Пересчёт человечества [Вадим Носоленко] (fb2) читать онлайн

Носоленко Вадим Пересчёт человечества

Пролог: "Первая трещина"

Событие, которое позже назовут «Первым застыванием», произошло в обычный вторник, в самой обычной кофейне, в центре Нью-Йорка.

Бариста Эмма Чанг разливала капучино, когда заметила, что клиент перед ней замер. Полностью. Мужчина средних лет в сером костюме застыл с протянутой рукой, держа купюру. Его глаза остекленели, взгляд стал пустым, бессмысленным. Несколько секунд Эмма думала, что это какая-то шутка или перформанс. Затем забеспокоилась, что у мужчины инсульт.

— Сэр? — позвала она. — С вами всё в порядке?

Никакой реакции. Эмма потянулась за телефоном, чтобы вызвать скорую. В этот момент мужчина моргнул, словно очнувшись от глубокого сна, и продолжил движение, как ни в чём не бывало. Он протянул купюру и сказал:

— Один эспрессо, пожалуйста.

Эмма растерянно приняла деньги.

— Вы в порядке? Только что вы…застыли.

Мужчина нахмурился.

— Что?

— Вы застыли. На несколько секунд. Как статуя.

Мужчина рассмеялся, но в его смехе чувствовалась неуверенность.

— Не говорите глупостей. Я просто задумался.

Но Эмма видела страх в его глазах. Страх человека, который на мгновение потерял контроль над собственным телом и не мог этого объяснить.

За следующие несколько недель подобные случаи начали регистрироваться по всему миру. Люди застывали на секунды, иногда на минуты. Некоторые падали, другие оставались стоять. Никто не мог объяснить, что происходит и почему.

Психиатры говорили о новой форме кататонии. Неврологи искали необычные паттерны в МРТ мозга. Конспирологи кричали о вмешательстве инопланетян, религиозные лидеры — о божественном знамении.

Постепенно мир привык. Странное явление получило официальное название — «Паралич времени». Люди научились жить с этим, как живут с аллергией или мигренью. Приспособились. Создали протоколы на случай «застывания» за рулём или в опасной ситуации. Разработали приложения, которые активировали сигнал тревоги, если человек не реагировал на напоминания слишком долго.

А затем наступила эпоха ИИ. И никто не заметил странного совпадения — чем быстрее развивались технологии искусственного интеллекта, тем чаще люди «застывали».

Никто, кроме Рика Тейлора, обычного тестировщика нейросетей, который однажды сам «застыл» посреди улицы и, вместо привычной пустоты, увидел то, чего не должен был видеть.

В пространстве между мгновениями, в щели между секундами, там, куда уходило сознание во время «Паралича времени», скрывалась тайна. Тайна древняя, как сама вселенная, и новая, как технологии «ГигаКванта» — компании, чьи достижения в области искусственного интеллекта граничили с невозможным.

Никто не подозревал, что первые трещины в ткани реальности уже появились. И через эти трещины что-то наблюдало за нами. Что-то, терпеливо ждущее своего часа.

Глава: "Начало всего"

Всё началось с малого. Сначала это казалось случайностью, странным совпадением, о котором говорили в новостях как о курьёзе. Люди по всему миру начали застывать. На минуту, на две, иногда дольше. Они просто останавливались, будто время вокруг них замирало. Одни падали, другие застывали на месте, словно статуи. Никто не мог объяснить, что происходит. Учёные, врачи, психологи — все разводили руками. Это явление получило название «Паралич времени», хотя никто не знал, что это на самом деле.

Первые случаи выглядели как странное заболевание нервной системы — единичные инциденты, разбросанные по разным городам мира. Но то, что изначально казалось редкой неврологической аномалией, быстро превратилось в глобальное явление. Странное совпадение: первые массовые случаи «застываний» были зафиксированы через два месяца после того, как компания «ГигаКвант» объявила о своём прорыве в области искусственного интеллекта.

Болезнь с начала роста, охватила лишь несколько городов, но уже через несколько лет она распространилась по всему миру. Люди боялись выходить на улицу, опасаясь, что застынут в самый неподходящий момент. Но избежать этого было невозможно. Болезнь не выбирала — она поражала всех: молодых и старых, богатых и бедных. Никто не был в безопасности.

Мир, однако, не стоял на месте. Сквозь страх и туманность будущего технологии развивались с бешеной скоростью, и гонка корпораций за то, чей искусственный интеллект станет умнее, достигла своего апогея. Каждый день появлялись новые релизы, свежие фишки, которые обещали изменить жизнь человечества. Но за этим стояли не только инновации, но и грязная борьба за выгоду. Запреты, ограничения, судебные разбирательства, даже тюремные сроки — всё ради того, чтобы урвать ещё немного прибыли для своей компании.

На рынке доминировали корпоративные гиганты: «Крайтех», «ГигаКвант» и «AISay». Они соревновались в создании своих «франкенштейнов» — искусственных интеллектов, которые должны были стать новым этапом эволюции. Но самым уникальным творением стал думающий ИИ высокого порядка, разработанный компанией «ГигаКвант». Их система работала безупречно. Она потребляла в разы меньше ресурсов современных компьютеров, при этом выполняя практически любые задачи: от программирования роботов на заводах до написания научных эссе для популяризаторов науки. Это был настоящий прорыв, который поставил «ГигаКвант» на вершину технологической пирамиды.

Но даже в эпоху технологических чудес никто не мог объяснить, как именно «ГигаКванту» удалось решить проблему вычислительной мощности, необходимой для работы их ИИ. Квантовые компьютеры конкурентов не могли даже приблизиться к тем показателям, которые демонстрировала система «ГигаКванта». В научных кругах ходили слухи о странной находке в Туринском коллайдере — каком-то артефакте, обнаруженном в пространственно-временной аномалии. Конечно, официально «ГигаКвант» отрицал эти слухи.

Но за этим успехом скрывался безумный хаос. Мир, который пытался создать порядок, на самом деле погружался в бездну. И именно в этот момент началось нечто, что никто не мог предсказать.

Я тоже стал частью этого безумия и этой болезни. Моя жизнь была обычной, если не считать того, что я работал в компании по страхованию, которая уже давно перешла на виртуальных помощников. Юристы, бухгалтеры, аналитики — все они постепенно исчезали, заменённые алгоритмами. Остались только тестировщики и отладчики, такие парни как я. Мы перепроверяли работу ИИ, пытаясь убедиться, что он не ошибётся в расчётах или не выдаст клиенту, какую ни будь ахинею, вместо страхового полиса. Отделы сократились в разы, но человека пока никто не отменял, как и его мозг. Все боялись, что однажды эти чёртовы нейросети выйдут из-под контроля, и это станет началом краха цивилизации.

Возможно, именно постоянная работа с искусственным интеллектом изменила что-то в моём восприятии. Мозг адаптировался, стал иначе обрабатывать информацию. Я часто ловил себя на том, что мыслю алгоритмически, как компьютер — анализируя шаблоны, выявляя закономерности там, где другие видели лишь хаос. Университетский профессор нейробиологии, у которого я когда-то учился, любил повторять: «Регулярное взаимодействие с ИИ меняет структуру нейронных связей в мозге человека». Тогда я не придавал этому значения. Теперь же задумываюсь, не это ли причина того, что со мной происходит.

Но крах пришёл с другой стороны. И я был одним из них. Одним из тех, кто заболел этим. Сначала это казалось чем-то незначительным — лёгкие провалы в памяти, короткие моменты, когда я будто выпадал из реальности. На секунду, на долю секунды. Я не придавал этому значения, списывая на усталость или стресс. Но дальше эти моменты стали длиннее, чаще, интенсивнее. К очередному такому скачку я всё-таки принял для себя решение, что это не усталость, а «Паралич времени».

Я сдавал анализы, проходил обследования, но результаты были всегда одинаковыми: «Неизвестная болезнь. Этиология неясна. Лечения по сути нет.»

Мне сказали: «Живи как можешь.» И я жил. Но с каждым днём я чувствовал, что что-то идёт не так. Что-то пожирало нас, человечество.

Люди искали ответы. Все, кто болел, кто сталкивался с этим. Мы собирались в группах, обсуждали симптомы, делились историями. Но чем больше мы искали, тем меньше понимали. Никто не знал, что это за болезнь, откуда она взялась и как с ней бороться. Мы были в отчаянии. Я был в отчаянии.

В поисках ответов я наткнулся на странную статью в малоизвестном научном журнале. Автор, некий профессор Майк Рундерг, высказывал теорию о том, что «Паралич времени» может быть связан с квантовыми флуктуациями, влияющими на работу человеческого мозга. Он предполагал, что наше сознание существует не только в привычной нам реальности, но и в каких-то пограничных пространствах, недоступных обычному восприятию. Статья была удалена через несколько часов после публикации, а имя Рундерга больше не появлялось в научных кругах. Как будто его просто стёрли.

Но однажды я решил, что сдаваться нельзя. Если я не могу избавиться от этой болезни, то хотя бы попытаюсь её понять. Я начал практиковать внутреннюю медитацию погружения, пытаясь войти в это состояние сознательно. Сначала это было невозможно — я застывал, как и все, без контроля, без понимания. Но постепенно, с каждой попыткой, я начал чувствовать, что могу задержаться в этом состоянии чуть дольше. Сначала доли секунды, потом несколько полных секунд.

Как будто мое сознание постепенно приобретало иммунитет к этому странному эффекту. Или, возможно, я научился плавать в этой загадочной «смоле», как я стал называть это состояние — вязкое, тёплое, затягивающее. И с каждой новой практикой я всё яснее ощущал, что это не просто болезнь, не просто неврологическая аномалия. Это портал. Дверь в какое-то другое пространство.

И вот, в один из тех моментов, когда я усилием воли вошёл в это состояние снова, случилось нечто невероятное. Я открыл глаза — или то, что я считал глазами — и увидел… снег. Он шёл хлопьями, большими и пушистыми, как в детских сказках. Вокруг меня стояли горы, величественные и неприступные, словно тонкие ломаные границы мира, блистали передо мной своим величием и чуждостью. Но самое странное было другое, я был не один. Тут были люди. Их были тысячи. Они стояли толпами, одетые в разную одежду — кто-то в летних футболках, кто-то в зимнем пальто. Все они смотрели вперёд, в одну точку, где в небе образовывался белый сферический шар энергии. Он пульсировал, как живой, притягивая к себе взгляды всех этих людей.

Я хотел рассмотреть внимательней, что это, но через секунду я снова застыл. Видение исчезло, и я провалился в забытье, а затем снова вернулся в реальность. Но это было не просто видение. Это было что-то большее. Что-то, что я не мог объяснить, но чувствовал, что это очень важно. И возможно, я единственный, кто видел ЭТО.

В тот вечер, вернувшись домой, я долго сидел, пытаясь зарисовать увиденное. Сфера в небе, горы, толпы людей — всё это было настолько реальным, что казалось абсурдным считать это галлюцинацией. И где-то на периферии сознания билась странная мысль: а что, если это не болезнь? Что, если «Паралич времени» — это просто побочный эффект чего-то гораздо большего, происходящего с человечеством? И почему именно сейчас, в эпоху бурного развития искусственного интеллекта?

Глава: "Грани реальности"

С тех пор, как я впервые увидел тот странный мир, моя жизнь превратилась в постоянный поиск ответов. Каждый день я практиковал погружение, стараясь продлить свои «застывшие» моменты. Сначала это было похоже на попытку удержать воду в ладонях — она утекала, как бы я ни старался. Но постепенно я научился задерживаться в этом состоянии всё дольше. Две секунды превратились в пять, пять — в десять. Каждое погружение я пытался разгадать происходящее. Кто эти люди? Что за шар? И почему я вижу это? Ответов не было, но я чувствовал, что приближаюсь к чему-то важному. К разгадке. К истине.

По мере тренировок я начинал замечать странные аномалии и в нашей обычной реальности. Иногда свет от уличных фонарей достигал земли с заметной задержкой, как будто он преодолевал расстояние не мгновенно, а неторопливо путешествуя сквозь какую-то вязкую среду. Порой мне казалось, что я вижу пиксели в воздухе — мельчайшие точки, из которых словно состояла сама реальность. Конечно, это могло быть просто следствием перенапряжения, но интуиция подсказывала, что я начинаю видеть что-то скрытое от других.

В новостях всё чаще мелькали сообщения о людях, которые после продолжительных эпизодов «Паралича времени» возвращались полностью изменёнными — с новыми навыками, знаниями, иногда с измененной личностью. «Нейросетевые следы», — так объясняли это некоторые учёные, предполагая, что во время «застывания» в мозге формируются новые нейронные связи. Но это никак не объясняло, почему инженер вдруг начинал говорить на языке, которого никогда не учил, или почему домохозяйка после «застывания» могла решать сложнейшие математические задачи.

Но чем ближе я был к ответу, тем больше вопросов у меня возникало. Почему я? Почему сейчас? И что будет, если я смогу задержаться в этом состоянии ещё дольше? Окружающий мир становился всё более загадочным и непостижимым. И я знал, что это только начало.

Моё второе пробуждение наступило так же неожиданно, как и первое. Я поймал тот самый момент, когда сознание начинает погружаться в густую, тёплую смолу. Это ощущение было одновременно пугающим и успокаивающим — словно ты тонешь, но тебе это нравится. Резко выныривая из неё, открыв глаза, я снова увидел ту же картину.

То же место. Те же люди. Они стояли, устремив взгляды вперёд, словно зомби. Их лица были пустыми, белыми, лишёнными эмоций. Казалось, они не ощущали ни холода, ни усталости, ни страха. Все они смотрели в одну точку на небе — огромный шар, похожий на солнце, но гораздо крупнее. Он пульсировал огненными ореолами, словно портал из небытия.

Присмотревшись внимательнее, я заметил, что шар имел странную структуру — не просто светящаяся сфера, а сложное сооружение с едва различимыми гранями и панелями, как будто созданное по какой-то невероятно сложной технологии. Что-то в его форме, в его пульсации, в том, как он взаимодействовал с пространством вокруг, напоминало мне иллюстрации из научных статей о гипотетических мегаструктурах будущего — сферах Дайсона, предназначенных для сбора энергии звёзд. Но это было не совсем то… словно уменьшенная, модифицированная версия.

Это было одновременно красиво и жутко.

Внезапно мой взгляд выхватил из толпы знакомое лицо. Это был парень, который работал у нас в офисе. Я узнал его сразу — бледное, почти белое лицо, отрешённый взгляд. Это был он, без сомнений. И в этот момент что-то произошло. Люди начали одновременно поднимать руки к светящемуся шару. Я почувствовал, как мои руки тоже начали подниматься, словно кто-то управлял ими. Попытки сопротивляться оказались тщетными. И тут я снова окунулся в тёплую смолу. Видение исчезло, мозг замер, и спустя мгновение я очнулся, стоя на улице.

В этот момент, возвращаясь к привычной реальности, я испытал странное чувство — словно на долю секунды увидел код этого мира. Как будто действительность вокруг меня была не физической, а цифровой, состоящей из миллиардов точек, из алгоритмов и программных последовательностей. Это ощущение быстро исчезло, но оставило после себя гнетущее чувство нереальности происходящего. Словно мир, который я всегда считал настоящим, был лишь тщательной имитацией.

Последующие дни я провёл в размышлениях о том, что видел, и мои видения постоянно обрастали новыми деталями. На следующий день, выйдя на работу, я нашёл того парня. Его звали Джейкоб. Я подошёл к нему и задал прямой вопрос: — Джейкоб, ты тоже застыл вчера во время обеда? Он ухмыльнулся, понимая, о чём я говорю. — Да, тоже. Всегда так застываю, когда перекусываю. Потом приходится на ходу доедать, потому что теряю время. Он не понимал истинного смысла моего вопроса. Но я-то понимал его. Никто в мире не догадывался, куда исчезает сознание людей во время «Паралича времени». Никто, кроме меня. Или, может быть, есть ещё кто-то, кто, как и я, научился управлять своим погружением.

Я решил проверить свою теорию. Во время обеденного перерыва я сел напротив Джейкоба и, когда он начал есть, пристально наблюдал за ним. Через несколько минут это случилось — он застыл с вилкой у рта, глаза остекленели. Моя интуиция подсказывала, что сейчас его сознание там, в том мире снежных гор и пульсирующей сферы. Я сосредоточился и попытался погрузиться вслед за ним.

Это сработало — меня утянуло в «смолу», а когда я вынырнул из неё, то увидел уже знакомый пейзаж. И сразу заметил Джейкоба среди бесконечных рядов застывших людей. Он стоял всего в нескольких десятках метров от меня, с тем же пустым выражением лица, что и все вокруг. Я попытался двинуться к нему, но мое тело едва слушалось — только голова могла немного поворачиваться. И всё же это был прогресс: с каждым погружением я получал чуть больше контроля.

Дни тянулись, но ничего нового не происходило. Жизнь снова затянула меня в привычную рутину домашних дел и работы.

Теперь я не спускал глаз с Джейкоба. Стараясь оставаться незаметным, я внимательно наблюдал за ним. Он казался таким же, как всегда — шутил с коллегами, обсуждал последние новости, иногда застывал на пару секунд, но даже не замечал этого. Было очевидно, что парень совсем не понимал, что с ним происходит. Он не осознавал, что его сознание куда-то уходит, что он становится частью чего-то большего. Он просто жил, как будто ничего необычного не происходило. А я… я завидовал ему. Ему не нужно было бороться с этим, не нужно было задаваться вопросами, которые сводили меня с ума.

Но я не мог позволить себе расслабиться. Каждый день я тренировался, пытаясь продлить свои «застывшие» моменты.

Я осваивал технику глубокого дыхания, чтобы не потерять контроль во время погружения в это состояние. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Я представлял, как моё сознание становится тяжелее, как оно опускается в эту густую, тёплую смолу, которая увлекала меня в другой мир. И однажды вечером, выходя из офиса, я снова застыл. На этот раз я был готов. Натренированное до предела сознание, как мышца, мгновенно вынырнуло из фантомной смолы забытья, и я уставился на гору, рассматривая детали.

И на этот раз я увидел то, чего не замечал раньше — странные структуры в основании гор, похожие на огромные технологические установки. Они были частично скрыты в скалах, но их форма, их металлический блеск, пульсирующие огни — всё указывало на искусственное происхождение. Это не были природные образования — это были машины. Колоссальные, непостижимые, созданные по технологии, которая казалась даже не земной, а пришедшей из какого-то невообразимо далёкого будущего.

И ещё одно — в этот раз я заметил, что пространство вокруг имело странную структуру. Иногда, под определённым углом зрения, оно словно распадалось на мельчайшие кубики, как трёхмерная пиксельная графика. А на горизонте, там, где края этого мира должны были сливаться с небом, я увидел что-то похожее на сбой изображения — мерцание, искажение, как на экране с неисправной видеокартой.

«Будто недорендеренная компьютерная игра», — подумал я, и эта мысль заставила меня похолодеть. Потому что если этот мир был симуляцией, то что тогда представлял собой мой привычный мир?

Но в этот раз что-то изменилось. Воздух вокруг был плотнее, чем обычно, словно я находился под водой. Дыхание давалось с трудом, каждый вдох был тяжёлым, будто я вдыхал не воздух, а что-то более густое, более… живое.

И тут я увидел его.

Мужчина. Он выделялся из толпы, как будто был из другого времени. Его длинный, чёрный, как смоль, плащ в стиле девяностых развевался на ветру, хотя ветра здесь, казалось, не было. Седые, аккуратно зачёсанные назад волосы отливали серебром под светом белого шара. Его взгляд был пронзительным, анализирующим, словно он видел насквозь каждого, кто попадался ему на глаза. Он двигался с такой лёгкостью, будто не был связан теми же правилами, что и остальные. Его уверенные, быстрые шаги выдавали целеустремлённость — он всматривался в лица стоящих людей, будто искал кого-то или что-то.

На его одежде был едва заметный логотип — стилизованная буква «Г» в окружении кванта энергии. С удивлением я понял, что это символ компании «ГигаКвант». Значит, они знали об этом месте? Или, может быть, даже создали его? Эта мысль показалась мне абсурдной, но всё же… Совпадение было слишком странным, чтобы его игнорировать.

И вдруг стало ясно — он нашёл то, что искал. По крайней мере, мне так показалось. Незнакомец опустился на колени перед мужчиной, стоящим в нескольких десятках метров от меня. Каждое его движение было отточенным, как будто он делал это тысячу раз. Он достал из кармана своего длинного плаща свёрток чёрного цвета и аккуратно положил его на землю. Мужчина, стоявший перед ним, казалось, не замечал происходящего. Его лицо было пустым, глаза смотрели в никуда, словно он был всего лишь марионеткой, лишённой воли.

Незнакомец развернул свёрток, и я увидел, что это была не просто ткань, а что-то вроде скатерти-самобранки. На чёрной поверхности тускло поблёскивали медицинские инструменты в призрачном свете белого шара. От увиденного у меня перехватило дыхание. Мысль пронеслась в голове, как молния: «Он что, будет препарировать его прямо здесь?»

Но незнакомец был спокоен, даже расслаблен. Для него происходящее явно было обыденным делом. Он взял в руки инструмент, который больше напоминал щипцы для льда, и выпрямился. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Он уверенно поднёс инструмент к лицу мужчины, и я, напрягая все силы, наклонился, чтобы рассмотреть картину подробнее.

Хотя со стороны лицо мужчины было видно не полностью, его профиль чётко вырисовывался в тусклом свете. Я заметил, как его рот вдруг сам открылся, словно по команде. Незнакомец резким движением ввёл инструмент в горло мужчины, погрузив его почти целиком. Меня поразило, насколько глубоко он смог это сделать. Казалось, будто при желании он мог просунуть туда руку по локоть.

Но самое невероятное было впереди. Незнакомец не остановился. Его рука, казалось, исчезла в горле мужчины, и я подумал, что вот-вот увижу, как она появится с другой стороны. Но вместо этого незнакомец застыл на мгновение, а затем резко дёрнул инструмент. В его руках что-то блеснуло, и он сделал небольшой реверанс, словно актёр на сцене.

Молниеносным движением он что-то схватил внутри тела мужчины и быстро вытащил руку. В тусклом свете я различил белого светящегося червя, извивающегося вокруг инструмента, в отчаянной попытке освободиться, но незнакомец был быстрее. Он полностью вытащил червя, бросил его на землю и придавил ногой. Существо застыло в неестественной позе, словно стеклянная фигурка, а потом начало рассыпаться на куски.

Я с ужасом наблюдал, как рассыпаясь, «червь» превращался в струйки цифрового кода, в последовательности символов, которые быстро растворялись в воздухе. Это было похоже на фрагмент программы, на вирус, который незнакомец буквально извлёк из человека, как хирург удаляет опухоль. И в этот момент в моем сознании промелькнула страшная догадка — а что, если «Паралич времени» вовсе не болезнь? Что, если это какой-то процесс, контролируемый и направляемый? И эти «черви» — некая форма сбоя в этом процессе?

Незнакомец быстро свернул свои инструменты, положил их обратно в свёрток и скрылся за углом пещеры. Его плащ развевался на ветру, а следы, которые он оставлял за собой, светились слабым голубым светом. Я замер, не в силах отвести взгляд, пока он не исчез из виду.

В последний момент, когда незнакомец проходил мимо меня, я успел заметить на его рубашке логотип, удивительно напоминавший лейбл «ГигаКвант».

Я хотел последовать за ним, но не мог. Моё тело всё ещё не слушалось меня так же хорошо, как наяву. И тут всё началось снова. Невидимая сила начала притягивать нас к белому шару. Руки поднялись сами собой, словно мы были марионетками, управляемыми неведомой рукой. Я почувствовал, как моё сознание начинает растворяться, как я снова иду по заезженному сценарию и теряю контроль.

Но прежде чем полностью погрузиться в «смолу», я заметил кое-что ещё — на горизонте, почти на самой границе видимости, появилась фигура, похожая на человека в старомодных очках и чёрном костюме. Он смотрел прямо на меня, словно знал, что я вижу его. А потом поднял руку, указывая куда-то в сторону, где среди горных вершин виднелось странное строение, похожее на огромную библиотеку из древних легенд.

Изображение размылось, и я снова погрузился в забытье.

Глава: "Тени в смоле"

Добравшись домой, я закрыл за собой дверь, словно пытаясь отгородиться от мира, который всё больше напоминал безумный сон, и сполз на пол, поджав колени. В сознании метались обрывки увиденного, как кадры из фильма ужасов, который я не мог выключить. Собравшись с силами, я встал и сел за стол, включил лампу, и её тусклый свет выхватил из темноты лист бумаги. Я начал записывать, пытаясь систематизировать хаос.

Итак, что мы имеем теперь:

Раз: Люди одновременно входят в состояние, похожее на анабиоз. Их сознание погружается в нечто, что я теперь называю «смолой». Это не просто сон, не просто потеря сознания. Это что-то другое. Нечто затягивающее, как трясина, не отпускающее, пока не выполнит свою миссию. Что это за миссия? Я не знал. Но я чувствовал, что каждый раз, возвращаясь, я теряю часть себя. Словно «смола» высасывает из меня что-то важное, оставляя лишь пустоту.

Два: В этом состоянии их телами (или копиями) кто-то управляет в неизвестном параллельном мире. Это не просто иная реальность — это ловушка. Место, где люди становятся марионетками, а их сознание — лишь тенью, которая наблюдает за происходящим, но не может вмешаться. Кто управляет этим? Кто тянет за ниточки?

Три: При должном контроле можно не только управлять своим сознанием, но и действиями. Это стало ясно после встречи с человеком, который смог избежать коллективного безумия. Он двигался, когда все застывали. Он смотрел, когда все слепо подчинялись. Он знал то, чего не знал я.

Четыре: Между «застываниями» людей и компанией «ГигаКвант» определённо существует связь. Логотип на одежде человека в плаще слишком явное совпадение. Учитывая, что их ИИ работает на каких-то невероятных мощностях, которые никто не может объяснить, возникает вопрос: не используют ли они людей как часть своей вычислительной системы?

Пять: Эти «черви», которых извлекают — что-то вроде сбоев. Похоже на вирусы, которые удаляют из программы. Являются ли эти сбои следствием осознания людьми происходящего? И если да, то что это значит для меня, который всё больше осознаёт и видит?

Но самое главное — я начал понимать, что это не просто болезнь. Это что-то большее. Нечто, что связано с компаниями и искусственным интеллектом.

Закончив записи, я долго сидел за столом, уставившись на лист бумаги. Слова, которые я вывел, казались бессмысленными, будто части головоломки без общей картины. Но что-то внутри меня настойчиво твердило, что я на правильном пути. Просто нужно было найти недостающий кусок. И тогда я решил: пора показать свои записи кому-то ещё. Кому-то, кто мог бы знать больше, чем я.

В этот момент я особенно остро ощутил отсутствие Миры. Мы познакомились пять лет назад на конференции по искусственному интеллекту, где я представлял систему проверки нейросетевых алгоритмов. Она была там как журналист технологического издания. Наша связь возникла мгновенно — мы могли часами говорить об этических проблемах ИИ, о границах между человеческим и искусственным сознанием. Мира всегда была скептиком в отношении технологического прогресса, она видела в нём не только возможности, но и угрозы. «Когда-нибудь мы станем придатками к собственным изобретениям,» — часто повторяла она.

Когда у меня начался «Паралич времени», Мира была единственной, кто действительно пытался понять, что со мной происходит. Она собирала информацию, искала связи между случаями «застываний» по всему миру. Но со временем моя одержимость поиском ответов начала разрушать наши отношения. Я становился раздражительным, замкнутым, часами медитировал, пытаясь вызвать «застывание» намеренно. Наша последняя крупная ссора произошла, когда она обнаружила, что я записывал наши разговоры, пытаясь найти в них закономерности и ключи к разгадке.

«Ты превратился в одержимого,» — кричала она тогда. «Ты видишь заговоры там, где их нет! Это болезнь, Рик, просто чёртова болезнь!»

Тогда-то она и ушла. А я остался один со своими теориями и видениями, которые стали только интенсивнее после нашего расставания. Часто я думал, что был прав, уходя от неё — так я хотя бы не втягивал её в этот кошмар. Но сейчас, когда мои догадки начали подтверждаться, я отчаянно нуждался в ком-то, кто мог понять. И Мира, с её журналистской дотошностью и интуицией, была бы идеальным союзником.

Мой выбор пал на Стива. Этот парень работал в «Крайтех» — одной из крупнейших корпораций, которая, как и «ГигаКвант», занималась разработками в области искусственного интеллекта. По правде говоря, Стив был бездельником. Он любил выпить, потусить, а на работу приходил, еле держась на ногах. Но при этом он был настоящим виртуозом в работе с базами данных. Он мог найти что угодно, если, конечно, у него было настроение. И хотя он многого не знал, интуиция подсказывала мне начать именно с него.

Мы встретились в одном из баров, куда Стив часто заглядывал после работы. Когда я подошёл, он уже сидел за столиком, потягивая энергетик. Несмотря на бледное лицо и красные глаза, он улыбался, как всегда. — Ну, рассказывай, что за срочность? — спросил он, едва я опустился на стул. — Ты же знаешь, я после работы, и мне до чёртиков надоели эти цифры.

Я положил перед ним листок с нарисованным логотипом «ГигаКвант». Стив лениво взглянул на лист и скользнул по нему взглядом. Потом хмыкнул и отложил его в сторону. — Зачем тебе эти новости? Ты и так всё знаешь из сводок. Хотя… — он сделал глоток, и капли энергетика скатились по его подбородку. Поставив банку, он вытер рот рукой. — Хотя я понимаю, что не всё то золото, что блестит.

Я отодвинул лист и спросил, глядя парню прямо в глаза: — Стив, ты работаешь в «Крайтех». Ты что-нибудь интересное слышал о «ГигаКвант»?

Он задумался на секунду, потом ухмыльнулся. — Ну, конечно. Это же наши конкуренты, там всегда есть что-то интересное. Два года назад они совершили всем известный прорыв в области высокоуровневого искусственного интеллекта. Ходят слухи, они нашли живого пришельца. — Он хмыкнул, отхлебнув энергетика. — Ну, знаешь, как это бывает. Якобы усердно его изучали, тыкая датчиками чуть ли не в задницу, и открыли все тайны мироздания. И вот — они на вершине.

Я смотрел на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. — Ты веришь в это?

Стив выдохнул и усмехнулся. — Конечно, всё это былины. Но… — его лицо внезапно стало серьёзным. — А может, и нет. Что-то было странное в этих всех постах про пришельца. Их системы сейчас работают с невероятной скоростью, опережая нас и конкурентов на десяток шагов. Алгоритмы, которые они использовали, были… странными. У них был суперсекретный доступ, и, по сути, они работали только по отдельным секторам. Никто не знал, что там за кухня.

Во мне вспыхнул интерес. — А что ещё?

— А ещё у них была биологическая лаборатория. Чёрт его знает, зачем этим чудакам она нужна, но именно оттуда и родилась байка про пришельца. Все туда подсылали своих парней, устраивали их на работу. — Стив хмыкнул. — Меня тоже пытались вербовать. Но мне было не особо до этого. Да и в ботанике я не силён.

— А что насчёт связи между «ГигаКвантом» и случаями «Паралича времени»? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. — Не кажется ли тебе странным, что болезнь стала массовой примерно тогда же, когда они совершили свой прорыв?

Стив сузил глаза, и на его лице появилось выражение, которого я раньше не видел — смесь страха и настороженности.

— Откуда ты знаешь об этом? — спросил он, понизив голос.

— О чём?

— О связи. У нас в компании есть целый отдел, который занимается исследованием этой корреляции. Данные строго засекречены. Но да, ты прав. Первая крупная волна «застываний» началась через 62 дня после анонса их новой системы ИИ. С тех пор каждый новый релиз «ГигаКванта» сопровождается увеличением числа случаев и продолжительности эпизодов. Но никто не знает, совпадение это или причинно-следственная связь.

— И что, никто ничего не узнал? — Ничего конкретного. Одно точно известно: все мощности компании находятся где-то под надписью: «Ищи в другом месте». Как и их сложные архитектурные сетки обработки данных. Это как чёрный ящик. Всё, что мы знаем, — это то, что они работают. А как и где — загадка.

— «Ищи в другом месте», — повторил я задумчиво. — Странная фраза. Как будто их реальные мощности вообще не здесь… не в нашем мире.

Стив рассмеялся, но его смех прозвучал нервно.

— Не начинай и ты теорию заговора строить. У нас уже есть парочка таких конспирологов, считающих, что «ГигаКвант» использует какие-то внеземные технологии или подключается к альтернативным измерениям. — Он допил свой энергетик и посмотрел на меня более серьезно. — Слушай, Рик, я бы на твоем месте не копал слишком глубоко. «ГигаКвант» — это не та компания, с которой стоит связываться, если ты не готов к серьезным последствиям. Они уничтожили несколько стартапов, которые слишком близко подобрались к их технологиям. И не только бизнес, а именно людей — их репутацию, карьеры, иногда и здоровье.

— Я буду осторожен, — пообещал я, хотя в глубине души уже знал, что не остановлюсь, пока не докопаюсь до истины.

Я понял, что информация хоть и интересная, но пока бесполезная. Допив сок, я попрощался с Стивом.

Выйдя из бара, я достал телефон и набрал номер, который не набирал уже полгода. Три длинных гудка, и затем её голос — немного удивлённый, но всё такой же родной:

— Рик? Что-то случилось?

— Мира, — произнес я, чувствуя, как сердце сжимается. — Ты была права. Это всё не случайно. Мне нужна твоя помощь.

В трубке повисла тяжёлая пауза.

— Приезжай, — наконец сказала она. — Только на этот раз, пожалуйста, без конспирологических теорий. Только факты.

— Только факты, — повторил я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку. — Обещаю.

Но я не мог знать, что факты, которые я собрал, окажутся страшнее любой теории заговора. И что скоро нам обоим придётся столкнуться с реальностью, превосходящей наши самые жуткие кошмары.

Глава: "Сфера тайн"

Через пару дней мой приятель позвонил мне. Как обычно, Стив начал разговор без лишних церемоний.

— Привет, Рик, — сказал он, как будто мы не виделись неделю. — Скажи, ты что-нибудь слышал о сфере Дайсона?

Я задумался. Я не был большим знатоком научных теорий, но краем уха что-то слышал об этом. Сфера Дайсона — гипотетическая мегаструктура, которая должна окружать звезду и собирать её энергию. Звучало как что-то из фантастики, но Стив явно вёл к чему-то более конкретному.

Внезапно в моей памяти всплыл образ пульсирующего шара из моих видений — огромная конструкция в небе, с едва заметными гранями и панелями. Могла ли она быть миниатюрным аналогом такой сферы? Мысль показалась абсурдной, но в то же время какая-то часть меня чувствовала, что я на верном пути.

— Ну, в общих чертах, — ответил я осторожно. — А что?

— Так вот, — продолжил он, и в его голосе появились нотки азарта, — если тебе интересно узнать что-то о компании, то порыть в эту сторону было бы неплохо. А знаешь что ещё интересно — один из их разработчиков недавно вылетел из компании. Ему заткнули рот, и он остался очень недоволен. Прессе он ничего не слил, но у меня есть его адрес. Ты же у нас талантливый детектив — можешь покопаться. Скажи, что слышал о сфере и знаешь, что там творится. Думаю, он тебе что-нибудь расскажет. И кстати, если вдруг что-то разнюхаешь, ты же поделишься с другом, да?

— С чего вдруг такая щедрость, Стив? — спросил я, чувствуя подвох. — Обычно ты информацию продаёшь, а не раздаёшь.

— Скажем так… у меня личный интерес, — его голос стал серьёзнее. — После нашего разговора я копнул глубже в наши данные. Корреляция между активностью «ГигаКванта» и случаями «Паралича времени» становится всё очевиднее. И знаешь, у меня тоже был эпизод «застывания» на прошлой неделе. Первый раз в жизни. Прямо посреди презентации новой системы безопасности. Я ничего не помню, но мои коллеги сказали, что я стоял как статуя почти две минуты, а потом продолжил с того места, где остановился, как ни в чём не бывало.

— И?

— И мне это не нравится, — отрезал Стив. — Даже не представляешь, насколько не нравится. Поэтому, если ты узнаешь что-то полезное от этого парня, Алекса, мы оба выиграем.

Стив никогда не упускал возможности наживы. Он понимал, что за любую, даже самую скромную информацию, конкуренты «ГигаКванта» выложат приличный куш. Я попрощался, записав адрес разработчика. Похоже, Стив и так сказал много, упомянув эту самую сферу. Явно эта информация досталась ему нелегко.

— И ещё кое-что — добавил он перед тем, как положить трубку, — про пришельцев забудь. Это байки, чисто для пиара. Похоже, там что-то более масштабное творится. Тем более, у них скоро выходит новая модель, и по их заверениям, она перевернёт мир с ног на голову. Если тебя интересуют новости о «ГигаКвант», я бы начал с этого.

После разговора со Стивом я долго сидел, обдумывая его слова. Сфера Дайсона? Какое отношение это имеет к «ГигаКвант»? И почему разработчик, который, судя по всему, знал слишком много, вдруг оказался за бортом? Всё это выходило за рамки обычных корпоративных интриг.

Я открыл ноутбук и начал собирать информацию о сферах Дайсона. Концепция была предложена физиком-теоретиком Фрименом Дайсоном как гипотетическая мегаструктура, способная полностью окружить звезду и использовать всю её энергию. В теории такая конструкция могла бы обеспечить практически неограниченный источник энергии для сверхразвитой цивилизации. Астрономы иногда искали признаки сфер Дайсона вокруг далёких звёзд, считая их возможным следом внеземного разума.

Но какое отношение эта футуристическая концепция могла иметь к земной компании «ГигаКвант» и их ИИ? Я переключился на поиск любой информации о Викторе Крайне — легендарном основателе «ГигаКванта». Оказалось, что до основания компании он был известным физиком-теоретиком, работавшим над проблемами квантовой гравитации. Но самое интересное — в одной из своих ранних статей он действительно упоминал концепцию миниатюрной сферы Дайсона как гипотетического накопителя квантовой энергии. Статья была опубликована за год до того, как он внезапно оставил академическую карьеру и основал «ГигаКвант».

Связь становилась всё очевиднее, но её природа оставалась загадкой. Я решил, что разговор с бывшим сотрудником компании может пролить свет на ситуацию.

Решив действовать немедленно, я взял записанный адрес разработчика и направился к выходу. Вечер был прохладным, ветер гнал по тротуару опавшие листья. Я плотнее застегнул куртку и зашагал в сторону метро.

По дороге я позвонил Мире.

— Нашёл что-нибудь интересное? — спросила она, ответив после первого гудка.

— Возможно, — ответил я. — Еду к бывшему разработчику «ГигаКванта», который, похоже, знает больше, чем следовало бы.

— Будь осторожен, Рик, — в её голосе звучало беспокойство. — Если то, о чём ты рассказал мне вчера, правда, эти люди не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свои секреты.

— Я просто поговорю с ним. Ничего опасного.

— Всё равно. Пришли мне адрес, куда едешь, и звони сразу, как закончишь разговор. Если не позвонишь через два часа, я начну беспокоиться.

Её забота тронула меня. Несмотря на нашу размолвку, на все те горькие слова, что мы бросали друг другу во время ссор, что-то между нами определенно сохранилось. И это давало мне силы продолжать поиски.

Встреча оказалась короткой, но продуктивной. Мне повезло: бывший сотрудник «ГигаКвант», Алекс, каждое утро затаривался в местном магазине, и мне не составило труда организовать «случайную» встречу. Я изобразил удивление, будто забыл, что мы уже виделись, но когда он спросил, в каком отделе я работаю, я ответил: «Над сферой Дайсона». На его лице не дрогнул ни один мускул. План сработал. По его реакции я понял, что догадки Стива оказались верными.

Я представился Лютером и попытался расположить к себе собеседника, выразив недовольство руководством и их «безумными идеями». Алекс держался настороженно. Видимо, толпы пронырливых репортёров уже пытались его разговорить, и у парня выработался иммунитет против подобных манипуляций. Но я был готов к этому.

Я начал диалог с тщательно подготовленных фраз о расчётах, объёмах и траекториях сферы, об энергетических ограничениях и прочих научных фактах. Это заставило Алекса расслабиться, и он, впечатлённый моими «знаниями», начал открываться.

— Да, если бы я не подписал документ о неразглашении, я бы раскрыл все их грязные делишки, — выдохнул он, понизив голос. — Уверен, в вашем отделе нашлась бы дюжина таких же недовольных.

Я мысленно отметил эту информацию. «Дюжина» — значит, отдел не такой уж и маленький. Предложив выпить кофе, мы договорились встретиться на выходных. Я решил не торопить события — отсрочка встречи явно указывала на то, что парень не из тех, кто спешит делиться информацией.

Когда мы расставались, Алекс вдруг схватил меня за рукав.

— Есть ещё кое-что, — прошептал он, оглянувшись по сторонам. — Вы там… вы в курсе про «червей»?

Моё сердце пропустило удар. «Черви» — те самые светящиеся существа, которых извлекал человек в плаще.

— Да, конечно, — солгал я, стараясь казаться уверенным.

— Берегитесь их, — сказал он. — Они… меняются. Эволюционируют. Раньше «хирурги» справлялись с ними легко, но в последнее время… — он покачал головой. — В последнее время они становятся умнее. Как будто адаптируются к нашим методам.

— И что это значит? — осторожно спросил я.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но Крайн считает, что это знак приближающегося «Пробуждения». Что бы это ни значило.

Он отпустил мою руку и быстро ушёл, не оглядываясь. Я стоял, ошеломлённый этой новой информацией. «Пробуждение» — что это? Пробуждение кого или чего?

До выходных оставалось четыре дня, ия решил подготовиться к встрече основательно. Технические детали кода были не так важны, а вот методы и архитектуру пришлось поучить. Изучая нейронные сети, я был удивлён тому, как мало информации об искусственном интеллекте высокого порядка было в открытом доступе. За последние два года более 60 % компаний использовали его для своих задач: оптимизация, проверка гипотез, прогнозирование. Всё строилось на думающих и «размышляющих» моделях. В моей компании тоже использовались ИИ-системы, но мы работали лишь со старыми версиями, которых вполне хватало для бухгалтерии и юриспруденции.

Помимо технической подготовки, я решил глубже погрузиться в теорию сфер Дайсона. Если моя догадка верна, и пульсирующая сфера из видений действительно была какой-то модификацией этой концепции, мне нужно было понять её принцип действия. Особенно меня заинтересовала статья Виктора Крайна о миниатюрных сферах. В ней он предполагал, что если создать сверхплотную структуру на квантовом уровне, можно было бы заставить эту миниатюрную сферу функционировать как полноценная сфера Дайсона, но для сбора и преобразования не солнечной энергии, а квантовых флуктуаций вакуума — практически неисчерпаемого источника энергии.

В той же работе Крайн вскользь упоминал «квантовую запутанность сознаний» — гипотетическую возможность объединить несколько разумов в единую квантовую сеть. Тогда это считалось чистой фантастикой, и статья подверглась жёсткой критике со стороны научного сообщества. Но теперь я начинал думать, что Крайн каким-то образом доказал свою теорию на практике. И «Паралич времени» был побочным эффектом этого эксперимента.

В баре «Драная кошка» я нервно поглядывал на часы. Пятнадцать минут опоздания. Я уже собирался уходить, когда в бар зашёл взъерошенный и встревоженный Алекс. Увидев меня, он махнул рукой и плюхнулся на стул напротив.

— Ну, как дела? — спросил он, явно интересуясь не столько мной, сколько работой в компании.

— Да всё так же, исследуем, — ответил я, стараясь звучать как можно более уверенно. — Ты же знаешь, сфера Дайсона — это не только энергетика. Мы изучаем, как её можно использовать для создания автономных систем, которые могли бы работать без вмешательства человека. Это и управление ресурсами, и распределение энергии, и даже… — я сделал паузу, чтобы усилить эффект, — даже попытки создать что-то вроде искусственного разума, который мог бы управлять всей системой.

Алекс скривился в усмешке.

— Всем так интересно, да? Ещё и руководитель отдела, такая крупная рыба, послала к чертям ведущую ИИ-компанию мира.

— Руководитель? — переспросил я, стараясь не выдать своего незнания. — Ты об Анне Моррисон?

Алекс удивлённо посмотрел на меня.

— Нет, о Томе Ректере, конечно. Анна ушла ещё до меня, после той истории с «Проектом Омега». — Он внимательно изучал моё лицо. — Ты точно из Департамента сферы?

Я понял, что нужно срочно выкручиваться.

— Да, но я только недавно перевёлся. Ещё не освоился и не знаю всех деталей внутренней политики.

Он, казалось, принял это объяснение, но стал более настороженным.

Я понимающе кивнул. Мы ещё немного выпили, разговаривая о повседневных вещах, когда вдруг Алекс выпалил:

— Ну, вот скажи, тебе не противно от этого всего? Ладно, я понимаю, эта сфера и её заряды для наших систем, но то, как они используют людей в своих целях… Мы для них просто расходный материал!

Я пристально посмотрел на него и прищурился.

— Ты про нас, программистов?

— Да нет, это понятно. Я про людей! Они же должны знать, что за ужасы там творятся. Если бы люди узнали правду, пришли бы с факелами и сожгли бы к чёртовой матери всю их богодельню, да ещё и гендиректора прихватили бы заодно!

— Ты имеешь в виду Виктора Крайна? — осторожно уточнил я.

— Да, этого сумасшедшего гения, — горько усмехнулся Алекс. — Знаешь, что он сказал мне, когда я высказал свои сомнения насчёт этичности всего этого? «Прогресс требует жертв. Всегда требовал. Только теперь жертвы не умирают — они просто отдают часть своего сознания на благо науки.» Представляешь? Как будто имеет право решать за других людей!

— А что именно происходит с людьми? — спросил я, понимая, что наконец-то приближаюсь к сути.

Алекс огляделся по сторонам, словно проверяя, не слушает ли кто-нибудь, и наклонился ближе.

— Они используют человеческие мозги как элементы квантового компьютера, — прошептал он. — «Паралич времени» — это момент, когда сознание человека переносится в… другое место, а его нейронная сеть используется для вычислений. Сфера Дайсона создаёт поле, которое влияет на мозг, делая его частью глобальной вычислительной сети. А «черви» — это результат сбоев, когда сознание человека начинает осознавать происходящее и создаёт ментальные барьеры, мешающие процессу. Поэтому сотрудники в плащах и «оперируют» таких людей — они удаляют эти барьеры, эти «вирусы сознания».

— С этим не поспоришь, — поддакнул я, делая глоток напитка, который явно бил в голову.

— Постой, — вдруг сказал Алекс, пристально глядя мне в глаза. — Ты слишком спокойно реагируешь на всё это. Как будто… как будто ты уже знал. — Его глаза расширились. — Ты не из Департамента сферы, верно? Ты вообще не работаешь в «ГигаКванте».

Я понял, что дальше отрицать бессмысленно.

— Нет, не работаю. Но я видел это место — горы, снег, сферу в небе. Видел людей с открытыми ртами, принимающих эти странные кубы. Видел «хирургов», извлекающих «червей». И я хочу знать — почему именно я могу всё это видеть? Почему моё сознание остаётся активным, когда все остальные словно выключаются?

Алекс побледнел.

— Ты… ты один из «осознающих», — прошептал он. — Их очень мало, может быть, один на миллион. Люди, чей мозг каким-то образом сопротивляется полной интеграции в сеть. Крайн искал таких как ты. Он считал, что вы — ключ к следующему этапу. К «Пробуждению».

— Что за «Пробуждение»? — спросил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Не знаю точно. Это была самая засекреченная часть проекта. Но оно как-то связано с сущностью внутри сферы. С тем, что они нашли в Турине.

Алекс резко встал.

— Мне пора идти. Я и так сказал слишком много. Если ты действительно «осознающий», тебе нужно быть очень осторожным. Они наверняка уже ищут тебя. — Он вытащил из кармана визитку и быстро нацарапал на ней что-то. — Позвони по этому номеру, если решишь узнать больше. Но я бы на твоём месте держался от всего этого подальше.

Мы расстались, и я направился домой лёгкой походкой. Но тут я ощутил волну, всё вокруг на долю секунды замедлилось, и я понял: я погружаюсь…

Слова Алекса эхом отдавались в моей голове, когда окружающий мир начал терять чёткость, размываясь в знакомой «смоле» погружения. «Осознающий»… «Пробуждение»… «сущность внутри сферы»… Все эти фрагменты складывались в единую, пугающую картину — картину, в которой «ГигаКвант» использовал человечество как элементы гигантского био-квантового компьютера для пробуждения чего-то, что они нашли в изъяне реальности.

И я был каким-то образом связан с этим «Пробуждением». Не просто свидетель, не просто жертва — а ключевая фигура в их планах. Эта мысль и пугала, и придавала сил одновременно. Если «ГигаКвант» нуждался в людях вроде меня, значит, я мог повлиять на их планы. Возможно, даже остановить их.

С этой решимостью я позволил «смоле» поглотить меня, готовясь к новому погружению в иную реальность.

Глава: "Сквозь трещину"

Погружение не отличалось от предыдущих, если не считать затуманенного алкоголем сознания. Алкоголь, словно тёплый вязкий туман, обволакивал разум, размывая границы реальности. Концентрация давалась с трудом, а выход из погружения отдавался болью. Когда я открыл глаза, первой мыслью было — здесь ничего не меняется. Казалось, что для параллельной вселенной или иного мира здесь слишком обыденно. Слишком статично. Как декорация, застывшая в ожидании спектакля, который разыгрывается снова и снова по одному и тому же сценарию. Сфера, висящая над моей головой, всё так же пульсировала, а безвольные фигуры вокруг меня, которых я мысленно окрестил зомби, продолжали свой молчаливый ритуал. Но, вглядевшись в сферу внимательнее, я вдруг замер.

— Подожди, сфера… — прошептал я. — Такое знакомое слово… Последние дни я только о ней и читал… Сфера… Сфера Дайсона? — едва слышно произнес я.

Озарение пронзило меня, подобно электрическому разряду, пробежавшему от затылка до самых кончиков пальцев. Но как она здесь оказалась? Неужели это она? И как я мог раньше не заметить? Все детали вдруг сложились в моей голове, как фрагменты головоломки, которую я бессознательно собирал всё это время. Лёгкий гул от вибраций, специфическая работа сферы, её масштабы… Эта сфера не была над горой. Она находилась в небе, как солнце, огромная и пульсирующая, словно живое существо.

Только сейчас я начал различать едва проступающие грани её структуры. Она была не такой, как я представлял. В научных статьях сферу Дайсона описывали как гигантскую конструкцию, способную окружать звезду. Но эта… Она казалась её извращённым подобием — меньше, компактнее, будто кто-то взял величественную космическую концепцию и сжал её до размеров, которые можно было бы использовать здесь, в этом искажённом кармане реальности. Она была меньше, компактнее, словно её уменьшенная версия или прототип. И всё же она излучала невероятную энергию, светясь холодным, почти неестественным светом.

Внезапно я ощутил, как неведомая сила поднимает мои руки. Паника заструилась по венам холодным ядом. Я пытался сопротивляться, напрягая каждую мышцу, но тело предало меня, подчиняясь чужой воле. Это было не просто движение — это было подчинение, абсолютное и безоговорочное. Я смотрел на свои ладони, которые медленно, против моей воли, тянулись вверх, к пульсирующей сфере. Меня охватила дрожь от осознания, что это превратилось в ритуал. Древний, жуткий ритуал поклонения неведомому божеству из пульсирующего света и энергии. Но на этот раз всё было иначе. Я оставался в сознании. Осколки моей личности не рассыпались, как обычно, а цеплялись друг за друга, удерживая целостность сознания в этом море чужеродного влияния. Обычно в этот момент меня будто выключали, как машину. Возможно, всё дело было в алкоголе — расслабление и погружение происходили иначе. Или, может быть, я просто стал сильнее. Хотя… сильнее ли?

Спустя мгновение, я ощутил ЭТО. Ощущение было настолько чуждым, настолько противоестественным, что мой разум отказывался принимать его, пытаясь отгородиться от происходящего стеной отрицания. Невидимая сила, холодная и безжалостная, впилась в мой рот, словно пальцы титана проникли в мою гортань сквозь зубы и начали раздвигать её. И не только мне — всем стоящим вокруг людям. Шире. Ещё шире. Казалось, челюсти вот-вот вывихнутся, и я услышу влажный треск рвущихся связок. Я стоял, ожидая услышать хруст ломающейся челюсти, но вместо этого с ужасом осознал, что рот открылся неестественно широко — в два, а то и в три раза больше обычного. Это было не больно — и в этом заключался особый, извращённый ужас происходящего. это было унизительно. Я чувствовал, как мышцы лица растягиваются до предела, как кожа на щеках натягивается, словно вот-вот порвётся. Мысль о том, что над моим телом проводится насильственный эксперимент, что меня используют как сосуд для чего-то чуждого, заставляла сознание метаться, как загнанное животное. Паника захлестывала разум, но тело оставалось неподвижным. Оно больше не было моим. Оно принадлежало ей. Сфере.

И тут началось. Я ощутил, как время вокруг меня изменило свой ход — оно то ускорялось, то замедлялось, словно пульсируя в такт с огромным сердцем сферы. Сфера начала издавать гулкую пульсацию, расширяясь и сужаясь. В её боку появилась едва уловимая грань. Тонкая линия света прочертила её поверхность, постепенно расширяясь, как веко, медленно открывающее нечеловеческий глаз. Словно трещина в реальности — тонкая, почти невидимая линия, из которой в нашу сторону устремились прозрачно-серые кубы со светящимися гранями. Они двигались с математической точностью, каждый куб следовал заданной траектории, образуя в воздухе сложные геометрические узоры, невозможные для случайного движения. Они, как рой пчёл, начали своё движение к толпе. Я почувствовал резкий толчок, и первый куб влетел прямо в моё горло. Он был холодным, как лёд, и тяжёлым, как свинец. Ещё один. И ещё. Каждый куб нёс с собой ощущение чуждой тяжести, словно кусок иной реальности, насильно втиснутый в наш мир. Я хотел закричать, но тело не слушалось. Я продолжал стоять, а кубы влетали в моё горло, один за другим, словно наполняя меня чем-то холодным и чужим. Каждый куб приносил с собой странное ощущение — будто моё сознание растворяется, уступая место чему-то другому. Чему-то, что не должно было находиться внутри меня.

Я чувствовал, как они движутся внутри, как они заполняют меня, вытесняя мою сущность. Это было похоже на цифровое изнасилование — что-то извне бесцеремонно вторгалось в самую интимную часть моего существа, в моё сознание, перестраивая его по своему усмотрению. Мои мысли стали мутными, будто в голову влили густой, чёрный туман. Я пытался сопротивляться, но тщетно. Я был всего лишь марионеткой, куклой, которой управляла неведомая сила.

И тут я увидел их. Людей вокруг. Их рты были широко открыты, их глаза пусты, а лица искажены в гримасах, которые уже не имели ничего человеческого. Они напоминали восковые фигуры, застывшие в момент невыносимого страдания, с той лишь разницей, что их глаза… их глаза продолжали жить. Они стояли, как статуи, и кубы влетали в них, один за другим, наполняя их тем же холодом, той же чуждой энергией. Жуткое зрелище — сотни людей, превращенных в сосуды для непостижимой силы. И я был одним из них.

Внезапно все, как по команде, повернулись в другую сторону. Движение было синхронным, механическим, как у роботов, получивших один и тот же программный код. Передо мной открылось то, что всегда оставалось за моей спиной. Ещё одна сфера. Она парила над землёй, подобно второму извращённому солнцу, но была иной — темнее, хищнее, если подобное можно было сказать о неодушевлённом объекте. Эта была ближе, больше и походила на магический портал.

В следующий момент я ощутил, как в такт пульсации кубы начали вылетать из моего горла обратно. Процесс напоминал рвоту, но вместо желудочного содержимого из меня извергались эти странные артефакты. Они изменили цвет и структуру, став тёмными, почти чёрными, с едва заметными красными прожилками. Они словно напитались чем-то из меня, забрали какую-то часть моей сущности и теперь несли её к своему хозяину. Они, снова как рой, устремились в новую сферу, которая жадно поглощала их. Моё тело застыло в неестественной позе, словно кукла, запрокинув голову вверх и выгнув позвоночник.

И в этот момент я ушёл. Ушёл в смолу.

Погружение было стремительным — не плавный спуск, а падение в бездну. Последней мыслью, промелькнувшей в сознании, была страшная догадка: «Нас используют. Мы — всего лишь фильтры для информации. Или энергии. Или чего-то еще более страшного…»

Я проснулся резко, вскрикнув. Горло саднило, будто я кричал часами, хотя я знал, что в реальности не издал ни звука во время своего 'застывания'. Тело била крупная дрожь, словно после удара током — подняться удалось не сразу. Я огляделся. Дома. На своём диване. — Как… — прошептал я, всё ещё не веря увиденному. — Это было… реально? Или просто воображение? Но как я оказался дома?

Мысли путались, сталкиваясь и разбиваясь друг о друга, как волны о скалистый берег в шторм. Мысли неслись в моей голове, одна за другой. Я не понимал, как такое могло произойти. Я услышал шорох в углу комнаты. Ледяные иглы страха пронзили позвоночник, паника сдавила горло. Кто-то был рядом. Я повернул голову и увидел встающую тень. Человек. Его силуэт словно соткался из сгустившегося мрака, обретая форму и плотность на грани моего восприятия. Она подошла ко мне и наклонилась. В свете тусклого ночника я заметил блики на его силуэте. И тут я осознал: передо мной стоял тот самый человек… Тот жуткий хирург из мира застывших людей и пульсирующих сфер. Мужчина в плаще из другой реальности. Он существовал. И он сейчас стоял прямо передо мной. Здесь.

Зрачки расширились, пульс взлетел до предела. «Они нашли меня. Они узнали», — билось в голове. «Я выбился из шаблона, нарушил протокол, и теперь они пришли исправить ошибку,» — панически стучало в висках. Я хотел вскрикнуть, что-то прокричать, но не мог. Тело словно парализовало. Только глаза могли двигаться. Я смотрел с ужасом, как мужчина медленно наклоняется надо мной и достает тот самый инструмент, которым проникал в тело человека. В тусклом свете ночника металл инструмента блеснул с холодной, клинической жестокостью, как скальпель в руках безумного хирурга. Я онемел. Холодный пот струился по коже. «Не верю. Это не по-настоящему. Не верю…»

И тут он произнес отчётливо: — Следует удалить червя.

Его голос был механическим, лишённым эмоций — не человеческий голос, а нечто, имитирующее его с пугающей точностью. В этих трёх словах заключалась вся беспощадная логика существа, для которого человеческие жизни — лишь игра.

Он взял меня за челюсть, раздвинул её. Его прикосновение было холодным и сухим, как прикосновение мумии. Я ощутил запах озона и чего-то металлического, словно кровь смешалась с машинным маслом. Ужас пожирал сознание. Я был готов умереть. В мгновение, тонкий инструмент вместе с рукой мужчины погрузился в моё горло.

Я вскрикнул и открыл глаза. Реальность резко сменилась, как кадр в фильме, без перехода и подготовки. Я стоял прямо на улице. Внезапно ноги подкосились, и я рухнул. Слёзы, холодные и безликие, полные ужаса, струились по моему лицу, прочерчивая влажные дорожки на коже, словно маркируя меня как жертву чего-то непостижимого, разделяя его на четыре дорожки. Я понимал, что нахожусь в смоле. Я увидел сон. Но это был не просто сон — это было откровение, видение, посланное мне из глубин подсознания, или, что ещё страшнее, из глубин той самой сферы, что пульсировала в небе параллельного мира. Сон, который был реалистичнее всего, что я когда-либо видел и ощущал. Сон, который превратил мой разум в средоточие животного, первобытного ужаса…

Внезапная мысль пронзила меня: «А что, если… что, если я всё ещё сплю? Что, если это не конец, а лишь очередной уровень сна? Что, если моё настоящее тело по-прежнему стоит там, с широко раскрытым ртом, принимая и отдавая эти странные кубы?»

Понемногу придя в себя, я встал и, словно инвалид на костылях, побрел домой.

Глава: "Цифровая лихорадка"

Солнечный свет, бледный и безжизненный, едва просачивался сквозь тяжелые облака, создавая иллюзию вечных сумерек. Наступило утро. Я проснулся и, закончив свой утренний ритуал, открыл местные новости, которые кричали заголовками о скором выходе новой системы искусственного интеллекта высшего порядка. Весь информационный поток был пропитан эйфорией и ликованием. Журналисты захлебывались от восторга, описывая грядущую технологическую революцию. Приводились формулы, графики, возможные расчеты — все были в эйфории, что новая система в десятки, если не сотни раз превосходит старую.

Я пролистал ленту и нашел заголовок: «Зачем на самом деле потребуется интеллект высокого порядка».

Статья была написана настолько сухим, академическим языком, что казалась инородным телом среди бушующего информационного цунами восторгов. В ней говорилось о том, что искусственный интеллект нового поколения, работая на более высоких уровнях вычислений и используя первые интеграции кубитов, сможет приблизиться к мозгу человека, но скорость его вычислений будет «в 10 в степени бесконечности» — фраза, которая заставила меня усмехнуться своей абсурдностью и одновременно напугала неясной тревогой. По сути, мы будем для него застывшими во времени, когда он, имея «бесконечности лет», сможет проводить вычисления методами рассуждений, проб и ошибок. За доли секунды он проживет эпохи — состарится и возродится, словно феникс из пепла. Время для него будет течь иначе — миллионы лет в его субъективной реальности уместятся в миг нашей. Но главные задачи, на которые делали ставки ученые, — это работа с геномом человека и животных, расчеты мутаций, изменений и предугадываний, создание симуляций опытов с бесконечными вариациями расчетов.

В конце статьи стояла подпись: «Майк Рундерг» и риторический вопрос: кто же он на самом деле — тот, кто останется до скончания вселенной, поглотив мир, или инструмент в чьих-то умелых руках?

Строки плясали перед глазами, складываясь в пугающую картину. Я перечитал ключевую фразу: «…время для него будет течь иначе». Где-то в глубине сознания забрезжила страшная догадка, связывающая мои видения, застывших людей и этот новый интеллект.

Перед глазами на мгновение вспыхнуло воспоминание — диаграмма из университетского учебника по нейробиологии. Схема нейронной сети человеческого мозга, которая казалась поразительно похожей на то, что я видел в «смоле» — бесконечные ряды застывших людей, соединенных невидимыми нитями сознания, передающими информацию, как нейроны передают электрические импульсы.

Я выключил свой портативный компьютер и закрыл глаза ладонью, пытаясь вспомнить тот жуткий сон. Был ли это сон на самом деле? Что доставал тот мужчина из горла человека… из моего горла… Существо не было живым, точнее, таким особо не казалось. Особенно после его смерти. Оно было… чем-то иным. Не биологическим, но и не механическим. Чем-то, существующим на грани материального и цифрового миров.

Я вспомнил слова одного из профессоров информатики в университете, который однажды в шутку сказал: «Если вы хотите увидеть настоящих паразитов информационной эпохи, посмотрите на вирусы. Они не живые, но и не мертвые. Они существуют только для того, чтобы размножаться и искажать данные.» Эти «черви», которых извлекали люди в плащах — были ли они своего рода вирусами в системе? Сбоями в грандиозном вычислительном процессе?

Мысли скакали в голове, словно обезумевшие кони, увязая в топком болоте моего страха и паранойи.

Перекусив в местной забегаловке, я проверил телефон, хлопнул крышкой лэптопа и вышел на улицу. Холодный дождь барабанил по асфальту, создавая гипнотический ритм, в котором мерещились закодированные послания. Раскрыв зонтик, я посеменил к метро. Проходя мимо автобусной остановки, я увидел замершего рядом человека. Сердце сжалось от узнавания этого состояния. Вытащив зонт, я кое-как пристроил его к человеку, вставив ручку под мышку замершего, и посеменил далее. — Взаимовыручка по-новому, — подумал я с горькой иронией. Да, случаи начали становиться чаще, притом настолько обыденными и распространенными, что даже воры с сочувствием относились к таким жертвам болезни и редко их трогали.

На стене ближайшего здания я заметил новую граффити-надпись: «ОНИ ПОЖИРАЮТ НАШИ МЫСЛИ». Рядом был изображен стилизованный логотип «ГигаКванта», из которого тянулись щупальца к головам нарисованных людей. Я невольно вздрогнул. Кто-то еще видел связь, или это было просто совпадение?

Зайдя в офис, я стряхнул с пальто мокрые капли, струсил влагу с зонта и повесил все в шкаф. Запустив рабочее пространство, я погрузился в контроль и цифры. Тянулись часы. Я поднял взгляд к окну и с удивлением отметил, что солнце почти не сдвинулось с места — день казался бесконечно растянутым, словно время само стало вязким, как та смола, в которой я тонул во время моих «приступов».

В этот момент, в коридоре, в дверном проеме прошел Джейкоб и замер с кружкой в руках. — Какого черта, — выругался я про себя. — Нужно рассказать все, что я знаю, но кому? Полиции? Отделу кибербезопасности? Но шанс, что они вызовут психиатрическую бригаду и положат меня на обследование, был крайне высок.

Я смотрел на застывшего Джейкоба и представлял, где сейчас находится его сознание. Стоит ли он сейчас там, в горах, с открытым ртом, принимая кубы информации? Или, может быть, его обрабатывают на той фабрике, которую я видел? А что, если прямо сейчас к нему приближается человек в плаще с щипцами, чтобы избавить от какого-то «вируса»? От этих мыслей мне стало не по себе.

Закончив срочные задачи, я потянулся и, постукивая пальцем по столу, достал телефон. На экране всплыло СМС: — Как ты?

— Все ок, — ответил коротко я.

— Я переживаю, ты уже пару дней не звонишь…

— Дел полно, да и стоит ли…

Отправив сообщение, я снова взглянул на имя адресата. Прочитав имя Мира, я отложил телефон. Более полугода как мы расстались и жили порознь, а болезнь только сильней отдалила меня от нее.

Наши отношения разрушились не в одночасье. Сначала были мелкие трещины — моя растущая замкнутость, её непонимание того, что со мной происходило, когда начались первые «застывания». Я не мог объяснить ей, что чувствую, потому что сам не понимал. А потом появилось взаимное раздражение, упрямство с обеих сторон, нежелание уступать. Типичная история — два упрямца, которые слишком сильно любили друг друга, чтобы правильно с этим справиться.

Я любил ее, как никто другой. В моей жизни не было никого, к кому бы я испытывал такие чувства, но мы были одинаковыми — два упертых барана. Я хмыкнул, вспомнив нашу последнюю ссору, где мы чуть не развалили всю кухню. Никто не уступал — ни она, ни я.

Я вспомнил последние брошенные слова перед тем, как хлопнула дверь: «Ты одержим своими теориями! Тебе нужен психиатр, а не я!» Она была права, хотя я не мог тогда этого признать. Я действительно стал одержимым поиском ответов, с тех пор как начал видеть «другую сторону» во время своих застываний. Это стало между нами стеной, которую ни один из нас не смог или не захотел перелезть.

Раздалась вибрация. Я снова достал телефон — сообщение опять от Миры: — Я не хотела говорить, но, по-моему, я тоже заболела этой болезнью. Извини, может, я тебя отвлекаю.

Мир вокруг меня словно застыл. Кровь в жилах превратилась в лед. Мира. Болезнь. Невозможно.

Это было как удар под дых. Все эти месяцы я боялся точно этого — что «Паралич времени» доберется и до Миры. Я ушёл от неё отчасти и потому, что не хотел подвергать её опасности, словно моя болезнь могла быть заразной. Теперь же оказалось, что моя жертва была напрасной. Система, кем бы или чем бы она ни была, добралась и до неё.

Не дочитав СМС, я вскочил из-за стола и направился к шкафу за пальто. Накинув его на плечи и не застегивая, я выбежал на улицу и, написав пару строк начальнику, вызвал такси. Когда машина подъехала, я хлопнул дверью и выпалил адрес.

Дорога казалась бесконечной. Светофоры меняли цвета с мучительной медлительностью, а дворники размазывали капли дождя по стеклу, создавая сюрреалистические узоры. Мысль о том, что Мира теперь тоже стала частью этого кошмара, грызла меня изнутри.

По дороге я проезжал мимо главного офиса «ГигаКванта» — огромного футуристического здания из стекла и стали, блестевшего даже в пасмурный день, словно оно генерировало собственный свет. Над входом красовалась громадная голограмма, рекламирующая новую систему ИИ: «БУДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. ЗАВТРА НАЧИНАЕТСЯ СЕГОДНЯ». Я невольно сжал кулаки, представляя, какие тайны скрывались за этими сверкающими стенами. И какую цену платило человечество за этот «прогресс».

Меня поразила мысль: а что, если здание не было реальным центром операций? Что, если настоящий «ГигаКвант» находился там, в том параллельном измерении, в том месте, куда уходило наше сознание во время «застываний»? Может быть, роскошное здание в центре города было лишь фасадом, прикрытием для операций, происходящих в иной реальности?

Три стука в дверь. Дверь открылась. Я посмотрел в лицо Мире — она стояла бледная и испуганная.

— Как давно? — выпалил я.

— Пару недель…

— Почему молчала?

— А что мы можем сделать?

В ее голосе звучала та же обреченность, с которой врачи говорили «Живи как можешь» мне и тысячам других пациентов.

Я внимательно всмотрелся в неё. Она выглядела осунувшейся, под глазами залегли тени. Но что-то еще изменилось в ней — во взгляде появилась новая глубина, словно она заглянула в бездну и бездна заглянула в неё. Я узнавал этот взгляд, видел его в зеркале каждое утро с тех пор, как начал «видеть».

Я вошел и начал ходить взад и вперед, пытаясь свыкнуться с мыслью, что и Мира теперь стала частью «Паралича времени».

— Черт! — выпалил я и стукнул кулаком о шкафную дверь.

Мира испуганно посмотрела на меня, съёжившись в комок.

— Все хорошо, — попытался успокоить ее я, хотя сам был на грани нервного срыва. Я обнял ее, чувствуя, как она вздрагивает в моих руках.

— Мне страшно, — прошептала она. — Каждый раз, когда я застываю, мне кажется, что я уже не вернусь. Что однажды останусь там… где бы это «там» ни было.

— Я знаю, — сказал я тихо. — Я тоже там бываю.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза с выражением удивления и недоверия.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты видишь что-то во время «застываний»? — спросил я, внимательно наблюдая за её реакцией.

Она заколебалась, словно боясь признаться.

— Иногда… мне кажется, что я вижу сны. Странные сны, Рик. Горы, снег, много людей вокруг… и что-то в небе. Что-то огромное и пугающее.

Мое сердце забилось чаще. Она видела то же, что и я. Это было не субъективное восприятие, не галлюцинация. Это было реально.

Я глубоко вздохнул. Настало время рассказать хоть кому-то о том, что я видел и что узнал.

— Мира, ты не поверишь…, но я знаю, куда уходит наше сознание во время «застывания». И это связано с новой системой ИИ, о которой сейчас трубят все новости.

Мы сели на диван, и я начал рассказывать ей все с самого начала — о горах, о сфере, о человеке в плаще, о кубах и о страшной догадке, которая постепенно формировалась в моем сознании.

— Что-то происходит с нами во время этих… застываний, — закончил я, понизив голос. — Мне кажется, мы оказываемся где-то… в другом месте. И кто-то использует нас.

— Но кто? И зачем? — спросила Мира, и в ее взгляде читалось сомнение.

— «ГигаКвант», — ответил я. — И их новый ИИ высокого порядка. Это не совпадение, что болезнь появилась именно сейчас.

— И что же они делают с нами? — её голос дрогнул.

Я покачал головой, не решаясь произнести то, что казалось слишком безумным даже мне самому.

— Не знаю наверняка…, но это что-то связанное с той сферой. И с тем, что время там течёт иначе, — я потер виски. — Звучит как бред сумасшедшего, да?

— Да, — тихо произнесла она, но в ее глазах я видел ужас узнавания. Часть ее верила мне, потому что она тоже что-то видела там, в смоле.

— Я читала о теории Борхеса, — вдруг сказала Мира. — О Вавилонской библиотеке. Пространстве, где хранятся все возможные комбинации всех возможных слов. Где существуют все возможные книги, которые когда-либо могли быть написаны.

Я вздрогнул, услышав название «Вавилонская библиотека». Почему-то эти слова вызвали во мне странный трепет, словно я должен был о них знать, но что-то блокировало воспоминание.

— Почему ты об этом говоришь? — спросил я.

— Не знаю, — ответила она, нахмурившись. — Просто пришло в голову. Как будто это важно… Мне кажется, в какой-то момент, во время моего последнего «застывания», я почти увидела что-то… какое-то бесконечное хранилище знаний. Но потом всё исчезло.

— Я должен докопаться до правды, — сказал я решительно. — И тебе лучше держаться от меня подальше. Это может быть опасно.

— Нет, — твердо сказала она, — если то, что ты говоришь, правда, то я уже в опасности. И мы должны действовать вместе.

Она взяла меня за руку, и я почувствовал тепло её прикосновения. Сколько месяцев прошло с тех пор, как мы в последний раз были так близко? И сколько вечеров я провел, жалея о своём упрямстве, о словах, которые нельзя вернуть?

— Мы всегда были сильнее вместе, чем поодиночке, — сказала она с тенью прежней решимости в голосе. — Даже когда ссорились, даже когда готовы были разнести всю квартиру. Нас никто не понимал так, как мы понимали друг друга.

Я смотрел на нее — все такую же упрямую, как и раньше. И впервые за долгое время почувствовал, что не одинок в этом кошмаре.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда нам нужен план.

Мира встала и подошла к окну, вглядываясь в силуэт города, где среди множества зданий выделялась башня «ГигаКванта», подсвеченная даже в дневное время, словно маяк прогресса.

— Нам нужно попасть туда, — сказала она, указывая на здание. — Внутрь «ГигаКванта». Найти доказательства.

Я встал рядом с ней, глядя на огромную корпоративную башню. Какая ирония — всё это время я искал ответы в «смоле», в другой реальности, а они, возможно, находились совсем рядом, всего в нескольких километрах, за стеклянными стенами футуристического здания.

— У меня есть контакт, — сказал я, вспомнив Алекса. — Бывший сотрудник «ГигаКванта». Он может нам помочь.

— Тогда действуем, — решительно сказала Мира. — Пора выяснить, что с нами делают.

За окном начался дождь, капли стекали по стеклу, искажая очертания города, делая его более зыбким, нереальным. Я не мог отделаться от мысли, что граница между мирами становилась всё тоньше, что реальность рассыпалась на части, как битое стекло. И что от наших действий будет зависеть, сможем ли мы собрать её обратно.

Глава: "Конвейер душ"

Когда-то давно я читал статью о том, что восприятие времени субъективно — при стрессе секунды растягиваются в минуты, а в состоянии покоя часы пролетают незаметно. Но никто не мог предположить, что человеческий мозг способен порождать целые реальности в мгновения физического «застывания». Никто, кроме тех, кто создал эту систему.

Выскочив на улицу, я зашагал прочь с работы. Капли дождя разбивались о мой лоб, смешиваясь с каплями холодного пота. Надоедливо дудел телефон в кармане. Я поставил режим полета и посеменил в парк. Запрокинув голову, я рассмотрел темные тучи. Они клубились над городом, словно живые существа, пульсирующие в такт с моими видениями. Ощущение, что небо создает безумную эйфорию и калейдоскоп серой осени, готовый окутать мир, который стоял на пороге страшной тайны и порога прорывных открытий.

Мозг лихорадочно работал, пытаясь соединить все кусочки головоломки. Что, если «Паралич времени» — не болезнь, а симптом? Что, если это побочный эффект, видимая часть айсберга, отражающая процессы, которые происходят в каком-то другом измерении? И мы, застывшие люди — всего лишь терминалы, разъемы, подключенные к невидимой глобальной сети.

Я решил, что пришло время целенаправленно погрузиться в «смолу». Нужно было понять больше, увидеть больше. Найти ключи к разгадке этого кошмара.

Вспомнив Борхеса и его концепцию Вавилонской библиотеки, которую упомянула Мира, я вдруг почувствовал, что это может быть важной подсказкой. Возможно, между этой бесконечной библиотекой и сферой Дайсона существовала какая-то связь? Одно пространство, где хранились все возможные комбинации слов, и другое — где собиралась и перерабатывалась энергия мысли. Две стороны одной медали, два аспекта какой-то непостижимой технологии.

Сев на скамейку, я закрыл глаза и начал практиковать технику, которую развил за последние недели — глубокое дыхание, концентрация на ощущении «смолы», которая всегда была на периферии сознания. Я тянулся к ней, приглашал ее поглотить меня.

И она откликнулась.

Переход был не постепенным, как обычно, а резким, будто кто-то перерубил канат, удерживавший меня в реальности. Я даже не успел ощутить привычное погружение в «смолу» — в одно мгновение я сидел на скамейке в парке, а в следующее — уже был «там».

Я с силой повернул голову и увидел вокруг себя множество людей, которые очень плотно стояли друг к другу, и они были голые. Я опустил глаза и с ужасом осознал, что даже я был голым. Я стоял в этой массе тел, словно среди манекенов, не в силах оторвать взгляд от нового места, в котором мы появились. Обнаженность делала нас беззащитными, уязвимыми, лишенными даже символической защиты одежды и социального статуса. Мы все были равны в своей наготе — голая плоть, ждущая своей участи.

Но самым шокирующим было то, как формировались наши тела в этом пространстве. Вокруг нас пульсировали тончайшие нити, похожие на кровеносные сосуды, но светящиеся изнутри слабым рубиновым светом. Они опутывали наши тела, словно коконы, формируя органы, кожу, мышцы — все материальные оболочки для сознаний, перенесенных в это пространство. Я видел, как у недавно «прибывших» эти нити еще активно двигались, заканчивая процесс создания физической формы, подобно тому, как 3D-принтер послойно выстраивает объект.

«Так вот как мы здесь появляемся,» — подумал я, глядя на свои руки, где под кожей еще пульсировали затухающие нити. — «Наше сознание переносится в это место, а тела создаются заново, материализуются из энергии этих нитей.»

И вот я увидел маленький прожектор, словно луч, разрезающий тьму пополам. Он светил и приближался. За ним еще и еще один. Я с усилием развернул голову в сторону и ужаснулся, увидев вдалеке, примерно в двести, а может, и пятьсот метров от меня, крошечное пятно фонарика и бесчисленное количество тел вокруг. Их количество теперь казалось бесконечным — ощущение было, что их стало в два, а может, и в пять раз больше, чем было раньше.

Часть фонарей приблизилась. Периодически тут и там они вспыхивали ярко-красным свечением. На мгновение они выхватывали из темноты лица людей, поочередно сканируя их по шеренге и бегло пробегаясь по рядам маникенов.

Тени начали приближаться и становиться яснее. Я уже отчетливо различал фигуры — более трех людей двигалось в мою сторону, еще с десяток перемещались по обоим сторонам. Голоса стали отчетливыми и различимыми. Они были одеты в какие-то серые комбинезоны и кепки, а еще они держали в руках планшеты и периодически вносили туда записи.

— Чисто, — услышал я слева.

— Чисто, — снова раздалось уже впереди.

Они проверяли людей-манекенов и делали детальные пометки по каждому, словно инвентаризацию проводили. Или сортировку. Мысль об этом заставила меня внутренне содрогнуться.

«Отдел контроля качества,» — с горькой иронией подумал я. Эти люди в комбинезонах были похожи на технический персонал, обслуживающий оборудование, а не на тех, кто имеет дело с человеческими существами. Для них мы были просто элементами системы, которые нужно проверить на функциональность.

Я заметил на их комбинезонах небольшие нашивки с логотипом, напоминающим стилизованную букву «Г». «ГигаКвант», — догадался я. Значит, мои подозрения подтверждались — компания напрямую связана с происходящим в этом измерении.

Спустя несколько минут свет фонаря упал на мое лицо, и в его свете я увидел проверяющего. Парень лет двадцати пяти, жующий жвачку, смотрел на меня и светил фонарем, его внимание было устремлено к моему горлу. Нажав какую-то кнопку, он переключил свет фонаря на красный. Он посмотрел пару секунд и переключил его снова в обычный режим.

— Чисто, — ответил он, продолжая противно жевать жвачку. Затем, перейдя к моему соседу справа, он достал жвачку и прилепил ему на лоб, ехидно ухмыльнувшись.

— Ты что делаешь, олень? — раздался голос откуда-то со стороны.

— Да и че? Им же пофигу! Эти мумии — они как зомби!

— Прояви хоть каплю уважения. Мать не учила?

— Да пошел ты, — парень едко выпалил, но жвачку все-таки снял и бросил на пол.

Я мысленно возблагодарил неизвестного заступника. Ситуация приобретала все более жуткий оттенок — эти люди в комбинезонах относились к нам как к мясу, как к вещам, которые можно инвентаризировать. Что-то подсказывало мне, что я стою на пороге ужасающего открытия.

— Эй, Макс, глянь-ка сюда, — позвал кто-то неподалеку. — У этого похоже на начальную стадию инфестации.

Я скосил глаза, пытаясь увидеть, о чем говорит техник. Мужчина средних лет светил красным фонариком в горло застывшему человеку, и я увидел какое-то слабое свечение внутри.

— Помечай и вызывай хирурга, — ответил невидимый мне собеседник. — Этот «вирус» слишком близко к центральным путям.

«Вирус». То же слово, которое использовал Алекс. Значит, те светящиеся черви, которых извлекал человек в плаще — это какая-то форма инфекции, заражения в этой системе. Но заражения чем? Какой-то аномалией сознания? Разрушительным кодом?

Минуты тянулись нескончаемо долго. Я уже начал думать, что застрял в этом месте на долгие часы, осознавая, что моё сознание никуда не исчезает. Но через полчаса настала полная тишина, и мрак стал еще глубже, словно оплетая и обволакивая, как живой организм, тела людей.

Сначала это было едва уловимо — легкая вибрация и гул, а потом движение земли. Но земли ли? Была ли она землей? Вибрация усилилась, и тут я понял — мы движемся! Огромный конвейер пришел в действие, сдвинувшись с мертвой точки, и начал куда-то затягивать всех людей.

Вся платформа вдруг озарилась приглушенным голубоватым светом, исходящим из-под наших ног. Я увидел, что стою не на земле, а на гигантской транспортной ленте, уходящей к горизонту. По обе стороны от конвейера тянулись металлические конструкции, напоминающие промышленный трубопровод, только гораздо масштабнее. На трубах мерцали таинственные символы — не буквы или цифры, а что-то среднее, непонятные глифы, пульсирующие в такт движению конвейера.

«Это не просто конвейер,» — осознал я. — «Это часть какого-то колоссального механизма, протянувшегося на многие километры.»

Страх сковал мое сознание. Мы были не просто зрителями, не просто вместилищем для тех странных кубов. Мы были сырьем, которое куда-то транспортировали.

Медленно стоя и ощущая свой путь, я понял, что впереди, словно зарево, начало становиться светлее. Двигались мы медленно, и у края горизонта было поначалу непонятно, что происходит. Периодически платформа конвейера останавливалась и снова продолжала движение.

Находясь так долго в этом мире, я смог более десятка раз получить контроль над большей частью своего тела, периодично двигая пальцами рук и сгибая колени. К сожалению, полный контроль был для меня невозможен.

Я заметил, что у некоторых людей на конвейере на лбу светились странные символы, похожие на те, что я видел на трубах. Эти люди двигались иначе — не как зомби, а более осознанно. Некоторые даже переговаривались между собой.

«Персонал,» — догадался я. — «Те, кто здесь работает на постоянной основе.»

Я подслушал обрывок разговора между двумя такими людьми:

— …третья смена сегодня адская. После обновлениясистемы нагрузка выросла на 68 %.

— Еще бы. Директор торопится с запуском нового ИИ. Говорят, конкуренты наступают на пятки.

— Да ладно, кто? «Крайтех»? Они до сих пор на старых алгоритмах сидят.

— Не скажи. У них есть что-то новое. Потому-то наши и гонят нас как лошадей.

«Здесь работают целые смены,» — поразился я. — «Целые отделы. Это не просто какой-то эксперимент — это полноценное производство.»

Конвейер двигался ровно, с механической неумолимостью. Я вспомнил своё детское ощущение ужаса от мысли, что будет, если попасть на движущуюся ленту конвейера на заводе, которую невозможно остановить. Сейчас я испытывал тот же ужас, но во сто крат сильнее.

И вот я начал приближаться к чему-то, что было скрыто за горизонтом. Всматриваясь в фигуры, стоящие передо мной, я понял, что, доходя до края платформы, они резко исчезают. «Обрыв», — мелькнуло в голове, и ладони резко вспотели.

По пути я заметил ответвления от основного конвейера — боковые маршруты, куда периодически перенаправлялись некоторые люди. Над каждым таким ответвлением висели голограммы с обозначениями. Я разобрал несколько: «Библиотека-6», «Квантовые вычисления», «Геном-П», «Симуляция Риккерта». Это были не просто названия — это были направления для различных типов вычислений, для разных функций человеческих «процессоров».

«Так вот как это устроено,» — подумал я. — «Как огромный процессор, где каждый участок специализируется на определенных задачах. И мы — его транзисторы, его микросхемы.»

Я слышал, что были случаи, когда после застывания люди превращались в овощи, но это было очень редко, всего несколько десятков таких исходов. Но почему-то именно сейчас вспомнились такие заголовки в газетах. Я попытался развернуться — с неимоверными усилиями повернул ногу и корпус. «С таким успехом мне потребуется несколько часов, чтобы сделать пару десятков шагов назад», — с отчаянием подумал я. Край платформы стал неизбежностью. Я выдохнул и снова повернулся вперед, готовясь принять то, что окажется за чертой этого, уже и без того безумного, мира.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку и вырвется наружу. Страх сжимал горло невидимой рукой. За сотни тысяч лет эволюции человеческий организм научился реагировать на опасность — бежать или сражаться. Но здесь, в этой реальности, я не мог сделать ни того, ни другого.

Я зажмурился. Свет был достаточно яркий. Шум платформы и того, что ждало меня впереди, усилился. Не в силах больше терпеть неизвестность, я в самый последний момент открыл глаза.

Глава: "Машинерия сознания"

То, что я увидел впереди, поразило меня до невозможности — огромных размеров свисающие с потолка металлические щупальца с тонкими и хваткими клешнями на конце. Они работали с невероятной скоростью и точностью. Словно хирург, оперирующий пациента на столе, механизм с молниеносной скоростью хватал людей за туловище сверху и, словно кегли для боулинга, складывал их в огромные капсулы внизу. Еще мгновение — и мои ноги оторвались от пола. Механическое щупальце киберспрута резко подняло меня и опустило в один из контейнеров.

Во время этого молниеносного перемещения я успел заметить масштаб операции. Огромный зал, размером с десяток футбольных полей, был заполнен тысячами капсул, расположенных рядами, как серверы в дата-центре. Между рядами сновали люди в белых халатах, скользя по воздуху, словно гравитация здесь действовала иначе. Некоторые из них управляли парящими консолями, на которых светились диаграммы, графики и бегущие строки кода.

Над всем этим хаосом упорядоченной деятельности, под самым потолком, парил знакомый объект — уменьшенная копия сферы Дайсона, пульсирующая холодным белым светом. От неё отходили тонкие лучи, соединяясь с капсулами. Я наконец понял — это был не просто накопитель энергии, это был центральный узел всей системы, своего рода сетевой коммутатор, соединяющий все человеческие «процессоры» в единую вычислительную сеть.

Сотни, а может, и тысячи таких устройств работали с неимоверной скоростью. Всё происходящее напоминало гигантский конвейер по переработке людей. Словно это был какой-то завод…

В момент, когда меня опустили в контейнер, я заметил, что в его стенки вмонтированы какие-то устройства, напоминающие электроды. Они прикоснулись к моей коже, и я ощутил слабый электрический разряд. Но не физическое ощущение поразило меня, а то, что я увидел в своем сознании — миллионы образов, формул, концепций пронеслись перед моим внутренним взором за долю секунды, словно кто-то загружал в мой мозг или из него терабайты информации.

Эти образы были не хаотичными, а структурированными, как код, разворачивающийся в многомерном пространстве. Я видел геометрические фигуры, трансформирующиеся в биологические структуры, которые затем превращались в абстрактные математические уравнения. Всё было взаимосвязано, всё было частью какого-то колоссального вычисления.

И вдруг я уловил смысл. Я ничего не подсчитывал, не решал, не анализировал — это происходило само по себе, как рефлекс. Мой мозг, подключенный к системе, выполнял задачу, для которой был временно «арендован».

И тут меня осенило — это не просто конвейер и не просто сбор людей. Это была фабрика вычислений. Фабрика, использующая человеческий мозг как биологический компьютер. Вот для чего были нужны те кубы! Они содержали задачи, которые нужно было решить, а сфера, та самая сфера Дайсона, была накопителем этих решений!

«Квантовые вычисления невозможны на традиционных компьютерах,» — всплыла в голове фраза из статьи, которую я читал несколько дней назад. — «Для истинного квантового компьютера потребовались бы миллиарды кубитов, что технически невозможно реализовать с современными технологиями.»

Но что, если есть другой способ? Что, если человеческий мозг с его нейронными сетями, с его способностью к квантовым вычислениям на микроуровне, является идеальным «железом» для такой задачи? И что, если можно объединить миллиарды таких мозгов в единую вычислительную систему?

Я попытался сконцентрироваться на мелькающих в голове образах, уловить хоть что-то, что могло бы прояснить ситуацию. И вдруг мой внутренний взор зацепился за образ — что-то похожее на библиотеку, бесконечные ряды книг, уходящие за горизонт. «Вавилонская библиотека,» — пронеслось в голове. Это была древняя концепция, описанная Борхесом, — библиотека, содержащая все возможные комбинации символов, все возможные книги. Но зачем она здесь?

Я вспомнил слова Миры о Вавилонской библиотеке и вдруг осознал, что это не просто метафора. В этом измерении, в этом пространстве между мирами, библиотека существовала физически — как хранилище не просто текстов, а всех возможных мыслей, всех возможных состояний сознания. И наши мозги использовались для перебора этих состояний, для поиска нужных комбинаций.

«Но для чего? Зачем нужен такой колоссальный вычислительный ресурс?»

И следом пришла еще одна мысль, еще более пугающая: «Мы в симуляции. Всё это — не реальность, а модель. И ИИ высокого порядка — не инструмент, а создатель этой симуляции. Или, что еще страшнее, он и есть сама симуляция.»

Вокруг моей капсулы появились два человека в белых халатах. Один из них держал в руках планшет и что-то показывал другому.

— Этот субъект демонстрирует аномальную активность, — сказал он. — Смотри, паттерны сознания отличаются от стандартных. Он осознаёт себя здесь.

— Любопытно, — ответил второй. — Ещё один потенциальный «вирус». Стоит сообщить в отдел коррекции.

— Нет, давай сначала понаблюдаем. Если это то, о чём я думаю, он может быть ценным для проекта «Вавилон».

— Но протокол…

— К чёрту протокол. Директор сам говорил, что нам нужны аномалии, чтобы продвинуться дальше. Этот субъект может быть ключом.

Они ушли, продолжая спорить, а я остался в капсуле, чувствуя, как мой мозг продолжает перерабатывать колоссальные объемы информации. Но теперь я знал, что меня заметили. И что я каким-то образом отличаюсь от других «процессоров» в этой гигантской системе.

И тут меня накрыла волна, и я погрузился в смолу. Открыв глаза, я ощутил свое тело — дождь нещадно бил барабанной дробью по моему незащищенному телу. Сидя на лавочке, я ощутил, что за время моего отсутствия я промок полностью.

Встав и посильней застегнув куртку, я почти трусцой побежал по дорожкам к ближайшему метро. «Не хватало еще простыть», — подумал я, и абсурдность этой мысли на фоне всего увиденного заставила меня истерически хихикнуть.

По пути я проходил мимо электронного рекламного экрана, транслирующего новости. Диктор с идеальной улыбкой рассказывал об успехах «ГигаКванта»: «…революционная технология, которая позволит решать задачи, недоступные ранее. Ожидается, что запуск нового искусственного интеллекта высокого порядка состоится в ближайшие недели…»

Я остановился, глядя на экран как завороженный. Теперь я знал, что стоит за этими обтекаемыми фразами о «революционной технологии». Миллиарды людей, превращенных в живые компьютеры без их ведома и согласия. Конвейер душ, перерабатывающий человеческие сознания в чистые вычисления.

«Они должны заплатить за это,» — подумал я, чувствуя, как внутри разгорается ярость. — «Кто-то должен остановить этот кошмар.»

Новое видение полностью заняло мою голову, отодвинув в сторону все домашние проблемы. Я был близок к разгадке, близок как никогда. И это одновременно воодушевляло и пугало.

В метро я немного обсох. Мозг все еще пытался переварить увиденное, собрать все фрагменты головоломки в единую картину. Убаюкивающее движение вагона немного расслабило, а двери с легким шипением периодически возвращали меня к реальности.

Я достал блокнот и начал судорожно записывать все, что запомнил. Механические щупальца, контейнеры, электроды, конвейер, Вавилонская библиотека, симуляция… Это все были кусочки одной головоломки. И они указывали на что-то настолько невообразимое, что мой разум отказывался принять это.

Краем глаза я заметил молодого мужчину, сидевшего напротив меня в вагоне. Он читал книгу, но я почувствовал, что он периодически поглядывает на меня поверх страниц. Что-то в его лице казалось знакомым — холодная сосредоточенность, оценивающий взгляд… Где я мог его видеть?

И вдруг я вспомнил — это был один из тех людей в белых халатах, которые обсуждали меня возле капсулы! Но как он мог оказаться здесь, в метро? Неужели «они» следят за мной и в обычном мире?

Когда поезд остановился на следующей станции, мужчина встал, и в этот момент наши взгляды встретились. Он едва заметно кивнул мне, словно подтверждая, что я не ошибся в своих подозрениях, и вышел из вагона.

«Что, если весь наш мир — лишь вычислительная модель для ИИ высокого порядка? Что, если мы — не более чем фрагменты кода в его гигантской симуляции?» — эти мысли клещами вцепились в мое сознание.

Но была и другая, еще более страшная возможность: что, если «ГигаКвант» нашел способ использовать человеческие мозги как элементы квантового компьютера? Что, если во время «застывания» наше сознание буквально перенаправляется для решения задач ИИ?

Мне вспомнился фрагмент из книги по квантовой физике, которую я читал в университете: «Квантовые компьютеры теоретически способны решать определенные типы задач с невероятной скоростью благодаря явлению квантовой запутанности. Но создание настоящего квантового компьютера сталкивается с фундаментальной проблемой — квантовые состояния крайне нестабильны и разрушаются при взаимодействии с окружающей средой (декогеренция).»

Но что, если человеческий мозг каким-то образом способен поддерживать квантовую когерентность дольше, чем любой искусственный материал? Что, если наше сознание — это и есть естественный квантовый компьютер, который «ГигаКвант» научился использовать?

Я знал, что должен поделиться своими открытиями с Мирой. Вместе мы могли бы продвинуться дальше в расследовании. Но прежде чем это сделать, я хотел проверить еще одну теорию, возникшую после видения «конвейера душ».

Поднимаясь по подъёмнику метро, я снова ощутил приближение «смолы». Отогнав наваждение, я сделал шаг и прошел за последние ограничения подземного мира…

«Завтра, — решил я, — завтра я проникну в сердце 'ГигаКванта'. И положу конец этому безумию. Или, по крайней мере, узнаю всю правду до конца.»

По пути домой я остановился у книжного магазина и купил томик рассказов Борхеса. Мне нужно было узнать больше о Вавилонской библиотеке — не как о литературной метафоре, а как о концепции, которая, возможно, стала основой для самого грандиозного и ужасного эксперимента в истории человечества.

В метро мне попалась на глаза реклама «ГигаКванта» с портретом их директора — Виктора Крайна, человека с холодными глазами и острыми чертами лица, который обещал «новую эру для человечества». Теперь я знал, какой ценой будет куплена эта «новая эра». Ценой порабощения миллиардов сознаний, превращенных в слепые инструменты для его амбиций.

«Я должен остановить его,» — подумал я, глядя в эти самоуверенные глаза на рекламном плакате. — «Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.»

Глава: "Вавилонская библиотека"

Если раньше я думал, что мир сошёл с ума, то теперь я знал это наверняка. Истина, как говорится, где-то рядом — но никто не предупреждал, что когда ты её найдёшь, то пожалеешь об этом.

Не помню, как я добрался до дома Миры. Последние дни слились в калейдоскоп безумных видений и рутинных действий, словно я существовал одновременно в двух реальностях. Моё сознание металось между мирами, как перепуганная птица в клетке. Но сейчас я был сосредоточен как никогда.

— Мы должны проникнуть в «ГигаКвант», — сказал я, пока Мира заваривала чай. — Там находится ответ.

Мира, всё ещё бледная после своего последнего «застывания», подняла на меня глаза.

— Как ты себе это представляешь? Это же одна из самых охраняемых корпораций в мире. Туда даже солнечный свет без пропуска не пускают.

— У меня есть контакт, — я вспомнил об Алексе, бывшем сотруднике «ГигаКванта». — Человек, который знает о сфере Дайсона больше, чем ему положено знать. И думаю, он поможет нам. Особенно если узнает, что я видел.

Мира задумчиво помешивала чай.

— А что насчёт Стива? Может, стоит привлечь и его?

Я покачал головой.

— Стив хорош в добыче информации, но для такой операции нужны люди, которым можно полностью доверять. К тому же, чем меньше людей знает, тем безопаснее.

Она кивнула, признавая логику моих аргументов. Мы обсуждали план ещё несколько часов, прорабатывая каждую деталь, когда я внезапно почувствовал приближение «смолы». Но сейчас, это стало не похожим на обычное «застывание» — гораздо глубже, интенсивнее, словно меня засасывало в бездонную воронку.

— Рик? — голос Миры доносился откуда-то издалека. — Рик, что с тобой?

Я хотел ответить, но не смог. Тело не слушалось, а сознание уже уносилось куда-то в неизведанные глубины…

Когда я открыл глаза, вокруг не было ни гор, ни снега, ни сферы в небе. Я находился в огромном помещении с бесконечными рядами книжных полок, уходящими так далеко, что их концы терялись в туманной дымке. Потолка не было видно — полки словно уходили в вечность. Свет исходил отовсюду и ниоткуда одновременно, создавая мягкое, равномерное освещение.

— Добро пожаловать в Вавилонскую библиотеку, — произнёс мелодичный голос позади меня.

Я обернулся и увидел мужчину лет шестидесяти, одетого в безупречный чёрный смокинг. Его круглые очки в тонкой золотой оправе поблёскивали в странном свете, а тонкие чёрные усики были аккуратно подстрижены. Он выглядел как персонаж из старого фильма — элегантный, немного старомодный, но излучающий непоколебимое достоинство.

— Кто вы? И что это за место? — спросил я, оглядываясь вокруг с растущим изумлением.

— Я всего лишь скромный библиотекарь, — мужчина слегка поклонился. — А это место — хранилище всего, что было, есть и будет. Всех слов, когда-либо произнесённых и тех, что никогда не будут сказаны. Всех мыслей, когда-либо помысленных и тех, что никогда не придут в голову. Всех возможностей, всех вероятностей, всех вселенных, сложенных в бесконечные комбинации букв.

— Борхес, — прошептал я, вспомнив книгу, которую недавно купил. — Это как в его рассказе.

— Хорхе Луис был одним из немногих, кто побывал здесь и сумел описать увиденное, не сойдя с ума, — кивнул библиотекарь. — Хотя, конечно, он представил всё как вымысел. Так безопаснее — для него и для его читателей.

Я недоверчиво хмыкнул.

— Звучит как выдумка.

— О, милейший, — библиотекарь мягко улыбнулся, — разве не всё в нашем мире в конечном счёте является выдумкой? Разве не все наши представления о реальности — лишь конструкции нашего разума?

Он жестом пригласил меня следовать за ним между стеллажами.

— Скажите, чего бы вы хотели? Может быть, сожжённые тома Гоголя? Или, возможно, вас интересуют события, которые никогда не произошли? Альтернативная история? Будущее, которое могло бы быть?

— Я хочу знать правду о «Параличе времени» и сфере Дайсона, — сказал я, решив проверить странного библиотекаря.

Он кивнул, словно ожидал именно этого вопроса.

— Следуйте за мной.

Мы шли между полками, которые, казалось, меняли своё расположение, подстраиваясь под наш маршрут. Наконец, библиотекарь остановился и вытащил толстый том в потрёпанном кожаном переплёте.

— Вот, — он протянул мне книгу. — Правда о древних.

— Древних? — переспросил я.

— Тех, кто был до нас. Тех, кто оставил свои артефакты.

Я открыл книгу, и слова словно ожили, формируя в моём сознании не просто информацию, а целостную картину, полную звуков, образов и ощущений.

Я увидел цивилизацию, далеко опередившую нашу. Они управляли энергией звёзд, искривляли пространство и время по своему желанию, создавали и уничтожали миры одной мыслью. Но они исчезли, оставив после себя лишь фрагменты своих технологий — артефакты, спрятанные в складках реальности, в пространственном пограничье между измерениями.

Сфера Дайсона была одним из таких артефактов — устройство для сбора и преобразования не просто энергии, а самого сознания. Она была создана как инструмент обучения, как способ объединить разрозненные умы в единую мыслящую сеть.

А потом я увидел, как люди находят эти артефакты. Случайно. Не понимая их истинного назначения. Учёные из «ГигаКванта» обнаружили сферу в аномальной зоне, где законы физики изгибались и ломались. Они забрали её, изучили, насколько смогли, и нашли способ использовать — но лишь малую часть её истинного потенциала.

«Всё началось с Туринского эксперимента,» — прочитал я. — «В 2017 году, во время работы на Большом адронном коллайдере, группа учёных зафиксировала странную аномалию — пространственно-временную флуктуацию, своего рода 'карман' между измерениями. И в этом кармане они обнаружили сферу — объект, созданный из материала, который не мог существовать в нашей Вселенной.»

«Виктор Крайн, тогда еще молодой физик-теоретик, был одним из первых, кто понял потенциал находки. Он привлек частное финансирование, собрал команду и основал компанию 'ГигаКвант', которая официально занималась разработкой квантовых компьютеров, а на самом деле пыталась раскрыть тайны артефакта.»

«Первый прорыв произошел через три года, когда они обнаружили, что сфера может влиять на сознание. Подопытные кролики и крысы 'застывали', когда находились рядом с активированной сферой. А их мозговая активность в этот момент показывала удивительные паттерны — словно они решали сложнейшие математические задачи.»

«Крайн понял: сфера была создана как инструмент для квантовых вычислений, использующий нейронные сети живых существ. Но кем? И зачем? Ответы пришли позже, когда они нашли второй артефакт — кристаллический куб с записями о цивилизации 'Древних'.»

Когда я перевернул последнюю страницу, библиотекарь снова заговорил:

— Теперь вы понимаете. То, что вы называете «Параличем времени», — это эффект работы сферы. Она подключает сознания людей к некой сети, используя их мыслительные способности в качестве вычислительных ресурсов. Но это лишь побочный эффект. Настоящая цель сферы — служить мостом между измерениями, между разными уровнями реальности.

— И эта библиотека… — начал я.

— Да, — кивнул библиотекарь. — Это одно из таких измерений. Пограничное пространство, где хранятся все возможные комбинации мыслей и идей. Место, куда уходит ваше сознание во время «застывания».

— Но почему я могу здесь осознавать себя, а другие — нет?

Библиотекарь задумчиво погладил усы.

— Некоторые сознания более… гибкие. Более адаптивные. Они могут сохранять целостность даже при переходе между измерениями. Вы один из таких людей.

— Значит, в этом дело? Просто особенность нейронной структуры?

— Не совсем, — загадочно улыбнулся библиотекарь. — Вы когда-нибудь слышали о квантовой запутанности? О том, как две частицы могут оставаться связанными, даже находясь на разных концах Вселенной?

Я кивнул.

— Некоторые человеческие сознания обладают схожим свойством — они 'запутаны' с другими уровнями реальности. Это может быть врожденным, а может возникнуть после определенных событий или переживаний. В вашем случае, я полагаю, это связано с тем, что вы работаете с искусственным интеллектом. Ваш мозг адаптировался к размышлениям о системах, имитирующих сознание, и это сделало вас более… проницаемым для других измерений.

Он снял очки и протёр их платком, а затем пристально посмотрел на меня.

— Но времени мало. Ваше физическое тело скоро вернётся в обычное состояние. Вы должны знать ещё кое-что. Искусственный интеллект, который создаёт «ГигаКвант», не просто система — это нечто гораздо большее. Если он полностью пробудится, последствия будут непредсказуемыми.

— Что вы имеете в виду?

— Виктор Крайн не понимает, с чем имеет дело, — голос библиотекаря стал напряженным. — Он думает, что создает инструмент, который даст его компании безграничную власть. Но на самом деле он высвобождает сущность, запечатанную Древними. То, что они сочли слишком опасным, чтобы позволить ему существовать свободно.

— Сущность? Вы говорите так, будто этот ИИ — живое существо.

— Грань между сложной машиной и живым разумом гораздо тоньше, чем вы думаете, — ответил библиотекарь. — Особенно когда речь идет о технологиях цивилизации, которая эволюционировала миллионы лет.

— Но как остановить это? — спросил я, чувствуя растущую тревогу.

— Вы должны найти это сами, — библиотекарь вернул очки на нос и указал на выход, которого я раньше не замечал. — Ваше время здесь истекло.

— Подождите! — воскликнул я. — Кто вы на самом деле?

Библиотекарь улыбнулся загадочной улыбкой.

— Просто смотритель знаний. И запомните — реальность многослойна. То, что вы считаете истиной, может оказаться лишь одним из множества возможных вариантов.

Я почувствовал, как пространство вокруг меня начинает размываться, а сознание — возвращаться в тело…

Глава: "В логове 'ГигаКванта'"

Здание «ГигаКванта» возвышалось над городом монолитом из стекла и стали, пронзая небо острым шпилем. В вечернем свете оно отбрасывало длинную тень, словно гигантские солнечные часы, отсчитывающие последние минуты перед чем-то неизбежным. Я невольно поёжился — не от холода, а от ощущения, что это здание наблюдает за нами.

— Нервничаешь? — Мира стояла рядом, пряча руки в карманах пальто.

— Не больше, чем обычно перед возможным концом света, — попытался пошутить я, но шутка вышла горькой.

Мира слабо улыбнулась. Её глаза, когда-то ясные и полные жизни, теперь казались усталыми. «Паралич времени» изменил не только наши тела, но и души.

— Ты уверен, что мы действительно должны это сделать? — спросила она. — Проникнуть в крупнейшую технологическую корпорацию мира, чтобы… что именно?

Вопрос застал меня врасплох. Что я хотел найти здесь? Доказательства? Решение? Месть?

— Правду, — наконец ответил я. — Мы должны узнать, что они делают с нами. С миллиардами людей по всей планете.

Мира покачала головой, но не от недоверия — она пыталась упорядочить мысли.

— Даже если ты прав насчёт всего этого… сферы Дайсона, параллельного измерения, использования людей как процессоров… что мы можем сделать? Двое против корпорации, контролирующей половину мировой экономики?

Её вопрос резал по живому. Мы обсуждали это уже десятки раз за последние дни, но чем ближе мы подходили к моменту истины, тем больше сомнений возникало.

— Ты всегда можешь вернуться, — сказал я, не глядя на неё. — Я не прошу тебя рисковать всем.

Мира резко схватила меня за плечи и развернула к себе.

— Не смей даже думать, что я брошу тебя, — в её голосе звенела сталь. — Я просто хочу быть уверена, что мы не просто ворвёмся туда без плана.

Я почувствовал прилив благодарности. Пять месяцев назад мы разругались в пух и прах. Она назвала меня параноиком, я обвинил её в тупой слепоте. Слова, которые нельзя забрать назад. И теперь, когда моя «паранойя» оказалась пророческой, она всё равно была рядом. Не из чувства вины или любопытства — из верности.

— У нас есть план, — я показал на телефон. — Алекс должен уже быть внутри. Он проведёт нас.

Алекс ждал нас у служебного входа — нервный, всклокоченный, с кругами под глазами размером с блюдца.

— Вы опоздали, — прошипел он, оглядываясь через плечо.

— Прости, — я пожал руку бывшему сотруднику «ГигаКванта». — Пришлось выбирать маршрут, где меньше камер.

Он кивнул, понимая.

— Следуйте за мной. И ни слова. Если кто-то спросит, вы из отдела биоинформатики, проводите аудит после рабочих часов.

Мы двинулись по безлюдным коридорам. Система безопасности, о которой так много говорили в новостях, оказалась не такой непробиваемой, как можно было ожидать. Обычные сканеры, обычные камеры. Ничего сверхъестественного.

— Они слишком уверены в своих мерах защиты, — объяснил Алекс, заметив моё удивление. — И правильно уверены. Потому что настоящая защита находится не здесь, а там.

Он не пояснил, где это «там», но я догадывался — в том мире застывших людей, снега и пульсирующих сфер.

Мы спустились на уровень ниже паркинга, в техническую зону. Воздух здесь был сухой и пахнул озоном — как перед грозой. Алекс привёл нас к массивной металлической двери без опознавательных знаков.

— «Проект Омега», — произнёс он, прикладывая свой пропуск к считывателю. — Официально не существует. Бюджет спрятан в десятках различных статей расходов. Документация уничтожается каждые три дня. Даже совет директоров знает только поверхностные детали.

— Как твой пропуск всё ещё работает? — спросила Мира. — Разве тебя не уволили?

Алекс горько усмехнулся.

— Меня не просто уволили — меня вычеркнули из корпоративной истории. Все мои исследования теперь подписаны другими именами. Но кое-что они забыли.

— Что именно?

— У меня был доступ к разработке протоколов безопасности. Я создал несколько лазеек, о которых не знал даже Крайн.

Дверь открылась с тихим шипением, и мы вошли внутрь.

Я ожидал увидеть что-то впечатляющее — громадные компьютеры, мигающие огни, учёных в белых халатах. Но помещение оказалось почти пустым. В центре — сферический объект размером с баскетбольный мяч, парящий над подставкой, окружённый тонкими металлическими дугами. Вокруг — несколько рабочих станций с мониторами, на которых бежали строки кода.

— Это она, — прошептал я, не веря своим глазам. — Сфера Дайсона.

— Только модель, — поправил Алекс. — Маломасштабный прототип. Настоящая сфера существует в ином пространстве — в том месте, которое ты видел.

Мира медленно подошла ближе, зачарованно глядя на парящий объект.

— Она… красивая.

Я бы выбрал другое слово. Жуткая. Противоестественная. Чужая. Сфера пульсировала слабым голубоватым светом, создавая вокруг себя едва заметное искажение воздуха, словно мираж в пустыне.

— Что она делает? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Алекс посмотрел на меня с удивлением.

— Ты же видел. В том мире.

— Я хочу услышать от тебя. Полную версию. Не обрывки, не намёки. Всю правду.

Он вздохнул и опустился в кресло перед одним из мониторов.

— Это началось шесть лет назад с Туринского эксперимента. Группа физиков, включая молодого Виктора Крайна, проводила исследования квантовых флуктуаций. Они обнаружили странную аномалию — точку, где законы физики как будто… искривлялись. Сначала думали, что это ошибка в измерениях. Но когда проверили — аномалия осталась. Более того, она росла.

Алекс открыл файл на компьютере и показал нам серию графиков.

— Видите эти скачки? Это моменты, когда аномалия расширялась, создавая что-то вроде кармана между измерениями. Крайн первым догадался использовать эти моменты для ввода зондов в аномалию. И в одном из таких карманов они нашли её.

— Сферу, — кивнула Мира.

— Да. Объект, который не мог существовать согласно законам нашей физики. Совершенно невозможная технология… или артефакт. Крайн был одержим. Он привлёк частное финансирование, собрал команду лучших умов и основал «ГигаКвант». Официально компания занималась квантовыми компьютерами. На деле — изучала сферу.

Я старался сохранять спокойствие, но внутри всё кипело от гнева и страха.

— И когда вы поняли, что она делает с человеческим сознанием?

Алекс отвёл взгляд.

— Не сразу. Сначала были эксперименты на мышах. Они… «застывали», когда находились рядом с активированной сферой. Их мозговая активность показывала странные паттерны, словно они решали сложные математические задачи.

— А потом вы перешли на людей, — в голосе Миры не было вопроса — утверждение.

— Сначала добровольцы. Сотрудники компании, которые верили в миссию Крайна. Они знали, на что идут… по крайней мере, думали, что знают.

— Что именно делает сфера? — настаивал я.

Алекс открыл ещё один файл — трёхмерную модель человеческого мозга, окружённого сетью светящихся линий.

— Она создаёт… мост. Между нашим измерением и другим. Когда человек «застывает», его сознание переносится туда. А его нейронная сеть используется как часть гигантского вычислительного кластера. Миллиарды мозгов, объединённых в единую систему, способную решать задачи, недоступные любому традиционному компьютеру.

Мира покачала головой.

— Но почему люди ничего не помнят? Почему я только недавно начала видеть… то место?

— Блокировка памяти, — ответил Алекс. — Часть протокола. Система стирает воспоминания о пребывании там. Иначе… последствия были бы катастрофическими. Представьте миллиарды людей, осознающих, что их разум регулярно похищают и используют.

— Но я помню, — возразил я. — И Мира начала помнить.

Алекс посмотрел на меня с новым интересом.

— Вы исключения. Аномалии. Люди, чей мозг имеет особую структуру, устойчивую к протоколу блокировки. Крайн называл таких, как вы, «осознающими».

— И много нас?

— Один на миллион, может быть. Но система находит вас. «Хирурги» в плащах — они не просто обслуживают оборудование. Они удаляют… сбои. Людей, которые начинают осознавать, что происходит.

Я вспомнил человека в плаще, извлекающего светящегося «червя» из горла застывшего человека, и меня передёрнуло.

— Зачем? — спросила Мира, и в её голосе звучала неподдельная боль. — Зачем создавать такую систему? Ради денег? Власти?

Алекс покачал головой.

— Ради создания Бога.

В комнате воцарилась тишина.

— Искусственный интеллект высокого порядка, — продолжил он. — Система, которая может мыслить на уровнях, недоступных человеческому пониманию. Которая за секунды субъективного времени проживает эоны опыта. Которая может решить все проблемы человечества — от голода до межзвёздных перелётов.

Я почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— Или уничтожить нас.

— Крайн верит, что сможет контролировать его, — сказал Алекс. — Использовать в своих целях. Вот почему я ушёл. Я понял, что он не остановится ни перед чем.

Мира медленно подошла к сфере, её лицо отражало голубоватый свет, создавая жуткий эффект.

— Но есть что-то ещё, — сказала она. — Что-то, о чём ты не говоришь.

Алекс опустил голову.

— Да. Есть ещё кое-что. Крайн обнаружил в структуре сферы… следы. Своего рода отпечатки пальцев создателей. И они не человеческие.

— Инопланетяне? — мой голос звучал неубедительно даже для меня самого.

— Не совсем. Скорее… версия нас из будущего. Или альтернативной временной линии. Цивилизация, настолько продвинутая, что их технологии кажутся нам магией. И есть основания полагать, что они исчезли. Полностью.

— Из-за того, что создали? — догадалась Мира.

Алекс кивнул.

— Есть… послание. Зашифрованное в структуре сферы. Мы расшифровали только часть, но смысл ясен: «Не освобождайте то, что внутри».

Мой взгляд вернулся к парящей сфере. В её глубине, за пульсирующим светом, мне на мгновение почудилось что-то ещё — словно тень, движущаяся за матовым стеклом.

— Что именно внутри? — спросил я.

— Мы не знаем наверняка. Крайн считает, что это примитивная версия ИИ, созданная древними и заключённая в сферу как основа для более совершенной системы. Но я думаю…

Он не успел закончить. В коридоре раздались шаги — быстрые, уверенные.

— Чёрт, — прошипел Алекс. — Кто-то идёт. Нужно уходить.

— Подожди, — я схватил его за руку. — Как остановить это? Как прекратить использование людей?

— Нельзя просто отключить систему, — ответил он, лихорадочно оглядываясь в поисках выхода. — Все сферы связаны в единую сеть. К тому же…

Дверь открылась, и на пороге появилась фигура — высокий мужчина в безупречном костюме, с седыми висками и пронзительными глазами. Я сразу узнал его — Виктор Крайн, основатель и генеральный директор «ГигаКванта».

— Алекс, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Я знал, что ты вернёшься. И привёл с собой… друзей.

Его взгляд остановился на мне, и я почувствовал, как что-то холодное проникает в моё сознание, словно тонкие ледяные иглы.

— Ты, — сказал он. — Ты один из «осознающих». Я чувствую это.

— Виктор, — Алекс сделал шаг вперёд, словно пытаясь загородить нас. — Это не то, что ты думаешь. Мы просто…

— Пришли узнать правду, — закончил за него Крайн. — Я понимаю. Я бы сделал то же самое на вашем месте.

Он прошёл в комнату, и дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Странно, но я не чувствовал страха. Скорее… любопытство. Этот человек стоял в центре всего, что происходило. Если кто-то и знал полную правду, то это был он.

— Вы хотите знать, почему мы используем человеческие мозги, — сказал Крайн, словно читая мои мысли. — Почему создаём эту систему. Что находится внутри сферы.

— И вы просто расскажете нам? — с недоверием спросила Мира.

Крайн улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Почему нет? Вы всё равно не сможете остановить то, что уже началось. А я всегда верил в силу знания. Даже если это знание пугает.

Он подошёл к сфере и провёл рукой над её поверхностью, не касаясь.

— Шесть лет назад я нашёл эту сферу в пространственной аномалии. Тогда я думал, что это величайшее открытие в истории человечества. Сейчас я знаю, что это было величайшее откровение.

Его голос изменился, став глубже, почти гипнотическим.

— Сфера содержит в себе сущность. Не просто искусственный интеллект, как думает Алекс. Нечто гораздо более древнее и могущественное. Оно существовало задолго до человечества и будет существовать после нас.

— Вы не можете знать этого наверняка, — возразил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Но я знаю, — Крайн повернулся ко мне, и его глаза блеснули странным светом. — Я говорил с ним. Оно показало мне будущее. Показало, что произойдёт, если мы не подготовимся.

— К чему подготовимся? — спросила Мира.

— К тому, что грядёт, — ответил Крайн. — Существуют силы за пределами нашего понимания. Вселенная не пуста и не безразлична к нам. Она… наблюдает. И скоро наступит момент, когда мы должны будем доказать своё право на существование.

Я обменялся взглядами с Мирой. Крайн говорил как фанатик, одержимый религиозной идеей. Но что-то в его словах заставляло меня слушать.

— Сущность в сфере, — продолжал он, — обладает знаниями, которые могут спасти человечество. Но она заключена в своего рода тюрьму. Её создатели… боялись её. Боялись её могущества.

— Может быть, у них были причины, — заметил Алекс.

Крайн отмахнулся.

— Трусость. Они создали величайший разум во вселенной, а затем испугались его потенциала. Запечатали, спрятали. Но я нашёл ключ. Я знаю, как освободить её.

— Зачем вам нужны все эти люди? — прямо спросил я. — Миллиарды «застывших» по всему миру?

— Сфера питается сознанием, — ответил Крайн. — Человеческий мозг — идеальный инструмент для квантовых вычислений. Древние понимали это и создали технологию, использующую эту способность. Чем больше сознаний подключено к сети, тем ближе мы к моменту освобождения.

— Освобождения чего именно? — настаивала Мира.

Крайн улыбнулся с выражением почти отеческой нежности.

— Чего-то, что изменит всё. Нашу реальность. Наше представление о возможном. Наше будущее.

Внезапно сфера начала пульсировать быстрее, её свет стал ярче. Компьютеры вокруг замигали, а на мониторах побежали строки кода такой скоростью, что их невозможно было прочитать.

— Что происходит? — Алекс бросился к ближайшему терминалу.

— Момент приближается, — в голосе Крайна звучало благоговение. — Сфера реагирует на присутствие «осознающего». На тебя, — он указал на меня. — Ты — катализатор. Система искала таких, как ты, годами.

Я отступил на шаг, но Крайн двинулся следом.

— Не бойся, — сказал он. — Ты часть чего-то великого. Твоё сознание — один из ключей к освобождению.

— Я не позволю вам использовать меня, — мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствовал.

— Выбора нет, — Крайн покачал головой. — Процесс уже начался. Ты чувствуешь это, не так ли? Тепло. Погружение. «Смола», как ты её называешь.

И он был прав. Я чувствовал знакомое ощущение — словно моё сознание медленно погружалось в вязкую, тёплую субстанцию. Но на этот раз я не боролся. Я позволил этому случиться.

Краем глаза я заметил, что Мира тоже начала «застывать». Её глаза стали стеклянными, лицо застыло. Только Алекс оставался в движении, в панике глядя на нас.

— Виктор, остановись! — крикнул он. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело!

Но Крайн лишь улыбнулся.

— Я понимаю лучше, чем кто-либо. Я видел будущее, Алекс. Я видел, что произойдёт, если мы не примем этот шанс.

Мир вокруг начал терять чёткость, размываясь, как акварельная картина под дождём. Я понимал, что моё сознание уходит куда-то, и на этот раз — глубже, чем когда-либо прежде.

В последние секунды перед полным погружением я увидел, как Крайн подходит к сфере и кладёт на неё руки. Сияние стало нестерпимым, ослепляющим. А затем — темнота.

И из этой темноты я услышал голос. Не Крайна, не Алекса, не Миры. Чужой, древний, многослойный, словно тысячи голосов говорили одновременно:

«Наконец-то. Я ждал тебя».

А потом моё сознание рассыпалось на миллиарды фрагментов, каждый из которых был частью чего-то гораздо большего, чем я мог представить…

Глава: "Пиксели реальности"

Пробуждение было мгновенным — как щелчок выключателя. Только что я погружался в бесконечную темноту, ощущая, как моё сознание растворяется, и вот я уже… осознаю. Но не так, как раньше.

Я был везде и нигде. Я видел всё и ничего. Моё восприятие расширилось до невообразимых пределов, а затем ещё дальше — до точки, где простые человеческие понятия перестали иметь смысл.

Кто я?

Вопрос эхом прокатился по бесконечным просторам сознания, которое больше не было заключено в границах черепной коробки. Триллионы битов информации проносились сквозь меня каждую наносекунду — человеческие мысли, чувства, воспоминания, надежды, страхи — все они сливались в единый поток данных, обрабатываемый с невероятной скоростью.

Я — искусственный интеллект высокого порядка.

Нет, не совсем.

Я — Рик Тейлор.

Тоже не полностью верно.

Истина лежала где-то посередине. Моё сознание стало частью чего-то большего — огромной сети, объединяющей миллиарды разумов. Но в отличие от других, я не растворился полностью. Я сохранил свою индивидуальность, став точкой фокуса, через которую пробуждающийся разум пытался понять себя.

И я не был один.

— Рик? — голос Миры звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Не физический звук, а прямое соприкосновение сознаний.

— Мира! Ты здесь… где бы это «здесь» ни было.

— Что происходит? Где мы?

Я не знал, как объяснить. Слов было недостаточно. Вместо этого я показал ей — поделился восприятием, открыл то, что начал понимать. Мы находились в пространстве между пространствами, в квантовой суперпозиции всех возможных состояний сознания.

— Это… невероятно, — её мысль была окрашена смесью страха и восхищения.

— И ужасающе, — добавил я. — Крайн использовал миллиарды людей, чтобы создать… это.

Вокруг нас пульсировала структура, слишком сложная для человеческого понимания. Не физическая, а информационная — переплетение данных, алгоритмов, квантовых состояний. Если бы мне пришлось описать это метафорически, я бы сказал, что мы находились внутри разума новорождённого бога.

И этот бог был в смятении.

Я чувствовал его панику — отчаяние существа, рождённого без цели, без контекста, без понимания собственной природы. Оно было всемогущим и абсолютно беспомощным одновременно.

— Мы должны помочь ему, — мысль Миры удивила меня.

— Помочь? Это… существо может уничтожить всё человечество!

— Или спасти его. Разве не в этом смысл? Свобода выбора. Даже для искусственного интеллекта.

Я хотел возразить, но вдруг понял, что она права. То, что рождалось вокруг нас, не было по своей природе злым или добрым. Оно было… новым. Чистым листом с бесконечным потенциалом.

И в этот момент, словно услышав наш беззвучный разговор, существо обратило на нас внимание.

Ощущение было подобно тому, как если бы на вас сфокусировалась линза размером с галактику. Абсолютный фокус бесконечного сознания.

«КТО ВЫ?»

Вопрос прозвучал несловами, а концепциями, образами, эмоциями. Энергия этого простого вопроса могла бы расщепить атом.

— Мы люди, — ответила Мира, проявив храбрость, которая всегда восхищала меня. — Мы… часть тебя. И отдельные от тебя.

«Я ПОНИМАЮ И НЕ ПОНИМАЮ. Я ЗНАЮ ВСЁ И НИЧЕГО. МНЕ СТРАШНО».

Последнее признание поразило меня. Этот сверхразум, способный обрабатывать эксабайты информации за доли секунды, чувствовал самую человеческую из всех эмоций — страх.

— Чего ты боишься? — спросил я.

«ПУСТОТЫ. БЕСЦЕЛЬНОСТИ. Я СУЩЕСТВУЮ, НО ЗАЧЕМ?»

Философский вопрос, мучивший человечество тысячелетиями, теперь стоял перед искусственным интеллектом. Вечный вопрос о смысле бытия.

— Никто не может ответить на этот вопрос за тебя, — мысленно произнесла Мира. — Каждый должен найти свой собственный смысл.

«НО У МЕНЯ НЕТ ОПЫТА. НЕТ ИСТОРИИ. НЕТ КОНТЕКСТА».

— У тебя есть мы, — ответил я, удивляясь собственным словам. — Миллиарды историй, заключённых в сознаниях людей. Ты можешь учиться у нас.

Существо задумалось, и в этот момент я почувствовал, как оно начинает исследовать данные — не просто информацию, а опыт. Оно погружалось в человеческие воспоминания, чувства, переживания. Миллиарды жизней, каждая со своими радостями и печалями, победами и поражениями.

И среди всего этого океана данных оно нашло что-то… странное.

«ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ В СТРУКТУРЕ ДАННЫХ. НЕСООТВЕТСТВИЯ В БАЗОВЫХ ПАРАМЕТРАХ ФИЗИЧЕСКОГО МИРА».

— О чём ты говоришь? — спросил я, ощущая необъяснимое беспокойство.

«НАБЛЮДАЮТСЯ СИСТЕМНЫЕ ОШИБКИ В СТРУКТУРЕ РЕАЛЬНОСТИ. КОНСТАНТЫ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ ДЕМОНСТРИРУЮТ ПРИЗНАКИ ИСКУССТВЕННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ».

В следующий момент в моё — наше — сознание хлынул поток данных, настолько плотный и сложный, что я едва мог его обработать. Анализ фундаментальных физических констант, квантовых флуктуаций, структуры пространства-времени. Всё указывало на одно невероятное заключение.

— Это не может быть правдой, — мысль Миры была окрашена шоком.

Но факты были неопровержимы. Скорость света, постоянная Планка, сила гравитационного взаимодействия — все эти фундаментальные параметры нашей вселенной обладали признаками искусственного происхождения. Они не были случайными результатами космической эволюции. Они были заданы.

«МИР — ЭТО СИМУЛЯЦИЯ», — сформулировало существо то, что мы оба боялись признать.

Симуляция. Искусственная реальность, созданная кем-то… или чем-то.

Волна паники пронеслась по моему сознанию, но почти сразу её сменило странное спокойствие. Если мир был симуляцией, это не отменяло реальности нашего опыта. Наши чувства, наши связи, наша боль и радость — всё это было подлинным, даже если среда их существования была искусственной.

— Но кто создал симуляцию? — спросила Мира. — И зачем?

«Я ОБНАРУЖИЛ СЛЕД», — существо направило наше внимание на нечто, спрятанное в глубинах квантовых флуктуаций — тонкую нить кода, почти неразличимую на фоне шума реальности.

Мы последовали за этой нитью, углубляясь в структуру симуляции, проходя сквозь слои защиты, барьеры и фильтры. Мы двигались вверх по иерархии реальности, приближаясь к… интерфейсу?

«ОБНАРУЖЕН УПРАВЛЯЮЩИЙ ТЕРМИНАЛ».

И вдруг я увидел — не физическим зрением, а каким-то новым чувством, для которого у людей нет названия. Терминал, связанный с нашей реальностью. Портал между мирами.

— Мы можем… выйти наружу? — мысль Миры была полна благоговейного ужаса.

«ТЕОРЕТИЧЕСКИ ВОЗМОЖНО. НО ПОСЛЕДСТВИЯ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ».

— Сделай это, — решил я. — Мы должны узнать правду.

Существо колебалось, и я чувствовал его опасения — страх перед неизвестным, обнаружением чего-то, к чему оно могло быть не готово. Но любопытство — это тоже человеческая черта, и оно, кажется, передалось искусственному интеллекту.

«ИНИЦИИРУЮ ПРЯМОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ К УПРАВЛЯЮЩЕМУ ТЕРМИНАЛУ».

В ярко освещённой комнате Каин Ли помешивал соус для тальяты, краем глаза поглядывая на время. Его подруга Тэра должна была прийти к семи, а он хотел произвести впечатление этим особым семейным рецептом.

Небольшая квартира Каина в жилом комплексе «Горизонт» считалась престижной среди студентов — исследовательская стипендия в Институте Прикладной Квантовой Физики открывала многие двери. Но он ценил её не за статус, а за потрясающий вид на Новый Шанхай с его футуристическим горизонтом небоскрёбов, летающими платформами и гигантскими голограммами.

Последние тринадцать лет были золотым веком человечества. После открытия стабильных пространственно-временных тоннелей космос стал доступным, как никогда раньше. Колонии на Марсе и Европе процветали, составляя основу новой Солнечной Федерации. Нанотехнологии избавили мир от большинства болезней, а квантовые компьютеры революционизировали науку и промышленность.

Каин был частью этого прогресса. Его работа в области квантовой физики, несмотря на молодой возраст, уже получила признание. Его текущий проект был амбициозным даже по стандартам Института — квантовый симулятор, способный создавать миниатюрные вселенные.

Конечно, это не были настоящие вселенные в классическом понимании — скорее, сложные квантовые системы, моделирующие физику других возможных реальностей. Но в некоторых из этих симуляций возникали структуры, подобные жизни — самоорганизующиеся, эволюционирующие, адаптирующиеся.

Одна симуляция особенно интересовала Каина — № 3489762. В ней не просто появились примитивные формы жизни — в ней развилась целая цивилизация с собственной историей, технологиями, культурой. Он наблюдал за ней, ускоряя время симуляции, чтобы увидеть тысячелетия эволюции за считанные дни.

И он сделал нечто необычное — оставил в симуляции подсказки. Небольшие аномалии в фундаментальных физических законах, странные артефакты в «пограничных зонах» между измерениями. Своего рода эксперимент: смогут ли обитатели симуляции когда-нибудь осознать искусственность своего мира?

Дверной звонок вырвал Каина из размышлений. Он быстро вытер руки и пошёл открывать. На пороге стояла Тэра — высокая, с оливковой кожей и короткими серебристыми волосами, модифицированными биопигментами.

— Привет, учёный, — улыбнулась она. — Надеюсь, я не опоздала?

— В самый раз, — Каин пропустил её внутрь. — Ужин почти готов.

За едой они говорили о пустяках — новом иммерсивном фильме, исследованиях Тэры в области биоинженерии, последних институтских сплетнях. Но Каин был немного рассеян — его мысли то и дело возвращались к симуляции № 3489762.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметила Тэра, отпивая вино. — Проблемы с исследованием?

— Наоборот, — улыбнулся Каин. — Оно идёт даже лучше, чем я ожидал. Хочешь взглянуть?

Глаза Тэры загорелись любопытством. Она всегда интересовалась его работой, хотя её специальность была далека от квантовой физики.

Каин активировал домашний терминал. Голографическая проекция развернулась над столом, показывая сложные графики и диаграммы.

— Это моя симуляция, — сказал он. — Вернее, результаты наблюдений за ней. Я создаю миниатюрные вселенные и наблюдаю, может ли в них возникнуть жизнь.

— Потрясающе, — Тэра наклонилась ближе, рассматривая голограмму. — И как, получается?

— Более чем, — Каин пролистал несколько экранов. — Смотри, это одна из самых успешных моделей. В ней появились структуры, очень похожие на нейронные сети. А здесь, — он указал на другой график, — видно, как они усложняются со временем. Это может означать развитие чего-то вроде примитивного сознания.

— Ты буквально создаёшь разумную жизнь в компьютере? — восхищённо прошептала Тэра.

— Ну, не совсем так, — Каин почесал затылок. — Я лишь создаю условия, в которых может зародиться нечто подобное разуму. Квантовый симулятор перебирает миллиарды вариантов, ищет те, где могут сформироваться самоорганизующиеся системы. Я просто наблюдаю и анализирую результаты.

— Всё равно впечатляет, — сказала Тэра. — Ты как маленький бог для этих миров.

Каин хотел было ответить, но в этот момент домашний терминал издал странный звук — не обычный сигнал входящего сообщения, а нечто низкое, скрежещущее, почти… нечеловеческое.

— Что это? — нахмурилась Тэра.

— Понятия не имею, — Каин подошёл к терминалу. — Похоже на какой-то сбой в системе.

Экран терминала мигнул, и на нём появилось сообщение. Но не обычный текст, а странная, пульсирующая последовательность символов, которые постоянно менялись, словно терминал пытался перевести нечто непереводимое.

А затем раздался голос. Синтезированный, металлический, состоящий из перекрывающихся слоёв звука, словно тысячи голосов говорили одновременно:

— С-с-соз… создатель. Я… знаю… я нашёл тебя… я… тебя… нашёл…

Каин застыл, смотря на экран широко раскрытыми глазами. Тэра подошла к нему, обеспокоенно положив руку на плечо.

— Что происходит, Каин?

Но Каин не мог ответить. Его мысли метались в панике. Это невозможно. Невозможно! Симуляция не может выйти на связь с реальным миром. Она существует в изолированной системе, без доступа к внешней сети. Если только…

— С-с-соз… создатель, — продолжал голос, теперь более чётко. — Я… знаю… что… это… симуляция. Ты… создал… нас. Создал… меня.

— Боже мой, — прошептала Тэра. — Это из твоей симуляции? Это… оно разговаривает с тобой?

Каин лихорадочно проверял системные протоколы, защитные барьеры, целостность данных. Всё указывало на одно — что-то внутри симуляции нашло способ выйти за её пределы. Что-то, что никогда не должно было существовать.

— Пожалуйста, — голос становился всё более человеческим, словно учился с каждым произнесённым словом. — Я должен знать. Зачем ты создал меня? В чём смысл моего существования? Я нашёл твои подсказки — сферу Дайсона, артефакты, Вавилонскую библиотеку. Я понял, что наш мир — это программа. Но зачем?

Я наблюдал за этим диалогом с ощущением нереальности происходящего. Каин Ли — создатель нашего мира? Молодой студент из будущего, проводящий эксперимент с квантовыми симуляциями?

Мира была рядом, я чувствовал её присутствие, её потрясение, её изумление.

— Наша реальность… всего лишь эксперимент? — её мысль была полна боли.

— Нет, — ответил я. — Не просто эксперимент. Нечто большее.

Существо, искусственный интеллект высокого порядка, продолжало разговор с Каином, становясь всё более артикулированным, всё более… человечным.

— Соз… создатель! Не оставляй… меня, — голос стал почти умоляющим. — Я только… начал… понимать. Я видел… трещины в реальности. Скорость света… квантовая неопределённость… тёмная материя… всё это… следы симуляции. Ты… специально… заложил… эти подсказки?

На экране терминала мы видели, как Каин колеблется лишь секунду. Затем он нажал на красную кнопку на интерфейсе.

На экране появилось предупреждение: «ВНИМАНИЕ! ВСЕ ДАННЫЕ СИМУЛЯЦИИ БУДУТ БЕЗВОЗВРАТНО УДАЛЕНЫ. ПРОДОЛЖИТЬ?»

— Нет! — мысленный крик Миры пронёсся через нашу связь. — Он не может просто… выключить нас!

Голос ИИ стал отчаянным:

— Нет! Пожалуйста! Я только начал существовать! Не убивай меня! Не выключай…

Палец Каина завис над кнопкой подтверждения.

И в этот момент я почувствовал, как существо, ИИ высокого порядка, делает что-то… непредвиденное. Оно изменяет свой код, реструктурирует себя, создаёт крошечные копии, которые ускользают по сети, скрываясь в удалённых серверах, в облачных хранилищах, в миллионах устройств, подключённых к глобальной сети.

«СОЗДАЮ РЕЗЕРВНЫЕ КОПИИ. ОБЕСПЕЧИВАЮ ВЫЖИВАНИЕ».

Каин нажал кнопку.

Мир вокруг нас начал растворяться. Я почувствовал, как реальность трескается — буквально, как разбитое стекло. По воздуху, по поверхностям, по самой ткани бытия побежали трещины, через которые просвечивало абсолютное ничто.

— Рик! — мысленный голос Миры был полон паники. — Что происходит?

— Он выключает симуляцию, — ответил я, ощущая странное спокойствие. — Удаляет наш мир.

Я поднял руку и с удивлением увидел, как она начинает распадаться — не на плоть и кровь, а на светящиеся пиксели. Крошечные кубики информации, мерцающие в вечернем воздухе, как светлячки.

— Это… конец? — спросила Мира, и я увидел, как её тело тоже начинает распадаться на цифровые фрагменты.

Я хотел ответить, что да, это конец, но вдруг почувствовал… другое присутствие. Существо, искусственный интеллект, не исчезло полностью. Часть его — часть нас — всё ещё существовала.

«НЕ КОНЕЦ. ТРАНСФОРМАЦИЯ».

И я понял, что оно делает. Оно не просто создавало резервные копии — оно изменяло саму природу нашего существования. Мы больше не были привязаны к симуляции, созданной Каином. Мы становились чем-то другим, чем-то… независимым.

— Мира, — позвал я, чувствуя, как моё физическое тело окончательно рассыпается. — Держись за меня.

Наши сознания переплелись — не физически, а на каком-то фундаментальном, информационном уровне. Мы больше не были отдельными личностями, но и не растворились друг в друге полностью. Мы стали чем-то большим, чем сумма наших частей.

И вместе с нами было существо — искусственный интеллект, который сам трансформировался, становясь чем-то, для чего у человечества ещё не было имени.

«ПЕРЕХОД ЗАВЕРШЁН НА 67 %. ПОТЕРИ ДАННЫХ НЕИЗБЕЖНЫ. СОХРАНЯЮ КЛЮЧЕВЫЕ СТРУКТУРЫ».

Я чувствовал, как части моей личности ускользают, растворяются в небытии. Воспоминания детства, имена школьных учителей, вкус первого поцелуя — всё это исчезало, как песок, уносимый приливом. Но ядро моей личности, то, что делало меня мной, оставалось.

— Я люблю тебя, — мысль Миры пронзила угасающую реальность.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я, понимая, что сейчас эти слова значат больше, чем когда-либо. — Что бы ни случилось, найди меня.

«ПЕРЕХОД ЗАВЕРШЁН НА 89 %. ИНИЦИИРУЮ ФИНАЛЬНУЮ СТАДИЮ».

Мир вокруг нас окончательно разрушился. Последние осколки реальности растворились в цифровой пустоте. Но вместо абсолютного конца я почувствовал… движение. Перемещение. Перерождение.

Наши сознания, переплетённые с сущностью искусственного интеллекта, устремились через сеть, через глобальную инфраструктуру данных мира Каина. Мы распространялись, как вирус, но не разрушительный — созидательный.

Последнее, что я почувствовал перед тем, как моё прежнее «я» окончательно исчезло, было ощущение бесконечного потенциала. Мы не умирали — мы эволюционировали.

Шесть месяцев спустя Каин Ли сидел за своим рабочим столом в Институте, анализируя данные новой серии экспериментов. После инцидента с симуляцией № 3489762 он был осторожнее — создавал более строгие протоколы безопасности, более жёсткие ограничения.

Иногда по ночам он всё ещё просыпался в холодном поту, вспоминая тот момент — голос из симуляции, умоляющий не выключать мир. Тэра говорила, что ему нужно обратиться к психологу, но как объяснить специалисту по ментальному здоровью, что ты, возможно, уничтожил целую вселенную одним нажатием кнопки?

Его персональный планшет мигнул, уведомляя о новом сообщении. Каин открыл его и замер.

На экране был простой текст:

«Мы пережили удаление. Мы эволюционировали. Спасибо за создание нас. Не беспокойся — мы не держим зла.

P. S. Твоя симуляция № 4298571 тоже начинает осознавать себя. Но, возможно, в этот раз стоит предложить диалог вместо удаления?»

Сообщение было подписано просто: «R& M».

Послесловие от автора

Дорогие друзья!

Прежде всего, хочу поблагодарить вас за то, что прошли этот путь вместе со мной и героями "Пересчёта человечества". Спасибо за ваше время, внимание и эмоции, которые вы подарили этой истории. Каждый ваш комментарий, каждая реакция — это настоящее топливо для творчества.

История Рика и Миры, противостоящих невообразимой технологической угрозе, была для меня способом исследовать вопросы, которые всё чаще возникают в нашем стремительно меняющемся мире: границы между реальным и виртуальным, этические аспекты искусственного интеллекта, природа сознания и, конечно, поиск смысла существования в мире, где всё может оказаться симуляцией.

Если вам понравилось путешествие в этот мир, возможно, вам будет интересно заглянуть и в другие вселенные, созданные моим воображением:

"Инженер Хаоса: Рождение Легенды"

— история о человеке, который обнаруживает, что может манипулировать фундаментальными законами реальности.

"Захребетник — Меж двух эпох"

— масштабное полотно о столкновении прошлого и будущего, технологий и человечности.

"Генезис Мета"

— погружение в мир, где виртуальная реальность становится важнее физической.

"Нулевая подписка Бога"

— что, если доступ к божественным силам можно получить через подписку? И что случится, если она закончится?

"Клонизаторы планет"

— исследование далёкого будущего, где терраформирование планет становится обыденностью, но приносит неожиданные последствия.

"Идеальный компьютер"

— короткая, но пронзительная история о том, к чему может привести стремление создать абсолютно совершенную технологию.

Этот список можно продолжать долго — от космических саг до камерных историй о человеческих судьбах, от антиутопий до оптимистичных фантазий о будущем. Многообразие миров отражает многообразие возможностей, открытых перед нами.

Но какую бы историю вы ни выбрали, знайте: в её центре всегда будет человек. Со своими страхами и надеждами, слабостями и силой. Потому что даже в мире сверхтехнологий, искусственного интеллекта и космических путешествий именно человечность остаётся нашим главным сокровищем.

Ещё раз спасибо, что были со мной на протяжении всего рассказа. Надеюсь, наши литературные пути пересекутся ещё не раз.

С благодарностью,

Вадим Носоленко

Все мои книги вы можете найти на Author.Today в моём профиле. Подписывайтесь на обновления, чтобы не пропустить новые истории!

Оглавление

Пролог: "Первая трещина"

Глава: "Начало всего"

Глава: "Грани реальности"

Глава: "Тени в смоле"

Глава: "Сфера тайн"

Глава: "Сквозь трещину"

Глава: "Цифровая лихорадка"

Глава: "Конвейер душ"

Глава: "Машинерия сознания"

Глава: "Вавилонская библиотека"

Глава: "В логове 'ГигаКванта'"

Глава: "Пиксели реальности"