КулЛиб электронная библиотека 

Право на любовь [Алена Сказкина ] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Право на любовь — Алена Сказкина

Пролог

Резко, со свистом рассекают воздух крылья несущего меня на спине дракона. От слепящей золотом чешуи под ладонями пышет жаром. Холодный ветер бьет в лицо, заставляет слезиться глаза, треплет распущенные волосы, путается в подоле платья.

Далеко-далеко внизу ярким лоскутным одеялом перемежаются леса и поля, расшитые голубыми нитями рек. Так далеко, что высота перестает казаться страшной, не воспринимается всерьез.

Мы мчимся вперед, к неведомой мне цели. Я еще не знаю, что ждет в конце этого пути.

Черные громады туч медленно встают на горизонте, постепенно занимая половину небосклона. Грозовой фронт расползается по миру, жадно пожирая солнечный свет, погружая землю в непроглядные сумерки, из которых не будет возврата.

Меня пугает тьма. Пугает и завораживает. Я чувствую себя кроликом, которому суждено стать добычей удава. Зверек бессильно смотрит остекленевшими глазами на охотника, чует опасность гипнотизирующего танца змеи, но сделать уже ничего не может.

Спасенья нет! Чудовище, пришедшее из древних легенд, чтобы захватить мои небеса, рычит, сверкает багровыми вспышками молний, тянет хищные грязные руки. Мы несемся ему навстречу, позабыв об осторожности. Столкновения не избежать!

Будет буря!

— Будет буря, — дракон, молчавший весь полет, вторит моим тревожным мыслям.

Мы рядом с грозовым фронтом. Тучи встают перед нами непроницаемой клубящейся стеной, полностью закрывая небо. Ветер бросает в лицо горсти ледяной воды. Сверкает молния, разбиваясь на сотни змеек. В глазах пляшут радужные искры. Несколько секунд я совершенно ничего не вижу.

Дракон на мгновение замирает, широко расправив крылья, подобно былинному богатырю, бросающему вызов вражеской орде. Боевой клич далеко разносится по пустынным небесам, устрашающим напоминанием для неприятеля обрушивается на землю. Только нас некому услышать: сейчас в мире грез нет ни врагов, ни друзей. Мы одни в этом штормящем небе.

Дракон рыбкой ныряет в нетерпеливо ждущую мглу.

В беспросветный туман, обволакивающий, мокрый, холодный, наэлектризованный до предела — еще чуть-чуть и волосы встанут дыбом. Влажная одежда неприятно липнет к телу, я мгновенно замерзаю. До боли стискиваю челюсть, чтобы не стучать зубами.

Ветер налетает то сверху, то снизу, то справа, то слева, грозясь сорвать меня со спины дракона. Я судорожно пытаюсь удержаться, но онемевшие пальцы бесполезно скользят по гладкой чешуе. Дракон борется со стихией, мечется из стороны в сторону, свивается в кольца, неожиданно устремляется вниз, резко взмывает вверх — и я не понимаю, каким чудом еще не упала. Мне кажется, я оседлала саму бурю.

Частые пурпурные вспышки освещают изнанку облаков, и мой спутник еще одна молния, золотая. Яркая, ослепительная, обжигающая. Дикая, непокорная. Заставляющая дрожать от страха и восхищения. Неожиданно приходит понимание: дракон не воюет с ветром и дождем, он… танцует.

— Время, Lona Ra[1]! Время почти пришло! — дракон смеется. Он счастлив.

Время для чего? Среди тьмы туч и ветвистых сверкающих змей разрядов я вижу тени. Рожденные бурей, бьющиеся с ней, пляшущие с ней. Не обращающие внимания друг на друга. Сотни фантомов в непроглядной мгле, захватившей мое небо. Еще драконы?

— Будь готова сделать выбор! Раскрой крылья, юный птенец!

Тени устремляются ко мне, парят рядом, мчатся мимо и сквозь меня. Я среди тьмы и теней. Единственный источник света — чешуя дракона, на котором я лечу.

— Скоро! Торопись! — не один, сотни голосов. Близких и далеких. Громких и едва слышных. Знакомых и чужих.

Дракон больше не подчиняется ветру, он стремится вверх, мощными взмахами крыльев рассекая черную пену грозовых облаков. Свет становится сильнее, до боли в глазах. Я слепну от сияния брони. По золотым крыльям, гибкой шее, прижатым к брюху лапам текут сине-белые ручейки разрядов, добираются до моих ног, скользят по рукам, груди. Я ощущаю, как немеет тело, но мне даже приятно. Я становлюсь частью бури.

Последний взмах крыльев, и мы прорываем завесу мрака, вылетая на простор. Исполинская воронка туч медленно вихрится внизу, под ногами, а над головой сквозь прозрачный синий хрусталь неба я могу видеть далекие-далекие звезды, ставшие немного ближе. Тяну руку в безнадежной попытке дотронуться до манящего бирюзового огонька. Так высоко не летают даже драконы.

— Будь готова!

Касаюсь самыми кончиками пальцев и сгораю. Осыпаюсь вниз в ждущую бездну осколками звезды, белым пеплом, черной золой, лентами молний. Слышу усталый печальный голос.

— В следующий раз…

[1] Любимица Солнца

Глава первая

Летний ветерок шелестел в пышных кронах деревьев, путаясь в ветвях, приносил запахи мха, прелой прошлогодней листвы, робких лесных цветов. В просветах зеленого купола виднелось далекое синее небо, по которому медленно и лениво ползли белые барашки облаков. Журчал ручей. Торопливо шмыгнула, перескочив с ветки на ветку ловкая проказница-белка. Глухо и монотонно стучал работяга-дятел. Тянула заунывный мотив кукушка.

Ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку…

Спрашивать у вредной птицы, сколько я еще проживу, не хотелось. Жизнь — слишком хрупкая и ценная вещь, чтобы отдавать ее на волю случая.

Я замерла, тревожно прислушалась. Облегченно перевела дух, уловив тихое, едва заметное дыхание. Повернулась на бок, приподнялась на локте, вгляделась в серое, осунувшееся лицо с темными кругами под запавшими глазами. Рик, не умирай, ты же мне обещал.

Эйфория, охватившая меня от внезапно обретенной свободы, продлилась недолго. Ровно до момента, когда дракон, державшийся из последних сил, устал бороться c надвигающейся тьмой и потерял сознание. Это случилось в нескольких верстах от злополучного поместья, где меня в течение трех бесконечно долгих дней держали пленницей. Близко, очень близко, чтобы я, вновь обретшая способность трезво мыслить, могла ощущать себя в безопасности.

Пришлось бросить лошадей и углубиться в окружающий тракт лес, надеясь нехитрым маневром сбить возможную погоню со следа. Удивительно, но помогло: воины ныне покойного лорда Стэкла до сих пор не нашли нас. Следопыты из солдат Кагероса получились никудышные.

Я села, настороженно огляделась. Странно, я совершенно не представляла, как добралась до места, в котором находилась, не говоря уже о направлении, откуда пришла. Спешное бегство отпечаталось в памяти несколькими разрозненными фрагментами, кусочками мозаики, упорно не желающими складываться в общую картину. Я помнила, как пыталась стянуть с меченого неподдающуюся куртку, отдирала присохшую ткань рубахи. Как сдавленно ругаясь, зашивала и перетягивала кровоточащие раны. И разжимала кинжалом стиснутые зубы, чтобы влить лекарство.

Потрепанная походная сумка с зельями, путешествующая со мной со времен побега из Южного Храма, каким-то чудом обнаружилась среди поклажи, нагруженной на лошадей. Я случайно увидела ее, когда искала ткань, годящуюся для перевязки.

Вспомнились бесконечные блуждания по лесу. Я брела между деревьев, продираясь через кустарник и буреломы, спотыкалась, падала, вновь вставала, пытаясь как можно дальше уйти от дороги. Дракон, казалось, твердо решил откинуть когти и оттягивал руки неподъемным грузом. Я выбросила сумку с припасами, когда поняла, что не могу больше тащить ее. А спустя пару сотен шагов рухнула на землю и не поднялась…

Сколько же прошло времени?

Сколько его осталось? Меня охватила паника. Действие зелья, которым я напоила дракона, стремясь выиграть у судьбы несколько часов, скоро закончится. Нужно срочно отыскать лекаря.

Горько усмехнулась. Я же сама целительница, почти закончившая школу Южного Храма! Но толку от моих способностей никакого. Мне сейчас требовалась умелая волшебница из верховных семей клана, а не растяпа с исчерпанным резервом.

Применение чуждой магии крови полностью опустошило меня. Я чувствовала себя разбитой и обессиленной. Зверски голодной. И совершенно несчастной. Заживающее запястье неприятно зудело. В мыслях царил кавардак. Кукушка продолжала повторять раздражающую дразнилку. Рядом тихо дышал дракон.

Рик, не умирай!

Идея, внезапно пришедшая в голову, была неожиданной и отчаянной до дерзости. Но такие обычно и срабатывают. Я не рискну вновь экспериментировать с магией крови, а резерв до сих пор пуст, высушен до дна. Но ведь у меня еще есть аура — обычно неприкасаемая оболочка, присущая каждому живому существу. Если я аккуратно позаимствую немного оттуда, скажем, три сотых или даже одну двадцатую, это не причинит мне особого вреда. Я, возможно, даже не заболею. Поем сытнее (проблему добычи предполагаемого ужина решу позже, в порядке очереди) и хорошенько высплюсь.

Плетение сформировалось непривычно легко, не потребовав усилий с моей стороны. Поток живительного тепла хлынул на дракона, восстанавливая нарушенные связи, сшивая поврежденные ткани, заживляя раны. То, что еще месяц назад выглядело невозможным, в одно мгновение обернулось естественным и само собой разумеющимся. Для меня не осталось недостижимых горизонтов и непреодолимых преград.

Хаос, вечный, нетленный! Как восхитительно! Ошеломляюще! Я не могла даже представить, насколько прекрасно это чувство сродни всемогуществу! Будто я, изнывая от жажды, пила из пересыхающей мутной лужи, а сейчас вышла к огромному озеру с кристально чистой водой. Словно за спиной распахнулись невидимые крылья! Неужели скоро всегда будет так здорово?!

Аура таяла быстро, непозволительно быстро. Одна двадцатая. Я не заметила, как исчерпала отпущенную себе самой энергию. Мало. Если сейчас остановлюсь, все усилия окажутся напрасными. Я, наверно, могу пожертвовать и одной десятой. Рискну.

Ладони, направляющие заклинание, сначала просто чесались, потом заныли, а спустя пару минут у меня появилось ощущение, что я сунула руки в огонь: поток энергии оказался чересчур мощным для меня.

Терпи, Лана. Рано сдаваться.

Зашумело в ушах. Голову сдавило в тугих тисках, нашпиговали опилками и ватой. В глазах расползались темные пятнышки, съедая солнечный свет. Восторг сменились апатией и отупением. Одна седьмая. Еще чуть-чуть.

Чей-то тихий шепот. Опять память крови?

«Ни в песках южных пустынь, ни в снегах северных гор не вырастить даже крохотного цветка. Жар и холод убивают вернее острого клинка».

Не бывает безвыходных ситуаций. Все зависит от цены, которую ты готова заплатить.

Цена… Что за цена?

«Огонь и вода… только вместе они способны дать рождение новому миру. Но чтобы объединить их, придется пожертвовать чем-то важным… важнее жизни.

Ты согласна отдать свое будущее?»

Я… не понимаю.

— Прекрати! — звонкая оплеуха разбила наваждение, прогнала назойливые голоса.

Я недоуменно посмотрела на окружающий лес, пронизанный лучами солнца, на болевшие ладони, к моему изумлению, не сожженные до костей, на рассерженное лицо приподнявшегося на локтях дракона.

— Хочешь лишиться крыльев? Бестолочь! Что ты творишь? — судя по гневно сдвинутым к переносице бровям, Рик был в ярости.

— Ты умирал, — растерянно отозвалась я.

— Жаль тебя разочаровывать, но не дождешься! — нагло заявил дракон, откидываясь назад и закрывая глаза. — Лана…

Продолжение я не расслышала.

— Рик? — позвала я.

Дракон не ответил: снова потерял сознание. Неужели я зря старалась? Нет. Я с облегчением заметила, как на лицо спутника стали постепенно возвращаться краски. Значит, помогло.

Земля внезапно качнулась, и я, чтобы не упасть, схватилась рукой за выступающий корень. Болезненно прищурилась — дневной свет вдруг стал нестерпимо ярким, до рези в глазах. Задерните шторы, пожалуйста! Какие шторы?

Деревья расплывались неясными тенями, закручиваясь в затейливом танце вокруг меня. Со мной явно творилось что-то странное. Голову заполонили образы, полузабытые воспоминания, слова, не имеющие смысла. Хаос, вечный, нетленный! Ничего не понимаю! Но почему-то мне кажется важным разобраться.

Что происходит?

Может, если задать нужный вопрос, я смогу получить ответ.

Где я нахожусь? Кусты. Березы. Ели. Осинки. Деревья. Много деревьев. Лес. Я в лесу? Неправильный вопрос.

Думай!

Кто я? Нет. Это сложно. Дальше…

Почему дракон разозлился?

Я не совершила ничего плохого. Вроде бы.

Мысли путались, сталкивались, вызывая в голове гулкое эхо. Тише, тише, драгоценные, я всех выслушаю. Не спешите, соблюдайте очередь.

Так, о чем я? Я уверена, что поступила правильно! А он драться и кричать! Я взмокла, напряженно припоминая, что, собственно говоря, делала? Безрезультатно. Спросить у дракона?

— Рик? Эй, ледяной демон? — меченый вредничал, не желая отвечать. Хаос с тобой! Обижусь и уйду! Я не шучу! Слышишь?! Я серьезно собираюсь уйти! А ты оставайся один!

Ноги подкашивались, не желая никуда шагать. Предатели! Вступили в сговор с ошибкой северной природы, безмятежно дрыхнущей по соседству. Ладно, я вам все-все припомню! Но сначала пойму, почему мир такой забавный?! Кружится-кружится-кружится… как карусель. Смешно! Я не сдержалась и захихикала.

— Chinito?![1] — откуда-то из-за деревьев возник мужчина. — Chaos! Ты что еще придумала, девочка?!

— А ты кто? — глупо поинтересовалась я у своего видения. То, что находившийся передо мной человек являлся плодом моей больной фантазии, я нисколько не сомневалась: откуда взяться людям в глухом лесу?

Хотя, в общем, нормальная галлюцинация. Какое занимательное слово «галлюцинация»! А они бывают ненормальные?

Я пригляделась к фантому. Не чудовище, не страхолюдина с когтями, клыками и щупальцами, обычный человек. Или нечеловек? Среднего роста, пухленький, неуклюжий. Лицо добродушное, располагающее. Черные жесткие волосы острижены под корень. Пышные усы сливаются с короткой аккуратно выровненной бородкой. В уголках узких зеленоватых глаз собрались морщинки — пришелец оказался далеко не молод. Незнакомец был одет в короткий халат и шаровары из блестящего изумрудного шелка, расшитого золотой нитью, с узором из танцующих драконов. Где он видел таких необычных драконов? Странный, неподходящий к окружающему пейзажу наряд человека еще раз убедил меня в нереальности происходящего.

— Друг, — лицо мужчины расплылось в фальшивой улыбке.

— Правда? — настороженно уточнила я.

— Правда, chinito. Веришь? — видение не спешило приближаться, напряженно ожидая ответа.

Я задумалась, собирая разбежавшиеся мысли. Мысли решили поводить хоровод и не обращали на меня никакого внимания. Оставив их в покое, я радостно объявила.

— Да! — это моя галлюцинация, и она не причинит мне вреда.

Я неожиданно сделала потрясающее открытие: весь мир ненастоящий! Я просто вообразила и лес, и таинственного пришельца, и даже спящего Рика. И земля не земля. И небо не небо. И даже деревьев нет! Ничего нет! Я все придумала! Как необычно! И весело! Я захохотала.

Человек подошел. Осторожно, с опаской. Незнакомец чего-то боялся. Я недоуменно огляделась, ища причину. Поняла.

— Рик не страшный! Хороший! Правда-правда! И вообще, он собрался умереть, а я ему не дала, — наябедничала я на меченого. — Я использовала… использовала ауру! Вот! Здорово?

— Молодец! — похвалила меня моя фантазия. — Но больше так не делай. Ты уже взрослая девочка и не должна совершать необдуманных поступков.

— Хорошо. Не буду, — легко пообещала я.

Человек сел рядом, осторожно обнял. Мне неожиданно стало уютно и тепло. Я почувствовала, что глаза слипаются. Наверно, я просто устала. Вспомнилось, что я зачем-то целую ночь провела у окна, собираясь ударить себя стилетом. Глупая! Когда нож вонзается в тело — это очень больно.

— Я хочу спать! — капризно протянула я.

— Спи, chinito, — я притулила голову на его коленях. Тяжелая ладонь легла на макушку, ласково провела по волосам. Как в детстве, далеком и безмятежном. — Спи спокойно. Ты в безопасности.


***


— Птичку! Покажи птичку! — я сижу на полу и нетерпеливо тереблю свисающий подол роскошного платья сестры. Харатэль, лежащая на низком диванчике, строго отвечает.

— Попроси на лангвэ.

— Птичку! — я обиженно кукшусь, готовясь разреветься.

— Mi shaihan’e-a sitk’e kasky, asori[2], — говорит Харатэль непреклонным тоном. И я знаю, мне не переспорить сестру.

— Mei shakan re… — язык путается в незнакомых словах, которые в моем исполнении звучат грубо и резано, в отличие от музыкального напева сестры.

— Mi shaihan’e-a sitk’e kasky, asori, — терпеливо повторяет Харатэль, чуть медленней и растягивая гласные, давая мне возможность вслушаться в их мелодию.

— Драгоценная, совершенно ни к чему мучить ребенка, — раздается от двери приятный мужской голос, и комната наполняется восхитительными огнями, пляшущими вокруг меня. Разноцветными, яркими, теплыми. Я увлеченно ловлю их в ладони и не сразу замечаю, что Харатэль встала.

— Если вам нужна мать, ее нет дома, — тон сестры подчеркнуто вежлив и холоден. Но почему? Ведь большой таинственный незнакомец такой добрый.

— Жаль, — мужчина улыбается, нисколько не расстроившись.

— Вам лучше уйти, — Харатэль делает шаг вперед, вставая между мной и драконом.

— Неужели ты совсем не рада меня видеть, дорогая? Хватит дуть прекрасные губки, иначе все кавалеры разбегутся, — он покровительственно треплет распущенные волосы сестры.

— Уходите!

— Малышка прогоняет меня. Почему подлунный мир настолько жесток? — мужчина разочарованно взмахивает руками.

— Шут! — цедит сквозь зубы сестра. — Если бы отец…

— Послушай меня, девочка, — напускное веселье слетает с незваного гостя, словно шелуха с семечек. — Мне прекрасно понятно твое недовольство, но мои отношения с твоей матерью тебя не касаются. И лучше детям не совать очаровательный носик, куда не следует. Ты ведь знаешь Закон?

Харатэль отступает, закрывая меня собой, испуганно просит.

— Уйдите! Пожалуйста…

***

Ветер обвевал разгоряченное лицо долгожданной прохладой. От стволов деревьев, впитавших жар солнечных лучей, приятно пахло смолой. Прощаясь с уходящим днем, лениво раскачивались ветви с зеленым кружевом листвы. Небо выцветало, приобретая печальный бледно-фиолетовый оттенок. Вечерело.

Я несколько минут лежала, не шевелясь, бездумно вперив взгляд в теряющую краски высь. Наконец, собравшись с духом, попыталась приподняться. Жалобно застонала. Ой-ей. Голова разлетелась на тысячу кусочков. Кусочки сталкивались друг с другом и издавали противный раздражающий звон.

Жгло руки. Я перевела взгляд на них и ужаснулась: кожу от пальцев до запястий (а закатав рукав повыше, я убедилась, что до локтей) покрывали многочисленные гнойнички и язвочки. Хаос!

Хаос, вечный, нетленный! Временное помрачение рассудка, вызванное заклинанием, схлынуло, и я почувствовала, как меня бьет крупная дрожь от осознания произошедшего. Жрица, ты… ты не просто бестолочь! Ты дура! С полным отсутствием здравого смысла. Только такая безрассудная ослица, как ты, способна использовать сначала незнакомую магию крови, а затем влезть в собственную ауру. Бревнышко стоеросовое! Ума у тебя не больше, чем у соседней осины!

С первых занятий по плетениям и потокам ученикам вдалбливали: никогда и ни за что не трогайте ауру. Чужую, а особенно свою. Вмешательство может привести к болезни, уродству, смерти. И не только — изменение ауры влияет на разум. Вспышки подозрительности или, наоборот, излишней доверчивости. Отсутствие инстинкта самосохранения. Обидчивость. Не мотивируемые приступы агрессии. Нарушение причинно-следственных связей. Потеря ориентации в пространстве и времени. Галлюцинации.

Я настороженно прислушивалась к себе, страшась обнаружить тревожные симптомы. Но, похоже, обошлось. Облегченно выдохнула. Свихнувшийся дракон не просто неприятное зрелище, но и довольно опасное. Я могла разнести в щепки половину леса, прежде чем умереть от истощения.

Деревья вокруг выглядели нетронутыми. Никаких следов магии. С ветки ближайшей березы за мной с интересом наблюдала сорока. Птица склонила голову набок и внимательно изучала поляну черными бусинами глаз, ища, чем поживиться.

— Mi shaihan’e-a sitk’e kasky, asori, — рассеянно пробормотала я, вспомнив сон.

Дотянулась до валявшейся на земле палки и запустила в любопытную обитательницу леса. Промазала. Но испуганная сорока вспорхнула с дерева и улетела прочь, оглашая окрестности гневными воплями. Не люблю черно-белых сплетниц.

Я зажмурилась, потерла виски, пытаясь понять, в какой момент перестала контролировать заклинание. Я ведь заметила странность происходящего, но изменить уже ничего не смогла, с головой окунувшись в омут безумия. Бррр… мерзкое ощущение.

Как я вернулась? Меня вернули? Мужчина. Дракон. Из восточного клана. Был ли он на самом деле? Или со мной пошутила разыгравшаяся фантазия? И если он был, то куда потом исчез? Я внимательно осмотрелась, но, ожидаемо (никудышный из меня траппер), не обнаружила никаких следов. Странно.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я потянулась к дорожному мешку. Замерла, осознавая, что чужак, похоже, все-таки мне не привиделся, иначе кто принес на поляну брошенную мной в лесу сумку?

Хаос, вечный и нетленный! Я неловко пошевелилась, и потревоженная голова отозвалась радостным звоном, разом прогнав все посторонние мысли.

Зубами распутала завязки, вытряхнула содержимое на землю. В нос ударил густой терпкий смрад. Одна из «небьющихся» склянок треснула (неужели когда я споткнулась и «удачно» приложилась об корень?). Зелье растеклось, испортив травы и порошки в холщовых мешочках — теперь только выбросить.

Голову сдавило тисками, заставив отодвинуть подсчет убытков на более подходящее время.

Я вытащила из кучи малы черный матовый пузырек, залпом осушила. Недовольно поморщилась. Горько. Но мне полегчало: голова перестала болеть, решив остаться целой и на своем законном месте.

Следующей вещью, привлекшей внимание, оказался знакомый браслет-накопитель. Я застегнула артефакт на запястье, с досадой отметив, что он наполовину пуст. Мда, Лана, некоторые вещи в подлунном мире никогда не меняются. Например, твоя лень. Магия тонким ручейком потекла из браслета, заполняя дыры в рваной ауре. Жаль, что у браслета маленький запас.

Я перебралась к Рику. Меченый спал. Глубоким целебным сном. Лицо дракона утратило пепельную серость. Дыхание стало ровным и глубоким. Раны хоть и не затянулись до конца, но больше не представляли угрозы для жизни.

Поздравляю, Лана! Твое безрассудное поведение все же принесло положительные плоды.

Я решила не будить дракона. Чтобы поправиться, ему необходим отдых. А мне бы неплохо заняться обустройством временного лагеря: сколько же можно валяться на сырой земле! Несмотря на начало лета, ночью прохладно — недолго и простудиться. Только насморка нам не хватало для полного счастья!

За последующий час я смогла соорудить более-менее приличную постель из еловых веток да набрать немного хвороста — маловато для уютной ночевки, но сил на большее не хватило. Я чувствовала себя волом после весенней пахоты. Тело, измученное утренними экспериментами с магией, жаждало покоя и сна.

Хорошо, что неизвестный доброхот притащил на поляну мешок со снаряжением: я не уверена, что смогла бы отыскать в лесу брошенные вещи, скорее уж, сама заблудилась. В туго набитой сумке обнаружились два теплых одеяла, кулек сухарей, короткий нож и парочка полезных мелочей. Например, запасная рубашка, которую я тут же без сожаления разорвала на бинты. Руки под пропитанной мазями тканью ныли и щипали — когда ломала ветки, я разодрала в кровь покрытые язвами ладони. С болью приходилось мириться: раны от колдовства заживают гораздо медленнее и неохотнее, чем нанесенные обыкновенным мечом. В этом плане Рику повезло: Альтэсса Запада самоуверенно ограничился призванием чистого[3] клинка.

Пока я занималась делами, солнце опустилось ниже, пронизав лес косыми янтарными лучами. Стало прохладнее. Появились комары, набросившиеся на меня с прожорливостью великанов, пару месяцев просидевших на голодном пайке. Воздух звенел от тонкого пронзительного писка. Я не успевала отмахиваться от роя окруживших меня насекомых. Проклятые кровососы добирались до всех открытых участков, а иногда прокусывали даже сквозь одежду. Вскоре у меня зудело везде, где только можно, и я едва удерживалась, чтобы не чесаться.

Сдавшись, я развела небольшой костерок, хотя и собиралась приберечь хворост на ночь. Несколько веток можжевельника, брошенные в огонь, распространили над поляной сладковатый аромат, напрочь отбивший у комаров аппетит, и принесли мне желанное спокойствие. Укутавшись в одеяло, я смотрела на пламя, жадно пожирающее скудные запасы хвороста, и пыталась размышлять о недалеком будущем, благо свободного времени было предостаточно.

Странно, но бедственное положение, в котором я оказалась, совершенно не тревожило меня. Возможно, я просто устала от волнений: минувшие дни оказались богаты на события и переживания, а теперь, когда угроза слегка отступила, на смену напряжению пришло опустошение. Отрешенность.

Весело подмигивающий огонек дарил лживое ощущение уюта и безопасности. Беззаботно, сонно перекликались птицы. О чем-то мирно шептал ручей. Мысли в голове медленно и неторопливо приобретали кристальную четкость.

После долгих поисков я наконец-то увидела врага в лицо и едва не погибла. Мой таинственный противник оказался намного сильнее и опаснее, чем я представляла. Западные завоеватели. Драконы, пошедшие против Завета, возжаждавшие власти над миром. Изменники, предавшие свой народ. Так меня учили, я верила.

Я плотнее запахнула одеяло, сжалась в комок.

«Не станет Императором людей тот, в ком течет кровь Дракона, — гласит Завет. — Богу не подходит мантия короля, Дракону чужда власть над миром».

Древние были правы: жить в подлунных королевствах оказалось гораздо интереснее, чем править ими. В сплетнях сварливой соседки-склочницы, кознях недоброжелателей и протянутой ладони друга гораздо больше искренности, чем в подобострастных речах советников и лицемерных улыбках заграничных послов. Глупцы те, кто, трусливо отгораживаясь незримой стеной титулов и званий, теряют бесценный дар свободы. Когда каждый взгляд ловят сотни глаз, каждому слову внимают сотни ушей, каждый шаг известен сотням слуг, роскошный дворец превращается в тюрьму, из которой нет спасения. Император становится пленником своего трона. Ты не живешь, ты следуешь придуманным до тебя традициям. Ты не вправе поступать, как хочешь: каждый напомнит тебе о долге перед страной. Ты лишь марионетка в руках судьбы. Но тебе не сбежать. Потому что… королевству необходим король!

«Дракон принадлежит всему миру, и весь мир принадлежит Дракону».

Дракон свободен выбирать дорогу, по которой идти. Нам даны время и магия — великая сила, способная изменить подлунные королевства. Но если каждый начнет править мир по своему разумению, что от него останется? Какой цели добивался западный клан? Чего хотел Альтэсса Кагерос тиа Стэкла, Закатное Пламя? Неужели его желанием было только возродить легендарную Империю, воспетую в сказаниях менестрелей, и стать во главе ее? Но дракону…

«Дракону чужда власть над миром».

Верно ли это? Внезапно меня охватили сомнения. Формально верховная жрица не имеет никакого отношения к правителям южных королевств. Фактически же от Харатэль зависит судьба всего Предела. Я прекрасно помню, как при дворе постоянно вертелись послы и приказчики правителей и знатных вельмож, желающих воспользоваться способностями целительниц и, естественно, готовых дорого заплатить за них — не только звонкой монетой, но и разного рода услугами. Каждый ребенок от Огненной бухты[4] до Ночного Моря[5] знает о Южном Храме и его жрицах.

Слово Альтэссы Аратая будет решающим в распрях северных народов. Воины снежного клана[6], способные победить многократно превосходящую их армию людей, ради забавы служащие наемниками в дружинах мелких князьков. Убийцы, легко проникающие в надежно охраняемую крепость. О них с опаской шепчутся по темным углам. Их боятся. С ними стараются не связываться.

Нужны ли Повелителям Небес громкие титулы, если они и так играют этим миром, как хотят? Да, Завет ограничивает вмешательство во внутренние дела людей — целительницы-драконы не отправятся по городам и селам, избавляя от недугов и даря благодать всем страждущим. Ассасин из теней[7] Аратая не станет убивать короля-тирана по заказу его недовольного родственничка-бунтаря, претендующего на трон. Северный воин-маг не призовет огонь и молнии на головы солдат вражеской армии.

Но Завет можно толковать различно. Связь драконов и мира людей гораздо крепче, чем мне виделось из-за стен Южного Храма. Мы неожиданно оказались очень похожи. И если человек овладеет силой крови Древних, то будет ли он отличаться от меня? Неужели мы больше люди, чем драконы?

Внезапная мысль пугала. Я попыталась отогнать ее. Ересь! Я наследница Крылатых Властителей! Воля Древних — закон, воплощение их воли — Завет, проводники ее — избранные Альтэссы. Воспоминание-червоточина подленько напомнило, что однажды, когда сбежала из Южного Храма, я уже воспротивилась приказу Повелительницы.

Слово Древних — непреложный закон, которые кланы не смеют преступить. Подчиняясь Матери, Харатэль была вынуждена отказаться от попыток вернуть меня. Древние вступились, и западным завоевателям сохранили жизнь. Истинный Дракон пожелал, и несмышленая девчонка стала эссой…

Я помотала головой.

Я верю в мудрость Совета. В правильность его действий. Я верна Пределам и решусь на все, чтобы защитить свой мир, сохранить неизменным. Тот, кто пытается разрушить его, люди ли, драконы, враги! Никаких исключений. Никаких сомнений. Так проще и надежнее.

Решение принесло успокоение, лишь где-то глубоко внутри остался неприятный осадок, будто невидимая трещинка в фарфоровой чашке — снаружи не заметить, но звук уже другой.

Западные завоеватели будут уничтожены. Я должна быстрее связаться с Харатэль и предупредить ее об угрозе. Сестра обязательно придумает, что делать. Но для начала неплохо бы выяснить, как мне выбраться к обжитым местам.

Деревья окружали стоянку равнодушной стеной. Сумерки накрывали мир ватным одеялом. В небе зажигались первые звезды, безразлично взирающие на землю. Воробьи, весело щебетавшие в листве, смолкли. В окутавшей лес глухой тишине зловеще заухал филин, заставив поежиться и настороженно оглядеться. Я ничего не смогла различить в подступающей мгле, замершей на границе круга света. Огонь слепил глаза, но гасить с трудом разожженный костер не хотелось. Отобранный у темноты кусочек поляны казался последним надежным оплотом, моей маленькой крепостью перед надвигающейся армией ночи.

Смогу ли я выжить в лесу? Я до сих пор, спустя целый месяц, проведенный в походе с Риком, не научилась ориентироваться. Мне не известно направление, в котором находятся друзья. У меня практически нет припасов, а начало крестника не лучшее время для поиска пропитания. Природа лишь недавно сбросила весенний цвет, и пройдет немало времени, прежде чем ветви деревьев, напившихся дождевой воды и бережно собравших тепло солнца, отяжелеют от плодов. Впрочем, к моим услугам коренья, трава и кора, если не повезет с охотой (а в благосклонности Шанса после всех устроенных им подлянок я сильно сомневалась). От голода не умру. Главная проблема — меченый. Мне не утащить его, я слишком ослабла. Еще неизвестно, как аукнутся эксперименты с магией. Пока дракон не встанет на ноги, мы прикованы к одному месту. Следует позаботиться об укрытии на случай непогоды.

Рик. Риккард тиа Исланд. Почему ты спас меня? Почему передумал? И не пожалеешь ли впоследствии о своем выборе? Ты отказался от возможности снять Печать (любой Альтэсса, даже покойный ныне Король Предателей[8], способен оспорить решение Совета на своей земле), вновь обрести Небо и крылья. Силу. Власть. Будущее. Променял свободу на бесправное положение раба, от смерти которого отделяет лишь сумасбродство избалованной девчонки. Глупый, безрассудный выбор, неприемлемый для гордого воина снегов. Почему?

Меченый крепко спал. Ждать от него ответа было бессмысленно.

Почему, Рик? Ведь ты верил в иной путь, когда драконы открыто встанут во главе людей. Верил настолько сильно, что смог увести за собой в бездну треть северного клана. А Юнаэтра? Слепая среброкосая девушка, использующая тебя для достижения непонятных целей. Ты ведь по-настоящему любил ее. Твою Вьюну.

Я скрипнула зубами. Бессердечная расчетливая тварь, спрятавшаяся под миловидным обликом. Я уничтожу тебя! Не только из личной мести, хотя я не забыла про покушения на мою жизнь. Не забыла и не простила. Ты заслужила смерть тем, что создала магию крови! Я хочу добраться до тебя не менее сильно, чем ты до меня.

Я нахмурилась, задумалась. Странное поведение леди Иньлэрт не давало покоя. Почему Юнаэтра настойчиво пытается убить меня? Наши дороги не пересекались в прошлом, во времена Раскола я была лишь несмышленым птенцом. Я не могла помешать ей. Или я ошибаюсь?

Следует ли ожидать погони? Я сомневаюсь, что девица проворонила бы случай разделаться со мной. Неужели в поместье не нашлось ни одного следопыта, тот же Дирк Риттер? Либо меня и Рика нарочно отпустили, что заставляет прийти к крайне неприятным выводам, либо северянке помешали.

Мужчина в восточном наряде… Кто он? Почему помог нам? И вернется ли? Я заставила себя отказаться от робкой надежды. Лана, сейчас ты должна рассчитывать исключительно на свои силы, а не бессмысленно ждать, пока тебя в очередной раз спасут.

Прогорел и потух костер. Некоторое время еще тлели угли, светясь внутренним алым огнем, потом погасли и они. Лишь звезды задорно перемигивались в вышине, да округлившаяся располневшая луна вальяжно взбиралась на небосклон, разбивая ночь на тьму и тени.

Слишком много вопросов, на которые у меня нет ответов.

Хочу ли я на самом деле знать, что творится под небом этого мира? Ведь я успела убедиться, что тайны могут быть смертельно опасными, а правда приносить боль.

Тихо шелестел воздух под крыльями хищной птицы, ищущей добычу. Стихли шорохи в траве — грызуны затаились, выжидая, пока минует угроза. Если охота окажется неудачной, сова останется голодной. Но правда в том, что жизнь совы означает смерть мышат-полевок, испуганно спрятавшихся в норы. В природе все взаимосвязано. Жизнь и смерть неразделимы…

Я раздраженно потерла виски. Хаос! Меня уже увело в бессмысленную философию. Хватит терзаться размышлениями, Лана! Лучше ложись спать: утро вечера мудренее.

Я привычно нырнула под общее одеяло, осторожно прижалась к теплому дракону, стараясь не потревожить его раны. И устало улыбнулась от внезапно пришедшей в голову мысли. Знаешь, Рик, я действительно рада, что ты на моей стороне.

[1] Малышка

[2] Мне хотелось бы увидеть птицу, пожалуйста.

[3] Без наложенных на лезвие проклятий и ядов.

[4] Огненная Бухта — самая южная точка материка.

[5] Ночное море — море на севере материка.

[6] Снежный клан — второе название семей драконов, относящихся к Северному Пределу, также как клан солнца — драконы юга, клан ветра — западные драконы, клан гор — восточные.

[7] Тени — название одного из отрядов драконов, занимающиеся шпионажем и заказными убийствами по приказу Совета.

[8] Одно из прозвищ западного Альтэссы Кагероса

Глава вторая

Пастух-ветер лениво перегонял по небу отару белоснежных барашков-облаков. Иногда одно из них случайно наползало на солнце, и тогда лес погружался в сумерки. Приветственно шелестела листва деревьев. Натужно жужжал большой жук, кружащийся над раскрытым мешком. Щебетали птицы… я наконец-то поняла, что разбудило меня и заставило насторожиться. Птицы пели, но лишь в отдалении, а вокруг царила тишина, будто кто-то распугал пернатый хор.

Я медленно приподнялась, огляделась. И тут же бросилась обратно, прикрывая собой Рика. Тяжелые лапы с втянутыми в последний миг когтями сильно ударили по лопаткам, заставив буквально вжаться в дракона. Челюсти впустую щелкнули в дюйме от шеи. Потом давление исчезло — атакующая кошка продолжила движение, прыгнула дальше, использовав мою спину в качестве трамплина.

— Алис! — я оттолкнулась от земли, приподнялась на руках.

Спутница рассерженно зашипела, недовольная вмешательством. Сузившиеся глаза горели колдовской зеленью. Белая короткая шерсть встала дыбом, уши прижались к голове. Хвост бешено хлестал по лапам.

Я болезненно потянулась: сильно приложила, паршивка! Хорошо хоть не когтями, а то валяться бы мне с распоротой спиной. Сейчас я тебе все выскажу по поводу нападения на мирно спящих драконов!

Но я не успела начать нравоучительную тираду, потому что в этот миг подо мной зашевелился меченый. Рик открыл глаза, удивленно посмотрел на мое напряженное лицо. Бесстыже перевел взгляд ниже, прямо в вырез рубахи. Задумчиво изрек.

— Первый раз я просыпаюсь в объятиях девушки и не помню, как мы очутились в одной постели.

Я почувствовала, что краска заливает лицо. Попыталась отодвинуться, но потеряла равновесие и снова упала на дракона. Рик выглянул из-за моего плеча, присвистнул.

— Значит, еще и кошка.

Спутница выпустила когти, угрожающе оскалилась.

— Алис! Нет! Я запрещаю! — я вклинилась между драконом и ощерившейся хищницей. Осторожно, медленно коснулась пальцами искаженной яростью морды. Упрямо повторила, глядя в зрачки, сузившиеся в вертикальные линии. — Я запрещаю!

Хорошо хоть Рик понял ситуацию и не стал лезть на рожон, дразня кошку. Спутница нехотя спрятала клыки. Обиженно мяукнула, не понимая моего поступка.

«Плохо. Опасность. Враг».

— Друг! — я почесала кошку за ухом. Алис медленно успокаивалась. Шерсть опала, хвост прекратил метаться из стороны в сторону. Из глаз исчез кровожадный блеск охотницы, увидевшей добычу. Кошка потерлась макушкой о ладонь, напрашиваясь на новую ласку. Перевернулась на спину, подставляя брюхо.

— Славная моя, — прошептала я, зарываясь пальцами в мягкий теплый мех. — Умница.

Довольное урчание Спутницы странным образом внушало надежду, заставляя поверить, что теперь все будет хорошо. Я обязательно выберусь из леса, встречусь с друзьями — вместе мы придумаем, как справиться с западной заразой. Алис выведет меня.

— Как мило, — ехидно прокомментировал меченый, напоминая о своем присутствии. — Девочки, вы бы не увлекались.

Я резко обернулась.

— Дурень! Бескрылый! Ты просто…

Я решила не сдерживать рвущиеся наружу чувства, и за последующие несколько минут дракон узнал о себе немало нового и поучительного. По мере того, как постепенно иссякал поток моего красноречия, ухмылка на лице северянина становилась шире и шире. Наконец я выдохлась. Жалобно посмотрела в глаза Рика. Всхлипнула.

— Я так за тебя испугалась! — я уткнулась носом в плечо меченого и банально разревелась. Впервые за очень долгое время.

Дракон от неожиданности вздрогнул, растерянно провел рукой по моим волосам.

— Тише. Ничего страшного не случилось.

Слезы текли ручьем, обильно орошая землю и куртку северянина, выплескивая наружу скопившееся напряжение. Принося облегчение. Слишком много всего произошло, чересчур быстро развивались события. Последние несколько дней обернулись стремительным горным потоком, опасным, непредсказуемым, и мне лишь чудом удалось выплыть.

Воин осторожно попробовал разжать мои пальцы, вцепившиеся в его одежду.

— Тише, девочка. Хватит. Эссы не должны плакать.

Алис потерлась об плечо, вопросительно муркнула. Я положила ладонь ей на загривок, ища поддержку. Отодвинулась от Рика, неловко смахивая слезы. Смущенно потупилась, устыдившись минутной слабости. Сейчас дракон все мне выскажет про нюней, не умеющих держать себя в руках, и будет прав. Но Рик молчал. И даже не улыбался, пристально изучая мое лицо, словно пытаясь увидеть нечто недоступное ему.

— Лана, что с твоей аурой?

Я прислушалась к себе. Странно. Аура выглядела целой. Нетронутой. Будто я вчера и не раздирала ее варварски на части. Может, светилась чуть слабее, но подобное случается от простой усталости, к примеру, в конце напряженного трудового дня. Восстановилась за одну ночь? Я нервно хихикнула. Невозможно! Произошедшее противоречило всем канонам магии. Я скорее поверю, что вчерашние события мне приснились. Но изуродованные руки служили наглядным доказательством моего безумного поступка. Да и Рик очнулся.

— Лана? — в голосе дракона послышалось беспокойство.

— Я в порядке. В полном, — я видела, как на лице меченого проступает недоверие: он прекрасно разбирался в плетениях, чтобы засомневаться в моих словах. — Правда, в порядке.

Он нахмурился. Резко обернулся, окидывая взглядом поляну. Напрягся. Прищурился.

— Здесь кто-то был?

— Не знаю, — честно созналась я. — Когда потеряла контроль над собой, я видела мужчину. Дракона из восточного клана. Мне могло просто померещиться.

Я уже не была уверена в правдивости моих воспоминаний.

Рик попробовал встать. Не получилось. Смирившись, вновь растянулся на одеяле. Раздраженно поджал губы.

— Сколько я… проспал?

— Вчерашний день и ночь.

Дракон помрачнел еще больше.

— Мне не нравится эта неопределенность. Пришелец из клана гор… Что ему нужно? Если он хотел помочь нам, то почему внезапно исчез, постаравшись замести следы? Мог он искать вещь, хранящуюся у тебя?

— У меня нет ничего ценного, — я задумчиво посмотрела на тяжелый браслет грубой ковки, оттягивающий руку. С сомнением качнула головой. Накопители, конечно, стоили дорого, но не считались большой редкостью. — Ничего. Даже медальон жрицы я потеряла.

Когда я очнулась в поместье, амулета на мне не оказалось.

— Держи, — Рик вытащил из внутреннего кармана мою цепочку со знакомым символом целительницы. — Я сберег. Почти, — добавил он, помедлив.

Дракон недоуменно растер рубиновую крошку, оставшуюся на пальцах — кристалл, висевший рядом с медальоном, от прикосновения северянина рассыпался, словно был сделан из сухого песка. На одеяло упало тяжелое кольцо с огромным темно-синим сапфиром. Неожиданное возвращение вещи, которую я считала утерянной навсегда, обрадовало меня. Алис нашла нас, Рик очнулся, теперь кольцо… определенно, у неудачливой южной эссы началась светлая полоса.

— Харатэль сказала, что перстень принадлежал моему отцу, — безделушка болталась даже на большом пальце, да и не привыкла я носить украшения. И готовящееся зелье могут случайно испортить, и направление потоков сбивают. Впрочем, как заметила сестра на мои оправдания и попытки свалить очередную неудачу на коварное украшение, плохому танцору и ноги мешают.

Я задумчиво потеребила камень, решая, что делать: оставить на руке, рискуя обронить, или повесить обратно на цепочку рядом с медальоном. Заметила, что дракон пристально изучает кольцо. Кокетливо улыбнулась.

— Мне идет?

— Эта вещь из Восточного Предела, — Рик поднял взгляд. — Лана, кем был твой отец?

— Гардэн, — мысль об отце стерла возвращающуюся улыбку. — Гардэн тиа Раскай, страж Южного Предела. Тень. Я не помню его. Он погиб. Двадцать лет назад. В самом начале войны.

— Лана, — дракон посерьезнел, будто собираясь сказать что-то важное и неприятное. В черных глазах вновь мелькнула пугающая меня бездна. — За три года до Раскола Запад почти перестал скрывать свои намерения. Ходили слухи о планах Кагероса создать империю драконов, но никто всерьез не верил, что клан неба пойдет на нарушение Завета. Аратай и Нейс слепо надеялись образумить собрата…

Рик запнулся, продолжил.

— Практически все разведчики, работавшие в Западном Пределе и не подчинявшиеся Повелителю ветров, были схвачены, а затем по распоряжению Альтэссы Кагероса казнены, — меченый на мгновение прикрыл глаза. — Конец тридцатых — смутное время, тяжелое для кланов. Период расцвета культов, ратующих за чистоту человеческой расы, ищущих «драконью» скверну. На сектантов в итоге и свалили вину, на них и Братство. Нашли козла отпущения, и великий мудрый Совет с радостью принял отговорку, давая Западу время на подготовку удара, — Рик отвел взгляд. — Среди убитых теней был и муж Нейс Непокорной, Гардэн тиа Раскай. Лана, человек, которого ты считаешь отцом, погиб за два года до твоего рождения!

Я отшатнулась.

— Ложь!

— У меня нет причин обманывать. Впрочем, ты не обязана мне верить. Даже наоборот, учитывая, что я натворил… — он сбился, замолчал.

Несколько слов заставили меня растеряться. Меченый, ослабевший от ран, придавленный грузом вины, терзаемый сомнениями, заставлял меня ощущать себя не в своей тарелке. Рик всегда казался решительным, знающим, что предпринять, способным преодолеть самое сложное препятствие, найти ответ на любой вопрос. Столкновение с прошлым его изменило. Прошлое порой бывает сильнее настоящего.

Что нам делать, Рик? Разбитую вазу не склеить, утраченное доверие не вернуть — так утверждают. Но не глупость ли рыдать над разлетевшимися по углам черепками? Не лучше ли смести их в совок и выбросить за ограду, освободив место для новых чувств и дел? Прошлого не изменить. Но можно его принять. И отпустить, сбросив оковы былых неудач.

Мы слишком часто ошибались. Очень много утаивали, стремясь сохранить в неприкосновенности броню, в которую заковали души, испугавшись боли. Но нам повезло. Судьба дала второй шанс — я прекрасно представляю ценность такого подарка и не истрачу его впустую. Риккард тиа Исланд, Демон льда, я хочу быть твоим другом! А ты?

— Я категорически против подобных авантюр!

Дракон удивленно посмотрел на меня.

— Ты меня подвел! Мы не договаривались, что придется драться с Кагеросом, — обиженным тоном капризного ребенка продолжила я.

— Эсса? — сквозь первое ошеломление в черных глазах северянина проступило сомнение в ясности рассудка одного непутевого птенца.

— Не называй меня так! Терпеть не могу этот титул! Одни проблемы от него. Подскажешь, как избавиться?

— Забудь. Тебе не понравится, — Рик вновь помрачнел, но я не собиралась останавливаться.

…Боль…ослепительно-алая…

Я легкомысленно тряхнула головой, отгоняя чужое воспоминание.

— А вдруг? Никакой ответственности, никто не твердит про честь клана. Иди, куда хочешь, занимайся, чем нравится! Красота! — продолжила я воодушевленно нести полнейший бред.

— Жрица, не мели чепуху! — в голосе дракона появилось раздражение, обрадовавшее меня. Злящийся Рик гораздо привычнее Рика виноватого. — Ты не понимаешь…

Меченый подозрительно прищурился. Догадался.

— Лана?

— Мир? — я улыбнулась. Раскрыла ладонь, как часто делала в детстве, когда после очередной ссоры с Крисом нам надоедало дуться по разным углам, и мы решали, что играть вместе гораздо интереснее, чем поодиночке.

— Уверена? — дракон не спешил принять протянутую руку, словно боялся, что я передумаю в последний момент.

— Ничего страшного ведь не случилось, — повторила я его слова, которыми он успокаивал меня несколько минут назад.

— Я…

— Ты спас меня.

— Этого мало, — с сомнением покачал он головой. — Я просто исправлял свою ошибку.

— Этого достаточно.


***


После обеда началась гроза. Горизонт за каких-то полчаса затянуло черной мглой, превратив яркий летний день в серые сумерки, разрываемые ветвящимися верстовыми змеями молний. Одна неосторожно вспорола брюхо одутловатых разжиревших туч, обрушив на землю настоящий ливень. Тяжелые капли воды барабанили по крыше шалаша, служившего нам убежищем, по траве и листве, рождая монотонный усыпляющий шелест. Мутные потоки воды, перемешанные с песком и землей, устремлялись вниз по склонам, вливались в бурлящую, вскипевшую пузырями реку, бегущую на дне оврага.

Я прижималась к теплому боку недовольной кошки и сонно, устало жмурилась.

В летней грозе есть особое очарование, отличающее ее и от унылой затяжной осенней мороси, и от веселых вешних дождей. Завораживающая необузданная ярость неукрощенной природы.

— Сильные ливни быстро заканчиваются, — заметил Рик, бережно баюкая раненную руку.

Алис, обиженно свернувшаяся в клубок, скептически покосилась на него и вновь отвернулась. Все-таки иногда у больших кошек есть преимущество — после долгих уговоров и упрашиваний Спутница согласилась поработать ездовым животным и прокатить северянина, хотя и не испытывала от моей идеи никакого удовольствия, что и выражала всем своим видом. Начавшийся дождь настроение ей не улучшил: как и любая другая представительница семейства кошачьих, Алис терпеть не могла сырость.

— Сегодня мы уже никуда не пойдем, — пустующая охотничья стоянка, на которую повезло наткнуться нашей необычной компании, располагалась верстах в четырех от места прошлой ночевки, но даже это небольшое расстояние далось нелегко. — Переночуем здесь, хорошо? А завтра я попробую раздобыть еды.

Рик неопределенно хмыкнул, правильно ставя под сомнения мои охотничьи способности. Я и сама не сильно рассчитывала на успех предприятия, но выбора не оставалось: последний, разделенный по-братски сухарь едва притупил чувство голода. Живот недовольно бурчал, я искала, чем отвлечься, чтобы не обращать внимания на его справедливые требования. Пальцы наткнулись на перстень из Восточного Предела. Украшение мешалось, натирало палец, периодически цеплялось за вещи и одежду, носить его было непривычно. В небе сверкнула молния, и сапфир подмигнул мне темно-синим всполохом.

— Рик, а ты уверен… насчет лорда Раскай?

С какой-то робкой надеждой я ждала отрицательного ответа, но на лице дракона, смотревшего на меня с тревожным сочувствием, не появилось и намека на сомнения.

— Да. У меня хорошая память на имена и даты.

— Но Харатэль не стала бы обманывать, — возразила я и осеклась: старшая сестра никогда открыто не говорила со мной об отце, умело уводя разговор в сторону, едва мы касались родственных уз. Из редких, небрежно оброненных фраз у меня сложилось впечатление, что я дочь Нейс тиа Ланкарра и Гардэна тиа Раскай. Хотя, если вспомнить, никто ни разу не подтверждал правдивость моих выводов.

Мать после смерти законного мужа нашла утешение в объятиях нового полюбовника? Тогда слова Кагероса приобретают смысл: я лиаро, Харатэль нет.

Нахмурилась. Я уже достаточно взрослая, чтобы избавиться от наивной веры в вечную любовь. «Жили долго и счастливо и умерли в один день» бывает только в детских сказках, но никак не в реальности. В подлунном мире измены и интрижки на стороне встречаются не реже, чем верность до гроба.

Но даже если моя мать горячо и искренне любила мужа, никто не вправе заставить красивую цветущую женщину носить вдовий траур до конца ее дней. Естественней, что со временем она встретит дракона или человека, который растопит лед печали по безвозвратно ушедшему в Последний Предел, заставит почувствовать тепло в груди. С кем она создаст новую семью, родит детей. Почему же тогда в душе поднимается раздражение и обида за лорда Раскай, которого я даже не знала?

Я встряхнулась от внезапно возникшей мысли — а ведь мой настоящий отец, вероятно, жив! Я могу встретиться с ним! Сердце дрогнуло, замерло, застучало с удвоенной силой. Харатэль наверняка в курсе. Мне бы набраться решимости и настоять на серьезном разговоре. Мда, проще сказать, чем сделать.

Еще одна молния отразилась в гранях сапфира яркой искрой. Возможно ли? Я постаралась в точности припомнить незнакомца восточного клана, выдернувшего меня из магического безумия. Добродушное толстощекое лицо. Лукавая зелень умудренных жизнью глаз. Широкая глупая улыбка, отдающая фальшью. Хотя, если бы передо мной сидел свихнувшийся птенец, не контролирующий собственную силу, еще не известно, какое выражение лица стало у меня. Нелепый домашний халат из шелка, словно мужчина лишь на минуту покинул мягкий диван. Мда, Лана, диван на Востоке?! Воображение хихикнуло и подсунуло картинку, где немолодой дракон, крутя в пальцах трубку кальяна, возлежал на горе ярких подушек в окружении соблазнительных юных наложниц.

— Думаешь, в лесу был мой отец? — спросила я у Рика.

— Не знаю, — северянин неопределенно пожал плечами, тут же скривился, зашипел от боли. Мысли о родственниках сразу же вылетели из головы, сменившись беспокойством.

— Как твоя рука?

— Отвалится — пришьешь, — попробовал пошутить мрачный дракон, но капельки пота, выступившие на лбу, сказали мне больше слов.

— Дай посмотреть.

Рик с сомнением покосился в мою сторону и все-таки повернулся, неловко облокотившись о бок кошки. Алис раздраженно махнула хвостом, но стерпела. Неуклюжими из-за перевязки пальцами (одно слово, двое калек) я начала осторожно отдирать присохшие бинты. Кольцо зацепилось за ткань, я слишком сильно потянула, и меченый заскрипел зубами. Говорила же, только проблемы от этих украшений.

— Прости, — я быстро сняла перстень, сунула в ладонь северянину. — Подержи пока.

Рана даже в полутьме шалаша выглядела отвратительно, несмотря на то, что я поделилась с драконом энергией своей ауры. Хорошо поделилась. Царапина на груди превратилась в едва заметный белесый шрам. Глубокий разрез на ноге затянулся бурой коркой, еще причиняя беспокойство, но не внушая опасений — зарастет со временем. Даже опухоль на лице почти спала — лишь горбинка на носу напоминала о переломе. И только рана на плече мне решительно не нравилась. Рваные края снова разошлись, выступили кровь и гной. Кожа вокруг воспалилась, багровые полосы потянулись по руке — первые признаки заражения. Я в тревоге закусила губу. Как бы глупая шутка Рика не оказалась правдой.

На дне маленькой фляжки еще плескались остатки спиртового настоя, которым я смочила тряпку.

— Осторожнее! — Рик дернулся от легкого прикосновения.

— Терпи! — отозвалась я, тщательно прочищая рану. Передумала. — Нет. Лучше говори.

— О чем?

— Да хоть сказку расскажи, — бездумно предложила. Какая разница, о чем? Лишь бы отвлекся.

Очередная вспышка молнии на миг высветила наши лица. Раскат грома, прогрохотавший через пару секунд, заставил содрогнуться землю. Сильный порыв ветра, налетевший следом, качнул макушки деревьев, пошатнул шалаш, напомнив о ненадежности нашего убежища. По земле, приминая траву, забарабанили мелкие градины. Гроза набирала силу.

— Среди путников северных краев ходит легенда о призрачном тереме, — голос дракона то и дело срывался на свист и шипение. — Не раз видели в глухой чащобе окно, светом домашнего уюта манящее. Иные песню женскую слышали, отдых и стол обещавшую…

Я закончила накладывать мазь. Приготовила нитку с иголкой. Собственные руки, упакованные в перчатки из бинтов, казались чужими и неловкими. Рик старался не шевелиться, чтобы лишний раз не мешать мне, но я представляла, каких усилий ему стоило бороться с болью: расширенные зрачки и испарина, покрывающая кожу, выдавали дракона.

— Любопытные да отчаянные, кто в окно заглянуть отважился, говаривали, будто видели комнату светлую, деревянную, да стол яствами накрытый, да постель крахмаленными простынями стеленную…

Как у северянина складно выходит баять! Почище, чем у иного сказителя! Я запретила себе отвлекаться, полностью сосредоточившись на ровных стежках. Не сложнее, чем урок в Южном Храме. Правда, будущие целительницы тренировались на предварительно усыпленных заклинаниями свиньях… среди имевшихся зелий не оказалось ни обезболивающего, ни снотворного — похоже, Рик возвращал мои вещи по принципу, что на глаза попалось, то и взял.

— Но тех, кто на очарование женского голоса поддавшись али блюдами и сном в уюте соблазнившись, заночевать остались, не встречали более. И избы той ухоженной наутро не находили, а натыкались на пепелища и развалины, а временами и вовсе болота глухие…

— Все, — я туго затянула повязку, жалея, что не способна колдовать: с плетениями я была бы гораздо уверенней в благополучном исходе. Но, к сожалению, резерв по-прежнему оставался пуст. — Пальцы чувствуешь?

— Едва-едва. Какая же все-таки он тварь! Помнил, что я левша. Специально метил по ведущей руке.

— Прости. Если бы я только могла использовать магию…

— Выживу, — прошипел сквозь зубы меченый. — Не в первый раз.

— Рик…

— Твое кольцо — вспомнил он. Перстень дракон успел натянуть на палец, и когда попытался стащить его, безделушка застряла. — Сейчас.

— А пусть оно побудет у тебя, — внезапно решила я. Кольцо явно шло северянину лучше, чем мне. — Отдашь, когда полностью поправишься.

Рик с сомнением изучил темно-синий камень, но прекратил бесполезные попытки избавиться от навязчивого украшения. Откинулся назад, измученно прикрыл глаза.

— Лана, спасибо.

Я уныло кивнула, хотя он этого и не видел. Обхватила руками колени, уткнулась в них подбородком, смотря на реку. Чувства притупились. Не осталось ни страха, ни надежды, ни тревог, ни злости. Одна безграничная усталость. Я же искренне желала признания и капельку свободы. Самостоятельности. Хотела, чтобы мне уважительно кланялись не за случайно доставшийся титул, а заслуженно. А в итоге оказалась бессильна перед захватившим меня водоворотом событий. Беспомощна. И эсса я никакая, и целительница получилась бестолковая — не способная справиться даже с простой раной.

Кошка, почувствовав мое состояние, ободряюще мурлыкнула и потерлась об ладонь. Спасибо, Алис. Ты умница — я не имею права сдаваться. Чтобы победить, я обязана стать сильной.

Снаружи тихо шуршал дождь. Простой дождь без грома и молний — гроза закончилась. В клубящихся тучах образовался просвет, сквозь который выглянуло солнце и кусочек ярко-синего неба. Над речной гладью дрожала маленькая радуга.

***

Зов — достаточно простое плетение, требующее небольших вложений силы и наличие богатого воображения. Ладонь, стискивающая амулет жрицы, служивший источником энергии, стала скользкой от пота. Но я не позволяла себе расслабиться, даже на миг потерять концентрацию. Для серенького зверька, осторожно выбравшегося на край поляны, сейчас существовала только я — цель, и его неудержимо влекло ко мне. Зайчонок, которого зацепило заклинание, не замечал ни потрепанного непогодой шалаша, ни давно остывшего размытого дождем кострища, ни моих спутников.

Алис лениво развалилась на траве и наблюдала за колдовскими потугами с пренебрежительным равнодушием опытной охотницы, не нуждающейся во всяких дешевых уловках. Рик, прислонившись спиной к дереву, смотрел на меня сосредоточенно и серьезно. Напряженный задумчивый взгляд дракона мешал. Не отвлекайся, Лана!

«Иди ко мне!»

Заяц нерешительно мялся на краю проплешины, рядом с зарослями кустарника. Все его инстинкты выступали против открытых мест, где он становился совершенно беззащитным перед хищниками.

«Иди! Я жду!»

Звериное чутье предупреждало об опасности. Но зов был сильнее. И заяц решился: выбрался на поляну, короткими неуверенными прыжками приблизился ко мне.

«Иди!»

Зверек наконец оказался в пределах досягаемости. Я резко выбросила свободную руку вперед, схватив серого за длинные уши. Колдовское очарование спало, израсходовав последние крупицы энергии, и зайчонок рванулся прочь, но, поняв, что попался, замер, оцепенел.

Я отложила бесполезный теперь медальон, медленно подняла приготовленный кинжал. Замахнулась. Я не хочу убивать, но не имею права никого просить взять эту ответственность на себя.

Под рукой меленько дрожал теплый пушистый комочек. Казалось, если прислушаться, то я почувствую, как часто трепещет маленькое испуганное сердечко.

Мы должны выжить. У меня нет выбора. В природе существование одних значит смерть другим. Совесть ехидно оскалилась на мою жалкую попытку найти оправдание.

Пальцы разжались. Зверек, почуяв свободу, мгновенно прыснул в сторону, скрылся в кустах. Только его и видели.

— Я не могу, — я выронила кинжал, виновато потупилась. — Это обман. Предательство. Он ведь пришел сам.

— Все в порядке, Лана. Ты не должна.

Правильно. Не обязана. Но сделаю. Через несколько дней, когда четко станет выбор — спасаться или умирать от голода с чистой совестью.

Алис презрительно фыркнула, лениво размяла задние лапы и быстро нырнула в кусты, в которых исчез заяц. Через пару минут кошка вернулась, положила к моим ногам серую окровавленную тушку. С окрашенной багровыми пятнами морды на меня недовольно и уничижительно смотрели зеленые колдовские глаза.

«Дела надо доводить до конца».

Спутница отошла, принялась старательно вылизываться. Вина, разделенная с другом, лишь удвоится. Прости меня, Алис. Упрямо сжав губы, я принялась потрошить тушку. На душе было мерзко. Не радовало ни яркое утреннее солнце, ни посвежевший после вчерашнего дождя лес, ни затейливые трели птиц. Гадостное липкое чувство отпустило лишь, когда весело затрещал костер и от насаженных на ветки кусочком мяса распространился аппетитный аромат, заставивший голодный желудок одобрительно заурчать в ожидании завтрака. Вид танцующих языков пламени успокаивал, сжигая тревоги и печали. Недаром говорили в древности: можно бесконечно долго смотреть на огонь, бегущую воду и плывущие по небу облака.

Смутное ощущение угрозы заставило меня поднять взгляд. Алис продолжала наводить марафет как ни в чем не бывало, лишь острые ушки встали торчком, чутко ловя звуки леса. Дракон настороженно оглядывался, ненароком подтянув к себе мой кинжал — единственное оружие, бывшее у нас.

— Рик, что случилось?

— Тише, — шепотом отозвался он, напряженно пытаясь обнаружить невидимую опасность, затаившуюся среди светлой рощи. — Кто-то приближается.

— Почуял? — пришелец, подобно призраку, возник между деревьями, соткавшись прямо из эфира. По крайней мере, мне трудно представить, как можно незаметно подкрасться, используя тонкие молодые березы и редкий прозрачный кустарник.

Алис равнодушно отвернулась, продолжила умываться. Рик плавно убрал руку от оружия. Я вскочила, бросилась на шею незваному гостю.

— Крис!

— Привет, Ланка, — Кристофер одной рукой обнял меня за талию, прижимая к себе. Повторил вопрос, обращаясь к меченому. — Почуял?

— Не тебя, — Рик качнул головой. — Его.

Кусты на противоположной стороне поляны зашевелились, раздвинулись. Из них показался молодой мужчина в походной невзыскательной одежде, перепачканной землей. На щеке прилипла паутина, в коротких темных волосах застрял прошлогодний листик.

Он был ниже Криса на половину головы, то есть примерно моего роста. Более массивный, кряжистый, похожий на мишку из детских сказок. Такой же спокойно-добродушный, терпеливый, бесхитростный, но неукротимый в ярости.

Сейчас серые глаза с неприязнью смотрели на меченого. В этот момент мужчина, скорее, напоминал не медведя, а сторожевого пса, заметившего за забором вора. Но вор не пытается проникнуть в дом, да и хозяин пока не дал команду «фас», так что причин нападать у собаки нет.

— Алик! Откуда?! — я хотела обнять и второго друга, но Крис удержал меня.

— Мы искали тебя, — глухо отозвался Аликандр тиа Грандскай.

— Волновались, понимаешь ли? Все Пределы на уши поставили. Исчезла надежда южного клана. Нашедшему гарантируется вознаграждение, — дурачась, нарочито обиженно продолжил Кристофер. — А они тут сидят себе спокойно, мяском балуются.

— Крис… — я подняла взгляд и запнулась. По губам друга блуждала знакомая бесшабашная улыбка, которая появлялась в момент самым отчаянных шалостей, вытворяемых нами. Вот только взгляд стал чужой — взгляд сокола, нацелившегося на добычу.

Догадывается, поняла я. Грудь сковало предательским холодом. Кристофер не мог не заметить раны меченого, следы моей волшбы и опустошенный резерв. А если друзья проделали весь путь до поместья, где обосновались западные завоеватели, им не составило труда разобраться в ситуации.

Кошка зевнула, почесалась за ухом, демонстрируя, что разговор не достоин ее внимания.

Полуправда хуже лжи. А ложь никогда не приносит блага. Но порой нам приходится врать. Себе. Родным. Лучшим друзьям.

— У Рика возникли догадки насчет негодяев, охотящихся за моей головой, и он предложил подготовить ловушку. К сожалению, противник оказался сильнее, чем мы рассчитывали. Вот, — я виновато развела руками.

Крис скептически уточнил.

— Ты надеешься, что я поверю в такую чушь, мелкая?! За кого ты меня принимаешь?! Лапшу будешь вешать на уши советницам своей сестры.

— То есть себе? — подловила я приятеля: в конце концов, я эсса, хоть и номинальная.

— Тьфу на тебя, Ланка! Не придирайся к словам. Хаос! Мы же друзья! Неужели я и мишка не заслуживаем правды?!

Я растерялась. Мы друзья, и Крису с Аликом я без сомнений могу доверить свою жизнь, но… Аликандр из северного клана, где до сих пор свежа память о Демоне льда. А Кристофер закончил Пламя, принес клятву Равновесия. Мой товарищ по детским играм теперь каратель, страж Завета, должный уничтожать предателей. Совершенное меченым, вне всяких сомнений, измена, а во все времена измена наказывалась одинаково — смертью.

— Западные завоеватели, — пока я колебалась, Рик решил за меня. Дракон спокойно и открыто смотрел в лицо своего возможного палача. Крис недоверчиво нахмурился.

— Западная чума? Восставшие против Завета были уничтожены. Пятнадцать лет назад войска Альянса победили.

— Воины Совета срезали только верхушку, пустоцвет. Корни по-прежнему в земле, — Рик не удержался от усмешки. — И в любой момент прорастут. Они хорошо подготовились, на этот раз.

Алик с Крисом переглянулись. Северянин медленно кивнул, предоставляя право решать товарищу. В нашей маленькой банде Крис являлся заводилой, инициатором всех проказ, за которые шаловливым драконятам сильно доставалось от взрослых. Алик иногда пытался нас утихомирить, тщетно взывая к благоразумию. Мы редко его слушали, хотя мишка обычно оказывался прав, и поэтому частенько попадали в неприятности. Но он ни разу не бросил меня и рыжего, без вины принимая наказание вместе с друзьями. Алик взял на себя роль надежного щита! Мы не боялись ничего, зная, что он прикрывает наши спины. А Крис… Кристофер стал мечом. Сегодня, к счастью, спящим в ножнах.

— Ясненько. Повстречал бывших товарищей и решил присоединиться к ним? — в голосе рыжего зазвенели поддразнивающие нотки, позволившие мне расслабиться: я достаточно хорошо знала друга, чтобы понять, он не собирается сражаться с меченым. Странно, но, похоже, каратель и западный завоеватель нашли общий язык: Крис явно симпатизировал северянину.

— А ты бы отказался? — Рик уныло посмотрел на причудливую вязь на тыльной стороне ладони. — От возможности вновь обрести Небо и крылья? Дом? Семью? Друзей? Стать не изгоем и калекой, а настоящим драконом! Ответь, только честно! Ты бы смог отказаться?

Крис на мгновение задумался, отрицательно качнул головой.

— Нет. Но почему ты передумал? Не собираешься ведь отрицать, что уходил с боем? Никогда не поверю, если скажешь, что малышка Ланка побила и взяла в заложники легендарного северного вояку, — каратель наконец отпустил меня на свободу, уселся около костра, по-хозяйски взял один из прутиков с мясом. Принюхался, одобрительно причмокнул. — Вкусно пахнет!

— Иногда мечта может оказаться фальшивкой. Иной раз цена за ее исполнение становится чрезмерной. Неприемлемой. Я выбрал, что для меня важнее, — сухо отозвался Рик, давая понять, что не намерен отвечать на дальнейшие вопросы.

Меченый перебрался к огню, принял из рук рыжего мясо, благодарно кивнул. Вопросительно обернулся к Алику.

Друг ответил ему мрачным тяжелым взглядом.

— Мишка, не хмурься — завтракать пора, раз уж повоевать не удалось, — Крис протянул другу один из прутиков.

Я спохватилась, что обжоры ничего мне не оставят, и тоже присоединилась к компании жующих драконов, жадно вгрызаясь в подгорелую зайчатину. Кристофер — молодец, нашел красивый и простой жест, разрядивший обстановку. Древний обычай совместного принятия пищи всегда считался знаком мирных намерений.

— Крис, ты рискуешь, — в серых глазах северянина застыла неуверенность в правильности решения карателя. Алик не спешил притрагиваться к еде, не желая делить завтрак с врагом.

— Эсса Ланкарра вместе со своим когтем[1] раскрыла заговор против Совета и кланов и храбро попыталась уничтожить предателей, — твердо выговорил рыжий. — Я не прав?

— Крис, у тебя будут неприятности, — с отстраненным спокойствием предупредил Аликандр.

— Неприятности будут у Ланки, — беззаботно отмахнулся рыжик. — Когда Харатэль отчихвостит ее за самоуправство. В любом случае решать не нам. А великая и ужасная эсса Ланкарра сделала выбор, отменить его может только приказ Совета, — голос Криса одновременно звучал и шутливо, и весомо. — Пойдешь против воли Повелительницы, дракон?

— Лаанара, послушай… — Алик беспомощно посмотрел на меня. Я встала, подошла к другу, крепко обняла.

— Ал, не волнуйся. Все будет в порядке, — легкомысленно пообещала я. Улыбнулась. — Как же я рада тебя видеть!

— Лана, — руки друга тяжело легли мне на плечи, отстраняя. В серых глазах читалась тревога. — Я боюсь за тебя. Это не игрушки.

— Я знаю.

Он перебил, заговорил быстро, громким шепотом, не заботясь, слышит ли его меченый или нет.

— Эсса Исланд. Северный Повелитель, которым по праву гордился весь клан. Первый во всем, за что брался. Талантливый стратег. Сильнейший воин. Совершенный убийца. Быстрый, ловкий, безжалостный. В шестнадцать лет он стал самым молодым Чемпионом Арены[2]. Одержав чистую победу![3] В двадцать пять его считали третьим мечником Предела, после Альтэссы Аратая и мастера Лоали. Даже сейчас, лишенный силы, ставший человеком, он опасен, смертельно опасен. Я не уверен, что у меня получится справиться с ним в одиночку, — пальцы Алика невольно сжались, причиняя боль. — Будь осторожна, Лана.

— Что? Ни замученных прекрасных дев? Ни принесения в жертву невинных младенцев? Отходишь от канонов, — Рик аккуратно высвободил меня из хватки друга. — Успокойся, chinito, укроти страх. Не пугай напрасно девочку.

Бездна встретилась с серой сталью. На мгновение мне показалось, что Алик сейчас бросится на меченого. Но друг сдержался, отступил, обиженно посмотрел на Кристофера, ища поддержку.

— Дать бы ему в глаз, так ведь кто-то до меня успел накостылять по шее, — откликнулся рыжик, в одной руке держа сухарь, другой на правах старого знакомого чеша Алис за ухом.

— Думаешь, легко справиться с Альтэссой Запада?

— Король без королевства? Кагерос тиа Стэкла? — Крис едва не выронил сухарь, вцепился в шерсть Алис, заставив ее недовольно заворчать. — Вас преследует Закатное Пламя? Хаос! А мы тут расслабляемся…

— Он вряд ли заявится на огонек. Скорее, западному клану понадобится новый Альтэсса, — Риккард ухмылялся, наблюдая, как на лицах парней проступило недоверие, изумление. Крис нахмурился, посерьезнел. Аликандр обреченно кивнул, прошептал: «Я предупреждал».

— Как ты смог победить?

Рик не стал хвастать.

— Чудо. Случайность. Мне повезло.

— Мда. Дела, — задумчиво протянул Крис. — А мы с Аликом еще удивлялись, кто и зачем разрушил до основания левое крыло поместья. Хорошо вы порезвились, — друг завистливо щелкнул языком.

Настала наша с Риком очередь играть в гляделки: вот почему не было погони. Кто-то действительно позаботился о возможных преследователях: доводы дракона, способного уничтожить укрытие западных завоевателей, звучат крайне убедительно. Надеюсь, и Юнаэтра оказалась под завалом, хотя сомневаюсь: таилось в девушке что-то, заставляющее относиться к среброволосой с осторожностью. Я уверена, когда наш неведомый союзник хозяйничал в поместье, леди Иньлэрт находилась далеко.

— Чего не поделили-то? — продолжил допытываться Крис, ничего не заметив.

— Ее, — лаконично отозвался Рик, возвращаясь к огню. Я заметила, как осторожно он двигался — видно, рана снова разболелась.

— Жрица. Рыжая. Одна штука, — во взгляде Кристофера читалось откровенное непонимание. — Ланка, конечно, потрясающая девчонка — так тряхнет, что хоть стой, хоть падай — но объявлять на нее мировую охоту, по-моему, перебор.

— Она эсса. Да еще с чистой кровью, — Рик задумчиво смотрел в костер. — Но дело даже не в этом. Здесь замешана магия…

— Может, мы-таки позавтракаем? — торопливо прервала я измышления: дракон углубился в опасные дебри. — Ал, кончай дуться! Все без нас съедят, — я подтолкнула друга к костру. Мишка покорно уселся рядом с Крисом, повертел в руках сухарь, обреченно вздохнул, откусил.

— Слушай, как тебе удалось вычислить их убежище? Не объявление же на столбе висело, — в вопросе Криса звучал неподдельный интерес. — Как ты справился там, где обломали зубы тени Альтэссы?

На лице Рика явственно читалось все, что он думает по поводу разведки Южного Предела.

— У меня состоялся серьезный разговор с посредником, — я вздрогнула, представив, в каком ключе могла протекать беседа северянина и дельца из ночного народа. — Он долго отмалчивался. Потом появился мальчишка. Из «торговцев», что собирались прикончить нашу эссу в Шахтенках. Птенец сломался сразу — вот уж не предполагал, но от узорчика Совета может быть польза. Разобравшись в его несвязной болтовне, я узнал, что часть западных завоевателей спаслась и готовится вновь бросить вызов Пределам. Мальчишка очень упорно пытался переманить меня на свою сторону — Рик невесело усмехнулся. — Я согласился на переговоры…

И увидел Вьюну. Я закусила губу. Возможно, ты еще сомневался, собираясь на встречу с бывшими товарищами. Мне отчаянно хотелось бы надеяться, что ты не сразу решился на предательство. Но она… беловолосая тварь просто украла тебя у меня!

Я вздрогнула, осознав, что у костра, жгучим пламенем терзавшего мою душу при мыслях об леди Юнаэтре, есть банальное и понятное название — ревность. Хаос! Да, есть долг, требующий уничтожить создательницу магии крови. Честь, призывающая отомстить за покушения на мою жизнь. Но когда я вспоминаю, с какой нежностью Рик смотрел на опирающуюся о его руку девушку, мне хочется скрежетать зубами от зависти.

Я заставила себя успокоиться.

— Ты мог уйти один, — тихо прошептала я, вглядываясь в лицо дракона. Тот ответил предельно честно.

— Я растерялся. Разозлился. Известие о том, что ты сестра Харатэль, выбило меня из колеи. И когда Вьюна предложила…

Снова она! Крис резко перебил меченого.

— Странно, что ты не догадался раньше. Ты же встречался с южной Альтэссой, а Ланка хоть не сильно, но похожа на сестру.

Рик отвернулся, пальцы вцепились в землю.

— Встречался. Пару раз. Первый — в огромном зале суровая богиня возмездия, чье лицо надежно скрывала маска тьмы, вынесла мне смертный приговор. А второй — о… Аратай отказался, и тогда именно она выжгла Печать на моем теле, — меченый горько усмехнулся. — И еще я наблюдал издалека, как воины под командованием блистательной Победительницы громили мой левый фланг у Черной реки. Так что, да. Можно сказать, мы знакомы.

Я стиснула пальцы, все понимая. Рик ненавидит Альтэссу Юга. По-настоящему ненавидит. Ведь именно Харатэль лишила его крыльев и мечты, в ней для северянина воплотился образ врага.

А я… я младшая сестра Повелительницы Солнца. Прошлое не изменить. Риккард никогда не простит Харатэль. Не простит меня.

Боль острыми коготками вцепилась в сердце.

— Лана, тебе дурно? — встревожено спросил Кристофер, поймавший отзвук бурлящих во мне эмоций.

— Все в порядке, — я вымученно улыбнулась другу. — Все в полном порядке.

Чувство, что я испытываю к северянину, кажется, не имеет никакого отношения к благодарности. Я хочу…

Я набралась смелости и наконец призналась сама себе.

Рик, я хочу, чтобы ты хоть раз взглянул на меня так же, как смотрел на нее.

Хаос! Что мне делать?!

[1] Когтями называется свита эссы.

[2] Раз в год в Капитолии на Арене проходят великие гладиаторские бои, в которых может принять участие любой желающий. Титул Чемпиона Арены гарантирует своему обладателю кроме солидного вознаграждения мировую славу, что для некоторых обладает не меньшей притягательностью, чем сундучок с золотом. Соперников не ограничивают ни в выборе оружия, ни в способах борьбы. Бои несколько раз пытались запретить за излишнюю жестокость.

[3] Чистая победа в данном случае означает, что Риккард не пользовался магией драконов.

Глава третья

— Исхард тиа Иньлэрт, — задумчиво процедил Рик, изучив трехэтажный терем из редкого белого дерева. — Эсса Северного Предела. Задавака неплохо устроился.

Поместье «Полярная Звезда», принадлежащее драконам из клана льда, располагалось в престижном районе Северогорска, соседствуя с особняками самых влиятельных людей города — управителя и главного казначея. Игнорируя заоблачные цены на землю, северные братья разбили роскошный, занявший несколько десятков гектаров сад, в котором прозрачные лиственные парки соседствовали с дремучими хвойными чащами.

От кованых ворот начиналась широкая выложенная кирпичом аллея, ведущая прямо к особняку. Вдоль всего пути возвышались затейливые чугунные фонари. Ночью, должно быть, смотрится восхитительно — я представила огонь, яростно беснующийся в изящной клетке из черного металла. Или тихое дремотное пламя, убаюканное шепотом яблонь.

Дом, гостеприимно распахнувший объятья, поражал красотой и богатством. Наличники, ставни, двери, карнизы украшала искусная резьба, придававшая зданию сказочный пряничный вид. Красная черепичная крыша заревом пожара вставала над садом, издалека притягивая взгляд. Особняк казался девушкой-кокеткой, приодетой в кружевное праздничное платье.

Скрипел, покачиваясь, флюгер-волк. Из печной трубы в вечереющее небо вился полупрозрачный дымок, намекая на обед, томящийся в печи. В животе недовольно заурчало, напоминая, что завтрак был давно и неплохо бы подкрепиться.

Мы уже минут пятнадцать терпеливо ждали аудиенции, и я чувствовала, как постепенно нарастает во мне раздражение. Суетящаяся по делам прислуга бросала на нас любопытные взгляды, недоумевая, что может быть общего у владельца шикарного особняка и двух бродяг, которых, вероятно, по ошибке не задержала бдительная стража, несущая караул у ворот. Ошибку звали Алик — друг без лишних сложностей приказал охране пустить гостей внутрь, довел до парадного входа и просил пару минут подождать, пока он доложит эссе Исхарду о нашем прибытии. И сгинул на четверть часа.

Я вздохнула, потрепала трущуюся об ноги Алис за ухом. Любоваться местными красотами в глухом молчании становилось скучно. Риккард замер, прислонившись спиной к дереву, скрестил руки на груди. Мрачное выражение лица заранее предупреждало, что дракон не расположен к задушевным беседам. Короткое замечание оказалось единственной фразой, которую он произнес за все время пребывания во владениях эссы Исхарда.

Крис же, гуляка, сославшись на неотложные дела, сбежал сразу, как вошли в город, пообещав найти нас ближе к ночи. На слова, что мы к тому времени отправимся загорать в Южный Храм, друг ехидно усмехнулся. Причина стала понятна чуть позже — мастер порталов, живущий в Северогорске, с сожалением сообщил: он приносит извинения эссе, но из-за сезонных возмущений в эфире сможет открыть путь не ранее завтрашней полуночи.

Тогда Алик уговорил меня посетить «Полярную Звезду». Честно признаться, сильно я не сопротивлялась. Я хорошо отношусь к Исхарду. Может, не совсем правильно: я воспринимаю эссу северного клана, скорее, как друга, чем будущего мужа. Очень близкого друга. И не собираюсь его расстраивать: Ис наверняка обидится, узнав, что я проходила рядом и не заглянула в гости. К тому же мне все равно требовалось где-то переночевать и привести себя в порядок: нахлебников, слоняющихся по залам дворца Альтэссы, конечно, не удивить моими манерами и внешним видом, точнее, их отсутствием, но выглядеть пугалом в очередной раз не хотелось.

Я снова залюбовалась волшебной красотой дома лорда Иньлэрт. Терем построили лет десять назад на пепелище сожженного во время Раскола поместья. Ис рассказывал, что перебрал сотни эскизов, прежде чем остановился на проекте гениального, но не родовитого, а потому малоизвестного архитектора. И не прогадал — всего за пять лет «Полярная Звезда» превратилась в настоящую жемчужину кланов.

Северный эсса всегда обладал утонченным вкусом. Его притягивали талантливые люди, редкие и удивительные вещи. Что он только нашел в такой, как я? Неряха, неумеха, дикарка. Я скривилась, вспомнив презрительное выражение на лице Юнаэтры. Хотя, откровенно говоря, у кузины Исхарда были причины для пренебрежения: аристократичная предательница гораздо лучше подходила на роль эссы народа драконов, чем я. Леди Иньлэрт… Стоит ли говорить Ису, что его двоюродная сестра жива?

Удивленно отметила, я волнуюсь перед встречей. С чего бы?

Парадная дверь скрипнула, отворяясь. Алик сделал шаг в сторону, уважительно поклонился, пропуская идущего за ним человека.

Исхард, как обычно, выглядел ослепительно. На мгновение мне показалось, что дракон светится. Белоснежный фрак, сшитый умелым портным, идеально сидел на долговязой фигуре. Запонки подмигивали крупными черными бриллиантами — чистыми, как слеза, и безумно дорогими. Выходные туфли не успели посереть от пыли. Короткие светлые волосы (одна из восторженных поклонниц лорда называла этот оттенок звездным), взлохмаченные в тщательно рассчитанном художественном беспорядке, серебрились в солнечных лучах. Нос с благородной горбинкой, тонко вычерченное лицо, которое многие мужчины пренебрежительно клеймили смазливым в то время, когда их дамы теряли голову от красавчика с ангельской внешностью.

Впрочем, ни один храбрец не осмелился повторить оскорбление, глядя в лицо лорду. Я тоже не любила смотреть в глаза Исхарду. Бледно-голубые, с тонкой серой каймой, они казались мне холодными льдинками, хотя взор северного эссы, направленный на меня, всегда был полон тепла и ласки. Как сейчас.

— Ис! — я бросилась к другу, но замерла в шаге от него, боясь прикоснуться, запачкать грязными руками чистый костюм.

— Солнце! Привет! — Исхарда мои сомнения не терзали, северный лорд легко притянул меня к себе, крепко обнял. — Прости за ожидание, я…

Я была шокирована, как резко изменилось лицо друга, когда он заметил меченого, угрюмо подпирающего спиной яблоню. Улыбка превратилась в тонкую упрямую линию, брови хищно сдвинулись к переносице, из ледяных глаз повеяло настоящей стужей.

— Ты?!

Рука эссы соскользнула с моей спины, метнулась к поясу, ища забытое в доме оружие. Я поняла, что сейчас северянин кликнет стражу. С трудом привлекла к себе его внимание.

— Ис, он со мной. Риккард под моей защитой.

— Лана, — Исхард сдержался. На лицо эссы, обращенное ко мне, вновь вернулось благосклонное выражение, зима во взгляде стала оттепелью. Один голос неуловимо изменился — радость от встречи бесследно исчезла. Зато появились призрачные нотки превосходства, что я изредка слышала у наставников, когда пыталась оспорить заявления, которые они считали прописными истинами. — Если тебе потребовалась домашняя зверюшка, помимо Алис, завела бы собаку. Прока было бы больше.

— Что ты такое говоришь, Ис? — пораженная, я на шаг отступила. Я не ожидала подобной реакции от вечно спокойного и доброжелательного в моем присутствии дракона. Иначе бы вряд ли согласилась с предложением Алика.

— Я тоже рад тебя видеть, задавака, — на лице Риккарда появилась ироничная, вызывающая ухмылка. — Никак не успокоишься? По-прежнему изображаешь павлина? Украл мой титул, особняк выстроил…

Исхард медленно и неторопливо приблизился к меченому. Лениво, с брезгливостью окинул взглядом потрепанную одежду изгоя. Улыбнулся, ласково-ласково, приторно сладко, до зубовного скрежета.

Движимая недобрыми предчувствиями, я попробовала вмешаться, но Алик предусмотрительно схватил меня за запястье, удерживая на месте, отрицательно покачал головой.

Снежный лорд неторопливо отвернулся, показывая, что объект изучения не достоин интереса, заложил руки за спину, поднял глаза к небу. Помолчал, прежде чем негромко, задумчиво проговорить.

— Ты рискнул прийти на земли северного клана, безродный. На мою землю! Да еще и раззявил свою гнилую пасть! Пожалуй, придется наказать тебя.

— Я следую за своей эссой, — спокойно ответил меченый, ничуть не впечатленный угрозой. — Согласно клятве и договору.

— Прячешься за спину птенца? Ниже падать уже некуда, — лорд Иньлэрт высокомерно поджал губы.

— Думай, как хочешь, — равнодушно отозвался Рик.

Я не понимала, что происходит. Передо мной вместо доброго друга находился незнакомец. Неприятный тип, вызывающий гадливое отвращение. Ис, я не ведала, что ты можешь быть настолько мерзким! Не желаю видеть тебя таким!

— Рик! Алис! Мы уходим! — я резко вырвала руку из пальцев Алика. — Переночуем в другом месте.

— Солнце?

Исхард еще не сообразил, что я не шучу. Он до сих пор воспринимал меня как ребенка, которому взбрела в голову очередная глупость. Да, я птенец, я выросла на глазах дракона. И в детстве он не раз поучал и наставлял меня. Только не советую забывать, что я также эсса Южного Предела, равная ему.

— Лорд Иньлэрт, простите, что отвлекла вас от дел. До свидания, — я холодно кивнула на прощание.

— Лана, подожди! — Ис наконец осознал, что натворил. Недовольно поморщился и неохотно выдавил, тщательно подбирая слова. — Эсса Ланкарра… прошу простить мое недостойное поведение — я погорячился. Буду рад видеть в моем доме вас и вашего… слугу.

Я долго-долго пристально вглядывалась в бледно-голубой лед.

— Солнце, пожалуйста, не злись, — тихо, одними губами прошептал дракон. — Я же люблю тебя. Ты моя невеста. Ты не можешь вот так уйти.

Я медленно кивнула, принимая неуклюжие извинения. Я его невеста. Но что еще важнее: я его друг.

***

— Ты очаровательна, Солнце, — Исхард коротко поклонился, коснулся губами запястья.

— Благодарю, — я вежливо улыбнулась в ответ на комплимент.

— Прошу.

Дракон галантно подал мне руку, проводил к сервированному столу, предупредительно отодвинул стул. Меня иногда раздражала его строгость и четкое следование этикету. Придуманные неизвестно кем правила, на мой взгляд, просто создают дистанцию между людьми, не позволяют быть самими собой. С Крисом и Аликом общаться гораздо легче, естественней, душевней. Мы могли и подшутить друг над другом, и доверить сокровенную тайну. Исхарт же всегда держался на расстоянии. Хотя, надо признать, хорошие манеры украшали дракона.

— Солнце, за нашу встречу? — Ис разлил по высоким бокалам густое красное вино, пахнущее розой и вишней.

— За нашу встречу, — мы легонько чокнулись, хрусталь издал мелодичный звон. Я вежливо пригубила нектар, ощутила на языке приторную сладость, сменившуюся ноткой терпкой горечи. Поморщилась.

Мы сидели вдвоем на открытой террасе и ловили последние лучи заходящего солнца. Недолгие мгновения, когда угасающий день, прощаясь, бросает на город последний взгляд, прежде чем придет ночь и укутает мир в покрывало сумерек. Свет пробивался сквозь лианы, густо обвившие деревянные решетки по бокам террасы, падал золотыми лучами на дощатый пол, искрился в хрустальных гранях фужеров.

Пьянили ароматом бледно-розовые цветы — густой пряный запах патокой тек по саду, волной накатывал на меня, кружа голову. Стрекотал в углу сверчок. Щебетали птицы среди листвы. Тихо наигрывал на флейте невидимый музыкант.

Исхард грел в ладонях бокал и задумчиво смотрел в мою сторону.

— Скоро твой день рождения, Лана, — напомнил дракон. Помолчал, веско добавил. — И твой первый полет.

— Я знаю, — без энтузиазма отозвалась я.

Еще полгода назад я с нетерпением ждала мига, когда обрету запечатанную до совершеннолетия силу. А сейчас, понимая, что Небо в любой момент может позвать меня, ощущала только внутреннюю дрожь и неуверенность. Потому что, едва я раскрою крылья, мне предстоит выбрать…

— Ты не передумала? — я уловила в голосе Исхарда еле заметное волнение.

— Наш брак одобрен Советом, ведь так? — мной владело странное безразличие, когда я произносила эти слова. Пустота. Предстоящая свадьба не вызывала у меня ни радости, ни отторжения. Я принимала ее как данность. — Все решено. Ради блага Пределов я разделю с тобой мой сон, а ты разделишь со мной свой.

Эсса недовольно нахмурился, почувствовав мое состояние. Встал, приблизился

— Лана, — Исхард нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, мягко подцепил подбородок, заставляя смотреть в его холодные глаза. — Вдумайся! Это твой сон! Я буду счастлив, если ты выберешь меня, — лорд помедлил, решаясь, и все-таки произнес. — Но если только ты захочешь этого сама.

Сама? Я вздрогнула. Чего я хочу сама? Я давно смирилась с мыслью, что, когда вырасту, стану женой Иса. Буду жить в его доме, растить его детей. Эсса Северного Предела — завидная партия для многих, десятки девушек из драконьих кланов мечтают оказаться на моем месте. Красавец с идеальными манерами, один из лучших воинов-магов. Эсса. У него есть все: положение, власть, богатство. Но… я невольно улыбнулась, вспомнив обжигающее дыхание Рика на шее, его крепкие объятия. Мечтательно прошептала.

— Мой сон.

— Да. Сон, в который ты позовешь многих, но лишь один останется с тобой до самого конца.

Я представила бескрайние небеса, наполненные хлопаньем крыльев. Блики солнца, пляшущие на стальной броне. Мощь магии, что укрощает стихии, изменяет мир, подчиняясь мимолетному желанию… Рик больше не дракон. Он не способен взлететь. Ему сломали крылья.

И еще…

«Она обещанное дитя».

«Кому тебя обещали, девочка?»

— Ис, почему меня обещали тебе?

— Нас посчитали удачной партией, — Исхард не отвел взгляд, хотя я заметила, что ему неприятен заданный вопрос. — Верховные семьи с хорошей наследственностью. Несущие силу и память рода.

— Чистая кровь, — едва слышно прошептала я.

Эсса мгновение размышлял, честно подтвердил.

— Да. Древнее пламя, которое мы должны сохранить в наших детях. Это обязанность чистокровных.

Жить ради исполнения долга, наверно, не так уж плохо. Всегда четко знаешь, как следует поступить.

Черная-черная бездна взгляда, пугающая меня, притягивающая, словно огонь мотылька, заставляющая бесконечно тонуть в ней. Бездна, где мне, к сожалению, нет места.

Хаос! Смирись, Лана. Совет не допустит союза эссы Южного Храма и предателя, о котором до сих пор с содроганием вспоминают в кланах. Обычные драконы осудят девушку, избравшую спутником жизни изгоя.

Мне не привыкать к общественному порицанию и косым взглядам. Я внезапно поняла, что готова бросить вызов кому угодно, только бы не расставаться с темноглазым демоном, но Рик… Рик никогда не забудет, что я сестра той, которая убила его.

— Ис…

У нас будут и уважение, и взаимовыручка. Ты всегда придешь ко мне на помощь, поддержишь и защитишь меня, как делал это на протяжении всех лет, что мы знакомы. Ты будешь нежен и ласков, я никогда не почувствую холода в твоем огромном доме. Мы создадим идеальную семью.

А любовь? Разве обязательно любить, чтобы выйти замуж?

— Ис, я надеюсь, ты разделишь со мной полет.

— Знала бы ты, как я рад это слышать, Солнце, — Исхард бережно заправил за ухо выбившуюся из моей прически прядь. — Я сделаю все, чтобы победить. Обещаю.

На мир стремительно наползали сумерки. На фиолетовом холсте небес белели лохматые перья облаков. В вышине над городом парил ястреб.

Холодные голубые глаза приблизились, навевая легкую панику. Сейчас дракон поцелует меня! Все в порядке, Лана. Мою жизнь расписали заранее на много лет вперед. Учеба, сначала в Благословенном Доле, потом в Южном Храме, замужество, семья, дети, участие в рутинных заседаниях Совета. Служба на благо Предела.

Только вот в расчеты Харатэль не входило покушение на мою жизнь и мой сумасбродный побег. Эти полтора года, трудные, веселые, страшные, бесконтрольные, неопределенные… они ведь не прошли зря?!

Я резко отшатнулась, чуть не упала. Стул с грохотом опрокинулся на пол.

— Солнце? — на лице Иса появилось недоумение.

— Извини, — я виновато улыбнулась ему, с силой потерла виски. — Я просто устала. Лучше вернусь в свою комнату и отдохну.

— Тебя проводить?

Я с дрожью представила, как Исхард обнимает меня за талию. Кажется, потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть. Отрицательно помотала головой.

— Нет. Я хочу побыть одна.

***

Я покинула террасу, но отправилась не в подготовленные для меня покои, а на задний двор. Обитые шафрановым бархатом стены, тяжелые золотые гардины, закрывающие окна, покрытый махровым ковром пол — все давило, сжималось кольцом, заставляя задыхаться. Словно я находилась в драгоценной клетке. А мне неожиданно понадобился кусочек свободы.

Я уселась на низкое крыльцо, не заботясь о чистоте подаренного платья. Посмотрела в далекое сумеречное небо.

Как же хорошо, наверно, уметь летать! Ощущать ветер под крылом, видеть землю кусочками цветной мозаики, мчаться вперед, невзирая на запреты… И выбрать. Не того.

По доскам прошаркала девушка с подойником. Неприязненно покосилась в мою сторону, но делать замечание леди не рискнула.

Я попыталась отвлечься. Любопытно, как устроился Рик. Мы не виделись со вчерашнего вечера. Чем он занимался, пока служанки долго и мучительно приводили в надлежащий вид «лесную замарашку»?

В коридоре за спиной послышались тяжелые шаги. Я, непроизвольно пригнувшись, оглянулась, боясь встретиться со старшей камеристкой, в чьи заботливые руки угодила с распоряжения лорда Иньлэрта.

Напористая деловитая женщина явно имела деревенские корни, которые усердно старалась скрыть. Не слушая робких возражений, она заставила меня пройти сквозь огонь, воду и медные трубы, а точнее баню, ванну размером с маленький пруд и цирюльника. И напоследок массажиста, натершего разомлевшее от горячей воды тело маслом, пахнущим лавандой и… мятой. Утомленная процедурами, я, не притронувшись к накрытому в комнате ужину, доползла до застеленной хрустящими простынями постели и мгновенно уснула.

Наутро испытания продолжились

Я поморщилась, потрогала высокую прическу, недобрым словом поминая неловкую девушку, раздиравшую спутанные пряди — интересно, у меня еще остались волосы? А платье… После раннего завтрака снова заявилась неугомонная камеристка с охапкой «домашних туалетов» и портным. Несколько часов меня терзали примерками и подгонками, прежде чем сочти достойной встречи с северным эссой.

Я почти с ненавистью взглянула на голубой холодный сатин, подумала: Рику все равно, что я выгляжу растрепанным пугалом.

Хаос! Прекрати напрасно терзаться, Лана! Демон льда никогда не разделит твой сон! Вы живете в разных мирах.

— О, какие люди! И снова без охраны?

— Крис? — я уныло подняла голову, окинула взглядом высокую фигуру в простой домотканой одежде. — Сгинь нечистая сила!

— Я только из пруда, — рыжий тряхнул мокрыми волосами. — Так что я чистый. Чего хандришь, мелкая?

— Я не хандрю. Я предаюсь унынию. Обстоятельно и со вкусом.

— Оно и заметно, — Крис сунул мне в руки корзинку, приятно пахнущую свежим хлебом. — Займись полезным делом! Мы с Котофеем собирались перекусить после заплыва, но, думаю, твоей компании он обрадуется больше.

— Сомневаюсь.

— А ты не сомневайся, — подмигнул Кристофер, подталкивая по направлению к сараям. — Ты просто иди.

— Неужто нынче эссы лично разносят ужин неугодным гостям? — язвительно полюбопытствовал Рик, уютно устроившийся на стоге свежескошенного сена.

— Некоторых следует держать подальше от приличного общества, — я с облегчением бухнула тяжелую корзину на скрипнувший пол, прикрыла за собой дверь сарая. — Во избежание недоразумений.

— Не волнуйся. Начнешь бросаться на людей, я тебя свяжу, — самовольно переиначил мои слова дракон.

— А справишься? — прищурилась я.

— Одной… правой! — усмехнулся северянин, потирая шрам на зажившем левом плече.

До Северогорска наш небольшой отряд добирался почти неделю. Ослабевший от кровопотери меченый сильно тормозил движение — Крис и Алик, разыскивая меня, преодолели тот же путь за два дня. Зато я успела восстановить резерв, а рыжий и мишка совместными усилиями подлечить раненного. Но рука до сих пор иногда давала о себе знать.

— Ничего себе благодарность! Я еды добыла, а меня еще побить угрожают! — я сделала вид, что намереваюсь уйти и прихватить с собой провиант.

— Э, нет, девушка! Корзинку-то оставь! — Рик наклонился, вцепился в плетеную ручку, дернул.

Я не удержалась на ногах, рухнула. Прямо на дракона. Попробовала отстраниться, встать — ноги путались в длинном скользком подоле, сухая трава проминалась под руками, не давая опоры. Да и Рик, забавляясь нелепой ситуацией, мешал восстановить равновесие.

— Прекрати! Это не смешно! — возмутилась я, больше притворяясь, чем негодуя на самом деле. С Крисом мы не раз дурачились подобным образом (давно, правда, еще до отъезда в Южный Храм), но играть в «поваляшки» с меченым было неправильно, стыдно. Хотя и не сказать, что неприятно.

— Да, прости, — дракон легко спихнул меня в сторону. — Забыл. Ты же у нас почти замужняя дама.

Пока я переваривала внезапное заявление, Рик распотрошил содержимое корзинки, перекинул мне свежеиспеченную буханку, еще теплую. В животе заурчало. Я жадно вгрызлась в пахнущую корицей мякоть, запивая парным молоком из глиняной бутылки. Северянин не отставал, хотя и нашел момент для очередной подначки.

— Жених тебя не кормит?

Я вспомнила накрытый деликатесами стол на террасе, алую кровь коллекционного вина в хрустальном сосуде. И разговор о совершеннолетии, напрочь отбивший аппетит. Настроение вновь испортилось.

— Рик, может, сбежим? Далеко-далеко. Спрячемся так, что нас не отыщут — ни Южный Храм, ни западные завоеватели.

Дракон поперхнулся, едва не выронил хлеб.

— Ослушаешься прямого приказа Альтэссы? Харатэль явно не понравится подобное самоуправство. Что случилось, девочка?

Сказать? Почему бы и нет? Я устала все держать в себе. Кому, как ни бывшему эссе, понять тяжесть долга и неспособность следовать ему

— Скоро мне предстоит отправиться в первый полет. Разделить его… с Исом. Я считала, что справлюсь. Убедила себя в необходимости династического брака. Исхард — мой хороший друг. Я, наверно, даже люблю его, — я замолчала. Северянин терпеливо ждал. И я отчаянно выпалила. — Но, кажется, я люблю его не как будущего мужа!

— Смотрю на тебя и думаю, разве встречаются настолько глупые эссы? — дракон щелкнул меня по лбу, заставив подавиться потоком праведного возмущения. — Ну, не полетишь ты с задавакой на свое совершеннолетие — велика беда! Взмоете в Небо потом… если он, конечно, на самом деле твой друг.

Я непонимающе хлопала глазами, и Рик объяснил.

— Если бы драконы женились исключительно на тех, с кем отправятся в первый полет, кланы вымерли еще несколько тысячелетий назад.

Единственная фраза словно обухом ударила по голове, заставив задуматься об очевидных вещах. А ведь меченый прав: это только я раскрою крылья впервые, а Исхард уже давно умеет парить.

Дракон, хмурясь, продолжил.

— Выйти замуж ты можешь по собственной воле или по решению Совета. Сегодня или через сто лет. Опираясь на чувства или выгоду. Хотя обычно между женихом и невестой все же присутствует симпатия, иначе они просто не добьются слияния магических сфер, считающегося залогом полноценного и счастливого брака.

Рик тоскливо изучил вязь Печати на руках, продолжил лекцию.

— Любой полет, не только самый первый, ты делишь с тем, в ком ощущаешь родственную душу. Твоим спутником способны стать мать, брат, сестра. Лучшая подруга, с которой вы сплетничаете по вечерам о парнях. Друг, игравший с тобой в одной песочнице… Или, вообще, можешь воспарить в одиночку, если одолело дурное настроение и никого не хочется видеть. Отдельные ханжи специально хранят чистоту Неба, не пуская посторонних в свой мир грез, дожидаясь, когда смогут разделить сны с предназначенными им в супруги.

Северянин откинулся назад, заложил руки за голову, задумчиво посмотрел в большое квадратное окно под крышей сарая. Слова дракона немного успокоили меня, но не до конца.

— Рик, я не знаю, что делать. Мне не объясняли.

— Поймешь, когда наступит время, — меченый прищурился. В глазах, спрятанных под тенью ресниц, мелькали воспоминания. — Первый совместный полет невозможно забыть. Ты позовешь, и на твой зов откликнутся, девочка. Поднимешься высоко-высоко, и не всем окажется под силу угнаться за избранной Древними, и только один останется до конца. Тот, кого выберет твое сердце. Тот, кого ты любишь или способна полюбить настолько сильно, что будешь готова отдать себя всю, без остатка, — Риккард горько усмехнулся. — Глупое поверье, что земные союзы заключаются на небесах.

— Да кому она нужна, эта любовь?! — фыркнула я.

Но дракон словно пропустил мимо ушей мое замечание. В черной бездне дрожали, отражаясь, недостижимые звезды.

— Когда-то мы взлетели вместе с Вьюной. И для меня, и для нее это было впервые — подобное случается крайне редко. Мне казалось, что сама судьба благословляет нас. Но… — голос Рика сорвался, — Вьюна, встреченная мной неделю назад, не имела ничего общего с милой беззащитной девочкой, с которой я дружил в детстве и ради которой принял безнадежный бой у Черной реки.

Он горько усмехнулся. И даже сгущавшиеся сумерки не помешали мне заметить боль, расплескавшуюся в темных глазах.

— Вьюна, встреченная мной, пахла кровью.

— Рик, не продолжай, — тихо попросила я. Но меня опять не услышали.

— Ей нужно помешать. Но я никогда не смогу поднять против нее оружие, — в голосе меченого сквозь горечь проступила нежность. — Дракон, с которым делишь первый полет, навсегда останется особенным для тебя.

— Она заколдовала тебя, — прошептала я.

— Разве это имеет значение? Мы ведь летели. Вместе.

Я не нашлась, что сказать. В сарае наступила тишина, прокралась сквозь щели в досках, окутала нас плотным плащом. Рик устремил взгляд в небо. Мысли дракона явно бродили далеко от Северогорска и поместья «Полярная Звезда». А я пыталась представить, каково это — подарить кому-то половину своего мира и обрести взамен половину его. Страшно, но… заманчиво! Мир, созданный мечтами и стремлениями…

— Лана, — голос Криса, тихо прозвучавший под ветровым окном, выдернул меня из сладостных грез. — Пора возвращаться. Исхард тебя ищет.

Я потянулась, неохотно поднялась и поняла, что не испытываю никакого желания уходить.

В доме в богато отделанной комнате ждала огромная пустая кровать. Колыхалась под дуновением сквозняка воздушная дымка балдахина. Кудрявым облаком манила старательно взбитая служанками пуховая перина. Сияли холодной белизной шелковые простыни. Но меня совершенно не тянуло в душные, роскошные покои, приготовленные женихом.

— Рыжик, прикрой меня!

— Плохая идея, — простонал второй голос, принадлежащий Алику, и тут же сдавленно смолк, будто его обладателю залепили рот.

— Лана, не натвори глупостей, — пожелал Крис на прощание, и мне почудилось, что именно на это рыжий и рассчитывает.

— Занятно было бы посмотреть на лицо задаваки, когда он узнает, что южная эсса предпочла мою постель его, — нагло заявил дракон, прислушиваясь к шороху быстро удаляющихся шагов.

— Не дождешься!

Я подобрала один из пледов, приготовленных меченым, переползла в противоположный угол, туда, где стог доставал почти до крыши. Старательно примяла сено, обустраивая уютное гнездышко. Рик перекинул мне свою куртку.

— Укройся! Замерзнешь ночью.

Я благодарно кивнула, укуталась в одеяло. Глубоко вдохнула душистый запах сухих трав. Улыбнулась яркой звезде, загоревшейся в окошке. И закрыла глаза.

***

Мир снов. Мир, в котором сегодня нет ни земли, ни неба, только разноцветный туман — пространство и время, завивающиеся в тугую спираль. Только далекие звезды, призывно мерцающие в космической глубине, но я помню, что никому не дано достигнуть их. Только ветер, играющий моими волосами, неразборчиво бормочущий на ухо непонятные слова.

Я вновь в мире драконов. Еще не умея самостоятельно пересекать границу, я не знаю, почему прихожу сюда. Вероятно, в этот раз меня вели вечерние переживания. А может, я ошибаюсь.

— Мать?

Золотой дракон стремительно мчится через центр спирали, из Ничто в Никуда. Я внезапно понимаю: мы должны спешить. Ведь времени почти не осталось. Вселенские часы отсчитывают последние мгновения.

Слышу тихий, едва различимый шепот Матери.

— Я покажу тебе путь.

Впереди подмигивает голубая искорка. Чистейший воды бриллиант в бархатной оправе черного беспросветного космоса. Планета, которую я должна сберечь.

— Лети, — напутственный шелест слов, и дракон, бережно несущий меня на спине, рассыпается роем искр.

Я падаю.

Голубой шар зовет меня к себе, притягивает. Делит мир на две неразлучные части — небо и землю. Я бросаю последний взгляд во тьму, оставшуюся позади, в хаос первозданной Пустоты. Однажды я вернусь. Но пока я с радостью отдаю безграничную свободу за право не быть одной.

Я падаю.

Маленькая беззащитная фигурка, окруженная яркими светлячками, беспомощно дергающая хрупкими руками в безнадежной попытке ухватиться за проскальзывающий сквозь пальцы воздух.

Я падаю.

Раздираю пелену облаков.

Я еще высоко. Саженные волны штормящего океана просто рябь на воде. Горы — цепи холмов. А лес — темно-зеленое пятно на более светлом фоне. Но с каждой секундой я неуклонно приближаюсь к земле, раскрывшей навстречу широкие, но отнюдь не дружеские объятия.

Я падаю…

Или я лечу?

Просто лечу вниз.

Сопровождающие меня огненные светлячки пылающими углями впиваются в руки, ноги, лицо. Боль раскаленной волной проходит сквозь тело, выжигая нервы. Кровь дракона, спящая внутри меня, охотно отзывается на магию позвавшего мира. Но человеческое тело слабо, оно не сможет выдержать пламя Древних. Я кричу, захлебываюсь криком, эхо которого долго звенит в пустынных небесах. И больше уже ничего не чувствую, потому что дальнейшее превращение способно свести с ума. Безопасней потерять сознание. Меня вышвыривает из тела, но я продолжаю наблюдать за происходящим, уже со стороны.

Неведомая сила ломает и вытягивает кости, безжалостно рвет мышцы и сухожилия, чтобы из бьющегося в агонии комка плоти вылепить новое существо. Дракона, способного принять целый мир. Удлиняется челюсть. Перестраивается позвоночник. Появляется длинный гибкий хвост. Подпиленные служанкой аккуратные ноготки превращаются в острые как бритва когти. Гладкая нежная кожа расцветает частыми металлическими чешуйками. Взбухают бугры на лопатках, выпуская на волю широкие кожистые крылья. И земля уже несется не на меня, а подо мной.

Оправившись от шока перерождения, я понимаю…

Я лечу!

Я дракон! И я лечу!

Но изменения на этом не заканчиваются.

Я вижу, как ползет божья коровка по склонившейся от зноя желтоватой травинке. Неуловимо распускается цветок. Развевается грива скачущего в ста верстах мустанга. Как плавно и гармонично перетекают друг в друга оттенки зеленеющего березового листа.

Слишком много красок!

Я слышу веселое журчание ручейка, впадающего в реку; безмятежное дыхание девочки, спящей на ночной стороне; хруст тающих льдов на северном полюсе; мычание не доеных коров; рост травы…

Если бы сохранились руки, я заткнула уши, чтобы не внимать жуткой какофонии, доносящейся со всех сторон.

Слишком много звуков!

Я чувствую запах хвои и аромат цветущих садов; уют домашнего очага; прочность закаленной стали; жар крови, бегущей по венам…

Я знаю смысл символов, начертанных на Танайской башне; слова донесения, что везет гонец из Капитолия; тайну шевейской принцессы… Я все это знаю!

Целый мир — слишком много для одного!

Я ощущаю, как меня рвет на части.

Помогите!

Ветер уже не держит. Я начинаю падать. Крылья бессмысленно взбивают воздух. Я мечусь, словно рыба в сетях.

Хаос! Спасите же кто-нибудь!

Чужая мысль пробивается сквозь вихрь закруживших меня образов.

«Слушай себя, Лана! Слушай только себя».

Рыже-красный дракон парит рядом, готовый прийти в любой момент на подмогу. Его своевременное появление заставляет немного отступить панику, чуть не захлестнувшую меня.

Слушать себя? Но кто я?

Я вспоминаю.

Лицо в зеркальной глади. Зеленоватые радужки в тени выгоревших на солнце ресниц. Копну рыжих волос. Обветренные покусанные губы. Веснушки на курносом вздернутом носу. Это просто отражение.

Имя, данное мне при рождении. Лаанара тиа Ланкарра. Любимица Солнца. Хранитель Жизни. Слово, которым меня зовут другие.

Южный Храм — спасительный оазис в центре раскаленной пустыни. Место, где я училась дружить, любить и ненавидеть. Благословенный Дол, заветный край детства. Убийственный холод северной зимы в Шахтенках. Картины моего прежнего, крошечного мира.

Харатэль, Крис, Алик, Галактия, Раэн, Маррета, Каттера, Исхард, Юнаэтра, Кагерос, Динька, Йорк, господин Хок, Скайнэль, барон Красноземский, Рик… Враги, друзья, учителя, случайные знакомые. Люди, разделившие со мной путь.

Я вспоминаю.

Я обожаю клубничное варенье, арбузы и виноград, не переношу кабачки и, особенно, вишню. Боюсь высоты. Могу часами плескаться в воде. Ленюсь наводить порядок и учиться. Совершаю безрассудные поступки и легко поддаюсь на провокации. Зато я умею изменять прошлое… Это тоже я.

Лицо. Имя. Память. Характер. Страхи. Мечты. Цели. Все это и есть я. Маленький кусочек большой Вселенной.

«Крис. Я вернулась».

Знание отделилось, ушло. Мир согласился с моим желанием остаться собой. А я поняла, что никогда не забуду ощущение сопричастности ко всему, происходящему под Небесами. Не сумею забыть чувство единения, когда я постигла, что каждый — часть чего-то несоизмеримо большего. Любимая, бесценная часть. Нужно лишь попросить, и мир ответит, изменится, подчиняясь моему желанию. В откровении, явившемся мне, и заключена истинная магия драконов.

«Умница. Ты справилась».

Новый голос. Бархатный, глубокий. Мудрый. Харатэль и в драконьем облике выглядит царственно. Длинные рога складываются в корону. Золотые узоры на чешуе цвета темного шоколада притягивают взгляд, завораживают. Мерные взмахи крыльев неторопливы и величественны.

«Сестра?»

Ты пришла разделить со мной полет? Внезапно я осознаю, что нет. У меня не было никого ближе тебя, Харатэль. Ты растила и учила меня, гордилась моими успехами, огорчалась из-за шалостей, помогала пережить неудачи. Ты заменила мне мать. Но это не твое небо, сестра. Ты появилась, потому что я нуждалась в одобрении, в подтверждении, что ты довольна мной. Спасибо за поддержку. Но мне пора двигаться дальше.

До скорого свидания, сестра.

«Лети, малыш!»

Харатэль качает крылом, прощаясь и желая успеха. И устремляется к далекому горизонту. Я замечаю, как к ней присоединяется еще один дракон. Бледно-серый и тяжелый. Чувствую мимолетное теплое прикосновение, дружескую улыбку. Алик.

«Крис?»

«Я пока побуду с тобой».

И я искренне рада его решению.

Лечу на закат. Вдыхаю воздух, ледяной, чистый, свежий, пью его будто колодезную воду. Наслаждаюсь дыханием ветра под крыльями, покорностью воздушных течений моей воле. Играючи обгоняю ленивые барашки облаков. Падаю в штопор, взмываю вверх, восхищаясь новыми возможностями изменившегося тела, той свободой, что они дают мне.

Далекая земля внизу напоминает лоскутное одеяло — складка гор, темная полоса дубравы, светлое пятно озера, голубая нитка реки. Надо мной хрустальный купол небосклона, высокий и полупрозрачный — я почти вижу недосягаемые звезды. И ни души, кроме нас с рыжим. Удивительно, но даже птиц нет.

«Почему так пусто?»

«Гости придут. Они уже слышали твой крик. Первый крик новорожденного дракона».

Я с ужасом вспоминаю, как вопила от боли, когда древняя магия выворачивала меня наизнанку. Если бы я услышала подобное, то предпочла держаться от места экзекуции подальше.

Крис успокаивает меня.

«В первый раз всегда трудно».

«А что дальше?»

«Решать тебе. Это твой сон».

Мой сон. Он будет длиться, сколько я захочу. Вечность душевного разговора с другом. Годы одиночества в пустынных небесах, ведь достаточно мимолетного желания, и Крис уйдет вслед за Аликом и Харатэль. Мгновение выбора. И бескрайний океан любви. Мир, разделенный на двоих. Соблазнительно…

«Летят!»

Темные точки возникают над горизонтом, приближаются, смыкаясь кольцом вокруг меня. Десятки драконов. Огромных. Крошечных. Неуклюжих, изящных, ярких и тусклых. Красных, словно горящие маки, кипенных, как свежевыпавший снег, изумрудных, рыжих, синих, серых. Из Южного Храма и северных скал, Потерянного города и даже Западного Предела. Я зависаю в центре образованного ими круга.

«Лана. Лаанара. Ланкарра…»

Они шепчут. Зовут. Ждут моего выбора. Я медленно вращаюсь посреди роя, внимательно вглядываясь в незнакомцев, откликнувшихся на мой зов. Возможно, кто-то из них достоин разделить со мной этот мир.

Их много, как же их много! Тех, кто надеется отправиться в свадебное путешествие. Где ты, потерянная половинка моей души? Как мне узнать тебя?

Сердце равнодушно молчит. Нет волнительного чувства притяжения в груди, когда целая Вселенная отражается в глазах одного человека. Внутри меня крепнет уверенность, что еще рано. Я не готова.

Отчаянно разрываю кольцо и мчусь прочь. Драконы устремляются за мной раззадоренной сворой гончих, почуявших дичь. Хе-хе. Поймайте, если догоните!

Быстрее.

Я замечаю: пара серых драконов внезапно отбивается от стаи и планирует к земле. Презрительно скалюсь. Неудачники.

Еще быстрее. Я увеличиваю темп. Упиваюсь скоростью, высотой, свистом ветра. Рваными хлопьями облаков, случайно зацепившимися за крылья. Полями, мелькающими калейдоскопом красок.

Крис, без труда держащийся рядом, замечает.

«Ты сурова, Повелительница. Не многим под силу угнаться за тобой».

Я улыбаюсь. Все только начинается. Небеса изменяются, теряя первозданную пустоту. Образы возникают и исчезают, подчиняясь моим мимолетным капризам. Воздушный замок. Стая белых птиц. Грозовой коридор с ветвистыми змеями молний, бьющих в опасной близости от драконов. Воронка смерча, связавшего небо и землю тонкой нитью. Радужный мост. Скалистое ущелье.

Преследователи постепенно отстают. Теряются в лабиринтах облаков, устало спускаются к холмам, не выдержав гонки, медленно поворачивают назад, отказываясь от дальнейших попыток поспеть за неугомонной принцессой. Меня преследуют не больше десятка драконов. Самых настойчивых и сильных. Самых быстрых. Лучших.

Мы еще не закончили!

Ввысь!

Я взмываю вверх. Туда, где древний ветер поет забытые песни уснувшим звездам. Мои новые крылья легко несут меня к Последнему Пределу.

Еще двое отступают. Утомленно уходят вниз. Со мной продолжают путь семеро. И Крис, по-прежнему держащийся рядом.

Я лечу. Выше. Туда, где властвует холодный свет.

Шестеро.

Выше самых последних облаков.

Я по-прежнему полна сил, бурлящей в крови магии. А Крис начинает уставать. Раскрытая пасть друга жадно хватает разреженный воздух. Я чувствую, с каким трудом и напряжением ему дается каждый взмах. Рыжий упрям, некоторое время он летит рядом на одном упорстве. Но все-таки сдается.

«Удачи, мелкая».

Крис, качнув на прощание крыльями, возвращается.

А меня ждут еще выше. На тонкой грани, где синее плавно переходит в черное.

Я замираю. Шесть раздраженных драконов бессильно кружат внизу, им не подняться сюда. А я с восхищением смотрю на того, кто предназначен мне. Лед. Чистейший лед горного ручья. Манящий хрупкой красотой и обжигающий полярным холодом.

Дракон, смотрящий на меня со спокойным достоинством, сияет — свет причудливо переливается в хрустальных гранях чешуи, создает вокруг величественной фигуры легкий ореол. Он очаровывает, словно стеклянные игрушки шевейских мастеров, которые мы с друзьями вешали в канун Нового года на праздничную елку.

Он парит над миром в одиночестве. Гордый. Недоступный. Нет никого, кто смог бы сравниться с ним, встать на одну ступень.

Передо мной широко расправил крылья Повелитель Небес, терпеливо ожидающий свою взбалмошную принцессу.

Я зря переживала?

Ис, ты, действительно, моя судьба?

Дракон медленно плавно скользит ко мне. Я чувствую сладкое волнение, нетерпеливо подаюсь вперед, предвкушая нечто совершенно необыкновенное…

Тень, сотканная из мрака, срывается сверху, обрушивается на спину не заметившего угрозы Исхарда, отбрасывает эссу северного клана. Извивающийся клубок шей, хвостов и бьющих крыльев переворачивается в воздухе, рушится вниз, рвет строй неудачливых соискателей моих руки и сердца, расшвыривая их в стороны, словно шкодливых котят, разлепляется. Два дракона зависают враг напротив врага, буравя один другого взглядами, полными ненависти.

«Она моя».

Ис выдыхает белое пламя. Царапины, оставленные когтями напавшего, быстро затягиваются, исчезают без следа.

«Докажи».

Чужак дерзко топорщит острый гребень, скалит в ехидной усмешке пасть, полную клыков.

Я заворожено изучаю пришельца взглядом. Знакомый и чужой. Черный как безлунная ночь. Опасный как огонь. Беспощадный как смерть. Рожденный бесконечной тьмой космоса. От него веет первородной силой, забытой, манящей, непокорной. Дракон пугает и притягивает меня.

«Решать ей».

«Ты прав. Решать будет она».

Противники, яростно взревев, беспощадно вцепляются друг в друга. Обжигают убийственным пламенем, ломают крылья, хлещут длинными гибкими хвостами. Алмазные когти царапают по броне, нанося глубокие, но молниеносно зарубцовывающиеся раны. Каждый пытается выжить, вытеснить противника с Небес. Заставить его уйти.

Они сражаются всерьез, не щадя ни себя, ни соперника. Сражаются из-за меня. Удивительно, но, несмотря на страх за жизни воинов, мне приятно осознавать: ради права быть со мной борются лучшие Повелители Небес. Этот факт льстит моему самолюбию.

Клубок распадается. Потрепанные драконы, тяжело дыша, медленно кружат один около другого, залечивая раны, восстанавливая силы.

«Я быстрее тебя, подделка».

«Мы еще посмотрим кто кого, оборванец».

Хрустальная хрупкость льда и дремлющая мощь тьмы. Они готовы биться насмерть за сомнительное право разделить мой сон. Я знаю, ни Ис, ни черный дракон не признают поражение, не отступят. Но я не хочу слышать горькую мелодию Прощальной Песни в моих Небесах. Здесь нет места смерти. Я так решила!

И поэтому хватит воевать!

Летим? Обещаю вам незабываемый полет.

Я бросаю взгляд на далекие звезды.

И срываюсь вниз. Сложенные крылья крепко прижаты к спине. Голова смотрит вперед. Ветер хлесткой плетью бьет в морду, шуршит горячими каплями по броне. Я снова падаю, как в самом начале сна. Быстрей и быстрей.

Оказывается, скорость может доставлять наслаждение.

Я никогда в жизни не испытывала такого дикого восторга!

Я просто упиваюсь полетом!

Драконы, позабыв о схватке, уходят в пике вслед за мной. Мне не надо оборачиваться, чтобы знать.

Мы падаем.

Сквозь хрупкую преграду облаков. Сквозь розовую дымку рассвета. Сквозь застывший в ожидании воздух. Быстрее, еще быстрее.

Вы чувствуете эту головокружительную скорость?! Вам нравится?!

«Стой! Это опасно!»

Я не слушаю слова. Игнорирую их.

Подо мной плещутся волны океана. Ближе и ближе. Осталось несколько кратких секунд до столкновения. Кто свернет первым — проиграет!

Вы готовы идти до конца?

«Солнце, достаточно!»

Я оборачиваюсь, бросаю короткий взгляд на замедлившегося друга. Ис, ты уже сдался? Мы же еще высоко…

«Лана, берегись!»

Крик, полный тревоги, наконец-то отрезвляет меня.

Хаос!

Поверхность океана приближается скорее, чем я рассчитывала. Я понимаю, что увлеклась. Предупреждение Иса запоздало — у меня слишком большая скорость, я не успеваю остановиться. Пытаюсь расправить крылья, но чудовищный поток встречного ветра чуть не ломает перепонки. Меня кувыркает, разворачивает. И я врезаюсь в воду, превратившуюся в гранитную стену.

«Солнце…»

В глазах темнеет. Крик Исхарда обрывается, звенит выше, в небе. На несколько мгновений я лишаюсь сознания.

Хаос!

Где верх, а где низ? Я, потеряв ориентацию, оглушено, бестолково бью крыльями, стараясь выбраться на поверхность. Вокруг меня кипит, пузырится мутный океан, возмущенный дерзким вторжением.

Все тело ноет, превратившись в огромный синяк. Странно, что я ничего не сломала. Горло неприятно саднит от соленой воды. Легкие начинают ощущать нехватку кислорода: чудовищный удар выбил из меня весь воздух. А жабры не выросли. Все-таки я дракон, а не морской змей.

Интересно, можно ли умереть в своем сне?

«Какая же ты бестолочь, жрица!»

Острые когти глубоко вонзаются в спину, бестактно тянут вверх, вытаскивая с глубины. Черный дракон легко поднимает меня над морем саженей на сто и бросает. Я выправляюсь, оборачиваюсь. Мой спаситель медленно парит над раздраженными волнами. Величественный. Совершенный. Истинный Повелитель Небес.

Исхард рассерженно кружит в отдалении, почему-то не спеша приближаться. Но ледяного дракона уже не существует для меня. Я вижу только оживший сгусток космической тьмы, не убоявшийся последовать за мной в морскую пучину. Ручейки воды, сбегающие по антрацитовой чешуе. Широкие кожистые крылья. Засасывающую бездну взгляда. Я чувствую мощные потоки магии, подчиняющиеся дракону. Непонятной. Пугающей. Притягательной. Запретной. Такой родной и близкой.

«Рик».

Я не знаю, как случилось подобное. Как смог взлететь изгой, лишенный силы. Для меня не имеет значения. Ведь я уже решила.

Рик, я отдам тебе весь мой мир. Непостоянство ветра. Ласковое тепло солнца. Разноцветный ковер земли. И спящую силу океана. Я подарю тебе ярость летней грозы. И нежность пушистых облаков. Домашний уют цветущих садов, дикую красоту девственных джунглей, веселую болтовню светлого березняка, угрюмое молчание старого леса. Я покажу тебе поля колосящейся пшеницы и упрямый росток, пробившийся сквозь камень. Трепетную лань, затаившегося тигра, поющего соловья.

Мой мир, наполненный светом, теплом и жизнью. Ты сохранишь его вместе со мной?

Обещаю. Я приму одиночество и холод твоего неба. Пустоту, в которой нет границ и запретов. Устрашающую свободой и бесконечностью выбора. Я не убоюсь ночи, растянувшейся на века. Ты паришь там, где не летают иные драконы, но я смогу подняться к тебе.

Ты позволишь мне забрать твою печаль?

Противоположности станут одним целым. Ночь и день. Полет и падение. Каждый вздох, каждый взмах крыла мы разделим на двоих.

Рик, ты останешься со мной до конца? В моем сне. В твоем сне. Нашем сне?..

И рябью по воде, дыханием ветра, красками, расцветившими небосклон, ко мне вернулся его ответ.

***

Я сладко улыбнулась, распахнула глаза, счастливо посмотрела вверх. Серые доски крыши сходились под углом, кое-где торчали гвозди, в паутине под коньком запуталась сухая трава. Я недоуменно моргнула: потолок явно находился ближе, когда я засыпала.

— Лана. Жрица, — неуверенно позвали меня.

Я приподнялась на локтях, вгляделась в лицо лежащего рядом дракона. Нахмурилась. Наблюдаемое мне не понравилось. У Рика в глазах стояла глухая тоска, как у человека, ставшего свидетелем чуда и осознающего, что чудо сотворилось не для него.

— Прости. Я испортил твою помолвку с Исхардом.

— Я выбрала, — твердо остановила я дракона. Сделала ударение на последнем слове. — Тебя!

Он попробовал возразить.

— Лана…

Я робко, боязливо коснулась губами его губ, заставляя слова исчезнуть. И через пару мгновений Рик ответил на поцелуй, сначала осторожно, словно не решаясь до конца поверить, затем требовательно и жадно, но мне понравилось. Тяжелая рука легла на плечи, обнимая, притягивая ближе…

— Тварь! Наглый пес! — дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник эсса Иньлэрт. В злых ледяных глазах не сохранилось ни крупинки тепла. Губы судорожно скривились. — Сначала ты совратил, вынудил стать предательницей мою сестру! А теперь еще собираешься украсть невесту!

За спиной отвергнутого жениха маячило растерянно-испуганное лицо Алика. Друг не представлял, в какую сторону обернется сложившаяся ситуация, но заранее догадывался, что неожиданный поворот в ночных событиях не закончится ничем хорошим.

Я никогда еще не видела Исхарда настолько рассерженным. Северный лорд был в бешенстве. Впрочем, мне прерванный поцелуй тоже не прибавил благодушного настроения.

— Ис, послушай, это случилось как-то само собой, — я встала, откинула назад спутавшиеся во время сна волосы.

— Помолчи, Солнце, — тяжелый взгляд бледно-голубых топазов заставил непроизвольно сбиться, отступить за спину загородившего меня Рика.

— Смирись с поражением, задавака. Девочка сделала выбор, — исходящее от воина спокойствие добавило уверенности и мне.

— Ис, прости, но я…

— Лана, лучше замолчи, — предупреждающе процедил эсса сквозь зубы, не отрывая взгляда от меченого. — Сейчас я убью тебя, изгой, и никто не посмеет меня осудить.

— Попробуй, бескрылый, — насмешливо предложил Демон льда. — Клыки-то не обломай.

Я почувствовала, как сила собирается вокруг лорда, заметила изморось на кончиках изящных пальцев. Ис, ты что творишь?!

А Рик? Неужели он серьезно собирается сражаться? Против эссы северного клана! Лишенный силы, с незажившей полностью рукой! Исхард, конечно, не Повелитель Запада Кагерос, но тоже серьезный противник. А это не сон, где магия, воплотившая мои желания, не давала драконам убить друг друга. Я не хочу потерять никого из них! Они оба дороги мне!

— Сколько шуму с утра пораньше, — зевнул Крис, входя в сарай. — Эсса Иньлэрт, на вашем месте я не стал бы этого делать.

— Аликандр, придержи своего друга-карателя, пока я не закончу, — ровно приказал Исхард, не оборачиваясь.

Я с жалостью смотрела на растерянное лицо Алика, поставленного перед нелегким выбором между долгом и дружбой. Я и сама не могла представить моих товарищей по детским играм, дерущихся взаправду, по-настоящему.

Происходящее утратило реальность. Я видела Криса, удобнее перехватившего копье. Алика, неуверенно топчущегося на месте. Взбешенного Иса. Сохранившего хладнокровие, готового к схватке Риккарда.

Прекратите, пожалуйста!

— Эсса Иньлэрт, я убедительно прошу вас еще раз обдумать принятое решение, — рыжик старался уладить ситуацию полюбовно.

Я должна что-то предпринять! Вмешаться! Не позволить друзьям сцепиться. Но что я могу?

Я ощутила знакомый жар в груди. Вспомнила. У меня же теперь есть магия. Целый мир, готовый исполнить мои желания. Достаточно просто распахнуть крылья!

Кристофер продолжал попытки уговорить лорда Северного Предела разойтись по-хорошему.

— Забудем про неприятности, ожидающие вас со стороны Южного Храма за оскорбление Повелительницы, а их я гарантирую. Лучше подумайте: эсса Ланкарра только что вернулась из своего первого полета. Ее энергетическое состояние нестабильно. Хотите вызвать срыв? Она…

Крис оборвал фразу на полуслове. Лицо друга резко побелело, глаза испуганно расширились. Но я не успела спросить, что случилось, так как тоже услышала.

Звон колоколов. Он несся отовсюду, гремел под небесами, эхом отражался от облупленных стен домов, отзывался земной дрожью. Заунывный, тревожный, предрекающий беду.

Затем пришел огонь. Черное-черное пламя накрыло мир, растеклось тягучей ртутной каплей, жадно слизало постройки и людей. И, уничтожив Северогорск до основания, двинулось дальше. Горели посевы молодой пшеницы. Тлеющими лучинами осыпались леса. Пылали города и деревни. Столбы едкого удушливого дыма поднимались в небо, затянутое смогом, озаренное отблесками пожаров. Бушующий огонь не оставлял после себя ничего живого.

Среди адского пекла на одно мгновение я увидела ее — тоненькую девушку в белом саване с плотной повязкой на глазах. Она шла босиком по выжженной дотла земле, покрытой серым пеплом. И улыбалась…

— Лана! — я очнулась, поняла, что лежу на руках у Риккарда, а Ис, на время забывший про распри, готов отвесить мне лечебную пощечину. Не первую, судя по ноющей правой щеке.

— Лана, ты в порядке? Что произошло? — я молчала, ища глазами Криса. Рыжий, скажи, что я ошибаюсь! Назови трусихой и паникершей!

— Мой Повелитель! — в дверях возник стражник, дежуривший у ворот.

— Я занят, — недовольно отозвался Исхард.

— Мой Повелитель, это срочно, — подданный упрямо желал привлечь внимание эссы. — К поместью движется вооруженная толпа. Люди агрессивно настроены, часть несет факелы. Я полагаю, они собираются напасть на нас.

— Что за чушь?! С какой стати горожанам атаковать «Полярную Звезду»? — на лице северного лорда ясно читалось удивление.

Алик беспечно проигнорировал сообщение, испытывая облегчение, что распри откладываются на некоторое время, пусть даже по такому поводу. Он еще не знал.

— Их ведут драконы. И… Вы должны взглянуть. На башне городской ратуши подняли флаг, — стражник замялся, прежде чем уточнить, словно сам не верил в сказанное. — Красно-черный флаг мятежного Запада!

Я, не отрываясь, глядела на ртутное пламя, отражающееся в испуганных глазах Криса, осознавая страшную весть.

Пределы ждет новая война.

Глава четвертая

Третий час в седле.

Жарило солнце. Пыль, поднятая копытами лошадей, висела над колеей, словно шлейф. Дорога петляла. Безлюдные пшеничные поля сменялись угрюмыми лесами, а те в свою очередь дикотравьем.

Над горизонтом клубились смоляные тучи, грозя скорым дождем.

Тут и там среди высокой травы мелькал белый силуэт Алис. Впереди маячила спина Кристофера, указывавшего путь.

Царило гробовое молчание.

Прошло пятнадцать лет после Раскола. Пятнадцать лет мира и спокойствия.

Кланы так до конца не оправились от последствий войны, унесшей жизни трети моих соотечественников, настроившей подлунные королевства против потомков Древних.

Но драконы научились жить в изменившемся мире. Пятнадцать лет — долгий срок. Боль утрат стихла. Быт наладился. Родилось и выросло новое поколение, не помнившее ужасов Раскола. Дни сменялись днями. Пределы расслабились, не видя угрозы.

Западные завоеватели использовали это время, чтобы подготовить новый удар. Признаться, я так до конца и не верила, что у предателей достало сил встать на ноги после сокрушительного поражения и еще раз бросить вызов Совету. Я ошиблась. Опоздала предупредить.

Юнаэтра напала первой.

— Мелкая, не отставай! — окрик Кристофера вывел меня из оцепенения.

Каурая кобыла, воспользовавшись моей задумчивостью, перешла на шаг. Я подобрала поводья, подбила пятками лошадь, заставляя вернуться в галоп.

— Погони пока нет, — Рик оглянулся назад, но дорога пустовала.

За три часа мы встретили всего двух всадников и одну еле ползущую воловью упряжку. Неужели путешественников испугала собирающаяся гроза? Мне хотелось, чтобы дождь начался скорее: ливень не позволит разгореться пожарам.

…— Уходите! — жестко приказал Исхард. — Мы попробуем удержать поместье. Аликандр, выведи эссу через тайный ход.

Алик виновато улыбнулся мне, но твердо сказал.

— Повелитель, я дал клятву защищать вас.

— Аликандр, это приказ!

— Если позволите, эсса, мы с Риккардом справимся вдвоем, — встал на сторону друга Кристофер. — Маленький отряд заметить сложнее. А против армии не имеет значения, трое нас будет или четверо.

Лорд недовольно нахмурился, надолго задержал взгляд на лице меченого, неохотно кивнул, соглашаясь с доводами карателя.

— Берегите ее…

Мы покинули «Полярную Звезду» вместе со слугами, через подземный туннель. Оседлали ждущих в конюшне у черного выхода лошадей и помчались прочь, пока враги не догадались, что добыча ускользнула. Я снова убегала, а в поместье готовились к бою девять драконов — эсса Иньлэрт и его свита.

— Мы их бросили! — я всадила каблуки в бока кобылы, вымещая на невинном животном захватившую меня бессильную ярость.

— Все будет хорошо, — Рик поравнялся со мной. — Задавака неплохо владеет и мечом, и магией. И он осторожен, иногда даже чересчур. Исхард не станет понапрасну рисковать собой и людьми. Как только запахнет жареным, лорд отступит.

— Мы должны были помочь им! — возразила я. — Я ведь тоже эсса! Крис — каратель! Ты — Демон льда.

Северянин проигнорировал ненавистное прозвище.

— Ты бы только помешала, девочка. Не отставай!

Я понимала, что Рик прав. Бурлившая в крови магия кружила голову, требовала выхода, но я не училась работать с настолько мощными потоками. Все равно, что неопытному наезднику, пару раз прокатившемуся на старом спокойном тяжеловозе, дать молодого горячего жеребца. Или рыбаку, всю жизнь плававшему на утлой лодчонке, доверить каравеллу. Попытка колдовства, скорей всего, обернется катастрофой. Хаос! Как же меня злит ситуация: я наконец-то обрела силу, но не имею возможности применить ее!

— Эй, Котофей, куда нам? — Крис за время нашего разговора вырвался вперед и теперь удерживал гарцующего коня на развилке. Рик задумался, вспоминая.

— Прямо. Нет, направо, — сворачивая с укатанной дороги на заросшую колею, выбрал северянин. — Направо.

— Уверен? — скептически уточнил рыжик, следуя за ним. — В том направлении нет никаких городов, разве что мелкие поселения.

— В пяти часах непрерывной езды заброшенный портал, — объяснил Риккард, тревожно оглядываясь в сторону Северогорска. — Лошади начинают уставать, придется сделать привал, так что до места мы доберемся к вечеру.

— Подожди, — Крис нахмурился, догнал северянина. — Я не смогу в одиночку с нуля открыть переход. Ты теперь тоже.

— Лана справится, — вяло отмахнулся Рик, продолжая напряженно изучать горизонт. Вопросы карателя его отвлекали, мешали сосредоточиться. — Я научу как, и девочка перенесет нас в Южный Храм.

— К Хаосу на кулички она нас отправит, — пробормотал рыжий себе под нос, но больше донимать меченого не стал.

— Рик, что-то случилось? — мрачное выражение на лице дракона меня обеспокоило.

Северянин тряхнул головой, расслабился, вымученно улыбнулся.

— Все в порядке, Лань. Мне просто показалось.

Приближение бури можно почувствовать заранее. Пусть небесный купол над головой обманчиво безоблачен, а встающие за горизонтом иссиня-черные фрегаты туч скрыты густыми кронами подступающих к дороге деревьев, буря уже неизбежна.

Неестественно ярко, ослепительно сияет солнце в бледнеющих небесах. Свет заполняет все вокруг, четко очерчивая контуры каждого предмета. Но это мертвый свет.

Над землей поднимается удушающая волна жара. Воздух, тяжелый, горячий, сдавливает грудь. Парит.

Низко, стремительно носятся темные тени птиц, будто стараясь успеть, и их редкие крики кажутся особенно громкими на фоне наступающей тишины. Не шелохнется листва, не шевелится трава, от которой идет одуряющий пряный запах, не стрекочут невидимые кузнечики. Мир будто остановился, затаился. Мир ждет.

Ждет, когда легкий порыв ветра нежно, лаская, коснется цветов, прошуршит в листве. Самый первый, не самый сильный. За ним последуют другие. Неистовые, дикие, безжалостные. Заставляющие раскачиваться вершины деревьев и гнуться к земле в бесполезной надежде на спасение траву. Черные громады туч в мгновение ока заполнят небо, и мрак поглотит свет. А потом тьму разорвет ослепительный блеск молнии…

— Лань, потерпи! Уже недалеко, — я едва расслышала голос Рика, ведшего в поводу мою кобылу.

Похоже, небо решило обрушить на нас все запасы воды. Ливень безжалостно хлестал по спине, плечам, голове, заливал глаза, мешая разглядеть что-либо на расстоянии большем нескольких саженей.

Я склонилась к шеи лошади, пряча лицо, цепляясь негнущимися пальцами за жесткую короткую гриву. Стиснула зубы, стараясь не стучать ими от холода. Мне было наплевать, куда бредет кобыла, чмокая копытами по раскисшей дороге. Промокшая насквозь одежда прилипла к телу. В сапогах хлюпала вода. Я продрогла до костей.

Моим спутниках приходилось не слаще. Спешно покидая поместье Исхарда, мы абсолютно не учитывали своеволие природы севера Мидла.

Хуже всего переносила непогоду Алис. Роскошная белая шуба превратилась в серые сосульки. Хвост напоминал половую тряпку. Жирная грязь толстым слоем облепила лапы и брюхо. Кошка фыркала, прижимала уши к голове и представляла собой жалкое зрелище.

— Впереди просвет! Вовремя, — я уловила в голосе Риккарда облегчение.

В темной мгле туч, заполонивших небо, наметился разрыв, сквозь который игриво показался кусочек яркой синевы. Дождь напоследок еще немного побарабанил по нашим спинам и успокоился, позволив наконец-то разогнуться.

Я отвела со лба мокрую челку, поежилась, попыталась отжать подол дорожного платья. В носу начинало подозрительно свербеть. Не хватало еще простудиться для полного «счастья». И даже костер не разведешь, чтобы согреться и высушить одежду. Во-первых, Рик не позволит остановиться на привал. А во-вторых, не из чего. Влажная трава, ожившая после грозы, никак не годилась на роль топлива.

К счастью, меня спас Крис. Друг закрыл глаза, сконцентрировался. На лбу рыжего пролегла вертикальная морщинка. Я ощутила нежное дуновение магии, и от нашей одежды, волос и шерсти Алис повалил густой пар. Высушенное заклинанием платье приятно нагрелось, будто его только что отгладили утюгом. Сразу стало теплее.

— Зря, — не одобрил Риккард.

Дракон снова хмурился, и причина заключалась не в недавно закончившемся ливне. Я на всякий случай оглянулась. Но горизонт был пуст. Да и Крис с его способностями сенсорика заранее почувствовал бы приближение врага.

Рик расслабился лишь спустя полчаса, когда мы достигли места назначения. Я не заметила ничего необычного. Заросший овраг, по склонам которого расползлась луговая клубника. За ним начиналось вспаханное поле. В стороне шумел лес. В верстах двух из зелени садов осторожно выглядывали соломенные крыши. Вдалеке блестело озеро.

— Это портал? — недоверчиво уточнила я, косясь на выщербленные временем булыжники, выступающие из высокой травы. Неприглядные серые камни, еще и мокрые. Но расположенные по углам правильного шестигранника.

— Знаешь, как активировать? — скептически спросил Крис.

— Сейчас разберемся.

Рик спешился, достал кинжал, соскреб мох. Пальцы чутко пробежали по стершимся буквам, которые я сначала приняла за трещинки. Дракон задумчиво поднял лицо к небу, что-то высчитывая или просто любуясь облаками, вновь вернулся к изучению камней.

— Рик, ну что там? — нетерпеливо поторопила я, утомленная затянувшимися исследованиями.

Северянин провел рукой по затылку, разлохмачивая волосы, оценивающе посмотрел на меня, будто прикидывая: справлюсь али нет? Зря размышляешь. Все равно другого выхода не видно, так что лучше сознавайся, к чему готовиться.

— Иди сюда, — он поставил меня ровно в центр неработающего перехода. На мою попытку сделать шаг в сторону настойчиво вернул обратно. — В некотором роде нам повезло. Портал стихийный, то есть нас не зашвырнет Хаос знает куда, если мы не учтем Венус, поднявшийся в созвездие Лучника. Хуже другое, — Рик поскреб щетину на подбородке. — Портал строится на шести опорах.

Я начала паниковать. До этого мне приходилось создавать заклинания, основываясь на одной нити. Несколько раз наставники вынуждали удерживать пару потоков. На большее меня не хватало, даже с одолженной у накопителей силой. Сейчас энергии было не занимать. Но я не могла представить, как создать одновременно шесть связанных между собой узоров.

— Ланка в трех соснах заплутает, — «поддержал» меня Крис. — И соберемся мы в итоге как-то неправильно. Враги, ау! Я хочу сдаться!

— Она справится! — в голосе Риккарда прозвучала непреклонная уверенность, успокоившая меня. — Слушай внимательно. Строишь в основании открытую звезду из шести переплетенных линий. Вершины ориентируешь по камням. Схема — усложненная косичка.

— Откуда ты знаешь? — перебила я, памятуя, что Рик больше не способен видеть изнанку. К тому же порталом, судя по запущенности, не пользовались лет сто, а за такое время выветриваются все следы. Я, по крайней мере, не ощущала даже остаточного фона.

— Я однажды создавал подобный узор, а переходы работают по схожим принципам, — пояснил дракон. — Не отвлекайся. Потоки должны одновременно замкнуться каждый в своем углу. Двенадцать часов — агнус, два — витас…

Открытые линии означали, что сейчас я только намечу узор, а наполнять его силой буду непосредственно в момент активации. Мне придется управлять одновременно шестью магическими потоками.

— А нельзя сразу создать закрытые контуры? — робко спросила я, надеясь отделаться легким испугом. — И ключ.

Рик понимающе усмехнулся, покачал головой.

— Если контуры лепить последовательно, ты не сможешь их объединить друг с другом. Но я немного упрощу тебе задачу. На звезде строишь правильную пирамиду, заканчивающуюся призмой равновесия.

Я прикусила губу, обдумывая мысль. Четко нарисовать призму на шесть лучей — непростое дело, да и создать звезду, объединяющую несколько стихий, тоже, чего уж говорить. Но зато дальше, когда мне придется наполнять контур необходимой для перемещения энергией, я существенно облегчу себе работу. Ведь изменить течение маленького ручья легче, чем повернуть полноводную реку. Наметить эскиз тонким карандашом, а уж после залить рисунок краской.

— За дело, жрица, — ободряюще кивнул Рик, выходя за границу круга. — Рыжий, следи.

Я мысленно одобрила дальновидность северянина. Уж лучше друг проверит правильность плетения с начала, чем заклинание выйдет из-под контроля в самый ответственный момент.

Значит, шестилучевая звезда на основе сложной косички с узлами в угловых точках? Начнем, пожалуй.

Я закрыла глаза, сконцентрировалась.

Сила обрушилась на меня сокрушающей волной цунами, ретивым жеребцом вырвала поводья, плетью хлестнула в сторону…

— Хаос, Ланка! Ты чего творишь?! — побледневший Крис изучал глубокую борозду, отставленную взбесившейся магией в пяди от его сапог.

— Прости, — я испуганно поднесла ладони ко рту, осознавая возможные последствия. Рыжий предусмотрительно отступил на несколько шагов назад.

Рик отнесся к неудаче спокойнее.

— Попробуй еще раз, — предложил дракон. Дал подсказку. — Представь шлюз и управляй им.

Я справилась. Не со второй попытки и даже не с двадцать второй. Крис, никогда не отличавшийся усидчивостью, заскучал уже минут через десять и ушел бродить по окрестностям. Вернулся, не обнаружил существенного прогресса, вновь исчез. Алис некоторое время тщательно вылизывалась, приводя спутавшуюся шерсть в порядок, потом встряхнулась и отправилась мышковать в траве.

Когда солнце коснулось краем горизонта, я смогла создать не сметающую все на своем пути лавину, а шесть тонких нитей. Но дальше дело снова застопорилось.

Риккард терпеливо объяснял мне мои ошибки, давал действенные советы. Я снова восхитилась, как же много знает и умеет бывший командор! Образованность дракона невольно вызывала уважение. Я заметила: Рик, когда не ощетинивался озлобленно колючками, притягивал к себе людей, словно магнит. Невозмутимый, надежный. За него хотелось спрятаться, как за гранитную стену. Он легко завоевывал доверие: природа кроме других талантов подарила Демону льда особую харизму прирожденного лидера. Неудивительно, что воины снегов последовали за ним, презрев Завет и волю Древних.

Эсса. Несмотря на приговор Совета и Печать. Настоящий эсса драконьих кланов. Рядом с ним я выглядела карикатурой, пародией на Повелительницу Небес, но этот факт почему-то не вызывал у меня раздражение, напротив, рождал желание закусить удила и работать-работать-работать над собой, чтобы вырасти достойной парой ему.

Хаос, но как же сплести это проклятое заклинание?!

Потоки опять расползлись в стороны, нарушая узор. Я не выдержала и в сердцах саданула кулаком по глыбе. Булыжник не обратил никакого внимания на проявление моего плохого настроения, а вот мне стало только хуже — теперь ко всему прочему болела отбитая рука.

— Я не смогу! — я устало села на камень.

Солнце скрылось за краем горизонта, но небо по-прежнему оставалось светлым. Рик устроился рядом, подтянул одну ногу, обхватил ее руками. Задумчиво посмотрел вдаль.

— Ты молодец! Тебе уже удается контролировать мощность потока.

— Ну да, велико достижение! — уныло протянула я. Дракон усмехнулся, потрепал меня по волосам.

— Не расстраивайся, жрица. Свой первый портал я открывал шесть часов, а это было простейшее заклинание перемещения, специально для обучения едва оперившихся птенцов. Как же я злился!

— Рик, — я запнулась, прежде чем озвучить безумную идею. — А давай ты создашь портал? Ты же перехватил магический меч голой рукой и взлетел вместе со мной… Может, у меня получится повлиять на Печать снова?

Он отрицательно покачал головой.

— Не выйдет. Я не понимаю, как мне удалось вернуться в Небеса, — Рик улыбнулся мне. — Знаешь, это было здорово. Будто стены тюрьмы на час… нет, не исчезли, но обернулись стенами надежной крепости, родного дома.

Новость о возвращении ало-черного флага, тревога за судьбы друзей, многочасовая скачка на лошадях — все это приглушило воспоминание о ночном полете. Но сейчас я счастливо привалилась к мужчине, наслаждаясь коротким перерывом и теплом, идущим от него.

— Отдохнула? Продолжаем, — дракон стянул меня с камня.

Снова. Я обреченно вздохнула. Похоже, попасть в Южный Храм нынешним вечером нам не светит. Придется ночевать у проклятого круга, упрямо не желающего открыть путь.

— Рик, как ты всему научился? — чтобы отвлечься от невеселых мыслей, спросила я.

Дракон ответил полушутливо, полусерьезно.

— Однажды я поклялся, что достану до звезд.

— Даже драконы не летают так высоко, — я усомнилась в разрешимости подобной задачи.

— Значит, я стану сильнее драконов, — просто, буднично отозвался меченый.

Ответ вполне в духе северянина. Назначить цель и стремиться вперед, несмотря ни на что. Сражаться в безнадежном бою ради призрачного шанса на победу. Потому что отступить, запросить пощады означает предать себя.

Он никогда не сдается. В этом и заключается гордость дракона.

Дотянуться до звезды… до одной конкретной звезды. Я упрямо закусила губу, сосредоточилась.

Двенадцать часов. Агнус. Тонкая красная нить скользнула сквозь пальцы, начиная узор. Расслоилась, потекла ручейками, заполняя существующую пока только в моем воображении гексаграмму. Два часа, витас. К алой нити приплелась зеленая. Четыре часа. атум…

Нити причудливо закручивались друг около друга, создавая сложный и изящный рисунок. Кончики пальцев начало болезненно покалывать. С каждой секундой мне становилось труднее удерживать заклинание. Узор расползался: не хватало концентрации, чтобы одновременно уследить за всеми линиями. Приходилось исправлять, но стоило отвлечься на одну нить, как я теряла прочие.

Пот липкими ручейками тек по лбу, разъедал глаза.

Не сдаваться!

Шестая линия — некрос. Я едва не выпустила из-под контроля все плетение. Ощутила на губах солено-сладкий привкус. Какое-то время с трудом удерживала шаткое равновесие, не решаясь двинуться дальше. Я не сумею. Мне не под силу заклинания настолько высокого уровня!

Опустить руки. Развеять использованные для рисования крохи силы. Самое легкое решение. Но тот, кто постоянно пятится, никогда не достигнет вершины. Рик верит, что я смогу. Я способна взлететь в его небеса, добраться до звезд.

Не сдаваться!

Шестая линия соединилась с пятью предыдущими, прошла самый трудный поворот. Двенадцать часов. Я замкнула контур агнуса. Два часа. Витас… Десять часов. Некрос. Я с чувством выполненного долга завязала последний узелок, отмечая место входа потока. И только теперь осознала, что сделала. Передо мной висела готовая звезда!

— Рик, у меня получилось! Получилось! — окрыленная успехом я повернулась к меченому и сумела заметить призрак зависти, мелькнувший в черных глазах. — Рик…

— О, Ланка все-таки научилась колдовать! — подошедший Крис изобразил фальшивое удивление. Поймал мой замученный, раздраженный взгляд. — Великая и могучая заклинательница, умоляю, не превращайте меня в жабу!

— Проверь! — приказал Риккард.

Друг прищурился, тщательно всматриваясь в сотворенный мной узор. Я с замиранием сердца следила за карателем, ожидая, что рыжик обнаружит изъян, неточность, и придется начинать сначала. Я ощущала себя выжатой до конца и явно не была готова повторить сегодняшний подвиг. Но Крис молчал.

— Похоже, — заключил он наконец.

Я облегченно выдохнула.

— Ты умница, chinito, — Рик ласково провел ладонью по моей макушке. — Переведи дух. Потом займемся…

Заржала стреноженная лошадь, приветствуя появившуюся товарку. То ли мы увлеклись созданием портала, то ли всадница использовала магию, но факт оставался фактом — приближение вражеских сил мы попросту проворонили. Даже дремавшая под кустом Алис не предупредила об опасности.

Я с ненавистью смотрела на водопад серебряных волос, черную плотную повязку, закрывающую глаза. На вышитую безрукавку, из-под которой выглядывала серая шелковая рубаха. Мягкие штаны, высокие до колен сапоги, плотно облегающие длинные ноги. Леди Иньлэрт собственной персоной. Но почему дракониха одна, без сопровождения? Что она замыслила?

Как Юнаэтра отыскала наш отряд? Вслепую!

Всадница явно не жалела коня, чтобы успеть нас догнать. Белая шерсть потемнела от пота, бока вздымались кузнечными мехами. Животное часто вздрагивало и хрипело.

— Mii Gard, решил исчезнуть по-тихому? Не прощаясь? — в мелодичном голосе звучали сердитые колокольчики. Девушка перекинула повод, мягко соскочила на землю, но не спешила приближаться. — Как невежливо, милый!

— Чего тебе надо, Вьюна? — холодно поинтересовался Рик.

Юнаэтра встречно проигнорировала вопрос.

— Портал строите, — вслух размышляла вредная девица. — Gard запечатан. Рыжику не хватает сил. Научили мартышку новым трюкам?

Сейчас я покажу тебе цирковую обезьянку, гадюка! Как залеплю огненным шариком в кичливую мордашку, благо сил вдоволь! Рик загородил мне путь.

— Уходи, Вьюна, — предупредил дракон.

— Не хочу, mii Gard. Да и вам не советую.

Хаос! А ведь тварь, если пренебречь ею, не позволит завершить переход. Достаточно немного ошибиться, и заклинание не сработает. Пытается задержать нас до подхода основных сил? Вероятно.

Я задумчиво прикусила губу. Мне не нравилось происходящее. Девушка, хрупкая, слепая, беззащитная. Пусть даже владеющая магией драконов. Но ведет себя нагло и самоуверенно, будто мы полностью в ее власти.

Хаос! Что происходит?!

— Какая неприятная особа! — Крис, покопавшись в небрежно сваленных вещах, вытащил свое копье. — Слюшай, красавыц. Шла бы ты подальше, сладкий персик кушай, мужу портянки штопай.

— Хочешь поиграть, мальчик? — хрупкие пальцы леди Иньлэрт ловко пробежали по застежкам, освобождая притороченный к седлу шест — отполированную до блеска, окованную на концах железом палку высотой аршина[1] два с небольшим. — Ты меня не интересуешь. Но, уговорил, поиграем.

Она коротко ударила посохом о землю, и оружие раскрылось тусклыми серпами. Перехватила шест двумя руками, пошла навстречу Кристоферу. Слишком плавно и уверенно для слепой. Друг усмехнулся и направился к противнице.

— Стройте пирамиду. Я скоро.

— Крис, осторожнее, — одними губами прошептала я, ощущая неприятный холодок в груди.

— Ветра в крылья, дракон, — напутствовал товарища Рик.

— Ветра в крылья, — привычно отозвался Крис, не заметив, как нахмурился меченый от его слов.

Я подавила мысли об усталости, сосредоточилась на заклинании. Позже отдохну в Южном Храме… или в казематах западных завоевателей, если враги успеют раньше. Долой пессимистичный настрой, Лана! Соберись!

Я заставила себя отбросить тревогу за рыжика и полностью сконцентрировалась на создании плетения. У меня не так много времени.

— Убедись, что стороны пирамиды равны, — руководил Рик. — Иначе контуры замкнутся не одновременно.

Северянин старался не смотреть на сражающихся драконов. Монотонно диктуя мне указания, меченый тоже пытался отвлечься, не думать о битве, кипевшей в двадцати шагах от нас.

— Призма…

Вспыхнула трава, отгородив арену кольцом ревущего пламени. Я вздрогнула, покосилась уголком глаза.

Кристофер атаковал. Я чувствовала вихрь магии, окруживший карателя — алый раздул искру. Юнаэтра с непостижимой легкостью избегала коварных выпадов воина, уподобившись пресловутому перышку из поговорки, вечно опережающему меч на один волос.

Бой, который обязан был закончиться за пару секунд, затягивался. Отблески пламени играли на одежде сражающихся. На лице Кристофера, предполагавшего скучно проучить зарвавшуюся особу, а натолкнувшегося на достойного соперника, читался азарт. Губы Юнаэтры искривил легкий призрак улыбки.

Не отвлекаться!

Вслушиваться в нудное бормотание Рика становилось тяжелее и тяжелее. Но я прикладывала все усилия. После звезды призма давалась мне гораздо легче. А может, виновата безвыходная ситуация, в которой мы очутились, — либо я успеваю построить портал, либо мы все погибнем. Я управилась буквально за десять минут. Замкнула последний контур, задав точкой назначений Южный Храм, устало вытерла пот со лба.

— Готово.

Риккард не слышал меня, пристально следя за происходящим в огненном круге. В глазах дракона читалось недоверие.

Крис, подобно смерчу, носился по поляне, в руках друга сияло маленькое солнце. Я впервые видела алого, зажегшего искру на полную. Мощь вырвавшейся на свободу магии завораживала, но оказалась бесполезна против бесплотного духа, каковым обернулась северянка. Сила удара ничего не значит, надо еще попасть.

Как она предвидит атаки Криса? Как способна сражаться на равных с алым, обучавшимся в Пламени?

На мгновение лицо Юнаэтры повернулось ко мне.

«Смотри внимательней, sei-ar. Запоминай».

Хрустальный смех, прозвучавший в голове, заставил меня непроизвольно вздрогнуть. Неясная тревога усилилась. Словно тень беды нависла над поляной. Фантом смерти. Хаос! Что происходит?!

Ткнулась под колено Алис, пытаясь привлечь внимание, но я не могла отвести взгляд. Юнаэтра приблизилась к Крису. Нагнулась, пропуская над головой пылающее копье карателя, серебристые пряди волной мазнули по воздуху. Плавно утекла в сторону — девушка двигалась с грацией дикой кошки. Зло и довольно усмехнулась.

«Я вижу тебя, Кристофер тиа Элькросс, страж Южного Предела».

— Берегись! — крикнул Рик, подаваясь вперед, предугадывая последовавший для меня совершенно неожиданно финал.

Беловолосая нанесла удар очень быстро, Крис просто не успел ничего сделать. Серпы скрылись в шесте, и получившееся копье с нереальной легкостью пробило и магический щит, и тело.

— Криииис!

Друг выронил враз потускневшую искру, перевел удивленный взгляд на расплывающееся по груди алое пятно и кулем рухнул на землю. Я попыталась броситься к рыжему, но Рик удержал меня.

— Нужно уходить, Лана!

Только теперь я поняла, о чем пыталась предупредить Алис. По полю стремительно приближался конный отряд. Еще минута, и всадники достигнут поляны.

Но Крис!.. Я не могу бросить его здесь!

— Уходим, Лана! — приказ Риккарда бескомпромиссной плетью хлестнул по ушам. Вынудил безоговорочно подчиниться, не оставив места спорам и сомнениям. И я покорно распахнула крылья, отпуская рвущуюся на волю силу.

Позабыв про контроль, я раскрыла врата, связывающие мир снов и подлунные королевства во всю ширь. Магия неуправляемым потоком ринулась в нарисованное плетение, заставив портал вспыхнуть ослепительным сиянием, отправить нас в головокружительный полет.

***

— Аааааааа!

Крик эхом метался под высоким сферическим сводом зала, знаменуя мое возвращение в Южный Храм. Переход завершился несколько выше, чем я рассчитывала — в сажени над полом — и мы грохнулись вниз вопящим и ругающимся клубком. Точнее, ругался Рик уже лежа на земле подо мной, а я повторяла, как заведенная.

— Крис!.. Она убила Криса!.. Крис…

Я не могла поверить. Осознать. Принять. Не способна была смириться с тем, что видела собственными глазами.

Крис. Веселый. Нахальный. Бесшабашный. Способный бросить вызов самому Хаосу, а потом завалиться с ним в ближайшую таверну пить бормотуху!

Мой друг Крис, полный энергии и жизни.

Яркое ехидное рыжее солнце.

Мой лучший друг мертв!

Я дрожала, прижимаясь к полу, бессильно царапала древние камни пальцами, глотала текущие по щекам слезы. Соленые, горькие.

Хаос! Почему снова он?

Копна огненных волос. Веснушки на облупившемся носу. Вечно смеющийся взгляд…

Мой друг уже никогда не улыбнется мне.

Я тоненько жалобно заскулила.

— Крис!

Рик бережно оторвал меня от пола, прижал к себе, словно заботливая мать младенца, спрятал в надежных объятиях от всего остального мира. Я всхлипывала, уткнувшись носом в родное плечо. Пальцы, вцепившиеся в ткань куртки, побелели, сведенные судорогой. Все, кроме него, перестало существовать.

Дракон понимающе молчал.

Я слушала звук дыхания. Чувствовала тепло рук. Дрожь медленно утихала. Присутствие дракона, молчаливое обещание защиты и поддержки заставляло боль, заполнившую все мое существо, отступить, разжать острые когти, которыми она нещадно рвала на части сердце.

Рик, ты только не исчезай! Не бросай меня! Иначе я упаду…

— Эсса? Эсса Ланкарра?

Неуверенный голос пришедшей на шум женщины вырвал меня из оцепенения. Я подняла зареванное лицо, заставив смотрительницу портала смутиться и потупить взор. Вспомнила. Правильно, ведь эссы не плачут. Подданные не должны видеть слезы Повелителей Небес.

Я с трудом собралась, поддерживаемая Риккардом, встала, провела рукавом замызганного платья по мокрым щекам, произнесла.

— Доложите… — в голосе дрожали рыдания, я сглотнула комок, произнесла тверже. — Доложите Альтэссе, я вернулась. И подготовьте мои покои.

— Крис… погиб, а я… я не смогла его спасти.

Я мрачно уставилась в угол комнаты, не желая ничего и никого видеть. Пальцы конвульсивно впились в шерсть недовольной, но стоически переносящей испытание Алис.

Я уже второй час ждала встречи с сестрой.

Рик, сидящий в кресле напротив, тоже был задумчив.

— Вьюна не умела сражаться. Даже ни разу не брала в руки оружие.

Меченый не понял мою фразу. Я ведь до сих пор не рассказала дракону о своем странном даре, или лучше называть его проклятием?

— Значит, научилась. За пятнадцать-то лет немудрено! — агрессивно выплюнула я, не совладав с ревностью и злобой.

Надо же! До сих пор зовет ее ласково, Вьюной! После того, что натворила беловолосая тварь! Перед глазами вновь и вновь вставал последний бой друга: Юнаэтра присела, серебряный дождь волос колыхнулся в воздухе, отступление и убийственный удар.

Рик миролюбиво промолчал, пропустив нападки мимо ушей. А мне почти сразу стало совестно: он ведь не виноват, что по-прежнему, несмотря на прошедшие годы и открывшуюся правду, глубоко в душе любит леди Иньлэрт. Теперь, после первого полета, расторгнутой помолвки и разделенного на двоих с черным драконом неба, я начинала понимать, какой всесокрушающей и непреодолимой силой обладает это загадочное чувство, не подчиняющееся никаким доводам разума.

Серебряные нити. Смех хрустальных колокольчиков.

«Смотри внимательно, сестра. Запоминай».

Я пробормотала больше для себя.

— Она сказала, что видит Криса.

— Вьюна слепа, — уверенно ответил Рик. — С самого рождения.

— Она сказала, что видит его, — упрямо возразила я.

Серебряный водопад и удар, резкий, неотразимый.

Крис, смерть все же нашла тебя.

Ногти с силой впились в ладонь. Треклятые правила магии, Хаос их забери! Всегда есть что-то еще… Я могу попробовать спасти человека, но если он умер недавно и только один-единственный раз. Крис свой шанс истратил давным-давно.

В дверь постучали. В комнату боязливо заглянула горничная.

— Эсса Ланкарра?

— Да? — я встрепенулась.

— Альтэсса желает увидеться с вашим… слугой Риккардом. Наедине, — осадили меня. — Вас Повелительница примет чуть позже.

Решение Харатэль привело меня в недоумение. Поговорить с Риком без меня? Что ты задумала, сестра? Я недовольно поджала губы: мне пришелся не по душе приказ, зародил внутри стойкое ощущение неправильности, предчувствие чего-то нехорошего.

— Раз Повелительница зовет, следует идти, — мужчина встал.

— Подожди. Я с тобой, — я попыталась выбраться из кресла, едва не упала — от неподвижной позы лодыжки совсем затекли. Сколько раз давала зарок не залезать на диван с ногами!

Риккард ободряюще хлопнул меня по плечу, невесело усмехнулся.

— Все в порядке. Мы просто побеседуем. Обещаю не бросаться на твою сестру, пытаясь отомстить.

— Не в этом дело, — как он может беззаботно шутить! У сестренки под рукой наготове, небось, с десяток лунных стражей. За кого и следует переживать в этой ситуации, так за Демона льда! — Рик…

Дверь распахнулась, пропуская внутрь разноцветный вихрь.

— Это правда?! — Галактия замерла посреди комнаты воплощенной богиней возмездия. Руки уткнуты в бока, брови гневно сдвинуты, волосы растрепаны. На лице восхитительная смесь гнева, ненависти и робкой надежды. — Я спрашиваю, это правда?!

— Извините за беспокойство, принцесса, — Йорк, проскользнувший вслед за подчиненной, отвесил вежливый поклон.

— Эсса, — поправила я его, отрицательно махая стражам, собирающимся арестовать охотников, вломившихся в мою комнату. — У нас говорят «эсса», — пояснила, удивляясь, откуда возник во мне педантизм к деталям. — Слово переводится как «советница». Или, если буквально, «летящая выше». Титул не является наследным, поэтому не совсем соответствует принятой среди людей принцессе.

Рик во время короткой лекции незаметно выскользнул из комнаты, оставив меня наедине с незваными гостями.

— Я учту, Повелительница, — пообещал охотник на драконов.

— Так это правда?! Или нет? — отчаянно возопила Галактия, пытаясь привлечь мое внимание.

Что тебе нужно, неунывающая балаболка? Прости, мне сейчас нет дела до твоих забот. Уходи.

Серебряные нити волос. Удар, и Криса больше не существует.

Я ненавижу серебро!

— Правда, что… — Галактия прошептала. — Кристофер мертв?

Зачем ты спрашиваешь, охотница? Зачем сыпешь соль в открытую рану? Я хочу забыть. Пожалуйста, Хаос, я хочу забыть. Серебряный водопад прядей, пронзившее воздух копье, торжествующий смех ледяных колокольчиков.

«Вижу тебя, Кристофер тиа Элькросс, страж Южного Предела».

Я хочу забыть эту боль!

— Да, — слово сорвалось с губ, оставив во рту горький привкус.

Звонкая оплеуха откинула голову назад. Галактия нависла надо мной карающим мечом.

— Очнись, подруга! — глаза девушки гневно сверкнули. — Хватит предаваться унынию! За смерть товарища положено мстить! На могилу надо приносить голову врага, а не цветы, — она сжала кулаки, процедила сквозь зубы. — Проклятые драконы!

Как у тебя все легко, охотница! Назначить противника, выследить его, уничтожить! Как понятно! Дай тебе цель, ты готова хоть сейчас ринуться в бой, а я сгораю от боли и бессилия.

Ярость бурлящей волной прошла по венам. Почему одна я должна страдать? Пусть кому-нибудь будет также плохо, как и мне. Отвратительное желание, эгоистичное. Непреодолимое.

Проклятые драконы?! Да, охотница, ты правильно угадала: мы прокляты, если воюем друг с другом.

— Расскажи ей, — я повернулась к Йорку. — Расскажи ей правду!

— Эсса, вы уверены? — Лосский предпринял попытку образумить меня.

— Говори, — непреклонно потребовала. — Иначе это сделаю я.

Командир Братства неодобрительно вздохнул, но выполнил приказ.

— Галактия, Кристофер тиа Элькросс, как и все алые, был драконом.

Девушка ошеломленно хлопнула глазами.

— Верховная жрица, она же Альтэсса, чьим гостеприимством мы имеем честь пользоваться, возглавляет клан солнца. Примерно половина обитателей Храма относится к народу Повелителей Небес. Кстати, ты сейчас подняла руку на одну из трех южных принцесс.

— Это шутка? — девушка отрицательно взмахнула головой, не желая признавать, что неожиданно оказалась в логове неприятеля. — Лана — принцесса драконов?!

— Эсса, девочка, — зло улыбаясь, уточнила я. В пальцах возник маленький светящийся шарик, подтверждая мои слова.

Я откровенно наслаждалась растерянностью и возмущением в огромных синих глазах. Правильно, девочка, тебя коварно обманули, предали. Тебе говорили, что жрицы — опора и союзники Братства, а они оказались теми, кого ты всю жизнь училась считать врагом. И даже Крис, рыжий зубоскал, полюбившийся тебе, тоже дракон.

Плачь, девочка, плачь! Я хочу увидеть твои слезы.

Галактия развернулась и выбежала из комнаты.

Вместе с ней бесследно исчезла минутная вспышка бешенства, ожесточения, сменившись раскаянием. Но исправить уже было ничего нельзя.

Хаос! Я понимала, что вела себя недостойно эссы Южного Храма. И что еще хуже, я повела себя недостойно дракона. Я же прекрасно знаю, что разрушенное одним словом порой приходится восстанавливать десятилетиями. Но все равно сорвалась.

— Простите.

— Тебе сейчас труднее, чем ей, — Йорк без спроса уселся в кресло напротив. — Стало быть, война все же началась?

— Да, — обреченно кивнула я. — Какую сторону выберут охотники?

— Свою, — Лосский потеребил серьгу в ухе, критически оценил отросшие пряди. — Братство всегда на стороне людей. Но нам невыгодно, если Храм падет.

Я понимающе усмехнулась — иногда и на меня нисходит озарение.

— Ты за этим привел ее?

— Обидно будет, если вы сдадитесь, эсса. Повелительница Харатэль лишится единственной опоры. Да и Галактии давно пора взрослеть, научится понимать, что кроме черного и белого существуют еще миллионы оттенков серого.

Я посмотрела на сцепленные пальцы, невольно вспомнила слова охотницы. Спросила.

— Йорк, тебе когда-нибудь хотелось отомстить? Увидеть ужас в глазах врага, когда он осознает неотвратимость кары. Почувствовать запах крови…

— Будь осторожна, леди, — серьезно предупредил человек. — Ты вступаешь на опасный путь. Если собираешься рыть могилы, приготовь одну для себя.

— Это не ответ, охотник, — невежливо прервала я поучения.

Йорк надолго задумался.

— Вы изменились, эсса, — охотник дернул серьгу. — Да, хотелось. Семнадцать лет — очень трудный возраст. Люди живут быстрее: быстрее растут, быстрее взрослеют, быстрее стареют. Семнадцать лет. Ты молод, горяч и считаешь, что способен спасти мир, избавить его от скверны. Тебе еще не хватает опыта понять, что иногда привычное зло лучше насильно навязанного добра. Драконы! — Йорк иронически усмехнулся. — Живущие столетия, владеющие непонятной магией, взирающие на людей свысока! Страх и зависть — вполне достаточные основания для вражды.

Йорк вольготно закинул ногу на ногу, по-хозяйски налил в бокал сок из полного графина на столе.

— Так вот, нам с другом было по семнадцать лет. Мы уже считали себя отличными охотниками и втихомолку возмущались тем, что Магистр отказывается выпускать нас на настоящее задание. Мы решили доказать, что уже готовы к серьезной работе. Нашли врага и напали. Юные часто переоценивают силы.

Йорк покрутил бокал в руке, презрительно хмыкнул.

— Дракон! Слишком громкое название для слабенького полукровки с задатками магических способностей. Обыватель, живущий мирной жизнью и никого не трогающий. Два подбадривающих себя воплями молокососа с оружием наперевес, должно быть, напугали его до дрожи в коленях: он в ужасе шарахнул силовой волной и бросился бежать. Моему другу просто не повезло — в результате неудачного падения он сломал шею. Заурядная самозащита, но это я начал понимать гораздо позже. А тогда я поклялся отомстить.

Охотник вновь потеребил ухо.

— О, я упорно тренировался, чтобы победить могущественнейшего колдуна! С утра до ночи. До седьмого пота, до кровавых мозолей. Воображая, как приставлю ему клинок к горлу и, прежде чем убить, спрошу: «А ты помнишь…». Я выследил его новый дом — после того случая он перебрался в другой город. Выбрал день — ровно семь лет со дня смерти друга. И пошел мстить. Дверь открыла приветливая женщина, держащая на руках годовалого ребенка. Еще одна девочка цеплялась за подол матери и улыбалась мне чумазой от земляничного варенья мордашкой.

— И ты? — история заинтриговала меня.

— И я ушел, — просто отозвался охотник. — Как-то маленькая, скудно обставленная комнатка, профессия гончара и жена с двумя ребятишками не вязались с образом главного врага человечества. Но ваш случай иной, эсса?

Я кивнула, спросила.

— Зачем ты мне все это рассказал?

— Я надеюсь, вы сможете отрешиться от эмоций и трезво взглянуть на ситуацию.

Я подумала, кивнула.

— Спасибо. Мне помогло, хотя ты все это придумал, ведь так?

— Когда еще представится случай оказать услугу Повелительнице драконов? — пожал плечами охотник.

— Леди Ланкарра? — дверь после резкого ухода Галки так и оставалась открытой, поэтому служанка обошлась без стука. — Альтэсса ждет вас.

Наконец-то. Я кивнула охотнику.

— До встречи.

Йорк сыто прищурился.

— До встречи, эсса.

— Харатэль, ты здесь? — в комнате для бесед властвовал полумрак, поэтому я не сразу заметила сестру, сгорбившуюся в массивном кресле.

— Доброй ночи, малыш.

Альтэсса выглядела усталой. Лицо осунулось. Волосы растрепались. Под тусклыми глазами залегли тени, и виноват был не пляшущий огонек свечи.

— Доброй? — скептически уточнила я.

— Ты права, — Харатэль раздраженно потерла виски, сжала полные губы. — Нынче плохие времена. У меня был тяжелый день.

Я села напротив нее.

— У меня тоже.

Комната для бесед — круглое помещение саженей пять в диаметре на верху центральной башни Южного Храма — одно из наших любимых с сестрой мест. Витражные окна, занимающие три четверти стены. Тяжелые портьеры. Камин, служащий больше для украшения и создания уюта, чем приносящий реальную пользу — в центре Великой Пустыни царит вечное лето. Овальный стол из тяжелого мрамора и массивные мягкие кресла рядом с ним. А еще цветы в больших пузатых вазах, всегда много свежих цветов из оранжереи внизу. Мы с сестрой часто ужинали здесь вечерами после того, как она разбиралась с делами. Болтали о ерунде, рассуждали о серьезных вещах. Сколько детских воспоминаний связано с этим местом!

Но детство рано или поздно уходит, и всегда безвозвратно

— Сожалею, — Харатэль измученно прикрыла глаза. — Я помню, Кристофер был твоим другом. Но он спас тебя. Каратель выполнил долг.

Я прощаю сестру за цинизм: она не умеет рассуждать по-другому. Харатэль не чуждо сочувствие, как может показаться на первый взгляд, но она настоящая Альтэсса драконов. Истинный правитель должен любить свой народ… и быть безжалостным к нему. Она никогда не позволяет себе испытывать привязанность к отдельному человеку, иначе не сумеет пожертвовать им ради блага всех остальных. Порой, чтобы спасти многих, одному приходится умереть. Это ее истина, ее кредо.

— Все настолько паршиво? — осторожно уточнила я.

— Над городами восьми королевств были подняты ало-черные флаги, — ровно сообщила сестра. — Драконы, жившие там… Часть переметнулась под западные знамена. Единицы спаслись. О судьбе остальных ничего неизвестно.

У тебя тяжелая ноша, сестра. Я оплакиваю одного, а ты скорбишь о тысячах твоих детей. Я легонько коснулась безвольно лежащей на подлокотнике кисти, желая ободрить, поддержать.

Харатэль подняла взгляд, и я поразилась насколько измотал ее прошедший день.

— Северогорск в руках предателей. Поместье «Полярная Звезда» сожжено дотла. Я боялась, что потеряла тебя, малыш.

Черное-черное пламя…

— Исхард? Алик? — я подалась вперед, замерла, страшась услышать новое ужасное известие, но Харатэль отрицательно покачала головой.

— Не знаю.

Хаос! Только бы они спаслись! Пусть друзьям повезет! И светловолосая тварь не доберется до них!

Пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Дай мне отряд! — потребовала. — Я помогу им.

Сестра несколько мгновений удивленно вглядывалась в мое лицо, качнула головой. Категорически произнесла.

— Нет. Птенцу не место в реальном сражении, — я прекрасно знала этот тон. Непреклонный тон Повелительницы, принявшей окончательное и бесповоротное решение. Тон старшей сестры, ответственной за младшего члена семьи и потому имеющей право выбирать за него. — Тебя вообще следовало посадить под домашний арест.

— Я самостоятельно открыла стихийный портал на шести основах, — упрямо возразила я.

— Просто повезло, — в голосе сестры звякнули металлом раздраженные нотки. — Не спорь, Лана. Я и так устала за этот день.

— Хорошо, — неохотно, но одновременно с каким-то облегчением уступила я. В конце концов, Харатэль истину говорит: сомнительно, что я справлюсь там, где потерпел поражение северный лорд со своими когтями. Либо Исхард пробьется самостоятельно, либо ему уже никто не поможет. Хаос, опять я просто плыву по течению!

Сестра удовлетворенно кивнула.

— Вот и договорились. Ты продолжишь обучение.

— Но… — одолевать древние фолианты, проводить часы в библиотеках, когда на полях сражений решается судьба Пределов! Скрываться под надежной защитой стен Южного Храма в то время, когда мои друзья рискуют жизнью!

В памяти всплыл совет невозмутимого охотника. Трезво взглянуть на ситуацию? Прятаться за спинами товарищей — стыдно! Забыть о среброволосой гадине, убившей моего лучшего друга, — невозможно! Я досадливо скрипнула зубами. Вступать в безнадежный бой — безрассудство! Я уже допустила ошибку, поддавшись эмоциям, наговорив гадостей Галактии. Две глупости за один вечер — чересчур много.

Хаос! В глубине души я знала, что Харатэль права. Меня никогда не готовили к настоящим сражениям. Я училась владеть мечом в Южном Храме. Осваивала боевые плетения, возможно, даже смогу их воплотить при нужде. Но поле битвы не тренировочный зал и не место развлечения для едва оперившегося птенца. Там убивают и умирают по-настоящему. Там никому нет дела, кто ты и во что веришь, ждут тебя или ты любишь кого-то. Есть ты и есть враг, и злобный визг встретившихся стали и магии.

Чтобы победить… чтобы просто выжить, я должна научиться управлять собственным волшебством! Работать «до седьмого пота, кровавых мозолей»!

— Хорошо, как скажешь, — я покорно склонила голову. — Если позволишь, я хотела, чтобы Риккард был одним из моих наставников.

Подожди немного, «sei-ar». Я обязательно стану сильнее, в нашу следующую встречу ты пожалеешь, что бросила вызов жрице из рода Ланкарра.

Харатэль утомленно, но довольно улыбнулась. Лишь на миг, потом брови сестры сердито сошлись к переносице, а пальцы раздраженно затарабанили по подлокотнику.

— И еще, Лана. Насчет твоего полета…

Небо, море, черный дракон, готовый разделить со мной мой мир. Я почти счастлива. Несмотря на терзающую душу боль от гибели Криса, несмотря на черное пламя войны, катящееся по пятам. Потому что Рик будет со мной. До конца.

— Я выбрала. Его.

Харатэль вздохнула. Голос сестры стал непривычно властным, официальным, жестким — она редко разговаривала со мной наедине подобным тоном. В данную минуту в комнате сидели не близкие родственники, а недовольная королева и ее провинившаяся подданная.

— Союз эссы Южного Предела и Демона льда недопустим!

— Харатэль? — резкая перемена в поведении сестры ошеломляла.

— Эсса, связавшаяся с предателем, не заслуживает доверия, а мы сейчас не можем позволить себе волнения среди подданных. Кроме того, подобное обстоятельство негативно скажется на отношениях с северным кланом, — железные доводы Альтэссы пролетали мимо ушей, превращаясь в тревожное предчувствие, вылившееся в короткий вопрос.

— Где Рик?

— Он ушел. В отличие от одной легкомысленной непослушной особы, бывший командор северного клана умен и прекрасно понимает, что изгой не пара для Повелительницы Небес. Печать я усыпила до следующего раза, обвинения сняла, так что предателю больше нет нужды повсюду таскаться за тобой.

Я, не веря, смотрела на сестру. Харатэль, как ты посмела?! Не ожидала от тебя подобной подлости! Неужели не понимаешь, что мне не справиться одной?! Он моя опора и надежда! Я не могу потерять еще и его!

— Я иду следом! — вскочила.

— Не идешь! — сестра медленно поднялась, не собираясь смотреть на меня снизу вверх. — Хватит, Лана, ты натворила достаточно глупостей!

— Я уже взрослая и имею право сама выбирать, как мне жить! — вспылила я.

— Не имеешь, — голос непреклонен, словно буква закона. — Ты эсса!

И это мой приговор. Повелительница народа драконов не имеет права жить для себя.

— Тогда я не хочу быть эссой!

Изящная длань с тонкими пальцами коротко размахнулась и залепила мне пощечину. Впервые за всю мою короткую жизнь. На глазах выступили слезы. Не от боли — хотя щека немилосердно горела, я знала, что синяк скоро пройдет, ведь Альтэсса не ставила целью покалечить меня. От обиды.

— Ведешь себя словно избалованный ребенок! — карий взгляд потемнел от злости. — Я закрывала глаза на многое: прощала выходки, спускала открытое неповиновение, позволяла то, что запрещала всем прочим. Довольно! Отныне ты будешь поступать так, как подобает эссе. Так, как подобает Голосу Сердца[2].

Поступать рационально? Да, Йорк? Ты ошибся. Мне напомнили: я не Голос Разума, охотник.

Я дерзко усмехнулась.

— Пытаешься приказать своему сердцу, Альтэсса?

Я чувствовала, что сестра в гневе, но впервые не считала себя виноватой. Возможно, раскаяние наступит позже. Но здесь и сейчас я ясно видела путь и знала, что права.

— Напрасно.

Меня не выпустят из комнаты. Стража дежурит у дверей. Харатэль наверняка заранее отдала приказ об аресте, предполагая, как повернется разговор.

Я кинулась к окну, плечом врезалась в витраж, разбивая его на тысячу разноцветных осколков. Устремилась в радужном облаке навстречу земле. Ветер ударил в лицо. Сейчас я не спала, но ведь это не имело значения?

Мир Древних. Королевства людей. Я врата между ними. Я человек с кровью дракона. Или дракон, заточенный в теле человека?! Тонкая грань, которую очень просто преодолеть, если эмоции разрывают тебя на части.

Боль. Ярость. Гнев. Ненависть. Любовь. Стыд. Страх. Сомнения. Вера. Отчаяние. Надежда.

Эмоции. Сила и слабость этого мира.

Впервые за очень долгий срок в небесах под серебристым диском луны раздался победный клич распахнувшего крылья дракона.

[1] Один аршин около 70 см.

[2] Эсс Южного Предела иногда еще называют Голосами Сердца, Разума и Действия, намекая, с какой позиции они дают советы.

Глава пятая

Тепло. Хорошо. Я жмурилась, не желая расставаться с остатками дремы, вяло шевелила крыльями. Жаркое солнце припекало повернутый к нему бок. Знойный ветер шуршал песчинками по чешуе. Хорошо. Только кушать хочется.

Под ложечкой голодно засосало. Осознав, что снова уснуть не получится, я недовольно приподнялась, встряхнулась. Осмотрелась. Рыжие барханы, безжизненные и однообразные, тянулись до самого горизонта. Пустыня. Здесь мне не удастся разжиться обедом. Я глубоко задумалась.

Верстах в пятидесяти к юго-западу находился большой дом, населенный двуногими, ползающими по земле существами. Человеками. Нет, правильней говорить, людьми. Там была еда. Аромат свежего парного мяса дразнил, щекотал ноздри.

Я сердито хлестнула хвостом по земле. Еще там обитала страшная женщина с развевающимися золотистыми волосами, напугавшая меня до дрожи в гребне. Нет, в Большой Дом я не полечу. А куда?

Я принюхалась. В воздухе витал едва уловимый запах, привлекший мое внимание. Свежий, напоминающий о море или, скорей, о нетронутом снеге на вершинах гор и одновременно пряный, мускусный, он притягивал, вызывал желание отправиться на поиски источника. Я тяжело махнула крыльями, взметнув тучу пыли, оторвалась от земли. Описала круг, определяя направление, и неспешно полетела в нужную сторону.

Оазис я учуяла верст за пять. Жизнь — редкая штука в пустыне, и ее присутствие среди мертвых дюн также хорошо заметно, как яркий маяк в безлунную ночь. Но я ощутила и кое-что еще, вызвавшее мое недовольство: оазис угасал.

Я видела пять глиняных приземистых домиков с затянутыми верблюжьими пузырями окнами, пожухлые ссохшиеся листья понурившихся пальм. Знала, что единственный колодец почти пересох — на дне уже не осталось воды, один влажный песок — и человек, крутивший натужно скрипящий ворот, напрасно надеялся напоить коня.

Внезапно я поняла. Он! Именно он позвал меня!

Я резко спикировала вниз. Тень накрыла единственную улочку, заставив немногочисленных обитателей в панике попрятаться по ненадежным норам. Глупые! Разве их хрупкие скорлупки способны стать достойной преградой для когтей дракона?!

Им повезло: трусливые человеки… люди! сейчас не интересовали меня, только тот, что находился у колодца.

Я приземлилась. Вихрь от крыльев пригнул чахлые деревца к земле в поисках защиты, покосил пару плетеней, сорвал крышу у сарая. Испуганно блея, шустро улепетывала маленькая белая козочка. Но мысли о еде на какое-то время отошли на второй план.

Мужчина, наглотавшийся пыли, кашлял и тер глаза, пытаясь избавиться от набившегося в них песка. Его конь хрипел, вставал на дыбы, бил копытами по воздуху и рвался с привязи. Бестолковое шумное животное раздражало. Я сердито рыкнула, долбанула лапой по коновязи, разнеся ее в щепки. Дурная скотинка, вырвавшаяся на свободу, ускакала прочь, позволив мне наконец-то полностью сосредоточить внимание на моей цели.

— Хаос! — человечек медленно, опасливо попятился. Я ощутила, что он напуган и растерян. И все же страха в нем было меньше, чем удивления и любопытства. Такая смесь эмоций мне понравилась даже больше, чем дразнящий аромат паники, вызывавший неодолимое желание догнать и вонзить клыки в добычу.

Я легонько толкнула человека в грудь, повалив на землю, аккуратно опустила сверху лапу, придерживая. Он замер. Нескладное существо казалось хрупким и беспомощным. Но меня непостижимым образом тянуло к нему — это раззадорило мой интерес. Не хотелось, чтобы незнакомец убежал, пока я не найду ответ на возникшую загадку.

Я обнюхала люда?.. человека?.. обдав паром из ноздрей. Пахло вкусно. Как еда? Я серьезно задумалась. Нет, чужак пах иначе. Знакомо. Друг? Я наклонила голову в одну сторону, потом в другую, внимательно разглядывая его. Изумляясь, как большой сильный Друг мог уместиться в этом нелепом крошечном создании? Непонятно. Я убрала лапу, отступила. Пошевелила крыльями, вопросительно изогнула шею.

«Друг?»

Твердо встав на все четыре лапы, я пристально следила за ним, ожидая каверзы. Подозрительный чужак пах как Друг, но выглядел странно, и за плечами у него затаились два сверкающих клыка. Человек медленно поднялся, осторожно сделал шаг, второй, приближаясь.

— Жрица? Хаос тебя побери, это ты, Лань?

Он протянул ко мне тоненькую конечность. Я не чувствовала опасности, незнакомец не хотел причинить вред. Я позволила руке коснуться моей морды. От человека повеяло родным теплом, уютным, успокаивающим. Все-таки Друг, хотя я и не понимала, как подобное возможно.

Я задумчиво обошла вокруг, не сводя взгляда с несуразной фигуры. Ничего не изменилось. Ладно, может, Друг потом вырастет в большого и красивого зверя с блестящей антрацитовой чешуей.

В животе недовольно заурчало, намекая: неплохо бы покушать. Я взмахнула крыльями, собираясь взлететь и поймать беленькую блеющую козочку, убежавшую в пустыню. Или, на худой конец, глупую лошадь. Друг тоже наверняка не откажется перекусить.

— Эй, эй! Ты куда собралась? Хаос! Стой, девочка! — человек не одобрил затею. Почему? Я же непременно поделюсь с тобой! Неужели ты сомневаешься? Я обиженно дыхнула паром, зашипела сквозь клыки.

Он недалеко отступил, но лишь затем, чтобы разбежаться и вскарабкаться мне на спину. Э! Я озадаченно повернула голову, изучила неожиданного наездника. Встряхнулась. Недовольно повела хвостом.

— Не шали, девочка! — строго приказал Друг, легонько потрепав мою шею. — Ты же понимаешь меня, верно? Полетели. В Южный Храм!

Он имеет в виду Большой Дом, где живет страшная женщина, от которой я едва убежала? Неэээт!

— Полетели! — повторил человек, подбивая пятками, будто ретивого скакуна.

Я почти не ощутила удар, но намек поняла — Друг начинал злиться на мое упрямство. В голове мелькнули неумело переданные образы: логово, защита, мясо, еще друзья. Хорошо, хорошо. Я сделаю, как ты просишь. Но с ужасной людкой… человекой… женщиной будешь разбираться сам! Вот!

Плохая идея!

Я скептически смотрела на раскинувшиеся внизу постройки. Большой Дом напоминал маленький городок. Откуда-то я помнила, что огромный белый муравейник с вычурными башнями и кучей галерей-крыльев, выросший посреди окруженного стеной сада, — центральный храм. Там находится тронный зал Альтэссы (той страшной женщины?) и портал, а также комнаты драконов, живущих здесь или временно прибывших по делам. Внешний периметр разделялся на четыре сектора, словно в настольной игре (еще одно случайное воспоминание). Два серо-желтых кусочка — корпуса школы, вытянутые ученические бараки-общежития, дома для гостей, россыпь мелких хижин; два зеленых — плодовые деревья, огороды и поле, где паслись стада аппетитных коров и пуховых коз.

Заложила широкий круг. Я чуяла присутствие могущественной магии, насквозь пропитавшей древние камни стен, позволяющей цветущему саду существовать в сердце раскаленной пустыни. Но пока не решила, стоит ли ее опасаться. Пора проверить.

Я начала плавно спускаться. Пронеслась над домами, всполошив здешних обитателей, как до этого жителей оазиса, приземлилась перед центральным храмом, помяв пышную клумбу, подобрала крылья. Вопросительно оглянулась на наездника.

«Я все правильно сделала? Ты доволен?»

Друг соскользнул на землю, хмуро уставился на дворец. Я посмотрела тоже. Хм. Забавно. Я ощущала присутствие множества существ: одни из них были обыкновенными человеками, словно те из оазиса, а другие, хоть и походили внешне на первых, сияли маленькими горячими солнышками — драконы, как я. Или, скорее, как Друг.

Нет, не Друг! Я почувствовала, что вокруг сплетается сеть чужого заклинания, липкой противной паутиной опутывает крылья.

Рассерженно взревела, встала на дыбы. Выпустила на волю пламя, сжигая дрожащие над головой нити. Струя огня вскипятила воздух, прошлась по деревьям, оставив черный уродливый шрам на зеленом фоне, опалила белую стену, выбила витражи…

И исчезла, развеянная легким взмахом руки молодой рыжеволосой женщины, выбежавшей на порог. От нее шел очень яркий, ослепляющий свет. Внутреннее чутье, которое подсказывало, что козы и лошадь — еда, человек, прилетевший со мной, — Друг, сейчас громко верещало об угрозе, предупреждая: рядом находится опасная хищница, с которой лучше не связываться.

Я поспешно отползла назад, инстинктивно пригнула голову, пытаясь спрятаться за спину Друга. Он успокаивающе погладил меня по морде, повернулся к нерешительно застывшей на полпути женщине.

— Вы пугаете ее, Альтэсса, — Друг нехорошо прищурился, изучая обуглившуюся стену храма. — Как и те дурни, попробовавшие захватить дракона с помощью магии.

Женщина согласно кивнула, сердито прошептала приказ одному из помощников, выскочившему следом. Вновь обратилась к Другу. Людка старалась говорить спокойно, ласково, но я ощущала, что она волнуется.

— Риккард, ты контролируешь ситуацию?

— Нет. Если она захочет взлететь, я ее не удержу, — Друг отрицательно покачал головой. Он был расстроен, и я попыталась ободрить его, лизнув, но, похоже, мои усилия не оценили.

Обиженно я отвернулась, решив изучить поближе необычный предмет, тем более страшная людка пока держалась на расстоянии. Бык, зеленый, как куст. А на вкус? Фу! Гадость! Я с отвращением выплюнула пожеванные листья.

— У нее сознание маленького ребенка. Поесть, поиграть. Найти Мать или того, кто ее заменит. Лаанара сейчас видит мир переплетением магии и эмоций, действует, основываясь на инстинктах. Она слышит нас, но даже не понимает, что мы разговариваем о ней.

А может, страшная женщина не такая ужасная? Голос, по крайней мере, у нее приятный. Ночью она почудилась мне взорвавшимся вулканом, сейчас же свет в ней мерцал приглушенно и огорченно. Я украдкой покосилась в сторону человеки. Та вздохнула.

— Ребенок с огромной кувалдой. Как же не вовремя! — женщина холодно посмотрела на Друга. — Я допустила ошибку и вынуждена просить твоей помощи.

— Я тоже волнуюсь за нее и хочу вернуть, Альтэсса. Что бы вы там себе не думали, — не удержался от язвительной подколки Друг, несомненно, намекая на какой-то состоявшийся ранее разговор.

Женщина медленно шагнула, выжидающе замерла. Я в ответ уставилась на нее. Она подошла ближе.

— Малыш? Лана? — людка явно ожидала какой-то реакции на это слово и, похоже, разочаровалась. — Риккард, она не должна удаляться от Храма. Я подниму хроники времен Исхода. Возможно, в старых фолиантах есть какие-нибудь намеки на заклинание развоплощения.

Друг внезапно помрачнел, отступил, положил ладонь на мою шею, что-то решая.

— А если у вас не получится? Убьете ли вы ее, чтобы спастись от пророчества?

Глаза женщины нехорошо сузились. Пламя вспыхнуло рассерженно и бескомпромиссно. А голос звучал с непреклонностью падающего на повинную шею меча.

— Я справлюсь!

— Лана! Спускайся! — Друг стоял на крыльце большого муравейника и призывно махал мне рукой.

Я раскинула крылья и спланировала. За несколько дней я хорошо усвоила, если меня зовут этим словом, значит, нужно лететь вниз.

Сегодня мне даже удалось при приземлении не поломать посаженные перед храмом акации — испорченные растения вызывали недовольство у страшной женщины, которую Друг величал Альтэссой. Я опасливо покосилась на людку, спрятавшуюся за спиной моего дракона, по-прежнему не доверяя, но осторожно подошла к крыльцу. Учуяла запах свежего мяса, предвкушая, облизнулась.

«Обед?»

Оглянувшись, я обнаружила в стороне недавно освежеванную тушу. Умный Друг оказался прав: в Большом Доме под названием Южный Храм нас хорошо приняли — кормили вкусно, каждый день, и даже поиграть иногда разрешали с другими. Главное было не нарушать несколько простых правил: например, не охотиться самостоятельно или не пугать человеков из внешнего круга. Деревья не срывать, по возможности.

Я принюхалась. Обед пах аппетитно, но что-то меня смущало. Я придирчиво перевернула окорок лапой, пытаясь понять, в чем подвох. Люди на крыльце наблюдали за мной со смесью нетерпеливого ожидания и сомнений.

— Думаете, она это съест, Альтэсса? Следует ли доверять охотнику?

— Надеюсь. Она чует любую магию, особенно направленную против нее. Нам нужно ее усыпить, прежде чем использовать заклинание.

Я решилась, вырвала кусок из дымящейся туши, тщательно прожевала, оценивая. Вкусно. Продолжила трапезу, легкомысленно не обращая внимания на смутное беспокойство.

Последние косточки аппетитно хрупнули на зубах. Я отошла, показывая, что наелась, сыто рыгнула. Прищурившись, посмотрела в небеса. Жаркое южное солнце припекало, обед приятной тяжестью осел в брюхе. Махать крыльями было откровенно лень, а вот идея вздремнуть пару часиков пришлась по душе. Я сладко зевнула, свернулась клубком, поджимая драгоценный хвост, закрыла глаза…

«Лана! Просыпайся, малыш!»

Голос. Строгий. Мешающий. Раздражающий. Мне снился такой замечательный сон!

Тьма, окружающая меня, уловила недовольство, сгустилась, отсекая источник волнения, накрывая ватным одеялом. Потревожившие мой покой слова стали почти неразличимы.

«Она не хочет возвращаться».

Растерянность. Вздох. И кто-то еще…

«Хватит прятаться, жрица!»

Прятаться? Я просто сплю. В тишине и покое. Мне хорошо! А вы мешаете!

«Хватит прятаться от себя, Лань! — новый голос упрямо не желал замолкнуть. — Ты же сильная! Ты справишься!»

Я согласно кивнула, не открывая глаз. Сильная. Справлюсь. Но как-нибудь в другой раз. Когда отдохну. Сейчас я устала и хочу спать.

Уйдите!

«Хорошо. Я исчезну, — подумав, согласился невидимый собеседник. — Если ответишь на один вопрос».

А потом от меня наконец-то отстанут? Сделка показалась мне честной. Я согласно кивнула.

«Что значит любить, Лань?»

Я растерялась. Неожиданный вопрос поставил в тупик, вынудил задуматься. Дремота разочарованно мазнула крылом по щеке, прощаясь. Погоди, сон, не исчезай! Но я не знаю, как ответить вредному невидимке.

Пришлось открыть глаза, но в окружающей теплой тьме тоже не нашлось подсказки. Я запаниковала. Оставьте меня в покое! Я не знаю!

«Вспоминай! — непреклонно потребовал голос. — Ты обещала!»

А обещания надо выполнять, иначе им медька цена. Это Ответственность. За слова. За поступки. Брошенный с вершины камень рождает целую лавину последствий, и если на ее пути окажется чужой дом, готова ли ты платить за оплошность? Равнодушно отвернешься? Пожертвуешь собой в попытке исправить? Или просто не дашь скатиться тому первому крошечному голышу, что вызвал оползень?

Последняя мысль мне понравилась. Тщетно метаться, пытаясь что-то изменить? Зачем? Лучше дремать, укутавшись в ласковое покрывало темноты. Только надоедливые голоса никак не уймутся.

Гневно.

«Она снова засыпает!»

Настойчиво.

«Что значит любить, Лана?»

Я не знаю!

«Вспоминай!»

Любить…

«Их взгляды встретились, и графиня фон Воймар утонула в его светло-серых глазах. В тот миг женщина поняла, что никого до сей поры не любила настолько сильно…»

Откуда это? Я представила большую, не слишком уютную комнату с рядами кроватей. Русая безымянная девушка бережно прижимала к груди потрепанную книжку и увлеченно рассказывала о похождениях распутной графини. Глупая история, не заслуживавшая потраченной на нее драгоценной бумаги.

Комната находилась в Южном Храме. Я там обучалась. Разбираться в травах. Готовить лекарства. Исцелять людей. А еще драться на мечах…

Sei-ri. Почему?

Больно. Я всхлипнула. Из глаз потекли слезы, оставляя на щеках мокрые дорожки. Любить больно…

«Она плачет?»

Первый голос беспокоится. Из-за меня? Харатэль, старшая сестра. Строгая, но ласковая. Неприступная и ранимая. Она всегда поможет и вступится за меня. Она желает мне добра, потому что любит.

Любить значит защищать?

«Она вспоминает».

Я видела тебя разной. Величественной властительницей на троне Южного Предела. Заботливой сестрой. Упрямой наставницей, раз за разом вынуждавшей меня повторять невыученный урок. Ты бываешь излишне требовательной, Харатэль. Любовь заставляет совершать ошибки. И прощает их.

Воспоминания накатывали словно волны, одно за другим.

«Эсса Ланкарра, я… прошу меня извинить… не злись, Солнце. Я же люблю тебя. Ты моя невеста».

Исхард тиа Иньлэрт. Эсса северного клана, предназначенный решением Совета мне в мужья. Ледяной дракон, парящий в умопомрачительной высоте. Аристократ до мозга костей с изысканными манерами и притягательной внешностью. Я люблю тебя не как будущего супруга, но ты дорог мне, ты мой друг.

Друзья? Алик и Крис… Крис… Крис…

Слово тревожным эхом отозвалось в пустоте.

Она убила Криса!

Нет! Я не хочу помнить!

«Риккард, что происходит?!»

Я свернулась в комок. Зажмурилась, чтобы не видеть серебра, наполнившего тьму, заткнула уши, не желая слышать смеха хрустальных колокольчиков.

Отпустите!

«Ты сильнее, Лань! Борись!»

Не хочу! Оставьте меня в покое! Я больше не хочу страдать! Исчезните! Позвольте мне вернуться в мой безмятежный сон!

«Я не уйду, Лань. Ведь я поклялся защищать тебя».

Темный грязный подвал. Несколько часов до рассвета. Ты помнишь, жрица, как подгибались колени? Как трудно было отбросить сомнения, решиться переступить через страх и внушенную наставниками ненависть? Сказать… и повторить сейчас.

«Мне нужна твоя помощь».

«Я помогу».

Ты столько раз спасал меня. Даже когда узнал правду, когда я узнала правду, ты смог преодолеть бездонную пропасть, разделяющую Демона льда и эссу солнечного клана. Убедил, что титулы и прозвища не более чем пустые слова, за которыми не видно истинной сути. Заставил настоящее забыть прошлые ошибки. Ты выбрал трудный путь. Почему?

«Я… люблю тебя. Возвращайся».

Я вспомнила. Мой сон. Наш головокружительный полет. Твое холодное Небо. Я знаю ответ на заданный тобой вопрос. Наконец-то знаю.

Я люблю тебя, Рик.

— Харатэль?

Сестра склонилась ко мне, нежно коснулась губами лба.

— С возвращением, малыш, — она устало улыбнулась. — Прости. Я виновата.

— Риккард?! — я в панике подскочила на кровати. — Где Рик?

— Доброе утро, жрица, — отозвался дракон, стоявший у открытого окна и наблюдавший за чем-то, происходящим во дворе. Свет падал на родное, непривычно чистое, без узора вновь дремлющей Печати, лицо. Мужчина обернулся, ехидно поинтересовался. — Выспалась?

— Выспалась? — растерянно переспросила я, осматривая комнату.

Небольшая, но уютная. Стены отделаны резными панелями из светлого дерева. На окне полупрозрачные занавески. Кровать, два шкафа, книжный и платяной, стол, табуретка. Ваза с увядшими цветами. Картина на стене — домик в весеннем саду — мило и патриархально. Еще одна — чайка, парящая над пенными волнами. Парящая…

— Я превратилась в дракона?

— Маленькая, а сплошные проблемы от тебя! — Рик подошел, шутливо потрепал меня по макушке.

Я опустила взгляд, скомкала одеяло.

— Как подобное возможно?

— Срыв, — коротко отозвался северянин, но поймав мой растерянный взгляд, решил объяснить подробнее. Присел на кровать, задумчиво посмотрел на картину с океаном. — Знаешь, почему сила дается не с рождения, а в двадцать один год?

Я отрицательно покачала головой.

— Чему тебя только учили, эсса? — возмутился-удивился Рик к явному неудовольствию Харатэль, но сестра промолчала, предоставив право вести разговор Демону льда. — Хоть мы и зовем себя драконами, в нас слишком много от людей. Тело человека… и его разум изначально не приспособлены, чтобы принять магию Древних. Полет не только открывает нам новые возможности, но и необратимо меняет нас. В твоем возрасте уже сформирована целостная личность, способная противостоять полному слиянию, сберечь собственное «я».

Я кивнула, вспоминая, с каким трудом вынырнула из затянувшего меня водоворота образов.

— Чем сильнее кровь и недисциплинированнее сознание, разболтаннее чувства, тем опаснее первый полет. Обычно, оперившемуся птенцу после испытания дают время, чтобы прийти в себя — никаких сильных переживаний, никакого колдовства. В критических случаях молодого дракона погружают на несколько недель в зачарованный сон. Иначе может последовать срыв.

— Но почему меня никто не предупредил? Если бы я знала об угрозе, то… — я растерянно смяла покрывало. И правда, что бы я сделала?

— Только бы лишний раз волновалась, ухудшая и без того непростую ситуацию, — твердо закончил Рик.

— Ты должна была успеть вернуться до совершеннолетия, — заметила Харатэль, хмуро косясь на меченого. — Если бы не непредвиденная задержка и ускорившее события эмоциональное напряжение, твой полет прошел бы в безопасности, в Храме.

— Я боялся, что ты не выдержишь, — проигнорировал упрек северянин. — На тебя свалилось слишком много и быстро: разборка, которую учинил с утра пораньше эсса Исхард, известие о начале войны, необходимость использовать магию для создания портала, гибель Кристофера… Когда ты выплеснула огромную энергию в переход, я успокоился. Напрасно. Спор с сестрой, — Риккард недовольно посмотрел в сторону Альтэссы, — похоже, оказался последней каплей. Не удивительно, что ты решила закрыться, отгородиться от мира, забыть.

— Кто мог предполагать, что она привяжется к тебе настолько крепко?!

— Я ведь не первая? — перебила я Харатэль, не позволяя разгореться скандалу. Осведомленность собеседников привела меня к единственному выводу: срывы уже случались, но я почему-то не слышала о летающих над подлунными королевствами драконах.

— Нет, — сестра помолчала, решая, стоит ли говорить, но все-таки ответила честно. — Бывали случаи, что раскрывшие крылья не выдерживали гнета свалившейся на них силы и сходили с ума. Редко, но бывали. Иногда подобное сопровождалось мощным магическим выбросом, уничтожавшим и птенца, и тех, кому не повезло оказаться рядом. Но…

— Но никогда еще со времен Исхода птенец не превращался в настоящего дракона, — мрачно продолжил северянин.

Я прикрыла глаза, внезапно вспомнила. Вопрос, что задал Рик Альтэссе во дворе Южного Храма. Слова, тогда не имевшие смысла.

«Убьете ли вы ее, чтобы спастись от пророчества?»

— Что за пророчество? Чем грозит миру возвращение драконов?

Риккард и Харатэль переглянулись, сестра медленно, вынужденно кивнула.

— Рассказывай, — Альтэсса устроилась на единственной табуретке.

Мужчина побарабанил пальцами по спинке кровати, решая с чего начать.

— По легенде первых драконов прилетевших в наш мир из глубин космоса звали Хаос, Хронос, Рок и Шанс. Их сложно назвать живыми существами, скорее, это были некоторые сгустки энергии, стихийные силы, одушевление законов природы, — голос северянина звучал отстраненно, будто он читал с листка бумаги. — Хронос — время, поток, непрерывно мчащийся из прошлого в будущее, необратимость и неотвратимость изменений, развитие, движение вперед. Рок — судьба, неизбежность, предопределенность пути, летопись от рождения мира и до его смерти. Шанс — случайность, вплетшаяся в выверенный узор, возможность выбора, свобода воли. Хаос — начало и конец, ничто, из которого в незапамятные века возник мир и куда он в итоге вернется.

— Риккард, отбрось фольклор. У меня не так много времени, чтобы сутки напролет наслаждаться твоим красноречием. Переходи к летописи, — оборвала сестра, скрещивая руки на груди.

— Как прикажете, Альтэсса, — покладисто кивнул мужчина. — Десять тысяч лет назад миром единолично и безоговорочно правили Крылатые Властители. Гордые, могущественные, своенравные, практически бессмертные. Когда на землю падала тень их крыла, люди и нелюди замирали от страха и восхищения. Первые дети, занявшие трон по праву главенства.

В темных глазах, прикрытых ресницами, отражались призраки парящих в небесах драконов:

«Их было четверо, Истинных Повелителей Небес, стоящих во главе Пределов. Говорили, что они несут в себе частицы изначальных сил, измененные принявшим нас миром. Narai, N’eari, Terron, Itron. Юг, Север, Восток, Запад. Жизнь, Смерть, Прошлое и Будущее.

Они возводили города и рушили империи. По их воле извергались вулканы, бушевали ураганы на море, вздымались горы и реки меняли свое течение. Древние владели поистине ужасающей силой.

Каждые пятьсот лет молодые драконы сражались за право слиться с бессмертной сущностью, стать следующим хранителем магии и памяти клана, Альтэссой».

— Разве не все драконы использовали плетения, — недопоняла я.

— Все, — подтвердил северянин. — Но их сила, как и сейчас, являлась жалким подобием той, что была доступна Владыкам.

— Ближе к теме, tai-ho, — сухо бросила Харатэль, глядя куда-то в сторону. Лицо сестры казалось высеченным из камня, губы упрямо поджаты. Острые коготки впились в кожу на локтях. Сестра нервничала?

— Прошу прощения, Солнцеликая, иначе она не поймет, — возразил Рик. Северянин задумчиво проговорил. — Да, мир принадлежал Крылатым Властителям, — мужчина помедлил и добавил. — Но и драконы принадлежали миру.

— У истинной, фундаментальной магии сложные и запутанные законы, — пояснила Харатэль. — Мы крепко связаны со всем, что нас окружает. Вещи меняются, подчиняясь нашему мимолетному капризу, — сестра пристально посмотрела на картину с чайкой, и я с изумлением увидела, как птица медленно превращается в летящего дракона. — Но взамен мы не способны уйти, вырваться за границы этих Небес. Звезды навсегда останутся недоступны для кланов, — я моргнула, и над морем снова парила чайка.

— Выход есть, — глухо отозвался северянин. — Уничтожить мир, собственный дом, ставший для драконов тюрьмой. По крайней мере, так посчитал Альтэсса Аромар, принявший силу N’eari, Повелитель Северного Предела, правивший около десяти тысяч лет назад.

— Уничтожить мир? — ошеломленно переспросила я. Сестра, подтверждая, кивнула.

— Вечная жизнь приносит либо безграничную мудрость, либо бесконечное безумие. Narai, Terron и Itron сообща выступили против Аромара, пытаясь сохранить планету. Была война, по сравнению с которой Раскол покажется детской возней в песочнице. Летописи утверждают, что в те дни Небеса становились алыми от крови…

— Сначала союзники верили, что достаточно будет одолеть Аромара, и N’eari одумается, — продолжил рассказ Рик. — Их надежда не оправдалась. Воскресший Владыка был неимоверно зол и полон решимости довести дело до конца. Победить бессмертного оказалось непросто. Убитый N’eari спустя какое-то время возрождался в теле нового дракона. Перед Повелителями Небес встал трудный выбор — согласиться с сумасшедшим братом или стереть с лица земли весь крылатый народ.

Северянин замолчал, переводя дух и почему-то задумчиво разглядывая собственные руки. Продолжил.

— Кровь. Именно она бережно хранит силу и память рода. Чтобы спасти драконов, Предтечи превратили их в людей. Сыны и дочери человеческого племени, в чьих венах потекла древняя кровь, стали наследниками Крылатых Властителей. Небеса опустели. Драконы жили магией, для них не существовало барьера между реальностью и иллюзиями. Люди другие, им доступны только подлунные королевства. Они слабы и не способны принять истинное волшебство, — Риккард едко усмехнулся. — Уловка удалась. Душа N’eari, как, впрочем, и души остальных Владык, оказалась заперта в мире снов. А их потомки в страхе скрывают свою истинную сущность от новых хозяев мира.

— Зато этот самый мир у нас есть. Никто не может предугадать, чем обернется безрассудная идея Повелителя. Вполне возможно, мы погибнем вместе с планетой, — Харатэль тяжело вздохнула. — Мне рассказывали, что юный северный эсса любил совать нос не в свое дело. Ты слишком рано приобщился к этому знанию.

— Я не оправдываю N’eari, Альтэсса, — возразил Рик. — Но сейчас драконы вымирают. Перед Исходом на земле оставалось около шестидесяти тысяч Крылатых Властителей. Превращение пережили каждые семь из девяти. А сколько чистокровных бродят под лунами этого мира сейчас? Пятьсот? Триста? Кровь теряет магию.

— Четыреста сорок восемь… семь, — поправилась сестра. — Кагерос же мертв. Благодаря твоим усилиям, между прочим.

— Кланы не должны были подписывать тот унизительный договор. Завет?! Свод правил, оставленный мудрыми Древними потомкам?! Как же! Ложь, чтобы скрыть позорный акт капитуляции перед людьми!

Брови сестры сердито двинулись к переносице. Похоже, она посчитала, что последний ответ меченого прозвучал слишком резко и без должного уважения.

— Эй, — поспешно привлекла я к себе внимание. — Я по-прежнему не понимаю, чем опасно мое превращение в дракона?

— Хаос, жрица, неужели ты все пропустила мимо ушей?! — возмутился мужчина и тут же взял себя в руки, осознав, что моя сестра, особенно раздраженная, не лучший свидетель нравоучений. — Слышала предсказание о Втором Пришествии? Когда настанет последний день, дракон снова раскроет крылья над просторами этого мира?

Рик дождался утвердительного кивка и продолжил.

— Ты взломала барьер, разделяющий иллюзии и реальность. Души Повелителей ждут возможности вернуться в подлунные королевства, ждут дракона, взлетевшего в Небеса. Особенно N’eari, — мужчина не удержался от колкости. — Не хочешь стать новым воплощением Владыки Хаоса?

Я поспешно мотнула головой, ощущая, как меня начинает трясти запоздалая дрожь. Древняя магия, Крылатые Властители… Невероятно! Удивительно! Сложно осознать, но если я, и правда, могла открыть путь для N’eari, учитывая услышанное, есть чего испугаться. Да и делить тело с остальными Повелителями не охота, пусть это и трижды почетно!

Хаос, в какую кучу драконьего навоза я влезла!

— Риккард, не забывайся! — в голосе сестры прорычало предупреждение, заставившее северянина умолкнуть. Харатэль устало посмотрела на меня. — Не бойся. Тебе больше ничего не грозит.

Слова Альтэссы меня не успокоили. Я не забыла, с какой легкостью мне далось превращение.

— Если разрушить барьер так просто, почему Крылатые Властители до сих пор не вернулись?

— Ты ошибаешься, малыш, — ответила сестра. Она вздохнула и решила расстаться еще с одной тайной. — Считалось, что обратное превращение без Ключа невозможно.

Харатэль медленно достала из-за пазухи медальон на толстой цепочке. В каплевидном куске потемневшего от времени металла со стершимися рунами не было ничего особенного, но Рик уставился на украшение с жадным, охотничьим любопытством, словно кот на порхающую перед носом птицу.

— Это лишь часть Ключа, — сестра бережно спрятала артефакт обратно, погасив алчные огоньки в глазах северянина. — Всего их пять: по одной на каждый Предел и последняя… у Братства.

— У охотников? — я была ошарашена.

— Как гарантия, что Крылатые Властители не вернутся. Факт обладания частью артефакта успокаивает людей, а заодно, — сестра с насмешкой взглянула на меченого, — позволяет остудить некоторые горячие головы.

Харатэль задумчиво перебрала пальцами, будто создавая новое плетение.

— Людям и чистокровным было трудно ужиться друг с другом. Надменные повелители мира, внезапно утратившие большую часть магии, а с ней власть. И молодая активная раса, которой надоело прозябать в тени от крыльев. К счастью, здравомыслящих существ, считающих, что даже худой мир лучше войны, больше, — сестра смотрела мне прямо в глаза, будто собираясь прочесть в них реакцию на раскрытие самой большой тайны Пределов. — Братство и драконы заключили договор. Пункты этого соглашения вошли в Завет. Красивые фразы, цветистые обороты, представленные как наказы Великих Мудрых Древних и добровольное решение самих драконов, — в голосе сестры мелькнул сарказм. — Мы же умней, старше, сильнее, так что должны вести себя благородно, прощая «младшим братьям» их слабости и заблуждения. Мы единственные храним мир.

— Целая книга красивой лжи, — горько добавил Рик. — Все для того, чтобы гордость бывших правителей подлунных королевств не ощущала себя уязвленной.

— Необходимой лжи, — Харатэль невесело улыбнулась. — Вы поймете. Со временем.

Необходимая ложь. Целый мир, построенный на обмане. Тысячи драконов рождаются, растут, живут и умирают, свято веря в мудрость оставленного им Завета. И лишь горстка избранных знает правду и молчит, тщательно скрывая истину. Возможно, они правы: война не нужна никому. Но ведь война уже началась… и Крис убит.

— Не спишь? — в комнату вошел Рик.

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Я размышляю. О Завете. О Древних и их наследниках.

Завет — свод правил, ограничивающих жизнь потомков Крылатых Властителей. Я никогда не задумывалась, но на самом деле Пределы — довольно неуютное место. Во владениях кланов оказались выжженные солнцем пустыни, скалистые горы, занесенные нетающими снегами равнины, а плодородные земли Мидла полностью достались человеческим королевствам. Драконов вынудили жить среди людей по людским законам.

Несправедливое распределение территорий — лишь один, самый очевидный пример. Пакт, навязанный охотниками, скрывал в себе множество коварных ловушек.

Харатэль сказала, что у чистокровных не осталось выбора, кроме заключения договора с Братством. Я понимаю тебя, сестра. Понимаю, что сотни миллионов обычных людей с легкостью одержат верх над несколькими десятками тысяч «драконов», несмотря на всю нашу хваленую магию: нас просто задавят количеством. У Пределов не было шансов победить ни тогда, ни тем паче сейчас, когда именно драконов среди кланов не так много — едва ли каждый третий. Более того понимаю, хоть мы и считаем себя иными, на самом деле люди и хранители крови Древних — одной расы. Все понимаю. Но совершенно не представляю, что мне теперь делать со свалившейся на мою больную голову правдой!

И разве это единственная правда? Я украдкой покосилась в сторону Рика, нерешительно замялась, прежде чем спросить.

— Причиной Раскола ведь был не Завет, а Ключ? Вы хотели собрать артефакт и возродить Владыку Хаоса N’eari?

— Мы хотели возродить величие драконов, — поправил мужчина. — Крылатые Властители царили над этим миром, а сейчас мы вымираем. Вдумайся, как звучит: Ключ от снов! Ключ, который поможет обрести утраченную силу и стать самими собой! За подобным знаменем пойдут многие. О проклятие N’eari я узнал случайно.

— И?

— Было уже поздно что-то менять. Если бы я сдался Совету, меня все равно казнили. Оставалось идти до конца. К тому же Вьюна развеяла мои сомнения, сказав, что располагает информацией, как остановить безумного Владыку.

При упоминании о беловолосой северянке в сердце впилась игла боли. Я до сих пор не могла смириться с мыслью, что Крис мертв.

— Она лгала, — произнесла я с изумившей меня саму уверенностью.

— Да. Скорей всего, — задумчиво кивнул Рик. — Я был слишком увлечен. Мне хотелось верить в возможность возвращения Крылатых Властителей, увидеть драконов, парящих в небесах этого мира. А потому я охотно принял ее слова за правду.

А еще ты любил ее. Я промолчала, не желая ворошить прошлое.

Риккард осторожно провел рукой по моей щеке.

— Лань, ты же понимаешь, что значит для нас полет!

Да, теперь знаю. Мне никогда не забыть переполняющего душу восторга, что дарят раскрывшиеся за спиной крылья. Ощущение безграничной свободы, когда больше нет ничего невозможного. Чувство единения с целым миром. Ключ от Небес? Ты прав, Рик, за подобным знаменем действительно пойдут многие. Пойдут, чтобы бессмысленно погибнуть.

Драконы всегда жили, подчиняясь строгой иерархии, основывающейся на силе крови. Чем чище жидкость, бегущая по венам дракона, чем жарче в ней пламя, тем могущественнее маг, тем больше подвластно ему, а потому и ответственность выше. Сила и ответственность за правильное применение этой силы — вот основы, на которых стоит наше общество. Отсюда и берет начало поклонение, практически обожествление Альтэссы. Данный титул не только дает обладателю неограниченную власть над Пределом, но и обязывает всегда поступать во благо доверившихся ему жителей. Простому дракону не может даже взбрести в голову оспаривать приказы Повелительницы, ведь любое ее слово в конечном итоге должно привести к процветанию клана. Драконы верят в мудрость и непогрешимость Альтэсс.

Но если заботливый Совет «предал» своих подданных?! Если Повелители эгоистично скрывают Ключ, который позволит драконам вернуться в Небеса, а Завет — унизительное соглашение с людьми?! N’eari можно представить страшной сказкой, очередной попыткой запугать непокорных. Юнаэтра умело обернула ложь Альтэсс против них самих.

— Ты все еще хочешь получить Ключ?

Демон льда глубоко задумался.

— Возможно, у драконов скоро не останется иного выхода, кроме как взломать барьер. Даже если это означает конец света.

Взломать барьер, вернуть утраченные Небеса? Открыть дорогу N’eari, который принесет в жертву свободе Крылатых Властителей весь мир?

Я не могу представить свою жизнь без магии, но не готова заплатить за возможность летать чужими душами. Иначе, чем я буду лучше того кровавого колдуна, чудовища, от которого спасла Диньку? Я же обещала, что не позволю причинить тебе вред, мелкая. Никакие крылья не стоят невинной детской улыбки.

Я посмотрела на свои руки, человеческие руки. Драконы исчезнут? Но ведь они не пропадут окончательно. Они просто станут людьми.

— Рик, ты ведь не серьезно?

Мужчина невесело усмехнулся, протянул ладонь, взлохмачивая мне волосы.

— Конечно, нет, девочка. Я же здесь. Пределы должны измениться, но способ Владыки Хаоса нам не подходит. Согласна?

— Да, — я запнулась, неожиданно снова увидев едва не потерянный путь.

Я остановлю Юнаэтру! Остановлю эту войну!

Потому что больше не хочу кого-либо терять, не хочу снова испытать безграничную, лишающую желания жить боль. Когда умирает твой друг, вместе с ним умирает и твое сердце.

Я внезапно осознала: мне совершенно неважно, права ли сестра, строго следующая соглашению между чистокровными и Братством, или наши противники, мечтающие возродить былое величие драконов. На самом деле мне плевать на мировые тайны и давние договоры.

Я просто собираюсь защитить свой дом, защитить тех, кто мне дорог.

«…получившуюся смесь довести до кипения. Добавить мелко растертый корень тысячелетника, отвар из цветов папоротника, безоар. Закрыть герметичной крышкой. Варить до полного растворения камня, периодически накладывая заклинание «Магнолии».

Я отвлеклась, перебрала сваленные на столе черновики с заметками и неумелыми чертежами плетений, отыскивая нужную схему. Нахмурилась, пытаясь разобраться в нарисованных мной же самой линиях. «Магнолия», создающая температуру жерла извергающегося вулкана в локальной области, относилась к высшим чарам, используемым при приготовлении зелий. Я еще не работала с колдовством подобного уровня. Что ж, Ланка, самое время научиться. Сегодня же попрошу у сестры разрешения похозяйничать в лаборатории. И учителя, на всякий случай.

Дверь в комнату отворилась. А вот и Харатэль, легка на помине.

— «Искусство боевых плетений» Лоали, — сестра подобрала одну из книг, разбросанных тут и там на полу, задумчиво перелистала несколько страниц. Положила на стол. Задержала взгляд на открытом фолианте. — «Тайны зельеварения» Черетты. С тех пор, как вернулась в Храм, ты только и делаешь, что зубришь. Не узнаю маленькую лентяйку.

Я неопределенно пожала плечами.

Прошедшие после обратного превращения две недели я провела в добровольной изоляции. Клану было объявлено, что эсса приболела: Харатэль решила на время ограничить круг моего общения. Я могла только догадываться, какие трудности принесло сестре появление в небе над Храмом настоящего дракона. Что подумали обычные люди? А дворцовая стража? Не говоря уже о Каттере и Астре — старшие эссы, в отличие от меня, наверняка были в курсе существования Ключа и Владыки N'eari. А еще есть Братство, которое весьма подозрительно отнесется к подобному феномену…

Я отбросила бесполезные мысли. Глупо терзаться тем, на что не в силах повлиять. Единственное занятие, остававшееся мне, — учиться и еще раз учиться. Все прошедшие дни я упорно тренировалась, овладевая обретенным после полета волшебством. Я должна стать лучше, чтобы победить Юнаэтру и прекратить войну.

— Удивительно, ты даже Риккарда избегаешь. И это после столь трогательного бунта и отчаянной погони! — Харатэль опустилась на корточки, рассеянно потрепала разлегшуюся на ковре Алис за пушистые щеки.

— Ты же сама сказала о недопустимости союза эссы и Демона льда, — недовольно напомнила я, наблюдая, как сестра бесцельно слоняется по комнате и перекладывает мои вещи. В последний момент выхватила из ее рук письмо Алика: короткое, всего несколько фраз с неуклюжими словами ободрения-утешения — мишка, в отличие от покойного Криса, никогда не умел красиво выражать собственные мысли.

— С каких пор вы начали меня слушаться, юная леди? — вскинула бровь Харатэль.

Рик был еще одной причиной, по которой я зарывалась в справочники. Учеба помогала мне не думать об отношениях с северянином. Оказываясь с ним наедине, я ощущала себя… неловко.

Возлюбленный… Слово казалось мне чересчур затертым, неуклюжим и слащавым, чтобы выразить всю глубину и запутанность наших отношений.

Я была по-настоящему счастлива, когда он согласился разделить со мной полет. Мне не хватает эпитетов, чтобы описать то чувство, когда наши миры соединились. Будто меня однажды разломали на две части, а в тот миг я снова обрела целостность. Это было восхитительно! Непередаваемо! Но…

Я ощутила, как алеют уши и горят щеки. Каким наивным должен был показаться ему, слушающему песни далеких звезд, мой детский красочный мирок! А про то, как я трусливо спряталась в бесконечном сне, из которого меня вернул его голос, даже вспоминать не хочется. Хаос, как же стыдно! Я должна стать лучше! Чтобы соответствовать ему, я должна стать настоящей эссой!

Сестра закончила досмотр и упала в кресло. Откинула голову назад, закрыла глаза, ловя редкие минуты отдыха.

— Как дела? — сочувственно поинтересовалась я: Харатэль выглядела измотанной.

— Тяжело. Каттера и Астра не удержат степи Валтроса. Контратака эссы Лэргранд обернулась провалом. Альтэсса Аратай тоже отступает. Исхард пытается обойти их с правого фланга, но, похоже, крепко застрял в болотах. Мы отдаем им срединные земли. А Потерянный город по-прежнему молчит.

Новость о том, что Ису удалось выбраться из ловушки в поместье «Полярная Звезда», была единственной радостной за последний месяц. Враги стремительным клином продвигались с запада на восток, словно ножом, рассекая дружественные королевства на две части.

— Я могу помочь, — в который раз заикнулась я, заранее ожидая отказа.

— Это опасно, — возразила Харатэль. — А для тебя опасно вдвойне.

Я понимаю, сестра. Признаю, мне страшно. Только глупцы не испытывают ужаса перед смертью. Меня до дрожи пугает сама мысль о том, что придется вступить в бой. Но еще сильнее я боюсь, как однажды в комнату войдет Харатэль и скажет, что Алик и Исхард угодили в засаду. Или отряд охотников, в котором воевала Галка, уничтожен в столкновение с западными завоевателями. Или после долгого отсутствия придет не Харатэль, а одетая в траур Каттера.

«Девочка, прости… Альтэсса, твоя сестра, мертва».

— Харатэль… — я вцепилась в подол платья. — Я эсса. Извини. Я ошибалась, пытаясь отрицать выбор Древних. Непутевая, легкомысленная, слабая, но эсса! И у меня не получится вечно прятаться за твоей спиной.

— Я знаю, — сестра резко приблизилась ко мне, неожиданно крепко обняла, прижала к себе. — Я боюсь лишиться тебя. Ты единственная, кто у меня остался.

Внезапный порыв чувств ошеломил меня: Харатэль редко нежничала со мной, даже когда я была еще ребенком. Строгая, неприступная, она всегда старалась казаться сильной, держась в некотором отдалении.

— Харатэль.

Сестра так же быстро отстранилась, приказала.

— Ты отправляешься в Сейрию.

— Что? — удивленно переспросила я.

— Ты оправляешься в Сейрию на помощь Братству, эсса, — повторила Повелительница, потом пояснила. — Видишь ли, именно там охотники спрятали принадлежащую им часть Ключа.

Она тяжело вздохнула, продолжила.

— Королевство находится за линией фронта на территории, подконтрольной западным завоевателям. Твоя задача вместе с Йорком проникнуть в Подковок, забрать Ключ и как можно скорее вернуться.

Харатэль вновь притянула меня к себе, тревожно прошептала.

— Лана, пообещай, что, если станет опасно, немедленно отступишь. В конце концов, в утрате Ключа всецело вина Братства.

— Хорошо, — кивнула я. Обещаю, что не подведу тебя, сестра.

— Будем надеяться, они не ожидают подобного хода, — тихо пробормотала Харатэль.

Глава шестая

Ночь. Темнота. По небу, пряча лунный свет, стремительно мчатся рваные клочья облаков, но даже слабых отблесков хватает, чтобы различить поднявшиеся из стелящегося у земли тумана покосившиеся кресты и увитые плющом выщербленные камни надгробных плит.

Скрипит, лениво шевеля ветвями, хмурый вяз. Громко стрекочет невидимый в траве кузнечик. Тускло мерцает россыпь светлячков.

Заброшенное кладбище.

О подобных местах ходят жуткие слухи, будто в полнолуние беспокойники вылезают из могил и нападают на случайных прохожих, разрывая их на куски. Глупое поверье.

Стройные ряды холмиков выглядят мирно, но мне становится зябко несмотря на то, что ночь теплая. Я бы даже сказала душная.

Дурманно пахнет полынью, вереском и… тленом.

Я вздрагиваю и непроизвольно ускоряю шаг. Мне не нравится древний погост, и я стремлюсь быстрее его покинуть. Сколько я прошла — полверсты, версту? Кладбищенская ограда должна бы уже показаться.

Я почти бегу.

И снова вижу знакомый вяз. Я сделала круг и вернулась на то же место. Хаос, что происходит?!

Мной овладевает легкая паника. Я оглядываюсь, пытаясь понять, где находится выход. И слышу злорадный смех, доносящийся по ощущениям со всех сторон. А затем кто-то, подражая противному голосу капризного ребенка, начинает напевать детскую считалочку, уже не кажущуюся такой безобидной:


Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана.

Буду резать, буду бить!

Никому из вас не жить!


Последние слова хрустальными льдинками звучат прямо за спиной. Я оборачиваюсь и вижу в свете выглянувшей из-за туч луны среброволосую слепую девушку, замахивающуюся острой косой…

— Аааааа! — я резко подскочила, едва не слетев с телеги.

— Лань, что случилось? — Рик, правивший повозкой, тревожно оглянулся.

— Просто кошмар, — отозвалась я, медленно приходя в себя. Бррр. Юнаэтра с косой. Приснится же такая жуть!

Дракон успокоено отвернулся. А я откинулась назад, на тюк с коврами, любуясь синим безоблачным небом. Монотонная однообразная дорога, поскрипывание старой разболтанной телеги, изматывающий зной летнего полдня — неудивительно, что я задремала.

Я невольно поежилась, вспоминая сон. Нужно ли считать появление Юнаэтры в моем кошмаре недобрым знаком или просто шуткой подсознания, отплатившего за навязчивые мысли о леди Иньлэрт. Я попыталась отвлечься, перебирая в памяти недавние события.

Последние три дня в Южном Храме обернулись сумбуром и какой-то непонятной мне спешкой. Церемония Принесения Присяги[1], на которой я поклялась в верности клану и Альтэссе, прошла скомкано, в узком кругу, словно Харатэль намеренно прятала меня от остальных драконов. В тронном зале присутствовали только сама Повелительница и два необходимых в соответствии с традициями свидетеля: эсса Астра и первый коготь сестры Ралет тиа Кросвинг, он же по совместительству начальник дворцовой стражи.

Сразу после церемонии наш небольшой отряд — я, Рик, Йорк с Галактией и Ольханд с Веральтом (двое алых, отобранных Харатэль для моей защиты) — покинул Южный Храм. То ли сестра спешила опередить западных завоевателей, забрать Ключ прежде, чем его местоположение станет известно противнику. То ли (и я все чаще с неприятным удивлением склонялась к этой версии) торопилась удалить меня из ставшего опасным дворца.

До сих пор план, разработанный стратегами штаба Альтэссы, шел как по маслу.

Харатэль лично открыла портал, перебросивший нас за линию фронта. Эманации близкого магического сражения замаскировали неизбежные возмущения эфира, вызванные переходом, что позволило отряду проникнуть незамеченными на территорию врага.

Несколько дней спустя Йорк вывел нас к одному из лагерей Братства, где мы обзавелись двумя гружеными товаром телегами, одеждой, снаряжением, а также парочкой неразговорчивых молодых парней из охотников. И вот уже полторы недели наша разношерстная компания медленно и уныло тащилась по бесконечным дорогам Сейрии, останавливаясь на ночлег в паршивеньких трактирах (а чаще просто в лесу или поле) и притворяясь странствующими торговцами. Точнее, купца и его заносчивую дочку изображали Йорк с Галкой. Рик, охотники и алые представляли охрану. А мне досталась роль бедной родственницы-сироты, взятой из милости в прислугу.

Я задумчиво изучила кончик выкрашенной в черный цвет косы, перевела взгляд на рукав старенького потрепанного платья, а затем на размалеванную девицу, едущую первой телегой. Правильно, кто обратит внимания на скромную служанку, когда тут такая цаца!

Галка заметив мой интерес, отвернулась, по-прежнему дуясь.

— Не переживайте! — Йорк, довольно улыбаясь, вскочил на повозку.

— Я перед ней виновата.

— Рано или поздно девочка узнала бы правду.

— Но я сделала это нарочно. Я хотела причинить ей боль, — возразила я.

— У всех бывает плохое настроение, эсса, — пожал плечами охотник. — И у людей, и, как выяснилось, у драконов.

— Лана, скоро покажутся крепостные ворота, — предупредил Рик, следящий за дорогой. — Господин купец, вам лучше вернуться на свое место.

— Галактия — умная девочка. Дайте ей немного времени, и она убедится: Братство и Храм действуют заодно, — Йорк спрыгнул на ходу и легко догнал ползущую впереди телегу. Что-то сказал, девушка покосилась на меня и независимо вскинула голову. Ну и Хаос с ней! Отношение охотницы — меньшая из проблем, которые должны меня волновать. Главное, чтобы своенравная девица четко выполняла приказы командира. А дружба… с самого начала ведь было ясно, ничего не получится. Глупо теперь жалеть о рухнувшей надежде.

На горизонте выросла стена, окружающая Подковок. Выглядывающие из-за нее крыши домов рядами убегали вверх, туда, где на холме стоял замок, раньше принадлежавший барону Красноземскому, а теперь, наверно, кому-то из ставленников западных драконов.

Ворота приближались. Я волновалась. Конечно, Сейрия, захваченная в первые дни начавшейся почти месяц назад войны, находилась далеко от линии фронта — здесь не должно было остаться умелых колдунов. К тому же сестра научила меня скрывать магию, притворяясь обычным человеком. Но если во мне или одном из моих спутников угадают дракона, неприятностей не оберешься.

Стражники смотрели на обоз со скучающим любопытством. Трое, все люди без малейшего следа древней крови, что, с одной стороны, позволило мне облегченно перевести дух, а с другой — насторожило: неужели комендант с такой халатностью относится к охране города. Впрочем, колдуны, скорей всего, сейчас сражаются с войсками сестры верстах в пятидесяти к востоку.

— Чьих будете? — лениво окликнул старший караула, усатый мужчина с обветренным лицом и цепким взглядом.

— Купец Агапко, — зачастил Йорк с готовностью мелкого служки, недавно заведшего собственное дело и потому не успевшего избавиться от привычки гнуть спину. — Ковры вот везу из Инти. Вазы.

Охотник суетливо вытащил из-за пазухи мятый свиток подорожной грамоты, неловко уронил, поднял, быстренько отряхнул и с заискивающей улыбкой протянул стражнику. Мда, в Йорке Лосском явно погиб гениальный лицедей.

— Все? — уточнил старший смены, быстро просматривая подорожную. Сомневаюсь, что вояка умел читать, но, похоже, мужчину интересовали только разрешительные печати. Свиток был подлинный, его передал настоящий купец, по приказу Совета ведший дела в западной части Мидла — с этой стороны проблем не ожидалось.

Двое других караульных споро и умело обшаривали телеги, проверяя на наличие запрещенных грузов и пассажиров. Меня согнали с тюков, одарив щипком пониже спины. Я взвизгнула, наградила скалящегося похабника хмурым взглядом и пощечиной, от которой он увернулся, но дальше возмущаться не стала — бессмысленно. Стражники попробовали пощупать и Галактию, но «купеческая дочка» окатила их такой волной ледяного презрения, что ребята благоразумно решили не связываться.

— Нет, — Йорк, опасливо озираясь, склонился ближе к старшему, незаметно протягивая коричневый кошель. — Ковыряльники еще из гордонской стали. Пятьдесят штук. И двадцать коротких арийских луков. Со стрелами. Два колчана на брата.

— Велено ведь было все оружие сдать для нужд армии Матери-Спасительницы, — отечески пожурил стражник, прикидывая вес кошеля — хватит или еще стребовать? — Чтоб гнать ведьм и демонов, оборотней проклятых, людям честным пакостящих, до самого края земли.

Занятно. И Совет, и предатели, чтобы заручиться поддержкой обычных людей, не связанных с кланами, используют одну и ту же ложь.

— Мы Спасительнице помочь-то всегда не против, — покаянно развел руками Йорк. — Только хотелось, и денежка чтобы в кармане звенела. Дочке на пряники.

— Дочке на пряники, — стражник неодобрительно покосился на Галактию. Ишь выделывается, зараза, словно королевна какая! Махнул рукой, отпуская.

Телеги медленно, со скрипом вкатились в ворота, провожаемые негромкими смешками.

— Видал? Цаца-то!

— Ага. У девки такое вытянутое выражение физии, точь-в-точь принцесса, увидевшая в поданном блюде таракана.

— А служанка-то ничего. Аппетитная, хоть и откормить не мешает…

Я покосилась на охотницу, с важным видом восседающую на телеге. Мда. И чего в книжках постоянно твердят про голубую кровь и царскую осанку, которая передается по наследству? Якобы благородное происхождение написано на лбу, причем крупными буквами. Я презрительно хмыкнула. Баячники!

Повозки, дребезжа, катились по выложенной булыжниками мостовой. Я вертела головой, пытаясь найти хоть какие-нибудь изменения в облике города, но существенной разницы по сравнению с прошлым визитом не заметила.

Мимо неспешно проплывали картины городского пейзажа: плющ, густо увивший стены домов; балкончики с цветами у окон; спешившие по делам люди; лохматый бестолковый щенок, вертевшийся под ногами прохожих; крестьянин в соломенной шляпе, натужно кативший тачку с овощами на продажу; ревущая девочка, капризно тянувшая мать за подол вышитой рубахи; грязный пересыхающий родник, посвященный то ли Наташе, то ли Надежде — я и забыла за пару месяцев; скучавшие стражники, одетые в старую форму барона Красноземского, — все создавало атмосферу привычной суеты, характерной для жизни небольшого городка. Никаких следов схваток. Будто с приходом западных завоевателей ничего и не поменялось. Война отсюда казалась далекой и нереальной.

Йорк уверенно вел отряд к таверне на окраине города. На беленом фасаде трехэтажного здания кто-то старательно намалевал красного рака, поднимающего огромную кружку с пенной шапкой. Энтузиазм и воображение у художника присутствовали, в отличие от таланта, поэтому угрожающе раскрывший клешни омар получился наглядным пособием для запугивания непослушных ребятишек.

Внутренняя роспись отличалась не меньшим своеобразием, и скачущие по стенам бесята, родившиеся в нездоровой голове живописца, создавали мрачноватую, но одновременно, как ни странно, уютную атмосферу. А судя по запахам, доносившимся с кухни, и наплыву посетителей, повар из хозяина таверны вышел все же лучше, чем художник.

Нам повезло: Йорку удалось снять три комнаты. Одну занял он сам вместе с охотниками. Вторая досталась Рику и моим телохранителям. В третью поселились мы с Галкой.

«Помощники» под пристальным наблюдением «купца» принялись разгружать телеги. Больше всех пыхтел Ольханд — кряжистый мужичок с добродушным щекастым лицом главного деревенского затейника и таким же легким нравом, чьи веселые байки немного скрашивали однообразное путешествие. Вечно угрюмый Веральт что-то ворчал под нос, гоняя молодых охотников. Рик откровенно волынил.

Галактия, капризно жалуясь на усталость и ужасную дорогу, отправилась наверх. Я, таща сумку с личными вещами, скромно потупив взор, последовала за «хозяйкой».

Комната располагалась на третьем этаже, небольшая, угловая и сразу с двумя окнами. Она едва вмещала покосившийся платяной шкаф, скрипящие кровати и маленький столик. Охотница привычно задвинула засов, оценивающе осмотрелась.

Я осознала, что впервые за долгое время мы остались одни.

— Галка, — тихо позвала я, решив воспользоваться моментом.

Девушка, нарочито игнорируя, обыскивала комнату. Заглянула под кровати, в шкаф. По пояс высунулась в окно, одобрительно цокнула языком.

— Галактия! — я раздраженно схватила охотницу за плечо, развернула лицом к себе.

— Вы что-то хотели, эсса? — она удивленно округлила глаза.

— Да. Может, хватит злиться.

— Я не злюсь, — отрезала Галка.

— Тогда в чем дело?

— Не понимаете, — девушка повела плечами, скидывая мою руку. — Правда, не понимаете? Вы дракон, эсса! Скрываетесь столетиями в своих Пределах, играете в великих и ужасных магов! Вам и дела нет до простых людей!

— Люди и драконы могут жить бок о бок, помогая друг другу, — возразила я. — Уже живут.

Но распаленная охотница не слушала меня, ее несло.

— Вы только притворяетесь людьми. Добренькими друзьями втираетесь в доверие, чтобы ударить в спину. Она тоже хорошей была, веселой такой, отзывчивой. Поначалу. А потом сожгла всю деревню! Даже следов не осталось!..

— Она? — похоже, я нащупала нить, ведущую к причинам, по которой Галактия так рьяно ненавидит драконов. Но распутать клубок мне не дали: стук в дверь заставил охотницу резко прервать словоизлияния.

Я отодвинула засов, впуская Йорка и Рика. Командир охотников сразу же заметил раскрасневшуюся возбужденную Галактию, но ничего не сказал.

— Плохие новости, — мрачно произнес меченый, протягивая мне свиток. — В замке сейчас находится пять десятков лучников Кадмии. Она была моей второй помощницей в войне Раскола, а сейчас, вероятно, подчиняется лично Юнаэтре.

— Что это? — опасливо, будто внутри затаилась ядовитая змея, я развернула бумагу и не сильно ошиблась: лучше бы там пряталась кобра.

— Указ, — пояснил Рик. — Пощечина Совету и предупреждение идущим против западников драконам. Враг собирается устроить показательную казнь алых, захваченных в Оско, Таймире, Сейрии и Галле. Обрати внимание на имена.

Я вчиталась.

— Кристофер тиа Элькросс?!

— Что?! — Галактия резко выдернула свиток из моих дрожащих пальцев, желая убедиться сама.

— Крис ведь… — я же видела, как среброволосая тварь убила моего друга. Неужели я допустила роковую ошибку и бросила раненого рыжика в плену? Но удар Юнаэтры точно был смерт… Я помотала головой, не собираясь так просто отказываться от внезапно вспыхнувшей надежды.

— Это явная провокация, — огласил мнение северянин. — Листовки разбросаны по всему городу. Наверняка копию свитка получили и Альтэссы. Враги хотят, чтобы Совет предпринял попытку отбить пленников. Зная Кадмию, я предположил бы, что в замке уже готова ловушка.

— Как ни прискорбно признавать, он прав, — Йорк согласно кивнул. — Иначе с чего им тянуть время до следующей недели? Эсса, я по-прежнему прошу вашей помощи в выполнении задания Братства.

Я задумалась. Альтэсса доверила мне возвратить Ключ. Никчемный кусок металла, из-за которого весь мир накрыла чудовищная багровая буря. Что нас ждет в святилище охотников? Добрались ли до него западные завоеватели? Чтобы получить артефакт, возможно, придется сражаться, а затем и спешно покидать город, спасаясь от толпы разъяренных драконов.

Ввосьмером против полусотни лучников Кадмии?! Это даже не смешно! Самоубийственно!

Харатэль велела отступать, когда станет опасно, и, пожалуй, в кои-то веки я была готова последовать разумному приказу, если бы не узники. Крис… Друг действительно жив? Пока еще. Через пять с половиной дней его казнят вместе с другими верными Пределам воинами. Ведь Совет и сестра не настолько глупы и благородны, чтобы ввязываться в безнадежную авантюру. Мой малочисленный отряд — для захваченных в плен алых это единственная надежда на спасение.

— Командир, посмотрите на подпись, — Галактия протянула лист Йорку. Тот нахмурился.

— Барон Красноземский? Твой брат все еще на троне.

— Николай не стал бы поддерживать чудовищ! — попыталась защитить честь рода девушка.

— Чудовища только рады, — ехидно отозвался Рик.

— Не беспокойся. Я уверен, его просто обманули, — Йорк помрачнел. — Похоже, они-таки добрались и до охотников. Эсса, что скажете?

Я несколько секунд молчала, принимая решение.

— Южный Храм не отказывается от данных им слов. Для начала предлагаю разведать обстановку.

— Хорошо, — согласился Йорк. — Рад, что могу на вас положиться.

Правильно, так надо поступать. Четко, по-деловому, отрешившись от мешающих эмоций. Оценить риски, а затем что-то предпринимать. Кадмии пока неизвестно о нашем присутствии, святилище может оказаться нетронутым… Внутренний голосок язвительно добавил, что и пленников, конечно, не охраняют!

Я закусила губу, борясь с сомнениями. Возвышающийся на холме замок угрюмо смотрел на паутину улиц, выискивая затаившуюся скверну.

Сейчас я официально представляю клан, а потому обязана наперед волноваться об интересах Повелительницы, а затем о собственных желаниях. Обещание Альтэссы Братству должно быть выполнено — мы достанем Ключ. Охотники с артефактом покинут город. А я…

Голос разума тщетно убеждал, что правильная эсса ограничилась бы относительно безопасным святилищем, что нет большей глупости, чем сражаться в заранее проигранном бою, лезть в очевидную ловушку, но его доводы заглушал червячок совести, навязчиво грызущий внутренности, твердящий: я должна освободить товарищей, хотя бы попытаться.

***

Ожидание всегда тяжелее действия. Ползущие со скоростью улитки минуты выматывали нервы и силы не хуже напряженного физического труда, лишали сна и аппетита. Мужчины два дня с утра до ночи шныряли по Подковку, собирая всю доступную информацию о Братстве и находящихся в замке драконах, а я, словно в клетке, сидела в крошечной комнатушке под защитой-охраной играющей в немоту Галактии и не находила места от тревожных мыслей. Жила от донесения до донесения, облегченно переводя дух только с возвращением разведчиков.

Город за окном затаился, молчал.

Что если, пока я прячусь в таверне, кого-нибудь из моих товарищей схватят? Или убьют? О предстоящей вылазке я вспоминать не хотела, полностью вверив будущее в ненадежные руки Шанса. Ни Рик, ни лунные стражи открыто не возражали, приняв как должное желание Повелительницы. Мне доставало понимания: если не сумею одолеть Кадмию, погибнут и пленные драконы, и я сама, и… мои спутники. Неужели право выбирать за других и означает быть эссой? Груз внезапно свалившейся ответственности давил на плечи.

По улице внизу торопливо шли гомонящие люди. Катилась, скрипя и гремя, старенькая тележка водовоза, которую тащил не менее дряхлый осел. Проскакал гонец, нещадно подгоняя взмыленного коня. Я, не отрываясь, смотрела на крепостную стену, возвышавшуюся над крышами домов.

Еще не поздно отступить…

— Сколько ты бы ни сверлила его взглядом, замок не исчезнет. Не надоело? С каких пор ты стала сомневаться, прежде чем броситься в очередную авантюру?

— Рик? — я и не заметила, как мужчина вошел. Опустила взгляд, призналась. — Я слабая, Рик. До сих пор я лишь убегала. Убегала от врагов, друзей, ответственности. За меня всегда принимали решения. Сестра, наставники, ты, обстоятельства. А я просто плыла по течению.

— Мда. Тяжелый случай, — Риккард решительно приблизился, взял в ладони мое лицо, с сомнением покачал головой. — Мне кажется, или тебя действительно подменили, девочка? Похоже, я ошибся и поймал не того дракона.

Я недоуменно взглянула на северянина.

— Откуда в тебе взялся страх потерпеть неудачу, chinito? — мужчина неожиданно обнял меня. Я попыталась вывернуться, но он держал крепко. — Ты всегда без оглядки шла вперед. Ты была храброй. Храброй до безрассудства. Только ты могла заявить, что не веришь в смерть.

Я расслабилась. Сильнее прижалась, ощущая под щекой шероховатую ткань рубахи, чувствуя, как волосы на макушке шевелятся от его дыхания. Наслаждаясь редкими минутами близости.

— Рик, я была глупой. Я просто ничего не понимала.

— Улыбнись, жрица, — попросил он.

— Что?

— Улыбнись, — повторил дракон. — С тех пор, как умер рыжеволосый каратель, ты ни разу не улыбнулась.

— Правда? — я недоуменно коснулась пальцами губ.

— Мы обязательно спасем пленников. Спасем Криса, если он все-таки жив. Обещаю. Ты доверяешь мне?

Ответить я не успела: в дверь постучали. Я неохотно отстранилась, выскальзывая из послушно разжавшихся объятий. Выждав положенную паузу, в комнату вошел Веральт, строгий, вечно сердитый мужик с бородой лопатой и рубцом над правым глазом, придававшим ему лихой, разбойничий вид. Алый неприязненно покосился на меченого и обратился ко мне.

— Эсса, я осмотрел крепость. Внешне все выглядит мирно: ворота распахнуты настежь, часовые отлынивают от дел. Позже предоставлю расписание патрулей. Воины Кадмии не показываются, но в стены вплавлено какое-то заклинание — чары пытались замаскировать, однако след чувствуется. Точнее разобрать не получилось, я не рискнул приближаться, опасаясь быть обнаруженным. Еще приказы?

— Нет. Благодарю за службу. Отдыхай, — я непроизвольно скопировала сухой деловой тон докладчика, подумала, что явившийся на полчаса ранее Ольханд превратил рапорт в целое представление. Наверно, пытался развеселить загрустившую эссу — жаль, я не оценила усилий.

Алый кивнул и вышел из комнаты, я повернулась обратно к Рику, мечтая, чтобы дракон вновь прижал меня к себе, но момент был безвозвратно упущен. Непроизвольно переступила, покосилась на возвышающийся за окном замок, вздохнула и сказала не то, что собиралась.

— Бессмысленно дальше откладывать, правда? Пойдем к охотникам?

— Пожалуй, я воздержусь.

Прикрывая за собой дверь, я видела, как Рик, заложив руки за голову, бессовестно разлегся на моей постели и мгновенно уснул, отыгрываясь за полночи бодрствования. Хотела бы я уметь также отключаться, невзирая на тревоги и вертящиеся в голове мысли.

В соседней комнате спорили, причем говорившие изъяснялись на повышенных тонах. Отдельные обрывки фраз, долетавшие в пустынный коридор, заставили замереть, так и не постучавшись.

— Я запрещаю. Это опасно и… ненужно. Не забывай про основную задачу.

Йорк Лосский. Именно ему принадлежит спокойный мурлыкающий голос, привыкший отдавать приказы.

— Командир, Николай — мой брат! Если только он узнает правду, сразу же вышвырнет Кадмию из замка.

Я скептически качнула головой. Ну-ну, было бы занятно посмотреть, как обычные люди справятся с полусотней элитных магов. И почему с проблемой не разобраться так легко?

— Я абсолютно уверена, нам помогут! Позвольте мне отправиться в замок! Я же тут всех-всех знаю, каждого стражника и ловчего, садовника и поваренка на кухне!

В голосе девушки проскальзывали молящие нотки. Галактия явно чувствовала себя не в своей тарелке, решившись оспаривать распоряжение старшего, перед которым испытывала благоговение. Тем удивительнее выглядело ее упрямство.

— Уже помогли. Видела же сама вход в святилище. Да и не ты ли недавно отказывалась иметь дело с драконами, какими-то ни было?

— А вы говорили, что Храм — союзник Братства, так почему бы не поддержать Лаанару и…

— Это приказ. И он не обсуждается, — жестко прервал Йорк возражения подчиненной.

Я решила, что пора вмешаться.

— Приветствую, эсса. Альявэль, по-вашему? — Йорк вежливо поднялся.

Галактия, обиженно поджимающая губы, осталась сидеть. Девушка отвернулась к окну и пристально глядела на замок сводного брата, напоминая кошку, затаившуюся перед прыжком. Васильковые глаза потемнели, брови сдвинулись к переносице, на щеках выступили лихорадочные гневные пятна.

— Алые изучили замок и указанные вами развалины, — сообщила я новость, ради которой пришла. — Внешней охраны нет. Как и магических ловушек на входе. Надо лезть внутрь.

— Сегодня?

— Да. Нет смысла тянуть, — я кивнула на обелиск замка, встающий над городом. — У меня не очень много времени.

— Вы забавляетесь с огнем, — предупредил охотник.

Будто сама не знаю!.. Я прекрасно понимаю, что сую руку в пасть дракону, но все равно собираюсь заглотить жирную приманку, брошенную леди Иньлэрт. Хаос, ты ведь согласен снова поиграть со мной? Жизни приговоренных к смерти алых против моей собственной.

Ты примешь вызов?

— Пришли, — Йорк, заложив руки в карманы, покачивался с носков на пятки, недовольно поглядывая в сторону освещенных полумесяцем руин на месте сгоревшего дома. От некогда вполне приличного хозяйства осталось лишь выжженное дотла пепелище, над которым словно последний бастион разрушенной крепости возвышалась печная труба.

— Карл Явольски, старший егерь Братства, — охотник помолчал, отдавая дань памяти погибшему. — Его обвинили в пособничестве драконам и повесили на воротах собственного дома.

— Ваш друг? — сочувствуя, спросила я.

— Скорее недоброжелатель, у нас периодически возникали прения по некоторым вопросам. Последний раз мы повздорили из-за решения заключить временный союз с южным кланом, — вздохнул Лосский. — Но, надо признать, он был превосходным охотником.

— Да, повесили явно не того, — сыронизировал меченый.

Йорк спокойно, серьезно посмотрел в глаза северянину.

— Глупо истреблять всех поголовно собак только потому, что среди них иногда встречаются бешеные, — Лосский повернулся ко мне. — Прошу прощения за сравнение, эсса.

Рик хищно прищурился. Я поспешила вклиниться между мужчинами. Только драки мне не хватало до полного счастья! Да патруля, который сначала насладится зрелищем вцепившихся друг в друга противников, а затем загребет всех в городскую тюрьму. Разведчиков Южного Храма схватили за нарушение общественного порядка! Вот Кадмия-то посмеется!

— Рик, пожалуйста, прекрати!

Северянин одарил недруга еще одним нехорошим взглядом и отступил, подчиняясь моей просьбе.

— Ты права. Сейчас не время.

Я снова посмотрела на сожженное поместье, скрывающее вход в святилище. Сразу за сохранившимся садом вставала каменная стена из крупных блоков, окружающая замок барона. Дом егерь построил не в самом престижном районе города: модный портной Явольски мог найти более подходящее здание для швейной мастерской. Зато, с точки зрения охотника, выбор места показался мне идеальным. Готова спорить на что угодно: существует тайный ход, связывающий крепость и убежище. Тем легче. Справимся с заданием Йорка и займемся собственным делом.

— Выглядит мирно, — заметил Рик за моим плечом.

— Похоже, они разрушили святилище и ушли, — согласился Лосский. — Надеюсь, Ключ на месте.

— Не выставив дозор? — скептически уточнил северянин.

— А смысл? — пожал плечами охотник. — По всему Мидлу раскидано тысячи подобных мест. Где конкретно находится Ключ, знают лишь шестеро.

— Лана, тебе решать, — напомнил дракон.

Я вздохнула. Формально отрядом командовала я, хотя не испытывала от данного факта никакого восторга и с удовольствием свалила бы сию почетную обязанность на более опытных соратников — Риккарда или того же Йорка. Но алые, приставленные Харатэль ко мне, не согласятся подчиняться ни изгою, ни охотнику, только эссе. Рик тоже, если подходить формально, мой слуга. Так что командиру Братства оставалось смириться с нашим численным перевесом. Он сильно и не возражал.

Странно, что Йорк предпочел отправиться за артефактом в компании драконов, поручив помощникам подготовку к отъезду. И, кажется, я догадывалась о причинах: парни, как и Галактия до недавнего времени, не подозревали о нечеловеческой сущности обитателей Южного Храма, ведь я и мои спутники в дороге старались вести себя словно люди.

Братство пропитано ложью. Как, впрочем, и Пределы: непривычно сосредоточенный Ольханд и молчун Веральт, тенями стоящие за спиной, вряд ли осведомлены о назначении Ключа. Они просто следуют приказу оберегать Повелительницу.

— Идем.

Йорк двинулся к черневшей среди развалин пасти провала. Снизу несло крысами, гнилью и квашеной капустой. Я сглотнула подкатившийся к горлу комок, разом утвердившись во мнении, что данное святилище самое поганое из встреченных мной за всю мою короткую жизнь. Но выбора не было — пришлось лезть в подвал.

Мы не зажигали огонь, довольствуясь тусклым светом звезд, не желая привлекать лишнее внимание. Алые и Рик превосходно видели в темноте, охотник тоже неплохо ориентировался, а вот я едва не свернула шею, поскользнувшись на железной лестнице.

— Осторожнее, девочка, — прошипел меченый сквозь зубы, поймав меня и получив в награду чувствительный тычок под ребра.

— Прости, — я неловко вывернулась, отдавив северянину еще и ногу.

— Порой я сомневаюсь, что ты эсса, — пробормотал мне вслед воин.

— Посветите, — попросил откуда-то из угла Йорк.

Ольханд умело запалил прихваченный факел, присвистнул. Круг света выхватил из темноты картину разгрома, царящего в подполе: разломанные кадушки, где недавно хранили соленья, опрокинутые полки, раскатившиеся и разбитые бочонки из-под вина — сюда пожар, уничтоживший верхние этажи, не добрался. Веральт брезгливо поворошил носком сапога кучу сваленного в углу тряпья. Охотник замер у пролома, за которым начинался ход, ведущий вниз. Йорк, нахмурившись, смотрел на что-то у его ног.

Я приблизилась и вздрогнула. На ступенях ничком лежал мертвец, порядком потрепанный крысами и временем. После сообщения Йорка о разорении святилища я ожидала встретить нечто подобное. Но к столь наглядному подтверждению пронесшейся по подземным коридорам войны после житейской суеты мирно спящего наверху города оказалась не подготовлена.

— Идем, Лань, — Рик мягко обнял за плечи, подталкивая вперед.

Короткий, выложенный кирпичом тоннель привел нас в большой, но невысокий зал с камином. Здесь трупов было больше, около двух десятков. Я обвела взглядом комнату: выщербленные стены, груды обгоревших обломков мебели, черный овал сажи на полу, рассыпанные стрелы и ножи.

И везде-везде-везде бурые пятна засохшей крови.

— Магия, — лицо Йорка помрачнело. — Охотники пытались защищаться, но их просто смели. Эсса, когда я вижу, на что способны потомки Крылатых Властителей, меня берут сомнения, так ли неправы те, кто предлагает вырезать всех драконов под корень.

— Мы на одной стороне, — напомнила я.

— Да. Я знаю, — кивнул Лосский, уверенно направляясь к ближнему левому коридору: восемь тоннелей расползались от центральной комнаты, словно щупальца осьминога.

Веральт зашел вперед, проверяя путь на наличие ловушек. Ольханд прикрывал на всякий случай спину. Но в святилище по-прежнему царило мертвое спокойствие. Как в склепе. Братская могила для принявших последний бой охотников.

— Я не заметила среди тел ни одного дракона. Должны же нападавшие были понести какие-то потери?

— Трое раненых, один тяжело, — отозвался Рик, скользя настороженным взглядом по молчаливым стенам. — Я считал, охотники умелей.

Идущий за Веральтом командир Братства мудро промолчал.

— Зачем ты постоянно задираешься с Йорком?! — шепотом напустилась я на дракона.

— Есть вещи, которые не прощают, о них лишь не вспоминают на время кратких вынужденных союзов, — Рик с ненавистью изучал спину охотника. — Я не забыл, как Братство считало меня законной дичью. И что из-за этих мерзавцев погиб мой друг.

— Мы добрались, эсса.

Йорк остановился у дальнего края кладовой, из которой вытащили все вещи, и, медленно скользя пальцами по покрытому известкой камню, изучал непримечательную голую стену.

Я прислушалась к ощущениям и уловила едва заметный фон старого заклинания, такой слабый, что нипочем не заметишь, если не искать нарочно. Охотник достал из ножен кортик и внезапно резанул себя по руке. Болезненно морщась, подождал, пока сложенные чашечкой ладони наполнятся кровью, и плеснул на стену. Я почувствовала, как оживают спящие чары, и почти тут же увидела результат их действия: известка осыпалась, каменная плита пошла волнами, а затем вспучилась, рождая на свет крылатую женщину с длинными волосами. Высунувшись по пояс, статуя дружелюбно протянула к Йорку тонкие руки, предлагая охотнику невзрачный кусок металла, похожий на тот, что висел на шее у сестры.

— Яка девушка, однако, ныкается, — не сдержавшись, заметил Ольханд, сбиваясь на редкий южный диалект. — Дюже все это подозрительно. Моге, и стены тутка живые: зырят, зырят, а враз хапнут!

— Магия крови?! — я ошеломленно смотрела, как охотник сосредоточенно перетягивал рану.

— Братство смогло кое-что позаимствовать у драконов, — с усмешкой отозвался Йорк, забирая подношение из ладоней Крылатой Властительницы.

— Мало кто сейчас помнит, что первые перерожденные использовали для волшбы кровь, — нехотя пояснил Рик. — Изменившиеся драконы не сразу отыскали путь к миру снов, поэтому им пришлось прибегнуть к грубым методам.

— Как Юнаэтра? — уточнила я.

Рик помрачнел.

— Вьюна… Юнаэтра, — быстро поправился он, — могла начать со старых книг, сохранившихся со времен Исхода. Но, видимо, она пошла дальше, куда дальше. Драконы применяли исключительно свою кровь. Их методы не подходили для обычных людей.

Я непроизвольно потерла давно зажившее запястье, вспоминая свой единственный эксперимент с магией крови.

— Извините, эсса, но вам не кажется, что сейчас не время, — перебил Йорк, возвращая меня в реальность.

— Прав-таки егерь, эсса, — поддержал Ольханд. — Часики-то тикают.

Охотник между тем демонстративно поднял артефакт, разглядывая в неверном свете факела. Вызывающе улыбнулся Рику, мрачно следящему за частью Ключа, словно предлагая дракону попробовать отнять у него реликт.

В воздухе повисло непонятное мне напряжение.

— Йорк, где начинается тайный ход в замок?

Командир Братства молчал долго, прежде чем спросить.

— Значит, вы не передумали, эсса?

— Храм выполнил свои обязательства — амулет у вас, дальше наши пути расходятся. Если поднимется суматоха, охотникам же легче будет выбраться из города.

Я не успела заметить, когда исчез Ключ. Артефакт словно растаял в воздухе, подтверждая, Йорк Лосский тот еще фокусник. Охотник медленно, будто в чем-то сомневаясь, отодвинулся от стены, направился к выходу.

— Третий коридор по левой стороне, дальняя дверь. Дайте нам минут двадцать форы, прежде чем начинать.

— Хорошо, — согласилась я. Замялась и добавила. — Ветра в крылья.

Йорк понимающе усмехнулся.

— Удачной охоты, юная эсса.

Командир Братства как раз находился рядом со мной. Не сбавляя шага, он наклонился и шепнул.

— Ваше прямодушие и наивная вера в людей иногда пугают.

Я растерянно смотрела в спину удаляющегося охотника. Риккард, слышавший последние слова Йорка, нахмурился, зачем-то подошел к статуе, выругался сквозь зубы.

— Рик, что случилось?

— Выйди. Быстро, — отозвался мужчина. — Ольханд, Веральт, вы тоже.

Алые, недовольные, что меченый отдает им приказы, повернулись ко мне. Я кивнула, подтверждая. Едва лунные стражи переступили порог, дракон коснулся статуи.

Воздух наполнил свист стрел. Смертельный ливень обрушился на помещение, рикошетил от стен и пола, выбивал искры и каменную крошку.

— Рик!

Веральт схватил меня за плечи, оттаскивая назад, подальше от опасности. Несколько секунд, пока действовала ловушка, тянулись вечностью. Потом северянин как ни в чем не бывало появился на пороге, живой и невредимый.

Ноги подкосились. Внутри запоздало разливался холодок от осознания миновавшей угрозы.

— И впрямь стены шуткуют, — Ольханд задумчиво изучал пазы самострелов.

— Все это время он ждал, что мы попытаемся отнять Ключ, — меченый зло пнул короткий болт со стальным наконечником.

— Но зачем нам забирать артефакт? Охотники и южный клан — союзники, — я оторопела.

— А вот Братство отнюдь не убеждено в правдивости данного утверждения, — усмехнулся Рик, выразительно посмотрел на меня. — И, честно признать, у Ложа были причины сомневаться в верности Альтэссы.

— Догнать? — сухо поинтересовался Веральт.

— Нет.

Я сообразила, что имел в виду Демон льда. Сколько еще нам разгребать последствия моего превращения в дракона?!

Значит, мне предстояло не просто помочь добыть Ключ, но и убедить охотников в благонадежности Южного Храма? Харатэль, какая же ты лиса! Хоть бы предупредила! И Йорк тоже хорош… ни взглядом, ни словом не выдал враждебность. Подумать только, если бы командир Братства хоть один жест посчитал подозрительным!..

— Долго ты собираешься сидеть на земле? — Рик протянул мне руку, помог подняться. — Не передумала?

Я оглянулась на усыпанный болтами пол кладовки. Стоит ли видеть в произошедшем дурное предзнаменование и отказаться от задуманного? Серая Госпожа очень не любит, когда ее дразнят.

С другой стороны, если верить распространенной пословице, стрела не бьет дважды в один и тот же глаз. Вспоминать о копьях, мечах, иных орудиях умерщвления не хотелось, как и о словах Криса, что мне всегда достается весь колчан. Крис…

— Идем.

Тайный ход оказался узким, едва укрепленным земляным лазом, по которому пришлось ползти, согнувшись в три погибели. Я с опаской косилась на подгнившие балки и старательно отбрасывала мысль о слое земли и камней, нависших над головой. Хаос! Как Рик и алые могут оставаться настолько спокойными?!

К счастью, лаз быстро закончился дырой. Выбравшись наружу, мы угодили в маленькую неприветливую камеру с голыми стенами. Противно пахло мочой, экскрементами и прелой соломой. А еще было холодно.

Ход привел нас в тюремные подвалы замка барона Красноземского.

Рик невольно поежился. Я вспомнила первое знакомство с Сейрией. Наверно, ужасно прозябать в каменном мешке, ожидая то ли смерти, то ли жизни.

— Не самое приятное местечко, жрица, — отозвался дракон, поймав мой взгляд. — Пленники должны находиться где-то здесь.

Ольханд подошел к массивной железной двери, толкнул, проверяя. Заперто. Я ощутила слабое дуновение магии. Все же тюрьма не рассчитывалась на содержание колдунов.

Камера с тайным ходом находилась в конце коридора. Круг дрожащего света отвоевал у царящей в подземельях темноты кирпичную кладку тупика, кусок противоположной стены, низкий потолок, затянутый плесенью. Я поднялась на цыпочках, всматриваясь сквозь решетку в полумрак противоположного каземата. Никого.

Несколько соседних камер также оказались пустыми. Словно кроме нас в повалах не было ни одного живого человека. Я ощутила неясную тревогу: пугала легкость, с которой мы проникли в замок. Тишина, нарушаемая редким стуком невидимой капели, начинала действовать на нервы.

Со следующей камерой нам «повезло»: темный клубок в углу, принятый за кучу тряпья, внезапно пошевелился.

— Эй? — шепотом позвала я. — Есть тут кто-нибудь?

Появившееся лицо трудно было назвать человеческим. На бледном овале, окруженном копной спутанных давно немытых волос, отливали алыми капиллярами безумные глаза. В уголках рта пузырилась пена, оставаясь клочьями на бороде. Когтистая тощая рука метнулась сквозь прутья решетки.

— Лана, назад, — отпихнул меня Рик. Он прав: безумец вряд ли расскажет, где держат воинов Пределов.

— Эсса, рядом большое скопление драконов, — предупредил Веральт.

— Алые! — я обрадовано рванула вперед, пытаясь сбросить руки северянина, вцепившиеся в плечи.

— Их здесь нет, — голос женщины, преградившей путь, звучал даже приятно. — Al’av’el’, e'ssa. Мы ждали вас.

Первыми мое внимание привлекли длинные каштановые волосы, забранные в толстую косу, обернутую вокруг головы. А уж затем я рассмотрела все остальное. Дракониху сложно было назвать красивой: не хватало каких-то мелочей. Чуть массивней грудь. Чуть шире бедра. Чуть больше нос. Чуть уже глаза. Но она и не стремилась выглядеть привлекательно. Высокая, грозная, затянутая в броню, женщина напоминала валькирию из легенд северных народов.

— Кадмия, — Рик и лунные стражи оттеснили меня назад, занимая позицию между мной и высыпавшими из камер воинами с короткоствольными арбалетами.

— Al’av’el’, Повелитель, — дракониха почтительно поклонилась. — Мне жаль, что придется использовать силу. Но вы должны вернуться вместе со мной к Первой.

Шесть драконов, вставшие за ее спиной в два ряда, целясь, вскинули арбалеты. Оставшийся десяток обнажил волнистые мечи, опечатанные рунами. Мои товарищи тоже выхватили оружие. Воздух задрожал, потек маревом: кто-то из лунных стражей, Веральт или Ольханд, создал щит, но выдержит ли он удар заклятия, уже готового сорваться с кончиков пальцев Кадмии? И десяток последующих атак ее подчиненных?

Хаос! Скоро под замком барона разверзнется настоящий магический ад. Я сглотнула подступивший к горлу комок, вспомнив разоренное убежище охотников. Но мы не люди, мы ответим, будем отчаянно сопротивляться, видя, что нас загнали в угол. Использование силы драконов в замкнутом пространстве обернется большой кровью как для моих товарищей, так и для западных завоевателей. Неужели Кадмия не понимает ситуацию, или она готова заплатить за победу любую цену?

— Эсса, уходите. Мы прикроем.

Голос балагура Ольханда звучал непривычно ровно, по-деловому. Воин лунной стражи готов был умереть, но исполнить долг. Не успела я ответить, земля под ногами дрогнула, со спины донесся приглушенный гул. Я сразу догадалась, что произошло: западные завоеватели обрушили туннель, по которому мы проникли в замок, отрезав путь к отступлению.

Хаос! Мне нужен шанс. Хоть крошечный шанс!

— Прикажите воинам сложить оружие, эсса, — предложила женщина, зная, что деваться нам некуда, и потому не спеша отдавать команду о самоубийственной для всех атаке.

— Есть ли смысл? Не собираешься же отрицать, что казнишь нас? — я лихорадочно искала и не находила спасения.

Выхода не было. Почему-то простая мысль принесла не страх перед неизбежным концом, а отчаянное лихорадочное веселье. Я ясно представляла схему последнего заклинания. Распахнуть широко крылья, наполнить узор магией мира снов — и всесокрушающий огненный вихрь промчится по подземным коридорам, уничтожая и врагов, и союзников, и Рика, и меня. Мой погребальный костер загорится очень ярко. Ты догадываешься и не торопишься нападать, Кадмия?

И мы, и западные завоеватели оказались в тупике: никому неохота отправляться в Последний Предел до срока, но сбежать нам не позволят, а мы не собираемся добровольно сдаваться.

— Нет, эсса. Вы должны умереть. Таков полученный приказ, — Кадмия не собиралась отрицать или юлить. Женщина начинала нравиться мне. Жаль, что мы сражаемся на разных сторонах. — Но я хочу предложить вам сделку.

Она сделала шаг вперед, развеивая наметки незаконченного плетения, гордо вскинула подбородок.

— Я даю слово Дракона, эсса, клянусь кровью и Небом, если вы не будете сопротивляться, я сохраню жизнь воинам Совета.

Кадмия говорила уверенно и прямо, не позволяя усомниться в ее словах.

— Сорок семь алых из списка, с которым вы наверняка знакомы, иначе не явились бы сюда. Двое стражей, следующих за вами. И несколько раненых охотников, охранявших святилище. Согласитесь, достойная цена?

— Жизнь и свободу? — уточнила я, чувствуя, как что-то дрогнуло внутри.

— И свободу, — поколебавшись, подтвердила женщина.

Она, не задумываясь, отпустит полсотни душ в обмен на нас с Риком. Хаос! Я не хочу умирать, но… в поместье у леди Иньлэрт я была готова пожертвовать собой ради клана. Похоже, Серая Госпожа всего лишь предоставила мне небольшую отсрочку.

Неожиданно пришла уверенность: объявление о казни с самого начала было ловушкой. Ловушкой, рассчитанной именно на меня.

Я боюсь, боюсь до дрожи, но… смогу ли продолжать жить, зная, чем заплатила за спасение? Меня слишком хорошо учили быть эссой! Вот только нынче на кон поставлена не одна моя душа.

Я, не отрываясь, смотрела на Рика. На черные волосы, отросшие до плеч. На прищуренную бездну глаз, полную решимости. На руки, с обманчивой легкостью удерживающие тяжелые клинки, руки, которые недавно крепко и тепло обнимали меня. С ужасом осознавала, ощущая себя последней сволочью и предательницей: если мне предстоит выбирать между алыми и Риком, если ценой жизни Криса окажется жизнь моего темноглазого демона, я…

— Риккард тиа Исланд тоже уйдет! — потребовала я.

Рик одарил меня раздраженным взглядом.

— Не мели чепухи, жрица! Мы прорвемся вместе.

— Кадмия?!

— Нет. Предатель будет доставлен к Первой для суда, его участь определит леди Иньлэрт, — ответ командира лучников прозвучал жестко и окончательно. Кадмия оказалась из тех драконов, что всегда идут к цели прямым путем, не признавая обмана и уловок и также отказываясь от компромиссов.

— Мне надо подумать, — я не представляла, что делать, и решила тянуть время в отчаянной нелепой надежде на чудо.

— Нет, — дракониха повторно покачала головой. — Глупо играть с вами в поддавки, эсса. Я считаю до десяти, потом велю казнить пленных.

Повинуясь жесту, один из ее подчиненных вытащил вперед связанную Галактию. Одурманенная зельями, охотница нелепо улыбалась и едва держалась на ногах, то и дело наваливаясь на своего охранника. Я сомневалась, что она осознавала происходящее.

— Десять…

Я раздосадовано скрипнула зубами, понимая, кого следует винить в теплом приеме, встреченном в замке.

— Девять…

Острое лезвие коснулось шеи Галки, в разрыв ворота потекла тонкая алая струйка. Взгляд девушки стал проясняться, заложница испуганно и безрезультатно дернулась.

— Восемь…

Что ты выберешь, жрица? Бросишь в самоубийственную атаку? Сдашься? Будешь стоять и смотреть, как охотнице перережут горло? Я внезапно осознала, что, сложись события последних недель чуть иначе, мы действительно могли стать подругами. Я желала бы этого.

Кадмия правильно рассчитала: победить гораздо легче, если противник действует, подчиняясь чувствам, а не разуму.

— Семь…

Ольханд и Веральт, оберегающие меня, напряженно ожидали сигнал, готовясь к последней схватке. О чем они сейчас думают? Бояться ли неизбежного конца? Неужели это и есть честь лунных стражей — несмотря ни на что оставаться верными долгу и приказу Альтэссы?

— Шесть…

Я протянула руку, надеясь перенять хоть часть его уверенности, но так и не решилась коснуться прикрывавшего меня Риккарда. Он даже не заметил.

— Пять…

Всего несколько секунд, отделяющие жизнь от смерти. Мое время на исходе. Вопрос лишь, как достойнее уйти?

— Четыре…

В бою? Забирая в последний путь врагов.

— Три…

Или бросив меч, отказываясь от борьбы и спасая полсотни алых?

— Два…

Я встретилась взглядом с охотницей. Утонула в океане, где ненависть смешалась со страхом и болью. Отчаянно ухватилась за лучик робко вспыхнувшей надежды.

— Один…

Дракон скупым отточенным движением провел кинжалом по горлу охотницы, толкнул девушку по направлению к нам. Галка словно механическая кукла сделала пару неуверенных шагов, прежде чем рухнуть ничком. Я спокойно и безразлично отметила, что кровь, быстро расползающаяся по камням пола, похожа на разлитый клубничный сироп.

— Вините свое упрямство, эсса, — в голосе Кадмии слышалось искреннее сожаление. Вокруг драконихи снова собиралась сила. Время переговоров кончилось, пришло время мечей. Время… такая забавная штука!

Я проигнорировала упрек, медленно идя к той, которую убила. Я не собиралась обманываться — удар нанесла не моя рука, но мой выбор.

Я владею поистине страшным даром.

Алые прикрывали меня магическими щитами. Я просто шла. В моих ладонях не было оружия, и противники еще несколько драгоценных мгновений растерянно медлили. Я опустилась на колени, перевернула охотницу, посмотрела в искаженное судорогой лицо, в стекленеющие глаза, где растворялись остатки ненависти.

Кадмия осознала, что допустила ошибку. Отдала приказ к атаке. Стрелы, сорвавшиеся в полет, столкнулись с заклинанием лунных стражей, рассыпались прахом.

Окружающее больше не интересовало меня. Сейчас существовали лишь я и лежащая передо мной девушка.

Веришь, Галка, мы еще сможем подружиться. И я даже извинюсь. Но сначала я должна победить.

— По праву крови…

Впервые я использовала дар, чтобы спасти себя.

— Именем Хроноса, перебирающего песчинки времени…

Звон мечей — Рик вступил в бой, не позволяя врагам приблизиться. Я сомневалась, что мужчина понимал мои поступки, но он безоговорочно верил мне.

— Именем Рока, чертящего наши судьбы среди звезд. Именем Шанса.

— Лана, берегись! — предупреждение северянина запоздало и не нужно.

Заклинание Кадмии вихрем пронеслось по коридору, врезалось в щит Веральта. Врыв! Мгновение полета, удар об стену, сотни угольков, вгрызшихся в кожу. И ладонь Галки в моей.

— Хаос, вечный и нетленный, прими мой вызов.

Спасены. Надеюсь…

Мир, рассыпавшийся на куски, словно неправильно собранная мозаика. Отматывающие назад время стрелки вселенских часов.

Насмешливый вопрос.

— Думаешь, сбежала?

[1] Каждый дракон, достигший совершеннолетия, приносит присягу Альтэссе, обещая защищать собственный клан и служить его Повелительнице. Обычно церемония проходит два раза в год, в дни осеннего и весеннего равноденствия, но случаются и исключения.

Глава седьмая

— Котофей, куда нам?

Услышав знакомый голос, я до белизны сжала пальцы, вцепившись в поводья. На горизонте вставали черные тучи, предвещая скорую грозу. Воздух, влажный, тяжелый, пахнущий травой и землей, давил на грудь, застревал в горле — приходилось делать усилие, чтобы пропихнуть его в легкие.

Кристофер твердо, рисуясь, удерживал приплясывающего коня на развилке. Риккард нахмурился, вспоминая.

— Прямо. Нет, направо, — сворачивая с укатанной дороги на заросшую колею, выбрал северянин. — Направо. Лана, вернись!

Я, закусив губу и не обращая внимания на растерянные оклики спутников, сжала коленями бока лошади, подбила шенкелем, посылая ее вперед, в неизвестность, выбирая иной путь, а не тот, на котором мне предстояло потерять друга. После двух недель усердных тренировок я гораздо лучше владела плетениями, но по-прежнему недостаточно уверенно, чтобы сходу открыть заброшенный портал. Малейшая ошибка, задержка, и Крис погибнет.

— Жрица, ты куда собралась? — Рик поравнялся со мной. Встревожился. — Твое лицо… что случилось?

— Нам нельзя к порталу. Нельзя!

Взмыленная лошадь подо мной тяжело, хрипло дышала.

— Хорошо-хорошо, успокойся, — дракон попытался перехватить поводья. — Иначе…

«Иначе последует срыв», — мысленно продолжила я, чувствуя, как горит тело, отзываясь на бурлящую внутри, стремящуюся вырваться из-под контроля магию. Только превратиться в крылатую огнедышащую ящерицу мне сейчас не хватало для полного счастья! Истерически хмыкнула. А что? С драконом-то Юнаэтра вряд ли рискнет связываться!

— …загонишь лошадь, — Рик выдрал поводья из моих пальцев. Кобылы перешли с галопа на рысь, шаг, встали.

— Эй, мелкая, призрака увидела?

— Почти.

Я с трудом подавила жгучее желание коснуться рыжего. Убедиться, что Крис правда, наяву жив! Впилась взглядом в родные веснушки на курносом носу, в ямочки на щеках, в непокорно торчащие во все стороны огненные вихры, в крохотную родинку у правого уха — если можно было бы съесть глазами, от друга не осталось и косточек.

— Ей голову не напекло? — громким шепотом спросил приятель у Рика, опасливо косясь на меня, обескураженный таким пристальным вниманием.

Северянин тоже выглядел задумчиво. Я чувствовала, что мужчина хочет о чем-то спросить, но вместо этого дракон предложил.

— Передохнем? — Рик тревожно оглянулся назад.

Дорога пустовала. Погони не было видно. Безлюдный горизонт внушал ложное чувство безопасности, скрывал смертельного врага, идущего по следу.

— Нет, — я помотала головой. — Я в порядке. Правда, в порядке.

В прошлый раз Кристофер не заметил приближение Юнаэтры, сегодня я не собиралась рисковать и доверять способностям друга: слишком большие ставки на кону. Время, несколько выигранных у судьбы часов — тот единственный козырь, на который мне приходилось рассчитывать.

Я на мгновение прикрыла глаза, собираясь с духом и мыслями. В этот раз дар вернул меня, как никогда прежде, далеко, почти на месяц назад — обычно дело ограничивалось несколькими днями. Полотна исчезнувшего будущего мелькали игральными картами: нелепая и неожиданная гибель Криса; ссора с Галактией; срыв и превращение в дракона, поставившее под угрозу союз Братства и Южного Храма; разоренное святилище охотников, магия крови и Ключ; ловушка под замком барона Красноземского. События складывались в роковую цепь, неустойчивую башню, которая в конце концов взяла и обрушилась… подарив мне еще один шанс.

Я обязана разобраться, когда все пошло наперекосяк! Обязана изменить грядущее, спасти друзей и спастись самой!

Хаос, только бы в этот раз не напортачить!

— Деревня… — задумчиво протянул Крис, с подозрением оглядывая рассыпанные по пологим черным холмам огни. — Попросим ночлега?

— Придется. Лошади устали, да и нам не помешает отдых.

Рик хмурился. Ему не хотелось приближаться к поселку, где могла ожидать засада, но ночевка под открытым небом тоже не казалась дракону блестящей перспективой.

После заката похолодало. Отары рыхлых разбухших туч стремительно мчались с запада на восток, в любой момент грозясь разразиться очередным ливнем. Выглядывающая то и дело в просветы круглобокая луна зловеще отливала алым. Ледяной пропитанный влагой ветер свободно гулял над засеянными пшеницей полями, забирался под одежду, заставляя мечтать о надежном укрытии, жаре растопленного очага и горячем ужине.

— Я могу сходить на разведку, — заикнулся алый.

— Нет уж. Поехали все вместе, — Рик кивнул на меня. — Пока ты будешь выяснять обстановку, жрица окончательно околеет от холода.

— С-со м-мной вс-се н-норм-мально, — я старалась не слишком стучать зубами.

— Оно и видно, — вздохнул северянин, подстегивая понурую кобылу.

Мы с Крисом последовали за ним.

Прямая как стрела дорога ложилась под копыта усталых лошадей, с каждой верстой приближая к неизвестности. Что нас ждет впереди — спасение или гибель? Впору пожалеть, что дар не наделяет меня всеведением — я помню лишь те события, свидетелем которых была сама.

Огни расползались по сторонам, напоминая горящие глаза хищников. Я поежилась, покосилась на Криса. Лицо рыжего в неверном свете луны казалось застывшей маской: друг чутко прислушивался к окружающему миру, готовый развернуться и скакать прочь, едва заметит опасность. Я не видела глаза Рика, но чувствовала, что он тоже предельно собран.

Из травы вынырнула отлучавшаяся на охоту Алис, потрусила рядом. Очередной порыв ветра мазнул ледяными пальцами по щеке, забрался под капюшон, принес запах дыма… и бой барабанов. Ритмичный, раз за разом повторяющийся мотив, неистовый, первобытный, далеко разлетался над полями на крыльях дрожащего от страха эха, отзывался внутри, затрагивая глубинные, покрытые ржавым налетом цивилизации струны, вызывал в воображении картины незапамятных эпох и ритуальных плясок дикарских племен вокруг костра.

Из темноты проявились силуэты домов, выстроились вдоль тракта, словно солдаты на смотре — мы въезжали на центральную улицу, затаившуюся, пустынную. К сердитому голосу тамбуров добавились залихватская бравада волынки, подпевающая ей флейта и спорящий с ними низкий вибрирующий голос неизвестного мне инструмента, рождающий внутри тревожное предчувствие.

— Похоже, у жителей сегодня праздник, — нервно хмыкнул Крис, разглядывая висящие на плетнях венки из березовых веток и колотые горшки с намалеванными на них углем зловещими рожами.

Насупившиеся избы провожали нас темными угрюмыми окнами, запертыми калитками, безлюдными дворами и тявканьем потревоженных собак — казалось, единственных живых существ в округе. Огни временно скрылись за деревьями и сараями — там, судя по усиливающейся музыке и неясному шуму голосов, напоминающему гудение пчелиного улья, вовсю шло гулянье.

— Не нравится мне эта деревня. Что можно праздновать в начале лета? — Рик подозрительно поглядывал по сторонам, будто ожидая, что из придорожных кустов сирени вот-вот появятся секреты неприятеля.

Я тоже обратила внимания на странность. За околицей лошади чавкали копытами по лужам, а в деревне дорога оказалась абсолютно сухой, будто надоедавший нам последние несколько часов ливень обошел селение стороной. Да и Алис вела себя необычайно смирно. Любопытная кошка не заинтересовалась ни «заборными украшениями», ни обитателями сараев, не попыталась приструнить охаявших ее шавок, наоборот, влезла в середину отряда, распихав меня и Криса по обочинам.

Бой барабанов усилился. Дорога нырнула в овраг, пересекла по шаткому деревянному мостку разбухший от дождей ручеек и, взобравшись по крутому склону, наконец-то привела к кострам. И людям.

На какое-то время я забыла дышать, ошеломленная творящимся на поле светопреставлением. От громыхания тамбуров сотрясалась земля. Изломанные тени в круге горящих костров, обитатели опустевшей деревни были захвачены яростным безудержным плясом, напоминая то ли марионеток в фантасмагорическом театре жестокого кукловода, то ли разыгравшихся мракобесов — мифических созданий, обитающих в темных пыльных углах и пакостящих добрым людям.

Мимо, заставив оторвать взгляд от гипнотизирующего танца, с воплями и улюлюканьем пронеслась ватага мальчишек в натянутых на голову холщовых мешках с пугающими харями. От тлеющих самодельных факелов по воздуху плыли сизые разводы дыма.

В стороне серели раскатанные на земле льняные скатерти, заставленные мисками, плошками, горшочками, кувшинами и бутылями мутного стекла. Ноздри щекотал аромат свежей сдобы, запеченной в углях картошки, теплого молока. Ветер дохнул в лицо резким запахом горячей дичи. В животе заурчало, напоминая о пропущенном ужине и весьма условном обеде.

Сидящие глотали, почти не жуя, и так же торопливо пили, совершенно игнорируя нас, словно присутствие трех незнакомых конников на деревенском празднике являлось заурядным событием. Кто-то, насытившись, вставал, присоединяясь к беснующейся в дикой пляске толпе, извивающимся, распаленным телам. Другие, потные, раскрасневшиеся, запыхавшиеся, но довольные, занимали их место, ловя краткие мгновения отдыха, прежде чем вновь вернуться к нескончаемому хороводу.

Бой барабанов оглушал, навязчиво звенел в голове, отзывался дрожью во всем теле. Пламя многочисленных костров рябило в глазах, сбивало с толку. Происходящее напоминало массовое помешательство.

— Смотри туда, — я больше прочитала по губам, чем расслышала утонувшие в грохоте слова. Рик показывал вперед.

В центре хаотичного танца, на грубо сколоченном помосте, окруженная безумствующими людьми, в экзальтированном порыве неистово металась женщина. Дракон из Восточного Предела.

Звенели, вторя инструментам, многочисленные браслеты на обнаженных руках и ногах. Взметались и опадали алые ленты, заменявшие одежду. На багряных, что цветущие тюльпаны, губах ликовала дерзкая улыбка. Черная грива волос разлетелась по плечам непокорным дождем.

Я чувствовала исходившую от незнакомки силу, вибрирующую паутину мощнейшего плетения, опутывающую поле, деревню, потянувшуюся еще дальше… Крис недоуменно хмурился, напряженно вглядываясь в окружающее нас пространство.

— Она создает заклинание, но не могу понять какое.

Облака расползлись, открывая красную скалящуюся луну. Приветствуя ее, барабаны звучали исступленнее и исступленнее, почти захлебываясь. Пронзительно заливалась лаем волынка. Люди останавливались, не в силах выдерживать убыстряющийся ритм. И только драконица на помосте еще танцевала…

— Хаос! Неужели… — на лице Рика проступило понимание. Мужчина дернул поводья, разворачивая лошадь. — Уходим отсюда, Лана! Живо!

Ему не пришлось повторять дважды: слишком тревожно прозвучал приказ, чтобы мы с Крисом решились переспрашивать. Я всадила каблуки в брюхо, понукая кобылу бежать быстрее, рискуя полететь кувырком на крутом склоне. Спутники не отставали.

Мы галопом преодолели шатающийся, готовый развалиться под тяжестью лошадей мост, помчались, вздымая пыль, по центральной улице.

Барабаны преследовали нас по пятам. Громче, громче. Тревожнее. Я зажмурилась, пригибаясь к холке кобылы, понимая, что голова вот-вот разорвется от боя.

Звук стал оглушительным, достиг наивысшей точки… и смолк.

Наступила тишина, ватная, неестественная, зловещая, в которой приговором прозвучало единственное слово.

— Опоздали.

Луна, застывшая в зените, вспыхнула обжигающим солнечным светом, превратив полночь в полдень. Мир лишился объема. Деревья, кусты, заборы, дома по обе стороны улицы, люди на оставшемся за спиной поле — все сгорало, осыпалось пеплом, словно картонные декорации в пламени костра, бушующем за границей мчащейся по дороге вместе с нами тени. Я подняла взгляд. На белом листе неба черной аппликацией распластался дракон, прикрывая отряд от губительного света. Контуры фигуры плавились, съеживались, теряли форму.

— Нужно успеть добраться до края деревни, — в нескольких словах Рика заключалась отчаянная надежда на спасение.

Пять дворов до околицы. Хрипящая, неуправляемая лошадь.

Три…

Последний.

Дракон рухнул с неба, погреб нас под собой.

Все поглотила тьма.

Стоящее в зените солнце слепило глаза. Обычное летнее солнце над молодой березовой рощицей, росшей за полем. Натужно гудел шмель. Роилась мошкара. Белыми невесомыми клочьями ваты на фоне режущей синевы плыл тополиный пух. Я подняла руку, защищаясь от яркого света.

— Очнулась?

Сидящий рядом Рик со скукой наблюдал за порхающей над клевером крапивницей. Одной рукой дракон опирался о землю, вторая, расслабленно лежащая на согнутом колене, вертела сорванную травинку. На лице и тыльной стороне ладони змеились темные линии клейма — за прошедшие недели я успела отвыкнуть от их вида. Судя по растрепанным волосам, в которых запуталась веточка, мужчина тоже только недавно встал.

Справа, используя бок Алис вместо подушки, безмятежно дрых Крис. На лице карателя отпечаталось по-детски счастливое спокойствие. Сомкнутые веки слегка вздрагивали, а губы шевелились, шепча неслышимые слова, — другу явно грезился хороший сон.

Я потерла лоб, вспоминая, что вчера произошло. Вылазка в святилище Братства, начало войны, спор охотницы и Йорка, бесконечная скачка, бой с Кадмией в подземельях барона Красноземского — будущее перемешалось с прошлым, создав в голове жуткую путаницу. И, как вишенка на торте безумства, достойное завершение сумасбродного дня — дикий завораживающий танец при луне, женщина, колдовавшая под бой барабанов, сгоревшая в пламени солнца деревня…

Я мотнула головой, отгоняя фантомы: последние картины становились совершенно ирреальными.

— Мне привиделся такой странный сон.

— Это был не сон, — с непонятной хриплой интонацией отозвался северянин. — Правда, Дамнат[1]?

— Демону ли льда называть меня проклятой? — с ехидцей заметил мелодичный девичий голос.

Я наконец-то обнаружила присутствие незнакомого мне человека. Поздравляю, Лана, твоя рассеянность, как всегда, на высоте!

— Доброе утро, эсса Ланкарра, — приветливо, но с оттенком иронии улыбнулась девушка, удобно устроившаяся с гитарой среди разнотравья. — Позвольте представиться: Селена, странствующий бард.

Я сразу ее узнала. Короткие неровные волосы с вплетенными самоцветами, яркое, но наглухо закрытое, несмотря на жару, платье. Я видела ее в шахтах в канун Нового года. Она же была гостьей Кагероса. Последнее обстоятельство заставляло весьма прохладно отнестись к присутствию менестреля.

— Ты служишь западным завоевателям.

Девушка выразительно закатила глаза, словно удивляясь ребяческому вопросу, вздохнула.

— Я не служу, я оказываю разного рода услуги. Западным завоевателям, Совету, даже людям — всякому, кого посчитаю достойным или способным заплатить назначенную мной цену. С леди Иньлэрт у нас свои договоренности, с тобой — свои. И, честно признать, твоя способность попадать в неприятности начинает раздражать.

Взрослая рассудительность в щебетании семнадцатилетней девицы сбивала с толку. А сардонические нотки превосходства невольно провоцировали на ответную агрессию.

— Я не помню, чтобы мы о чем-то уславливались. Мы даже не говорили до этого дня и встречались всего-то пару раз.

— Я не видела, да и по-прежнему не вижу смысла в нашей беседе. Сомневаюсь, будто ты можешь сообщить мне что-либо интересное, — насмешливо хмыкнула бард, невзначай перебирая струны. — Но лорд Веронар, не доверяя воинам Южного Храма, просил приглядеть за его милой chinito. Дочери рода, пусть и отступнице, следует уважать желания главы.

— Помедленнее, пожалуйста… — перебила я, пытаясь спросонья осмыслить ворох информации, который обрушили на меня несколько фраз.

Даже такая непробиваемая ослица, как одна хорошо известная близорукостью эсса, способна сложить два и два, чтобы понять: именно Селена привела подмогу, избавившую нас с Риком от возможной погони. А конкретно, вовремя известила некого дракона в восточных одеждах. Веронар… Я не знала никого, откликавшегося на это имя, но одновременно мной владело странное чувство, что я уже слышала его. Очень давно.

Мысль сменилась следующей. Селена назвала себя дочерью драконьего рода, но в менестреле что раньше, что сейчас я не ощущала присутствия крови Древних. С другой стороны, и для человека бард казалась чрезмерно странной, неправильной.

Присмотревшись, я осознала, будь девушка лет на десять старше, она выглядела бы как женщина, танцующая ночью на помосте.

— Почему Рик назвал тебя Дамнат? — из всего многообразия вопросов я, как обычно, выбрала самый бестолковый.

— У всех есть темные страницы прошлого, — беззаботно пожала Селена плечами. — Но некоторые преступления требуют особой расплаты. Мое ты вчера видела.

— Что произошло в деревне?

Девица по-лисьи улыбнулась, небрежно затренькала на гитаре, делая вид, что внезапно оглохла. Или онемела.

— В гостях у барона я тебе книги приносил, ты их внимательно читала? Помнишь историю о призрачной хижине? Или про Небесную охоту, захватывающую всех свидетелей? — заговорил Рик.

— Да, — я недоумевала, как обыкновенные сказки могли быть связаны с произошедшим вчера.

— Нашей новой знакомой удалось воплотить северные страшилки в реальность. Честно говоря, я до конца не верил, что подобное возможно, пока не увидел своими глазами.

— Избранный Небесами эсса предал собственный клан… Я бы не поверила, что Древние способны допустить ошибку, если бы не видела сама, — ехидно отозвалась Селена, ударяя по струнам, обрывая бесхитростную мелодию резкой неприятной нотой.

— Но… зачем? — я по-прежнему не понимала.

— Она не справилась с заклинанием. Хотела защитить деревню от банды разбойников, бесчинствующих в округе, — неожиданно подал голос Кристофер, переставая притворяться спящим. — Вот, вспомнил, — друг хмыкнул. — Привет, Дамнат! Ты нас сразу убьешь или сначала накормишь?

— Зачем мне убивать мертвеца? — вопросом на вопрос отозвалась девушка, выразительно смотря на меня.

Я вздрогнула, осознавая: Селене известно, что я воспользовалась даром и вернулась в прошлое. Кто же она такая?

Девица встала, закинула гитару на плечо.

— Собственно, у меня нет желания возиться с оравой непоседливых ребятишек. Я вообще не собиралась вмешиваться, но Веронар бы меня уничтожил, если его драгоценная chinito превратилась бы в призрака алой луны. Так что… счастливо оставаться. Прощайте. Всего хорошего. Надеюсь, больше не свидимся.

— Подожди… — я столько еще хотела спросить! О драконе из Восточного Предела, о западных завоевателях и Юнаэтре, о деревне и моем даре, про который девушке явно известно больше, чем мне самой.

— А вывести заплутавших путников к обжитым местам? — перебив, нагло ухмыльнулся рыжий. — Как было в сказке про близнецов и добрую волшебницу, исполняющую три желания.

— Тебя жестоко обманули, мальчишка. Я не волшебница, — лукаво улыбаясь, отозвалась Селена. — И уж определенно, не добрая. Впрочем, на запад я бы идти не советовала, — она призадумалась. — На юг тоже. Лучше вам поспешить вернуться в Храм.

Она легкомысленно махнула рукой на прощание, уверенно углубилась в прозрачную березовую рощицу. Рик отрицательно покачал головой, останавливая нас с Крисом.

— Не надо.

— Ты ее знаешь? — спросила я, глядя вслед удаляющейся фигуре.

— Лично нет. Но слышал достаточно, — Рик поднялся, направился к пасущимся неподалеку лошадям. — Нам тоже пора.

— А завтрак?! — возмутился рыжий.

— В дороге перекусишь, если, конечно, не хочешь, чтобы западные завоеватели составили тебе компанию.

— Обойдусь, — Крис вскочил в седло, осмотрелся, показал на темнеющий за взошедшим полем лесок. — Северо-восток там. Понять бы еще, где мы сами находимся.

— Нас перебросило не так и далеко, — меченый ударил лошадь шенкелем, понукая идти вперед. — Судя по всему, мы до сих пор в Сейрии, возможно, в Оско или Таймире.

— Следует ли ей верить? — усомнилась я, натягивая поводья.

— Думаю, да, — Рик, размышляя, пробормотал. — Веронар… тиа Харэнар? Глава одного из влиятельнейших семейств Востока покровительствует южной эссе? Каков его интерес…

Я прикусила губу, пытаясь вспомнить. Образы вертелись в голове скользкими угрями, не давая себя ухватить.

Я непроизвольно оглянулась, но, ожидаемо, не обнаружила Селену. Жаль, что девушка оказалась настолько недружелюбной. Вопросов, которые я хотела ей задать, стало еще больше.

— Кто она такая? — в рассеянности я произнесла это вслух.

— Селена? — уточнил Крис. — Своего рода легендарная личность. Вокруг нее ходит столько слухов, что непонятно, как отличить сказку от реальности. В некоторых она добрая фея, выводящая заплутавших детей к дому и помогающая попавшим в неприятности. В иных безжалостный демон. Есть поверье, что она исполняет три желания, если сумеешь ответить на заданный вопрос… Котофей, а ты что скажешь?

— До происшествия с деревней Селена тиа Харэнар являлась Голосом клана, проводником его воли на Совете, — отозвался мужчина.

Я вспомнила одну из лекций Харатэль по политологии: в отличие от остальных кланов Альтэсса Востока и его эссерес[2] не участвовали лично в заседаниях Ареопага, предпочитая выражать свою позицию по текущим вопросам через избранного представителя. Раскол еще больше отдалил драконов гор, добровольно замкнувшихся в собственном изолированном мирке, — однажды их Голос просто перестал звучать на Совете.

Связано ли исчезновение посла восточного клана с виденным вчера?

— Она может стать как ценным союзником, так и опасным врагом… очень опасным, — продолжал между тем северянин. — Ты представляешь, какой силой должен обладать маг, чтобы опутать чарами целую деревню?

Я покачала головой. Я не представляла.

Похоже, я по-прежнему ничего не знала об этом мире.

В небе догорал закат. Лошади неспешно трусили по растрескавшейся дороге. Алис снова мышковала в зарослях травы — покачивался задетый марьянник, взбивали воздух вспугнутые кошкой пустельги, в сумерках то тут, то там среди бурьяна мелькало светлое пятно.

— Далеко еще? — Крис беспокойно озирался по сторонам.

— Не знаю, — хмуро отозвался ехавший впереди Рик. — Чувствуешь чье-то присутствие?

Кристофер потер виски, взглянул на меня, неохотно подтвердил.

— Да. Приближаются драконы… далеко, но много. Нас берут в кольцо.

Я опять поразилась способности товарища к чтению окружающего пространства. Растворяющееся в темноте ржаное поле, застывшая, словно стекло, озерная гладь, шумящий на горизонте сосновый лес, деревенские халупы вдалеке — для меня все это оставалось лишь зарисовками пустынного сельского пейзажа.

Для Криса мир был опутан паутиной невидимых следов. И сейчас друг, отказавшись от всех искусственно созданных барьеров, использовал умение на полную, пытаясь избежать столкновения с неприятелем. Хорошо у преследователей не нашлось настолько сильных сенсориков.

Я видела, что рыжика вымотала необходимость постоянного наблюдения за местностью. Лицо осунулось, побледнело, вечная улыбка исчезла.

— Крис, хватит! Сделай передышку! — не выдержала я.

— Ланка, заткнись. И не мешай выполнять мою работу по вытаскиваю наших задниц из неприятностей, — грубо отозвался друг.

Я прикусила язык. Снова от меня никакой пользы. Рик выбирал дорогу, пытаясь вывести отряд к войскам Альянса. Дар Кристофера позволял пока облапошивать вражеские патрули. А я, словно балласт, болталась у мужчин за спиной без всякой пользы.

— Хаос! — Крис вскинул голову как гончая, учуявшая зайца. — В трех верстах отсюда кто-то готовится открыть портал!

— Друзья? — внутри колыхнулась слабая надежда на встречу с могущественным союзником, который избавит меня от необходимости возиться с заклинанием.

— Даже если друг, на такой сигнал сбежится целая орава врагов, — отозвался Крис. — Что будем делать, Котофей? Рискнем или объедем стороной?

— Если мы не сумеем воспользоваться этим переходом, до следующего не меньше полусотни верст[3]. У нас нет выбора. Повезет — напросимся в попутчики, нет — Лана справится. Я научу как, и девочка перенесет нас в Южный Храм.

— К Хаосу на кулички она нас отправит, — пробормотал рыжий себе под нос.

Я вздрогнула от внезапного ощущения «это уже было». Внутри похолодело. Неужели история вернулась в пройденную колею и события повторятся: неподдающееся плетение портала, вмешательство Юнаэтры, бой, который станет для Криса последним… Решение ехать другой дорогой не изменило прошлое, а только отсрочило на день неизбежную трагедию?!

— Лана, не отставай, — подчиняясь окрику Риккарда, я сжала бока лошади, переводя ее в галоп.

Ноги и спина болели от бесконечной езды. Пальцы судорожно вцепились поводья, словно в соломинку, за которую хватается утопающий. Глаза щипало то ли от разлившегося над миром горького запаха луговых трав, то ли от невольно наворачивающихся слез бессилия.

«Думаешь, сбежала?»

Рядом, обнажив оружие, ничего не подозревая, скакали мои спутники.

— Впереди… эсса Иньлэрт? — я не сразу осознала удивленный возглас Кристофера. — Он же должен находиться значительно севернее. Хорошо нас перекинуло!

Исхард! Алик! Сердце, окрыленное надеждой, забилось часто-часто. Если мы успеем до завершения заклинания, будем спасены!

Крис махнул рукой в сторону, где среди зарослей камышей отраженным небом светилась поверхность озера. На берегу, склонив ветви к воде, рос ивняк.

— Там!

Я потянула повод, заставляя лошадь сойти с проторенной дороги. Кобыла дернула головой, артачась, но подчинилась.

Скорость сразу упала. В стороны прыскали ящерицы и мыши-полевки — Алис тут же погналась за одной. Вымахавшая осока доставала до стремян, расступалась перед нами волной, накатывающей на риф, и снова сходилась позади. Мы будто плыли по морю, по колышущемуся темному океану дикотравья.

Приблизившаяся вплотную вода дышала холодом и тиной. Звенели роящиеся в воздухе комары, впиваясь в лицо и незащищенные одеждой запястья. Перекликались лягушки — дрожащее эхо подхватывало заливистое кваканье и несло к дальнему краю озера. Плеснула рыба, оставив расходящиеся круги. Болотистая земля под копытами вздрагивала и проминалась, отмечая наш путь глубокими влажными следами.

Ивы неохотно подвинулись, открыв взгляду песчаную проплешину, огромные каменные валуны, чьими-то клыками огрызающиеся на небо, долговязую сосредоточенную фигуру, призраком сереющую в сгущающихся сумерках.

— Ис! — я соскочила с лошади, радостно бросилась к северному лорду.

Чья-то рука схватила за плечо, грубо отшвырнув на землю. Над головой звякнула встретившаяся сталь.

— Тише-тише, — миролюбиво проговорил Риккард. — Спокойнее, задавака.

— Ты?!.. — безумный взгляд северного эссы переместился на меня, прояснился. — Лана? Что вы тут делаете?

Исхард дрогнувшей рукой спрятал клинок в ножны. Теперь я обратила внимание, что лорд, всегда выглядевший секунду назад вышедшим от модного портного, был непривычно взбудоражен и растрепан. В волосы забилась пыль и грязь, на скуле чернел синяк, у рубахи отсутствовал рукав, костяшки на той же руке сбиты в кровь.

— Прости, Солнце. Я думал, это они вернулись, — дракон протянул мне ладонь, помогая встать.

— Они? — я недоуменно и тревожно огляделась. — Ты здесь один?

Где Алик? И остальные рыцари серебра, должные сопровождать северного лорда? Ушли на разведку? Охраняют периметр?

Губы эссы зло и горько сжались. Исхард хотел что-то сказать, но передумал, виновато отвел взгляд и просто качнул головой в глубину поляны, указав на нечто, принятое мной в первый момент за песчаный холм или вытянутый муравейник.

Осознание ударило подобно молнии, разбив преграду из нелепых причин отсутствия когтей, обратив зародившуюся минуту назад смутную догадку в жестокую истину.

Я медленно, на негнущихся ногах приблизилась к укрытому плащом телу, опустилась на колени, дрожащей рукой приподняла край ткани, смотря на неестественно белого, бледнее обычного, Алика.

Вспомнилось, в таких случаях говорят: он выглядел спящим. Но не сейчас. В застывшем бескровном лице, в навсегда закрытых синеватых веках и страдальчески искривленном судорогой рте, в черной пряди, шрамом пересекшей лоб, я читала один-единственный вопрос.

Зачем ты убила меня?

Я зажмурилась, стиснула пальцами ткань на коленях. Внутри разрасталась пустота, давящая, безграничная, беспощадная.

Это я виновата… виновата… виновата…

В другой, не тронутой моей прихотью реальности Алик благополучно вернулся в Северный Предел. Алик должен быть жив!..

Это я виновата…

— Лана…

Сиплый шепот Криса донесся будто издалека. Я встретилась с горящим лихорадочным взглядом друга.

— Лана, спаси его!

— Я не могу, — также тихо ответила я, в оцепенении смотря на рыжего.

«Сорок семь алых из списка…»

Но в проклятом свитке было сорок девять имен!

Кадмия не могла отпустить мертвеца.

«Думаешь, сбежала?»

Вопрос наконец-то приобрел страшный роковой смысл.

Я никого не способна спасти!

Почему Алик должен погибнуть? Почему должен погибнуть Крис?! Почему за одну жизнь приходится платить другой!

— Лана, я понимаю, что не имею права просить об этом. Я знаю, насколько опасен твой дар, — Кристофер схватил меня за плечи, встряхнул. — Но он же наш друг! Алик — наш лучший друг! Спаси его, Ланка!

— Я. Не. Могу! — сорвалась я на крик.

В карих глазах проступило неожиданное понимание.

— Кто? Когда?

— Галактия, через месяц, — грудь сдавило, мешая дышать. Слова падали с языка тяжелыми свинцовыми каплями. — Скорей всего, мы с Риком, — я помедлила. — И ты. Вчера.

— Понятно…

Крис выпустил меня, несколько мгновений вглядывался в мертвое лицо нашего друга, запоминая и прощаясь, вернул плащ на место.

— Мне не понятно, — вмещался подошедший Риккард. — Но сейчас не время для разговоров — следует убираться отсюда, пока стервятники не налетели. Лань, задаваке требуется твоя помощь.

Что-то делать? Бороться? Зачем?

Я мысленно отвесила себе пощечину, упрекая за малодушие. Рано хоронишь всех, жрица! Крис еще жив. Исхард, Рик… ты же не хочешь, чтобы и они погибли!

Я всхлипнула, неуклюже встала, подошла к эссе. Краем глаза заметила, как Риккард о чем-то тихо спросил рыжего, дождался ответа, легко поднял завернутое в плащ тело.

— Солнце, прости. Я не ожидал увидеть ее, растерялся, утратил бдительность…

Юнаэтра, конечно же… Упустив нас, среброволосая тварь нашла себе иную добычу. Не в силах говорить, я молча кивнула. Исхард неловко, нерешительно дотронулся до меня. Я вздрогнула, северный лорд на мгновение замер, потом притянул, развернув спиной к себе. Руки с худыми холеными пальцами обхватили плечи. Риккард нахмурился, но возражать не стал.

— У меня сейчас недостаточно сил, чтобы перебросить нас всех в Южный Храм. Справишься?

Сколько же пришлось сражаться северному эссе, чтобы исчерпать резерв?! Я расслабилась, как учили в Южном Храме, открылась чужой магии, позволяя ей стать моей частью. Зажмурилась, ушла в себя, отбросила все мысли, сосредоточилась на сиюминутной задаче, мечтая не думать, не чувствовать, превратиться в марионетку, инструмент для воплощения чужой воли…

Осторожнее, Лань! Ты же не собираешься вновь разрушить барьер?

Я опомнилась. Едва заметно светились линии созданного Исом плетения, причудливо связавшие между собой камни. В глухой обволакивающей тишине насмешливо дразнились лягушки. Лицо Кристофера окаменело и ничего не выражало. Алис, утешая, потерлась об ногу карателя.

Рик медленно кивнул.

— Готова? — Исхард крепче обнял меня.

Я устало распахнула крылья.

Мрачный Крис, устроившийся на краю кофейного столика, забавлялся тем, что гасил и зажигал пульсар. Комната то утопала в ярком холодном свете, резко очерчивающим грань каждого предмета, то погружалась в непроглядный мрак, в котором перед глазами рябили бело-синие точки.

Я сидела в кресле. Пальцы конвульсивно впились в шерсть недовольной, но стоически переносящей испытание Алис. От непрерывного мерцания начинало ломить в висках, но окликать и останавливать друга не хотелось. Мне, по крайней мере.

— Прекрати!

Кристофер раздраженно посмотрел на одернувшего его меченого, но подчинился. В мертвом белом свете друзья, бледные, с нездоровым зеленоватым оттенком кожи, напоминали оживших мертвецов.

Исхард перед расставанием сказал, что в соответствии с традициями клана тело Алика будет возвращено в Иньтэон и там со всеми почестями предано огню, а прах упокоится в усыпальнице семьи Грандскай. Я чувствовала, как подавлен снежный эсса: за одни сутки лишиться всех когтей, потерять опору, боевых товарищей, друзей, в конце концов, и даже не иметь возможности достойно попрощаться с ними. Более того, узнать, что его возлюбленная кузина, которую он давно считал мертвой и оплакал, на самом деле жива и виновна в развязывании новой войны!

Я ничем не могла ему помочь. Как найти слова утешения, если я не способна заглушить боль в собственной душе?

— Так, может, мне все-таки объяснят, о чем шла речь на поляне? — вопрос Риккарда разрушил царившую в комнате угрюмую тишину.

Рассказать дракону о моем даре? Почему бы и нет? Я решила больше ничего не скрывать от своего избранника.

— Хранитель жизни. Так мой дар называет Харатэль.

— Женская слабость к пафосным названиям, — несправедливо буркнул Крис.

— Хм… и что это значит? — прищурился северянин.

— Способность воскресить ушедшего в Последний Предел, — я подтянула колени к груди, обхватила руками. — Вроде вернуться в прошлое и переписать события заново. Не знаю, как точно определить механизм действия чар… или, возможно, договора.

— И каковы условия сделки с Хаосом? — Рик проницательно догадался об ограничениях.

С Хаосом… сам не подозревая, дракон весьма близко охарактеризовал мою странную способность.

— Необходим телесный контакт. Смерть должна наступить сравнительно недавно. Один человек — один шанс, — я посмотрела на Криса, сглотнула комок в горле. — Если ошибусь и тот, кого я пытаюсь спасти, все равно умрет, я погибну тоже.

О последнем обстоятельстве сестра вычитала из книги, тонкой полуистлевшей брошюрки, хранящейся в дальнем углу секретных архивов. Существование подобной информации подтверждало: я не первая рожденная с даром (или проклятием?) хранителя жизни. Более того, мой предшественник (или предшественница) все же допустил роковую ошибку.

— Неприятное дополнение, — заметил Риккард. — Что-то еще?

— Я не могу вернуться раньше окончания прошлого расслоения мира.

— Понятно, — задумался северянин, барабаня по подлокотнику дивана. — Неудивительно, что про твою способность никому не известно. Кто откажется от шанса обмануть смерть?

Дракон взлохматил волосы, наклонился вперед, упираясь локтями в колени и кладя подбородок на скрещенные пальцы, недобро усмехаясь, спросил.

— И что же нас ждет в будущем?

Я не успела ответить: в дверь постучали. В комнату заглянула горничная — серое рабочее платье, светлые пряди, выбившиеся из-под чепчика, юное, пышущее свежестью лицо. В прошлый раз именно эта девушка принесла приказ Харатэль. Неужели во всем дворце Повелительницы одна-единственная служанка?!

— Эсса Ланкарра?

— Да? — я уже знала, что она скажет.

— Альтэсса желает увидеться с вашим… сопровождающим Риккардом. Наедине. Вас примут чуть позже.

— Раз Повелительница зовет, следует идти, — мужчина встал.

— Подожди, я с тобой! — освобожденная Алис облегченно удрала под кровать.

— Боишься, что Харатэль уведет твоего драгоценного демона? — мрачное настроение друга сказывалось и на его шутках, делая их плоскими, колючими и несмешными.

Риккард ободряюще хлопнул меня по плечу, невесело усмехнулся.

— Все в порядке. Мы просто побеседуем. Обещаю не кидаться на твою сестру, пытаясь отомстить.

Я настойчиво вцепилась в рукав северянина, не позволяя отделаться от моей компании. На лице меченого удивление смешалось с задумчивостью.

— Крис, ты с нами?

Рыжий неохотно встал.

— Исключительно потому, что я должен предоставить подробный доклад Повелительнице.

— С каких пор ты ходишь в доверенных лицах Харатэль?

— С тех самых, когда связался с тобой. Поспешим, мелкая. Не стоит заставлять Альтэссу ждать. Ему особенно.

Я кивнула, собралась с духом. Новая проблема вынудила взбодриться. Сегодня мне предстоял нелегкий спор с Харатэль, и я собиралась бороться до конца, защищая право быть с Риккардом.

По коридорам дворца наш маленький отряд двигался с торжественной мрачной решительностью, напоминая таранную бригаду, штурмующую крепость. Слуги спешно скрывались в боковых коридорах и отступали к стене, дежурившие на посту часовые провожали внимательными оценивающими взглядами. Дорогу не осмеливался преградить никто ровно до того момента, как лунные стражи, стоящие у дверей тронного зала, скрестили алебарды.

— Прошу прощения, Повелительница, — извинился дракон, приветливо кивнув рыжему. — Альтэсса отдала четкий приказ: не впускать никого, кроме изгоя.

Последнее слово воин брезгливо выплюнул. Второй страж между тем обыскивал Рика — северянин покорно следовал указаниям, но я видела, как бывший командор играл желваками от унижения.

— Бесполезно спорить, — Крис настойчиво потащил меня в боковую галерею, тянущуюся по периметру тронного зала, шепнул. — Идем быстрее, Ланка. Потом объясню.

Я проглотила возражения, подчинившись убежденности, прозвучавшей в словах друга. Пальцы Криса, теплые, шершавые, сжимавшие мою ладонь, непостижимым образом придавали уверенности, словно обещали: «Все будет хорошо». Я была благодарна ему за эту безмолвную поддержку, за помощь без лишних вопросов.

Мы спешили, едва не срываясь на бег. Ворс ковра глушил шаги. Шелест дыхания разрывал повисшую тяжелую тишину. Вслед осуждающе смотрели портреты прошлых Повелительниц клана, Альтэсс и эсс. Было что-то жутковатое в пустынном из-за позднего часа помещении, погруженном в дрожащие магические сумерки, в сердитых ликах сиятельных мертвых женщин, глядевших с холстов. Я поежилась от мысли, что однажды и мне предстоит войти в их ряды, стать в этот сонм величавых призраков, высокомерно взирающих на грядущие поколения.

— Крис, куда мы идем? — я оглянулась назад, на ярко освещенный центральный коридор. В душе колыхнулись сомнения. Я должна вернуться, быть рядом с меченым, прикрыть его от гнева Харатэль.

Друг вместо ответа нырнул в альков, втягивая меня в узкую щель между стеной и огромной, выше человеческого роста, вазой из Инти. Представляю, как это смотрится со стороны — тайный роман эссы и одного из алых. Самое время порадоваться, что нет свидетелей: только нелепых слухов мне не хватало до полного счастья! Я поставила мысленную зарубку: пока я во дворце, придется следить за каждым шагом, чтобы, не дай Шанс, не осрамить титул Повелительницы больше, чем уже успела.

Крис вел ладонью по кладке, беззвучно шевеля губами, отсчитывая кирпичи. Замер, усмехнулся, видимо, обнаружив искомое. В следующее мгновение я, сама не понимая как, очутилась в узком (едва пройти одному человеку) темном коридоре. Сквозь щели в стенах пробивались серые отблески… и никаких иных источников освещения. Пол, потолок, пространство впереди — все тонуло в непроглядном мраке.

Хаос, не ведала, что вокруг тронного зала есть секретный ход!

Я оглянулась, но лицо друга также скрыла пелена тьмы.

— Осторожно. Не шуми, — шепнул Крис, подтолкнул меня. — Нам недалеко.

Я медленно, на ощупь двинулась вдоль стены, невольно замирая перед каждым следующим шагом, будто сомневаясь в надежности ровного, как доска, пола, не смея сразу перенести вес. Я не боюсь темноты и замкнутых пространств, но есть нечто инстинктивно неприятное, пугающее в ощущении беспомощной слепоты.

К счастью, шагов через сорок коридор сделал поворот, и впереди забрезжили тусклые серые сумерки, показавшиеся в непроглядной тьме ярким маяком. Ход расширился, привел в полукруглую комнатушку. Дежуривший в секрете лунный страж из личной охраны Харатэль нахмурился, но ничего не сказал, подтверждая наше с Крисом право находиться здесь. И даже отодвинулся в сторону, уступая мне место.

Оказывается, зеркала в парадном зале были непрозрачны только с той стороны! Я прекрасно видела трон, на котором, небрежно облокотившись о расшитые бахромой подушки, полулежала Альтэсса. Харатэль в дерзко-алом открытом платье — облегающий верх, разрезы на юбке, едва не выходящие за грань приличий — улыбалась как сытая кошка, в лапы которой угодила упитанная мышь. Рука, покоящаяся на бедре, лениво поигрывала золотыми монистами, свисающими с пояса.

Я скользнула взглядом по стенам, отыскивая рычаг, открывающий потайной ход. Крис предугадал мои намерения, обнял, не давая покинуть убежище, предлагая ограничиться ролью простого наблюдателя.

Рик остановился в десяти шагах от трона, преклонил колено, опустил взгляд, заговорил на лангвэ, традиционно приветствуя Повелительницу.

— Sari omeni, Raaska.[4]

Альтэсса прищурилась, изучая застывшую перед ней фигуру. Заговорила с доброжелательностью, от которой веяло смазанным ядом клинком.

— Terron ver'e net'iu chrono, v'iuna ter land-ka Is, RikcGard.[5]

Я видела, как дракон чуть заметно вздрогнул.

— Souri, Va e'nzel', Raaska. Mi n'e-n'e lodrin'e kertolo e'tra Is-ka,[6]— ответ прозвучал безукоризненно вежливо.

Харатэль усмехнулась, села прямо.

— Aro n'e sin, tai-ho.[7] Достаточно. Оставим слова Истины Повелителям Небес. Говори на языке людей.

Оскорбление плетью рассекло воздух. Пальцы меченого, сжатые в кулак, побелели от напряжения. Я испугалась, что Риккард бросится на сестру, обрекая себя на гибель.

Рванулась. Хватка Криса стала жестче, почти болезненной.

В отличие от одной несдержанной особы Демон льда отлично владел собой — Рик остался на месте, только голос зазвучал глуше.

— Как будет угодно Первой.

— Тебя хорошо выдрессировали. И неужели прошедшие годы ты провел с пользой? — улыбка исчезла с губ Харатэль. Приказ звучал резко, хлестко. — Подними взгляд! — Повелительница качнула головой, задумчиво пробормотала, будто никак не могла принять окончательное решение. — Не изменился. То же непокорство, та же дерзость. Выпавшие испытания не сломили дух, лишь закалили его. Жаль, — она вновь обратилась к меченому. — Я задам только один вопрос. Зачем тебе Лаанара? Что ты замыслил? Надеялся заслужить помилование, помогая южной эссе? Или, вероятнее, использовал мою сестру, чтобы подобраться ко мне?

— В случайное стечение обстоятельств и отсутствие корыстных мотивов вы, конечно, не поверите? — угрюмо отозвался дракон.

— Не поверю, — подтвердила Харатэль.

— Тогда мне нечего больше сказать.

Сестра молчала долго. Кивнула собственным мыслям.

— Эсса Ланкарра вернулась в Храм, живая и невредимая. В качестве благодарности сегодня я закрою глаза на все остальное, — Альтэсса поднялась, властно отдала приказ, обращаясь к невидимым мне слугам. — Именем Первой, я отменяю приговор, вынесенный карателем Кристофером тиа Элькросс. Именем Первой, объявляю: преступления, совершенные этим человеком, были направлены на благо южного клана и его эссы, а потому не подлежат порицанию, — Повелительница выдержала паузу, продолжила тише. — Именем Первой, с сего момента я признаю недействительной принесенную им клятву служения и подтверждаю условия Аронского соглашения, меру вины, меру ответственности, — она кивнула меченому. — Подойди.

Рик настороженно приблизился к подножию трона. Харатэль, спустившаяся на нижнюю ступень, коснулась щеки мужчины с почти материнской заботой. Дракон шумно втянул воздух. Черные линии клейма резко поблекли, впитались внутрь. Печать уснула.

Рука сестры безвольно упала, разом утратив силу. Альтэсса безбоязненно повернулась к меченому спиной, поднялась на Престол, оглянулась через плечо.

— Тебе следует покинуть Южный Предел, пока я не передумала, — Риккард медлил, и Харатэль добавила — в голосе суровой Повелительницы я услышала усталость и намек на сочувствие. — Даже если я на одно мгновение допущу, что легендарный Демон льда и правда влюбился в мою глупышку-сестру, ты должен понимать: изгою не место рядом с ней. Лаанару ждет блестящее будущее, лучшие драконы готовы биться за право разделить ее сны и реальность. А что можешь дать девочке ты?

— Мои мечи и мою жизнь — все, что у меня есть, — тихо ответил меченый.

— Последний воин клана предложит больше, — безжалостно заключила Харатэль, занимая трон.

— Пусти! — я, намекая, слегка надавила каблуком Крису на ногу.

— Будут проблемы, — непривычно серьезно предупредил рыжий.

— Проблемы будут, если я сейчас не вмешаюсь, — сердито прошипела я. — И вообще, когда ты стал таким осторожным?

Друг хмыкнул, разжал руки.

Я надавила на фальшивое зеркало. Оно поддалось неожиданно легко, провернулось, вышвыривая меня в тронный зал. Я пробежала несколько шагов, стремясь обрести утраченное равновесие, выпрямилась. Посмотрела на Харатэль, глупо улыбнулась.

— Э… Al’iav’el’ Haratel’, al’t tel’ Ra, — приветствие скисло под темнеющим взглядом сестры.

Ощущая себя среди неодобрительных лиц советников и шуршащих перьями секретарей глупым зайцем, добровольно явившимся на трапезу к волкам, я подумала, следовало бы преклонить колено, но сразу же поняла, что безнадежно опоздала с официальными церемониями.

— Лаанара, — собственное имя произнесенное ледяным тоном невольно заставило вздрогнуть. — Твое появление было весьма… оригинально и несвоевременно. Ты нарушила мой приказ, леди.

— А я думаю, что явилась вовремя, Повелительница, — возразила я, спешно ища остатки разбежавшихся по углам мыслей. — Ведь вы собирались решить без меня вопрос, касающийся моего когтя и… моего мужчины.

Власть, заключенная в карих глазах, давила. Хотелось опустить голову, признать ошибку. Но я продолжала гордо отвечать взглядом на взгляд, чувствуя, как сводит мышцы в распрямленной спине.

— Мы обсудим интересующие тебя дела позже, когда я освобожусь. А теперь тебе лучше вернуться в свои покои.

— Нет. Мы поговорим сейчас!

Глаза сестры угрожающе сузились. Она привстала, холеные пальцы с силой сжали подлокотники. Харатэль выглядела словно хищник перед смертельным прыжком, словно грозовые тучи. Восхитительная и пугающая одновременно. Я должна выдержать ее гнев.

Уголком глаза я отмечала происходящее в зале. Кристофер собрался присоединиться ко мне, но один из когтей сестры блокировал его — кинжал у горла намекал, что рыжему лучше не рыпаться. Пятеро телохранителей, появившихся из тайных ходов, придвинулись ко мне и Рику.

Я не думала, что лунные стражи набросятся на нас без команды. Меченый не пошевелился, не сказал ни слова, но я видела ухмылку на его губах, знала, что северянин не даст до себя дотронуться.

Напряжение пропитало воздух.

Тигр Лоа, дремавший в углу, величественно прошествовал по залу, мазнув хребтом по моему бедру. Улегся у подножия трона и презрительно покосился на алых.

Сестра расслабилась, взмахнула рукой, возвращая лунных стражей на места. Перевела взгляд на Криса, сказала неожиданно спокойно.

— Ценю твою преданность, Кристофер тиа Элькросс. Но в данный момент тебе лучше оставить нас.

Каратель коротко поклонился, принимая приказ, и вышел через главные двери.

— Вам тоже, — Харатэль перевела взгляд на советников и писарей. Те, шурша и ворча, скатали-собрали бумажки и последовали за рыжим.

— Ты свободен, tai-ho. Я отменяю прошлое решение, твою судьбу я определю позже, — Рик покосился на меня, неохотно кивнул, покинул зал.

Тигр потянулся, подошел ко мне, ткнувшись мокрым носом в ладонь, развернулся и скрылся в задних комнатах.

Сестра откинулась назад, устало прикрыла глаза.

— Никогда больше так не делай, — голос чеканил каждое слово как звонкую монету. — Повелительница не может позволить подданным разговаривать с собой в подобном тоне.

— У меня были веские причины.

— Надеюсь, твои веские причины не опьянение любовной лихорадкой? — в голосе собеседницы мелькнули поддразнивающие нотки. Харатэль наконец-то избавилась от грозной, властной маски Альтэссы, став просто старшей сестрой. Женщина вздохнула. — Рассказывай, малыш. С начала, с того момента, как ты сбежала из Храма.

Я поискала взглядом кресло, но для посетителей стулья были не предусмотрены, нагло устроилась вполоборота на нижней ступени Престола.

Первую часть моих злоключений сестра слушала вполуха, кивая собственным мыслям. Но начиная с событий в Шахтенках, Харатэль стала проявлять искренний интерес, дотошно уточняя каждую мелочь. Особенно ее встревожила среброволосая создательница магии крови — я умолчала об участии Риккарда в похищении, а сестра упустила (или сделала вид), что не заметила этого. Метаморфоза в дракона заставила Альтэссу глубоко задуматься — подозреваю, события в Подковке и разговор с Дамнат остались без должного внимания. Я неловко сбито закончила повествование на повторной встрече с Исхардом, а Повелительница все так же рассеянно смотрела перед собой, подперев кулаком висок и теребя монисты.

Тишина стала невыносимой.

— Харатэль? — осторожно позвала я.

— Когда ты пойдешь на сделку с Хаосом? Через месяц? — уточнила сестра.

Я кивнула. Она протянула руку, повеяло магией. Прямо из воздуха соткался лист пергамента и завис перед Харатэль.

— За бунт я должна бы примерно наказать тебя, юная леди.

— Понимаю.

— Сомневаюсь, глупышка, — она улыбнулась мне грустно и тепло.

Харатэль прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Когда сестра вновь посмотрела на свиток, на ее лице была написана решимость Альтэссы.

«Крестник, четырнадцатое, 9961 год от Исхода.

Именем Первой…»

Завитушки рун проступали на бумаге, следуя за словами Повелительницы. Я завистливо вздохнула: вот бы и мне научиться — никаких помарок, никаких клякс, и пальцы от чернил отмывать не приходится.

«Дозволяю отлученному Риккарду, именуемому Демоном льда, войти в южный клан, дарую ему защиту и права моего воина. Назначаю эссу Ланкарра ответственной за дела и судьбу означенного дракона, доколе сама она не откажется от этой ноши. И никто не посмеет оспорить ее волю».

Харатэль посмотрела на меня.

— Наверно, ты думаешь, что он и есть твое предназначение? Первая любовь, глупая, хрупкая, ранимая… не имеющая будущего, — сестра взмахом руки оборвала все возражения. — Я подожду, когда ты повзрослеешь: десять лет, сто — не имеет принципиального значения, — женщина тяжело вздохнула. — Учти одно, ваш брак я… не одобрю. И будь, пожалуйста, осторожнее с северными союзниками: они могут отнестись к твоему… другу более нетерпимо.

Я промолчала, понимая, что и так получила больше, чем смела надеяться. Альтэсса вновь обернулась к свитку.

«Признаю девицу Галактию, посланницу Братства, особой гостьей с сего дня и до истечения тридцати ночей. Велю относиться к ней с должным почетом и уважением, требую охранять жизнь ее, как мою собственную. Всякое же намерение покинуть стены Храма должно немедленно пресекаться, и о том сообщать мне незамедлительно.

Согласование формальностей с охотниками оставляю эссе Астре. Пусть четко придерживается требований моих, не отступая ни на шаг».

Надеюсь, Галактии понравится гостить в Южном Пределе.

Харатэль обвела взглядом зал.

«Назначаю карателя Кристофера тиа Элькросс стражем восточных ворот Храма. Будет он верно нести службу до нового моего распоряжения».

Вот рыжий «обрадуется»: с утра до вечера изображать статую, якобы встречая гостей, которых и в мирное время немного, а в военное и подавно нет. Абсолютно бессмысленное занятие.

«Приказываю отослать эссу Лаанару тиа Ланкарра в башню Синскай под опеку леди Райлы тиа Вайкор…»

— Что?! Ты собираешься отправить меня к старой мымре! — я не сумела сдержать возмущение.

— Старая мымра — одна из мудрейших наставниц Южного Предела, — оборвала сестра.

— Снова до бесконечности заучивать правила этикета? Кому что как говорить? Вилку для рыбы, ложку для мяса?.. Разве сейчас есть время для подобной чепухи?!

— Эта чепуха тебе бы не повредила — по-моему, ты плохо усвоила предыдущий курс. Посмотри хоть на своего спутника: при всех недостатках Риккарда нельзя упрекнуть ни в отсутствии выдержки, ни в плохих манерах, — Альтэсса нахмурилась. — Впрочем, ссылка опальной эссы — объяснение для всех. Леди Райла — мастер самоконтроля и энергетического баланса. Именно этому ты и будешь учиться.

— Но Харатэль… — элементарно заканючила я.

— Иди, Лана. Не злоупотребляй моим терпением. Да и твои друзья наверняка волнуются.

[1] Проклятая

[2] Совет, советники.

[3] Минимальное расстояние между точками, где возможна активация телепорта.

[4] Солнцеликая, приветствую тебя.

[5] Давно не виделись, дитя Севера, РикГард.

[6] Простите, вы ошиблись, Солнцеликая. Ветры Севера давно не поют мне своих песен.

[7] Кровь не вода, воин.

Глава восьмая

Чистейшая синева резала глаза. Две парящие в вышине чайки напоминали светло-серые скомканные простыни, сорвавшиеся с бельевой веревки и унесенные своевольным морским бризом. Далеко внизу, у подножия башни, волны, шурша и пенясь, разбивались об огромные валуны берега.

Прижавшись спиной к нагретому солнцем зубцу, я бездумно смотрела в небо, наслаждаясь редкими минутами отдыха, завидуя птицам. Хотела бы я лететь вместе с ними, ощущая дыхание ветра под крылом, смотря с высоты на лоскутное одеяло земли. Стать такой же свободной и беззаботной…

— Лаанара! — донесся снизу, из открытого люка, скрипучий недовольный голос. — Лаанара, куда ты пропала, дрянная девчонка!

Я вздохнула, отказываясь от мимолетного безрассудного желания, подхватила пустую корзину и поспешила на зов.

Прошло три с половиной недели, как по приказу Альтэссы я оказалась заперта в башне Синскай наедине с полубезумной старухой Райлой из рода Вайкор. Оптимист бы назвал мое нынешнее положение добровольным отшельничеством с целью обучения дисциплине, самоконтролю и сбалансированному управлению магическими потоками. На практике же оно означало выслушивание нескончаемого брюзжания и потакание капризам вечно недовольной полудохлой драконихи, для которой звание эссы (вот не думала, что пожалею!) оказалось пустым звуком.

Во мне с детства воспитывали уважение и терпимость к старшим. Но после трех недель, проведенных под одной крышей, единственным моим желанием было придушить наставницу, чтобы обрести хоть немного покоя и тишины.

К сожалению, покинуть башню я могла, только получив разрешение самой Райлы: портал, единственный путь с окруженного обрывистыми скалами узкого пятачка побережья, открывался исключительно по личному приказу леди Вайкор.

Связи с внешним миром у меня тоже не было. Мне оставалось лишь догадываться (по опыту прошлого раза), как идут дела на фронте, и надеяться, что с друзьями все в порядке. Исхард, вероятно, сражается. Кристофер, если Харатэль сменила гнев на милость, тоже.

Галактия до истечения срока договора с Хаосом должна гостить в безопасности Южного Храма. Я, боясь потерять ее дружбу, весьма смутно представляла, как собираюсь объясняться с охотницей, и одновременно была уверена, что должна рассказать девушке правду.

Рик… Я не знала, чем мог заниматься меченый. Скорей всего, тоже прохлаждается во дворце. Я прекрасно понимала: Харатэль не доверяет Демону льда и предпочтет держать опасного «союзника» под присмотром. Хотя насчет «прохлаждается» я, пожалуй, не права: сестра никому не позволит сидеть без дела.

Неотвязные мысли о Рике усиливали непреодолимое желание вырваться из башни. Я соскучилась по темноглазому дракону. Мне не хватало тепла и уверенности, которые дарило его присутствие. После моего полета события мчались диким галопом что в первый раз, что во второй, почти не оставив нам времени побыть наедине. А как же романтические свидания под луной, жаркие объятия, иная сопутствующая влюбленности шелуха, о которой так часто поют барды?

Я непроизвольно коснулась пальцами губ, вспомнив первый, и единственный, настоящий поцелуй.

«Союз Демона льда и южной эссы непозволителен…»

Бэээ, вредина ты, сестренка! Представляю, как здорово оказаться запертой в башне не с выжившей из ума драконихой, а с ним! Мысль была соблазнительной, будоражащей и… неосуществимой.

— Леди Райла, вы меня звали?

Я, невольно замедляясь, вошла в большую лиловую гостиную, откуда слышалось характерное шарканье. Щуплая сгорбленная старуха с жидкими бесцветными патлами мерила шагами полукруглое помещение, уткнувшись носом в раскрытую книгу. Дочитав страницу, она пожелтевшим ногтем загнула уголок, подняла взгляд, подслеповато щурясь. Безгубый рот недовольно скривился.

— Где тебя Хаос носит, паршивка?

— Я стирала, как вы велели, — ровно отозвалась я, предъявляя в качестве доказательства пустую корзину.

Держать себя в руках стоило немалого труда. Но оно того стоило. Никогда не спорьте с магом, особенно если он гораздо опытнее вас, особенно с безумцем, особенно в его доме — эту истину я усвоила в первый же день, когда по глупости попыталась возмущаться и провела несколько часов неподвижной статуей, украшающей дальний коридор.

— Стирала она, видите ли, — ворчливо отозвалась, скрючиваясь над массивным столом из полированного камня, дракониха. — Я уж обрадовалась, утонула. Крикунов кто кормить будет?!

— Хорошо. Сейчас сделаю, — я повернулась к выходу из комнаты.

— И приберись на втором этаже, — донеслось мне в спину. — Грязищей все заросло, а тебе, неряхе, и дела нет!

Мгновение счастья, вызванное воспоминанием о Рике, вспыхнуло и исчезло. Я до боли прикусила губу, сдерживая язвительное замечание, что до моего появления башня вообще не знала понятия «уборка». Комнаты второго этажа я чистила дня три назад, но, как уже упоминала, пререкаться со старухой, которой доставляло явное удовольствие измываться над ученицей, гоняя в хвост и гриву, было не только бесполезно, но и опасно.

Обучение магии, как же?! Бесконечная бессмысленная поломойка!

Я открыла дверь пропахшего пылью и крысами чулана. Покачала головой, глядя на испорченный мешок. Борись с вредителями, не борись — бесполезно. Магию они чуяли за версту и благополучно пережидали в дальних норах. Яд и мышеловки обходили стороной. Единственный надежный способ утихомирить обнаглевших грызунов — кошки. Та же Алис живо бы навела порядок. Но у облезлой карги аллергия на шерсть, поэтому даже Спутницу пришлось оставить в Южном Храме.

Я стащила на пол кирпичи, придавливающие крышку бочки с зерном, набрала горшок пшеницы. Уложила камни на место, вышла в коридор и закрыла кладовую.

Требование старухи запирать все помещения, учитывая, что большинство ключей висело рядом с замками, мне казалось странным. Кого бояться в уединенной башне с единственным выходом, ведущим на необитаемое побережье и открывающимся так редко, что петли давно проржавели и заедали? Пришлось ремонтировать и смазывать, иначе Райле моментально стало бы известно о моих вынужденных ночных прогулках.

Удобнее перехватила тяжелый горшок. В конце концов, Синскай — дом леди Вайкор, а я здесь гостья, незваная и не слишком желанная.

Зверинец находился на первом этаже. Из-за толстой дубовой двери, закрытой на широкий засов, доносился пронзительный вибрирующий визг оголодавших крикунов. Я зябко поежилась и вошла внутрь.

Десяток зверей, содержащихся в надежных стальных клетках, встретил меня одобрительным разрывающим уши воем. Вытянутые пасти, полные мелких, но острых зубов, плотоядно оскалились, с равным удовольствием готовые употребить как пшеницу, так и принесшую ее эссу. Особо нетерпеливые вцепились в толстые прутья решеток, пытаясь перегрызть их, добавив к жуткой какофонии еще один скрежещущий по нервам звук.

Противные твари. Небольшие, ростом с молочного козленка, они напоминали ободранных кошек с мордами гекконов, чешуйчатые, склизкие, с гибкими змеиными хвостами и рудиментарными зачатками крыльев. Гадость, да еще и опасная. Выпусти их из клеток, проблема с крысами, пожалуй, решилась бы раз и навсегда: стая за половину дня уничтожила бы всех грызунов, а вместе с ними и остальных обитателей башни.

Подавляя отвращение, я достала из обложенного ледяными блоками шкафа кувшин со сцеженной кровью, который прислали утром, вылила в зерно. Крикуны — всеядные хищники, но пшеницу они будут сонно переваривать дня два, в то время как с мяса поднимут визг уже к вечеру.

Припасенным в углу ухватом я привычно распихала миски по клеткам. Вой сменился чавканьем. Выскочила в коридор и с облегчением захлопнула дверь. Ей-же-ей, как в клетке с тиграми побывала, хотя с тиграми, возможно, и безопаснее.

Ко всем прочим прелестям крикуны были еще и ядовиты. Я непроизвольно потерла шрам на тыльной стороне ладони, полученный в первую попытку кормления. Слюна крикунов в малых дозах не являлась смертельной, но вызывала паралич нервных окончаний и не позволяла заживать ране, заставляя жертву буквально истекать кровью.

Из-за яда, который шел во множество редких эликсиров, их и держали. Я задумчиво посмотрела на оббитую кожей дверь, ведущую во вторую комнату этажа, где находилась алхимическая мастерская леди Райлы. Пару раз в порыве неожиданного благодушия старуха позволила мне присутствовать во время составления зелий.

Ради возможности снова наблюдать мастера Вайкор за работой я, пожалуй, была готова терпеть склочные придирки и весь следующий месяц. Целительница Южного Храма, я, боясь неосторожным движением вызвать неудовольствие волшебницы, смирно сидела в углу, как девчонка из глухой деревни, с восторгом взирая на творящееся у меня перед глазами священнодействие.

Для меня не проблема приготовить мазь от синяков, сироп от кашля или настойку, справляющуюся с головной болью. Но эликсир силы, позволяющий ускорить восстановление потраченной маны, или зелье Сна Времен, которым я на поляне напоила раненного Рика, пытаясь замедлить бег заканчивающихся минут, мне создать не удастся. Этим занимаются виртуозы алхимии, подобные леди Райле.

Жалко, учить меня зельеварению, как, впрочем, и иной науке, старуха не собиралась, видя в отданной под ее надзор девице неумеху, способную справиться только с обязанностями уборщицы.

Я вдохнула, раздраженно пошла за ведром и тряпкой.

Пределы объяты войной, семья и друзья в опасности. Юнаэтра строит коварные планы…

А южная эсса вместо защиты родного дома или, на худой конец, тренировок загорает в забытой богами башне и воюет с пылью!

За несколько прошедших часов я успела убедиться, что нудная и рутинная работа прекрасно способствует полету мыслей. Сегодня Райле взбрело в голову заняться посудой, и я все утро провела за чисткой столового серебра. Особую изюминку времяпрепровождению добавлял категорический запрет на использование бытовых заклинаний, которые якобы портят энергетический фон и делают «намагиченные» кружки-чашки непригодными для нужд драконихи. Пришлось запастись нашатырем, обмылками, теплой водой и терпением.

Кожа на пальцах стерлась до мозолей. Спина и руки ныли от усилий, с которым приходилось натирать высокие тонконогие кубки. Светлый блеск сосудов напоминал о шелковых волосах Юнаэтры. Чем бы сейчас ни занималась девушка, что бы ни планировала, во мне крепла уверенность, ничем хорошим для Пределов это не обернется. Я должна выяснить, кто такая леди Иньлэрт? Чего добивается, начиная новую войну? Каким образом северянка связана со мной? Должна понять силу и слабость врага.

Бесполезно. Слишком много вопросов, на которые не у кого узнать ответы. Не говорить же с Риккардом о его первой возлюбленной — это дико, болезненно… просто неправильно!

Слишком много белых пятен в моем собственном прошлом.

Веронар. Имя уже несколько недель, после короткого разговора с Селеной, не давало мне покоя. Вертелось в голове неясным неуловимым воспоминанием, расплывчатым видением из далекого бессознательного детства. Сколько я не напрягалась, мне не удавалось ухватить его за хвост.

Я разогнулась, ловя минуту отдыха, провела предплечьем по лбу, стирая выступивший от напряженной работы пот. В темной вытянутой комнате с длинными рядами этажерок царила приятная прохлада. Залетающий в окно ветер нес бодрящий запах моря и растущих на скалах низкорослых сосен.

Как назло, в дверь тотчас заглянула леди Райла. Увидев, что подопечная бездельничает, старуха скривилась, будто проглотила половину лимона, раздраженно прошамкала.

— Помощницу обещали, а дитя ленивое, безответственное прислали…

Обещали… Дитя… Обещанное дитя!..

Слова пробили плотину, и картинка наконец-то обрела четкость.

…В огромном холодном зале нет никого, кроме меня и сестры. Тусклый серый свет сочится сквозь пыльные стекла витражей, ложится на неровные каменные плиты. Стены расписаны потемневшими от времени красками, и в переплетении линий взгляд выхватывает то профиль полузабытого героя, то оскаленную пасть чудовища.

— Харатэль? — робко зову я, боясь разбудить коварное эхо, затаившееся под сводами древнего храма.

Сестра на огромном чужом троне выглядит маленькой и хрупкой. Неживой. На бледном, словно мел, лице резко выделяются темные круги под глазами. Заострившиеся черты, застывший взгляд. Бескровные губы упрямо сжаты, пряча дрожь. Тонкие пальцы судорожно вцепились в массивные подлокотники. Простое платье, застегнутое под горло, без украшений, с длинными рукавами и подолом, совершенно не похоже на обычно яркие и фривольные наряды Харатэль. Моя сестра кажется призраком этого мрачного замка.

Медленно отворяется тяжелая дверь, шаги идущего гулко отражаются от стен. Дракон подходит к трону, преклоняет колено.

— Al’iav’el’ Al’t tel’ Ra.

— Al’iav’el’liaro. Loto va shaihan’e mii tel’-it?[1]

— Tel’-it loar’e mii al’ter goldar, — пришедший дракон бросает короткий взгляд в мою сторону. — Mi sel’er’e-it arged’e sher.[2]

— Arged’e?! — голос сестры дрожит от гнева и… боли. — Yu r’etmar’e-iu, Veronar![3]

— Послушай, chinito, — дракон поднимается, показательно отряхивается. — Пусть и получила корону, ты по-прежнему всего лишь ребенок, не тебе спорить со мной.

— Был договор. Девочка от вашей связи принадлежит Южному Пределу, мальчик — Восточному, — брезгливо выплюнула сестра.

— К Хаосу договор! — дракон почти навис над Харатэль. — Ваш клан обречен! Вы проиграете эту войну. И все погибнете. Я могу спасти жизнь своей дочери.

— Тогда почему ты не спас ее?! Ты ведь клялся, что любишь мою мать?! Почему Восток не собирается вмешиваться?

— Это не наша война.

— Убирайся! — Харатэль ехидно и зло усмехнулась. — Ты ведь знаешь закон? Эссы разделят судьбу клана.

Дракон задумался, потом кивнул.

— Хорошо, девочка. Сегодня я уйду. Но настанет час, когда лиаро предъявят права на твою сестру…

Кубок выпал из разжавшихся пальцев, зазвенел по полу, укатившись к ногам леди Райлы.

— Растяпа!

— Извините, — я поспешно бросилась поднимать сбежавшую чашу, неуклюже задела бадью, расплескав половину мыльного раствора. Взгляд старой драконихи источал ледяное презрение. Она развернулась и молча ушла, бесповоротно уверившись в неисправимости отданной под ее опеку девицы.

Я отстранено размазывала ветошью воду по паркету, пытаясь понять, из какой части общей мозаики выпал найденный кусок. Неудивительно, что Харатэль никогда не рассказывала о моем отце: во всплывшем из памяти видении между сестрой и восточным драконом сложились весьма прохладные отношения. Или, наоборот, горячие, учитывая, что во время разговора воздух между ними искрил от напряжения.

Мне надо срочно поговорить с Харатэль… или Селеной.

Я посмотрела на пол в грязных разводах, соображая, что шанс выбраться из башни и встретиться с сестрой такой же, как у пресловутых принцесс, похищаемых драконами в людских легендах. Только изнеженных девиц королевских кровей милосердно не превращали в домработниц.

Вздохнула и отправилась менять воду, бесплодно мечтая о спасающем меня принце. В отличие от сказочных змеев, у леди Райлы существовал влиятельный покровитель в лице южной Альтэссы, которая живо остудит благородный пыл решившихся помочь мне друзей-рыцарей.

Волны накатывались на пустынный пляж, ласково перебирали гальку и отступали обратно. Иногда брызги долетали до моих босых пяток, я, ленясь переползти дальше от линии прилива, поджимала ноги, но спустя какое-то время снова забывалась, расслаблялась.

Черный столб башни, молчаливый и безжизненный, возвышался слева, теряясь на фоне темных скал и моря. Звезды, яркие, незамутненные, горели тысячами ночных светлячков. Дрожала лунная дорожка на воде, манила пробежаться по ней и взлететь. Распахнуть крылья, подняться в небеса, отправиться в Южный Храм, где ждут моего возвращения Алис и Харатэль, Крис.

Рик.

Я замечталась, представив свидание под круглобокой луной. Обнимающие за плечи тяжелые, теплые руки. Широкую грудь, к которой уютно прижаться спиной. Губы, нежно касающиеся моих губ.

Я помотала головой, сосредоточилась на текущих делах. Собственно, на свидание я сюда и пришла. На свидание… с книгами. Перелистывая страницы в неярком свете дрожащего магического огонька, я невольно усмехнулась. Скажи кто год назад, что добровольно стану изучать схемы плетений, не поверила бы. И не просто добровольно, а тратя на занятия редкие часы отдыха между потаканием капризам дряхлой развалины, тайком стащив учебник из богатой библиотеки зловредной колдуньи, которая, скорей всего, весьма резко отреагирует на подобное самоуправство.

Иного выхода не оставалось. Чтобы защитить всех, мне нужно стать сильнее. Если Райла, назначенная моей наставницей, не собирается помогать, я буду тренироваться сама!

Пропустив раздел, посвященный призыву оружия, — я и с обычным мечом едва справляюсь, хотя возможность не таскать на поясе тяжелую железяку выглядела соблазнительно — задержалась на отражающих щитах, освоению которых посвятила последнюю пару ночей. Вспоминая, пробежалась глазами по нарисованной схеме, сконцентрировалась. Плетение, останавливающее стрелы и мечи, отличалось от того, каким я привыкла пользоваться в учебных поединках против заклинаний, но не сильно — проблем возникнуть не должно.

Щит дрожал передо мной невидимым маревом. О его присутствии можно было догадаться по искривленным теням от магического светлячка. Я недовольно прикусила губу: плохо, Лана, все еще плохо. Слишком долгая активация, большой расход энергии, да и фонит сильно — враг за версту почует работающее заклинание.

А как насчет прочности? К сожалению, на пустынном берегу не нашлось никого, желающего побыть моим напарником по отработке чар. Разве что разбудить леди Вайкор, но тогда, боюсь, одним летящим в меня предметом не отделаюсь. Поэтому я по-простому подобрала увесистый голыш и что есть дури запустила в скалу напротив, ожидая, что камень отскочит и ударит по щиту.

Сидя в кромешной темноте на берегу и ощупывая здоровенную шишку на лбу, я поняла, дури было много. Щит отражал в обе стороны, и камень даже не долетел до утеса, вернувшись к пославшей его растяпе.

Шатаясь, поднялась на ноги. Зажгла погасший, стоило потерять концентрацию, светлячок. Повторила вызов щита, попытавшись добавить условие прозрачности со своей стороны. Едва увернувшись от второго пущенного мной самой снаряда, я догадалась, что снова оплошала. Плетение висело перед носом, безбожно жрало силы и совершенно не выполняло то, для чего предназначалось, свободно пропуская предметы.

Вздохнув, я погасила заклинание, вернулась к теории. После двухчасового изучения сносок, перекрестных ссылок и кучи дополнительных условий, написанных мелким неразборчивым почерком в десятке разных мест, я искренне зауважала бывшую наставницу по плетениям, умудрившуюся свести сложную науку к примитивным «узелкам и паутинкам». И, кажется, поняла, где допустила ошибку.

Небо успело посереть, море утихнуть и превратиться в расплавленное олово, когда я, вымотанная, но удовлетворенная результатом, вернулась в башню. Аккуратно поставила книгу на полку, доползла до своей каморки и, не раздеваясь, рухнула на лежак, уснув прежде, чем голова коснулась подушки.

Разбудил меня упавший на лицо солнечный луч. Я неохотно перекатилась ближе к стене, заворачиваясь в лоскутное одеяло, желая насладиться последними мгновениями сладкой неги перед окончательным пробуждением. Не собираясь так быстро расставаться с остатками испарившейся грезы. Кажется, мне снились Рик, Алис и Харатэль.

В распахнутое окно доносился ставший привычным грохот морского прибоя. Я приоткрыла глаз, наблюдая за пылинками, вспыхивающими в луче солнца. Недоуменно нахмурилась: сколько же сейчас времени?

Лежащие среди груды хлама напольные часы с железными шишечками-маятниками давно встали и дать ответ на вопрос не могли. Выделенная мне каморка раньше использовалась как склад ненужных вещей. Собственно, вещи с моим появлением никуда не делись, уступив небольшой уголок возле двери в виде старого протертого лежака и полупустого сундука под личные нужды. Остальное пространство занимала рухлядь: покосившийся шкаф, горы подушек с вылезшими перьями, бухты веревок, сломанная прялка, плетенки сушеного чеснока, даже пустое гнездо.

Исхард с его маниакальной любовью к чистоте не выдержал бы здесь и минуты. А я ничего, привыкла, даже чувствовала себя уютно, словно в берлоге, пока не врывалась леди Райла и не вытаскивала лентяйку-эссу наружу ради очередного чтения нотаций.

Рассвет наступил несколько часов назад, но, вопреки обыкновению, старуха не заявилась в мое убежище с намерением выгнать лежебоку из постели. Случилось Второе Пришествие? Что-то еще из ряда вон выходящее? Или полудохлую ящерицу хватил удар, и она наконец-то отправилась в Последний Предел?

Злорадная мысль мелькнула и исчезла, сменившись самым настоящим беспокойством. Быстро переодевшись, я кубарем скатилась по лестнице на третий этаж. Легонько постучала в запертую дверь спальни Вайкор, негромко позвала.

— Леди Райла, с вами все в порядке?

Ответом мне служила тишина. Я испуганно крикнула громче.

— Леди Райла?!..

— Чего расшумелась, горластая? — раздался скрипучий голос из приоткрытой двери напротив. — Иди сюда.

Я облегченно выдохнула, вошла в библиотеку. Снова напряглась, уже по иной причине: в руках дракониха держала одолженную мной вчера книгу, огорченно рассматривая расплывшиеся от влаги буквы. Судорожно составляя в голове покаянную речь, я догадывалась, что убивать меня будут долго и с особой жестокостью.

— Выспалась, стрекоза?

— Да, — я виновато кивнула, понимая, что отрицать бессмысленно. И только потом осознала суть вопроса. Ошарашено посмотрела на леди Вайкор, ведущую себя непривычно мирно, дружелюбно, то есть очень подозрительно.

— Идем, — дракониха бережно поставила талмуд на место.

— Куда? — осмелилась я задать вопрос.

— Конечно же, учиться, — искренне удивилась Райла. — Ты ведь пришла сюда за знаниями.

Наставница достала из другого шкафа справочник по зельеварению, пухлый растрепанный фолиант с серебряными уголками, обтянутый бычьей кожей. Направилась к выходу из библиотеки.

Следуя за тяжело спускающейся по лестнице старушкой, я никак не могла поверить в происходящее, ища каверзу, боясь разочароваться, если леди Вайкор подразумевала совсем иное. Например, какое-нибудь изощренное наказание за порчу имущества.

Когда алхимик вынула из-за пазухи заветный тусклый ключ от лаборатории, сердце забилось чаще. Помещение, небольшое, но идеально чистое и наполненное светом, казалось мне храмом великого божества алхимии.

В отличие от других частей башни в этой комнате не было лишних вещей: длинный стол с покрытой пятнами и изъеденной кислотой поверхностью; пюпитр под справочники; высокие запертые шкафы — в них хранились инструменты, травы, полуфабрикаты и готовые зелья; угловая раковина с непрерывной журчащей струйкой воды, поступающей по трубам из горной реки — все стояло на своих местах и выполняло предназначенную функцию. Разве что вытертое кресло, застеленное рдяным[4] пледом, выбивалось из общей рациональной картины.

Глядя через пять минут на разложенные колбы, реторты, метроном, весы-качели и горелку, я окончательно поверила, что происходящее не сон. Сосредоточилась, ловя каждое слово. Мне выпал редкий шанс, который прозевать было бы форменным безумием. Я должна идеально справиться с задачей, доказать, что достойна обучаться у мастера.

— Что-нибудь простенькое для начала, — бормотала под нос Вайкор, задумчиво перелистывая страницы. — Пожалуй, подойдет, — она посмотрела на меня. — Сегодня мы будем готовить эликсир бесчувствия, Vera Orshol.

— Убийцу боли? — изумленно переспросила я. Ничего себе простенькое!

— Да, — коротко кивнула Райла, любовно разгладила страницу с рецептом. — Убийцу боли.

Наставница помедлила, начала лекцию с академической сухостью:

«Боль — необходимая веха на жизненном пути, мощнейший стимул, позволяющий человеку развиваться. Ребенок учится через боль. Впервые обжегшись, он узнает про «горячо-холодно». Упав, понимает значение слова «осторожность». Боль потери позволяет ценить и оберегать то, чем ты владеешь. Горечь неудачи дает возможность осмыслить допущенные ошибки.

Боль — сила, заставляющая двигаться вперед.

Но когда ее чрезмерно много, она убивает».

Райла сделала паузу, подчеркивая последнюю мысль.

— Vera Orshol, эликсир бесчувствия, применяется, если боль становится врагом. Когда мешает целителям врачевать искалеченное тело, когда отравляет последние минуты умирающего. Когда уничтожает захваченную безысходностью душу.

Она подняла маленький пузырек темного стекла, показала на просвет вязкую черную жидкость, заключенную в нем.

— Существует несколько вариантов Vera Orshol. Действие сегодняшнего рецепта длится около часа. Три капли стирают любые эмоции: отчаяние, страх, уныние, радость, счастье. Пять полностью блокируют боль, делая воина берсерком, способным сражаться со множеством ран, пока он не рухнет замертво. Десять уничтожают все пять чувств, превращая человека в растение. Пятнадцать — эффект становится постоянным.

Райла вернула пузырек в шкаф, заперла на ключ.

— Главная сложность приготовления этого зелья заключается в необходимости абсолютно точно следовать инструкции, выдерживать дозировку ингредиентов и время каждого этапа. Ошибка на одну десятую унции[5] или несколько секунд является критической.

Алхимик медленно натянула до локтей перчатки из тонко выделанной телячьей кожи.

— Смотри и запоминай. Объяснять по два раза не собираюсь.

Следующие сорок минут были самыми захватывающими за все время проведенное в башне. Я внимательно, стараясь ничего не упустить, следила за скупыми отточенными движениями сновавших туда-сюда пальцев мастера. Райла, не отвлекаясь от работы, ровно и четко комментировала свои действия.

Когда стрелки заведенных часов с коротким звяком стали в нулевое положение, леди Вайкор погасила горелку, продемонстрировала ложку остро пахнущей дегтярной гущи на дне серебряной ступки.

— Так должен выглядеть результат.

Наставница осторожно перелила эликсир в чистый хрустальный фиал, вымыла посуду и разобрала стол, освободив его для новой работы. Строго приказала.

— Три часа на подготовку. Вызубришь рецепт наизусть, чтобы от зубов отскакивало. Вернусь — проверим, на что ты способна, стрекоза.

Едва дверь за леди Вайкор захлопнулась, я с воодушевлением взялась за дело, собираясь показать все свои скрытые (очень надеюсь, такие имеются) таланты к зельеварению. По мере осознания сложности предстоящего испытания энтузиазм несколько приуныл: я никогда не отличалась аккуратностью, постоянно что-то роняя, теряя, задевая… Хорошо хоть не придется использовать плетения.

Возвращение наставницы я ожидала со страхом и нетерпением, чувствуя себя как перед экзаменом в Храме Целителей. Собственно, экзаменом это и было, и последствия неудачи окажутся куда плачевнее, чем для юной кандидатки в жрицы. Чувствую, провалюсь — век куковать мне горничной в проклятой башне.

Я стиснула кулаки. Прочь пессимистичный настрой! Я справлюсь! Докажу всем и себе в первую очередь, что способна преодолеть любые трудности. Добьюсь признания мастера Вайкор, а затем и Харатэль. Сестренка, ты сможешь на меня рассчитывать.

Леди Райла кивком указала на шкаф, разрешая взять ингредиенты, устроилась в углу, чинно сложив узловатые запястья на коленях и приготовившись наблюдать. Судя по всему, вмешиваться она не собиралась, что меня обрадовало: не люблю, когда постоянно одергивают, комментируют, советуют под руку.

Застыв перед рядами отсортированных в алфавитном порядке коробочек и склянок, я с ужасом поняла, что совершенно забыла секунду назад стоявший перед глазами рецепт. Не позволяя панике захлестнуть меня, я глубоко вдохнула. Успокойся, Лана! Ты помнишь!

Шепотом перечисляя список, я собирала необходимые компоненты: крыло ультрамариновой бабочки, лист сандалового дерева, малахит, молодые еловые шишки, чешую рыбы-молчуньи…

Отнеся все на стол, я украдкой заглянула в книгу. Вернулась к шкафу за ядом сколопендры. Райла понимающе хмыкнула, но промолчала.

Еще мне потребуются горелка, метроном, ножи, терка. Я потянулась к коробке с весами, которые использовала леди Вайкор, но остановилась, наткнувшись на сухое замечание.

— Не эту. Возьми белую на верхней полке.

Я пожала плечами. Некоторые мастера весьма суеверны и предпочитают не делиться своими счастливыми инструментами. Для Райлы талисманом, похоже, служили весы.

Будучи не уверенной в собственной способности придерживаться жесткого графика, я занялась предварительной подготовкой, то бишь нарезала, натерла, размяла и растолкла все, что можно было нарезать, натереть и растолочь заранее, не лишив чудодейственных свойств. На столе угрожающе выстроилась целая армия ступок, тарелок и чашек с тщательно (иногда по семь раз, как в поговорке) отмеренными ингредиентами. Мне оставалось добавить (не просыпав!) их в готовящееся зелье в нужной последовательности.

Шанс, помоги мне! Я завела часы.

«Температура горелки 180 градусов. Вскипятить воду. Помешивая по часовой стрелке, добавить 1 унцию[6] пыльцы лотоса. Варить три минуты».

Зелье ожидаемо окрасилось в нежно-бежевый цвет.

«Смешать толченое крыло бабочки и малахитовую пыль, залить десятью миллилитрами яблоневой кислоты».

Шипящая гуща добавилась к отвару пыльцы лотоса.

Секундная стрелка резво бежала по кругу, минутная прошла половину пути. Близился момент, которого я опасалась.

«Довести до кипения. Остужать около двух минут, пока раствор не обесцветится. Добавить свежевыжатый сок трехлетнего плода холидового дерева».

Лежащий на разделочной доске плод напоминал грецкий орех размером с мужской кулак, такой же твердый и гладкий. Вскрытый, он практически не хранился: сочащаяся мякоть на воздухе быстро затвердевала до каменного состояния, после чего ее можно было смело выбрасывать. На добычу сока мне выделялось около трех минут — пока зелье закипало и затем остужалось.

Я решительно взялась за молоток. Ударила. Долото соскользнуло со скорлупы. Содранная крошка разлетелась по столу, хорошо хоть в чашки не попала. Не хватает тебе, Ланка, аккуратности. Не хватает.

Тик-так, тик-так, тики-так — отсчитывающий мгновенья метроном действовал на нервы, напоминая об уходящем времени. Не отвлекаться!

Я повторила попытку, на этот раз пробив скорлупу. По поверхности плода зазмеилась трещина.

Краем глаза я уловила лопающиеся в стеклянной кастрюле пузыри. Зелье закипело. Хаос, чуть не упустила момент. Выключила горелку, вернулась к несговорчивому плоду.

Тик-так, тик-так, тик-так.

Еще два удара, и плод с глухих треском развалился на половинки. Я выгребла мякоть, с силой сдавила — падая в миску, по пальцам заструились гнойные капли. Сколько мне нужно? Сорок миллилитров? Лишь бы одного хватило — разделывать второй не осталось времени.

Зелье в кастрюле выцвело. Я плеснула в него выжатый сок. Сверилась с часами. Облегченно перевела дух. Кажется, успела.

Дальше было проще: остальные компоненты уже ждали своей очереди. Десять минут, пять, две.

Медленно помешивая стоящую на огне смесь, я, затаив дыхание, следила как светло-желтая жидкость темнеет, становясь сначала грушевой, затем медной, коричневой.

Звякнул метроном. Я, выключив горелку, потерянно смотрела на гущу кофейного цвета, осознавая, что провалилась.

Эликсир бесчувствия должен выглядеть иначе. Похоже, но иначе. Внутри звенела разочарованная и усталая пустота. Не справилась. Не смогла. Но почему?! Я все делала верно. Я никогда еще так четко и точно не следовала инструкции, как сегодня.

— Это не Vera Orshol.

— Да, — подтвердила подошедшая леди Вайкор, брезгливо изучая учиненный мной на столе беспорядок. — Это не эликсир бесчувствия.

Мастер подняла сосуд, рассмотрела зелье на просвет.

— Обыкновенный яд. Как приберешься здесь, потравишь крыс. Может, хоть твою стряпню они съедят, мой-то почерк твари за версту чуют. Привыкли.

Она развернулась, пошла к выходу.

— Где я ошиблась? — я понимала, что упустила шанс стать ее ученицей, но все равно должна была спросить. — Не успела вовремя добавить сок холидового дерева? Не соблюла температурный режим? Или…

— Правильный вопрос, — обернулась леди Вайкор, посмотрела на меня с непонятным выражение: задумчивым, сердитым… расстроенным. — Неверные ответы. Ты допустила ошибку в самом начале. Когда воспользовалась неточными весами.

Я посмотрела на качели, стоящие на столе. Внутри холодным светом забрезжило понимание. Не спрашивая разрешения, я бросилась к шкафу, вытащила коробку с грузиками, которыми мерила Райла. Сравнила гирьки. Они отличались: маленькие — едва заметно, в одну унцию уже на седьмую ее часть. Для зелий, что мы готовили в Храме, некритично, а Vera Orshol я сварить не сумела.

Но ведь леди Вайкор сама приказала взять мне неверные весы. Не предупредила, не остановила порчу ценных ингредиентов. Целый час наблюдала за моей заранее обреченной на неудачу попыткой. Как подло! Глупо! Обидно!

— Это нечестно, — не сдержалась я. Сморгнула, едва не заплакав от досады.

— Доверчивость — неплохое качество. Но иногда опасное, — оскалилась старуха, продолжила ожесточенно, сердито. — Я обещала тебе урок? Запоминай! Жизнь не создаст для тебя идеальных условий, девчонка. Жизнь поставит задачу. Иногда от того, найдешь правильный ответ или нет, зависит твое существование… твоих друзей, всего клана. Прежде чем сделать выбор, ты должна учесть все, предусмотреть каждую мелочь, сомневаться в самых очевидных, незыблемых вещах.

Я промолчала, глотая злые, обидные слезы. Мне было жаль обернувшихся прахом усилий. Я ощущала унижение и бессильную ярость. Райла с самого начала планировала посмеяться надо мной! А я поверила, что и впрямь могу стать ученицей алхимика. Обрадовалась. Из кожи вон лезла сделать все идеально, не подозревая: испытание просто гнусный розыгрыш вредной старухи.

Но неприятнее всего было осознание, что леди Вайкор в чем-то права.

— Лаанара, где тебя носит, паршивка?!

Если верить некоторым философам, чьими трудами увлекается моя «гостеприимная» наставница, все в этом мире находится в сложном, но устойчивом равновесии. Вот и жизнь в башне после краткой вспышки надежды на лучшее вернулась на круги своя.

Леди Вайкор снова натянула личину вечно брюзжащей старухи. Или маской был выглянувший на краткие часы хладнокровный виртуоз алхимии, объясняющий ученице приготовление сложнейшего эликсира? Я терялась в догадках.

Ясно одно: шанс я упустила, и заикаться о втором не стоило и думать. Привыкай к должности поломойки, эсса, раз оказалась больше ни на что не способна. Веник, швабра и тряпка — твои лучшие приятели в этой забытой Древними и людьми башне.

А что? Недурственная работа. Тепло, крыша над головой есть, кормят регулярно. А главное безопасно! Хаос! Я начинала подозревать, что моя ссылка — часть коварного плана сестренки по удалению непоседливого птенца от арены боевых действий. В этом случае куковать мне на побережье до Второго Пришествия!

С бессмысленной злостью стукнула кулаком по стене. Зашипела, тряся отбитой рукой. К библиотеке я подошла с перекошенным лицом.

Возможность открыто пользоваться книгами, пожалуй, была единственным положительным изменением после неудачной попытки приготовить зелье бесчувствия. Видимо, Райла поняла, запрещать мне заниматься самостоятельно бесполезно, и решила, что в башне ее драгоценные справочники окажутся в большей сохранности. Или вспомнила, что Альтэсса отправила меня учиться и может спросить с наставницы за результаты. Поэтому минувшие полнедели после обеда старуха демонстративно не замечала моего присутствия, запираясь в собственной комнате или лаборатории, а я проводила несколько часов в пустующей библиотеке.

До вечера, к сожалению, оставалось еще очень далеко.

— Что вы хотели?

— Штормило вчера, видела?

Смеется, что ли? Как подобное можно было пропустить! Небо буквально за полчаса заволокло беспросветной мглой. Грохотало так, что мертвый из могилы поднимется. А брызги от огромных волн, грозящих смыть стоящую на берегу башню, долетали аж до третьего этажа. Теперь я понимала, почему ни одно окно не выходило прямо на море.

— А коли видела, — продолжила Райла. — Сходи, берег прибери. Да смотри внимательнее, слепая, вдруг солнечный камень встретишь — у нас запас кончается.

Держа в одной руке грабли, в другой — лопату, я остановилась на пороге. Опасливо посмотрела на море. Бирюзовое покрывало едва-едва колыхалось, притворялось обманчиво мирным и спокойным, но я помнила, как вчера грязно-серые буруны добегали до подножия скал.

Вся узкая полоска земли между линией прибоя и горами оказалась завалена темной массой сохших, источающих тухлый душок водорослей и плавника — гладких побелевших от воды сучьев и причудливо изогнутых веток, обломков досок, мачт и рей. Белели ракушки: волнистые рожки и сердцевидки, каури. Прямо на крыльце, ощетинившись иглами, лежал морской еж. В десяти шагах я заметила пару звезд. А чуть дальше, что-то выискивая среди принесенного бурей мусора, неуклюже переваливались две чайки. Заметив меня, они всплеснули острыми крыльями и, тяжело поднявшись в воздух, грузно полетели прочь.

Я мысленно застонала, оценив объем работы — до следующего утра буду тут возиться! Обреченно вздохнула и, засучив рукава, взялась за грабли, собирая водоросли в большую кучу на дальнем конце пляжа. От специфического аромата хотелось выть. Пару раз мелькала спасительная мысль воспользоваться огненным заклинанием и сжечь весь мусор дотла. Но я не была уверена, что на большой площади смогу удержать плетение в узде. К тому же подсохший плавник являлся прекрасным топливом, позволяя обогревать башню холодными вечерами. И последнее: Райла вряд ли обрадуется покрытому пеплом пляжу.

Чтобы как-то разнообразить монотонную работу, я принялась играть в желания. Если мне удастся найти янтарь, то, скажем, завтра я покину башню.

Блеснувший спустя пять минут среди груды водорослей кусочек солнечного камня я встретила весьма скептически: осколки минерала часто выбрасывало на песок, а в скорое освобождение не верилось. Надо было загадать что-нибудь другое, не настолько очевидное. Например, монету.

Ладно, попробуем снова. Если обнаружу в мидии жемчужину… я разделю будущее с Риком! Выйду за него замуж!

Я достала нож, собираясь вскрыть раковину. И нерешительно замерла. Посмотрела на морепродукт с внезапной ненавистью, не уверенная, хочу ли знать. Мысленно отвесила себе оплеуху: Ланка, это просто игра! Раскрыла створки.

Жемчужина внутри была. Маленькая, тусклая, неровная, с щербинкой. И как понимать подобный знак судьбы?! Я с сердитым энтузиазмом вернулась к уборке. Глупая получилась затея.

К полудню, когда достигшее зенита солнце немилосердно жгло кожу, поясница ныла, а разобранной оказалась едва ли половина пляжа, я решилась сделать короткий перерыв.

Молясь избежать встречи с драконихой, я кралась в сторону кухни мимо ведущей на верхние этажи лестницы, когда мое внимание привлекло отраженное эхом дребезжание старческого голоса. Райла с кем-то разговаривала в лиловой гостиной.

Я невольно остановилась. Осторожность советовала добраться до кухни, стащить полбуханки вчерашнего хлеба, кувшин с ледяным морсом и быстро сматываться, пока облезлая ящерица не обнаружила, что ее подопечная отлынивает от дел.

Любопытство неумолимо тянуло вверх, искать неприятности на одно место. Я краешком уха подслушаю, узнаю хоть, что творится в Южном Храме, а то скоро совсем плесенью покроюсь в этом захолустье. На цыпочках поднявшись по лестнице, я приблизилась к приоткрытой двери.

Риккард. Одно имя, мелькнувшее среди неясного бормотания, разбило все намерения остаться незамеченной. Рывком распахнув дверь, я ворвалась в лиловую гостиную.

— Что с Риком?

Райла подняла раздраженный взгляд, провела костлявой рукой над зеркальцем, развеивая заклинание связи.

— Подслушивать нехорошо, девчонка.

— Что случилось с Риком?! — я была готова отбросить уже сидевшее в печенках послушание, вцепиться в горло старухи, выбить из нее ответ. И, кажется, она догадалась о моем желании.

— Ухажеры твои передрались, петушки молодые, — прошамкала злорадно дракониха. — Черный с белым. Черный белого и прирезал.

Я пошатнулась, схватилась за косяк в поисках опоры.

— Риккард убил Иса?!

Невозможно! Отношения между бывшим и нынешним северными эссами, конечно, сложно назвать приятельскими (и даже нейтральными, честно говоря), но в прошлую встречу общались они вполне мирно. Формалист Исхард вряд ли бросит вызов тому, кого Харатэль назвала воином Храма, а потому официально дала защиту южного клана. А Рик прекрасно понимает шаткость своего положения и не станет без нужды нарываться.

Райла продолжала.

— Может, и не до конца убил. Только белый выживет али нет — Року с Хаосом ведомо. А черному-то точно головушку буйную с плеч снимут — уж больно северный клан зол.

Рика собираются казнить? Без разбирательства? Или суд уже состоялся и приговор вынесен? Но они должны были позвать меня! Обязаны! Ведь меченый находится под моей ответственностью! Харатэль решила держать сестру подальше, полагая неведение лучшим выходом?

— Я возвращаюсь в Храм! Немедленно! Откройте портал!

— Без тебя обойдутся, малявка, — проскрипела ведьма.

Сдерживаемое неделями недовольство вырвалось наружу. Я отчеканила.

— Я не малявка, не паршивка, не дрянная девчонка! Я эсса! Прояви уважение к Повелительнице Небес, старуха!

— Эсса? Ишь как заговорила? — Райла близоруко прищурилась, не собираясь вставать с кресла. — Нос не дорос, эссой-то называться.

Я ощутила, как вокруг леди Вайкор собирается сила, плетутся нити заклинания, охотно отзываются чары, вплавленные драконихой в стены башни. Собираешься опять превратить меня в вешалку?!

Не позволю!

Первое летящее в меня плетение я попросту сожгла. Как и второе, и третье… Кипящая внутри ярость лишала рассудка, выплескивалась наружу разрушительным огненным вихрем.

Райла гораздо опытнее. Ей помогают стены родного дома.

К Хаосу! Я моложе! Я лечу намного выше! Там, куда облезлой ящерице никогда не подняться!..

«Покажи, что ты можешь, девчонка».

Старуха презрительно скрестила руки на груди.

Не смей глядеть на меня свысока! Я сильнее тебя!

Вся доступная мне магия мира снов превращалась в беспощадное пламя, едва сдерживаемое волшебной клеткой леди Вайкор. Вражеское плетение дрожало, гнулось, но не поддавалось.

«Это все? Плохо, очень плохо».

Еще… мне требуется еще сила!

Ис… мой близкий друг умирает, а я даже не способна помочь!

Пламя взревело от боли.

Рика казнят!

Я не знаю причины дуэли. Понимаю одно: мне не нужен мир, в котором не будет его! Я должна защитить меченого! Должна быть рядом!

«Ты останешься здесь. Среди гор хлама самое место такой бесполезной дурынде, как ты».

Сейчас я уберу гнусную усмешку с твоего лица!

Больше огня! Я уничтожу любую преграду на пути к Исхарду! К Рику! Разнесу по камешкам проклятую башню!

Воздух плавился, задыхался от нестерпимого жара. Летели алые искры, прожигали дыры на ковре и креслах. Тлели гардины на стенах.

«И это сила Повелительницы Небес? Крикунам на смех».

Щиты Райлы до сих пор держались.

Ах, ты так?.. Тогда я сама стану огнем! Кровь кипела под кожей, превращаясь в пламя. Дракон, заключенный в моем теле, пробуждался. Граница, разделяющая мир грез и реальность, — я сотру ее снова! Все, что мешает, обращу в прах и пепел!..

«А дальше?»

Спокойный вопрос, резко отличающийся от ехидных насмешек, пронесся дуновением ледяного ветра посреди раскаленной домны, вылился холодным дождем на сердито шипящий костер. Я на мгновение остановилась, очнулась.

Что будет дальше? Когда обезумевший от гнева дракон вырвется в небеса подлунного мира?

В голове стремительным хороводом кружились воспоминания: проклятие N’eari, заклинание развоплощения, проблемы, вызванные превращением в Крылатого Властителя. Потерянное в попытке спрятаться от мира бесценное время.

Время! Если снова стану драконом, я не сумею помочь ни Исхарду, ни своему темноглазому демону!

Я ухватилась за мысль, как за спасительную соломинку.

Вышедшее из-под контроля пламя бушевало вокруг и внутри меня.

Успокойся!

Я должна вернуться в Южный Храм. Вернуться рассудительной уверенной в себе эссой Ланкарра, а не потерявшим разум чудовищем.

Пламя не желало сдаваться.

Лана, успокойся!

Дыши глубже. Раз-два, раз-два, раз-два-три, раз-два-три-четыре-пять.

Огонь слабел. Грозно ревущий вихрь распался на отдельные всполохи, а затем и последние языки исчезли, погасли.

Я опустилась на пол, чувствуя себя обессилевшей. Дымилась обивка стен, тлел ковер. Остро пахло горелой шерстью, палеными перьями. Удивительно, как хоть что-то в комнате уцелело после бушевавшего минуту назад пожара. Защита леди Вайкор выдержала натиск моего пламени.

Мир снов отступил. А вместе с ним исчезли и способности к магии — ближайшие пару суток я вряд ли смогу колдовать.

— Умница.

Райла по-прежнему сидела в кресле. Спокойная преклонных лет женщина, на чьем лице не осталось и следа злобного ехидства. Мастер, объясняющий мне приготовление Vera Orshol.

— Леди Вайкор, пожалуйста, поймите: я должна вернуться!

— Вернешься… когда поможешь мне привести гостиную в порядок, — Райла устало откинулась на спинку. — Не волнуйся. Я соврала. С твоими друзьями все в порядке.

— Соврали?!

— Это проверка. Ты должна была научиться справляться со своей силой, не идти у нее на поводу, и ты научилась.

Проверка?! Я чуть с ума не сошла (в самом буквальном смысле этого выражения). Интересно, испытание придумала леди Вайкор… или зачинщиком являлась Харатэль? Я ощущала жгучее желание надавать по ушам автору идеи.

Старая дракониха устало прикрыла глаза, пробормотала под нос, но я расслышала.

— Детишки нынче пошли талантливые. Чуть башню на камешки не разнесла стрекоза. Надо сказать Альтэссе, я уже слишком стара для подобных экспериментов.

_______________________________

[1] Приветствую, Правительница Юга.

— Приветствую, чистокровный. Что вам потребовалось в моем доме?

[2] В этом доме хранится мое главное сокровище. Я пришел потребовать его обратно.

[3] Потребовать?! Ты забываешься, Веронар!

[4] Алый.

[5] 0.1 унции составляет, примерно, 3 грамма.

[6] 28.35 грамм

Глава девятая

— Если леди Вайкор отпустила ученицу из Синскай, значит, ты справилась, — Харатэль приветливо улыбнулась. — Рада тебя видеть, малыш.

Свет, проникающий сквозь витражи, падал на пол разноцветной мозаикой. Белели лилии в пузатых черно-желтых вазах. Тихо тренькала механическая музыкальная шкатулка в углу.

— Это было жестоко, — буркнула я, все еще обижаясь на проверку.

— Это было необходимо, — ответила Альтэсса, не собираясь извиняться. — Как тебе понравилась наставница Райла?

— Вредная лживая выжившая из ума старуха, — накуксилась я, вызвав понимающие смешинки в глазах сестры. — Но я с удовольствием поучилась бы у нее приготовлению зелий.

— Отправить тебя еще месяц погостить в Синскай? — предложила Харатэль. Искренне развеселилась, наслаждаясь появившимся на моем лице священным ужасом. — Шучу.

Сестра посерьезнела.

— Я не могу позволить эссе загорать на пляже. Мне требуется твое присутствие здесь.

— Все плохо? — я посмотрела на закрывшую половину восточной стены карту, но не смогла разобраться в смешении линий, стрелок и рун.

— Скорее, странно, — Харатэль взмахом руки изменила расположение нескольких значков. Нахмурилась, между тонкими бровями собрались озадаченные морщинки. — Я даже приблизительно не способна оценить возможности врага. Мы несем катастрофические потери там, где гарантированно должны победить, и переходим в наступление на откровенно слабых участках.

Юнаэтра тиа Иньлэрт. У меня не было ни одного доказательства, только смутное предчувствие, что мы терпим поражение, когда рядом появляется кузина Исхарда. Чтобы подтвердить или опровергнуть внезапную догадку, мне требовалось попасть на поле боя.

Интересно. А каковы планы Альтэссы в отношении меня?

— Я попробую выяснить причину.

— Возможно, потом, — Харатэль бросила на карту долгий задумчивый взгляд. Уселась в кресло и жестом приказала присоединиться к ней. — Первый вопрос, который я собираюсь обсудить с тобой, касается Церемонии Совершеннолетия.

— Пир во время войны. Разумно ли это?

Я весьма скептически отнеслась к затее сестры. Ненавижу официальные приемы. Гам, бессодержательные разговоры, убитое впустую время. Драконов, похожих на заведенных механических болванчиков. Необходимость контролировать каждое движение, жест, слово, чтобы, не возьми Хаос, выйти за рамки приличий. А Харатэль в предстоящем спектакле к тому же решила отвести мне главную роль!

— Клану необходим праздник. Это поднимет моральных дух воинов, поддержит уверенность в силе Предела. Ты эсса, Лана. Возможно, ты еще не понимаешь, но клан смотрит на тебя, — Харатэль барабанила коготками по подлокотникам. — Твое совершеннолетие означает появление у Храма полноценного совета. В глазах алых, если правильно обыграть, это событие станет надеждой на победу в войне. Очень прошу, не подведи меня, малыш.

— Я постараюсь, — несмотря на сомнения сестры, я понимала и действительно собиралась сделать все от меня зависящее.

— Церемония состоится послезавтра. Хранители памяти уже оповещены, — предупредила сестра, вызвав во мне легкую панику. Так скоро! Мне же нужно подготовиться — и морально, и физически! — Одной из обязательных частей, как ты помнишь, является принесение присяги. В связи с этим возникает следующий вопрос: кто станет твоими когтями?

— Рик… — заикнулась я, собираясь напомнить, что у меня уже есть заступник, а других мне не надо.

— Да. Я помню, что он поклялся защищать тебя. Паршивец! Спутал все карты. Я-то надеялась объявить о помолвке, — беззлобно выругалась Харатэль. — Второй коготь — это максимум, на что я дам согласие. В клане и так недоумевают, почему изгой свободно разгуливает по Храму.

— Сними с него Печать.

— Даже ради тебя я не стану этого делать без одобрения Верховного Совета, — Харатэль взмахом руки попросила меня помолчать. Голос Альтэссы стал жестким, непреклонным. — Более того, если ты, воспользуешься правом эссы и вынесешь вопрос на рассмотрение Ареопага, я проголосую против. Свое наказание он заслужил. Чтобы отменить приговор, нужно нечто большее, чем желание влюбленной по уши девчонки.

Я очень хотела помочь Рику, вернуть ему крылья. Но не могла сердиться на сестру за ее категоричный отказ. Над Альтэссой стоит Закон. Нарушающий его в угоду личным предпочтениям — не правитель, обыкновенный самодур, если не изменник. Харатэль и так уступила, позволив меченому оставаться среди южного клана.

— Лана, — сестра наклонилась ближе, заговорила очень тихо. — То, что тебе удалось дважды! повлиять на Печать, выходит за любые объяснимые рамки. Разве только сослаться на близкое кровное родство со мной, создательницей заклятья, да учесть твой дар, от которого больше вопросов, нежели ответов, — Харатэль на мгновение прикрыла глаза, решительно закончила. — Считалось, что подобное не могло произойти и однозначно! не должно повторяться! Если о случившемся станет известно, мне окажется трудно защитить вас обоих.

Я кивнула, понимая все, что осталось недосказанным: и волнения, которые поднимутся среди клана, вызванные возможностью оспорить приговор Верховного Совета (если клеймо так легко снять, не разумнее ли уничтожить всех предателей, пока они снова не отрастили клыки?); и что в случае угрозы моей безопасности Харатэль без колебаний пожертвует Риком. Напомнила, стремясь сменить тему.

— Моя свита.

Интересно, кого Альтэсса выбрала в сопровождение сестры. Когти не просто безмолвные телохранители. Они помощники, стрелы, летящие в цель по приказу Повелительницы. Советники, способные подсказать выход из трудной ситуации и удержать от совершения ошибки. Одновременно защитники и учителя, зачастую друзья.

Обычно стать когтем эссы считается большой честью, но, наверное, не в моем случае. Сомневаюсь, что найдется много желающих возиться с взбалмошной девчонкой.

— Думаю, ты не станешь возмущаться, — улыбнулась сестра, частично удовлетворенная, что я осознаю сложность ситуации, частично предвкушая мою радость. — Кристофер тиа Элькросс, Лоретта тиа Сарисеэр и Мерик тиа Велькаск.

Лоретта и Мерик? Лунные стражи, приглядывавшие за эссой с юных лет, когда она появилась в Южном Храме. Я и впрямь ощутила радость от мысли, что они готовы разделить со мной путь, несмотря на болезненное воспоминание, связанное с этими именами. После побега я еще долго злилась на Лоретту за то, что женщина не позволила мне воспользоваться даром и спасти учителя боевых искусств. Фактически злилась на стражницу, которая исполнила долг и защитила мою жизнь.

Я осознала смущавшую меня странность. В Храме за мной ходили четыре телохранителя: кроме двух названных, оказавшийся предателем Энерин и старший брат леди Сарисеэр, с которым она не расставалась. Невольно я произнесла его имя вслух.

— Ситкара?

Альтэсса отозвалась не сразу.

— Погиб. Выполняя мой приказ.

Сестра, не мигая, смотрела на меня. Я вспомнила разговор с Селеной, догадалась.

— Он следил за мной!

Хаос! Ланка, опять до тебя доходит последней!

Эсса, чистокровная, сестра Правительницы — лакомый кусочек для неприятеля. Не думала же ты, что неумелого птенца бросят совсем без присмотра!

Хочешь независимости — пожалуйста. Немного отпустим поводок, понаблюдаем издали. Подождем в засаде: может, враги клюнут на приманку?

Заботливая у меня сестренка, ничего не скажешь!

Полгода назад, одурманенная добытой свободой, не желая уступать даже кусочек самостоятельности, я бы разозлилась на опеку. В конце этой весны, после побега из Шахтенок, наоборот, обрадовалась, что у меня есть связь с Южным Храмом, есть кому помочь в случае неприятностей.

Я нахмурилась, вспомнив, что помощь как раз и не пришла.

— Когда я осталась одна?

— Последний доклад я получила в начале осени, — Альтэсса помрачнела. — Но, думаю, сопровождения ты лишилась раньше — в середине лета. Сообщения подделывали, не желая вмешательства алых. Я искала тебя всеми доступными средствами…

И не нашла. К тому времени я обосновалась на зимовку в глухой северной деревушке. Даже Повелительнице юга не под силу выцепить крошечную песчинку, затерявшуюся среди просторов подлунных королевств. Особенно, если ей упорно мешают.

— Мать отказалась помогать мне, — продолжала сестра. — Я знала только, ты жива и чувствуешь себя относительно хорошо. Где ты? Что делаешь? Какую опять глупость затеяла? Ты представляешь, как я волновалась!

Хаос! Удивительно, что Харатэль сдержанно и спокойно разговаривала со мной в замке барона Красноземского. На ее месте я бы без проволочек велела притащить беглого птенца в Южный Предел.

— Прости.

— Чистое везение, что враги тоже потеряли твой след, — Харатэль выдохлась.

— Или лиаро, — добавила я причину, о которой она умолчала. — Веронар… я вспомнила об отце. Кто такие лиаро? Почему важно, что я чистокровная?

В дверь постучали. Вошел воин в алых доспехах, коротко поклонился.

— Альтэсса, эсса Каттера вернулась в Храм и просит принять ее.

Харатэль бросила взгляд на часы. Я чувствовала, что собеседницу обуревает нестерпимое желание воспользоваться предлогом и увильнуть от неприятного разговора, но Повелительница отрешилась от соблазна, приказала.

— Передай, если новости могут подождать, я приму эссу через час.

Едва закрылась дверь, Харатэль неодобрительно качнула головой.

— Это не тот разговор, который мне хотелось бы вести в спешке. Но, к сожалению, время Правительницы — вещь ценная, требуется всем и постоянно, особенно, в военную пору. Боюсь, в ближайшие дни нам больше не выпадет возможности встретиться наедине, а знать тебе необходимо.

Сестра снова посмотрела на часы.

— Догадываешься, почему нашу мать, Альтэссу Нейс тиа Ланкарра, прозвали Непокорной?

Я покачала головой, предположила.

— Из-за Раскола? Южный Храм отказался подчиниться западным завоевателям?

— Нет, — опровергла гипотезу Харатэль. — Прозвище она получила намного раньше, когда вопреки желаниям лиаро вышла замуж не за главу восточного рода Веронара тиа Харэнар, а за простого разведчика Гардена тиа Раскай. Мать любила моего отца. Любила настолько сильно, что пренебрегла долгом, велящим ей беречь древнее пламя, обручилась и зачала ребенка не от такого же, как она, чистокровного, а от обычного дракона. Лиаро открыто высказывали недовольство, но Нейс была Альтэссой, а потому могла позволить себе игнорировать их осуждение.

Харатэль закрыла лицо руками, становясь непривычно слабой. Ошеломляя меня этим изменением.

— Я до сих пор не уверена, — голос сестры дрогнул. — Кагерос приказал убить отца случайно, избавляясь от теней, мешавших его завоевательским планам, или действуя по решению лиаро.

— Кто они такие?

Сестра вернула самообладание.

— Орден, секта, группа… пожалуй, последнее определение самое близкое, хотя и неточное. Несколько десятков чистокровных из разных кланов, стоящих во главе хранителей памяти. Формально они не обладают властью и находятся вне политических игр, но влияние как отдельных членов, так и всей кодлы достаточно велико, чтобы к их советам прислушивались даже Альтэссы.

Харатэль нахмурилась, вздохнула.

— Название «лиаро» появилось около двух тысяч лет назад, когда драконы стали осознавать, что вырождаются, утрачивают волшебство. Хранители не только глашатаи воли Древних, они носители нашей истории и культуры, их главная задача — сберечь магию Крылатых Властителей, в том числе отслеживая брачные союзы между представителями верховных семейств.

Харатэль посмотрела на сцепленные в замок пальцы.

— Это не все… однажды, за несколько лет до твоего рождения, когда отца не оказалось дома, мать с Веронаром спорили, спорили очень эмоционально. Слышно было даже за закрытыми дверьми. Лиаро затеяли невообразимую гнусь, — я поняла, что сестра дословно процитировала, настолько глубоко ей врезались в память те давние слова. — Альтэсса отказалась иметь с ними дело. Но хранители не отступили. Они нуждались в Нейс, а теперь их интересуешь ты, потомок родов Ланкарра и Харэнар.

Последнее слово Харатэль брезгливо выплюнула. Я похолодела: каково матери было носить ребенка от возможного убийцы ее возлюбленного? Каково сестре было видеть мать, предающую отца в объятиях другого мужчины? Каково ей оказалось растить порождение этого кошмарного союза?

— Ты, должно быть, ненавидишь меня.

Харатэль изумленно подняла взгляд, догадалась. Встала, прижала мою голову к груди, ласково потрепала по макушке.

— Глупая… опять нафантазировала непонятно что. Ты дитя Нейс и моя маленькая сестра. Важно лишь это. Мать души не чаяла в своей драгоценной Ranar[1]. И я тоже люблю тебя, — Харатэль села рядом. — Прости, если ввела в заблуждение. Мне не нравится лорд Харэнар, правда. Но это глупая дочерняя ревность, нежели что-то большее. Он был другом матери, как Исхард тебе, но отчимом… отчимом я его признать не смогла.

Я поежилась, вспоминая об Исе: после случившегося, после того, как фактически обманула его ожидания, я вряд ли имею право называть северного лорда другом.

Сестра достала из вазы цветок, принялась ощипывать лепестки.

— Твой дар… я испугалась, когда ты прибегла к способности, и сразу догадалась, что к случившемуся причастны хранители памяти. Прости, — покачала она головой, предупреждая следующий вопрос. — Детали мне не известны: как ты заметила, я не слишком жалую лиаро.

— И тем не менее дала согласие на брак с Исхардом, — упрекнула я.

— Дала, — подтверждая, кивнула сестра. — Мне противны методы, но их стремление сохранить магию Древних, как Альтэсса, я не могу не поддерживать. Да и лорд Иньлэрт, — Харатэль внезапно улыбнулась, — не самая худшая партия, не находишь? Весьма достойный молодой дракон. Я старалась устроить все, чтобы ты добровольно совершила нужный выбор, искренне желала тебе счастья. Не получилось, и Хаос с ними!

Сестра в очередной раз посмотрела на часы, вздохнула.

— Время вышло, Лана. Меня ждут дела, а тебе следует подготовиться к предстоящей церемонии.


***


Я, раскинувшись звездой на огромной кровати, лежала в полутемной комнате, погрузившись в водоворот собственных мыслей. Прямо вечер откровений и прозрений какой-то!

Лиаро, которым известно о моем таланте нечто такое, что не ведает даже Харатэль. Нейс Непокорная, влюбившаяся в собственного стража, ради любви отказавшаяся подчиняться навязчивым советам хранителей памяти и все же впоследствии, когда погиб лорд Раскай, согласившаяся стать мне матерью. Веронар тиа Харэнар, отец, которого я совсем не знала, хотя он и ненавязчиво приглядывал за мной. Занятно. Я интересую его как дочь? Или как нечто, способное принести пользу проклятой секте чистокровных?

Прикусила губу. Я не одна такая, со странностями. Юнаэтра, Селена, возможно, кто-то еще — они тоже владеют силой, выходящей за грань понимания обычного дракона.

Какой дар достался кузине Исхарда? Убийце Криса и Алика?

В груди расползался предательский холод. Выбрав другую дорогу, я изменила прошлое, превратив в настоящее, где за жизнь одного друга мне пришлось заплатить жизнью второго. Боль потери за месяц ослабла, затаилась, но не исчезла окончательно, выбираясь в зыбких вечерних сумерках наружу.

Последние месяцы смерть ходила около, примеряясь, как шкодливая кошка к крынке со сметаной, задевая краем хвоста окружающих людей. Ситкара тиа Сарисеэр — лунный страж, защищавший меня, о чьем присутствии я даже не подозревала. Рик, едва не погибший в бою с Альтэссой Запада. Крис, пронзенный копьем Юнаэтры. Алик, закрывший Исхарда от рокового удара…

Хватит! Я больше никого не хочу терять!

Скрипнула дверь. Пришел распорядитель, чтобы ознакомить меня с подробностями предстоящей Церемонии Совершеннолетия? Я ждала оклика с ленивым раздражением, но темнота молчала.

Ворс ковра глушил шаги, кровать едва скрипнула. Негромкий осторожный вопрос прошелестел в тишине.

— Спишь, Лань?

— Нет, — перекатилась к усевшемуся на краю дракону, посмотрела в расплывающееся в полумраке лицо. — Привет.

— Привет, — теплые пальцы чутко коснулись щеки.

Я ощутила себя неловко, впервые за долгое время оставшись наедине с Риком. Не понимала, как себя вести.

Поразилась собственной глупости: несколько недель плутали в лесу вдвоем, и ничего, а теперь не могу подобрать слова, не знаю, что сказать. Сразу же возразила: в лесу мы были вынужденными попутчиками, случайными товарищами, помогающими друг другу выпутаться из обрушившихся на наши головы неприятностей. А теперь… после разделенного на двоих полета и прозвучавших признаний в любви… Хаос! Я внезапно вспомнила, что в любви-то мы признавались как раз в другом настоящем.

— Ты плакала? — встревоженный вопрос вытащил меня в реальность. — Альтэсса…

— Нет. Сестра ни при чем, — я стерла мокрую дорожку. — Я вспомнила Алика.

— Позвать Кристофера?

— Не надо. Уже отпустило, — я села, положила голову на его плечо, неуклюже призналась, удивляясь собственной смелости. — Я скучала. Представляешь, целый месяц жить взаперти с полоумной старухой!

— Догадываюсь, как ты ей надоела, — усмехнулся дракон. — Небось выпроводив повешенную на шею обузу, леди Райла устроила маленький праздник в честь избавления.

— Рик! — я возмущенно вскинулась.

— Тише-тише, — дракон в примирительном жесте поднял руки. — Ты же вроде должна была учиться самоконтролю, — в голосе меченого появилось знакомое ехидство. — Хочу тебя разочаровать, экзамен не пройден.

Экзамен не пройден?! Ах так! Знал бы ты, что за проверку мне устроили леди Вайкор на пару с сестрой! Я бросилась на дракона, повалив на спину. Некоторое время мы шутливо боролись, пока я сама не оказалась лежащей на лопатках. Рик держал меня за плечи, прижимая к кровати, не давая вырваться. Наклонился. Кожу обожгло горячее неспокойное дыхание. А потом его губы коснулись моих губ, и все остальное перестало существовать.

Он отодвинулся слишком быстро. Резко, обрывая надежду на продолжение.

— Хаос! Харатэль меня убьет.

— Убьет, как пить дать убьет, — подтвердил Крис, взглядом зажигая магические лампы. Комнату затопило приятным желтым светом. — Кажется, это не то, чем положено заниматься второму когтю, — рыжик укоризненно покачал головой. — Ланка, ты бы хоть дверь запирала, что ли, прежде чем развлекаться.

— Крис, я не собиралась, — покаянно промямлила я.

Хаос! Каждой клеточкой тела меня тянуло к Рику, каждой частицей души владело желание слиться с ним, стать единым целым, разделить не только сны, но и реальность. Но… я не знала, насколько далеко нам позволено зайти. Вряд ли Харатэль, разрешая меченому остаться рядом со мной, пусть даже в роли второго когтя, всерьез надеялась, что мы удержимся от невинных поцелуев. Но если увлечемся, сестра вполне способна пересмотреть текущее положение дел. Или связь будут терпеть, пока она не выносится на всеобщее скандальное обозрение?

— Это я виноват, — спокойно отозвался Рик.

Крис понимающе посмотрел на северянина и повторять лекцию об осмотрительности не стал. По-свойски плюхнулся на кровать, улегшись прямо на мои ноги. Я подергалась, пытаясь скинуть рыжика, но тот раздраженно хлопнул меня по коленке.

— Цыц, бескрылая. Не сбивай с мысли. Я зачем пришел? Сообщить тебе подробности церемонии.

— Разве это не обязанность распорядителя? — поерзав, я вытащила одну ногу из-под рыжика и теперь пыталась спихнуть его со второй.

— Распорядитель распорядительствует, спешно завершая последние приготовления, так что, на ваше счастье, я за него, — Кристофер притворно насупился. — Подозреваю, мне здесь не рады.

— Рады, рады, — заверила я, растирая стопы. — Ты не паясничай, а рассказывай, на какую голгофу мне предстоит взойти.

— Нам, — поправил Крис, переглянулся с северянином. — Слушай, вот в чем мы с тобой согрешили, что нас определили когтями Ланки, а?

— Мы ее любим, — серьезно, без тени иронии отозвался Рик.

— А, ну да, — согласился друг. — Начало объявлено в пять, но когда это торжественные мероприятия открывали вовремя? Опаздывать тем не менее нельзя. Зайду за тобой в половину, отговорки «я не одета», «не накрашена», «не причесана» приниматься не будут.

Я фыркнула, с ужасом представляя толпу служанок, которую в день торжества с утра пораньше пришлет Харатэль, дабы привести эссу в надлежащий вид.

— Тебе, кстати, парадную форму принесли? — поинтересовался рыжик у Рика. Тот кивнул. — Скажи, неудобная — жуть!

— Так на один раз, — философски пожал плечами северянин. — На то она и парадная.

— Точно. Повесить после церемонии в шкаф пылит… храниться до лучших времен, все равно с такой эссой больше не понадобится, — поддержал Крис, намекая, что официальные празднества и я плохо уживаемся вместе. — Ланка, ты торжественно входишь. Фанфары, виваты, аплодисменты. Игнорируешь всех, идешь к трону и приветствуешь Солнцеликую. Харатэль толкнет речь. Можешь не слушать: стандартная чушь, что все счастливы, какие надежды возложены кланом на будущее поколение и далее, в подобном ключе. Когда закончит, дашь обет верности Пределу и Альтэссе. Или наоборот, сначала поклянешься, а затем Харатэль будет чесать языком? В общем, неважно, — продолжал инструктировать друг. — Главное, слова не забудь, а то конфуз выйдет.

— Ты совсем в меня не веришь? — притворно надулась я.

— Я тебя слишком хорошо знаю, — отозвался Крис.

Подумаешь, переврала стишок на праздновании Нового года. Мне было-то семь лет!

— Дальше мы с Котофеем и Лоретта с Мериком принесем присягу тебе.

— Рик ведь уже клялся мне, — напомнила я, не уточняя, что дракон на свой манер извратил слова.

— Ага. А теперь не развалится, повторит при свидетелях и Альтэссе, — Крис переглянулся с северянином. — Если подходить формально, он твой первый коготь. Да я и не против, чтобы Котофей командовал. Но представляешь, какая буча поднимется, если правой рукой южной эссы определят Демона льда? И так скандал назревает еще тот.

Представляю. Прекрасно представляю, какую уступку нам с меченым сделала Харатэль. Назначение Кристофера, потомка вассальной роду Ланкарра семьи Элькросс, на должность моего первого помощника — слабая попытка хоть слегка сгладить углы.

Да и тут найдутся недовольные, которые заявят, что рыжик получил место благодаря дружеским связям со мной. И окажутся неправы. Я знаю, что ни Крис, ни Рик не стали когтями, если бы Харатэль не была абсолютно уверена, что может доверить им заботу обо мне.

— В общем-то, все, — закончил друг. — Самая приятная часть — банкет. Девочкам — танцы, мальчикам — халявные деликатесы.

Говорит так, будто в обычные дни стражей плохо кормят! Не знаю, как на заданиях, а кухня Южного Храма, особенно учитывая близкое знакомство с ее внутренней стороной, никогда не вызывала у меня нареканий.

— Бродишь по залу, здороваешься с гостями, ведешь светскую беседу.

— О чем? — ощущая внутреннюю дрожь от необходимости разговаривать с незнакомыми и полузнакомыми людьми, спросила я.

— О погоде, цветочках и птичках, — откликнулся Крис, подмигнул северянину. — Можешь, конечно, поделиться пикантными подробностями лесных приключений и причинами отмены помолвки с Исхардом, но лучше все же о птичках.

Было бы чем делиться! Едкими подначками в первые дни? Неудачной тренировкой, закончившейся шишкой на голове? Это из разряда: «бьет» значит «любит». Ночевками в обнимку? Но так теплее. Или как я в бочаг ухнула, сушилась у костра…

Я невольно покраснела: в тот вечер пикантности хватало. Одежда промокла насквозь, а от запасной спутник избавился в начале побега. Пришлось два часа сидеть нагишом, закутавшись в одеяла. Хорошо, хоть Рик воспитанно отвернулся, пока я переодевалась.

Я заметила довольную ухмылку северянина, поняла, что он тоже вспомнил. Неужели, гад, подглядывал?

— Последовательность действий записала? Повторять мне лень, — Крис протянул руку, подтащил к себе подушку. — Рассказывай, как тебе загоралось на пляже Сияющего моря, пока мы тут вкалывали в поте лица.

Можно подумать, я на курорте отдыхала! Но желание узнать текущее положение дел оказалось сильнее язвительности.

— Отлично. А у вас как дела? Что нового в подлунных королевствах?

Какова ситуация на фронте? Последний вопрос я не произнесла вслух, но все и так поняли.

— Не знаю, — улыбка с лица Криса исчезла, голос зазвучал раздраженно, заставив меня напрячься: рыжик по-настоящему злился, что случалось крайне редко. — Последний месяц я провел, выполняя жизненно важный и ответственный приказ — охранял восточные ворота, которые ни разу, заметь, ни разу! за это время не открывались.

Я прекрасно понимала ярость друга, вынужденного отсиживаться в тылу, когда Пределы охвачены пожаром войны: если ему позволили, рыжий без страха первым бы ринулся в пламя. И одновременно испытывала облегчение, что Крис находился в безопасности.

— Разбирался в архиве Южного Храма. Переписывал летопись Раскола, — ответил Риккард на немой вопрос.

Злые шутки вполне в духе Харатэль. Ткнуть Демона льда в его поражение, словно шкодливого котенка — не кажется ли, что ты перегнула палку, сестренка?

Щелчок по собственному носу привел меня в чувство.

— За что?! — возмутилась я.

— За выражение обиженного ребенка на лице, — спокойно объяснил Рик. — Не говори, что не сердилась сейчас на Альтэссу.

Опять он мои мысли читает!

— Работать в архиве оказалось… познавательно, — мужчина сцепил руки за головой, тоже улегся на кровать. — Иногда полезно взглянуть на ситуацию с разных сторон, понять истоки допущенных ошибок. К тому же я теперь достаточно хорошо осведомлен о возможностях Южного Предела, его военном потенциале, скрытых резервах, привычках полевых командиров.

Он посмотрел на меня, без тени иронии заметил.

— У тебя очень умная сестра. И дала мне доступ к необходимой информации, и сохранила лицо, и избавилась от любопытствующих, — Рик перевел взгляд вверх, задумался. — Удивительно, насколько различаются близкие родственники. Харатэль — рассудительная, прозорливая, практичная…

Ну да, куда мне до сестры! Хаос! Я осознала, что глупо ревную.

— А уж вредная, — непочтительно добавил Кристофер, разбивая минутное наваждение. Прищурился. — Хотя нет. Вредные они обе.

— Крис!

— Совершенная, — продолжил, проигнорировав замечание, Рик. — Словно клинок мастера. Холодная, как сталь, из которой отлита, — после паузы закончил. — Совершенством легко восхищаться, но очень трудно любить.

Он добро улыбнулся.

— А ты живая, маленький теплый огонек.

— Крылья-то не опали, мотылек, — Кристофер перекувыркнулся через голову, вскочил на ноги. — Ты идешь или остаешься?

— Иду, — помедлив, отозвался Рик.

Я очень хотела, чтобы дракон остался, и знала, что Рик тоже этого хочет. Но… Крис прав, нам следует соблюдать осторожность.


***


Сбежав от толпы портних, все утро промучивших меня снятием мерок и бесконечными одеваниями-раздеваниями, призванными идеально подогнать платье по моей костлявой фигуре, я пробиралась к внутренней границе. Алис, не терпевшая бестолковую суету и скопление народа даже больше, чем я, удрала еще на рассвете и до сих пор где-то гуляла. Я нарочно немного поплутала по саду, прежде чем выйти к стене, но Спутницу не заметила. Оставалось надеяться, своевольная кошка не забредет в ученические корпуса, иначе кто-то из младших девочек рискует навсегда остаться заикой.

Высокая ограда, сложенная из циклопических каменных плит, разделяла земли Храма Целительниц на две части: дворец, являющийся оплотом драконов южного клана, куда по официальной версии имели доступ только избранные старшие жрицы, и территории, предназначенные для обычных людей — учениц, купцов, посольств соседних королевств. Внутренний храм был соединен с внешним двустворчатыми вратами в три человеческих роста… и парой десятков потайных ходов. Одним я воспользовалась, чтобы встретиться с охотниками.

Дом важных гостей — двухэтажное здание в стиле барокко, облицованное розовым мрамором — находился рядом со стеной, дабы людям, допущенным лицезреть верховную жрицу, не приходилось чрезмерно мозолить ноги. Нижний этаж, наполовину скрытый воздушными кустами галезии, несколько выдавался вперед по отношению к верхнему, являясь опорой для двух десятков белых колонн, идущих вдоль фасада. Утопленные в стенах окна обрамляли узорные пилястры, напоминающие переплетенную лозу. К двери поднималась короткая лестница с широкими мраморными перилами на овальных столбиках. На общем светлом фоне резко выделялась почти плоская черепичная крыша темно-коричневого цвета.

Я одернула рукава золотой мантии, поправила медальон. Малодушно оглянулась назад, на затопленную солнцем аллею. Сердито прикусила губу. Ланка, ты должна рассказать… если хочешь, чтобы она была твоей подругой. Отбросив возражения, что подруги я сегодня как раз лишусь, решительно поднялась по ступеням.

Управительница, дежурившая в холле, устроилась с вышивкой на низкой софе у окна. На мелодичный звон серебряных колокольчиков, заставивший меня поморщиться от неприятных воспоминаний, она подняла голову и, узнав, спешно спрятала рукоделие, поклонилась.

— Чем могу служить, эсса?

Угодливость после месяца, проведенного в башне со склочной старухой Райлой, воспринималась странно, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. Я невольно вцепилась в ткань подола. Привыкай, Лана, ты теперь имеешь право отдавать приказы. Только не забывай, что отвечать за последствия тоже тебе.

— Я хотела бы навестить Галактию… — я поняла, что не знаю семейное имя девушки. — Охотницу.

Плохо. Практиковаться тебе, Ланка, и практиковаться. Не хватает уверенности в голосе — мямлю, словно ученица-первогодка. Не достает определенности — ведь, чтобы распоряжение было выполнено, я первая должна представлять и ситуацию вообще, и конечную цель, и возможности моих подчиненных. Хаос! Не отвлекайся на ерунду. Только вспоминать лекции по теории правления сейчас не хватало!

Женщина неодобрительно нахмурилась то ли в ответ на мою не приставшую Повелительнице нервозность, то ли, скорее, гостья оказалась излишне шебутной и доставила драконице немало хлопот.

— Прошу, следуйте за мной.

Охотницу поселили на втором этаже. Женщина привела меня к покрытой светлым лаком двери и, дождавшись разрешения, удалилась.

Я постучалась, вошла. Невольно улыбнулась. Вряд ли другие важные постояльцы устраивались на подоконнике, свесив наружу ноги. На шум девушка, опять перекрасившаяся в жуткую смесь желтого, рыжего и коричневого, обернулась, просияла, радостно взвизгнула и кинулась обниматься, едва не повалив меня на пушистый ковер.

— Привет! Куда ты пропала?! Я спрашивала, но никто не знает, а те, кто знает, не говорят, намекая, не мое это дело. И Йорк запретил что-либо предпринимать, — Галактия отодвинулась на расстояние вытянутых рук, восхищенно цокнула, разглядывая золотую с медным отливом мантию, позаимствованную мной из портняжного цеха. — Красота! Посвященная! Хотя я догадывалась.

— Догадывалась? — растерялась я, успев отвыкнуть от манеры охотницы выпаливать сто слов в минуту.

— Да. Учитывая, кто твоя сестра, странно, если бы оказалось иначе. И командир самолично тебя чем-то отпаивал до того, как отдать мне на растерзание… шучу! лечение.

Мда, Йорк-то сразу, несмотря на практически идентичную с людьми физиологию, понял, что я дракон и отравилась созданным Братством ядом. Уточнить подробности, вставить хоть слово в непрерывно льющуюся изо рта девушки тарабарщину, как всегда, было невозможно.

— Когда алый явился в замок, предположение, что ты у нас важный человек, окончательно подтвердилось. С обычной жрицей стал бы каратель вести себя так почтительно! Спрашивать позволения принять его! — охотница фыркнула. Запнулась, порозовела. — Слушай, а Кристофер сейчас в Храме? Можешь устроить нам встречу?

— Я попробую, — осторожно согласилась я, думая, что через пять минут Галактия не захочет встречаться не только с Крисом, но и со мной. Или, наоборот, воспылает желанием познакомиться поближе: от видения воительницы, преследующей меня по пятам с обнаженным ножом, подурнело.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

— Ничего не обещаю, — поспешно открестилась я, напуганная позабытым энтузиазмом охотницы. Хаос! Как же подвести разговор к нужной теме. Малодушно оттягивая признание, я подошла к окну.

Ослепительным костром горел купол часовенки посреди миниатюрного парка-лабиринта, раскинувшегося на заднем дворе гостиницы. Дальше, за кованной решеткой ограды с шишками-наконечниками, виднелись одноэтажные вытянутые дома со стенами из белого кирпича и черепичными крышами — Южный Храм демонстрировал богатство даже в такой малости. Сейчас между бараками текла живая река из девчонок различных возрастов, распадаясь отдельными ручейками, направляющимися на полуденную сиесту. Где-то среди этого серого потока находилась и Скайнэль. Нужно как-нибудь навестить малышку, а заодно поинтересоваться успехами ее брата — в конце концов, именно я привела детей в Храм, взяла ответственность за судьбу сирот.

— Навевает воспоминания, правда? — облокачиваясь на подоконник, вздохнула охотница. — Сколько дней закопано на садово-огородных работах и отправлено лошадям под хвост! Сколько эликсиров сварено, а затем вылито в выгребную яму! Сколько гороха перебрано и картошки перечищено!..

Помогать на кухню отправляли провинившихся: неумех и лентяек, не справляющихся с заданными уроками, бунтарок, нарушающих порядок… Интересно, на чем попадалась «серая мышка», которой я помнила Галактию-ученицу? Небось оттачивала шпионские навыки, разведывая информацию для Братства.

Много ли ей удалось выяснить? О драконах вроде нет. А вот обо мне и семье…

— Слушай, как ты узнала о моем родстве с верховной жрицей?

— Это просто было, — пожала плечами охотница. — Нужно уметь слушать, и все. Ты часто пропускала уроки…

Ну да, сестра Правительницы занималась по расширенной программе, что, к сожалению, не освобождало меня от обязанности успевать по базовым предметам и наказаний за провал экзаменов. А потому кухня являлась одним из моих «любимых» мест Южного Храма.

— Однажды наставницы разговаривали о причинах твоего отсутствия, — болтала Галактия. — Госпожа Ротпен, помнишь молоденькую травницу? встревожилась, когда ты не пришла на занятие. Старая карга, что вечно придиралась по поводу внешнего вида: «ногти не стрижены!», «волосы растрепаны!..»

Охотница очень похоже изобразила сердитый рокочущий басок леди Хардел, комендантши, следящей за соблюдением ученицами дисциплины и порядком в бараках.

— Она сказала, что таков приказ, и вообще твоей судьбой озабочены на самых верхах. А потому благоразумные люди должны помалкивать и делать вид, что ничего не случилось. Ну, признавайся, — девушка дружески пихнула меня локтем в бок. — Каково быть посвященной? Что за секреты скрывает внутренний храм?

Я сжала кулаки. В омут с головой. Вспомнились Шахтенки, ночь, распахнутый зев подпола… Не в первый раз.

— Галка, я — дракон!

— Тебе макушку солнышком не напекло, подруга? — сочувственно поинтересовалась охотница, фамильярно прикладывая тыльную сторону ладони к моему лбу. — Нет. Вроде, холодный.

— Я дракон, — повторила, отступая на шаг и смотря в васильковые глаза, которые становились круглее и круглее по мере торопливого сумбурного вываливания мной правды. — Одна из советниц южного клана. Посвященные жрицы, алые — все они драконы, как и я. Крис тоже. Внутренний храм — это дворец Альтэссы, моей старшей сестры Харатэль, откуда она правит всем Пределом.

Я достала из складок кинжал, положила на пол между нами, отодвинулась еще на шаг, понимая, что ступаю на очень зыбкий песок. Если я ошиблась, если ненависть перевесит…

— Я не знаю, почему ты собираешься уничтожить драконов. Не знаю, что случилось с твоей деревней. Но если ты сейчас захочешь убить меня, я приму твое желание, потому что тебя я убила.

— Я же жива, — в глазах Галактии плескалось непонимание. Подозрение, что я попросту разыгрываю ее. Тревога за трезвость моего рассудка. Девушка ущипнула себя, беспечно усмехнулась. — Я не призрак. Или это какая-то драконья магия? Некромантия. Уууу, баньши, живые мертвецы.

Охотница, дурачась, скорчила пальцы, вывалила язык, шатающейся походкой направилась ко мне.

— Магия, — мрачно подтвердила я: она мне не поверила. — Но не некромантия. Ожившие мертвецы — просто выдумки не в меру ретивых баснописцев. А у меня есть дар.

Я выложила ей все, что знала сама о собственной способности. Все, что произошло в замке барона Красноземского: как охотница не подчинилась приказу Йорка, и ее схватили воины Кадмии; как мы с Риком и лунными стражами попались в ловушку в подземелье; как я вернулась в прошлое, используя ее смерть.

Галактия встретила мое откровение скептически, видимо, прикидывая, кого позвать на помощь, чтобы рассказать о свихнувшейся посвященной.

— Неплохая сказка, подруга. Не думала пойти в менестрели, язык у тебя хорошо мелет.

— Я — дракон.

В третий раз я попыталась пробить щит недоверия. Вздохнула, воспользовалась самым простым и вместе с тем эффектным заклинанием — вызвала пламя. Синие очи, отражающие пляшущий на ладони огонек, нехорошо прищурились.

— Так… значит, это правда.

Я обреченно кивнула. Галактия кошкой бросилась вперед, подхватила кинжал, прыгнула на меня, сбивая с ног, валя на ковер. Затылок глухо встретился с полом, и густой ворс не спас от вспыхнувших перед глазами звездочек. Я даже не успела подумать о сопротивлении.

Хаос! Ланка, какая же ты дуреха! Предлагая охотнице оружие, я не рассчитывала, что она и правда решится меня убить!

Лезвие кольнуло шею и замерло. Галактия сидела сверху, изучая меня с интересом коллекционера, встретившего редкую золотистую бабочку, пришпиленную к картонке. Сходство с несчастным насекомым довершал разметавшийся по полу просторный жреческий балахон.

В комнате воцарилась тишина. Я практически не дышала, смотря в злящиеся васильковые глаза. В висках стучала кровь. Ей вторили тиканьем механические часы с кукушкой, висящие на стене.

Прошла минута, не меньше. Девушка отвела оружие в сторону. Встала, протянула руку мне, помогая подняться.

— Шутка, — угрюмо отвернулась Галактия. Ловко крутанула в пальцах кинжал, отдала рукоятью мне. — Зарезать сестру Правительницы во дворце, в окружении ее воинов не слишком разумно, не находишь? Весьма оригинальный способ провалить дипломатическую миссию, — девушка на мгновение усмехнулась, снова насупилась. — Йорк устроил бы жуткий разнос. Надо же, сама, добровольно! явилась в логово к драконам! А командир даже не предупредил! — она прищурилась. — Он-то наверняка в курсе или…

— Йорк знает, — подтвердила я. — И Ложе. Между верхушкой Братства и правителями кланов давний союзнический договор, — я посмотрела на золотистый рукав одеяния, криво улыбнулась проведенной параллели. — Я сама недавно во все это… посвятилась.

— Зачем ты мне рассказала? Могла и дальше скрывать — у вас хорошо получается обманывать и притворяться.

— Я хочу, чтобы мы были друзьями.

— Охотница и дракон? — скептически уточнила Галактия.

— Охотница и дракон.

Девушка задумалась, скользя взглядом по предметам интерьера. Надо сказать, убранство гостевых комнат выгодно отличалось от общежития учениц. Стены задрапированы кремовой тканью. Низкое широкое ложе даже на вид казалось мягким. Два кресла застелены вышитыми покрывалами, между ними круглый столик, выпиленный из белого мрамора. Шкаф для одежды, инкрустированный слоновой костью и горным хрусталем, огромное серебреное зеркало.

Несмотря на открытое окно, воздух в комнате оставался свежим и прохладным: жаркое пыльное дыхание Великой Пустыни, раскинувшейся на сотни верст за стенами Храма, не добиралось сюда. Надо как-нибудь поинтересоваться у Харатэль, что за магия оберегает жилища драконов южного клана.

— Тебе ничего не будет за подобные откровения? Или мне?

Вопрос девушки вырвал меня из созерцания. Я отрицательно покачала головой, уточнила.

— Но болтать направо и налево, сама понимаешь, не следует. Особенно о даре хранителя жизни.

— Да уж, не следует, — Галактия загадочно прищурилась. — Получается, это из-за твоего дара я застряла в здешних песках на целый месяц? Из-за нашей связи, которая убьет тебя, если я погибну?

Она пространно поводила рукой в воздухе, будто наматывая на пальцы невидимую нить.

Я, подтверждая, кивнула.

— Я придумала, как ты можешь компенсировать неудобства, — нарочитый расчетливый тон деловой женщины настолько не вязался с легкомысленным обликом пестрой девицы, что невольно вызывал улыбку. — Отдашь мне Кристофера. Ты принцесса южного клана, сама призналась, значит, алые подчиняются тебе, — и, умоляя, добавила, мгновенно выходя из образа. — На один день. Пожалуйста.

— Хорошо, — я представила праведное негодование рыжего. Мстительно усмехнулась: будет Крису возмездие за все шпильки — налаживание двусторонних связей с союзниками.

— А знакомство с принцессой довольно удобная штука.

— Мир? — уточнила я, протягивая руку.

— Дружба, шоколад, — отозвалась Галактия, касаясь моих пальцев самыми кончиками своих. — Оставишь меня одну? Мне надо поймать разбежавшиеся мысли: не каждый день твое представление о жизни ставят с ног на голову.

В этот момент я ее прекрасно понимала. Моя жизнь в последнее время тоже обзавелась дурной привычкой поворачиваться ко мне совершенно неожиданным ракурсом. Добро бы еще лицом, а нет. Похоже, Хаосу или Року (уж не знаю, по чьему адресу слать претензии) доставляло искреннее удовольствие наблюдать за моим неуклюжим барахтаньем в попытках выбраться из очередной выгребной ямы: поместье Кагероса, ночь в лесу с умирающим Риком, бегство от западных завоевателей, деревня Селены, правда о Крылатых Властителях, лиаро. Срыв, ловушка в замке Кадмии — несбывшееся настоящее или ненаступившее будущее.

Башня Синскай — Харатэль выбрала идеальное место для моей ссылки. Безопасное побережье, на котором сиюминутные проблемы и неурядицы затмили собой охватившую подлунные королевства войну.

Быстрым шагом удаляясь от дома гостей, я чувствовала уверенность, что время затишья кончается. Гнетущее ощущение возвращающейся багровой бури наполняло дрожащий от летнего зноя воздух. Судьба, давшая отсрочку, готовилась вновь понестись вскачь — хватит ли мне сил в этот раз удержать поводья? Защитить друзей?

Я непроизвольно оглянулась на гостевой дом. Девушка, сидящая на краю крыши, махнула рукой, то ли приветствуя, то ли прогоняя.

Что ж. Хорошо смеется тот… у кого все зубы целы. Кулаки чесались подправить пару (или пару десятков) наглых физиономий.

Вот только переживу Церемонию Совершеннолетия.

[1] Дар Солнца.

Глава десятая

— Как тебе?

Я неловко крутанулась на каблуках, демонстрируя платье. Сшитое из шелка, оно отливало янтарем, меняя цвет от ярко-рыжего корсета к насыщенно-алому низу подола, плотно обтягивало фигуру сверху, расходясь многоуровневыми юбками от середины бедра. Отсутствие плеч и глубокое декольте оставляло ключицы и верхнюю часть груди непривычно оголенными, создавая у меня постоянное тревожное ощущение, что платье вот-вот свалится — одна надежда на тонкие тесемки-бретельки. Рукавов не было, вместо них к золотым браслетам на запястьях крепились крылья. В сложенном состоянии они тянулись за мной двумя достающими до пола плащами, но с поднятыми к небу руками я превращалась в странное нечто, которое сестра гордо именовала символом надежды фениксом, а я, смущаясь, — переростком-капустницей.

Прическа мне тоже нравилась. Присланный Харатэль цирюльник зачесал волосы назад, во вьющийся каскад косичек и локонов. Открытый лоб пересекала диадема с огромным рубином, горящим по центру третьим глазом.

— Как обычно, — невозмутимо окинул меня взглядом Крис. — Рыжая, костлявая и конопатая. А платье да, красивое!

Я шутливо бросилась на насмешника с кулаками, запнулась о собственный подол и чуть не рухнула. Хорошо, друг вовремя поймал.

— Осторожно! Не испорть. И вообще, запомни: рвать одежду на женщине — это привилегия ее мужчины, — неуклюже схохмил Кристофер, подтверждая: он тоже нервничает.

Убедившись, что я твердо стою на ногах, друг отпустил. Я свои пальцы, вцепившиеся в его темно-коричневый мундир, разжимать не спешила. Часы показывали половину пятого. До моей «голгофы» осталось полчаса.

— Крис…

— Все в порядке, Ланка, — приятель сочувственно улыбнулся. — Я буду рядом. И он тоже. Готова?

Кристофер перекинул мою ладонь на собственный локоть.

За дверьми к нам присоединился Рик. Ему, в отличие от карателя, парадная форма не шла, в сочетании с черными волосами и светлой кожей придавая мрачный, траурный вид.

Зато восхищение, появившееся в темных глазах, убедило: я выгляжу великолепно. Внутри на миг приятно потеплело и вновь сковало предательским страхом.

— Хороша? — подмигнул рыжик. Прижал мою ладонь, лежащую на его локте, своей. — Не отдам.

— Нарываешься? — прищурился северянин.

— Предупреждаю, чтобы не расслаблялся, — оскалился Крис. — Не ты один готов приударить за эссой, так что, если Ланка вдруг разочаруется, я всегда готов раскрыть ей утешающие объятья.

— Полно вам! — я схватила Рика свободной рукой, спряталась между друзьями, словно в домике. Нервы дрожали внутри туго натянутыми струнами.

В коридорах, ведущих к тронному залу, оказалось на редкость пустынно: ни мельтешения торопливых слуг и гонцов со срочными донесениями, ни членов верховных семей, спешащих получить аудиенцию у Альтэссы. Нам встретилось несколько стоящих на посту лунных стражей, и тех меньше, чем обычно.

Я практически повисла на руках тащащих меня спутников, с ужасом смотря на знакомые двухстворчатые двери. Ноги подкашивались. Грудь забывала, как дышать. Внутренняя дрожь рвалась наружу.

Хаос, Ланка! Ты празднуешь свой день рождения! Неужели несколько часов среди друзей и родного клана страшнее, чем пребывание пленницей в поместье западных завоевателей? Или смертельная битва под дворцом барона Красноземского? Или…

Хаос, да! Сегодня мой первый и единственный шанс доказать, что после полуторагодового отсутствия я вернулась не окруженной толпой нянек и мамок растяпой, а настоящей эссой, Повелительницей Небес, на которую может рассчитывать Предел в нынешние трудные времена. Я обязана заслужить признание, должна оправдать надежды Харатэль.

— Ланка, отпускай, — напомнил Крис.

Я с трудом разжала сведенные судорогой пальцы.

— Не утыкайся в пол, выпрямись, подними подбородок. Выше-выше, представь, тебе шею прострелило. И не надо делать такую страдальческую мину, словно тебя ждет трехчасовая лекция по травоведению, — поморщился Крис. — Иди медленно, не спеши, не части.

— Рик, — я в панике посмотрела на моего любимого темноглазого дракона.

Северянин переглянулся с карателем.

— Если она все-таки упадет, мы, по крайней мере, будем наслаждаться спектаклем в первых рядах.

Мне поддержка нужна, а он ехидничает!

Видно, у меня стало совсем затравленное выражение лица. Дракон смилостивился. Подошел вплотную. Наклонился (Крис фыркнул и тактично отвернулся), но не поцеловал. Серьезно прошептал.

— Ты — эсса! Помни, только выбор Древних и имеет значение. Ты эсса, невзирая на чужие слова и обстоятельства. Ты — сердце Предела, и этого никто не может изменить. Сила защищать клан, ответственность за его благополучие уже заключены в тебе. Делай, как считаешь нужным, не слушай никого из тех, кто находится в зале по ту сторону двери, ведь в конечном итоге одной тебе известно верное направление. Остальное, даже эта церемония, наносная шелуха, — он подтолкнул меня к дверям. — А теперь иди и покажи, насколько высоко ты летишь, девочка.

Будущие когти отступили на шаг назад, за мою спину. Снаружи, сквозь толщу стен донеслись глухие удары башенных часов, отбивающих пять. Створки распахнулись. В глаза, ослепляя, ударил свет от сотен магических шаров, висящих по всему помещению. Яркий, ярче, чем солнечный, но холодный, неживой. Я шагнула в клетку с драконами.

Хаос! За что мне все это?!

— Лаанара тиа Ланкарра эсса! — голос герольда едва зацепился за сознание, смешавшись с гулом других голосов.

Под пристальными взглядами сотен глаз я ощущала себя голой. Хотелось развернуться и удрать прочь или спрятаться за надежными спинами следующих за мной друзей, но вместо этого я продолжала идти по живому коридору, полностью сосредоточившись на стуке каблучков, «не слыша» крадущийся по пятам шепот.

Цок. Цок. Цок.

«Вернулась. Полтора года отсутствовала непонятно где после… Вы помните слухи про ту историю с покушением. Поговаривали, девчонка испугалась и сбежала. Неудивительно, она всего лишь птенец. На что рассчитывали Древние?»

Цок.

«Воля Древних выше понимания. Птенец-то птенец, но непростой. Наследница рода Ланкарра, дочь и сестра Правительниц. Я слышал, она выполняла тайный приказ Альтэссы. Искала мятежников, готовящих восстание против Совета».

Цок. Цок.

«Толку-то? Война все равно началась».

«Не скажите. Болтают, она добралась до самой верхушки и убила главнокомандующего. Как вы думаете, кто несет ответственность за беспорядки, творящиеся в последние годы? Не поверите! Король Предателей, Кагерос тиа Стэкла!»

«Она одолела Повелителя Запада?!»

Цок. Цок. Цок.

Я снова поразилась предусмотрительности сестры, способной использовать себе на пользу каждую мелочь. Несколько невзначай оброненных в нужный момент слов, и мой жалкий побег превратился в героическую миссию по спасению Предела.

Цок. Цок.

«В ее свите клейменный! Неужели… Демон льда?!»

«Он?! Почему Зверь свободно разгуливает по Южному Храму? О чем думает эсса? О чем думает Солнцеликая?!»

Ц-цок. Цок. Цок.

Я едва не сбилась с шага. Хаос! Утонув в собственных переживаниях, я совсем не задумывалась о чувствах Рика. А ведь ему приходится труднее, чем мне! Харатэль отменила вынесенный Кристофером приговор и усыпила Печать — клеймо с кожи исчезло, став незаметным для обычных людей.

Но не для драконов!

Хотелось обернуться, подбодрить. Но я и так прекрасно представляла каменную невозмутимость, застывшую на лице северянина. Опыта участия в официальных церемониях, даже неприятных, у бывшего командора было побольше, чем у меня.

Я встретилась взглядом с сидящей на троне Харатэль. В отличие от моего роскошного, слегка кричащего платья на сестре была прямая, достающая до пят тога, простая по фасону, но не по материалу — сияющему солнечному шелку. Локоны огненной волной спадали на плечи. На лбу сияла диадема, копия моей.

Карие глаза ободряюще улыбнулись. Я остановилась у подножия ведущей к Престолу короткой лестницы, преклонила колено — юбка лишь слегка встопорщилась на бедрах. Спутники последовали моему примеру.

— Al’iav’el’, al't tel' Ra. Laanara tia Lankarra ‘est sel'er'e, lotoroh ver'e rock. Ano Sky ark’eto.[1]

Харатэль медленно поднялась. Я слышала, как стихают голоса за спиной, пока в зале не воцарилась тишина.

— Al'iav'el', v'iuna tia Lankarra, iav'el' yui sei-sel'! — Альтэсса посмотрела на собравшихся. — Nih iav'el' Dargon ferstoil, raro sel'e niha tel' olga itron-it! Marant'e, Verasky, martoil'e retara sel'? Nar'emart-ka, Verasky, ver'e goldar terron tel' Ra.[2]

— Mi simen’e del'e oil, lo'e-rohta e delstek'e-rohta mar goldar, miitron marter’e delra oilrand-rohta oilrand-terron.[3]

Я выдержала положенную паузу, продолжила. К моей чести, голос не задрожал.

«Simen'e aler'e mii tel' Ra e oil v'iuna tel' Ra.Simen'e n’enar'e, aos'est tel' Ra e Chaos arg'ed'e.

Simen'e martoil'e sel tel' Ra, relikt'e-ka sobgon e Dargon arketo, sobgon oil. Simen'e slav'e arketo Al'te'ssa, 'est shera sitok e handir, gran'est e arko shera vaikna».[4]

Уф. Кажется, ничего не забыла. Висок щекотала капля пота, но под пристальными взглядами наблюдающих за мной драконов я не смела поднять руку и вытереть ее.

— Tia tel' Ra e al't tel' Ra ark'et'e: lem simen'e yu?[5]

— Simen’e mii sky, loto fer'e mii vinga itron-rohta. Simen’e mii aro, loto lo'e terron. Simen’e mii na-ra.[6]

— ‘Est Chaos e Rock, Chanse e Khronos saiko simeon! — сурово заключила Повелительница. — Al’iav’el’, e'ssa tel' Ra.[7]

Харатэль величественно спустилась, протянула мне ладонь, которую я приняла. Пальцы сестры едва заметно сжались, ободряя и говоря, что я все сделала правильно. Повинуясь ее жесту, я поднялась на первую из трех широких ступеней.

— Sitk’e sher, raro sel'er'e yu-rohta. Sitk’e sher, raro ver'e yui na-ra.[8]

Повелительница вернулась на Престол.

Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я, подчиняясь приказу, обернулась, смотря на переливающееся традиционно темными оттенками красного и желтого драконье озеро, заполнившее всю приемную Альтэссы. Отдельные лица, смутно знакомые и чужие, недоверчивые и заинтересованные, приветливые и хмурые, белели светлыми пятнами в расплескавшейся по залу застывающей лаве.

«Iav'el'-yu sher! — приказала Харатэль. — Sar’e-yu! E'shron chinito ver'e sky e winga'e nih, e'st niha tel'-rohta. Terron-ka tel' e'st sky dargon. Tel' na-ra e'st idmoil e net'iu idmi’a. Tel' pavna e'st loshorta sitok, sitk’e itron-rohta, gran'est vinga, ver’e e’tra, marant kreshand e marant kresask. Iav'el'-yu tel' kreshand, tel' vinga ast, tel' olga sitok!

Stake sar’e-yu! Sher-e'st nar'e holpe e'na sky e e'na rock e'shron-it, — голос Альтэссы зазвучал грозно. — Alichrono e'na ver'e oilrand. Nih ne vaik'e, ne del'e e'na sky, bart nih tin’i'e. Nih e'st-rohta nar'emart oilrand aler,oilrand gran'est».[9]

Она продолжила спокойнее.

«Wingai e'na sky-it hard'era. Veral't pavna e’tra hard'era. Chinito-terron e'na sky-it tel' raask-itron. Olga lian'e e'na.

Mi, Al't, ark’et’e. E'st itron.

Nar'emart'e e e'st itron!»[10]

Зал утонул в грохоте оваций, напоминающих хлопанье крыльев по воздуху. Кому рукоплещут драконы? Альтэссе? Мне?! Подчиняясь приказу Харатэль? Или… на самом деле приветствуя?

Краем глаза я зацепилась за отражение в висящем на стене огромном зеркале. Два пламени — золотое и рыже-красное. Две Повелительницы — Харатэль и… я? Я не узнавала себя в величественной женщине, возвышающейся над толпой. Что ни говори, гениальная у меня сестренка — ей действительно удалось превратить меня в символ, на который отныне надеется клан.

Груз ответственности навалился на плечи, придавил к земле. Почти физическое ощущение тяжести чужих ожиданий, надежд, что отражались в обращенных на меня взглядах! Я не имею права разочаровать драконов передо мной, не могу подвести клан.

— Nar'emart v’iuna aler'e tel', tel' aler'e v’iuna, — продолжила Харатэль, когда шум стал стихать. — Delra tai-ho ferstoil'e-ka yui aler e yui gran'est.[11]

У подножия трона замерли, преклонив колено, четыре дракона: Кристофер, Риккард и когда-то успевшие примкнуть к ним Лоретта с Мериком — две пшеничные макушки, рыжая и смоляная.

— Mi, Laanara tia Lankarra e'ssa, ark’et’e yu, yu simen'e slav'e mi, nar'emart-ka? E'st-rohta mii gard e mii aler, mii vinga e mii kreshand. Yu simen'e aler'e n'eidma-loshorta e mii e'nzel'-loshorta.[12]

— Mi, Kristofer tia E'lkross, e'st-rohta yui al't handir. Simen'e slav'e yu, nar'emart-ka, simen'e aler'e yu, na-ra-mar'e, Laanara e'ssa tel' Ra,[13]— первым отозвался находящийся ближе всех каратель.

— Mi, Rikkard, v’iuna tel’ Is, simen'e slav'e e aler'e yu, na-ra-mar'e, Laanara e'ssa tel' Ra,[14]— глухо повторил за ним меченый, а затем и лунные стражи.

— Tia e'ssa tel' Ra arket'e: lem simene yu?[15]

— Simen’e niha sky, niha aro, niha na-ra,[16] — дружно отозвались драконы.

— 'Est saiko e loaret'e simeon,[17]— завершила я ритуал. Облегченно перевела дух: церемония почти подошла к концу.

Когти встали.

— Marans'el'e. Bart e'st-marant hard'era chrono e mii ark’eto.[18]

Воины коротко поклонились и разошлись по сторонам: Кристофер с Риккардом налево, лунные стражи направо.

Я обернулась к Альтэссе, ожидая позволения присоединиться к гостям. Харатэль кивнула.

— Sar’e-yu! Bart loaret'e… oilrono loaret'e e'shron e yui simeon.[19]

Официальная часть завершилась. Коричневое озеро драконов колыхнулось, завихрилось водоворотами, негромко загомонило.

Сестра перевела взгляд на кого-то за моей спиной, тихо спросила. По моей спине пробежали мурашки от грозовых ноток, прозвеневших в двух простых словах.

— Традиции соблюдены?

Только теперь я заметила фигуру в темном, скрывающем лицо балахоне, стоящую практически у подножия Престола. хранитель памяти промолчал, что Харатэль восприняла как положительный ответ.

— Я полагаю, вам следует скорейшим образом возвестить Пределу о вступлении эссы в законные права.

— Как угодно Повелительнице, — прошелестел хранитель.

Приблизился ко мне. Поднял голову, смотря снизу вверх, — на свет выступили острый, плохо выбритый подбородок и бледные губы. Глаза дракона по-прежнему оставались в тени.

— Леди Ланкарра, мы надеемся, что в ближайшие месяцы вы навестите дом Харэнар. Мое почтение, эсса, Альтэсса.

Дракон черной кляксой просочился к выходу из тронного зала, оставив меня в смятенных чувствах, испортив все удовлетворение от удачно (смею надеяться) проведенной церемонии.

Навестить дом Харэнар? Увидеться с отцом… с одним из загадочных лиаро, чем-то заинтересованных во мне! Я ощущала опасность, веявшую от этого приглашения, и одновременно во мне крепла уверенность, что встречи не избежать. Рано или поздно мне придется выяснить правду о собственном предназначении.

Я обернулась к сестре, забывшись, надеясь, что она, как всегда, примет решение за меня.

— Празднуй, Лаанара. Сегодняшний вечер для веселья, не для дум.

Харатэль права: о лиаро и их заговорах я смогу размышлять и позднее, когда настанет свободное время и никто не будет отвлекать. В присутствии рыжего балагура безнадежны любые попытки сосредоточиться на серьезных темах.

Я оперлась на руку Криса, успевшего проскользнуть сквозь толпу к подножию Престола, спустилась-спрыгнула.

— Неплохо для вечно путающейся растяпы, — усмехнулся каратель. — Даже произношение почти совершенное… совершенно неразборчивое. Я едва догадался, когда мне следует отвечать.

— Но-но… — шутливо пригрозила я. — Ты, между прочим, отныне подчиняешься моим приказам. Отправлю тебя служить в глухую крепость за нарушение субординации.

— Отправить меня служить в дальнюю крепость, несомненно, глупейшая ошибка, — величаво, с напускной наставнической строгостью заметил Крис. — А, как твой первый коготь, я должен оберегать тебя от серьезных просчетов. Несерьезные оставим — с ними жить веселей.

— Шутник! — я пихнула его локтем, повертела головой, выглядывая моего темноглазого дракона. — А Рик где?

— Был рядом, — Крис обернулся. — Наверно, отстал. Не волнуйся, никуда он не денется.

— Поищем?

— Эсса Ланкарра! — окликнули меня.

К нам приблизилась пара драконов: рыжеволосая женщина, невысокая и полноватая, с добродушным веснушчатым лицом, одетая в свободное шафрановое платье, и ее муж, статный шатен в парадном мундире, застегнутом на два ряда пуговиц.

— Добрый вечер, леди, лорд Элькросс, — я кивнула, приветствуя родителей Кристофера.

— Поздравляем с совершеннолетием, эсса. Мы верим, что вы хорошо позаботитесь о клане, позаботитесь о нашем мальчике, — глава семьи Элькросс хотел положить ладонь на плечо сына, но тот сердито отмахнулся. — Ваш выбор — честь для нашего рода.

— Я приложу все усилия, — искренне пообещала я, зная, что сделаю все возможное (и невозможное) ради защиты друга.

Забрав отпрыска, чета Элькросс отступила, пропуская женщину в строгом вечернем костюме. В светлой заплетенной набок косе белела седая прядь. Стальные глаза холодно улыбнулись мне.

— Приветствую, эсса Ланкарра.

— Эсса Орсанест, — я перевела взгляд на примкнувшую к нам кукольную коротковолосую блондинку. — Эсса Аскретар, я рада, что вы смогли присоединиться к торжеству.

— Прими наши поздравления, — менторским сухим тоном сказала Каттера. — Отныне мы надеемся на тебя.

— Тебе сейчас придется нелегко, сколькому еще нужно научиться! — Астра по-дружески обняла меня. Я окаменела от ее фамильярности, но драконица сделала вид, что не заметила. — Запомни, ты всегда можешь обратиться ко мне за советом, — она заговорщически подмигнула. — Твои когти такие милые. Но ты уверена насчет него? И юноша Элькросс. Он, определенно, талантлив, но не слишком ли молод и своеволен?

— Наступил век одаренных детей. Астра, Лаанара способна сама определиться со свитой, — выразительно оборвала Каттера. Женщина посмотрела на трон за моей спиной. — К тому же Альтэсса утвердила назначение.

Взгляд серых глаз, вернувшийся ко мне, немного потеплел.

— Высокого неба, ветра в крылья, эсса, — леди Орсанест кивнула блондинке. — Идем. Не стоит мешать остальным гостям.

Я облегченно перевела дух.

Строгость и взыскательность Каттеры всегда смущали меня. Я знала, что за внешней сухостью и непробиваемостью скрывается чуткая, заботливая натура, а требовательна эсса Орсанест по отношению к себе даже больше, чем к окружающим. И искренне уважала эту женщину. Но… ее присутствие всегда заставляло меня нервничать. Я судорожно, боясь услышать справедливое замечание, начинала искать в своем облике и поведении несоответствие наследнице рода Ланкарра, а от того допускала едва ли не больше ошибок.

Астра же была еще той пронырливой лисицей, с которой я предпочитала держать рот на замке. При всей фанатичной верности клану блондинка никогда ничего не делала без выгоды для себя, и показное дружелюбие тоже преследовало ведомую лишь ей одной цель.

На поиски причин времени не оставалось.

— Эсса Ланкарра…

Следующие два часа прошли в принятии бесконечных поздравлений и заверений в содействии от членов верховных семей, приглашенных на торжество. Некоторых, например, Маретту, мою учительницу по природным наукам, или няню Вивель, я не ожидала увидеть и была тронута внезапной встречей. Кого-то знала раньше, но близко не общалась. Со многими же познакомилась впервые, хотя и помнила фамилии по урокам геральдики, включающим родословную всех значительных ветвей клана.

Яркий свет раздражал. Воздух казался тяжелым и горячим. Ноги ныли, устав от непривычных каблуков. Бретельки впивались в плечи. Корсет давил на ребра. Улыбка сводила скулы. В глазах рябило от сонма сливающихся друг с другом лиц, в голове образовалась каша из имен, пожеланий и обязательств.

Нестерпимо хотелось тишины. Забиться в угол, спрятаться от всех. Скинуть неношеные, а потому жмущие туфли и тяжелое платье. Когти куда-то пропали и спасать меня от толпы страждущих высказать почтение эссе, видимо, не собирались. К тому же я твердо решила сдержать данное Харатэль обещание вести себя как примерная девочка.

Я покосилась на сестру. С окончания торжественной церемонии Повелительница сидела на троне, опершись на подлокотник и прикрыв глаза: то ли о чем-то задумалась, то ли просто дремала. Периодически к ней обращались с вопросом, Харатэль отвечала, а затем вновь погружалась в состояние терпеливой медитации. И как Альтэссе не надоедает ждать?!

В стороне мелькнули знакомые пшеничные косы. Я быстро извинилась перед лысеющим усатым драконом, настойчиво предлагавшим мне трех дочерей на роль фрейлин, протиснулась между двумя чопорными дамами и схватила женщину в коричневой форме за плечо, не позволяя раствориться в толпе.

— Лоретта!

Коготь ласково улыбнулась, прикрыв длинными ресницами кофейные с широкой серой каймой глаза.

— Доброй ночи, эсса. Я рада видеть, как вы повзрослели.

Я стиснула кулаки, набираясь решимости. Ланка, хватит трусить! Ты должна сказать!

— Я… мне очень жаль по поводу вашего брата, Ситкары. Он охранял меня, и…

Теперь женщина смотрела серьезно, без тени улыбки.

— Вы не должны сожалеть. Лорд Сарисеэр исполнял свой долг, и я смею надеяться, он хорошо служил клану, потому что вы здесь, Повелительница, — коготь задумчиво коснулась фамильной родинки под правым глазом. — Два часа назад перед свидетелями я поклялась, если потребуется, умереть ради вашей безопасности и повторю сейчас: моя жизнь, как и жизни воинов Южного Предела, принадлежат вам. Просто помните об этом, эсса.

Я почувствовала, как от короткой отповеди пылают щеки. Лоретта права, напомнив мне, где мое место. Долг воина — защищать Предел, любой ценой исполнять распоряжения Повелителей Небес. Ответственность эссы — беречь доверенные ей жизни и в случае неудачи нести вину за гибель подданных.

— Лоретта…

— Исхард тиа Иньлэрт, эсса Северного Предела, — прервал мои извинения голос герольда.

Толпа стихла, колыхнулась. Расступилась. Принимая восхищенный шепот как должное, ко мне царственно шествовал мой несостоявшийся жених.

Ис выглядел великолепно. Белоснежный с черными эполетами мундир, перетянутый угольным поясом. Два ряда пуговиц из темного агата. Бриллиантовые запонки, тоже цвета полуночи. Начищенные до блеска сапоги. Перчатки. Все черное.

Алебастровый плащ, подбитый норкой. Перстень белого золота на указательном пальце правой руки. Платиновые растрепанные цирюльником в тщательно рассчитанном беспорядке волосы. Глаза, светло-светло-голубые, почти прозрачные.

— Al’iav’el’, al't tel' Ra, e'ssa tel' Ra, — гость, подхватив плащ, преклонил колено перед троном. — Mi souri, mi n'etron'est'e. Bart mi vaiko-ka nase deli. Alichrono.[20]

— Sari omeni, e'ssa tel' Is, — лениво отозвалась потревоженная Харатэль. — Sar’e-yu oil'e nih.[21]

Северный лорд поднялся, посмотрел на меня.

— Laanara tia Lankarra, mi, tel' Is ark'eto, kongratul'e tel' Ra e e'ssa tel' Ra. Mi ark’et’e Dargon-vaikna mar'e Laanara net'iu chrono-nara, sar-sky e harenar ferstoil tel' goldar-it.

— Ben’e, [22] — как требовали того правила этикета, ответила я и, когда снежный эсса приблизился вплотную, едва слышно добавила. — Привет, Ис.

— Очаровательно выглядишь, Солнце, — лорд коснулся губами моих пальцев, задержался чуть дольше положенного. — Поздравляю с совершеннолетием.

— Не думала, что ты придешь.

— Как я могу пропустить самое важное событие в твоей жизни?

Я знала, что поступила правильно, но все равно не могла избавиться от угрызений совести за случившееся во время полета, за разрыв помолвки. Глупейший закон человеческой природы — нам свойственно чувствовать себя виноватыми, когда мы не оправдываем ожиданий дорогих людей, когда причиняем им боль своим выбором. Но разве желание собственного счастья — это эгоизм?

Мы не успели объясниться. Последовавшие галопом события — разлучивший меня и северного лорда побег от западных завоевателей, сумбурная встреча у портала, гибель Алика, моя ссылка в Синскай — не позволили нам даже нормально поговорить.

Я боялась, что безответная любовь, как часто случается, навсегда лишила меня дружбы Исхарда. И сейчас была несказанно рада, что ошиблась.

Лорд небрежным взмахом руки подозвал разносчика с деликатесами. При виде нанизанных на шпажки золотистых шариков из козьего сыра с вареньем из морошки и орехами засосало под ложечкой. Но стоило задуматься о еде, к горлу подкатила нервная тошнота.

— Угощайся, — я с сожалением качнула головой на предложение друга. Исхард же обзавелся тремя шариками. — А я с твоего позволения… В обед я еще находился в Фиолле, на поле боя.

— Что творится в подлунных королевствах?

Лорд задумался.

— Хаос — пожалуй, это самое верное определение. Драконы бьют людей, люди — драконов, драконы — драконов, люди — людей. Ситуация меняется ежечасно: вчера находящаяся в наших руках крепость сегодня может оказаться в глубоком тылу врага, а завтра снова вернуться к союзникам, — Исхард провел рукой по волосам, поправляя и так идеальную прическу. — Особенно мешают порталы, из которых к противникам в неожиданный момент сваливается подкрепление или лазутчики к нам. Я собираюсь вынести на рассмотрение Совета предложение задействовать щит Квилона[23], но, сама понимаешь, это палка о двух концах — мы тоже лишимся удобного способа связи.

Дракон оглянулся по сторонам.

— А где твои когти? Я хотел допрос… уточнить некоторые моменты у Риккарда, раз представился случай.

— Не… знаю, — хоть и волновалась за Рика, сейчас я, пожалуй, была рада, что меченный куда-то запропастился. В последний раз, когда северяне встретились, они сделали вид, что соперника попросту не существует. В предпоследний едва не вцепились один другому в глотки. Не к вечеру вспомнилось жестокое испытание Райлы.

— Солнце, я собираюсь поговорить, не более, — правильно истолковал мою заминку Исхард. — Северный Предел не в восторге от сложившейся ситуации, но уважает решение южного клана. И раз уж он наш союзник, намерен извлечь максимальную пользу из данного факта.

Эсса поправил запонку на рукаве. Когда он снова посмотрел на меня, серо-голубые глаза были холодны и серьезны.

— Также прошу прощения за безобразную сцену, устроенную в поместье «Полярная звезда». Я стыжусь, что не совладал со злостью и разочарованием. Но отказ не принимаю. Я готов ждать, пока ты осознаешь, кто действительно достоин разделить твою жизнь и твое Небо.

— Ис, я…

Меня грызла вина. Я, нарушившая обещание, не достойна преданности и понимания одного из лучших драконов кланов. Как объяснить, что ожидание окажется напрасным? Как передать словами, что Рик — мои воздух и вода, настоящее и будущее. В пугающей бездне глаз Демона льда отражается весь мой мир.

Над залом раздалось несколько нестройных нот — оркестр, незаметно обосновавшийся в углу, налаживал инструменты. Драконы понятливо расползлись по периметру, освободив в центре площадку для танцев.

Еще несколько отдельных звуков, и, приглушая разговоры, над залом поплыла музыка. Нежный и робкий, как распускающийся бутон, весенний вальс.

— Солнце, подаришь мне танец? — Исхард галантно протянул руку.

Я заколебалась. Ноги, превратившиеся в сгустки боли, отваливались. Я давно не стояла на каблуках, а когда танцевала в последний раз, даже не помнила. Слон в антикварной лавке, да и только.

Пары одна за другой вливались в густеющий поток, вихрящийся по залу. Стоящие рядом драконы смотрели на меня с оценивающим ожиданием.

— Солнце, пожалуйста, — повторил приглашение Исхард.

Я решилась, вложила свои пальцы в ладонь северного лорда. Эсса подхватил меня за талию, и… мы полетели!

Я и забыла, что танец может быть головокружительным! Усталость, боль, напряжение последних часов отступили, сменившись необычайной легкостью. Мир превратился в одно монохромное полотно, расцвеченное звездами магических светильников. Перестало существовать все, кроме нас, мчащихся среди огней.

Исхард вел. Я не думала, как двигаться, не думала о шагах, тактах и прочей шелухе танцевальной теории; вверившись воле партнера, следовала за ним. В надежных и бережных руках я превратилась в послушную скрипку, на которой маэстро играл партию нежности, дружбы и любви. Наслаждалась удивительным смешением безусловной покорности и одновременно абсолютной беззаботности, защищенности.

Музыка требовала. Музыка звала, становясь живее, ярче, распускаясь цветком. Я прикрыла глаза, слушая мелодию, сливаясь с ней. Слушая Иса: его дыхание, оттенки эмоций в светлых глазах, теплоту рук, держащих меня, несущих через центр сверкающей огнями вселенной.

Повеяло магией. Рядом с нами закружились невесомые льдинки, радужно искрясь и тут же тая. Я рассмеялась, добавила к морозным снежинкам огненные.

Музыка оборвалась… и все внезапно кончилось.

Мы остановились. По-прежнему держась за партнера, я пыталась отдышаться, освободиться от захватившего меня сказочного наваждения. Падали на пол капли воды и пепел — прощальный привет созданной нами волшебной метели.

Я оглянулась, понимая, что вокруг пустота. Незримый барьер отгородил нас от остальных собравшихся в зале гостей.

Среди драконов повисло неестественное молчание. Секунда, вторая… Редкие хлопки разорвали тишину. А спустя мгновение на нас обрушился целый шквал аплодисментов, утопил, погреб под собой.

Спуская с небес на землю, из серебряных зеркал над пустоголовой девчонкой смеялись отражения. Мое намеренно яркое, огненное платье, горящее среди преобладающего коричневого и темно-желтого. Белоснежное одеяние северного лорда. Фееричный вальс. Мы с Исхардом выделялись, магнитом притягивали взгляды.

Драконы восхищенно смотрели на нас.

И Рик тоже смотрел.

Вокруг воина, прятавшегося у дальнего завешанного тяжелыми портьерами окна, также была пустота. Но если к нам с Исом не приближались из боязни осквернить святыню, спугнуть чудо, то на меченого неприязненно косились, словно на случайно забредшего во дворец бездомного пса — кто его разберет, вдруг укусит. Изгоя вынужденно терпели, но не принимали.

Исхард заметил, без сочувствия, но и без особой радости.

— Такова реальность, Солнце. Твое место рядом со мной.

Я выскользнула из объятий, быстрым шагом, едва не переходящим в бег, сквозь расступающееся море гостей кинулась к моему дракону.

— Рик…

— Великолепный танец, эсса. Восхитительный вечер.

На лице невозможно прочитать эмоции, губы кривит ироничная улыбка… отдающая горечью. Плечи едва заметно сгорблены, взгляд стеклянный, устремленный «в себя» — в облике дракона ощущалась несвойственная затравленность.

— Я волновалась, куда ты пропал.

Хаос, как ты это выносишь?! Почему позволяешь так с собой обращаться?! Ведь ты лучше! Ты летишь выше любого из них! Я внезапно возненавидела окружающих меня драконов, их веселые улыбки и самоуверенные лица, их безапелляционность, черствость, нежелание дать меченому еще один шанс.

Музыканты заиграли вступление к новому танцу, пары строились.

Пригласи меня! Докажи, что ты имеешь право быть в этом зале! Объясни, кому на самом деле принадлежит южная эсса! Я ведь выбрала тебя!

Рик молчал.

— Разрешите позвать вас на танец, леди? — мне поклонился бравый молодой страж с лихо закрученными усами.

Я невежливо проигнорировала вопрос, смотря только на моего потерянного демона. Безмолвно крича:

«Пригласи меня!»

— Не желаете ли танцевать, эсса? — с другой стороны ко мне подошел каратель постарше, лет двухсот, — мужчина с приятным волевым лицом. Оба алых скользнули взглядами по меченому мимоходом, словно его не существовало.

Пригласи меня!

Настойчиво зовущая на танец музыка стихла, зажурчала ненавязчивым фоном. Альтэсса спускалась по ступеням Престола, собираясь покинуть зал. Исхард предупредительно подал ей руку, Харатэль что-то сказала северному лорду, и они оба направились к нам.

— Эсса Ланкарра, к сожалению, я вынуждена оставить торжество. Дела клана не позволяют мне насладиться праздником.

Проще говоря, сестренке надоело терять время, изображая украшение трона, и она решила сбежать. У меня подобной возможности не было: как главной виновнице, мне придется околачиваться в зале до самого конца.

— Понимаю, хотя и огорчена вашим уходом, — ответила я, придерживаясь старого правила: на людях мы не родственницы, мы подданная и ее Повелительница. Этикет обязывал меня следовать за Харатэль до дверей. — Я провожу, если позволите.

— Надеюсь, ваш коготь не откажется присоединиться к нам? — Альтэсса кивнула Риккарду, завуалировав приказ просьбой.

Я насторожилась. Неужели сестра собирается прочитать очередную лекцию на тему «изгой не пара для эссы». И раз уж до твердолобой леди простой факт не доходит, опять будет давить на того, кто благоразумнее и в невыгодном положении, чтобы прекословить воле южной правительницы.

Нет. Харатэль умна и не допустит одну и ту же ошибку дважды. Скорее, учитывая присутствие северного лорда и его замечание, Повелительница склонна перед завтрашней встречей эсс провести с мужчинами срочный военный совет.

Хаос! В любом случае я не хочу отдавать Рика «на растерзание» сестре и Исхарду, но, учитывая обстоятельства, дракону лучше уйти, раз подвернулся законный повод.

Едва двери закрылись за нашими спинами, отрезав от творящейся в тронном зале вакханалии, я облегченно перевела дух, наслаждаясь кратким затишьем пустынного коридора. Харатэль, царственно шествующая впереди под руку с Исом, обернулась, рассмеялась.

— Выглядите как мыши, сбежавшие от кошки.

Рик, отдавая должное наблюдательности Альтэссы, ограничился вежливой улыбкой. Я недовольно буркнула.

— И как ты перевариваешь все эти официальные приемы?

— Первые пятьдесят раз трудно, а потом привыкаешь, — пожала плечами Харатэль. — Исхард, Риккард, не могли бы вы оставить нас наедине. Подождите у лестницы, я скоро присоединюсь к вам.

Когда мужчины удалились на приличное расстояние, сестра наклонилась ко мне, коснулась губами щеки. Отодвинулась, будто ничего и не произошло.

— Поздравляю с официальным совершеннолетием, малыш. Ты умница, справилась. Горжусь тобой. И в качестве награды, — Харатэль стянула с пальца тоненькое колечко с сапфиром, — у меня есть для тебя подарок.

— Так награда или подарок?

Я надела безделушку на безымянный палец.

— Береги, — уклонилась от вопроса сестра. — Оно принадлежало матери. Пусть у тебя будет хоть какая-то память о родителях, раз уж перстень Веронара ты отдала Риккарду.

Какие все внимательные-наблюдательные! Одна я попросту запамятовала вернуть себе безделушку. Учись, Ланка, обращать внимания на детали, иначе можешь оказаться весьма удивлена последствиями или выводами, сделанными другими. Вроде бы сама Харатэль однажды говорила: мелочи, которым вовремя не придали должного значения, могут в дальнейшем существенно осложнить жизнь.

Альтэсса задумчиво посмотрела на воинов: Рик и Исхард отвернулись друг от друга, демонстративно игнорируя.

— Ты светишься рядом с ним, счастливая, окрыленная первой любовью, — пробормотала Харатэль, то ли разговаривая со мной, то ли озвучивая вслух собственные мысли. — Но юная эсса будет идти вперед, взлетать все выше и выше, а он… он останется на земле.

Сестра грустно, с материнской мудростью улыбнулась.

— Наслаждайся мгновениями счастья, Лана. Счастье никогда не длится долго.

Она развернулась, направилась к ожидающим драконам.

Я завистливо проводила ее взглядом. Забрала себе самое приятное! Я бы тоже не отказалась провести остаток вечера в компании Исхарда и моего темноглазого демона. Хотя, наверно, лучше их все-таки разделить, а то атмосфера окажется отнюдь не дружеской.

Больше всего на свете сейчас мне хотелось последовать за Харатэль, но, собрав остатки решимости, я открыла двери и вернулась к гостям. Пойду, отыщу Криса, что ли? Нечего мне одной страдать.

[1] Приветствую, Повелительница Юга. Лаанара тиа Ланкарра явилась, дабы волей Небес занять надлежащее ей место.

[2] Я приветствую тебя, дочь рода Ланкарра, и твоих спутников! Мы приветствуем тебя, избранную Драконом, что поведет клан к светлому будущему! Ты, раскрывшая крылья, готова ли указать нам правильный путь? Достойна ли ты принять наследие твоих предшественниц?

[3] Я клянусь сделать все, чтобы сберечь и приумножить доверенное мне, дабы пришедшей за мной оставить мир лучший, нежели ждал меня.

[4] Клянусь защищать родной клан и всех членов родного клана. Отдать ради этой цели жизнь, если того потребуют обстоятельства.

Клянусь вести клан, уважая законы его и Завет, что является воплощением законов. Повиноваться безоговорочно приказам Повелительницы, быть ее оком и десницей, хребтом и гласом ее воли.

[5] Именем южного клана, его Повелительницы, спрашиваю: чем клянешься ты?

[6] Клянусь моим Небом, что держит крылья на пути к грядущему. Клянусь моей кровью, что хранит память о прошлом. Клянусь моей жизнью.

[7] Хаос, Рок, Шанс и Хронос — свидетели: клятва услышана и запомнена. Я приветствую тебя, эсса южного клана.

[8] Посмотри на тех, кто последует за тобой! Посмотри на тех, кому отныне принадлежит твоя жизнь!

[9] Приветствуйте! Радуйтесь! Сегодня птенец поднялся в Небо, чтобы разделить с нами полет, стать частью клана. Испокон веков клан есть парящий в вышине дракон. Жизнь клана в единстве и сплоченности. Сила клана — в зоркости его глаз, смотрящих вперед, в крепости его крыльев, ловящих ветер, в острых когтях и клыках. Приветствуйте коготь клана, перо в его крыле, зеницу его ока!

Ликуйте! Ибо приход ее дарует надежду в тяжкую годину бед и ненастья. Черная буря тенью войны накрыла подлунные королевства. Не мы призвали бурю, но нам укрощать. Нам быть надежным оплотом мира, гарантом его безопасности.

[10] Непросто лететь в затянутых мглой Небесах. Нелегко победить ураган. Солнечным лучом, пробившимся сквозь грозовые тучи, станет для клана бывший птенец. Светом, что рассеет тьму.

Так говорю я, Первая. Так будет.

Верьте и воплотится!

[11] Как верная дочь хранит клан, так клан дарует защиту своей дочери. Мы избрали достойнейших, дабы были они опорой твоей и оберегом.

[12] Я, эсса Лаанара из рода Ланкарра, спрашиваю вас, клянетесь ли вы верно служить мне? Быть моими мечом и щитом, крыльями и когтями. Ограждать как от вражеских козней, так и собственных ошибок.

[13] Я, Кристофер тиа Элькросс, обещаю стать твоей правой десницей. Клянусь преданно служить тебе, защищать тебя, не жалея жизни, Лаанара, эсса дома Солнца.

[14] Я, Риккард из дома Льда, клянусь служить и защищать тебя, не жалея жизни, Лаанара, эсса дома Солнца.

[15] Именем эссы южного клана, спрашиваю: чем клянетесь вы?

[16] Клянемся нашим Небом, нашей кровью, нашей жизнью.

[17] Клятва услышана и запомнена.

[18] Идите. Но готовы будьте явиться в нужде и по первому зову.

[19] Празднуй. Но помни… навсегда сохрани в памяти этот день и данную тобой клятву.

[20] Приветствую, Альтэсса, эсса. Прошу прощение за опоздание, но я лишь недавно вернулся с поля боя.

[21] Добро пожаловать, эсса Северного Предела. Празднуй вместе с нами.

[22] Лаанара тиа Ланкарра, от имени северного клана я поздравляю дом Солнца и его эссу. Желаю долгих лет жизни, высокого полета и мудрых решений на благо клана.

— Благодарю.

[23] Артефакт глобального действия. При активации блокирует работу телепортов на территории всех подлунных королевствах.

Глава одиннадцатая

Как же утомительно! Я рухнула ничком на застеленную лоскутным покрывалом кровать и несколько минут лежала неподвижно, слишком устав, чтобы шевелиться.

Ровное тиканье часов, звучавшее в тишине, убаюкивало. Я лениво щелкнула пальцами, зажигая тусклый магический светильник.

Полпервого ночи.

Перекатилась на спину, нога об ногу варварски содрала туфли. Извлекла записку с речью из-под браслета. Хорошо, не понадобилась, иначе не видать мне от Криса покоя — задразнил бы!

Сняла тяжелые украшения. Вытащила шпильки, распуская прическу. Освобожденные волосы рассыпались по постели, подарив ощущение необычайной легкости.

Самое трудное — платье. Вставать жутко не хотелось, будить прикорнувшую служанку и поднимать лишнюю суету тем более. Я легла на бок. Изгибаясь не хуже уличной акробатки или той же змеи, кое-как самостоятельно распутала шнуровку на спине, выползла, сбрасывая драгоценную красную шкурку, оставаясь практически нагой, в одном кружевном белье. Спихнула тряпку на пол.

Утомленная раздеванием, я позволила себе еще несколько минут отдыха. В голове царил сумбур, вертелся калейдоскоп сменяющих друг друга образов. Клятва верности, данная перед всем кланом, головокружительный танец с Исхардом и его последствия, бесконечные поздравления, отповедь Лоретты, приглашение хранителя памяти.

Дом Харэнар ждет моего визита?

Я заставила себя отбросить мысли о лиаро. Как всегда, будет решать проблемы по мере их поступления — то есть когда они не просто постучат в дверь, а распахнут ее пинком и ввалятся в нечищеных сапогах. На сегодняшнюю ночь у меня намечались иные планы, нежели бесплодные размышления о чистокровных и их таинственном заговоре.

Комната дышала прохладой. Горячка бала отступала. По коже, перебирая цепкими лапками, побежали мурашки. Я начинала мерзнуть. Нестерпимо хотелось завернуться в теплый плед, пристроить голову на подушку и уснуть.

Борясь с навязчивым желанием, я сползла на пол. Мягкий ворс ковра приятно щекотал натруженные пятки. Шатаясь, я добрела до стоящего в углу умывальника. В чане еще оставалась вода.

Брр. Ледяная. После омовения бороться с дремотой стало легче. Я набросила на плечи обычную хлопковую рубаху, натянула шерстяные штаны, домашние кожаные туфли.

Подумала воспользоваться бодрящим зельем, но с сожалением отказалась от идеи. Расплатой за несколько часов свежести станет глубокий и беспробудный сон, а с утра я должна находиться на ногах. Пришлось ограничиться половиной чашки разогретого магией кофейного напитка, забытого на столике с полдника.

Я выскользнула в пустынный коридор. Приглушенные лампы горели через одну, давая ровно столько света, чтобы не натыкаться на стены. Лунные стражи, дежурившие на постах, провожали меня стеклянными, невыразительными взглядами, но не окликали. Эсса вольна бродить, когда и где ей вздумается. Даже в секретных архивах, даже в час ночи!

Я не рискнула соваться в личный кабинет Харатэль, не желая напрасно тревожить сестру — небось висит на входе какое-нибудь сигнальное заклинание, предупреждающее Альтэссу о незваных гостях. Объяснить причину, по которой мне потребовалось ночью, словно тать, рыться среди важных документов, было не то чтобы сложно, скорее, неловко.

К счастью, оставался запасной вариант. Я отправилась в комнату для бесед, где в прошлый раз видела карту мира со схемой дислокации наших войск и сил противника.

Лестница центральной башни, закручивающаяся вокруг широкого опорного столба, казалась бесконечной. Висящий над плечом светлячок выхватывал маленький клок пространства, оставляя ступени за поворотом утопать во тьме.

Какой-нибудь философ провел бы аллегорическую параллель, ввернул умную фразу про видимое настоящее и скрытые пеленой неопределенности будущее с прошлым.

Я же воображала себя то обыкновенной ящерицей, упрямо, из последних сил ползущей к обещанным небесам, где ее ждут крылья, то не упокоенным призраком фамильного замка. Странно, вроде днем лестница казалась короче.

Изредка однообразие каменных стен нарушалось врезанными в них запертыми дверьми без ручек да узкими бойницами-окнами, из которых дышала свежестью упавшая на пустыню звездная ночь.

На вершине башни ожидаемо никого не было (караульного на входе, усердно изображающего статую, я решила не считать). Карта, к моему облегчению, обнаружилась на месте.

Не желая отвлекаться на поддержание плетения, я обошла комнату по периметру, зажигая толстые восковые свечи в канделябрах. Ровно горящие язычки пламени наполнили пространство мягким рыжевато-золотистым сиянием, от которого сразу стало казаться теплее. Вместе с уютом вернулась дрема, настойчиво предлагая устроиться на низкой кривоногой софе у стены.

Я закусила губу, напоминая себе о деле, ради которого явилась сюда, жертвуя сном. Подошла к карте.

После часа бесплодных попыток разобраться в переплетении линий, рун и знаков я сдалась. Села на пол, прислонившись спиной к одному из кресел, запрокинула голову, смотря на сферический потолок с задрапированными вуалью тьмы фресками.

Бесполезно. Люди годами изучают тактику и стратегию, управление частями армии, психологию, топографию, тыловое и транспортное обеспечение, фортификации — что там еще относят к разделам военной науки? А я даже в шахматы играть не умею — их, между прочим, многие полководцы называют не иначе как репетицией реальных сражений. Глупо было полагать, что удастся разобраться в ситуации за несколько оставшихся до утреннего совещания часов.

Да и не ждут от меня завтра ничего, и меня, если честно признать, не ждут, несмотря на все заверения. Что за детское упрямство, Ланка? Кому ты пытаешься что-то доказать? Ты выполнила поручение Альтэссы. Спала бы себе безмятежно, отдыхая после трудного вечера.

Я поднялась. Роль ведущего за собой знамени безусловно важна, но я предпочитаю более приземленные и материальные вещи — например, прочный, обитый железом щит. Не хочу становиться бесполезной тряпкой и глупыми лозунгами, которым сегодня верят, а завтра уже нет.

Я варварски содрала карту со стены и направилась к единственному дракону, способному мне помочь. Охраняющий башню лунный страж, о котором я практически забыла, принимая за еще один предмет интерьера, на кражу ценной бумаги отреагировал с поразительным равнодушием, заставив усомниться, что передо мной живой человек, а не искусно сделанная кукла или, хуже, голем. Я покосилась на алого, но проверять не решилась.

Дворец продолжал спать, отзываясь сердито звенящей тишиной на шастающего по непривычно глухим коридорам беспокойника.

Стоя пятнадцать минут спустя у заветной двери, я ощущала одновременно нерешительность и какую-то азартную злость. Все у тебя как не у людей, Лана! Кто еще является к любимому мужчине посреди ночи, чтобы заняться… изучением геополитической обстановки?!

Дракону, вероятно, грезится третий сон. Мне не хотелось будить его, но и обратиться оказалось больше некуда. Да и кому, если не легендарному Демону льда, известно, как правильно воевать?!

Я тихонько постучала, ожидаемо не получила ответа. Толкнула, убеждаясь, что заперто. Вздохнула и воспользовалась заклинанием. Ай-яй-яй, как некультурно, эсса. Жалкие угрызения совести быстро уступили перед предвкушением удовольствия от поцелуя, которым я разбужу дремлющего дракона.

Рик не спал. Сидел на кровати, упершись локтями в колени и обхватив голову руками, наполовину скрыв лицо в ладонях. Сброшенный парадный мундир валялся рядом, на полу.

Я ошеломленно замерла на пороге. Перед глазами ясно встала поляна после бегства от западных завоевателей, когда меченый выглядел таким же растерянным и подавленным. Обессиленным.

Сколько он уже изображает статую? Вряд ли совещание у Альтэссы длилось долго. Несколько часов, пока закончился бал, мои полуночные блуждания по этажам, попытки разобраться самостоятельно.

— Рик? — тихо позвала, осторожно приблизилась.

Какое-то время дракон продолжал сидеть неподвижно. Затем, будто очнувшись ото сна, встряхнулся, поднял взгляд, щурясь на свет.

— Лань? Что-то случилось?

— Ты… — я не могла подобрать слова, уверенная, что мужчина не обрадуется свидетельнице его слабости.

— Просто задумался, — дракон раздраженно потер лоб. Повторил вопрос. — Так зачем ты пришла?

Просто задумался?! На три часа!

— Что сестра тебе сказала? — потребовала я ответа.

— Ничего, что я не знал сам. Не бери в голову, — Рик вытащил у меня из-под мышки сложенную карту, развернул, недоуменно нахмурился.

Я обреченно пискнула.

— Завтра Харатэль проводит с эссами военное совещание. Я обязана там быть! Но совершенно не разбираюсь в ситуации.

Я ожидала привычной усмешки, ироничных подколок в стиле «без тебя справятся» и пожелания отправляться в кровать, возможно, приправленное ехидными намеками. Но дракон ограничился коротким:

— Понимаю.

Деловито огляделся и расстелил карту прямо на полу. Я зажгла масляную лампу, затаила дыхание, наблюдая за взбодрившимся, просветлевшим драконом. Впервые я видела Демона льда за работой — гениального полководца, командующего войсками западных завоевателей во времена Раскола.

Риккард то хмурился, то непонятно чему усмехался, то задумчиво скользил пальцами по переплетению линий, то встряхивал головой, как недовольный жеребец. Время от времени комментировал, едва слышно, для себя, периодически перемежая обычные слова непонятными мне терминами, звучащими заклинанием на незнакомом языке. Командор словно забыл о моем присутствии.

«…мало припасов, крепость придется отдать… когтям Астры следует отступить… собственная армия слаба, они легко переметнутся обратно. Заложники?.. Лунные стражи уступают в подготовке рыцарям серебра, жрицы не сильны в ближнем бою… Исхарду стоит удерживать Танайские пики до последнего. Если Альтэсса А… Севера разделит войска и ударит с фланга… затяжное противостояние, местность превращается в болото, проблемы с фуражом… порталы?.. щит Квилона?..»

— Эй, — позвала я увлекшегося дракона.

Рик скользнул по мне взглядом, изучил комнату. Взял со стола шахматы, высыпал фигуры на карту. Не удовлетворившись, зачерпнул из стеклянного пустующего аквариума горсть плоских камешков. Быстро и деловито распределил фишки по материку, словно готовя поле для настольной игры. Вспомнились детские забавы Алика и Криса в солдатиков. Я поежилась, осознавая, что за каждой фигурой и цветным камушком скрываются десятки и сотни жизней.

— Блокада, контратака, сосредоточение и развертывание войск, господствующие позиции, коммуникации, ключевые объекты, пропаганда — тебе о чем-нибудь говорят эти слова?

Я на всякий случай отрицательно покачала головой. Дракон вздохнул, запустил пальцы в волосы, понимая, насколько трудная стоит перед ним задача. Усмехнулся.

— И что мне с тобой делать? Ладно. Попробую объяснить план, как ребенку, на пальцах.


***


Я открыла глаза, недоуменно обвела взглядом непривычную обстановку. Комната, в которой я находилась, была меньше принадлежащих мне покоев. Стены, обитые холодным светло-синим льном, массивный сундук для одежды, деревянный стол без изысков, три стула, на спинке крайнего висел коричневый мундир.

Низкий лежак предназначался для одного, но двое вполне поместились. Наверно, когда я задремала во время объяснений, дракон перенес меня на кровать. И за неимением другой постели привычно устроился рядом.

Лицо Рика, притулившегося на краю подушки, казалось спокойным и необыкновенно беззащитным. Грудь под тонкой тканью нательной рубахи мерно вздымалась и опадала. Ресницы чуть вздрагивали. На губах светлела полуулыбка.

Я ощутила жгучее, неодолимое желание поцеловать дракона… которое тут же испарилось под солнечными лучами, залившими расстеленную на полу карту.

Хаос! Сколько сейчас времени?!

Я резко села. Рука, по-хозяйски лежащая на моей талии, соскользнула. Мужчина недовольно поморщился и проснулся.

— Лань? Доброе утро.

— Доброе.

Как я умудрилась проспать! И Рик не разбудил, дрых рядом! Тоже мне бывший эсса северного клана! Никакой ответственности!

Я впрыгнула в стоящие у порога туфли, кинулась за дверь. Хаос! Точь-в-точь сластолюбец, застуканный отцом незамужней девицы в ее постели.

— Удачи, Лань, — донеслось в спину пожелание «барышни».

— Ланка? — в коридоре я едва не налетела на Кристофера.

Конечно, когтям выделили соседние покои, но как же неудачно! Рыжик понимающе усмехнулся, сделав однозначный вывод из растрепанного вида и стремительного появления от северянина. Доказывай теперь, что ничего не было!

Хотя, если подумать, хорошо, что я наткнулась именно на Криса: он по-дружески настроен к меченому и не станет судачить об увиденном. Могла ведь встретиться с Лореттой или Мериком? Или с кем-нибудь еще: например, с когтем эссы Астры. Брр…

Взглянув в зеркало на туалетном столике, я застонала, понимая, что не успеваю привести отражающееся там чучело в достойный появления перед Альтэссой вид. Не желая возиться с одеждой, я по-простому накинула поверх мятой рубахи широкий жреческий балахон — может, излишне официально, зато никто не осмелится упрекнуть в непочтительности к традициям.

С волосами дело обстояло хуже: я не представляла, как быстро и желательно без ущерба разобрать хаос, в который превратилась вечерняя прическа. Ограничилась тем, что пригладила водой макушку, перетянула лоб шафрановой лентой, прижав торчащие на висках пряди, а остальное безобразие свернула в жгут, стыдливо скрыв пучок под частой сеточкой. И сзади бантик.

Странная, конечно, прическа, но в целом приемлемая. Если возникнут вопросы, сошлюсь на новую моду в Сейрии.

Последний раз критически оглядев себя в зеркале и подмигнув притворявшейся спящей Алис, я выдохнула и направилась к месту моего сегодняшнего сражения. Надеюсь, поздно все же лучше, чем никогда.

Спящий дворец и дворец бодрствующий отличались друг от друга так же разительно, как подлунные королевства и мир снов. Пустынные, затаившиеся в ночные часы коридоры днем оказались раздражающе говорливы и многолюдны: торопящиеся по делам слуги, задержавшиеся гости, живущие тут жрицы-наставницы, лунные стражи — последних, впрочем, и несколько часов назад хватало. При виде меня на лицах драконов явно вырисовывалось недоумение и интерес. Что они спешащую эссу никогда не встречали?!

Нормально я выгляжу, нормально. Ладно, немного неестественно (надо было не мудрить с волосами, а догадаться набросить покров на голову, раз обрядилась в традиционную жреческую одежду), но не страннее, чем та женщина в платье болотного цвета с ярко-красной шерстяной накидкой. Сделав непробиваемую морду, я следила, чтобы с быстрого шага не перейти на бег. Вид несущейся галопом растрепанной девицы окончательно свел бы на нет все вчерашние усилия соответствовать титулу.

У двери в личный кабинет Харатэль я встала, перевела дух, одернула балахон. Покосилась на дежурившего у покоев Правительницы невозмутимого алого (небось умению изображать безучастные скульптуры посвящен отдельный курс в Пламени). Постучалась и вошла.

— …ты собираешься отправить в бой вчерашних детей!

Каттера (кто бы сомневался? полное жреческое одеяние: на месте и забытый мной батистовый платок, и вышитый каменьями пояс старшей наставницы) раздраженно поджимала губы, скрестив на груди сухонькие руки.

Астра, разряженная словно дорогая кукла, стояла у висящей на стене карты, более детальной копии брошенной в комнате Рика (надо бы не забыть вернуть документ). Драконица, игнорируя арену боевых действий, надменно смотрела на оппонентку, постукивая указкой по ладони.

Харатэль в простом белом платье, перетянутом широким золотым кушаком, сидела в стороне, задумчиво потирая пальцами подбородок.

Привлеченные шорохом двери, женщины недоуменно посмотрели на меня. Альтэсса нахмурилась, раздраженно произнесла.

— Лаанара, я занята. Когда у меня появится свободное время, я выслушаю твою просьбу.

Я поежилась. Тон Повелительницы говорил о ее крайнем недовольстве: бестолковый птенец отвлекает от дел клана капризными требованиями внимания.

— Альтэсса, я извиняюсь за опоздание. Позвольте присоединиться к совещанию.

После долгого оценивающего молчания Харатэль кивнула.

— Хорошо, эсса Ланкарра. Я надеюсь, ты сумеешь быть нам полезна. Астра, пожалуйста, продолжай.

— На войне не место полумерам. Я считаю, следует задействовать любые имеющиеся резервы. Ученики старших курсов Пламени достаточно подготовлены, чтобы считаться полноправными воинами. Семь лет на отшлифовку умения работать с потоками в текущих условиях непозволительная роскошь! Взять того же юношу Элькросс, когтя Лаанары, — эсса Аскретар кивнула в мою сторону. — Не прошло и года с совершеннолетия, а он сумел полностью совладать с искрой. Более того был признан официальным защитником эссы. Да и возраст самой Лаанары, не в обиду упомяну…

— Что ты предлагаешь? — перебила Харатэль.

— Два, максимум три года — достаточный срок. Пять сотен боевых магов, если усилить ими действующие отряды, окажутся неплохим подспорьем.

Харатэль прикрыла опухшие глаза. Астра смотрела на размышляющую Повелительницу с хищным азартом лисицы. Каттера — с тревогой. Сестра медленно кивнула.

— Одобряю. Переобучение и мобилизацию высказавших желание сражаться жриц тоже.

Эсса Аскретар озвучила следующий пункт повестки.

— Вопрос касается снабжения: лорд Цейвкрес запрашивает…

— Альтэсса, смею заметить, решение использовать учеников Пламени обернется большой кровью для клана, — упрямо оборвала коллегу эсса Орсанест. — Я и мои советники продолжаем настаивать на стратегии «окукливания». Южный клан должен последовать примеру Востока.

Не знакомая с порядками, сбитая с толку обманчиво простой и деловой атмосферой, я скромно притулилась в сторонке, наблюдая, привыкая к незнакомой ситуации. Осознавая, сколь большая власть сосредоточена в руках трех женщин передо мной… и в моих тоже. Право выбора, что завтра бросит едва оперившихся птенцов в гущу сражений, кипящих по всему подлунному миру.

— Каттера, я помню предложенный тобой план эвакуации драконов из королевств Мидла и направления всех усилий на укрепление ключевых южных бастионов и самого Храма.

Харатэль тяжело вздохнула, встала, рассеянно провела кончиками ногтей по полотнищу карты. Астра понятливо отошла, устроилась рядом со старшей эссой. Сестра кинула взгляд на меня, и я догадалась, что дальнейшие объяснения предназначались главным образом присутствующей на совещании новенькой.

— Мы сегодня сражаемся не за земли, Каттера, Лаанара, за души и сердца людей. Альтэсса Кагерос тиа Стэкла устанавливал на захваченных территориях жесткую и бескомпромиссную диктатуру наследия Древних, подавляя в зародыше любую попытку сопротивления, безжалостно истребляя несогласных.

Сестра сделала паузу, продолжила.

— Рекруты для армии Закатного Пламени, которую он двинул на Мидл, набирались из покоренных и усмиренных им народов. Власть, построенная на страхе, подобна колоссу на глиняных ногах. Метод террора явился в определенной степени причиной падения западных завоевателей: от раба не стоит ждать преданности, он с радостью вонзит кинжал в спину ненавистного господина. А кнут рано или поздно перестает пугать. Когда терпение угнетенных заканчивается, малейшее проявление слабости элиты становится спусковым крючком для народного бунта.

Альтэсса вновь задумчиво изучила карту.

— Нынешний враг действует куда изощреннее. Не пытается править в открытую, по крайней мере, пока. Его цель — обрезать все нити, связывающие кланы и подлунные королевства. То, чего мы опасались с самого Исхода. Полномасштабный священный поход против наследников Крылатых Властителей, только инициированный не Братством, а самими драконами, а потому опасный вдвойне!

Голос Харатэль зазвучал жестко.

— Матерь-Спасительница… ловко, ничего не скажешь, подменить в сознании людей образ исцеляющей женщины-жрицы образом женщины-обережницы, защитницы от скверны драконьего пламени. Основная битва сегодня, Каттера, идет не мечами, на поле слов и веры. Если мы бросим подлунные королевства, спрячемся, как крысы в нору, репутация Храма Целительниц, то доверие и благоговение, что испытывают люди перед жрицами, будут уничтожены вражеской пропагандой. Век человеческой памяти короток. Не пройдет и полсотни лет, как под стенами дворца соберется армия желающих раз и навсегда сжечь оплот проклятых ведьм!

— Мне кажется, вы сгущаете краски, Повелительница.

Альтэсса ответила на замечание эссы Орсанест тяжелым взглядом.

— Южный клан будет стоять до последнего, Каттера. Это мое окончательное слово! Астра, что требует лорд Цейвкрес?

— Командир запрашивает крупную партию артефактов для укрепления Врат Корлиосса. Мастера-предметники и так работают на пределе, практически без отдыха. Мы сможем увеличить производительность процентов на пять, не более того. Следует решить, какие направления имеют первостепенную важность. Мое мнение…

Ночь. Темноглазый демон, небрежным движением руки сталкивающий в бою и малочисленные отряды, и огромные армии. Уверенный голос, пытающийся разжевать несмышленому птенцу все тонкости рожденного в голове гениального полководца плана.

Сглотнув в горле комок, я едва слышно промямлила.

— Нам не нужно удерживать Врата Корлиосса.

— Прости? — недоуменно обернулась эсса Аскретар.

— Нам не нужно удерживать Врата Корлиосса, — громче озвучила я один из ключевых пунктов разработанной ночью стратегии.

— Лаанара, — предельно вежливым тоном, за которым чувствовалось превосходство старшей, считающей себя опытнее и умнее, начала поучать блондинка. — Врата — ключевой пункт обороны княжества Рэм.

Помню-помню, втолковывали не далее как сегодня ночью. «Узкий» перешеек твердой земли в двадцать пять верст шириной, ограниченный с юга Лорганскими топями, а с севера Озерным краем, являлся основным путем, связывающим королевства западной и центральной части Мидла. Ни болота, ни водоемы не подходят для быстрой переброски армий, торговые караваны также предпочитали путешествовать сушей, чем платить за услуги «русалочьих» паромщиков.

Вот только охранялся важный проход единственной крепостью, и та лежала в руинах. Да и вода не являлась непреодолимым препятствием для магов, способных использовать телепорты.

— Астра, позволь ей объясниться, — оборвала поучения Харатэль, ободряюще кивнула мне. — Лаанара, продолжай.

Я, робея, вышла к карте, оглянулась на слушательниц. Сестра смотрела с интересом, Каттера — спокойно и доброжелательно, ни дать ни взять наставница, ожидающая блестящего ответа ученицы-отличницы. На лице эссы Аскретар читалось фальшивое смирение: «если вам охота заниматься глупостями, я так и быть уступлю».

— Хара… Альтэсса недавно говорила, главная цель противника заключается в уничтожении драконов. Священный поход, направляемый служителями церкви Матери-Спасительницы, они же уцелевшие во время Раскола западные завоеватели. Люди используются в этой травле как простые загонщики, марионетки, охотничьи псы. Нам стоит ответить тем же — сосредоточиться не на защите подконтрольных территорий, удержании текущих шатких позиций — пусть этим занимается Братство — а на ликвидации «кукловодов».

Я буквально повторила отрывок из ночной лекции Демона льда. Ликвидация. Внутренне я поежилась от безжалостной абсолютности, которым дышало это решение: ни компромиссов, ни сострадания.

Убитый Юнаэтрой Крис, мертвый Алик, распаленная толпа, штурмующая поместье Иса. Мгновение слабости также быстро прошло. Я взяла себя в руки: решение сделать все для защиты друзей осталось неизменным.

Но все-таки… какое холодное слово!

— У нас пока есть преимущество: Альянс, даже с учетом новосозданных леди Иньлэрт магов крови, в несколько раз превосходит противников по числу способных работать с потоками. В прямом столкновении, без участия людей, врагу не выстоять. Главная сложность — порталы, позволяющие адептам Матери-Спасительницы ускользать от наших карателей. Мы должны активировать щит Квилона.

Я замолчала, осознавая скомканность собственного пересказа. Как Рику удается доступно излагать даже сложные вещи?! Ночью план казался простым и понятным.

— Весьма сомнительное решение, — покачала головой Каттера: «отличница» с треском провалилась. — Если я правильно уловила суть, ты предлагаешь отказаться от магической поддержки союзнических армий. Вместо этого тайно закинуть отряды теней на вражескую территорию с приказом убивать адептов Матери-Спасительницы и после переброски активировать щит Квилона, не позволяя предателям сбежать.

— Да, — подтвердила я, радуясь, что женщина поняла мои путаные объяснения.

— Мы сами себя загоним в ловушку. Если алых обнаружат, а это рано или поздно случится, они окажутся в крайне невыгодном положении. Дракон при всей способности пользоваться плетениями не выстоит против жаждущей крови толпы с дрынами. У воинов не будет даже возможности уйти через порталы. Верная гибель.

— Мы рассматривали этот вариант раньше, Лаанара, — мягко подтвердила Харатэль. — И сочли его слишком рискованным.

— Риск есть, — согласилась я. — Сначала следует заставить врага распылить силы. Адепты Матери-Спасительницы присутствуют на всех ключевых направлениях. Малочисленность не только наша слабость, но и противника. Если мы отступим у Врат Корлиосса, а также у Парлонского ущелья и Марьинской крепости, — надеюсь, я верно ткнула места на карте. — западные завоеватели не преминут воспользоваться случаем, чтобы укрепить собственные позиции. Параллельно следует завязать несколько мелких стычек. Скажем, здесь и здесь.

Ненавижу топографию! Поди разберись в серо-буро-зеленых разводах, где горы, где долины, а где болото. С водой проще — она хоть синяя: крупное пятно — море, маленькое — озеро, длинная нитка — река.

Я посмотрела на сестру, закончила мысль.

— Отступление будет временным. Если алые справятся с поставленной задачей, в рядах вражеской армии возникнет сумятица. Наши основные силы перейдут в контратаку, а тени ударят с тыла.

Уф! Кажется, ничего не упустила!

— Братству не понравится, если мы бросим княжество Рэм, — скептически покачала головой Каттера. — В Капитолии собирается Ложе, там же располагается Ареопаг, здание Верховного Совета кланов. Это символ незыблемости Империи и мирных намерений.

«Империи, которая давным-давно рухнула», — вспомнила я недобрую усмешку Рика.

— Бессмыслица, — фыркнула более эмоциональная Астра. — Вырезать адептов Матери-Спасительницы? Если бы все решалось так просто! Война Пределам уже объявлена — это снежный ком, который не остановится даже с гибелью инициаторов.

— Нет. Смысл есть, — поправила Харатэль. Она подошла ко мне, негромко заговорила, рассуждая вслух. — В Западном Пределе влияние драконов всегда проявлялось более явно. Нынешняя аристократия Глонии, Белги, Фрончис и Шпаны[1] — ставленники Кагероса, гиены, пришедшие к власти за счет вмешательства магов. У них свои интересы поддерживать клан ветра.

Альтэсса задумчиво барабанила пальцами по карте.

— Борьба за власть свойственна человеческой натуре. По донесениям теней тихая подмена правящей элиты наблюдается сейчас и в западной части Мидла. Отдельные люди готовы заключить союз даже с мракобесом, если это поможет добиться поставленной цели.

Харатэль прошлась из угла в угол.

— Но процесс не завершен. Большинство союзников Матери-Спасительницы не лояльные западному клану интриганы, а обыватели, которыми движет страх перед драконами. Это тоже свойственно людям — бояться тех, кто не похож на них. Сейчас человеческая ненависть умело направлена на объявленный логовом врага Капитолий. Добавьте сюда вековое желание независимости, стремление освободиться от пусть и негласной власти метрополии.

Сестра недобро улыбнулась.

— Почему бы не позволить этому желанию сбыться? Захватив столицу, неприятель лишится мотивации. Матери-Спасительнице потребуется время, чтобы выбрать новую цель, убедить людей. Если мы сумеем воспользоваться растерянностью противника… Я немедленно свяжусь с северным кланом для обсуждения стратегии. Вас же попрошу привлечь советников к проработке деталей. Объяснения Лаанары выглядели слегка… сумбурно.

Как всегда! Не успела возгордиться, что в кой-то веки оказалась полезна, спустили с небес на землю. Плохо у меня с картографией, плохо. И в политике не разбираюсь, и названий не помню — даже говорящий попугайчик лучше бы справился. И, если признаваться до конца, идея не моя.

— Ответ на просьбу лорда Цейвкрес я дам позднее. Астра, каков следующий пункт повестки?

Женщина быстро пробежала глазами по листу бумаги.

— Альтэсса Аратай просит два десятка целительниц для работы в полевых госпиталях. Гарантирует обеспечить их безопасность. Напомню, что командир Лонгрил также нуждается в лекарях.

Харатэль устало произнесла.

— Перенесите сроки выпускного экзамена для жриц. Девочек, которые через три дня сумеют выдержать итоговые испытания, отправьте Аратаю и Лонгрилу. Вместе с ними кураторами пойдут четыре помощницы леди Нархары. Что-то еще?

Каттера поджала губы, не одобряя решение отправить на фронт половину дворцовых целительниц, ответственных за здоровье Альтэссы и ее ближайшего окружения.

— Учитывая возможность корректировки общей стратегии, остальные вопросы теряют актуальность, — отозвалась Астра.

— В таком случае объявляю сегодняшнее совещание закрытым. Благодарю всех за верную службу. Лаанара, задержись, — приказ Повелительницы оторвал меня от выходящих из комнаты эсс.

Астра, любопытствуя, обернулась, замедлила шаг, но я с извиняющимся выражением, испытывая внутри необъяснимое злорадство, захлопнула за ней дверь.

Харатэль села, уткнулась локтями в стол, нижнюю половину лица скрывали сцепленные в замок пальцы. Несколько минут сестра молчала. Карие потускневшие от постоянного недосыпа и напряжения глаза задумчиво смотрели на раскинувшийся перед ней мир, словно Альтэсса пыталась предугадать, каким окажется ответный ход врага.

Повелительница качнула головой, обратила внимание на меня, прозорливо уточнила.

— План предложил Риккард?

— Да, но… — я приготовилась защищаться, доказывать, что полностью доверяю меченому.

Сестра утомленно оборвала возражения.

— Хорошо, ты не стала распространяться, что идея принадлежит Демону льда.

— Я все-таки что-то понимаю, — буркнула, недовольная, что сестра по-прежнему считает меня несмышленым птенцом.

— Да, конечно, — рассеянно отозвалась Харатэль, словно мысли ее блуждали далеко от комнаты. — Передай своему когтю, чтобы подробно расписал тактические схемы. Твой пересказ выглядел лепетом пятилетнего ребенка. К вечеру доклад Риккарда должен находиться на моем столе. И верни взятую тобой карту на место — важный документ как-никак.

Альтэсса встала, сняла со специально предназначенной для донесений этажерки один из свитков, развернула, углубилась в чтение.

Я ждала, не понимая, являлось ли поручение для Рика — единственной причиной моей задержки и должна ли я покинуть комнату.

Взгляд Повелительницы, скользнувший по мне, был непривычно оценивающим. Губы сжались в тонкую решительную линию. Харатэль угрюмо покачала головой.

— Я, каждодневно отправляющая на смерть чужих детей, не могу жалеть собственную сестру. Эсса Ланкарра, у меня есть для тебя задание.

Повинуясь ее властному жесту, я взяла свиток. От знакомых строк перехватило дыхание.

— Ты должна помочь Братству вернуть Ключ и… спасти пленников.

Сестра запнулась, внезапно утратила королевскую величественность, продолжила другим встревоженным тоном.

— Прошу об одном: будь осторожна, малыш. В этот раз ты не имеешь права на ошибку.

[1] Королевства Западного Предела

Глава двенадцатая

Говорят, история повторяется дважды: сначала в виде трагедии, второй раз как фарс. Я смотрела на возвышающийся над Подковком замок барона Красноземского и думала, что в моем случае присказка приобретает буквальное значение. Только бы вместо фарса не получилась катастрофа.

Погода способствовала общему траурно-тревожному настроению. Небо заволокло хмарью, погрузив город в неприглядную серость, распугав прохожих, обезлюдив улицы. Крепостные стены на холме напоминали хребет дремлющего зверя, чей ощетинившийся гребень башен вспорол брюхо низко нависших туч.

Накрапывало. Капли, падающие в лужи, рождали круги на воде, разбегающиеся словно последствия принятых решений. Я собиралась в очередной раз бросить вызов судьбе, всколыхнуть этот мир, выяснить, какие мракобесы скрываются в омуте моего туманного будущего.

— Николай не стал бы поддерживать чудовищ! — возмутилась за спиной Галактия, безнадежно пытаясь отстоять честь рода.

— Но Братство же заключило союз с Южным Храмом, — резонно возразил Йорк, заставляя девушку осечься. — Не беспокойся, барон весьма легковерный человек, его могли попросту обмануть.

— Эй, Ланка-атаманка, может, присоединишься к обсуждению наших коварных планов, — выдернул меня из созерцания голос Криса. — Или в лучших традициях плохого начальства будешь заниматься исключительно раздачей пинков… то есть целеуказаний?

Я обернулась, окинула взглядом людей и драконов, расположившихся в тесной угловой комнатушке на втором этаже таверны. Охотник и меченый задумчиво склонились над подробным планом замка. Рыжик, вопреки собственным призывам к труду, разлегся на скрипящей койке (между прочим, моей!) и вертел в пальцах серебряную монету.

Галактия, привычно возбужденная и неугомонная, алого неожиданно сторонилась. Охотница мерила шагами помещение, обходя Кристофера по широкой дуге. Интересно, две недели совместного похода можно считать за сдержанное обещание устроить им свидание или нет? Впрочем, любовные похождения девушку сейчас вряд ли тревожили, как и меня.

Где-то среди укрытых пеленой дождя улиц затерялись еще Лоретта и Мерик. Шестеро. Если считать вместе со мной — семеро. Мало, катастрофически мало против полусотни лучников Кадмии. Тем более я не согласна хоронить никого из моих друзей. Как-нибудь на предстоящем званом вечере обойдемся без присутствия Серой Госпожи.

— Эсса, — Йорк задумчиво барабанил пальцами по столешнице. — Насколько велик разрыв в магическом потенциале? Мне известно, иерархия драконов строится на силе крови, значит, вы должны быть достаточно могущественной чародейкой. Как и ваши телохранители.

Кристофер усмехнулся.

— Да уж, такое наколдует — мало не покажется ни врагам, ни союзникам. Сила есть — ума не надо!

— Крис! — возмутилась я. У нас важное совещание, а он мало того, что придуривается, так еще и позорит перед представителями Братства. — Твой длинный язык когда-нибудь доведет тебя до беды.

— Правда глаза колет? — парировал рыжий. Посерьезнел. — Лаанара, определенно, великая волшебница… станет в будущем, если доживет с ее-то способностью попадать в неприятности, — не удержался друг от подначки. — Но на данный момент ей катастрофически не хватает опыта. А если бы и хватало, воевать вчетвером с полусотней драконов — гиблое дело. Даже для эссы и ее когтей.

— То есть открытое столкновение не наш вариант, — уточнил охотник.

Крис, подтверждая, покачал головой.

Мы все понимали. Единственный призрачный шанс на победу — тайно пробраться в замок и успеть освободить пленников прежде, чем нас обнаружат: алых, заключенных в темницах барона, было практически столько же, сколько охраняющих их тюремщиков. Рик говорил правду о малочисленности выживших после Раскола западников. Другое дело, пока войны Альянса лишены возможности использовать плетения, лучники Кадмии легко расправятся с полусотней «людей».

— Йорк, я знаю о попытках Братства создать яды, действующие на драконов, — сама испытала. Даже дважды! Один раз чуть не отбросила копыта на границе с Сейрией. Во второй, будучи в облике дракона, нажралась сонного зелья. А если считать гадость, блокирующую способности к плетениям, которой меня опоил маг крови, и ту вонючую тряпку, выходит все четыре. — Ты можешь предложить нам что-то подобное?

Охотник нехорошо прищурился, выставил пузырек темного стекла. Мне явственно почудился во рту привкус мяты.

— Только это. Без соответствующего оборудования и материалов приготовить еще не получится.

Эх, Ланка, вечно хорошая мысля приходит опосля. Запаслась бы эликсирами в Южном Храме. Или охотник просто не хочет раскрывать секреты Братства? В прошлый раз я успела убедиться, за загадочной улыбкой Лосского может скрываться все, что угодно.

— Я могла бы проникнуть в крепость и поговорить с братом! — предложила Галактия. — Уверена…

— Нет! — перебила я.

Девушка упрямо нахохлилась.

— Помню-помню-помню, что ты плела о моей якобы гибели. Но для начала пускай попробуют схватить. Я замок знаю, как свои пять пальцев: все ходы-выходы, тайные лестницы…

— Ты не пойдешь, и это не обсуждается, — неожиданно жестко парировал всегда спокойно-доброжелательный Йорк. Сфинкс показал когти.

— Галактия, я понимаю, что ты волнуешься за брата, но мы не можем позволить себе необдуманный риск, — попробовала смягчить я отказ. — Нас слишком мало.

И внезапность — наше единственное преимущество.

— Я бы разрешил девочке вылазку, — неожиданно заступился за охотницу молчавший доселе Риккард. — Если она уговорит стражников барона помочь, даже Кадмии придется нелегко, когда «союзники» ударят в спину. А провалится — невелика потеря.

— Рик! — возмутилась я.

— Прости, неудачная вышла шутка, — мужчина угрюмо, с враждебностью изучал карту. — Лань, ты уверена, что следует рисковать? Мы еще можем просто забрать Ключ и уйти без боя.

— Ты же понимаешь, я так не поступлю.

— Понимаю.

— У тебя есть план?

— Есть, — вздохнул Рик. — Но он мне не нравится.


***


Сыпал мелкий противный дождь, превративший переулок в расплескавшееся от порога до порога озеро с редкими островками скользкой буро-черной земли. Рыхлые низкие тучи перекормленными салонными котами развалились в небе, съедали свет, погружая Подковок в по-осеннему промозглые сумерки. Холодный влажный ветер свободно гулял между нахохлившихся домов, свистел в водосточной трубе, покрывал мелкой рябью лужи, забирался под полы. Я плотнее завернулась в плащ, прижалась спиной к блестевшим от влаги камням стены, надеясь найти укрытие под узким козырьком. Середина липеня, называется.

Ненастье. Враждебно настроенный город. Глупый до безрассудства план, в котором слишком много «если». Если убежище Братства, как в прошлый раз, пустует и Йорк, в одиночку отправившийся за Ключом, не угодит в засаду. Если Галактия не совершит ошибку, не поддастся эмоциям и не попытается преждевременно связаться с бароном. Если враги не решат на всякий случай избавиться от пленников. Если Кадмия вообще попадется на столь явную провокацию!..

…— Думаешь, они идиоты?!

— Нет. Надеюсь, нет. Потому что поступки дураков предсказать невозможно…

— Йорк должен был миновать городские ворота. Время действовать, — подал голос сопровождающий меня Крис.

Я медлила, и рыжий прекрасно понял причину заминки, резко привлек к себе, коснулся своим лбом, холодным, влажным, моего разгоряченного.

— У нас все получится, Ланка, веришь? — друг нагло ухмыльнулся. — Не трусь. Иначе так и останешься сопливой девчонкой.

Я подумала о неизвестных мне воинах сестры, что по моей просьбе сражаются в тридцати верстах к югу — Кадмия вынуждена была вчера отправить на помощь западным завоевателям десяток магов. О Риккарде и Галактии, которые должны уже пробраться внутрь замка. О Лоретте с Мареком, готовых вдвоем штурмовать крепостные ворота. Об азартно ухмыляющемся рядом Крисе, пугающем меня своим легкомысленным отношением к опасности.

Хаос! Сегодня мы собирались прогуляться по лезвию бритвы. Пожалуйста, пусть все, кто мне дорог, переживут этот вечер!

Я секунду помедлила, зажмурилась и, прежде чем решимость окончательно покинула меня, соткала вестника. Прозрачная ласточка, видимая лишь благодаря водяным разводам на поверхности крыльев, растворилась в нависших над городом небесах, устремилась к замку, унося мое послание-вызов.

…— У западных завоевателей особый приказ относительно Лаанары. Гарнизон не упустит шанс выслужиться.

— А если они просто убьют ее?! Всех нас?! Без разговоров? Ты об этом подумал?! Стратег, Хаос тебя забери!

— Зря я говорил, что план мне не нравится? Успокойся. Кадмия никогда не отличалась кровожадностью. Если получится, она решит обойтись без лишних жертв…

На улице ни души: люди предпочитали тепло растопленных очагов влажным сумеркам и холодному ветру. Город дремал, погруженный в навеянный пасмурной погодой сон. Или уже нет? Дома замерли, затаились, выжидали. Обволакивающая, шелестящая дождем по земле тишина с каждой минутой все сильнее звенела от напряжения.

Сердце глухо стучало в груди, отдаваясь гулом в ушах. Крис скептически осмотрелся, оценивая поле предстоящего боя, подхватил меня на руки. Я почувствовала формирующееся плетение, и в следующее мгновение каратель прыгнул, оттолкнулся от одной стены, обрушил вниз цветочный горшок со скрипнувшего подоконника на противоположной стороне — спустя пару секунд мы стояли на крыше. Я по достоинству оценила ловкость друга. Их в Пламени кузнечиками скакать учат? Надо попросить, чтобы и меня потренировали.

Странное ощущение. Подковок при взгляде снизу и отсюда казался двумя совершенно разными местами. В переулке город напоминал запутанный лабиринт узких улочек, нависших над головой домов, оплетших небо паутиной бельевых веревок.

Сейчас же мы будто выбрались на открытое пространство. Очутились посреди холмистого поля крыш, плоских и двускатных, перемежающихся темными линиями-провалами улиц, над которыми клубилось серое море туч. Покачивающаяся армия флюгеров и курящихся печных труб защищала подходы к замку, возвышавшегося на холме грозным влажным силуэтом.

Забавно, как в зависимости от точки зрения может меняться восприятие одного и того же места… события, поступка. На миг мне стало интересно, а как видят город западные завоеватели?

— Идут! — предупредил Крис, щурясь в направлении, откуда следовало ожидать врага.

— Сколько их? — я непроизвольно придвинулась к другу. Хаос, роль подсадной утки нравилась мне все меньше.

— Пять, восемь, одиннадцать… четырнадцать! Если Котофей правильно объяснил, Кадмия с ними, — рыжий, предвкушая развлечение, оскалился, снова убеждая меня, что у приятеля весьма своеобразное представление о забавах. — Неплохо, замок лишился трети защитников. Есть все-таки польза от твоего титула.

Я тоже увидела противников. Драконы явно не намеревались вести переговоры. Тени магов, расплывающиеся среди вечерних сумерек, быстро приближались, скача по крышам словно по проспекту, расходились полукругом, собираясь зажать нас в тиски. В четком нацеленном движении загонщиков было что-то инстинктивно пугающее.

Хаос! Это с ними мне предстоит играть в салочки?!

— Крис, надо уходить! — не выдержала я.

— Рано. Следует подпустить их ближе.

Куда уж ближе! Я могла различить лица трех вырвавшихся вперед воинов. Отставшие слегка замедлили темп, готовясь атаковать плетениями.

— Ланка, ставь щиты! — весело посоветовал Кристофер, непринужденно выворачиваясь из моей отчаянной хватки и устремляясь навстречу врагу. Укоротившееся копье-искра разгоралось алым.

Зараза! Бросил в самый ответственный момент и отправился развлекаться!

…— Кто пойдет с Ланкой? Ты сам?

— Нет. Благодарю, но я не самоубийца, чтобы в нынешнем состоянии сражаться против толпы магов. Ты единственный, кому я могу доверить ее защиту. Справишься?..

Мда, полагаться на Криса было… неразумно. Друг, конечно, как правило, добивается поставленных целей, но уж больно своеобразные пути выбирает.

Заклинания ударили по поднятым щитам, заставив понять, что чувствует черепаха, попавшая под град. Могу собой гордиться: первый натиск я выдержала. Хоть какая-то практическая польза от проведенного в башне Синскай месяца.

На наконечнике копья Криса вспыхнула маленькая звезда. Клинок его противника окутался языками пламени, рассерженно шипящими под каплями дождя. Рыжий и его соперник казались двумя шаловливыми мальчишками, балующимися с зажженными факелами.

«Шаманский танец» продолжался недолго. В какой-то момент каратель провел удачную подсечку, соперник потерял равновесие, оступился на скользкой черепице и ухнул с краю вниз. Коготь, не проверяя, что стало с врагом, швырнул пару огненных стрел в приблизившихся вплотную драконов, больше пугая, нежели надеясь кого-то зацепить, развернулся и рванул в мою сторону.

— Пора драть когти!

Я едва успела погасить перед другом щит. Рыжик схватил меня за руку и потащил прочь. Промахнувшееся заклинание развалило печную трубу, обдав щиколотки каменной крошкой.

Впереди чернел стремительно приближающийся провал — две косых сажени, не меньше. А до земли все пять, и булыжная мостовая внизу… «Беги и прыгай вовремя», — кажется, так советовал приятель перед началом авантюры. Я зажмурилась, стараясь не думать о последствиях, оттолкнулась.

К моему искреннему облегчению, мы благополучно приземлились на противоположной крыше. Крис тут же резко, болезненно дернул, останавливая, оттаскивая на шаг назад — мгновение спустя заклинание плугом вспороло черепицу перед нами.

— Не спи, Ланка! Щиты. Минута.

Он швырнул меня под прикрытие очередной трубы. Снова бросился навстречу наступающим на пятки врагам. Проигнорировал ближайшего, накинулся на следующего за ним.

Я заметила похожие на стекло лезвия, летящие в сторону карателя, решилась проявить незапланированную самодеятельность. Огненные стрелы столкнулись с ледяными и взаимно уничтожились. Следующие заклинания направлены были уже в меня, заставив снова уйти в глухую оборону.

Защитные плетения дрожали и плавились под ураганом обрушившейся на них враждебной магии. Когда спустя целую вечность я смогла на секунду перевести дух, Кристофер сражался одновременно с тремя. Еще трое мчались ко мне. Взгляды нападавших не обещали ничего хорошего, и мою жалкую ответную атаку драконы попросту проигнорировали. Ой, сестренка!

Каратель толкнул одного из противников — тот пошатнулся, рухнул как подкошенный и больше не встал — вырвался из окружения, бросился в погоню за приближающимися ко мне воинами, «забыв» про оставшихся за спиной. Подле меня друг и враги оказались одновременно.

— Бей! — Крис упал ничком. Я послушно, как объясняли, толкнула волшебный щит. Силовая волна прошлась над крышами, сшибая противников с ног, отшвыривая назад. Грубо, но действенно. Прав, рыжик: сила есть — ума не надо. Только так и выживаем — за счет превосходства в магическом потенциале.

Друг сжал мою ладонь в своей, мы опять побежали. Я непроизвольно отметила изменения в облике когтя: полуоторванный рукав куртки, под которым багровела свежая рана (видимо, несерьезная, иначе бы он так свободно не размахивал копьем), разводы чужой крови на лице, смешивающиеся с дождем капли пота — короткая схватка нелегко далась воину.

— Убил двоих. Сенсориков. Плохо. Они обозлились.

Крис больше не улыбался, полностью сосредоточившись на забеге, умудряясь следить за хаотично взрывающимися тут и там заклинаниями, умело используя скаты, иные выступы и неровности в качестве укрытия.

Удивительно, но ущерб, нанесенный городу, до сих пор ограничился разбитой черепицей, взорванными трубами да покореженными флюгерами — и мы, и противники пользовались простейшими шарами и стрелами, не собираясь устраивать локальное извержение вулкана и превращать Подковок в дымящиеся руины.

Хотя мне и свистевших над головой стрел вполне хватало, чтобы ощущать сильнейшее желание убраться куда подальше. Я, не пытаясь вникнуть в творящуюся вокруг вакханалию, следовала за другом, полностью доверившись ему.

Хаос! Что-то это мне напоминает. Погоню в лесу, когда я точно также, безрассудно, не имея плана, удирала от оравы рассвирепевших бандитов. Но в отличие от шахтенского отребья воины-драконы действовали гораздо слаженнее, медленно, но верно оттесняя нас к краю города, сокращая дистанцию. И в конце пути не окажется ледяного демона, который без труда разберется с нехорошими типами.

Громовым ворчанием до нас донеслось эхо далеких разрывов, означающее, что Лоретта с Мериком приступили к своей части плана.

…— Штурмовать ворота крепости? Вдвоем? При всем уважении, эсса, план выглядит безумным.

— Спокойнее, Мерик, спокойнее. Повелительнице Небес виднее.

— Я не оспариваю решения Повелительницы, но хочу указать, что сумасшествие доверять Демону льда.

— Эсса ему доверяет…

— Опаздывают, — недовольно пробормотал Крис, развеивая летящее в нас заклинание. — Ланка, резерв на исходе. Я провоюю минуты четыре, не больше.

Очередной силовой волной отшвырнула бросившегося наперерез дракона. Да я почти мастер! Ответный огненный шар, подпаливший край плаща, поубавил мой оптимизм.

Нас прижимали к окраине. Двух-трехэтажные дома сменились низкими хибарами, перемежавшимися садами и огородами. Черепица и тес — потемневшей соломой, державшей наш вес исключительно за счет магии карателя. Я начала спотыкаться, теряя скорость.

— Не дергайся!

Крис подхватил меня на руки, кинул на плечо, заставив любоваться перевернутым вверх ногами миром: проносящимися над головой кольями плетней, коньками крыш, обрюзгшими грядками огородов. Кость жестко давила в живот, мешая нормально вдохнуть. Хаос, прямо доисторические времена, когда «кавалеры» подобным образом затаскивали в пещеры своих «дам». Хотя все же лучше второго популярного среди дикарей способа — дубиной по затылку и волоком за косу.

— Затаись!

Я ухнула в густые заросли бурьяна на берегу мелкой речушки, огибающей Подковок. Дальше, до темнеющего на горизонте леса, простиралось темно-желтое пшеничное поле. Каратель и убегающая с ним всклокоченная рыжеволосая девица очутились как на ладони. Хаос, неужели я так выгляжу!

Не о том ты думаешь, Ланка, явно не том. Когда это приятель детства научился призывать астральных клонов? Какого мракобеса вообще решил менять план, по которому нас должны были схватить вместе?! Неужто в кой-то веки взыграло чувство ответственности, и коготь внезапно вспомнил о своем долге защищать эссу?

Кристофер, ты балбес!

Мимо, справа, слева, сверху, хищными тенями пронеслись преследователи. Целиться в удирающего карателя сейчас, когда он лишился укрытий, врагам оказалось гораздо проще.

Воздух наэлектризовался от заклинаний, рассерженным осиным роем полетевших в спину друга. Часть прошла мимо, остальные поглотил сотворенный Крисом щит.

Но две ледяных стрелы все-таки настигли цель. Прошитая насквозь девица лопнула точь-в-точь мыльный пузырь, разлетевшись по колосьям быстро оседающей пеной. Второй снаряд угодил в друга.

Крис, раненый в бедро, споткнулся, прокатился по земле, приподнялся на одном колене, разворачиваясь лицом к врагам, выставляя в защитном жесте копье с тускло тлевшей на конце искрой. Рыжий практически полностью израсходовал резерв.

Хаос, вечный, нетленный, не забирай!

Хотелось зажмуриться, но я заставила себя смотреть.

К моему огромному облегчению, Рик не ошибся: добивать раненого враги не стали. Окружили, словно свора шакалов, набросились одновременно со всех сторон.

Кристофер неуклюже отмахнулся. Копье вырвали. Заломили руки за спину, повисли на плечах. К обезвреженному карателю приблизилась грузная женщина, в которой я без труда угадала командира лучников.

Кадмия что-то спросила. Крис язвительно усмехнулся, ответил. В следующую секунду сапог рассерженной драконицы угодил по ране, заставив друга скривиться от боли. Женщина отступила, задумчиво огляделась, кивнула подошедшему к ней воину.

Несомые магией, над городом зашелестели слова.

— Эсса Ланкарра, мы схватили ваш коготь. Сдавайтесь, иначе он умрет! Повторяю…

Каратель возмущенно вскинулся, попытался стряхнуть висевших на нем драконов. Но его быстро усмирили, отвесив пару тумаков за несговорчивость.

— Эсса Ланкарра…

Голос Кадмии ввинчивался в уши.

Убийство сенсориков, нелепая попытка убежать вместе с астральным клоном — правильный коготь сделал все, чтобы до его Повелительницы не добрался неприятель.

Правильная эсса не станет без необходимости вступать в проигранный бой, глупо рисковать жизнью ради защиты собственного телохранителя. Эсса вправе пожертвовать любым драконом клана в случае нужды.

Мы обе понимали нелепость угрозы.

А еще обе были в курсе, что я никогда не отличалась благоразумием, присущим правильным эссам, а потому не брошу друга.

Я нарочито медленно, пытаясь копировать царственную неспешность Харатэль (я богиня! и пусть весь мир подождет), шла сквозь достающую до колен мокрую пшеницу. Драконы молчали, смотрели. Кадмия исподлобья, настороженно и одновременно с одобрением, уважительно. На лице Криса блаженная мина «ее только могила исправит» мешалась с облегчением.

Я упустила момент, когда оказалась окружена. Шестеро боевых магов, отрезавших пути к отступлению, не спешили атаковать, держались в паре саженей, напоминая больше почетный эскорт, нежели конвой.

В десяти шагах от Кадмии я остановилась, хмуро, с величественным спокойствием, спокойствием эссы, взирая на возглавляющую западников женщину. Пришло время разговоров.

Хаотичная схватка-побег, разогревшая кровь, заставившая ее стремительно течь по венам; опасения за безумный план, способный, словно шаткая башня из кубиков, рухнуть от малейшей ошибки, неточности; страх за жизни друзей и мою собственную — все это перестало волновать меня. Что бы ни случилось, я приму будущее с достоинством и хладнокровием Повелительницы. Постараюсь, по крайней мере.

Глаза в глаза. Не обращая внимания на капающую с неба воду, бегущую ручейками по лицу, промокшие до колена штаны, ледяной ветер, задувающий под полы плаща. Истинную правительницу драконов не волнуют подобные мелочи.

Кадмия не выдержала первой, склонила голову, признавая превосходство той, что летает выше. Гордись, Ланка. Маленькая, но все же победа.

— Al’iav’el’, e'ssa tel' Ra.

— Iav’el’, Kadmia. Разве сворой гончих отвечают на предложение переговоров?

— Простите, эсса, — Кадмия не выглядела виноватой, извиняясь скорее перед титулом, а не мной. — Глупо упускать крысу, которая сама влезла в мышеловку.

— Крыса, Kadmia? — я умышленно произнесла имя на лангвэ. — Ты смеешь сравнивать Повелительницу Небес с крысой?!

Противница смутилась. Мы обе прекрасно осознавали, как шатко мое положение, сколь я беззащитна. Короткий приказ, и подчиняющиеся ей драконы нападут, скрутят (я даже не уверена, что смогу дать достойный отпор), поставят на колени, как и Криса.

Но поступить подобным образом — проявить неуважение к эссе… к многовековым традициям. Пойти против впитанных с молоком матери представлений о мироустройстве, против себя, собственной привычки смотреть с благоговением на избранников Древних, подчиняться тем, кто парит в недоступной другим высоте.

Я ее враг. Она может убить меня, но унижать… унижать не посмеет.

— Эсса…

— Как желала ты, я пришла. Отпусти мой коготь.

Кадмия качнула головой. Уважение уважением, а идти на поводу у противника женщина не собиралась.

— Мальчишка забрал жизни двоих наших.

— Дракон исполнял долг, а значит, его жертвы на моей совести и отвечать мне, — резонно возразила я.

Кадмия молчала, размышляя.

— Алый сможет уйти после того, как я выполню веление Первой. Вы должны… исчезнуть, эсса. Я прошу, чтобы вы сделали этот шаг самостоятельно.

Исчезнуть. Какая обтекаемая формулировка! Веселенькая перспектива, ничего не скажешь. Мне билет первым классом в Последний Предел, Крису же с позором тащить в Южный Храм хладный трупик и огрести от Альтэссы за проваленное задание.

— Понимаю, — невозмутимо кивнула я, будто мне только что не сообщили о вынесенном смертном приговоре. — Приказ… его исполнение ведь может обождать? Прежде я собираюсь встретиться с Юнаэтрой тиа Иньлэрт. Ты не откажешься выполнить мою… просьбу?

Чуть не угадала с интонацией (я снова позавидовала сестре, которая гораздо виртуознее владеет голосом), но все и так слышали, кто вправе отдавать распоряжения, а кто должен подчиняться.

Я развернулась и направилась в сторону мокнувшего под дождем замка с видом королевы, которой нет дела до суетящихся позади подданных. Драконы неохотно расступились, освобождая путь. Дотронуться до меня не посмел никто.


***


Моросило. Скрипели цепи, опуская мост через ров.

Каменная кладка крепостной стены блестела подтаявшей ледяной коркой. Кое-где темнели пятна сажи. Обугленная створка еще дымилась.

— Похоже, крыс было не две, а несколько больше, — заметила держащаяся рядом Кадмия. — На что вы надеялись, эсса?

Я благоразумно промолчала.

— Командующая, — навстречу Кадмии вышел один из западников, задержался настороженным взглядом на моем лице. — Мы захватили лазутчиков. Двое атаковали ворота, отвлекая стражу, в то время как третий собирался освободить заключенных.

— Потери? — хмуро уточнила Кадмия.

— Несколько наших легко ранены.

— Мои когти? — перебила я.

Стражник дождался утвердительного кивка Кадмии, неохотно ответил.

— Живы.

Я облегченно перевела дух, внешне сохраняя невозмутимость (хотя мышцы лица уже сводило от напряжения). Командир лучников заметила:

— Ваш план провалился, эсса.

— Разговор, Кадмия, — напомнила я.

— Если Первая согласится беседовать с вами. Что-то еще? — обернулась она к мнущемуся докладчику.

— Один из схваченных — Риккард тиа Исланд, тот самый Демон льда.

Кадмия задумчиво покосилась в мою сторону, покачала головой. Приказала, кивнув на повисшего на ее загонщике Криса.

— Пусть целительница осмотрит, а потом заприте вместе с остальными. Лорда Исланд сопроводите в мой кабинет, — женщина угрюмо улыбнулась. — Прошу сюда, эсса. Похоже, мне действительно следует обсудить сложившуюся ситуацию с Первой.

Комната, выбранная Кадмией под рабочее место, встретила нас ватным теплом, особенно приятным после промозглой сырости за окном и сквозняков, гулявших по широким коридорам замка.

Я подошла к растопленному камину, протянула озябшие пальцы к огню. Следящие за каждым моим движением драконы насторожились, но не возражали, впрочем, и деактивировать висящие наготове боевые плетения не собирались. Хе-хе, напрасно нервничаете. Сопротивляться сейчас, когда не имею ни малейшего шанса на победу? За кого вы меня принимаете?

Я чувствовала, что согреваюсь. Честно признать, последние минут двадцать едва сдерживалась, чтобы не застучать зубами, утрачивая величавость эссы и превращаясь в промокшую до нитки девчонку.

Тепло размягчало, убаюкивало.

Я заставила себя собраться. Вальяжно (с демонстративным видом хозяйки замка) расположилась в глубоком кресле — при всем желании быстро выскочить из такого не получится. Один из конвоиров зашел за спину. Недоверчивые вы мои! Хорошо хоть блокираторы не нацепили.

Кадмия свернула карту, разложенную на столе, не позволяя разглядеть подробности, убрала документ во внутренний ящик. Приказала второму сопровождавшему нас воину:

— Пусть принесут ключевой воды.

Дракон вышел в коридор и тут же вернулся, видимо, передав распоряжение кому-то из дежуривших за дверью слуг.

В комнате воцарилось молчание. Потрескивали дрова в камине. Барабанил дождь по закрытым ставням. Над ухом дышал страж. Мы ждали.

С плаща текло. В сапогах хлюпало. Промокшие насквозь штанины неприятно липли к голеням. Но ни раздеваться, ни снова подходить к камину я не стала. Как пить дать заработаю простуду, валяться мне потом в кровати с насморком и высокой температурой! Если будет это самое потом.

Дверь отворилась, пропуская еще трех драконов. В комнате сразу показалось тесновато. Рик, шедший в середине, при виде меня нагло ухмыльнулся. Я в ответ едва заметно кивнула, ощущая внутри невероятное облегчение: жив! Невредим!

На мгновение прикрыла глаза, стараясь отрешиться, не волноваться о Крисе. Потери подсчитаем и оплачем, когда закончится бой.

— Рада вас видеть, Повелитель.

— У тебя весьма своеобразное представление о гостеприимстве, Кадмия.

— А у вас странная манера навещать старых знакомых, лорд Исланд.

Северянин пожал плечами, признавая правоту собеседницы. Демона усадили в соседнее кресло. Рик поерзал, устраиваясь удобнее, положил стянутые веревкой запястья на колени. Оскорбиться, что ли? Меня даже не потрудились связать, справедливо полагая, что в рукопашной от эссы толку, как с цыпленка — свернут шею, и все!

Пожалуй, не буду настаивать: я затылком ощущала разрушительную силу плетения, замершего на пальцах дракона позади меня. Не преминет ведь воспользоваться при малейшем подозрительном поступке с моей стороны.

Минуты ожидания тянулись как жвачка у коровы. Я напряженно прислушивалась к царящей за стенами тишине, пытаясь уловить хоть малейший намек на происходящее в замке. Бесполезно.

Может быть, охотницу давно схватили. Может, поднявших бунт алых перебили. Может…

Я запретила себе сомневаться.

Кадмия, стоящая у зашторенного тяжелыми гардинами окна, барабанила пальцами по собственным локтям, утрачивая терпение.

— Среди людей трудно найти хорошо вышколенных слуг, эсса.

В дверь постучали, приотворили. Одетая в серое рабочее платье с белым накрахмаленным передником к нам вошла… Галактия. В руках девушка несла тяжелый расписной кувшин.

Какого Хаоса?! По плану она должна находиться совершенно в другом месте!

…— Галактия, я не имею права просить тебя рисковать. Не имею права заставлять тебя сражаться вместе с нами.

— Это уж точно. Я по-прежнему не собираюсь помогать всем драконам, только нескольким… тебе, например.

— Почему так долго? — недовольно поинтересовалась Кадмия.

— Извините, госпожа, — пробормотала девушка, утыкаясь взглядом в пол.

— Поставь кувшин на стол.

— Подожди, — один из сторожащих Рика драконов переместился к семенящей девушке, схватил ее за локоть, наклонился, подозрительно вглядываясь в лицо. — Я тебя раньше не видел в замке.

— Я новенькая, господин, — пискнула Галактия, явно переигрывая. — Вчера только начала работать.

В следующую секунду произошло несколько событий, слившихся в одно.

Во дворе оглушительно громыхнуло. Стены дрогнули, посыпалась штукатурка. Не иначе, кто-то умудрился поджечь пороховой погреб.

Кадмия инстинктивно отвернулась к окну.

Охотница разжала пальцы, роняя тяжелый кувшин на ногу удерживающего ее стражника.

Рик с силой оттолкнулся от пола, опрокидывая кресло, врезаясь в стоявшего за спиной дракона. Руки северянина непостижимым образом оказались свободны.

Время размазалось, превратилось в стопку картин, выхваченных сознанием из воцарившегося кругом хаоса.

Галка ударила взвывшего противника локтем под дых, толкая в камин, швырнула в мою сторону полотняный кулек: «Лана, не дыши!»

Я неуклюже выпала из кресла, чувствуя, как на волосы сыпется труха из разорвавшегося «снаряда». Боевое плетение, жужжа, просвистело над ухом, опаляя волосы. Не отвлекаясь, кинула силовые щиты сразу в двух направлениях.

Западника у выхода вынесло в коридор вместе с обломками двери.

Кадмии повезло меньше: начавшая оборачиваться женщина, распахнув спиной ставни, вылетела во двор. Крики снаружи зазвучали явственнее. В том, что драконица выживет, я не сомневалась — всего-то третий этаж.

Враг за спиной зашелся в приступе жесткого кашля. Несмотря на добрый совет, я вдохнула, учуяв разлившийся по комнате запах мяты. В горле мгновенно запершило. Очередное адское зелье охотников?

«Берегись!» — Рик, копошившийся на полу вместе со сбитым им с ног драконом, вывернулся из хватки противника, прыгнул к Галактии, отталкивая девушку. Огненный шар, предназначенный охотнице, врезался в стол, воспламенив бумаги. На друзей наступал выбравшийся из камина разъяренный маг. От прожженных штанин резко несло паленым. Кинутый демоном осколок вазы он шутя отбил в сторону. На пальцах врага дрожали нити формирующегося плетения.

Хаос! Надо помочь!

Я не успела вмешаться. Уплотнившийся воздух с бескомпромиссностью дубины врезался в грудь, отшвыривая к стене.

Ударилась затылком. В ушах зазвенело. В глазах потемнело. Дышать стало больно. Сломаны ребра?

Гады, украли мой прием!

Тень западного завоевателя нависла надо мной карающим мечом.

В окне материализовалось взбешенное лицо вернувшейся Кадмии.

Это конец?

Мир сузился до безучастного взгляда моего убийцы.

Что из дальнейшего было наяву, а что явилось плодом больного воображения, я сказать не бралась.

…По комнате пронесся порыв ветра, раздул огонь, захлопнул ставни, вышвыривая Кадмию обратно во двор…

…Кто-то, не прекращая, надрывно кашлял. Дайте человеку воды…

…В склонившегося надо мной дракона врезался рыжий вихрь Крис…

…По комнате зелеными разводами плыл тяжелый, удушающий аромат мяты и корицы. Забивал нос, оплетал удавкой горло…

…Наполовину сформированная стрела в руках наступавшего на Рика западника осыпалась ледяной пылью. Мужчины, сцепившись, покатились по полу…

…В ревущем пламени танцевали маленькие саламандры…

…Лба коснулась холодная ладонь Лоретты, женщина что-то сердито прокричала в сторону. Лицо когтя сменилось обеспокоенной мордашкой Галактии. Я попыталась отодвинуться — от целительницы разило все той же мятной настойкой…

…Сожженная бумага взлетала к потолку и превращалась в черных бархатных бабочек… бабочек… бабочек… целый рой ночных бабочек…

— Ты водой попробуй. Кипяточек как раз принесли! — донесся издалека голос Рика.

— Это негуманно по отношению к павшему соратнику. Эй, Ланка бескрылая, хватит притворяться мертвой! Все уже кончилось, — по щеке легонько похлопали.

Я болезненно приоткрыла глаза, сощурилась на довольно ухмыляющегося Криса.

— С боевым крещением, мелкая.

Я по-прежнему находилась в кабинете Кадмии. Лежала на массивном дубовом столе, благо размеры позволяли устроить на нем танцевальную площадку, а не просто разместить тело побежденной в неравном бою эссы. Тело немилосердно ныло, возмущаясь по поводу неосторожного использования, следовательно, я все еще находилась в подлунных королевствах, а не на пути в Последний Предел.

Определенно, грязновато тут для драконьего рая. Я повернула шею, любуясь разгромом, царящим в комнате. Прожженный в нескольких местах ковер тлел. Обгорелые обрывки важных документом разметались по комнате хлопьями черного снега. Кресла (почти все) обернулись живописными грудами досок и годились лишь на растопку камина. Не представляю, как уцелел стоящий в углу шкаф с обитыми кожей книгами!

Противников, к моему облегчению, не наблюдалось.

— Что случилось?

— О сегодняшней ночи сложат легенды, потому что правда покажется чуднее вымысла, — с пафосом заявил Крис, подражая поющему героическую сагу менестрелю. — Еще долго люди будут вспоминать принцессу Лаанару, грозу печных труб! И просящихся на ночлег странников, стуком разнесших в щепки ворота замка. Упомянут и коварного демона, сладкими речами завладевшего вниманием старой девы Кадмии. Но главная роль, конечно же, достанется юной героине, отважной Галактии, что храбро победила дракона и освободила принца… тьфу, усыпила охрану и выпустила драконов.

— Ты без кривляний сказать можешь? — не выдержала я. Преставление, устроенное другом, оказалось слишком большим испытанием для моей чугунной головы.

— Без кривляний, наша сомнительная авантюра удалась, — Рик довольно улыбнулся. — Охотница превосходно справилась со своей частью плана. Более того, она связалась с бароном и переманила дворцовую стражу и слуг. Не ожидал от юной человеческой девчонки продемонстрированных ею рассудительности и выдержки.

Галактия зарделась, смущенная похвалой.

— Я как чуяла, что спешить не надо, что заместителю командира гарнизона доверять не следует, а ведь почти заговорила… со змеюкой этой подколодной! Добрые духи-заступники, видно, удержали: хорошо, я наперво с братом решилась встретиться.

Я сердито посмотрела на подругу, злясь за самоволие.

— Честно говоря, помощь людей пришлась кстати. Иначе не ясно, чем бы все обернулось, — добавил уже нормальным тоном рыжий. — Силы алых и западных завоевателей были примерно равны. Сейчас же мы дожимаем последние очаги сопротивления.

Кристофер расплылся в улыбке, повернулся к Рику, возвращаясь к обсуждению минувшей схватки, переживая заново события.

— Нееееет! Ты заметил, как тот дракон опешил, едва понял, что не способен колдовать!

— Я растворила в кувшине оставленную командиром настойку, — пояснила Галка. — Ее лучше, конечно, подмешивать в еду, эффект длился бы дольше. А в воздухе получилась слишком малая концентрация: хватило всего на пару минут и то не сразу.

Сколько всего интересного произошло, пока я валялась у стеночки тряпичной куклой. Не эсса, а кисейная барышня какая-то: чуть что — сразу в обморок! Обидно.

— А какое у Кадмии было лицо, когда ей второй раз шандарахнуло ставней по носу!

Кристофер задорно хлопнул Рика по плечу, переступил, скривился. Я посмотрела на пропитавшуюся насквозь повязку. Как он ходит-то еще?!

— Твоя нога?

— Вот и займись делом, — друг дохромал до единственного уцелевшего кресла. — Хаос! Похоже, действие зелья заканчивается. Сейчас одному хорошему дракону станет очень-очень паршиво. Если кто не понял, я себя имею в виду.

Я попыталась подняться, едва не задохнулась от боли, простонала.

— Кажется, ребра сломаны. Я бы тоже не отказалась от эликсира бесчувствия.

— Обойдешься, — Рик подхватил меня под мышки, стянул со столешницы, поставил на ноги. Я покачнулась, но, к моему удивлению, не развалилась на десяток маленьких Лаанар.

— Синяки и ушибы, я проверила, — предательски поддакнула Галактия. — Мазь подействует — будет легче. Еще небольшое сотрясение, так что уговорим рыжего упрямца и отправим вас обоих в постельку.

— Я обязана…

Обязана выяснить ситуацию в замке, встретиться с алыми и бароном, руководить окончательной зачисткой, или как это называется, решать еще кучу организационных вопросов.

Я примостилась обратно на край стола, ощущая острое желание куда-нибудь улечься. Шевельнувшаяся на задворках сознания совесть разочарованно смолкла, отступив перед общим паршивым самочувствием.

— Завтра, — отрезал Риккард, поддерживая сторону противников долга. — Разберемся без вас, болезных.

Охотница присела на корточки рядом с Кристофером, достала кинжал, собираясь срезать штанину.

— Теперь ты, наконец, дашь себя осмотреть?

— Э, нет, — рыжий шутливо замахал на девушку руками. — Знаю я вашу братию: напоите чем-нибудь, сам себя забудешь, начнешь вздыхать под окном и серенады петь при полной луне. Свои раны я доверяю лечить исключительно Ланке, — парень посерьезнел. — Да и не до того сейчас. Кто вас охранять будет?

— Охранничек нашелся, — Галактия сердито дернула присохшую повязку, заставив воина резко побледнеть. Похоже, действие Vera Orshol, и правда, подходило к концу. — Не отвлекай. Еще поблагодаришь потом. Может, и впрямь чем опоить?

— Он сегодня зелий насосался на год вперед. Лучше так, — Рик зашел за спину карателя, слегка придушил — Крис возмущенно дернулся и обмяк. Галактия благодарно кивнула и тут же раздраженно закусила губу.

— Куда его?

— На стол. Уступай место, подруга! Ничего, мы упрямца быстро на ноги поставим. Через пару дней побежит как миленький… серенады петь.

Галактия ловко ошпарила поверхность кипятком, заставив меня отскочить. Рик легко перетащил карателя, мне же досталось освободившееся кресло, куда я с облегчением рухнула.

Откинувшись на спинку, я отстраненно наблюдала за действиями целительницы, вмешавшись только раз — остудила магией кипяток. Все остальное время жрице неумело ассистировал северянин: подавал воду, чистые полотенца и темные матовые пузырьки с лекарствами, калил иглу над огнем, рвал тряпье на бинты.

— Подожди, — остановила я охотницу, закончившую накладывать швы и собиравшуюся заняться перевязкой. Рик понимающе подставил плечо, помогая мне доползти до стола.

Я сосредоточилась, формируя плетение. Коснулась пальцами раны, ощущая неприятный холодок в груди от мысли, что если бы враги целились точнее? Взгляд задержался на лице рыжего, отмечая бледность, проступившую сквозь загар. Калейдоскопом мелькнули образы мертвого Алика, Криса, проткнутого копьем Юнаэтры, раненого Рика. Вернулось гнетущее ощущение собственного бессилия.

Успокойся, Ланка. Обычный, пусть и глубокий порез.

Пальцы, направляющие заклинание, дрожали все заметнее. По лбу скатилась едкая капля пота, повисла на реснице. Глаз защипало.

— Достаточно, — Рик взял за запястье, отводя мою руку в сторону.

— Я должна…

— Достаточно, Лань. Ты сегодня хорошо поработала, — твердо повторил он. — Рыжему ничего не грозит. Выспится и снова будет всех раздражать своей мерзкой рожей и скверными шутками.

Я покачнулась, прижалась спиной к широкой груди. Загрубевшая от меча ладонь скользнула по плечу, дракон наклонился. Секунду спустя я уткнулась носом в шею мужчины, чувствуя запах дыма, пота и еще чего-то неописуемого, но удивительно родного.

Риккард нес меня на руках. В первый… нет, конечно, не в первый раз, но прошлые я не помнила, а потому они не считались. Путешествовать таким способом оказалось неожиданно… приятно.

— Галактия, справишься одна? Что случится, зови.

— Угу, — девушка задумчиво покосилась на спящего карателя. Эх, чувствую, воспользуется оказией.

Перипетии отношений охотницы и алого быстро выветрились из головы. Единственное, о чем я думала сейчас, близость Рика. Его теплое дыхание, шевелящее мои влажные волосы. Крепкие руки, держащие меня. Стук сердца, ровный, уверенный.

Жаль, идти оказалось недалеко — до смежной комнаты. Дракон, прикрыл ногой дверь, сгрузил меня на кровать. Я с трудом подавила вздох разочарования.

— Отдыхай, пока есть возможность. Завтра нас ждет много дел.

— Рик, задержись, останься, — я, как маленькая, вцепилась в ладонь мужчины, не давая уйти.

Я понимала, что веду себя по-детски: раз эсса временно выведена из строя, заниматься всеми организационных вопросами — договариваться с бароном, прочесывать замок, убеждаясь в его безопасности, обеспечивать помощь раненым — предстояло когтям, тем более Крис тоже вне игры. Но эгоистично не хотела, чтобы дракон покидал меня. Оставлял одну среди чужой холодной комнаты.

— Побудь рядом, пока я не усну.

Я так и задремала, сжимая его теплые пальцы.

Глава тринадцатая

— Какова ситуация? — уточнил Рик у Лоретты.

Когда я проснулась, обнаружила мужчину кемарившим на стуле возле моей постели. Неужели дежурил рядом всю ночь?

— Замок полностью в наших руках, — доложила следующая за левым плечом коготь. — Сопротивление подавлено. Погибли семь алых, у Кадмии — тринадцать воинов, включая двух убитых мэтром Кристофером в городе. Очень много раненых как с нашей, так и со стороны противника. Галактия и целительницы не справляются.

Несколько часов сна плюс мазь охотницы и активированное целебное заклинание пошли мне на благо. Ребра по-прежнему ныли, но голова перестала кружиться, а ноги — подгибаться. Я чувствовала себя вполне сносно, чтобы вылезти из кровати и уделить внимание насущным вопросам. Впрочем, заниматься делами пришлось бы в любом случае: проблемы ждать не собирались.

Атмосферу, воцарившуюся в крепости, трудно было описать одним словом. Да и двумя, если честно.

Первой замечалась всеобщая подавленность, вызванная потерями в ночном бою. Следы сражения постоянно бросались в глаза: изрезанные гобелены и гардины, осколки статуй и ваз, пятна сажи на полу, выбоины в стенах, где-то кровь. Из-за закрытых дверей слышался приглушенный плач.

Уныние сестрой-близняшкой сопровождала неопределенность. Встреченные люди косились настороженно, исподлобья, не зная, чего ожидать от сменившихся хозяев. Я и сама не представляла, что готовит нам туманное будущее.

Дополняла невзрачную картину нарочитая суетливость. Несмотря на раннее утро, никто не спал, занимаясь делами по большей части ненужными и бессмысленными, единственной целью которых, казалось, отвлечься, создать иллюзию повседневности, обыденности происходящего.

Наперерез двинулся человек из стражи барона Красноземского. Лоретта отстала, читая переданную ей записку. Мы с Риком продолжили путь, зная, леди Сарисеэр догонит.

У дверей обеденного зала я сбавила шаг, собираясь с духом. Вошла. Заинтересованные, оценивающие взгляды смущали, словно молоденькую актрису, впервые выступающую на сцене. В помещении собрались все алые, кто мог передвигаться самостоятельно и не находился в данный момент на посту. Двадцать семь мужчин и женщин расположились на сдвинутых к стенам скамьях, ожидая… меня?

Драконы дружно поднялись.

Сколько же среди них раненых! У светловолосой женщины, отдаленно напоминающей Галактию-блондинку, бинты тюрбаном опутывали голову. Близнецы-богатыри с короткими ежиками и оскалами волков поддерживали друг друга: один припадал на левую ногу, второй — на правую. Лицо шатена, стоящего ближе всех, налилось сплошным синяком, нос раздулся картошкой. Даже Мерику рассекли бровь. Вчера в коридорах замка кипел жестокий бой. Бой, который я почти пропустила.

— Добр…

— Берегитесь!

Приветствие оборвалось, разлетевшись ледяной стрелой о поставленный в последнее мгновение щит. Я невольно сморгнула, отшатнулась, понимая, что меня спасло исключительно заклинание когтя: сама я не успела ни среагировать, ни даже осознать происходящее.

— Пытался убить эссу, предатель? — полувопрос-полуутверждение Мерика звучало угрожающе.

Напавший дракон растерялся, побледнел, отчего свежая ссадина на щеке налилась ярче. Оглянулся на нахмурившихся, недружелюбно обступивших товарищей. Беспомощно повернулся ко мне, перевел взгляд на меченого за моей спиной.

— Эсса, я не знал…

— Думаю, он хочет сказать, что целился в меня, — вышел вперед Рик.

Алый побелел еще сильнее, преклонил колено. Я отметила, что воин, по меркам кланов, молод — ровесник Исхарда, а то и младше.

— Эсса, моей ошибке нет оправдания.

Я прикусила губу, унимая внутреннюю дрожь, мысленно благодаря Мерика за превосходную реакцию. Изучила повинно склоненную макушку.

Как бы поступила Харатэль? Дракон и без порицания Повелительницы сам казнит себя за торопливость. Но и оставить проступок без внимания я не могу.

— Как твое имя, tai-ho?

— Кавлихан тиа Немарен.

— За верность не наказывают, Кавлихан. Но промахи должны быть исправлены и запомнены, чтобы не повторять их в дальнейшем. Назначаю тебя сопровождать мой коготь и пресекать все возможные недоразумения, — неплохо мне удалось скопировать сестру. Пожалуй, из непутевой девчонки еще выйдет толк.

Впрочем, Рик, выразительно закативший глаза (повесила на шею обузу) и Мерик, непонятно качнувший головой, то ли одобрительно, то ли осуждая, поубавили мою радость, зародив внутри подозрение об очередной допущенной оплошности.

— Как прикажете, Повелительница, — покорно отозвался Кавлихан.

Я вздохнула.

— Начнем сначала.

Внимание, написанное на суровых лицах воинов, сбивало с толку. Бинты и повязки вызывали иррациональное чувство вины. Хотелось стыдливо отвести взгляд, словно я струсила, отсиживалась в безопасности, пока другие сражались в смертельном бою.

Слабачка, сопливая девчонка, как любит дразниться Крис. Что я вообще знаю о жизни и войне? Какое право имею командовать людьми намного старше и опытнее меня?

Право эссы. Право избранницы Древних.

Играй, Лана. Если не можешь быть Повелительницей Небес, притворись ей! Снова. Как на Церемонии Совершеннолетия и во время встречи с Кадмией.

Эссы не утыкаются в пол, не мямлят, не сомневаются в собственных словах. Воспользовавшись язвительным советом Риккарда из разряда «как сделать умное лицо при пустой голове», я стала рассматривать висящую за спиной подданных картину. Заснеженные пики вздымались над черной тайгой, устремляясь к затянутым серой дымкой небесам.

— Доброе утро, и надеюсь, оно действительно будет добрым для нас. Я, Лаанара тиа Ланкарра эсса, объявляю данную крепость форпостом южного клана и требую полного и безоговорочного подчинения, — неожиданно вспомнились развалины недалеко от Благословенного Дола, Крис с нелепым знаменем из носового платка. Я и не догадывалась тогда, что детские игры воплотятся в жестокую реальность. — Те, кто выступят против меня и моего слова, будут признаны изменившими Завету, осуждены кланом, Альтэссой и мной.

Отстраненный вид, ровный тон, шаблонные фразы — лучшее прикрытие, за которым можно спрятать неуверенность едва оперившейся Повелительницы, не привыкшей командовать.

Алые молча склонили голову, прижав правую руку к сердцу, — символ подчинения законной власти, короткое приветствие, используемое, когда для традиционного не подходят ни условия, ни время.

Вперед вышел невысокий дракон, напоминающий крепкий дубок, потрепал мозолистой ручищей курчавую бородку, вторая, в бинтах, висела на перевязи. Воин представился.

— Харил тиа Гранст. Поблагодарить позвольте, эсса, за наше спасение вас и ваших… — он запнулся, встретившись взглядом с Риком, — когтей. Не ожидали мы подобного внимания Повелительницы. Прощения, значит, просим за доставленные неудобства и риск. То, что вам лично вмешиваться пришлось. Виноваты, значит.

Мнительность искала насмешку там, где ее не было и быть не могло: воин говорил со всей серьезностью, хотя я не видела ничего героического в роли балласта, который Крис таскал за собой по дождливому Подковку.

Я снова напомнила себе, что нельзя выказывать слабость. Ныть на тему собственной несостоятельности, Ланка, можешь в одиночестве, заткнув рот подушкой, чтобы никто не слышал. Алым же и Альтэссе, пославшей меня сюда, нужна уверенная Повелительница, богиня или, по крайней мере, ее земная наместница. Гордая, незыблемая и недостижимая, как та гора из пейзажа на стене.

— Долг эссы — забота о ее клане, — неуклюже повторила я слова Харатэль с Церемонии Совершеннолетия. — Поблагодарите, когда вернемся в Храм.

Я внимательнее вгляделась в ауру. Судя по слабому неровному сиянию и деревенскому говору, Харил не принадлежал к верховным семьям и тем не менее явно пользовался авторитетом среди более сильных магов. Я поставила в памяти зарубку: следует обратить внимание сестры на умелого командира.

— Эсса, уделите минутку.

— Лоретта, что случилось?

Женщина приблизилась, негромко доложила, что не помешало слышать ее слова всем стоящим поблизости драконам.

— Мэтр Кристофер ощутил присутствие врага. Расстояние — около тридцати верст, численность точно определить невозможно, но лорд Элькросс утверждает, их много.

Известие о приближающемся войске встревожила. Сможем ли мы отбиться? Нужно ли удерживать замок или лучше отступить?

Рик помрачнел.

— Следует усилить посты и укрепить защитные заклинания, чтобы вынести хотя бы первый удар в случае, если неприятель сходу пойдет на штурм, — он обернулся к воинам. — Всем, кто способен сражаться, отправляться на стену. Остальным отдыхать и восстанавливать силы.

Алые, выжидая, насмешливо смотрели на меченого, не спеша выполнять распоряжение.

— Оглохли? Не слышали приказ когтя? — подстегнул воинов Мерик, кивнул мне. — Эсса, если позволите, я займусь организацией обороны.

Глядя, как алые вслед за лордом Велькаск покидают зал, я испытывала смешанное чувство облегчения и недовольства.

Бессмысленно потеряла время.

Официальное принятие командования? Никакой пользы, одно голословие. Все равно делами — созданием защитных сооружений, распределением дежурств — займутся когти, которые гораздо больше смыслят в военной науке, чем неопытная девчонка, не способная толком произнести речь.

Не умею я отдавать приказы, вести за собой людей — не научилась, не привыкла. Не хватает мне уверенности, присущей Харатэль или той же Астре. Маска Повелительницы, примеренная вчера перед западными завоевателями, осталась всего лишь маской. Станет ли она когда-нибудь второй кожей — не знаю.

В реальность меня выдернул голос Лоретты.

— Об этом я и предупреждала, когда просила остаться с эссой, — напомнила женщина, намекая на состоявшийся между когтями спор.

— Ты была права, — беззаботно согласился северянин. Повернулся ко мне, заметил, словно прочел мысли. — Учиться тебе еще и учиться, жрица. Куда дальше?

Мужчина, казалось, успел выкинуть неприятный эпизод из памяти. А я не могла так просто избавиться от гнилостного осадка, оставшегося после встречи. Отношение алых к Риккарду, их демонстративное неподчинение приказу, плохо скрываемая агрессия — все это вынуждало задуматься: нападение… было ли оно случайным?

— В лазарет.

— Вы должны увидеться с бароном, — недовольно напомнила Лоретта. — Первый коготь ожидает вас там.

Еще один бесполезный разговор? Дань традициям и вежливости?

— Прежде всего я должна позаботиться о собственных воинах и помогавших нам союзниках. Пусть барон удовлетворится обществом Кристофера.


***


Госпиталь встретил меня знакомым тяжелым дурманом лекарственных трав и спиртовой настойки. Вспомнились занятия Южного Храма, тренировки на лягушках и змеях, практикумы старших курсов, когда под присмотром наставниц мы оперировали людей.

Я невольно замерла на пороге. Все помещение лазарета занимали ряды лежаков, между которыми бледными призраками плыли утомленные женщины-лекарки в серых балахонах. Драконы и люди, люди и драконы — все вперемешку. Мне никогда еще не приходилось наблюдать столько раненых в одном месте! Четыре десятка человек, не меньше!

Как наивно, по-детски я до сих пор воспринимала происходящее! Считала себя хладнокровной, опытной целительницей, которую не испугать видом крови. Приходилось ведь и раны штопать, и мертвых видеть (побоища, учиненные меченым, до сих пор снятся в кошмарах). И… испытать отчаяние и боль от потери друзей.

Я думала, что догадываюсь, насколько ужасна война. Но одно дело — понимать, представлять по описаниям и рассказам знакомых и летописцев, другое — пугающая безысходностью и масштабом картина перед глазами! А ведь это последствия всего одной незначительной стычки!

Разрывая тихий, деликатный гул увещеваний и утешений, кто-то протяжно застонал.

— Почему ты не сказал? — напустилась я на Рика. — Вместо того чтобы прохлаждаться в постели, я должна была…

— Что должна? Вести в бой отряды? — скептически отозвался дракон. — Прости, девочка, если это станет откровением, но в настоящем бою от тебя мало толку. Ты помогла уже тем, что не мешала. Алым не пришлось распылять силы на защиту эссы.

— Должна была находиться здесь! Лечить!

— Тише, жрица. Ты вчера свое отражение в зеркале не видела? — мужчина протянул руку, но я сердито увернулась от ласки. — Едва на ногах держалась. Навредила бы только всем, и себе в первую очередь.

Горькая правда (а когда она оказывалась сладкой?), и тем обиднее.

— Мне следовало хотя бы знать!

— Любишь напрасно терзаться? — дракон помрачнел. — Это война, Лань. Ее настоящее отвратительное лицо. Не слишком похоже на восторженные песни бардов, да?

Я обиженно отвернулась, дуясь на нападки и одновременно понимая, язвительность северянина вызвана теми же причинами, что и мой гнев. Обратилась к ближайшей лекарке, полноватой грузной женщине с оплывшим лицом.

— Где Галактия?

— Умаялась госпожа, спит, — ворчливо отозвалась та, махнула вглубь зала, на прикорнувшую в углу на тюфяке охотницу. В стороне застонал человек, и целительница поспешила к нему.

— Кто у вас за главную? — я не собиралась отставать.

— Ну я. И что? — неприязни в голосе женщины прибавилось: пришла неизвестная девица, подняла шум, отвлекает от работы.

— Анна, — к нам приблизилась молоденькая знахарка, совсем девчонка. — Лис скончался. И Ваньке из рекрутов плохо. До обеда не дотянет. А жрица занята.

— Найди мне чистый балахон, платок. Быстро.

Я направилась к умывальнику, тщательно намылила руки. Знахарка испуганно посмотрела на меня, перевела взгляд на старшую лекарку. Дождавшись разрешающего кивка, девчонка исчезла в подсобке, вернулась, протянула мне аккуратно сложенную стопкой одежду.

— Веди!

Она шустро посеменила к дальней стене, показывая дорогу. Вторая целительница следовала за нами по пятам, скептически кривя губы. Жаль, медальон жрицы из-за конспирации пришлось оставить в Южном Храме, разговор был бы совершенно иной.

— Здесь.

Человек умирал. Красивое молодое лицо будто припорошило пеплом, черты заострились, из-под не до конца прикрытых век светлели белки, у глаз залегли черные тени. Лицо — единственное, что осталось нетронутым.

Склонившийся над юношей дракон, пытающийся магией удержать покидающую искалеченное тело душу, выглядел едва ли лучше. Алый повернулся: тугая пропитанная мазью повязка, из-под которой выглядывал край ожога, закрывала пустую глазницу; единственное око горело яростным синим сапфиром. Воин почтительно подвинулся, уступая место.

— Приказ был отдыхать, — пожурила я и тише добавила. — Спасибо.

Провела ладонью над телом, зажмурилась, сосредоточиваясь на внутренней картинке. Закусила губу. Кровотечение, и сильное. Соберись, жрица! Зря, что ли, треть сознательной жизни ты провела за учебниками в Южном Храме?!

Когда через полчаса я поднялась на ноги, кризис миновал: рана закрылась, дыхание выровнялось, и сердце прекратило рваться на волю из развороченной грудной клетки. Парень по-прежнему походил на покойника, и только Рок мог сказать с уверенностью, выкарабкается он или нет. По крайней мере, у человека будет шанс: я запустила восстановительные процессы организма — остальное зависело от его собственной воли к жизни.

Снова кто-то застонал.

Теперь я лучше понимала сестру, тот тяжелый выбор, который ей приходилось делать ежечасно. Я не могла всецело отдать силы спасению одного, когда вокруг оставались десятки нуждающихся в помощи!

— Дальше.

Подле рекрута тут же засуетилась приведшая нас помощница. Уважения на лице старшей лекарки прибавилось.

— Прошу сюда, госпожа.

— Эсса, вам следует беречь силы, — обеспокоенно заикнулась Лоретта. — Вы недостаточно оправились после вчерашнего сражения.

— Сколько у нас целительниц? — резко спросила я, тихо уточнила. — Драконов-целительниц?

— Одна. Кроме вас.

— Выясни, есть ли лекари среди подчиненных Кадмии. Заставь их сотрудничать, — я догадывалась, что бескомпромиссные когти вряд ли одобрят пришедшую в голову идею. — У западных завоевателей наверняка тоже много пострадавших, нуждающихся в срочной помощи. Обеспечь уход их раненым. Уговори, пригрози, в конце концов! Можешь даже обещать целителям от моего имени помилование и свободу.

— Эсса, осмелюсь заметить, вы поступаете неразумно.

— Это приказ, Лоретта! — нотки металла, зазвеневшие в голосе, удивили меня саму.


***


День еще не закончился, а я ощущала себя выжатым лимоном. Нет, не так. Я чувствовала себя цитрусом, который выжали, цедру обработали на мелкой терке, слили сок, а оставшийся жмых выбросили и растоптали.

Я покинула госпиталь ближе к ночи на подгибающихся ногах, полностью истощив резерв, больше не в силах колдовать и даже удерживать в дрожащих пальцах иглу со скальпелем. Мечтая об укромном тихом уголке, в котором можно подремать хотя бы пару часиков, я бездумно плутала по коридорам и спохватилась только у двери покоев, где гостила в прошлый раз, после нападения в лесу. Надо же! И когда успела привязаться к комнате, посчитать ее домом-убежищем?

— Думаешь, ловушка? — голос Криса?

— Да, ловушка… для Лаанары. Кто, кроме нашей сердобольной эссы, решился бы на подобный риск? — новое замечание принадлежало Рику.

Дверь приглушала звуки, говорили мужчины негромко, но я все равно разобрала. Остановилась, так и не решившись повернуть ручку.

— Враги подозрительно быстро среагировали. Да и охраны было едва ли не меньше, чем пленников. Кадмию умело подставили: справится — замечательно, нет — потерять не жалко.

— Но почему именно Ланка? — недоумевал рыжик.

— Не знаю, — в голосе северянина звучала усталость. — Предполагаю, Вьюна… Юнаэтра и Лаанара как-то связаны. В начале войны мы пытались провести ритуал, обратиться к древней магии, которая помогла бы нам победить с минимальными потерями, но план провалился.

Я отворила дверь и вошла. Ничего не изменилось: домотканые ковры на стенах, шкуры на полу и мебели; продавленное кресло у окна; даже памятное зеркало оказалось тут. На широком лежаке у стены, застеленном лоскутным покрывалом, вместе с шахматной доской устроились драконы. На игровое поле смотрел один Рик, рыжий же был поглощен иным занятием — крутил в пальцах черную туру.

— Ага! Вот и наша сестра милосердия! Говорил же: сюда явится! — Кристофер торжествующе посмотрел на соперника.

— Угадал, — покладисто согласился северянин, делая ход.

— Вид у тебя, Ланка, что из милосердия хочется добить, — схохмил паяц, обратил внимание на доску и угрюмо насупился.

— Добьем, — отрешенно заметил Рик. Мужчина поднял взгляд, и мне не понравилось его выражение — задумчивое, оценивающее — будто дракон сегодня обнаружил новый, доселе неизвестный факт и теперь пытался соотнести с привычными схемами. — Она же у нас эсса, Повелительница Небес, ей и отдавать приказы. И пусть не отнекивается, что не умеет: с целительницами девочка ловко управилась… для не способной позаботиться о самой себе растяпы.

Начинается.

— Ладно, валите все со здоровых голов на больную, — смирилась я, плюхаясь рядом с Крисом. — Что вам нужно, изверги?

Рыжий передвинул пешку.

— Насущных вопроса всего два, — Рик, не задумываясь, ответил на ход карателя. — Первый — прорываться к союзникам или удерживать крепость?

— И? — я с надеждой посмотрела на друзей, слишком устав, чтобы соображать самой. К счастью, они смилостивились и не стали издеваться над полудохлой ящерицей.

— Нас не выпустят. Кольцо сомкнулось — к полуночи, а то и раньше враги будут у стен Подковка. Бывшие пленники ослаблены, множество раненых, нехватка снаряжения. Если решимся на прорыв, понесем огромные потери.

— Героям бравым поем мы славу! — промурлыкал Кристофер, дерзко размахнулся фигурой. — Эх, кто не рискует…

— Есть оправданный риск, а есть самоубийство, — сухо заметил Рик. — Тебе шах.

— Мы сможем продержаться? — я зябко обхватила плечи руками, чувствуя в захлопнувшейся ловушке ледяное дыхание серебра.

— Если они решат штурмовать крепость, весь город утонет в крови. Кадмия неплохо постаралась, укрепляя стены заклинаниями и артефактами. Вряд ли западные завоеватели по достоинству оценят ее инициативу, — дракон заинтересованно прищурился. — С их стороны логичнее осадить замок, попытаться взять защитников измором. В подвалах подозрительно мало запасов провизии, — Рик неожиданно усмехнулся. — Правда, враг не рассчитал, что среди нас окажется охотница, да еще из местных. Если Галактия не подведет, сумеем перезимовать. Мат через три хода.

Крис недоуменно посмотрел на доску, раздраженно смахнул фигуры, принялся собирать игру в коробку.

— А второй вопрос?

— Что делать с Кадмией?


***


Сырой камень дышал стынью и безнадежностью. Дрожащий огонек керосиновой лампы освещал выщербленные скользкие ступени и потемневшие от влаги стены с редкими ржавыми кольцами для факелов, тяжелую чугунную решетку впереди.

Я непроизвольно замедляла шаг, так и не приняв окончательного решения, что делать с Кадмией и ее драконами? Боясь этого решения, абсолютной власти над чужими судьбами.

Тридцать враждебно настроенных магов под боком не лучшее соседство. А в условиях осажденной крепости и вовсе пороховая бочка, способная рвануть в любой момент. Вчера капризный повеса Шанс выбрал мою сторону, но кто угадает, куда склонятся шаткие весы удачи в следующий раз?

Риккард не сказал вслух, но я понимала, каким оказался бы приказ северного командора, будь он на моем месте. За спиной нельзя оставлять врагов, нельзя давать им возможность поквитаться с тобой, да? Жестокая необходимость. Мне не хватало твердости, чтобы сделать этот выбор.

Дежуривший в караулке-каморке перед казематами тюремщик надавил на рычаг. Натужно заскрипела цепь, поднимая решетку. Кристофер молча снял с крюка нужный ключ.

Замок окружен, и неизвестно, сколько продлится осада. У нас едва хватает припасов, чтобы прокормить собственных воинов. А драконы Кадмии бесполезны даже в качестве заложников: сомневаюсь, что леди Иньлэрт согласится торговаться со мной. Глупо проявлять милосердие к врагу, когда мне прежде следует заботиться о друзьях и подданных.

Тихо, монотонно капала вода. Потрескивал фитиль лампы. Спасаясь от света, в щель шмыгнула мокрица.

Я представила переполненный госпиталь, раненых драконов и людей, пытаясь пробудить так необходимую мне сейчас ненависть.

Они предатели, пошедшие против воли Древних! Они заочно осуждены Советом и Альтэссами. А я эсса, первая помощница Харатэль… ее карающая длань в том числе.

Скажи это Риккарду, Ланка. Я покосилась на идущего рядом дракона, представляя, как он посмеялся бы над подобным заявлением.

Меня не натаскивали убивать. Все мои сознательные лета я училась быть Целительницей, беречь жизнь, а не отнимать ее!

Кристофер открыл замок, первым вошел в камеру. Кадмия неторопливо, оберегая раненое, неумело перевязанное запястье, поднялась с лежака. Глухо звякнули цепи.

— Al'av'el', e'ssa, командор. Похоже, мы поменялись местами, леди Ланкарра, — женщина невесело усмехнулась. — Большая честь, что вы лично пришли сообщить о времени казни.

Кадмия не глупа, она прекрасно понимает, что за приказ я должна отдать… как дракон Южного Предела, как его Повелительница.

…Я могу просто смотреть и ничего не делать, не вмешиваться, предоставив событиям идти своим чередом. Жизнь нескольких человек и одного изгоя — ничто по сравнению с жизнью эссы Южного Храма. Только вот… у меня есть шанс все исправить, и Хаос меня забери, я собираюсь им воспользоваться!..

Капля воды звонко ударилась о камень. Я представила, как она разлетается на сотню брызг.

…Голубые глаза оцепеневшего мальчишки расширяются от ужаса. Кинжал вонзается в землю рядом…

Колыхнулся огонек лампы, заставив зыбкие тени пуститься в бешеный пляс.

…Под рукой меленько дрожит теплый пушистый комочек. У меня нет выбора. В природе существование одних значит смерть другим. Пальцы разжимаются…

Женщина напротив меня — враг.

…— Я дал слово, — меченый хладнокровно спускает курок, отворачивается. Меня трясет…

— Поклянись, — короткая мольба-приказ сама собой сорвалась с губ. — Поклянись, что не станешь сражаться против меня, и я отпущу вас.

Я явственно представила выражение смирения «что с нее, убогой, взять?», проступившее лицах мужчин.

Поверить предателям. Позволить западным завоевателям покинуть замок, присоединиться к союзникам. Дать им еще один шанс. Пусть глупо! Пусть неправильно! Но я не могу так просто взять и «выстрелить в безоружного человека».

Кадмия смотрела тяжело, исподлобья. Если женщину и удивило мое предложение, она ничем не высказала эмоций.

— Простите, эсса, я так не поступлю, — снова дракон проявила свойственную ей прямолинейность и упертость. — Но если кто из моих подчиненных согласится, я не стану возражать.

Я развернулась, вышла. Говорить больше было не о чем. Сомневаюсь, что мне удастся убедить Кадмию изменить решение, а истинные намерения Юнаэтры ей вряд ли известны.

— Упрямая ослица! — сплюнул Крис, пока мы ждали поднимающуюся решетку. — И что теперь, Ланка? Твою доброту не оценили по достоинству.

Я обернулась к Рику в поисках поддержки. Дракон, понимая невысказанную просьбу, усмехнулся, пожал плечами и кивнул.

— Хорошо, пусть убираются всем скопом.


***


Не спалось.

Несмотря на разлившуюся по телу усталость и опустошенный до дна резерв, ватную голову заполонили лихорадочные обрывки мыслей, надежно преградив путь грезам.

Слабачка.

Мягкосердечная нюня.

Я видела лица алых, узнавших о решении отпустить Кадмию и ее подчиненных. Вслух не прозвучало ни слова упрека — эссе лучше знать, что принесет благо. Но я чувствовала себя предательницей. Совесть въедливым червяком вгрызалась в печенку, напоминая о цене, которую пришлось заплатить за наш маленький триумф, нашептывала о потерях, рисовала гнетущие картины госпиталя.

Легко выглядеть милосердной за чужой счет, а, Ланка?

Не сложнее, чем поручить другим сделать за тебя грязную работу.

Я честно признавала, что не способна убить Кадмию собственными руками. Но эсса могла отдать приказ о казни тому же Мерику… и удалиться. Утопить память и чувства в бутыли коллекционного вина. Задернуть тяжелые портьеры, не видеть льющуюся на землю кровь. Пригласить придворных музыкантов, какофонией звуков заглушить крики и мольбы о помиловании, которые, скорей всего, и не прозвучали бы: воины драконов не привыкли унижаться перед врагом.

И так тошно, и эдак.

Как все было просто раньше, в безмятежном детстве. Когда приходилось отвечать только за саму себя, и даже за себя не приходилось: все важные решения принимала Харатэль. Когда не требовалось взвешивать каждый шаг и ошибки не оборачивались катастрофическими последствиями.

Когда опасность не дышала в затылок, будущее казалось светлым и определенным, а войска противника за стенами крепости не готовились идти на штурм.

Ночь молчала. В окно скалилась бледноликая луна. Я натянула одеяло до ушей, но все равно не могла спастись от наполнившего комнату серебра. Боем крови в висках отдавался дробный стук копыт мчащейся галопом лошади. Прижавшись к холке, навстречу встающему на горизонте замку неслась слепая всадница.

Юнаэтра приближалась, и я понимала: быть беде.

Отвлекая от тревожных дум, что-то зашебуршало под кроватью. Мягко прошлось по одеялу. Я приоткрыла один глаз, шевельнулась — серая крысоловка, намеревавшаяся устроиться в ногах, испуганно соскочила на пол, шмыгнула под кресло, затаилась.

Надо же, пуганная, не то, что моя королевна Алис.

— Кис-кис-кис, — позвала я.

Кошка шевельнулась, но приблизиться не рискнула.

— Кис-кис. Иди, не бойся, — я выпростала из-под одеяла руку, протянула в сторону серой.

Усатая заинтересованно подалась вперед и тут же, опомнившись, нырнула обратно.

— Ну и Хаос с тобой! — раздосадованная, я отвернулась к стенке.

Интересно, что делает сейчас моя Спутница, капризом Харатэль возвращенная к нормальным размерам. Без присмотра и ухода точно не останется. Небось бродит по территории Южного Храма, гоняет местных котов, отъедается на казенных харчах, обо мне и не вспоминает… а вот я соскучилась по Алис. Мне не хватало ее присутствия, безоговорочной поддержки.

Уже в полудреме я почувствовала легкое прикосновение усов, любопытно щекочущих ухо. Подушка промялась. Я положила ладонь на теплый вздрагивающий бок и провалилась в уютное успокаивающее урчание.


***


Пробуждение было резким, одномоментным, пропитанным острым ощущением неправильности происходящего. Я подскочила на кровати, готовая бежать, сражаться…

Кошка-крысоловка исчезла, оставив клок серой шерсти на льняной наволочке. Воцарившиеся в комнате предрассветные сумерки стерли грани предметов, сделав окружающее зыбким и ненадежным. Глухая ватная тишина обволакивала: ни свиста ветра в щелях ставень, ни шороха мышей под кроватью, ни голосов стражников за стеной — ничего. Абсолютное безмолвие, до звона в ушах.

Мир вокруг, неясный, дрожащий, скрывался за серебристой дымчатой вуалью. Я не сразу осознала увиденное: тончайшие нити причудливой паутины — творение тысяч арахнидов — заполонили комнату, создавая видимость тумана.

Удивленно сморгнула — тенета исчезли.

Что происходит?

Я откинула толстое тяжелое одеяло, прощаясь с остатками тепла. Встала, ощущая босыми ступнями пробивающийся сквозь слой шкур холод векового камня. Зябко поежилась: тонкая ночная рубаха не спасала от промозглой сырости.

Лето, похоже, всерьез решило уподобиться осени и не баловать жителей Подковка теплом. Следует попросить служанок принести жаровню, иначе я точно околею в одну из «горячих» липеньских ночей.

Оделась.

Неясная тревога усиливалась с каждой минутой. Я напряженно вслушалась в царящее вокруг безмолвие. Тихо обругала себя за беспочвенную нервозность: если бы что-то произошло, Крис первым почувствовал неладное и поднял тревогу.

Для успокоения я решилась обойти часовых. Пять утра, если верить учебникам тактики, самый подходящий час для внезапного нападения. Брр, не накаркай, Ланка.

В коридоре висели те же тонкие серебристые нити, словно крепость внезапно превратилась в паучье гнездо.

— Госпожа, вам что-то понадобилось?

Я обернулась на голос.

Хаос?!

Служанка — румяная круглощекая пышечка с полными маслянистыми губами и неряшливо выбившимися из-под форменного чепчика прядями — казалась поразительно живой для человека с перерезанным горлом. Я в ужасе отшатнулась, споткнулась о складку ковра, едва не упала.

— Госпожа? — недоуменно повторила покойница, приближаясь ко мне.

Стоящий в алькове кувшин, задетый моей рукой, медленно накренился и грохнулся на пол, разлетаясь на множество осколков.

— Эсса?! Что случилось?

На шум отворилась дверь ближайшей комнаты, являя мне всклокоченного заспанного Марека. Половина лица когтя оказалась сожжена до кости, живот пересекала широкая рваная рана, а левая рука ниже локтя отсутствовала. Не обращая внимания на несовместимые с жизнью повреждения, алый, быстро оценив обстановку, сердито рявкнул на служанку.

— Ты что натворила?

— Не вините, господин. Ничего дурного не замышляла, — девушка испуганно прижала к груди медный поднос, защищаясь от гнева дракона.

Оправдывающийся лепет отошел на второй план, ввинчиваясь в уши навязчивым жужжанием. Я смотрела на отражение в начищенном до блеске подносе.

Мое отражение, у которого не было головы!

Ничего не понимая, я ошеломленно подняла руку, дотронулась до щеки, убеждаясь в наличии важного органа на законном месте.

— Лань?

Появление Рика стало последней каплей. Я развернулась и бросилась прочь, не разбирая дороги, рвя невесомые нити захватившей замок паутины.

Коридоры, словно в кошмаре, слились в запутанный лабиринт, в котором пытаешься убежать от следующего за тобой по пятам чудовища и не можешь. Грохот шагов за спиной звучал ближе и ближе.

— Лань!

Галерея, арка, лестница — длинная спираль закручивающихся ступенек. Дверь. Ледяной ветер, ударивший в лицо. Кремовое небо. Встающее над горизонтом солнце, окрасившее мирно дремлющий город в нежные бежевые и розовые тона.

Часовой с торчащей в горле стрелой недоуменно обернулся.

Я замешкалась, и преследующий оборотень, принявший облик моего драгоценного демона, схватил за запястье. Я вскрикнула, попыталась освободиться, но длинные пальцы, как всегда, держали цепко, словно кандалы.

Зажмурилась, лишь бы не видеть ран, нереальным узором покрывающих тело дракона.

Разбудите хоть кто-нибудь!

— Лань, что случилось? Лань! — Рик ощутимо встряхнул меня за плечи, заставив почувствовать себя тряпичной куклой.

— Помощь нужна… коготь? — в вопросе приблизившегося алого смещались враждебность и почтительность.

Не желая и дальше подрывать и без того шаткий авторитет меченого, я открыла глаза, читая на лице любимого мужчины беспокойство. Раны, привидевшиеся мне, бесследно стерлись. Я перевела взгляд на часового. Стрела исчезла.

— Лань? Ты вся дрожишь. Замерзла? — северянин заботливо накинул на мои плечи плащ.

— Похоже, я схожу с ума, — я медленно, убеждаясь, провела пальцами по небритой щеке, больше доверяя осязанию, чем зрению. — Мне показалось, что ты мертв. Мы все мертвы.

— Тебе приснился кошмар? — недоуменно переспросил дракон.

Я покачала головой, не зная, как и чем объяснить захватившее меня наваждение. Неуверенно встала, запахивая на груди хранивший тепло мужчины плащ. Подошла к зубцу стены, закрыла глаза, успокаиваясь.

Ветер холодил разгоряченные щеки. Веки обернулись тонкой парусиной, за которой золотым металлом расплескалась заря. Сердце, минуту назад трепыхавшееся в ребрах свободолюбивой птицей, затихало.

С тонким свистом взрезав воздух, что-то пронеслось рядом, взлохматив прядь на виске. В следующую секунду в меня врезалась стена, сбивая с ног, швыряя на пол. Ударенный локоть прострелило болью.

«Стеной» оказался навалившийся на меня Рик. За его спиной, выронив копье, хрипел умирающий часовой: в горле алого дрожала тонкая длинная стрела. В этот раз настоящая.

Северянин отполз, осторожно выглянул, выругался.

— Хаос! Они идут на штурм.

Удастся ли нам отбиться, удержать крепость? Или кошмар, причудившийся мне наяву десять минут назад, — это предопределенное будущее, которое вот-вот воплотится в реальность?

Я оцепенела, чувствуя, как в груди разливается предательский холод, сковывает бессилием члены, лишает воли и сил бороться.

Краем глаза я отметила, как Риккард снял с пояса убитого стража рог. Далеко разносясь над затаившимся городом, в воздухе поплыл протяжный низкий сигнал тревоги, пугая, рождая наивное детское желание забиться в щель, спрятаться туда, где меня не найдут.

В неверных поисках спасения я подняла взгляд к небу. Над головой острием вниз, грозясь обрушиться на замок, висел чудовищный серебряный меч. Липкие кружева паутины оплели лезвие, укрыли крепость плотным непроницаемым шатром.

Служанка с перерезанным горлом. Искалеченный Марек. Рик. Мое безголовое отражение. Стрела, убившая часового.

Вспышкой озарения пришло понимание.

Она здесь.

Юнаэтра собирается уничтожить всех защитников замка.

Инстинктивно я догадывалась, что надо делать. Не раздумывая, коснулась ближайшей паутины. Сорвавшееся с пальцев слабое пламя побежало по тонким шелковистым нитям. И потухло, оставив после себя быстро затягивающуюся плешь.

Бесполезно. Чтобы разрушить проклятие, надо бить в центр. В висящий над головой меч.

Справлюсь ли? Я слишком много сил истратила на лечение раненых.

Прекрати сомневаться, Ланка! У тебя нет иного выхода.

Я вновь вызвала пламя. Огонек свечи против тропического ливня.

Качнула головой, распахивая крылья, вкладывая все доступное волшебство мира снов в маленький сгусток магмы, дрожащий между ладонями.

Еще больше силы!

Башня Синскай, последнее испытание, устроенное леди Райлой. Ярость и отчаяние, породившие огненный смерч. Сегодня я сохраняла рассудок и абсолютное спокойствие.

Еще и еще. До последней капли.

Заклинание пульсировало, пыталось вырваться из-под контроля. Уничтожить все вокруг и меня, его создательницу, в том числе.

Недостаточно. У меня один-единственный удар, чтобы развеять чары леди Иньлэрт.

Тело стало удивительно легким, пустым, превратилось в тонкую высушенную оболочку, способную рассыпаться от малейшего прикосновения. Все, что наполняло ее, все, что было мной, обернулось пульсирующим пламенем, единственным желанием защитить, преградить путь смерти, протянувшей когтистые лапы к моим друзьям.

В руках пламенем жизни сияла маленькая звезда.

— Лана?! — оглянулся Рик, выкидывая ненужный рог.

С начала атаки западных завоевателей прошло всего секунд пять, а по ощущениям целая вечность.

— Лети! — я подбросила вверх огненный шар.

Звезда врезалась в меч. Небо ослепительно вспыхнуло.

И раскололось надвое.

Глава четырнадцатая

Клонящееся к горизонту солнце наполняло небольшую комнату прозрачным янтарем, придавая обоям сочный цвет спелого лимона, окутывая предметы в теплую карамельную дымку. Отражалось в зеркале трюмо, разбрасывало по двустворчатому шкафу из ясеня и ленточному ковру на полу яркие зайчики.

Селена, опираясь локтем на валик, полулежала на низкой софе, обитой кремовым жаккардом. Вторая рука девушки лениво покоилась на спинке. Ниспадающая по светлой обивке ткань широкого рукава, черная, расцвеченная шитыми золотой нитью розами, казалась шелковым крылом. Длинная свободная юбка полностью прятала ноги, очерчивая лишь контуры коленей и стоп. Короткие волосы покрывал платок, темный, в тон одеянию, с цветочным орнаментом и желтой бахромой. Драконица напоминала диковинную теплолюбивую птицу, занесенную шаловливыми ветрами в суровые северные края.

Несмотря на нарядное, но закрытое, должное подчеркивать скромность платье, она держалась слишком вызывающе для женщины из королевств Восточного Предела. А вальяжная соблазнительная поза выглядела чересчур взрослой для семнадцатилетней девицы. В который раз я напомнила себе, что собеседница старше, чем кажется.

Присутствие Дамнат в захваченной крепости стало для меня сюрпризом. Вопрос: приятным ли? Я с подозрением разглядывала драконицу, которая целых три месяца, прошедших с последнего и единственного штурма, жила по соседству, не выданная слугами, не замеченная прочесавшими замок от погребов до шпилей алыми. И только сейчас по понятным ей одной причинам решила обнаружить себя.

— Разговор, эсса? — угольные глаза насмешливо прищурились, скрываясь под пологом густых ресниц, пробежались по мне, моим друзьям, стоящим за спиной. — Разве нам есть о чем говорить?

— Есть, — уверенно, с удивляющей меня саму жесткостью парировала я, не испытывая желания выслушивать насмешки, пусть собеседница сколь угодно старше и могущественнее. — Мне нужно знать правду. Что затеяли лиаро? Кто такая Юнаэтра тиа Иньлэрт? Кто ты? Кто я сама?

— Вопросы, вопросы, вопросы…

Селена вздохнула, взяла с овального мраморного столика, стоящего перед софой, ветку дикой розы[1] с тяжелыми алыми плодами. Слизнула каплю крови, выступившую из оцарапанного шипом пальца, закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Вновь лукаво посмотрела на меня.

— А ты понимаешь, девочка, что правда способна ранить? Убивать? Не лучше ли счастливое неведение?

— Незнание убьет меня быстрее.

Сейчас, в шаге от истины, я чувствовала несвойственную мне решимость добиться ответов. Не боялась силы дракона передо мной, готовая в случае нужды вступить в противостояние. Исчезли вечные колебания: у меня больше не осталось выбора. Слишком хорошо запомнился висящий над головой меч.

— Я не собираюсь заниматься софистикой. И запросто сбежать в этот раз не позволю, — мрачно предупредила я.

Селена изящно повела плечами, то ли пожимая, то ли воспроизводя движение из танца, села. Звякнули колокольчики на браслетах.

— Раз ты настаиваешь, эсса, поговорим, — она прищурилась на молчащих мужчин. — Юноши, вас не учили, что невежливо вторгаться в будуар к даме? Не могли бы вы оставить девушек наедине?

Рыжик собрался возразить, но я его перебила.

— Пожалуйста, Крис, — не съест же она меня, в самом деле! А если друзья начнут упрямиться, Селена, чего доброго, передумает и заберет назад неохотно данное согласие.

Рик несколько мгновений сверлил дракониху взглядом. Кивнул, понимая, что я потом перескажу им суть разговора. Подхватил слабо упирающегося карателя под руку и вытащил за дверь.

— Итак, — девушка, приглашая, махнула рукой на пуфик, составлявший один ансамбль со столиком и софой. — Что ты хочешь знать, эсса?

— Все! — заявила я, усаживаясь.

— Все? — бровь собеседницы насмешливо изогнулась. — Боюсь, мне не хватит жизни, чтобы поведать тебе все тайны мироздания.

— То, что касается нынешней войны, привело к ней, — поправилась я.

Селена задумчиво пару раз стукнула указательным пальцем по софе, будто отыскивая нужный ритм, начала повествование.

— Надеюсь, ты осведомлена об Исход