыре.

— Асфар, — проникновенно сказал я, когда он поравнялся со мной. — Слушай внимательно. Я не беру долги с друзей, даже если бы те были более серьёзными, чем пара сундуков с золотом.

— Десять сундуков.

— Да хоть двадцать. Без тебя я бы не очистил сокровищницу, и с подготовкой Геннадия ты здорово помог. Ты мне ничего не должен, и не обязан задерживаться на лишние полдня.

— Я задерживаюсь ровно на столько, на сколько планировал, — он равнодушно пожал худыми плечами. — И если не в качестве долга, тогда считай мою небольшую помощь обычным дружеским жестом. Пойдём?

Терра крепко спала в своём закрытом гробу, на двух стоящих отдельно кроватях в отгороженной зоне расположились её помощники. Обычно дневной сон в Полуночи был гораздо крепче обычного, но сегодня на нас с Асфаром правила не действовали. Не задавая лишних вопросов, он проследовал в дальний конец лазарета, остановившись у двух женских фигур, лежащих на кроватях в углу. Изящные девушки в полупрозрачных одеяниях выглядели ровно так же, как и в ту ночь, когда посланник Князя в Жёлтом решил преподнести мне их в «подарок». Терра заботилась о них, но дрёма Йхтилла относилась к тому разряду высших проклятий, что нельзя было преодолеть даже с помощью защитных артефактов.

— Схема очень простая, — негромко сказал Асфар, словно боялся разбудить спящих. — В Рииде, Ланге и сопредельных мирах нет отбоя от нищих семей, жаждущих шанса пробиться повыше. Раз в год устраивается большой праздник, театральное представление, в котором участвуют все, лорды и нищие. Когда по окончанию торжества исчезают бедные, но талантливые юноши и девушки, их родители знают, что те добровольно посвятили себя служению Князю. Семьи получают компенсацию, удачу на весь следующий год, а иногда и просто золото. Дети отправляются в Йхтилл. Скажем так, судьба танцовщиц считается одной из самых завидных.

— Оттого проклятье и нельзя снять? — мрачно спросил я. — Из-за «добровольной» основы?

— Как один из факторов. Но «нельзя» — слишком сильное слово. Владыка туманного Йхтилла, вечно правящий под чёрными звёздами, тоже дремлет, и склонен забывать про бесполезных слуг. Как долго они спят у тебя в лазарете?

— Около семи месяцев.

— Хорошо. Самое время.

Асфар не стал чертить магических кругов, произносить или петь заклятия или даже использовать сторонние компоненты. Вместо этого он наклонился к танцовщицам на кроватях и звучно хлопнул над ними в ладоши. Один раз, второй.

Третий.

Обе девушки синхронно открыли глаза и приподнялись на кроватях, в ужасе осматриваясь по сторонам. Но уже через пару секунд — медленно опустились назад, и вновь погрузились в сон.

— Не сработало? — спросил я с досадой.

— Посмотри внимательней.

Я посмотрел — и обнаружил заметные отличия. Дрёма Йхтилла больше напоминала глубокую кому, а теперь танцовщицы сопели во сне, как нормальные живые люди, да ещё и повернулись на кроватях впервые за многие месяцы.

— Проснутся в начале ночи, вместе со всеми, — сказал Асфар. — Мой совет — найди им работу в Полуночи, не отпускай далеко. Князь мог забыть про них, но отметину жёлтого знака из их душ не могу стереть даже я.

— Спасибо. Мне рассказать им, кто их спас?

— Кто? — равнодушно спросил Асфар. — Скорее, «что». Могущество Полуночи, великодушие её хозяина и мастерство целительницы. Уж точно не верный вассал Князя, не способный и помыслить о нарушении Его воли.

— Намёк понят.

Мы вышли во двор, под яркие солнечные лучи, лишь слегка преломленные большим барьером. Асфар зажмурился, подняв лицо к небу, и его вечно усталое лицо впервые за долгое время выглядело умиротворённым. Я же чувствовал, что вполне способен вернуться к себе в покои и снова заснуть — завтра предстояла важная ночь.

— Вик.

— Да?

— Ты должен знать кое-что о месте, через которое ты и твой отряд отправитесь к Авалону.

— Кажется, за последнюю неделю я узнал о нём даже слишком много, — невесело улыбнулся я. — Но любая информация не будет лишней.

— Никто не способен… править миром кошмаров, — медленно сказал Асфар. — Но Князь в нём не пленник и не жертва, а дорогой и желанный гость. И если он может забыть о ничтожных слугах, то об уязвлённой гордости будет помнить вечно.

— Зашибись, — буркнул я. — Мне ожидать его прямо на входе или чуть попозже?

— Если повезёт, он вообще не узнает об этом походе. Ты видел жёлтый знак, но не принял его, отказался от союза и не пил из вод Демхе. У тебя есть шанс проскользнуть.

Звучало, конечно, потрясающе оптимистично. Но хотя бы с нами был Мордред, а он уже проявлял себя в битвах со Знающими. Мои силы тоже возросли, пусть всё ещё не до той степени, чтобы всерьёз противостоять Князю на дуэли. Что-то мне подсказывало, что второй раз он не купится на приём с Оковами Судьбы.

И всё-таки, в измерение кошмаров я отправлялся не один, а это здорово поднимало шансы.

Разумеется, вскоре я пожалел о своём излишнем оптимизме.

…Вокруг вновь царила темнота, пахнущая пылью и нафталином. Не давящая, хоть на том спасибо, но совершенно не та, которую ожидаешь, когда просыпаешься на кровати в любимом замке. Пусть даже и ночью — нет, эта темнота не имела никакого отношения к ночной. Я опять оказался где-то заперт, и это прямо-таки выводило из себя.

ХРЯСЬ!

Дверца шкафа распахнулась с жалобным скрипом, выпуская меня наружу. Что-то было конкретно не так. Незнакомый интерьер — комнатушка, забитая дряхлой, но отчётливо земной мебелью. Отклеивающиеся обои, продавленная кровать с пожелтевшими простынями, рассохшаяся тумбочка с набором старых икон, треснувшее зеркало, остановившиеся часы на стене. И запах, запах очень старого человека, то ли живущего здесь, то ли скончавшегося много лет назад.

Я что, снова телепортировался на Землю? Сам того не заметив? Да ещё и перенёсся не в нынешнюю квартиру, а одну из соседских в своём старом доме? Точно не к бабе Нине, у неё всегда было чисто… А затем я бросил беглый взгляд в окно — и застыл, больше не отводя глаз.

Это была не Земля и не мой город.

Это было его искажённое отражение в первом кластере кошмара.

Глава пятнадцатая

Одна из основных опасностей погружения в измерение кошмаров была связана с памятью. Человек во сне, самом обычном сне, как правило не может отличить его от реальности, и забывает о том, что лёг спать. Мир кошмаров мимикрировал под сон, забираясь в голову к своим посетителям и скрывая отрезки памяти под пеленой тумана. Это означало, что даже самые опытные, подготовленные маги, могли погибнуть чуть ли не в первые минуты после погружения — попросту забыв, где они и что происходит. Хуже всего, что от потери памяти не существовало никакой надёжной защиты. Рано или поздно воспоминания возвращались — но иногда «поздно» означало «слишком поздно».

Сейчас, ошеломлённо взирая на развернувшийся за окном сюрреалистичный пейзаж, я вспоминал события прошедшей ночи, одно за другим. Окончание подготовки к походу, последнее уточнение ролей на время отсутствия меня и Кас, объятия и прощания, проведённый Анной ритуал и беспросветную тьму открывшегося портала. Мне повезло — я вспомнил всё это в течение пяти-десяти минут после погружения в кошмар. Либо дело было вовсе не в везении, а в моём статусе хозяина Полуночи. Или же в невидимом и неизмеримом сопротивлении магии.

Только вот моих спутников рядом не оказалось — а это значит, что они могли быть раскиданы по всему кластеру. И вовсе не факт, что их память вернётся столь же быстро, как и моя. Кас, Анна, и уж тем более Мордред могли постоять за себя. Но одновременно с этим, они оказались… здесь.

Я много лет жил на Земле в одном из самых паршивых районов города, и мог опознать признаки разрухи с первого взгляда. Но тут за окном находилась не просто разруха, а настоящий ад, с отдельными признаками городской среды. Руины под нависшим свинцовым небом, беспорядочно торчащие из сплошного чёрного болота. Болота, по консистенции напоминающего медленно бурлящий кисель. Непроглядная жижа затопила всё на уровне первых этажей, и только теперь я осознал, что типичный «старческий» запах в квартире во многом исходил не изнутри, а снаружи. Чёрное болото воняло дряхлостью и разложением, от которого невозможно было скрыться.

Тут и там виднелись разрушенные и полуразрушенные здания, покосившиеся фонари и опоры ЛЭП с оборванными проводами. Я находился в одном из немногих уцелевших домов — судя по всему, типовой пятиэтажке, как две капли воды похожей на мой старый дом. Впрочем, когда я собрался с силами и вышел на балкон, задержав дыхание, то прояснилось сразу три вещи. Первая — дом в самом деле был пятиэтажным, и я оказался на пятом этаже. Вторая — он был не одним из единственных, а единственным уцелевшим в округе. Третья — его никаким образом нельзя было назвать «типовым».

Как огромная уродливая каменная змея, «хрущёвка» растянулась на сотни, если не тысячи метров вперёд, заворачивая под неожиданными углами. С балкона невозможно было рассмотреть, как далеко она длится, но создавалось впечатление, что до горизонта. Измерение кошмаров было не вполне настоящим местом, и всё же я невольно задумался над «лором» этого кластера — считалось ли, что дом изначально построили в таком виде или множество пятиэтажек в какой-то момент слились в одну?

Мои размышления прервал едва различимый булькающий звук, раздавшийся из-за спины.

Первый «житель» кошмара и, вероятно, хозяин квартиры, выглядел подобающе окружающей среде. В его верхней половине всё ещё угадывались человеческие черты — ссутулившегося старика в замызганной майке и роговых очках с толстыми стёклами. Но вся нижняя половина, от середины груди и живота, представляла из себя эдакого чёрного слизня, невыносимо отвратительного вида и запаха. Я успел заметить его и заскочить назад в комнату, пока Райнигун сам собой оказался у меня в правой руке. Но существо абсолютно меня проигнорировало, живо направившись в сторону открытой балконной двери. Издав нечто среднее между вздохом искреннего счастья и клокотанием забитого кухонного смыва, оно перевалило за перила и отправилось вниз, без плеска исчезнув в чёрной жиже. Одновременно тот же самоубийственный паттерн повторили другие жильцы пятиэтажки, выпадая из соседних окон и балконов.

Мне кажется, или болото внизу радостно забулькало, приняв последнего «ныряльщика»?

Не знаю, как насчёт того, чтобы погибнуть, но это место идеально подходило, чтобы сойти с ума. Надо как можно скорее отыскать остальных, а затем открыть проход в следующий кластер. Мордред объяснял, что для этого требовалось, но его слова ускользали из памяти. Ничего, главное, чтобы он сам помнил.

Вперёд, вперёд, пока работают мозги.

Из несомненных плюсов окружающего меня безумия я мог отметить лишь то, что всё моё снаряжение и способности остались при мне. Оружие, артефакты, медикаменты, провиант, сила «Зверя» и бафы от еды Кулины. Первым делом я убедился, что квартира осталась пуста, и сюрпризы от жильцов меня в ближайшее время не ждут. Затем нырнул в дальний зов, получив приблизительную карту местности. Я находился в самом дальнем конце «змеи» пятиэтажки, Анна и Кас — через несколько сотен метров впереди. Мордреда можно было найти позже, с помощью амулета, если он сам не попадётся на глаза до того. Я сомневался, что пропущу трёхметрового рыцаря, активно наводящего шороху в декорациях этой развалюхи.

Для быстрого перемещения логичнее всего было бы выбраться на крышу, спокойно дойти до нужного сегмента и снова забраться внутрь через ближайший балкон. Только вот «старческая» вонь на открытом воздухе становилась совершенно непереносимой, так что от неё начинала кружиться голова и перекрывало дыхание. Удушающий газ как есть, только в самом омерзительном из всех вариантов. Я взвесил, не стоит ли попытаться перестроить лёгкие «Метаморфом», чтобы задерживать дыхание минут на десять-пятнадцать, но отбросил эту идею. Эксперименты со внутренними органами лучше оставить на более безопасную обстановку.

Значит, пока что следуем по «задуманному» маршруту. Эту часть рассказывала Анна — кластеры кошмара обычно были выстроены как своеобразные «данжи» в видеоиграх, то ли сгенерированные случайным образом, то ли сотворённые чьим-то больным разумом. Если придерживаться местных правил перемещения, можно было найти награду. Но гораздо, гораздо чаще — мучительную смерть.

Спасибо хотя бы на том, что кошмарная пятиэтажка была устроена по «гостиничному» типу — длинные коридоры с рядами квартир по обеим сторонам, сходящиеся на единственной площадке в центре. Это делало перемещение в рамках одного дома заметно проще. Впрочем, для перехода в следующий сегмент всё равно требовалось выбраться на пожарную лестницу и, задержав дыхание, перебраться дальше. Не самая сложная задача, если не считать незначительных препятствий по пути.

Первое настоящее чудовище поджидало в конце коридора, перед призывно открытым выходом на пожарную лестницу. Я когда-то читал про пауков, роющих засадные норы в песке и затыкающие выход хитиновым диском на собственном брюхе. Здесь же один из участков древнего деревянного пола выглядел чуть иначе, чем остальные — и едва заметно подрагивал.

— Хорошая попытка, — буркнул я. — А теперь покажи-ка, что ты есть на самом деле.

Одним движением я выломал дверную ручку ближайшей квартиры и с размаху запустил в сторону дрожащего пола. Мимик мира кошмаров тут же вскинулся, взвился в воздух и рванул в мою сторону — уродливая склизкая тварь на ногах-ходулях и с пятью хватающими многосуставчатыми руками. Ни головы, ни рта, ни даже зубов — мимики Полуночи оскорбились бы сравнением с этой страхолюдиной.

Выстрел из Райнигуна обратил её в прах на подходе. Сама виновата, могла бы спрятаться и получше.

Вскоре логика кошмарной пятиэтажки стала более понятна. Она предоставляла своего рода нелинейное прохождение для всех типов посетителей. Скажем, для внимательного, но не вооружённого человека было бы не сложно заметить мимика и обойти его, спустившись на этаж ниже. Умеющий ходить бесшумно мог прокрасться мимо, ну а «силовик» в моём лице просто уничтожил чудовище. Все дальнейшие этажи, коридоры и квартиры каждого из сегментов выглядели как лабиринты, напичканные подобными выборами. Почти нигде нельзя было просто пройти по коридору напрямик — либо из-за завалов, либо искусственных перегородок. Альтернативные пути пролегали через другие этажи — либо через квартиры, связанные разрушенными стенами.

Надо сказать, опасных монстров здесь было сравнительно немного. Обитатели квартир в основном представляли из себя совершенно пассивных созданий, которые бессмысленно перемещались из комнаты в комнату, пока вдруг не срывались с места, чтобы утопиться во внешнем болоте. «В основном» — поскольку попадались и исключения.

Безобразно вытянутая фигура от пола до потолка, напоминающая перевёрнутую кверху ногами тень человека. Сперва казалась безучастной, но шустро потянулась ко мне, стоило лишь пошевелиться.

Нечто сопящее, чавкающее и хлюпающее, то ли скрывающееся за платяным шкафом, то ли вселившееся в него. Я не стал тратить пулю, проскочив мимо — шкаф всё равно не мог пролезть в ту пробоину, куда пролез я.

Живая «люстра» на потолке, отдалённо напоминающая полуразложившегося кальмара. Чудовище сочилось чёрной жижей, но оставалось совершенно бесшумно. Райнигун оказался быстрее его ловчих щупалец.

Стоило заметить, что практически всех встреченных мной тварей, непохожих по внешности, роднило одно — с ними совершенно не хотелось контактировать даже оружием ближнего боя, не то, что руками. Все они пропитались насквозь, либо частично состояли из той же дряни, что и болото снаружи. И что-то мне подсказывало — эта дрянь была заразна. Допустим, амулеты от проклятий или подарок Альхирета меня защитят, а что если нет? Опять же, без Райнигуна мне пришлось бы куда тяжелее, но каково сейчас приходилось моим спутникам? Эта мысль гнала меня вперёд, заставляя срезать углы, выбивать двери, оставляя за спиной один сегмент за другим. Огоньки душ Кас и Анны были совсем близко, если не в этом здании, то точно в следующем…

Преодолев очередную пожарную лестницу, я забрался в первую попавшуюся комнату — и услышал приглушённые голоса из-за стены, ведущей в соседнюю квартиру. До этого момента местные монстры не издавали иных звуков, кроме бульканья да хлюпанья, но бережённого бог бережёт.

Стена была покрыта мелкими трещинами, и я прижался к ней ухом, вслушиваясь в разговор.

— … я могла бы пролететь назад и проверить.

— Без затрат сил?

— С некоторыми затратами. Я справлюсь.

— А если его там нет? Нам придётся отправиться ещё и за тобой, туда и обратно.

— Опасный… путь.

— Он мог не вспомнить, как попал сюда и что надо делать.

— Мы же вспомнили, так?

— Ты — с моей помощью. Это… место рассчитано, чтобы больнее всего ударить по людям с Земли.

— Предлагаю голосование. Либо ждём ещё полчаса, либо отправляемся все вместе.

— Вас всегда будет двое против меня одной.

— Меня… половина.

Два голоса принадлежали Кас и Анне, никаких сомнений, а вот третий был мне совершенно незнаком. Это точно не Мордред, но тогда кто? Какой-то сторонний путешественник через кошмар? Кто-то из местных жителей, не потерявший разум? Дальний зов не показывал расположение огоньков душ с точностью до пары метров, но мои спутницы точно должны были находиться в этом здании. Если это ловушка, то чересчур затейливая.

Я отошёл от стены на пару шагов и крикнул:

— Анна! Кас! Я здесь!

Приглушённый спор затих. Но вместо ответного отклика стена вдруг содрогнулась от могучего удара, и из неё вывалился растрескавшийся кусок. В открывшийся пролом я увидел напряжённую Анну с направленной в мою сторону открытой ладонью и Кас, повисшую над полом в боевой форме баньши.

А ещё Бенедикта, застывшего возле разрушенной стены со своей вечной жуткой улыбкой и отряхивающего от побелки правую руку в чёрной перчатке. Заметив меня, он склонился в низком поклоне.

— Виктор… Игнатьевич. Добро… пожаловать.

Тот, что был сотворён миром кошмаров, мог говорить лишь в его пределах.

Пожалуй, больше всего меня удивило даже не то, что спор Анны и Кас проходил на предельно культурном уровне. Никаких оскорблений, даже завуалированных, никакого повышения голоса или пассивной агрессии. Нет, любопытнее была смена ролей — обычно горячая, импульсивная Анна занимала предельно взвешенную позицию, тогда как рассудительная Кас рвалась действовать. Тем не менее, именно кастелян Полуночи отыскала и привела в чувство Анну, с ужасом блуждающую по коридору второго этажа. Вместе девушки зачистили здание, но дальше пока не пошли.

— Мордред не объявлялся? — спросил я, когда мы двинулись вперёд.

— Около четверти часа назад, — спокойно сказала Кас. — Из верхнего окна четвёртого здания впереди вылетело чудовище.

— Они же тут регулярно ныряют, — не понял я.

— Вылетело вместе с окном, — хмыкнула Анна. — И не бедный родственник из квартиры, а что-то размером со шкаф.

— Ему… помогли… вылететь.

Картина вполне сложилась, но тогда было неясно, почему за двадцать минут Мордред не добрался до девушек. Авалонец блуждал по кластерам кошмара столетиями, и если не выучил их наизусть, то точно разбирался в устройстве лучше всех нас.

— Возможно, потому что следующий дом… занят, — хмуро сказала Анна.

— Занят… кем?

Спустя пять минут меня провели к месту, откуда можно было наблюдать за частью коридора пятого этажа следующего дома. А ещё спустя полминуты по этому коридору проползло нечто размером с сам коридор. Почти бесформенное, слизистое, с десятками хватательных конечностей, которые оно запихивало в случайные квартиры, доставая оттуда слабо дёргающихся жильцов. Жильцы тут же поглощались, затем в конце коридора тварь разворачивалась, уползая в обратную сторону.

В Полуночи и окрестностях я сталкивался с артефактом, одержимым проклятьем ржавчины или экспериментами лорда Бертрама. Но такую феерическую в своей мерзости хрень видел, пожалуй, впервые. Рука сама потянулась к кобуре Райнигуна… но с некоторым сожалением я не стал доставать револьвер.

— Уничтожить реально?

— Слишком ресурсозатратно, — покачала головой Анна. — Такие части не предназначены для зачистки, их надо обходить как-то иначе.

— Я весь внимание.

— Способы каждый раз разные. Иногда… проще всего проснуться, и попробовать другой вариант кластера. Лучше — через неделю или две.

— Что-то мне подсказывает, что это не наш метод.

— Поистине так, — сказала Кас. — Те, кто идёт сквозь кошмар, дабы достичь иных миров, не могут повернуть назад.

Пока мы говорили, бесформенная туша вернулась, вновь запуская загребущие руки в поисках новых жертв. Спавнились они там, что ли? Но мой взгляд привлекло кое-что другое, не внутри соседнего здания, а снаружи него.

— Кас, Анна?

— Да, Вик? — сказали они почти в унисон, и наградили друг друга выразительными взглядами.

— Мне казалось, уровень болота был на середине первого этажа.

— Так и есть, — сказала Кас. — Я проверяла.

— А теперь он задевает край второго.

На несколько секунд повисло мрачное молчание.

Итак, рассмотрим задачи на ближайшие три-пять часов — примерно столько понадобится ядовитой трясине, чтобы достигнуть пятого этажа. Пункт первый — не умереть и не сойти с ума. Пункт второй — разобраться с «боссом» в центре цепи пятиэтажек. Пункт третий — найти Мордреда, по необходимости напомнив ему о миссии.

Пункт последний — свалить отсюда с концами, желательно до истечения означенного срока.

— Кто-нибудь помнит, сколько кластеров кошмара надо преодолеть до Авалона?

— Три, — тихо сказала Кас. — Не меньше трёх.

— Тогда чем быстрее начнём, тем лучше.

Глава шестнадцатая

Мне не слишком хотелось это признавать, но измерение кошмаров работало на совесть.

Окажись я тут пару лет назад — и если бы не сошёл с ума от страха, то вряд ли бы выбрался. Я даже в Полуночи постоянно умирал первое время, пока не освоился, а там испытания были не в пример мягче. Здесь же никаких вторых шансов, никакого перерождения и пробуждения дома на кровати. Только крайне паршивая вечность в роли безмозглого «жильца», либо, в лучшем случае — одного из чудовищ. Лучше уж действительно в Полуночи, как блуждающая по коридорам тень или кандидат в слуги. Она хотя бы проявляет милосердие к своим обитателям.

Даже сейчас, когда я пришёл в кошмар на правах сильного, во главе хорошо подготовленного отряда, он заставлял с собой считаться. Он диктовал условия, устанавливал правила и с безумной ухмылкой стучал по незримому циферблату часов, напоминая об ограниченном времени.

Пора и нам тоже постучать в ответ.

Кас в призрачной форме отправилась искать Мордреда, если надо — ещё и приводить в чувство. Кастелян Полуночи за счёт своей уникальной природы и прочнейшей связи с вечным замком почти не ощущала давления кошмара на мозги. Вкупе со впечатляющим набором приёмов и заклинаний для прочистки сознания, это делало Кас прекрасным духовным целителем. А для исцеления тела мы захватили солидный набор препаратов от Терры — хватит, чтобы прочесать кошмар в обе стороны.

Один кластер за другим. Начиная с текущего, который успел изрядно надоесть.

— Выдвигаемся, — сказал я, подходя к выходу на пожарную лестницу.

— Я сразу за вами, — мягко отозвалась Анна.

План был элементарен — отправить Бенедикта первым на уровне второго этажа, пока тот окончательно не затопило. Коридорный «шоггот» отвлекается на приманку, мы в это время стремительно проходим здание насквозь. Бенедикт не позволяет себя сожрать, вовремя исчезает и возвращается к Анне. Соединяемся с Кас и Мордредом, совместными силами находим выход.

В случае неудачи — отступление и вторая попытка. Ещё один провал — идём напролом, зажимаем тварь в клещи и уничтожаем, не считаясь с ресурсами. У нас не было возможности проснуться, отступить в реальный мир для перегруппировки — и кошмар это знал ничуть не хуже.

Привычно задержав дыхание, мы перебрались из одного здание в другое, разделённых лишь площадкой пожарной лестницы. Кажется, на улице темнело, но невозможно было сказать, из-за чего — наставал вечер или попросту сгущались тучи. «Шоггот» покинул коридор на пятом этаже, но о его недавнем присутствии напоминали влажные слизистые пятна на полу, стенах и потолке. Судя по удаляющемуся шуму, тварь купилась на отвлекающий манёвр и теперь спешила вниз по лестнице навстречу очень громкому гостю. Бенедикт отлично умел привлекать внимание, когда хотел — он ломал каждую встреченную дверь, бил стёкла и топал как носорог.

Выждав три секунды, я рванул вперёд, стараясь не наступать на скользкие участки, а за мной почти не отставая неслась Анна. Было немного непривычно видеть её не в деловом костюме или вечернем платье, а в спортивной форме, кедах и с волосами, собранными в аккуратный хвост. Но она как никто знала, что в кошмаре надо уметь двигаться быстро и без каких-либо стеснений.

Мы набрали отличный темп, сходу преодолев первый коридор, а с ним и половину дома. На площадке в центре пришлось затормозить — в полу зияла огромная дыра, а всё пространство вокруг неё было заляпано слизью. Обычная логика преодоления подобных преград — искать обходной путь. Либо в одной из квартир преодолённого коридора есть пролом в стене, либо надо спуститься на этаж ниже и попытать счастья там.

Но у нас с Анной уже был утверждён план получше.

Без лишних слов и предупреждений, я подхватил её на руки, а она в ответ крепко обхватила меня за шею. Запах её волос был самым приятным, что я вдыхал в этом месте, но я не мог позволить себе отвлекаться. Трансформировав ноги в мощные лапы ящера, я коротко разбежался и одним махом перепрыгнул как дыру, так и слизь вокруг неё. Дряхлые доски возмущённо затрещали по приземлению, но мы уже снова неслись вперёд, к выходу на пожарную лестницу и счастливому финалу нашей короткой авантюры. Должен же был простой и эффективный план хоть раз сработать как по нотам?

Увы, мнесовершенно не хотелось этого признавать, но измерение кошмара работало на совесть.

На этот раз мимик принял форму одной из дверей, а мы не обратили внимания из-за спешки. Вот Анна бежит со мной рядом — а вот её уже нет, её утаскивает в тёмное чрево квартиры нечто многорукое и довольно булькающее. У этого урода даже хватило наглости захлопнуть перед моим лицом настоящую дверь — которую я тут же снёс одним пинком. На расстоянии Анна могла лично изничтожить с десяток таких страхолюдин, но ближний бой оставался её слабым местом. Когда я перешагнул порог, мимик уже нашаривал свободными конечностями ручку окна на кухне, другими продолжая удерживать яростно вырывающуюся девушку. Не знаю, планировал ли он сбежать на другой этаж или просто скормить Анну чёрному болоту — ничему из этого было не суждено сбыться. Прогремел Райнигун, и гад рассыпался чёрным прахом, частично запачкав спортивную форму Анны. Кашляя и отплёвываясь, она вскочила на ноги и захлопнула уже приоткрытое окно.

— Ты как? — напряжённо спросил я. — Идти можешь?

— Да, — сказала она с благодарной улыбкой. Но в следующий миг её лицо окаменело, и она вскинула вперёд руку с открытой ладонью. — В сторону!

Я не стал долго и обстоятельно выяснять, что такого Анна увидела за моей спиной, вместо этого просто последовав её окрику. Из ладони ведьмы вырвался поток хаотичного пурпурного пламени, ударивший в хватательное щупальце бесформенной массы, уже нацелившееся на мою заднюю часть. По всей видимости, тварь как раз направлялась наверх, а звуки выбитой двери и выстрела дополнительно её подстегнули.

— Сюда! — рявкнул я, распахивая дверь в санузел, которая казалась единственным крепким предметом, оставшимся в квартире. Изнутри на меня безучастно взглянул человек-слизень с лицом, напоминающим оплывший огарок свечи. Извини, мужик, но сейчас нам реально нужнее.

Одним движением я выдернул из уборной жильца, вторым — запихнул внутрь затормозившую Анну, третьим — пальнул в сторону «шоггота» из Райнигуна, испепелив новое ловчее щупальце. Наконец, я заскочил сам, захлопнул дверь, задвинув за собой щеколду и удерживая ручку изнутри. Что-то огромное ударило в дверь снаружи, но её толщины и моей личной мощи пока вполне хватало. Хотя бы на пару минут, чтобы придумать новый план.

— Оно хавает жильца, — предположил я, восстанавливая дыхание. — И уползает на время. Мы добегаем до выхода.

Анна с сожалением покачала головой.

— Шансов никаких. Оно нас видело, но главное — слышало. Я встречала похожих отродий в прежние визиты — оно не успокоится, пока не выковыряет нас отсюда или не сдохнет.

Словно в подтверждение слов Анны дверь в уборную снова содрогнулась от чудовищного удара. Пока нас спасало то, что «шоггот» вместо интеллекта потратил все очки характеристик на реакцию, и не додумался навалиться на препятствие всей массой.

— В таком случае, — спокойно сказал я. — Мы должны обеспечить ему второй вариант.

Не знаю, обнаружила ли Кас Мордреда, но на всякий случай ждать подкрепления не стоило. Хотя ситуация была крайне паршивой, она лишь балансировала на грани отчаянной. Мы с Анной представляли из себя грозную силу, и оставались в безопасности ещё минимум на минуту, чтобы подготовиться к прорыву. На это уйдёт львиная доля нашей энергии, один препарат Терры на усиление «Зверя» и остаток патронов Райнигуна, но альтернативы попросту не существовало.

— Странно, — пробормотала Анна, складывая руки в незнакомый мне колдовской жест. — Бенедикт не возвращается.

— Он… жив? — спросил я с паузой, не зная, относится ли понятие жизни к существам кошмара.

— Он цел, и я его чувствую, но почему-то…

Шум за дверью вдруг резко усилился, в один момент поднявшись на уровень почти непереносимого для ушей отвратительного визга. А затем всё резко смолкло, и тишина показалась куда громче, чем весь прежний грохот.

Признаюсь, я слегка вздрогнул, когда в этой тишине раздался стук в дверь. Не удар, не серия атак — самый обычный, очень вежливый стук, совершенно неуместный в наших обстоятельствах.

— Госпожа Анна, — послышался приглушённый голос. — Виктор Игнатьевич. Вы можете выходить — путь свободен.

Мы с Анной обменялись напряжёнными взглядами. Затем я отпустил ручку двери и отодвинул щеколду, не выпуская Райнигуна из рук.

Дверь открылась, а за ней на почтительном расстоянии стоял Бенедикт. Вся квартира, весь внешний коридор оказались густо перепачканы слизью и ошмётками «шоггота», но на помощнике Анны не было ни пятнышка. Он выглядел, как и всегда — гротескный, чересчур высокий человек в старинном костюме и низко надвинутой шляпе-котелке, с застывшей жуткой ухмылкой. Но сейчас что-то в его образе казалось даже более неестественным, чем обычно. Бенедикт словно сиял изнутри, сочился недоброй энергией и плохо скрываемой силой. В этот момент как никогда напоминал чудовищного маньяка из фильма ужасов, от которого невозможно было спастись.

— Бенедикт, — холодно сказала Анна, вставая рядом со мной. — Каков был мой приказ касательно поглощения ткани кошмара?

— Простите, госпожа Анна, — сказал он, отвешивая низкий поклон. — Не смог сбежать внизу. Не смог уйти изнутри. Не мог помочь иначе.

Он что, сожрал коридорную тварь изнутри, и не подавился? Или, по крайней мере, проел путь наружу, что тоже оказалось для неё смертельно. Сожрал — и хорошенько набрался сил! Но Анна оказалась куда как менее впечатлена подвигом своего ассистента.

— Мы не нуждались в помощи. Ответь, верен ли ты своей клятве?

— Верен, — сказал он без промедления. — Моё существование в вашем распоряжении, как и всегда.

Мне показалось, что на миг его ухмылка стала самую капельку шире — и Анна, видимо, тоже не упустила это из виду.

— Ты можешь остаться здесь, — спокойно сказала она. — Стать королём в этой вонючей дыре, или даже вернуться в свой старый кластер. Пожирать тех, кто слабее и тех, кто попался в сети кошмара. Возможно, тебя даже не убьют достаточно долго, чтобы ты этим насладился. Но Земля, как и иные живые миры, останется навсегда закрыта. Тебя больше не выпустят — сколько бы силы ты ни набрал.

Выражение «лица» Бенедикта вновь изменилось, но я не мог точно прочитать эмоции по его оскалу. Гнев? Страх? Сомнения? Впрочем, когда он заговорил, то его голос звучал совершенно ровно:

— Я никогда не предам вас, госпожа. Скажите слово — и от меня не останется даже половины целого.

— В следующий раз, — вздохнула Анна. — Если посчитаю нужным. А сейчас — возвращайся на своё место.

Бенедикт не пошевелился, и я заметил, как глаза Анны удивлённо расширились. Неужто нам всё-таки предстояла битва — с «боссом», которого мы никак не ожидали?

— Прошу прощения за дерзость, — сказал Бенедикт, медленно поворачиваясь и указывая жестом в сторону окна. — Но в ближайшие несколько часов я буду несравненно нужнее здесь. Вам с Виктором Игнатьевичем понадобится… зонт.

Из сгустившихся туч за окном обрушился дождь… Нет, настоящий ливень. Непроглядно-чёрный ливень.

Расчёты, которые я сделал полчаса назад, можно было смело выбрасывать в топку. Уровень смертоносного болота начал подниматься с утроенной скоростью, запитанный неожиданным подарком небес. Хотя можно ли считать ливень неожиданностью? С высокой вероятностью это был очередной ответ от кошмара на чересчур подготовленных гостей, способных уничтожить даже «босса», для уничтожения не предназначенного. Этот кластер больше не мог задержать нас силой своих чудовищ — а значит, оставался только один вариант его победы.

Мы достигли конца коридора в следующую минуту — и Бенедикт, как и обещал, открыл над нашими головами громадный чёрный зонт. Это спасало от смерти, падающей с неба, но я видел, как металл пожарной лестницы медленно оплавляется под воздействием ливня. Если он продолжится в том же темпе, эта и все последующие лестницы просто рухнут в болото, а нам придётся перебираться из одного здания в другое длинными прыжками.

Пожалуй, надо слегка поторопиться.

Кас и Мордред ждали нас в начале следующего коридора — авалонец занимал столько окружающего пространства, что казался скорее стеной, чем человеком. Впрочем, пребывание в столь замкнутом месте никак не сказалось на его скорости и реакции — он аккуратно счищал с меча кровь и внутренности убитых тварей, останки которых украшали пол по всему коридору.

— Нас заливает, — буркнул я, неопределённо махнув рукой в направлении окна, из которого только что вылез. — Надо рвать когти. Где выход?

Я ожидал какого-то количества рассуждений, а то и полноценного мозгового штурма, но вместо этого Мордред просто махнул рукой в обратном направлении, почти копируя мой жест.

— Мы покинем сию обитель скверны спустя три или семь домов. Я могу открыть выход сам, но с помощью чародея будет проще.

— В чём разница между тремя и семью? — спросил я.

— В этажах, — спокойно сказала Кас. — Через три дома — выход в центре третьего этажа, через семь — в конце пятого. Я проверяла лично.

Уровень болота уже подбирался к третьему этажу, но если ливень усилится ещё немного, то не факт, что мы вообще доберёмся до «хрущёвки» с выходом на более комфортном пятом. Было бы исключительно обидно сдохнуть на первом же грёбаном кластере просто потому, что мы запороли таймер. Не знаю, воскресит ли Полночь меня и уцелеет ли Мордред, но Кас и Анне точно не выжить.

Но пока что мы все были целы, а главное — неплохо умели бегать.

— Ходу! — коротко рявкнул я, хватая Анну на руки по старой схеме и устремляясь вперёд по коридору.

Кас, Мордред и Бенедикт рванули следом, не только не отставая, а ещё и обогнав меня на полшага. Чёрный ливень старался изо всех сил, но мы всё равно были быстрее.

Минус одно здание. Нас пытались остановить — мимики и прочие твари, склизкие и безупречно-паскудные, мечтающие схватить, удержать, поглотить, растерзать. Мордред и Бенедикт сносили их не останавливаясь, как два бронированных локомотива, давящие выползших на рельсы тараканов. Я сосредоточился на беге, на приближающейся цели, и на безопасности женщины у меня на руках. Пока я её прикрывал, её не могли схватить.

Минус второе здание. Здесь жильцы квартир по обеим сторонам коридора собирались в целые очереди к балконам, чтобы успеть нырнуть в непроглядное болото. Неясно, зачем они так торопились — скоро оно само придёт к ним, и не надо будет даже тратить силы. Возможно, их безумный ритуал тоже ускорял подъём уровня «воды», а возможно просто дополнительно давил нам на нервы.

Минус третье здание. Пожарная лестница с жалобным скрежетом упала вниз прямо перед нашим носом. Но Мордред всё равно ими не пользовался — мёртвый рыцарь просто рванулся вперёд, выбивая окно вместе с частью стены. Мы отправились следом, прикрытые зонтом Бенедикта и задержавшие дыхание на несколько секунд дольше, пока открытая зона не осталась позади. Время истекало, но мы почти достигли цели.

Нет. Мы достигли цели.

Это помещение состояло из четырёх квартир, слепленных воедино и отожравших часть коридора. Уровень болота вплотную подбирался к балкону, и Кас с Бенедиктом бросились укреплять дверь, чтобы чёрная жидкость не забралась внутрь. Анна и Мордред, обменявшись короткими фразами, подошли к участку стены, который казался слегка светлее прочих. Присмотревшись, я понял, что дело было не в цвете — пространство перед ним слегка искажалось, создавая эффект марева. Портал… нет, заготовка для портала. Возможный выход — если мы успеем.

Мёртвый рыцарь и ведьма кошмаров синхронно затянули колдовской мотив.

— Две минуты, — тихо сказала Кас, когда я подошёл ближе. — Дверь продержится пять. Не волнуйтесь, Вик, мы справимся.

Я не мог ничем помочь возле балкона, и отправился на короткий обход странной квартиры. Последнее, что нам было нужно — это очередная хтонь, выскакивающая из какого-нибудь чулана и сбивающая каст на открытие портала. Кухня была в порядке, хоть уровень болота вплотную подбирался к окну. В санузле никто не сидел, вторая и третья комната оказались через край завалены хламом, но совершенно не подозрительным. А вот одна дверь оказалась закрыта — и меня кольнуло внезапное чувство тревоги.

Что-то внутри меня подсказывало, что за этой дверью что-то не так. Прямая опасность или затаившаяся угроза? На раздумья не было времени — оно могло нам помешать, а значит, следовало с ним разобраться. Издав короткий рык, я вышиб преграду ударом плеча и ворвался в комнату с Райнигуном наперевес.

Спальня. Детская спальня, если быть точным — с перекошенной двухэтажной кроватью в углу и раскиданными по полу, смешанными с грязью игрушками. Абсолютно пустая комната, в которой никто не хлюпал и не булькал, не поджидал в засаде, мечтая разрушить планы незваных гостей.

Только вот на ближайшей ко мне стене, на отклеивающихся замызганных обоях, был изображён затейливый рисунок. То ли иероглиф, то ли замысловатая скандинавская руна, начерченная почти выцветшей жёлтой краской, линии которой переплетались и расходились под не имеющими смысла углами…

Понимание пронзило меня почти мгновенно, и я бросился назад, захлопывая за собой дверь. Но было уже поздно, слишком поздно, я забрёл прямиком в аккуратно расставленную ловушку. Это чувство не покидало меня даже когда Мордред втолкнул меня в спасительный портал, и мы все покинули первый кластер кошмара.

Теперь Князь в Жёлтом знал, где меня искать.

Глава семнадцатая

С тех пор, как я угодил в Полночь, обычные сны навещали меня реже и реже. Какое-то время я видел их на Земле, «на сдачу» после приключений в замке, особенно если умудрялся умереть чуть ли не в начале похода. Затем, во время регулярного отдыха в замковой спальне, я всё чаще проваливался в чёрный омут, в котором не было места ни грёзам, ни кошмарам. Исключения случались, но на то они и исключения. А ещё Альхирет с его странной локацией для переговоров — уж не знаю, в какую категорию его относить.

«Однажды и вас ждёт эта участь, ибо сон — первое, что идёт в жертву силе».

Я вздрогнул и открыл глаза, рефлекторно нашаривая в кармане последний подарок Знающего — небольшой золотой шар. Артефакт, который без проблем последовал за мной даже в измерение кошмаров — хотя я делал попытку оставить его в Полуночи. Сейчас он излучал обычный для себя холод — слегка более заметный, чем у обычного металла. Если я правильно понимал суть его действия, это означало, что на данный момент моей жизни ничего не угрожало. В первую очередь — не угрожали проклятия или другие вредоносные заклинания. Общее воздействие кошмара оберег в расчёт не брал.

Если, конечно, мы всё ещё находились в кошмаре.

Сперва мне показалось, что усилия Мордреда и Анны не сработали — вокруг громоздилась печально знакомая мебель старой гостиной, откуда мы и пытались выбраться. Но… нет, нет, это место выглядело немного иначе и чувствовалось совершенно иначе. Без давящей атмосферы, без ощущения, что кто-то постоянно злобно сверлит тебе взглядом затылок. Я встал и тихо подошёл к балкону, стараясь не разбудить мирно спящих Анну и Кас — девушки уместились на одном большом матрасе, лежащем в углу.

За окном занималось утро, обычное раннее утро в обычном спальном районе, который мог бы принадлежать любому российскому городу. Никакой безумной цепи пятиэтажек — просто отдельные дома. Никакого смертоносного болота — просто старый двор, полный деревьев, кустов и едва заметных дорожек между ними. Возможно, если бы я постоял дольше, то заметил бы собачников со своими питомцами и хмурых мужиков, курящих на открытых балконах. Но это было вовсе не обязательно — и без того ясно, что первый кластер кошмара остался позади.

Мордреда я обнаружил на кухне — небольшое помещение еле-еле вмещало гигантского рыцаря, но я нашёл себе закуток на табурете в углу. Как ни странно, в центре небольшого стола на деревянной подставке стоял недавно закипевший чайник, а рядом обнаружились сравнительно чистые кружки и несколько чайных пакетиков. Задумавшись на секунду, я пожал плечами, закинул один пакетик в кружку и залил кипятком. Затем бросил взгляд на Мордреда — тот не отрываясь смотрел в окно.

— Чаю? — предложил я.

— Благодарю, но нет, — помедлив, отозвался он. — Не чувствую вкуса. А в нынешнем состоянии вода мне ни к чему.

— Мы постараемся это исправить.

На бледном лице авалонца не отражалось никаких эмоций, он лишь молча кивнул в подтверждение услышанного. Ещё одно обещание, которое может быть никогда не исполнено. Гвардейцы вернули себе человеческий облик, и нам удалось исцелить Кас, но все они были тесно связаны с Полуночью. Одно дело — временно заблокировать эффект проклятья нежити, другое — избавиться от него полностью и вернуть Мордреда к жизни. А вместе с ним — и весь остальной Авалон, терпеливо ожидающий нас в конце череды кошмаров.

Надеюсь, там найдутся ответы не только на вопросы, интересующие Полдень.

— Ваш дом? — спросил рыцарь, не отрывая взгляда от двора за окном.

— А? — я задумался и не сразу понял суть вопроса. — Ну да. Не буквально, но близко. Мой мир, и почти наверняка — моя страна. К слову, как мы перенеслись на Землю?

Мордред в ответ отрицательно покачал головой. Не знаю, собирался он отвечать или нет, но в этот же момент сзади раздался другой голос.

— Мы не на Земле, Виктор Игнатьевич. Всего лишь на её отражении в зеркале кошмара. На сей раз — не искривлённом.

Портал, открытый Анной и Мордредом, не выкинул нас в реальный мир. Мы находились в своеобразном «хабе», временном убежище для передышки между кластерами. Даже Бенедикт не мог сказать, откуда взялось это явление. То ли его организовал неизвестный архимаг, путешествующий сквозь кошмар в незапамятные времена, то ли придумало само измерение, чтобы дать потенциальным жертвам выдохнуть перед новым раундом. Обстановка хаба менялась, но суть оставалась неизменна — здесь было безопасно, пока не выйдешь за дверь.

Когда проснулись Кас и Анна, я поделился со всеми своим промахом. Теперь нам всем придётся разгребать последствия.

— Это была не ошибка, — спокойно сказала Кас. — А неизбежность. В глубине кошмара Князь раскидывает сети столь же вольготно, как и рыбак, ожидающий свежего улова. Но мы пока не пойманы, Вик.

— Я бы хотел, чтобы так и оставалось, — проворчал я. — Только вот практика показывает, что этот урод может заявиться лично.

— Тогда мы дадим бой, — пожал плечами Мордред. — Вне своего домена деспот Йхтилла уязвим, его ресурсы ограничены. Если бы с нами шёл небольшой отряд моих братьев, то ни Князь, ни его презренные слуги не осмелились бы даже напасть.

И всё же, рыцарь Авалона с нами был только один, да и тот не в лучшей форме. Я вспомнил все попытки Князя в Жёлтом поймать меня, утащить, подчинить своей воле. Ни одна не увенчалась успехом, но не потому, что я заставил его бежать, поджав хвост. В лучшем случае — ненадолго задержал, прежде чем сбежал сам.

Мне меньше всего хотелось подставлять под удар нашу экспедицию. Но нельзя было вечно сидеть в убежище, опасаясь за свою шкуру — впереди нас ждал второй кластер кошмара, а за ним ещё и третий. Ожидать в убежище — значит, дать Князю время сориентироваться, лучше продумать атаку.

А он и так имел паршивую привычку нападать без предупреждения.

Мы вышли за дверь всей группой — я держал за руки Кас и Анну одновременно, Мордред и Бенедикт двигались сзади.

Мы вышли за дверь всей группой — но стоило мне моргнуть, и я снова остался один.

Я ожидал — подсознательно так уж точно — что окажусь в каком-нибудь интерьере. Может, это будет очередная порция переплетённых хрущёвок, либо схожий ад старых коридоров и квартир, в которых никому не стоило жить. Но первое, что я ощутил — порыв холодного ночного ветра, ударивший мне в лицо. Открытая местность, и никаких следов двери за спиной. Равно как и моих спутников.

Впрочем, имелись и плюсы. Ветер пах травой, пылью и бензином, но это были нормальные запахи, не удушающая «старческая» вонь ядовитого болота. Так же, как и локация вокруг казалась… нормальной. Сравнительно нормальной, конечно, но точно не абсолютно безумной. Ночь, одинокое шоссе, выходящее из горизонта и уходящее за горизонт. Вокруг шоссе — поле или степь, с чернеющим вдали лесом. Тучи на небе разошлись, выпустив тусклую убывающую луну, но прилива сил от неё я не почувствовал. Это всё ещё был кошмар, не совсем настоящее место и не совсем настоящая луна.

Настоящей здесь была только смерть.

Первым делом я нырнул в дальний зов, чтобы быстрее отыскать Кас и Анну. Но меня ждало жестокое разочарование — у второго кластера вообще не было такого понятия как «карта». Сплошная чернота, без малейшего ощущения направления даже с помощью шестого чувства. Огоньки душ моих девушек светились где-то неподалёку, но направление и расстояние отследить было невозможно. Вторая попытка провалилась с поисковым амулетом — как будто в этом месте действовало поле, подавляющее любые попытки найти друг друга с помощью магии.

Чтож, по крайней мере я помнил, кто я такой и зачем здесь. Возможно, мой отряд тоже ничего не забыл.

Сев на обочине дороги, я неторопливо достал из заплечного мешка аккуратный свёрток с пряной лепёшкой, развернул и принялся за трапезу. Было бы куда приятнее съесть его с давешним чаем, но никто не мог знать, как будет выглядеть второй кластер кошмара, чтобы подготовиться заранее. Спустя пару минут еда Кулины начала действовать, и ночной пейзаж вокруг обрёл более понятные очертания. Дорога и далёкий лес остались такими же, как и были, но теперь прямо перед собой я видел обширное кукурузное поле, за которым в отдалении мерцал едва заметный огонёк. Кажется, какой-то дом, но видно было всё-таки неважно. Ориентир не хуже других, поскольку альтернативы не блистали: либо топать вдоль шоссе в случайном направлении, либо отправиться к лесу. Мордред упоминал что-то в духе, что разные кластеры требуют разных решений. Не везде сработает формула «найти свой отряд и открыть портал дальше». Но с этими проблемами мы будем разбираться по мере поступления.

Из постсоветского ада — прямиком в американскую готику. Ну не прелестно ли?

Первый сюрприз ждал меня, как только я слегка углубился в кукурузу — тёмная человеческая фигура, словно парящая над землёй. Подойдя поближе, я разглядел детали — старую клетчатую рубашку, дырявый джинсовый комбинезон и широкополую шляпу. Шляпа была напялена на серый мешок, на котором кто-то грубо намалевал подобие человеческого лица. Края одежды пугала шевелились на ветру, создавая иллюзию жизни, но не более того. Наткнись я на такую декорацию в реале, то плюнул и прошёл бы мимо — я не ворона, чтобы от него шарахаться.

Но мы же не в Канзасе, верно? Хотя бог знает, может и в Канзасе, да не том.

Я хмуро посмотрел на пугало. Пугало продолжало висеть на жердях, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я всмотрелся в его нарисованное лицо — пришлось приложить усилия, чтобы понять, где у него кончались глаза и начинался нос. Зато рот вполне очевидный — чёрная надорванная щель на мешковине, из которой беспорядочно торчала солома, как тонкие кривые зубы.

Недоверчиво хмыкнув, я демонстративно направился мимо. И, конечно, стоило мне потерять зрительный контакт с пугалом, с той стороны раздался едва различимый шорох.

Я не стал тратить пулю из Райнигуна. Вместо этого я в один миг впустил в себя могущество «Зверя» и прыгнул туда, откуда шуршало. Мне удалось перехватить чудовище на лету, когда оно уже отправилось в полёт в мою сторону. Правой рукой, ставшей огромной лапой, я поймал тварь за верхушку башки, сбив широкополую шляпу в сторону — и припечатал к земле. Пугало хрипело и пыталось дотянуться до моего лица острейшими стальными когтями, которые до этого хитро прятало под длинными рукавами рубашки. Пыталось безуспешно, но с завидным упорством.

Методично и планомерно, я оторвал ему руки, одну за другой. Затем сжал правую ладонь, разрывая ткань мешка-головы, так, что соломенное содержимое высыпалось наружу. Тварь дёрнулась в последний раз, и вся рассыпалась на мелкую соломенную труху, которую тут же подхватил и унёс ветер.

— Никогда не любил кукурузу, — буркнул я, поднимаясь на ноги и заново отслеживая огонёк за полем.

Дальнейший путь прошёл практически без приключений — если не считать робких попыток некоторых стеблей загородить мне дорогу с целью затормозить. Похоже, всё поле представляло из себя своеобразный ивент, лабиринт, в котором за гостем в кошмаре гналось жуткое пугало, а тот изо всех сил спасался по предательскому кукурузному полю. Разве что враг оказался на удивление скромным — будь на моём месте Анна, она бы спалила тварь прямо там, на шестах, ещё на подходе. Впрочем, для пойманного во сне случайного человека ожившее пугало со стальными когтями вполне могло показаться олицетворением кошмара.

Спустя пятнадцать минут я достиг дома со светящимся окном.

Если бы я набрал в поисковом запросе «типичный американский дом на краю поля», то вероятнее всего получил бы в ответ именно такую картинку. Двухэтажное деревянное строение, покатая крыша, покрытая оранжевой черепицей, на широком крыльце — старый диван и несколько стульев. В отличие от убитых квартир первого кластера, создавалось впечатление, что здесь сравнительно недавно жили люди. Возможно, даже прямо сейчас — кто-то же зажёг свет внутри?

Я поднялся на крыльцо и постучался в дверь — без ответа. Мне не представило бы труда вынести эту хлипкую конструкцию вместе с косяком, но при повороте ручки та послушно отворилась, издав негромкий скрип. Внутри было гораздо теплее, чем снаружи — за счёт растопленного камина у противоположной стены. Этот же камин был единственным источником света в комнате, позволяющим разглядеть ничем не примечательный интерьер.

В кресле у камина кто-то сидел, спиной ко мне и лицом к огню.

Не Кас, не Анна и не Бенедикт, уж точно не Мордред. Скорее всего кто-то из местных, наподобие людей-слизней в хрущёвке, но расслабляться заранее не стоило. Я начал медленно обходить кресло по часовой стрелке, не спуская глаз с верхушки головы сидящего. А ну прыгнет как недавнее пугало? Но нет, передо мной сидело не чудовище, а самый обычный на вид человек — мужик лет сорока пяти в поношенной, но чистой рабочей одежде, с глубокими залысинами и усталым лицом. Заметив моё внимание, он коротко кивнул, затем встал с кресла и протянул ладонь для рукопожатия. Помедлив, я пожал её — крепко, но не чрезмерно.

— Лорд Виктор, — сказал он и слегка поморщился. — Я знаю, вам самому не в радость формальности, но и Виком мне вас звать рановато. Как насчёт Виктора?

— Устроит, — коротко сказал я. — Мы знакомы?

— В какой-то мере. Присядем?

Он опустился назад в своё кресло, я сел на стул напротив, продолжая рассматривать неожиданного собеседника. Что-то в его виде вызывало смутную симпатию, но я не мог дать себе отчёт, что именно. И это напрягало уже моё сознательное восприятие — что вообще в измерении кошмаров могло показаться симпатичным?

— Понимаете, Виктор, — продолжал мужик с неловким смешком. — В жизни так случается, что хорошие люди начинают говорить, встав не с той ноги. После этого всякое произойти может, слово за слово, а там и драка. Хотя на самом деле-то драться не из-за чего, пустое.

— Допустим.

— Вот и у нас с вами такое стряслось. Но люди-то в самом деле хорошие, и ещё не поздно всё уладить.

— Простите, уважаемый, — медленно сказал я. — Вы знаете моё имя, но я вашего — нет.

— Гримёром меня зовут, — отозвался он, как мне показалось — нехотя. — По роду, так сказать, деятельности.

Он не носил маску, уж точно не явно. Но только сейчас я заметил, сколько деталей на его одежде, вроде пуговиц на рубашке и заплаток на штанах, было бледно-жёлтого цвета.

— Вы посланник Князя, — холодно сказал я.

— Пойман с поличным, — развёл руками тот. — Но вы не волнуйтесь, я тут только поговорить.

Он всё ещё не казался опасным, или даже подозрительным. Даже теперь, когда я знал о его чудовищном статусе, создавалось полное впечатление, что я просто болтаю с обычным дядькой, сидя перед живым огнём. И ведь беседу можно прервать в любой момент, правда?

— Слушаю, — наконец сказал я.

— Ну так что я сказать-то хотел… А, да, насчёт того, чтобы всё уладить. Виктор, вы же уже знаете, что замок ваш с Йхтиллом в союзе был всё время. Считайте, без промежутков, ну кроме пары сотен лет туда-сюда. Союз — это же не обуза какая, это же взаимовыгодный процесс. То мы вам поможем, то вы нам.

Стоило признать его правоту — даже лорд Роланд, будучи вполне вменяемым хозяином, заключал союз с Князем в Жёлтом. Йхтилл даже предлагал помощь в критической ситуации, пусть и не за бесплатно. Но это я долги друзьям прощаю, так-то Асфар всерьёз планировал со мной расплатиться, хотя тоже находился в союзе.

— Мне казалось, я у Князя на плохом счету.

— Да что там те счета? Плюнуть и забыть, честное слово. Князь-то помнит всё, но при том отходчивый. Небольшая контрибуция в качестве извинений — и всё, никаких претензий! Йхтилл и Полночь снова в союзе, а с ваших плеч уходит лишний груз.

— Мы уже через это проходили.

— Так-то да, но и вы были другим человеком, — понимающе хмыкнул Гримёр. — Моложе, да и наивнее, будем говорить прямо. Не понимали ещё, как тут всё устроено, и сколько вокруг проблем. Неужто вам не хочется забыть хотя бы о части из них?

И снова я вынужден был признать — он говорил правду. Вик, который сидел на троне Полуночи в первый месяц и Вик, блуждающий по второму кластеру кошмара, во многом различались. Я здорово устал наживать себе новых и новых могущественных врагов, и тащить огромную ношу. Навсегда забыть об угрозе Князя было бы… весьма неплохо. Уверен, Роланд тоже пошёл на подобный союз без большой охоты, но цель оправдывала средства? О дружбе тут речи не шло ни в какой форме, главное — снять угрозу с родного замка…

— В чём состоит контрибуция? — спросил я, и мой собеседник заметно оживился.

— Обычная ставка — от ста до тысячи живых душ, но Князь учитывает ваши принципы и не станет просить о таком. Вам всего-то понадобится отдать одного из драконов. Второго можете оставить себе.

— Одного… из драконов? — медленно переспросил я.

— Да, да, мы знаем, что над вами висит клятва Эргалис. Но Князь поможет найти обходной путь или пережить последствия — как сами захотите.

Я молча смотрел на него, внутренне не ощущая никакой злости, даже лёгкого возмущения. Лишь простую, понятную, мощную симпатию и смутное чувство, что предложение в общем-то дельное. Всего один дракон — в обмен на целый замок! Никакой больше угрозы ни моей жизни, ни жизням моих близких, никаких ловушек и жёлтых знаков по углам…

А потом я вдруг понял, кого мне напоминало это существо с говорящим именем «Гримёр». Оно носило почти неуловимые черты лица моего родного отца.

— Поймите, Виктор, от драконов куда больше вреда, чем пользы. Вы слышали, небось, что случилось с другими владыками, которые брались за воспитание детёнышей? Это сейчас они милые, а когда подрастут — будет просто беда! И ладно с одним, но с двумя вообще никакого сладу. Вы же не хотите…

Прогремел Райнигун, обрывая поток спокойных, усыпляющих, будто бы правильных слов, произнесённых в нужное время. Внутри головы Гримёра не оказалось ни плоти, ни крови — только та же мелкая труха, которой была набита башка из мешковины жуткого пугала. Только эта труха не осталась на месте — она ударила мне в лицо, пытаясь проникнуть в ноздри, забиться в глаза! Я взревел и вскочил, одним ударом ноги отправляя тело Гримёра в огонь камина — просто старую одежду, до краёв набитую соломой.

Мои движения начали замедляться, глаза — слипаться на ровном месте. Я моргнул, затем ещё раз, пытаясь сосредоточиться, чтобы впустить в себя «Зверя». Выходило скверно — до момента, когда в кармане что-то резко не заледенело. Оцепенение и сонливость исчезли, развеянные подарком Альхирета. Таким макаром мне его ещё и благодарить придётся — не дай бог, конечно…

Входная дверь заскрипела, и я знал, даже не оборачиваясь, что на пороге будет вовсе не кто-то из моего отряда. Равно как и все те неуклюжие тёмные фигуры, спешащие через кукурузное поле к одинокому дому — помощи от них ждать не стоило.

И только теперь, наконец-то, ярость наполнила меня с утроенной силой.

Глава восемнадцатая

Я никогда не был первым фанатом хорроров, но какое-то количество золотой классики жанра смотрел, случайно или намеренно. Меня всегда поражало, с какой лёгкостью в фильмах ужасов избавлялись от персонажей — даже тех, у которых шансы выжить казались весьма высоки. Логика отступала в угоду зрелищности, герои начинали вести себя неразумно, и вот результат — злодей потрошит очередную жертву. Спортсмены, полицейские и военные погибнут, чтобы в итоге осталась жива лишь измученная старшеклассница, вырывающая победу невероятным способом.

Не знаю, смотрел ли Князь в Жёлтом эти фильмы, но явно был в курсе этого штампа. Спасибо хоть на том, что он не явился лично, а всего лишь отправил помощника на переговоры. Когда же переговоры зашли в тупик, сработал план «Б» — парализовать своевольного хозяина Полуночи и натравить на него тварей со всей округи. А дальше — то ли сценка из дешёвого хоррора, то ли из сюрреалистичной театральной постановки, где толпа чудовищ заживо ест обнаглевшего персонажа. В лучшем случае Полночь спасёт меня и вернёт к жизни, в худшем — кошмар окажется сильнее и поглотит мою душу. Князя устроит любой исход, если я понесу наказание.

Впрочем, в этой постановке я не играл роль спортсмена, полицейского или военного. Я был таким же чудовищем, только больше и страшнее.

Когда от входной двери раздался звук заводящейся бензопилы, я не стал тратить время на тщательное продумывание плана. Анна в своё время смогла договориться с одним из обитателей кошмара, но вряд ли мне удалось бы повторить её подвиг. Уж точно не в текущих обстоятельствах.

Серебряная пуля отправилась в сторону здоровяка в рваном свитере и грязных джинсах, напялившего дешёвую пластиковую маску волка. Тот как раз успел раскочегарить бензопилу с рыжими пятнами на режущей цепи — то ли ржавчине, то ли крови. Рефлексы у мужика были не из худших — он попытался закрыться своим устрашающим оружием от выстрела, но пуля Райнигуна прошила бензопилу насквозь и врезалась ровно в центр его широкого лба. Здоровяк дёрнулся назад, рассыпаясь в прах до того, как его тело достигло пола.

Помнится, раньше предметы останавливали пули. Либо в кошмаре дело обстояло иначе, либо я только что случайно обнаружил одно из улучшений Райнигуна.

Но пуль на всех не хватит — и я воспользовался свободной парой секунд, чтобы вколоть себе один из усиливающих препаратов Терры. В ближайшие пятнадцать минут мой «Зверь» был фактически непобедим.

ШРАХ!!

Окно напротив камина разлетелось вдребезги, впуская в дом ночную прохладу. А вместе с ней — сгорбленную фигуру где-то мне по колено. Это оказалась изображающая ребёнка деревянная кукла, с облезающей краской, перекошенной нижней челюстью и выпученными стеклянными глазами. В руках уродец сжимал здоровенный садовый секатор, который не выпустил даже после падения. Поднявшись, он тут же бодро потопал в мою сторону, лязгая своим импровизированным оружием.

Я без разбега перемахнул через него, развернулся и мощным пинком отправил мини-садовника вслед за фальшивым телом Гримёра — в огонь. С силой ударившись о заднюю стенку камина, кукла треснула и развалилась на части, что помешало ей вовремя выбраться назад. Но насладиться двумя чистыми победами подряд мне не дали — новые твари торопились занять места предыдущих.

Схватить диван — и к окну, перевернуть ножками вперёд, поднажать! Им, словно тараном, я вытеснил наружу ещё двух любителей разбитых стёкол, а затем оставил диван там же в качестве временной баррикады. В тот же момент в открытую дверь уже заглядывало нечто склизко-зелёное, с гудящим осиным ульем вместо башки. В доме резко запахло болотом, но Райнигун оборвал поползновения чудища в зародыше. Болезненного вида крупные осы рассыпались в прах вслед за своим носителем.

— СЛЕДУЮЩИЙ!! — взревел я.

За основным окном лопнуло второе, небольшое окошко в дальней стене, закрытое шторами. Шторы уже раздвигала лысая башка безносого клоуна, плачущего кровавыми слезами. Я отправил в его сторону ещё одну пулю — и тут же отвлёкся на нового гостя, настойчиво пролезающего в дверь. Двухметровая костяная жердь туловища, едва обтянутая кожей. Жердь венчала голова лося с белыми глазами и беспорядочно торчащими изо рта острыми зубами. Тварь рванула вперёд с неожиданной прытью, разевая пасть для укуса. Я перехватил её за один из рогов, не давая дотянуться, затем хорошенько приложил рожей о ближайшую стену. Раз, ещё раз — без толку, эта вечно голодная скотина продолжала вырываться, хрипеть и разевать пасть. В дверь и маленькое окно уже ломились новые уроды, так что я издал угрожающий рык и сделал единственное, что оставалось в таких обстоятельствах.

Впился волчьими зубами в тощую скелетную шею и перекусил её начисто, отрывая «лосю» рогатую голову.

Кошмарная тварь оказалась отвратительной на вкус — пряная, жёсткая, с горчинкой, но рефлексы «Зверя» и «Печати Пожирателя» не дали выплюнуть добычу, и я с трудом проглотил откушенное. Не знаю, что мне скажет живот после процесса переваривания, но сейчас новейшая способность заработала на полную катушку, поставляя мне ценную информацию.

Несмотря на внешние различия и уникальные особенности, все обитатели второго кластера кошмара попадали под одну категорию. «Печать Пожирателя» идентифицировала их как своеобразных «минибоссов», изначально расставленных по особым точкам громадной локации. Встревоженные зовом посланника Князя, они стекались к скромному дому за кукурузным полем, и не планировали останавливаться в обозримом будущем. Сквозь стены, ставшие тоньше папиросной бумаги, я видел десятки чудовищ, от мала до велика, наступающих со всех сторон.

Даже если каждая из оставшихся пуль найдёт себе цель, врагов останется несравнимо больше. Я разорву в клочья многих, очень многих, но затем меня попросту задавят числом. Надо было уходить, уходить как можно скорее — туда, где получится спрятаться и затаиться.

Только вот куда?

Лестница на второй этаж обнаружилась прямо у меня за спиной, скрытая за пыльной ширмой. Пока я отступал, до меня умудрилось добежать очередное страшилище — что характерно, по потолку. Создавалось ощущение, что оно в основном состояло из спутанных грязных чёрных волос, да беспорядочно торчащих из них худых конечностей. Оно сделало вполне достойную попытку вцепиться в мою правую руку, но я оказался быстрее. Потолочный ползун отправился в долгий полёт через всю комнату, в объятия совершенно голого мужика невероятных размеров, неаккуратно разрезанного пополам от лба до паха. Кажется, его ожившие кишки тут же вступили в противостояние с волосами ползуна, но я не стал задерживаться, чтобы досмотреть, кто же в итоге возьмёт верх.

Второй этаж встретил меня ещё одной ожившей куклой — на этот раз фарфоровой. Она сидела на столике посреди комнаты и начала медленно поворачивать ко мне миниатюрную голову с застывшими голубыми глазами. «Печать Пожирателя» любезно предупредила меня, что эта дрянь атакует через прямой зрительный контакт, а уничтожение фарфоровой оболочки только сделает ситуацию хуже.

Вернусь в Полночь — расцелую Хаггу за подаренную способность. Кто же знал, что та окажется столь полезной в бесконечном кошмаре?

Преодолев расстояние до жуткой куклы одним прыжком, я бесцеремонно замотал её в проеденный молью плед и вышвырнул в ближайшее окно. Земля снаружи мягкая, а если кто другой наступит — это уже не мои проблемы. Кроме неё на втором этаже сюрпризов не было, зато на чердаке подсвечивались аж три новых твари, поджидающих в засаде. Издав бешеный рык, я присел, оттолкнулся и подпрыгнул на добрые три метра в воздух, пробивая хлипкие доски, разделяющие потолок второго этажа и чердак. Мои когтистые лапы схватили ничего не подозревающего врага и утащили вниз — это оказался какой-то тип в сером балахоне и оплавленной пластиковой маске, вооружённый ножом для колки льда. Падение и резкий удар об пол быстро его угомонили — а я уже забирался в образовавшуюся дыру, чтобы угостить серебряной пулей тощего горбатого волкодлака с гниющей заживо головой шакала. Последним монстром на чердаке оказалась гротескная чёрная фигура, в которой еле угадывались человеческие черты, с горящими красными глазами и большими крыльями, напоминающими таковые у мотылька или бабочки.

Ты-то мне и нужен, скотина.

Не обращая внимания на страшное шипение и угрожающе выставленные вперёд загнутые руки-крючья, я с разбегу врезался в криптида, отправляясь вместе с ним в полёт из единственного окна чердака. Сперва это было просто падение вниз, но тварь моментально панически расправила крылья и в самом деле взлетела, устремляясь ввысь. Я мёртвой хваткой вцепился в ноги «мотылька», не давая ни скинуть себя, ни атаковать верхней парой конечностей. Тот дёргался в воздухе как мог и набирал высоту, в надежде скинуть меня откуда-нибудь повыше. К несчастью для него, мой план состоял примерно в том же.

— Извини, брат, дальше нам не по пути.

Шестая пуля испепелила его, когда дом внизу стал сливаться с окружающими полями, а монстры вокруг казались едва различимыми точками. Не хотел показаться неблагодарным, но мне нужно было спуститься без лишних проблем — не ожидая, что человек-мотылёк вцепится мне в затылок на обратном пути.

«Метаморф» дал мне кожистые крылья для планирования — и я поймал воздушный поток, направляясь к чёрному массиву леса вдали. Эффект «Печати Пожирателя» постепенно развеивался — всё-таки я откусил совсем немного, но при желании его можно было обновить в любой момент. В лесу наверняка водилось множество агрессивной нечисти, если не считать тех, что оттянулись в сторону дома. И всё же, затеряться там будет гораздо проще, с помощью «Вуали» или без неё, а затем — отыскать наконец мой отряд. Если сбой поискового амулета обеспечивал Гримёр, проблема уже должна была исчезнуть. В противном случае…

Цепочка размышлений оборвалась, когда я уже подлетал к верхушкам тёмных сосен. Откуда-то неподалёку раздался раскатистый вопль, который было невозможно перепутать с чем-то другим. А спустя пару секунд он повторился вновь.

Кас с кем-то сражалась — и сражалась всерьёз.

Моего планирования не хватило, чтобы достичь нужной точки — я едва избежал столкновения с деревом и нырнул вниз,приземляясь на мягкий лесной грунт. Мгновенная проверка показала, что амулет всё ещё барахлил, зато крик баньши раздался снова — и я рванул в ту сторону, заново накидывая форму «Зверя». Волчьи ноги безотказно несли меня вперёд, пока глаза почти не разбирали дорогу — напрямую сквозь кусты, перепрыгивая ямы и овраги, оставляя за собой хорошо заметную просеку. За пару минут я услышал лишь один новый вопль — и бежал дальше в надежде, что правильно опознал направление.

Вскоре откуда-то слева раздался страшный шум — кто-то ломился сквозь ночную чащу ещё более нагло, чем я. Пришлось притормозить, разворачиваясь для отражения атаки, но великанская фигура, вынырнувшая из темноты, не несла угрозы — равно как и та, что бежала рядом. Они чуть было не врезались в меня, затормозив в последний момент. Обошлось без травм.

— Лорд Виктор, — прогудел бронированный гигант, вооружённый двуручным мечом.

— Виктор Игнатьевич, — склонился в поклоне его спутник в старомодном костюме.

— Сэр Мордред. Бенедикт. Анна не с вами?

— Увы, я перестарался, — учтиво сказал Бенедикт, вновь кланяясь. — Мои силы достигли той точки, когда стал бо́льшим, чем половина целого, и кошмар воспринял меня за целое. Но госпожа неподалёку — полагаю, там же…

Очередной призрачный вопль прозвучал совсем близко — можно сказать, над ухом, и на разговоры резко не осталось времени. Теперь за нами троими проходил след, по которому можно было проложить ещё одно шоссе. Я в очередной раз поразился могуществу рыцаря Авалона — похоже, за те тысячи лет, что он блуждал по измерению кошмаров, то не смогло найти ни одного надёжного способа, чтобы от него избавиться. Все чудовища неизменно оказывались слабее или глупее, раны его не беспокоили, равно как и голод с жаждой. А уж что касалось мощи разума, способного сохранять здравый смысл спустя бесконечное путешествие сквозь натуральный ад…

Хорошо хоть наш текущий забег оказался сравнительно коротким. Спустя минут пять мы с разбегу вылетели на обширную прогалину посреди леса, с небольшим холмом в центре. На холме возвышалось здание — но не жилое, а что-то вроде старой научной станции с длинной металлической мачтой, уходящей выше вершин самых высоких сосен. Я отвесил себе мысленный пинок за невнимательность — мог бы и заметить, когда летел над лесом.

А вокруг станции разворачивалась эпическая картина: Анна и Кас методично уничтожали целый культ во главе с древним богом.

Сектанты представляли собой разношёрстую толпу, объединённую лишь одной деталью — выжженной на лбу загогулиной, символом принадлежности к культу. В остальном — среди них мелькали бомжи в обносках и бизнесмены в дорогих костюмах, а оружие разнилось от «розочек» из бутылок до современного вида дробовиков.

Надо заметить, ни то, ни другое им не особо помогало.

Зато позади разъярённой толпы возвышалось что-то неописуемое — то ли оживший пень столетнего дуба, то ли сухопутный спрут с оленьими рогами, то ли просто скопление хтонической энергии, не имеющее определённой формы. Оно не вмешивалось в сражение напрямую, но медленно перемещалось от одного трупа сектанта к другому, возвращая их к жизни одним касанием.

А новые трупы прибавлялись с завидной скоростью.

Вокруг научной станции носилось размытое белое пятно, оглашающее округу знакомыми призрачными воплями. Каждый вопль отправлял на тот свет от двух до пяти фанатиков, заставляя тела скатываться к подножию холма. Те, кому удавалось-таки забраться, вдруг выгибались и застывали в неестественных позах, выворачивая шеи и ломая позвоночники. У других попросту отрывались конечности, а иногда и лопались головы — Анна трудилась, не покладая рук. Временами сектанты начинали палить наверх из огнестрела, но без малейшего результата. Кас в форме баньши была неуязвима для физического урона, а Анна, видимо, хорошо пряталась. Если бы не рогатый спрут, нападающие бы кончились ещё с полчаса назад.

Мне не требовалось заново поедать плоть обитателей кошмара, чтобы понять — и сектанты, и их безумный бог являлись скорее одним целым, чем набором разных тварей. Эдакий «ивент» в ключевой точке, который, возможно, вовсе не подразумевал окончательной победы. Накатило лёгкое чувство дежавю — когда Анна и Кас уже сражались вместе против ржавых дуллаханов. Но там на нашей стороне была сама Полночь, а здесь…

— Цель в текущем кластере? — спросил я, прикидывая в уме расстояние до толпы у подножия холма.

— Изъять ядро из нужной зоны, — без запинки откликнулся Бенедикт. — Поместить ядро в нужную зону.

Помощник Анны склонился и вдруг снял свою вечную шляпу — впервые на моей памяти. Внутри неё пульсировало и вращалось что-то неопределённое, но странным образом имеющее смысл. Похоже, пока я отбивался от науськанных Гримёром тварей, Бенедикт с Мордредом не теряли времени зря.

— Не прикасайтесь к плоти Несущего скверну, — прогудел Мордред с другой стороны. — Он обладает силой послать вас в иной кластер в одиночестве. Я проложу к вам дорогу, но на это уйдут недели.

В этот момент кто-то из сектантов заметил, что к девушкам пришло подкрепление, и решил, что из нас получатся лучшие мишени. Но я уже летел вперёд, слишком быстрый, чтобы в меня могла попасть любая пуля, и каждый мой удар обращал нового врага в кровавую кашу. А следом уже наступали Мордред и Бенедикт, каждый обладающий собственной формой неуязвимости. С древним богом или нет, дни культа во втором кластере кошмара были сочтены.

Если Князь в Жёлтом в самом деле хотел на меня надавить, ему нужно было явиться лично. Никто из его приспешников не способен меня остановить — даже посреди измерения, послушного его мрачной воле. Даже когда я один, а не окружён верными союзниками.

К несчастью, между нами и Авалоном всё ещё лежал третий кластер кошмара. И владыка Йхтилла вполне мог прийти к тому же самому выводу.

Глава девятнадцатая

На этот раз убежище между кластерами выглядело, как несколько связанных помещений в той самой научной станции — судя по всему, метеорологической. Как и в случае с «нормальной» версией жилой квартиры, здесь можно было выглянуть из окна и насладиться видом сонного утреннего леса. Чисто, спокойно, без монстров, маньяков, ошмётков сектантов и их отвратного божества.

Я так и не смог как следует его разглядеть, но ничуть об этом не сожалел.

После побоища оно передумало воскрешать своих поклонников и медленно втянулось в землю, оставив за собой булькающую смоляную яму. По словам Мордреда, Несущий скверну некогда входил в число низших Знающих, но слишком увлёкся изучением кошмара и оказался поглощён им без остатка. Нам повезло — версия, которую мы наблюдали в конце второго кластера, была одной из самых пассивных. «Сытых», если точнее.

— Давайте задержимся тут подольше, — сонно пробормотала Анна, крепко обхватывая мою левую руку. — Авалон никуда от нас не уйдёт.

— Не дольше пары недель, — так же сонно откликнулась Кас с другой стороны, симметрично взяв в заложники мою правую руку. — Иначе может не хватить припасов…

Мне не дали даже времени подумать над ответом — спустя секунд пять верхний этаж метеостанции обратился в сонное царство. Мордред и Бенедикт во сне не нуждались и дежурили где-то снизу, а вот мы с девушками вымотались до предела. Пока я разбирал на запчасти «минибоссов» в доме посреди полей, Кас и Анна прогрызались через лес с другого конца. Станция, окружённая сектантами, была лишь последней их остановкой — до этого пришлось зачищать старое кладбище и закрытый детский лагерь у озера. Согласно синхронному мнению обеих девушек, лагерь оказался в разы хуже.

Это был уже второй раз, когда я мог только молча поражаться, насколько «спелись» кастелян и эмиссар Полуночи. Раньше их отношения можно было назвать в лучшем случае натянутыми — Анна и Кас знали о существовании друг друга и здорово ревновали. Но измерение кошмаров показало себя как великий уравнитель, заставляя забыть о вчерашних дрязгах, хотя бы и на время. Вместо того, чтобы ломать голову, как удержать от взаимного смертоубийства двух моих любимых женщин, я мог сосредоточиться на вопросах выживания всего отряда.

И я был за это бесконечно благодарен.

К несчастью, оставаться в убежище две недели мы не могли себе позволить. Даже неделя не годилась, хотя припасов у нас оставалось с головой. И причина, по сути, была прежней — опередить Князя. Теперь он не только знал, где я нахожусь, но и заново на меня обозлился. Недостаток его пристального, личного внимания мог объясняться только важными делами где-нибудь на окраине великой паутины, иначе бы незачем было посылать Гримёра. А вот теперь, после очередного моего наглого отказа заключать союз, приоритеты владыки Йхтилла могли резко поменяться.

Нам остался всего один кластер.

Нам остался целый кластер.

Усталость наконец взялась за меня всерьёз, принудительно закрывая глаза и путая мысли. Я бы мог посопротивляться ещё немного, встать и пройтись из стороны в сторону, прочищая голову, но тогда пришлось бы высвободиться из захвата с обеих сторон. Ужасная, ужасная идея. Кому вообще могло бы прийти в голову отпустить двух прекрасных девушек, когда можно просто заснуть и проснуться в их объятьях? Худшее, что могло случиться — немного затекут руки, но с моими способностями…

Когда я очнулся, мои руки были пусты, зато голова — до краёв заполнена туманом. Надо сказать, тумана хватало и вокруг, он колыхался повсюду, куда можно было кинуть взгляд с крохотной каменной площадки.

Разумеется, больше никакой милой и безопасной научной станции, никаких сладких объятий по пробуждению. Этот этап остался позади, вместе с немалым куском моих последних воспоминаний. Мне не дали толком отдохнуть, поговорить с друзьями и союзниками, поесть и подумать. Точнее, дали, события произошли, но кошмар отнял их у меня, пропустив в третий кластер. То ли ради хохмы, то ли в качестве своеобразной платы, результат один. Как бы я ни напрягал голову, мне не удавалось вспомнить, что произошло после короткого отдыха в убежище.

Возможно, быстрее будет отыскать мой отряд и расспросить их напрямую.

Итак, каменный пятачок, цепляющийся за стену из бугристого камня, на котором едва хватало места, чтобы лежать, поджав ноги. Невозможно было сходу сказать, стену когда-то построили или только слегка обработали поверхность скалы — в кошмаре это не имело большого значения. Тёмная неровная поверхность уходила в туман во все стороны, на сколько хватало глаз. Кроме неё здесь не имелось никаких ориентиров — на какой высоте я находился, что ждало внизу — земля или ядовитое болото, в какую сторону предполагалось двигаться. Еда Кулины могла помочь со зрением в темноте, но зрение в тумане было совершенно иной задачей.

Придётся ориентироваться почти вслепую.

Спустя пару минут тщательного осмотра стены стали понятны две вещи. Первая — направление движения всё же существовало — вбок, по едва заметным выбоинам слева от моей площадки. Вторая — оставаться на месте было смерти подобно, поскольку каждые три-четыре секунды края моего ненадёжного прибежища постепенно крошились вниз. Если бы я очнулся минут на пятнадцать позже, то обнаружил бы себя в гораздо более неудобной и опасной ситуации.

Да, я мог отрастить крылья и спланировать. Но кто сказал, что внизу меня ждёт что-то, кроме мучительной смерти?

Ещё минута — чтобы убедиться, что поиск союзников здесь тоже был «отключён». Кошмару явно не понравились мои способности и артефакты, и он активно подавлял их в рамках ему одному известных правил. Но запретить Кас вновь принять форму баньши и обозначить своё местоположение криком кошмар явно не мог. Следовательно, нужно просто выбраться на оперативный простор и ждать сигнала.

Шажок, шажок, шаг в сторону, из одной выемки в другую, куда едва вмещались мои ноги. Я так и не научился отращивать «присоски» гекконов на пальцах, но в целом ситуация выглядела хуже, чем ощущалась на деле. Мои способности распространялись не только на силу и скорость, но и чувство равновесия — как результат, я полз без страховки столь же уверенно, как и шёл по земле. Требовалось нечто большее, чем случайный порыв ветра, чтобы заставить меня сбиться.

Спрашивается, кто меня тянул за мысленный язык?

Туман не только мешал обзору, но и приглушал звуки. Я не сразу сообразил, что странный вибрирующий визг представляет угрозу — пока издающее его существо с размаху не врезалось в стену где-то в полуметре от моей головы! Врезалось с такой силой, что моментально расплющилось, брызнув во все стороны оранжевой жидкостью, заменяющей ему кровь. Не знаю, как тварь выглядела изначально, но мне в глаза бросились голые кожистые крылья, выпученные фасетчатые глаза и длинное жало на конце вытянутого серого брюшка. Размер — со среднюю курицу. Гибрид животного и насекомого, взявший худшие черты от обоих. Плавали, знаем.

Тварь промахнулась и самоустранилась, но я на всякий случай ускорил продвижение вперёд. И как по заказу, визг повторился — вместе с атакой новой «осы-нетопыря». Та размазалась по скале ровно в том месте, где я находился пару секунд назад. Эта тенденция начала напрягать — если один из этих камикадзе сможет попасть, я улечу вниз без шансов. Или же они догадаются не суицидиться, а зависать рядом, атакуя со спины — оба варианта паршивые. Но пока что кошмар не подкидывал непроходимых испытаний. Значит, и этот отрезок не будет длиться вечно.

Конечно, никто не гарантировал, что следующий отрезок не окажется ещё хуже.

Следующие минут десять визги из тумана и отвратительный влажный хруст, с которыми твари расплющивались об стену, не затихали ни на миг. Точность у них не особо выросла, но за счёт повышенной частоты атак несколько угодило довольно близко. Масляная жидкость, заменяющая им кровь ничем не пахла, но здорово мешала моему сцеплению с каменной поверхностью. Пришлось использовать «Метаморф» просто чтобы стряхнуть её с рук.

Первое настоящее попадание пришлось мне в правую ногу — по касательной, и всего лишь заставило покачнуться. Второе оказалось более коварным. Когда из треклятого тумана вынырнула новая каменная площадка, я немного расслабился — и тут же получил мощнейший удар в самый центр спины. Длинное жало беспомощно оцарапало чешую плаща из королевского василиска, но одного импакта хватило, чтобы я наконец потерял равновесие. Полуживая тварь издала новый визг и соскользнула вниз, а я чуть было не отправился вслед, но в последний момент выкинул правую руку и одними пальцами уцепился за выемку, куда до этого ставил ногу! Ни один человек не смог бы удержаться в таких обстоятельствах. Хорошо, что я уже давно был не совсем человеком.

Слегка подтянувшись, я ухватился левой рукой за соседнюю выемку. А вот дальше что? Никаких шансов забраться назад, да и перебираться на руках не выйдет — слишком крохотное пространство для зацепки. Время на раздумья? Полминуты или около того — теперь любое попадание новой твари, даже по касательной, заставит меня улететь вниз. Неизвестно, насколько там, внизу, будет опасно, но кошмар бы не пытался скинуть меня просто так.

ИИИИИИИИИ! ШМЯК!

Недолёт на тридцать сантиметров. Максимум ещё один промах, потом мне кранты.

Давай, Макаренко, вспоминай классическую гимнастику. Спасительная площадка совсем близко, практически рукой подать. Не буквально — иначе бы до неё можно было дотянуться — но какие-то два-три метра. Сейчас мы хорошенько раскачаемся вправо-влево и выбросим тело в сторону…

Раскачиваться, елозя пузом по бугристому камню, оказалось сущей пыткой, но итог вышел не худшим. Я смог попасть в ритм и дотянулся лишь слегка увеличенной левой рукой до края площадки. Край тут же попытался осыпаться, но я уже ухватился правой ладонью, подтянулся и с наслаждением ощутил ровную опору под спиной. Впрочем, разлёживаться не стоило — визг в тумане не утихал, равно как и обстрел живыми «снарядами». Новая «оса-нетопырь» летела мне точно в голову, но я вскочил на ноги быстрее, чем она успела добраться до цели. Мощный пинок покалечил тварь и отправил назад, в туман.

Теперь у меня появилось несколько спокойных секунд, чтобы осмотреться.

На удивление, третий кластер кошмара решил побаловать меня выбором. Слева от площадки продолжалась та же «тропа» из выбоин, по которой можно было продолжать горизонтальное движение. Похожая цепочка зацепок вела и наверх, словно самая грубая в мире лестница. Ползти по ней будет немного проще, чем перемещаться вбок, а вот пространства для уклонения останется меньше. Наконец, прямо передо мной зияла тёмная трещина — такого размера, что могла бы протиснуться миниатюрная девушка или ребёнок.

Или хозяин вечного замка, способный временно менять тело по желанию.

Один из вариантов выглядел однозначно лучше других, и тем самым неуловимо напрягал. «Чего ты хочешь?» — как будто спрашивал он меня с издёвкой, — «Оставаться на открытом пространстве, где в любой момент в тебя может врезаться оса-камикадзе? Или всё-таки забраться внутрь, где наверняка спокойнее и безопаснее?»

Очередная тварь просвистела мимо, обратившись в очень некрасивое пятно на холодном камне. Кажется, промежутки между их атаками тоже сокращались — на секунду с каждым новым суицидником. Это означало, что если горизонтальный поход до новой площадки займёт ещё десять минут, то под конец «осы-нетопыри» будут таранить меня как выпущенные из пулемёта. Сколько карабкаться наверх — неизвестно, но вряд ли меньше.

С другой стороны, можно было взвесить, где с большей вероятностью окажутся мои спутники. Кас данное испытание может просто проигнорировать — форма баньши позволяла летать и проходить сквозь стены, так что ни осыпающиеся площадки, ни атаки камикадзе не доставят ей проблем. Анне снаружи будет очень тяжело — её магия не предназначена для усиления собственного тела. Разве что она настроит проклятье, уничтожающее ос на подлёте, но ползти по отвесной скале всё равно придётся. Бенедикт чувствовал себя как дома в любом кластере кошмара, и проявлял чудеса атлетики. Ос он скорее воспримет как лёгкую закуску во время прогулки. Мордред…

Мордред едва удержится даже на ровной площадке, где сейчас стою я, о перемещении по выемкам в любом направлении речи вообще не идёт. Слишком мало места, авалонцу будет банально негде развернуться. Если кошмар придерживается собственных правил, то мёртвого рыцаря он сходу забросит куда-то внутрь.

Мне совершенно не нравились очевидные ответы, словно преподнесённые на блюдечке. Но лучше уж порезаться о бритву Оккама, чем назло выбрать тяжёлый путь и сдохнуть, до конца ощущая собственное превосходство.

На последнюю особо меткую тварь я не пожалел выстрела из Райнигуна, с мрачным удовлетворением наблюдая, как прах медленно рассеивается среди тумана. Неизвестно, сколько мне понадобится патронов на будущее, но в начале каждого кластера фамильное оружие полностью перезаряжалось. Слегка развеялись — и хватит, пора проверить, что скрывается в глубине стены.

Лёгкий запах гниющего мяса из расщелины отнюдь не прибавлял мне энтузиазма.

Совсем недавно, исследуя Полночь, мне тоже пришлось карабкаться сквозь тесную вентиляцию, чтобы добраться до литейной. Но там, пусть и с оговорками, всё окружающее пространство было на моей стороне. Мой замок, моя вотчина, мой домен, моё место силы — пусть и слегка загрязнённое обезумевшими слугами и враждебными тенями. Кошмар, при внешнем сходстве, работал против меня, пусть и в некоторых рамках негласных правил. Но даже эти рамки не останавливали его, чтобы сделать мой путь сквозь толщу камня предельно дискомфортным, растягивая возможности «Метаморфа» до абсолютного максимума. Эта грёбаная щель однозначно не была сделана для меня, как задумывал один знаменитый мангака, рисующий хорроры. Её прорубили исключительно для развития моей клаустрофобии. Она сужалась и расширялась случайным образом, меняла направление и раздваивалась, заставляя принимать мучительные решения о выборе дальнейшего пути.

И почему Кас с самым первым поцелуем не передала мне часть призрачных сил? Пролетел бы сквозь стену с ветерком, и не пришлось бы…

Я вывалился из прохода, пролетел метра три вниз и едва успел сгруппироваться перед приземлением. Как ни странно, подо мной оказался не холодный каменный пол, а что-то тёплое, податливое, но от того лишь вызывающее дополнительные вопросы. Поднявшись на ноги в полной темноте, я на ощупь нашарил сумку, а в ней — вторую из трёх лепёшек Кулины. Вскоре картинка начала проясняться — но облегчения это не принесло никакого.

Обширное пространство, размером с крупную карстовую пещеру. Пространство, каждый миллиметр поверхности которого был покрыт живой материей, больше всего напоминающей ткань внутренностей. Материя медленно двигалась, растягивалась, пульсировала, как бы намекая — тебя съели, дружок, и скоро начнут переваривать. Быстрый взгляд на потолок показал, что дыра, из которой я выпал, уже затянулась.

Нет уж, суки. Я абсолютно несъедобный.

Повинуясь моей воли и ярости, «Зверь в лунном свете» преобразил моё тело, вырастил клыки и когти, наполнил первобытной мощью. Слава богу, желудочного сока на отвратительно живом полу пока не проступало, зато в ответ на моё появление что-то зашевелилось в дальнем конце «пещеры». Безликие фигуры, будто перекатывающиеся под поверхностью материи, заскользили в мою сторону, вытягивая искривлённые руки-клешни. Я ощерился им в ответ, — пожалуй, даже приветливо. Любая драка была предпочтительней полной неизвестности, особенно в столь безумном интерьере.

Но как обычно, стоило мне слегка расслабиться и ощутить контроль над ситуацией, как это измерение находило новый способ вызвать поток мурашек по спине.

Следом за обитателями кошмара, пока ещё в изрядном отдалении, плыл неяркий жёлтый огонёк, единственный источник света в пещере-желудке. Плыл и слегка покачивался, совсем как внутри старинного стеклянного фонаря, который кто-то крепко сжимал в вытянутой руке.

Глава двадцатая

Если так подумать, то Князь в Жёлтом уже пытался один раз меня сожрать — в отдалённо похожих обстоятельствах. Тогда он увёз меня с Земли прямиком в туманный Йхтилл, обратившись плотоядным автобусом. До сих пор не знаю, насколько… буквальными были его намерения, но и не горел желанием выяснять. В самом деле, есть ли разница, хотел ли владыка Йхтилла в прямом смысле слова слопать моё физическое тело, либо планировал ограничиться одной лишь душой?

Если же подумать ещё немного, весь текущий кластер измерения кошмаров словно был спроектирован, чтобы вызвать ассоциации о той памятной ночи. Густой туман, царящий снаружи. Враждебная плоть, поджидающая внутри. Даже крылатые твари, пусть и слабо, но напоминали падальщиков. Было бы справедливо предположить, что кошмар подыгрывает своему союзнику в лице Князя и пытается сбить с толку врага — в моём лице.

Не хватало разве что фирменных йхтилльских стихов.

Впрочем, нет худа без добра. Если бы безликие чудища не направились в мою сторону, я мог бы и не заметить тусклого огонька за ними. Или заметил бы в последний момент, когда уже было бы бессмысленно бежать и прятаться, а лишь сражаться с неизмеримо более сильным противником. Да, перед этим меня фактически загнали внутрь, но кто сказал, что Князь в Жёлтом не смог бы найти меня снаружи?

Всё это я обдумывал уже на ходу, развернувшись и драпая что есть мочи в противоположном от фонаря направлении. Наполняющая меня сила «Зверя в лунном свете» была недовольна таким решением, но ярость и наслаждение боем можно отложить на потом. Пространство-«желудок» вокруг меня мелко дрожало, покрытый плотью пол ходил ходуном, что здорово помешало бы мне бежать, будь я в человеческой форме. Ноги «Зверя», модифицированные «Метаморфом» идеально подходили для бега по любой местности — в том числе и столь нестандартной. Не было времени оглядываться, но краем глаза я заметил, что там и тут дрожащая плоть вызывала к жизни новое движение. Безликие фигуры, облепленные гладкой кожей «желудка» как мокрыми простынями, восставали и начинали перемещаться в мою сторону.

Похоже, драка в таких обстоятельствах сама по себе была провальной стратегией. Играя в классический DOOM на «Кошмаре» бессмысленно стоять на месте, пытаясь расстрелять всех монстров — те возрождаются до бесконечности. Единственная возможность пройти игру на высочайшей сложности — бежать как можно быстрее.

Вскоре прояснились и некоторые другие детали. Это место напоминало карстовую пещеру размерами, но по сути своей было однозначно рукотворным — что-то вроде громадного зала научного или индустриального комплекса. Колонны и перемычки, покрытые пульсирующей плотью, словно вырастали из ниоткуда, заставляя меня петлять и уворачиваться, а немногочисленные окошки-бойницы в стенах зарастали прямо на глазах. Я бы при всём желании не мог сквозь них протиснуться — даже со всем могуществом «Метаморфа», но тенденция раздражала. Вероятнее всего, здесь хватало и дверей нормального размера, только ныне неотличимых от других «живых» участков.

Это станет настоящей проблемой только если меня загонят в угол… нет, когда меня загонят в угол. Даже в кошмаре пространства были не бесконечны.

Так что я бежал и бежал, а потом бежал ещё дальше и быстрее, сворачивая за все углы и высматривая хоть какую-нибудь подходящую дыру размером больше кошачьего лаза. Нужный вариант обнаружился в дальнем конце зала, так же зарастающий живой тканью. К тому же, его загораживал добрый десяток вырастающих из пола опухолей, стремительно приобретающих гуманоидный облик.

Ладно, немного подраться всё-таки придётся.

Разумом я понимал, что полезнее всего было бы съесть какую-то часть безликих тварей, чтобы активировать «Печать Пожирателя». Но все мои инстинкты противились этой идее, в том числе относящиеся к «чудовищным» способностям. С облегчением рассудив, что нутру виднее, я активировал карман для предметов и поудобнее перехватил полэкс. В предыдущих кластерах я в основном стрелял или разрывал тварей когтями, но здесь хотелось бы сэкономить пули, при этом соблюдая минимальную дистанцию. Издав короткий боевой рык, я рванул навстречу порождениям кошмара.

Только когда отвратительно мягкая плоть под ногами наконец уступила холодному и твёрдому камню, я позволил себе чуть-чуть выдохнуть и замедлиться. Вся моя одежда, лицо и волосы были перепачканы ошмётками розовой плоти и светло-розовой жижей, заменяющей тварям кровь. Перебив всю ораву, мне ещё и пришлось заново искать место на стене, где только что был проход — а затем разрывать свеженаросшую ткань, чтобы выбраться. Как раз вовремя — сзади подоспели десятки других безликих особей, заспавнившихся во время моего долгого побега.

Из зала, откуда я только что вырвался, раздавался широкий диапазон хлюпающих и причмокивающих звуков, но погони не последовало. По тем наблюдениям, что мне удалось сделать, порождения «желудка» не могли существовать отдельно от его плоти. Что до Князя с его проклятым фонарём, то он либо отстал в самом начале, либо решил добраться до меня иным способом. То, что он не стал декламировать свою поэзию, можно было считать за добрый знак — раньше он не затыкался перед появлением. Он же не мог мне просто привидеться, верно?

В остальном — ситуация слегка стабилизировалась. Я успешно отбегал и отбился, прорвался в сравнительно безопасную зону, и при этом сохранил немало сил.

Вопрос только в том, куда идти дальше?

У первого кластера кошмара имелся один несомненный плюс — чёткое направление для движения. Иди себе, понимаешь, сквозь одну «хрущёвку» к другой, и рано или поздно доберёшься до выхода. Ещё и спутников я отыскал достаточно быстро, пока «дальний зов» нормально работал.

Второй кластер такой лафы не предоставлял, зато и угроза была не столь ярко выражена. Да, монстров очень много, но от них можно сравнительно честно отбиться или сбежать. Сама локация мрачновата, но не идёт ни в какое сравнение с адом первого кластера, и что главное — не делала активных попыток меня убить.

Третий кластер пока что собрал в себе худшие черты своих предшественников. Я очнулся здесь с час назад, и с тех пор только и делал, что сосредоточенно пытался выжить. Снаружи не только осыпались платформы, но и налетали «осы-камикадзе». Внутри, даже если не брать в расчёт определённую жёлтую угрозу, пришлось попотеть. И не факт, что передышка продлится дольше нескольких минут.

Ладно, что у нас по сеттингам?

Постсоветский ад, американская готика и… эксперимент, который пошёл не по плану.

Я несколько иначе представлял себе научную лабораторию в закрытом комплексе, но с другой стороны — сложно рассмотреть детали, когда агрессивная живая материя поглотила каждый свободный сантиметр. Коридор, где я стоял сейчас, тоже выглядел странновато — слишком острые углы, стены обиты выпуклыми пластинами из тёмного металла, погасшие лампы напоминают пожелтевшие зубы. В теории, измерение кошмаров выстраивало себя на основе настоящих мест, но эти места не ограничивались матушкой-Землёй. По уровню технологий моя родина заметно выделялась среди миров великой паутины, а вот магии там кот наплакал. Если представить, что третий кластер создан на основе комплекса, похожего на устроенный лордом Бертрамом, здесь могли возникнуть качественно новые проблемы.

Пожалуй, дальше стоит идти исключительно под «Вуалью». Против живого пола она не поможет, но в остальных случаях — даст мне секунду-другую на первый удар.

Получасовая прогулка укрепила моё впечатление о третьем кластере, и подкинула новую информацию. Похоже, здесь тоже существовало ограничение по времени — живая плоть «желудка» постепенно распространялась за пределы отдельных комнат, захватывая всё большее и большее пространство. Сквозь некоторые коридоры невозможно было пройти, не потревожив мерзкую розовую массу, и та неизменно реагировала на контакт. Неизвестно, сколько этим сущностям — или единой сущности — понадобится, чтобы захватить весь комплекс, но вряд ли быстрее, чем два-три дня. Её порождения, сперва возникающие как опухоли, а затем оформляющиеся в безликие гуманоидные фигуры, за пределы розовой массы не вылезали.

Но здесь хватало и других тварей — они шатались по заброшенным помещениям среди перевёрнутых столов и разбитых колб, бросая вызов рассудку лишь своим существованием. Одного я рассматривал прямо сейчас — и картина мне нравилась всё меньше и меньше.

Сутулая человеческая фигура с безвольно опущенными руками, туго натянутая кожа с сероватым оттенком, по всему телу — огромные нарывы. Головы нет, но она не отрублена начисто, как у дуллаханов, а будто вырвана с частью позвоночника, чтобы нечто могло затем использовать образовавшуюся дыру. На вид местные безголовые казались не сильнее иссохших, но что-то заставляло меня обходить их стороной, не снимая «Вуали». Спустя ещё десять минут моё внимание было вознаграждено, если это вообще подходящее слово. Один из залов оказался полностью превращён в улей для «ос-камикадзе», а серокожие зомби попросту выступали как ходячие инкубаторы. Если бы я мог вырвать из памяти картину появления на свет личинок, то сделал бы это без промедлений.

Мобов-инкубаторов для надёжности требовалось испепелять целиком, да где взять столько пуль? После первого улья подобные залы начали встречаться заметно чаще.

Когда второй час изучения и поисков подошёл к концу, я вернулся в заранее присмотренный пустой зал, равноудалённый от областей с ползущей плотью и серых ульев. Структура комплекса казалась адски запутанной, но в ней вырисовывался определённый паттерн. Никаких лифтов, подъёмников, эскалаторов — переход между этажами только по лестницам. Этажи не пронумерованы, но создаётся ощущение, что внизу их больше, чем наверху. Тем не менее, вся территория ниже четырёх этажей уже захвачена одной из двух монструозных «фракций», и фактически непроходима. Отдельные выходы вели наружу, но стоило мне высунуться из одного из них, как в глаза бросилась любопытная сценка. Живая плоть выползла из крохотного окошка, захватив кусок внешней стены. Спустя несколько секунд со знакомым вибрирующим визгом в неё врезалась «оса», но не сдохла сразу, а начала беспощадно жалить розовую массу. Та дёрнулась, сморщилась, почернела и отвалилась от окна засохшей корочкой — вместе с полудохлой «осой».

Итак, два вида чудовищ из пробирки отчётливо враждовали, хоть и оба принадлежали к обитателям кошмара.

И те, и другие захватывали территорию по-своему. Плоть не могла выбраться наружу, зато уверенно теснила противника внутри.

Атакующие единицы обеих «фракций» не представляли большой проблемы в малых числах, но и тех, и других было почти бесконечное, постоянно пополняющееся множество.

Но что хуже всего — я не заметил ни следа моих спутников, и начал подозревать неладное.

Первый вариант, самый простой и страшный — они все погибли. Мордреда закинуло куда-нибудь на платформу снаружи, и он не удержался. Анну убили те или иные чудовища, Бенедикт не успел на помощь. Кас исчерпала свои силы баньши, и была убита в уязвимой человеческой форме. Кошмар победил, сожрал их всех за исключением меня — и, может, Бенедикта. Но, хотя воображение подкидывало мозгу ужасные картины, этот сценарий казался мне маловероятным. Анна и Кас не были бессмертны, но для их устранения понадобится нечто большее, чем осы-нетопыри и розовая слизь. По крайней мере, каждая из моих девушек ушла бы с огромным фейерверком, захватив с собой половину этого грёбаного кластера. Про Мордреда я вообще молчу — рыцарь путешествовал сквозь кошмар целую вечность, и только сейчас тот догадался, как от него избавиться?

Вариант номер два — они живы, но мы не нашли друг друга. Допустим, это место настолько огромно, что могло бы вместить в себя территорию первых двух кластеров, и ещё бы чуток осталось. Допустим, мы просто не могли пересечься, так как исследовали разные куски комплекса, или даже разные комплексы на необъятной карте. Но что-то здесь не билось, ведь по правилам путешествия сквозь кошмар членов одного отряда должно было закидывать на обозримое расстояние друг от друга. Мы не могли разбежаться слишком далеко, — пространство здесь большое, но в основном закрытое. Опять же, Мордред бы прошёл как сквозь залы-ульи, так и комнаты-желудки как раскалённый нож сквозь масло. Его бы мог остановить лишь сам Князь, но тот охотился на меня.

И отсюда плавно возникал третий вариант.

Что если этот кластер затянул одного меня?

Совсем недавно Мордред предупреждал, что Несущего скверну нельзя даже касаться — так можно отправиться в новый кластер в гордом одиночестве. Я абсолютно точно его не касался, и не было никаких шансов, что рогатый спрут смог пробраться в межпространственное убежище, но подобный фокус мог устроить не только он. Князь в Жёлтом прекрасно чувствовал себя в мире кошмаров, а ещё он был на меня очень, очень зол. Насколько далеко простиралась его власть в этом безумном месте? Какие неприятности он мог устроить для хозяина вечного замка, который осмелился на рискованное путешествие? Например, подсторожить на выходе из «хаба» и из третьего кластера отправить в… ну, скажем, третий с половиной. Кластер три точка пять, персональный ад для лорда Виктора фон Харгена. Место, в котором он — то есть, я — может лишь терять силы. Место, куда подкрепление не придёт, или придёт слишком поздно — Мордред упоминал, что на прокладывание пути у него уйдут недели.

Место, где сам Князь рано или поздно доберётся до своего измученного врага и наконец назначит подходящую цену за неповиновение.

Я в очередной раз потряс головой и сделал попытку вспомнить, что случилось до того, как я угодил в этот кластер. Без толку. Доказательства третьей теории имелись только косвенные, но с каждой прошедшей минутой моя уверенность в ней росла. Допустим, даже если это правда, что делать дальше? У меня нет возможности выяснить, как отсюда выбраться, равно как и подходящих заклинаний. Анна и Мордред были глубоко в теме, я — набрался по верхам и полностью рассчитывал на их опыт.

Но ведь Мордред сперва тоже перемещался между кластерами без специальной подготовки. Из кошмара выбирались даже люди, попавшие сюда случайно, буквально во сне, не обладающие особыми силами. Что если путь на свободу индивидуален, и определяется в момент появления в кластере одного или нескольких человек? И если да, то может ли Князь в Жёлтом нарушить этот закон?

Амулет в виде золотого ястреба закачался на цепочке, пока я задумчиво на него смотрел. Дар Зун’Кай отказывался искать моих спутников, что во втором кластере, что здесь — и моё предположение было, что его подавляет аура этого места. Мне не пришло в голову, что причины могли разниться.

— Покажи, где я могу присесть на стул. Целый, крепкий стул.

Мне показалось, что около секунды ястреб взирает на меня в ответ с молчаливым осуждением, но затем его клюв повернулся на сорок градусов. Теперь он указывал на единственный уцелевший стул во всём зале — тот, с которого я встал минуту назад.

— Покажи, где искать Мордреда. Кратчайший путь.

Ноль внимания, фунт презрения. Либо аура кошмара вмешивалась в работу амулета очень избирательно, либо…

— Покажи, где находится Князь в Жёлтом — та его ипостась, что ищет меня здесь.

Клюв тут же дёрнулся, указывая на дальнюю стену, рядом с проходом вглубь комплекса. Примерно туда, где находилась первая лаборатория, полностью захваченная ожившей плотью.

Верховная жрица Зун’Кай обещала мне, что новый амулет может провести меня к цели даже в других мирах великой паутины. Но я не мог её упрекнуть, что тот плохо ориентировался в кластерах кошмара, измерения за гранью любой известной реальности, рядовой и магической. С другой стороны, в рамках одного кластера золотой ястреб всё ещё работал как надо, и грех было этим не воспользоваться. Главное — правильно сформулировать запрос.

— Покажи, куда мне надо прийти, чтобы найти выход из этого кластера.

Клюв амулета слегка дёрнулся, но не сменил направления. Что же, моя прежняя теория требовала некоторого уточнения. Князь не планировал шататься по всему комплексу, чтобы найти свою жертву. Он поджидал в самом логичном месте — куда я рано или поздно приду сам.

Значит, надо явиться туда так, чтобы он пожалел о своей хтонической самоуверенности.

Глава двадцать первая

Альхирет, не к ночи он будь помянут, во время нашей последней встречи сказал одну запоминающуюся вещь. Мол, безумие — удел Йхтилла, путь во мрак и забвение. Я думал об этом раньше, и думал сейчас. И мне всё сильнее казалось, что всезнающий колдун ошибался.

В действиях Князя раз за разом просматривалось не безумие, а холодный расчёт, лишь прикрытый ширмой древнего ужаса. Я отказал его первому посланнику, а затем украл ценный артефакт — взамен получил пристальное личное внимание и попытку украсть меня самого. Я сунулся в измерение кошмаров — и тут же был найден, для нового предложения и новой атаки. Могло показаться, что Князь действует излишне неторопливо, но, если подумать, куда ему спешить? В относительной безопасности я находился лишь в Полуночи. Каждое воздействие жёлтого знака, каждое моё поражение делало владыку Йхтилла сильнее. Даже если на это уйдут годы, рано или поздно метка Князя начнёт преследовать меня в любых мирах, вне зависимости от окружения.

Рано или поздно он окончательно возьмёт верх. Если только не получит по зубам с такой силой, что будет вынужден отступить.

В этом месте даже стены работали на Князя — или же он хотел, чтобы все так думали. Даже в туманном Йхтилле, сердце своих владений, он был далеко не всемогущ. Мне удалось сковать его, ослабить на достаточный срок, чтобы спастись. Кошмар тем более не мог считаться его домом — иначе бы он встретил меня на пороге, когда я был растерян и не готов к драке. Нет, Князь поджидал меня на выходе, поскольку подчинялся тем же правилам, что и все остальные. Он пользовался некоторыми привилегиями, но не более того.

Значит, настало время сравнять шансы.

Покрытая хитином серая тварь, с глазами мухи-мясоеда, крыльями летучей мыши и телом шершня, отчаянно рвалась из стального захвата. Её брюшко судорожно дёргалось в попытках дотянуться до меня жалом длиной с карандаш. Такой, знаете ли, хорошенько заточенный карандаш, с набухающей каплей бледного яда на кончике. К несчастью для неё, вся моя правая рука вплоть до локтя была защищена костяной бронёй, дарованной «Метаморфом». Короткий удар о ближайшую стену заставил насекомную башку лопнуть, и тварь сдохла, издав напоследок омерзительный визг на высокой ноте. Брюшко дёрнулось в последний раз и затихло.

Превозмогая отвращение, я впился волчьими зубами в крыло нетопыря — единственный кусок на этой дохлятине, хоть как-то пригодный в пищу. Вскоре «Печать Пожирателя» любезно «подсветила» для меня других ос-камикадзе поблизости, и я вновь отправился на охоту. Подкрасться под «Вуалью», схватить поперёк туловища, размазать башку об стену. Сожрать крылья. Повторить. Повторить. Повторить.

Спустя полчаса, наполненных визгом, кровью и нарастающим чувством жутковатой сытости, я сделал паузу. К этому моменту «Печать» как следует напиталась силой, и мне открылось местоположение всех тварей, всех ульев, всех заражённых «инкубаторов», бесцельно шатающихся по комплексу. Я знал, как разворошить улей, не привлекая внимания, какой звук надо издать, чтобы приманить рой в нужное мне место. Знал, какой механизм позволял этим тварям разгоняться до невозможных скоростей и какое для этого требовалось расстояние. Знал полный жизненный цикл этого безумного вида, некогда выращенного в качестве эксперимента учёным-альвом пару тысяч лет назад, а затем поглощённого кошмаром без остатка. Огромный массив информации, в основном лишней, среди которой мне пришлось отсеивать нужные элементы. На упорядочивание данных ушло не меньше времени, чем на охоту — и это, увы, была лишь половина дела.

Потому что следующая моя остановка была в одном из залов, захваченных ползучей плотью.

Ранее инстинкты предупреждали меня от того, чтобы закусывать порождениями розовой массы. Но обстоятельства изменились, а вместе с ними изменился и мой подход к решению назревшей проблемы. Знания о серых тварях включали в себя отголоски знаний об их вечном противнике в рамках данного кластера — но их было недостаточно. Впрочем, кое-что полезное удалось выяснить —поверхность ползучей плоти, в том числе те места, что обтягивали её отродий, содержала в себе опасный токсин. Слабее яда «ос-камикадзе», но совершенно не предназначенный в пищу.

Так что первую безликую фигуру, ещё не успевшую принять гуманоидную форму, я разорвал пополам — а затем быстро закусил тем, что находилось внутри. Не особо всматриваясь в содержимое, не сосредотачиваясь на текстуре и вкусе — как будто в самом деле был голодным зверем, стремящимся наполнить бездонный желудок.

Меня предупреждали, что через кошмар нельзя пройти, не запачкавшись.

Для полного насыщения хватило пяти тварей — и я мысленно благодарил Полночь, что форма «Зверя» не знала о существовании рвотных рефлексов. Отступив в безопасную зону, я скрючился на полу, буквально ощущая, как могучий организм оборотня и желудок мимика расщепляют плоть тварей кошмара. Несмотря на осторожность, какая-то доля токсина проникла внутрь, но её хватило лишь на лёгкую и недолгую боль в животе. Куда хуже оказался объём лишних данных о ползучей плоти — другом эксперименте, родом с умирающего мира, напоминающего постапокалиптическую Землю. Час на сортировку — за который мне пришлось дважды менять комнату, чтобы не оказаться на пути изучаемого объекта.

Измерение кошмаров обожало эту дрянь, используя её в нескольких кластерах одновременно как основную угрозу. В этом комплексе плоть уверенно вытесняла серых тварей, несмотря на их ожесточённое сопротивление. Ульи были разрознены, и не могли остановить ползучий натиск, идущий от единого живого ядра. Когда «Печать Пожирателя» усвоила суть нового врага, она повлияла на дальний зов. Теперь я видел фактическую карту кластера-комплекса, на две трети захваченную плотью, на треть — осами. Зал с ядром был мне хорошо знаком — то самое место, куда я вывалился в первую очередь, забравшись внутрь. Именно на него указывал золотой клюв поискового амулета, обозначая выход из кластера, а заодно и Князя, терпеливо поджидающего возле этого выхода.

Теперь у меня наконец хватало информации, чтобы сформировать рабочий план.

По направлению к залу с ядром находилось три крупных улья — помещения, полностью захваченных осами-камикадзе, места спавна. В основном они представляли из себя небольшие залы, где на потолке, стенах и полу громоздились веретенообразные конструкции, напоминающие гнёзда шершней. Каждое гнездо содержало два-три десятка летающих взрослых тварей, а также без счёта жирных белых личинок. Периодически до ульев добирались ходячие инкубаторы — по легенде кластера, их тела принадлежали погибшим работникам комплекса. Безголовые фигуры безропотно забирались внутрь гнёзд, где из них вылуплялись новые личинки, пируя на останках.

Точнее, в данном случае им не удалось никуда забраться — потому что я перехватил их на полдороги, раздробил полэксом конечности и уничтожил готовые к вылуплению яйца. Одного из инкубаторов пришлось прямо-таки вытаскивать за ноги из гнезда, заодно поиграв в футбол выпавшими вместе с ним личинками.

Удивительно, но серым тварям моё развлечение почему-то совсем не понравилось. Пространство улья немедленно наполнилось гулом и визгом от встревоженных ос, но, прежде чем те успели сгруппироваться для атаки, я выскочил за дверь и завалил дверной проём огромным деревянным шкафом. Хороший шкаф, тяжёлый, без силы «Зверя» такой и четверо с трудом двигать будут. «Осы-камикадзе» не отличались продвинутыми навыками транспортировки мебели, но за ближайшие пятнадцать минут у них наверняка получится проделать в старом дереве дыру для выхода. Надо поторопиться.

Похожее представление я устроил в оставшихся двух ульев, а затем спокойно сел посреди центрального коридора и стал ждать под нарастающий треск древесины. На этом отрезке осы не смогут разогнаться до скорости звука, а вот в том, что предваряет ближайший вход в главный зал ползучей плоти — смогут. У меня будет около пятнадцати секунд, чтобы преодолеть его, затем начнётся массовый обстрел, от которого увернуться будет тяжеловато.

Первая партия ос закончила ковырять шкаф, и начала выбираться из получившейся дыры. Эти твари были очень социальны — они сперва помогут коллегам выбраться из ловушки, а затем дружно бросятся за мной. Расчётное время — одна минута.

Я вскочил на ноги, откашлялся и издал пронзительный высокочастотный визг, почти не отличающийся от клича самих ос. Треск со стороны второго и третьего улья усилился, а первые осы, преодолевшие деревянную преграду, бросились ковырять пока ещё целые шкафы. Отсчитав в уме ещё пятнадцать секунд, я повторил визг, развернулся и подчёркнуто-неторопливо двинулся к концу коридора, завернув за угол.

Теперь уже визжали сами осы — судя по всему, обитатели всех трёх ульев были на свободе, и они жаждали мести. Я ускорил шаг, опережая разгневанный рой на считанные секунды. Нельзя было дать им успокоиться и вернуться на свои места — даже трёх полных ульев могло не хватить для задуманного. Когда впереди замаячила граница ползучей плоти — к этому моменту добравшаяся до середины примыкающего к залу коридора — я перекинулся в «Зверя», усилил ноги «Метаморфом» и разогнался на полную. Из-за спины раздался новый визг — предваряющий самоубийственную атаку осы на огромной скорости. Но в тот же миг я врезался в туго натянутую мембрану, перекрывающую вход в зал, разорвал её на части и ввалился внутрь. Плоть уже выращивала новые опухоли, собираясь обороняться, когда я пронёсся мимо, накидывая «Вуаль».

Невидимость не могла обмануть чудовище, по телу которого я перемещался. Но для серого роя её хватит с головой.

Ползучая плоть попыталась зарастить проход, но не тут-то было. В зал одна за другой начали влетать «осы-камикадзе», каждая разогнанная до скорости пули. Они разрывали в клочья остатки мембраны на двери, с размаху втыкаясь в пол, стены и даже потолок, покрытые живой массой. Там, где они впрыскивали свой яд, ползучая плоть чернела и отмирала на глазах. В сравнении с общим объёмом, занятым ползучей плотью, их усилия казались каплями в море — но это было лишь начало. Основной рой добрался до расчищенного прохода, и начал залетать внутрь — десятками, а затем и сотнями. В каждом улье находилось по восемь-десять гнёзд, что примерно давало нам от ста шестидесяти до трёхсот особей на улей. Даже если учесть, что часть тварей осталась позади, количество было огромно, и никогда ещё не собиралось в столь могучий рой.

В первые секунды «осы-камикадзе» выискивали меня, но очень быстро их внимание переключилось на обезумевшее окружение. Ползучая плоть не менее быстро сообразила, что «на хвосте» я притащил к её ядру целую вражескую армию — и утроила усилия для отпора. Вся поверхность пошла волнами, вызывая к жизни безликих стражей — не менее сотни. Те хватали ос в воздухе, давили их и разрывали на части, отрывали крылья и выдавливали глаза. Осы в ответ жалили как бешеные, жалили всё вокруг, буквально расчищая пространство до его первоначального вида. Когда плоть потеряла одну десятую зала и отступила для перегруппировки, а серые твари на вид слегка выдохлись я скинул «Вуаль» и издал новый визг.

Теперь на мне сосредоточились обе стороны, но каждый раз я оказывался быстрее. Уклоняясь и набирая скорость, я вёл серый рой и розовую орду вглубь зала — туда, где ждало ядро ползучей плоти.

Туда, где ждал Князь в Жёлтом.

Когда не знаешь, сон то или явь

Избавь себя от прошлого, избавь

В кошмаре жизни нет, одна лишь тень

Лишь тень Йхтилла

— Да заткнись ты уже! — невежливо рявкнул я, не сбавляя темпа.

На этот раз я даже не увидел огонька его фонаря — по всей видимости, шум оказался слишком велик, и Князь быстро сообразил, что происходит. Чудовищная двухметровая фигура в рваных жёлтых лохмотьях проявилась из тьмы подобно дешёвому спецэффекту в старом фильме — резко, без перехода, попросту обозначая своё присутствие и власть. Нечеловеческие пропорции, непроглядный мрак под капюшоном, но отчётливое ощущение взгляда. Как и в первую нашу встречу, взгляд не был исполнен злобы или ненависти, скорее… разочарования. То ли из-за того, что я наехал на его стихи, то ли из-за ситуации в целом, у меня не было времени и возможности выяснять.

Князь начал поднимать руку в мою сторону — не то что бы медленно, но чуть медленней, чем требовала ситуация. Поскольку в следующий миг я нырнул вбок, уходя от прямого удара двух разогнавшихся ос — и у тех не было возможности затормозить. Они врезались во владыку Йхтилла, как раз в тот момент, когда он вытянул руку со своим грёбаным многоступенчатым пальцем.

Результат выглядел так же, как если бы Князь обратился в статую самому себе, сделанную из прочного гранита. Обе осы размазались по нему некрасивыми пятнами, частично перекрасив его лохмотья в серо-оранжевый, частично окончательно их порвав. За первыми двумя тут же последовали новые — скорее всего они целились в меня, но Князь небрежно повёл кистью в воздухе, и его резко удлинившиеся пальцы разорвали ос на мелкие ошмётки. А заодно и двух подоспевших отродий ползучей плоти, просто за компанию. Затем фигура в жёлтом повернулась в мою сторону, но там уже никого не было — я под «Вуалью» отползал в ближайший тёмный угол. Враг быстро разгадал мой манёвр, извлекая из глубин рваного балахона фирменный фонарь… как тут же был атакован подоспевшим роем.

Князь в Жёлтом слишком расслабился, навязав мне бой в недрах кошмара. Он думал, что получит здесь огромное преимущество, но базовая «программа» местных тварей не делала скидок для обычных гостей и VIP-персон. Возможно, пока он просто ходил туда-сюда по залу и не провоцировал ползучую плоть, та его не трогала, но сейчас ситуация изменилась. Что у ос, что у плоти мозгов было не так много, они привыкли выживать за счёт других преимуществ. Атаковав их напрямую, Князь тут же превратился в угрозу номер один. Для обеих сторон.

Не задерживаясь, чтобы полюбоваться на разворачивающуюся бойню, и скидывая «Вуали», я быстрым шагом направился дальше, к противоположному концу зала. Туда, где на стене пульсировало нечто огромное, прикрытое многими слоями материи. Ядро ползучей плоти оказалось хорошо защищено, но пока основные силы отвлеклись на Князя, у меня появился шанс свалить. «Печать Пожирателя» подсказывала, что для уничтожения ядра понадобится минимум десять минут, даже со всей моей мощью и Райнигуном.

При идеальном раскладе эта ипостась Князя, не рассчитывающая на бой с порождениями кошмара, не выдержит сдвоенного натиска и сдохнет, более не доставляя мне проблем.

При нормальном раскладе я успею вскрыть оболочку ядра до того, как закончится бой, и только меня в этом кластере и видели.

При паршивом раскладе…

Десяти минут мне не дали — от силы три-четыре. Сзади не раздалось визга, даже какого-либо заметного шума, но мои взвинченные до предела нервы вдруг бросили меня на пол без предупреждения. Атака Князя прошла чуть выше, на уровне середины моей спины, и я вовсе не уверен, что василисковый плащ смог бы пустить её вскользь. Моя надежда уничтожить его силами кошмара или хотя бы выиграть время канула в лету.

Но когда я перекатился и вскочил на ноги, то даже успел удивиться.

Князь однозначно победил всю брошенную на него орду, но это не далось ему легко. Лохмотья оказались уничтожены почти целиком, за исключением капюшона — и под ними шевелилось нечто невообразимое. Иссушенная бледная плоть, свитая в тугие корни, вместе образующая что-то вроде ствола древнего фикуса, тянущегося от головы. Но этот человекообразный ствол постоянно двигался, переплетаясь со своими же отростками, порождая что-то вроде конечностей с чересчур длинными пальцами на конце. Сейчас этих конечностей было три, из которых две безвольно свисали, как сломанные ветки.

Анна бы наверняка сказала, что истинный облик Князя попросту неподвластен человеческому рассудку, и я бы охотно с ней согласился. Но даже такое восприятие позволило мне предугадать новый удар, а затем выстрелить в ответ из Райнигуна.

Князь дёрнулся — то ли от боли, то ли от недовольства, но продолжил наступать.

План «Б» я хотел придержать на чёрный день, слишком много в нём оставалось неизвестных факторов. Но, по всей видимости, чёрный день наступил именно сегодня — и я активировал переносной карман для предметов, извлекая на свет последнюю вещь, захваченную в путешествие сквозь кошмар.

Вернее сказать, вещей было множество, только магия кармана продолжала считать их за единый артефакт — и я не торопился возражать.

— КО МНЕ!! — рыкнул я, и магические латы взмыли в воздух, послушные команде хозяина, обхватив меня со всех сторон.

Князь вновь вскинул уцелевшую «конечность», но теперь его пальцы не смогли преодолеть пластины брони на груди и отлетели, не оставив и вмятины. Арчибальд обещал, что в этих латах я буду практически неуязвим… не считая того, что из-за нестабильной сути те скорее всего начнут отваливаться прямо во время боя. Затем — перезарядка минимум в сутки до нового использования. Что делать, до создания драконьей кузни оставалось ещё бог знает сколько, а сражаться требовалось уже сейчас!

Прогремел Райнигун, отправляя серебряные пули в сторону врага — одну за другой, пять выстрелов без единого промаха. Время остановилось, пока я перезаряжал своё фамильное оружие, но на владыку Йхтилла этот могучий эффект действовал хуже обычного. Он не вырвался, как некогда Мелинда, он упрямо продолжал плыть вперёд, сквозь воздух как сквозь толщу воды. Времени на размышления и проработку нового плана не осталось, так что я собирался просто продолжать стрелять — насколько хватит обоймы и патронташа. Эта хтоническая сволочь уже изрядно обессилела, так должно было мне хоть разок повезти⁈

Князь, словно подслушав мои мысли, атаковал сразу после перезарядки. На этот раз он не пытался пробить мой доспех или найти открытое место — он увеличился в размерах, выпустив десяток новых корней-щупалец, схватил меня за ноги, и швырнул в сторону ближайшей стены! Всё это произошло в какую-то долю секунды — вот я вскидываю вновь заряженный Райнигун, а вот уже лечу по воздуху. Только на пути моей спины оказалась вовсе не стена, а очередная мембрана, прикрывающая дверной проём. Я вылетел из зала и покатился по коридору, но Князь уже был рядом, невообразимо быстрый, чтобы вновь схватить меня и запустить ещё дальше.

Даже без доспехов я едва мог что-то противопоставить такой скорости. Можно было утешать себя тем, что мой враг наверняка сжигал свои последние силы, но какая разница? Его тактика работала! Коридор заброшенного комплекса крутился у меня перед глазами, и я не успевал сориентироваться, прежде чем следовала новая атака. В какой-то момент я всё-таки уловил, куда меня пытались загнать, как мяч в чужие ворота.

Наружу.

Коридор резко обрывался в знакомую пропасть, наполненную клубящимся туманом. Здесь-то Князь уж точно чувствовал себя как дома, и это было заметно по его лихорадочно подёргивающемуся телу. Его план был ещё проще моего — раз назойливую консервную банку не удаётся вскрыть, её надо выкинуть в пропасть, на радость голодному кошмару. Корни-пальцы-щупальца нетерпеливо схватили меня за левую ногу, подволакивая ближе к краю пропасти, но как раз это позволило мне наконец сфокусироваться. Князь вновь расслабился, почуяв близкую победу, слегка замедлился — и это была его последняя ошибка.

БАБАХ! БАХ! БАХ!

Три пули в темноту под капюшон врага, чтобы парализовать его на целую секунду, бесконечную секунду. А потом — Оковы Судьбы, защёлкнутые кое-как, но на двух корнях-конечностях, как того и требовали правила артефакта.

— Попался, — прохрипел я, пока Князь извивался в бессильном гневе, потеряв большую часть своего чудовищного туловища. — Дважды попался на один и тот же трюк, гад.

Один пинок — и олицетворённое безумие отправилось в бездонное чрево третьего кластера измерения кошмаров. За наручники я не переживал — знаковые артефакты Полуночи всегда возвращались назад. К сожалению, про Князя можно было сказать то же самое.

Если я не придумаю, как расправиться с ним окончательно, следующая встреча может стать для меня последней.

Глава двадцать вторая

В обычной жизни человеку хватает пяти основных органов чувств, чтобы получать информацию об окружающей среде. Зрение из них основное, но и остальные задействованы на полную катушку. Иногда в качестве шестого чувства выступает чувство равновесия, но в целом картина не меняется — по вполне понятным причинам. Куда мы денемся от центральной нервной системы и её способов познания мира?

Но когда в дело вступает магическая реальность, ситуация меняется. Внезапно выясняется, что телепатия, интуиция, дежавю и целый ворох недобрых предчувствий — не дремучие предубеждения, а нечто, способное спасти тебе жизнь. Дать преимущество в бою, предупредить об угрозе, поджидающей за углом и даже немного предсказать будущее.

Посреди измерения кошмаров прислушиваться к ним было актуально как никогда.

После того, как безумный силуэт Князя в Жёлтом сгинул в туманной бездне, я остался стоять на её краю, напрягая до предела все возможные чувства. Мне не хотелось поворачиваться к пропасти спиной — вдруг мой страшный враг только того и ждёт, собирается выстрелить из тумана своими безразмерными руками-щупальцами, обхватить меня и утащить за собой? Но и пятиться назад казалось глупо, неуместно и парадоксальным образом столь же небезопасно. Так что я стоял и стоял, пока ощущение скрытой угрозы постепенно не рассосалось. Его сменил если не покой, то некое понимание происходящего, пока ещё очень смутное. Лишь одно было ясно наверняка — Князь меня в ближайшее время не потревожит.

Пора покинуть это уютное местечко, пока оно не начало считать себя моим новым домом.

Магические латы израсходовали свой очень ограниченный ресурс, и отправились в переносной карман, на перезарядку. К счастью, по дороге в зал с ядром мне никто не мешал. Более того, «Печать Пожирателя» докладывала, что не только серые осы, но и ползучая плоть практически исчезли из этой части комплекса, оставив меня в гордом одиночестве. Для плоти это было особенно нехарактерно — ядра выступали, как центры её существования, отказаться от одного из них — всё равно что человеку добровольно положить голову под топор. Но по возвращению стало понятно, что ядро в центральном зале мертво, вместе со всеми своими детьми и их заклятыми врагами. То, что не уничтожил Князь, сгинуло само, оставив после себя некрасивые пятна на полу и стенах, да тяжёлый дух разложения.

Я подошёл к мёртвому ядру, ныне лишённому всех защитных слоёв, и мрачно уставился на нечто внутри него — вращающееся и пульсирующее, без определённой формы, но несущее в себе смысл. Понимание происходящего, посетившее меня ранее, не исчезло, напротив — продолжало нарастать. Чтобы покинуть кластер, мне требовалось всего-то протянуть руку и коснуться сердцевины. Никаких заклинаний, ритуалов и прочей мишуры — кошмар берёт на себя все расходы.

Только вот должен ли я это делать прямо сейчас?

Из кластера меня выпустят — вопросов нет — но куда забросят после этого? В лучшем случае, в убежище, на этот раз созданное для меня одного. А потом? Я не проводник, маг из меня никакой, знание кошмара — на базовом уровне. Куда меня выкинут из убежища? В неизвестность, в новый кластер? Таким образом можно вечно блуждать из одного страшного сна в другой, без надежды на возвращение.

Допустим, я буду сидеть в убежище, пока не иссякнут припасы. Мордред говорил, что сможет найти меня за «недели», но где я при этом должен находиться?

Остаться тут, обрывая жёсткие кожистые крылья серых тварей и копаясь во внутренностях исчезающих отпрысков ползущей плоти.

Идти дальше в надежде на милость нового кластера и выживать, пока не прибудет подмога.

Князь в Жёлтом, возможно сам того не зная, нагрузил меня куда большим грузом проблем, чем прямое противостояние. Бой с ним я кое-как выиграл, но перспектива застрять в кошмаре надолго становилась всё более отчётливой. Взвесив «за» и «против» в течение пары минут, я скрипнул зубами, поднял руку и прикоснулся к сердцевине в центре мёртвого ядра. Неизвестность может оказаться куда хуже проверенного ужаса, но одно я знал наверняка — местными тварями я наелся до отвала. Больше не влезет.

Кластер с неудавшимся экспериментом рассыпался вокруг, словно карточный домик. Пространство и время исчезали неравными кусками, оставляя за собой холодную тьму, но одновременно с этим меня накрыла новая волна понимания.

Нет, на этот раз это было не понимание. Это был диалог.

Карта измерения кошмаров очень отдалённо напоминала ту космическую модель великой паутины, что я видел из Полуночи, но она явно работала иначе. Вместо сияющих сгустков — те самые пульсирующие скопления смыслов, здесь обозначающие кластеры. Кластеры смыкались и разделялись по неизвестным мне принципам, один взгляд на то или иное «созвездие» немедленно вызывал разные чувства, от холодка по спине, до тупой боли в висках. А посреди этого упорядоченного хаоса висел шарик цвета лазури. Некогда идеальный, невообразимо красивый, ныне треснувший и словно заляпанный чёрной грязью. Не узел и не кластер, нечто среднее, всё ещё не погрузившееся в кошмар с концами, но уже давным-давно незаметное в координатах великой паутины.

Авалон. Казалось, что я мог не просто видеть его, а переместиться туда одним усилием мысли. Проверять это я пока не спешил.

Дело в том, что карта была лишь началом диалога, жестом доброй воли со стороны кошмара. Его «слова» воспринимались ещё менее очевидно, чем диалог с Полуночью, но у меня уже имелся определённый опыт интерпретации воли древних нечеловеческих сущностей. Требовалось хорошенько отфильтровать мои собственные мысли и эмоции от тех, что забрасывались в голову извне — и можно общаться почти нормально.

Кошмар был доволен, и кошмар был сыт — впервые за долгое время. Кошмару понравилось, что я разобрался с Князем с помощью окружения, почти не прибегая к могуществу извне. Владыка Йхтилла нарушил правила «гостеприимства», как их понимали в этом месте — сперва его посол подчинил себе экосистему одного кластера, затем сам Князь бесцеремонно вторгся в другой, затащив меня следом. Когда я скинул его в пропасть, временно обезвреженного Оковами, кошмар не упустил своего и поглотил часть силы побеждённого. Убить это Князя не убьёт, но преподаст хороший урок, что в гостях надо вести себя уважительно.

Кошмар был сыт, и кошар был доволен. Доволен настолько, что он всерьёз присмотрелся к моей скромной персоне, великодушно простив мне грешок союза с Авалоном. Мордред воспринимался здесь как кусочек пластика в бесконечно огромном желудке, не способный толком перевариться. Зато я, напротив, выглядел как ценный актив, готовый материал для службы во «внутренних органах».

Каламбур смешной, ситуация страшная — ведь мне на полном серьёзе предлагали остаться в кошмаре навсегда.

Чем-то это походило на ситуацию в межстенье, когда механизм хранилища вкрадчиво убеждал меня принять роль нового Жнеца. Только там делался упор на охрану родных стен, а здесь — на несоизмеримо больший масштаб и могущество. Измерение кошмаров, несмотря на своё влияние, в рамках существования вселенной оставалось сравнительно свежим проектом. Активно, так сказать, развивающимся. И если бы я добровольно согласился стать его частью, а то и затянул с собой Полночь, мне открылись бы невообразимые возможности.

Неприкосновенность личности и памяти, фактическое бессмертие. Мощь и информация на уровне сильнейших Знающих, но с сохранением — по большей части — власти над своим замком. Возможность перемещаться в любую точку великой паутины без малейших усилий. Постоянная подпитка от тех, кого я смогу затянуть в кошмар с момента начала «службы», как добровольно, так и насильно. Эдакая финансовая пирамида, где мне предлагали место на одной из верхних ступеней.

Если я правильно переводил мысли кошмара, такие предложения к хозяевам вечных замков поступали нечасто. Тем либо не хватало силы, либо ума, либо банального восприятия, чтобы в принципе вступить в диалог. Кто-то оказался чересчур эгоистичен и даже не подумал бы делиться могуществом, кто-то слишком труслив, кто-то без меры фанатичен. Я тоже считался не идеальным кандидатом — по мнению кошмара, у меня не хватало амбиций, чтобы без зазрения совести пожирать тех, кто слабее. Но сегодня кошмар был доволен, и потому расщедрился на исключение.

Подумать только, он даже не требовал отдать драконов!

Я постарался сформулировать свой ответ как можно чётче, спокойно и уважительно. Суть ответа сводилась к чему-то вроде: «завтра мы оба можем передумать, и будем жалеть о заключённой сделке». На удивление, кошмар умел строить долгоиграющие планы и хорошо понимал концепцию разочарования на утро. Разумеется, я не стал уточнять, что скорее станцевал бы с Князем джигу, чем добровольно стал частью кошмара, и уж тем более вместе с Полуночью. Я запихал эти мысли и эмоции как можно глубже, куда не могла добраться около-телепатия текущего диалога.

Теперь кошмар был не столь доволен, но всё ещё сыт — очень, очень сыт. Его недовольство ощущалось как начало панической атаки, стихнувшей в зародыше. Его предложение оставалось в силе какое-то время, и на этот период мне вручались особые возможности — чтобы оценить, насколько всё может стать легче. Перемещение между кластерами на выбор, без непосредственного посещения, отдых и восстановление сил в утроенном темпе, редкие артефакты и ценные прислужники. Увы, всё это, а особенно последний пункт, выдавалось как бы в кредит, с определёнными ожиданиями в конце. Принять подарки, а затем снова отказаться было бы железно воспринято, как форма неуважения.

Я вновь сфокусировался на треснутом и грязном шарике Авалона.

Одно перемещение за счёт кошмара — взамен на уже оказанную услугу. И никто не сможет обвинить меня в хамстве или жадности.

Последнее, что я ощутил перед привычным помутнением сознания во время перехода — внимательный, пристальный взгляд, наблюдающий за мной из-за пределов обширной карты кластеров. В отличие от взгляда того же Князя, этот не нёс никаких эмоций, но всё равно странным образом пробирал до костей. Был то сам кошмар, или кто-то другой, стоящий за ним?

Я никогда не думал, что увижу город, бросающий вызов небу.

Разумеется, мне доводилось смотреть на небоскрёбы, но по сравнению с ними стены и башни Камелота были многовековыми секвойями, растущими над молодой порослью. Даже Полночь, при всём своём величии и безграничности, уступала этому городу, построенному титанами для титанов.

Мне удавалось разглядеть его только потому, что я и сам стоял на уцелевшем куске крепостной стены, застывшем в некотором отдалении от основной стены столицы. Облака плыли не сверху, а снизу неё, закрывая вид на далёкую землю. Зато отсюда мне открывались башни, рвущиеся ввысь на сотни этажей — невозможная, сумасшедшая архитектура, затмевающая изящество альвов и былые достижения Зун’Кай. Мосты и переходы на всех уровнях, некоторые из которых уцелели до сих пор. Стены монументальных зданий, покрытые мозаиками и барельефами. Отсюда сложно было разглядеть детали, но прослеживался общий мотив — великие рыцари и их победы во славу империи. Осыпавшиеся куски превращали лица святых в уродливые, глумливые гримасы.

Даже спустя тысячелетия после падения, после проклятья нежити и постепенного погружения в пучину кошмара, Камелот оставался по-своему прекрасен. Чудо архитектуры и инженерии, бросающее вызов чудовищной вечности. Он всё ещё стоял, а с ним и весь Авалон, но даже высочайшие из стен ничего не значили без живых людей. Или не совсем живых, учитывая обстоятельства, но хотя бы способных на подобие диалога. Практика показывала, что проклятье нежити невозможно обратить вспять без желания со стороны проклятых.

Но сперва — где мне искать моих спутников?

Хуже всего был бы вариант, при котором они тоже застряли в кошмаре. Мы составляли отряд не от балды, и я играл немалую роль в качестве «силовика» для прикрытия. Князь выдернул меня в другой кластер, оставив мой отряд выживать без одного элемента. Не ключевого, пожалуй, Мордред и Бенедикт без больших проблем дублировали мои обязанности, но вполне заметного. У меня возникала мысль проверить, справился ли отряд, пока кошмар подбивал ко мне клинья, но даже такая информация считалась бы второй уступкой. А следом мне бы тут же предложили повлиять на ситуацию, помочь моим союзникам и возлюбленным, поскольку — какой сюрприз — текущий кластер вдруг стал для них намного, намного тяжелее…

Нет, нельзя было касаться этой темы, нельзя было даже думать о ней. Каким бы сытым ни казался кошмар, он не упустил бы шанса убедить меня, пряником или кнутом.

Но я всё же вырвался, вышел на территорию, не принадлежащую ему до конца. Авалон занимал уникальное место в местном мироустройстве, и здесь мои мысли были свободны, а на способности и артефакты никто не мог повлиять извне. Так что первая проверка — через дальний зов, затем через поисковый амулет, а если они ничего не покажут…

Я отдавал себе отчёт в том, что Авалон был не просто государством, а махиной, занимающей пространство целого мира. Мира, по размеру теоретически не уступающего Земле, а то и немного превышающего её. Если даже мои спутники вырвались из третьего кластера, их могло закинуть в любую точку этого мира. Мордред знал, как прокладывать путь сквозь кошмар, но свою родину он покинул уж слишком давно. Тут кто угодно мог бы забыть, как вернуться в нужное место.

Впрочем, я тут же мысленно извинился перед рыцарем Авалона. Дальний зов показывал два огонька души — Анну и Кас — совсем неподалёку. Они были живы, они справились! Просто ещё не знали о моём присутствии. Отправить им сообщение не удалось — я слегка переоценил свободу своих способностей. Но никто не мешал мне навестить их лично, всего-то добравшись до ближайшего края Камелота.

Разбежаться, расправить крылья «Метаморфа» — и вперёд, подхватывая восходящие потоки. Каждое новое парение-полёт давалось мне чуть легче предыдущего, а на такой высоте было на удивление легче не думать о возможности неудачного приземления. Слишком уж далеко до земли. Можно умереть от старости, пока падаешь вниз.

Небо Авалона, вокруг верхней части Камелота и немного — над ним, давно не знало солнца. И дело было вовсе не в отдельных тучах, скорее в едином покрывале из серой пелены, простирающемся от горизонта до горизонта. То ли она заслоняла светило, то ли и вовсе выступала самостоятельным источником света — крайне тусклого. По всем меркам сейчас стоял день, но он больше ощущался как преддверие позднего вечера. Дальний зов безошибочно вёл меня к огонькам моих девушек, но не мог оценить расстояние между двумя отрезками стены, или подсказать, где не надо спотыкаться об останки разрушенной башни. За подобными мелочами приходилось следить самому, и они отвлекали, замедляли, раздражали. Один серьёзный недолёт — и мне придётся искать другой путь внутрь Камелота, с уровня земли. Что-то подсказывало, что он покажется ещё сложнее.

Зато моё первое впечатление об отсутствии людей оказалось неверным. Тут и там среди развалин я замечал движение, а за ним — настороженные, голодные, обречённые, но по большей части — равнодушные взгляды. Эти авалонцы, живые или не-живые, не торопились лично встречать чужака, который к тому же выглядел как чудовище. Возможно, они принимали меня за очередную тварь из мира кошмаров, что без больших проблем прорвалась сюда поохотиться. Разубеждать будем потом — сперва убедиться, что в моём отряде все живы.

Дальний зов говорил, что огоньки душ совсем близко — но это «близко» не выдержало настоящей проверки расстоянием. Лишь на исходе второго часа я добрался до нужной точки и тут же обнаружил что-то вроде обширной площади, выступающей вместо крыши на огромном полукруглом здании. На площади толпился народ — жалкие фигурки, больше похожие на иссохших, чем людей. Обычного, не великанского размера — за исключением двух фигур по центру, схлестнувшихся в неистовой схватке на мечах. Мордред только успел вернуться, а уже умудрился получить вызов на дуэль⁈

Я подлетал всё ближе и ближе, и теперь мог расслышать крики разъярённой толпы. Или, скорее, массовый шелест сухих глоток, кое-как сливающийся в единый гул.

— Смерть бесчестному убийце!

— Смерть осквернённому паладину!

— СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЮ АВАЛОНА!

Глава двадцать третья

От неожиданности я даже не сразу сообразил, что почему-то понимаю авалонское наречие не хуже собственного. Маловероятно, что за время скитаний Мордреда всё население Камелота подучило язык Полуночи, и уж тем более русский. Возможно, незримый магический переводчик моего замка делал невероятные успехи, а возможно, это был прощальный подарок кошмара. В любом случае, результат оказался весьма уместным — пока я приземлялся, то понимал каждое слово среди тех, что бросала в воздух толпа.

Правда, смысл этих слов не вызывал у меня ни малейшего восторга.

Развеялись сомнения, что на «небесной» площади сражался не Мордред, а кто-то другой — его имя звучало с завидной регулярностью, даже до того, как я внимательно рассмотрел поединщиков. За сомнениями отправилось предположение, что народ болеет за моего союзника — нет, все злобные и оскорбительные эпитеты предназначались именно ему. Оскорбления, надо заметить, звучали несколько высокопарно, самым популярным было «предатель Авалона». Зато в намерениях публики разночтения исключались. Толпа жаждала крови, хотя её-то как раз в жилах Мордреда не текло давным-давно.

Люд на площади оказался так увлечён поединком, что моё прибытие прошло практически незамеченным. Я приземлился на небольшое одноэтажное здание позади основной толпы, вызвав в лучшем случае поворот пары голов. Отсюда можно было без проблем рассмотреть и слегка проанализировать происходящее.

Во-первых, народ, окружающий место поединка, целиком состоял из нежити разной степени иссушения. Кто-то выглядел получше, кто-то похуже, но с живыми людьми их перепутать было решительно невозможно. Они определённо сохранили разум и даже речь, но в остальном мало отличались от иссохших Полуночи.

Во-вторых, Кас и Анны нигде не было видно, зато на противоположной стороне площади я разглядел стоящего в толпе Бенедикта. Он поймал мой взгляд, улыбнулся чуть шире обычного и уважительно приподнял свой неизменный котелок.

В-третьих, передо мной разворачивалось зрелище, к которому я не был готов. Мордред не просто сражался с одним из своих братьев-рыцарей. Он проигрывал.

Нельзя сказать, что я не видел этого раньше. Тот же Альхирет, решив пойти ва-банк и забрать драконьи яйца силой, в своё время без проблем отбивался от всей команды Полуночи, усиленной Мордредом. Но Альхирет владел магией — страшной, почти неодолимой, и пользовался ей без стеснений. Здесь же происходил поединок на мечах, где сэр Мордред, лучший из известных мне мечников, выкладывался на полную — и этого не хватало. Его оппонент будто бы не отличался прытью, но его скупые движения были идеально выверены, а полная латная броня не оставляла шанса для успешной контратаки. В то время как доспехи Мордреда, лишь слегка починенные в Полуночи, чуть ли не осыпались с него кусками. Эх, будь у нас хотя бы месяц перед походом, Луна бы могла как следует поработать в литейной и соорудить для союзника что-то поприличнее…

Тем временем, противник Мордреда хладнокровно проигнорировал выпад последнего, молниеносно перехватил левой рукой собственный меч за лезвие в классической технике укороченного меча, и нанёс два мощных удара на ближнем расстоянии, без промаха попав в щели в латах. Мордред пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, но угодил под очередной удар и рухнул на землю. Враг тут же оказался сверху, не выпуская лезвия меча для усиления натиска, с кончиком, нацеленным в щель забрала моего союзника. Несмотря на отчаянное сопротивление, остриё неумолимо опускалось вниз. Толпа вокруг залилась сиплым воем поддержки и восторга.

Последнее дело — вмешиваться в рыцарские поединки. Только вот мне лично правил никто не объяснял, и никаких клятв я на этот счёт не давал.

БАБАХ!

Вот теперь я привлёк всеобщее внимание — жаль, что для этого понадобилось потратить выстрел из Райнигуна впустую, в воздух. Я спрыгнул на брусчатку и неторопливо пошёл вперёд, по направлению к импровизированной арене, пока не-мёртвое население Камелота молча расступалось передо мной. Противник Мордреда долго — не меньше двух секунд — размышлял, стоит ли ему попытаться довести дело до конца, но в итоге нехотя поднялся на ноги, во весь свой немалый рост. Мордред встал следом, тут же подобрав выпавший меч и отступив в мою сторону.

— Кто ты такой? — раздался страшный глухой голос из-под закрытого забрала незнакомого рыцаря. — По какому праву явился сюда? И как ты посмел прервать заслуженную кару предателя Авалона?

Я бы мог без проблем представиться сам, но в голову тут же пришёл вариант получше. Если Бенедикт стоял в толпе столь расслабленно, мои девушки скорее всего тоже были тут, просто скрытно до поры до времени. И это время как раз настало.

— Кас? — шепнул я в сторону. — Представишь меня?

— Знай же, что пред тобой лорд Виктор фон Харген! — раздался голос из-за моего правого плеча, и Кас выступила вперёд, грозная и прекрасная как никогда. — Носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель. Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности! Хозяин Полуночи!

Ладно, сам бы я точно забыл что-то из титулов, а то и сбился бы, не дай бог. Зато теперь, представленный по всей форме, я подчёркнуто-неторопливо опустил Райнигун в кобуру и взглянул на собеседника, будто это я был великаном, а он — моего невеликого роста. Тому бы тоже стоило представиться, но он сохранял молчание. Видимо, за несколько тысяч лет этикет тут могли и забыть…

— Что до твоих других вопросов, безымянный сэр рыцарь, — холодно сказал я. — То явился я сюда по праву официального союзника Авалона — на данный момент единственного в обозримой вселенной. И в свою очередь тоже хотел бы узнать — в чём обвиняется благородный посол сэр Мордред?

— Благородный посол? — мой невежливый собеседник слегка повернул шлем в сторону моего союзника. — Есть ли предел глубины твоей низости, Мордред? Ты трусливо бежал, спасаясь от расплаты, лишь чтобы кланяться в ноги хозяину Полуночи? Поистине, небо Авалона должно разразиться священной грозой, дабы испепелить твою подлую душу на месте!

— Открой глаза, Ланселот! — рявкнул Мордред в ответ, явно доведённый до белого каления. — Небо Авалона погибло, как погибла и наша земля! Я ушёл, дабы найти помощь — любую из возможных! Лорд Виктор знает, как одолеть терзающее наш народ проклятие — и готов помочь.

Я благоразумно не стал уточнять, что если бы не спешка вследствие развязанной Закатом войны, то вряд ли бы добрался до Авалона в ближайшие пару лет. Да и моё знание в борьбе с проклятьем нежити требовало огромной доработки, прежде чем применять его в сколько-либо массовом порядке. В любом случае, жаркая речь Мордреда не оказала на нашего собеседника ни малейшего впечатления. Ланселот вновь повернулся ко мне, сверля меня невидимыми глазами из-за темноты забрала.

— Сэр Мордред, — прогудел он. — Обвиняется в подлом убийстве, недостойном рыцаря Авалона. Сие тяжкое преступление не только запятнало честь его самого, не только бросило тень на его доблестных братьев и великого императора Артура. Его последствия обратились проклятьем нежити, чудовищной карой, что прокатилась по нашему миру и забрала бессчётное число жизней. Авалон стонет под тяжестью сего греха более трёх тысяч лет! Лишь потому, что нечестивая рука предателя сразила хозяйку Зари!

Голос Ланселота отлично подходил, чтобы выдвигать обвинения — он настолько давил мощью и авторитетом, что у любого другого собеседника даже не возникло бы сомнений в его словах. Но я-то знал, насколько сложно убить хозяина вечного замка «с концами», даже для рыцаря Авалона. К тому же, Мордред гостил в Полуночи не один месяц, и пусть полноценное общение мы наладили лишь в последние недели, у меня не было ни единого повода сомневаться в его словах и намерениях.

Я бросил на него короткий взгляд, и тот в ответ слегка покачал головой. То ли обвинения были ложными, то ли к ним требовались большие уточнения.

— К несчастью, не в моих силах лишить предателя рыцарского титула, — продолжал Ланселот. — И древний закон позволил ему заключить сей коварный союз, да ещё и привести в Камелот старинного недруга Авалона. Теперь судьбу презренного Мордреда должен решать великий император Артур и все его рыцари на священном суде! Внемли мне, лорд Виктор фон Харген, ибо второй раз повторять я не буду. Ты вместе со своим трусливым псом явишься к подножию Серебряного Трона не позже, чем истекут третьи сутки с сего дня. Иначе на вас обрушится гнев Авалона, от которого не спастись даже в пучине кошмара!

Ответить мне не дали — закончив свою громогласную речь, великан развернулся и резко направился к противоположной стороне площади. От неё к другим башням и открытым пространствам тянулось несколько уцелевших мостов, но у Ланселота были иные планы. Добравшись до края, он взял небольшой разбег и взмыл в воздух, пока за его спиной распахнулись могучие прозрачные крылья, сияющие в окружающих вечных сумерках. Набрав приличную скорость, он скрылся из виду, затерявшись среди безумной камелотской архитектуры.

— Дар великого императора Артура, — прокомментировал Мордред, с видимой усталостью стягивая шлем и поправляя на себе уцелевшие детали сильно пострадавшего доспеха. — Для первого среди рыцарей, честнейшего и благороднейшего.

— А в бою он так летать не мог? — с подозрением спросил я.

— Мог, — мрачно подтвердил Мордред. — Но не хотел, ибо не было надобности. Сэр Ланселот — непревзойдённый мастер рукопашного боя. Я не мог и помыслить сравняться с ним в одиночном поединке даже в лучшие годы. Если бы не ваше появление, лорд Виктор, он бы не остановился, пока не оборвал моё существование.

— Ты был здесь не один.

— Верно. Мы бы все погибли, пытаясь противостоять первому среди рыцарей.

— Я вообще-то колдовала, — хмуро подтвердила подошедшая Анна, по всей видимости прятавшаяся там же, где и Кас. — Пустила в ход всё, что могла, из незаметного арсенала. Этому быку трёхметровому всё нипочём, всёравно, что скалу проклинать.

— Я бы вмешался, Виктор Игнатьевич, — учтиво сказал Бенедикт. — Пока этот мир зажат в тисках кошмара, моя сила здесь весьма велика. Но вынужден… согласиться в оценке результата с экспертом.

— Живой, — вдруг невпопад выдохнула Кас, бросилась мне на шею и стиснула в объятьях. — Живой, живой, живой…

Как-то бесшумно и незаметно толпа вокруг не просто рассеялась, а вовсе исчезла. Остались лишь единицы иссохших, недоверчиво наблюдающие за нашим небольшим отрядом с почтительного расстояния. За следующие полчаса мне пришлось выдержать солидную порцию объятий и поцелуев от девушек, а также множество расспросов. Взаимных, разумеется.

Как выяснилось, никто из нас не помнил момент расставания — но когда мои спутники убедились, что меня нет в их кластере, то заподозрили худшее. Добравшись до выхода, Мордред и Анна тут же начали готовить ритуал поиска, чтобы открыть портал напрямую ко мне — рисковая и исключительно затратная по силам затея. Только вот сам кошмар не дал довести дело до конца, то ли по воле Князя, то ли желая сделать мне выгодное предложение без чужого вмешательства. Прервав ритуал, он бесцеремонно выкинул отряд прямиком в Авалон — Мордред лишь смог в последнюю секунду скорректировать координаты. Здесь же вернувшегося рыцаря мигом опознали местные, и не прошло и пары часов, как ему на голову с неба обрушился Ланселот. Не помогли никакие уговоры, первый среди рыцарей лишь «любезно» согласился покарать предателя посреди одной из ближайших уцелевших площадей. Для наглядности, так сказать, неминуемого правосудия.

Опоздай я хотя бы на полчаса…

По просьбе Мордреда мы с ним отошли в сторону — поговорить наедине. Он не был против, если я затем перескажу суть разговора остальным нашим спутникам, но сам не мог спокойно рассказывать столь личную историю для компании.

— Даже Ланселот не способен нарушить старый закон, — медленно сказал Мордред. — Авалон и Полночь заключили союз, и суд над послом должен проходить в вашем присутствии. Клянусь, лорд Виктор, я этого не задумывал. Ничего из этого.

— Верю, — кивнул я. — Но что насчёт того, в чём тебя обвинил этот тип? Убийство хозяйки Зари, серьёзно?

— Я этого… не помню, — глухо сказал он. — Не помню почти ничего после того, как наш отряд во главе с императором отправился в тот проклятый портал. Лишь какие-то вспышки… обрывки, фрагменты. Победа? Ликующие толпы на улицах Камелота? Весть о падении Зари и Рассвета… А затем я уже был в темнице, не понимая, за что меня собрались судить.

— А на суде тебе не сказали?

— Не было никакого суда. Когда я осознал, что мою кожу, мою плоть и мой разум разъедает чума нежити, я порвал оковы и вышел наружу, дабы не осквернять гниением священный город. Я хотел умереть в безымянной могиле вдали от Камелота — но лишь обнаружил, что проклятье уже сожрало мой мир без остатка. Сколько-то я скитался по умирающей земле, пока Авалон всё глубже погружался в кошмар — тогда никто не пытался меня остановить. Дальнейшее вам известно, лорд Виктор. Я умолчал о своём заключении лишь потому, что не был уверен, являлось ли оно реальностью или болезненным бредом, порождённым проклятием.

— Зато на родине о тебе сложили легенды, — невесело хмыкнул я. — Объявили предателем и врагом номер один, лелеяли образ на протяжение тысячелетий. И что-то мне подсказывает, что «честнейший» сэр Ланселот как следует приложил к этому свою тяжёлую руку.

— Невозможно, дабы первый среди рыцарей опустился до распускания гнусных слухов.

— То есть, по-твоему, он говорил правду?

— Нет. Да. Нет. Я… не знаю.

Впервые за всё время я видел Мордреда настолько мрачным и растерянным. Но это не могло поколебать мой настрой.

— В таком случае, наша цель тут остаётся прежней. Узнать правду о падении Зари и Рассвета, а заодно и очистить твоё имя — как обычно, в кратчайшие сроки. Что-то мне подсказывает, что на тебя сознательно повесили всех собак, чтобы скрыть очень неприятную информацию. Я знаю, что твои братья должны быть иконами без страха и упрёка, но других вводных на текущий момент у нас нет.

Мордред неохотно кивнул в ответ.

— Великий император Артур не допустит несправедливости. Священный суд всегда рассматривает доказательства, прежде чем вынести приговор.

— Отрадно слышать. Что до помощи твоей родине — займёмся этим вопросом параллельно расследованию. Мы не сможем исцелить всех и сразу, метод недостаточно отработан. А вот что сделать необходимо — так это вытащить Авалон из кошмара, назад, в сеть великой паутины.

Не знаю, был ли ошибкой изначальный карантин Авалона, но в текущей форме проклятье его жителей явно стало не заразно. Зато сам мир с точки зрения кошмара превратился в лакомый кусок, из которого можно цедить силы по капле, пока тот окончательно не сольётся с иным измерением. Идея вернуть Авалон в великую паутину принадлежала Зури, а следовательно, исходила от Полудня. В теории всё было элементарно — требовалось лишь открыть новый стабильный портал из погибающего мира в любой из иных миров. На практике же существовала целая гора проблем. Первая из них — отыскать невероятно могучего мага в рамках Авалона, чтобы тот взялся за почти невыполнимую задачу. Кас и Анна могут помочь, но их совместных усилий не хватит даже близко.

— Мерлин, — сказал Мордред, почти не задумываясь. — Гвендид. Моргана. Нимуэ. Сильнейшие маги Авалона, коим не было равных в тысяче окружающих миров.

— Думаешь, они тоже выжили? Насколько это здесь возможно.

Мой собеседник промолчал, но вопрос не нуждался в ответе. Мордред сдержал слово и привёл нас на свою несчастную родину — не его вина, что ситуация оказалась ещё паршивее ожидаемой. От щедрот нам отпустили трое суток — а затем, видимо, спустят всех рыцарей и всех собак, чтобы загнать «предателя» и его союзников насмерть. Не знаю уж, был ли Ланселот на самом деле способен устроить грандиозную погоню сквозь кластеры кошмара, но мы в любом случае не планировали доставить ему такое удовольствие.

Трое суток — чтобы найти магов, найти ответы, найти истину. Чтож, мне случалось укладываться и в более тесные рамки.

— Мерлин, — сказал я поисковому амулету, неторопливо возвращаясь к остальным спутникам. — Нам нужно попасть к Мерлину.

Золотой ястреб дрогнул и начал движение на цепочке вокруг своей оси.

Глава двадцать четвертая

Стоило догадаться, что перемещение по верхним уровням полуразрушенного древнего города будет не слишком удобным — но я слабо представлял себе степень этого неудобства. Камелот ныне существовал на последнем издыхании, цепляясь за остатки древней магии и потрясающие инженерные решения своих строителей. Мы перемещались между невообразимо высокими зданиями, то спускаясь на десятки этажей вниз, то поднимаясь до самых крыш, чтобы добраться до уцелевших переходов. Везде нас сопровождало одно и то же зрелище: запустение, припорошённое пылью былого величия. Барельефы и статуи, изумительной красоты мосты, открытые площади под самым небом, потемневшие стёкла кафедральных окон — и всё то же едва заметное движение в тенях, откуда за нами следили жители. В отсутствии Ланселота они больше не пытались собраться в агрессивную толпу, чтобы самостоятельно линчевать «предателя», но у Мордреда это не вызывало злорадства. Чудо, что здесь вообще кто-то оставался на ногах и мог говорить.

Отдельные горожане даже осмеливались обменяться с нами парой слов, из которых складывалась совершенно безрадостная картина.

Судя по всему, Камелот был последним городом на всём Авалоне — и то, на правах города-мертвеца. Вся поверхность земли и нижние уровни зданий не годились даже для разумной нежити — все, кто попадал туда, быстро теряли рассудок. Днём на средних и верхних уровнях было сравнительно безопасно, а вот ночью на охоту выходили твари кошмара, взяв на себя роль «санитаров леса». Они пожирали тех, кто был слишком слаб, тех, кто лишился укрытия, тех, кто потерял волю к жизни. По приблизительной оценке, когда-то Камелот вмещал в себя несколько десятков миллионов человек, сегодня — едва ли более двадцати тысяч. В отдельные ночи на защиту города вставали рыцари Авалона, но это происходило всё реже. Император Артур никогда не покидал собственного дворца — и это вызывало у меня нехорошие ассоциации.

Я заметил, что осмелившиеся вступить в диалог люди постоянно посматривали на Мордреда. То ли в страхе, что «предатель Авалона» присоединится к ночным чудовищам, то ли в надежде, что он вдруг решит встать на защиту своих сограждан. Рыцарь сохранял молчание.

Сложно представить, что подобие жизни этих несчастных продолжалось три тысячи лет — целую непроглядную вечность. Похоже, что не одна Полночь смазывала в своих границах концепцию времени — кошмар занимался тем же самым. Неизвестно, какое воздействие на разум авалонцев окажет возвращение в реальность, но это был единственный способ помочь умирающему миру.

Поисковый амулет указывал на лазурную башню на краю города, невообразимо высокую даже по обычным меркам Камелота, и тонкую, словно игла. Мордред опознал её, как основную резиденцию Мерлина. То, что она всё ещё стояла, внушало небольшую надежду, равно как и возможность до неё добраться. Дорога заняла порядка четырёх часов — но в итоге мы остановились возле длинного каменного моста, ведущего к цели. Не считая частично повреждённого полотна, тот казался вполне пригодным для использования — на первый взгляд.

— Ловушки? — спросил я, обращаясь к Мордреду. — Охрана?

Информация о возможных неприятностях могла оказаться слегка устаревшей, но рыцарь подумал и отрицательно качнул головой.

— Мерлин — величайший маг Авалона, его могущество не знает равных. Он не нуждается в ловушках или сторонней помощи. Никто с тёмными помыслами не способен проникнуть в его владения.

— А кто-то на самом деле пытался, или все доверились силе репутации?

Мордред не ответил, и я повернулся к Анне. Она и без напоминания прощупывала что-то в воздухе, прикрыв глаза, при этом её руки едва заметно светились сиреневым.

— Он прав — никаких ловушек, — сказала она спустя несколько секунд. — Но я не чувствую внутри присутствия носителя серьёзной магической силы. Только старую магию в стенах башни.

Кас явно проводила похожую экспертизу и медленно кивнула в подтверждение слов Анны.

— Будем надеяться, что старик просто маскируется, чтобы его не беспокоили, — проворчал я. — Но торопиться всё равно не стоит. Идём осторожно, смотрим по сторонам.

Мы выстроились в цепочку, с Мордредом во главе отряда и Бенедиктом в качестве замыкающего. Мост выглядел достаточно крепким, но в случае внезапного обрушения спасение Анны лежало на мне и Кас, а Мордред мог полагаться только на свою доказанную прочность. Правда, учитывая особенности этого места, падение могло быть не худшей частью общего опыта нижних уровней.

Башня-игла становилась всё ближе, безжалостно рассекая серую пелену, что заменяла Камелоту небо. В ответ пелена становилась темнее с каждым шагом — похоже, что «световой» день подходил к концу. Ночь была временем моего замка, а следовательно, и моим временем, но в Авалоне не стоило рассчитывать на яркую луну для подпитки силой. Скорее уж стоило ожидать тварей, что тут же попытаются скинуть нас с моста. Мы слегка поднажали — и добрались до башни без приключений. Мордред протянул руку, легонько толкнув створку двери главного входа, куда без проблем могли одновременно зайти трое рыцарей Авалона. Открыто.

Нас встретили темнота, холод и завывание ветра, продувающего башню насквозь — из одного разбитого окна в другое. Ни мебели, ни светильников, ни каких-либо заметных деталей интерьера — просто пустое пространство и пара лестниц, ведущих на верхний и нижние этажи. Теперь уже и мне было понятно, что здесь давно никто не жил — уж тем более не самый могущественный волшебник в истории.

Я достал поисковый амулет и мрачно уставился на его поникший золотой клюв. Хотя винить в общем-то некого, самому следовало лучше формулировать запрос. «К Мерлину» можно было интерпретировать как «к Мерлину в дом», что, собственно, и произошло. Справедливости ради, магия амулета обычно выступала на моей стороне, а не пыталась поймать меня за язык, словно джинн из анекдота, но влияние кошмара однозначно вносило свои коррективы. Как бы не пришлось по возвращению из Авалона тащить артефакт к Зун’Кай, на техосмотр…

— Мы здесь не одни, — вдруг сказала Кас. — Я что-то слышу.

Все замерли. Сперва не было слышно ничего кроме ветра, но затем раздался едва различимый посторонний звук, исходящий откуда-то сверху. Я задрал голову, чтобы понять — шум явно продолжался этажом выше. Не что-то зловещее, угрожающие, таинственное. Скорее звук напоминал…

— Там что, кто-то подметает? — с подозрением спросила Анна.

Этаж выше оказался чуть теплее — за счёт уцелевших окон — и заметно чище. Тому тоже было объяснение, в виде пожилой женщины в зелёном платье, равнодушно орудующей метлой на длинной ручке. Как и все другие жители Авалона, она иссохла, но при этом выглядела слегка бодрее своих сограждан. Возможно, дело было в длинных белых волосах, заплетённых в аккуратную косу и внимательных зелёных глазах, какими не мог бы похвастать ни один живой мертвец. Наше появление словно вывело её из глубоких раздумий — она посмотрела на нас, затем в окно, и раздражённо отбросила метлу в сторону.

— Вы не могли заявиться ещё позже? — её голос был резким и скрипучим, странным образом напоминая интонации Надзирателя. — Когда тьма окутает город, голодные твари попрут со всех сторон и начнут обгладывать нас на ходу?

Она вела себя так, будто мы давно договорились о встрече, а затем бесцеремонно опоздали. Судя по лицам моих спутников, они тоже не понимали, что происходит.

— Мы знакомы? — наконец спросил я.

— Пока нет. И знакомство не состоится, если мы останемся стоять в этой пустой скорлупе и болтать о пустом. За мной. Быстро.

С этими словами она направилась мимо нас в сторону винтовой лестницы, и шустро взлетела по ней наверх — гораздо шустрее, чем можно было ожидать даже от живого человека. Мы не торопились немедленно отправиться следом.

— Всё ещё ни следа настоящей магии, — пробормотала Анна. — Но кошмар непредсказуем, а это место уже почти кошмар. Я не могу полностью доверять своему восприятию силы.

— Мордред, ты знаешь её? — спросил я.

— Нет. Она может быть просто несчастной обезумевшей, что нашла приют в стенах, хранящих отголоски старой магии.

— В таком случае, она не может устроить нам засаду парой этажей выше?

— У меня нет ответа на этот вопрос, лорд Виктор.

Впрочем, отвечать особо и не требовалось. Если бы незнакомка могла соорудить мощную магическую западню, она бы провернула это либо прямо тут, либо на входе в башню, либо и вовсе на подступах. Например, на замечательном мосту, с которого скинуть незваных гостей было раз плюнуть. А вот её предупреждение насчёт тьмы и голодных тварей с каждой секундой становилось всё более реальным.

— Наверх, — скомандовал я. — Не теряем друг друга из виду.

Однажды кошмар уже позволил третьей силе разделить нас, и никто не гарантировал, что это не повторится.

Каждый новый этаж башни Мерлина оказывался чуть меньше предыдущего, но в остальном всё выглядело одинаково. Пустота, голые стены, пронзительный вой ветра. Различались лишь незначительные детали — где-то окна уцелели, где-то были выбиты все до единого. На некоторых этажах на стенах оставались следы замысловатой мозаики, на других — по ним лишь змеились трещины. И с каждым этажом становилось всё холоднее, что нельзя было списать на высоту и ветер — этот холод чувствовал даже Мордред.

Тьма, гуще которой мне не приходилось видеть, накрыла Камелот, когда по внутреннему ощущению нам оставалось всего ничего до вершины. Я заранее съел заготовку Кулины для зрения в темноте, но всё равно в первые секунды оказался почти слепым. Кас и Анна, не сговариваясь, схватили меня за руки с двух сторон — и мы стояли так, пока снаружи башни вдруг не показался источник света.

Хотя это был как раз тот случай, когда бы мы предпочли остаться в темноте.

Рядовые кластеры кошмара предназначались, так сказать, для внутреннего потребителя. Они могли пугать до чёртиков, но также предоставляли возможность спастись, а то и унести что-то с собой. Авалон же, погружённый в измерение кошмаров почти целиком, скорее представлял из себя осаждённую крепость, для штурма которой применялся качественно иной арсенал.

Сквозь дыру в стене, где когда-то было окно, я молча наблюдал за рыбой-удильщиком размером с одноэтажный дом, медленно проплывающей мимо магической башни. Её бледный фонарь и оказался тем единственным пятном света, но вскоре вспыхнул ещё один, а затем ещё, и ещё, и ещё. Беспросветная ночь Авалона волей кошмара озарилась десятками фонарей, подсвечивающих гротескные пасти с зубами-иглами, грубую складчатую кожу без чешуи и бледные пятна слепых глаз. Небольшой кусок самого глубокого океана, воплощённый здесь для горстки зрителей.

Удильщики кружили вокруг башни Мерлина, будто без цели, в известном только им одним ритме. Но тот экземпляр, что уже трижды проплывал мимо дыры в стене, каждый раз оказывался самую чуточку ближе. Я не верил в подобные совпадения — равно как и мои спутники. Так что стоило громадной потусторонней рыбине в очередной раз миновать пролом, я приложил палец к губам, а затем жестом показал, что надо продолжать движение наверх. Если повезёт, твари ещё немного покружат, а затем отправятся за более простой добычей.

Следящее за нами чудовище вернулось на место в тот же миг, когда я сделал первый шаг на следующую ступеньку. И не просто вернулось, а с размаху протаранило стену — так, что нижние прозрачные зубы-иглы обломились у основания и выстрелили вперёд, как арбалетные болты! Я перехватил два из них в воздухе, и те обожгли мне ладони сквозь толстую шкуру «Зверя». Ещё две принял на себя Мордред — без видимого вреда — а одна угодила Бенедикту в плечо, отбросив его к дальней стене. Пролом, и без того широкий, потерял несколько кирпичей, а тварь тут же отправилась на второй заход.

Как там сказала убежавшая наверх леди? «Пустая скорлупа»?

Прогремел Райнигун — как раз в тот момент, когда рыбина сделала новую попытку расширить дыру. А вот чего я не ожидал, так это другой твари, напоминающей электрического угря, что ворвалась в пролом ей на смену. Я выстрелил снова, промазал, и тут же получил хлёсткий удар хвостом по голове. Несмотря на мощь «Зверя» сила удара без труда отправила меня в сторону только что поднявшегося Бенедикта — к огромному неудовольствию нас обоих.

Так, пора заканчивать с этим грёбаным аквариумом!

Кас, уже перевоплотившаяся в боевую форму, оглушила угря криком — и клинок Мордреда начисто отрубил врагу голову. Но башня уже содрогалась от новых ударов — теперь те следовали со всех сторон, выбивая оставшиеся окна и расшатывая древние стены. Сквозь дыру влетели два новых чудовища, на этот раз пираньеобразных, с огромными выпуклыми лбами и треугольными зубами-пилами. Сравнительно небольшие по сравнению со своими коллегами, всего-то каждая размером с кавказскую овчарку. Бенедикт разорвал пасть первой голыми руками, вторую я умудрился ухватить за хвост и бил головой об каменный пол до тех пор, пока она не перестала дёргаться.

А потом, не задумываясь, вгрызся в образовавшееся месиво.

Кровь пираньи оказалась до жути терпкой, она вязала не только рот, но и горло, мешала связкам издавать звуки. Мой голос вышел наружу таким хриплым и чуждым, что я и сам едва его узнал:

— Закрыть пролом любым способом! Этих тварей снаружи десятки, а вскоре будут сотни!

«Печать Пожирателя» ещё не раскочегарилась на полную катушку, но уже поставляла информацию — весьма и весьма тревожную. Рыбины кошмара притягивались к местам силы, и обычно башня Мерлина выглядела для них как лампа для мотыльков. Каждую ночь они кружились вокруг, охотясь лишь на тех немногих безумцев, что решили подойти поближе, но сегодня этими безумцами оказались мы. Даже при лучшей подготовке мы не могли перебить и половину их стаи — эти твари подтягивались из подпространства одна за другой, почуяв ценную добычу. Единственным вариантом было затаиться в месте, куда они не смогут добраться, а для этого требовалось перекрыть дыру!

Анна первой сообразила, что надо делать — и резко махнула рукой в сторону Бенедикта. Тот рванулся вперёд, повинуясь безмолвной команде хозяйки, по дороге ухватив тушу поверженного угря, подтаскивая её к пролому. Мордред присоединился к нему на полдороги, пока мы с Кас слаженно сбивали новых чересчур наглых пираний. Крики баньши заставляли рыбин застыть в воздухе, а выстрелы Райнигуна оставляли от них облака чёрного праха. Сложенный пополам угорь плотно заткнул дыру, и в это же время Анна затянула заклятие. На наших глаза плоть кошмарной рыбины застывала, сливаясь с серым камнем. Ещё несколько секунд — и всё будет кончено.

Только вот кошмар, видимо, сильно на меня обиделся. Всё-таки отказ — это отказ, каким бы вежливым он ни был.

Мы пропустили всего лишь одну пиранью — и это оказалось ровно на одну пиранью больше, чем надо. Она ухитрилась спрятаться за лестницей, и бросилась на Анну ровно в тот момент, когда я отвернулся. Мордред одним движением убрал ведьму с дороги твари, но при этом сбил ей заклятье. Следующий таранный удар удильщика разбил вдребезги импровизированную затычку, впуская внутрь волну новых чудовищ.

Я зарычал, вскидывая Райнигун — и тут время застыло. Но не потому, что я потянулся к патронташу для перезарядки — в барабане ещё оставался последний патрон. Нет, это было нечто иное, оно и ощущалось совершенно по-другому, как поставленная на паузу игра в момент напряжённого боя.

— Я же говорила идти за мной, разве нет? — раздался скрипучий голос со стороны лестницы. — Последнее время меня никто не слушает, даже рыцари, императоры и хозяева вечных замков. Все знают лучше старой Гвендид. Все хотят поступать по-своему.

Женщина с белыми волосами спускалась по лестнице с заметным трудом, передыхая после каждого шага. Достигнув пола этажа, она вонзила в меня взгляд острее ножа.

— Если ты хочешь спасти своих спутников, владыка ночи, тебе придётся тащить их наверх одного за другим. И на этот раз будь добр поторопиться, поскольку моя сила даже в светлые времена не могла сравниться с силой моего младшего брата. Все, кто останутся тут — будут съедены с потрохами.

Одним прыжком я оказался рядом с Кас и Анной, схватил их в охапку и бросился вверх по лестнице. С Мордредом придётся особенно повозиться, но что делать? Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Глава двадцать пятая

Верхний этаж башни Мерлина слегка компенсировал впечатление от бесконечного подъёма по пустым залам. Помещение выглядело, словно в нём и в самом деле жил великий волшебник — причём не тысячи лет назад, а буквально вчера. Круглая комната с высоким потолком, абсолютно целые арочные окна, половина с функциональным стеклом, остальные — витражные. Широкий круглый стол в центре — похоже, каменный, и покрытый следами работы — пятнами от чернил, свечным воском, глубокими царапинами неизвестного происхождения. У стен — огромные книжные шкафы, почти доходящие до потолка, забитые солидными фолиантами. Что-то мне подсказывало, что Лита отдала бы две своих правых руки, чтобы узнать их содержимое. В свободное от шкафов место поместился даже камин, в котором медленно тлели угли насыщенного синего цвета. Над камином висел портрет худощавого темноволосого мужчины лет пятидесяти, с небольшой аккуратной бородкой, глубокими залысинами и пристальным взглядом болотно-зелёных глаз. От картины вовсе не веяло каким-то необъяснимым могуществом, а образ расходился с изображениями из легенд, но всё равно было понятно без слов — это сам Мерлин.

Я успел хорошенько рассмотреть интерьер, пока затаскивал наверх моих спутников — начиная с Анны и Кас, заканчивая Мордредом. На удивление, Бенедикт оказался невероятно лёгким, будто груда тряпья, притворяющаяся человеком. Зато рыцарь Авалона весил ровно столько, на сколько выглядел, и ещё немного сверху. С силой «Зверя» я не мог надорваться, но дело шло небыстро — и это учитывая лестницу, приспособленную под размеры Мордреда.

Впрочем, когда все оказались наверху, а Гвендид неторопливо заперла дверь на изящный серебряный ключ, мои друзья всё ещё пребывали в ауре остановленного времени. Быстрая проверка «Печатью Пожирателя» показала, что чудовища внизу также не двигаются, а остальные кошмарные рыбины потеряли интерес к преследованию.

— Вы скромничали насчёт своей силы, уважаемая, — проворчал я, устало опускаясь на невысокий табурет возле стола. — Но огромное вам спасибо за помощь.

— Спасибо в корзину не положишь, — сухо сказала она, усаживаясь напротив. — И в похлёбку не кинешь.

— В таком случае, чем я могу отплатить?

— О, сущий пустяк. Полгода службы.

— Шутите? — на всякий случай уточнил я.

— Конечно, шучу, — с лёгкостью согласилась волшебница. — Кто же за спасение жизни, да ещё и не одной, служит меньше года? Да ты не бойся, в Авалоне время летит соколом — глазом моргнуть не успеешь, как год пройдёт.

По выражению её лица невозможно было понять, говорит она всерьёз или нет. Но пока я продумывал вежливый отказ, стало ясно, что сама Гвендид не стремилась развивать тему.

— Что до пределов моей силы, — продолжала она. — То здесь она резонирует с остатками наследия брата. За пределами этой башни я не опаснее полудохлой крысы, и пахну примерно так же. Даже прорицание — и то слабеет, а ведь я когда-то зрела грядущее на века вперёд. Ты почему опоздал?

Вопрос застал меня врасплох, хотя нечто подобное Гвендид уже упоминала раньше.

— Прошу прощения?

— Авалон простит. Ты и твои соратники должны были явиться сюда задолго до наступления тьмы.

Я поразмыслил пару секунд и решил, что врать или умалчивать информацию не было смысла — не перед лицом возможного союзника.

— Меня пытался убить Князь в Жёлтом. Мордреда отвлёк Ланселот, первый из рыцарей.

— Первый из рыцарей? — фыркнула она. — Первый из дуболомов, главный баран Камелота. Но силы ему не занимать, спору нет. А вот Мордред, напротив, очень сообразительный мальчик. Пройти через кошмар и вернуться назад, сохранив мозги? Впечатляет. Сразу видно, весь в мать.

Насколько я помнил по легендам — земным, разумеется — матерью Мордреда выступала фея Моргана, либо менее известная леди Моргауза. Как дела обстояли в настоящем Авалоне, я понятия не имел, да и рыцаря спрашивать не собирался — слишком личное.

— В любом случае, фактор Ланселота я учла, — сказала Гвендид. — А вот Князя — нет. С каких это пор Йхтилл враждует с Полуночью?

— С моих пор, — спокойно сказал я. — Никогда не ценил поэзию, театр и бессмысленные жертвоприношения. Уважаемая, если вы в самом деле видите будущее, то должны знать, зачем мы здесь.

Взгляд волшебницы был исполнен равнодушия.

— Две цели — и обе отнюдь не новы. Одна невыполнима, да и для второй может не хватить сил.

Мне совсем не понравилось, как это прозвучало — но прежде, чем я успел задать уточняющий вопрос, Гвендид продолжала:

— Старое проклятье неизлечимо. Твои спутники тому примером — по-настоящему жива лишь одна. Ты хорошо потрудился со второй девочкой, но даже для такого… половинчатого результата нужна любовь — много любви. Хватит ли твоей любви на весь Авалон, о владыка ночи?

— В моём замке есть и другие примеры, — упрямо сказал я.

— Укутанные и подпитанные Полуночью лично? — хмыкнула она. — Не способные покинуть её ласковых объятий? Оно, конечно, и лучше, чем вариться в этом поганом котле, отдалённо напоминающем город, но ненамного.

— Мы ищем решение.

— Не сомневаюсь. Как и в том, что здесь ты его не найдёшь — как никто не нашёл за три тысячелетия с гаком.

Я не стал говорить, что пребывание в полумёртвой форме на фоне постоянных атак тварей кошмара вряд ли способствует здоровому размышлению над сложной проблемой. Но это могло восприняться, как завуалированное оскорбление, так что придётся быть слегка дипломатичнее.

— Зайдём с другой стороны, — предложил я. — Мы хотели вызволить Авалон из пут кошмара.

— Проклятью от того будет не жарко, ни холодно, хоть затея и благородная. Я вижу, что у баньши и ведьмы есть некоторое понимание о высоком искусстве портальной магии, но тебе стоило захватить с собой кого-то рангом повыше.

— Я надеялся найти его тут, — вежливо сказал я.

Гвендид смотрела на меня в упор добрые секунды три, а потом расхохоталась так громко, что я удивился, как мои спутники не очнулись от столь резкого звука. Вскоре смех оборвался приступом кашля — и я невольно задумался, насколько на самом деле была мертва моя собеседница, раз у неё были проблемы с дыханием. Или же она просто имитировала кашель, чтобы не забыть, как это — быть человеком?

— О, это я тоже не могла предсказать, хотя и стоило бы, — продолжила Гвендид после паузы. — Так кому здесь на самом деле нужна помощь? Проклятому и забытому Камелоту или хозяину Полуночи, что явился сюда в поисках несуществующих ответов и павших титанов?

— Мы могли бы помочь друг другу — тогда все останутся в выигрыше.

На этот раз молчание длилось куда дольше. Волшебница думала, а я не торопился сбивать ход её мыслей.

— Или мы все в обнимку покатимся на самое дно вечно голодной бездны, — наконец хмыкнула она, но теперь без тени веселья. — Мне нужно ненадолго отлучиться. Сиди здесь, владыка ночи, и не вздумай открыть дверь никому, кто будет в неё стучать.

— Полагаю, ни к чему в этой комнате тоже не стоит прикасаться?

— Почему же, прикасайся, коли пальцами не дорожишь. Одну вещицу я для тебя даже достану.

Гвендид резко махнула левой рукой, и с вершины соседней полки на стол слетел слегка потемневший бронзовый диск, внутри которого располагалось что-то вроде странного смещённого циферблата. Спустя секунду я вспомнил название прибора — астролябия, древний астрономический инструмент.

— В небе Авалона давно нет звёзд и планет, — сказала Гвендид. — Но эта рухлядь всё ещё годится для концентрации дальнего зова. А теперь — жди.

Я не успел опомниться, как она исчезла за дверью, оставив меня вместе со всё ещё «замороженными» спутниками и загадочным прибором. «Взгляд библиотекаря» опознал артефакт как безопасный — хоть на том спасибо.

Камелот тонул во тьме — глубокой, неестественной, не имеющей ничего общего с обычной ночью. Но благодаря астролябии Мерлина мой дальний зов пронзал эту тьму, позволяя видеть окрестности в малейших деталях. Вокруг башни всё ещё кружила голодная стая безумных рыб, хотя ни одна из них не делала попыток наброситься на Гвендид, которая по идее как раз спускалась вниз. Или же она телепортировалась в нужное место, как только вышла за дверь? От сестры Мерлина можно было ждать чего угодно — несмотря на её искренние заверения в собственной немощи.

Я видел и другие части Камелота — заброшенные и жилые, куда кошмар запускал чудовищ в поисках лакомой добычи. Исполинские тени с длинными руками, ощупывающие окна и двери в поисках уязвимого места — и моментально втягивающиеся внутрь зданий, если такое место находилось. Сгорбленные бледные создания с лицами, в основном состоящими из зубов, хнычущие, словно младенцы. Бесформенная ползучая масса, подобная плоти из третьего кластера, но усеянная выпученными глазами. Твари были везде — на стенах, крышах и площадях, они ползли, шатались и бежали, определённо чувствуя себя как дома. К несчастью, им сопутствовал успех — на моих глазах кого-то вытаскивали из недостаточно укреплённой двери и утягивали в тёмный переулок, кого-то разрывали на куски прямо на улице. Я не вглядывался в детали — то, что тела убитых были лишены крови, не делало зрелище менее ужасным.

Единственным свободным от чудовищ местом оставался императорский дворец, но что-то мешало мне рассмотреть резиденцию Артура в деталях. Защитная магия? Не столь важно, не очень-то и хотелось.

Мордред недавно упоминал, что для защиты от Князя и его прислужников в глубине кошмара хватило бы небольшого отряда рыцарей Авалона. Я не знал, сколько из них могли бы отразить нападение чудовищ на родной город, но сгодилось бы любое число, отличное от нуля. Впрочем, когда я уже был готов окончательно разочароваться в защитниках Камелота, то заметил некоторое оживление на одной из площадей. Две закованных в латы фигуры методично шинковали в капусту наступающую нечисть, а когда закончили — двинулись по ближайшему мосту к следующей точке. Медленно, таким темпом для очистки города им понадобится несколько суток. Но определённо лучше, чем ничего.

Лучше, чем на данный момент мог помочь и я сам.

Анна очнулась первой — и мне пришлось пару секунд сдерживать её от того, чтобы отправить уже нацеленное проклятье в ни в чём не повинный портрет над камином. Эффект остановленного времени, наколдованный Гвендид, развеивался медленно и неохотно, оставляя человека в замешательстве, дезориентации. Остальные пока оставались в стазисе.

— Вик?

— Мм?

— Я что, чуть было не расщепила на атомы последний в Авалоне портрет Мерлина? — мрачно спросила Анна.

— Ну почему сразу последний? — улыбнулся я. — Может, один из многих. Может, он тут у каждого второго над камином висит. Знаменитость, в конце концов.

Анна подарила мне укоризненный взгляд, но ничего не ответила — вместо этого просто обхватила руками за шею и крепко поцеловала в губы. Затем пробормотала что-то в духе «так-то лучше», бухнулась на соседний со мной табурет и моментально заснула, уронив голову на скрещённые руки. Как верно заметила Гвендид, из нас она была единственной «по-настоящему живой», чего я иногда не мог сказать даже про себя. Скорее всего Анна не спала начиная с передышки после второго кластера — то есть, в общей сложности, часов тридцать.

— Вик? — теперь из-за спины раздался другой голос. — Где мы?

Кас, по счастью, не успела «перезарядить» призрачный вопль в момент, когда застыла во времени. Иначе бы одним уничтоженным портретом комната не отделалась.

Гвендид вернулась спустя несколько часов — точнее было сказать сложно, поскольку мои карманные часы остановились где-то в середине первого кластера кошмара. Тьма ещё не отступила, но большинство тварей исчезло. Кто-то разочаровался в безуспешных поисках, кто-то оказался сражён двумя рыцарями, продолжавшими свой упрямый поход, кто-то, увы, наелся до отвала. Удильщики и пираньи, доставившие нам столько неприятностей, растворялись в подпространстве, на время оставляя башню Мерлина в покое. Мордред и Бенедикт пришли в себя вскоре после Кас — и мы вкратце обсудили ситуацию и перспективы.

Когда дверь на последний этаж башни резко распахнулась, Мордред первым склонил голову перед беловолосой волшебницей.

— Леди Гвендид, — сдержанно сказал он. — Моё сердце навеки отягощено позором, ибо я не узнал вас с первого взгляда.

— Твоё сердце давно мертво, мальчик, равно как и моё, — скрипнула Гвендид. — Не придавай значения подобным мелочам. Тебя ждут дни, что определят твою судьбу, а в конце — суд, какого ещё не видел Авалон. Отринь всё, кроме этого.

— Благодарю вас, Старшая.

— Скорее уж Старая, — усмехнулась она. — Но я рада, что хоть кто-то не забыл о должном этикете.

Она небрежно бросила в центр стола свёрток холщовой ткани — не слишком большой, способный скрыть разве что карандаш.

— Слушай меня внимательно, владыка ночи, и пусть твои спутники тоже навострят уши. Взаимопомощь — редкий зверь в наши тёмные времена, но мы постараемся ухватить его за хвост, а то и оседлать. Тем самым окажутся решены твои полторы проблемы, и одна моя в придачу.

Рассказ Гвендид был сух и краток — частично я слышал эту историю от Мордреда. После того, как стало ясно, что проклятие нежити невозможно остановить, совет магов Авалона принял решение отрезать нити великой паутины, ведущие в их родной узел. Строго временная мера, как они посчитали тогда, которую осуществил лично Мерлин, величайший из волшебников и непревзойдённый мастер порталов.

Мера, которая обернулась непредсказуемыми последствиями.

Кошмар начал заявлять свои права на обезумевший Авалон. Сперва его влияние было почти незаметно, но спустя десятилетия, а затем и сотни лет чудовищ становилось всё больше. Земля умерла, небо исчезло, а на измученных, обречённых на ужасную вечность людей, обрушилась новая кара. Что лучше — скитаться в иссушённой оболочке на протяжение столетий, постепенно теряя разум, либо отдать свою душу голодному кошмару? Рыцари держали оборону, но с каждым десятилетием это становилось всё тяжелее. Тогда император Артур лично явился к Мерлину, и потребовал, чтобы маги восстановили связь Авалона с великой паутиной.

Потребовал — и получил отказ.

— Я не знаю, о чём думал мой младший брат, когда он заявил в лицо Артуру, что не собирается исправлять содеянное, — медленно говорила Гвендид. — Я и не присутствовала при этом диалоге, лишь ощутила… последствия. Возможно, он даже привёл аргументы — что проклятие ещё заразно, или же кошмар таким образом получит бо́льшую силу. Возможно, он напомнил императору, что вырастил его, обучил всему, что знал. Возможно, он был резок и настойчив, как часто бывал при жизни.

Волшебница замолчала, словно ожидая ответа — и я спросил самую очевидную из вещей.

— Значит, теперь Мерлин мёртв?

— Не-мёртв, — поправила меня она. — Чуть более мёртв, чем все остальные в Камелоте. Экскалибур сделал своё дело, как делал его и всегда, неподвластный времени и кошмару. После этого Артур больше не покидал своего дворца — то ли мучимый совестью, то ли покалеченный моим братом в бою. Мерлина объявили предателем Авалона, которого постигла заслуженная кара… в отличие от тебя, мой мальчик.

Последние, довольно ласковые, слова предназначались Мордреду. Тот лишь хмуро кивнул в ответ.

— Остальной совет магов к тому моменту представлял из себя жалкое зрелище. Уриен сгинул без следа, Нимуэ иссохла вслед за своими озёрами. Моргана окончательно рехнулась. Я… перестала выглядеть, как угроза. Но даже если бы мы собрались вместе в прежней силе, то не смогли бы открыть стабильный портал без могущества Мерлина.

Моё внимание вдруг вновь привлёк лежащий на столе свёрток. Кажется, тот пошевелился?

— Никто, кроме моего брата не способен вновь вплести Авалон в сеть великой паутины, — голос Гвендид нарастал, постепенно теряя привычную скрипучесть. — Никто, кроме него не ответит на вопрос, что произошло с Рассветом и Зарёй. Что ждёт Полдень и Полночь, когда Закат завершит свой кровавый пир, и как его остановить. Ты же хочешь знать именно это, владыка ночи? Тогда тебе придётся хорошенько потрудится, собирая моего брата по частям!

Гвендид снова расхохоталась, хрипя и давясь воздухом, и это звучало как полнейшее помутнение рассудка. Но наше внимание было приковано не к ней, а к середине каменного стола. Туда, где из холщовой материи выбрался длинный человеческий палец, увенчанный простым серебряным кольцом. Выбрался — и застыл под нашими взглядами, словно мог видеть каждого в этой комнате.

Глава двадцать шестая

Улицы Камелота были полностью, без малейшего просвета, погребены под мертвецами.

Иссохшие тела лежали вперемешку с древними скелетами, возраст которых исчислялся тысячелетиями, но они не торопились распадаться в пыль. Здесь, на нижних уровнях, столица Авалона больше всего походила на обычный город — не считая слоя трупов, поднимающегося до вторых, а то и третьих этажей. А ещё всепоглощающего мрака и неизбывного смрада разложения — Анне пришлось как следует поколдовать, чтобы защитить наши лёгкие от концентрированного духа смерти.

Иронично, что именно сюда нас направил палец Мерлина — на поиски одной из девяти его потерянных частей. Учитывая обстоятельства, это выглядело, как попытка найти иголку в стоге сена — только в тысячу раз хуже. Амулет Зун’Кай под влиянием кошмара работал с перебоями — но без него никто не смог бы отыскать отрубленную правую руку великого волшебника среди миллионов таких же рук.

И я был готов поклясться, что таких поисковых запросов не выдавали ещё ни одному поисковому артефакту.

Императору Артуру мало было просто убить великого мага. Он разрубил его на части, разбросанные затем по всему Камелоту, и местонахождение большинства из них сегодня было неизвестно никому — даже старшей сестре Мерлина. Зато и метод поиска оказался… оригинальным.

— Палец укажет на руку, — скрипела Гвендид. — Рука — на плечо, да оставшееся тулово, левую руку, ноги и голову.

— Это всё? — с подозрением спросил я, и волшебница подарила мне недовольный взгляд.

— Чем слушаешь? Сказано было, девять частей, а я сколько назвала?

— Ну… восемь.

— Считать обучен, и на том спасибо. Девятая часть — сердце, важнейшая из всех. С ней я подсоблю, как остальные куски найдёшь. Не раньше, не позже, и строго в указанном порядке. Запомнил?

— Палец, рука, — начал перечислять я. — Плечо, тело, вторая рука, ноги… Ноги в каком порядке?

— Не имеет значения, — тут же возразила себе Гвендид. — Главное, чтобы рука после пальца, голова шла предпоследней, а сразу за ней — сердце.

Я аж замолчал, ошеломлённый такой логикой, и в образовавшуюся паузу встроилась Кас:

— Это позволит его воскресить?

— Не так, как воскресили тебя, девочка, — усмехнулась Гвендид. — Сердце моего брата не забьётся, не начнёт разгонять кровь по венам, но вместе с ним в его дёргающееся тело вернётся душа. Сердце — лишь символ, но символ весомый. Без него он никогда не вспомнит, как это — быть человеком, даже если сможет снова чесать языком. Да и колдовать не сможет, если уж на то пошло.

Можно было бы ввязаться в философский спор, приведя в пример ту же Кас, тело которой скорее сформировалось вокруг её души-призрака. Арчибальда, обитающего в старом зеркале, а то и Адель, полностью механическую и с точки зрения восприятия Полуночи лишённую не только сердца, но и души. Адель, что была одной из самых добрых и чувственных девушек из всех, кого я знал.

Впрочем, то Полночь, а тут Авалон, и в чужой монастырь невежливо заваливаться со своими правилами. Законы воскрешения древних архимагов могли кардинально отличаться от известных мне концепций, а специалистов вроде Лаахизы рядом не было. Придётся поверить на слово, действуя в соответствии с указаниями. Палец, рука, затем ещё пять частей в любом порядке, затемголова и сердце.

— Готовь верёвку покрепче, когда отыщешь ноги — чтобы дурное тело не попыталось сбежать. Голову храни отдельно — тогда не понадобится кляп. С сердцем Мерлин вновь станет собой и будет весьма благодарен — это я обещаю.

— Настолько благодарен, что вытащит Авалон из кошмара?

— Может да, а может и нет, — фыркнула Гвендид. — Артуру он отказал, но то когда было? В любом случае, другого шанса тебе не предвидится. Инструменты для поиска у тебя уже имеются, а я ещё кое-чего в дорогу дам…

Уже после того, как мы покинули башню, я дал золотому ястребу указание отыскать руку Мерлина, но тот не пошевелился. Зато вновь зашевелился палец, отрубленный тысячелетия назад. Следуя инструкции Гвендид, мы положили перст на чистый лист пергамента, поставив рядом чернила. Тот немедленно подполз к чернильнице, обмакнул в неё самый кончик и принялся рисовать некую схему. Две параллельные линии, между ними — круг, разделённый пополам по горизонтали, и наконец — жирная точка в нижней половине круга.

Загадку быстро решил Мордред, опознав в разделённом круге Камелот, а нашу цель — на нижних уровнях. И лишь когда мы потратили несколько часов, чтобы спуститься в наполненный гнилью мрак, амулет Зун’Кай любезно решил ожить и наконец указать более точную дорогу.

Наш отряд всё ещё перебирался над землёй, по верхним этажам примыкающих друг к другу зданий и небольшим мостикам между крышами. Несколько раз нам приходилось перебрасывать из одного окна к другому зачарованный трос, способный выдержать вес Мордреда — подарок Гвендид в дорогу. Касаться трупов и скелетов, заполонивших улицы, нельзя было ни при каких обстоятельствах. Сюда падали и не могли выбраться те, кто давно лишился рассудка и даже души, но проклятье нежити не отпускало их тела. Стоит потревожить одного мертвеца — встанут все, и не улягутся достаточно долго.

Кроме того, на нижних уровнях не стоило светить слишком ярким светом — это могло вызвать аналогичный эффект, а также не рекомендовалось поднимать шум. То есть, миссия выполнялась по стелсу, без пальбы из Райнигуна и больших громких сражений. В идеале — без сражений в принципе.

Иногда я сам поражался собственному оптимизму.

— За нами следят, — спокойно сообщила Кас, когда мы устроились для недолгого перерыва на удобной плоской крыше.

— Знала бы ты, как я не люблю эти три слова, — тяжело вздохнул я. — Есть понимание, кто?

— Пока нет. Они держат дистанцию, наблюдают из оснований больших башен, и пока не отстают.

Переходы между большими башнями имелись лишь на средних и высоких уровнях — здесь все они были давно разрушены. Именно поэтому нам приходилось изворачиваться и рисковать, а не идти вперёд в сравнительной безопасности. Ещё проще было бы добраться до нужного места поверху, а только затем спуститься вниз, но в этой части Камелота по идее существовали

только нижние уровни.

Между нами и ближайшей из них лежало метров семьсот — у преследователей были весьма острые глаза, либо хороший бинокль.

— Мне полететь и проверить, кто там такой смелый? — спросила Кас, но я отрицательно покачал головой.

— Не стоит разделяться, особенно когда степень угрозы неизвестна. Анна, есть идеи?

— На таком расстоянии вычислить не смогу, — с досадой сказала она. — Хотите, оставлю им пару сюрпризов по дороге, если они решат пойти по нашим следам.

— Действуй. Мордред, что думаешь?

— Дурной знак, — прогудел авалонец. — Очень дурной. Выжившие не стали бы сюда спускаться — значит, это кто-то гораздо сильнее. Мои братья, кто-то из уцелевших магов или посланники кошмара. Кто бы то ни был, если бы они хотели предложить помощь, то сделали это ещё наверху.

Я сверился с поисковым амулетом, и голова золотого ястреба послушно развернулась в сторону, куда указывала и до этого. Один из недостатков этого исключительно полезного артефакта была невозможность определить расстояние до цели. Его приходилось вычислять самому, по мелким нюансам вроде наклона клюва, и это работало только в сравнительной близости к объекту поиска. Возможно, до руки Мерлина оставалось преодолеть всего пару улиц, возможно — половину города. Любители наблюдать из основания башен могли в принципе не желать нам зла, но какие на это были шансы? Успокаивало лишь одно — быстро добраться до нас они смогут лишь по воздуху, а значит, сразу выдадут себя. Расстояния и сплошная опасная зона на земле скорее работали в пользу нашего отряда.

Моя логика выглядела практически безупречно… На тот момент.

Спустя полчаса пути мы вышли к особо широкому проспекту — как и во всех других случаях, заваленному мертвецами от края до края. Хорошие новости состояли в том, что теперь клюв амулета однозначно указывал на монументальное здание напротив — тяжеловато было определить его назначение. Мрачный силуэт, словно сложенный воедино из всё более высоких круглых колонн, но щеголяющий уцелевшими витражными окнами и исполинской аркой входа. Она была настолько велика, что трупы закрывали её лишь наполовину. То ли храм, то ли центральная библиотека, то ли магическая академия — не суть. Рука Мерлина находилась либо там, либо прямо за ним.

Плохие новости — проспект оказался слишком широким, чтобы перебросить через него зачарованный трос, да и здания на нашей стороне были куда ниже, чем на противоположной. Но мне вполне хватит, чтобы разбежаться и спланировать. В теории, мы с Кас могли оставить тут Мордреда, Анну и Бенедикта, быстро сгонять туда и обратно. В противном случае пришлось бы искать длинный обходной путь, потерять ещё пару часов и рисковать заночевать в этом потрясающе недружелюбном месте. Неизвестно, спускались ли сюда твари кошмара, но даже если нет — идея была далеко не из лучших.

Но когда мы вкратце обсудили ситуацию и приготовились реализовать план, враг нанёс свой удар. С совершенно неожиданного направления.

Сперва мы услышали крик — нет даже не так, предвестие крика. Отзвук из бескрайней тьмы, направление которого было невозможно определить. Лишь спустя несколько секунд стало ясно, что крик исходит сверху — хриплый вопль, вырывающийся из давно мёртвых лёгких, но принадлежащий всё ещё живому человеку. Тому, кто не хотел окончательно умирать. Тому, чьего мнения явно не спросили где-то с минуту назад.

БАХ!

Иссохшее тело весило немного — пожалуй, не более десяти килограмм. Но те, кто свершил зло там, наверху, хорошо знали своё дело. Они привязали к ногам несчастного чугунный груз — чтобы утяжелить его и исключить фактор парусности. Тот, кто ещё с утра был одним из немногих выживших на верхних уровнях Камелота, камнем рухнул на нижние уровни, угодив на соседнюю с нами крышу — и оставшись на ней жалкой грудой переломанных конечностей.

— По… могите… — просипел он на грани слышимости. — Я не могу… не могу тут… умереть…

Мордред — благородная душа — сделал шаг в его сторону, но я остановил рыцаря жестом, чувствуя, как от лица медленно отливает кровь. В какой-то мере нам повезло — падение и громкий звук не разбудило спящий легион нежити.

Проблема состояла в том, что сверху скинули ещё четверых.

Отзвуки криков. Крики. Резкий свист пролетающего мимо тела-снаряда с грузом на ногах. И, наконец, сухой хруст — звук дробящихся древних костей, когда те, кого сбросили сверху, приземлились в полноводную реку своих бывших сограждан.

Над широким проспектом вставал новый звук, подхваченный сотнями, тысячами иссушённых глоток — хрип пробуждения. Он моментально заглушил тихие мольбы о помощи обречённых на смерть, тех тут же затянуло внутрь бесконечной орды. Мы тут же отступили от края крыши, присматривая ближайший вход на какой-нибудь чердак, но было поздно.

На нас обратили внимание — и справедливо сочли нарушителями.

Нельзя сказать, что иссохшие Камелота по силе и умению как-то отличались от таковых в Полуночи. Живые мумии, едва способные хватать и дёргать, чьи удары были слабы, а плоть рассыпалась даже от удара обычного живого человека, либо скелеты с весьма хрупкими костями. Только вот даже в самых «густонаселённых» коридоров моего замка не встречалось больше нескольких десятков этой низшей нежити — а на нижних уровнях столицы Авалона их водились буквально миллионы. Да, одновременно на нас могло накинуться не более пары сотен, чисто за счёт ограничений в пространстве, но они даже не думали кончаться.

Волна нежити поднялась с улицы и обрушилась на крышу, буквально захлёстывая нас мёртвыми телами и градом костей. Мордред принял на себя основной удар, а мы укрылись за ним, но результат всё равно оказался ощутим. Лучше всего устроилась Кас, моментально приняв боевую форму и за пару секунд расчистив пространство вокруг нас потусторонними воплями. Увы, расчищенное заполнилось назад ещё быстрее. Мы держали оборону с трёх сторон — Мордред, Бенедикт и я, прикрывая уязвимую Анну в центре, которая затянула гортанное заклинание, совершенно мне незнакомое. Иссохшие напирали, ломились к нам через головы друг друга, протягивали худые конечности, пытаясь впиться в глаза, схватить за волосы, утянуть к себе! Мощь «Зверя» была им не по зубам, Мордред и Бенедикт тоже не сдвинулись ни на шаг. Каждый мой удар полэкса разрывал в клочья от одного до трёх врагов, а на их место каким-то образом влезало в два раза больше.

Наше качество пока что преобладало над количеством, но так попросту не могло продолжаться вечно.

— Мы должны… двигаться! — рявкнул я, отталкивая целый ряд мертвецов, и пинком лишив головы особо резвого подползающего скелета. — Мордред, что за здание напротив? То, с витражами?

— Банк, — коротко сказал рыцарь.

— Банк⁈ Серьёзно⁈

— Да. Очень прочные двери. Были когда-то, сейчас не поручусь.

Другого выхода нет — если даже рука Мерлина окажется не там, нам жизненно необходимо укрытие, где можно забаррикадироваться и переждать, пока орда не уймётся.

— На счёт три, — сказал я, стараясь синхронизировать ритм напирающих гадов и взмахи полэкса. — Прыгаем вниз и бегом до банка! Раз…

Я вдруг ощутил неожиданное — заметный щипок в спину, откуда всё ещё доносилось гортанное пение Анны.

— Виктор Игнатьевич, — подал голос Бенедикт, только что одним движением оторвавший головы троим. — Госпожа Анна одобряет ваш план, но просит дать ей ещё пять секунд.

Я не успел ответить — пение вдруг обратилось протяжным воем на одной ноте, который оборвался в высшей точке, трансформируясь в выплеск сырой, необузданной силы. Вокруг нашей маленькой, но неприступной ячейки обороны родился незримый ураган, отбрасывающий нежить в стороны, сметающий её с крыши, разрывающий в воздухе на куски! Не прошло и пары секунд, как вокруг нас не осталось ни одного иссохшего или скелета, а быстрый взгляд вниз показал, что дорога по заваленному трупами проспекту изрядно очистилась. По одному участку, пожалуй, даже можно было пробежать, не наступая на живых мертвецов через шаг!

Временное, очень временное явление — поскольку нежить уже начинала собираться для второй волны. Но пока что Анна дала нам столь необходимую передышку для действий.

— ВПЕРЁД!! — крикнул я, подхватывая на руки обессиленную ведьму.

Разбежаться, прыгнуть, выбрав для приземления наиболее чистый сегмент брусчатки. С Анной на руках нет возможности отрастить крылья, но здесь всего этажа три — приземление с лёгкостью погасили модифицированные «Метаморфом» ноги в сочетании с силой «Зверя». Камни ощутимо трясутся — сзади приземлился Мордред, а орда нежити по обеим сторонам улицы начала движение в нашу сторону. Вперёд, вперёд, вперёд, к темноте монументального входа в банк Камелота, да упокоятся с миром местные капиталисты, соорудившие его тысячелетия назад!

Здесь тоже находилось какое-то количество иссохших — но не более пары сотен. Спустя пятнадцать минут все враги в помещении были зачищены, створки из почти окаменевшего дерева оказались плотно закрыты, засов задвинут, а к двери приволочена ещё пара больших шкафов. В банк имелись и другие входы — сквозь витражные окна, но они находились на высоте пяти-шести этажей. Если нам повезёт, беспокойный легион на улице угомонится раньше, чем додумается соорудить достаточно высокую башню из тел.

Если не повезёт, для успокоения им понадобятся не часы, а сутки — или даже недели.

Чтобы не поддаваться мрачным мыслям, я привычно достал золотой амулет и повторил запрос, который повторял раз десять за последние несколько часов. Клюв ястреба дёрнулся, указывая куда-то вперёд и вниз — явно в границах этого здания.

— Хранилище, — сказал Мордред, наблюдая за результатом.

— Кто-то добрался сюда и запихнул руку Мерлина в банковскую ячейку? — хмыкнул я.

Рыцарь пожал плечами, но ответ и не требовался. В конце концов, почему бы и нет? Если даже палец великого мага был настолько беспокойным, то рука, пожалуй, могла и вовсе самостоятельно передвигаться с приличной скоростью. Как Вещь из «Семейки Аддамс», не иначе.

Я представил, как отрубленная рука Мерлина улепётывает от преследования рыцарей Артура на четырёх оставшихся пальцах и едва сдержался от неуместного нервного хохота. Нельзя шуметь — снаружи постучат ещё громче.

Нам понадобилось ещё не менее получаса, чтобы добраться до цели — сквозь частично заваленные лабиринты коридоров под древним банком. Но в итоге нас в самом деле ждало хранилище, с давно сорванной с петель железной дверью. Помещение больше напоминало центральный зал сокровищницы, чем хранилища земных банков, но функцию несло примерно ту же. Стальные полки вдоль стен из плотно пригнанных каменных плит, хранящие сундуки и ларцы различного размера и целости. Почти все они были открыты, пусты и весьма потрёпаны временем — хотя я бы не дал им на вид три тысячи лет, «спасибо» воздействию кошмара. Но один из ларей в углу выглядел почти новым — пузатый, очень крепкий, украшенный набором самоцветов.

В Полуночи я бы сразу заподозрил мимика, но амулет указывал строго на него. Ладно, доверимся экспертизе Зун’Кай.

— Ловушки?

Кас и Анна прислушались — и Кас кивнула чуть раньше. Вдвоём они ворожили над сундуком ещё минут десять, в завидной кооперации. А я тем временем размышлял, почудился мне или нет сухой треск откуда-то с верхних этажей?

Наконец, крышка ларя откинулась — и я шагнул вперёд, приготовив палец, завёрнутый в холщовый свёрток. Гвендид упоминала, что для «приращения» одной конечности к другой не понадобится магия — они просто соединятся, стоит лишь приложить.

…Да, мне определённо нужно будет навестить Исанкару по возвращению в Полночь — и провести у их фирменного амулета полное техобслуживание. Одно дело — барахлить по мелочам и не подхватывать «сигнал» в нужном радиусе, а другое — настолько ошибиться с целью поиска.

— Чего уставились⁈ — раздражённо спросила отрубленная голова, лежащая в ларце и не сводящая с меня пронзительного взгляда болотно-зелёных глаз. — Только не говорите, что собираетесь вернуть меня к моей обезумевшей сестре, дабы она наконец высосала меня досуха!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 7

Оглавление

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Nota bene