КулЛиб электронная библиотека 

Деление на ноль [Самат Айдосович Сейтимбетов] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Samus Приключения Борисова 2 Деление на ноль

Пролог

Министерство Магии Британии сотрясалось и бурлило. Ударный отряд Авроров при поддержке сестер Блэк штурмовал отдел Тайн, в котором несколько минут назад скрылись террористы, дерзко похитившие Министра прямо из его кабинета. Противостоял им одинокий Грюм, который лупил заклинаниями с двух палочек, бешено вращал глазом и хохоча, кричал: «Слабаки и бабы!»

Отдел Тайн был отлично зачарован против вторжения, и пройти можно было только в дверь, которую оборонял Аластор Грюм. Но пройти не получалось, Аластор колдовал с такой скоростью, что не только поспевал отбивать удары дюжины Авроров и трех сестер Блэк, но еще и бил в ответ. Воздух в коридоре непрерывно прочерчивали цветные вспышки заклинаний, сопровождаемые хохотом Грюма и шипением сестер Блэк. Авроры сражались молча и также молча умирали.


Внутри отдела Тайн, возле Арки, куда год назад упал Сириус Блэк, стояли двое. Бугрящийся мышцами Рубеус Хагрид — Дамблдор, казалось, держал потолок, а воздух вокруг него потрескивал от перенасыщенности магией. Гермиона Грейнджер, с пузом, выпирающим вперед на полметра, наставив палочку, держала в воздухе третьего участника действия. Борисов, распятый на манер Иисуса Христа, висел в воздухе и мрачно сопел. Лобзик у него отобрали, амулеты сорвали, а обратиться к магии Министерства не получалось — переродившийся Дамблдор блокировал все попытки.

— Поторопитесь, мисс Грейнджер, — бросил Дамблдор. — Аластор не продержится долго!

— Ничего, — промурлыкала Гермиона, — мне хватит времени. Не торопите, а то проклятие отразится на нас самих.

Переваливаясь, она подошла почти вплотную к Борисову, за спиной которого переливалась Арка и улыбнулась.

— Ну что, Министр Филч, он же террорист Старик, он же отец моего ребенка, сейчас ты узнаешь, что такое закон воздаяния!

— Ты должна подчиняться мне! — прохрипел Борисов.

Пусть он и омолодился до двадцати пяти (оставался последний сеанс для закрепления результата), но в критические минуты натура обоих стариков, и Борисова, и Филча, прорывалась наружу. Иногда в виде хрипа.

— Лампу себе в жопу вначале засунь, Старик! Что, нет в жопе лампы? Ну и подчиняться тогда не буду! — злобно хохотнула Гермиона, доставая нож.

Она вспорола левую руку и начала брызгать на Борисова кровью, бормоча под нос.

— Кровью твоего ребенка, узами магического брака, жизненной энергией, делающей тебя таким молодым, своей волей магессы и моей обидой джиннии, взываю к закону воздаяния «око за око»! Ты любил подчинять себе людей, муж мой, так пусть же тебе самому придется побыть бесправным слугой!

— Мисс Грейнджер, поторопитесь, — почти прорычал Хагрид.

— Ничего, без Филча, — Гермиона распылила пыльцу из поясной сумки, — магия Министерства сразу станет вашей, а приспешники его разбегутся, как пчелы, потерявшие матку.

— Сказал бы я, кто тут матку потерял, — не удержался от ремарки Борисов.

— Ты воровал чужую любовь, так пусть же теперь ты не сможешь подчинять себе девушек ни силой, ни зельями, ни магией! Ты рушил чужие семьи и тратил чужие жизни, чтобы омолодиться, так пусть теперь украденное вытекает из тебя, пока тебя не полюбят, искренне и чисто!

Гермиона остановилась и погладила пузо, после чего пробормотала.

— Так, что-то забыла… ах да, ограничивающее условие! Проклятие спадет и ты, Аргус Филч, сможешь вернуться, когда тебя искренне полюбят… сколько нас там было в первой группе в Выручай-комнате?… когда тебя искренне полюбят пятеро девушек, и согласятся одновременно выйти за тебя замуж! Да будет так, по слову моему!

Арка внезапно пошла рябью и превратилась в огромный зеленый овал. Грейнджер мрачно улыбнулась, старая приманка джиннов — сушеная пыльца из плоти джинна — сработала, приманив из пространства контракт-призыв сильной, но неопытной магессы. Опытные осуществляют призыв в пределах своего мира, слабые же не могут выйти за пределы этого самого мира.

Гермиона и рада была бы просто прибить Филча на месте после недели пыток, но старая связь, родившаяся по воле джинна из лампы Абдуллаха (пыльцу из него сейчас распылила Грейнджер), не давала этого сделать. Что ж, бесправное служение в роли призывного животного у неопытной магессы — тоже неплохо. Гермиона сделала взмах палочкой, и Борисова толкнуло в зелень портала, связывая и подчиняя. В эту секунду он оказался свободен от пут и не упустил шанса. Заклятый на крови Борисова дробовик Лобзик взмыл с пола и скакнул в руку хозяина.

Через секунду портал и Борисов исчезли с легким хлопком.

— Все-таки успел, — сплюнула Гермиона и ухватилась за поясницу.

— Ах, сила Любви, — утер слезу бородой Хагрид-Дамблдор.

Министерство, в отсутствие Министра, быстро подчинилось ему.

— Ну что, освободили Британию от Темного Лорда? — заглянул в помещение взмыленный Грюм.

— Конечно, — улыбнулась Гермиона и выпятила живот. — Чур, все жены Филча — мои!

Часть 1 Подручный Луизы

Глава 1 в которой Борисов снова оказывается в магической школе

Зеленая вспышка ослепила Борисова, потом стало холодно, затем его резко ударило спиной, вышибая дыхание. Затем кто-то впился в него поцелуем, правда, весьма скромным. Медсестра, решил Борисов, молодая и неопытная. Ну, кто ж так искусственное дыхание делает? Решив подать пример, он от души вдул обратно, заставив губы исчезнуть.

— Ну вот, то-то же, — проворчал Борисов, открывая глаза. — Ничего без меня не умеете!

Открывшаяся его глазам картина вызвала невольную гримасу и возглас-хрип.

— Шо, опять?

Огромный замок в форме пентаграммы, до боли напоминающий Хогвартс. Толпа малолеток в мантиях, с палочками наперевес. Куча странных животных, не иначе как магических. От Хогвартса все это отличалось только мягкой газонной травкой под ногами, и общим стилем архитектуры. Но все равно глаз Борисова начал подергиваться от одной мысли, что Грейнджер заслала его в какую-то извращенную версию Хогвартса, где ему по-настоящему придется выполнять обязанности Филча.

Впрочем, нащупав под рукой Лобзик, Борисов немного успокоился, и тут его скрутило по новой.

Левую руку скрючило и свело, казалось, что к тыльной стороне кисти приложили паяльник и что-то выжигают. Длилось это недолго, но в себя Борисов пришел, сжимая рукоять Лобзика, наставленного на ближайшую ученицу. Малявка с розовыми волосами до поясницы, увидев корчи Борисова, перестала отплевываться, из чего старый завхоз сделал логичное заключение, что именно она пыталась сделать дыхание «рот в рот». Остальные школьники вокруг — по прикидкам Борисова, подростки лет пятнадцати — почему-то начали хохотать и тыкать пальцами в него и в розововолосую малявку. Впрочем, с ростом Борисова-Филча все вокруг выглядели мелкими.

— Ха-ха-ха, ну кого еще могла призвать Луиза, как не простолюдина?

— Да она даже подтвердить контракт Фамильяра не смогла нормально!

— Эй, Луиза, а что умеет твой подручный?

— Ха-ха-ха, Нулевая Луиза!

Девчонка с розовыми волосами стояла, склонив голову и наливаясь краской, а потом заорала на весь двор.

— Заткнитесь вы все! Я, по крайней мере, могу поговорить со своим Подручным!

Борисов, как раз оглядывавший огромный двор, засеянный газонной травкой, задумчиво прищурился. Сопоставить факты было несложно, а боль от появившихся на тыльной стороне кисти левой руки иероглифов убеждала в реальности происходящего. Другой мир, малолетние маги, и эта… Луиза, в роли хозяйки. Магия Грейнджер не давала осечек, Борисов в очередной раз убедился в этом, решив разнести голову розововолосой. Тело просто отказалось его слушаться, а дробовик внезапно сообщил, не вслух, а мысленно, но все равно высоким, почти женским, голоском.

— Хозяин, ты так себе мозг и тело спалишь, не надо!

Борисов, не моргнув и глазом, мысленно сказал в ответ.

— Лобзик?

— Он самый! Через вон ту фигню на твоей руке теперь можем общаться!

— Весело. Это Грейнджер меня наградила?

— Не, от местных прилетело, в порядке подтверждения контракта призыва.

Борисов не слишком много понял, кроме того, что теперь может общаться с Лобзиком, и что на Луизу лучше не дергаться даже мысленно. Также он ощутил, что из него вытекает заимствованная молодость, и даже внезапно понял, с какой скоростью. Месяц молодости за один день, из-за разницы миров и проклятия Грейнджер, и так пока он не вернется к исходному Филчу, старому, хрипящему и больному.

Также ему дали возможность проверить другую свою способность.

Вперед выдвинулась смуглая девушка, на голову выше Луизы, и на четыре размера груди больше. Причем Борисов сразу определил наметанным взглядом, что девица не прочь перепихнуться, а сиськи напоказ выставляет, чтобы девушки завидовали, а парни пускали слюну.

— Пообщаться? — почти пропела смуглая, обращаясь к Луизе.

Борисов бесстрастно отметил, что у новой хозяйки явно комплексы на тему сисек, ибо сама Луиза была плоской, как доска, но вела себя нормально. Пока смуглокожая не сунула ей сиськи почти в лицо.

— Да чтоб ты понимала со своей ящерицей, Кирхе!

Возле ног грудастой Кирхе и вправду терлась огромная ящерица, выпуская легкие язычки огня.

— Дракон? — уточнил Борисов.

Он уже опустил руку с Лобзиком, но на всякий случай не убирал дробовик.

— Не, саламандра! — пыхнула огнем ящерица. — Меня зовут Пламя!

— Понятно, — немного ошарашенно произнес Борисов.

Он зыркнул по сторонам, но никто вроде не обратил внимания на его общение. Внимание двух десятков школьников и школьниц, все как один в синих мантиях, было приковано к перебранке двух юных магесс. Правда девушки в основном показывали на Луизу, а парни следили за подпрыгивающими «мячиками» Кирхе, которая нарочито утянула одежду, чтобы груди прямо рвались наружу. В остальном внешность у детишек была вполне европейской, да и замок выглядел очень даже средневеково.

Борисов уже собирался проверить, насколько избирательна его невозможность спустить курок, когда привлеченный ссорой появился лысый мужик с посохом. Средних лет, одет скромно, сумка на боку. По Борисову он скользнул безразличным взглядом, но при виде татуировки невольно сузил глаза и всматривался в нее несколько секунд.

— Профессор Кольбер! — воскликнула Луиза. — Позвольте мне попробовать еще раз!

— Нет, мисс Вальер, призыв Подручного проводится один раз, и вы свою попытку потратили!

— Но я хотела призвать кого-нибудь мощного!

— Ваш подручный… эээ… отличается мощным телосложением, — сообщил лысый.

— Но он же простолюдин, а я хотела кого-то красивого, могучего и преданного! — топнула ногой Луиза.

Замечательно, еще и аристократические заморочки, тоскливо подумал Борисов, оглядываясь. К его удивлению, половина девушек поглядывала на него с заметным интересом. Не говоря уже о Кирхе, которая так и вилась рядом, увлеченно демонстрируя декольте. Это, конечно, открывало некоторые перспективы, но в целом все выглядело тоскливо, и Борисов понял, что пора брать ситуацию в свои руки.

— Я красив, могуч и предан, — сообщил он громко в пространство.

Разговоры прекратились, теперь все школьники смотрели на него, а потом снова начали хохотать и тыкать пальцами. Луиза снова начала багроветь и наливаться яростью, но прежде чем она успела взорваться, Борисов сделал свой ход. Выбрав ближайшего школьника, громко хохочущего, Борисов рявкнул командным голосом.

— Ты! Чего смеешься?!

Пауза, школьники замолчали, а паренек ткнул в сторону Борисова розой.

— Как ты смеешь, простолюдин?! Луиза, угомони своего зверька!

— Что, пацан, зассал? — презрительно цокнул Борисов. — Боишься, что зверек тебе начистит рыльце?!

— Дуэль, немедленная дуэль! — парень скинул мантию. — Я, Гиш де Граммон, сейчас сотру тебя в порошок, простолюдин!

— Что вы все заладили, холоп да холоп, — хохотнул Борисов. — На чем сражаться будем?

— У меня есть волшебная палочка! — Гиш почти жеманно продемонстрировал розу.

Борисов уловил, что парень просто рисуется перед блондинкой с кудряшками, но отступать не собирался. В прошлом он ловко использовал репутацию Филча и прикрылся ей. Здесь такую репутацию предстояло создать с нуля, и Борисов как раз сделал первый шаг к этому. Дуэль с магом, с полной победой, чтобы не слишком задирали носы. Если в старом теле он еще подумал бы дважды, то теперь, омолодившись, Борисов вернул себе и скорость, и рефлексы. И противодействие магам отрабатывал постоянно, только растерялся на секунду, когда в кабинет просунулось пузо Грейнджер, и это стало роковым промедлением.

— И у меня есть волшебная палочка, — продемонстрировал Борисов верный дробовик.

— Что, ты маг? — растерялся Гиш, а остальные зашушукались.

— Нет, не маг, но моя бум-бум палка побьет твою.

— Раз не маг, значит ты — простолюдин! Защищайся!

Остальные школьники отхлынули, освобождая место. Краем глаза Борисов уловил движение Луизы, но ее остановил лысый профессор. Борисов не слышал этого, но Кольбер привел Луизе неоспоримый довод — если сейчас Гиш убьет ее подручного, то она сможет повторить попытку призыва. Раскрасневшаяся третья дочь семьи Вальер тут же сжала кулаки и начала желать победы Гишу, который как раз поднимал волшебную палочку в форме розы. Сам Кольбер, резонно предположивший, что призван был именно что необычный человек, решил посмотреть, на что способен Подручный Луизы.


— Сейчас я покажу тебе, за что меня назвали Бронзовым Гишем! — парень поднял розу, роняя два лепестка.

— Да, и за что? — прошептал ему Борисов в ухо.

Гиш замер пораженный, а Борисов внутренне хохотал. Стоило ему подумать о бое, как иероглифы засветились и тело ускорилось. Три противозаклинательных зигзага, которые никто даже не уловил, и вот он уже за спиной юного мага, в полной готовность убивать.

— Квактыэтосделал? — невнятно пробормотал Гиш.

Широко открыть челюсть ему не давал ствол Лобзика, прижатый снизу к подбородку.

— Много будешь знать — скоро помрешь, — хохотнул Борисов.

Лепестки коснулись земли, и там засветились два круга. Затем из них восстали фигуры, с копьями в руках.

— Големы, как мило, — бесстрастно сообщил Борисов.

Бабах! Бабах! Гиш чуть не оглох от громких звуков, остальные отшатнулись. Борисов не стал пытаться убивать пустые доспехи, просто отстрелил каждому по ноге. Големы попытались пойти в атаку и тут же упали. Так как оружия из рук они не выпускали, то ползти по траве не могли, только бессильно тыкали копьями в направлении врага. Гиш внезапно сообразил, что сотворившая такое бум-бум палка опять упирается в его подбородок, и замер в ужасе, даже не пытаясь поднять палочку. Борисов внезапно ткнул его пальцем в спину и рявкнул в ухо.

— Бу!

После чего отступил на шаг в сторону. Сомлевший и обмочившийся Гиш упал без сознания на траву.

— Да, а яйца у тебя, сынок, совсем не бронзовые, — сообщил Борисов телу.

Блондинка с кудряшками немедленно подскочила к упавшему без сознания Гишу, и начала его тормошить, бросая злые взгляды на Борисова, но тот был занят. Вложил Лобзик в специальную кобуру под левой подмышкой, он громко заявил школьникам.

— Вот так мозги победили магию, — и обвел всех взглядом.

— Ты! — подскочила к нему Луиза. — Немедленно иди за мной!

После чего, не оглядываясь, отправилась к замку. Борисов, не собиравшийся никуда идти, внезапно ощутил жжение в ногах и резь в желудке. И чем дальше уходила Луиза, сердито тряся копной розовых волос, тем сильнее становилось жжение. Борисов хмыкнул, пожал плечами и пошел вслед, отметив для себя, что устойчивость надо будет потренировать.

Луиза, со странной смесью раздражения и удовлетворения на лице, крикнула, не оборачиваясь.

— Быстрее, пёс! Слушайся свою Хозяйку!

— Напоминает хреновую ролевушку в стиле БДСМ, — проворчал Борисов, даже не думая ускорять шаг. — Чертова Грейнджер, я тебе устрою шоу, когда вернусь!

Глава 2 в которой Борисову объясняют его место и роль в происходящем, и знакомят со школой

Следуя за Луизой, Борисов поднялся на самый верх одной из башен замка. Местные строители явно не экономили на объемах, и третий этаж башни по высоте был сравним с обычной пятиэтажкой. Двери на этаже намекали, что здесь живут студенты и студентки, опять же на манер Хогвартса.

Огромная комната Луизы содержала в себе все подряд. Кровать под балдахином, шкаф для одежды и белья, шкаф для книг, столы для занятий, но санузел отсутствовал. Борисов мысленно сплюнул со словами «маги, блядь, канализацию сделать не могут!», но внешне сохранил бесстрастное лицо. Следовало срочно найти источник знаний о мире вокруг, и разобраться в обстановке, но при этом, не обращаясь к Луизе. Мало ли чего она прикажет, придется потом выполнять? Поэтому Борисов решил отыгрывать роль могучего, но туповатого бойца. Он, конечно, заявлял, про победу мозгов над магией, но был уверен, что его не послушают.

И значит, еще пару раз придется подраться.

Собственно, мысли Борисова тут же подтвердила Луиза, наоравшая на него, что он мол, как бешеный пес кидается на учеников и это недопустимо! И чтобы он знал свое место, будет теперь спать в коридоре, как пес, пока не излечится! После чего Луиза внезапно стала мягкой, зачем-то пощупала бицепс на правой руке Борисова (тот стоял неподвижно, смотря в окно и делая вид, что внимает) и, хихикнув, сказала, что он все равно молодец.

— Простолюдин, побивший мага, теперь надо мной не будут смеяться из-за вызова Подручного. Ты, как тебя зовут?

— Аргус Филч, госпожа Луиза, — почти механическим голосом ответил Борисов.

— Аргус… необычное имя, хм. Ты знаешь, зачем нужны Подручные? Конечно же, не знаешь, ты же простолюдин!

Борисов про себя отметил, что девочка явно повернута на делении на простолюдинов и аристократию, роль которой тут явно играли маги. Следовало, конечно, сделать поправку на возраст и мозги Луизы, но Борисову уже и так было примерно понятно, что в ее глазах он нечто вроде животного. Умеющего разговаривать, но все же животного. Борисов решил не торопиться разубеждать ее, опять же памятуя о возможных приказах, вроде сна в коридоре. Ему-то это было на руку, но только скажи Луизе, сразу же изменит приказ и крутись, как хочешь.

— Подручные, они же фамильяры, нужны, чтобы маг мог смотреть их глазами и слышать их ушами, чтобы помогать магу, и самое главное! — Луиза наставительно подняла указательный палец вверх. — Чтобы защищать своего хозяина или хозяйку, понятно?!

Выглядела она при этом крайне комично, ибо росточку в ней было метра полтора, и голова находилась на уровне солнечного сплетения Борисова. Отсутствие груди придавало дополнительного реализма картине «малявка с огромным самомнением».

— Да, госпожа, — продолжал придерживаться выбранной тактики Борисов.

— Поэтому ты должен защищать меня и слушаться! И кидаться только на тех, на кого я лично тебе укажу!

— Да, госпожа.

— Молодец, хороший Подручный, — Луиза собиралась потрепать Борисова по щеке, но не дотянулась. — Получишь лишний пирожок на обеде.

Дал бы я тебе лишнего пинка, подумал Борисов, да ноги не слушаются.

— За мной! — скомандовала Луиза, выходя из комнаты.

С собой она прихватила тетрадь и книгу.

Толстая тетка в огромной остроконечной шляпе, напоминавшая Борисову помесь Спраут и МакГонагалл, занудно рассказывала о важности магии Земли, и попутно задавала вопросы по пройденному на первом курсе материалу. Багаж знаний Борисова стремительно обогащался, он уже знал, что вокруг магическая Академия Тристейна, Луиза и остальные перешли на второй курс, и час назад был первый урок: призыв фамильяров. Также Борисов определил местных магов в сатанистов, ибо знак пентаграммы так и лез в глаза. Конечно, местные считали, что это знак пяти стихий: Земля, Вода, Ветер, Огонь и Пустота, но Борисов только хмыкал мысленно.

Также бывший Министр магии думал, что все эти магические школы его только раздражают, но вот поддержка из боевого гарема магесс не помешала бы, ой как не помешала бы. Неизвестно еще, что это за сила с ускорением и как она себя проявляет, надо изучать. С гаремом все может быть и срослось бы сразу, почти все второкурсницы явственно пускали обожающие взгляды в сторону мыщцатого, молодого и подтянутого Борисова, сидевшего с невозмутимым видом, сложив руки на груди. Но были два препятствия: проклятие Грейнджер, запрещавшее воздействовать на девушек, и новая хозяйка, которой явно не нравилось таковое внимание к ее подручному.

Но Борисов сидел невозмутимо и молча, и Луиза пока что сдерживала себя.

Дабы не сидеть просто так, Борисов попутно накидывал два плана, мелко-тактический и глобальный. Мелко-тактический план предполагал действия за спиной Луизы, не будет же она вечно держать его при себе? Отработка новой способности, общение с Лобзиком, может чего подскажет, обзаведение дополнительным не летальным оружием. Раз уж тут маги такие важные цацы, то стоит завести хотя бы дубинку, чтобы выводить их из строя, не вынося мозги. История с географией, хотя бы за седьмой класс, знание языка — это хорошо, но недостаточно. И работа с окружением Луизы, впрочем, тут Борисов не видел особых сложностей. Окружавшие его подростки вполне соответствовали земным аналогам, ветер в голове, гормоны в теле, желание выделиться из толпы и показать себя, в общем, легкая добыча.

Стратегический план предполагал завоевание достойного места в обществе, с попутной борьбой с проклятием Грейнджер. Тут тоже вырисовывались интересные перспективы — пять искренне влюбленных девушек — чем не боевой гарем? Женитьба Борисова не пугала, но раз вокруг аналог Средневековья, то многоженство может быть запрещено. Но зато получалась другая цепочка: завоевание достойного места в обществе — Луизу на трон — запрет на многоженство отменить. И все это означало, что ему нужны будут деньги, много денег. Команда единомышленников и тех, кто пойдет за ним уже сейчас. И, конечно же, перелепливание характера самой Луизы, но тут Борисов решил не торопиться. С этим проклятием Слуги следовало вести себя осторожнее, любой приказ Луизы мог сорвать все планы.

И поэтому Борисов молчал и думал, тем самым вызывая еще больше ахов и вздохов со стороны однокурсниц Луизы.

Затем Луизу вызвали к доске, и школьники собрались начать насмехаться, но розововолоска громко сказала.

— Аргус, приказываю тебе вызывать на дуэль любого, кто посмеет оскорбить меня!

— Да, госпожа Луиза, — суховато отозвался Борисов.

Внутренне он поморщился. Вот еще не хватало сейчас полкласса перебить, но к счастью за один урок школьники не успели забыть дуэль с Гишем, и теперь настороженно замолчали. Правда, девицы через минуту снова начали томно вздыхать, но тут их прервала сама Луиза. В попытках превратить камни в металл, она разнесла весь класс, едва не убила преподавательницу, и ранила двух учеников.

Луиза, которую успел оттащить Борисов, прямо с его рук показала всем язык и отвернулась.

Ученики разочарованно промолчали, знакомиться с бум-бум палкой никому не хотелось.

Затем Борисову пришлось чинить взорванный класс. Учительницу унесли, отлевитировав по воздуху, ученики сами ушли на обед. Луизу вроде как назначили в наказание заниматься ремонтом без магии, но она тут же вздернула подбородок и приказала Борисову все починить. Правда, потом подошли двое крепких парней, из местной прислуги. Подмастерья кузнеца, плотника и всех, кому требовались сильные помощники, парни, не чинясь, помогли Борисову разобрать завалы. Попутно выяснилось, что им по двадцать лет, они близнецы, зовут их Жан и Жак, и в Академию они подались на заработки. Про географию с историей парни знали мало, зато шумно восторгались победой Борисова на дуэли и обещали поговорить с кузнецом насчет помощи.

Борисов решил, что палка, окованная железом, не повредит. Вроде и не боевое оружие, и холодному оружию противостоять можно, и вырубить кого-нибудь, при необходимости. Борисов и близнецы неутомимо трудились, разгребая, подметая и восстанавливая. Жан и Жак нацепили робы, а Борисов скинул рубашку, чтобы не пачкать. Хрен его знает, как тут с одеждой, решил он, мысленно похвалив себя за отсутствие привычки сидеть в кабинете Министра в официальном наряде.

Представив, как он бегал бы на дуэли в мантии и кальсонах, Борисов злобно хохотнул.

Ремонт уже почти закончился, оставалось только вставить новые стекла в рамы, отскоблить стены от сажи и навесить дверь, когда им принесли обедоужин. Миловидная девушка, в костюме горничной, с накрахмаленным фартучком и чепчиком, улыбаясь и кланяясь, вручила им корзину с едой. Взгляд ее при этом не отрывался от тела Борисова, который как раз размышлял на тему, что прислуга в замке — это отличные осведомители, надо только правильно подойти к вопросу.

— А ты понравился Сиесте, — толкнул его в бок Жан, когда девушка уже ушла.

— Кому? А, горничной, — понимающе кивнул Борисов. — Да, я такой, нравлюсь девушкам.

Правда, дальше развивать эту тему он не стал, а близнецы не стали настаивать. Насколько понял Борисов, сам факт того, что он надрал магу задницу без магии, уже являлся чем-то запредельным для местных. И это деление, нет магии — ты простолюдин, есть магия — ты аристократ, наводила на нехорошие мысли. В том, что маги хреновые управленцы, Борисов убеждался уже неоднократно, и раз они все равно у власти, то дела обстоят плохо. Какая-то внешняя угроза, которой могут противостоять только маги, или болезни, сдерживаемые только магией, или еще какая-то хрень, но непременно опасная и смертельная.

Попутно Борисову рассказали, что в башнях живут ученики, а помещения на втором этаже — классы для занятий. Первый этаж — технический, плюс туалет и обеденный зал. Причем, туалеты тоже делились на магические и для простолюдинов, и в обеденный зал пускали только магов. В общем, натуральный апартеид, понял Борисов, только по магическому признаку. Хорошо хоть в квиддич тут никто не играл, да и система магии отличалась от той, что в Хогвартсе. Также близнецы показали ему помывочный узел, с ваннами и душем, тоже разделенный на две секции: магов и простолюдинов.

Поэтому, поев и закончив работу, Борисов с удовольствием помылся, отметив проблему отсутствия сменного белья. Отложив ее пока в сторону, Борисов отправился к Луизе, с удивлением обнаружив, что уже вообще-то вечер. После работы Министром вспомнить молодость и стройотряд было весело, и Борисов даже насвистывал фривольный мотивчик.

Насвистывал, пока не добрался до комнаты Луизы.

Там ему с порога вручили корзину с грязным бельем и приказали постирать, заявив, что это тоже обязанность Подручного. Равно как и уборка комнаты, и уход за хозяйкой, и необходимость ее переодевать на ночь и утром. Также Борисов получил еще одно подтверждение, за кого его держат, ибо Луиза не постеснялась потребовать, чтобы он ее раздел и переодел в пижаму. Точно также она могла бы не стесняться собаки.

— Чтобы к утру все было постирано, — приказала Луиза, зевая. — Ну что встал? Иди!

Почесав в затылке, и обнаружив в корзине повышенную концентрацию нижнего белья, Борисов мрачно подытожил.

— А девочка созрела, — и пошел на первый этаж.

Как будто дожидаясь его появления, из темноты появилась Сиеста, тоже с корзинкой белья, и мило улыбаясь, поприветствовала Борисова и предложила свою помощь. Услышав, что стирать надо в некоем «водном источнике» на улице, Борисов мысленно матюгнулся и спросил.

— Покажешь дорогу?

— Покажу, конечно. А ты покажешь мне свою бум-бум палку?

— О да, — мрачно ответил Борисов. — Я покажу тебе свою палку.

Глава 3 в которой Борисов мужественно противостоит сиськам Кирхе, и учит географию

Водный источник оказался бьющим из стены фонтаном. Вода из пасти льва выливалась в небольшой бассейн, дробя отражение Луны на массу частей. Борисов, прищурившись, посмотрел в воду, потом на небо. Огромная голубая луна и средних размеров красная вызывали ощущение нереальности. Две Луны, как будто насмехаясь над Борисовым, светили во всю мощь, напоминая, что мир вокруг совсем другой, и условия другие.

Но в тоже время, холодный ночной воздух отрезвил Борисова и прояснил мысли.

— Тут так романтично ночью, — внезапно сказала Сиеста.

Борисов посмотрел на нее и, улыбнувшись, ответил.

— Ты знаешь, я не специалист по стирке женских трусиков, разве что снимать их мастерски умею. Постирай за меня, ладно? Мне подумать надо и пару вещей проверить.

— Х-хорошо, — раскрасневшись, ответила Сиеста.

Но Борисов уже не смотрел на нее. Сложив руки за спиной, он уставился на Луны, не обращая внимания на холодный ветерок, продувающий рубаху. Еще раз, восстановив в памяти проклятие Грейнджер и перебрав все приказы и слова, Борисов мрачно ухмыльнулся. Он не джинн и к лампе не привязан, а в проклятии нигде не сказано, что он обязан быть возле новой хозяйки. Промашка Грейнджер, чего уж там. Следовательно, думал Борисов, достаточно находиться подальше от Луизы, чтобы не слышать ее приказов, и можно делать, что хочешь. Сейчас он скован приказом защищать ее, но достаточно услышать что-нибудь вроде «Убирайся, видеть тебя не хочу!» как сразу все придет в норму. Последний приказ отменяет предыдущие, и все такое.

Следовательно, надо создать такую ситуацию и сразу уносить ноги.

И тогда не надо будет торчать в этой Академии среди гормонально озабоченных детишек, гадая, какой новый приказ ему отдадут. Ему! Приказ! Из груди Борисова вырвалось невольное рычание, пополам с обещанием порвать Грейнджер на лоскуты по возвращении. Найти влюбленных девушек — не проблема, продолжал размышления Борисов, вон одна уже белье стирает. Если играть на противопоставлении магам, то можно многое. Хотя бы для начала остановить утечку жизненной силы, и потом не спеша решить проблему. Захватить какую-нибудь местную Британию, например. И еще, если покинуть Академию, так можно будет работать с взрослыми женщинами, а не этими озабоченными малолетками.

Борисов невольно признал коварство Грейнджер, поставившей его в такие условия.

Но теперь, когда прореха в проклятии найдена, избавиться, сбежать от Луизы и начать заново возвышение, да. С этой мыслью, Борисов обратился к имеющемуся у него оружию. Разговор с животными — при нем, владение Лобзиком — тоже, тело функционирует, как должно, осталось разобраться только с татуировкой. Сразу же в мысленном списке одежды появился еще пункт: перчатки. Особая примета, да еще и на кисти, такое надо скрывать.

Путем нехитрых экспериментов, Борисов обнаружил, что способность активируется при касании Лобзика, с одновременным настроем на бой. Резко возрастала скорость передвижения, организм переходил в пресловутый «боевой режим», позволяя оценивать действия других людей, в данном случае Сиесты. Со светящимися рунами Борисов смотрел на нее и просто знал, как нужно бить руками или ногами, чтобы вывести ее из строя, сломать что-либо или просто убить. Также светящиеся руны позволяли общаться с Лобзиком, который, правда, пожал прикладом и сказал, что не знает, в чем тут фокус.

— Ладно, — проворчал Борисов вслух, — в любом случае против магов пригодится.

— Что, Аргус? — подняла голову Сиеста.

— Да так, — отмахнулся Борисов, не желая делиться планами. — Расскажи мне о мире вокруг, а то я тут совсем новенький, ничего не знаю.

— Так ты и правда, из другого мира?

— Конечно, что в этом удивительного?

— Да нет, ничего, — смешалась Сиеста, с еще большим обожанием оглядывая Борисова. — Мы находимся в Академии Волшебства Тристейна.

— Это я уже слышал. Что такое Тристейн?

— Так называется наше государство. Оно небольшое, но лучшее из всех! К востоку от нас Германия, к югу Галлия, к западу летающий остров Альбион, а на севере — океан. Еще дальше на юг есть Ромалия и море, а за морем эльфы, захватившие там Святые Земли!

— Стоп, — поднял руку Борисов. — Погоди, это надо переварить. Летающий остров?

— Да, очень большой, я там была два раза! Туда можно добраться на летающем корабле, которые ходят из порта Ла-Рошель! Там очень красиво, только сейчас в Альбионе война. Говорят, дворяне и народ подняли мятеж против законного короля, и ведут ожесточенную войну. Хорошо, что наша принцесса, Генриетта, такая добрая, что никому в голову не придет поднимать против нее мятеж!

— Ну-ну, — хмыкнул Борисов, в ответ на такую наивность. — Мы значит, на землях Бенилюкса.

— Что?

— Да неважно. Что там с эльфами?

— Говорят, что они очень красивые, живут долго, и сильные. Они отобрали у людей Святые Земли, и много рыцарей ходило в походы, но так и не смогли вернуть. Маги сдерживают эльфов и не дают им уничтожить всех людей! Поэтому все дворяне и короли — маги, есть редкие исключения, но это надо принести огромную пользу всему королевству, чтобы стать дворянином, не являясь магом!

Сиеста радостно отвечала на вопросы Борисова, раскрасневшись от удовольствия, а вот Борисов все больше мрачнел. Мир победивших магов, где остальные бесправны, да еще и какие-то эльфы во врагах, тут далеко не убежишь. Объявят в розыск, то да се, вернут Луизе, и прощай планы. Поэтому, Борисов начал расспросы об Альбионе. Летающий остров, да еще и охваченный гражданской войной, отличное место, чтобы спрятаться. Опять же, другая страна, наверняка здесь еще не додумались до экстрадиции.

Борисов, конечно, не постеснялся бы вдуть Сиесте прямо во дворе, перегнув через бортик, но горничная от одного поцелуя в чуть в обморок не хлопнулась, и пришлось прерваться. Борисов мысленно пожал плечами, мол, нет — так нет, будут и другие. Раз девушка вслух не хочет (хотя язык тела и утверждает обратное), то и ломиться силой, смысла нет. Раскричится, будут последствия, и просто секс того не стоит. Никакой размер сисек того не стоит, хотя Борисов сделал себе пометку. На теме размера сисек и ухаживания за девушками, потенциально можно было сыграть и добиться от Луизы нужных слов.

Когда он поднимался наверх, с корзиной постиранного белья, дорогу ему преградила ящерица, выдохнувшая язык пламени. Сиеста, взвизгнув, убежала, а Борисов сказал.

— И тебе привет, Пламя.

— Кюрю, кюрю (моя хозяйка тебя хочет), — сообщила саламандра.

— К слову о размерах, — хмыкнул Борисов. — И послала тебя привести меня к ней?

— Кюрю, кюрю (она заснуть не может, так свербит между ног), — закивала Пламя.

— Тогда веди, конечно, она же рядом с Луизой живет?

— Кюрю, кюрю (соседки, двери напротив)!

— Вот, пока я буду ее свербеть, буди Луизу и прячься.

— Кюрю, кюрю, кюрю (Кирхе не любит Луизу, ей такое не понравится).

— А тебе нравится быть на побегушках? И мне не нравится, — вздохнул Борисов. — Как фамильяр фамильяру, помоги, а?

— Кюрю, кюрю (ладно уж, помогу, только иди к Кирхе).

Борисов, ухмыляясь, проследовал за саламандрой.

Кружевной пеньюар, застегнутый на одну пуговицу на груди, и кружевные трусики, почти прозрачные, вот в таком наряде Кирхе встретила Борисова.

— Мое имя — Кирхе Пламенная, так как страсть постоянно горит внутри меня.

Она сразу перешла в атаку, прижавшись к Борисову всем телом, и мягко пружиня сиськами.

— Неплохой вид, — оценил обзор сверху вниз Борисов, — но видал я и лучше.

— Где? Где ты мог такое видеть! Твоя Луиза точно тебе такого не покажет! — вспыхнула Кирхе.

— Да я и не настаиваю. Помимо сисек неплохо было бы еще и всякое-другое уметь, не находишь?

— Не находишь — это про грудь Луизы, — вскричала Кирхе, отодвигаясь и распахивая пеньюар. — Ну, смотри! Можешь даже пощупать! Ну, пощупай, пощупай, не стесняйся!

Борисов пощупал и пожал плечами. Как он и ожидал, это дополнительно распалило Кирхе, и она отступила к кровати. Сорвала с себя трусики и присела, расставив ноги и слегка откинув тело, так, чтобы лунный свет, бьющий в окно, падал куда надо. Нельзя сказать, что вид обнаженной Кирхе оставил Борисова совсем равнодушным, но ему нужен был не просто секс, а определенный настрой от студентки. Чтобы когда Луиза появится, начался жаркий спор и девичья дележка, с нужным результатом.

— Ну что же ты, иди сюда, — низким голосом произнесла Кирхе, — я покажу тебе, как любят в Германии!

— Йа, йа, даст ист фантастиш, — хохотнул Борисов, но все же подошел. — Хотя парочка французских приемов, а еще лучше индийских, не помешала бы!

— К-каких еще приемов? — вскинулась Кирхе. — В моем роду есть величайшее сокровище — призванная книга, там показаны все приемы!

— Неужели кто-то сюда Камасутру затащил?

— Какую еще Камасутру? Там картинки, на них все показано! — начала сердиться Кирхе. — Иди уже сюда!

Она потянула Борисова за рубашку, роняя на себя. Несмотря на «величайшее сокровище», умела Кирхе в постели не так уж и много. Ладно, первый раз прошел в миссионерской позиции, под громкие стоны и вопли, но предложение сделать минет встретило непонимание. Поскакать сверху — крики об извращениях, так что пришлось Борисову снова все делать самому.

Саламандра Пламя, в свою очередь, дала хозяйке получить порцию удовольствия, прежде чем начала стучать хвостом в дверь Луизы. Попутно ящерица приоткрыла дверь в комнату Кирхе, так что когда Луиза, зевая и потирая глаза, вышла в коридор, глазам ее предстало дивное зрелище. Голый Борисов энергично трахал Кирхе в позе «эль креветка», а студентка стонала, вжавшись головой в кровать и громко умоляла «любимого Аргуса» не останавливаться.

Борисов, следивший краем глаза, видел, как Луиза покраснела, побагровела, едва не содрала с себя ночнушку, а потом просто вбежала в комнату Кирхе, в гневе и ярости. Кирхе, получившая оргазм, как раз билась в конвульсиях, вцепившись в кровать, и соображала вовсе не головой.

— Пёс! Грязный пёс! — заорала Луиза. — Как ты мог?!

— Да я еще могу, хоть всю ночь, — хмыкнул Борисов.

— Слышала, плоскогрудая? — повернула голову Кирхе. — Пошла прочь из моей комнаты!

— Но он мой Подручный! И должен быть в моей комнате!

— Но не в твоей постели! — рыкнула Кирхе.

— Чтобы я… пустила его в свою постель? Да никогда!

— Ну, тогда не мешай нам развлекаться!

Кирхе сползла с кровати и встала напротив Луизы, обнаженная, уперев руки в боки. Борисов, даже не думая одеваться, присел на край кровати, и это стало последней каплей.

— Ах так! Ах так! Да развлекайтесь! А потом можешь пойти прочь, видеть тебя больше не хочу, грязное животное! — заорала она Борисову.

После чего скрылась в своей комнате, хлопнув дверью.

— Как прикажете, госпожа, — широко улыбнулся Борисов и потянулся за штанами.

Глава 4 посвященная оружию, одежде и запаху свободы

Тем не менее, быстро покинуть комнату не получилось, потому что Кирхе, разгоряченная победой, потребовала новый раунд. В процессе она уверяла, что ее любимый Аргус все сделал правильно, и обещала осыпать его деньгами и чуть ли не выйти замуж. Борисов, успевший заметить пару ухажеров, ломившихся в окна Кирхе, отнесся к заявлению скептически.

Что, однако, не помешало ему разжиться деньгами, под храп Кирхе, и сделать ноги, прихватив лошадь. Отправился Борисов, разумеется, в столицу, благо тут скакать то было всего три часа, а с лошадкой он договорился. Сняв комнату в ночлежке на окраине, Борисов спокойно уснул, так как приказывать здесь ему было некому, а со всем остальным он мог разобраться и сам.

Профессор Кольбер, руководивший церемонией вызова Подручных и директор Академии, Осман, разговаривали на повышенных тонах. Секретарша Османа, зеленоволосая красавица мисс Лонгвиль, делала вид, что ее здесь нет, но на самом деле внимательно прислушивалась и смотрела.

— Вот, я все утро потратил, но нашел! — Кольбер бухнул на стол перед директором толстый том. — Вот, смотрите, это хроники подручных Бримира, описывающие четырех легендарных подручных Основателя! На руке у Подручного мисс Вальер была точно такая же татуировка.

Глаза старого мага широко раскрылись. Даже когда он под тем или иным предлогом подглядывал за мисс Лонгвиль и ее трусиками, глаза директора раскрывались чуть уже, чем сейчас.

— Гандальв! — прохрипел он.

— Именно! — припечатал рукой лысый профессор. — Левая рука Бога!

— Немедленно привести его сюда! — в возбуждении вскричал Осман. — Я должен убедиться!

— Его не видели со вчерашней ночи, и нигде не могут найти. Возможно, имеет смысл сообщить Двору, чтобы они помогли с поисками?

Осман задумчиво побарабанил по столу пальцами.

— Нет, не будем впутывать Двор в это дело. Поищем, сами поищем… мисс Лонгвиль, займитесь вопросом!

— Конечно, директор, — улыбнулась секретарша.

Получив описание внешности Аргуса Филча, она отправилась на поиски, мысленно потирая руки. По пути она поймала краешек разговора, в котором Кирхе Цербст мечтательно вздыхала про некоего Аргуса. Все становилось на свои места, ибо любвеобильность Кирхе была известна по Академии не меньше, чем неумелость Луизы в магии. Равно как и их взаимная неприязнь, и что из всего этого последовало. Убедившись, что подручный Луизы — не робкого десятка и не стесняется действовать, мисс Лонгвиль отправилась в столицу, решив задействовать свои связи в криминальном мире для поиска Гандальва.

Способности «левой руки Бога» помогут ей отомстить!

И она не слышала, как разговор Кольбера и Османа продолжился.

— Луиза, значит, маг Пустоты… это объясняет ее неудачи в магии, — погладил бороду Осман. — Было бы неплохо развить ее навыки.

— Но как, директор?! — удивленно воскликнул Кольбер. — Кто ее будет учить?

— Пусть сама учится, — пожал плечами Осман. — Подсунем ей книгу магии Пустоты, мнэ, мнэ, через принцессу Генриетту, например. Она же преклоняется перед принцессой, а та рада будет помочь подруге. Вернется мисс Лонгвиль, попрошу ее разыскать книгу и отправить принцессе.

— Это же опасно!

— Вам жалко мисс Вальер, профессор? — заинтересованно спросил Осман.

— Нет, директор.

— Вот, значит все в порядке. Даже если подручный Луизы пропал, то развив магию, она сможет призвать его обратно. Намекните ей деликатно, книжечку подсуньте, пусть потрудится ради своего счастья.

— Директор Осман?

— Как бы ни было жестоко это признавать, — зевнул директор, — но единственный шанс мисс Вальер, с ее характером и телом, испытать крепкие мужские объятия — это приказать Подручному.

— У нее есть жених, Магический Рыцарь! — с негодованием воскликнул Кольбер.

— Да мне плевать, — Осман откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Идите, я хочу поспать.


Борисов же, не подозревая о разыгравшихся страстях, спокойно позавтракал и отправился в поход по столице, посмотреть, что тут и как. Приятным открытием для него стало то, что огнестрел здесь уже знали, таскали и мушкеты, и пистоли, так что Лобзик особого интереса ни у кого не вызывал. Одежда Борисова меркла на фоне столичной вычурности и расцветок, но вот рост его выделял. Не говоря уже о простолюдинстве и отсутствии документов.

Цены кусались, честно говоря, и Борисов понял, что действовать нужно энергичнее.

Потолкавшись по злачным местам и послушав разговоры, Борисов определился с действиями. Как бы ни пьянил воздух Свободы, но следовало быстро сделать дело и валить. За одну ночь обнести лавки оружия, одежды, обворовать или договориться с какой-нибудь летающей животинкой, и напоследок грабануть банк. Правда, поразмыслив, Борисов отказался от такой мысли на время, пока не обзаведется магической поддержкой. Рассказы о некоем Фуке, грабящем дворян, тоже не внушали оптимизма. Магический барьер Лобзиком не сломаешь, следовало признать.


В полночь Борисов вышел из одежной лавки, неся за спиной огромный тюк. Кисти рук его были скрыты перчатками, тело, переодетое в местную одежду, скрывал плащ с капюшоном. Мягкие сапожки ступали бесшумно, а полумрак столичных улиц позволил ему разминуться с патрулем. Затем еще с одним. Драка с патрульными пока не входила в планы Борисова.

В час ночи он был уже внутри оружейной лавки на окраине, но все ее содержимое оказалось барахлом. Борисову достаточно было взять оружие в руку, чтобы понять, из чего оно сделано, с каким качеством и чего стоит. Покопавшись в товаре, Борисов проворчал, подвесил на пояс единственный более-менее нормальный кинжал и покинул лавку. Делать было нечего, оружие нужно было позарез, местное и холодное. Лобзик — это аргумент, но чересчур заметный, и Борисов решил его пока придержать, дабы не привлекать внимания. Следовательно — лавки в престижных районах, ближе к дворянским особнякам, с запредельными ценами и непонятным качеством. Днем Борисов наметил пару целей, но походя, делая вид, что спешит по делам. Патрули и стража в тех районах были не в пример бдительнее окраинных.

Скользя из тени в тень, Борисов думал еще и о том, что мало украсть большую сумму денег. Золотые монеты весят немало, их надо где-то хранить, на чем-то перевозить, и обратно в банк просто так не положишь. Памятуя о гоблинах, кто поручится, что местные маги не используют схожие техники защиты денег? Наворовать ценностей — их еще надо где-то сбыть, а его время поджимает.

Поэтому, добравшись до лавки, Борисов пришел к неизбежному выводу.

Надо брать оружие и валить из столицы, деньги на прокорм еще есть, до Ла-Рошели, города-порта, сообщающегося с Альбионом, хватит. И уже там, в Ла-Рошели грабануть по-крупному напоследок и отчалить на кораблике. Пусть ищут потом по Альбиону, ха! Получив пару неоспоримых приказов от Луизы, Борисов осознал несколько важных вещей, в частности то, что надо с собой таскать затычки для ушей. Кто не слышал приказа, то его и не получал, не так ли?


Не успел Борисов начать осмотр и ощупывание, как голос за спиной проскрежетал.

— А ты смелый парень!

Борисов развернулся в прыжке, наставив Лобзик, но там никого не было.

— Я здесь, глаза разуй! — голос шел из бочки, в которую были составлены мечи.

Поднеся лампу, Борисов обнаружил, что с ним разговаривает меч. Задумчиво проверив руку под перчаткой — нет, не светится — Борисов спросил.

— Ты кто такой?

— Я — Дерфлингер! Эээ, ты руки мыл, прежде чем меня лапать?!

— Ну, ты еще скажи, что ты честный меч, и я теперь обязан на тебе жениться, — проворчал Борисов. — Ммм, какая интересная железяка.

Новая способность подсказывала Борисову, что меч невероятно стар, неимоверно прочен и за счет вложенной в него магии, способен на многое.

— Железка?! Железка?! — заклекотал меч. — Да ты!

— Тсс, не шуми, — цыкнул Борисов. — Хочешь свалить из этой лавки?

— Конечно! Хозяин постоянно грозить меня на переплавку отдать! А ведь я всего лишь открываю глаза покупателям на истинную стоимость его товара!

— И вправду, барахло, — согласился Борисов, перебирая мечи. — Красивое, правда. А ты всегда лепишь правду в глаза, несмотря на последствия?

— Я же меч! — воскликнул Дерфлингер. — Мне положено быть прямым и честным!

— И здоровым, — хохотнул Борисов, вытаскивая меч из бочки. — Не, я такой метровой оглоблей не намашусь, надо поискать чего поменьше.

— Эээ, ты же меня не бросишь, напарник? — забеспокоился меч.

— Не боись, царское слово тверже гороха. Подберем тебе ножны, повисишь за спиной для представительности.

— Я создан для сражений!

— У меня руки не настолько длинные, чтобы тебя из-за спины выдергивать, — рассеянно отмахнулся Борисов. — А снимать сбрую да тащить тебя, времени не будет.

Он выбрал себе еще парные кинжалы и комплект из пяти метательных ножей с перевязью. Такое оружие больше устраивало Борисова, и для маскировки под местных подходило идеально. Главное — не надо учиться владеть, руны светятся, тело работает.

— Ну что, напарник, чуешь, чем пахнет? — спросил Борисов у меча, когда они покинули лавку.

— Эээ, дерьмом грифонов?

— Свободой, дурень! Правда, дерьмом грифонов тоже… что они тут делают?

Сверху прилетела еще одна лепешка, и Борисов поспешил отскочить за угол. Раздался громкий вой, хлопнул взрыв, загавкали собаки и донесся крик.

— Вон она! Живьем брать!

Крик, что характерно, донесся сверху. Борисов хмыкнул, уже примерно догадываясь, что будет дальше. Мимо пробежала фигура в капюшоне, обернулась, взмахнула палочкой. Земля под ногами Борисова задрожала, и он поспешил рвануть вслед фигуре. Правда, это оказалось вовсе не землетрясение, а всего лишь огромный голем высотой с десятиэтажный дом.

Голем замахал руками, сбивая грифонов и наездников, благо тучи разошлись и выглянули обе Луны, синяя и красная. Огромными ножищами голем топтал стражу, и Борисов тихо выругался. Сходил за покупками! Фигура в капюшоне внезапно обернулась, но сделать ничего не успела. Спикировав с небес, грифон ударил ее грудью, отбрасывая к стене дома. Палочка выкатилась из рук, а с грифона молодцевато спрыгнул Магический Рыцарь.

Борисов, правда, об этом не знал, поэтому просто совершил рывок вперед, под полным ускорением. Грабитель и грифон ему были нужны, а вот Рыцарь нет. Поэтому Борисов с ходу всадил кинжал наезднику грифона в основание черепа, убив на месте.

— Это вообще-то был мой хозяин, — проклекотал грифон, разевая клюв.

— И че, хочешь последовать за ним? — прищурился Борисов, доставая Лобзик.

— Не, спасибо сказать хотел, а то он меня уже достал. Как человек — говно, и как наездник — не лучше.

— Ну, вот и ладушки, — пожал плечами Борисов, скидывая труп в ближайший люк.

Мимолетно удивившись, Борисов все же сообразил, что с магами земли и воды нормальную канализацию сделать, просто раз плюнуть. Точнее, махнуть палочкой. Подобрав таковую и закинув фигуру на грифона, Борисов заявил.

— Я тебя освободил, теперь и ты нам помоги, лады?

— Что я там буду делать, на свободе? — клекотнул грифон.

— Ладно, разберемся, давай улетать, пока эта ожившая скала еще машется!

Голем, атакуемый со всех сторон, отмахивался все слабее, левая рука уже лишилась кисти. По совету Борисова грифон пошел понизу, буквально над крышами, и потом тихо скользнул за стену, не привлекая ничего внимания. Сам Борисов тем временем устроил фигуру удобнее, не поверил своим рукам. Пощупал еще раз.

— Ммм, третий, — задумчиво сказал он. — Фуке — девушка? Берет у богатых, дает бедным?!

— Иди ты! — очнулась фигура. — Сам давай бедным! Грифон? Да ты и вправду Гандальв!

— Отставить матерно ругаться! — скомандовал Борисов. — Грифон, давай к лесу, сейчас разберемся, кто тут Гандальв, а кто просто погулять вышел.

Глава 5 в которой возникает преступное сообщество, в простонародье именуемое шайкой

В лесу было темно, тихо и спокойно. Как будто не было под боком столицы, в которой, кстати, продолжалась бестолковая беготня, паника и крики «Ловите Фуке!» Далеко залетать не стали, чтобы не врезаться в дерево, и огонь разводить тоже не стали, чтобы не привлекать внимания.

— Ну что, Гордый, смотри какие расклады, — объяснял Борисов грифону. — Птица ты крупная, заметная и могучая.

Грифон горделиво подбоченился и клекотнул.

— Летать на тебе могут далеко не все, только самые-самые избранные. Я вот нихрена не избранный. Фуке, у тебя как с происхождением и титулами, раз ты маг?

— Когда-то я была дворянкой, но у меня все отобрали, — глухо ответила мисс Лонгвиль, копаясь в мешке.

— Вот, — Борисов озвучил грифону информацию. — Следовательно, если кто-то из нас решит держать тебя у себя, то сразу будут проблемы. Приедет королевская гвардия и скажет, ах, так и раз этак, какого, мол, хуя ты нашего грифона прикарманил, простолюдин ты этакий?

— Эти могут! — заявил Гордый. — Магические Рыцари! А тот, который на мне летал, так вообще их капитан был!

— Ого! — Борисов почесал в затылке. — Как говоришь, его звали?

— Де Вард!

Борисов озвучил информацию Фуке, которая сразу встревожилась.

— Капитан рыцарей — большая птица, за такое нас не просто казнят, а будут долго пытать!

Борисов еще почесал в затылке, и еще раз объяснил Гордому расклады. Грифону не слишком понравилось, что его не возьмут на содержание, но факт того, что своим присутствием он погубит Борисова и самого себя посадит в клетку, осознал. На свободу Гордому не сильно хотелось, привык к дворцовым раскладам, когда тебя кормят, поят, расчесывают и купают. Борисов, еще подумав, предложил ему следующий расклад. Когда Борисов поднимется, обзаведется деньгами и хозяйством, то обязательно приедет за Гордым и заберет с собой. Тот за это время может сагитировать остальных грифонов, послушать, о чем болтают Магические Рыцари, и направить следствие по ложному пути. Достаточно изобразить усталость и подлететь к столице с севера, чтобы поиски «злобного убийцы» оказались направлены в ту сторону. Взамен, Борисов пообещал, что под его началом грифоны будут сами выбирать наездников, или просто летать, без никого, осуществляя воздушную разведку. Скрепили договор кровью — Гордый хотел клюнуть Борисова за палец, но тот побоялся лишиться руки, и сам сделал надрез кинжалом — после чего грифон улетел.

Выслушав пересказ Борисова, Фуке-Лонгвиль отмахнулась.

— Забудь. Не будет у нас ни замков, ни денег, не пустят это снобы магические!

— Да ты же и сама маг, — заметил Борисов. — Сильный, судя по тому, что Фуке до сих пор не поймали.

— Треугольник земли, не так уж и много. Хотя квадратов в мире по пальцам пересчитать можно.

— Но магов ты не любишь, и из дворян тебя выкинули, понимаю, — кивнул Борисов. — А обо мне ты откуда узнала? И что это за неприличный Гандальв?

Фуке вкратце изложила информацию, что, мол, Гандальв был одним из четырех легендарных подручных не менее легендарного Бримира — основателя всех людских королевств и магии. Еще он был магом Пустоты, пятой школы, самой мощной, но к сегодняшнему дню находящейся в разряде легенд. Способность Гандальва к использованию любого оружия, Борисов уже и так знал, но все равно внимательно выслушал.

Также Лонгвиль — Фуке неохотно рассказала, что набилась в секретарши директору Академии Волшебства Осману, чтобы добраться до знаменитого Посоха Разрушения. По легенде им можно было убить дракона, и Фуке считала, что такое мощное магическое оружие поможет ей в критической ситуации. Голем хорош на открытой местности, но той, что грабит особняки дворян, следует быть готовым к драке в здании.

— Да хер его знает, я в магии не силен, — пожал плечами Борисов. — Треугольник — это же второй по силе, да? Может соединять три стихии, а ты, надо полагать, трижды соединяешь Землю для усиления голема?

— Где-то так, да, — Лонгвиль наконец-то откинула капюшон, являя миру зеленые волосы.

Борисов задумался о перспективах, пытаясь соединить свой план и Фуке, ибо дело запахло магической поддержкой, и упускать такой шанс было бы глупо. Зачем он нужен грабительнице, вопросов даже не возникало, имея человека с силой Гандальва в прикрытии, всегда можно было порубать стражу в капусту и уйти.

— Если вам интересно мое мнение, — внезапно вылез меч, — то я рубить невиновных не собираюсь! Рука, которая меня держит, должна служить справедливости и защите!

— Ну, ты и вправду прямой, как меч, — хохотнул Борисов, — не боишься, что брошу тебя прямо здесь? Хотя да, с твоим возрастом можно на все чихать.

— А что с его возрастом? — заинтересовалась Лонгвиль.

— Да он еще оригинальному Гандальву служил, хренцать тысяч лет назад, — пояснил Борисов и обратился к Дерфлингеру. — Не дергайся, сказал же — будешь в ножнах висеть, для представительности. Встретим хорошего мечника или мечницу, и пойдешь к нему или к ней, мне все равно.

— Тогда ладно, но смотри, ты обещал, — и меч притих.

— Значит так, предлагаю подойти к делу с размахом, — обратился Борисов к Лонгвиль. — Во-первых, устроить турне по дворянским особнякам, чтобы у них земля под ногами горела и тряслась. Обчищать по десятке особняков за ночь, для скорости, а под утро делать ноги, стоя на твоем големе. Мобильность и смена районов, пусть стража побегает, почешется. В столицу пока соваться не будем, раз там шум и гам будет.

— Будет, ой будет, но все равно спасибо, ты ж меня спас, получается?

— Да ладно, свои люди — сочтемся потом, — отмахнулся Борисов. — Значит, отработаем на восток от столицы, а как стража прибежит — вернемся в город. Ударно разгромим самые жирные цели и заляжем на пару дней, вне столицы, а потом сделаем ноги из страны, и вообще с материка. Пусть бегают, ищут ветра в поле! Сменим имидж, все дела, вернем тебе титул.

— Это может сделать только монарх Альбиона, а там сам знаешь, что сейчас творится, — радостно улыбнулась Лонгвиль. — Мечтаю, чтобы этого ублюдка Джеймса Первого поймали и повесили. Хоть какая-то месть за меня!

— И дворян ты тоже грабишь из мести? Почему тогда здесь, а не на Альбионе? — заинтересовался Борисов.

Фуке открыла рот ответить и, подумав, закрыла.

— Ага, — понимающе заметил Борисов. — Не задумывалась, да? Хочешь, приведу тебе пять доводов, почему мстить дворянам, будучи дворянкой, намного легче и приятнее?

— Нет, — еще подумав, ответила Лонгвиль. — Не надо. Но этот ублюдок Джеймс, он лишил меня всего! Земель, титула, положения в обществе! Я, Матильда де Саксен — Гота, вынуждена вести жизнь простолюдинки!

Борисов наблюдал за клокочущей Матильдой, перестраивая план на ходу. Такая ненависть, какую являла мисс Лонгвиль, дорогого стоила, при правильной реализации. Выдержав паузу и дав девушке выпустить пар, Борисов заговорил не спеша, со всем возможным спокойствием.

— Тогда план такой. Пограбив тут, как уже рассказал, делаем ноги в Ла-Рошель и летим к Альбиону. Там немедленно дуем к наследнику короля, есть же у него наследник? Ага, дуем к принцу Чарльзу и предлагаем свои услуги. Не забесплатно, конечно. Для начала мне барона, тебе графиню, или как тут у вас титулы идут? А, неважно. Главное, заскочить на эту ступеньку дворянства, а там уже развернемся.

— Но король Альбиона лишил меня всего! Я мечтаю отомстить ему! — и Фуке крепко сжала кулаки.

— Ну и ты лишишь его всего, — пожал плечами Борисов. — Для начала поделим на ноль руководство повстанцев, получим свои титулы и денежки, а потом поделим на ноль Джеймса. Свалим на повстанцев, заодно укрепим позиции Чарльза, с которым будем работать. Все переговоры беру на себя, на тебе поддержка магией, ну и месть, раз уж тебе так хочется. То есть отработаем командой, а шинковать на куски Джеймса будешь сама. Потом, если потребуется, разберемся с Чарльзом, по схожей методике. Мне как-то похер на него, но пусть вначале нас поднимет из простолюдинов. Другой такой отличной стартовой возможности не будет, в окрестных странах вроде спокойно. Есть у меня, конечно связи с Германией.

Тут Борисов не выдержал и расхохотался. Лонгвиль тоже неуверенно улыбнулась.

— Кирхе ходила на свидания со всей Академией.

— Ну а я отодрал ее прямо на глазах у ее ухажеров, хлипкие парни, должен заметить, — спокойно ответил Борисов. — Как будто секса никогда не видели, сразу же в обморок с третьего этажа попадали, тьфу! В общем, никто нас в окрестных странах слушать не будет, мы же простолюдины, а значит грязь под ногами.

— Из этой грязи я могу сделать голема! — зажглись глаза у Лонгвиль.

— Вот — вот, и покарать их всех, но это не дело, гоняться за каждым магом отдельно, не находишь? Приподнимемся, вернем тебе земли, и потом убьешь Чарльза, как захочешь, хоть на кол его посади, мне все равно. Джеймса завалим почти сразу, со всей нашей жестокостью и удовольствием, но с Чарльзом придется немного погодить, так будет лучше для дела.

— Но как же…

— Если он разгромит повстанцев, то свалим все на них, типа месть. Если повстанцы ввалят королевским войскам, то грохнем Чарльза и используем это как предлог для прохода к мятежникам. Там еще раз завалим их верхушку и отчалим. Страну охватит хаос, всем будет не до нас. Можно основывать свою династию, новую, и захватывать Альбион, главное чтобы был плацдарм, на который можно опереться. Захватив Альбион, мы вполне сможем нагнуть весь материк или хотя бы объявить войну. Туда явится столько магов — дворян, сколько тебе будет угодно. Сможешь валить их пачками, если захочешь. Но для этого надо сейчас действовать так, как я говорю, и поддерживать друг друга. Каждый из нас и так силен, но вместе мы сильнее вчетверо.

Сказано это было спокойно-безразличным тоном, с такой уверенностью в своих силах, что Лонгвиль невольно задумалась. Правда, при этом мысли ее занимала не только месть, но и тот факт, что Аргус переспал с Кирхе, и та осталась довольна. Ведь, если вдуматься, Аргус-Гандальв предлагал ей не только сотрудничество, но и возвращение титула, и возможность отомстить, и почему бы к этому пункту не добавить взаимопомощь в постели?

— Но я ничего не понимаю в управлении хозяйством, — сказала она.

— Ничего, зато я отлично в этом разбираюсь, — с непонятной усмешкой ответил Борисов. — Всю жизнь, можно сказать, заведовал хозяйством.

— Тогда предлагаю еще немного расширить наш союз и скрепить его поцелуем, — заявила Лонгвиль, сделав над собой усилие.

Пусть жизнь простолюдинки, пусть грабежи, но вот так открыто предлагать себя. Это слишком смахивало на поведение проститутки, и гордость прямо-таки вопила «Не говори такого!» Еще она сильно опасалась, что Аргус поймет все неправильно, но все же инстинкт толкал к действию. Сразу расставить точки в союзе, и затем пользоваться плодами победы. Высокий, решительный, с силой Гандальва и из другого мира — инстинкт тоже вопил, что женщины на такое будут слетаться, как бабочки на огонь, и значит надо действовать на опережение.

— Да не вопрос, — ответил Борисов, переходя к действию.

После чего добавил.

— Продолжим потом.

— Но как? Что? Я тебе…

— Спокойно, не люблю секс на природе, — ответил Борисов. — Мошки летают, постоянно ощущение, что кто-то пялится, и ветерок в жопу задувает, как будто погадить в кустах присел. Доберемся до ближайшего особняка, там, на перинках и полежим, со всем нашим удовольствием.

— Так мы же вроде грабить их собирались, — напомнила Фуке.

— Ограбим, конечно, а в перерывах закрепим наш союз. Надо бы как-то назвать себя.

— Я всегда оставляла записку и подписывалась «Фуке», — заметила Лонгвиль.

— И кто мы тогда будем? Фукеисты? Нет, такой фукей нам не нужен, — покачал головой Борисов. — Ладно, по дороге чего-нибудь придумаем. Где здесь ближайший особняк?

— Ммм, вон туда, — Лонгвиль махнула в сторону, — на юго-запад. Поместье Рибейраков, некогда переехавших сюда из Галлии.

— Значит, с них и начнем. Эх, зря я Гордого отпустил, ну да ладно, хрен с ним с этим грифоном, и так дойдем, чай не дворяне, — хохотнул Борисов, вставая.

Глава 6 в которой события развиваются, а Луиза закатывает истерику

Под руководством Борисова ограбление особняков превратилось из опасного приключения в спокойную работу. Раньше Фуке пробиралась внутрь, превращала стены и сейфы в глину, используя магию земли, и уходила с добычей, оставив записку. Ее в любой момент могла обнаружить охрана, могла сработать сигнализация и так далее, и это не считая риска быть раскрытой, ведь Лонгвиль, наряжаясь в плащ с капюшоном, изображала мужчину — вора.

Но теперь этого не требовалось.

Вперед шел голем, принимая на себя первый удар и выявляя магов и охрану особняка. Пока они пытались сладить с огромным порождением магии Матильды, Борисов ускорялся и выводил всех из строя. Специально для такого он обзавелся-таки крепкой дубинкой, которую назвал Киянкой. Вначале руны не хотели светиться, но Борисов заказал потайное выкидное лезвие, и дело пошло. Тюк-тюк-тюк Киянкой, и охрана выходила из строя. С магами было сложнее, но Борисов пока справлялся. Противозаклинательные зигзаги, метание стульев и стрельба из Лобзика, маги уходили в защиту, тогда Борисов смещался им за спину и делал еще один тюк по затылку.

После этого в дело вступала Матильда, круша магические защиты на сейфах и хранилищах, пока Борисов вырубал прислугу и связывал всех, для пущей безопасности. Затем, забрав ценности и погрузив их в специально укрепленную карету, они устремлялись к следующему особняку. Передвижение на големе было признано небезопасным, да и ценности где-то надо возить и хранить. За три дня ударного грабежа их набралось столько, что пришлось организовать отдельный схрон в лесу, благо для Фуке вырыть яму в земле не представляло никакого труда.

За неделю они обчистили все особняки к востоку от столицы.

Все, кроме одного, стоящего на самой границе. Его захват отложили до возврата Матильды из Академии, где она появлялась в эту неделю раза три, дабы обеспечить себе алиби и разузнать обстановку. Один раз это даже помогло новорожденной банде избежать засады, устроенной неугомонными Рыцарями. Когда суматоха в столице улеглась, и стало понятно, что грабят особняки дворян к востоку от города, энтузиазм ловителей Фуке резко увял. Одно дело гоняться за ней в привычных условиях, и совершенно на другое — на природе, где вполне можно было встретиться с Фуке один на один. Нет, Рыцари и стража не были трусами, и отдай принцесса или кардинал Мазарини приказ, смело пошли бы в бой, но приказа не было.

И поэтому размах ловли резко упал, на радость Борисову.

Расположившись в леске неподалеку от особняка, он спокойно провел день, наблюдая за поместьем и перемежая отдых тренировками. Поэтому Борисов отлично видел, как хозяева особняка погрузились в кареты и уехали куда-то в направлении столицы, прихватив с собой половину прислуги. Оставшаяся половина куда-то попряталась, и это означало, что последний грабеж будет не слишком утомителен.

Не надо будет драться, бить и бегать под заклинаниями, кидаясь стульями во врага.

Тем более что Борисов прямо-таки ощущал, что еще чуть-чуть и начнется массовая погоня. Задача в целом была уже выполнена, ценности награблены, и этот последний особняк Борисов хотел обнести уже скорее из принципа. Ну и еще, раз уж хозяева уехали, так нормально развлечься с Фуке, никуда не торопясь. Торопливые перепихоны на чужих сейфах, хоть и доставляли Матильде немало радости, но на нормальный секс не тянули. Молодость продолжала утекать из Борисова, из чего следовал логичный вывод, что мисс Лонгвиль его не любит, а спит скорее из адреналина и желания скрепить союз.

Впрочем, Борисов не слишком переживал по этому поводу, отложив решение вопроса до Альбиона.

Лонгвиль появилась ближе к вечеру, в скромном одеянии секретарши и с недовольным лицом.

— Опять этот старый Осман за задницу лапал и за трусами подглядывал при помощи своей мыши! — пожаловалась она Борисову.

— Грохни его напоследок, да Посох стащи, а потом рванем в Ла-Рошель, — посоветовал Борисов.

— Тоже мысль, тем более, что там принцессу в гости ожидают, — задумалась Матильда. — Пока все будут вокруг нее скакать, можно будет пробраться в хранилище.

— Ну, это без меня, — Борисов сел и привалился к дереву. — Хоть по плану мы и должны залечь неподалеку от Академии, но туда я не пойду.

— Да, Луиза бесится и требует найти тебя, в последний раз чуть с кулаками не бросилась, видно запал ты ей в душу, — улыбнулась Лонгвиль.

— Угу, запал, — проворчал Борисов, — вставил бы я ей.

Как и в прошлые разы при мыслях об убийстве или причинении вреда Луизе тело внезапно перестало его слушаться.

— Что? — не расслышала девушка.

— Говорю, хозяева из особняка уехали, так что если запал не прошел, то можно веселиться всю ночь, — сменил тему Борисов.

— О, ты, наконец, поразишь меня своим иномирским искусством? — улыбнулась Матильда.

— Поразю и разразю, ага, — хохотнул Борисов. — Поиграем в воровку и полицейского, для начала!

— Это как?

— Ну, я типа поймал тебя на месте преступления, а ты не хочешь в тюрьму и готова сделать что угодно, чтобы тебя отпустили, — пояснил Борисов. — Ну а так как я молодой страж порядка и морально нестоек, то быстро сдаюсь и перехожу к получению взятки развратными действиями.

— Уххх, — Матильда почувствовала, что кровь приливает к различным частям тела. — Как вы весело живете!

Прислуга даже понять ничего не успела, Фуке в несколько взмахов палочки, запечатала их помещения наглухо.

— Без окон, без дверей, полна горница людей, вот оно как, — покачал головой Борисов.

— Что такое?

— Да так, нашел ответ на одну старую загадку, — отмахнулся Борисов. — Ну что, ударим сексом по захолустью?

— Ну почему ты постоянно говоришь всякие шокирующие вещи! — возмутилась Матильда. — Это же просто неприлично!

— Зато приятно и весело. Ну, с чего начнем?

— С грабежа, конечно, а потом мы совершим одну маленькую непристойность, — внезапно лицо Матильды озарилось радостью.

Борисов проследил ее взгляд, ну герб и герб, наверное, тоже какая-то старая вражда?

Пока он занимался упаковкой и транспортировкой, Матильда куда-то скрылась, весело хихикая под нос. Закончив с работой, Борисов осмотрелся и пошел искать напарницу, ворча под нос, что и так устал. Затем он услышал шум в одной из комнат и зашел туда, чтобы обнаружить Матильду роющейся в бельевом шкафу.

— Вот ты где, — проворчал Борисов.

— Ой! — Матильда вскочила, отпрянула, упала на колени. — Доблестный стражник, смилуйтесь надо мной! Я несчастна в жизни, и на этот поступок меня толкнуло отчаяние! Прошу вас, я готова на все, что вы захотите, только не выдавайте меня!

— Кого-то ты мне напоминаешь, — задумчиво произнес Борисов, изучая девушку. — Маленький рост, розовые волосы и грудь куда-то делась… да ладно?!!

— Я маленькая несчастная Луиза де ла Вальер, а это мой особняк, то есть это был мой особняк, а потом его у меня отобрали, — затараторила Матильда, — и я вернулась забрать свои кружевные трусики, видите, вот как они на мне красиво сидят?

— Нет, трусики придется изъять, это улика, — расхохотался Борисов, подходя ближе. — Так, думаю, для начала мы проведем небольшой личный досмотр, мисс маленькая воровка!

Немного позже.

— Да сними ты эти бинты, такие приятные сиськи, а ты их прячешь!

— Ну вот, опять непристойности!

Еще позже.

— Все-таки это слишком приятное наказание, ммм, как-то мы оторвались от реалий.

— Тебя наказать сексом? Тэкс.

— Эээ! Это грязно!

— И больно без смазки, но ты же хотела реалий?

— Нет, я передумала! Лучше дам тебе еще одну взятку, нямфрмрнямф…

Ближе к утру.

— Одно из двух, или у меня треснул позвоночник от этой позы, или сломалась кровать!

— Двигаться можешь? Значит — кровать… а вообще знаешь что, давай сломаем тут все нахрен? Вызывай голема, пусть повеселится! Только людей вначале выпусти, лишние жертвы нам ни к чему!

— Как скажешь, Аргусик!

— Надо срочно придумать себе суровое прозвище!

Луиза Франсуаза ле Блан де ла Вальер рыдала во весь голос, плакала и топала ногами. Затем она упала на спину, начала молотить руками по полу и пинать стену. Несколько дырок в стенах королевского дворца и взбудораженная стража в коридорах ее не волновали, ибо у Луизы случилась форменная истерика. Даже подаренная принцессой особая книга магии прошла почти незамеченной, вызвав лишь секундную радость.

— Не поеду, не поеду, не поеду!! — повторяла Луиза, колотя ногами. — У меня все отбирают! Подручного отобрали! Жениха отобрали! Теперь еще и Академию отбирают!

— Луиза, — вздохнула Генриетта. — Не веди себя как ребенок!

— Аааа! Верните мне мое!! — увеличила мощность звука Луиза.

— Хватит! — в кабинет ворвалась старшая сестра Луизы, Элеонора. — Извините, ваше высочество!

И с этими словами увеличенная копия Луизы в плане внешности и цвета волос, но не размера груди, схватила младшую Вальер за ухо и поставила на ноги.

— Пусти! Пусти! — запричитала Луиза.

— Хватит этих истерик! — сурово заявила Элеонора. — Вот поэтому мы тебя и забираем! Тебе явно надо отдохнуть от Академии и подлечиться!

— Я здорова!

— Поэтому ты минуту назад валялась на полу и голосила, как капризная маленькая девчонка?!

— Я — взрослый маг второго курса Академии! Как хочу, так и веду себя! — и Луиза высунула язык.

Этого Элеонора стерпеть уже не могла, и прямо за ухо вытащила Луизу из помещения, протащила по коридорам и почти швырнула в карету.

— Домой! — крикнула она кучеру. — Живо!

— А где мама и папа? — захныкала Луиза, сбиваясь в комок в углу кареты.

— У них есть дела и важнее, чем твои истерики, да еще и на глазах у принцессы! Например, подобрать тебе нового жениха!

— Ааааа! — по — новой заголосила Луиза.

К приезду в особняк Вальер на границе она уже немного успокоилась, но зрелище разгромленного до основания дома снова вызвало истерику. Ее сестры и родители даже не пытались препятствовать, так как сами пребывали в шоке.

— Это проклятые Цербсты, не иначе! — заявил отец Луизы.

Но тут набежала уцелевшая прислуга, и помимо воплей радости, раздались причитания о наглом Фуке и его големе, и его наглом подручном. Луизу к восстановительным работам не допустили и она, в полупрострации бродила по развалинам, пытаясь найти что-то свое. Подобрала детскую куклу, учебник истории Халкегинии, кусок картины-пейзажа, который всегда висел на стене ее комнаты.

Затем она увидела обломок кровати и оставленную на нем записку. Развернула.

«Сексом, кроватью и твоими трусиками удовлетворен!»

гласила записка. Порванные миниатюрные кружевыне трусики валялись рядом, в качестве особой насмешки. Луиза присела на сломанную кровать, горько и безнадежно разрыдавшись, ибо силы ее внезапно покинули.

Глава 7 в которой игры с переодеваниями продолжаются, а также выясняется, что запас все-таки тянет карман

Добычи оказалось столько, что карета просто треснула, при попытках увезти все. Озадаченный Борисов стоял над грудой золота, драгоценных камней, украшений и магических предметов посреди темного леса и озадаченно чесал в затылке. В банк не положишь, с собой не утащишь, разве что на големе, да и там одни проблемы будут. Постоянно таскать с собой такое — верный путь к ограблению и убийству. Пытаться сбывать мелкими партиями? На это не было времени, по плану Борисова следовало уходить к югу и, мимо озера Лагдориан, на запад, в Галлию, а точнее к порту Ла-Рошель.

— Говорила мне мама — не жадничай, — задумчиво сообщил сам себе Борисов. — Но не будем дураками, и совместим приятное с полезным. Матильда! В окрестностях Академии есть какой-нибудь богатый придурок, ведущий уединенный образ жизни?

— Граф де ля Мотт, — не задумываясь, ответила секретарша Османа. — Похотлив без меры, постоянно пополняет свою коллекцию служанок, и особо к себе никого не пускает.

— Понятно, еще один садо-мазо, подчини себе заразу, — скривился Борисов, — богата земля Халкегинская извращенцами, как я погляжу. Надо полагать, к обычным дворянкам у него кишка тонка подкатывать?

— Наверное, — немного озадаченно ответила Матильда. Подумала. — Да, он даже к студенткам в Академии никогда не подкатывал, все по служанкам да по служанкам.

— Понятно, — Борисов пожевал губами и тоже задумался.

Побродил вокруг кучи сокровищ, попинал ее и затем начал излагать план.

— У нас слишком много всего, и это будет тормозить наше движение. Следовательно, необходимо конвертировать награбленное в иные ценности, а именно: средства передвижения и команду наемников. Вряд ли мы сейчас наберем единомышленников, так что начнем с пары десятков наемников. Также нам пригодятся твои связи среди криминальных кругов Тристейна. Вот это вот (Борисов еще раз пнул кучу) необходимо превратить в летучий корабль, команду, пару десятков наемников, желательно единый отряд, с каким-нибудь бывшим военным во главе. Чтобы значит, дисциплину уважали и на чужое рот не разевали, а то не хотелось бы начинать полет с убийства своих же.

— Понятно, — Матильда уже быстро записывала. — Это будет стоить денег, но они у нас есть. Летучий корабль в Тристейне мы не купим, это надо поработать с Галлией.

— Надо — съездим и поработаем, — отмахнулся Борисов. — На время найма, кстати, запиши, каждый из наемников должен уметь стрелять из мушкета. Чем лучше стреляет — тем больше денег при разделе добычи, сразу ставь условие. И на каждого по десятку ружей, посмотрим, что из него можно будет сделать. Порох, пули, броня, все, что к этому прилагается.

— Может нанять магов? — уточнила Матильда.

— Найми, если они будут как ты, красивые, могучие и ненавидящие других магов, — усмехнулся Борисов. — Но в принципе необязательно, сейчас важнее другое. Пока вся эта карусель будет крутиться, нам необходимо будет убежище. Спрячемся под боком у Академии, в поместье этого… Мотта. После этого…

— Погоди, как это спрячемся в поместье? — нахмурилась Матильда.

— Да очень просто, придем в гости, убьем или посадим в подвал самого виконта. Кто из стражи будет сопротивляться, дадим в табло и тоже в плен или на погост, мне все равно. Толпа служанок — поможет с бытовухой, да наемников развлечет, сугубо добровольно, конечно же. Потом отпустим их по домам, отсыплем золота, они будут молчать. У нас будет крыша над головой, еда и место, где можно держать сокровища. Ты метнешься в столицу, наймешь парней, вышлешь сюда. Затем в Ла-Рошель, наймешь там корабль и лети сюда.

— Не пойдет, — мотнула головой Матильда. — Граница.

— Ммм, да, корабль другой страны — это я не додумал, — признал Борисов. — Тогда так, наймешь корабль, назначим точку, да вон возле того же озера Лагдориан, и там встретимся. Распределю груз на несколько карет, и увезем, а до поместья на твоем големе дотащим.

— Опасно. Наемники и сокровища, это опасно.

— В любом случае будет риск, здесь я хотя бы вначале посмотрю, что за люди эти наемники, чего умеют, и уже только потом выдвинемся в дорогу. Трюк с поместьем позволит нам выиграть время, но все равно лучше поспешить. Скажем, неделя, на всю операцию — зато потом полетим сразу в Альбион.

— Да, успеть можно, — подумав, кивнула Матильда. — И в Академию можно будет заскочить, развеять подозрения.

— Вот-вот, пока не покинем страну — блюдем конспирацию. Так что давай голема, грузим все в карету, и пусть голем тащит кузов от кареты. Успеем до утра до поместья этого Мотта?

— Растрясет ведь.

— Плевать, потом отлежимся и отъедимся! — решительно заявил Борисов.

Матильда, вздохнув, начала призыв голема.

Поместье де ля Мотта привольно раскинулось посреди зеленых лугов и живописных лесов. Все это чем-то напоминало огромные виллы а-ля Латинская Америка, насколько успел заметить Борисов. Один — два этажа, огромная площадь, слуги, подсобные помещения, зеленые лужайки и прочий средневековый выпендреж, помноженный на магию. Опираясь на Киянку, как на посох, он спокойно прошел в неохраняемые ворота. Из-за необходимости задержаться, типовой план атаки было решено изменить, и Матильде предстояло следить, чтобы никто не сбежал и не подал сигнала.

— Кто такой?! А ну стоять! — вынырнули из-за угла два стражника.

— У меня дело к вашему хозяину, — спокойно ответил Борисов.

Он рассудил так, что хозяин поместья тут единственный маг, а если даже и держит мага-подручного, то явно работают вместе. Вывод очень прост — сразу гасить магов, тогда и остальная стража либо падет духом, либо вообще дергаться не будет. Также Борисов рассудил, что явно же у Мотта есть агенты, которые ему новости про красивых девок доставляют, так что охрана должна иметь инструкции на счет обнаружения в поместье незнакомых лиц.

И Борисов угадал, его тут же повели к графу.

Цветущий низенький толстячок, с большими губами, граф ля Мотт выглядел живой рекламой плотских удовольствий. Он явно был не дурак пожрать, выпить и потрахаться, так как Борисов уже насчитал десяток красивых девушек, смиренно потупляющих взор при виде стражников. В перспективе это означало, что не надо будет закупать дополнительно еду и тратиться на обслуживание, после выдачи люлей Мотту.

— Ты кто такой? — спросил граф, промокая губы платком.

Он только что встал из-за стола, и хорошо перекусив, и насладившись отменным ромалийским вином, предвкушал главную забаву. Срывание бутона невинности прекрасной младой девы, дрожащей и робеющей перед его дворянским великолепием. Ради такого, ла Мотт даже отложил процедуру на сутки, чтобы дева успела морально подготовиться, надрожаться, прийти в нужное настроение тела и духа.

И тут какой-то огромный парень приперся и говорит, что у него дело!

Вначале граф решил, что это кто-то из агентов, с сообщением об очередном прекрасном цветке, и это толкнуло его на следующую глупость. Он почему-то подумал, что парень пришел из соседнего села продавать сестру, по мнению графа это вполне соответствовало натуре простолюдинов. Мотт спросил цену.

— Сестру, да, — прохрипел Борисов. — Обидел ты ее!

— Как разговариваешь с графом, простолюдин! — рванула вперед стража.

Мотт отвлекся на секунду, отвел взгляд, и этого хватило. Борисов не желал оставлять за собой кровавый след, и обошелся Киянкой. Парировал удар мечом от самого шустрого стражника, и просто отпихнул того ногой. Выхватил Лобзик, и шарахнул поверх голов три раза. Служанки, визжа, разбежались, охранники быстро отступили и перегруппировались.

— Как хочу, так и разговариваю, — сообщил Борисов. — У кого-то есть возражения?

Он качнулся вправо, уходя от пули, и тут же выстрелил в ответ. Перегнувшись через перила, вниз тяжело рухнул еще один стражник, расколотив телом огромную вазу.

— Еще желающие возразить остались? — повторил Борисов. — Тогда, значит, сложили оружие, связали друг друга, да без халтуры — проверю! — и отправились в подвал. Только не трындите, что у вас нет подвала, не верю, чтобы вот этот товарищ (Борисов пихнул ногой тело графа) обошелся без клетки или тюрьмы для укрощения девиц.

— Есть, есть такая, — стражники не спешили складывать оружие, но и атаковать тоже. — Внизу.

— Тогда вперед, — Борисов наставил дробовик. — Имейте в виду, что я могу стрелять без перерыва.

В качестве доказательства он выстрелил пять раз подряд, вкруговую обводя стражников.

— Еще охрана есть?

— Жак дежурит на стене, да старый Кляйн в леске за поместьем.

Стражники все-таки побросали мечи, и Борисов приказал им спускаться вниз и тащить графа. Заперев их, Борисов хохотнул:

— Развлекайтесь! — и пошел за остальными.

Хохот его был вызван тем, что клетка была оборудована не только пыточно — трахательными приспособлениями, но и огромной кроватью, заполнявшей треть клетки. Для графа и четырех охранников места было явно не так уж и много, но Борисова это не волновало. Построено все было на совесть, побега можно было не опасаться, и убивать никого не пришлось.

Наверху он застал галдящий дурдом, ибо полтора десятка служанок громко перекрикивали друг друга, то ли жалуясь на судьбу, то ли просто обрадовавшись возможности пошуметь. Матильда, привалившаяся к двери, презрительно усмехалась, глядя на этот цветник из девушек.

— У графа губа не дура, — сказала она Борисову. — Ты точно с ними справишься?

— Сейчас узнаем, — пожал тот плечами. — Должны быть еще два охранника.

— Лежат у входа, думали убежать от меня, ха! — фыркнула Матильда.

— Ладно, пусть служанки тащат их вниз, к остальным в клетку, да пригляди, чтобы никто не сбежал, и все заперли, как следует! Я пройдусь вокруг, не упустили ли чего, — сказал Борисов. — Потом езжай в Академию, оттуда в столицу и Ла-Рошель, как договаривались. Деньги?

— Надежно зарыты, все как договаривались, — кивнула Матильда.

Борисов кивнул в ответ и пошел вокруг особняка. Он никогда не был великим следопытом, но обострение военных способностей из-за свечения рун, повышало наблюдательность и обнаружение тайников и схронов. Обнаружилось это еще во время грабежа особняков дворян, и теперь Борисов шел и осматривался.

Звук легкого скулежа привел его в комнату, огромную спальню, на втором этаже.

— Ба, знакомые все сиськи, — хохотнул Борисов, опознав скулящую.

— Аргус?! — Сиеста подняла заплаканные глаза. — Аргус!!! Ты пришел спасти меня!!!

Борисов собирался возразить, мол, мимо проходил, но ему заткнули рот поцелуем. И повисли на шее. Учитывая, что на Сиесте было откровенная порнографическая пародия на костюм горничной, особо возражать Борисов не стремился. Горничная раскраснелась, и без того немалая грудь, казалось, стала еще больше, и отвердевшие соски приятно утыкались Борисову в ребра.

— Ах, Аргус, мне так стыдно было надевать этот костюм, но теперь… теперь… я… о, это все прямо как в моей любимой книжке! — Сиеста тараторила и явно готова была дать Борисову прямо здесь и сейчас.

Собственно, он и не собирался отказываться, но только после завершения всех дел. Их набралось немало, оттащить горничных от графа, провести еще один митинг и объяснить политику партии, удостовериться, что на территории поместья все тихо и спокойно, распределить обязанности, проводить Матильду, которая погрозила палочкой служанкам напоследок. Те хихикали и бросали двусмысленные взгляды на Борисова.

Никто из служанок не отказался от удовольствия мести виконту с возможностью заработать золота. За ужином Борисов обдумывал различные варианты, как, обставив ограбление особняка Мотта аналогичным особняку Вальер, направить следствие в сторону Германии. Никогда не помешает отвлечь внимание.

И тут его собственное внимание было отвлечено от проблемы.

За столом прислуживала Сиеста, надевшая ради такого наряд из запасов виконта. Еще более порнографичный, почти прозрачный, со смешными аппликациями на интимных местах. Собственно, началось все с того, что Борисов потянулся за солонкой, и Сиеста тут же кинулась ее доставать. Перегнулась через стол, прямо перед носом Борисова, полоска ткани, притворяющейся юбкой, задралась на спину, показывая отсутствие нижнего белья.

— Подарить тебе трусы, что ли, — задумчиво промолвил Борисов.

Сиеста тут же склонилась в поклоне.

— Простолюдинам не положено, господин.

Склоняясь, она засыпала штаны Борисова солью из солонки, которую продолжала держать в руках. Тут же наклонилась, подставляя взору внутренности декольте костюма развратной горничной, со словами.

— О, Аргус! Все пропало!

— Только не говори, что тебя надо отшлепать за это.

— Конечно же, нет, — потупилась Сиеста, — снимите штаны, чтобы я смогла их постирать! Мне нет прощенья, как я смогу загладить свою вину?

— Ну, есть пара способов, — задумчиво потер подбородок Борисов.

Сиеста стонала, краснела и выгибалась в объятиях Борисова. Собственно, она сидела у него на коленях, и Борисов мял крепкими ладонями ее груди, постепенно подготавливая девушку к главному действу. Надев откровенный костюм и ведя себя предельно провоцирующе, Сиеста все равно оказалась морально не готова к немедленному соитию. Тем более в позе, когда она сверху, но постепенно ее решимость слабела и слабела. Борисов, натренировавшийся на прошлом гареме, улавливал все эти оттенки, и в нужный момент перешел к решительным действиям. Сиеста оказалась на спине на столе, с задранными на плечи Борисова ногами. Красная и возбужденная, с вывалившимися наружу грудями, она была прекрасна в своей страсти. Правда, в следующие мгновения лицо ее исказилось, ибо Борисов, оглушенный гормонами, вошел слишком далеко и резко, забыв, что девушка под ним еще девственница.

Но Сиесте было уже равно, она закусила губу и, колыхаясь всем телом, в такт движениям Борисова, шептала.

— Мой, мой, Аргус мой, мой, Аргус мой…

Борисов же внезапно ощутил, что из него перестали утекать жизнь и молодость.

И это было настолько прекрасно и неожиданно, что Борисов издал на весь особняк вопль молодого бабуина.

Глава 8 в которой Борисов строит планы и наемников

Наемники, прибывшие через два дня после отбытия Матильды, выглядели импозантно. Борисов, успевший навести порядок в поместье Мотта, встретил отряд возле входа в особняк. Служанкам было сказано пока не показываться на глаза, а Сиеста лежала в кровати и страдала, не в силах подняться. Не то, чтобы она соревновалась с Борисовым, кто больше и чаще, но трахаться всю ночь напролет, с энергией и пылом молодости оказалось не слишком полезно для здоровья.

Борисов, при полном параде и вооружении, задумчиво обводил взглядом наемников. Те, ничуть не смущаясь, смотрели в ответ. Ни о каких шеренгах и воинских приветствиях речи, естественно, не шло. Приехали и все тут. С ними прибыли четыре телеги с грузом, что немало порадовало Борисова, ибо кареты графа Мотта выглядели хлипко и чересчур пышно. То есть были предназначены для перевозки баб, а не золота и оружия.

Два десятка молодых и не очень мужиков, все как один с короткими стрижками и угрюмыми лицами, грубая, но крепкая одежда, шрамы, холодное оружие. Что расстроило Борисова, никто даже завалящей пистоли за поясом не держал. Неужели Матильда не нашла бойцов, умеющих работать с огнестрельным оружием? И что тогда на телегах, неужели привезли с собой кучу режущих и рубящих железок, на хрен не нужных по плану?

— Так, парни, кто тут у вас главный? — медленно спросил Борисов.

— Я, — вперед выдвинулся массивный дядька в возрасте. — Жан-Поль, по прозвищу Два Клинка.

— Давайте определимся, зачем вы приехали и что будет на самом деле. Что вам обещал Фуке?

— Мы работаем с Ван Кляйном, — озадачился Жан-Поль.

Имя Фуке было знакомо наемникам, судя по перешептываниям, но Борисов уже понял свою ошибку.

— Хорошо, тот, кто нанимал вас или отправлял сюда, для найма, что сказал? Какие условия предложил?

— Нам сказали, что нужны крепкие парни, не боящиеся вида крови и умеющие убивать, — ответил Жан-Поль, показывая рукой на отряд. — Еще нужны были умеющие владеть огнестрельным оружием, так мы умеем. И с собой привезли огромное количество ружей, пистолетов, пуль, пороха. Ван Кляйн сказал, что все оплачено и таково желание заказчика. Ну и оплата двойная против стандартной ставки.

— Неплохо, — Борисов обрадованно потер руки. — Физическая подготовка вам, смотрю, не особо нужна, поэтому перейдем сразу к главному. Мы отправимся на летающий остров Альбион, слышали, что там творится?

— Да, да, — раздались нестройные ответы. — Скоро Тюдоров сбросят с края острова!

— Наша цель — не допустить этого, — Борисов сложил руки на груди. — Мы прилетим и продадим свои услуги Джеймсу Первому, и поможем ему усидеть на троне. Дело будет опасное, кровавое, придется делать вылазки в тыл повстанцам и резать их руководство, защищать короля и сражаться с десятикратно превосходящим врагом. Награда, награда будет соответствовать риску, но только в случае победы. Помимо оплаты от меня, спасенный король и династия осыплют вас золотом, дадут титулы и земли, но для этого, сами понимаете, придется серьезно потрудиться. Конечно, у вас наверняка есть вопросы: а как же маги? Как же драконы? Как же драконы на магах и боевые летающие корабли?

— Да, и то верно, — кивнул Жан-Поль, при полной поддержке остальных. — Мы — парни крепкие, но наскакивать на толпу магов без поддержки своих магов? Это же верное самоубийство!

— И, тем не менее, нашему отряду придется сражаться с магами, сражаться, убивать и побеждать, — убежденно ответил Борисов. — Без этого не будет награды. Знаю ли я способы совершить такое? Конечно! Маг без палочки это ноль, ибо без палочки он не может ничего. Что вы можете противопоставить магам в качестве обычных людей? Нападение издалека, удары в спину, бой на скорости, превосходящей пределы восприятия магов. Проще говоря, если вы будете двигаться быстрее, чем маги, то они никогда не попадут в вас заклинанием. Если вы будете атаковать издалека, маги не успеют поставить щиты. Если вы ударите в спину, маги не успеют среагировать. Судя по нацепленному на вас железу, в ближнем бою вы кое-чего стоите.

— Да мы лучшие! — воскликнул Жан-Поль и замер.

Лобзик уперся прямо в переносицу, а кинжал в левой руке Борисова угрожал пронзить то ли печень, то ли пах командира наемников. При этом Борисов двигался так быстро, что Жан-Поль не успел ничего заметить, и это пугало наемников больше всего.

— Лучшие вы будете, когда завершите мой курс обучения, но запомните сразу. Вступили в дело — назад дороги не будет, слишком много всего будет вам доверено, чтобы вы могли бросить все и уйти. Если вам станет легче, рассматривайте это как долговременный постоянный контракт, лет этак на пять. Награда соответствует риску, повторяю еще раз, но придется потрудиться. Я научу вас биться с магами, но взамен потребую беспрекословного послушания в учебе, и умелых действий в бою. Это понятно?

— Понятно, — Жан-Поль отступил на шаг. — Ван Кляйн говорил нам, что заказчик с норовом, но не говорил насколько.

— Наверное, потому, что этот ваш Ван Кляйн не видел меня ни разу, и не видел, на что я способен, — добродушно проворчал Борисов. — У вас есть час на раздумья! Мне нужно качество, а не количество, и если кто решит уйти, пусть уходит сразу!

Наемники тут же сбились в кучку и начали обсуждать, но без особой горячности. Борисов не был уверен, что сумеет положить два десятка, случись чего, но и просто так гонять бойцов не собирался. Ни времени, ни сил для этого не было, и Борисов собирался сделать ставку на другое. В конце концов, если никто еще не создавал спецотряд для борьбы с магами, это же не означает, что такая штука невозможна, не так ли? Играть на ненависти к магам Борисов пока что не собирался, отложив этот козырь для второго раунда.

Шли минуты, наемники спорили, Борисов осматривал содержимое телег. К счастью, Матильда не подвела и наемники привезли с собой то, что нужно: много — много огнестрела. В окнах там и сям мелькали взволнованные лица служанок, и наемники нет-нет, да и косились в сторону особняка. Еда, выпивка, деньги и красивая девка — Борисов вполне понимал этот идеал наемников, но сам — то он собирался запрыгнуть выше, намного выше.

Поэтому, когда обсуждение закончилось, и наемники решили рискнуть и ввязаться в дело, Борисов повел их к юго-западу от особняка. С собой прихватили одну телегу, а служанкам Борисов оставил наказ приготовить всего и не жалеть еды. Девицы, хихикая, отвечали, что чего, мол, там жалеть, все равно все графское, и Борисов мысленно поставил еще пару галочек. Если хотя бы половина девиц поедет с ним, то вопрос быта и хозяйства можно считать закрытым. Мелочь, но важная, в походных условиях. Да и Матильда меньше взглядом привлекать будет, мало ли чего. Пусть пока что наемники выказывали себя спокойными, опытными людьми, спаянными в единый отряд, но кто знает, что будет в небе? Озверение от воздержания и жажда чужих богатств — сильные стимулы.

Вне пределов видимости из особняка, в стороне от дорог, по просьбе Борисова, Матильда организовала стрельбище. С валами из земли, линиями, рвами, окопами, ну а мишеней Борисов и сам наделал, из досок. Он уже успел пощупать местные мушкеты и оценить их преимущества и недостатки. В основном, превалировали вторые, но как решить задачу в местных условиях, Борисов не представлял. Создать на ровном месте из ничего магазинное нарезное оружие на замену крупнокалиберному гладкостволу — задача, непосильная для любого из местных магов.

Так что планы по улучшению Борисов пока отодвинул в дальний угол, благоразумно решив работать с тем, что есть под рукой. Под рукой были гладкоствольные мушкеты, без прицелов, с дальностью стрельбы метров на триста максимум и то после пары месяцев задрачивания на тренировках по десять часов в день. Среднестатистический умелец стрелял на сто — сто пятьдесят метров, если вести речь о гарантированном попадании. Плюс в крупной пуле был только один, гарантированно убивала нахрен, при калибре-то в 18–20 мм! Собственно, в перспективе Борисов собирался усилить дуло, удлинить его и укрепить и снизить калибр пули, увеличив тем самым дальность, если, конечно, мастера Халкегинии такое потянут.

— На поле боя у вас не будет времени заряжать повторно ружье! — вещал Борисов, построив наемников и выдав каждому по мушкету. — Поэтому каждый день один из вас будет дежурным! Будет проверять ружья, подсыпать порох, чистить стволы, проверять заряженность! Чтобы в критическую минуту каждый из вас мог произвести по десятку выстрелов разом! Достигается это предварительной, до боя, зарядкой ружей, и затем стрельбой без перезарядки. На каждого из вас по десятку ружей, и, что самое главное, фактор неожиданности. Враг не ожидает, что вы сможете произвести десяток выстрелов в минуту, будет растерян, подавлен и убит! Если же принять систему: половина стреляет — половина заряжает, то все будет еще страшнее и печальнее. Для врага, разумеется! Каждый из вас должен постоянно иметь при себе два, а лучше четыре заряженных пистоля и пяток гранат! Привыкайте к весу, привыкайте к технике безопасности при использовании, это я объясню чуть позже, что такое.

— Эммм?! — на лицах наемников читалось недоумение.

— С этой минуты называть меня, — Борисов задумался на секунду и улыбнулся, — называть меня оябун! Это командир, но не просто командир, а элитный! Как поняли, отряд?

— Да, оябун! — раздалось вразнобой.

— Пойдет для первого раза, — проворчал Борисов. — Так, на чем я остановился?

— Техника безопасности, оябун! — подсказал Жан-Поль.

— Да, об этом позже. Сейчас вам нужно усвоить одну простую мысль! Подавляющая огневая мощь! Вот что сравняет ваши шансы с магами! Стрелять быстро, метко и часто, целиться сразу в палочку, лишать магов превосходства с первой секунды. В разговоры не вступать, бить сразу на поражение. Пока маг произносит заклинание, успевай всадить в него пулю, две, три! Даже от одной он потеряет концентрацию, а если в голову попасть, так и умрет сразу! Поэтому вы будете тренироваться стрелять.

— Мы умеем стрелять, оябун! — выкрикнул Жан-Поль, взявший на себя роль посредника между Борисовым и отрядом. — Хорошо умеем!

— Это мы сейчас проверим, — усмехнулся Борисов. — Постреляете в мишени, покажете класс. Но я вам гарантирую, что вы не умеете стрелять так, как нужно! Вы же не умеете перезаряжаться на бегу? Правильно, не умеете, оружие неподходящее, но передвигаться под вражеским огнем и заклинаниями вы должны уметь. Прикрыть спину друга, ориентироваться в бою, уметь метать гранаты, понимать команду, читать тактическую обстановку, биться в помещениях с использованием огнестрела. Вот что вам предстоит выучить и узнать, и затем умело сочетать с холодным оружием. Не будете сачковать — от одного имени вашего отряда потом будут дрожать колени у самых храбрых магов, ясно?

— Да, оябун!!

— Почему оябун? — спросила Сиеста, прижавшись под бок к Борисову.

— Да это из якудзы, попадалась мне как-то книжка, — рассеянно ответил Борисов. — Главное, что здесь у вас закос под Европу, а значит, никто нихрена про японцев не знает! И звучит грозно.

— О да, возьми меня, мой оябун! — тут же промурлыкала Сиеста. — Звучит просто великолепно!

Спустя пять дней, наполненных тренировками и упражнениями, Борисов во главе двух десятков наемников и пятерки служанок, под управлением Сиесты, покидали особняк графа Мотта. Остальные девушки получили на руки по сотне золотых и легенду, которой надо придерживаться. В легенде фигурировали Фуке, голем, банда злобных немцев и подслушанные разговоры об уходе в Ромалию, на гулянку и пропивание добычи. Также, по легенде, злодеи спалили особняк и все разрушили, а девушкам удалось сбежать перед этим, прихватив добычу. Не слишком искусная легенда, но Борисов и не собирался маскироваться виртуозно. Ему скорее нужно было бросить ложный след и выиграть еще время.

Также он собирался провести учебные стрельбы и принять зачет по минно-саперному делу.

— Итак, господа, все вы выразили желание сохранить верность своему хозяину, графу Мотту. Это похвально, но сами понимаете, отпустить вас я не могу, — говорил Борисов, прохаживаясь перед пленными стражниками и графом. — Тем более что все вы помогали ему удерживать в неволе девиц, растлевать их и развращать. Не говоря уже о том, что вам периодически доставались девушки, разонравившиеся графу, и парочку в процессе перевоспитания вы таки залюбили насмерть, не так ли?

Граф, с лицом, испещренным шрамами от ногтей горничных, смотрел злобно и пыхтел сквозь кляп.

— То были другие, прошлые, — тихо донеслось от связанных стражников.

— Неважно! Знали? Знали! Получите и распишитесь. Отряд, слушай мою команду! Перед вами враги, повстанцы и предатели! Огонь только по моей команде! Итак, враги бегут от вас.

Борисов разрезал веревки на ногах стражникам и графу.

— Они бегут, но не должны убежать, ибо от этого зависит жизнь всей армии.

Двое самых сообразительных из охранников уже бежали, почти таща за собой Мотта, который изрыгал площадную брань и грозился казнями (кляп изо рта Борисов тоже удалил).

— Так что… огонь вразнобой!

Наемники немедленно выхватили мушкеты и начали стрелять. Каждый стрелял сам по себе, вразнобой, не пытаясь перезаряжать. Борисов решил, что для первого раза и такого будет достаточно, и не прогадал. Самый шустрый и везучий из стражников графа успел отбежать метров на восемьдесят, но и только. Сразу две пули ударили его в спину и швырнули на траву, убив почти моментально.

— Зачистка, — приказал Борисов, и затем. — В особняк их!

Не прошло и десяти минут, как особняк графа взлетел на воздух. Служанки и Сиеста, подавленные зрелищем расстрела, ожили и захлопали в ладоши. Борисов благосклонно склонил голову.

— Шмидт, ты устанавливал заряды? — спросил он у низкого, почти квадратного германца.

— Яволь, оябун!

— Молодец, назначаешься главным сапером отряда! Будет тебе полуторная доля добычи. Все, теперь уходим, отряд, построение походное, курс на озеро Лагдориан!

— Есть, оябун! — уже почти по-строевому рявкнули наемники.

— Дорогой, это было обязательно? — прошептала Сиеста, склонившись к Борисову.

— Если бы я оставил его в живых, уже завтра он помчался бы в Академию Магии, и выбрал бы там себе пяток новых служанок, молодых и смазливых, — пожал плечами Борисов. — Тебе бы такого хотелось?

Ездить на лошади он еще не сильно привык, но сзади прижималась Сиеста, выступая дополнительным якорем.

— Нет, — вздохнула Сиеста, — не хотелось бы.

— Вот и мне не хотелось его убивать, но пришлось, — назидательно заметил Борисов. — В жизни часто приходится делать то, что не нравится, но мы же взрослые люди и знаем значение слова надо, не так ли?

Караван размеренно шел на юг, к озеру Лагдориан, на границе с Галлией.

Глава 9 в которой Борисов познает обратную сторону гарема и летает над озером

Озеро Лагдориан, вытянутое с востока на запад, служило естественной границей между Тристейном и Галлией. К западной оконечности озера караван Борисова прибыл без особых приключений, спустя несколько дней. Два десятка наемников отпугивали возможных бандитов, а магов Борисов обходил стороной. Не так все радужно получалось, как в планах, но это были только цветочки.

Матильда уже ждала их в приграничном селении, на постоялом дворе «Услада желудка».

— Стоило мне уехать на неделю, — прищурившись, цедила слова Матильда, — как ты завел себе девушку, не привез денег и вообще похоже собрался меня обмануть?

— Аргус, кто это? — Сиеста вцепилась в левую руку Борисова. — Ты мне о ней не рассказывал!

Девушки мерили друг друга взглядами поверх стола. Борисов хлебал суп и опять с тоской вспоминал проклятие Грейнджер. Конечно, еще оставалась возможность заболтать девушек, но для этого нужно было, чтобы они хотя бы слушали его, а какое тут слушать, когда от напряжения во взглядах молнии проскакивают?

— Аргус, как мило! — фыркнула Матильда. — Надо полагать, не успела я уехать, как ты ей уже под юбку залез?

— Я люблю его! — тут же объявила Сиеста и показала язык.

— Спокойно, дамы, — кашлянул Борисов, — не надо ссориться! Я готов жениться на вас обоих!

Матильда и Сиеста тут же замолчали и начали сверлить Борисова взглядами.

— Вот, дайте сказать, — продолжал Борисов. — Нам предстоит вернуться за деньгами, давайте отложим вопросы, кто кого любит, до этого момента, ладно? Пока будем лететь, успеем сто раз выяснить отношения.

— То есть ты предлагаешь лететь нам втроем? — Матильда ткнула пальцем в Сиесту.

— Как это лететь? Аргус, что тут происходит? — Сиеста в ответ еще напрягла грудь и еще прижалась к Борисову.

— Дамы, дамы, вы обе дороги мне, но я вас прошу, не устраивайте сцен прямо в зале! — проворчал он. — Не роняйте мой авторитет командира и оябуна!

— Так, — Матильда уловила по тону Борисова, что дело серьезное и сама посерьезнела. — Что? Наемники?

— Ага, чувствуется… гнильца, — покрутил пальцами в воздухе Борисов. — Поэтому не рискнул брать деньги с собой, придется на корабле слетать. Такого искушения эти парни точно не выдержат, так что давайте спокойнее, ага? Мало ли что им придет в голову, если вы тут мой авторитет уроните? Может, решат поразвлечься с двумя красивыми девушками, тем более, что я этих охламонов учу магам противостоять.

— И как? — тут же спросила Матильда.

Сиеста же просто потерлась о Борисова, в благодарность за комплимент. Матильда от такого зрелища немного позеленела под цвет волос, но смолчала. Пока.

— Да, дерьмо махорка, — начал объяснять Борисов. — Не получится, как хотел, один стрелок — один маг, тут надо все огнестрельное переделывать. Так ничего, стреляют хорошо, запал есть, будем тренироваться. Придется, похоже, смешанные отряды делать, чтобы одни впритык клинками работали, а другие издалека из мушкетов садили. Посмотрим, пока что залповую тактику отрабатываем. Не все из них переживут начальный этап плана на Альбионе, а там видно будет.

— Раз они с гнильцой.

— Погоди, ты не так поняла, — быстро перебил ее Борисов. — Они нормальные, опытные наемники, просто глупо было бы ожидать высоких моральных качеств от тех, кто убивает за деньги. Сейчас надо просто не давать им чересчур сильных искушений, и все будет нормально. Те, кто выживут, станут ядром, основой специальной сотни, но это уже на будущее. Здесь и сейчас работаю с тем, что есть, просто не надо обольщаться и думать о них чересчур хорошо.

— Ладно, — Матильда поставила локти на стол и уперлась руками в подбородок. — Какой теперь план?

— Возвращайся за кораблем и лети, мы будем ждать тебя в стороне, между селом и озером, например.

— Мы, — хмыкнула мисс Лонгвиль.

— Да, мы! — с вызовом заявила Сиеста.

— И на корабле, пока будем лететь, разберемся с этим вопросом, — твердо заявил Борисов.

— Дорогой, ты меня не любишь? — почти плача, спрашивала Сиеста.

— После всего, что у нас было, ты тут же взгромоздился на другую, едва я уехала? — гневно хмурила брови Матильда.

Летающий кораблик, почти яхта, из вооружения лишь легкая пушечка на носу, летел над землями Тристейна, а на палубе происходил тройничок, в котором роль девушки играл мозг Борисова. Сиеста и Матильда были явно не готовы к гаремной жизни, и теперь боролись за тело Борисова, как за приз на состязаниях. Сам новоявленный оябун с тоской размышлял, что спокойно вдул бы обоим одновременно и на том бы успокоились, но вслух ничего не говорил. Пусть Грейнджер не учла в проклятии и оставила возможность воздействия словом, но ситуация была не та. Поэтому Борисов пока ждал и слушал.

Устав спорить и мерять друг друга взглядом, и грозно топорщить сиськи, девушки обратились к Борисову.

И ладно бы просто обратились, так ведь нет, потребовали срочно выбрать и определиться! Что оставалось делать Борисову? Он развел руками, объявил, что любит всех и готов жениться прямо сейчас, как честный человек. Девушки почему-то обиделись и ушли, а Борисов внезапно ощутил, что утечка молодости возобновилась.

— Выбери меня, птица счастья завтрашнего дня, — фальшивя, пропел Борисов и сплюнул в темноту за бортом.

Остальной полет прошел нормально, если не считать надутых губок и взглядов, и легкого охреневания Сиесты, когда Матильда сотворила голема для затаскивания сокровищ на борт летающего корабля. Борисов же меланхолично порадовался, что кораблю не нужен большой экипаж, и получилось обойтись своими силами. От первоначального плана уйти в Германию, дав ложный след, было решено отказаться, ибо корабль — сам по себе след, чересчур летающий и огромный. Поэтому, переждав день, на поляне в лесу, в следующую ночь устремились обратно.

Теперь, по плану, предстояло подхватить наемников, получивших инструкции ждать, и лететь к Альбиону.

Услышав шорох в коридоре, Борисов тут же скатился с кровати, подхватил Лобзик и замер в углу каюты. Луч лунного света из иллюминатора падал как раз на дверь, и это спасло Сиесту от участи быть застреленной. Пусть даже умом Борисов понимал, что неоткуда взяться чужим на летающем корабле ночью, но паранойя и рефлексы требовали стрелять. Бывшая горничная была в кружевной пижаме, прозрачной и едва прикрывающей поясницу. Опознав «стиль Кирхе», Борисов мысленно хохотнул, но с места не двинулся.

— Вышел, наверное, — пробормотала Сиеста, ощупав кровать. — Ничего, как раз согрею постель, а когда Аргусик вернется, он будем моим!

И она залегла под одеяло, накрывшись им с головой. Спустя какое-то время до Борисова донеслось посапывание спящей девушки. Пока Борисов размышлял, что делать, в каюту пришла Матильда и смело скользнула под одеяло. Спустя несколько секунд каюту сотряс вопль.

— Сиськи!!! Аргус!!! — Матильда.

— Где Аргус?!! — Сиеста.

— Я в углу, если что, — Борисов.

— Откуда у тебя в постели голое это? — Матильда.

— А ты чего приперлась? — Сиеста.

— Кто за рулем? — Борисов.

— Мы идем над озером, по прямой, тут рулить не нужно, — Матильда.

И тут Борисов ощутил крен в сторону.

— Разобьемся! — и он выскочил из каюты.

Так они втроем, в пижамах, пеньюарах и одних трусах, и вбежали в рубку управления.

— Так, поврежден руль, тяга упала, — констатировала Матильда.

Да-дах! Корабль затрясло от прямого попадания. Борисов немедленно помчался на палубу, и глазам его предстала дивная картина. Два мага сражались с огромной фигурой из воды, вырастающей прямо из озера. Маги целились фигуре в голову, мазали, и одно из заклинаний попало прямо в транспорт Борисова и девушек.

— Ах, вы ж бляди! — немедленно возопил Борисов. — Матильда, курс на берег! Немедленная посадка!

— Но…

— Никаких но, я их на британский флаг порву! Еще попадание и деньги в озеро уйдут! Давай!

Сиеста выглянула наружу.

— А мне что делать?

— Спрячься! — рявкнул Борисов. — Ты не боец, не рискуй головой, она нам еще пригодится!

Просветлевшая и обрадованная Сиеста скрылась внутри корабля.

— Я вас научу, как мое имущество портить, уроды, — бормотал Борисов, заряжая мушкет.

Маги сражались с водяным, не обращая внимания на корабль. Борисов зарядил два мушкета и теперь просто ждал. При всем умении, даруемом рунами, местные пули в полете вели себя непредсказуемо. Расплющивались об воздух, меняли траекторию и давали слишком большой разброс. Поэтому он ждал дистанции в сотню метров, с которой гарантированно мог поразить человеческую фигуру в любую точку, и размышлял на тему, что снайперская винтовка нужнее воздуха. Маги сразили водяного, и Борисов немедленно атаковал, крикнув Матильде.

— Быстрее!!!

Первый выстрел оказался удачным, голову магу разнесло. Второй дернулся и отделался раздробленным коленом. Маг упал на песок, оглашая окрестности, воем и воплями, и позабыв о магии. Борисов улыбнулся было, но улыбка тут же сползла с его лица. Из ниоткуда вынырнула третья фигура, заспешила к магам, и Борисов открыл неприцельный огонь из Лобзика, просто на отсечение и запугивание.

Прыжок!

Приземление вышло жестковатым, но ничего себе Борисов не сломал, и оказался ровно между магами и третьим. За спиной выл раненый в коленную чашечку, а яхта ушла на разворот, но здесь все было в порядке. Матильда должна была зайти со спины, оставалось только отвлечь внимание третьего. Третьей.

— Так, так, и что такая девушка, в обтягивающем костюме делает ночью одна на пляже? — спросил Борисов.

— Уйди или будешь убит! — крикнула девушка.

— Берегись! — внезапно крикнул меч за спиной.

Удар швырнул Борисова на песок, да так, что в глазах потемнело.

— Ха-ха-ха! — расхохоталась девушка. — Молодец, Юбер! А теперь убить его!

Борисов поднял голову, чтобы увидеть, как у девушки на лбу светятся руны, а вокруг появляются огромные твари, с крыльями и светящимися значками на груди.

— Береги спину! — лязгал меч. — Я не всегда смогу тебя прикрыть!

— Заткнись, — проворчал Борисов, вставая.

Дальше ему стало не до разговоров, ибо твари кинулись все разом. Борисов крутился, как Джеки Чан в лучшие годы, Лобзик палил не переставая, разлетался песок, и лилась кровь. Здорово помогало то, что ноги вязли в песке, а также кинжал, которым Борисов неожиданно бил тварей под подбородок, с неизменным успехом.

Когда быстрая стычка закончилась, с Борисова лил пот, несмотря на прохладную ночь и трусы в качестве единственной одежды. В паре мест кровоточило, но в целом можно было ставить самому себе зачет по ближнему бою. Не успел Борисов подумать, что еще не помешали бы гранаты, как выяснилось, что драться и не с кем. Девушка со светящимися рунами на лбу сбежала от голема Матильды. Борисов покосился на левую руку, приземляющийся корабль, сплюнул, пожал плечами и пошел к берегу.

Уклонился от заклинания, прострелил голову Юберу и проворчал.

— Наконец-то ты заткнулся.

— Смертный, верни, верни, — зашептала фигура, вырастая из воды.

Борисов отшатнулся и наставил Лобзик. Фигура выросла и сформировала отчетливо женскую фигуру с выступающими причиндалами. Запоздало Борисов сообразил, что ровно такая же, только в десять раз выше, сражалась с магами.

— Водяной дух озера Лагдориан! — подошла Матильда. — Не врали, значит, слухи!

— Верните то, что было украдено! — заявила фигура. — Верните!

— А что было украдено? — спросил в пространство Борисов.

Матильда пожала плечами, а фигура ответила.

— Кольцо, кольцо отобрали силой эти маги! Верните!

— Это что ли? — Борисов вытащил из кармана Юбера кольцо с крупным драгоценным камнем. — Ничего так блестяшка, дорогая.

— Верните!

— Не боишься, что снова украдут? — хмыкнул Борисов.

— Теперь не украдут! Теперь я настороже! — забормотала фигура. — Теперь никогда!

— Как знаешь, — пожал плечами Борисов и метнул перстень далеко в воду.

Фигура немедленно скрылась, а Матильда потрясенно спросила.

— И ты так просто отдал?

— У нас полный трюм драгоценностей, нахрен нам еще одно кольцо? — равнодушно ответил Борисов.

— Но это же было легендарное кольцо Андвари!

— Ну, вот пусть сам Андвари за ним и ныряет, — проворчал Борисов в ответ.

Глава 10 где рассказывается, что Галлия — это вам не Франция

Сиеста, хихикая, принесла, ботинки, штаны и рубаху, и Борисов оделся, пока Матильда поднимала яхту обратно в воздух. Кораблик натужно скрипел и ощутимо сбавил в скорости. Поэтому Борисов распорядился править к отряду наемников, а затем к ближайшей станции техобслуживания, пока все не развалилось. Оставив осмотр повреждений на потом, Борисов прислонил к мачте меч и спросил.

— Так ты, получается, магию можешь отражать?

— Только в руке доблестного духом и честного воина! — лязгнул меч.

— Ну да, или чтобы выжить, — хохотнул Борисов. — Ладно, прикрыл, так прикрыл, считается. Подберем тебе достойного духом, потом, сейчас не до этого.

— Аргус, а почему ты в бой в одних трусах, но с полным арсеналом побежал? — подошла Матильда.

— Погодь, а на руле кто?

— Сиеста. Пусть учится, я все равно не смогу управлять кораблем непрерывно.

— И то верно, — согласился Борисов. — Была проблема, я схватил оружие и побежал, вот и все.

— Но в трусах! Кстати, красиво смотрелся, — улыбнулась Матильда.

— Да и ты в пижаме ничего так смотрелась, — хмыкнул Борисов.

Как объяснить ей ситуацию с одеждой, оружием и опасностью, он не представлял. Ну да, можно сказать, как есть, что была угроза, он схватил оружие и помчался, но ведь не поймет же. Но к счастью, корабль уже подлетал, и началась погрузка. Плюнув на конспирацию, грузились прямо посреди поселка, разве что голема творить не стали. Обливаясь потом, наемники грузили и таскали оружие, Борисов помогал. Злая и одновременно довольная Сиеста управляла процессом погрузки бытовых вещей.

Матильда тем временем осмотрела еще раз повреждения в корабле.

— Максимальная скорость — половина от обычной, и то, лучше не надо. Поврежден корпус и несущие элементы, хорошо еще, что я смогла зарядить полетный двигатель магией земли, вместо обычных камней Ветра. Очень неудачно в нас попали, и руль тоже поврежден.

— Плестись втрое медленней — это не дело, — скривился Борисов. — Ремонт?

— Только в мастерских, где делают корабли. На ходу мы такое не починим, умельцев нет, — покачала головой Матильда. — В смысле их нет у нас, так-то полевой ремонт делают, на войне там или в опасных ситуациях.

— Понятно, — махнул рукой Борисов, — есть идеи?

— Не спеша летим в Ла-Рошель и там покупаем новый корабль либо ремонтируем этот, — пожала плечами Матильда, — выбора у нас особого нет.

— Ладно, грузимся и взлетаем, выбора и вправду нет, — согласился Борисов.

Но и этого им не дали сделать. Из темноты вынырнули всадники, при оружии, в броне и страшно злые.

— Пограничная стража Тристейна, всем бросить оружие! — тут же заорал один из всадников.

— Занять оборону! — тут же рявкнул Борисов, выскакивая на па палубу. — Эй, таможня, валите на хрен отсюда!

— Вы, мерзкие галлийцы!!! — аж задохнулся командир пограничного отряда.

— Взлёт! — рявкнул Борисов.

— Погоди, оябун, — рядом оказался Жан-Поль, — смотри!

Он ткнул пальцем в небо. Там, на фоне яркой луны, плыл еще один корабль, размерами вдвое, а то и втрое большими, нежели летающая яхта Борисова. Пушки торчали из портов, и команда толпилась у бортов отнюдь не с корзинками для цветов в руках.

— Боевой фрегат Галлии, десять человек команды, несет до сотни бойцов и трех драконов, плюс пятерка магов, при желании, — мрачно пояснил Жан-Поль.

— Понятно, — пробормотал Борисов, вглядываясь в темноту.

Сбежавшая девушка привела с собой подмогу, и это очень не нравилось Борисову. На ровном месте заполучить враждебность от целого государства — это полный провал. Конечно, Галлия — не Франция времен начала двадцать первого века, но все равно сильна и могуча. Боевой фрегат, а где один, там и десять, да и кто поручится, что мастерские Ла-Рошели не закроют свои двери? Если у девушки такие связи, чтобы моментально привлекать на свою сторону войска Галлии, то кто знает, что она сможет еще?

Вывод был прост, незамысловат и означал, что сейчас опять будет драка.

— Отряд! — повысил голос Борисов. — Слушай мою команду! Ружья — к бою! Всех, кто покусится на корабль, расстреливать без пощады!

— Да, оябун! — раздался нестройный хор голосов.

Залп! Еще залп! Наемники немедленно начали обстрел пограничников Тристейна, те в панике отступили и укрылись. Также начал палить фрегат Галлии, ядра врезались в три окрестных дома и перепахали улицу. Крики, шум, поселок начал просыпаться, а жители разбегаться, кто куда.

— Быстро, твори голема! — приказал Борисов Матильде.

— Он не достанет до корабля! — тем не менее, она начала размахивать палочкой.

— Я достану, — мрачно сообщил Борисов, разминая плечи. — Если твоя каменюка меня подбросит.

— Что? Ты! А если мимо?

— Так постарайся, чтобы не было мимо! — рыкнул Борисов, проверяя ножи и меч за спиной. — Ты что, не понимаешь, что они сверху положат нас, как цыплят?! Давай! Давай, говорю! Иначе нас всех убьют, а вас еще и солдатня перетрахает напоследок толпой!

Борисов изрядно исказил факты, Матильда как магичка Земли всегда могла сбежать, но аргумент все же подействовал. Из под земли вылез огромный голем, тут же подхвативший мелкую фигурку Борисова.

— Из всех моих владельцев, ты самый дурак, — внезапно сообщил меч.

— Заткнись, — процедил Борисов, возносясь вверх.

Дав два залпа, фрегат Галлии подошел почти вплотную к поселку, и теперь уже не мог обстреливать голема. Появление огромной каменной фигуры вызвало некоторый ажиотаж на палубе, и фрегат начал стремительно подниматься вверх и уходить в сторону, как бы закладывая вираж вокруг поселка.

Это было понятно и предсказуемо, но вот чего Борисов не ожидал, так это того, что голем просто метнет его в сторону фрегата, даже не озаботившись прицеливанием или каким-то смягчением. Просто поднял руку и метнул со всей силы, исторгнув из Борисова повизгивание. Ощущение перегрузки и желудка, старающегося покинуть организм через задницу, не говоря уже о немеющих руках и ногах, моментально опустошило голову Борисова. Он не успел даже попрощаться с жизнью или пообещать Матильде десять казней, как очутился на палубе фрегата. Матильда ловко скорректировала его траекторию относительно земли и даже пригасила скорость, но не до конца.

Поэтому Борисов прокатился по палубе, попутно произведя две подсечки, и выхватывая Лобзик.

Мастерство Гандальва позволило ему ничего не сломать и не повредить оружие, но от удара о противоположный борт уберечь не смогло. На секунду из Борисова выбило дыхание, но команда фрегата, ошеломленная внезапным появлением одиночного врага, просто хлопала глазами и ушами.

— Взять его! — раздался приказ одного из магов несколько секунд спустя, но было уже поздно.

— Меня не догонишь, Воркута — Воронеж! — прохрипел Борисов, ускоряясь.

Рывок, выстрел, уйти за мачту, уклониться, выстрел, сместиться. Выстрел! Упасть, перекат, струя огня уходит выше, драконов не видно, закрутиться на спине, непрерывно стреляя. Прыжок! Еще прыжок по вантам, оттолкнуться от борта и н-на, метательный нож поверх голов врезается в глазницу мага. Бегут солдаты, но Борисов уже вышел на полную скорость. Он мечется в толпе, стреляет, бьет кинжалом в глаза и горло, уклоняется от ударов и пропускает струи огня, которыми галльские маги пытаются его достать.

Пинок, и очередной солдат падает за борт, слышен только удаляющийся вопль.

На корме корабля, тяжело дыша, стоял Борисов, в разодранной рубахе, залитый чужой кровью и заляпанный мозгами и слизью. У центральной мачты, держась за пробитый бок, стоял последний из трех магов, в окружении решивших сражаться до последнего солдат. Трусы толпились на носу, укрывшись за импровизированными щитами. Также палубы была покрыта трупами, ранеными, местами подпалена и присыпана щепками, а также порванными и разбросанными канатами и бочками.

— Не знаю, кто ты такой, но наш король Джозеф тебе этого не простит! — дрожащим голосом говорил маг.

— Да срать я на вас хотел, лягушатники, — попробовал сплюнуть Борисов, но не получилось. — Какого хера вы поперлись через границу?!

— Ты убил наших магов и покушался на жизнь королевской советницы! — почти взвизгнул маг.

— Шерше ля фам вам по мордам, — огрызнулся Борисов. — Вечно вы у себя во Франции нихрена без баб не можете, ограничивали бы их минетом и луковым супом, вас бы Германия не нагибала!

— Как ты смеешь?!! — в голосе мага зазвучала уязвленная гордость. — Мы не какая-то Франция, мы — Галлия! Германия боится нас и дрожит!

— Ладно, дух перевели, продолжаем, — буднично ответил Борисов, поднимая Лобзик.

Еще полминуты и все было кончено, кто хотел сражаться — погиб, остальные побросали оружие. Борисов, опираясь на борт и держа Лобзик перед собой, скомандовал в пространство.

— Рули вниз, да не спеши!

Глянул за борт. Вспышки на земле вроде бы утихли.

Пока приземлялись, перегружались, готовились, уже рассвело. Поселок как будто вымер, все попрятались.

— Как ваше летающее корыто называется? — спросил Борисов, прохаживаясь.

— «Сирокко», — проблеял кто-то из толпы.

— Придется переименовать, — пробормотал Борисов, потом повысил голос. — Значит так, сирокканцы, мне неинтересно с вами возиться, поэтому вы получите прощального пенделя и вот это поломанное корыто. Ваш корабль я забираю в качестве моральной компенсации. Передайте своим, что если кто решит напрыгивать на меня, великого оябуна Борисова, то пусть дважды подумает. Поняли?

— Да, да, — закивали в толпе.

Еще бы не понять, вон она горка трупов, скинутая прямо с палубы на землю, а вот стоит человек, который в одиночку это горку организовал. И с ним еще двадцать головорезов, ухмыляются и показывают пальцами. И огромный голем в сторонке.

— Ну, вот и молодцы, когда вернутся пограничники Галлии, заодно объясните им, за каким хреном вы границу нарушали.

Борисов развернулся и поднялся на палубу.

— Без команды справимся? — спросил он с сомнением.

— Нормально, — отмахнулась Матильда. — Есть тут местечко на побережье, вмиг домчимся, там возьмем новую команду. Конечно те еще козлы, из не дружащих с законом, но до Альбиона хватит.

— Действуй, — кивнул Борисов.

— Тогда оставим Сиесту здесь?

— С чего бы это вдруг? — удивился Борисов. — Ты любишь меня больше жизни и настолько ревнива, что не потерпишь рядом ни одной женщины?

— Н-нет, — заикнувшись, ответила Матильда.

— Тогда взлетаем! — отрезал Борисов. — Пока еще кто-то не приперся в гости, с желанием продырявить наши шкуры. Совершенно не желаю еще раз скакать горным козлом по палубе вражеского корабля!

— И что потом?

— Потом я приму душ, если это возможно, и немного отдохну! — рыкнул Борисов.

Не дожидаясь ответа, он пошел по слегка замытой, но все еще красной палубе, обходя служанок, энергично обсуждавших, как бравые наемники смело и гордо вломили пограничникам.

— Аргус? — дернулась Сиеста. — Тебе помочь?

— Да, Галлия — это вам не Франция, — бормотал Борисов, ощущая разгорающуюся боль в ногах и руках.

— Наш король тебе этого не простит, оябун! — донеслось снизу.

— Передайте своему королю, что он может поцеловать меня в жопу!!! — с внезапным приступом злобы, вызверился вниз Борисов. Потом рявкнул на остальных. — Что встали, отдыхать будем, когда Альбиона достигнем!

Бывший военный фрегат Галлии «Сирокко», он же будущий «Южный Крест», набирая скорость, уходил на северо-запад, а отряд шептался, что командир нынче не в духе. Сам Борисов, найдя все-таки ванну в каюте ближайшего мага, грел воду и думал на тему своего безбашенного подвига. Думалось в основном нецензурное, и оставалось только жалко оправдываться перед самим собой, что, мол, иначе бы галлийцы всех убили. Затем он уснул в ванне, думая, где бы взять еще магов, и уже не ощущая, как молодость продолжает утекать из тела.

Глава 11 в которой Борисов знакомится с особенностями контрабанды и добирается-таки до Альбиона

Борисова подергивало и крючило вплоть до прилета в безымянный рыбацкий поселок, по совместительству перевалочный пункт контрабандистов и подпольный госпиталь для пиратов. Пусть они грабили не на воде, а в воздухе, но суть от этого не менялась. Конечно, лечили здесь не маги воды, но все же Борисову выдали пахучую мазь, сработавшую как отличное обезболивающее. Уставший ковылять через силу, Борисов охотно намазался, и уже вскоре вернулся в рабочее состояние тела и духа.

Приходилось признать, что при всех мощи и скорости, даруемых новой силой, не помешает поднять личное мастерство. Двигаться еще быстрее, укрепить мышцы, чтобы не получить разрывов в результате перенапряжения, противомагической броней обзавестись, да и приемы против толпы отработать. Вот этот момент беспокоил Борисова больше всего, ведь достаточно было споткнуться там, на палубе или сцепиться с кем-то, лишившись подвижности, и все, бой был бы проигран. Не говоря уже о везении, что на корабле не оказалось драконов, и всего лишь три мага!

Затем начались переговоры насчет команды. Проходили они в одной из хижин поселка, вытянувшегося вдоль берега. Сушились рыболовные сети, стояли лодки, бегала голоногая детвора вокруг летающего корабля, а самые шустрые уже пытались забраться на борт и чего-нибудь стащить. Если бы не Матильда, Борисов в жизни бы не подумал здесь приземляться, настолько поселок выглядел просто поселком, без единого намека на теневую сторону. Со стороны местных на переговорах присутствовали двое, невзрачный представитель старосты и огромный, двухметровый амбал, со зверского вида тесаком на поясе.

— Мы поможем вам… оябун, — говорил невзрачный, тощий и удивительно седой человечек. — Но и взамен потребуем пару услуг.

Борисов посмотрел на Матильду, та пожала плечами.

— Каких именно?

— О, сущие пустяки, с вашим-то кораблем, — отмахнулся человечек. — У вас пустые трюмы и вы летите на Альбион, в это смутное время.

— Понятно, четверть, — хмыкнул Борисов.

— Мы даем вам лоцмана, команду на корабль, и вы еще просите четверть? — удивился человечек.

— Мне еще нужны будут канониры, хотя бы трое, — сложил руки на груди Борисов. — Вы же не хотите в это смутное время потерять свой груз?

— Вы вообще знаете, как проходит… процесс? — уточнил человечек.

— Нет, но зато у меня есть корабль, — улыбнулся Борисов.

Торг продолжался долго, в конце концов, сошлись на десяти процентах прибыли от груза, взамен Борисов получал полную команду по обслуживанию корабля, пять канониров к пушкам, опытного лоцмана, знающего берега Альбиона, продовольствие на весь свой отряд, и скидку на будущие операции с сообществом контрабандистов, объединяющим подпольных торговцев Тристейна, Галлии и Альбиона.

Также выяснилось, в чем там дело с контрабандой.

Альбион, летающий остров, всегда славился своим флотом. Летающих кораблей и животных здесь всегда была масса. Контрабандисты использовали два способа доставки подпольного товара. Во-первых, в замаскированные пещеры на отвесных берегах, обычно прямо под стоящими на берегах рыбацкими поселками. Да-да, на летающих лодках рыбаки спускались вниз, ловили рыбу и поднимались обратно, снабжая Альбион. Это же использовалось для второго способа, контрабандисты прилетали в определенную точку, с небес спускались рыбаки, забирали товар и поднимали вверх.

Все это было умеренно опасно, в меру запрещено, и всех устраивало. Карусель товарооборота вертелась, таможня и пограничники получали мзду, рыбаки — маленький гешефт, не слишком наглея и не переходя определенных границ. Все изменилось, когда на острове началась гражданская война. Корабли повстанцев и королевский флот захватывали корабли контрабандистов и ставили себе на службу, восполняя потери в численности. Не трогали они только пассажирские корабли из Галлии, и то, все это было пока по инерции. Рыбацкие лодки тоже были отмобилизованы, рыбакам оставлен самый минимум, в общем, не развернешься.

Борисов, со своим кораблем, подвернулся как нельзя кстати.

Объяснять преимущества ситуации не требовалось, но Борисов решил не давить. Связи на теневой стороне общества всегда могли пригодиться, и поэтому заключенная сделка была обоюдовыгодной.

— Наш договор в силе? — спросила Матильда, когда они вышли из хижины после переговоров.

— Конечно, — рассеянно ответил Борисов, оглядываясь. — А что, появились сомнения?

— Эта твоя горничная.

— Так наш союз и не на сексе основывался, не так ли? — улыбнулся Борисов. — Ведь это ты предложила скрепить его еще и слиянием тел, а мне всегда было трудно отказывать красивым девушкам. Или ты ревнуешь?

— К простой горничной?! — фыркнула Матильда, задирая голову. — Фи!

— Тогда не понимаю, к чему претензии? — пожал плечами Борисов. — Месть в силе, союз в силе, или тебе нужно еще и единоличное обладание моим телом?

— Вот ты как ставишь вопрос, — внезапно рассмеялась Матильда. — Нет уж, на это я пока не готова пойти! Но я поняла, к чему ты клонишь, мне вроде как получается, и приревновать нельзя?

— Можно, — усмехнулся Борисов, — но ты же меня не любишь, так что протест отклонен.

— Откуда… проклятье! Ты же… мы же…

— Что мы же? Страсть и возбуждение — это одно, любовь — это другое, — рассудительно ответил Борисов. — Ты и сейчас меня возбуждаешь, но это же не значит, что между нами любовь?

Матильда облизала губы, открыла рот и закрыла, но потом все-таки спросила.

— Но как ты узнал?!

— Есть способы, — загадочно улыбнулся Борисов. — Извини, дела.

Затем он отправился следить за погрузкой товара и знакомиться с новыми членами команды, а Матильда еще долго смотрела вслед, переигрывая мысленно разговор. В конце концов, она устала от этого и пошла искать Сиесту, решив поговорить с «простой горничной». Мысль о том, что она все-таки неподобающе ревнует, Матильда с негодованием отбросила в сторону.

Разговор вышел бурным, даже чересчур.

Борисов все время до отлета провел в хозяйственных хлопотах, и до каюты добрался уже только после вылета. Насвистывая «Имел Бобби хобби — он деньги любил», Борисов открыл дверь и замер. Сиеста в фартучке на голое тело хлопотала возле ванны, то пробуя воду пальцем, то подливая каких-то зелий, то начиная разогревать воду. В результате каюта больше напоминала парилку, в которой на горячие камни вылили целый ковшик парфюма и добавили горящих ароматических палочек.

— О, дорогой, ты, наверное, устал! — улыбнулась Сиеста. — Залезай в ванну, давай свою одежду, я постираю, и потру тебе спинку, и разомну ее, и потом у нас будет ужин.

Борисов задумался на секунду — в чем тут подвох? — а потом пожал плечами и начал раздеваться, решив, что разберется по ходу дела. Сиеста, счастливая, хлопотала вокруг, как бы невзначай касаясь Борисова голым телом, и спрашивая, не устал ли он и не хочет ли еще чего-нибудь.

— Так-так, — задумчиво произнес Борисов, созерцая синяк вокруг глаза Сиесты.

— У Матильды такой же! — фыркнула Сиеста. — Даже больше!

— И что, чем закончились переговоры? — уточнил Борисов, погружаясь в воду.

— Вничью, — поджала губы Сиеста. — Но я тебе так скажу, Аргус, ты — мой! Я буду биться за тебя с кем угодно!

— Как скажешь, — пожал плечами Борисов. — Мне тяжело отказывать красивым девушкам.

— И ты женишься на мне?

— Конечно, с делами разберемся, чуть-чуть приподнимемся и сразу поженимся.

— Почему не прямо сейчас? — нахмурилась Сиеста.

— Так подумал, что пышная свадьба, я — герцог, ты — графиня, тебя устроит больше, не так ли?

— О, Аргус!

— Осторожно!

Но было поздно, Сиеста залезла в ванну, и вытесненная ей вода залила пол. Но девушке было уже все равно, отбросив фартук, она почти утопила Борисова горячим обнаженным телом. В следующие полчаса вода продолжала порциями выливаться из ванны, пока в последней почти не осталось жидкости. Перебираясь на кровать, Борисов уголком сознания подумал, что трахаться в парилке — верный путь к кровоизлиянию в мозг, но Сиесту было уже не остановить.

— И все-таки, неужели я ревную? — нахмурилась Матильда, слушая стук мебели из соседней каюты.

Далеко отсюда в это время разговаривали двое. Высокий широкоплечий мужчина, в меховой накидке, король Галлии, Джозеф, и его фамильяр, та самая девушка, с которой в схватке столкнулся Борисов на берегу озера Лагдориан. Шеффилд, как ее звали, в неизменном обтягивающем костюме, докладывала о результатах экспедиции, изредка поглядывая на Джозефа глубоко влюбленным взглядом, но король Галлии не замечал этого. Сила Шеффилд называлась Мьонсотнир, «Разум Бога» (Борисов получил силу Гандальва, Левой Руки Бога), и позволяла ей использовать любую магическую вещь и создавать любых волшебных существ.

— Я виновата, господин, — говорила Шеффилд, склонив голову. — Вначале все шло по плану, мы застали водного духа врасплох и похитили кольцо Андвари. Мы почти отбились, я отвлеклась буквально на минуту, когда появился летающий корабль с Гандальвом на борту. Филипп был моментально убит, Юбер ранен, а Гандальв оказался на берегу.

— Почему ты не забрала кольцо сразу, Шеффилд? — глубоким голосом спросил Джозеф.

— И это тоже моя ошибка, — склонила девушка голову.

— Что было дальше?

— Я… я сотворила горгулий и атаковала, рассчитывая, что удар Юбера в спину покончит с помехой. Но у меня не получилось. Гандальв не знал страха и сомнений, в мгновение ока он расправился с горгульями, при помощи волшебного оружия. Затем меня атаковала его напарница, маг — треугольник, и я предпочла отступить, отправившись к ближайшей эскадре пограничного флота.

— Кольцо Андвари?

— Он… выбросил его в озеро!!! — с обидой в голосе вскричала Шеффилд. — Теперь нам его не достать!

— Да, это плохо, — Джозеф огладил бородку. — И потом, Гандальв захватил боевой фрегат и улетел на нем?

— Да, господин! Я никак не ожидала… такой атаки на корабль!

— Итак, подытожим, — улыбнулся Джозеф. — В Тристейне есть маг Пустоты, фамильяр которого решителен, силен и вооружен волшебным оружием. Он сорвал нам операцию с кольцом Андвари, захватил фрегат и улетел. Как интересно.

— Накажите меня, господин, это моя вина, — склонила голову Шеффилд.

— Потом. Сейчас ты отправишься в Тристейн и узнаешь все о маге Пустоты и его фамильяре. Альбион… Альбион подождет, пусть там все идет своим ходом, вмешаться мы всегда успеем. Попутно разведаешь обстановку, не исключено, что можно будет разыграть партию с Тристейном в дополнение к Альбиону.

— Да, господин, я отправлюсь немедленно, — еще раз склонилась до земли Шеффилд.

У Тристейна, небольшого государства, зажатого между Галлией и Германией, было не так уж много летающих кораблей, чтобы патрулировать границы еще и со стороны океана. Поэтому «Южный ветер», поднявший новый флаг, с мрачной усмешкой утвержденный Борисовым, без проблем покинул страну и устремился к Альбиону. Пусть боевой корабль не купеческий, но все же трюмы фрегата приняли изрядно товара, и теперь канониры по очереди дежурили возле пушек, готовые в любой момент открыть огонь. Но полет проходил спокойно, проводник — лоцман уверенно вел корабль, периодически меняя курс и то, снижаясь, то наоборот возносясь выше облаков.

— Земля! — донесся крик впередсмотрящего к исходу третьего дня.

— Прямо в точку вышли, — довольно потер руки лоцман.

Борисов завороженно смотрел на парящий остров, внезапно вынырнувший из облаков. Километровые обрывы, со спадающими вниз водопадами рек, леса и еле угадываемые на горизонте горы, и скромный поселок, притулившийся почти у обрыва. Лоцман уже собирался показать рукой на пещеры ниже поселка, когда впередсмотрящий закричал.

— Еще корабли! Один, два, три корабля по правому борту!

Глава 12 в которой присутствуют любовь, Академия Тристейна, жених Луизы и государственные дела

Пышное и роскошное торжество по поводу приезда принцессы Генриетты в стены Академии Тристейна продолжалось уже несколько часов. Напыщенные речи, церемониальные поклоны, прием и опять речи, на которые следовало отвечать и улыбаться. Принцесса Генриетта, красивая и привлекательная девушка восемнадцати лет, с каштановыми волосами, увенчанными диадемой, улыбалась, показывая белоснежные зубы, и про себя думала, что когда станет Королевой, обязательно упростит весь этот церемониал. И будет вести простую и приятную жизнь, без всех этих этикетных сложностей, от которых так невыносимо чешутся пятки, что хочется пнуть сидящего справа кардинала Мазарини.

Конечно, Генриетта понимала, что не будет пинать пожилого советника, тянущего бремя управления страной, но видит Бримир, иногда у нее просто сводило ноги, от зуда в пятках! Едва дождавшись окончания церемониала, она встала, обозначила легкий наклон головы и покинула общий зал. Та, к которой она приехала, так и не показалась в общем зале, и теперь Генриетта отправилась разыскивать Луизу. Сопровождала принцессу неизменная Агнес, командир особого отряда мушкетеров королевы и две ее помощницы. Как и Агнес, они были одеты в броню, имели при себе мечи и пистолеты, и готовы были пустить их в ход, защищая принцессу.

Казалось бы, кто может напасть на правительницу страны в сердце Академии Магии, где каждый студент и студентка маги, то есть дворяне, готовые отдать жизнь за принцессу? Но Агнес предпочитала в опасных ситуациях вначале действовать, а уже потом думать. Поэтому злоумышленник, кинувшийся из — за угла на принцессу, был немедленно сбит на пол стремительной подсечкой. Пинок — палочка в форме розы летит в сторону, два удара в плечи — руки парализованы, кинжал упирается в спину напротив груди, а в лицо смотрит пистолет. Происходи дело в других декорациях, Агнес сразу бы ударила на поражение, но здесь, в учебном заведении для цвета дворянства Тристейна, приходилось сдерживаться, да и принцесса отдельно напомнила об этом перед визитом в Академию.

Поэтому Гиш, легкомысленно собиравшийся пропеть дифирамбы и выразить свое восхищение принцессой, внезапно оказался вжат в холодный камень, избит, без палочки и самое ужасное: ему сунули в нос отвратительно воняющее порохом оружие! Организм, еще не отошедший от прошлого потрясения, рефлекторно воспроизвел прошлые действия.

— Пойдемте, Ваше Высочество, — устало сказала Агнес, глядя на расплывающуюся лужу.

— Постой, ему надо помочь, мы же не бросим его вот так здесь? — беспомощно оглянулась на тело Генриетта.

— Сейчас ему помогут, — мотнула головой Агнес, указывая в сторону.

И вправду, из полутьмы коридора вынырнула очаровательная блондинка в кудряшках, поклонилась принцессе, присела и деловито потащила бесчувственного Гиша куда-то. Палочка в форме розы так и осталась валяться возле стены. Принцесса этого уже не видела, так как Агнес вежливо, но настойчиво подталкивала ее идти дальше. Также они не видели, как блондинка с кудряшками, Монморанси Маргарита ла Фер де Монморанси, одноклассница Луизы, тащит Гиша к себе в спальню.

Там она привела его в чувство и сунула в руки фужер с вином, заставив выпить.

— Ах, любовь, — вздохнула Монморанси, приготовившись ждать результат воздействия любовного зелья.

Луиза сидела в своей комнате, сверля взглядом стену. В последнее время ее настроение скакало от полной депрессии к вспышкам несдерживаемого гнева и обратно. Сейчас был переходный период, от депрессии и плевания в потолок к ярости и желанию крушить и ломать. О, это Луиза умела отлично, она могла любое заклинание превратить во взрыв чего-нибудь, и сейчас это дополнительно злило ее.

Генриетта постучалась и зашла в комнату.

— Ваше Высочество, — тут же сорвалась с места и склонилась Луиза.

— Оставь, Луиза, — повела рукой принцесса, — разве мы не лучшие подруги?

Две телохранительницы остались снаружи, Агнес внутри. Она закрыла дверь, привалилась к ней, и безучастно наблюдала, как Генриетта скинула мантию и присела на кровать. Луиза, поколебавшись, тоже сняла школьную мантию и присела рядом, сосредоточенно морща лоб. Агнес не любила магов, и с удовольствием изъяла бы палочку у Луизы для вящей безопасности, а потом, с удовольствием послушала бы ругательства и жалобы.

Но нельзя, лучшая подруга принцессы и дочь герцога, пусть и третья!

— Луиза, ты моя лучшая подруга, — повторила Генриетта, — и я желаю тебе только счастья. Тебе сейчас нелегко приходится.

— Сейчас?! — аж подпрыгнула Луиза. — Да мне всегда нелегко! Все смеются надо мной! У меня не получается магия, нет груди, фамильяр сбежал, жениха убили, особняк семьи разрушен, а теперь меня еще и хотят насильно выдать замуж! Вперед старших сестер, конечно, у них спереди выпирает все, что положено, им можно по любви, а меня, меня…

И она разрыдалась во весь голос, истерично, по детски.

— Именно поэтому я и пришла навестить тебя, — мягко сказала Генриетта, обнимая Луизу за плечи. — Тебе нужен кто-то рядом, кто-то, кто сможет понять и разделить твою боль. Кто-то, кого тоже гнетут дела и печали, грузом, который невозможно скинуть.

При этом она тяжело вздохнула, обозначая под тканью платья немалых размеров груди. В другой раз это могло бы стать причиной ярости Луизы, но сейчас юная магесса погрузилась в плач и депрессию. Генриетта говорила и шептала, обнимала Луизу и та постепенно успокоилась. Села, начала вытирать слезы и пробормотала.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Ваши заботы так велики и обширны, и вы все еще находите силы и время утешать меня.

— Луиза, я же сказала — ты моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы ты была счастлива! — повторила Генриетта. — Я сумела повлиять на твою семью, повлиять на выбор твоего будущего мужа.

С этими словами она вытащила из складок платья миниатюрный портрет.

— Герцог д'Эгийон, достойнейший представитель дворянства Тристейна, против кандидатуры которого не смогли возразить даже твои родители, при всей их придирчивости, — улыбнулась Генриетта.

Луиза сверлила взглядом портрет и молчала.

— Он красив, умен и храбр, фактически он главнокомандующий армии Тристейна, — продолжила принцесса, наблюдая за Луизой. — Одно время его кандидатуру прочили мне в мужья, но до дела так и не дошло, а теперь ведутся переговоры о моем замужестве с принцем из Германии.

— О! — глаза Луизы широко раскрылись. — Генриетта, но разве…

— Я принцесса и значит, я должна, — слабо улыбнулась Генриетта. — Так что давай оставим эту тему и вернемся к твоей. Герцог, конечно, старше тебя, но все равно молод, знатен, он дальний родственник королевской семьи Тристейна. Уверена, увидь ты его вживую, сразу бы полюбила, так он могуч и впечатляющ собой!

Луиза мечтательно зажмурилась, представляя себе могучего красавчика дворянина. Почему-то в голове всплыла сцену между ее сбежавшим фамильяром и Кирхе, сцена, которая не раз заставляла Луизу краснеть и ощущать дрожь в коленях. Она замотала головой, выбрасывая неприличности из мыслей, и гневно задышала. Она не такая! Этот грязный пес и Кирхе могут пачкаться в животной страсти, потому что сами животные, но она не такая! Любовь ее и герцога будет возвышенна и духовна!

Луиза еще раз бросила взгляд на портрет.

— Он согласен, — правильно поняла ее принцесса, — и готов сложить свое сердце к твоим ногам.

— Свадьба?

— Летом, во время каникул, — просто ответила принцесса. — Если ты не против.

— Ооо, — Луиза ощутила, что ее щеки предательски краснеют.

Она еще раз мысленно пообещала вернуть подручному в десятикратном размере все те страдания, через которые прошла сама, сделала глубокий вдох и, как будто ныряя в воду, сказала.

— Но, Ваше Высочество, разве такой завидный жених не подходит больше вам?

— Луиза, — голос Генриетты дрогнул. — Тристейн не слишком большая и не слишком могущественная страна, нам необходим военный союз с одним из наших соседей. Я думала, что создам такой с Альбионом, но судьба оказалась против.

Последнее предложение она прошептала еле слышно, так что Луиза не обратила внимания.

— Я всегда поддержу тебя, Генриетта! — неожиданно заявила Луиза. — Это мой долг, как дворянки и лучшей подруги! Ты же будешь у меня на свадьбе?

— Конечно, и я надеюсь, что и ты будешь на моей. Сейчас кардинал Мазарини ведет предварительные переговоры, но думаю, особых препятствий не будет. А ты, Луиза, если хочешь поддержать меня еще сильнее, изучай магию как следует.

— Ты же знаешь, я в этом деле ноль, — надула губки Луиза. — Даже твоя хваленая книга не помогла.

— Странно, — озадаченно произнесла Генриетта. — Я, я поговорю с директором Османом.

Чуть позже, в кабинете директора Османа состоялся разговор с принцессой. Начался он, правда, со слов Агнес.

— Директор Осман, будьте любезны убрать своего фамильяра из-под платья принцессы, или мне придется пронзить его мечом.

Агнес произнесла это обманчиво небрежным тоном, впившись взглядом в директора. Тот вздохнул, огладил бороду, поправил посох, завивающийся на конце в спираль, в общем, потянул время, сколько смог, и только потом отозвал маленького белого мышонка. Обычно тот бегал по полу под секретаршей, мисс Лонгвиль, радуя директора цветом трусиков последней, но вот незадача. Мисс Лонгвиль взяла отпуск, дабы без помех разыскивать одного интересного фамильяра, и теперь директор скучал. Школьницы с визгом разбегались, да и не забраться было в защищенные спальни, вот Осман и не удержался.

Кто ж знал, что эта телохранительница такая глазастая и умная?

— Итак, директор Осман, — любезно улыбнулась принцесса, делая вид, что ничего не случилось. — Ведь это вы прислали книгу магии, которую нужно было передать Луизе. В чем дело, почему нет результата?

Взгляд ее при этом говорил, что мышонка она Осману еще припомнит, а лицо мило улыбалось. Уроки кардинала Мазарини не пропали совсем уж зря, но загляни принцесса в себя, то пришлось бы признать, что грядущее замужество ее страшит. И вот этот внутренний неосознаваемый страх подталкивал ее сорваться на ком-нибудь, особенно, если есть повод.

— Дело в том, Ваше высочество, — медленно произнес Осман, выпрямляясь в кресле, — что всегда их двое, маг и его фамильяр. Нет полноценного мага Пустоты без фамильяра — человека, и поэтому мисс Вальер не продвинулась вперед.

— И где подручный Луизы? — гневно спросила Генриетта.

— Дело в том, что он оказался весьма, хмм, хмм, энергичным человеком. Да, энергичным. И сбежал в ту же ночь, осчастливив, хмм, хмм, напоследок мисс Цербст. Моя секретарша, мисс Лонгвиль, ведет поиски, но пока что безрезультатно, да.

— Вам нужна помощь в поисках?

— Не помешает, Ваше Высочество.

— Агнес? — обернулась Генриетта.

— Мне нужны приметы и описание, сделаем все что сможем, Ваше Высочество, — тут же отозвалась та.

— Это поможет вам, директор Осман? — с нажимом спросила Генриетта.

— Очень на это надеюсь! — воскликнул директор Академии.

— И я надеюсь, потому что у Тристейна и так хватает хлопот! Начиная с этого Фуке и заканчивая глупейшими претензиями от Галлии, что мы, дескать, украли их боевой фрегат! Представляете?

— Нет, Ваше Высочество! — вскинулся Осман. — Но это же Галлия, от них всего можно ожидать!

Глава 13 в которой Борисов приступает к реализации плана «Все выше и выше, и выше!»

Аудиенции у короля Джеймса Первого, Борисов добился быстро. Человек, который не только без потерь побил три летучих корабля повстанцев, но и сумел захватить таковые, а также привел с собой полноценный вооруженный отряд опытных наемников и могучего мага, заслужил внимание короля.

То, что Борисов подмазал нескольких ключевых чиновников, ведавших приемами, скромно замалчивалось.

И вот теперь Борисов стоял в зале, наполненном людьми, и готовился к встрече с королем. По периметру зала стояли закованные в броню солдаты, и в уголке задумчиво ковырял в носу маг в огромной шляпе. Толпа переговаривалась вполголоса, все равно создавая ощущение, как будто стоишь рядом со старым, раздолбанным, но все еще работающим, трактором. Борисов особо не прислушивался, но все равно мимоходом отметил, что прибыл крайне вовремя. Король все еще контролировал четверть Альбиона, но не более, войска уже отказывались сражаться и потихоньку разбегались, а повстанцы, наоборот, ломились вперед, как в буфет за пирожками. Еще раз пожалев, что нельзя было с собой взять Матильду, Борисов терпеливо начал перебирать в голове пункты плана, приготовившись ждать.

Но здесь он ошибся.

Его пригласили первым, под возмущенный гул и выкрики, сводящиеся к бессмертному «его здесь не стояло!» и «мои заслуги толще!» В следующем зале Борисова небрежно осмотрели, также небрежно попросили сдать оружие, правда, при этом два мага со спины держали палочки наготове, а в зале присутствовал десяток солдат с мечами наизготовку. Можно было одолеть, при желании, но Борисов спокойно сдал все оружие, и прошел в еще один зал, размером поменьше. Можно сказать, почти большую комнату, где находились трое.

Король Джеймс Первый, грузный, отягощённый заботами и делами, с кругами под глазами. Его сын и наследник принц Чарльз Уэльский, все как в сказках, красивый, высокий — почти вровень с Борисовым — и в сияющей кирасе. Борисов тут же отметил, что стоит себе завести такую же. Третий участник собрания, генерал Джон Честерфилд, возглавлял то, что осталось от королевской армии. Формально король был главнокомандующим, но Джеймс уже не выезжал в поле, посылая Чарльза, а де — факто армией командовал именно Честерфилд. Также в комнате присутствовали бардак в виде свитков, донесений и книг, разбросанных повсюду, и стол, застеленный картой Альбиона.

— Нам доложили, — без предисловий начал говорить король, — что доблестный оябун Борисов имеет предложение по разбитию повстанцев, и мы сочли, что человек, принесший в дар три летучих корабля, имеет право озвучить свое предложение.

Голос Джеймса, казалось, соответствовал физическому состоянию короля. Такой же усталый и надломленный.

— Благодарю, Ваше Величество, — поклонился Борисов, с демонстрацией уважения и без раболепия.

— Что такое оябун? — спросил принц Чарльз, разглядывая Борисова.

— Командир элитного отряда, — ответил Борисов, подразумевая фоном, что у элитного отряда и командир такой же, элитный.

— Не слышал о таком, — громыхнул генерал.

— Скажем так, я прибыл издалека, — спокойно ответил Борисов, — но я готов подтвердить свои слова делом и немедленно. Если мы договоримся о цене, я уберу угрозу восстания и верну Альбион под власть короля.

«Главное не уточнять, какого именно короля», мысленно добавил Борисов.

— Договоримся о цене?!! — почти прорычал Честерфилд.

— Конечно. Я — наемник, и мои люди — наемники, — не моргнув и глазом, отвечал Борисов. — Я же не прошу у вас денежного довольствия или еды, я предлагаю свои услуги. Убрать угрозу восстания. Цена — соответствующая.

— Раз это не деньги, то надо полагать титулы? — спросил король, который напряженно о чем-то думал, бросая редкие взгляды на нахального гостя.

— Именно так, ваше Величество. Три дворянских титула, не ниже графа, мне и моим помощницам — магессам, и титулы кавалеров всем моим людям. Земли, ну, что там к титулам прилагается, думаю, это не особо важно.

— Не великоваты ли запросы? — вырвалось у Чарльза.

— Отнюдь, Ваше Высочество. К восставшим, насколько я слышал, примкнуло немало дворян, которым вы, наверняка, не собираетесь прощать такое предательство. Деньги у меня и так есть, а чтобы достойно служить и дальше, нужны титулы, мне и моему отряду. Заметьте, награда будет доступна только после полного осуществления плана.

Король, принц и генерал обменялись взглядами. Борисов спокойно ждал.

— Предлагаю вначале оценить план, — предложил принц. — Если он осуществим, то думаю, проблем с титулами не возникнет, не так ли, отец?

Джеймс кивнул.

— Все очень просто, — Борисов подошел к карте Альбиона. — Вы покажете мне, где находятся мятежники, я прилечу туда, перебью их верхушку и улечу.

Генерал, не удержавшись, громко фыркнул.

— У меня галлийский боевой фрегат, я заявлю, что вырвал его из когтей короля Галлии и полетел к своим братьям на Альбионе, борющимся против злобных королей. Повстанцы, как правило, чувствительны к таким вещам. Нормальной разведки и контрразведки у них, опять же, как правило, нет, потому что они поднялись в праведном порыве свергать злобного тирана. Поэтому нас будут хлопать по плечу и дадут присоединиться к войскам мятежников. Разведка, штаб, атака или заложить мину, и поднять их всех на воздух. Быстро улететь, а если кто погонится — сбить.

— Разве это принесет победу? — прорычал генерал.

— Конечно же, нет, — ухмыльнулся Борисов, — но посеет хаос и неразбериху, и запустит передел власти. Сделав вид, что улетели, мы вернемся и убьем новую верхушку, тех, кто выдвинулся вперед. При необходимости повторим еще раз, и все. Без лидеров, без власти, повстанцы будут представлять собой толпу. Охваченную желанием свергнуть короля, но все же толпу. Против регулярной армии им уже не устоять. Это вот вкратце, на практике все может оказаться сложнее, например, почти наверняка придется атаковать армию повстанцев в момент, когда у них будет дележ власти.

— Хорошо, — сказал король Джеймс, после минуты молчания. — Мой секретарь подготовит все бумаги, и они будут ждать вас, после успешного выполнения задания. Вам останется только вписать титул и место.

— Но, — заикнулся, было, генерал, но его прервали.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер! Сей достойный оябун не требует нашей помощи, так что даже если он не справится, то мы ничего не теряем. Мой секретарь найдет вас для согласования формальностей, ступайте!

И он почти величественным жестом дал понять, что аудиенция закончена.

Борисов, увидевший, услышавший и сказавший все, что требовалось, поклонился и покинул зал.

— Итак, Сиеста останется здесь, обустраивать быт.

— Это еще почему? Кто будет заботиться о тебе в дороге, Аргус? — нахмурилась и заворковала Сиеста.

— Там будет беготня, кровь, куча трупов и необходимость яростно сражаться, — невозмутимо ответил Борисов. — Ей-ей, это не стоит твоего присутствия на борту корабля. Обойдусь пару дней без натирания спины.

— Но я…

— Сиеста, или ты учишься сражаться, и тогда сопровождаешь меня везде, или обустраивай быт и налаживай хозяйство, — мягко сказал Борисов. — И то, и другое очень важно, поверь мне. Но сейчас тебе, без боевых навыков, там делать нечего, тебя просто убьют. Или я погибну, вынужденный постоянно отвлекаться на твою защиту.

— Хорошо, — надулась Сиеста, но все же было видно, что доводы подействовали.

— Тогда взлет через час, уйдем ночью, — обратился Борисов к Матильде. — Отряд на борту?

— Готовы к битве, — усмехнулась магичка. — Начищают оружие и доспехи.

Сиеста вышла, и выражение лица Матильды сразу изменилось.

— Они вообще знают, куда летят? Сколько из нас переживет такое?

— Мы точно переживем, а остальные — в меру умения, — пожал плечами Борисов. — И потом, самое опасное будет второе нападение и то, что в промежутке между ним.

— А что будет в промежутке, кстати, ты так и не рассказал ни разу?

— Мы, ты и я, вернемся сюда, и убьем Джеймса, как ты хотела. Или похитим, потом запытаешь его по дороге, мне все равно, — еще раз пожал плечами Борисов.

— Но как…

— Ты же поддерживала меня в воздухе, — перебил ее Борисов, — что тебе мешает поднять кусок скалы в воздух и заставить его лететь с огромной скоростью? Сядем на этот кусок и вернемся сюда, быстро и тихо. Алиби у нас будет стопроцентное, команде Жан-Поля скажем, что ходили на разведку. Наглость и скорость, вот наше оружие. Врага надо валить до того, как он сообразит, что происходит.

— Но как мы узнаем, что с королем?

— Сиеста, сейчас с ней поговорю. Пусть собирает информацию через слуг, те все равно все видят и знают, а прятаться Джеймс особо не будет. Он, конечно, принял меры по охране, но это преодолимо. Вот и все. Нет времени планировать и выверять каждый шаг, будем полагаться на импровизацию и наглость.

— И куда мы летим? — вздохнула Матильда.

Борисов достал свою карту Альбиона, не такую большую и совершенную, как королевская, но все же.

— Вот смотри, королевские войска контролируют примерно четверть страны, ту часть, что ближе к материку. Но контролируют неравномерно, видишь, фронт дугой загибается? По центру этой дуги основные силы повстанцев и там же их лидеры, жмут и давят вперед, к самому океану. Цель их понятна, они разрывают связь между все еще лояльными королю владениями и войсками напополам, и спокойно съедают их по частям. В первую очередь, конечно, ту часть, где король и принц, тут и к гадалке не ходи.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Матильда, — а ведь там совсем недалеко до моего родного города, Южной Готы. Он за спиной у мятежников остался.

Она показала пальцем на карте. Борисов почесал в затылке.

— Значит, в ту сторону и отпрыгнем, — решил он, — после заварушки. В тылу нас искать меньше будут, да и местность тебе больше знакома, ведь так получается?

— Да, хотя, конечно, позабылось многое, — вздохнула Матильда.

— Ну вот, собственно, и весь план, — резюмировал Борисов. — Там убьем, тут убьем, а потом… нет, пожинать плоды будет еще рановато. Потом придется перебить еще хренову тучу народу, пока повстанцы не разбегутся. И вот тогда, под конец, привалим Чарльза, согласна?

— Думаю, мне, и смерти Джеймса хватит, — слабо улыбнулась Матильда. — И ведь потом придется усмирять страну, это все может затянуться надолго.

— Ничего, придумаем, есть способы из других времен и мест, — мрачно ответил Борисов.

В темноте ночи «Южный Крест» устремился на север, закладывая дугу, якобы корабль пролетел мимо королевских войск. На палубе дежурил один из канониров, рулевой направлял корабль, Борисов мирно похрапывал в каюте, равно как и отряд Жан-Поля в трюме. И только Матильда стояла на носу корабля, вцепившись в дерево борта так, что костяшки пальцев побелели. Грядущая драка и неожиданная близость мести не давали ей уснуть. Подгибались колени, сердце стучало, как сумасшедшее, и мысли отплясывали один из похабных германских танцев.

Предсобытийный мандраж никак не отпускал, и Матильда вглядывалась в темноту ночи.

Глава 14 где затрагиваются извечные вопросы: «кто виноват?» и «что делать?»

Появление «Южного Креста» вызвало небольшой переполох в огромном лагере повстанцев. Все-таки боевой корабль, но так как лагерь тоже был немаленький, поэтому переполох не перерос в панику. Окружив кольцом городок Литл-Пакинг, повстанцы готовились дать бой королевским войскам. Чувствовалось, что этой ордой людей управляют и местами очень даже умело. Драконы и грифоны были разнесены в разные концы лагеря, стройные ряды палаток, полевые кухни, спокойно прогуливающиеся жители городка, в общем порядок в войске был.

Стоянка летучих кораблей находилась к северу от городка, но Борисов спокойно приказал рулить прямо к центральной площади. И эффектней будет, и увидеть удастся больше, да и шансы возникают сразу зарулить в гости к высокому начальству. Три мелких кораблика, сопровождавших «Южный Крест», даже не пытались принудить корабль к посадке. Однако Борисов отметил, что на стоянке кораблей находятся минимум два фрегата и пять крейсеров, альбионской постройки. Также нельзя было сбрасывать со счетов волшебных существ, вроде все тех же драконов и грифонов.

— Какой у нас план? — устало позевывая, спросила Матильда.

— Приземляемся, здороваемся, едим — пьем, смотрим, ночью действуем, — отмахнулся Борисов.

— Ничего, что у нас с собой полно разного добра?

— Пока оно остается в закрытом отсеке — ничего, — сухо ответил Борисов. — Обзаведемся землей, сложим на хранение в крепкий подвал, а пока что выхода нет. И без того наемники косятся.

Тут он еще подумал, что захват фрегата в одиночку внезапно обернулся положительной стороной. Отряд Жан-Поля банально собирался с духом, ибо тяжело грабить человека, подвиги которого наблюдал сам, воочию.

— Можно было зарыть в земле.

— Можно, — кивнул Борисов. — Если знаешь укромные места — давай зароем, но так, чтобы никто не нашел. Раз к северу отсюда знакомые тебе места, подумай, может и сыщется уголок? Чтобы остальная команда не видела, что мы утащили и куда?

Матильда глубоко задумалась, а Борисов продолжал наблюдать за проплывающим внизу городком.

Узкие извилистые улицы — плохо, особо не побегаешь. Двухэтажные дома — хорошо, можно перелезть, если потребуется. Много людей с оружием — плохо. Никто особо не бдит, надеются друг на друга — хорошо. Особняк с руководством повстанцев — богатый дом в глубине старинного сада — хорошо. Масса охраны, собаки и прочее зверьё — плохо. От особняка до центральной площади — два квартала — хорошо. Но возможно это и не руководство — плохо.

— Ну что, оябун, что делать? — подошел Жан-Поль. — У парней уже руки чешутся подраться.

— Это хорошо, — меланхолично ответил Борисов. — Значит так, для начала иметь бравый вид, вооружиться до зубов, словесно выражать готовность резать всех королей до последнего. После торжественной встречи тихо собраться вместе и сидеть на корабле, я появлюсь и выдам новые указания. Сам же видишь, народу здесь хватает, всех не перебьем, если в лоб полезем.

— Что есть, то есть, — согласился Жан-Поль.

Особо торжественной встречи не получилось, но, тем не менее, «Южный Крест» заякорился над центральной площадью и Борисов собирался было скользнуть вниз, когда его осенила великолепнейшая идея.

— Жан-Поль! Нужны двое, чтобы и с огнестрелом были хороши, и на мечах. Ты не подходишь, тебе еще командовать остальными и кораблем. И еще позови Шмидта.

— Шмидт! — тут же рявкнул Жан-Поль, после чего нормальным голосом продолжил. — Джоффри, мой заместитель, он альбионец, и, пожалуй, Густаво, вам подойдут, оябун.

— Зови их тоже, и пойдем в каюту.

В каюте Борисов прихлопнул ладонью по стене и заявил.

— Значит так, парни, пришло время серьезных дел. Вы спрашивали — что делать? Отвечаю. Сейчас я, Матильда, Джоффри и Густаво пойдем вниз. Там я сделаю местным предложение, от которого они не смогут отказаться, и мы толпой пойдем к местному начальству. Сразу предупреждаю, будет резня и хаос, обратно пробиваться придется с боем, так что вооружитесь с запасом.

— А я? — возмутилась Матильда.

— И ты, дорогая, — улыбнулся Борисов, — только наше оружие всегда при нас. Продолжим. Жан-Поль, как только мы уйдем, веди корабль на общую стоянку. По дороге зарядите пушки и ждите, по сигналу, начинайте крушить и ломать все корабли рядом с вами. Крылья, рули, магические подъемные механизмы — в приоритете, чтобы ни одна нехорошая личность за нами не взлетела. Шмидт, твоя задача — самая сложная. Необходимо заминировать стойла драконов, подлить яду им в воду, заколоть наездников, не важно. Главное, чтобы ни одна ящерица в воздух не поднялась! Тяжело, невозможно, знаю, сделайте, что сможете!

— Яволь, оябун, — задумчиво ответил Шмидт. — Но результата не будет.

— Тут нужна хотя бы ночь на подготовку, — заметила Матильда.

— Хмм, ладно, признаю — погорячился, — пожевал губами Борисов. — Тогда так, Жан — Поль, выделишь две группы, лучше всего во главе кого-нибудь из местных. По сигналу начала операции, пусть рванут по фугасу возле грифонятника и конюшни драконов. Зацепят кого-то, нет, главное — хаос и суматоха. Шмидт, объяснишь им, что да как.

— Яволь, — повторил тот.

— Взорвали и пусть драпают в леса, к северу, попутно нагоняют панику, все как обсуждали, — продолжил Борисов. — Корабль… корабль пусть тоже летит к северу, там и встретимся.

— Вас не надо подбирать, оябун? — вскинулся Жан-Поль.

— Сами уйдем, не волнуйся, — отмахнулся Борисов.

На самом деле он, конечно, легендировал свое отсутствие и создавал подобие алиби, как уже обсуждалось с Матильдой. Слетать за головой короля Джеймса и все такое. Понятно, что шито все белыми нитками, так и расследование проводить никто особо не будет. Не тот век, не те скорости и все такое.

— Собрались, подготовились, приступили, — скомандовал Борисов. — Хаос, неразбериха, сократить число преследователей, самим не погибать, в длительные драки не ввязываться. Точка встречи… эээ…

— В двух часах лета отсюда на северо-запад есть огромный дуб, — вмешалась Матильда. — Он огромен, выше остальных деревьев, и верхушка его обуглена и расщеплена, из-за того, что туда часто бьют молнии. Вокруг дуба огромная поляна, на ней поместится корабль.

— Точка встречи возле дуба, — кивнул Борисов. — И корабль замаскируйте, хоть там уже и ночь будет, но все равно. Давайте, парни, рассчитываю на вас, и помните, что вы деретесь за собственное дворянство и горы золота!

Когда наемники вышли из каюты, воодушевленные, Борисов спросил.

— Трюм?

— Зачарован в два слоя. Только маги-квадраты смогут туда пройти, — улыбнулась Матильда. — План какой-то чересчур рискованный получился.

— Они все такие будут, — отмахнулся Борисов. — Кто виноват, что нет ни людей, ни сил, ни времени, собирать этих самых людей и силы? Руководство точно завалим, остальное — как повезет.

— А наши деньги?

— Даже если повстанцы собьют корабль, за такой клад они передерутся, увеличивая наши шансы ускользнуть, а уж потом мы вернем все вдвойне, — пожал плечами Борисов. — Все, пошли, хватит тянуть кота за яйца!

И он подтолкнул Матильду к выходу из каюты.

— Что-то вы молоды для таких дел, — заметил Оливер Кромвель, разглядывая Борисова.

«Ну да, мне двадцать пять, то есть двадцать шесть, я высок, могуч и у меня есть ружье», мысленно усмехнулся Борисов, разглядывая тощего, высушенного, в какой-то странной ермолке, Кромвеля. В зале особняка, помимо духовного и идейного лидера повстанцев Кромвеля, присутствовали также три генерала, молодых, злых и энергичных, адъютант Оливера, сейчас застывший у стены, и секретарь, записывавший беседу. Правда на словах «принесу вам голову короля Джеймса», запись прекратилась, ибо секретарь посадил кляксу во весь лист и сейчас лихорадочно, но безуспешно пытался от оной избавиться.

Джоффри и Густаво, как и предполагал Борисов, внутрь не пропустили.

— Возраст, в отличие от ума и опыта, дело наживное, — ввернул Борисов где-то читанную фразу.

— И ведете себя грубо.

— При моей работе не до вежливых расшаркиваний, — парировал Борисов. — Ну, так что, по рукам? Или у вас еще начальство есть, которое будет решать?

— Здесь все, кто обладает правом голоса, — подчеркнуто поджав губы, ответил Кромвель. — Настоящего голоса. Те, кто обладает правом решать.

— Ну, так что вы решили? — поинтересовался Борисов. — Нужна вам голова короля Джеймса или нет?

— Мы еще не услышали цену, — подал голос один из генералов.

— Еще месяц-другой и королевская династия Альбиона будет разбита и уничтожена, — сказал Оливер, потирая руки с длинными бледными пальцами друг об друга. — Без всякой вашей на то помощи! Или вы готовы помочь нам бескорыстно?

— Конечно, за небольшую услугу взамен, — вздохнул Борисов.

— Какую?

Борисов посмотрел в окно. Солнце уже практически село, и можно было начинать. С минуты на минуту, «Южный крест» обрушит огонь пушек на соседние корабли, и это станет общим сигналом. Или взрывы в дракошне и грифонятнике, тут уж как попрет. Выдать каждому часы, да сверить их перед боем не получилось, поэтому договорились на единый момент: заход солнца. Попутно немного повысив шансы на отход, в темноте всегда легче убегать, особенно если знаешь местность.

— О, сущий пустяк, — заверил Кромвеля Борисов. — Ваши головы в обмен!

В следующий миг в его руке появился Лобзик, призванный от входа в здание. Тех, кто заходил внутрь, заставили сдать оружие, и Джоффри с Густаво остались «охранять». Исчезновение дробовика было сигналом к началу резни, и Борисов приказал Матильде.

— Укройся!

В следующую секунду выстрел в упор разнес голову Кромвелю. Пинок в живот и тело мертвого предводителя парализовало адъютанта, который растерялся от такого поворота событий. Прыжок, пинок в голову — секретарь катится в сторону, и тут же с разворота нога Борисова ударила по чернильнице. Взвесь чернил залила лица генералов, карту, книги, заставив соратников Кромвеля отшатнуться и закрыться.

Три выстрела — три трупа, и Борисов крикнул Матильде.

— Раскройся!

Земляной купол сразу исчез. План действий был обговорен заранее, и пока Борисов добивал секретаря и прятал запись разговора, Матильда превратила все стены в доме в глину. Особняк рухнул под собственной тяжестью, погребая охрану и помощников, и прислугу. Зонтик из камня прикрыл Борисова с Матильдой, но это было еще не все. Охраны хватало и вокруг особняка, и в целом по городу, и чувствовалось, что еще чуть-чуть и этот муравейник забегает и засуетится. Джоффри рубился сразу с двумя охранниками, Густаво рядом уже застрелил одного и наставил пистолет на другого. Осечка! Борисов схватил обломок камня и метнул со страшной силой, разбивая затылок противнику Густаво.

— Благодарю, оябун! — крикнул боец.

— Валим отсюда! — рявкнул Борисов.

Матильда, которой Борисов отдельно объяснял тактику действий, подняла палочку и описала петл. Куча мелких камушков взмыла в воздух, повисла, дрожа и подергиваясь.

— Ис! — выкрикнула Матильда вслух окончание заклинания, и развела руки.

Залп камнями! Половину бежавших убило на месте, остальных или сбило с ног, или оглушило. Повинуясь новому витку палочки, взметнулась пыль, встала непроницаемым столбом.

— Вниз! — скомандовал Борисов.

Когда пыль осела, сбежавшиеся повстанцы обнаружили только груду камней и трупов. Ночь стремительно густела, и непонятно было, куда делись нападавшие. Кое-кто связал это с прибытием фрегата, и в адрес короля Галлии уже неслись проклятия и призывы к убийству. При зыбком свете факелов разбирались завалы, под руководством новых лидеров, выдвинувшихся из второго эшелона. Те, кто помогал Кромвелю и заносил генералам хвосты на поворотах. Они были полны решимости найти и покарать подлых убийц и довершить начатое Оливером, то есть уничтожить королевскую династию.

Только так можно было закрепить свое выдвижение во власть.

Даже полная потеря флота — половину кораблей можно было отремонтировать, но минимум через дюжину дней — и некоторые потери среди слуг, ухаживающих за драконами и грифонами, не остужали решимости новых лидеров. Корабли можно отремонтировать, слуг набрать новых, главное, что маги-наездники на грифонах и драконах не пострадали! Плевать, что пара-тройка летающих ящериц уже не взлетит, это мелочи.

Главное, что прилив злобы и ярости против королей теперь точно принесет победу!

Две тройки, отправленные к грифонам и драконам, выполнили приказ. Они подобрались близко, подрезали парочку слуг, таскавших еду, и взорвали несколько зарядов, вызвав переполох и панику. Не учли наемники только одного фактора, увы, ставшего последним в их жизни. Взмывшие в воздух драконы ударили струями огня, и теперь восточная окраина озарялась огромным пожаром. Грифоны повели себя скромнее и всего лишь растерзали тех, кто их напугал.

— Да, это проблема, — признал Борисов, вглядываясь в беготню вокруг дракошни и попытки потушить пожар. — Не учел. Моя промашка.

— Что будем делать, оябун? — спросил Джоффри.

Он и Густаво до сих пребывали в некотором изумлении от операции. Такого сочетания наглости, расчета, удачи и успеха даже представить себе было невозможно.

— Значит так, — сделал вид, что задумался Борисов, — вы — уходите к точке встречи. За кораблем не погнались, значит, улетели нормально. Скажете Жан-Полю, чтобы ждал, мне придется задержаться. Тренировки не прекращать, своего присутствия не выдавать, ждать, как появлюсь — перейдем ко второму этапу.

Наемники кивнули и растворились в темноте.

— Они просто не ожидали от тебя такой наглости, — пояснила Матильда, — меня под прицелом держали.

— Ты о чем?

— Ну как же, Оливер и его генералы — были магами.

— Были, ага, — хмыкнул Борисов. — Теперь уже не будут. Ну что, полетели за Джеймсом?

— А… драконы?

— Да шут с ними, вернемся — разберемся, — махнул рукой Борисов. — Согласен, виноват, не надо было к ним с взрывами лезть. Схожу — поговорю, чего уж там. Главное — не повторяться, а вопрос с Кромвелем закрыли. Теперь — назад, за головой короля Джеймса, не так ли?

— Д-да, сейчас, — облизнула губы Матильда. — Волнуюсь немного.

— Это нормально, — пожал плечами Борисов. — Главное — скалу не тряси, а то свалимся.

Глава 15 в которой рассказывается о мести женщины

Пока кусок скалы стремительно летел над полями и лесами, Борисов коротко объяснял Матильде, как он видит операцию по устранению Джеймса. Тихо, быстро и незаметно, плюс разбросать несколько вещей, прихваченных из Литл-Пакинга, вроде как мятежники обронили, в суматохе. Но самое главное — проникновение в спальню короля и быстрый отход незамеченными.

— Пусть даже здесь не королевский дворец, но наверняка королевская спальня зачарована от проникновения, возле дверей караул, и дежурный маг, — объяснял Борисов. — Пусть даже он линия, но если опыт есть — этого уже хватит, чтобы нас задержать и поднять тревогу. Плюс караулы по периметру, сигнализация и там, и сям, и, почти наверняка, кто — то да сидит в самой спальне, для подстраховки. Судя по тому, что я видел на приеме, охраной короля здесь не пренебрегают, и это хорошо.

— Почему?

— Значит, они всерьез опасаются, что короля достанут повстанцы, так что нам не потребуется кого-то дополнительно убеждать или фабриковать улики. Немного крови, парочка предметов, записка, и пусть предъявляют мятежникам, что опять же нам на руку. Удар королевской армии по Литл-Пакингу был бы весьма кстати, и убийство короля здесь может выступать как повод.

— Убийство? — переспросила Матильда.

— Конечно. Мы его похитим, попытаем, сколько тебе требуется для мести, заодно разузнаем всякое разное про принца Чарльза, королевскую сокровищницу, отношения среди придворных, в общем, расклады по людям. И потом убьем, — пожал плечами Борисов. — Может быть, даже пришлем его голову обратно, для возбуждения боевого духа и ненависти к мятежникам. Можно было бы продать повстанцам, да не выйдет уже, и хер с ним, честно говоря. В общем, совместим приятное с полезным, если время будет.

— И как мы собираемся проникнуть во дворец, раз там так все охраняется?

— Да, это проблема, — кивнул Борисов, — раз мы не знаем схемы патрулей, схемы охраны и только приблизительно можем догадываться, где же королевская спальня. Но! У нас есть безотказная, проверенная веками схема, которая не потребует от нас почти ничего, кроме переодевания и наглости.

Матильда отчаянно заморгала, и Борисов начал объяснять.

— Кого никто не видит и не знает в лицо? Прислугу. Внешний периметр мы пройдем так. Ты переоденешься в горничную, благо у Сиесты хватает нарядов, и проведешь меня внутрь, типа любовника к себе протащила. Декольте шире и глубже, пару монет охране, в общем, тут надо будет сыграть, но это проще, чем пробиваться с боем. Внутри ухватим за жопу кого-нибудь из слуг, и быстро выясним нужную информацию, после чего еще раз переоденемся. Ты — в дворянку, я в охранника.

— Допустим, — сказала Матильда, подумав, — и там, и там смогу сыграть, но наши лица?

— Что лица? Думаешь, охранник увяжет служанку с нападением на короля? И даже если да, признается, что пропустил тебя за взятку? Да три ха! В самом дворце, разумеется, по людным местам шляться не будем, но все равно на глаза кому-то да попадемся. Должно остаться впечатление, что дворянка шла куда-то в сопровождении охранника, и все. Даже если там факелы и свечи, все равно впечатление останется смазанное. То есть лица наши никто особо не увидит и не запомнит.

— Допустим, — повторила Матильда. — Но что дальше?

— Как это что? Ты же Фуке! — удивился Борисов. — Ты же прославилась тем, что рушила защиты и стены, превращая их в глину! Зайдем в помещение под или над королевской спальней, и тихо пролезем внутрь. Чтобы звук не ушел никуда, ты своей магией земли погасишь дрожь в стенах и двери, и все. Киянкой короля по голове, связать, упаковать, и уходим под землю. Если сможешь сделать десяток големов размером с человека, то будет вообще замечательно!

— Может и смогу, но управлять ими будет трудно. А зачем?

— Да представь себе, если десяток фигур выскочат, с криками «смерть королю», хотя да, ладно, без криков, но выскочат, таща на себе какой-то сверток? И удирают, с шумом, гамом, выносом дверей, хотя да, слишком большой риск, что поймут, что это големы, а не люди, оно того не стоит, — признал Борисов, потирая подбородок. — Хммм, ну тогда скажем так. Ты укрепишь дверь своей магией, сделаешь дырку в полу, постреляем, пошумим, с криками «смерть кровавому тирану!»

— Будет погоня, — неуверенно сказала Матильда.

— Да, пусть побегают по канализации, до которой ты пробьешь колодец, — усмехнулся Борисов. — Мы в это время уйдем через крышу. Взлетим и улетим, пока погоня будет зарываться под землю. И все.

— Так… просто?

— Когда оно сделано, всегда кажется, что просто, а ты попробуй, сделай!

В три утра они были на базе. Разбуженная и сонная Сиеста, недопоняв, начала снимать с себя ночнушку и трусики, вызвав у Матильды легкое позеленение под цвет волос. Пришлось Борисову вмешиваться, объяснять, тормошить, но все равно, в четыре утра, слегка пьяная горничная уже совала взятку солдату, караулившему у дальней калитки. Также солдатику досталась половина бутылки вина, поцелуй в щеку, обещание о свидании и легкий удар Киянкой по затылку. В бутылку было подмешано снотворное, так что даже если караульный офицер придет проверять, то будет введен в заблуждение, так посчитал Борисов, и ошибся. Никто не приходил проверять, и караульный очнулся уже позже, от мощного пинка под зад, когда по тревоге забегала вся охрана.

Старый натиральщик полов сопротивлялся ровно минуту, до того момента, когда Борисов раскалил факелом железный скребок и пообещал засунуть этот инструмент натиральщику в задницу. Затем он лихорадочно рассказывал и размахивал руками, в награду тоже получил легкий удар Киянкой, и был обнаружен только к следующему полудню, мирно похрапывающим в закутке.

От первоначального плана притвориться охранником Борисов отказался, и он, и Матильда переоделись дворянами. Ведя приглушенный разговор, с ложным смехом, поглаживанием задницы и жадным заглядыванием в декольте (попутно лицо пряталось от взглядов стражников), они спокойно пересекли дворец. Им повезло, что это все-таки был не один из королевских дворцов, зачарованных на совесть, а летняя резиденция герцога Палмерстоуна, погибшего еще в начале мятежа. Поэтому стены здесь были зачарованы хоть и прилежно, но не магами-квадратами, как в королевских резиденциях. Ну и, конечно же, отсутствовали проверенные временем ловушки, потайные ходы и прочие вещи.

Тем не менее, Матильде пришлось повозиться, и только в половине шестого утра они проникли в королевскую спальню. Скоро уже должно было взойти солнце, и начаться новый день, с побудками и делами, и время, мягко говоря, поджимало. Не говоря уже о том, что улетать в темноте было намного безопаснее, чем в рассветных лучах, мало ли кто голову поднимет не вовремя?

— Король Джеймс Первый, — пыхтя сквозь маску, говорил Борисов, запихивая королю кляп в рот, — Тайный Совет приговорил вас к пыткам и казням за все те страдания, что вы причинили простому народу Альбиона.

Король вращал глазами и мычал, явно что-то нецензурное. Каменные оковы на руках, ногах и поясе, сотворенные Матильдой, не давали ему возможности выгибаться и сопротивляться, но чувствовалось, что король в ярости и недоумении. Правда, после слов Борисова осталась только ярость, но это были уже мелочи. Матильда быстро колдовала, прокладывая два пути — вниз и вверх, и бросая быстрые взгляды на Джеймса. Несмотря на то, что в мечтах она неоднократно врывалась в королевский дворец в Лондиниуме, повергала в прах, топтала всех и мстила, но там было упоение боем и схватка, и победа над врагом. Тогда как в исполнении Борисова захват короля выглядел прозаичным и до жути обыденным, как будто они грабили очередное поместье очередного мелкого дворянчика.

— Готово, — сказала она, закончив колдовать.

— Погнали наши городских, — ухмыльнулся Борисов, делая надрез на лбу Джеймса.

Реальной опасности для жизни это не представляло, но позволило закапать кровью пол и кровать и оставить след к колодцу в полу, и, самое главное, слегка поумерило боевой настрой короля. Не сказать, что испугало до поноса, все-таки Джеймс Первый успел повоевать и вида крови не боялся, но все же.

— Тащи его наверх, — мотнул он головой.

После чего пару раз бабахнул из местных пистолетов, подломил ножку у кровати, изрезал постельное белье, раскидал «улики» и оставил записку на видном месте. На краю колодца оставил клок ткани с королевской одежды. В общем, инсценировал похищение. Напоследок Борисов почесал в затылке и признал, что слабовато выступил. Оставалось только утешаться мыслью, что и следствие будут вести не Шерлоки Холмсы с Пинкертонами.

Затем и его подняло вверх магией Матильды, которая принялась заделывать дыру в потолке.

В дверь королевской спальни уже ломились и орали, дворец просыпался в панике и криках.

— Ну что, ваше величество, говорить будем или как? — поинтересовался Борисов у короля, удаляя кляп.

— Ты! Я поверил тебе!! — завопил Джеймс. — На помощь, гвардия!!

— Да-да, — зевнул Борисов. — Тут леса на сто километров вокруг, единственные кто тебя услышат, медведи и лоси, но вряд ли они тебе помогут.

Джеймс оглянулся, насколько позволяли каменные оковы, и замолчал, глядя с вызовом на Борисова.

— Веришь или нет, но ничего личного, Джеймс, — сказал Борисов, спокойно извлекая из мешка инструменты и снаряжение. — Правил я как-то магическим Альбионом, та еще морока, надо сказать. Но сегодня мы собрались здесь вовсе не за этим. На повестке дня у нас два вопроса. Первый: моральный урон, нанесенный тобой прекрасной девушке, Матильде из Южной Готы, знаешь такую?

Вызов сменился удивлением, потом узнаванием. Матильда, уперев руки в боки, стояла рядом с Борисовым.

— Ага, вижу, знаешь, — удовлетворенно кивнул Борисов. — И второй вопрос: различная полезная информация, которая содержится в вашей пока еще королевской голове. Возражения типа: «Она сама виновата!» или «Я — король, чего хочу, того и ворочу!» будут наказываться немедленно.

— Да я вас!! — аж задохнулся от ярости Джеймс.

— Матильда, любовь моя, будь любезна — освободи ему один палец на левой руке, — вздохнул Борисов.

После чего примерившись, стукнул по ногтю молотком. Джеймс прикусил губу, чтобы не закричать от боли и не терять лица.

— Заметь, даже кость не сломана, — спокойно продолжал Борисов. — Видишь ли, не по своей воле, но я попал сюда из другого мира, где в пытках понимают намного больше вашей средневековой Халкегинии. Даже такой профан, как я, знает пару — тройку приемчиков, например, загнать пару иголок под те же ногти. Или напильником тебе по зубам пройтись, обдирая эмаль. Этот же напильник можно раскалить, спустить с тебя штаны и загнать в задницу, если уж хочется грубых пыток. Еще можно привязать тебя над муравейником, обмазав медом интересные места. Или применить четки боли, встречал я в одной книжке описание, как их использовать.

— Хватит! — закричала Матильда, бегая вокруг. — Хватит!

— Погоди, — удивился Борисов, — я еще даже четверти не перечислил.

— Я хочу, чтобы он страдал, но не так…, - топнула ногой Матильда. — Чтобы, ну я не знаю, осознал, что я чувствовала, будучи изгнанной из дома, лишенной титулов, работающей за кусок хлеба, втянутой в криминальный мир, едва не изнасилованной несколько раз, вынужденной терпеть этих пустоголовых дворян и их прихлебателей!

Слегка побледневший Джеймс молча переводил взгляд с Борисова на Матильду.

— И что, раньше ты себе такого не представляла? — полюбопытствовал Борисов.

— Ну, представляла, — замялась Матильда, — но как-то одно дело мечты, другое вот так.

— Не ограничивай себя, просто сделай, — предложил Борисов. — Отведи душу, так сказать, иначе все это будет жечь тебя изнутри и однажды сожжет. Могу уйти, если стесняешься.

Матильда молча кивнула, и Борисов, подмигнув королю, отправился на прогулку.

Через какое-то время, услышав Матильду, кричащую «Аргус!», он вернулся. Не спеша, спокойно, попутно отмечая произошедшие с Джеймсом изменения. Короля явно накормили чем-то, содержащим массу земли и пыли, сломали пальцы на левой руке, обоссали и чем-то отхлестали по лицу. Сейчас он лежал лицом вверх, плачущим правым глазом наблюдая за облаками в вышине. Вместо кляпа его рот был заткнут трусиками Матильды.

Сама Матильда, раскрасневшись, тяжело дыша, стояла неподалеку. Без штанов.

— Аргус! — она метнулась вперед.

Прижалась, сдергивая штаны с Борисова. Почти прорычала.

— Возьми меня! Прямо здесь и сейчас!

— А как же король? — усмехнулся Борисов, входя в горячую Матильду.

— Пусть завидует! О да! Да! Да! Слышишь меня, ты, Джеймс?! Ты больше никогда так не сможешь! Да! Сильнее!

Борисов краем глаза отметил, что Джеймс вяло повернул голову в их сторону, и снова отвернулся.

— Мрррр, как хорошо то, — промурлыкала Матильда, даже не думая вставать.

Она лежала прямо на земле, принявшей форму кровати, с бесстыдно раскинутыми ногами, почти разорванной блузкой, не скрывающей ни упругого живота, ни грудей. Лицо ее, совсем недавно искаженное похотью и страстью, теперь выражало умиротворение и удовлетворение.

— Ты был прав, любимый, — она погладила живот, — теперь я душевно и телесно удовлетворена.

— Угу, — буркнул Борисов, пиная Джеймса.

Реакции не последовало, и Борисов присел рядом, всматриваясь в короля.

— Теперь я знаю, что не зря последовала за тобой, — продолжала Матильда, даже не думая вставать. — Это было правильное решение, и теперь я даже готова принять и простить эту твою Сиесту, при условии, что я старше и главнее!

— Конечно, — рассеянно кивнул Борисов, — ты же магесса. Но у нас тут король того, помер, пока мы кувыркались.

— О, это плохо, — надула губки Матильда.

— Ладно, хорошего помаленьку, — заметил Борисов, вставая. — Вернемся к нашим делам и наемникам, а то они там, поди уже соскучились без дела.

— Может еще разок, за короля? — и Матильда провела руками по телу, от грудей до промежности.

— Ладно, но только разок и потом сразу вернемся к делам, — вздохнул Борисов, подходя ближе.

Глава 16 Борисов в роли нищего или «кто убивает по утрам, тот поступает мудро»

Следующие несколько дней прошли в трудах и хлопотах. Тело короля Джеймса, аккуратно подброшенное на центральную площадь Ньюкасла, с соответствующей запиской, работы по усилению маскировки «Южного креста», ежедневные, точнее еженочные вылеты в Литл-Паркинг, и сбор слухов, не говоря уже о тренировках с отрядом Жан-Поля. Борисов осознавал, что его владение холодным оружием трудно назвать мастерским, выручала только скорость и умение, даруемое светящимися рунами.

Пока что выручали, но кто знает, что будет в будущем?

Ситуации часто складывались так, что Лобзик применять было невозможно, без риска быть раскрытым. Перчатки на руках, чтобы скрыть свечение — это одно, а непрерывные выстрелы — это совершенно другое. До такого местные умельцы еще не дошли, в общем, Борисов уже знал, куда толкать прогресс. И на первый план, после трудов и хлопот, выходило создание команды магов, для прикрытия спины.

Магия плюс огнестрел, увы, Борисову пришлось признать, что это сочетание сильнее, чем каждый из элементов в отдельности. Торжества огнестрела не получалось, как ни крутись. Вот будь у Борисова оружие двадцатого века, то еще можно было бы побарахтаться, но где его взять в средневековом мире, смутно похожем на Европу? Но зато было понятно, к чему стремиться, и Борисов рисовал и думал, в редкие минуты отдыха.

Тем временем, его трудами, ситуация резко обострилась. Гнев и ярость в королевских войсках, вызванные таким надругательством над телом Джеймса. Растерянность и передел власти у повстанцев, с грызней, кто больше помогал Кромвелю, и попутным обострением анти-королевских настроений. Превалировала убежденность, что «святого Оливера» извели подосланные королем Галлии убийцы. Также произошел всплеск боевого духа у рядовых мятежников, после подтвердившихся слухов о смерти Джеймса Первого.

В общем, каша заваривалась щедро наперченная, и Борисов не стеснялся сыпать еще специй.

Под видом нищего он несколько ночей и целый день провел в Литл-Паркинге, собирая слухи и изучая территорию. Все шло к тому, что принц Чарльз нанесет удар первым, и скорее всего повстанцы будут не готовы, и в этот момент Борисов собирался продолжить выполнение плана, ударив по лидерам мятежников. После чего можно было поднимать фрегат и даже, при благоприятных условиях, атаковать Литл-Паркинг, дополнительно усиливая суматоху. После чего титулы, вхождение в ближний круг принца Чарльза и помощь в разгроме повстанцев по Альбиону. И там финальный штрих, принц, «павший от рук подлых мятежников». Правда, что делать дальше, ведь оставшись без власти, Альбион снова скатится в смуту и хаос, Борисов пока еще не придумал.

И тут на выручку ему пришла Матильда.

Она, смущенно хихикая, сказала, что есть тут неподалеку одна знакомая, которая, мол, точно Борисову понравится. И которая по праву крови, но не наследования, относится к королевской династии. Но кого будут волновать указы о наследовании, когда Альбион встанет на краю пропасти? Борисов согласился, что никого такие указы не будут волновать, но только если он и Матильда займут места возле Чарльза. Зеленоволосая девушка, улыбаясь, сообщила, что пока что удовлетворена местью и последствиями оной, так что спокойно перенесет присутствие принца какое-то время.

На том и сошлись, отложив визит к знакомой Матильды, некоей Тиффании, на время «после операции».

Собственно, карьера нищего у Борисова началась со стычки с местными представителями корпорации попрошаек. Обманчиво болезненный вид, имитация протеза, и рванье, в которое переоделся Борисов, позволили ему миновать стражу и патрули вокруг Литл-Паркинга. Особую пользу в этом приносила имитация раны на голове и придурковатое поведение. Но вот внутри города эти же факторы спровоцировали местных нищих затеять разборки.

Борисову даже не предлагали вступать в ряды нищих, просто дали пинка и потребовали убираться. Борисов, гыгыкнув с глупым видом, сделал вид, что впал в ярость, достал огромный тесак и ринулся в атаку, размахивая железкой направо и налево. При этом он старательно делал вид, что ему везет и от ударов врага уклоняется совершенно случайно. В результате двое нищих погибли, пятеро были ранены, а остальные махнули рукой на «агрессивного дурака». Тем более, что Борисов, гыгыкая, отдавал им монетки, взамен тыкая пальцами в «блестяшки», то бишь всяческий красивый мусор. Такое поведение, хоть и требовало от Борисова изрядной игры, напряженности и необходимости жрать еду сомнительного происхождения и запаха, зато взамен он получил полную возможность ознакомиться с городом, начертить план такового, и узнать, где кто живет из начальства.

В настоящий момент оформилось три «центра силы».

Доверенный помощник Оливера Кромвеля, его правая рука и, насколько понял Борисов, «серый кардинал», Чарльз Порридж. Несмотря на то, что он держал в руках все нити мятежа, его мало кто знал, иначе Чарльз бы уже возглавлял войско.

Четвертый уцелевший генерал, Роберт Скотт, отсутствовавший на памятной встрече с Борисовым по причине проведения инспекции войск. У этого была и известность, и часть армии в подчинении, но только часть.

И представитель дворянства — маг земли Айзек Ньютон — тоже, в сущности, приближенный к Кромвелю, в силу магии. Проблема Айзека заключалась в том, что он представлял дворян, пусть и предавших короля, но все же дворян. Для основной массы мятежников дворяне прочно ассоциировались с ненавистным королем, и поэтому, несмотря на силу магов, Айзек тоже не имел решающего преимущества.

Что, однако, не мешало каждому из трех, образно выражаясь, тянуть одеяло на себя.

Сплотить их смогли только новости о приближающейся королевской армии. Принц Чарльз, пылая гневом, обратился с воззванием к армии, и ринулся вперед. Насколько мог судить Борисов, не слишком умело бросился, что автоматически повышало шансы мятежников. Если они успеют договориться, и выступить единой армией, например, дойдя до мысли Триумвирата.

Борисов размышлял над этими вопросами, сидя на холодной, мощенной булыжниками, мостовой. Не спасала даже дощечка на заднице, холодный ветер задувал в многочисленные дыры в рваном тряпье и портил настроение. Но ничего не поделаешь, приходилось сидеть и косить под дурака. В порядке образа, Борисов негромко напевал под нос всякую ерунду, и покачивался, хоть как-то греясь движением. Несмотря на отсутствие миски для подаяний и ранний час, на мостовой валялась пара медных монет, и Борисов мысленно хихикал над идеей сделать карьеру на подаяниях.

Охрана особняка, в полусотне метров от Борисов, смотрела на «дурачка» равнодушно и зевала. После событий с Оливером, меры охраны были усилены, но Борисов и не собирался проникать внутрь особняка. Сидел, наблюдал, ждал прибытия лидеров на переговоры, и попутно размышлял над вопросом дальнейшего обустройства Альбиона. Вопрос выходил сложный, ибо король Джеймс или его предшественники, сумели-таки допечь население. К тому же, одно дело управлять несколькими десятками тысяч магов, которые вполне могут существовать на самообеспечении, и совершенно другое, работать с целой страной, обозленной на монарха. Не говоря уже о дворянах — магах, которые вряд ли будут рады возвышению не-мага над ними. Впрочем, тут у Борисова уже был готов стандартный ход. Самому остаться в тени, вперед выставить Матильду, все равно они с будущей королевой подружки, так что все будет естественно и непринужденно. Но это не снимало вопросов нищеты населения, наполовину загубленной экономики, и взаимодействия с соседями, не говоря уже о всяких там налогах, армии и прочих государственных вещах.

Ну, не управлял никогда Борисов государством, что поделаешь?

Борисов со вздохом замычал новый куплет и признал, что придется разбираться на ходу, используя наработки Земли. Например, оставить старых чиновников на местах, кто уцелел, заткнуть дырки в госаппарате кем придется, а самому сосредоточиться на общем управлении и наблюдении за госмашиной. Где что застопорилось, менять винты, смазывать, издавать указы, и при этом не пустить экономику вразнос и снизить недовольство населения. Пропаганда — это дело, но кто ей займется?

В общем, получалось, что опять нужна крепкая команда, но теперь уже государственных людей.

Цепочка мыслей прервалась, кареты начали съезжаться. Борисов, делая вид, что его побеспокоил шум и толпа, встал и начал приближаться, неспешно гыгыкая и пуская ниточку слюны. Он не поднимал головы, но знал, что люди Жан-Поля на местах. Просто чувствовал это, волну внимания со стороны ближайших домов. Жаль, конечно, что до них сотня метров, иначе можно было залповым огнем просто изрешетить цели и уйти, но все опять уперлось в несовершенство огнестрела, и Борисов скорректировал задачу. В конце концов, для местных, это все равно новое слово в тактике, паника в любом случае будет, так что шансы есть.

Даже если не получится, завтра королевские войска подойдут к Литл-Паркингу, и в общей суматохе можно будет повторить попытку, но лучше сейчас. Борисов считал шаги, сосредоточившись на акции. Посторонние мысли ушли, только рефлексы, адреналин и скорость, думать в таких делах даже вредно. С каждым из лидеров приехало по карете сопровождающих и дюжине охранников, в общем и целом, суммарно под полсотни человек. И охрана на воротах, еще пяток солдат, с бравым сержантом. И сколько — то внутри особняка, но те точно не успеют.

Как только он достиг условленной отметки — статуи какого-то пацана с вилами — земля за спинами охраны вздыбилась, формируя голема. Расчет оказался идеальным, все успели высадиться из карет, а охрана спешиться, и теперь на площади перед особняком толпилась толпа в полсотни человек, кареты плюс лошади, в общем, все условия для бардака созданы.

Еще шаг, голем возносится ввысь, солдаты обращают внимание, маги тянутся к палочкам.

Еще шаг, лошади впадают в панику, потому что голем низко рычит, специально.

Еще шаг, легкая суматоха, солдаты достают оружие, маги — палочки. Все смотрят на голема.

Еще шаг и люди Жан-Поля дают залп. Борисов резко ускоряется.

Расчет оказался верным, атака с двух сторон, голем и залпы из мушкетов, все-таки заставила толпу смешаться и заметаться. Солдаты, пытавшиеся отбежать от голема, мешали магам, маги мешали солдатам, кареты и лошади мешали всем, и в этот клубок бегом влетел Борисов, уже доставший из лохмотьев Киянку и Лобзик. Вначале он собирался следовать стандартной тактике — убивать с двух рук, но потом решил, что в такой свалке наверняка потребуется парировать парочку ударов, и Киянка для этого подходит лучше.

Собственно, Борисов не собирался убивать всех, только лидеров.

Маги Айзека атаковали голема Матильды, вышибая огромные куски земли и камня. Солдаты Роберта пытались сосредоточиться за каретами и дать отпор непрерывным залпам людей Жан-Поля. Наемники стали первыми людьми этого мира, познавшими скоростное десантирование со сверхмалых высот, и нельзя сказать, что они были этому рады. Но Борисов не нашел способа протащить в город тайно полтора десятка людей, и вдесятеро больше оружия.

Нет солдату счастья больше,
Чем услышать вражий крик,
Чем вонзить во вражье тело
Беспощадный русский штык!
Борисов отчаянно фальшивил, не говоря уже о том, что песню приходилось подстраивать в такт дыханию, но зато это был отличный ошеломляющий фактор. Солдаты и маги невольно застывали на долю секунды, столкнувшись с детиной в тряпье, который что-то орет на незнакомом языке. И этой доли Борисову хватало, чтобы выстрелить или врезать Киянкой по голове, смотря, какая из рук находилась ближе. Он шел сквозь толпу, убивая, калеча и выключая, не сбавляя темпа ни на секунду. Ловко перемахнул через карету, обрушившись сверху на трех солдат. Убил Чарльза Порриджа и двух его помощников, ушел в сторону, дал пинка ближайшей лошади, усиливая суматоху. Уполовинил магов Айзека и самого Айзека, сосредоточенно лупивших по голему всеми видами магии. Собственно, творение Матильды уже еле стояло на ногах, не успев даже пройти те метры, что отделяли его от площади, но главное голем сделал — отвлек на себя внимание.

С грохотом и треском он рухнул, и тут у людей Жан-Поля кончились заряженные мушкеты.

В сражении наступила передышка, и внимание мятежников обратилось на Борисова, тем более что он успел нашуметь, как следует. Борисов отпрыгнул, уходя от воздушной струи, пропустил над головой булыжник, крутнулся в пируэте, пропуская мимо удары двух алебард со спины. Кто-то убегал с площади, но все равно, по быстрой оценке, против Борисова оставалось три мага и дюжина солдат, во главе с генералом Робертом, которого никак нельзя было оставлять в живых.

— Всем привет от короля Джозефа из солнечной Галлии! — тут же выдал Борисов.

— Убить его! — приказал генерал, наливаясь кровью.

К удивлению Борисова, Роберт тоже полез за палочкой, и тут он вспомнил, что остальные три генерала Кромвеля тоже были магами. Оставалось только мысленно выматериться. Маг, обученный драться не только магией, это серьезно, и Борисов понял, что пора уносить ноги, иначе его самого вынесут отсюда вперед ногами. Еще минута, и сбежится половина армии мятежников, не говоря уже о магах.

Но вначале план «Б».

— Стойте! — воскликнул Борисов, поднимая Лобзик. — Видите? Это моя бум-бум палка с бесконечными патронами!

— И что? — непонимающе спросил один из магов, стоявших за спинами солдат.

— Да так, — улыбнулся Борисов, видя, что план удался. — Адьос!

И с полным ускорением он устремился к ближайшим воротам Литл-Паркинга. Прежде, чем противники сообразили, что происходит, он успел пробежать половину расстояния, а пока бегали вокруг мертвого генерала, вторую половину. На бегу Борисов ухмылялся, все-таки Матильда — просто чудо. Сообразила и сделала, о чем договаривались. Пока все таращились на Борисова и Лобзик, подняла своей магией булыжник и без затей проломила генералу голову. Вообще, конечно, стоило вначале обстрелять толпу камушками, как бы из земляного пулемета, но Борисов подозревал, что в таком разе уцелевшие закроются щитами и станут недосягаемы. Пришлось рисковать, для гарантии результата.

Теперь оставалось только соединиться с Матильдой и отрядом Жан-Поля, и подождать результатов диверсии.

Глава 17 в которой появляется будущая королева Альбиона

Воспользовавшись общей суматохой, отряд Жан-Поля при поддержке Матильды успешно ушел из города, потеряв всего двух бойцов и почти все огнестрельное оружие. Но Борисов, услышав о потерях, лишь отмахнулся. Маневр с обстрелом, конечно, сработал, но это не отменяло общей говнистости огнестрельного оружия Халкегинии. Следовало искать новые подходы, но сейчас было важнее соединиться с королевской армией. И «Южный Крест» взмыл в воздух, благоразумно облетев Литл-Паркинг по дуге.

Далеко лететь не пришлось, королевская армия, под руководством принца Чарльза, так и перла вперед, обуянная гневом и желанием отомстить за вероломно убитого короля. Собственно, встреча произошла в часе полета от городка мятежников, и Борисов сразу отправился к принцу с докладом.

— Это отлично! — воскликнул принц, услышав об уничтожении руководства повстанцев. — Теперь они не уйдут от мести за свой подлый удар в спину! Твоя награда, оябун, заслужена тобой, и ты можешь забрать ее!

— Благодарю, Ваше высочество, — поклонился Борисов. — Но прежде я хотел бы показать укрепления Литл-Паркинга на карте, и предложить вариант нанесения удара по городу.

— Принести карту! — тут же приказал Чарльз.

На палубе флагмана флота расстелили карту городка и его окрестностей, грубую, но Борисову хватило и этого.

— Кавалерия наносит удар в лоб, по воротам, — показывал Борисов, — скорость и натиск, их задача атаковать и напугать. Флот разделить на три части, пару старых кораблей переделать в брандеры. Атакуем одновременно грифонов, драконов и флот на стоянке за городом. На флот кидаем брандеры, существам не даем взлететь. Так мы обезопасимся от контрудара в воздухе. Транспортам принять людей до предела и высадить десант сверху прямо в городе. Смешаем ряды мятежников, и, усугубив панику, не дадим им действовать совместно. Разрозненные и растерянные, они легко падут под ударами вашего войска, ваше высочество. Господство в воздухе позволит нам контролировать ситуацию и не даст никому из мятежников убежать. Это ключевой момент, мятежников много по стране, но если не дать им узнать о поражении, у нас будет преимущество неожиданности.

— Почему ты считаешь, что они не успеют поднять флот и зверей в воздух? — уточнил Чарльз.

— Конечно, успеют, — пожал плечами Борисов. — Сейчас они делят власть и ищут нападавших. Часть кораблей и существ будет в воздухе, но вот все остальные будут на земле, совершенно не готовые. Быстрота и натиск, как уже сказал, сбить тех, кто в воздухе, остальным не дать подняться. Рискованно, конечно, но ваше высочество, вы и сами знаете, что в прямом бою у нас нет шансов. Простите мою прямоту, но иначе мятежники не отобрали бы у вас девять десятых страны.

Принц Чарльз нахмурился, и Борисов приготовился действовать. Сам принц в доспехах — это ерунда, лицо все равно не защищено. Команда корабля, с ней сложнее, но если положить принца и советников, будет заминка, и можно будет выпрыгнуть за борт, а дальше все будет зависеть от Матильды. Тоже рискованно, но выхода нет, подлизывать принцу можно долго и без результата, и Борисов просчитал, что лучше вот так, притвориться прямым и бесстрашным солдафоном.

Расчёт оправдался, ибо принц внезапно рассмеялся.

— Вот слова, которых не услышишь при дворе! — заявил Чарльз. — Оябун Аргус Филч, после успешного разгрома мятежников при Литл-Паркинге, ты станешь командиром передовых частей и моим советником, даю тебе в том слово принца!

— Короля, — робко заметил кто-то из свиты принца.

— Принца! — отрезал Чарльз. — Коронация проходит в Лондиниуме, который в руках мятежников! Пока я не буду официально коронован — я принц, и не более!

Советники, генералы и Борисов выразили свое подчинение воле Чарльза, склонив головы. Борисов удержался от злобной усмешки, произведя ее мысленно. Следовательно, Чарльзу предстоит умереть, не увидев Лондона, и, после драки с повстанцами, надо сразу навестить знакомую Матильды. В таких делах новости лучше сообщать заранее, пускай Матильда и ручается за успех дела со своей знакомой, будущей королевой.

Все получилось даже лучше, чем планировал Борисов. К моменту синхронной атаки — по земле и воздуху — мятежники уже прекратили поиски, и активно занимались новой дележкой власти и пьянкой, пополам с развлечениями. В третьей волне желающих править мятежниками, не оказалось могучих авторитетов, и все они начали с «подкупа электората», говоря современным языком, при помощи алкоголя и еды.

Соответственно, появления королевских войск никто не ожидал, и внезапный удар оказался вдвойне ошеломляющ. Конница проскочила прямо в незакрытые ворота, стоптав пьяных стражников, и устремилась к казармам, ратуше, арсеналу и продуктовых складам. Борисов, по итогам своих нищенских похождений, нарисовал условную карту, которую тут же растиражировали маги Земли, и которую раздали командирам соединений.

Транспорты сбросили десант, и в Литл-Паркинге закипела бойня. Половина флота повстанцев сгорела на стоянке, на остальных перебили команду или повредили корпус, не дав подняться. Аналогично и грифоны с драконами, их били в спину, в затылки, едва те пробовали взлететь. Полное господство королевского флота было достигнуто за считанные минуты, и теперь корабли, висевшие в воздухе, флажковыми сигналами координировали действия пехоты и конницы. «Южный Крест» был на острие атаки, и пушки его стреляли, равно как и команда. Проскочив над Литл-Паркингом, Борисов удачно заметил уходящий в сторону от города взвод конницы. Передав сигнал «Преследую врага», Борисов приказал следовать за беглецами.

Удар с воздуха уничтожил то ли патрульных, то ли просто умных, решивших бежать, но промедливших с действием, и Борисов приказал держать курс на север, к Южной Готе.

— Теперь твой выход, — обратился он к Матильде. — Указывай, где там твоя знакомая живет, и веди туда корабль.

Матильда кивнула и приказала держать курс на северо-запад, к лесному массиву южнее Готы. Глаза ее сверкали, и она еще раз переспросила Борисова.

— Южная Гота — моя?

— До последней трубы канализации, — усмехнулся Борисов. — Ты теперь графиня Южноготская, или как там оно правильно звучит, и прочее бла-бла-бла.

— Но после победы Чарльза, — немного нервно заметила Матильда.

Борисов пожал плечами. Все было обговорено уже на три раза, и повторяться не имело смысла. Пускай даже ради успокоения Матильды, которая изрядно нервничала. Теперь, после разгрома в Литл-Паркинге, он — советник Чарльза, и значит следующий пункт плана: разгром мятежников и их «месть» принцу пройдут под руководством Борисова. Остается только вопрос королевы, но и он скоро разрешится, в ту или иную сторону.

— Ты уже решил, какую землю себе возьмешь? — внезапно спросила Матильда.

— Не, пока еще не думал, — повернулся Борисов.

— Тогда бери соседнее герцогство, Чешир, будешь герцогом Чеширским.

Борисов хрюкнул, затем не удержался и заржал во весь голос.

— Ладно, ладно, — проржавшись, сказал он Матильде, — буду герцогом, ха-ха-ха, Чеширским!

Матильда еще попыталась выяснить, что такого смешного, но так и не добилась от Борисова внятного ответа. Зато добилась встречного вопроса.

— Почему именно это герцогство?

— Оно рядом с Южной Готой, дальше на северо-запад, — пожала плечами Матильда.

— И?

— И, — Матильда заколебалась, но все-таки выдавила из себя, — герцогу будет легче получить доступ к королеве.

— Так, — хмыкнул Борисов, — объясняйся до конца.

— Тиффания девушка добрая и наивная, и еще она наполовину эльфийка, — сообщила Матильда. — Эльфов в народе недолюбливают, этот факт надо будет скрывать, хотя бы первое время. Покажет, с нашей помощью, себя хорошей королевой, всем будет плевать на то что она наполовину эльфийка. Но все равно ближний круг должен состоять из нас и наших единомышленников, чтобы влиять на Тиффанию. Чтобы она принимала решения, действительно помогающие народу Альбиона. И чтобы при этом все было прилично в глазах знати. Рано или поздно, мы задавим этих старых уродов, кичащихся своими предками, но вначале надо им немного подыграть.

— И тут появляюсь я, — понимающе кивнул Борисов.

— И тут появляешься ты, — улыбнулась Матильда.

Борисов задумался, крепко задумался. Потом закурил и, помахав рукой Сиесте, спросил у Матильды.

— Вот объясни мне, Сиесту ты не принимала, а тут толкаешь меня в постель к твоей подруге, которую я даже в глаза не видел.

— Да ладно, тебе понравится, огромная грудь, милое личико, крепкая задница, все как вы, мужчины любите, — не прекращая улыбаться, нервно заявила Матильда. — И спать с ней необязательно, можешь числиться в фаворитах. Главное, чтобы через постель на нее никто не влиял, кроме нас.

— А если ей захочется постели? — заинтересовался Борисов. — И не только, а любви и крепких отношений? Отправит тебя на каторгу и все такое?

— Скорее тебя, чем меня, — многозначительно заметила Матильда, — и вообще не путай меня и бывшую служанку!

Борисов, прищурившись, посмотрел на подругу, но ничего не сказал. Если исключить гаремные интриги, драку за главенство и прочие подсиживания, то мысль Матильды была верной. Вершить политику Альбиона, управляя королевой, это разумно и правильно. Но сказано было слишком много, и Борисов теперь рассматривал варианты, в которых он оказывается за бортом. Чтобы что-то противопоставить такому варианту, следовало перетянуть королеву на свою сторону, а такое только через постель. Или крепче привязать к себе Матильду, чтобы ей даже в голову не приходило предать.

Но все равно, в игре внезапно возник новый расклад, и Борисов мысленно утер пот, а вслух сказал.

— На всякий случай напоминаю, что предлагал оставить наше соглашение чисто деловым.

— Конечно, — проворковала Матильда, хитро улыбаясь.

И на этом разговор закончился.

Сразу найти искомое место не получилось, вид сверху отличался, и Матильда не сразу сориентировалась. Пришлось заночевать, найдя поляну среди лесного массива, но обошлось. Никто на Борисова не нападал, кроме Матильды с Сиестой, которым Борисов предложил или установить расписание, или перестать стесняться и потрахаться втроем, а если они не согласны, то пусть дадут ему поспать. Девушки разошлись, пофыркав друг на друга, а Борисов еще долго вертелся, обдумывая ситуацию. Отношения сразу с двумя внезапно оказались сложны и утомительны, но отказаться Борисов не мог. Матильда давала путь наверх, Сиеста — любовь, останавливающую старение.

С мыслью, насколько было легче с зельями, и Гермионой в лампе, Борисов все-таки заснул, под светом двух лун.

Следующим утром положение наладилось. Матильда поймала знакомый ориентир — высокую часовню, и указала, куда лететь. Так что не прошло и часа, как «Южный крест» приземлился возле маленького домика, из которого встревоженно выглянула юная девушка. Один из канониров восхищенно присвистнул, и девушка спряталась.

— Тиффания, это я, не пугайся! — спрыгнула-слетела на землю Матильда.

Решив, что личное дело требует присутствия, Борисов отправился следом, за ним увязалась Сиеста. Вот так втроем они и вломились в домик Тиффании, и Борисов сразу же понимающе хмыкнул. Груди Тиффании были не просто огромны, каждая напоминала литровый пакет молока. Мягкий, теплый, с сосками, просвечивающими сквозь тонкую зеленую ткань, показывая, что лифчика хозяйка не носит. Завязки на шее, придерживающие всю конструкцию, казалось, так и просили, чтобы их развязали.

Под стать этому была и юбочка, обнажающая прямые ноги намного выше колен. Казалось еще чуть-чуть, и можно будет увидеть то, что под юбкой, ведь хозяйка наверняка не носила трусиков. Юное, свежее лицо, с трогательно оттопыренными ушками вносило финальный штрих в картину. Половозрелая эльфийская особь, крайне невинная, но физически готовая к спариванию.

Сиеста, сразу уловив что-то такое, тихо зашипела. Матильда, наоборот, радостно прижалась.

— Тиффания!

— Матильда!

Борисов моргнул. Казалось, еще немного и подружки начнут трахаться прямо здесь, и воображаемая картинка выглядела крайне возбуждающе. Пожалуй, признал Борисов, в постель к такой королеве захотят залечь многие, и опасения Матильды сразу стали понятны.

— А еще она родственница королевы Тристейна, Генриетты, — внезапно сказала Матильда, как будто отвечая на невысказанные мысли Борисова. — Тиффания, это мои друзья, Аргус и Сиеста.

— Добрый день, — мелодично ответила Тиффания, — рада познакомиться с вами.

— Ты еще не оставила свою мечту помочь всем людям? — в лоб спросила Матильда.

— Они не хотят меня видеть и считают чудовищем, — с искренней грустью вздохнула Тиффания.

— Это поправимо, — сказала Матильда. — Скоро они будут тебя обожать и носить на руках, а ты сможешь им помогать и творить добро на всем Альбионе! Предлагаю всем сесть, разговор будет долгим.

Обстановка в лесном домике была по лесному простая, но все равно разместились вокруг хрупкого столика, правда Борисову пришлось сесть на сундук, чтобы чего-нибудь не сломать.

— Тиффания, — торжественно обратилась Матильда, — мы предлагаем тебе стать королевой Альбиона!

Юная полуэльфийка поперхнулась и закашлялась, а Матильда с довольным лицом наблюдала, как глаза Сиесты и Аргуса синхронно следуют колебаниям грудей Тиффании. «С этой стороны проблем не будет», довольно подумала Матильда и продолжила давно отрепетированную речь.

Глава 18 посвященная делам Луизы, Академии и Тристейна

В середине апреля Луиза вернулась в Академию с каникул, тихая и задумчивая. Помолвка с герцогом д`Эгийоном состоялась в «узком семейном кругу», а вот свадьба, назначенная на июль, должна была пройти широко и открыто. Уже скакали гонцы с приглашениями, уже готовились запасы, и слуги Эгийона чистили и надраивали огромный особняк герцога. Свадьба главнокомандующего армией и дочери герцога, подруги недавно коронованной Генриетты — это могло бы стать событием года в Тристейне.

Но Луизу, разумеется, заботило совсем другое. Мысли о первой брачной ночи с высоким, статным Эгийоном, быстрым в словах и делах, пугала ее до глубины души. Где ухаживания, где сладкое томление любви, которое так хорошо описано в книгах? Нет, второй раз жениха она увидит уже после венчания, и после долгой и шумной свадьбы, на которой будет даже королева, последует ЭТО. Луиза бесилась, но не смела пойти против совместной воли родителей и королевы.

Занятия проходили мимо, да Луиза и не стремилась учиться. Все равно магия у нее не получалась, так к чему стараться? Постепенно в ней крепло решение: бежать из Академии, куда глаза глядят, лишь бы бежать. Любая участь казалась ей хорошей, по сравнению с тем, что происходит.

И еще эта Кирхе!

— Неужели малышка Луиза нашла себе жениха? — подкалывала Кирхе, покачивая огромным бюстом перед глазами Луизы. — Герцог д`Эгийон, ах какой красавчик! Надо, надо его соблазнить, пока Нулиза его не опутала узами брака!

— Да у тебя на уме только разврат! — в сердцах кричала Луиза.

— А у тебя нет? — улыбалась Кирхе, сверкая белоснежными зубами, особенно контрастными с ее смуглой кожей. — Луиза, ты не заболела? В твоем возрасте и не думать о мальчиках? Ооо, или ты думаешь о девочках?

При этом она испуганно отшатывалась, а Луиза орала в исступлении:

— Я вообще ни о ком не думаю!!!

На что Кирхе подкалывала.

— Значит, ты думаешь о своем красавчике-фамильяре, ух, какой был мужчина! Чуткий, крепкий, красивый, вот только сбежал из-за того, что ты в отношениях полный ноль!

— А ты… А ты… развратница! Похитила моего фамильяра! — истерила Луиза.

В общем, с такими подругами и разговорами, характер Луизы и настроение лучше не становились.

К концу апреля Луиза твердо решилась бросить все и уехать. В Ромалию, например, стать послушницей и пусть тогда родители кусают локти! Отчетливо пыхтя от накопившейся злости и усталости, Луиза поднялась к директору Осману в его кабинет в самой высокой из пяти башен Академии. Секретарша директора, мисс Лонгвиль куда-то пропала, а директор так и не сподобился найти новую. Поэтому Луиза просто пересекла приемную и толкнула дверь в кабинет.

— А вот и мисс Вальер! — сразу же прозвучал неестественно бодрый голос директора.

Заезженный бюрократией и бытовой рутиной, которую брала на себя Матильда, директор прямо-таки наслаждался обществом девушек. Пусть даже и упакованных в броню, но все равно красивых. Три вооруженных девушки плюс Луиза, чем не девичий цветник, любоваться которым Осману уже давно не выпадало шанса. Конечно, он — директор Академии, полной юных прелестниц, но дела, дела и еще раз дела. Директор чуть ли не физически подталкивал календарь и часы к окончанию учебного года, когда можно будет оставить Академию и устремиться в одно милое заведение мэтра Скаррона в столице. Ну и секретаршу поискать, заодно, все равно по дороге.

— Добрый день, Луиза, — продолжал директор. — К вам приехали посланцы от королевы Генриетты, да будет ее правление долгим!

— Мисс Вальер, я — кавалер Агнес, капитан мушкетеров и командир отряда телохранителей ее Величества, королевы Тристейна, Генриетты, — отчеканила самая высокая из троицы, оборачиваясь к Луизе. — Мы приехали за вами по воле ее Величества!

Все трое были в серебристой броне, с оружием, холодным и огнестрельным. Все трое — с суровыми, обветренными лицами не девушек, но бойцов. Мягкая женственность отсутствовала, замененная готовностью сражаться и умирать за Генриетту. Правда, Луиза по привычке, в первую очередь посмотрела прямо перед собой, оценивая груди мушкетеров. Увы, все было закрыто броней, а выпуклости на кирасах ничего не говорили о реальных размерах.

И только потом Луиза осознала сказанное и тут же присела в реверансе.

— Воля королевы — закон для меня! — сказала Луиза. — Я готова!

— Тогда, если уважаемый директор Осман не против, готовьтесь к отъезду, ведь дело, порученное королевой, лежит за пределами Академии!

— Да, не возражаю, — улыбнулся Осман, слегка наклонив голову. — Только не забывайте, что мисс Вальер скоро станет ее светлостью, герцогиней д`Эгийон!

— Конечно, — поклонилась Агнес и сделала знак.

Две девушки, сопровождавшие ее, молчали, в этой миссии их задачей была охрана своего капитана, не более. Агнес хорошо вышколила личный состав, они не болтали лишнего, всегда бдили и готовы были встретить врага клинком в бок или выстрелом в лицо. Больше смерти они страшились своего грозного капитана, которая очень любила наказывать их собственной рукой. Отсюда и пошли слухи о том, что Агнес — лесбиянка, но сейчас Луизу волновали другие мысли, а именно — о поручении королевы. Собственно, Агнес не стала тянуть кота за хвост, и едва группа покинула пентаграмму Академии, сразу сообщила.

— Королева хочет, чтобы мы посетили Альбион, и нанесли визит принцу Чарльзу. Джулия и Маргарита будут сопровождать нас до Ла-Рошели, а дальше мы поедем вдвоем.

— Только вдвоем? — пролепетала растерянная Луиза. — На охваченный войной летающий остров?

— Только вдвоем, — кивнула Агнес. — Я умею сражаться, вы, мисс Вальер…

— Можно Луиза.

— Вы, Луиза, умеете превосходно взрывать врагов своей магией. Этого будет достаточно.

— Но почему бы не послать большой отряд? — продолжала удивляться Луиза.

Пусть впереди предстояла долгая дорога, за время которой можно узнать все подробности, но Луизе не терпелось. Настоящее дело, вне обрыдших стен Академии! Отвлечься, да еще и помочь Генриетте, служить которой — долг каждого дворянина! И эта Агнес уважительно отзывается о ее магии! Последнее радовало Луизу больше всего.

— Отношения Тристейна и Галлии осложнились в последнее время, — дипломатично ответила Агнес.

Она покосилась на Джулию и Маргариту, скакавших рядом. Конечно, своим «девочкам» Агнес доверяла как самой себе, и все же есть вещи, которых им слышать не следует. Мало ли что они могут сболтнуть случайно, совершенно не желая предавать королеву. Враг хитер и коварен, может воспользоваться даже случайными оговорками, а дело, порученное ослепительной Генриеттой, слишком личное.

Агнес верно и преданно служила королеве по двум причинам. Во-первых, королева, а тогда еще принцесса, всегда поддерживала подданных и ограничивала, по мере сил, распоясавшихся магов — аристократов. А во-вторых, Агнес любила до глубины души королеву, осознавая, что никогда не сможет рассчитывать на взаимность. Да что там, даже не сможет признаться в своих чувствах, и может только служить, молчаливо изливая чувства в одностороннем порядке, выполнять поручения, охранять предмет своего обожания и так далее.

Луиза же, не подозревая о таких страстях, нахмурила брови и спросила.

— Разве у Тристейна нет своих летающих кораблей?

— Есть, но они все заняты, — пояснила Агнес. — Прошу вас, Луиза, наберитесь терпения, в свое время и в своем месте, я расскажу вам все о поручении.

— Ладно, — надула губки Луиза. — Но хотя бы информация об Альбионе не является секретной? Что там происходит, а то до Академии доходят только слухи?

— О, конечно же, это не секрет, — улыбнулась Агнес. — Принц Чарльз, после смерти своего отца, короля Джеймса, преисполнился боевого духа и перешел в наступление. В трех сражениях он разгромил мятежников, и к настоящему времени отобрал у них чуть больше половины острова. Мятежники собирают новую армию в Лондиниуме, ведут тихую войну с ударами из-за угла по всему острову, и сдают город за городом. Принц молод и решителен, перешел к новой тактике войны и теперь громит мятежников по частям, не давая им собрать силы вместе. Еще месяц — другой и он отвоюет обратно Альбион.

— О, — протянула озадаченная Луиза.

Отвоюет! Принц не сдался, даже когда почти весь Альбион был потерян, а его отец погиб. Он продолжил сражаться и побеждает! Луиза внезапно преисполнилась самого воинственного духа, коря себя за то, что раскисла. Сражаться и еще раз сражаться! Она сразится за право выйти замуж по любви, не сдастся и освоит магию! Луиза воинственно выпятила грудь, но, увы, из-за нулевого размера бюста, Агнес и ее подчиненные, не заметили данного жеста.

Первого мая маленький отряд добрался до Ла-Рошели, тайно перейдя границу в глухом месте, вне пограничных застав. И только когда летающий корабль, совершающий рейсы с пассажирами к Альбиону, взмыл в воздух, Агнес раскрыла суть порученного ей задания.

— Когда-то давно, принцесса Генриетта написала письмо принцу Чарльзу. Очень откровенное письмо.

— Насколько откровенное? — покраснела Луиза.

— Настолько, что попади оно в чужие руки, помолвка королевы с Отто, принцем Германии, будет немедленно расторгнута и начнется война, — сообщила Агнес. — Поэтому мы и летим вдвоем, Генриетта не может доверить это дело никому постороннему. Тристейн не устоит против Германии, и уж тем более Галлии.

— Что с Галлией?

— Галлия предъявила претензии за угнанный боевой фрегат, и с этого все началось, примерно два месяца назад. Каждый день ловят галлийских шпионов, их войска устроили маневры возле границы, а воздух между Тристейном и Альбионом внезапно оказался перекрыт. Корабли Галлии курсируют над морем, не пуская никого, и поэтому мы приехали в Ла-Рошель, свои транспорты они все же не трогают. Если Галлия и Германия нападут на Тристейн, то страна падет за считанные дни. Если же мы добьемся успеха, то за спиной Тристейна будут и Альбион, и Германия, и Галлии придется умерить свои претензии. Понимаешь, Луиза, от нас буквально зависит судьба страны и, самое главное, королевы!

За время путешествия они перешли на «ты».

— Ого! — Луиза и не предполагала, что все так плохо.

И она опять укорила сама себя. Нашла время страдать в Академии, когда подруге нужна помощь! Страна в опасности! И тут она, Луиза, своими личными страданиями, чуть не погубила все!

— Тогда нужно торопиться! — вскричала Луиза, вскакивая на ноги. — Спасем королеву!

Глава 19 в которой Борисов сражается с Агнес, а миссия Луизы проваливается

«Южный крест», заваливаясь вправо, падал на посадочную площадку. Обслуга разбегалась, раздавались крики, но неожиданно всех перекрыл голос Борисова, усиленный рупором.

— С дороги, бляди! Вали нахрен, не видите, падаем!

Дадах! Смяв собой транспорт, амортизировавший удар, «Южный Крест» приземлился с громом, треском и пылью. Тут же вспомогательные службы бросились к кораблю, уже выкинувшему трап.

— Ваше сиятельство, господин герцог, вы в порядке? — закричал старший спасательной комнаты.

— Нормально, — ответил Борисов, присыпанный пылью, спускаясь по трапу. — Там три трупа, четверо раненных, пулей их в госпиталь, и гони ремонтников, головой отвечаешь, но чтобы к завтрашнему дню двигатель починили!

— Слушаюсь!

Борисов отошел в сторонку и дрожащими руками долго ломал спички, пытаясь закурить. Подошла усталая Матильда, отобрала, закурила и, махнув рукой, села прямо на землю.

— Графиня Южной Готы, вы ведете себя неподобающе, — Борисов присел рядом.

— Идите-ка вы в жопу, герцог Чеширский! — тут же отозвалась Матильда.

— Сходил бы я, да вы же не даете! Пойду лучше к графине Эссекской.

— А что, она дает? — прищурилась Матильда.

— Отож, — выпустил колечко дыма Борисов. — Еще и помоет, и накормит, недаром в названии графства есть слово секс.

— И все-таки дорогой герцог, ваше пристрастие к жопам настораживает.

— Ну, дык, мы только что из нее вылезли, о чем еще говорить?

И Борисов замолчал, наблюдая, как с корабля выносят тела убитых и раненых. Неудачный выдался разведывательный рейд, что и говорить. Давно уже не было таких потерь.

— Пойду я, дорогая графиня, подставлять жопу принцу и рассказывать о рейде, — поднялся Борисов, докурив.

— Идите, дорогой герцог, — ехидно отозвалась Матильда, даже не думая вставать с земли.

Борисов встал, отряхнулся и посмотрел на спускающегося по трапу Жан-Поля. Залитый кровью, в изрубленных в хлам доспехах, командир отряда наемников, хромал, опираясь на выщербленный топор.

— Оябун, что теперь? — прохрипел Жан-Поль.

— Набирай новых, выхода нет, — пожал плечами Борисов. — Крест — в ремонт, отряду — тренировки, никаких вылетов месяц. Оплата прежняя.

Жан-Поль кивнул, обдумав, но Борисов уже ушел.

Борисов шел по улицам, к резиденции принца Чарльза, не обращая внимания на окружающих. Кто-то узнавал его и салютовал, кто-то просто проходил мимо, Борисову было все равно. В другой раз он бы обязательно проехал, как положено герцогу, с отрядом охраны, знаменами и прочей пышной благоглупостью. Но сейчас, после неудачного рейда, ему хотелось именно что пройтись в одиночестве. Да и не было того отряда, почти весь полег в рейде.

— Приветствую, Ваше Высочество, — наклонил голову Борисов. — Только что упал с неба.

Принц Чарльз внимательно посмотрел на Борисова, вломившегося посреди обсуждения стратегии штурма Лондиниума. Мятежники еще удерживали области вокруг столицы и за столицей, но это были уже крохи от всей территории Альбиона. Вчера Борисов, помощник принца и командир передового корпуса, вызвался провести разведку Лондиниума и улетел.

— Излагай, оябун, — предложил принц.

— Гхм, столица набита мятежниками и не только. Свозят припасы, ставят в армию всех, кто может удержать копье. Только за пределами стен столицы три драконьих конюшни и четыре стоянки флота. Организовано наблюдение за местностью, патрули, дозоры, секреты.

Борисов выдержал паузу и подытожил.

— Мятежники резко поумнели. Или кто-то прислал им военных советников, или верх взяли маги-дворяне. Из числа тех, что так замазались в мятеже, что им дорога только на плаху. Нам дали пройти за первые две линии, но что за стенами Лондиниума толком не увидели. Навалились грамотно, сферой, легкий разведчик сразу сбили, остальных зацепили и взяли на абордаж, лишив скорости. Мы отбились только благодаря плотности огня.

Говорить о том, что ему лично пришлось прыгать на сто метров вниз, и в одиночку резать врагов, Борисов не стал. Равно как и о том, что только его удачный выстрел из пушки с запредельной дистанции, дал возможность стряхнуть погоню. Полетный механизм «Креста» был поврежден, но после потери флагмана, взорвавшегося разом, от попадания ядра в крюйт-камеру, мятежники оставили корабль Борисова в покое. И уж тем более Борисов умолчал о потере 90 % экипажа и наемников, ибо в битве за Лондиниум предстояло сойтись многим тысячам людей, магов и драконов.

— Ты — мой советник, герцог, стоит ли самому ходить в атаку? — слегка поморщился принц.

— Хочешь сделать хорошо — сделай сам, — покривился Борисов. — Другие бы не ушли, там и остались бы, не донесли бы разведданные.

Говорить о том, что он уже давно не ходил в атаку сам, только командовал, Борисов не стал. Как говорится, сам виноват, расслабился, забыл, что всегда нужно исходить из полной бдительности и готовности врага. Но неожиданно, такие потери, могли сыграть на руку, и Борисов, откашлявшись, сказал.

— Считаю необходимым атаковать завтра.

— Что? Как? Невозможно! — раздались возгласы советников принца. Сам Чарльз молчал.

— Если мы сядем в осаду вокруг города, наших войск не хватит, чтобы держать кольцо, — начал пояснения Борисов. — Мятежники, поумневшие, непременно начнут вылазки, партизанскую войну и попробуют достать вас, Ваше высочество, как убили вашего отца. Не говоря уже о том, что мы не полностью контролируем страну, и не можем выделить войска для усмирения. Области колеблются, снабжение затруднено, и так далее, думаю все в курсе текущих проблем. Атака — победа, мы потеряем, условно одного из пяти. Сядем в осаду, потеряем половину армии без гарантий победы.

— При атаке завтра у нас есть гарантия победы? — раздался голос справа.

Борисов повернул голову. Генерал Райли, граф чего-то там, служивший королю Джеймсу два десятка лет, возглавлявший основную часть войска, как всегда в штыки воспринял предложение Борисова. Борисов уже давно занес Райли в список «на выбывание» вместе с Чарльзом, ибо предложения генерала отдавали, мягко говоря, ретроградством, и на споры с ним уходило много сил и времени.

— У нас нет гарантии победы в любом случае, — покачал головой Борисов. — Все, паническое отступление закончилось, там, за стенами Лондиниума, готовы встретить нас. Знают сколько нас и чем вооружены. Поэтому следует руководствоваться проверенными принципами: быстрота и натиск. Удивил — победил!

— Если они готовы, — проскрипел Райли, — то остановят наши войска у стен и перебьют, пользуясь преимуществами укрытия и подготовленной позиции.

Спор продолжался еще часа два, почти без участия Борисова. Высказав, что хотел, он присел в уголке, с разрешения принца. Сам Чарльз слушал аргументы и контраргументы, и, в конце концов, склонился к позиции генерала Райли. Было решено выслать несколько конных сотен в обход Лондиниума, разведать обстановку, коммуникации, по возможности затруднить врагу поставки. Возможно, склонить крестьян на сторону королевской армии.

Борисов только хмыкал мысленно, временами обращая мысли к недавней схватке в воздухе.

Две графини встретили его на окраине города, в доме, выбранном Борисовым исходя из удобства отхода и наблюдения за окрестностями. За спиной, конечно, почесали языки, но Борисову было плевать. После того, как месяц назад пришлось резаться ночью в рукопашной на улицах очередного «Язык-сломаешь-Шира», он предпочитал возможность уйти живым похоронам в пышных хоромах в середине города.

Графиня Южной Готы, она же Матильда, успевшая прихорошиться после боя, и надеть узкое, облегающее платье, вкупе с изящными туфельками, задумчиво курила в кресле в гостиной, пуская колечки дыма в сторону метрового голема. Тот молча стоял, выполнив задачу: притащить бочку горячей воды. Графиня Эссексская, она же Сиеста, в привычном костюме горничной, но с легкими изменениями в сторону эротики, расставляла еду на столе. Герцог Чеширский в лице Борисова разделся и залез в бочку, сразу же закурив.

— Старперы хреновы, — ругнулся Борисов, сделав затяжку. — Угробят армию и нас, дебилы, под стенами столицы. Два часа языками чесали, уже бы успели кусок стены захватить и рубились бы в воздухе.

Во время таких встреч втроем все отдыхали от новых социальных ролей и не стеснялись говорить, что думают. Матильде, конечно, было легче общаться с аристократами, но все же и она изрядно позабыла всю эту кухню.

— И что, будем сидеть под столицей? — лениво уточнила Матильда.

— Конечно, завтра начнем охват, бла-бла-бла, еще месяц будем подбираться к столице, чтобы аккуратно выяснить, что у мятежников больше войск! — зло воскликнул Борисов. — Ладно, придется форсировать события. Сиеста, немедленно отправляйся за Тиффанией.

— Но как же? — огорчилась Сиеста, — Ведь сегодня моя очередь!

Определившись с отношениями в треугольнике, они спали с Борисовым по очереди. Борисову, правда, показалось, что Сиеста была бы не против поиграться с Матильдой, но та наотрез отказалась. Развивая идею, Борисов хохотнул от мысли, что Матильда будет не против тройки с Тиффанией, а та в свою очередь захочет эльфийку, и так далее.

— Вижу, милая, — кивнул Борисов, намекая на костюм Сиесты, — но дела важнее. Возьмем власть, буду приходить к тебе каждый день.

— Даже в дни Матильды? — улыбнулась Сиеста и ехидно посмотрела в сторону соперницы.

— А я ночью, когда она спать будет, — подмигнул Борисов.

Матильда лишь возвела глаза к потолку, мол, вроде взрослые, а играются, как дети.

— Так что езжай и вези Тиффанию сюда, только переоденься перед поездкой.

— Кто со мной поедет? — уточнила Сиеста.

— Никто, — помрачнел Борисов. — Разве ты не сказала?

— Обойдется, — отрезала Матильда. — Пусть среди нас будет кто-то, не отравленный войной.

— Вы о чем?

— Корабль в ремонте, отряд в могиле, — рубанул правду Борисов. — Возьми дежурный разведчик, сейчас черкану записку капитану, и лети, в темпе. Одна нога здесь, другая тоже здесь. А мы с вами, графиня, пока другая графиня отсутствует, пойдем на крупную дичь.

— На какую? — уточнила Матильда. — Дракон?

— Принц.

— Ого! Что, правда, что ли?

— Чарльз не должен войти в Лондон. Пока они тянут с осадой, надо бить. Подъем духа — отомстить за принца — и вломимся в столицу, как я предлагал. Раз, два и в дамки, чего тянуть? Середина мая, а мы все тянем кота за яйца.

— К слову о яйцах, — тут же встрепенулась Сиеста.

— О боги! — воскликнул Борисов. — Раздевайся и лезь в бочку, да сразу с бумагой и ручкой.

— Мне уйти? — лениво осведомилась Матильда.

— Как хочешь, — пожал плечами Борисов.

Матильда осталась, слишком уж устала, пока фактически тащила силой своей магии «Крест» до стоянки кораблей. Зрелище оказалось смешным. Сиеста выпендрилась и разделась только до пояса, и теперь костюм горничной на ней съехал вбок, сиськи вывалились, а сама она колыхалась, пытаясь выпрямиться. Борисов, уже дописавший записку на ее спине в начале процесса, наяривал что есть мочи, расплескивая воду. В конце процесса бочка чуть не перевернулась, Сиеста, злая, потная и неудовлетворенная умчалась, а Борисов вылез и наставительно заметил.

— Не всякий секс одинаково полезен.

Запахнувшись в халат, он сел напротив Матильды, выпил, закурил, закусил и небрежно бросил.

— Завтра, ближе к обеду, готовься.

— План?

— Взрываем к ебеням весь штаб нахрен. Твоя задача — подвести мину, сейчас ей займусь, договорим и займусь.

— Смысл?

— Из высшего генералитета и приближенных останусь я, барон Леви — наш толстый тыловик, и еще граф или маркиз Чарли, отвечающий за арьергард, тыловой корпус. Короткая речь, команда, приказ по войскам, ура-ура и ночной штурм Лондиниума.

— Чего?!

— Ты слышала. Сколько бы я не хорохорился, но в словах генералов есть правда. В лоб можем и не пробиться, а вот ночью пройдем без вазелина, в лучшем виде. Темно и потери? Так и враг не обучен воевать в темноте. Грохнем флот сверху, зажигательные бомбы готовы, напалм так себе, говно, но зверюгам хватит. Корабли замочим брандерами-минами, не убьем, так мачты и движки искалечим. Удивил — победил, а времени сидеть на жопе ровно у нас нет.

— Ночная бомбежка? Своих не покалечим? — озадачилась Матильда.

— Нормально, все под контролем. Специально под это дело отогнал десяток легких корабликов, они тренируются уже две недели. Бомбы им делают, в общем, процесс налажен, — заверил Борисов, допивая вино.

— Ты заранее предвидел, что будет?

— Предполагал варианты. Один из них сработал. Не сработал бы, так зажигалками бы Лондиниуму задницу бы поджаривали, пока мятежники не сдадутся, — ответил Борисов.

— Хмм, а ты вырос, Аргус, раньше просто лихо кидался вперед, — улыбнулась Матильда. — Берем Лондиниум и коронуем Тиффанию, так?

— Без секунды промедления! Среди этих аристократов хватает родственников Тюдоров, не второй, так третей свежести. Наш Тиффания тоже сбоку, так что кто успел, тот и съел. Покажем ее народу в шапочке, пусть сиськами потрясет, налоги там снизит, бла-бла-бла, выкатим жратвы и водки, главное, чтобы нас сразу не затоптали. Возьмем Лондиниум к ногтю, за убийство принца — всю верхушку мятежа без суда, не дай бог, ляпнут, что терактов не делали, проще сразу замести следы. Затем давим оставшихся на острове, под шумок грохнем тех, кто против королевы пиздеть будет. Отряд Жан-Поля сложился, ну да ладно, сам поработаю, меньше знающих — меньше улик, — рассказывал общий план Борисов. — Ну и там дальше экономика, порядок, облегчить жизнь простым людям, в общем, найдется, чем заняться. Укрепимся, подтянем гвардию, и окончательно укрепимся на троне.

— Неплохо, — оценила Матильда. — Как черновой вариант сгодится.

Она потянулась и развалилась в кресле. Через какое-то время Борисов спросил.

— Скажи, ты специально сидишь так, что мне видно, что ты без трусов?

— Можете считать, герцог, что вы меня возбудили своим планом, — хихикнула Матильда.

— Вы же в курсе, графиня, что я женат? Вы предлагаете мне изменить своей жене с вами, моей женой?

— Это звучит так извращенно, что мне даже стало жарко, — ответила Матильда, закатывая платье выше пояса. — Ну, что же вы, герцог, сидите, разве не видите, что дама страдает?

За пять минут до взлета Генштаба на воздух, Борисов зашел в кабинет принца и нагло прикарманил бумаги, драгоценности, а также дневник принца, который тот непонятно зачем вел. Сообщение о взрыве Генштаба, принесенное паникующим адъютантом принца, застало Борисова в скучающей позе возле окна. Зашел с пустыми руками, вышел с ними же, так что впоследствии никто Борисова в краже не заподозрил.

Пока возбужденная толпа бегала и суетилась вокруг воронки, Борисов отошел в сторону.

— Ну что у тебя? — подошла Матильда.

— Нормально, тащи тайник сюда. Что у тебя — уже услышал, хорошо жахнуло!

— Да, все разломало, пришлось правда попыхтеть, чтобы защиту снизу ослабить, но оно того стоило. Что теперь?

— Теперь иди домой, попутно можешь всем рассказывать о случившемся. Чем быстрее все услышат и запылают жаждой мести, тем быстрее мы закончим с этой грязной историей. Я пока посижу, посмотрю, что тут как. Возле воронки меня видели, ну, в общем, полчаса будет.

— Зачем тебе это? — спросила Матильда.

— Нужно знать, к чему стремился принц в ближайшем будущем. У него много сторонников, и пока Тиффания не коронована, не надо расслаблять булки, а то засадят без вазелина, не расхлебаем потом.

В дневнике принца Борисов сразу же натолкнулся на интересную запись. «Лондиниум в двух шагах. Предлагали штурм, едва не согласился. Все равно, победа близка, скоро стану королем, а Генриетта моей королевой». Борисов почесал в затылке, гадая, идет ли речь о королеве Тристейна, пошарил в бумагах. Откровенное письмо от той самой Генриетты Чарльзу, заставило Борисова глубоко задуматься. Священные клятвы, обмен драгоценностями и остается только гадать, отдалась Генриетта Чарльзу или нет, но письмо по местным меркам — чистая порнуха. Такое подкинуть, брачный союз с Германией сразу разрушится и пойдет война.

Борисов спрятал все и задумался.

Война, Германия наверняка победит. Галлия… у Галлии тоже есть претензии, если их еще раз спровоцировать, то Галлия и Германия совершат двойное проникновение в Тристейн. Страна будет разрушена, королева свергнута и прочее бла-бла-бла. Что тут самое главное? Самое главное — война и проигрыш Тристейна. Неважно, пойдет ли Луиза на войну или будет сидеть дома, она вполне может погибнуть. На ней могут насильно жениться или принудить, дочь герцога — не хер собачий. В любом раскладе при хаосе в Тристейне Луизе будет тяжело, и уж ей точно будет не до бывшего фамильяра. Следовательно, войне быть, решил Борисов.

— И значит, Генриетта с Тристейном окажутся в глубокой жопе, — задумчиво произнес Борисов.

Он едва успел ускориться и уклониться от просвистевшего рядом ножа. Из кустов выскочила девка в броне, с легким беспорядком в области живота. Присела поссать, а потом полезла в драку, определил Борисов. Девка тыкала мечом и двигалась быстро, не давая Борисову вытащить Лобзик. Правда, недолго, Борисов скакнул за дерево и тут же жахнул из дробовика. Девка не растерялась, вошла в клинч, сменив клинок на кинжал. Борисов выхватил свой и несколько секунд они стояли почти вплотную, не двигаясь, фехтуя клинками с огромной скоростью. Затем Борисов подбил девке ногу, а та, присев, попробовала достать снизу. Отскок, снова меч и дробовик, и Борисов едва успел уйти за толстый дуб.

— Чего накинулась? — крикнул Борисов. — Не помню, чтобы тебе в борщ плевал!

— Ты оскорбил мою королеву!

— Э, так ты из Тристейна, — сообразил Борисов. — Извини, не специально. Задумался о политике, все дела.

— Ты, простой наемник, думаешь о политике? И давно?

— Да, с тех пор как герцогом и советником принца стал!

Между фразами они скакали, стреляли, фехтовали, вытоптав уже немалый пятачок.

— Ладно, — с одышкой сказала Агнес. — Немного верю, простой солдат уже бы сдох. Советник принца, говоришь? У нас к нему дело!

— Было дело.

— Чего?

— Погиб, говорю, принц двадцать минут назад от рук мятежников!

— Проклятье! А ведь она…

— Кто она?

— Моя спутница, Луиза де ла Вальер, поехала прямо туда!

При имени Луизы Борисов пропустил удар и спустя полминуты признал свое поражение.

— Хорошо деретесь. Кавалер Агнес, капитан мушкетеров ее величества королевы Тристейна, Генриетты.

— Оябун Борисов, герцог Чеширский, советник принца Чарльза и командир передового корпуса. Признаю свое поражение. Хорошо фехтуете, Агнес.

— Благодарю, Ваше сиятельство.

Борисов, изрядно паниковавший, сумел удержать лицо и пригласил Агнес к себе, вручить выигрыш. Лишь бы не ходить и не видеть Луизу, Борисов был готов на что угодно. Агнес, не догадываясь о подоплеке, согласилась, с условием выяснения, что происходит и где Луиза.

Пока Агнес, восхищенно цокая, разглядывала подаренный ей Дерфлингер, прибежал слуга.

— Задержана девушка из Тристейна. Устроила взрыв при задержании, утверждает, что она Луиза де ла Вальер.

— Взрыв? — удивился Борисов.

— Магия у нее такая, — вздохнула Агнес. — Эх, опоздали.

— А что за дело было у вас к принцу?

— Забрать письмо у принца, — витая мыслями далеко, ответила Агнес.

Борисов лихорадочно соображал и сообразил.

— Принца взорвали, и ваша спутница поставила вас в трудное положение, кавалер, — доверительно зашептал он, наклонившись к Агнес. — Я верю вам, такой честный воин как вы, неспособен на подлость. Сейчас я напишу записку, вашу спутницу отпустят, дадут коней и езжайте отсюда обратно в Тристейн, как можно быстрее. Обстановка накалена, сами видите, скоро штурм Лондиниума. А по поводу моих слов, из-за которых вы разозлились. Увы, Агнес, это правда, горькая правда. Хотите совет?

— Да!

— Когда вы увидите, что столицу не удержать, бегите к конюшням грифонов, освободите их и летите сюда. Можете даже вслух им заявить, мол, на Альбион, как было обещано.

— Я не улечу без королевы.

— Да хоть весь дворец прихватите. Альбион не может помочь Тристейну, но помочь вам и тем, кого вы спасете, я, лично я могу, понимаете?

— Да, понимаю, — задумчиво кивнула Агнес. — Что ж, я запомню. Спасибо вам, дорогой герцог!

Борисов улыбнулся и развел руками, мол, как тут не помочь?

И только когда Агнес ускакала, выдохнул и расслабил тело, после чего пошел за выпивкой.

— А груди-то и нет! — заявил меч Луизе.

— А ну заткнись! — заорала Луиза, наставив палочку. — А-то взорву!

— Мисс Вальер, — зашептала Агнес, — я чудом спасла вас, поедем быстрее, второй раз нас не отпустят!

— Но мы, я провалила миссию! — разревелась Луиза. — Если бы я не… любовалась красотой леса так долго, мы бы успели, обязательно успели!

— Что ж, видимо — это судьба, — философски ответила Агнес, закидывая Дерфлингер за спину.

— Наконец-то мечник! — проворчал меч. — Слышь, меня надо чистить, смазывать и мной надо сражаться!

Глава 20 в которой происходит штурм Лондиниума

Борисов потратил некоторое время на то, чтобы дать всем понять, что теперь он — старший по команде. И что за смерть принца надо отомстить, а столицу брать штурмом незамедлительно. После этого механизм армии заскрипел и завращался, уже без участия новоиспеченного герцога. Борисов не обольщался и знал, что половину приказов переврут, солдаты будут мешать друг другу, путаться, спотыкаться, будут небоевые потери и так далее. Но при этом Борисов точно знал, что времени строить пирамиду власти и отлаживать механизм, нет времени, просто нет и все. Нужно решать вопрос с мятежом и двигаться дальше, и уже сейчас начинать решать вопросы, которые возникнут потом, после победы.

Поэтому Борисов первым делом нашел Жан-Поля.

— Значит так, теперь ты — командир отдельной истребительной сотни, подчиненной лично королеве.

— Какой еще королеве? — ошарашенно отшатнулся здоровяк.

— Будущей королеве, — с нажимом ответил Борисов. — Возьмем столицу, и будет у нас королева, а ты при ней командиром особой сотни. Проявишь себя — станешь графом, и так далее, земли, деньги, слава и почет. Веришь, что организовать такое в моих силах?

Жан-Поль, еще полгода назад бывший командиром десятка наемников, кивнул и ответил.

— Верю, оябун.

— Тогда слушай задачу. Сядь, обдумай, запиши и принеси предложения по новой сотне, исходя из того, что заниматься она будет истреблением магов. На какие отряды ее разбивать, состав отрядов, и так далее, опыт столкновения с магами у тебя есть.

— Но, оябун, я никогда не охотился на магов, — совсем растерялся Жан-Поль.

— Разве я требую от тебя представить завтра готовую сотню? — удивился Борисов. — Просто подумай, как бы ты истреблял магов, будь у тебя возможность взять в отряд кого угодно. Сейчас тут у нас штурм столицы на носу, а уже после него сядем вместе и подумаем, чего и как. Магов обязательно включи в состав сотни.

— Эээ, — Жан-Поль остекленевшим взглядом смотрел вдаль. — Маги истребляют магов?

— Что тут такого? На войне они постоянно этим заняты, — пожал плечами Борисов. — Вот тебе стимул на подумать. Вот станешь ты графом по милости новой королевы, а старые аристократы будут сидеть по углам и шипеть, мол, выскочки откуда-то взялись. Будут плести заговоры, с целью свергнуть королеву и лишить тебя титула, вообще всех новоиспеченных дворян лишить. И все эти старые аристократы как один — маги. Понятно?

— Понятно, оябун, — кивнул Жан-Поль.

— Ладно, иди, приди в себя и обдумай наш разговор, — махнул рукой Борисов.

Можно было и дальше разъяснять, только Жан-Поль впал уже в состояние ступора и невосприимчивости. Но Борисов не сомневался, что как только до наемника дойдет нехитрая истина — истреблять магов он будет по приказу королевы, легально и официально — так сразу дела пойдут в гору. Также Борисов собирался расширить сотню и придать ей функции охраны королевы, но это пока что могло и подождать.

Еще раз убедившись, что план понятен, все командиры знают и понимают свои задачи и готовы действовать, Борисов отправился к Матильде.

— Дорогая, нам придется расстаться, — заявил он с порога.

— Почему? — спросила Матильда, не оборачиваясь, так как внимательно изучала себя в зеркале. — Что??!!

— Ха-ха, да не волнуйся, схожу в Лондиниум и обратно, а ты можешь меня подождать в воротах, чтобы мимо тебя не ускользнул.

Матильда, уже набравшая воздуха для гневной тирады, выдохнула и посмотрела на Борисова.

— Что происходит?

— Происходит то, что я не собираюсь класть половину армии под стенами города, — проворчал Борисов в ответ. — Армия нам еще потребуется, особенно когда встанет вопрос о коронации.

— Не поняла, — Матильда опять оторвалась от зеркала. — Разве мы не коронуем Тиффанию?

— Коронуем, коронуем, но сама посуди. Не с ее ушами претендовать на трон, есть и другие кандидаты. Наверняка пара бастардов Джеймса вылезет, это уж к гадалке не ходи. Официальные дети этого эрцгерцога, отца Тиффании, где они?

— Так там все погибли, — неуверенно произнесла Матильда.

— И доказательств никаких, ага. Самозванцы полезут. Родственники Тюдоров, не прямые, а двоюродные и так далее. Сама сосчитаешь, сколько их?

— Нет. По всей Халкегинии разбросаны, даже здесь, на Альбионе их хватает, несмотря на мятеж против Тюдоров.

— Вот, — вздохнул Борисов, — а нам новая гражданская война ну нахрен не нужна. Нет ни сил, ни возможностей, ни времени. Промедлим — соседи разорвут. Не говоря уже о том, что каждый лишний день войны — еще разорение Альбиона.

— Ладно, я все равно в экономике не понимаю, — пожала плечами Матильда, — верю, что ты заботишься о наших деньгах и прочем. Что делать нужно?

— Я проберусь в Лондиниум, — пожевал губами Борисов, — и выйду на контакты контрабандистов. Ох и влетит нам все это в копеечку…

— Что?

— Говорю, будем долго торговаться и сношать друг другу мозг, потом договоримся, и они помогут открыть ворота. Как только откроются, ставь там голема и не давай их закрыть.

— И все? Так просто?

— Нихрена не просто, — проворчал Борисов, — и это будет только начало.

Матильда, припомнив недавнее прошлое Фуке, сидела в укрытии неподалеку от ворот, а чтобы не скучать, потягивала красное вино из специального бурдюка. На первый взгляд, Лондиниум жил обычной жизнью почти осажденного города. По стене шагали патрули, доносилась перекличка, горели факела, доносилось ржание коней. Над городом, еле заметными тенями, висел десяток кораблей. Когда из-за облаков выплывали луны, корабли становились видны, потом опять скрывались в тени. Когда ветер дул на Матильду, доносилась вонь большого города, к тому же еще и набитого сверх меры мятежниками и войсками мятежников.

Матильда решительно не представляла, как тут брать город штурмом.

Дадах! Дадах! Матильду оглушило, ослепило и вынесло из убежища. Протащило по траве, безжалостно швырнув на какую-то кочку. Как пьяная, она встала на ноги и тут же рухнула, но снова упрямо встала. Аргусу нужна помощь, без этого вся операция рухнет! Матильда видела, как от пролома, оставшегося на месте ворот, взлетают стрелы, беззвучно взрывающиеся в воздухе. Какая-то темная масса перла в пролом, виднелись вспышки, метались фигурки.

Задрожала мелко земля, слева пронеслась темная стена, врываясь в пролом.

— …ед! — неожиданно вернулся звук. — Рыцари — вперед! Трубач — сигнал «Башня»!

Матильда услышала, как перекрывая звуки нарастающей битвы, разносится мелодия над Лондиниумом. Корабли вверху стронулись с места, полетели к воротам. Город, ворочаясь, просыпался, а те, кто не спал, уже трубили тревогу и бегали по улицам.

— Пехота — бегом! — доносился голос Аргуса. — За короля и принца!

— За короля!! — раздался слитный рев.

— Смерть Тюдорам!! — ответный рев. — Долой кровопийц!!

Матильда начала спешно наколдовывать голема, но не успела еще из земли вылезти вторая рука, как по небу разгорающимися кометами на город рухнули горящие корабли. Серия взрывов сотрясла землю, опять роняя Матильду и прерывая заклинание.

— Е… ы… а??! — подбежал Аргус.

— НЕ СЛЫШУ!!!! — заорала Матильда в ответ.

Сражение разгоралось, пылающие корабли целились в ворота, но не все попали. Хлынувшие из темноты королевские войска лезли в проломы, пытались на ходу обстреливать мятежников на стенах, непрерывно выкрикивая «За короля!» Корабли в воздухе сцепились с королевскими, мелькали еще горящие брандеры, издалека доносился рев, сжигаемых заживо драконов, которых некому было освобождать из цепей. Специально выделенные роты наседали на драконюхов, не давая тем поднять никого в воздух. Аналогичное творилось и в грифонятниках, но птицам было легче. Часть их сумела подняться в воздух, и озверев от жары и крови, нападала на всех подряд, и на мятежников, и на лоялистов.

— Ем! — донеслось до Матильды.

— ЧТО?!!!

— ЛЕМ!!!! — заорал в рупор прямо ей в лицо Аргус.

Тут она поняла. Голем! И взялась за прерванное колдовство. Аргус кому-то махал руками и что-то кричал.

Борисов отдавал приказания, и в воздух взмывали стрелы, разрываясь одна за другой. Четыре вспышки два раза подряд. Сигнал «Общий штурм, не дожидаясь приказаний, передать соседям». Теперь, даже если дальние отряды не увидели, им передадут. В семь колонн королевские войска уже ворвались в Лондиниум. В двух проломах еще шла драка, озверелая рукопашная, но там сопротивление мятежников уже ничего не решало. Борисов, тяжело дыша, облизнулся и допил остатки воды из фляги. Все решилось в момент, когда он сумел договориться с контрабандистами, но теперь еще предстояло завершить штурм города. Стоит только мятежникам опомниться, и все, армия ляжет на улицах столицы.

Хлопнув себя по лбу, быстро написал записку и сунул Матильде под нос.

«Твори голема, пусть поднимет нас и несет к королевскому дворцу».

— СДЕЛАЮ!!! — заорала Матильда, заставив Борисова пожалеть о том, что вытащил затычки из ушей.

— Барон!! — заорал в свою очередь Борисов. — Персиваль! Сейчас пройдет голем, ломитесь вслед, давите мятежников, как тараканов, не давайте им собраться вместе! За короля!

— За короля!

Пока огромный голем с боем пробивался по улицам, разгоняя мятежников и ломая дома и баррикады, было не до разговоров. Борисов стрелял из Лобзика направо и налево, успевая орать в рупор призывы сдаваться и покаяться, ибо грядет новая королева, суровая к врагам и милостивая к сдавшимся! Матильда творила магию и управляла големом, несколько раз они оба еле успевали уклониться, но в целом обошлись порезами и синяками.

— И в чем смысл? — спросила Матильда. — Мы в центре города, вокруг враги, и теперь вдвоем будем удерживать дворец?

— Женщина, ты неправильно меня держишь! — заорал Борисов.

— Чего?

— Говорю, если держишь меня за дурака — держи правильно! Сигнал — три зеленых свистка!

С этими словами он полез в мешок за факелами.

— А? Ты сошел с ума?

— Оборону держи — не отвлекайся! — рявкнул Борисов.

Достав какой-то порошок, он обсыпал им факела, зажег и начал размахивать. Пламя факелов приобрело мертвенно-зеленый оттенок. Для верности, Борисов залез на голову голема.

— На хрена так рисковать, не пойму?! — крикнула Матильда, не переставая махать палочкой.

— Ну да, надо было сидеть на жопе в тепле и командовать издалека?

— А то нет?

— Если бы я так сделал, завтра некому было бы прикрывать мою жопу! И твою тоже! И даже твоей Тиффании!

— Она такая же твоя, как и моя!

— А об этом мы поговорим после коронации, кому, чья жопа принадлежит!

— И все же?

— Графиня — не ебите мне мозги! Нам нужна армия, люди, целая столица и деньги! Если месяц осаждать город, у нас ни хера не останется!

— С каких это пор вы заботитесь о простом народе, герцог?!

— С тех самых, как этот народ платит налоги!

Отряд наемников, охранявший лидеров мятежников, со все возрастающим охренением слушал этот забавный диалог, прорывающийся сквозь рычание голема и удары магии Матильды. В огромном королевском парке было, где спрятаться, а затем ударить в спину. На беду наемников, Борисов и не собирался воевать в одиночку. Прорываться — да, воевать — нет. Расчистив небо, он получил преимущество маневра и воспользовался им. Три транспорта, набитые десантом, собранным из добровольцев, приземлились в парке, заставляя наемников отступить.

— Солдаты! — заорал Борисов в рупор. — Сегодня вы решите судьбу Альбиона! Штурмуем дворец! Чтобы ни одна мятежная крыса не ушла живой!

— О-я-бун! О-я-бун! — взревели солдаты.

Все добровольцы были набраны из передовых частей, которые Борисов возглавлял уже два месяца.

— Отомстим за короля!! В атаку!! — призвал Борисов.

— За короля!!! — еще раз взревели солдаты.

Как и было заранее оговорено, каждый четвертый солдат остался на месте. Охранять транспорт, держать оборону парка от возможных войск мятежников, могущих прийти на помощь из города. Дворец и парк возвышались над городом, располагаясь на нескольких холмах в северной части города. Борисов кинул взгляд на город с высоты головы голема.

Отзвуки криков, метание факелов, наплывающие тени и снова лунный свет, мечущиеся толпы, колонны по улицам, и поди пойми кто есть кто, мечущиеся сверху грифоны, то и дело ныряющие в гущу битвы, выстрелы, магия, рушащиеся здания. Ночной встречный бой на улицах города, из-за необученности войск с обеих сторон, превратил Лондиниум в ад, в который лучше не соваться.

К холму стремительно мчалось темное пятно, превратившееся в отряд конницы.

— Герцог! — Барон Персиваль с трудом стащил помятый шлем.

— Барон, вы вовремя! — оживился Борисов. — Принимайте командование, во дворце — главари мятежников, не дайте им уйти.

— Даже если это дворяне?

— Мятежник, посягнувший на короля, не может быть дворянином, — высказал глубокую мысль Борисов. — Рекомендую вам, барон, поступать с ним, как с простолюдином.

Барон утер пот и кровь с лица, и радостно осклабился. Борисов, кивнув, начал забираться на один из кораблей.

— А вы куда, герцог? — закричал барон.

— Битва еще не закончена! — заорал Борисов уже сверху. — Нужно помочь войскам!

Глава 21 посвященная умению торговаться и вести агрессивные переговоры

Борисов потер усталые глаза и сильно зажмурил их. Повращал туда-сюда, понаклонял голову, жжение в глазах вроде отступило. Он откинулся на спинку огромного кресла и закурил, глядя на огромный стол заваленный бумагами. Помещение, приспособленное под кабинет, освещали лампы и факела, чуть в глубине на диване храпела Матильда прямо на груде бумаг. Дверь слегка скрипнула, вошла зевающая Сиеста. Запах свежезаваренного кофе слегка взбодрил Борисова, но именно что слегка. С момента штурма Лондиниума прошли уже сутки, и Борисов так и не сомкнул глаз ни на секунду, и до штурма еще вел переговоры.

— Аргус, — Сиеста поставила кофе.

— Чуть позже, — Борисов глубоко затянулся и выпустил дым из ноздрей. — Что в соседней комнате?

— Работают, — пожала плечами Сиеста. — Это так важно?

— Это важнее всего на свете, — задумчиво ответил Борисов, глядя мимо Сиесты. — От этого зависит, будешь ты графиней или тебя продадут в публичный дом на восток.

В соседней комнате секретарь Борисова, Питер Оу и его помощники шерстили все бумаги, которые уцелели и были захвачены у главарей мятежа. Себе и Матильде Борисов оставил работу по возможным кандидатам на престол. За прошедшие два месяца Борисов подобрал себе заместителей и помощников, добился изрядной преданности от возглавляемых войск, но все равно, этого было мало. Для запуска и поддержания государственной машины не хватало ни людей, ни войск, ни подготовки. Маги-дворяне в армии тоже оставались проблемой, хоть и меньшей, чем возможные кандидаты на престол из числа родственников Тюдоров.

И, самое главное, неумолимо поджимало время, прямо-таки хватало за задницу.

Борисов кинул взгляд на часы и поморщился. Уже новый день, уже сегодня надо объявлять о подготовке к коронации и оглашать кандидатуру Тиффании. И рассылать гонцов по Альбиону, оповещая о том. Пока будет идти подготовка к коронации, додавить мятежников вокруг Лондиниума, не допустить беспорядков в городе, возобновить снабжение и, самое главное, встретить старых аристократов, которые слетятся как стая воронья. Новая королева — новая вертикаль власти, новые фавориты и новые возможности, и если старые аристократы давно тут сидят, то Борисов хрен пойми кто, только и радости, что герцогом его лично король Джеймс назначил. И поэтому к слету аристократов надо быть полностью готовым, представлять, кто есть кто, чего может, чего захочет и какими кусками пирога им рот затыкать.

Меньше всего Борисову сейчас нужна была вторая редакция гражданской войны, в версии «старая аристократия против новой королевы». Заткнуть всех, обеспечить немного порядка, перевешать разбойников, слегка поднять народ, чтобы славили Тиффанию, отбиться от соседей, и вот тогда уже можно будет растить пирамиду нового дворянства. Обязанного титулами своим мозгам, заслугам и Тиффании, и вырастив их, сокрушить старых аристократов, из тех, кто будет против. Кто не будет идти против Борисова, тех и трогать не будут.

Но для этого следовало здесь, и сейчас собрать информацию и потом грамотно ей распорядиться.

— Что во дворце? Что Тиффания? — спросил Борисов.

— Спит, — ответила Сиеста. — Во дворце спокойно.

— Старые слуги не возвращались?

— Нет.

— Хорошо, — Борисов прищурился. — Как вернутся — вниз их, Питеру завтра скажу. Ты, будешь главной по дворцу.

— Я? — испугалась Сиеста.

— Кому же еще? Видишь — людей не хватает? Завтра же начнешь набор новых слуг, чтобы все там умели и языки не распускали. Ах, проклятье!

Борисов дописал что-то в длинный список задач.

— К Тиффании их пока не подпускать, чтобы порядок во дворце был. Кто не убежал — те пусть работают, постепенно их заменить, ладно, как создадим ГРУ, так сразу.

Ошарашенная Сиеста тихо удалилась, но Борисов этого даже не заметил. Он снова зарылся в бумаги, пытаясь разобраться в хитросплетениях политики, экономики и аристократии Альбиона.

— Наша проблема, — заявил он Матильде на следующий день, — даже не столько коронные родственники с претензиями на престол, сколько всякие там герцоги Бирмингемские и Ноттингемские.

— О чем я тебе и твержу уже давно! — кивнула Матильда.

— К счастью, теперь у нас есть мощный козырь, — ответил Борисов. — Парни Питера потрудились на славу, надо будет их наградить, как следует.

Он кинул на стол пачку бумаг.

— Что там?

— Половина старой аристократии замазалась в мятеже. Кто через детей, кто самолично денег засылал, а кто просто струсил и бежал за границу. Да что там половина — три четверти! И корни всего этого уходят куда-то в Галлию.

— Это они за сутки раскопали? — не поверила Матильда.

— Предварительная информация. Тут еще копать и копать, строить цепочки и связи, но главное — у нас есть козырь против особо жадных и особо влиятельных. Казнить их всех, к сожалению, не получится, и улики не те, и сил не хватит, а вот заставить умерить аппетиты — вполне. Что у нас с претендентами на корону?

— Номер первый, дядя короля Джеймса, Эдуард, — начала рассказывать Матильда. — Сидит в своей башне на западе, мятежники к нему даже в гости заходить не стали, не доберешься по буреломам. Ему за восемьдесят, болеет и политикой не интересуется. По крови — он самый первый, но только если кто-то до него доберется и выставит его кандидатуру.

— Понятно, вычеркивай, — подумав, сказал Борисов. — Был бы он реальной угрозой — с ним бы разобрались мятежники. Если же он стоит за мятежом, то тем более не полезет. Второй?

— Второй, точнее вторая, племянница короля Джеймса, как и Тиффания, только рожденная в законном браке. Но ее мать младшая сестра Джеймса, которая сбежала с Альбиона, выскочив замуж за какого-то менестреля.

— Мезальянс с лишением прав на корону?

— Именно, дорогой герцог, именно, — улыбнулась Матильда. — Но, тем не менее, кровь Тюдоров в ней. К счастью для нас, она сидит где-то в Ромалии и последний раз о ней слышали года три назад.

— Если Папа поддержит ее притязания, будет нелегко, — пробормотал Борисов. — Мы пока еще не готовы к решению римского вопроса.

— Что?

— Продолжай.

— Третья — маркиза Ланкастерская, бежавшая из страны после того, как ее мужа убили, а замок осадили мятежники. Ее муж — троюродный внук деда Джеймса, так что о крови речь не идет вроде бы, если бы не два но. Во-первых, у нее есть малолетний сын, а во-вторых клан Ланкастеров — это сила.

— Понятно, — задумался Борисов. — Еще?

— Клан Йорков, и самый главный их представитель, отец известного тебе графа Райли. Они — младшая ветвь Тюдоров, отколовшаяся довольно давно, но все еще сохраняющая родственные связи, так сказать.

— Понятно.

Борисов успел поспать часа два на рассвете, и сейчас чувствовал себя более-менее приемлемо. Он встал и заходил по кабинету, обдумывая ситуацию. Помимо вышеперечисленных, в Альбионе хватало знатных родов, которые тоже по идее должны были признать легитимность новой королевы. Торговаться с каждый Борисов не собирался, но хотя бы пятеро основных должны были признавать Тиффанию. И на церемонии в храме Бримира поддержать ее, выразив свою поддержку новой королеве.

— Похоже, властью придется поделиться, — выразил он мысль вслух.

— С чего бы это?! — неожиданно разозлилась Матильда.

— С того, дорогая графиня, что у нас не хватит сил удержать власть в одиночку, а новая война нам тут нахер не нужна. Кто может противостоять клану Йорков?

— Ланкастеры, они вечно на ножах с Йорками были, правда, до открытого противостояния не доходило, но втайне друг друга задевали.

— Вот, теперь королева слаба и кланы полезут друг на друга в открытую, — сообщил Матильде Борисов. — И останется нам разоренная войной страна, с вымершим населением. Нет уж, мы с ними добровольно поделимся властью, не дожидаясь пока они возьмут ее силой.

— Мятеж все-таки был, наверное, кланы сейчас не так сильны, — пробормотала Матильда неуверенно.

— Тем более! Значит, они возьмут столько, сколько мы им дадим, — потер руки Борисов. — Триумвират, мы, Йорки и Ланкастеры, а под нами Тайный Совет из десятка дворян. Каждый — представитель одного из основных родов. Королева — кукла на троне, пусть играется в добрые дела, власти у нее не будет. Вот с такой позицией мы затеем переговоры и выиграем их. Никому не нужна новая война, а так даже биться за власть не надо будет, каждый получит кусочек. И каждый будет думать, что потом усилится и оттеснит остальных, мы им на это намекнем.

— А если кто не согласится?

— То армия все еще в моем подчинении. Приписываем несогласного к мятежникам и проводим агрессивные переговоры. Это такие, которые проводятся пушками и магией. Подкрепляем доказательствами причастности к мятежу, настоящими или мнимыми, хотя нет, с фальшивками лучше не связываться, репутацию испортим.

Матильда задумалась, крепко задумалась, потом спросила.

— И что в итоге? Будем толкаться у корыта?

— В итоге это все должно выглядеть так, — начал медленно излагать Борисов, обдумывая детали на ходу. — Мы, как новоиспеченные аристократы, соратники Чарльза, имеющие под рукой не слишком законную претендентку на трон, хотим ее посадить туда. У нас есть немного силы, но мы понимаем, что сможем посадить новую королеву, но не сможем удержаться. Поэтому мы идем на поклон к родам и кланам, старым аристократам, и готовы снять с себя последние штаны, чтобы они подтвердили нашу легитимность. При этом старые кланы и рода силы занять трон не имеют, но власти хочется.

— Они могут посадить своих кандидатов.

— Могут, если обзаведутся армией. Все же не дураки, понимают, что нам так хочется власти, что мы в любом случае посадим свою королеву, вот только тогда старые аристократы пролетают с местами у трона. Поэтому они захотят откусить кусок пирога, который мы им любезно и предоставим.

— Мы дадим им мнимую власть? — уточнила Матильда.

— Нет, власть будет настоящая, как ты им мнимую подсунешь? — удивился Борисов.

— То есть мы все будем толкаться у корыта, и нас оттеснят от королевы.

— Это они будут думать, что оттеснят нас, — кивнул Борисов, — они же не знают, что связь наша с королевой лежит вне властных дел, а потом будет поздно. Но, самое главное! Триумвират, решающий дела в стране, в нем представитель Йорков уравновесит Ланкастеров, пусть грызутся. Тайный совет — аналогично, пусть решают свои дела. Армия останется за мной.

— И потом мы их всех силой выкинем? Или тайно убьем? — совсем запуталась Матильда.

— Тайно убить — придет другой представитель клана, это не пройдет, — покачал головой Борисов.

— Ну а что тогда? Что?!

Борисов задумался, подбирая формулировки.

— Понимаешь, Матильда, в том варианте переговоров, который я озвучил, нас будут воспринимать как одну из множества фракций, бьющихся за власть и место возле королевы. То есть старая аристократия займется привычной грызней друг с другом, попытавшись мимоходом выбросить нас с корабля власти. Как минимум оттеснить от королевы и лишить влияния на нее. Такое вот будет впечатление, поэтому можешь не сомневаться, нас поддержат и Тиффания станет королевой. Но…

— Но?

— Но по факту мы не одна из фракций, — пожал плечами Борисов. — Оттеснить нас от королевы будет очень трудно, ведь вы подруги?

— Тиффания наивна и добра, — задумалась Матильда.

Она то и дело кидала взгляды на Борисова, который, в конце концов, не выдержал.

— Ну что?

— Тебе придется вступить в тайный брак с Тиффанией, после того как она станет королевой, — тихо, но твердо произнесла Матильда. — Вот тогда никто не оттеснит нас от королевы, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Борисов. — А ты как, согласна с таким, ведь фиктивным браком тут не обойдется?

— Была бы не согласна — не предлагала бы. Что потом?

— Потом, — грустно усмехнулся Борисов. — Давай сделаем хотя бы это! Проведем переговоры, добьемся согласия, коронуем Тиффанию. Вот только тогда и наступит потом, но навскидку остаюсь приверженцем старой стратегии. Через добрые дела Тиффании обеспечиваем ей популярность и поднимаем уровень жизни обычных людей, попутно реформируем армию и выдвигаем новых дворян и новых магов. Опираясь на них и силу, вытесняем старых аристократов, кто против королевы, провоцируем и вытесняем.

— Они ж тебя съедят в интригах и заговорах, — вздохнула Матильда.

— Ничего, я несъедобный, — хохотнул Борисов. — Да и возможно не так все страшно, в конце концов, всех боевитых уже убили в ходе мятежа. Нам главное — легализоваться, а там всех убьем!

Через неделю, 1 июня, в главном храме Бримира, в Лондиниуме, состоялась коронация Тиффании I.

Глава 22 тайный брак и его последствия

После скромных коронационных торжеств, настала черед и тайного брака. Питер привел своего друга-священника, и венчание состоялось в храме на окраине Лондиниума. Был составлен документ, и Матильда с Сиестой, две графини, засвидетельствовали добровольность брака и подлинность документа. Тиффания, которую уговорила Матильда, вела себя смущенно и растерянно, но Борисова это не волновало. Происходи дело официально, не исключено, что потребовалось бы лишать королеву девственности под взглядами наблюдателей от всех кланов и родов, но как раз официальности Борисов и компания себе позволить не могли.

Да и сам брак вовсе не был той палочкой-выручалочкой, какой его хотелось бы видеть Матильде. Королева лишь кукла на троне, и в случае переворота нового мужа и настоящего короля ей найдут быстрее, чем Тиффания успеет всколыхнуть сиськами. Собственно, об этом и шла речь в узком кругу заговорщиков шестого июня, в королевском дворце, где уже установился какой-никакой, но порядок, в отличие от остального Альбиона.

— Ну что же, дорогие дамы, — сказал Борисов, прихлебывая кофе, — все первоначальные пункты нашего замысла реализованы. Мы у власти, получили титулы…

— А кое-кто вообще тайный король, — хихикнула Сиеста.

— Кстати об этом, — сказала Матильда. — Дорогой герцог, когда вы уже вступите не только в духовную связь с королевой?

— Когда она этого захочет, — пожал плечами Борисов. — Не собираюсь никого принуждать силой. Так вот, как вы сами понимаете, положение наше шаткое. То, что мы у власти, еще не означает, что эта власть у нас есть. Пока кланы думают, что королева — кукла, а мы — авантюристы, удовлетворенные достигнутым, они нас не будут трогать. Стоит нам начать укреплять позиции, как нас сразу подрежут, отравят или иным способом уберут со сцены.

— Для чего же тогда нужен был тайный брак с Тиффанией? — гневно топнула ногой Матильда. — Я дала тебе все возможности!

— Формальные возможности, графиня, — безразлично ответил Борисов, — без силы они ничего не стоят.

— Так в чем дело?

— В том, что такие дела за один день не делаются. Нужно реформировать армию, сделать передовой корпус, где мне верят, ядром новой армии. Потом нужно будет столкнуть лбами Галлию и Германию, и вмешаться в их войну, на их территории. Это позволит поставить армию под мое командование, награбить добра и поднять авторитет. И вот тогда, по возвращении, можно будет прижать этот Тайный Совет, отобрать у них власть, выслать из страны и править уже самим.

— Как-то долго и сложно.

— Несмотря на мятеж и уполовинивание численности аристократов, за ними по-прежнему сила, вот и все.

Борисов пожал плечами и налил себе вина, после чего продолжил.

— Это я еще не упомянул, что нас могут устранить в любой момент и нужно быть настороже. Плюс создавать преданных нам людей, и поднимать из низов таланты, даруя им дворянство, и приманивать нищих, безземельных аристократов на свою сторону. Сейчас мы может только тайно лавировать, и постепенно поднимать симпатии к Тиффании, а это значит, что надо лезть в экономику. И это значит, что нельзя форсировать расходы на армию, ибо денег и так нет. Это не говоря уже о том грабительском договоре, который пришлось подписать с контрабандистами.

— А что с ними? — хором недоуменно спросили обе графини.

— А ничего, теперь могут возить, что хотят, на общих основаниях. Ничего, привыкнут торговать легально, я их прижму, — невнятно пробормотал Борисов. — Так что, как видите, дел невпроворот, и я хотел бы, чтобы вы взяли на себя часть их.

— Например? — склонила голову Матильда.

— Например, нам нужна истребительная сотня, способная сражаться с магами, если потребуется. Жан-Поль занимается ее формированием, а ты, дорогая, могла бы помочь с отбором магов.

— Маги, истребляющие магов? — фыркнула Матильда. — Да кто в здравом уме?

— По приказу королевы, — хмыкнул Борисов, — и приговору суда, сотня Жан-Поля будет выдвигаться и вершить наказание, если гордые старые аристократы решат, что они выше закона. Понятно?

Матильда задумалась.

— Мало ли молодых, честолюбивых магов, желающих пробиться выше? Займись ими, нам нужны магические силы. Жан-Поль наберет хороших бойцов, я выдам заказ на новое огнестрельное оружие. Также еще нужна будет охрана королевы, этакие королевские мушкетеры, как в Тристейне, — припомнил Борисов, как представилась ему Агнес. — Нужна будет своя разведка, отдел аналитики, ладно им займется Питер, в общем, дворец должен быть под контролем. Кто что сказал, кто что сделал, и чтобы ни одна сволочь не могла даже в теории причинить вред королеве. И при этом, чтобы кланы не насторожились, они — то своих людей во дворец точно приведут, уже привели. Так что, Сиеста — тебе дорога в наперсницы Тиффании.

— Почему я? — удивилась Сиеста.

— Почему она?! — воскликнула Матильда.

— Потому что ты, Матильда, и так ей подруга, и маг, и нужна в других местах. Этот изнеженный плод эльфийской любви нуждается в охране, а Сиеста ловко орудует кинжалом и хорошо стреляет из пистолета. Плюс мы занимаем место, через которое можно влиять на королеву.

Когда Борисов ушел, Матильда фыркнула.

— Место, через которое можно влиять на королеву! Знаю я одно место, которым точно можно влиять на королеву, а он отказывается его применять!

Сиеста даже не покраснела, хотя ранее, в прежней жизни служанки такая пошлость вогнала бы ее в краску.

— А что сама Тиффания?

— Робеет и стесняется, как всегда, — вздохнула Матильда.

— Зачем тебе это? Зачем ты толкаешь Аргуса к ней? — подумав, спросила Сиеста. — Это… неестественно.

— Лучше бы тебе не знать, — вспыхнул взгляд Матильды. — Не лезь в это дело, девочка! Дружи с Тиффанией, я не против, но в мои дела и душу не лезь!

Сиеста сделала вид, что испугалась, но в глубине души решила помочь «любимому Аргусу», тем более что где-то на периферии осознания бродили и всплывали мысли. Зародились они еще во времена Академии, когда Сиеста смотрела на красивых дворянок, особенно великолепную Кирхе, и смутно тянулась, сама того не осознавая, к ним.

Вот и теперь Сиеста думала, что хочет помочь, и принялась за дело.

Подружиться с Тиффанией было тем проще, что Сиеста, как выходец из низов общества, знала, чем помочь простым людям. На почве совместных добрых дел и планирования улучшения жизни крестьян, две девушки стали очень близки. Борисов круглые сутки проводил в работе, разрываясь на сотню маленьких Аргусов и занимаясь самыми неотложными делами, включая укрепление власти и построение вертикали организации. Матильда занималась магами-аристократами, от кланов Йорков и Ланкастеров, до волонтеров в сотню. Кстати, служить «прекрасной Тиффании», добровольцы сбегались тем охотнее, чем чаще королева являла свои формы народу.

Так, в делах и заботах летели дни и недели, пока в конце июня Сиеста не решила, что пора и не приступила к реализации плана. Все было рассчитано весьма точно: они уже неоднократно купались вместе с Тиффанией, в огромной королевской ванне, которую скорее следовало бы назвать бассейном. Также Сиеста подгадала начало плана к возвращению Борисова из поездки в Ньюкасл с инспекцией.

— Помыться с дороги и целая графиня потрет мне спину, хм, заманчиво, — хохотнул Борисов, прочитав записку, оставленную в его кабинете Сиестой. — Да еще и в огромной купальне, ну прямо чудеса какие-то! Ричард!

— Да, оябун? — заглянул в кабинет еще один помощник Борисова.

— Что там с новыми винтовками?

— Мастера приносили опытный образец, барон Жан-Поль смотрел, говорит — лучше, но слишком тяжелая выходит. Да и патрон нормальный сделать не могут.

— Понятно, — пожевал губами Борисов.

Объяснив, как мог, местным мастерам про винтовку Мосина, образца 1891/30 годов, продемонстрировав Лобзик и патроны, начертив, что смог, Борисов попытался подтолкнуть прогресс в области огнестрельного оружия. Сразу всплыло то, что нет ни таких материалов, ни технологий, ни инструментов. Ровно такая же проблема вставала с гранатами и гранатометами, да и пушками, в общем, в любой области огнестрельного оружия.

— Приказать собрать мастеров? — спросил Ричард.

— Нет, завтра гляну винтовку, посмотрим, чего они там наворотили, — машинально ответил Борисов. — Так, подготовь список дел на завтра, к моему возвращению должен лежать на столе.

— Сделаю, оябун, — кивнул Ричард и скрылся.

Продолжая думать об огнестрельном оружии, Борисов отправился в «королевскую купальню» в западное крыло дворца. Попутно он отметил, что посты охраны расставлены грамотно, прикрывают все узловые точки дворца, но также отметил, что этого недостаточно.

В купальне было слегка жарковато, и пар сильно ограничивал видимость.

— Сиеста, сколько раз тебя просил, не надо пытаться воспроизвести баню, — проворчал Борисов, раздевшись и двигаясь к ванне.

— О, Аргус, — раздалось пьяное хихиканье из пара, — ты вовремя!

— Еще и напилась, — вздохнул Борисов.

— Мы уже готовы пошалить, — игривым тоном ответила Сиеста.

Не успел Борисов уточнить, что это за «мы», как он добрался до пункта назначения и сам все увидел. Из хлопьев пены, покрывающей всю ванну и помещение вокруг, торчали две головы: Сиесты и Тиффании. Королева, закрыв глаза, и слегка шевеля заостренными ушками, постанывала возбужденно от того, как Сиеста мяла ей грудь. Сама Сиеста, хитро глядя на Борисова, слегка приподняла груди Тиффании, чтобы они показались из воды и пены.

— Вижу, что ты не против, — хихикнула Сиеста, опуская взгляд ниже.

— Вы что, напились? — спросил Борисов, залезая в ванну.

— О, это афродизиак, я просто слегка перепутала дозировку, — отозвалась Сиеста.

Борисов почувствовал, что афродизиак начинает действовать. Он бы и без него смог, но Сиеста, решившая подстраховаться, запаслась зельем и случайно разлила весь флакон. Она уже успела разок удовлетворить себя и Тиффанию руками, но этого было недостаточно, и Сиеста облизала губы.

— Иди сюда, — напряженным голосом сказала она Борисову, — я потру тебе спинку!

Насадившись на Борисова и охватив его ногами, Сиеста начала двигаться вверх-вниз, не забывая, впрочем «тереть спину», то есть впиваться в нее ногтями, а в плечи зубами.

— Э, на садо-мазо мы не договаривались! — заявил Борисов.

— Сиеста, — брошенная Тиффания открыла глаза. — Что происходит? Я хочу еще!

— Аргус, сделай… мне… еще!! — почти крикнула Сиеста.

Тиффания подобралась к ней сзади и начала мять груди Сиесты.

— О да, именно так!

— Да вы, графиня, смотрю — би, — хохотнул Борисов, ускоряя движения.

— Я тоже так хочу, — облизала губы Тиффания, не прекращая массажа, — раз это так хорошо!

Сиеста ничего не ответила, извиваясь в конвульсиях оргазма.

— Я бы предложил все-таки сменить позу, а то спина у меня не железная, — заметил Борисов.

— Я знаю, что нужно делать! — вскинулась Сиеста. — Заодно разогреем нашу королеву.

— Да она и так пышет жаром, как доменная печь, — ответил Борисов, но спорить не стал.

Встав на четвереньки на широкой скамье, Сиеста уверенной рукой указала на задний проход, а сама тем временем уложила Тиффанию перед собой. Сиеста не слишком осознавала, что делает, просто повиновалась желаниям, которые в ней освободил неправильно примененный афродизиак.

Какое-то время дело не шло, но потом все трое поймали темп, и купальня заполнилась стонами Тиффании и мычанием Сиесты. Борисов тоже не стал сдерживаться, и наяривал от души, в темпе Сиесты. Тиффания разогрелась и потекла, когда Борисов позволил себе больше не сдерживаться.

— Она твоя, — сообщила Сиеста, яростно облизывая Борисова и покусывая его. — Давай, она разогрета и возбуждена, сделай это, я хочу посмотреть!

Позиции трио сменились, теперь Борисов трахал Тиффанию, лежавшую на скамье с широко разведенными ногами, а Сиеста, не удержавшись, уселась над лицом королевы. Потом они еще раз поменялись. И еще раз. Потом Сиеста учила королеву, как делать минет, а потом хотела сделать бутерброд с собой посредине, но тут уже возмутился Борисов.

— Ходить ведь завтра не сможете! — увещевал он, но Сиесту было не остановить.

Она переключилась на Тиффанию, и купальня снова заполнилась стонами. Борисов помылся, но, тоже не выдержав зрелища двух обнаженных большегрудых красавиц, трущихся друг об друга, присоединился.

Ну а потом остыла вода и секс-марафон все-таки закончился.

— И что с ней делать? — хмыкнул Борисов, глядя на уснувшую Тиффанию.

— Обнять и приласкать, — промурлыкала Сиеста.

Безжалостно намятая ими королевская грудь протестующе качнулась.

— Завернуть в полотенце и унести спать. Как вы сюда пробрались?

— Из королевской спальни есть тайный ход, надо полагать король Джеймс его сделал для себя.

— Понятно, тогда показывай дорогу, — вздохнул Борисов.

— Неужели тебе не понравилась наша королева, мне так очень понравилась, — заявила Сиеста.

— Эх, Сиеста, — еще раз вздохнул Борисов, — о таких вещах надо предупреждать заранее!

— Тогда ты бы не согласился! — резонно возмутилась Сиеста.

— Конечно, потому что секс — это приятно, но вот последствия, и я не про беременность, если что. Дворец еще не полностью под нашим контролем, значит, о случившемся рано или поздно узнают наши противники.

— Так мы никому не скажем! Никто нас не видел!

— Эх, Сиеста, — хлопнул ее по ягодице Борисов, — ты еще так юна и невинна!

— Не так уж и невинна, кто-то у меня все забрал!

Но Борисов уже не слушал, взваливая на плечо королеву. Сиськи Тиффании, как маятник, покачивались в такт движению по лестнице, завораживая Сиесту. «Что такого плохого может случиться, ведь никто не узнает?» думала она. Дело подданных — помогать королеве, и сегодня Сиеста ей помогла, и еще поможет в будущем!

И при мысли об этом, бывшая служанка довольно облизала губы.

Глава 23 в которой повествуется об армии и флоте Альбиона

Фактический глава клана Йорк, герцог Вестширский, Джером Йорк, встретился с другим фактическим главой, только клана Ланкастеров, герцогом Мэтью, на нейтральной территории. Формальные главы кланов, патриархи кланов и отцы герцогов, были уже слишком стары и предпочитали доживать свой век в родовых замках, помогая советами сыновьям. Собственно, с подачи отца Мэтью и была назначена встреча здесь, на берегу высокогорного озера Лоссвинд, в старом замке одного из многочисленных вассалов клана Ланкастеров.

Люди Джерома тщательно проверили замок, маги провели ритуалы укрепления и защиты, и теперь два самых высокопоставленных дворянина королевства беседовали. Настороженное и недоверчивое отношение, следствие давней вражды и недавнего вхождения в триумвират, правящий Альбионом, искусно маскировалось формальными улыбками и вежливыми, пустыми словами.

Побеседовав для приличия о дорогах и погоде, Джером и Мэтью постепенно подобрались к цели встречи.

— Скажите, любезный Джером, что вы думаете о герцоге Чеширском?

— Скажу, что он, конечно же, выходец из низов, — подумав, ответил Джером. — Но все же спас Тюдоров, смел, решителен, королевству и аристократии нужно иногда вливать свежую кровь в свои жилы.

— Это вы, дорогой герцог, очень метко подметили насчет вливания свежей крови!

С этими словами Мэтью подвинул к Джерому конверт с донесением, с которого все и началось. Глава Йорков, подумав, открыл конверт и прочитал донесение. В нем агент Ланкастеров докладывал о том, что оябун Филч вступил в тайную связь с королевой и ее лучшей подругой, графиней Эссекской.

— Откуда у него силы сразу на двоих? — машинально удивился Джером. — Наш дорогой оябун и герцог Чеширский постоянно же в делах и заботах, носится по всему Альбиону.

— Именно так, вчера отбыл в Бристоль на главную армейскую верфь, прихватив с собой третью подругу, графиню Южной Готы.

Джером Йорк от души рассмеялся и одобрительно похлопал в ладоши.

— Это соответствует моему мнению, простолюдин выбился наверх и теперь пожинает плоды своей храбрости, хотя королева — это, конечно, чересчур.

— Мои люди провели расследование. Он и наша прекрасная Тиффания Первая состоят в браке, да, да, в браке по всем правилам, любезный Джером, — продолжал раскрывать карты глава Ланкастеров. — А теперь подумайте, чем занимается герцог Чеширский?

— Армией и флотом, лезет в экономику, его люди охраняют королеву, гм! — Джером задумался.

— Вот именно! — добавил Мэтью. — Такое уже не спишешь на выходца из низов, не так ли?

Тон его стал доверительным, да и в целом беседа пошла более раскованно, как только был определен общий враг.

— Этого можно было ожидать, — пробормотал Джером после долгой паузы. — Стоять в шаге от трона и не попробовать залезть на него, выбравшись с самых низов? Но все же я считал, что он окажется умнее и не полезет дальше, удовольствовавшись властью в Триумвирате.

— Тиффания Первая коронована и нравится простолюдинам, — как бы невзначай заметил Мэтью, — а уж кто стоит за ее троном и дергает за ниточки им не видно.

— Да, любезный Мэтью, пожалуй, нашим кланам стоит пойти на сотрудничество в этом вопросе, — улыбнулся Джером, намеренно не произнося прямо решения.

Несмотря на все защитные покровы магии, всегда оставался риск быть подслушанными. Да и встреча не на своей территории обязывала быть сдержанными, и оба герцога потратили еще минут десять на паутину недоговоренностей. Убедившись, что взаимопонимание достигнуто, они снова вернулись к светской беседе, на этот раз об охоте и признанной красоте королевы.

Удар предстояло нанести после возвращения Борисова из поездки, чтобы накрыть всех разом.

Тем временем Борисов в сопровождении Матильды летел на отремонтированном «Южном Кресте» в Бристоль.

— И зачем мы делали крюк к этой занюханной рыбацкой деревушке? — лениво поинтересовалась Матильда.

Она сидела на бортике корабля, спиной к проплывающим мимо облакам.

— Затем, что у меня там были дела, — пожал плечами Борисов.

Матильда усмехнулась.

— Настолько важные, что ты полетел туда сам? Дорогой герцог, вы даже по дворцу помощников гоняете с поручениями, а тут сами полетели разговаривать с каким-то бородатыми рыбаками?

— Если бы вы, дорогая графиня, меньше времени уделяли магии и сексу, — проворчал Борисов, — то заметили бы, что в важных вопросах я не стесняюсь действовать лично. Да, это был важный вопрос, Матильда, ну ей-ей, что ты думаешь, ворота в столице сами распахнулись?

— А…

— Ага, это был поселок контрабандистов, ныне честных торговцев всякой дрянью. Или ты думала, что мне интересна жизнь простых рыбаков? Вот как раз к рыбакам ездят помощники, и я знаю, что обычным людям стало реально легче жить, хоть из-за этого и образовалась дыра в бюджете. И еще одна дыра из-за этих сраных контрабандистов, но это все ненадолго. Чуть позже пойдет отдача, и да, Матильда, это важнее магии.

— Экономика важнее магии?

— Важнее, важнее. Две трети флота истребили в мятеже, армию еще учить и учить, перевооружать, корабли строить и на все это нужны деньги, деньги, деньги. Не говоря уже о том, что подготовка магов тоже не задаром проходит. Нужна королевская школа магов, под патронажем Тиффании, после поездки в Бристоль собираюсь протолкнуть указ, если эти Йорки с Ланкастерами морды не своротят.

Борисов заходил туда-сюда по палубе, мимо Матильды, восклицая и размахивая руками.

— Маги — основа боевой мощи! Маги — дворяне! Простолюдинам не положена магия! Дворяне честно служат короне и готовы отдать за нее жизнь! Возможно, эта система и работает в спокойное время, но теперь, после мятежа — нет! На континенте скоро разразится буря, а у нас остров в упадке! Хорошо, что Альбион летает сам по себе, а то и остров рухнул бы! Нужна королевская школа магов, в которую будут принимать детей, имеющих дар к магии! Неважно, чьих детей, любых, чем беднее, тем лучше! Их обучат и вырастят за счет казны, а взамен они будут служить короне. Получат титулы безземельных дворян, и составят основу трона, его мощь и силу! Армии нужны маги, преступно зависеть в этом вопросе от чьих-то древних обид, честолюбивых помыслов о троне, заговоров, в конце концов! Все затраты окупятся стократно, у королевы будет своя армия магов, и тогда, и только тогда аристократия окончательно склонит головы! Наступит время абсолютной монархии!

— Аргус, на это же уйдут десятилетия, — серьезным тоном сказала Матильда, слегка наклонив голову.

— Да, и что? — Борисов остановился. — Если всерьез заниматься хозяйством, то так и надо планировать, на года, на десятилетия вперед! Если жить сегодняшним днем — только и остается, что хапать да развратничать, не думая о государстве.

— Раз в казне так плохо с деньгами, — вернулась к прежней теме Матильда, — то откуда будут средства на армию и флот? Раз с деньгами так все плохо, как ты говоришь?

— Нету, нету денег, хоть волком вой, — помрачнел Борисов, — будем думать, извращаться, какие заказы убрать, где что распилить, сделать из одного фрегата десять лодок-брандеров, с камикадзе за рулем. И кланы денег жмут, чуют, что им хотят хвост прижать. И не понимают, козлы аристократические, что сейчас нас любой сосед завоюет, ну, кроме Тристейна, разве что.

— Ты же сам сказал, что грядет буря, — прищурилась Матильда.

— Грядет, по моему веленью, чтобы до Альбиона никому не было дела, — отмахнулся Борисов. — Ну, нет, нет у нас сил, противостоять той же Галлии! До мятежа — были, сейчас — нет! Флот уничтожен на две трети, спасибо, что рыбаки почти не пострадали, иначе еще и голод начался бы. Драконы повыбиты, грифоны разлетелись, мантикоры попрятались, воздух держать некому, а транспорты из Галлии, замечу, летают регулярно. Захочется Джозефу пощупать нас за мягкое место и пощупает, отразить нападение и высадку десанта не сможем. И армия такая же, плохо обученная толпа, с высоким духом.

— Тебя послушать, так везде плохо, — вздохнула Матильда.

— Странно было бы ожидать другого, — пожал плечами Борисов. — Мятежи дорого обходятся, и это просто чудо, что удалось все переломить обратно. Но теперь нужны деньги, деньги, деньги!

— Может взять займ у Джозефа? — предложила Матильда.

Борисов, уже собиравшийся возразить, внезапно задумался и очень глубоко.

Бристоль представлял собой небольшой городок, выросший вокруг главной верфи армии. Население города работало на верфи, обслуживало тех, кто работает на верфи, в общем, являло собой то, что на родине Борисова называлось моногород.

В настоящее время работы на верфях были приостановлены, и, собственно, Борисов, поэтому и приехал. Клубок из нехватки денег, нежелания останавливать работы и необходимости не допустить бунта работников и их разбегания по стране, при том, что мастеров собрали обратно с изрядным трудом. Хорошо, что мятежники не сожгли верфь, решив, что кораблестроительные мощности им самим пригодятся. Плохо, что верфи требовали денег и еще раз денег, взамен, правда, исправно выдавая корабли, но вот конвертация кораблей в деньги пока что была невозможна. Правда, после предложения Матильды, у Борисова родилась идея, целый букет идей, но все они требовали времени на реализацию.

К счастью, мятеж, прокатившийся по Альбиону, поумерил и возможные требования. Обещание Борисова обязательно заплатить, плюс поставки продовольствия и гарантии обеспеченности работой, загасили недовольство.

— Мягко ты с ними, — заметила Матильда. — Взял бы пару сотен солдат.

— Вот так и начинаются мятежи, — перебил ее Борисов. — Солдаты что, по-твоему, твари безмолвные? Такие же выходцы из простого народа, а потом короли удивляются, что их вилами в пузо на фонарь поднимают. Тем более, что мы представляем здесь «прекрасную Тиффанию», а королева мягка, добра и думает о народе, как всем известно. Кстати, надо не забыть заняться пропагандой.

Борисов вскочил с кровати и быстро записал мысль в ежедневник.

— Хватит о делах, иди уже обратно, — протянула руки Матильда.

— Если я не буду думать о делах, вы, барышни, протрахаете всю власть, — возразил Борисов. — И никакие сиськи вас не спасут, ибо не будет армии и флота, которым можно эти самые сиськи демонстрировать!

Глава 24 в которой присутствуют Луиза, Кирхе, Табита, Монморанси, Гиш и дела континентальные

Король Галлии, Джозеф, посмотрел на календарь и нахмурился.

— Ты не торопилась, дорогая Шеффилд, — густым голосом сказал он. — Уже конец июля.

— Прошу прощения, повелитель, — склонила голову фамильяр, — я пошла по ложному следу, и поэтому потеряла время. Но я выполнила ваше поручение!

— Маг Пустоты, Луиза де ла Бом ле Блан де ла Вальер, 16 лет, закончила первый курс Академии Магии Тристейна. В настоящее время находится в столице Тристейна, возле королевы Генриетты, которая считает Луизу своей лучшей подругой. Фамильяр Луизы, некто Аргус Филч, с подтвержденной силой Гандальва, исчез в ночь после призыва, а сама дочь герцога Вальер не умеет призывать его обратно. Она вообще не очень умела в магии, кроме магии взрывов.

— Очень хорошо, — огладил бородку Джозеф. — Откуда сведения о подтвержденной силе Гандальва?

— Я вошла в контакт с учениками Академии, точнее ученицей, — поклонилась Шеффилд. — Ее возлюбленный сражался с фамильяром Луизы, и не успел и глазом моргнуть, как был повержен неизвестным оружием. Кстати, ученица эта, Маргарита ля Фер де Монморанси, приворожила своего возлюбленного, Гиша де Граммона. У Луизы и Маргариты также очень интересные соседки по Академии, ваша племянница Шарлотта и Кирхе фон Цербст из Германии. Я взяла на себя смелость немного припугнуть Монморанси и пообещать ей много золота от вашего имени за визит к вам, Ваше Величество.

— То есть…

— Они здесь и ждут, — улыбнулась Шеффилд. — Девочка не рассчитала дозу, и теперь возлюбленный сопровождает ее везде, не думая и не заботясь о приличиях. Она направлялась к озеру Лагдориан, чтобы расколдовать Гиша, но я перехватила Маргариту по дороге.

— Молодец, Шеффилд! — Король Галлии ударил кулаком правой руки по ладони левой. — Фамильяр, ты говоришь, сбежал? Что ж, это не беда, научим Луизу, она его вызовет.

— Ваше Величество?

— Отправляйся за Шарлоттой, — сказал Джозеф после паузы. — Скажи ей, что после выполнения этого задания, она сможет вылечить свою мать.

Шеффилд склонила голову, но при этом всем телом выражала непонимание происходящего.

— Монморанси опоила Граммона зельем, это преступление. Если не хочет попасть под суд, поможет Шарлотте выкрасть и привезти сюда Луизу ла Вальер и Кирхе Цербст. Шарлотта, которая хочет вылечить мать, приложит все силы к задаче. Монморанси знает, как убирать приворот и отправлялась к озеру Лагдориан? Пусть попросит у водного духа пару капель и для матери Шарлотты, вот и все. В результате ученицы выкрали учениц, Галлия здесь не замешана официально.

— Зачем они вам, повелитель? — напряженным голосом спросила Шеффилд.

— Ручной маг Пустоты не помешает, да еще и с призванным фамильяром, — думая о своем, отмахнулся Джозеф. — Через Пламенную Кирхе наладим контакт с Германией, а то там слишком спокойно. Пора немного поджечь обстановку!

И Джозеф расхохотался над своей немудренной шуткой. Шеффилд вежливо обозначила улыбку.

— После того, как Вальер и Цербст будут здесь, можно будет и накалить обстановку с Тристейном, а то и слегка пощипать Генриетту за ее королевские прелести. Даже сейчас можно немного обострить обстановку! Альбион слаб и выбыл из игры, теперь можно немного потрясти Тристейн, а затем взорвать изнутри Германию. После этого уже никто не сможет противиться моему плану объединения Халкегинии в единое королевство!

— Ромалия, — напомнила Шеффилд.

— Эльфы, — возразил Джозеф. — По моему заказу, они убьют Папу. После взрыва возмущения, я поведу объединенное войско, с магами Пустоты во главе, на эльфов и очищу юг! После этого все остальные нелюди в мире падут перед мощью Халкегинии! Видишь, как все просто, моя милая Шеффилд?

— Да, Ваше Величество, — девушка склонила голову, пряча тяжелый вздох.

— Отправляйся за Шарлоттой, и пригласи, хотя нет, где ты оставила Монморанси и Граммона?

— В западном крыле, Ваше Величество.

— Отправляйся, Шеффилд, — повторил Джозеф с улыбкой, — а я сам навещу наших дорогих гостей и поговорю с ними.

Девушка, поклонившись, вышла. Джозеф, жестом подозвав охрану, отправился в западное крыло. По дороге он обдумывал детали обострения отношений с Тристейном, ведь следовало не просто обострить отношения, нет. Для обычного обострения хватило бы участия племянницы короля Галлии в похищении подруги королевы, дочери герцога Вальер. Нет, следовало учесть нюансы и обострить отношения в правильном ключе, чтобы Генриетта потеряла голову, а вот в Германии, наоборот, не торопились на защиту королевы Тристейна.

С учетом предстоящего брака Генриетты и принца Альберта, дело выглядело непростым.

Генриетта опустила руки, и письмо спорхнуло на пол. Королева заплакала, беспомощно, по-детски, не сдерживая всхлипов. Луиза де ла Вальер, потупив глаза, ковыряла носком туфли изразцовый пол. Луизе хотелось провалиться сквозь этот самый пол, ибо именно она провалила в свое время миссию и не привезла злосчастное письмо от Генриетты к Чарльзу.

Теперь же, Германия, на основании этого письма, разрывала брак и угрожала войной, за попытку обмана.

— Не плачьте, Ваше Величество, — пробормотала сквозь силу Луиза. — Я и мой муж отдадим свои жизни за вас!

— Что? — подняла заплаканное лицо Генриетта. — Зачем?

— Долг дворян служить королю, — отчеканила Луиза, — мой муж — главнокомандующий войсками Тристейна, он отразит нападение подлых германцев!

При этом Луиза так и тянулась, так и выпячивала несуществующую грудь, и говорила сквозь стиснутые зубы.

— Это герцог д'Эгийон внушил тебе такие мысли, Луиза? — всхлипнула Генриетта. — С чего бы мне желать смерти лучшей подруге?

— Ну, вы же выдали меня за него замуж, Ваше Величество, — процедила Луиза. — Сейчас он отправился с инспекцией в войска, и первым встретит удар из Германии!

— Луиза, что случилось? — заморгала Генриетта. — Ты же так радовалась на свадьбе?

Луиза гневно запыхтела, покрываясь красными пятнами, потом заорала на весь зал.

— Он не захотел меня, Генриетта!!! Я!!! Я сама разделась перед ним!!!! Я позволила ему сделать со мной все, что он пожелает!!! А он!!! Ты знаешь, что он сделал!!! Ты знаешь?!! Он!!! Я ему, а он!!!

После чего Луиза, растратив силы во вспышке гнева, упала на пол и разрыдалась, не хуже королевы. У Генриетты снова подкатил ком к горлу, она подхватилась с трона, обняла подругу, и они долго рыдали вместе, пока не устали.

— Так что случилось-то после свадьбы? — уточнила Генриетта.

— Он, — Луиза нахохлилась и отвечала нехотя. — Он сказал, что я еще слишком ребенок и ушел, даже не притронувшись ко мне! Я стояла перед ним, бесстыдно обнажившись до самого сокровенного, а он даже не шелохнулся! Мне… мне потребовалось столько сил на это, а он даже в щечку меня не поцеловал! Ну, почемуууууууу?! Почемуууууууу?! Неужели всем нужны такие дыни, как у этой противной Кирхе?! У нее каждую ночь новый поклонник, а на меня даже муууууж смотреть не хочет!

Луиза завелась по новой, и, рассказывая, выла на букве у, и всхлипывала между предложениями.

— Все плохо, — пробормотала Генриетта.

— Все плохо, дочка, — выговаривал Кирхе ее отец, в поместье Цербстов. — Тебе уже восемнадцать, а ты вертишь хвостом перед всеми парнями, и даже не думаешь о будущем!

— Как раз о будущем я думаю, иначе не училась бы в Академии Тристейна! — возразила Кирхе. — Мне еще рано думать о замужестве и детях!

— Нет, тебе уже поздно! — рыкнул отец.

Все его таланты графа и полковника армии Германии не работали против упрямой дочери. О, если бы граф фон Цербст мог бы определить Кирхе в армию Германии, он бы сделал это быстрее, чем вы бы успели моргнуть глазом. Там бы Кирхе привили все то, чего ей не хватало, по мнению отца: дисциплину, порядок и уважение к взрослым.

— Еще рано! — рыкнула в ответ Кирхе, от ярости выдыхая язычок огня.

Увы, упрямством в некоторых вопросах она пошла в отца, а матери, способной обуздать Кирхе, в поместье Цербстов не было. Поэтому Кирхе и удавалось обычно настоять на своем, но тут старый граф, получивший полчаса назад депешу из Виндобоны, столицы Германии, что называется, уперся рогом. Тональность криков и температура огня повышалась, пока не загорелся ковер на стене и не задребезжали стекла в окнах.

— Хватит! Никакой Академии! — орал граф. — Скоро ее сровняют с землей наши войска!!

— Что? — осеклась и потухла Кирхе. — Что ты сказал?

— Император Германии, доблестный Фридрих Второй, получил неопровержимые доказательства измены королевы Тристейна, Генриетты, — сквозь силу проговорил старший Цербст. — Доказательства, которые она пыталась скрыть. Это была ловушка, в которую хотели заманить Германию подлые Тристейн и Альбион! Но сам Бримир наказал их! Альбион — мятежом, а Тристейн — глупой королевой!

По мере того, как он говорил, голос все повышался, нарастали уверенные нотки.

— Через неделю войска Германии обрушатся на Тристейн, подобно тому, как грифон падает с небес на беззащитную овцу! — глаза графа пылали предвкушением битв. — Четыре дивизии тяжелой пехоты, при поддержке Второго Воздушного флота и отдельного отряда драконов обрушатся на Тристейн, подобно божьей каре! Мы уничтожим вероломную королеву и ее вероломное королевство, сокрушим угрозу Германии раз и навсегда! Копыта нашей конницы вытопчут поля, а сапоги солдат измерят все дороги, мы выпьем все пиво Тристейна и угоним в плен всех жителей, а столицу предадим огню и разграблению!

Дадах! Кирхе отвесила отцу пощечину, выводя того из воинственной экзальтации.

— Этому не бывать! Ко мне, Пламя!

Огромная огненная саламандра выломала дверь и зашипела на графа.

— Не пытайся меня остановить, — предупредила напоследок Кирхе, — иначе я залью огнем всю округу, включая твоих любимых солдатиков!

— Беги в свою Академию, предательница, — прохрипел отец Кирхе, — я найду тебя там!

— Только попробуй, папа, только попробуй, — ответила Кирхе, натягивая специальные длинные перчатки. — Я сожгу тебя и твою армию, да так, что даже ваших костей не останется! Вперед, Пламя! Н-но, моя девочка!

Саламандра, которую оседлала Кирхе, протяжно свистнув и выдав струю огня, рванула прочь из поместья, ловко и быстро перебирая лапками. Впрочем, отец Кирхе и не пытался ее преследовать, прекрасно зная упрямство дочери и ее мастерство в огненной магии.

Он погасил пламя, зажженное саламандрой и, присев, задумался о нелегкой судьбе отца — одиночки.

Невысокая девушка с синими волосами, удерживая огромный, выше ее на голову, посох в форме вопросительного знака, соскользнула с синей драконицы. Следом скатилась Шеффилд и подала знак драконюху.

— Следить, как за королевскими драконами! — приказал она.

— Я вернусь, — безэмоциональным голосом сообщила девушка с синими волосами драконице. — Жди спокойно.

Потом Шарлотта развернулась и пошла вслед за Шеффилд на встречу со своим дядей, королем Галлии Джозефом. В раннем детстве Шарлотты ее мать выпила вместо дочери яд, помутивший разум женщины. В результате Шарлотта выросла странноватой, слабо эмоциональной, самостоятельной, начитанной, сторонящейся общества девушкой, слегка помешанной на том, чтобы вылечить маму. Собственно, тайным интересом поступления Шарлотты (подруги знали ее под именем Табита) в Академию Тристейна был поиск магических средств излечения.

— Поздравляю, племянница! — неожиданно широко и открыто улыбнулся Джозеф, распахивая объятия. — Ты прошла все испытания, доказав свою выдержку и силу, и готовность заниматься делами королевства!

Последние несколько лет Шарлотте постоянно давали различные задания магического толка, которые точнее было бы охарактеризовать, как попытку убить девочку чужими руками. Но Шарлотта справлялась, и Джозеф ухмылялся. Выполненные задания — прибыток Галлии, в этом был особый смак отправления девочки на такие задания. Но теперь король Галлии сделал поворот на 180 градусов, и Шарлотта не знала, как реагировать. Потрясение от новости о том, что маму можно будет скоро вылечить, еще не прошло, и тут Джозеф щедрой рукой добавил.

Разумеется, не просто так, а с целью упрощения будущего разговора.

— Отдать вам Кирхе? — пошатнулась Шарлотта. — Она моя лучшая подруга!

— Маргарита вылечит твою маму, — еще раз надавил Джозеф, — но только после того, как вы отдадите мне Луизу и Кирхе. Она твоя лучшая подруга? Прекрасно! Клянусь, что не трону ее и пальцем!

Шарлотта подняла измученный взгляд на дядю.

— Вы же дали нерушимую клятву, повелитель, — заметила Шеффилд, когда за девушками закрылись двери.

— И не собираюсь ее нарушать, — пожал плечами Джозеф. — Трогать Кирхе пальцем будешь ты, моя дорогая Шеффилд. Заодно и убедишься, что эта Кирхе Цербст меня не интересует, как женщина!

Шеффилд слабо улыбнулась, не в силах понять, шутит король Галлии или нет.

Глава 25 в которой Борисов устраивает кровавую баню

Усталый от поездки и бесконечных дел, и мечтающий помыться и лечь спать, Борисов шел по центральному коридору королевского дворца в Лондиниуме. Матильда, воспользовавшись моментом, ускакала сразу после приземления, сославшись на неотложные магические дела. Борисов же, вздохнув, тоже впрягся в лямку своих неотложных дел. Сейчас рядом с ним шел Питер Оу, докладывая о делах продовольственных.

— Стой, — сказал Борисов, поднимая руку.

Питер остановился, чуть позади Борисова. Огромный центральный коридор был пуст, даже охрана, которая должна была стоять, как минимум, на перекрестках дворца, отсутствовала. Что-то было не так, Борисов это чувствовал, но оформить словами не мог. Голова, гудящая от забот, проектов, неотложных и текущих дел, никак не хотела соображать, что именно не так. Питер терпеливо ждал, поглядывая на Борисова, а тот рассматривал пустой коридор. Секунду спустя Лобзик толкнул Борисова в бедро, и тот догадался войти в ускоренный режим.

— Готовься к бою, это засада! — сообщил дробовик.

— Откуда ты знаешь? — уточнил Борисов.

— Я чувствую, чувствую оружие, много оружия вокруг, и жажду крови, да, они пришли за твоей головой, и не только. Дворец пропитан жаждой крови, и тут очень, очень много оружия!

— Понял! Не подведи, напарник! — хмыкнул Борисов.

— Пока в твоих жилах течет кровь, буду служить безотказно!

Остановившееся на время разговора время снова пошло, так это выглядело для Борисова. Для Питера же все выглядело иначе: суровый оябун остановился, осматривался секунду, потом положил руку на оружие и тут же взревел зычно, на весь дворец.

— Измена! Охрана, к бою! Королева в опасности!

Питер, немного растерявшийся, но привыкший, что Борисов слов на ветер не бросает, только вытаскивал короткий кинжал из ножен, когда соседние двери распахнулись, и закрутилась карусель боя. Люди начали выбегать в коридор, дах, дах, дах, почти непрерывной очередью застрочил Лобзик, заухали и засвистели заклинания, чья-то рука отшвырнула Питера в сторону. Ударившись о стену, Питер скатился на пол, наблюдая вокруг множество ног, ощущая запах дыма и почти оглушенный выстрелами и взрывами. Он не успел еще ничего сообразить, когда один из солдат проткнул его насквозь в горло, почти моментально убив.

— Не на того напали, бляди! — рычал Борисов. — Измена! Ко мне, охрана! Мочи козлов!

Он кружился и вертелся в узком пространстве коридора, наполнившегося солдатами и магами. Стрелял из Лобзика почти в упор, пинками в живот и грудь отбрасывал ближайших, подставлял солдат под заклинания, и постоянно посматривал под ноги, больше всего опасаясь упасть. В боях на воздушных кораблях все было немного иначе, там все-таки был простор, здесь же место для маневров отсутствовало. Приходилось скользить в миллиметрах от вражеских лезвий, стрелять в упор, постоянно кружиться, пригибаться, не смея замедлиться ни на секунду.

Через минуту коридор был затянут дымом выстрелов — в Борисова тоже стреляли, но безрезультатно, покрыт мертвыми и умирающими телами, пол залит дымящейся кровью, завален говном, кишками, стены в выщерблинах от заклинаний, заляпаны разлетевшимися мозгами. Убивший за минуту два десятка солдат и двух магов, Борисов стоял в центре всего этого и тяжело дышал. Последние секунд пятнадцать маги так и норовили выхватить заклинаниями Лобзик, и Борисову пришлось нелегко, скользкими руками противодействовать магии.

— Ко мне, охрана! — собравшись с силами, опять взревел Борисов. — Измена! Королева в опасности!

Не знавшие о главном козыре Борисова — силе Гандальва — заговорщики выделили на него две дюжины солдат и звезду магов. Оставшиеся четверо бойцов мелко дрожали, боясь даже смотреть на Борисова, особенно на оружие в его руках: дымящийся Лобзик в правой и залитый кровью кинжал в левой. Тройка магов, после потери двух собратьев, тоже пала духом, но не так сильно, как бойцы. Понимая, что каждая секунда передышки работает на Борисова, они изготовились уже, было к новой атаке, но тут на шум боя прибежали-таки еще люди.

Вроде всего ничего, пятеро, но, во-первых, это была сработанная пятерка, четыре бойца и маг, а во-вторых, они были из «истребительной сотни», которую Борисов курировал лично. Поэтому на крики магов-мятежников.

— Предатель Альбиона! Чужак! Убейте его, он магией завладел разумом королевы!

Раздался лишь дружный гогот «истребителей».

— Огонь! — спокойно скомандовал маг, командир пятерки.

Четыре его бойца уже целились в мятежников, дымились фитили. Маги-мятежники отшатнулись в стороны от выстрелов, и этим воспользовался Борисов. Рывок вперед, выход на дистанцию клинча, кинжалом под подбородок одному магу, из Лобзика в упор второму и уйти за спину третьего, самого молодого из тройки. Крутнувшись вокруг уцелевшего мага, Борисов пинком вышиб волшебную палочку, и тут же провел второй пинок, в пах. Оглянувшись, Борисов увидел, что солдаты из истребительной сотни докалывают штыками уцелевших бойцов-мятежников.

— Оябун, вы живы! — быстрым шагом приблизился маг. — Майкл дю Соуза, шевалье Лиона, линия Ветра!

— Молодец, Майкл, получишь награду лично из рук королевы! — пообещал Борисов. — Бойцы, осмотреть помещения вокруг, не засели ли еще крысы.

Солдаты разбились на двойки, и, страхуя друг друга, начали осмотр помещений, из которых выбегали мятежники. Никто, кроме пятерки Майкла, не показывался, и Борисова это сильно беспокоило. В другой ситуации он бы устроил экспресс-допрос, для того и захватывал мага, но сейчас следовало торопиться.

— Майкл, королева в опасности! — говорил Борисов, связывая захваченного мага. — Где остальная сотня?

— На полигоне за дворцом, — ответил Майкл, — моя пятерка выполнила упражнения, и мы возвращались в свои комнаты. Услышали выстрелы, ваш крик, побежали на помощь.

— Так, — Борисов задумался на секунду. — Майкл, выдели двоих, пусть тащат это связанное говно на полигон, и ведут обратно всю сотню.

— Джейк, Парсонс! — тут же крикнул маг. — Пленного — на полигон, головой отвечаете! Сотню в ружье, королева в опасности!

Солдаты, отсалютовав, подхватили связанного и быстро потащили, ухватив подмышки, по центральному коридору. Борисов решил, что вряд ли мятежники оставили там засаду, и значит шансы того, что через какое-то время здесь будет вся сотня, очень велики. Но ждать момента, когда «истребители» вернутся, никак нельзя было. Борисов физически ощущал, как всем остальным в их команде: Сиесте, Матильде и даже Тиффании угрожает опасность. Ладно, он сам отбился, используя скорость, а остальные?

— Вперед, к покоям королевы, — скомандовал Борисов оставшимся. — Я впереди.

— Но, оябун.

— Нас слишком мало, а я быстрее среагирую на опасность, — оборвал его Борисов. — Вперед!

Молодой маг ветра бросил взгляд на заваленный трупами коридор и проглотил все возражения. Конечно, он и так знал, что оябун сильнее всех, Борисов регулярно проводил занятия с сотней, попутно поддерживая физическую форму. Но одно дело тренировка, а другое вот так, видеть наглядное подтверждение, воплощенное в двух дюжинах трупов.

Вид быстро шагающего по дворцу, залитого с ног до головы кровью Борисова, не оставлял равнодушным никого. Умные прятались, робкие разбегались, мятежники устремлялись в бой, а самые храбрые присоединялись к Борисову и его группе, растущей прямо на глазах. Ясно было, что происходит передел власти, и, как и всегда, происходит он кроваво. Сторонники Йорков и Ланкастеров во дворце, усиленные прибывшими отрядами, должны были уничтожить Борисова и его приспешников, быстро и эффективно. Были отданы распоряжения, убрана охрана, проведены значительные силы, но все равно план операции трещал по швам и разваливался на глазах, ибо никого из команды Борисова первым ударом устранить не удалось.

— Оябун, впереди бой!

— Возле ангаров летающих кораблей кипит схватка!

— Западное крыло полностью под контролем мятежников!

— Путь к покоям королевы перекрыт, повсюду трупы охранников!

— В Лондиниуме неспокойно!

Борисов, споласкивавший лицо, только фыркнул.

— Йорки и Ланкастеры решили, что сумеют избавиться от нас, сторонников королевы, одним ударом? Что ж, тем хуже для них! Ричард, немедленно агитотряд в Лондиниум, мобилизовать отдел пропаганды, кто там из священников Бримира у нас на зарплате, пусть трубят о мятеже. Что подлые Йорки и Ланкастеры решили извести королеву Тиффанию за то, что она хотела облегчить участь простых людей! Ну и там про старую аристократию, погрязшую в грехах, пусть чего-нибудь приплетут.

— Сделаем, оябун!

Борисов задумчиво посмотрел на карту дворца. Мятежники явно превосходили Борисова по силам, но, натолкнувшись на отпор, растерялись и отошли. Следовало давить мятеж, не теряя инициативы, не давая врагу опомниться. Борисов четко осознавал, что после этого придется устроить кровавую баню по всему Альбиону, но все же, не воспользоваться козырем, который так любезно предложили враги, было просто невозможно.

Если грамотно разыграть ситуацию, подтянуть отдел пропаганды, провести показательные суды над выбранными мятежниками, из числа тех, что слабее духом, то легко можно было выбить с политического поля оба сильнейших клана Альбиона. И выжать из них денег, за помилование, и попутно прижать их союзников, из числа Совета Десяти, и с них тоже выжать денег. Но для этого следовало вначале подавить мятеж во дворце, показательно и кроваво. Затем также кроваво выбить высокопоставленных врагов по Альбиону.

После чего укрепить власть и уже спокойно заниматься хозяйством, не отвлекаясь на интриги двора.

— Так, Жан-Поль, бери всех, кто свободен, — скомандовал Борисов, — и вперед, к летающим кораблям. Мятежников убивать на месте, покушение на королеву — это казнь.

— А как же свидетели, оябун, чтобы остальных прижать?

— Ничего, среди любых мятежников, любого отряда, всегда есть трусливое говно, — отмахнулся Борисов, — и это трусливое говно отлично умеет выживать, пока остальные гибнут. Подавим мятеж, прочешем дворец, вытащим это говно из нор и будем с ним работать.

Жан-Поль кивнул.

— Так вот, пробейтесь к кораблям, затем быстрыми птицами летите в Лондиниум. Гарнизон города — во дворец, нам на помощь. Драконы и грифоны в воздух, чтобы ни одна мятежная блядь не сбежала!

— Сделаем, оябун! — привычно выкрикнул Жан-Поль и устремился.

Сам Борисов убедившись, что мятежники в западном крыле заперты надежно, бросил клич.

— Есть добровольцы на опасное дело? Нужно пробиться к королеве!

Охранники, обычные солдаты, молчали. Баррикады, стреляющие мятежники и, самое главное, маги, делали дело не просто опасным, а смертельно опасным. Борисов не стал настаивать, людей не хватало, те, кто блокировал часть мятежников в западном крыле, могли и не удержать врагов, если те пойдут на прорыв. И еще следовало чистить дворец, сражаться с мелкими группками, следить за другими отрядами. В сущности, все висело на волоске, пойди любой из крупных отрядом мятежников на прорыв, да что там, на прорыв, просто на соединение с остальными, и все. Силам Борисова пришлось бы просто отступать, а то и бежать из дворца.

Именно поэтому Борисов рискнул и отправил Жан-Поля, именно поэтому он считал необходимым самоубийственную миссию по прорыву к королеве. Если Тиффания еще жива, она станет знаменем, символом, который еще больше подавит моральных дух мятежников, и позволит продержаться до прилета гарнизона Лондиниума. В том, что гарнизон прилетит, Борисов не сомневался, в ангарах явно засела Матильда с командой, и Жан-Полю оставалось только пробиться туда.

Но время, время на все это стремительно утекало, и Борисов не мог сидеть и ждать. Пусть в правильном случае ему оставалось бы только руководить войсками, горделиво вздымая меч и указывая цели, но случай выдался совсем не правильный. Да и то сказать, не сколачивай Борисов команду, не строй пирамиду своих людей, не тренируй войска, сейчас валялся бы мертвый, ибо некому было бы вступиться за него. Получилось же так, что вместо смерти от рук заговорщиков, Борисов сам загнал мятежников по углам, да еще и прикидывал, как давить врагов по всему Альбиону.

Нарезав задачи остающимся, Борисов подозвал Майкла, который только вернулся с вылазки на второй этаж.

— Командуйте, шевалье! Вы доказали свою храбрость, сообразительность, находчивость! Давите психологически на мятежников, не выпускайте их, и когда Жан-Поль вернется с подкреплениями, начинайте зачистку дворца!

— Но, оябун!

— Все, на такие дела берут только добровольцев, — отрезал Борисов. — Сам прорвусь, нормально все!

— Тиффания, кто-то приближается, — повернулась к королеве Сиеста.

Вооруженная винтовкой, с двумя пистолетами за поясом, она командовала отрядом из десяти солдат, вставших грудью на защиту королевы. Не удалось мятежникам удалить охрану из королевского крыла, но все равно, вначале солдат было тридцать. И два дежурных мага охраны. Укрепившуюся в королевских покоях горстку спасло только то, что Тиффания сама вступила в бой, разя мятежников мощной магией. Ну и немного то, что королевские покои были зачарованы на совесть поколениями магов, и поэтому стены было не проломить.

— Наверное, парламентер, — сказал командир десятка, сержант Дерек. — Сильная битва была, дрались отчаянно, вот мятежники и решили договариваться.

— Понять бы еще, с чего они вообще полезли, — пробормотала Сиеста.

— Власти захотели, то ж ясно, — пожал плечами сержант.

Звук приближался. Кто-то волочил железку по полу, двигаясь медленно, как будто специально играя на нервах защитников королевы. Притаившиеся за баррикадой из мебели солдаты вздрагивали и шептали молитвы. Полсотни метров прямого коридора были усеяны трупами, обломками стен, залиты кровью, но все равно, этот звук железа, волочащегося по полу, действовал всем на нервы.

— Да выходи уже! — крикнул кто-то, не выдержав.

Как будто услышав призыв, из-за угла, пошатываясь, показался Борисов. Это он волочил за собой меч, уже не в силах его поднять и не в силах бросить. Покачиваясь, будто пьяный, орошая пол своей и чужой кровью, Борисов шел вперед. Зачем, он уже сам толком не помнил, помнил, что надо убить всех и идти вперед.

— Аргус! — бросилась к нему Сиеста.

Пока она хлопотала вокруг повалившегося лицом вперед Борисова, Дерек заглянул за угол и присвистнул.

— Так вот что это была за битва, теперь понятно, — сказал сержант.

— Что там? — спросила Сиеста.

— Он их всех убил. Похоже, что в одиночку.

— Так путь свободен? — обрадовалась Сиеста.

— Ну, можно сказать и так, — протянул сержант. — Если вас не смущает проход по трупам, то да, путь свободен.

— Не время распускать сопли! — воскликнула Сиеста. — Королева в опасности!

Глава 26 в которой творится суд, а королева Тиффания показывает всю глубину своей доброты и решимости

— …и дабы отметить заслуги оного герцога, — громким, хорошо поставленным голосом вещал на площади глашатай, — всемилостивейшая и прекраснейшая королева Альбиона Тиффания Первая, сочетается с ним браком в первый день осени сего года!

— Не говоря уже о том, что титул оябун теперь станет официальным, — отвернулась от окна Матильда. — Теперь, дорогой герцог, вы сможете официально трахать королеву, и никто на вас за это нападать не будет.

— Не пойму вас, дорогая графиня, — отозвался Борисов, — вы же сами подложили под меня Тиффанию, а теперь ревнуете?

— Да! — резко ответила Матильда. — Так было нужно, но это не значит, что я всем довольна, как наша юная графиня Эссексская!

— Да ладно тебе, — проворчал Борисов, — ну любит Сиеста потереться о сиськи Тиффании, так что с того? Или ты и ее ревнуешь к Тиффании?

— Возможно, — Матильда снова развернулась к окну.

— Твоя ревность сейчас немного не ко времени, — заметил Борисов, — но после того, как разберемся с мятежниками и окончательно укрепим власть, можно с ним разобраться.

— К тому моменту все будет ясно, — ответила Матильда тихо. — Ты — муж королевы и король, мы — любовницы и фаворитки при тебе, а Сиеста так при вас обоих. Зачем там с чем-то разбираться?

— Э, мадам, да вас просто давно хорошенько не трахали, — хохотнул Борисов. — Извини, дорогая, мне пора на очередное судилище, но как только появится время, сразу обеспечу тебе парочку кровавых мозолей!

Матильда только вздохнула и опять повернулась к окну, наблюдая за площадью, где начали сооружать огромную виселицу. Сразу после подавления мятежа, едва придя в себя, Борисов обогатил юриспруденцию Халкегинии понятием «преступление против короны». Все покушения на короля или королеву, или трон, теперь рассматривались в упрощенном порядке, без длинных и велеречивых прений адвокатов, судей и прочих юристов.

Суд «тройки» читал доказательства, опрашивал свидетелей и выносил приговор, не подлежащий обжалованию.

Сами приговоры вывешивались на площадях, где проходили казни. Любой желающий мог ознакомиться с доказательствами и почитать стенограммы допроса свидетелей. Судьям «тройки» Борисов лично обещал глаз на жопу натянуть, если будут фальсифицировать хоть что-то. Вот и получилось, что приговоры выносились справедливо и быстро, казни совершались публично, с подчеркиванием, что мятежники злоумышляли против королевы.

Все это ложилось на хорошо удобренную пропагандой почву о том, что королева прекрасна, добра и всегда думает о народе. В результате простолюдины, видевшие заботу о себе на деле, резко и массово выступили против хозяев аристократов. Армия, в массе своей, тоже поддержала королеву. По отдельности каждый из факторов был не так уж и значителен, но вместе они дали неожиданный эффект. Старые рода и кланы, отнюдь не собиравшиеся сдаваться только из-за провала во дворце, внезапно оказались в пустоте. Да, они были и оставались могущественными магами, но выяснилось, что прислуга тоже важна для жизни, и что еда на столе не сама собой появляется. На попытки захвата новых слуг из числа ближайших простолюдинов приходила и прилетала армия, подавляя численностью и мощью.

Сбежать сумели только самые трусливые, устремившиеся за пределы Альбиона еще в момент, когда бойня во дворце не закончилась. Остальные попали под ответные меры Борисова, не сумев ни объединиться, ни перевести мятеж в гражданскую войну. Ускорение, даруемое рунами, помогло Борисову быстро встать на ноги, и вот уже две недели он давил и добивал мятежников, не давая ни им, ни себе, ни секунды передышки. Решалась судьба власти, и Борисов уверенной рукой контролировал процесс, подавляя старую аристократию, наполняя казну и еще более повышая популярность Тиффании в народе.

Сегодня должен был состояться один из ключевых судебных процессов, и Борисов действительно не мог уделить время Матильде. Все, на что хватало времени, так это задрать юбку Сиесте и быстро, «не снимая лыж», вдуть, зачастую не прекращая при этом читать очередное донесение или решение суда. На износ трудился не только он, но и вся команда Борисова, понимая, что будущий король не оставит их своей милостью, ну а тяжелый труд никого из помощников не пугал.

— Слушается дело об участии герцога Вестширского, Джерома Йорк, в мятеже и заговоре против королевы Тиффании! — объявил старший судья тройки.

На закрытом балконе, с которого просматривался весь зал суда, у занавески стояла Тиффания.

— Не понимаю, — пробормотала молодая королева. — Зачем им все это?

— Власть, — пояснил Борисов, сидевший в кресле.

Он старался держать Тиффанию в стороне от всего этого, справедливо полагая, что молодой девушке незачем созерцать всю грязь, говнище и цинизм изнанки мятежа, но в этот раз Тиффания сама пришла, посмотреть на одного из лидеров мятежа.

— У него же и так власти больше, чем у меня, — ответила Тиффания. — Зачем?

Борисов не стал отвечать, полагая вопрос риторическим. Мысли его при виде королевы приобрели совсем не судебное направление. Закрытый балкон, долгое воздержание, изящная фигурка и большие сиськи, все сошлось воедино. Борисов подумал, что как раз успеет разок до вынесения приговора Джерому, когда появился один из помощников Борисова. Наклонился к уху и прошептал.

— Оябун, там двое стариков со свитой внизу. Не поручусь, но, кажется это патриархи кланов, Йорков и Ланкастеров. Настроены весьма решительно, хотят поговорить с королевой.

— Интересно, — ответил Борисов. — Королева, там внизу два влиятельных старца, один из которых отец того герцога, которого сейчас судят. Хотят поговорить с вами, Ваше Величество.

— О чем? — удивленно раскрыла глаза Тиффания.

— О своих детях, разумеется, и их помиловании вашей королевской волей, — пояснил Борисов.

Тиффания, собрав губы в комок, задумалась. Кинула взгляд на Джерома, потом на Борисова.

— Что думаешь? — спросила она, не в силах принять решение.

— Принять, поговорить, добиться выгодных условий. Одно дело — замиренный силой клан, другое — давший присягу верности.

— Хорошо, — кивнула Тиффания, — тогда пусть приходят.

При ее кивке грудь всколыхнулась под накидкой, и мысли Борисова опять вернулись к сексу. Тиффания, после первого раза, внезапно запала на тройнички с Сиестой, которая из кожи вон лезла, чтобы угодить королеве. Сам Борисов тоже был не прочь, но троим собраться труднее, чем двоим, да и времени после мятежа хватало, как уже говорилось, только на ходу задрать юбку Сиесте.

— Ричард Йорк, Ваше Величество, — наклонил голову первый.

— Этан Ланкастер, Ваше Величество, — склонился второй.

«Мощные деды», подумал Борисов, даже не думая вставать с кресла. Могучие и кряжистые, несмотря на седьмой десяток жизни, патриархи кланов, казалось, заполняли собой все пространство балкона.

— Садитесь, прошу, — почти пропела Тиффания, указывая на кресла. — Это мой будущий муж и герцог Чеширский, Аргус Филч.

Кивки друг другу.

— Вы можете говорить с ним, как со мной, у меня нет секретов от Аргуса, — продолжила Тиффания.

— Да, понимаю, это непросто, главам двух старейших и влиятельнейших кланов Альбиона разговаривать с наглым молодым выскочкой, про которого полгода назад никто и не слышал, — сказал Борисов, когда пауза затянулась. — Что ж, я скажу за вас, и даже не буду сильно стараться соблюдать этикет. Там внизу сейчас судят вашего сына, Ричард, и по совокупности доказательств ему отрубят голову. Или повесят, если судья решит добавить позора. Послезавтра будут судить вашего сына, дорогой Этан, и там доказательств тоже хватит на смертную казнь. Соратники ваших сыновей по мятежу внезапно оказались очень слабы и чувствительны к возможной собственной судьбе и боли. Даже пытать никого не пришлось, дюжина писцов не успевала строчить показания.

Патриархи переглянулись, не слишком и удивленные.

— Поэтому если вы пришли поговорить о судьбе своих детей, то я готов выслушать предложения, — заявил Борисов.

О том, что сила, власть, армия и все козыри в его руках, Борисов промолчал.

— Достаточно откровенно, да, — произнес Ричард после паузы. — Вы молоды и энергичны, герцог, не нам с вами тягаться. Сохраните жизнь нашим сыновьям и членам клана, и у вас не будет более преданных союзников! Йорки и Ланкастеры присягнут вам на верность!

— Присягать на верность нужно короне, — заметил Борисов.

— Нет, именно вам, — ответил Ричард. — Вы же вскоре станете королем и мужем присутствующей здесь прекрасной королевы Тиффании, чей вид будоражит даже меня, глубокого старика.

Тиффания зарделась, а вот Борисов, наоборот, грубо рассмеялся.

— Оставляете лазейку? После того, как я умру, присяга исчезнет?

Патриархи еще раз переглянулись.

— Поверьте, оябун, мы и не думали хитрить, — ответил Этан. — Если вы желаете, мы присягнем на верность короне.

— Желаю, да.

— Кланы будут поддерживать все ваши начинания, — повторил Ричард.

— После того, как сдадут в казну половину накопленных сокровищ. Что? Стране нужны деньги, лучше сразу и честно отдайте половину, иначе я, под видом проектов, которые вы будете поддерживать, вытяну из вас все, раздену до трусов, до последней нитки.

— Еще более откровенно, — склонил голову Ричард. — Как пожелаете, оябун.

— Это еще не все, — продолжал Борисов. — Пусть даже ваши дети действовали в обход вашей воли, допустим, я вполне их понимаю. Но они лидеры мятежа, организаторы и вдохновители, и поэтому им придется покинуть Альбион. Наша прекрасная королева, в своей доброте, заменит им казнь на вечную ссылку, а кланы Йорков и Ланкастеров будут публично славить ее за это.

— Это касается только наших детей? — Ричард и Этан еще раз переглянулись.

— Да, — пожал плечами Борисов. — Остальные из клана, кто замазался в мятеже, могут остаться, принесут магическую клятву на верность и пусть служат. Альбиону нужны умелые маги, чего уж там.

— Это все?

— Почти. Триумвират отменяется, а также поможете приструнить кланы, входящие в Тайный Совет. Ну и сам Совет разогнать, без него справимся.

— Ваши аппетиты растут, — заметил Ричард.

— А вы думали отделаться клятвой о верности? — съязвил Борисов. — Типа, я растроганно упаду в ваши объятия и прощу все грехи? Нет уж, вы пришли ко мне, а не я к вам. С вашей помощью или без, мятеж будет додавлен. С вашей помощью — быстрее, поэтому я готов пойти на определенные уступки, и условия вы только что услышали.

Помолчав, Ричард и Этан ответили.

— Мы принимаем ваши условия.

— Вот и хорошо, — Борисов достал бумагу. — Оливер! Проводи почтенных джентльменов и передай записку судьям.

Двери за патриархами закрылись, Борисов подошел и задвинул засов, а потом, более не в силах сдерживаться, подошел к Тиффании и рванул на ней платье.

— Как ты прекрасно пахнешь, моя королева, — сказал он, отрываясь от грудей.

— Это меня Сиеста научила! — похвасталась Тиффания, сквозь легкие стоны. — Кстати, может, пригласим ее?

— Ночью, — пообещал Борисов, перегибая Тиффанию через спинку кресла и задирая юбку. — Ночью! Теперь, когда основная проблема решена, можно и расслабиться немного!

— Тогда пойдем в купальню, — обернулась с улыбкой Тиффания, — и никуда не будем торопиться.

— Конечно! — согласился Борисов, наращивая темп.

— И пригласим Матильду!

— А вот это вряд… ли!

— По… че… му?! — Тиффания тряслась в такт. — Она… моя… под… руга!

— Уфф, это было хорошо, — выдохнул Борисов. — Потому что она ревнует меня, и ревнует тебя, и вообще недовольна сложившейся ситуацией.

— Да? Почему?

Борисов сел в кресло, а Тиффания сверху, лицом к нему.

— Потому что, — Борисов оторвался от задорно торчащего соска, — в обществе людей так не принято.

— Но мне нравится, — сказала Тиффания, поднимаясь и опускаясь. — И Сиесте нравится! Я поговорю с Матильдой, пусть не обижается на меня.

— Да, поговори, — согласился Борисов. — Ведь ты же королева! Ты добра и прекрасна!

— И решительна, — хихикнула Тиффания. — Сегодня мы спасли много жизней!

— Существенно наполнив казну, это точно надо отметить оргией, — не стал возражать Борисов.

Глава 27 в которой Борисов продолжает трудиться на благо Альбиона

Борисов бросил на стол вскрытый конверт, который проскользнул по отполированной столешнице прямо в руки королевы. Тиффания, задумчиво чешущая остроконечное ухо, посмотрела на конверт, потом на Борисова.

— Прошу прощения, что прерываю ваш девичник, дамы, — сказал Борисов.

Матильда и Сиеста, разделенные столом и меряющие друг друга напряженными взглядами, тоже обратили внимание на Борисова. Он придвинул к себе кресло, сел и достал сигариллу.

— Что случилось, Аргус? — звонким голоском спросила Тиффания. — У нас проблемы?

— Проблемы, да, — Борисов закурил и затянулся, закашлялся. — Черт, крепковаты. Проблемы, но не у нас. Только что доставили донесение, ознакомьтесь.

— Что там? — с вызовом спросила Матильда, складывая руки на груди. — Это не может подождать?

— Не может, увы, — вздохнул Борисов. — Войска Германской Империи вступили на территорию Тристейна. По всей границе идут ожесточенные бои, так как Тристейн успел отмобилизовать свои невеликие войска.

— Но как же, — растерянно сказала Тиффания, — все же было мирно?

— Зато теперь Германия раздавит Тристейн и не почешется, — зло хмыкнула Матильда, — ну так им и надо, слишком много там было желающих попользоваться простолюдинкой на халяву.

— Но Генриетта — моя сестра! — воскликнула Тиффания.

— И в столице полно моих родственников! — добавила Сиеста, с искренним ужасом.

— Ну вот, опять спелись, — фыркнула Матильда.

— Аргус, ты должен немедленно отправиться на помощь Тристейну! — заявила Тиффания. — Бери все войска!

Борисов изобразил удивление на лице, но даже и не подумал вставать и мчаться куда-то. Сиеста и Тиффания смотрели на него с ожиданием, что сейчас «милый Аргус» решит проблему, как решал их и раньше. Матильда опять злобно сопела что-то под нос, о мести, Тристейне и каре Бримира.

Вздохнув, Борисов встал, подошел к стене с картой Халкегинии и сказал.

— Проблема в том, моя прекрасная королева, что у Альбиона сейчас нет армии.

— Как нет? — воскликнула Тиффания.

— А кто мятежников давил? — удивилась Сиеста.

И даже Матильда удивленно поджала губы, мол, а кого ж я тогда тренирую-то?

— Спокойно, дамы, — хохотнул Борисов, — не спешите кидать в меня туфли и лифчики! Вот, смотрите, Германия, большая страна, не так ли? Галлия — тоже ничего размерчик, солидный. Ромалия — чуть пожиже, но все еще хорошо. А вот наш Альбион, размером в половину Галлии. Побольше Тристейна, да, но все равно не слишком уж и огромный?

Оглядев притихшую троицу, Борисов покатал во рту сигариллу и продолжил.

— Сила Альбиона всегда была в летающем флоте и животных, армия же прилагалась к флоту постольку-постольку. И если в качестве летающих кораблей Альбион всех затмевал, то в численности армии проигрывал, территория меньше, чем у других, помним, да? Теперь вспоминаем, что тут было год назад? Мятеж! Альбионцы убивали друг друга, брат шел на брата, и в первую очередь ломали друг другу корабли, уничтожали флот! Королевские войска были практически уничтожены, а сам король управлял едва ли десятой частью Альбиона. Потом война прокатилась обратно, к Лондиниуму, опять со сражениями и уничтожением. Так что теперь у Альбиона нет ни армии, ни флота, в сравнении с другими странами, особенно с Германской Империей, самым мощным государством из всех.

Борисов сел, затушил сигариллу и посмотрел на жен, которые обдумывали его слова.

— Но что-то же у нас есть? — робко спросила Сиеста. — У меня много родственников в Тристейне, я хотела их пригласить сюда, когда тебя, Аргус, коронуют. И чуть-чуть не успела!

Сиеста уже приготовилась зарыдать, но поймав взгляд Матильды, сдержалась и только шмыгнула носом.

— Что-то есть, да, — кивнул Борисов. — Не армия, а, экспедиционный корпус, назовем его так. Десяток кораблей, полк пехоты нового образца, сотня магов, готовых умереть за королеву. Истребительная сотня Жан-Поля. Остальное все в процессе создания, обучения, реорганизации, восстановления. Мы усмирили мятежников, пошли деньги в казну, сейчас вот Йорки и Ланкастеры принесут огромную сумму. Можно будет восстановить и флот, и армию, сразу обновить их, улучшить. Новые типы винтовок, гранат, тактические схемы с магами, корабли — все это будет, но будет в будущем, а сейчас этого нет, понимаете? Есть деньги, есть люди, есть заказы, есть наполовину организованный процесс, есть хапуги и взяточники, есть наполовину уничтоженные институты власти, которые надо восстанавливать.

— То есть работа на благо Альбиона идет? — оживилась Тиффания.

— Круглосуточно! — подтвердил Борисов. — Команда растет, единомышленники и те, кто поднялся, благодаря открытым нами — тобой, Тиффания! — социальным лифтам, те, кто желает блага Альбиону, все они трудятся. Это уже дает эффект, мятеж провалился, не начавшись, например. Но проблема в том, что противостоять в войне другим государствам мы сможем лет через пять, ну край, три года, если повысить расходы.

Дамы сидели и переваривали впечатление от внезапно представшей перед ними горы государственных дел. Борисов закурил еще одну, достал фляжку с коньяком и отпил глоточек. Матильда протянула руку, и Борисов поделился с ней.

— Фу, как ты это пьешь? — закашлялась Матильда.

— Нормально пью, — пожал плечами Борисов. — Главное сейчас для Альбиона все равно не армия, а поднятие экономики, восстановление производств и открытие новых, благосостояние простого народа. Военные заказы тоже частично работают на эту цель, но только частично.

Помолчав, Борисов продолжил мечтательным голосом.

— Однажды, когда все враги будут поделены на ноль, экономика обустроена, государственная машина запущена и хорошо смазана, возьму отпуск и съезжу на какой-нибудь курорт, поваляюсь на пляже, посмотрю поближе на эльфов в естественной среде.

— Почему? — раздалось хором.

— Так эльфы же на юге! Там тепло и курорты, — пояснил Борисов. — Полуэльфийки прекрасны, это я уже знаю, а что насчет эльфиек?

— Кобель, — беззлобно бросила Матильда.

— Ты нас уже не любишь? — сделала щенячьи глаза Сиеста.

— Люблю настолько, что заранее приглашаю в поездку! Нашей прекрасной королеве будет приятно познакомиться с родичами, уверен.

— Возможно, никогда их не встречала, — ответила Тиффания. — Но это все в будущем, а что сейчас можно сделать для Тристейна, Аргус?

— Практически ничего, — ответил Борисов. — Помимо Германии, в Тристейн вторглась еще и Галлия, нанеся удар через озеро Лагдориан. Так как силы Тристейна были скованы германской армией, галлийцы вошли в Тристейн беспрепятственно. Это мне сообщили контрабандисты, бывшие контрабандисты. Теперь это честные торговцы и разведка Альбиона.

Борисов хохотнул, припомнив торги с контрабандистской братией.

— Но все же кое-что можно сделать, совместив приятное с полезным, — сказал Борисов. — В смысле, и любезных вам, дамы, людей спасти, и казну Альбиона пополнить, да и ряды войска тоже. Правда, для последнего мне самому придется слетать в столицу Тристейна, кроме меня никто больше с животными разговаривать не умеет.

— О чем речь? — спросила Тиффания.

— Да была договоренность с тамошними грифонами, — небрежно заметил Борисов, — насчет переселения к нам, на Альбион. Прекрасно обученные, боевые грифоны никогда не помешают, не так ли?

— Да уж, экспедиции за дикими грифонами и драконами сейчас не пошлешь, — заметила Матильда.

— Так ты спасешь их, Аргус? — с мольбой в голосе произнесла Сиеста.

— Все возможно, — улыбнулся Борисов, — но придется потрудиться.

Экспедиционный корпус в составе единственного дракононосца Альбиона, трех крейсеров прикрытия новейшей постройки и пяти транспортов, приближался к берегам Тристейна. На носу одного из крейсеров стоял Борисов и задумчиво что-то записывал в блокнот. Подошла Сиеста, уже заранее вооружившаяся до зубов, надевшая броню, и настроенная весьма воинственно.

— Почему мы полетели на крейсере, а не на флагмане? — спросила она Борисова.

— Потому что флагман — основная цель, а у крейсера самая большая скорость, — задумчиво ответил Борисов, не отрываясь от блокнота.

— Ты же говорил, что флот Тристейна весь на востоке!

— Зато флот Галлии на юге, — ответил Борисов.

— А что ты пишешь?

— Прикидываю, куда заслать твоего дядю.

— Что?!!

— Ты же сама сказала, что у твоего дяди бордель, — Борисов оторвался от блокнота и посмотрел на Сиесту, — и очень хороший бордель! Это ж бесценный источник сведений, который никто не заподозрит!

— Это как? — удивилась Сиеста.

— Это так, что мужчины в борделях частенько выбалтывают знатные секреты, и если персонал подготовить, то можно качать информацию просто в промышленных масштабах, — пояснил Борисов. — Не спорю, концепция для Халкегинии новая, но надо же кому-то начинать? Или твой дядя, Скаррон, внезапно разлюбил деньги?

— Нет, это вряд ли.

— Ну, значит, отправится в Ромалию, а приплачивать ему будут столько, что его феечки могут трудиться бесплатно, а твой дядя все равно будет богачом. Обустроится в столице, попутно с кардиналами там разными поработает, к Папе подходы найдет, на такое денег не жалко.

— А как же мои сестры?

— Что твои сестры? Они работают в борделе твоего дяди? — удивился Борисов.

— Нет, но…

— Все, кто хочет, отправятся с нами на Альбион, объяснял же, — терпеливо сказал Борисов. — Просто я предложу твоему дяде хорошо заработать за то, что он продолжит держать бордель, только в другом городе. Тебя что-то возмущает? Переубеди дядю, пусть держит бордель в Лондиниуме, я не против. В столице всегда должен быть хоть один хороший бордель, заодно будем оттуда качать информацию о наших аристократах.

— Опять ты за свое! — воскликнула Сиеста.

— Приходится. Или ты думала, что я вцепился в бордель из-за желания почесать свою палочку на стороне? Так уверяю тебя, это совсем не так! Кстати, что вы там с Матильдой не поделили?

— А, Тиффания вбила в голову, что мы втроем должны быть лучшими подругами, — отмахнулась Сиеста, — ну и слово за слово поругались, а тут ты пришел. Пока летаем, глядишь, и договорятся о чем-то.

— А глазки-то заблестели, — подколол Борисов. — Что так?

— Ну, — Сиеста надула губки, — Тиффания такая мягкая и гладенькая.

Борисов расхохотался от такой трактовки.

Под кораблем поплыла земля Тристейна. Как и ожидалось, на границе не было никого.

Дело шло к вечеру, когда к Борисову прибежал юнга.

— Что там, капитан? — поднялся Борисов на мостик.

— Впереди отсветы, оябун! Я думаю, что это идет бой за столицу Тристейна.

— Проклятье, опоздали! — сжал кулак Борисов. — Полный ход! Готовность к бою, отрепетовать на флагман, поднять флаг Альбиона и королевы Тиффании!

— Есть! Готовность к бою, отрепетовать на флагман, поднять флаги Альбиона и королевы!

— Кто-то позарился на мои деньги, и этот кто-то очень пожалеет, — пообещал Борисов в пространство.

Глава 28 в которой Борисов нагло похищает королеву и творит иные славные дела

Столица Тристейна была объята огнем и хаосом, языки пламени взлетали вверх на десятки метров, озаряя темные тучи и высвечивая днища висящего над городом флота Германии. В восточных воротах Тристейна шла ожесточенная схватка грудь в грудь, сопровождавшаяся взрывами и всполохами заклинаний. Чуть южнее огромный кусок стены был обвален, на завалы карабкались пехотинцы Германии, яростно крича «За Императора!» Их встречали копьями, камнями, стрелами, смолой и залпами картечи, пытаясь сбросить вниз. В двух соседних башнях расчеты орудий дрались с подобравшимися незаметно диверсантами.

На северной окраине растекалось огромное пятно легкой пехоты, выбегающей из подбитых транспортов. Войска Тристейна, маги и горожане, сцепились в клинче с войсками Германии, не замечая того, что видел Борисов и его команда. С юга подходил флот Галлии, озаряемый красным лунным светом в разрывах туч. Также Борисов видел, что часы обороны сочтены, еще немного и войска Германии прорвутся, ринутся к дворцу, ударят в тылы, и в свалке ночного городского боя уцелеют лишь те, кому повезет.

— На флагмане, выпускайте драконов! — заорал Борисов, надевая броню. — Первая десантная, со мной к дворцу! Сиеста, бери вторую роту, вывози своего дядю и шустро, времени нет. «Разящему», «Стремительному» и «Грозному» — цель — германский флот, отбросить их за стену! Драконам — сжечь пехоту Германии на стенах, потом идти на помощь крейсерам! Третья рота — план «Мидас»! Полный ход!

Его приказы тут же передавали на остальные корабли, экспедиционный корпус набирал скорость.

— Жители Тристейна — наши союзники, войска Германии — враги! Убить их всех! Во славу Альбиона и королевы!

— Во славу Альбиона! — разнесся дружный рык над столицей.

Помимо батальона обученной пехоты, вооруженной до зубов, с Борисовым были и маги, из расчета один маг на двадцать солдат. Маги Земли, помимо поддержки в бою, также осуществляли десантирование, выступая в роли парашютов.

— Давай, Альфонсо! — крикнул Борисов, подбегая к бортику.

За руку он держал Сиесту, которая уже тоже успела вооружиться. Длинный прыжок закончился на палубе головного транспорта, Борисов обернулся и показал Альфонсо кулак с поднятым большим пальцем. Крейсера продолжали разгоняться, в направлении висящего германского флота. Головной транспорт уже разворачивался, отклоняясь к дворцу. Сиеста разбежалась и перепрыгнула на идущий следом за головным транспорт.

— Курс на ту колокольню! — донесся до Борисова ее голос.

Три транспорта шли следом за головным и чуть в сторону. В их задачу входило вывезти королевскую сокровищницу Тристейна, чтобы та обогатила Альбион и не досталась врагам. Конечно, в начальном плане предполагалось, что все будет мирно и погрузка пройдет после переговоров, но Борисов старался ничего не оставлять на волю случая. План «Мидас», как раз и предусматривал, что золото придется брать силой. Не было времени уговаривать и объяснять, проще было схватить королеву Генриетту, притащить ее к сокровищнице, где уже будет идти погрузка, и потом уносить ноги из столицы. Дерзкий и наглый напрыг на германское войско, конечно, позволит выиграть время, особенно благодаря увеличенной скорострельности пушек и снарядам с напалмом, но и только.

Когда армия Германии опомнится, она просто раздавит отряд Борисова, и Борисов это прекрасно понимал.

Когда транспорты приблизились к дворцу, в здании неожиданно что-то взорвалось. Еще и еще взрывы. Крики.

— Галлийцы! — крикнул кто-то из солдат.

Да, до слуха Борисова доносился дружный рев, орущий какую-то нецензурщину на галльском.

— Ну, Джозеф, сука французская, я тебе это припомню, — проворчал Борисов. — Рота, слушай мою команду! Десантирование десятками, пороха не жалеть, стрельбу открывать еще в воздухе! Наша цель — королева Генриетта, тот, кто ее спасет, получит награду лично из моих рук!

— Да здравствует оябун! — заорали солдаты.

— Первый пошел! — заорал в ответ Борисов.

Солдаты четко, как на учениях, десятками подбегали и прыгали за борт, уже не тормозя и не спотыкаясь, как в первые разы. Верили и знали, что маги Земли, собравшиеся на носу и на корме, их придержат перед землей. Ночное скоростное десантирование с малых высот облегчалось в данном случае подсветкой от полыхающего и продолжающего озаряться взрывами дворца.

Сам Борисов десантировался вместе с первым десятком, маги шли последними.

Когда вокруг начало все взрываться и рушиться, королева Генриетта едва не потеряла сознание от ужаса и страха. Верная Агнес ее поддержала под руку, прокричала в ухо.

— Ваше Величество! К грифонам! Надо улетать!

— Да, да, — Генриетта еще плохо соображала и слышала, поэтому просто повторяла. — Да!

— К северо-западному выходу! — скомандовала Агнес. — Не спать! Крепче держать оружие! Нет времени зарядить мушкет — бей мечом!

— Вот она! — из дыма и пыли вынырнули какие-то незнакомцы, крича на галльском. — Бей!

— Огонь! — скомандовала Агнес, протыкая ближайшего. — Перезарядиться!

— Вперед!! Здесь королева! — доносился рев на галльском.

— Времени нет! Ваше Величество, спасайтесь! — сказал герцог Вальер, обнажая меч. — Дорогая.

— Конечно, дорогой, — Герцогиня Вальер, мать Луизы достала палочку. — Сейчас я покажу, за что меня прозвали Карин Мощный Ветер!

Агнес ухватила Генриетту за руку и увлекла дальше по коридору, огибая крупные обломки, ныряя и проходя сквозь помещения, не давая королеве остановиться и поблагодарить герцогов Вальер. Родители Луизы приехали к королеве узнать о судьбе дочери, пропавшей из Академии три дня назад, и как раз были на аудиенции, когда диверсионные группы Галлии начали штурм дворца.

— С ними все будет в порядке! — крикнула Агнес. — Герцогиня Карин — квадрат Ветра, о ее подвигах до сих пор ходят легенды! Не делайте их жертву напрасной, Ваше Величество!

— Да, да, — Генриетта немного пришла в себя. — Просто это так… неожиданно.

— Поэтому мы, королевские мушкетеры, с вами! — гордо ответила Агнес.

В другое время в другом месте от возможности держать королеву за руку у нее кружилась бы голова от счастья, но только не теперь. Десяток девушек — мушкетеров — не та сила, с которой хочется пробиваться к грифоньим конюшням сквозь разрушенный дворец.

— Марианна! — неожиданно воскликнула Генриетта. — Что с моей мамой?

— С ней был десяток Сильвии, — нахмурилась Агнес. — Ваше Величество, это смертельно опасно!

— Нет, я никуда не уйду без матери! — топнула ногой Генриетта. — Капитан…

— Вон они, — с чувством непередаваемого облегчения выдохнула Агнес. — Королева Марианна с ними!

Десяток Сильвии, уменьшившийся вдвое, почти тащил Марианну, прикрывая своими телами. Окровавленные и злые девушки-мушкетеры готовы были рубить направо и налево всех встречных, но все равно вздрогнули от окрика Агнес.

— Давайте сюда!

Маленький отряд, уменьшившийся в численности на четырех девушек, вырвался из пылающего дворца, и оказался в окружении взвода галлийцев.

— Сомкнуть кольцо вокруг королев! — заорала Агнес. — Бегом к грифонам!

— Сдавайтесь! — орали галлийцы.

— Идите в жопу! — рявкнула Агнес. — Бегом!

Отряд ускорился, галлийцы подняли оружие.

— Я отобью их залп, — проскрипел Дерфлингер в руках Агнес, — а потом не зевай!

— Бегом королев на грифона! Мария — ты главная в десятке, головой ответишь!

Агнес устремилась в атаку на галльских диверсантов, держа Дерфлингер острием к противнику. Она уже успела убедиться в чудесных свойствах подаренного меча и знала, что Дерфлингер сам дернется, отражая пули. Но вот потом резать диверсантов придется уже ей самой. Агнес не обольщалась, да — она мастер меча, но три десятка обученных воинов — это три десятка.

Оставалось только погибнуть во славу королевы, дав Генриетте время сбежать.

— Генриетта! — взревела Агнес.

Бах! Бах! Бах! Череда выстрелов, сливающая в непрерывную канонаду залпа, раздалась над ее головой. Галлийские диверсанты падали, обливаясь кровью, не успев выстрелить. Вокруг Агнес приземлялись солдаты в форме Альбиона, падали на головы галлийцев, сшибали их с ног, кололи чем-то вроде узких мечей, приделанных к мушкетам. Стреляли в упор из пистолетов, метали гранаты, и истребляли галлийцев с умопомрачительной скоростью.

— Сержант Джеймс, первый десяток первой десантной роты особого корпуса воздушно-десантных войск Альбиона! — представился подбежавший к Агнес крепкий, плечистый и усатый вояка. — Прибыли на помощь королеве Генриетте!

— Чего? — глупо и растерянно спросила Агнес.

Обернулась. Возле отряда мушкетеров тоже бегали солдаты Альбиона. Доносились команды.

— Пленных не брать!

— Выводите грифонов!

— Никого не выпускать из дворца!

— Альбион? Как? Что? Откуда? — вскричала Агнес, чувствуя, что не поспевает за ходом событий.

— По заданию оябуна десантировались вам на помощь, капитан! — вытянулся Джеймс. — Королева в безопасности!

— Кого я вижу, — проскрипел Дерфлингер. — Мой бывший напарник!

— Привет, железка, — хохотнул подошедший Борисов. — Рад видеть вас в целости, капитан Агнес.

— Да, но как? Что?

— По заданию Тиффании Первой, всемилостивейшей королевы Альбиона, экспедиционный корпус под моим командованием прибыл вам на помощь.

Второй и третий десятки привели Генриетту и королевских мушкетеров. Борисов поклонился.

— Королева Генриетта, ваша сестра Тиффания шлет вам привет и предлагает укрыться у нее, чтобы потом вернуться и отомстить тем, кто напал на Тристейн. Времени в обрез, Ваше Величество, решайте мудро, но быстро!

— Кто вы?

— Прошу прощения, — еще раз поклонился Борисов. — Герцог Чеширский, оябун Альбиона и жених королевы Тиффании, Аргус Филч.

— Бросить столицу и страну?

— С юга идет флот Галлии, а мои крейсера и драконы не задержат надолго германцев, — с ноткой нетерпения пояснил Борисов. — Если улетать, то это надо делать немедленно.

Десантная сотня, рассыпавшись по заднему двору дворца, вела ожесточенную перестрелку с диверсантами Галлии и солдатами самого Тристейна, в суматохе не разобравшими, кто это высадился. Небо озаряли струи огня, выдыхаемые драконами Альбиона, и доносилось частое так-так-так, крейсера вели обстрел германцев.

— Ваше Величество! — схватила Генриетту за руку Агнес. — Надо бежать!

— Но как же жители, войска? — растерялась королева.

— Всех, кто успеет взойти на борт — увезем, — пообещал Борисов, — но корабли у меня не безразмерные.

— Проклятье! Надо помочь герцогам Вальер! — выкрикнула Генриетта.

— Карин справится и без нас, — неожиданно заявила молчавшая Марианна. — Никто не сравнится в бою с Карин ла Вальер, да.

Агнес в отчаянии сжала кулаки. Помощь подоспела с неба в последнюю секунду, чего еще? Зачем гневить судьбу и ждать, пока случайный выстрел оборвет жизнь королевы?

— Спокойно, капитан, — тихо сказал Борисов, подходя вплотную. — Первый десяток головой отвечает за жизнь королев, они не подведут. Время еще есть, немного, но есть, я рассчитывал на более длительные поиски.

Затем он повысил голос.

— Второй, третий и четвертый десятки! Вместе с магами прочесать дворец, найти и спасти герцогов Вальер! Сигнал к отступлению — две красных вспышки! Выполнять!

— Есть, оябун! — и топот ног, устремляющихся к развалинам.

— Десяткам пятому, шестому и седьмому — прикрывать прочесывающих! — продолжал командовать Борисов. — Восьмой десяток — ко мне, остальным — охранять королеву Генриетту и мать ее, Марианну!

Грифоны бесились и метались в своих стойлах, конюхи и прислуга разбежались или были убиты. Казарма гвардейцев была атакована и подожжена галлийцами в первую очередь.

— Здорово, грифоны! — заорал Борисов, входя в конюшню. — Полгода назад один ваш крылатый товарищ делал вам предложение: лететь на Альбион и там жить привольно!

— Да, да, было такое, — раздалось клекотание из пары мест.

— Время пришло! Желающие вольно парить вокруг летающего острова и работать в разведке, получая усиленный паёк, могут лететь со мной! Остальные могут лететь, куда захотят!

Рассыпавшиеся солдаты восьмого десятка сбивали замки, открывали стойла и освобождали грифонов. Не менее половины освобожденных устремились к казарме, разметав пылающую крышу и вытаскивая кашляющих, задохнувшихся, полуживых или мертвых наездников. Уже с ними они присоединялись ко второй половине, выбравшей Борисова и вольное парение в воздушных потоках Альбиона.

— Сигнал на транспорт! — распорядился Борисов. — Магам — на взлет, обратный десант с малых высот! Две красные вспышки в сторону дворца!

Обратная посадка не заняла и пяти минут, последними показались солдаты, прочесывающие дворец.

— Что там? — с надеждой спрашивала Генриетта, вцепившись в борт транспорта.

— Найдены четыре десятка убитых солдат Галлии! — отрапортовал сержант. — Тела герцогов Вальер не найдены! Судя по пролому в стене, Ваше Величество, они перебили всех и вырвались в город!

— Хорошо, — пробормотала Генриетта.

Потом взгляд ее упал на агонизирующую столицу, и она расплакалась. Разошедшиеся тучи открыли столицу свету двух лун, явившему неприглядную картину. Пехота и конница Германии, прорвав оборону, растекались по улицам, увязая в сотнях мелких схваток. Трупы, трупы и еще раз трупы усеивали стены и улицы, и войска Тристейна держались только потому, что никто не предлагал им сдаться.

— Транспорт с вымпелом графини Эссекской приближается!

— Сам вижу, — проворчал Борисов. — Операцию «Клубничка» придется пока отложить.

— Оябун! — донесся выкрик. — Смотрите!

Три крейсера медленно отступали под натиском германского флота, отстреливаясь из всех пушек. Видно было, что на «Стремительном» проломлен борт в двух местах и сломана мачта, у «Разящего» горит корма, а «Грозный» так и норовит завалиться на нос.

Сверху спикировали драконы, отгоняя германские корабли и давая крейсерам Альбиона передышку.

— Хреново, — хладнокровно заметил Борисов. — Еще немного и мы отсюда не улетим. Капитан! Сигнал третьей роте — отбой! Немедленный взлет! Уходим!

Несмотря на приказ, разорвать дистанцию с германскими кораблями не получалось. Их было больше, и они были быстрее. Борисов и Агнес стояли на палубе флагмана, куда доставили королеву Генриетту. Королева Тристейна впала было в панику, но Марианна ее быстро прекратила и увела Генриетту в каюту.

— Что скажете, герцог?

— Скажу, что германцы пытаются откусить кусок не по своим возможностям, — усмехнулся Борисов. — Сигналы на первый и второй транспорт: «Вспышка!»

— Есть, оябун!

— И что это будет?

— Это будет небольшой фокус, который очень любили парни, подарившие мне титул оябуна.

Первый и второй транспорты в спешном порядке переправляли солдат и экипажи на пятый транспорт, наименее нагруженный. Несмотря на обстоятельства и дикую спешку, ставка Борисова на магию оправдала себя. Казна Тристейна покоилась в трюмах трех транспортов, с усиленной специально для этого случая грузоподъемностью и прочностью.

Два транспорта, разгоняемые издали магами, врезались в корабли Германии и взорвались. Очень громко взорвались, со вспышкой на полнеба и грохотом, слышным даже в Галлии.

— Что это было? — спросила Агнес, проморгавшись.

— Брандеры, — ответил Борисов. — Трюмы набили взрывчаткой и отправили в последний полет аки камикадзе.

— Впечатляет!

— У меня до сих пор клинок дрожит, — проворчал Дерфлингер. — Смотрю, ты все также любишь отнимать чужие жизни, бывший напарник?

Борисов не ответил, наблюдая, как флот Германии валится с небес на столицу. Подлетевший флот Галлии то ли опешил от взрыва, то ли решил не терять момента, и атаковал. Сцепившиеся флоты двух стран гарантировали отсутствие погони за альбионцами, а вывезенная казна приятно грела душу.

— Что ж, смелость и вправду города берет, — улыбнулся Борисов. — Теперь забрать остальную семью Сиесты и возобновить операцию «Клубничка», да.

— Что, простите? — не расслышала Агнес.

— Говорю, вам лучше быть возле королевы, мой дорогой капитан. Пусть на борту флагмана и безопасно, но мало ли что может случиться, — пояснил Борисов. — Идите, я приду чуть позже, вот разберусь с грифонами и приду.

Корабли медленно летели на запад, оставляя за спиной зарево погибающей столицы Тристейна.

— Ты был великолепен, дорогой, — промурлыкала Карин мужу. — Как ты их разил своим мечом, ммм! Мне прямо не терпится сдернуть с тебя штаны, чтобы ты поразил меня другим своим мечом!

— Думаю, вначале все же стоит отмыться от крови, — заметил герцог Вальер.

— Всегда хотела заняться любовью на фоне горящего города, — промурлыкала Карин.

Герцоги Вальер, мечом и магией проложившие себе путь из столицы Тристейна, благополучно достигли ближайшего леса, укрывшись в нем. В эту секунду зародилось партизанское движение Тристейна, но ни германцы, ни галлийцы об этом еще не подозревали.

Глава 29 в которой обсуждаются дела семейные и королевские

Борисов смотрел, как Сиеста под ручку ведет к нему жеманного мускулистого мужика, накрашенного, с подведенными глазами, в топике и коротких шортах.

— Дорогой, это мой дядя Скаррон, — промурлыкала Сиеста, — дядя, это Аргус Филч, почти король Альбиона и почти мой муж.

— О, тре бьен! — воскликнул мужик, закатывая глаза, и потянулся к Борисову.

— Э, э! — предупреждающе крикнул Борисов. — Без рук! И вообще, давайте к делу. Скаррон, ваша племянница объяснила вам, какое предложение я хочу сделать?

— О да, и я согласен! Ромалия! — Скаррон прижал руки к щекам. — Клиенты! Мои девочки не против переезда!

Затем он сказал уже нормальным голосом, без кривляния.

— Потребуются значительные начальные расходы, так как все вещи остались в столице Тристейна. Купить здание, обставить, начальная реклама, заманивание клиентов, такие вот вещи.

— Понимаю, — кивнул Борисов. — Раскрутка бизнеса — вещь затратная. Как и обещал, все расходы казна Альбиона берет на себя. Прибыль от борделя — вам, информацию мне. Отчеты каждую неделю, подробные. Дополнительная оплата по факту предоставленной информации, чем она важнее, тем больше доплата.

— Дополнительные заведения? — деловито осведомился Скаррон.

— Не возражаю, — усмехнулся Борисов. — Но меня интересует в первую очередь информация, за нее я готов давать деньги и доплачивать. Сексуальная удовлетворенность знати Ромалии и окрестных стран — это уже ваша головная боль. В ближайшее время подъедет человечек от меня, оформите его там уборщиком или бухгалтером, мне без разницы. Главное, что вся информация на Альбион будет идти через него, понятно? Никакой самодеятельности и отправки надушенных писем!

— Понятно, Ваше Величество.

— Тогда по рукам, эээ, в общем, договор заключен, — поправился Борисов. — Сиеста, дорогая, проводи дядю в трюм, пусть наберет на начальные расходы, а потом решите, как ему лучше добираться в Ромалию.

— Конечно, дорогой, но ты не забыл про остальную мою семью?

— А мы куда летим, по-твоему? — удивился Борисов. — Присядем там на пару часов, корабли подлатать, загрузим твоих да вперед, все учтено.

Когда Сиеста удалилась под ручку с дядей, Борисов проворчал.

— Дожились, уже всякие пидарасы держат бордели. Надо на Альбионе свою сеть открыть, с азартными играми и правильными шлюхами.

Идея понравилась Борисову и он начал ее обдумывать, задумчиво глядя на яркие луны в небе.

Яркий лунный свет помог опознать местность, и корабли приземлились рядом с деревней, где жила семья Сиесты, вызвав огромный переполох. Все повыскакивали, забегали, факела, крики, паника, рев драконов, в общем, не очень хорошо получилось, но выбора не было. Борисов не рассчитывал на бой в столице, хорошо хоть изначально было решено забирать семью Сиесты на обратном пути.

— Факела! Больше факелов! Больше света! — командовал Борисов. — Чините корабли, времени почти нет!

Паника в деревне уже немного успокоилась, так как королева Генриетта показалась на палубе флагмана, сказав несколько слов подданным. Сиеста уже умчалась уговаривать семью, нацепив роскошное платье и какой-то сверкающей бижутерии.

Борисов обходил корабли, осматривая повреждения.

У драконов он уже побывал, немного расстроившись из-за потерь. Раненых еще можно было выходить, но пять драконов навсегда остались в столице Тристейна. Потерю, конечно, немного компенсировала почти сотня грифонов, да тренированные королевские гвардейцы, наездники этих самых грифонов, но именно что немного. Скорее всего, эта сотня будет в подчинении королевы Генриетты, что, конечно, неплохо, но все же не компенсирует потери войск Альбиона.

Возле флагмана он столкнулся с Генриеттой и Агнес.

— Ваше Величество, — еще раз поприветствовал Борисов.

— Герцог, — ответила Генриетта. — Хоть вы ей объясните, что я просто хочу прогуляться!

— Ваше Величество, диверсанты Галлии собирались вас убить и проникли даже во дворец. Нет никаких гарантий, что где-то рядом не притаились еще убийцы. Ночь вокруг, суматоха. Прошу вас, не надо прогулок, прилетим в Лондиниум, там весь город, весь остров будет в вашем распоряжении. Ваша сестра мне не простит, если я вас не привезу.

— Кстати, не помню, чтобы у меня была сестра.

— Двоюродная, — пояснил Борисов, — как установила сама Тиффания. Думаю, она вам все сама объяснит, Ваше Величество.

— Разрешаю вам называть меня по имени, — сказала Генриетта. — И я все еще хочу прогуляться по окрестностям!

— Это опасно, Ваше Величество! — упрямо повторила Агнес. — Вспомните, кардинала Мазарини застрелили неделю назад прямо возле дворца! Днем! А сейчас ночь и вокруг неизвестно что!

— Ммм, — Борисов заметил, что Генриетта злится все сильнее, — Ваше Величество, вас устроит прогулка в обществе шевалье Агнес и моем? Думаю, вдвоем мы сумеем защитить вас.

— Да, — оживилась Агнес, — герцог очень сильный мечник, он так быстро двигался, что я за ним не поспевала! Ой!

Она отступила на шаг и вправо, вставая между Борисовым и Генриеттой, и одновременно кладя руку на рукоять меча. Борисов, тоже отступив на шаг, уже готовился достать Лобзик. Генриетта, немного изменившимся голосом, сказала в пространство.

— Скажите, герцог, а знакомы ли вы с некоей Луизой де ла Бом ле Блан де ла Вальер?

— Допустим, — Борисов отступил еще на шаг.

Он не слишком понимал, что происходит, но заранее подозревал нехорошее.

— А нет ли у вас, герцог, случайно светящихся знаков на тыльной стороне кисти левой руки? — продолжила вопросы Генриетта.

— И имя совпадает, — напряженным голосом добавила Агнес.

— Луиза — моя лучшая подруга, и она пропала три дня назад, — пояснила Генриетта, немного снимая напряженность.

Борисов, вспомнивший, что на Альбион Луиза приезжала в компании Агнес, от слов «лучшая подруга» вообще чуть не начал стрелять. Но после слов «пропала» испытал такое облегчение, что с огромным трудом удержал лицо и радостные вопли.

— Вы же ее фамильяр, герцог, не так ли? Вы — подручный Луизы, она так вас и описывала! — убежденно воскликнула Генриетта. — О, помогите мне спасти ее, и моя признательность не будет знать границ!

— Прошу прощения, Генриетта, — Борисов расслабил правую руку, — но я сбежал от вашей подруги и не вижу причин возвращать ее обратно. Ищите ее, если хотите, но без меня!

Сказано это было так, что Генриетта и Агнес не стали настаивать, да и не разбирались они в магии Пустоты. Просто в легендах о Бримире упоминалось, что его фамильяры — люди ощущали самого Бримира на любом расстоянии, и он мог призывать любого из них к себе в любой момент. Поэтому Генриетте казалось, что можно придумать способ хотя бы найти, где сейчас Луиза.

— Теперь ясно, что ее похитили шпионы Галлии, — внезапно сказала Агнес. — Все это, убийство Мазарини, похищение Луизы, взрыв принца Чарльза и кража письма, с передачей Германии — дело рук людей короля Джозефа.

— Значит, мы должны напасть на Галлию! — топнула ногой Генриетта.

— Прошу прощения, Генриетта, но после мятежа, устроенного Джозефом, Альбион ослаблен.

— Но вы же прилетели на помощь!

— Только по желанию вашей сестры Тиффании, — спокойно ответил Борисов.

Мысленно он усмехнулся. Напасть на Галлию! Тут бы ноги унести, а она войну хочет затеять! Не понимает того, что Германия вторглась в Тристейн за ее, королевы Генриетты головой. И диверсанты Галлии явно не просто так дворец разнесли. Забирать Генриетту на Альбион — уже огромный риск, но как это объяснить королеве? Разве что воздействовать через ее мать, та вроде разумней будет, так думал Борисов. Новая война обрушит Альбион, подорвет все, что можно, не говоря уже о том, что любой из противников, что Галлия, что Германия, шутя справятся с огрызком армии летающего острова.

Следовательно, нужно стравить сильнее Галлию и Германию, подумал Борисов.

— Думаю, сестра не откажет мне в просьбе помочь с освобождением Тристейна!

— Конечно же, нет, — наклонил голову Борисов. — У Тиффании удивительно доброе сердце, и она действительно заботится о подданных, за что ее и любит народ Альбиона.

Генриетта вроде успокоилась, а Борисов прикинул, что пока долетят до Лондиниума, он успеет набросать общие черты новой стратегии. Привлечь Марианну и Тиффанию к объяснениям, прикинуть расклады, маневры на политическом и шпионском поле. Внезапно Борисова осенило. Галлия и Германия, чем не ситуация с мятежниками и королем Альбиона? Воспроизвести ее на континенте, лавируя между двумя сторонами и выбивая руководство и тем, и другим. Главное — не попасться, и тогда Альбион не будет втянут в войну, обойдется пограничными стычками. И оба враждебных государства будут ослаблены настолько, что уже не смогут атаковать Альбион.

Борисов мысленно потер руки и успокоился — выход найден.

Королева уже собиралась снова высказать мысль о прогулке, и расспросить фамильяра Луизы, как так все оно получилось, и чем его обидела Луиза, и нет ли какой возможности загладить вину подруги, когда Генриетте помешали.

— Ваше величество, — Сиеста присела, с наклоном головы, — разрешите представить вам моего дедушку Джозефа, главу всей нашей семьи.

— Эфо больфая фесть фля мефя, Фафе Фефичество, — прошамкал старик, стоя на коленях и смотря в землю. — Фся нафа фемья пофледут за фами беф колефаний.

— Встаньте, дедушка, — ласково сказала Генриетта.

Джозеф встал, но спины не разогнул, продолжая смотреть в землю.

— Дедушка хочет подарить вам, Ваше Величество, реликвию, которую наша семья бережно охраняет уже тридцать лет, — сказала Сиеста.

Генриетта немного растерялась от такого, посмотрела на Агнес.

— Что это за реликвия? — спросила Агнес, уловив растерянность любимой королевы.

— Фелефный дфафон, Фефалье, — прошамкал Джозеф.

— Что-что? — заинтересовался Борисов.

— Железный дракон, — пояснила Сиеста. — Прошу, следуйте за мной, Ваше Величество.

По дороге к реликвии, Борисов тихо сказал Сиесте.

— Ты мне о таком не рассказывала.

— Да я забыла, — прошептала та в ответ. — Столько событий было, прямо вихрь налетел, все дела и дела.

— Так что за дракон?

— Сам все увидишь! — улыбнулась Сиеста.

Даже в тусклом свете факелов, Борисов сразу узнал «железного дракона». Самолет! Не самый новый, но самолет! Мысли Борисова сразу закрутились втрое-вчетверо быстрее, прикидывая, возможно ли будет здесь воспроизвести такое. Борисов видел скорости местных кораблей и животных, самолеты, даже такие устаревшие, времен середины двадцатого века, превосходили все местное на голову.

Он подошел и положил руку на кабину, и сила Гандальва привычно отозвалась.

Свет татуировки был скрыт перчатками, которые Борисов носил, практически не снимая, даже в душе и постели, в целях маскировки. Но все равно Генриетта и Агнес переглянулись, с хитрым видом, пока Борисов впитывал информацию о самолете.

— Истребитель «зеро», Япония, использовался во второй мировой войне, пулеметы исправны, система рулей и тяг тоже, нужно только топливо и можно лететь, — объявил Борисов.

— Фофлифа нет, — сказал Джозеф.

— Знаю, — отмахнулся Борисов. — Бензин в баках все равно бы испортился за три десятка лет, вашей вины в том нет, и не может быть. Надо будет поискать нефть, может, удастся чего из нее выделить.

— Так это дракон, только железный? — спросила Генриетта.

— Нет, Генриетта, это летающая машина, — объяснил Борисов, — предназначенная для войны. Сиеста, что у вас? Все согласились лететь?

— Да, наша семья последует за нашей королевой! — патетично воскликнула Сиеста, а Джозеф яростно закивал.

— Отлично. Тогда надо трех магов Земли, пусть погрузят самолет на флагман, точно так же, как грузят десантников, а уже дома наведем ремонт и подумаем, где взять топлива. Летать на нем я смогу, так что без дела эта крошка, — Борисов похлопал по борту истребителя, — не останется, во славу Альбиона и Тристейна побьем врагов.

— То есть Альбион выступит на помощь Тристейну? — обрадовалась Генриетта.

— Конечно, я же говорил, что у Тиффании доброе сердце, она не откажет вам в помощи, — ответил Борисов.

Сиеста удивленно посмотрела на него, но промолчала, зная, что «милый Аргус» потом все объяснит, из-за чего он изменил планы. Борисов же дал обещание лишь для того, чтобы Генриетта успокоилась и не беспокоила больше с этой мыслью, хотя бы до возвращения в Лондиниум.

— Кстати, Скаррон, Лондиниуму тоже не помешает филиал вашего заведения, — сказал Борисов. — Понятно, что в столице Альбиона хватает такого, но у вас-то семейный бизнес, если вы понимаете, о чем я.

— Возможно, герцог, что и понимаю, — ответил Скаррон без всякого жеманства, и тут же закричал тоненьким голоском. — Джессика! Джессика!

В комнату заглянула девушка, в скромной одежде, с платком на голове. В руках она сжимала огромный ящик.

— Фа, фафа, — сказала девушка невнятно, так как еще и жевала на ходу. — Фто флуфилоф?

— Вот, — Скаррон кивнул на Джессику, — я обучил ее всему в бизнесе, и к тому же она моя дочь и двоюродная сестра нашей дорогой Сиесты.

— Справится? — уточнил Борисов.

— При поддержке королевы, несомненно, — двусмысленно улыбнулся Скаррон.

— Э, какую еще королеву я должна поддерживать?! — возмутилась Джессика. — У меня есть королева, и зовут ее Генриетта!

— Джессика, ты летишь на Альбион! — радостно заявил Скаррон, потирая руки.

— Папа, мы все туда летим! Ты чего?

— Да, она справится, — хохотнул Борисов. — По ру… тьфу ты, короче — сделка! Вы уже решили, как отправитесь в Ромалию?

— Высадите нас поближе к границе с Галлией, и недели через две будем там, — ответил Скаррон.

— Да что тут происходит, вообще?! — возмутилась Джессика, с грохотом роняя ящик.

Глава 30 в которой снова появляются Луиза, Кирхе, Табита, Монморанси и Шеффилд

Чья-то рука грубо сдернула плотную повязку с глаз Луизы. Младшая из семьи Вальер заморгала, слишком уж ярким казался этот зал после полной темноты. Проморгавшись, она увидела, что рядом сидит Кирхе, так же, как и Луиза, надежно привязанная к массивному креслу. В полутьме зала Луиза не сразу разглядела, что напротив сидит мужчина. Среднего роста, с бородкой, с бокалом вина в руках. За его спиной, опираясь рукой на спинку кресла, стояла молодая женщина, при виде которой глаза Луизы вспыхнули ненавистью.

— Видишь, моя дорогая Шеффилд, — сказал мужчина, — Луиза де ла Вальер тебя помнит!

— Как вы смели хватать нас, дворян Тристейна! — крикнула Луиза. — Вы за это ответите! Вас ждет королевский суд! За захват учеников Академии, вас казнят!

— Думаю, обойдется без этого, — улыбнулся мужчина. — Королевский суд Галлии никогда не осудит своего короля, мисс Вальер.

Луиза с удивлением и ужасом посмотрела на мужчину, осознавая жестокую реальность случившегося. Три дня назад в Академию примчалась взмыленная Кирхе, требуя срочно отправиться с ней в столицу, мол, есть разговор к королеве, а та лучшая подруга Луизы, и вообще дело касается Тристейна! Но не успели они даже пробраться к конюшне, как кто-то ударил им в спину, парализуя, а потом появилась эта женщина, Шеффилд и увезла.

Затем Луизе надели плотную повязку, и всю дорогу она даже не знала, куда ее везут, не знала, что происходит. Вначале она думала, что ее похитили ради выкупа, но никто даже не пытался разговаривать с юной магессой. Затем она стала воображать, что ее везут в логово разбойников, где будут насиловать, но потом Луиза сообразила, что дело просто не стоит потраченных усилий. Затем она не знала, что и думать, а путешествие все длилось и длилось, и повязку не снимали даже ночью. Или днем, Луиза не знала, вокруг царила только темнота.

Она пробовала прислушиваться, но кроме скрипа кареты так ничего и не разобрала.

— Кто работает на вас в Академии? — крикнула Луиза, внезапно сообразив. — Кто заколдовал нас?

— О, а я уж думал, что этот вопрос так и не прозвучит! — хохотнул король Джозеф. — Шеффилд.

— Да, Ваше Величество, — девушка поклонилась и ушла.

Вернулась она минуту спустя с хорошо знакомыми Луизе девушками.

— Табита! Монморанси! — воскликнула Луиза.

— Спасибо, Шарлотта, ты отлично выполнила мое поручение, — улыбнулся Джозеф. — Можете собираться в дорогу, ты получишь свою награду.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — склонилась Табита, прячась от взора Луизы.

— К чему эти формальности, племянница? — развел руками Джозеф. — Отправляйся, Маргарита выполнит свое поручение, да?

— Конечно, Ваше Величество, — со вздохом поклонилась Монморанси.

Шарлотта — Табита, еще раз поклонившись, вышла из зала.

— Ах, моя дорогая Монморанси, — продолжал Джозеф, улыбаясь, — в конце дороги вас ждет небольшой, но очень неприятный сюрприз. Видишь ли, у моей дорогой Шеффилд случился небольшой казус с духом озера Лагдориан, и теперь Водяная Дева никому не является. Даже больше того, тех магов, что ее беспокоят, она сразу убивает, не давая опомниться. Я не завидую твоей судьбе, Маргарита, если Шарлотта сможет отбиться от Водяной Девы. Свою ярость за то, что не удастся вылечить маму, Шарлотта обратит на тебя, и тебе придется несладко, поверь. Уже сейчас моя дорогая племянника треугольник Ветра, а в будущем вполне может стать квадратом. И эта ее драконица — фамильяр, с огромными когтями.

Джозеф улыбнулся широко и отпил еще из бокала. Мрачная Монморанси сказала, не поднимая головы.

— Что вы мне посоветуете, Ваше Величество?

— Твой возлюбленный предан тебе до конца, не так ли? — заметил Джозеф. — Гиш Граммон пойдет, на что угодно за тебя, вот пусть и идет.

— Причем тут Гиш?! — закричала Луиза, но никто не обратил на нее внимания.

— Я поняла вас, Ваше Величество, — еле вышептала Монморанси. — Разрешите удалиться?

— Разрешаю, — кивнул Джозеф. — Иди и сделай, что должно.

Луиза с бессильной ненавистью во взоре проводила взглядом, уходящую Монморанси, чьи белокурые кудряшки казались теперь вдвойне отвратительными. Зато не оставалось сомнений, кто ударил в спину в Академии.

— О, мисс Вальер мне нравится этот взгляд, — одобрительно заметил Джозеф. — Шеффилд.

— Да, Ваше Величество, — отозвалась девушка — подручная.

— Когда Гиш де Граммон убьет племянницу короля Галлии, убьешь фамильяра Шарлотты, и возьмешь Гиша под стражу.

— Он окажет сопротивление, они оба окажут, и Маргарита, и Гиш, — озадаченно отозвалась Шеффилд.

— Значит, сразу приведешь в исполнение приговор суда, — пожал плечами Джозеф. — За убийство члена королевской семьи в Галлии положена смертная казнь. Пособницу подлого убийцы, Маргариту де Монморанси, пленишь и доставишь сюда. Посидит в соседней камере, рядом с мисс Вальер.

— Ты! Ты — чудовище! — крикнула Луиза. — Это мои друзья!

— Разве не вы, мисс Вальер, минуту назад ненавидели мисс Монморанси всей душой? Шарлотта, известная вам как Табита, предала вас, — Джозеф смаковал каждое слово, — разве вам не хочется мести?!

— Я не хочу их смерти! — в отчаянии крикнула Луиза.

— Ну, а я хочу, — пожал плечами Джозеф. — Так что отменить мое желание очень-очень непросто.

И он пристально посмотрел на Луизу. Та внезапно покраснела с головы до ног.

— Ха-ха-ха! — расхохотался Джозеф. — Нет уж, мисс Вальер, мне не нужны ваши плоские прелести, если бы меня интересовали пленницы, я бы уж скорее польстился на вашу подругу, мисс Цербст! Кстати, что-то она долго не приходит в себя, Шеффилд.

— Кирхе Цербст, пытаясь бежать, пыталась распутать веревки, не зная узлов. В результате она немного самоудушилась до потери сознания.

— А, ну это ничего, — кивнул Джозеф и налил себе еще вина. — У мисс Вальер и мисс Цербст будет много времени, чтобы побеседовать, сидя в соседних клетках.

— Ваше Величество, чего вы хотите? — с внезапной решимостью крикнула Луиза.

— Я? Разве я чего-то хочу? — улыбнулся Джозеф. — Кажется, это вы, мисс Вальер, не хотите чего-то?

— Я, — Луиза закашлялась, потом упрямо вскинула голову. — Я согласна на все! Пощадите моих друзей!

— Вот, это уже другой разговор, — пристально посмотрел на нее Джозеф. — Шеффилд, развяжи мисс Вальер. Смелее, без палочки маги не опасны, не так ли?

Шеффилд и без того особо не боялась, просто замешкалась на секунду, доставая нож, чтобы разрезать веревки.

— Великолепно, — кивнул Джозеф. — Раздевайтесь, мисс Вальер.

— Что? — растерялась Луиза.

— Вы меня слышали, раздевайтесь. Или вы уже не на все согласны?

Красная, полыхающая Луиза медленно, дрожащими руками, начала расстегивать крючки на платье. Джозеф не торопил, неторопливо потягивая красное вино, урожая этого года, с виноградников на юге Галлии. Шеффилд статуей стояла за его левым плечом, покусывая губу.

В конце концов, Луиза разделась до конца и выпрямилась с мужеством отчаяния.

— Немного худощава, но сойдет, — оценил Джозеф. — Одевайтесь, Луиза.

— Что? — опять растерялась Луиза.

— Я же сказал, что меня не интересуют ваши плоские прелести, просто проверял вашу готовность, — хохотнул Джозеф.

Потом резко посерьезнел, наклонился вперед и сказал отчетливо громко.

— Сейчас вы, мисс Вальер, дадите клятву служить мне, верно и преданно. Клятву магическую, которую невозможно нарушить!

— Таких нет! — возразила Луиза, спешно натягивая трусики.

— У людей — да, а вот у эльфов — есть, — рассмеялся Джозеф. — Вы будете служить мне, Луиза, и пока вы будете служить, ваши друзья будут жить, все просто.

— Я готова! — выкрикнула Луиза.


— Вот и все, Луиза, видишь, как все просто, — улыбнулся Джозеф. — Встань!

— Да, Ваше Величество, — Луиза поднялась с ритуального камня. — Жду ваших приказаний.

— Пока отдыхай, тебе отведут покои в северном крыле дворца. Затем, после возвращения Шеффилд, приступим к обучению магии.

— У меня нет способностей к магии! — злорадно ухмыльнулась Луиза.

— Ошибаешься, — возразил Джозеф. — Просто ты маг Пустоты и тебя нельзя учить по общей программе. Поэтому у тебя ничего не получалось, и поэтому тебе подарили одну занимательную книжку, по магии Пустоты. Под моим руководством, ты достигнешь высот в родной стихии!

— Но как?

— Я тоже маг Пустоты, — вернул злорадную ухмылку Джозеф. — Шеффилд — мой фамильяр. Твой фамильяр, Аргус Филч, меня тоже очень интересует, и я научу тебя призывать своего подручного из любого места Халкегинии.

— Он бросил меня! — вспыхнула Луиза.

— И процветает, готовясь принять корону Альбиона, — заметил Джозеф.

С огромной радостью он увидел вспыхнувшую в глазах Луизы ярость. Теперь оставалось только играть на эмоциях и обучать Луизу, и она станет полноценным магом Пустоты. Магом, принесшим клятву верности Джозефу. Да и эльфы поумерят свой пыл, видя, что Джозеф занимается их проблемой.


— Ваше величество, — склонилась Шеффилд, — все сделано, как вы хотели.

— Все живы? — безразличным тоном уточнил Джозеф.

— Да, даже Гиш выжил.

— Где они?

— Шарлотта удалилась в свое поместье, а Монморанси и Граммон вернулись вместе со мной.

— Хорошо, — Джозеф посмотрел на Шеффилд. — Посели их рядом с Луизой, и готовься к интенсивным занятиям с Луизой.

— Простите, Ваше Величество, я думала, что вы будете учить ее магии.

— Магии — да, — ответил Джозеф, — а вот остальным займешься ты. Станешь ее лучшей подругой, той, которой она доверяет все секреты. Обучишь ее тонкостям шпионажа и незаметных действий. Поможешь в работе с магическими животными. И, наконец, поможешь с эмоциональной раскачкой, особенно через постель.

— Ваше Величество! — вскинулась Шеффилд.

— Да не пихаю я тебя к ней в постель! — хохотнул Джозеф. — Хотя кто знает, нашу Луизу, может ее на девочек тянет? Ты же видела, как она краснела и смущалась? Месть, ярость, злоба, с одной стороны и секс, дружба, получающаяся магия с другой, на этих эмоциональных качелях сделаем из нее мага Пустоты, раз уж подручный ее пока нам недоступен.

— Может выкрасть его? — спросила Шеффилд.

— Нет, такого не выкрадешь, — задумчиво заметил Джозеф, — тут надо действовать тоньше и хитрее. Луиза сама доставит нам Гандальва, когда придет срок. Но для этого она должна стать магом Пустоты, понятно?

— Да, Ваше Величество, мне все понятно, — ответила Шеффилд.


Кирхе пришла в себя от того, что ее легонько похлопывали по щекам и совали под нос какую-то вонючую гадость. Чихнув и открыв глаза, она увидела перед собой оплеванную Луизу, тем не менее, широко улыбающуюся.

— Кирхе! Ты пришла в себя, а я уж начала бояться! — воскликнула Луиза.

— Где мы?

— Во дворце Джозефа, короля Галлии, — посмурнела Луиза. — Маргарита, Табита и Гиш помогли Шеффилд, подручной короля Джозефа, выкрасть нас из Академии.

— Зачем? — Кирхе вскочила с кровати.

— Чтобы привезти сюда и учить магии, — ответила Луиза.

— Кстати, где моя палочка? — Кирхе охлопала одежду.

Не найдя, подергала закрытую дверь. Выглянула в окно и увидела там решетки.

— Мы пленницы здесь, — ответила Луиза, вздохнув. — А еще я дала клятву служить Джозефу.

— Зачем?

— Иначе он убил бы вас всех. И тебя тоже, — отвела глаза Луиза.

— Ну а клятву не давала! — воскликнула Кирхе. — С палочкой или без нее, но я найду путь отсюда!

— Пламя во всем! — раздался насмешливый возглас от двери.

— Э, я тебя помню! Ты нас похищала! — Кирхе бросилась в атаку.

Перед ней возникла магическая горгулья, заставив мисс Цербст притормозить.

— Вы, конечно, можете бежать, — обратилась Шеффилд к Кирхе, — но тогда ваши подруги умрут. У короля Джозефа есть к вам предложение, мисс Цербст, принесите клятву верности и служите Галлии.

— Моя родина — Германия! — вскричала Кирхе.

— Поэтому вы мчались предупреждать Тристейн об атаке Германской Империи, — отпустила шпильку Шеффилд. — Принесите клятву, и мой король сделает вас императрицей Германии!

— Ого! — Кирхе невольно отступила на шаг. — Не слишком ли громкое заявление?

— Джозеф всемогущ, — сложила руки на груди Шеффилд, — потому что он — маг Пустоты. Как и ваша подруга, мисс Вальер. Так что, подумайте, мисс Цербст, подумайте, но советую вам все же принести клятву!

— Я все равно убегу отсюда! — крикнула Кирхе.

— Тогда мой король казнит Гиша Граммона, Маргариту де Монморанси и свою племянницу Шарлотту, известную вам как Табита. И очень сильно накажет мисс Вальер, которая поручилась за них и за вас, принесла клятву. Подумайте, мисс Цербст, стоит ли ваша жизнь четырех других?

С этими словами Шеффилд отступила за дверь и закрыла ее. Кирхе стояла, ошеломленная услышанным. Луиза хмуро смотрела на Кирхе, не зная, что и сказать. С одной стороны она ненавидела Кирхе, с другой поручилась за ее жизнь, и жизни других, а если Кирхе убежит (чего Луизе очень хотелось), то всех казнят. Глубина расставленной Джозефом моральной ловушки ужасала обеих девушек, но как ее обойти, они не знали.

— При случае мы отомстим, — прошипела Кирхе.

— Да, и нужно как можно быстрее освоить магию Пустоты, чтобы отомстить, — прошипела в ответ Луиза.

Боевой союз был заключен и скреплен крепкими объятиями подруг по несчастью.

Часть 2 Оябун Альбиона

Глава 1 в которой Борисов занимается королевскими делами

Третьего сентября, через два дня после свадьбы, пышной, торжественной и утомительной, новоиспеченный оябун Альбиона собрал у себя в кабинете совещание, включавшее в себя двух действующих королев и одну бывшую. Размеры кабинета соответствовали положению Борисова, ставшего де-факто вторым лицом в государстве Альбиона. Не королем, но мужем королевы, и носителем титула оябуна, теперь уже официально закрепленного за Борисовым.

Тем не менее, ближний круг неосознанно разбился на две группы, представляющие Альбион и Тристейн. По правую руку от Тиффании села Матильда, а по левую Сиеста. Генриетта села напротив Тиффании, Марианна напротив Матильды, а Агнес осталась стоять, в полной боевой готовности. Просто на всякий случай.

— Итак, перейдем к делам, — сказал Борисов устало, — не будем терять времени. Свадебные церемонии и без того съели его немало, тогда как сейчас каждый день на счету.

— Это было необходимо, — нахмурилась Марианна.

— Я не спорю, — развел руками Борисов, — легитимность власти очень важна, просто и без того немало дел, и все одновременно.

— Что, простите?

— Законность власти очень важна, — поправился Борисов.

Он провел рукой по лицу, Тиффания и Сиеста переглянулись и едва заметно кивнули друг другу.

— Собственно, собрал я всех, — продолжил Борисов, — как раз по вопросу, касающемуся законности власти в первую очередь.

Он встал и подошел к стене, которую закрывала огромная карта Халкегинии, той части, что принадлежала людям. Борисов указал на Тристейн.

— Галлия и Германия воюют за Тристейн, при этом Германия имеет претензии к Генриетте, — рука его указала на королеву Тристейна, — а Галлия просто хочет ее смерти. Операция спасения прошла, конечно, удачно, но теперь обе страны знают, что вы укрылись на Альбионе.

— Я… я…, - Генриетта замялась, перебирая пальцами ткань платья, — я могу попросить убежища в Ромалии, у Папы!

Тиффания вскинулась с возмущенным видом, а Марианна накрыла рукой руку дочери, призывая к молчанию.

— Воля королевы — закон, — ухмыльнулся Борисов, — а королева Альбиона желает не только вашего спасения, но и возвращения вам Тристейна. Генриетта, вы — законная королева, так что с этой стороны у нас все безупречно, кого бы ни посадили на трон Тристейна, он проигрывает вам в правах. Но вот со стороны силовой, военной, все очень плохо. Неважно, кто нападет на Альбион, Галлия или Германия, они разгромят нас, не слишком утруждаясь. Пока они заняты войной друг с другом, все хорошо, как только война закончится, все станет плохо.

Генриетта только кивнула, не смея поднять глаза, а Марианна спросила нейтральным тоном.

— И чем по — вашему закончится война?

— Тристейн разделят пополам, а потом заключат временный союз, чтобы вместе поделить Альбион, — спокойно ответил Борисов. — Потом обе страны какое-то время будут переваривать трофеи, и запасаться союзниками из числа мелких стран, и интриговать за поддержку Ромалии. После чего опять сойдутся в войне, уже за право править всей Халкегинией.

— Можно попробовать заранее заключить союз с одной из сторон против другой, — сказала Марианна.

— Конечно, это было первое, что пришло мне в голову, — уважительно отозвался Борисов, — но как я уже сказал вначале, обе стороны хотят видеть королеву Тристейна мертвой, а сам Тристейн, соответственно, уничтоженным. Поэтому союз отпадает.

— Немного поспешный вывод, но я понимаю, почему вы так думаете, — отозвалась Марианна. — Ваш план?

— Пускай войско Тристейна разгромлено, и столица захвачена, но воины Тристейна продолжают сражаться и разить захватчиков, — ответил Борисов. — Это партизанское движение нужно поддержать, деньгами, оружием, магами, и воззванием королевы Тристейна, призывом к народно-освободительной войне. Деньги на это будут выделены из спасенной королевской казны Тристейна, в конце концов, это более чем справедливо. Нужно, чтобы и Галлия, и Германия увязли в Тристейне надолго, и либо измотали друг друга до невозможности напасть на Альбион, либо… Альбион им поможет в этом. Также вам нужна будет охрана, ибо враги не оставят попыток убить вас, и нужно быть настороже. Не просто королевские мушкетеры, но усиленные магами, обученные и подготовленные. Графиня Эссексская занимается вопросами охраны дворца, так что думаю, сотрудничество будет взаимовыгодным.

Сиеста и Агнес улыбнулись друг другу, слегка наклонив головы.

— Ваши советы и помощь королевам, — продолжал Борисов, обращаясь к Марианне, — будут бесценны.

— Королевам?

— Да, — тихо сказала Тиффания, — мне не хватает опыта, а вы правили, и Аргус постоянно занят делами.

Борисов только вздохнул. И до свадьбы, и после, и даже во время свадьбы он занимался делами, практически без передышки. Через год — другой, Борисов знал, усилия принесут плоды, и можно будет поплевывать в потолок, но только если сейчас не провалить все дело, в котором становление королем было только одним из первых шагов.

— Также я был бы очень признателен, если бы вы, — сказал Борисов, обращаясь одновременно и к Генриетте, и к Марианне, — взяли на себя руководство во всех вопросах, связанных с Тристейном. Я думаю, что это отвечает нашим общим интересам и послужит к выгоде обеих стран.

— Да, вы правы, — после долгой паузы ответила Марианна. — Думаю, после победы союз Альбиона и Тристейна будет крепок, как никогда.

Борисов не стал говорить, мол, для этого надо еще победить, просто улыбнулся в ответ.


Принципиально решив вопрос с Тристейном, Борисов немедленно отправился в южное крыло дворца, где его поджидал Роджер Эверетт, глава только что созданного управления разведки и контрразведки. При короле Джеймсе Роджер, барон Кроуфордшира и владелец десятка акров голых скал, занимался схожими делами. Поддерживал сеть шпионов на континенте, организовывал тайные убийства, устранял врагов короля, и занимался прочими не слишком благовидными делами. Разумеется, негласно, разумеется, не общаясь с королем, и, разумеется, не попадаясь.


— Все это прекрасно, но нужен размах, — говорил Борисов невысокому, лысому Роджеру, спокойно потягивающему вино. — И смена подхода. Не говоря уже о нормальной работе, без всех этих недомолвок и обиняков.

— Общество не примет тайных убийц на службе короне, — тихо и невыразительно ответил Роджер. — Сражаться грудь в грудь — почетно, бить в спину — нет.

— Поэтому вы возглавите управление разведки и контрразведки, — улыбнулся Борисов. — Добыча секретов и противодействие врагам Альбиона — что может быть почетнее? Ну а что в процессе убьют парочку, так об этом никто громко кричать не будет, не так ли?

— Возможно, — не стал спорить Роджер. — Король Джеймс не слишком любил прибегать к нашим услугам, хотя и признавал их необходимость.

— Размах, — повторил Борисов. — Возле каждого влиятельного лица на континенте должны быть наши люди, и они должны поставлять информацию о планах и действиях, собирать улики о всяких, не слишком законных деяниях, этих самых лиц. Одновременно с этим вся прислуга во дворце должна быть под контролем, чтобы никто не работал на врагов Альбиона.

— Это… сложно, — потер подбородок Роджер.

— Никто и не говорил, что будет легко, — заметил Борисов. — Возможность работать открыто, титулы и деньги надо еще заработать. Нужно создавать сеть агентов, отрабатывать методики, проводить проверки, здесь я мало чем помогу, но все же, думаю, общими усилиями чего-то да добьемся. Разумеется, ваша сеть на континенте станет основой, но она слишком мала и не на то нацелена.

— Мы всегда работали по дворянам, — пожал плечами Роджер.

— Нужно работать по прислуге, которую дворяне ни во что не ставят. Тогда будет и информация, и возможность кинжал в спину всадить.

— Гхм, — поперхнулся Роджер. — Король Джеймс очень не любил, когда простолюдины убивают дворян.

— Вот, — удовлетворенно заметил Борисов, — поэтому нужна смена подхода. Не простолюдины и дворяне, а враги Альбиона и польза Альбиону.

— Королеве?

— Альбиону, — повторил Борисов. — В крайнем случае — короне. В том смысле, что неважно кто на троне, мы служим своей стране и исполняем долг. Тогда все это из разряда «как эти простолюдины посмели поднять руку на дворян?» перейдет в категорию «уничтожение врагов Альбиона во имя пользы стране». Разумеется, сюда подпишем и дворян, из числа бедных и сговорчивых. Разумеется, среди таких мощных магов не будет, ну да нам это и не слишком надо. Обедневший дворянин, бежавший от чего-то там, поступает на службу влиятельному герцогу, и так далее, проработкой легенд и вопросов надо будет заниматься отдельно.

— С этим как раз легче, опыт есть, — заметил как бы невзначай Роджер. — Мы служим своей стране, гхм, да из этого может выйти толк.

Он еще раз задумчиво потер подбородок.

— Жду вас через неделю, будущий герцог, — поднялся Борисов, и тоже как бы невзначай бросил. — Ах да, королева Генриетта очень беспокоится о своей подруге, Луизе ла Вальер, которая пропала из Академии Тристейна перед атакой Германии и Галлии, и просила разузнать, что с ней.

— Сделаем что сможем, — поклонился Роджер.

— Тогда до встречи через неделю, — сказал Борисов и вышел.

Проходя по коридорам дворца, Борисов прикидывал. Роджер и его люди с одной стороны, контрабандисты с другой, и еще можно будет привлечь партизан Тристейна, надо только правильно проинструктировать Жан-Поля и его «истребителей». Раз уж поиски Луизы неизбежны, надо держать их под контролем.

И все равно, интуиция шептала Борисову, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.


Поэтому в кабинете Борисов выпил, закурил и уставился в окно, но элегантное и изящное решение проблемы не находилось. Он не мог убить Луизу, не мог посвятить в обстоятельства проклятия никого, точнее говоря, мог, но тогда посвященный вполне мог бы попробовать контролировать Борисова через Луизу. Не говоря уже о том, что неизвестно что будет, если Луизу убьют, или если проклятие вновь заработает, например, жены его разлюбят за то, что он все время уделяет делам, а не им.

— Ты все время уделяешь делам, Аргус, — раздался голос Сиесты.

Борисов вначале даже вздрогнул, решив, что уже начались видения и галлюцинации. Но все оказалось проще, рядом, на столе сидела Сиеста, болтая ногами и демонстрируя отсутствие нижнего белья. Чуть поодаль, в наряде лесной эльфийки стояла улыбающаяся Тиффания.

— Ты слишком много работаешь, муж мой, — почти пропела Тиффания.

— И ты задолжал ей первую брачную ночь, — подмигнула Сиеста.

— Да? — тупо спросил Борисов, а потом вспомнил.

Да, точно, он под каким-то благовидным предлогом покинул торжество, разумеется, уже после всех обязательных частей, и погрузился в проблему рыболовных маршрутов, а потом кто-то пришел с донесениями о брожении в умах на северо-западе, потом разбирались с рудниками волшебных камней, использующихся для летающих кораблей.

Борисов моргнул, Сиеста расхохоталась, а Тиффания улыбнулась.

— Воля королевы — закон, — торжественно объявила Тиффания, — ты сам так говорил, а поэтому повинуйся королеве Тиффании, и она смилостивится над тобой!

— Хватит работать мозгами, — добавила Сиеста, — отключи их и поработай телом!

— Что, прямо здесь? — усмехнулся Борисов.

— Ну, не прямо на столе, но вон тот диван… для переговоров, вполне подойдет, — облизала губы Сиеста.

— Воля королевы — закон, — ответил Борисов, вставая и направляясь к дивану у дальней стены кабинета.


Генриетта шла по коридору дворца, сопровождаемая верной Агнес. Впрочем, капитан мушкетеров шла в пяти шагах сзади, и Генриетта неслышно бормотала под нос. Она шла к Аргусу Филчу, собираясь извиниться и объяснить, что она вовсе не считала его способным на высылку тристейнцев с Альбиона, а в целом наоборот, хотела помочь и не создавать проблем Альбиону своим присутствием. И что она благодарна за спасение, верит Аргусу, и Генриетта решила, что еще раз попросит помочь с поисками Луизы, и что помощь Тристейну будет просто неоценима.

Но слова покинули ее, когда она приоткрыла дверь кабинета (стражу предварительно предусмотрительно убрала Сиеста), и не только услышала, но и увидела происходящее там. Картина происходящего была настолько бесстыдна, что Генриетту парализовало, и она застыла, ощущая, как кровь приливает не только к щекам, но и к низу живота. Голый Борисов, находящийся к Генриетте боком, от всей души трахал Сиесту, разложенную на диване и широко раскинувшую ноги. Голову Сиесты не было видно, так как на ней сидела стонущая, мнущая собственные груди, облизывающая их, и бьющаяся в экстазе Тиффания.

Тиффания сидела лицом к Борисову, и стоило ей открыть глаза, как она увидела бы Генриетту, и Генриетта, даже понимая это, все равно не могла сдвинуться с места. Агнес, присоединившаяся к королеве в просмотре, в ступор не впадала, но все же ощутила, как по телу пробежала дрожь. Тела женщин были слишком роскошны, не говоря уже о том энтузиазме, с которым Тиффания стонала, а Сиеста двигала головой. Также она отметила, что Генриетта кидает затуманенные взгляды не только на голого Борисова, но и на Тиффанию, и непроизвольно при этом облизывает губы.

Это придало Агнес сил, и она мягко, но настойчиво потянула Генриетту назад.

Отступить в коридор, прикрыть бесшумную дверь, но не до конца, чтобы было видно только женщин.

— Это… это…, - прошептала Генриетта, задыхаясь, и ощущая шум в голове и тяжесть в ногах.

— Ваше величество, вы напряжены, — прошептала Агнес в ухо Генриетте, — разрешите помочь вам!

Глава 2 в которой Джозеф ведет переговоры с эльфами, Луиза размышляет, а Шеффилд обучает Кирхе

Встречи с эльфами король Галлии Джозеф всегда проводил в своем «загородном доме», небольшом закрытом особняке, с глухими высокими стенами и верной прислугой, которая даже под пытками ничего не выдаст. Открыто сотрудничать было чревато последствиями, тяжелыми и ужасными, и эльфы, нуждавшиеся в Джозефе, смирились с такой постановкой вопроса. Сам король Галлии планировал после захвата Халкегинии и сбора четырех магов Пустоты разгром эльфов, и это служило дополнительным аргументом к тому, чтобы всеми силами скрывать работу с эльфами.

Эльфы, как обычно, пришли втроем, маг — переговорщик и два бойца.

— Прошу вас, — улыбнулся Джозеф, делая жест рукой в сторону стола. — Луиза, налей нашим гостям воды.

Луиза, в строгом черном платье, закрывающем ее от шеи до пяток, больше напоминала монахиню, чем прислугу, не говоря уже о том, что обычно Джозефа на такие встречи сопровождала верный фамильяр Шеффилд. Эльфы и Джозеф уселись друг напротив друга, при этом король Галлии уловил, что его гости более недовольны, чем обычно, и мысленно усмехнулся. Луиза, налив эльфам воды из небольшого кувшина, отошла и встала рядом с Джозефом, скромно потупив взгляд, как и было приказано заранее.

— Что на этот раз? — спросил маг-эльф без обиняков. — Еще одна просьба о помощи? Время идет, мы решаем ваши проблемы, но что-то пока не видим решения нашей проблемы.

Сказано это было хоть и нейтральным тоном, но Джозеф уловил нотки раздражения. Король Галлии и вправду прибегал к помощи эльфов, в сущности, эксплуатируя их и взамен обещая разобраться с Проклятием Пустыни. Но в этот раз Джозеф не стал ссылаться на обстоятельства или придумывать что-то, а просто широко улыбнулся и развел руками, демонстрируя свою открытость, дружелюбие и желание помочь.

— Как раз для этого я вас и позвал, — заявил Джозеф, — показать, что ваши усилия и помощь не пропали даром! Знакомьтесь, Луиза ла Бом ле Блан де ла Вальер, маг Пустоты!

Луиза подняла голову и тут же опустила. Эльфы внимательно рассматривали девушку.

— Кому ты служишь, Луиза? — поинтересовался Джозеф.

— Моя душа, тело и магия принадлежат вам, Ваше Величество, — ответила Луиза, не поднимая головы.

— Тогда продемонстрируй нам магию Пустоты, — Джозеф огладил бородку и обратился к эльфам. — Если вы будете так любезны создать свой щит, Бидашал, то сможете сами все оценить.

Маг-эльф вытянул руку, и Луиза тут же выхватила палочку.

— Взрыв!

Шар, насыщенный энергией, почти врезался в бесстрастное лицо Бидашала, и тут же взорвался, столкнувшись с магическим щитом. В момент столкновения щит стал видимым, напоминая поверхность озера, в которую кинули камень. Волны и рябь прошли, грохнул взрыв, и щит снова стал невидимым.

— Хорошо, — кивнул Бидашал.

— Молодец, Луиза, а теперь выйди из комнаты и подожди меня там, — сказал Джозеф.

— Да, повелитель.

Когда дверь закрылась за Луизой, Джозеф еще раз огладил бородку и сказал.

— Как видите, я работаю над решением вашей проблемы, уважаемый Бидашал, так и передайте Совету.

— Я передам.

— Конечно, — продолжил Джозеф, — я еще далек от нужного результата. Мне известно, где находится третий маг Пустоты, но там все очень сложно, потому что это Папа, сами понимаете, один неверный шаг и все пропало. Но! Недавно мне стало известно о четвертом маге Пустоты, и вот здесь вы как раз можете помочь!

— Я слушаю, — бесстрастно ответил маг-эльф.

— Это королева Альбиона, Тиффания Первая, — с неподдельным энтузиазмом заявил Джозеф, после чего, выдержав многозначительную паузу, добавил, — и кроме того, она наполовину эльфийка.

Теперь эльфы выдержали паузу, после чего Бидашал переспросил.

— Полуэльфийка — королева Альбиона?

— Именно так! — радостно заявил Джозеф. — В этом ей помог ее муж, Аргус Филч, он же фамильяр нашей дорогой Луизы, так что его тоже надо будет… доставить.

— Понимаю, — ответил маг-эльф, не отрывая взгляда от Джозефа. — Это сильно продвинет создание команды магов Пустоты, не так ли?

— Конечно! — король Галлии продолжал фонтанировать энтузиазмом. — Вопрос, конечно, сложный, но я верю в таланты и мощь эльфов! Вопрос с Папой я возьму на себя, но быстро там не будет. Да и война с Германией немного мешает, так что придется подождать.

Бидашал кивнул, после чего сказал.

— Мне потребуются все сведения о королеве Альбиона, какими вы располагаете.

— Конечно!

Луиза, присев на скамеечку, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Впервые за все время с момента похищения она покинула пределы дворца, и оставалось только надеяться, что она хорошо отыграла свою роль и ее не будут наказывать. Луиза прикусила губу и стиснула кулаки, вспоминая «обучение», с дрожью боли и экстаза одновременно. Платье не только демонстрировало скромность и покорность Луизы, оно еще и скрывало незажившие пока следы обучения.

Как Джозеф и обещал, он не тронул Луизу и пальцем, всем занималась Шеффилд.

Луизу и Кирхе поили зельями, укрепляя тело и ум, избивали, повышая боевую подготовку, заставляли махать палочками, отрабатывая скоростное исполнение заклинаний, поощряли вкусной едой и ваннами за успехи в физической подготовке, и наказывали за провинности. Отдельной строкой стояла магия, и сопутствующая обучению эмоциональная раскачка, и Луиза ощутила, как из прокушенной губы течет кровь. Унижения и подавление с одной стороны, и секс с Шеффилд с другой, причем и там, и там, Луиза ощущала себя беспомощной куклой, которой вертят, как хотят. Попытки бунтовать заканчивались тем, что Шеффилд моментально выбивала палочку из ее руки и приступала к наказанию. После чего Луиза, стиснув зубы, тренировалась яростнее и сильнее, повторяя клятву отомстить всем подряд. Пару раз появлялся Джозеф и прерывал наказание, за что Луиза была ему безмерно благодарна, и в то же время втайне ненавидела.

При этом за три недели Шеффилд добилась того, чего учителя Академии не смогли за полтора года: Луиза творила магию без сбоев. Пока что только одно заклинание — Взрыв, но это лишь начало, дальше пойдет быстрее, заверяла Шеффилд. Чего не знала Луиза, так это того, что психоломка ее еще далеко не закончена. В финале, по замыслу Джозефа, она должна была стать такой же, как Шеффилд. Обожествление повелителя, выполнение приказов, устранение врагов и вообще все, что потребуется, без потери инициативности и сообразительности.

Не говоря уже о влиянии на Аргуса Филча, как фамильяра, и через него на Тиффанию.

Поэтому надеждам Луизы было не суждено сбыться, по завершении встречи Джозефа и эльфов, ее ждало не только поощрение за хорошее исполнение, но и наказание от Шеффилд, с придиркой по какому-нибудь пустячному поводу. Кнут и пряник. Любовь и ненависть. Джозеф не сомневался, что эльфы справятся с Аргусом и Тиффанией, но если нет, то к тому моменту Луиза будет готова открыть портал и как следует наказать своего фамильяра.

Но так как Луиза всего этого не знала, то она просто сидела, закрыв глаза и надеясь на лучшее.

Тем временем, пока Луиза отсутствовала, Шеффилд занималась второй ученицей, Кирхе Цербст. Кирхе тоже принесла клятву служить Джозефу и обучалась она на пару с Луизой, хотя конечно отличия были и существенные. Кирхе не надо было учить правильно колдовать, лишь разжигать в ее душе пламя, чтобы сделать ее Квадратом Огня. Ее не надо было эмоционально раскачивать, Кирхе и без того была достаточно Пламенной. Ей предстояло работать агентом влияния в Германии, и уклон обучения был в политику и государственные дела. Кирхе не рвалась бунтовать, и ее практически не наказывали, да и особой необходимости ломать ее на первом этапе обучения не было, раз она спокойно подчинялась.

Кирхе, разумеется, не знала, что ее тоже планируется привести к поклонению Джозефу, как Луизу. Король Галлии вполне резонно считал, что если он собирается сажать кого-то на трон соседней страны, то этот кто-то должен быть абсолютно надежен и предан. На одну клятву верности в таком вопросе никак нельзя было полагаться, ибо любую клятву можно обойти. При этом Джозеф поклялся не трогать Кирхе и собирался сдержать клятву, используя хитрую комбинацию. Шеффилд была привязана к нему, как фамильяр и как влюбленная женщина, ну а Кирхе планировалось привязать к самой Шеффилд.

Конечно, сексуальные пристрастия Кирхе были известны, но желания женщин мало волновали Джозефа. Как, собственно, и сами женщины, к огорчению влюбленной в него Шеффилд. Но приказ есть приказ, и она строго следила за Кирхе, не выдавала «поощрений» и не допускала пересечений мисс Цербст с лицами мужского пола, неважно, охраной или слугами. Также было известно, что Кирхе вела активную сексуальную жизнь, и нарастающее напряжение планировалось использовать на втором этапе, да и на третьем тоже.

Но и необходимые зелья, и препараты тоже были под рукой, на всякий случай.

— Кирхе, — укоризненно сказала Шеффилд, — ты сегодня какая-то рассеянная. Соберись, иначе мне все-таки придется наказать тебя.

После чего широко улыбнулась и добавила.

— Твое обучение — часть службы нашему повелителю, и раз ты плохо служила, то наказывать тебя будет Луиза, думаю, ей найдется, что тебе показать.

Кирхе непроизвольно вздрогнула, так как причина ее рассеянности затрагивала и Луизу. Собственно, у Кирхе не было парня с того дня, когда она поехала домой и узнала, что Германия собирается напасть на Тристейн. Нарастающее напряжение требовало выхода, и причиной рассеянности Кирхе были размышления о Шеффилд. Точнее говоря о Шеффилд и Луизе, и системе «поощрений», о которой Луиза однажды, запинаясь и краснея, поведала Кирхе. Сама Кирхе точно знала, что ее не возбуждают девушки, но из рассказа Луизы следовало, что Шеффилд знает, как удовлетворить девушку.

Поэтому Кирхе и обдумывала, как бы ей получить награду, рассчитывая, что Шеффилд сумеет удовлетворить ее, потому что самоудовлетворение на скорую руку уже не помогало. Причем, думала Кирхе с нарастающим трепетом, если закрыть глаза, то вполне можно представить, что она развлекается с парнем. Или попросить Луизу, ведь та не откажет подруге в этой маленькой просьбе?

На этом шаге размышления Кирхе прервали, и теперь она с трепетом взирала на Шеффилд, зная, что та легко может привести угрозу в исполнение. Пугало даже не наказание, а то, что его поручат проводить Луизе, которая потом обязательно будет душевно страдать. За эти недели заключения и тренировок, Кирхе и Луиза как-то незаметно сблизились, хотя раньше терпеть друг друга не могли. Поэтому мысль, что Луизе придется страдать, особенно огорчила Кирхе, и она постаралась собраться с мыслями и сфокусироваться на обучении.

Но все равно взгляд на руки Шеффилд вызывал у Кирхе трепет.

— Итак? — улыбнулась Шеффилд.

— В настоящий момент Германия удерживает столицу, равно как и север, и восток Тристейна, — начала говорить Кирхе. — Юг Тристейна захвачен Галлией, на западе собираются остатки войск Тристейна и все, кто собирается воевать. Силы Галлии и Германии примерно равны, но при этом Германия считается сильнейшим из государств Халкегинии.

— Хорошо, — наклонила голову Шеффилд. — Каков твой прогноз развития ситуации со стороны Германии?

— Германия не может снять войска с восточной и юго-восточной границы, — медленно, часто облизывая губы, заговорила Кирхе, вперив взгляд в карту Халкегинии, — потому что там постоянно идут стычки с нелюдью. Вторжение в Тристейн стало следствием поступков королевы Тристейна, Генриетты, но не все в Германии одобряют войну с Галлией. Многие считают, что достаточно было разгромить столицу Тристейна и уйти, недовольство решением императора и войной нарастает. Следовательно, Фридрих Второй не может ослабить внутренние гарнизоны городов, а войска с западной границы Германии и резервы и без того находятся в Тристейне.

— То есть ты считаешь, что Германия продолжит войну?

— Раз император до сих пор не отступил, то да, — уверенно ответила Кирхе. — Ему нужна победа над Галлией и захват Тристейна, тогда все недовольные его политикой замолчат или будут казнены. Не исключено, что император специально обострил противостояние, желая выявить внутреннюю оппозицию и разгромить ее, чтобы потом не получить кинжала в спину.

— Хоррррошо, — низким голосом сказала Шеффилд, и Кирхе сжала ноги.

Мысль о том, что надо всего лишь плюнуть на все и попросить Шеффилд, доставляла Кирхе почти физическую боль. И одновременно с этим Кирхе знала, что это будет не просто просьба, это будет позорная капитуляция и провал всего плана. Про игру в покорность и усыпление бдительности можно будет сразу забыть, один раз не совладала с собой, не совладает и во второй, и тогда точно не удастся ни бежать, ни спасти Луизу.

— Скорее всего, — голос Кирхе сорвался, но она тут же продолжила. — Скорее всего, император перебросит войска с северной границы, мелкие горные государства там все равно не рискнут напасть на могучую Империю. Это удар с юго-востока, и не исключено, что флот Германии, пройдя над Северным морем, ударит по западу Тристейна, или сразу по Галлии, или даже по Альбиону, раз там укрылась Генриетта. Затяжная война невыгодна Германии, пути подвоза припасов длиннее, чем у Галлии, не говоря уже о том, что с запасами продовольствия в Германии хуже, чем в Галлии, в силу климата и окрестных государств.

— Молодец, можешь ведь, — улыбнулась Шеффилд, опустив вторую половину фразу о правильных стимулах. — Фридрих Второй вчера прислал вызов нашему королю, с предложением сойтись на поле боя, неподалеку от Академии Тристейна, кстати, и решить все в одной битве. Мол, кто победит, тот и владеет Тристейном.

— А что с Академией? — вырвалось у Кирхе.

— Стоит пустая, все разбежались, — отмахнулась Шеффилд. — Так что, как думаешь, примет наш повелитель вызов императора Германии?

— Думаю… что… нет, — запинаясь, ответила Кирхе. — Галлии, наоборот, выгодна затяжная война, в которой можно получить Тристейн без особых потерь.

— Очень хорошо! Теперь подумай, представь себе и ответь, что будет, если скажем, на восточной границе Германии произойдет прорыв?

Глава 3 посвященная Тристейну и движению Сопротивления

Настороженные пехотинцы конвоя слегка расслабились, увидев впереди здание пограничной заставы. Земли Германии, безопасность и отличное пиво! Кто-то даже начал напевать песенку, но тут же осекся от выкрика сержанта. Пусть даже впереди граница между Тристейном и Германией, не время расслабляться! Сержант покосился, но ехавшие позади три рыцаря и два мага — охранника, все на мантикорах, даже не повели взглядом в сторону солдат, занятые разговором.

Земля слева взлетела фонтаном, и тут же донесся выкрик лейтенанта.

— К бою!

Захлопали выстрелы, засвистели стрелы, и первый из магов охраны тут же рявкнул что-то, выпуская струю огня в атакующих. Те нырнули обратно в укрытие, и тут же оттуда вылетела огромная струя воды, по дуге ударяя в центр конвоя. Второй из магов тут же тут ткнул палочкой, но поздно! Сержант лишь выругался, глядя, как струя воды снесла магическую защиту, и разбросала солдат, опрокинула телеги с деньгами и ценностями.

— Сержант, сзади! — донесся голос одного из солдат, Ганса, но было уже поздно.

Порыв ветра швырнул сержанта прямо в рассыпавшееся золото, протащил, швырнул под ноги врагам. Сержант еще успел подумать, что слухи о скрывающихся в лесах войсках Тристейна были правдой, прежде чем удар в голову лишил его сознания.

— Сдавайтесь! — крикнула Карин.

— Сыны Германии не сдаются! — крикнул маг-огневик.

— Похоже, сыны Германии уже успели забыть о моих подвигах, — сузила глаза Карин Мощный Ветер. — Дорогой!

— Ха! — герцог Вальер выскочил из подземного укрытия, ринувшись в атаку.

Как маг он значительно уступал жене, всего лишь линия Земли, но магия в его атаках лишь дополняла оружие. Меч в его руке так и порхал, герцог теснил сразу трех рыцарей вместе с их мантикорами, подбивал землей под ноги, лишая равновесия, метал камни в глаза, прикрывал спину от атак и атаковал сам, точными, выверенными выпадами. Пока остальной отряд сражался с охраной конвоя, Карин молниеносно нанесла два удара, каждый из которых уничтожил по одному магу Германии.

— Копье Ветра!

И тут же высоко подпрыгнула, уходя из ловушки Земли, придерживая себя в прыжке ветром и нанося новый удар.

— Молот Воздуха!

Спрессованный и сжатый воздух превратил мага окровавленную лепешку. Солдаты конвоя еще сражались, но видя, что рыцари ранены, а маги уничтожены, сдались перед лицом превосходящей мощи.

— Отлично сработано, Лайон, благодарю — спокойно улыбнулась Карин, — и вас, благодарю, мисс Шеврез, за поддержку в этом бою. Видно, что преподаватели Академии знают свое дело!

— Эх, где теперь Академия? — печально улыбнулся Лайон, пожилой маг, треугольник Воды.

Шеврез лишь зябко передернула плечами. При ее маленьком росте и почти квадратном телосложении это смотрелось даже немного комично, если бы не обстановка. Преподавательница Академии хотела сказать, что она не боец, что это не для нее, но Карин ла Вальер опередила ее.

— Мы изгоним захватчиков и восстановим Академию! Теперь, когда известно, что королева Генриетта жива, все в наших руках! Сейчас прошу прощения, — и она коротко поклонилась.

Карин взмахнула палочкой, и мага Огня, тяжелораненого Копьем Ветра, но все еще живого, и трех рыцарей, истекающих кровью, спеленало воздушными веревками и понесло по воздуху в подлесок, в двухстах метрах от дороги. Муж Карин, герцог Людвиг Вальер, лишь мрачно кивнул и пошел вслед за врагами, после того как добил оглушенных мантикор.

— Ты был великолепен, дорогой, — промурлыкала Карин по дороге.

— Вначале дела, — бросил Людвиг, нахмурившись. — Уже две недели, как сражаемся, а все еще ничего не знаем о наших детях.

— Конечно, конечно, — тут же согласилась Карин.

— Мы ничего вам не скажем! — закричал маг Огня еще до того, как герцоги Вальер вообще успели что-либо сказать. — Вам не узнать секретов Германии!

— Секреты Германии нас не слишком интересуют, — усмехнулась Карин. — Нам и без того известно, что столицу Тристейна охраняют две дивизии и Второй Воздушный флот, что в ближайшее время войска нанесут удар по западу Тристейна, что Германия не собирается уходить из страны. Кстати, зачем так усиленно грабить территории, которые собираетесь присоединить?

— Это не грабеж! — вскинулся один из рыцарей, но тут же замолк.

— Конечно, это были добровольные пожертвования жителей Тристейна за защиту, предоставляемую войсками Германии от подлых и жестоких солдат Галлии, — саркастично заметила Карин. — Но это все неважно. Нас не интересует состав второго корпуса, который сейчас продвигается в двадцати километрах к северу, не интересуют внутренние циркуляры, понятно?

Мрачный взгляд, дополненный воздухом, внезапно ставшим слишком твердым и сжатым для дыхания, убедили доблестных сынов Германии в том, что надо заткнуться.

— Итак, — мрачно сказал Людвиг, — я — герцог Вальер, а это моя жена Карин ла Вальер, также известная, как Карин Мощный Ветер. Кто-то из вас перевозил наших дочерей, и можете даже не пробовать отпираться, нам точно известно, что так и было. Неизвестно только кто из вас, но это не страшно. Дорогая?

Карин махнула палочкой, и маг с тремя рыцарями ощутили, как в них впиваются острейшие иглы из сжатого воздуха. Дождавшись, пока крики стихнут, Людвиг сказал.

— Итак, Каттлея и Элеонор ла Вальер, где они?

— Их увезли в Виндобону, — сказал один из рыцарей, после долгой паузы. — Как и всех остальных.

— Кого остальных? — прищурилась Карин.

— Магов, захваченных в Тристейне, — пояснил рыцарь.

Герцоги Вальер переглянулись, потом спросили почти в унисон.

— Зачем?

— Я не знаю, — рыцарь покачал головой, — я просто сопровождал их до Аахена!

Глядя на мрачные лица Карин и Людвига, рыцарь быстро добавил.

— С ними не творили ничего… такого! Просто отобрали палочки!

— Если бы вы посмели сотворить с моими девочкам нечто… такое, — прошипела Карин, — то я бы разнесла всю вашу сраную Германию на кусочки!

Лезвие ветра мгновенно убило всех четверых, разрезав на несколько частей.

— Виндобона — это плохо, — вздохнул герцог.

— Да, по доброй воле император их не отпустит, — согласилась Карин. — Но и оставить Тристейн мы не можем. Значит, что? Значит надо связаться с королевой Генриеттой и попробовать разузнать, что с Луизой. Сами мы не справимся с войсками Германии и Галлии, несмотря на то, что наш отряд разросся за эти две недели.

Людвиг опять вздохнул. Он и Карин всего лишь хотели спасти дочерей, но как-то не получилось. Наполовину разрушенное поместье со следами жестокого боя, и стоящий там отряд германских войск. Освобожденные из плена солдаты третьего пограничного батальона, потом несколько боев по пути к Академии, и случайная встреча в лесу с двумя преподавателями из этой самой Академии. Метания по Тристейну, попытки разузнать что-то о судьбе дочерей и пытки захваченных в боях, и вот, наконец, определилось хоть что-то.

Но легче от этого герцогу Вальер не стало.

— Предлагаешь пробиваться на запад? — уточнил он.

— Да, там еще нет войск Германии и Галлии, и помощь из Альбиона, — Карин покрутила рукой в воздухе, — сможет прибывать нормально.

— У нас люди, — герцог сделал жест головой, как будто указывая за спину, — припасы, ценности, и все они ждут наших приказов и верят в нас. Тащить их через всю страну? Одно дело нападения из засады, другое провести такой караван, мы два месяца идти будем, если не хотим, чтобы за нами гналась вся германская армия. Не говоря уже о том, что никто не бросит захваченное, простые солдаты таких денег в жизни не видели.

Карин задумалась, а потом тряхнула головой.

— Нам нужно узнать о судьбе Луизы.

— Нужно.

— Нам нужно связаться с королевой Генриеттой.

— Нужно.

— Значит, нам нужно захватить летающий корабль и расстаться с отрядом.

— Нуж… что? — заморгал Людвиг.

— Известно, что Академию захватила Галлия, а Луиза пропала незадолго до захвата, так? Значит нужно искать ее следы в Галлии, и вдвоем мы с этим справимся. Отряд на корабле быстро перелетит на запад Тристейна, и дальше в Альбион, к королеве Генриетте. Мы же пошумим немного на юге, отвлечем внимание и заодно получим хоть какие-то сведения, если не о Луизе, так о судьбе Академии.

Она помолчала, потом тряхнула головой.

— Королева поможет нам с Виндобоной и Луизой, где бы ее ни держали.

— Хорошо, — кивнул Людвиг, — два мага-преподавателя поддержат отряд, а потом и мы присоединимся, после путешествия в Галлию.

— Вдвоем, только ты и я, — промурлыкала герцогиня, кидая на мужа полный страсти взгляд.

Гиш кидал на Монморанси полные страсти взгляды, но та их игнорировала, занятая разглядыванием местности вокруг северного побережья озера Лагдориан. Лагерь войск Галлии и застава поперек дороги, пшеничные поля, частично вытоптанные, блеяние перегоняемого скота, выкрики солдат, стук топоров из ближайшего леса.

— Если Галлия собирается захватить Тристейн, то почему войска твоего дяди ведут себя так? — спросила Монморанси, встряхнув белокурыми кудряшками волос.

— Я не знаю, — тихо ответила Шарлотта — Табита.

Из облака пыли, поднятого стадом, выбежала девушка, за ней с хохотом бежали трое солдат, выкрикивая непристойности. Монморанси помрачнела лицом и крикнула.

— Гиш!

— Да, госпожа, — пробормотал сын маршала Граммона, и взмахнул палочкой.

Семь бронзовых дев с копьями вылезли из-под земли и тут же проткнули несостоявшихся насильников. Появившийся из пыли сержант бросил оценивающий взгляд, узнал Шарлотту и низко поклонился, крикнул.

— Эй, Клод, Анатоль, быстро оттащили эту падаль в сторону!

Пастушка кланялась и отползала в сторону, но Маргарита и Шарлотта уже отвернулись, снова устремив свои взгляды к озеру.

— И так везде, — тихо сказала Шарлотта, — где бы я ни пролетала. Войска Галлии грабят, жгут, убивают и насилуют. Они склоняются передо мной, но стоит отвернуться, снова творят бесчинства. Войска Германии, по слухам, ведут себя так же, и тоже твердят о захвате Тристейна.

— Да, это нехорошо, — пробормотала Монморанси, которую судьба Тристейна волновала, но гораздо меньше, чем ее собственная.

Если бы им удалось вызвать духа озера и расколдовать Гиша, тогда никто не смог бы обвинить ее в применении запрещенного зелья, и можно было бы уехать! Проклятый Джозеф!

Шарлотта в свою очередь думала о том, что если бы им удалось вызвать духа озера, то можно было бы вылечить маму и уехать из Галлии, немедленно и бесповоротно.

Но сколько они не старались, дух озера не появлялся, и атаковал всех, кто пытался проникнуть в глубины.

— Извини, но мне нужно лететь, — сказала Шарлотта, подзывая драконицу-фамильяра. — Новое задание.

— Да и у меня тоже, — вздохнула Монморанси. — Но как закончим, обязательно попробуем еще раз, хорошо?

— Конечно, может быть, дух озера к тому моменту уже успокоится, — кивнула Шарлотта сверху.

— Госпожа? — робко осведомился Гиш. — У вас недовольный вид, я прогневал вас?

— Нет, — Монморанси сделала жест рукой. — Мы отправляемся в Ромалию, неизвестно, сколько там придется пробыть, и это мне не нравится.

Посланец Джозефа, привезший пакет с заданием, улыбнулся гадко и сказал.

— Служба королю и Галлии — превыше всего! Осень в Ромалии просто превосходна, по легенде вы будете изображать влюбленную пару, бежавшую от войны и захватчиков, на расходы выделена значительная сумма денег, чего еще можно желать?

— Влюбленную пару, — прошептал Гиш в экстазе.

Конечно, у него был постоянный «доступ к телу», в конце концов, будь Монморанси к нему безразлична, так и не стала бы поить влюбляющим зельем. Но влюбленному Гишу было мало находиться постоянно рядом с предметом страсти, удовлетворять Монморанси, нет, ему хотелось вынести все это на публику. Чтобы все восхищались их любовью, слагали песни и баллады о ней, чтобы сам Папа совершил свадебный обряд.

— Ваша цель — чтобы сам Папа скрепил узы вашего брака, — продолжил посланец Джозефа, с двусмысленной улыбкой.

Гиш, счастливо пискнув, окончательно отключился от внешнего мира. Монморанси, наоборот, поджала губы и нахмурилась. Разграбляемая захватчиками страна, неизвестно, что с родителями и родственниками, необходимость служить чужому королю, а теперь еще и брак! После обряда у Папы не будет смысла искать противоядие для Гиша, ибо такой брак будет уже не разорвать. Разве что один из супругов умрет, но и это легче совершить с влюбленным Гишем, которой по слову Монморанси спокойно прыгнет на меч, если потребуется.

Маргарита, конечно, хотела избавиться от «опеки» Джозефа, но не такой же ценой!

— И зачем это королю Джозефу?

— Король всегда радуется, когда два любящих сердца соединяются, чтобы прожить жизнь вместе, — отчеканил посланник Джозефа, уже не улыбаясь. — Особенно, когда влюбленные молоды и принадлежат к числу самых знатных родов, пускай и другой страны.

Монморанси хотела что-то сказать, но удержалась и лишь тяжело вздохнула.

— Вас встретят и все объяснят, — добавил посланец, понизив голос.

На секунду Маргарита испытала сильнейшее желание прибить посланца на месте, выбежать из гостиницы, прихватив Гиша и бежать, как можно дальше от Галлии. В Германию, раз уж две страны воюют. Но войска Галлии вокруг, да и наказание за применение запрещенных зелий было одинаковым во всех странах.

— Как будет угодно королю Джозефу, — пробормотала Монморанси, склоняя голову.

Глава 4 в которой Борисов кует щит Альбиона, а Тиффания разговаривает по душам с Матильдой

Борисов отвернулся от окна и улыбнулся.

— Красиво тут у вас, в Ноттингеме, — сообщил он собеседникам. — Сразу видно, что городу немало лет и строили его с любовью и заботой.

— Ноттингем был столицей Альбиона, до Лондиниума, — сказал один из них.

Филипп Ланкастер, припомнил Борисов подготовленную секретарем справку. Тридцать пять лет, капитан, командовал и эскадрой кораблей, прошел путь от рядового, не без помощи родни, конечно же. Марк Тюдор, аналогично. И адмирал Джеймс Маклаген, шестьдесят два года, ушел в отставку еще десять лет назад, поэтому и уцелел в пламени мятежа и восстановления королевской власти.

— Господа, — сказал Борисов, опуская титулы графов и баронов, так как встреча изначально носила статус неофициальной, — вы трое — самые опытные флотоводцы, поэтому я и собрал вас всех здесь сегодня. Королеве Тиффании и Альбиону нужны ваши таланты и опыт. Не буду скрывать, положение очень тяжелое. Мятеж и его подавление очень дорого обошлись Альбиону, и сейчас у нас не хватает всего, начиная с летающих кораблей и заканчивая опытными матросами. Единственное, чего хватает — магических камней, делающих полет возможным, но ими врага не закидаешь.

— Разве Альбион с кем-то воюет? — удивился адмирал Маклаген.

— Если бы воевал, то нас уже завоевали бы, — сухо ответил Борисов, и тут же пояснил. — Галлия стояла за мятежом Кромвеля, и вряд ли король Джозеф изменил свою позицию по этому вопросу. Германия готова уничтожить Альбион за то, что наша милостивая королева приютила свою двоюродную сестру, Генриетту. При этом любая из этих стран превосходит Альбион по числу кораблей в десять раз, не говоря уже о подготовке экипажей.

— Напасть первыми и разбить врагов по частям, — предложил Марк спокойно. — Засады, привлечение магических зверей, атаки на континенте.

— При двадцатикратном превосходстве? — покачал головой Джеймс, закашлялся. — Эх, в вашем возрасте, я тоже был самоуверен и даже не думал о поражениях. Враги же не будут смотреть, как вы их уничтожаете по частям? Обрушатся всей силой на Альбион, и придется переходить к обороне!

— Никто и не планирует нападать на Галлию или Германию, это смерти подобно, — добавил Борисов. — Давайте, я изложу общую стратегию, и обсудим ее. Итак, флот планируется разделить на две части, первая будет охранять Альбион, вторая — помогать Тристейну. Цель — затягивание войны между Галлией и Германией, с постепенным ослаблением воюющих сторон. Если они ослабнут настолько, что не смогут напасть на Альбион, то мы победили. И конечно, все уже сказанное: засады, атаки на земли, магические звери и так далее.

Мысленно Борисов добавил «тайный отстрел армейской верхушки», но только мысленно. Вопрос с флотом, помогающим Тристейну, и без того нес в себе достаточно бесчестья, чтобы в дополнение к нему упоминать еще и тайные убийства в спину.

Как и ожидал Борисов, вопрос немедленно прозвучал.

— Флот, помогающий Тристейну, уже повод для объявления войны, не так ли? — уточнил Филипп.

Борисова внезапно осенило. Вообще, он рассматривал вариант, что второй флот будет просто менять флаги, поднимая вымпелы Галлии, Германии или Ромалии, по мере необходимости. Главное подобраться вплотную, удар брандерами, расстрел, никаких свидетелей, ну разве что на земле, но что те скажут? Что корабли с флагом Германии атаковали другие корабли с флагом Германии? Паника и страх будут разрастаться, а флот Альбиона действовать и набираться опыта. Разумеется, вставал вопрос бесчестных ударов в спину, притворства и прочих порочащих вещей, но новая идея снимала и это затруднение.

— Но не тогда, когда этот флот действует под флагом Тристейна, — небрежно бросил Борисов. — Запад Тристейна еще не захвачен, будем действовать оттуда. С полного разрешения законной королевы Тристейна, разумеется!

— Это разумно, — огладил небольшую бородку Марк, — хотя и встает вопрос сил. Их и так нехватка, а тут флот будет поделен еще надвое?

— Да, — кивнул Борисов, — и возглавлять обе половины будет уважаемый адмирал Маклаген. Он будет определять стратегию действий, и обучать новых капитанов и адмиралов, потому что без флота Альбион падет. При этом деление флотов будет неравномерное, во второй флот войдут исключительно корабли новой постройки, оснащенные новым оружием, это примерно одна пятая от общего количества. Я посетил две крупнейшие верфи перед визитом сюда, работа идет круглосуточно, благо недостатка в деньгах и рабочих руках нет, но все равно до полного возрождения могущества флота Альбиона еще далеко.

— Что нового в кораблях и оружии?

— Увеличено количество камней и пушек, равно как и их скорострельность, — пояснил Борисов. — Изменены обводы кораблей, более прочный корпус, больше парусов. Выше скорость, выше огневая мощь. Все в команде корабля должны владеть огнестрельным оружием, и каждому кораблю будет придаваться несколько стрелков, чей задачей будут офицеры и маги противника. Штатное количество магов на корабль тоже увеличено. Корабли нового типа испытаны в ночном бою против флота Германии, результаты более чем удовлетворительные. Даже при том, что каждый такой корабль обходится вдвое дороже обычного.

— Если кораблей у врага будет больше, то кто-то да успеет отступить, — сказал адмирал.

— Эту проблему можно закрыть брандерами! — с огоньком возразил Макс. — Особенно если подманивать врага, выставив один корабль в небе!

— И заманивание! — тут же поддержал Филипп, — раз скорость выше, можно приводить врагов за собой в заранее подготовленные засады!

— Вы врагов совсем уж за дураков не держите, — проворчал Джеймс, — тактика это известная и давно применяемая. При увеличенной скорости и количестве магов лучше захватывать корабли, а брандеры приберечь, дело новое, такое лучше придержать на крайний случай.

— Захват кораблей потребует команд для управления ими, — возразил Макс, — а людей и так не хватает!

— Если связывать корабли вереницей и медленно буксировать на Альбион, то команды не нужны, только увеличенные запасы камней, — потряс головой Джеймс. — Ну и скорость будет медленная, потребуются маги Воды напускать тумана!

Борисов слушал удовлетворенно, обдумывая следующий пункт поездки. Посещение драконов, грифонов, мантикор и если кто-то еще из магических зверей умеет летать, то и их тоже. Даже если зверье не полезет в бой, то уж на разведку их точно можно будет уговорить, и этого уже будет более чем достаточно, при умелом подходе.

Полигон, использующийся для тренировок магов, на задворках дворца, посетила визитом королева Тиффания, практически без свиты. Она пришла в гости к Матильде, которая проводила спарринг с двумя магами, огня и воздуха. Спарринг прервался, маги тут же откланялись и исчезли, а Матильда наклонила голову.

— Добрый день, Ваше Величество.

— Матильда, к чему эти титулы? — улыбнулась Тиффания. — Когда мы были детьми, мы легко обходились без них!

— То, что позволено детям, не позволена графине Южной Готы и королеве Альбиона, — ответила Матильда.

— Тогда побудем детьми? — хихикнула Тиффания, обнимая Матильду за пояс. — Поболтаем беззаботно, как в детстве?

— Тиф, к чему все это? — сухо спросила Матильда, отстегивая нагрудник брони.

— Вот к этому, — поджала губы Тиффания. — Мы же были лучшими подругами, а сейчас ты разговариваешь со мной только из чувства долга! Чем я тебя обидела? Мы практически не общаемся со времен начала всего этого… с королевским титулом. Ты сама хотела стать королевой?

— Не мели ерунды, ушастая, — отрезала Матильда. — Что? Ты хотела разговоров, как в детстве, так получай!

— Нет, нет, продолжай, — хихикнула Тиффания, показав мелкие острые зубки.

— Я сама предложила тебя, — продолжала Матильда, — и я настояла на твоем браке с Аргусом! Так было нужно, для дела. Для общего дела!

— Не потому, что мы подруги? — Тиффания наклонилась и посмотрела снизу вверх в глаза Матильде. — Только для дела?

— Так, твое величество, — вздохнула та, — вижу, ты все такая же прилипала, как в детстве и не отвяжешься ведь, да? Сейчас я приведу себя в порядок после тренировки, умоюсь и сменю платье, отменю все дела, и поговорим, хорошо?

— Конечно, — улыбнулась Тиффания, — чай и пирожные, королева я или нет?!

— Милая комнатка, — сказала Матильда.

— Малая гостиная используется для приема особо важных гостей и разговора с глазу на глаз, — важно надув щеки и сделав уморительное лицо, передразнила кого-то Тиффания. — Так как у нас тут и то, и другое, то вот.

Матильда налила себе чая, и откинулась на спинку мягкого дивана. Сидевшая напротив Тиффания кивнула и продолжила развивать мысль.

— Разговор этот назрел давно, но ты постоянно в делах, да и я тоже, и все дела, дела, и еще раз дела, и, похоже, под этой кучей дел где-то погибла наша дружба?

— Не погибла, — ответила Матильда и сделала глоток. — Просто мы повзрослели. Какой изумительный вкус!

— Лесные травы.

— Только не говори, что сама их собирала, — рассмеялась Матильда.

— Вообще-то да, это из старых запасов, еще с тех времен, когда я жила одна в лесу, — ответила Тиффания. — Жизнь там была проще, конечно же, но зато теперь мы можем по-настоящему помогать людям. Мы повзрослели? Да, это так. Но разве это повод рвать дружбу?

Матильда, отведя взгляд, пожала плечами и выпила еще чаю.

— На благо дела, говоришь, — продолжала Тиффания, тоже откидываясь на спинку дивана.

Матильда увидела, что королева тоже переоделась, и весьма откровенно.

— Или тебя мучает вина? Или ревность? — продолжала Тиффания. — Может ты не хотела делить Аргуса ни с кем, но убедила сама себя, что так надо для дела, и теперь повторяешь? И не хочешь со мной встречаться, потому что тебя гложет чувство вины, зависти и ревности?

— С каких это пор ты стала разбираться в чувствах людей? — прищурилась Матильда.

— Беру частные уроки у Сиесты, — двусмысленно усмехнулась Тиффания, и Матильда ощутила, как кровь приливает к щекам. — Что-то ты раскраснелась, подруга!

— Да, жарко что-то, — помотала головой Матильда.

— Это все от чая, — объяснила королева. — Так что скажешь?

— Скажу, что ты неправа, — ответила Матильда. — Тебя не лишали титула, и не выкидывали на улицу! Ты не голодала и не мерзла! Не воровала, чтобы выжить! С самого начала у нас было деловое соглашение с Аргусом, и он выполнил свою часть, как обещал! Я же выполнила свою! Все честно!

Она ощущала, как кровь стучит в висках, и внезапно подумала, что Аргус слишком уж долго инспектирует верфи на востоке, вот и лезут в голову странные мысли.

— Да, но при чем тут наша дружба? Или раз мы делим одного мужчину, то мы теперь не можем дружить?

Матильда не нашлась, что ответить, и Тиффания рассмеялась мелодично.

— Все-таки Сиеста была права! Дело в этом!

— В чем? — тупо спросила Матильда, которая внезапно ощутила, что ее потряхивает от возбуждения. — Что ты подлила в чай?

— Ничего, — покачала головой Тиффания. — Подругам не подливают в чай афродизиаки, ведь мы же подруги? Ну же! Не сдерживай себя! Разорви на мне одежду, овладей мной, дай мне тебя удовлетворить и вернуть нашу дружбу!

— Странные у тебя понятия о возвращении дружбы, — сжала кулаки, до крови впиваясь ногтями в ладони, Матильда.

— Все просто, — Тиффания начала расстегивать блузку, выпуская груди на волю, — мой и твой секс с Аргусом мешает нашей дружбе. Значит, надо обойтись без Аргуса! Ну же?

Она приподняла руками груди и лизнула одну из них, поглядывая исподлобья на Матильду. Мысленно же Тиффания улыбалась. Да, афродизиак был безумно дорог и редок, но должны же быть у королевы преимущества положения? По сравнению с возможностью вернуть лучшую подругу, любые расходы ничтожны! И она сказала чистую правду, никто ничего не подливал в чай, возбуждающее было распылено в воздухе, и честно говоря, только половинка эльфийской крови мешала Тиффании самой впасть в буйство.

«Хотя, зачем сдерживаться?» внезапно подумала королева.

— Ты — моя! — Тиффания навалилась на Матильду, и та впилась зубами в сосок правой груди.

Руки королевы уже задирали юбку, скользили под ней, разрывали трусы.

— Повинуйся своей королеве!

— Вот еще! — Матильда опрокинула Тиффанию, и сама навалилась сверху.

Они свалились на пол, опрокинули стол.

— Бунт?! — вскричала весело Тиффания, атакуя Матильду пальцами. — Сейчас последует наказание!

— За короля! — невнятно прорычала Матильда, сквозь тесно сжатые зубы.

Некоторое время комнату оглашали только стоны, мычание, хлюпанье, вскрики и звуки яростно трущихся друг о друга тел. Тишина. Шлепанье языка, чмоканье и возгласы Матильды. Снова трение. Рычание Тиффании, и удовлетворенное повизгивание.

— Мир и дружба? — усталая, искусанная и зализанная, покрасневшая от трения о ковер, Тиффания лежала, бесстыдно раскинув руки и ноги, даже не делая попыток встать.

— Не знаю, — задумчиво ответила Матильда, натягивающая трусы. — Все-таки возбуждающее — это немного не то, неестественно, хотя было приятно.

— Тогда повторим? — хитро улыбнулась Тиффания. — С Аргусом? Чтобы быть уверенными, что мы подруги и между нами не стоит мужчина?

— Не стоит, — хихикнула Матильда.

Тиффания тоже рассмеялась, колыхаясь всем телом, и Матильда ощутила прокатившуюся по телу волну удовлетворения.

— Хорошо, Тиф, повторим. Но! — она многозначительно наставила палец. — Чтобы все было добровольно!

— Честное королевское! — и в знак клятвы Тиффания положила руку на левую грудь.

Глава 5 в которой повествуется о семейном бизнесе Скаррона и его дочери, Джессики

Караван Скаррона успешно и быстро пересек Галлию, не задерживаясь нигде надолго. В обычное время Скаррон бы не преминул задержаться на недельку в каждом из крупных городов, дав своим «девочкам» возможность отдохнуть и подзаработать. Конечно, он не занимался чистой проституцией, это было бы слишком вульгарно, но заработки на стороне и возможность посмотреть мир, чем не способ поднять дух и укрепить репутацию самого Скаррона? Но сейчас соглашение с Аргусом Филчем, не говоря уже о деньгах, выделенных последним, гнали Скаррона вперед, и он не скупился на оплату и покупки в дороге, для девочек и будущего заведения. Все равно в столице будет дороже, даже если это столица другой страны, так рассуждал Скаррон.

Заведение в столице Тристейна показало свою эффективность, но было бы глупо останавливаться на достигнутом. Поэтому мысли Скаррона то и дело сворачивали на будущее в столице Ромалии, городе Рома. Там, конечно, живет Папа, стоят монастыри и церковь Основателя Бримира, но Скаррон знал, что где большая святость, там и грехи соответствующего размера.

— Три этажа, — задумчиво бормотал Скаррон самому себе, покачиваясь в такт ходу повозки. — И подвал, да обязательно нужно будет оборудовать роскошный подвал, и сделать там купальню. О, трье бен, и напитки прямо в бассейн, да!

Он радостно потер руки и немедленно записал удачную мысль. Если откровенный вид официанток в его заведении удваивал выручку и чаевые, то, что можно будет сказать о купальне и подавальщицах соответствующего вида? Грандиозно! Купальни, общий бассейн, да, частные бассейны и небольшая парилка, где каждый сможет отдохнуть душой и телом, за соответствующую плату. Ресторан на первом этаже, здесь можно будет повторить дизайн предыдущего заведения и даже расширить. Второй этаж — комнаты для отдыха, ночлега, игры в карты и приятных разговоров. И на третьем этаже будет жить он сам и девочки, так думал Скаррон, потирая руки и записывая мысли.

Конечно, не обойдется без проблем, придется теснить конкурентов, вряд ли такая прибыльная ниша еще не занята. Надо будет набрать и обучить новых девочек, одним десятком здесь не справиться. Прикормить стражу, завести связи, незаметно пустить рекламу, и все такое. Разнузданный вертеп в центре столицы не обустроишь, но сегодня Скаррона посещали исключительно удачные мысли, и он подумал, что нужно будет сразу прикупить второй особняк, за пределами столицы. Рома, конечно, большой город, но у всего есть границы, и загородный особняк, тихий и уютный, для самых богатых любителей тихо развлечься, будет в самый раз.

Там же можно будет держать человека, которого пришлет Филч, передавать информацию, да и добывать ее. Скаррон отлично знал, насколько могут быть разговорчивы мужчины в подобных ситуациях, и не брезговал этим пользоваться. Тут секретик, там слушок, здесь услуга, а вон там немного рекламы, и закрытие глаз на некоторые несуразности, клиентура растет, а с ней и доходы, не говоря уже о подстраховке от неприятностей. Просто раньше Скаррон был один и сдерживал аппетиты, опасаясь взлететь слишком высоко — подрежут крылышки, и брякнешься о землю, костей не соберешь. Теперь же, с поддержкой Альбиона за спиной, можно было и поработать, да и заведение расширить, создать целую сеть таких ресторанов, во главе каждого поставить одну из девушек, опыт есть, присмотрят. Деньги потекут рекой, если правильно все организовать.

— Что-то я сильно вперед забежал, — очнулся Скаррон и помотал головой.

Но сияющая и сверкающая картинка сети заведений не шла из головы. Тут же стукнула мысль, что надо придумать название, и Скаррон начал перебирать варианты, пытаясь подобрать такой, чтобы звучал одновременно нормально и в то же время с намеком.

— Отдых у Скаррона? Отдых со Скарроном? Едим со Скарроном? Нет, нет, так Скорронаотдых? Так, нет, — бормотал он, перебирая варианты и загибая пальцы.

— О, смотрите, девочки, у нашего снова приступ творческой активности! — заговорщически прошептала Луиза, дополнительно пихая локтем в бок соседку, Мари.

— И что? — лениво спросила Мари, повернув голову. — Ты мало заработала в прошлый раз на идее Скаррона с бантиками?

Аглая и Джозефина захихикали, прикрывая рты ладошками, Луиза тоже не удержалась от ухмылки.

— Будешь держать язык за зубами, заработаешь еще больше, — лениво, растягивая слова и широко приоткрывая рот, продолжила Мари.

В этом ей не было равных среди команды Скаррона. Повторяя за клиентом заказ, артикулируя ртом в особой манере и наклоняясь переспросить, Мари почти всегда зарабатывала больше всех. Ну, за исключением случаев, когда Джессика выходила «в поле», показать мастер — класс, или при смене костюмов на специальные и откровенные варианты. Тогда никто не мог угнаться за Эмили, сейчас мирно спящей в углу, и во сне сгоняющей мух с лица, украшенного тремя шрамами.

Такие таланты Мари и ее умение молчать, когда нужно, сделали ее правой рукой Скаррона. Неофициальной, но все же, и это подкреплялось тем фактом, что Мари была старше остальных на год. Девушки замолчали и выжидательно уставились на Мари, которая лишь хитро улыбалась в ответ.

— Да, да, мы поняли, молчание — золото! — первой не выдержала Джозефина. — Что там?

— Вы же знаете, что мы направляемся в столицу Ромалии?

— Ну да, а раньше мы были в столице Тристейна, и что это меняет? И там, и там мужики одинаковы, — скривилась Аглая. — Ущипнуть за попку, полапать под трусами, навалиться да поерзать, или ромалийцы чем-то отличаются?

— В корне своем, конечно, не отличаются, — двусмысленно улыбнулась Мари, — а в остальном, будут вести себя лучше и платить больше.

— Дворяне? — подалась вперед Луиза, едва ли не наваливаясь грудью на Мари. — Разоримся же! Да и…

Она не стала говорить «побрезгуют», дворяне Тристейна не брезговали, еще, как не брезговали, но что это были за дворяне? Видом страшнее обычного, да и желания у них были не всегда здоровые. Конечно, все девушки из заведения Скаррона в глубине души лелеяли мечту, что вот однажды явится юный герцог или принц, и уведет под венец, или там принцесса заглянет и определит во фрейлины. Но реальность и житейский прагматизм подсказывали, что максимум — это выбиться в любовницы какого-нибудь захудалого шевалье, и то надолго ли?

Конечно, дворяне в Роме не побрезгуют новыми личиками и всем остальным, но что потребуют взамен?

— Оплата будет, — вернулась к ленивому тону Мари, — да и работы по горизонтальной специальности будет меньше. Вот этим (она показала на голову) придется работать больше, чем этим (рука ее недвусмысленно опустилась между ног).

— Ртом, что ли? — удивилась Джозефина.

— Все бы тебе ртом работать! — ответила Мари под общий смех. — Головой!

В первые дни Джессика немного боялась того, что не справится, но Сиеста ее подбадривала, да и дела, дела и еще раз дела не давали сидеть на месте и предаваться глупым мыслям. Тем более, что Борисов не поленился выделить время и подробно объяснить, чего именно он хочет от создаваемых салонов отдыха.

— Вначале необходим будет только один салон, здесь, в Лондиниуме. Так будет проще, это раз, здесь больше знати, это два, и дворяне Альбиона потянутся за модой из столицы, это три. Почему они потянутся? Потому что салон отдыха это ни в коем разе не бордель, хотя постельные услуги будут. Отдых для тела и ума, в первую очередь для ума.

Борисов подумал и развернул концепцию гейш и, припомнив читанную давным-давно «Таис Афинскую», гетер. Танцы, интеллектуальные разговоры, просто поддержание беседы, психологическая помощь, и уже потом удовлетворение телесных потребностей.

— Конечно, это сузит круг клиентов, но разорения бояться не стоит, — разглагольствовал Борисов, — а вот с практической точки зрения так будет даже лучше. Те, кому надо просто потрахаться, сходят в бордель или еще чего. Умственный отдых нужен людям, которые усиленно работают головой, и это вполне могут быть как враги короны, так и ее друзья. Сбор информации обо всем, вот главное, а уж кому ее обработать — найдется.

— Вы всерьез полагаете раскрывать заговоры с помощью моих… подопечных? — не сдержала удивления Джессика.

— Скорее держать руку на пульсе происходящего, — сухо ответил Борисов. — Это не единственный источник информации, но тоже немаловажный. Не забывайте, Джессика, что благополучие вашей семьи напрямую связано с благополучием королевы Альбиона, и это отнюдь не угроза. Вас и вашего отца спонсирует королевская казна, о Сиесте вообще молчу, вряд ли она захочет возвращаться к стирке дворянских трусов.

— Ей нравилось, готова поспорить, — неожиданно хихикнула Джессика. — Она всегда была неравнодушна к кружевным трусикам!

— Да уж, — хмыкнул Борисов, припомнив забавы жен. — Но мы отвлеклись.

— Может тогда поставить во главе кого-нибудь более сведущего, — Джессика замялась, — во всех этих умственных делах?

— Нет, — отрезал Борисов. — Ваш отец дал вам основы: удовлетворение клиента и прибыль. Теперь все это должно сочетаться с ублажением мозгов клиента и донесениями о чем говорили, куда собирались и так далее. Может, найдутся специалисты и лучше вас, но!

Борисов остановился и выдержал паузу.

— Вам, Джессика, я могу доверять… по-родственному, а другим нет. Не хватает верных людей, на которых можно положиться, но если вы в команде, то все будет.

— Как у Сиесты? — прищурилась Джессика.

— Можно и лучше, — повел рукой Борисов. — Но для этого придется потрудиться. Я не скуплюсь на награды.

— Но они должны быть подтверждены делами, — улыбнулась Джессика, — да, Сиеста говорила. Дайте мне… месяц, проводника и знатока Лондиниума, желательно, чтобы мог приказывать местной охране, и денег, конечно же.

— Охрана будет, — кивнул Борисов, — деньги тоже. До встречи через месяц.

Вот так и получилось, что в один и тот же день, в конце сентября, в Лондиниуме и Рома, отец и дочь открыли свои заведения, и тут же отправили уведомление об этом одному и тому же человеку. Конечно, Скаррон действовал через присланного ему человека Эверетта, а Джессика через Сиесту, но это были уже детали.

— Вот уж не думала, что когда-нибудь скажу такое, — громко заявила Сиеста, — но тебе, дорогой Аргус, нужно посетить бордель!

— Это не бордель, а салон отдыха, — зло ответил Борисов. — Не порть образ и работу своей сестре!

— Двоюродной, — поправила Сиеста чисто из упрямства. — И раз это салон отдыха, то тем более тебе нужно его посетить!

— Э нет, меньше всего мне нужна потеря нескольких часов на тщательно отрепетированное представление и секс, пускай и горячий. В салон отправишься ты, можешь прихватить с собой Тиффанию, расслабьтесь, оцените сервис, договоритесь с Джессикой и сходите инкогнито. Или наоборот, организуйте визит королевы, с помпой, будет реклама, и все равно расслабитесь, потрете друг другу спинки, отполируете ногти, и так далее.

— Аргус, — с искренним беспокойством в голосе сказала Сиеста. — Ты непрерывно работаешь на износ, сколько можно?

— Столько, сколько будет нужно, — ответил Борисов, не поднимая головы. — Или ты думаешь, что стоило Тиффании встряхнуть сиськами, и благодатный дождь пролился на земли Альбиона? За пределами Лондиниума хватает недовольных, не говоря уже о засланных подстрекателях из Галлии и Германии. Будет неурожай в следующем году и половина страны сдохнет от голода, из-за того, что все запасы потратили в этом году. Кланы дали деньги, из Тристейна вывезли казну, но это не бесконечный поток денег, которые сейчас приходится широким потоком вливать в страну. И во флот, в армию, там одни расходы и никаких доходов, ну разве что наши войска займутся мародеркой на континенте. Мне продолжать?

— Но есть же помощники, — развела руками Сиеста, — мы вот.

— Конечно, — Борисов оторвался от бумаг и потер глаза. — Если бы не было, то я бы давно уже сдох прямо на рабочем месте.

Затем он устало и вымученно улыбнулся.

— Все нормально. Процесс идет. Просто мы… не знаю, слишком много за раз захватили. Я всего лишь хотел сбежать подальше из Академии Тристейна, а получилось вот так. Не волнуйся, пока ты любишь меня, смерть от старости мне не грозит.

Сиеста прикусила губу, но решила не вдаваться в подробности. Аргус очень мало говорил о себе, и вот эти его оговорки стоило обдумать в тишине, прежде чем задавать вопросы. Но слушать дальше определенно стоило, упирать на отдых, возможно, что — то еще да выскользнет?

Но ее прервал появившийся в кабинете гонец курьерской службы.

— Оябун! Срочное донесение! Лично в руки!

— Благодарю, — кивнул Борисов, принимая конверт.

— Служу Альбиону!

Борисов посмотрел вслед курьеру и вздохнул.

— Извини, дорогая, дела, съездите в салон без меня, повеселитесь там.

Сиеста облизала губы, но не стала возражать и тоже покинула кабинет. Приложив специальный перстень, Борисов снял магическую печать с конверта и развернул лист с донесением. Оно было коротким, всего в несколько строчек, и сообщало о появлении воздушного корабля с вымпелом Тристейна на востоке Альбиона. Корабль совершил посадку по первому же требованию, находившиеся на борту представители войск и магов Академии Тристейна выразили желание немедленно увидеть королеву Генриетту, а также поблагодарить королеву Тиффанию за все добрые деяния.

— Отлично, — улыбнулся Борисов и погладил подбородок. — Можно начинать.

Глава 6 в которой идет тайная война всех со всеми, а Борисову опять не до постельных развлечений

В одном из питейных заведений Бристоля сидели двое и тихо переговаривались, неспешно потягивая пиво. Такая картина никого не удивляла, Бристоль оживал на глазах, заказы сыпались на верфи, и поэтому шпионы Галлии спокойно обсуждали создавшееся положение.

— Пока что придержи агитацию, Огюст, — говорил первый шпион, невысокий, средних лет, на пальцах, удерживающих кружку, следы чернил.

— Что так, Жан? — ответил второй, крепкий и мускулистый, с густой шевелюрой, в которой виднелись застрявшие опилки. — Хоть дела и на подъеме, но недовольных хватает.

— Знаю, знаю, — Жан дернул пальцами, как будто сгоняя муху со стола. — Обработку уже привлеченных продолжай, а новых не привлекай, ясно? Приказано так, до особого сигнала тихо себя вести, не привлекать внимания.

— Так это что, надолго тут? — вытянулось лицо у Огюста, и он тут же поднес кружку к губам.

— Конечно, — кивнул Жан. — Вначале — Германия, так думаю.

— Эх!

— Что?

— Да мастер… дочка его передо мной чуть ли не в открытую юбку задирает, — вздохнул Огюст, — думал, обойдется, если скоро выступать будем, а теперь, эх! Отказываться-то не с руки, подозрительно будет.

— Подозрительно, — хмыкнул Жан. — Что, сильно страшная?

— Тело ничего, а вот лицом, ууу. А мастер и рад стараться, прямо говорит, что толковый зять ему не помешает, да и на верфи помогать, — Огюст посмотрел на свои мускулистые ручищи и вздохнул.

— Балда ты, — добродушно бросил Жан, — и новичок в нашем деле. Только и делов, что язык хорошо подвешен, поди, выстраивал отношения с мастером да дочке его приятностей наговорил? Эхе-хе, ну что теперь, женись, для дела полезно будет. Новые корабли, схемы, порча, да и когда потребуется все верфи того.

— Такое нам не доверяют, — покачал головой Огюст.

— Пока, — улыбнулся Жан. — Мастер поднимется выше и ты с ним, торопиться не будем, но и медлить тоже.

— Но…

— Ничего, поживешь со страхолюдиной, во славу короля Джозефа, — еще понизив голос, ответил Жан. — Спиной ее поворачивай, если уж так все плохо.

И тут же он возвысил голос, вскинул кружку с пивом.

— Да здравствует королева Тиффания!

— Слава королеве! — поддержал его дружный рев, сопровождающийся стуком кружек друг о друга.

Полковник фон Цербст обнаружил в кармане мундира записку, хотя точно помнил, что там ничего не должно быть. Это было подозрительно, и полковник вначале чуть не сжег записку, но потом рассудил, что тот, кто ее подбросил, мог и кинжалом ткнуть, раз уж сумел подобраться незамеченным. Но на всякий случай он сходил за боевым товарищем, тоже полковником, из славного рода Кауфманов, и магом Воздуха.

— Карл, это глупо, — сказал Генрих Кауфман. — Зачем разворачивать записку издалека, если ты ее уже касался руками, когда вытаскивал из кармана? Если бумага пропитана ядом, то ты его уже коснулся! Если нет, то к чему эта паранойя?

Генрих подошел и развернул записку, лежащую на столе, попутно говоря.

— Карл, вся эта… история с Кирхе плохо на тебя повлияла. Я, конечно же, не осуждаю тебя, но ведь у тебя в подчинении…

На этих словах он раскрыл записку и, увидев, что там написано, оборвал сам себя. Озадаченно крякнул и протянул записку Цербсту. Полковник взял, прочитал написанное там и рванул на себе мундир, внезапно ставший слишком тесным.

Ваша дочь, Кирхе Цербст, находится в плену у короля Галлии, Джозефа, который удерживает ее силой.

— Убью!!! Убью!!! — рычал отец Кирхе, вырываясь из рук Генриха, и едва ли не выдыхая пламя. — Полк в боевую готовность! Курс на Галлию!

— Карл, Карл! — орал Генрих. — На помощь! Да хоть кто-нибудь!

Когда полковника Цербста все-таки утихомирили, отобрав на всякий случай палочку, Генрих Кауфман принялся читать увещевания, перемежая их с напоминаниями о том, что разбить Галлию — дело, угодное Императору, но одним полком обычной пехоты здесь не обойтись.

— Но это моя дочь, Генрих! — рычал Цербст.

— Но ее удерживает король Галлии! Король, Карл! — рычал в ответ Кауфман.

— Тогда, тогда, тогда я добьюсь аудиенции у императора!

— Вряд ли император Фридрих согласится потерять половину армии, даже ради Кирхе Цербст!

— Тогда, тогда, — отец Кирхе растерялся на секунду, но тут же нашелся с ответом. — Тогда я предоставлю ему план, как разбить войска Галлии наголову!

— Послушай, старый друг, — проникновенным голосом начал Генрих, — а с чего мы оба вдруг взяли и поверили этой записке? Может, это ложь?

— Которая призвана сделать что? Поссорить нас с Германией? — Карл Цербст стукнул ладонями о стол. — Генрих, наши страны и так воюют друг с другом! Что ты предлагаешь? Выслать туда разведчика, пусть покрутится вокруг замка короля Галлии, расспросит, не держат ли здесь пленницу из Германии?

— Да это все равно безопаснее будет, чем твой план — пробиться к императору и пообещать победу за одно сражение! Ты же ставишь свою жизнь на кон, и если победы не будет? Кто тогда поможет Кирхе, если ты будешь мертв?

— Ты не понимаешь, Генрих, — из полковника Цербста как будто выпустили воздух, он сел и закрыл лицо ладонями. — Из-за меня она убежала! Из-за меня! Все эти дни и недели, меня поддерживал долг дворянина Германии, полковника армии, и мысль, что она успела убежать на запад Тристейна со своими друзьями, раз уж ее имя нигде не упоминалось! Но король Галлии? Это слишком! Я должен сделать хоть что-то!

— Сразу видно, в кого Кирхе удалась темпераментом, — примирительно сказал Генрих.

Он пригладил пышные усы и сказал.

— Почему бы не провести операцию по нападению на короля Галлии? Даже если не убьем его, то ты в это время спасешь Кирхе, а если убьем, так и войне конец, не так ли? Конечно, вначале надо получить разрешение императора Фридриха, но победа Германии малыми силами стоит того, как мне кажется.

— Да! Немедленно вылетаем в Виндобону! — вскричал Карл, вскакивая с дивана.

В храме Основателя Бримира, у алтаря, стояли двое. Первый, низенький, с золотисто-рыжими волосами, Витторио Сереваре, Папа Ромалии, также носящий титул «Щит Основателя», возраст двадцать лет, избран три с половиной года назад. Второй, среднего роста, пепельно-бледные волосы и самоуверенный взгляд дамского любимца, его фамильяр, Джулио Чезаре, носитель силы Виндальва, «правой руки Бога», позволяющей ему управляться с любыми магическими зверями.

— Бери дракона и отправляйся в Тристейн, — говорил Витторио. — Осмотри там все и доставь мне правдивые сведения.

Чезаре сделали вопросительное лицо, Витторио пояснил неохотно.

— Что-то неладное творится в Халкегинии, что-то очень неладное.

Глава церкви Бримира и маг Пустоты вздохнул и продолжил.

— Тристейн практически уничтожен, на Альбионе творится неладное, в Ромалии слишком уж… оживленно в последнее время, и речь не об обычных туристах и жаждущих преклонить колена в храме, выстроенном самим Бримиром. Галлия и Германия не готовы помириться, и, кажется вся Халкегиния сошла с ума. Сведения, которые доставляют мне верные люди и те, что я получаю из официальных источников, расходятся. Эльфы зашевелились в своей пустыне. Поэтому мне нужны достоверные сведения о конфликте, о войне в Тристейне, и кому мне доверять, как не тебе, Чезаре?

— Я не подведу вас, — наклонил голову Чезаре, легкая улыбка скользнула по губам.

— Не медли, но и не торопись чрезмерно. Если потребуется, посети и Галлию, и Германию, и Альбион, ты — мой представитель, перед тобой должны открываться все двери!

Витторио задумался на секунду.

— Не бери дракона. Возьми мой личный корабль и одного из грифонов, так будет быстрее и надежнее.

— Что мне говорить королям? — поинтересовался Чезаре.

— Правду, — отрезал Витторио. — Халкегинии нужен мир, а не война. Папа Ромалии призывает всех к миру, предлагает забыть обиды и сесть за стол переговоров, или просто помириться.

Чезаре еще раз поклонился.

— Кто-то разжигает войну, — задумчиво сказал Папа. — Не войну между Галлией и Германией, хотя и там надо еще разбираться, слишком уж все быстро вспыхнуло. Нет, войну, в которой сгорит вся Халкегиния и Ромалия в том числе.

— Зачем кому-то искажать доставляемые вам сведения? — вежливо уточнил Чезаре.

— Чтобы я не вмешивался с призывами к миру, — ответил Витторио. — А когда вмешался, было бы слишком поздно. Нужно остановить эту войну как можно скорее.

— Тогда я посоветовал бы отправить не только меня в качестве посланца мира, — с улыбкой сказал Чезаре.

— Не зная, кто разжигает войну, не имеет смысла взывать ко всем, — пояснил Папа. — Так мы лишь насторожим разжигателя, он затаится, чтобы повторить свою попытку годы спустя, когда мы ослабим бдительность. Твой совет хорошо, Чезаре, я еще подумаю над ним, а пока отправляйся!

Чезаре поклонился и стремительным шагом покинул храм.

Папа же преклонил колени перед алтарем и вознес молитву Бримиру, но мысли его были куда как далеки от мирных. Кто-то перекупает людей, кто-то засылает шпионов, кто-то крадется, готовясь ударить в спину. Витторио подавил желание вскочить и обернуться, до того живо представилась картинка, как над ним уже заносят нож, готовясь убить прямо здесь, в храме Основателя.

Он, конечно, знал, что это не так и сдержался, не стал оборачиваться. Три с половиной года Папства, и подготовка до того, многому его научили. В политике, интригах, переговорах он был в числе сильнейших, но сейчас речь шла о войне, где больше решала грубая сила. Армия Ромалии никогда не была сильной, в сравнении с Галлией, Германией и Альбионом, столпами Халкегинии. Конечно, еще оставались крошечные государства, но сейчас они ничего не решали, и мысли Папы скользнули к секретному арсеналу под храмом.

Возможно, скоро его придется открыть, и это немного пугало Витторио.

— Аргус! — возмущено заявила Тиффания, почти что врываясь в кабинет Борисова. — Доколе ты будешь игнорировать меня, свою законную супругу и королеву Альбиона?

— Чего? — заморгал Борисов, отрываясь от очень важного донесения.

Переговоры с представителями Тристейна прошли успешно, и Марк Тюдор во главе второго флота уже отбыл на помощь герцогам Вальер, которых королева Генриетта поставила во главе войска. Контрабандисты и скупщики наживали состояния на солдатах Галлии и Германии, и попутно сливали информацию, за которую Борисов щедро платил. Комбинация выстраивалась, вскоре ожидались впервые столкновения в бою, если уже не случились, пока донесение летело в Лондиниум.

Борисов собирался выехать на юг, ближе к месту действия тем более, что там наблюдалось какое-то странное шевеление, заговоры, слухи, поползновения против королевы. Это не говоря уже о сообщениях людей Эверетта, что в Ла-Рошели готовится флот, собирающийся атаковать Альбион и — тут сведения расходились — то ли сжечь основные верфи, то ли уничтожить рудники с Камнями Ветра, то ли просто уничтожить побережье, города и поселки.

— Погоди, погоди, на днях же было, — Борисов, правда, не помнил, когда именно, но главное было сказать хоть что-то.

— Это было две недели назад! — возмутилась Тиффания.

— Хорошо, — решительно ответил Борисов. — Едем!

— Куда?

— На юг. Покажетесь, Ваше Величество, подданным, а чтобы не было эксцессов, возьмем команду Матильды и пару десятков Жан-Поля, пусть поработают в поле, — хохотнул Борисов над немудреной шуткой.

Борисов отметил дополнительно проинструктировать самого Жан-Поля и Роджера Эверетта, на предмет наблюдения за дворцом. В Лондиниуме и вокруг дворца тоже отмечалась непонятная возня, но пока никого за руку поймать не удавалось. Поэтому Борисов решил, что совместная поездка убьет сразу нескольких зайцев, начиная с показа Тиффании подданным (с принятием всех мер предосторожности, конечно же!) и заканчивая провокацией, которая позволит определить, что является целью: Тиффания или дворец.

— Хорошо, — согласилась Тиффания и улыбнулась, — едем.

Борисов немедленно ощутил подвох и стал думать, где он прокололся. Неужели совместная поездка и была целью Тиффании? Чего она добивается? Он ожидал сопротивления, долгих уговоров, возможно необходимости немедленного удовлетворения королевы под мысли о том, что так недолго и всю страну протрахать. Но немедленное согласие? Это было странно.

Тут Борисов сделал усилие и прервал поток размышлений, мысленно врезав себе по затылку. Слишком сильно погрузился в политику, интриги, заговоры, а тут королева — девчонка еще, по сути — и если он и вправду не ходил к ней две недели, то ее вполне могло прорвать. Импульс возмущения и тут же помчалась, а он наворотил, напридумывал заговоров! Конечно, опять будет не до постельных развлечений и отдыха, но с точки зрения рекламы показать Тиффанию «лицом», стоит того, чтобы уделить этому время.

Опять же, если кто и замыслил покушение, то такой резкий, незапланированный срыв с места, будет даже полезен. Ожидание и срыв планов, тут кто-то проболтается, там, у кого сдадут нервишки, глядишь, и будут зацепки, мало ли. Да и в отдельный замок, за пределами Лондиниума, давно пора переехать, дворец слишком открыто стоит, слишком близко к столице.

— Едем, — сказал Борисов, — сейчас распоряжусь.

Про себя же он подумал, что вылетят только завтра утром, но это даже к лучшему.

Глава 7 где Борисова атакуют, в воздухе и на земле, а эльфы спорят о том, чем им заняться на Альбионе

Перелет на юг прошел в делах, затем обустройство в замке в Ньюкасле, и опять дела, пока Тиффания организовывала прием. Облет городов и демонстрацию королевы подданным, Борисов решил совместить с инспекцией южного побережья и базы первого флота. Королевская яхта в сопровождении двух крейсеров легко и непринужденно скользила в воздухе, чуть ниже основного уровня Альбиона и в двухстах метрах от острова. Мимо взгляда Борисова, стоявшего на палубе и курившего сигариллу, проплывали камни, мох, трещины, кривые деревья и водопады, образованные стекающими с Альбиона реками.

— Корабли по левому борту! — вырвал его из размышлений крик. — Флаги Галлии!

«Совпадение или предательство?», подумал Борисов, машинально проверяя, на месте ли Лобзик. Пять фрегатов и дракононосец быстро заходили наперерез, одновременно беря в сферу и сближаясь с кораблями Альбиона.

— Боевая тревога! — прозвучал сигнал, и экипажи кораблей забегали.

Свист дудок, топот ног, скрежет и крики, команды, и выскакивающие на палубы стрелки и маги, все это слилось в мешанину звуков и действий. Крейсера резко ускорились, выходя вперед и вверх, как бы заслоняя собой яхту. Фрегаты Галлии украсились дымами, пушечные ядра засвистели в воздухе, ударяясь в Альбион. Видно было, как драконы взмывают в воздух, и за ними еще звери, многочисленные и мелкие.

— В ближний бой не вступать! — крикнул Борисов. — Обстрел издалека, отходим к Альбиону, курс на базу флота!

Капитан королевской яхты, собственно, уже набирал высоту, уходя под углом к летающему острову. Крейсера открыли ответный огонь, из пушек и заклинаниями, видны были легкие вспышки выстрелов. На палубу выскочила весьма фривольно одетая Матильда, тут же выхватила палочку, и огромное каменное ядро ударило от берега Альбиона, снося дракона, который пикировал прямо на яхту. Секунду спустя выбежали маги охраны, присоединили свои усилия, отражая атаку драконов. Потоки ветра ударили навстречу струям огня, и драконы отвернули, совершая вираж и заходя в новую атаку.

— Блядь, так и знал, что надо было брать с собой бронекатер, — выругался Борисов. — Ходу, капитан, иначе нас размажут!

— Слушаюсь, оябун! — донесся выкрик.

— Правильно, — поддержала Матильда, — когда они не смогут атаковать нас снизу вверх.

И в это время один из драконов ударил прямо в яхту, снизу вверх. Маги пытались его остановить, но заклинания шли вскользь по чешуе, и таран оказался успешным. Яхту швырнуло вверх, бросая по дуге на поверхность Альбиона.

— Двигатель поврежден!

— Летят! Держать щиты! — заорала Матильда.

— Залпом по драконам! — донесся голос главного канонира.

Борисов, прищурившись, смотрел, как крейсера стремительно сближаются с фрегатами, не прекращая обстрела. Рассчитывать на помощь кораблей не приходилось, хорошо, если смогут с фрегатами управиться! Вот и получалось, что яхта против дракононосца, да еще и с поврежденным двигателем. Десять магов охраны, ну двенадцать, если считать Матильду и Тиффанию, команда, да пяток стрелков.

Без шансов.

— Брось меня! — заорал он Матильде.

— А?!

— Швырни меня туда! — Борисов указал на дракононосец. — Затем сажай корабль и держи драконов, пока я там разберусь!

— Нет! Там драконы с наездниками, тебя сожрут на месте!

Борисов посмотрел на разлетающихся драконов. Одному ядром пробило грудину, и он падал, остальные готовились ударить новой порцией пламени, яхта уже устремлялась к поверхности, и на драконах не было наездников. Проверяют наши силы и возможности, специально взяли с собой и выпустили на нас слабо обученный молодняк, без магов, во вспышке озарения понял Борисов, поэтому и яхта еще не уничтожена.

Договориться с драконами? Попробовать починить двигатель и улететь? Обрушить на них магию Тиффании? Приземлиться и уйти, благо лесов хватает? Но крейсера?! И удастся ли уйти? Внезапно Борисов ощутил приступ сильнейшего гнева. Уйти? Никто из врагов не должен уйти!

— Атакуем дракононосец! — скомандовал он Матильде. — Ты и остальные маги Земли — разогнать яхту и ударить в борт вражеского корабля, цель — двигатель. Остальным — полная готовность к удару и последующей атаке! Драка будет жестокой, никого не жалеть!

Яхта начала разгон, драконы устремились следом.

— Останьтесь в стороне и останетесь живы! — заорал им Борисов, приводя драконов в замешательство.

На дракононосце растерялись на несколько секунд, потом попробовали изменить курс, уйти от столкновения, но было уже слишком поздно. Яхта проломила борт, и бойцы ринулись вперед, благодаря тому, что маги Земли во главе с Матильдой фактически отлевитировали всех, не дав вылететь за борт или покатиться кубарем от такого мощного удара. Снаружи донесся рев драконов и панические крики галлийцев, но было уже поздно.

Борисов выскочил на палубу, петляя и вихляя, уклоняясь от заклинаний, сбивая с ног матросов и стреляя в упор в магов, молниеносно сблизился с десятком драконов, готовых к взлету и крикнул.

— Не вступайте в драку и просите, чего хотите!

Струя огня ударила в то место, где он находился в момент выкрика. Палуба загорелась, Борисов метнулся вправо, между драконами, которые пытались сбить его с ног, схватить пастью, но мешали друг другу. Стена пламени вспыхнула по борту, и Борисов понял, что это молодняк зажег яхту и дракононосец вместе с ней.

— Мы не предаем своих! — раздался рык ближайшего дракона, который уже взлетал.

— Да понял уже! — пробормотал Борисов, кидаясь вперед.

Еще два дракона попытались взлететь, обнаружив, что к их хвостам привязаны веревки, ведущие к парусам и такелажу. Огонь на палубе разгорался, из недр корабля доносился грохот и крики, команда яхты и маги Матильды крушили все подряд.

— Ну где же? — пробормотал он.

В ту же секунду голем Матильды восстал, разламывая палубу и хватая двух ближайших драконов. Удар друг о друга и головы обоих разлетаются! Остальные драконы тоже пробовали взлететь, также обнаруживая, что Борисов, бегая между ними, успел всех привязать, если не к такелажу, так к палубе или друг другу. Пули галлийцев стучали вокруг Борисова, не поспевая за его скоростью, били в голема, который не обращал никакого внимания на такую мелочь.

БАБАХ!!!

Корма дракононосца расцвела грибом взрыва, расшвыривая всех и вся, сметая людей и зверей, Борисов ощутил, что летит за борт. В последнюю секунду успел ухватиться за веревку, промчался по хребту дракона, увернулся от удара голема и залепил из Лобзика в лицо ближайшему магу, оглушено ворочающемуся на палубе.

Борисов побежал по разваливающейся палубе, стреляя во всех подряд, огибая огонь, перепрыгивая ямы и мусор, и слыша за спиной яростный рев освободившихся драконов. Взрывами и пламенем оборвало веревки, снесло мачты, да и голем тоже потерял равновесие, отступил к носу корабля. Теперь дракононосец падал под углом, ускоряясь с каждой секундой и, как с досадой увидел Борисов, уходя мимо поверхности Альбиона, в скальный берег-обрыв.

ДАДАХ!!!

Второй взрыв вспучил палубу, ударяя прямо в трех взлетевших драконов, ломая им крылья и тела, осыпая градом ядер, досок и тел матросов. Борисов едва успел прыгнуть вперед, в обугленную корму, то, что от нее осталось, и секунду спустя корабль разломило надвое, и перевернуло, под весом голема. Борисов ударился плечом, в глазах вспыхнуло, но за борт не вылетел, удержался, обдирая руки в кровь. Лобзик вылетел в воздух и тут же с тихим «чпок!» вернулся на место, повинуясь воле Борисова. Он облизал губы и увидел, что впереди все еще продолжается драка крейсеров Альбиона с фрегатами Галлии, а также осознал, что летит вниз и весьма быстро.

Внезапно падение обугленного куска корабля прекратилось.

Борисов увидел, что справа от него летит кусок борта дракононосца, удерживаемый в воздухе магией Матильды. Куски сблизились, и Борисов перепрыгнул к своим.

— НАХЕРА ВЫ УСТРОИЛИ ВТОРОЙ ВЗРЫВ?! — спросил он, оглушая уцелевших криком.

— Взорвали яхту, выбив драконов без наездников! — ответила Матильда, но Борисов ее не услышал.

Он видел, что губы Матильды шевелятся, но не слышал слов.

— Драконы удрали! — Матильда указала рукой, туда, где улепетывали уцелевшие звери.

— Он не слышит нас, смотри, — ахнула Тиффания, — из ушей течет кровь!

— Можно подумать, мы выглядим лучше, — пробурчала Матильда.

Она и Тиффания готовились к соблазнению Аргуса, и минимум одежды, который был на них вначале атаки, теперь превратился в почти полную и неприличную обнаженку, к тому же закопченную. Из команды Матильды уцелели двое, еще один маг Земли, сейчас помогавший тянуть импровизированный летающий плот, и маг Огня, тоже обгоревший и раненый в плечо. Капитан, один из стрелков Жан-Поля, и три матроса с топорами и саблями в руках, вот и все. Конечно, за уничтожение целого дракононосца невелика цена, но только потому, что галлийцы не ожидали такого.

— НИКТО НЕ ДОЛЖЕН УЙТИ! — сообщил Борисов. — КУРС НА ФРЕГАТЫ! ГОТОВНОСТЬ К АТАКЕ! НИКАКОЙ ПОЩАДЫ ВРАГАМ!

— Будет сделано, оябун! — раздался дружный рев.

— Да он не слышит вас, иначе не орал бы так, — пробормотала Матильда.

Один из фрегатов медленно падал вниз, и команда прилагала все усилия, чтобы хоть как-то удержаться в воздухе, но тщетно. Один из крейсеров, сцепившись с двумя фрегатами, служил полем яростного сражения, врукопашную, на саблях и кинжалах, и над головами озверелой толпы гремели выстрелы и сверкали заклинания. Паруса второго крейсера пылали, видны были проломы в бортах, но корабль Альбиона все равно маневрировал и успешно наседал на два оставшихся фрегата Галлии, которые тоже выглядели не лучшим образом. Борисов молча ткнул рукой в ближайший фрегат, сцепленный крюками с крейсером, и Матильда, кивнув, направила летающий плот в атаку.

— МОЧИ КОЗЛОВ!! — донесся до галлийцев крик Борисова.

Обгоревшие и потрепанные крейсера, сцепленные с фрегатами (не пропадать же добру) медленно ползли в направлении базы флота. Никто из галлийцев не ушел живым, и можно было не опасаться погони.

— Серьезно? — устало вздохнул Борисов, глядя на Матильду и Тиффанию.

Те весело хихикали, сидя вдвоем в ванне капитана и задорно намыливая друг друга.

— О, смотри-ка, его подлечили! — хихикнула Тиффания.

— Надо проверить, все ли вылечили, — хихикнула в ответ Матильда. — Но вначале сполоснуть!

Они вылезли из ванны и втолкнули в нее Борисова, после чего принялись мыть в четыре руки. Борисов устало вздохнул и промолчал. Смысл был говорить, что его никто не лечил, просто оглушение от взрыва помаленьку проходило? Что он устал и ранен? Причина, почему Матильда выскочила в начале атаки фривольно одетая, стала кристально ясна и понятна. «Сговорились», вздохнул Борисов, обращаясь к способностям тела Филча, точнее говоря к одной способности, без которой жизнь сразу с тремя женщинами стала бы намного сложнее.

Надо заметить, что и Матильда не особо-то пылала, устав и выложившись в бою, но она обещала Тиффании, и приготовления были сделаны, куда уж тут отступать? Тиффания в свою очередь боялась, что отступив, порушит восстановленную было дружбу с Матильдой, ведь и без того две недели все никак не удавалось поймать момент и затащить Аргуса в постель.

В результате секс на кровати капитана крейсера, который уступил свою каюту королеве, получился медлительным и печальным, где каждый старался ради других, не особо пылая страстью. Удовлетворив по разу каждую, Борисов улегся на кровать и закурил, думая о том, что надо больше времени уделять гарему, чтобы те не напрыгивали на него в неподходящие минуты. Потом мысли его скользнули к флоту и Галлии, и ответным действиям.

Матильда лежала, думая о том, что девушки ее не привлекают, даже Тиффания, теперь это стало очевидным и ясным. Но Аргус молодец, и не стоит его ревновать. По крайней мере, к Тиффании и Сиесте, да и подготовку магов охраны надо усилить.

Тиффания просто прижималась к Борисову, ощущая удовлетворение и радость, что дружба с Матильдой окончательно восстановлена. Потом ей стало совестно, и она подумала, что надо помочь семьям тех, кто сегодня, не моргнув глазом, отдал свою жизнь за нее. Что надо больше помогать Аргусу в делах, да и с Галлией не помешало бы что-нибудь сделать, за такое злодейское нападение и расстройство всех планов. Ну, почти всех.

Три эльфа-мага, высаженные на Альбионе под шумок сражения, бесшумно скользнули в лесную чащу, укрылись заклинанием маскировки и начали спорить.

— Король Джозеф ясно выразил свою волю, королева Альбиона и ее муж должны быть доставлены к нему, — говорил Бидашал. — Надо следовать за кораблями Альбиона и атаковать их, пока они слабы.

— Мы не можем выдавать своего присутствия, а у людей много летающих кораблей, — возразил Вилиор. — Нужно идти в Лондиниум, и там поджидать королеву в ее дворце!

— Если королева Альбиона — маг Пустоты, зачем нам ее хватать? — неожиданно спросил Аэран.

Неопытный глаз даже не различил бы эльфов между собой, тем более, что все они были в одинаковой одежде темно-зеленого цвета. И все же, Бидашал был старшим, самым опытным магом из них, не говоря уже о том, что именно он общался с Джозефом.

— Объясни, — потребовал Бидашал.

— Мы терпим требования Джозефа, потому что он маг Пустоты и потому что он обещал нам разобраться с Проклятием Пустыни, — пояснил Аэран. — Может лучше договориться, с королевой Альбиона — магом Пустоты, чем с королем Галлии — магом Пустоты? Тем более, что она наполовину эльфийка, ведь так?

— Это интересная мысль, — задумчиво ответил Бидашал. — Давайте ее обсудим.

Глава 8 без Борисова, но с массой других персонажей и разговоров между ними

Карин ла Вальер нервно хрустнула пальцами и сказала.

— Кажется, я не расслышала.

— Ваша дочь, Луиза ла Вальер, находится в плену у короля Галлии, Джозефа, который удерживает ее силой, — спокойно повторил Джимми Стюарт, один из людей Эверетта.

О том, что помимо Луизы были найдены и другие ученицы Академии Тристейна, и информация о Кирхе Цербст подброшена ее отцу, Джимми скромно промолчал. Хватит и сказанного, чтобы мотивация герцогов Вальер помимо «Тристейн и королева!» усилилась еще и причинами личного характера.

Снаружи шатра доносился голос Людвига ла Вальер, который держал речь о том, что королева Генриетта прислала помощь и думает о Тристейне, в таком вот духе. Основные силы второго флота Альбиона обустраивались на мелком скалистом острове к западу от Тристейна, но и прилетевшего маленького отряда: крейсер охраны и пять транспортов с припасами и оружием, хватило для взрыва энтузиазма среди войск Сопротивления.

Собственно, там немного и нужно было, ибо дела обстояли хуже некуда.

Запад Тристейна до сих пор не был завоеван потому, что Галлия и Германия накапливали силы, готовясь к большому сражению. Мелкие маневры, перестановки, лавирования шли круглосуточно. Несколько отрядов пограбили было на западе, но были разбиты войском Тристейна, точнее говоря тем, что от него осталось. Бежавшие с полей сражений, вырвавшиеся из горящей столицы, и гарнизоны, изначально размещенные на западе, в совокупности одна десятая по численности от армии Тристейна, что была до начала вторжения. Дрожащая, испуганная, неопытная масса, разбавленная уцелевшими магами и опытными солдатами, но в недостаточной концентрации.

На все это накладывалось массовое бегство крестьян и горожан Тристейна с захваченных земель, саботажи, диверсии, разносчики слухов, мародеры и бандиты, и предатели, уже из числа местных жителей, заранее переметнувшихся на сторону Галлии и Германии, чтобы выжить.

— Жаль, что я не знала этого раньше, — прищурилась Карин, сжимая кулаки.

О да, они вдвоем с мужем совершили путешествие в Галлию, оставляя за собой трупы, но так и не напали на след похищенной Луизы. Тогда они были ближе к столице Галлии, можно было одним рывком освободить младшую дочь, хотя бы ее!

Джимми молча поклонился и вручил Карин Мощный Ветер толстый запечатанный конверт.

— Что в нем? — спокойно уточнила Карин.

— Не могу знать, Ваше Сиятельство, — ответил Джимми.

— Серьезно?

Джимми не стал отвечать, молча поклонился и удалился, после кивка Карин.

— Хмм, хыхым, так-так, ого, неплохо, так-так, понятно, королева Марианна, это хорошо, Луиза, гм!

Карин в задумчивости потерла переносицу и прошлась по шатру. Объявить Луизу названной сестрой королевы Генриетты? Сама Карин и Людвиг — главнокомандующие всеми войсками Тристейна, их голос — голос королевы. Полная помощь Альбиона и дипломатический скандал, гм. Это, конечно, может сработать, но если Джозеф исхитрится задурить голову Луизе, и устранить Генриетту, как устранил Мазарини, то вполне сможет претендовать на трон Тристейна. Права, конечно, хлипкие, но у Тиффании были не лучше, и вот она королева Альбиона и спасла Генриетту, гм. Карин расслабила плечи и встряхнулась. Непрерывно рвущееся из горла «гм» показывало, что она сама не может выбрать и надо посоветоваться с мужем.

— Слава королеве Генриетте! — донесся снаружи выкрик Людвига.

— Слава!

— Разобьем врагов!

— Тристейн всех победит!

— Да, хорошо, что Генриетта думает о нас, — пробормотала Карин под нос, еще раз раскрывая письмо королевы.

Королева Генриетта в эту секунду не думала ни о чем, содрогаясь от наслаждения в сильных и умелых руках своей верной телохранительницы. После сцены в кабинете Филча, и «помощи» в «снятии напряжения», у них состоялся серьезный разговор, во время которого Агнес во всем созналась и призналась в вечной любви королеве. Генриетта, честно признаться, дрогнула и не смогла отказать капитану королевских мушкетеров. Будь это кто другой, Генриетта нашла бы в себе силы запретить и отослать подальше, но Агнес всегда была рядом, готовая поддержать и защитить королеву. Доказавшая делами, что готова, не колеблясь, заслонить собой Генриетту и сражаться за нее, без всяких шансов на победу.

Поэтому уже третью неделю они существовали в странно хрупком симбиозе: Генриетта позволяла себя любить, сама ничего не делая в ответ, а Агнес была счастлива уже тем, что доставляет удовольствие любимой женщине. То, что королева Марианна погрузилась в дела, дворяне Тристейна большей частью отправились обратно вместе со вторым флотом Альбиона, а сама телохранительница и раньше круглосуточно находилась возле королевы, выполняя свои обязанности, лишь способствовало сохранению в тайне их связи. Сама Генриетта тоже занималась делами, и обучалась на пару с Тиффанией, Агнес тренировала новых мушкетеров и перенимала опыт Жан-Поля и делилась своим в ответ, но все равно у них оставалось достаточно времени и возможностей на «снятие напряжения».

Иногда Генриетте казалось, что она поступает крайне неподобающе, иногда хотелось схватить Тиффанию прямо во время урока и тут же покаяться матери и на коленях просить прощения, а иногда ей просто было хорошо, и она не думала ни о чем. Вот как сейчас, после очередного сеанса «массажа».

— Интересно, согласятся ли герцоги Вальер с моим предложением? — промурлыкала Генриетта.

— Вы не думали, Ваше Величество, — сказала Агнес, целуя ягодицы Генриетты, — что, возможно, тем самым подставляете Луизу?

— Ммм, нет? — нахмурилась Генриетта и перевернулась. — Почему?

— Решит король Джозеф избежать дипломатического скандала, — ответила Агнес, переходя к поцелуям живота и опускаясь ниже, — и удавит Луизу, чтобы потом спокойно отвечать, что не держит мисс Вальер в плену.

— О! — воскликнула Генриетта сразу по двум причинам. — О! Агнес, ты золото!

— Спбовшевлчтсво, — раздалось невнятно в ответ.

Конечно, королева вначале требовала звать ее, хотя бы во время «массажа» Генриеттой, но Агнес резонно возражала, что нечаянно может перепутать и лучше уж сохранять единообразие обращения. Теперь же такое обращение вызывало в ней какое-то радостное чувство. Или дело было в действиях, которыми сопровождались эти слова? Генриетта решила, что обдумает это позже, и отдалась на волю Агнес.

Шарлотта, сосредоточенная и собранная, стояла на берегу озера Лагдориан. Сложив руки перед собой, крепко сцепив пальцы, и наклонив голову, она шептала обращение к духу озера. Не заклинание, скорее импровизированную просьбу, прийти и помочь, обещая взамен, что угодно. Молитва, исходящая из самых глубин сердца, увы, так же, как и прошлые попытки, оставшаяся без ответа.

Дух озера не собирался ни с кем вступать в переговоры еще, по крайней мере, лет тридцать.

— Прошу прощения, юная госпожа, — раздался голос сзади, и Шарлотта вздрогнула.

Она непроизвольно подхватила посох, лежавший рядом на земле, и только потом глянула на говорившего. Мужчина средних лет, дворянин, одет небогато, но с достоинством, улыбается открыто и дружелюбно, палочка за поясом. Драконица — фамильяр, сильфида ветра по имени Ирукуку, надежный друг и товарищ Шарлотты, сидела рядом с мужчиной и с любопытством изгибала шею, поглядывала то на гостя, то на хозяйку.

— Прошу прощения, что невольно напугал вас, госпожа, — повторил мужчина, — но я к вам по делу.

— Кто вы такой? — нахмурилась Шарлотта.

Реакция Ирукуку, конечно, важна, но даже дракона можно обмануть.

— Если вам угодно знать мое имя, то я — Джимми Стюарт, линия Огня. Мой господин хочет помочь вам, госпожа Шарлотта. Вам и… вашей матери.

— Кто ваш господин? — еще сильнее нахмурилась Шарлотта, перехватывая посох.

— Он очень могущественный человек, желающий пока остаться неизвестным. Почему? Из-за вашего дяди. Скажем так, у них теперь личные разногласия, весьма смертельные, если позволите.

— И поэтому он решил, что может обещаниями склонить меня на свою сторону? — без тени улыбки спросила Шарлотта.

Джимми Стюарт улыбнулся, как можно дружелюбнее и развел руками. Он знал, что эта девочка с синими волосами — треугольник Ветра, если не квадрат. Это уже не говоря о драконице-фамильяре, способной легко загрызть его, почуяв угрозу хозяйке. Но было уже поздно менять подход к Шарлотте, и Джимми ответил.

— У моего господина и у вас нет причин любить короля Галлии, госпожа Шарлотта.

— Я не допущу, чтобы моя мама страдала еще больше, — ровным голосом ответила Шарлотта, нацеливая посох на Джимми. — Лекарство, и потом я выслушаю вас. Придете с пустыми руками и обещаниями, испытаете мощь моей магии.

— Конечно, — Джимми поклонился, не прекращая пятиться. — Прошу прощения, что побеспокоил.

Развернувшись и держа спину прямо, Джимми облизал губы и подумал, что хрена с два он в следующий раз полезет к девчонке, без склянки с лекарством. Но это потом, пока что надо доложить начальству. Хотели разговора, вот вам разговор!

— О, моя дорогая, несравненная Монморанси! — едва ли не подпрыгивал Гиш. — Ты так прекрасна, как утренняя заря, нет, ты еще ослепительнее!

— Гиш, — устало сказала Маргарита.

— Что, моя любовь, моя прекрасная леди, моя…

— Заткнись.

После чего она повернулась к хозяину ювелирной лавки, в которой Гиш только что выбрал ей серьги, причем, совершенно не интересуясь, нужны они ей или нет. Он просто выпрыгнул из кареты на ходу и помчался, распевая свежесочиненный гимн любви и красоте. Маргарита приказала остановиться, и пошла следом, кучер, привыкший к подобным сценам за время путешествия, даже не повернул головы посмотреть, что происходит.

— Прошу прощения, — вымученно улыбнулась Маргарита.

— Мы едем к Папе Ромалии просить разрешения на брак! — воскликнул Гиш. — В этих серьгах…

— Заткнись! — крикнула Маргарита, уже не сдерживаясь, пылая от ярости.

Повернулась обратно к хозяину лавки.

— Прошу прощения, — она протянула серьги, — мой… жених несколько перевозбужден дорогой и предстоящим событием. Мы бы купили, но у нас сейчас нет денег.

— Но, цветочек мой.

Маргарита отступила на шаг, локоть ее руки выбил дыхание из Гиша, а каблук придавил его ногу, вызвав сдавленные стенания.

— Не держите зла, — поклонилась Маргарита.

— Что вы, что вы, юная леди, — с трудом, из-за тучного живота, раскланялся в ответ хозяин лавки. — Я все понимаю.

Из отъезжающей кареты послышалось.

— Но ты была бы так…

— Зат (звук удара) кнись (звук удара)! Зачем я (звук удара) только (звук удара) согласилась (звук удара)?

— О, дорогая, как ты прекрасна! Давай, отшлепай меня вот здесь, тогда ты не отобьешь свои прекрасные пальчики!

Кучер лениво правил, сонно поглядывая на дорогу.

Шеффилд, с двусмысленной улыбкой поглядывала на Кирхе. Прошлым вечером мисс Цербст горячим шепотом умоляла мисс Вальер протянуть ей руку помощи через окошко, соединяющее их камеры. Луиза (которой Шеффилд не спеша, исподволь внушала, что Луиза поступает плохо и неправильно, не так, как следует поступать дворянке, и что за такое развратное поведение ее нужно наказать) повела себя правильно, забилась в угол и шептала, что не может, не следует, что это плохо, что их накажут. Кирхе горячо убеждала, что никто ничего не узнает, что они подруги, и если хотят бежать, то надо быть сильнее, энергичнее и ближе друг к другу. Самое время перейти ко второму этапу обучения мисс Цербст, пока вынужденное воздержание не загасило пламя в ее лоне.

Шеффилд прищелкнула пальцами, и из-под земли выросли десять горгулий.

— Взять! — скомандовала Шеффилд, указывая на Кирхе.

Конечно, давать палочку треугольнику Огня, настроенному бежать, было рискованно, но Шеффилд была уверена в своих силах.

— Пламенная плеть! — ударила Кирхе навстречу горгульям. — Стена огня!

Она вертелась и крутилась, бегала по полигону, швыряла огонь, разила огнем, воздвигала из него стены и ловушки, казалось, сами земля и воздух полыхали. Шеффилд отступила на шаг, прикрывая глаза от порывов нестерпимо горячего воздуха. Горгульи летали, пикировали, выставляли когти и шипели, пытаясь достать Кирхе.

Шеффилд наблюдала.

Последняя горгулья пала, с расплавленной головой, и Кирхе возликовала. Она смогла! Десятерых за раз! Пускай одежда вся изорвана, ранения — всего лишь царапины, это пустяки! Огонь вокруг, ее стихия, и значит пришло время… удар в локоть и улыбающаяся Шеффилд подхватила палочку Кирхе.

— Ты! — взъярилась Кирхе. — Отдай!

— Упражнение окончено, — заявила Шеффилд.

Но Кирхе уже не слушала, ринулась в атаку, собираясь избить Шеффилд руками и ногами, отобрать палочку, прожечь путь на свободу, прихватив с собой Луизу. Шеффилд парировала, отступала, делая вид, что с трудом сдерживает натиск Кирхе. Та наседала, пытаясь достать ненавистную наставницу, но все никак не получалось. Сама того не заметив, Кирхе покинула зону, где полигон все еще пылал, и Шеффилд тут же перешла в контратаку. Подбила ногу Кирхе, добавила рукой в бок, и пока мисс Цербст перекатывалась по земле, прыгнула сверху, приставляя нож к горлу. Кирхе дернулась, но осознала опасность и притихла.

— Вы выполнили задание, мисс Цербст, за это вам положена награда, — наклонившись к уху лежащей на животе Кирхе, зашептала Шеффилд, — но вы напали на наставницу, за это вам положено наказание. Желаете совместить?

— Нет! — отчаянно выкрикнула Кирхе, не зная, о чем идет речь, но все равно не желая совмещать.

— Отлично, — прошептал голос Шеффилд, — тогда по порядку. Держите ее.

Кирхе поняла, что за ноги и руки ее придерживают горгульи, и тут же рука Шеффилд скользнула ей между ног, легко разрывая остатки одежды и входя внутрь. Шеффилд не стала тратить время на прелюдии, засунула два пальца и начала двигать ими, энергично, грубо, просунула вторую руку вниз, начав ласкать левую грудь Кирхе. Несмотря на всю неподходящую обстановку, Кирхе была здорово возбуждена, воспламенена дракой, и отдалась ритму, задаваемому Шеффилд.

— А что было бы, прими я совмещение? — не удержалась от вопроса Кирхе после «награды».

Палец Шеффилд легко скользнул в задний проход Кирхе, и та забилась в возмущении в руках горгулий.

— Наказание — вечером, когда освободится мисс Вальер, — сказала Шеффилд, вставая, приказала горгульям. — Отпустите ее. Вставайте, мисс Цербст, приведите себя в порядок и продолжим тренировку.

— Сейчас? — пролепетала Кирхе, как бы спрашивая «после всего, что между нами было?».

— Конечно, — уверенно ответила Шеффилд. — Квадратами Огня не становятся, лежа на животе, мисс Цербст!

Глава 9 в которой опять нет Борисова, но присутствуют две королевы, много войск и Скаррон

Генерал Генрих фон Ципсер, главнокомандующий войсками Германии в Тристейне, обернулся к стоящим позади полковникам и генералам, и сказал.

— Итак, господа, уже начало октября, и император хочет, чтобы мы победили до наступления зимы, изгнали силы Галлии из Тристейна, — он повернулся и вытянул руку. — Сегодня мы исполним пожелание императора Фридриха!

Местом для сражения была выбрана безымянная долина к югу от столицы Тристейна. Небольшая речушка, петлявшая по долине, служила естественной границей, за которую пока никто не переступал. Войска Германии строились в боевые порядки севернее речки, войска Галлии — южнее. Позиция войск Галлии была выгоднее, на первый взгляд: цепь холмов, на которых расположилась артиллерия, и лес позади позиций, в котором можно было скрытно накапливать и перебрасывать силы.

Генерал фон Ципсер пристукнул тростью по земле.

— Диспозиция вам известна, господа, занимайте свои места! Войска Галлии практически построились, атака начнется через полчаса, ровно в полдень!

— Что думаешь, Карл? — спросил Генрих у полковника Цербста.

— Думаю, что сегодня нам придется поработать, — мрачно ответил отец Кирхе.

Полку тяжелой конницы, которым они командовали, предстояло наносить удар на правом фланге, имея целью прорыв к холмам и вражеской артиллерии. Генерал Ципсер не собирался тратить время на долгую перестрелку, сделав ставку на удар мощной конницы и магов в ее составе. Пока пехота будет удерживать центр, а Четвертый Саксонский полк на мантикорах прикрывать с воздуха, конница должна была прорваться к артиллерии и заставить ее замолчать.

В воздухе у Германии было преимущество в тяжелых кораблях, драконах, общем числе пушек и магов. На стороне Галлии было численное преимущество в легких кораблях и грифонах с наездниками. В ночь, когда захватывалась столица Тристейна, флоты Галлии и Германии не рискнули вступить в бой, но теперь обе стороны делали ставку на решающее сражение.

Так же, как на земле, генерал Ципсер собирался «ядром» из тяжелых кораблей налететь на армию Галлии, заставить легкие корабли врага разлететься и расчистить пространство. Обстрел с воздуха и подожженный лес отрежут пути отступления, и армия Германии раздавит армию Галлии на земле, и разгонит в воздухе.

— Галлийцы явно заготовили пару сюрпризов, а, как думаешь? — сделал еще одну попытку растормошить старого друга Генрих.

— Думаю, что и мы тоже заготовили, — ответил полковник Цербст рассеянно, думая о чем-то своем.

Генрих вздохнул и проверил свою палочку. В надвигающемся бою Карлу определенно потребуется защита со спины, ибо он явно собирался прорубаться сквозь ряды галлийцев не щадя никого и ничего. То, что король Галлии отсутствует, лишь добавит Цербсту-отцу жестокости и желания всех убивать.

— Сигнал на «Ганзу» — начать атаку, — скомандовал генерал Ципсер. — Сигнал войскам — приготовиться!

Флагман флота «Ганза» начал разгон, за ним остальные корабли. Конница медленно начала движение, затопала пехота, и генерал Ципсер огладил бородку. Начало боя всегда проходит по плану, но затем начинаются хаос, неразбериха и свалка, и главное — успевать следить, реагировать и передавать приказы. Никто из тех, кто на поле боя, не видит общей картины, и его, генерала, долг перед императором привести сегодня войска Германии к блистательной победе!

Высоко над начавшими сходиться войсками и флотами парил дракон, на котором сидел юноша, закутанный в тяжелый, плотный плащ. Посланник Папы Ромалии, выполняя его приказ, следил за событиями, пока не собираясь вмешиваться.

Теплые и нежные руки Шеффилд обняли Луизу, сама Шеффилд прижалась к Луизе со спины. Под сенью октябрьского леса было, конечно, холодно, но не настолько, чтобы дрожать и трястись как в приступе эпилепсии, и Шеффилд решила принять меры против чрезмерной нервозности главного оружия Галлии в этой битве.

— Тсс, тихо, тихо, не бойся, я с тобой, — зашептала Шеффилд на ухо Луизе. — Не надо дрожать, ты справишься, всего лишь один удар и все!

— Эт-т-т-о ж-ж-ж-е н-не кор-р-а-б-б-ли Т-т-трис-т-т-т-ейн-на? — стуча зубами, выдавила Луиза.

— Это корабли Германии, — продолжила шептать Шеффилд, прижимая к себе Луизу, поглаживая ее по животу и тепло дыша в ухо. — Германия — враг Галлии, а значит и враг короля Джозефа, а что мы делаем с врагами короля?

— Враги короля должны быть уничтожены, — на автомате ответила Луиза.

— Вот молодец, девочка, молодец, теперь закрой глаза и расслабься. Ощути Пустоту, стань ее частью…

Она шептала, и Луиза отдалась привычному потоку, закрыла глаза, ощущая, как свет и тепло растекаются по телу, ощущая бесконечность вокруг, готовую откликнуться на ее зов и подарить частичку своей мощи.

— Гостиница «Королева красоты»! — громко прочитал Гиш вывеску. — Дорогая, это про тебя! Давай остановимся здесь!

— Ну не знаю, — ответила надувшаяся Монморанси, выглядывая из окна кареты. — Три этажа? Что это за гостиница такая? И краской пахнет, фу!

У нее было мрачное и депрессивное настроение, просто так, как иногда бывает. Даже бить Гиша не хотелось, хотя обычно это улучшало настроение Маргариты.

— О, мон шери, — выпорхнул из здания Скаррон, — мы только открылись, сердечно прошу прощения! Вы — наши первые клиенты, прошу вас, три дня — бесплатно! На первом этаже вы сможете вкусно и недорого поесть, кухня Тристейна во всем великолепии и разнообразии! Прошу вас! Отдельные бассейны с водой любой температуры, массаж, ароматные масла и шампуни!

— Ммм, — промычала Монморанси, внезапно ощутившая себя очень грязной с дороги.

— Девочки! — хлопнул в ладоши Скаррон.

Из здания выпорхнули пять девушек в формах горничных и дружно склонились.

— Просим вас оказать нам честь!

— Ммм, ладно, — проворчала Монморанси, выбираясь из кареты.

Девушки, хихикая, уже растаскивали багаж, а Гиш расплачивался с кучером. Тот отрешенно смотрел на деньги, внешне не выказывая никаких эмоций, но про себя уже мысленно готовя речь для собратьев — извозчиков на бирже. Еще, конечно, предстояло отряхнуться с дороги, сдать часть денег властям, но все равно, кучер знал, что его рассказ о «сумасшедших дворянах из Галлии» произведет фурор.

Королева Марианна посмотрела строго на дочь, и та, как всегда в такие минуты, занервничала. Ей сразу захотелось сознаться в преступной связи с Агнес, упасть на колени и просить прощения за недостойное поведение. Генриетта достаточно владела собой, чтобы не показывать нервозности, но и только. Внутри себя она знала, что виновна, и ей казалось, что вокруг это видят и шепчутся за ее спиной, и даже зная, что это не так, Генриетта не могла отринуть навязчивые мысли.

— Королева Тиффания задерживается в своей поездке на юг, поэтому занятия по экономике пока откладываются, — сказала Марианна, садясь на низкий и широкий диван рядом с дочерью. — На них напали корабли Галлии, но охрана королевы справилась.

Генриетта незаметно перевела дух, выпрямилась.

— Тиффания цела?

— Да, — кивнула Марианна. — И это будет темой нашего сегодняшнего урока.

— Королева Тиффания? — пролепетала Генриетта, которая от мысли «сегодня мы будем изучать Тиффанию» представила себе совсем не то.

Конечно, во всем были виноваты ее предыдущие мысли, но все же это было недопустимо опасное направление мыслей. Особенно перед лицом сидящей рядом и внимательно разглядывающей ее матери. Марианна обратила внимание на покрасневшую Генриетту, на нервное поигрывание пояском, изменение голоса, но не стала заострять на этом внимание. Пока.

— Королева и то положение, в котором мы находимся, — кивнула Марианна. — С политической точки зрения, Генриетта, что вы думаете обо всем этом?

— Ну, я не знаю, — Генриетта никак не могла выйти из круговерти мыслей и продолжала лепетать. — Теперь Галлия и Альбион в состоянии войны?

Марианна вздохнула, придвинулась ближе к дочери и крепко ее обняла.

— Вы чем-то взволнованы, дочь моя, — сказала Марианна.

— Да, мама, — раздался шепот.

— Хотите поделиться?

— Нет, — через силу выдавила из себя Генриетта. — Это… слишком личное!

— В политике не бывает слишком личного, — сказала Марианна, отодвигаясь. — Нет, нет, я не требую ответа, просто продолжим урок. Так вот, в политике не бывает слишком личного, Генриетта, и если какая-то вещь, мысль, человек, способны вас расстроить, сбить с толку, нарушить ясность мышления, то враги могут этим воспользоваться. С какими целями?

Генриетта облизала губы и попробовала собраться с мыслями, осознавая, что если не сделает этого, то точно провалится, прямо здесь и сейчас. Так, расстройство мышления, ну прямо как сейчас, ага, что могут сделать враги?

— Шантаж?

— Не совсем, шантажировать можно чем-то постыдным, чем-то, что вы будете опасаться раскрыть, — ответила Марианна, наблюдая за реакцией дочери. — Потеря лица, постыдные и неподобающие поступки, какие-то письма, которые вы хотели бы сохранить в тайне.

Мерный и теплый голос матери, обычно успокаивавший Генриетту, в этот раз действовал совсем иначе.

— Здесь же речь идет о нарушении связности мыслей, — продолжала Марианна.

— Враги могут воспользоваться этим, чтобы очернить меня?

— Один из вариантов, прилюдная потеря лица, да. Еще?

— Могу что-то пропустить в разговоре?

— И в договоре, с соседним королевством, да, верно. Поэтому у королей и королев должно быть всегда непроницаемое выражение лица, умение скрывать эмоции и чувства, умение прятать свои тайны так далеко и глубоко, чтобы никто их не нашел и не догадался. Короли и королевы всегда на виду, на них смотрят сотни глаз, взвешивают их поступки и слова, понимаете, Генриетта?

— Да, матушка, — Генриетта спрятала красное лицо в руках, — я — плохая королева!

— Ну-ну, — улыбнулась Марианна, — не будьте так самокритичны. Вы неплохо владеете собой, но пока еще недостаточно. Недостаточно для большой политики, имею в виду.

— Понимаю, — прошептала Генриетта. — Мне очень стыдно! Я начну заниматься усерднее!

— Это хорошо, — улыбнулась Марианна, — но думаю, подождем королеву Тиффанию, для общего урока.

— А сейчас разве не урок? — подняла голову Генриетта.

— Сейчас тоже урок, но частный, от матери к дочери, где можно не бояться потерять лицо. Конечно, Тиффания твоя двоюродная сестра и вы стали подругами, но все же не забывайте, Генриетта, что она королева Альбиона, а вы — королева Тристейна. Сейчас интересы ваших королевств не пересекаются, но кто знает, что будет в будущем?

Марианна покачала головой, поджимая губы.

— Что такого может случиться, матушка? — удивилась Генриетта.

— Что такого? Например, Альбиону будет выгодно поставлять руду с гор на западе острова, в Германию, например. Переправлять транспортами по воздуху в Тристейн и дальше на повозках, чтобы зря не растрачивать ресурсы камней ветра в транспортах. Выгодно это Альбиону будет только в том случае, если Тристейн не будет взимать пошлину за провоз руды по своей территории. Но Тристейну это невыгодно. Если казна Тристейна будет пустовать, то вы не сможете выплачивать жалованье, совершать покупки и так далее.

— Пусть тогда Альбион возит руду по воздуху!

— Тогда Альбиону придется поднять цену, а по повышенной цене Германия не будет покупать руду. Возить морем слишком накладно, большие потери кораблей в водах либо высокие расходы на охрану.

— Ммм, — Генриетта прикусила губу. — Тогда пусть Альбион не возит руду?

— Тогда Альбион теряет рабочие места, деньги, доходы падают, появляются безработные, ведь шахты придется закрыть, а Германия остается без руды, — спокойно пояснила Марианна. — Видите, Генриетта, мы говорили о политике, но все равно так или иначе затронули экономику, потому что они тесно переплетены. Так вот, теперь политика. Королева Тиффания пишет письмо вам, Генриетта, и просить убрать пошлины, в знак дружбы и прошлого. Вы же, как добрая подруга и благодарная ей за спасение и предоставление крова королева, убираете пошлину, и в результате Тристейн остается без денег, несет убытки. Это действия Генриетты — подруги.

— Генриетта — политик отказала бы в просьбе, да? — прошептала королева Альбиона.

— Именно так. Вы — королева, вам надо думать о своем народе, а королева Тиффания думает о своем. Вот так дружба входит в противоречие с политикой и интересами государства.

— Н-но, — Генриетта лихорадочно пыталась придумать выход, — но раз мы хорошие подруги, то что-нибудь придумаем вместе! Тиффания мягкая и добрая!

— Конечно, поэтому она всех устроила как королева, — улыбнулась Марианна. — Но вот муж ее, Аргус Филч, о, этот своего не упустит!

Генриетта опять ощутила смешение в мыслях, и разозлилась сама на себя. Вот надо было ей называть Тиффанию мягкой?

— Сейчас Филч спас нас, приютил, — продолжала Марианна, наблюдая за реакциями дочери. — Но кто знает, чего он попросит в будущем? К тому дню, Генриетта, вы должны научиться разделять личное и королевское.

— Но как же, дружба, любовь, искренние чувства, неужели все это зря? — прошептала Генриетта.

— Не зря, но надо уметь отодвигать в сторону свои чувства, когда это необходимо. Без этого вы не станете настоящей королевой, дочь моя!

— Да я и так не королева! — горько рассмеялась Генриетта.

— Трон Тристейна вернется к вам.

Генриетта посмотрела на маму, собираясь сказать, что ее не так поняли, и… промолчала. Лишь кивнула в ответ и, раскланявшись, вышла из комнаты. Конечно, она и раньше знала все это, но одно дело знать, а другое услышать неприкрытую, жестокую правду. Тем более от матери.

Ноги Генриетты машинально понесли ее туда, где находилась Агнес.

Глава 10 в которой Агнес и Сиеста болтают, а Борисов думает, что делать с Галлией и решает посетить салон отдыха

Агнес, шевалье Милан, капитан королевских мушкетеров Тристейна, встала в исходную стойку (ноги на ширине плеч, меч острием вниз, плечи расслаблены, взгляд на врагов и мимо них) и скомандовала.

— Начали!

Три противника, два мага и Сиеста, которую Агнес не просто так поставила им в помощь. Не бог весть, какой хитрый план, но сама боевая тренировка служила отличной маскировкой, скрывающей второе дно.

— Пылающий кулак! — ударил маг-линия справа, комбинируя Огонь и Землю.

— Ослепляющая вспышка! — добавил маг-точка слева, применяя заклинание Огня.

Несмотря на громкое название, там была не столько вспышка, сколько выдох какого-то количества Огня, чтобы противник оказался ослеплен на пару секунд. Агнес в любом случае не собиралась ждать на месте, и едва маги начали поднимать палочки, тут же рванула вперед, прямо на меч Сиесты. Сместилась немного в сторону, проходя мимо меча и самой Сиесты, которая в результате «завалилась» вперед, не удержав равновесия, но выпрямиться уже не успела. Агнес на ходу крутанула Сиесту, разворачивая к магу — линии, и толкнула, придавая дополнительную скорость падению.

Графиня Эссексская взмахнула руками, пытаясь удержаться, и в результате мечом выбила палочку из рук мага-линии, едва не отрезав пальцы. Маг отскочил в сторону и ринулся подбирать палочку, Сиеста растянулась на полу, больно ударившись локтем, но меч так и не выпустила. Сама Агнес, используя Сиесту для разворота, пинком в живот отбросила мага-точку, рванула вперед, подрезая руку, держащую палочку.

Сиеста перекатилась, вскакивая, ринулась в новую атаку, поднимая меч и нащупывая пистолет. Маг-линия подобрал палочку и взмахивал ей, готовя новое заклинание. Агнес, угрожая мечом, развернула мага-точку, и тут же сделала выпад, заставляя отпрыгнуть. Сиеста едва успела убрать меч, но в результате маг-точка, отпрыгивая, снес саму Сиесту. Агнес побежала вперед, зигзагом, увернулась от двух камней, перепрыгнула выскочившие из пола копья земли, и с размаху перерубила недооформившегося голема. Маг-линия взмахнул палочкой, отбивая выпад Агнес и замер, уставившись в дуло пистолета, смотрящее прямо в лицо.

— Закончили, — выдохнула Агнес.

Она кинула палочку магу-точке, тот подхватил, поклонился.

— Плохо, — сказала Агнес. — Очень плохо.

— Шевалье, мы же друг друга минуту назад только увидели! — прогудел маг-линия, пряча палочку.

Агнес посмотрела по сторонам. Те, кто тренировался в огромном зале: маги, солдаты охраны, новый набор королевских мушкетёров Тристейна, смотрели в их сторону и прислушивались. Агнес, конечно, не была магом, но все уже успели убедиться, что она им не уступает. То, что в этой тренировке она не использовала Дерфлингер, лишь придавало убедительности победе и словам.

— Когда враги навалятся на вас, стараясь добраться до королевы, вы так и скажете им: «ой, погодите, я не могу так охранять, я сработался с другим человеком, но вы его уже убили! Давайте начнем все сначала!»

Она посмотрела на магов и продолжила жестким тоном.

— Но скорее всего вы даже сказать ничего не успеете, потому что будете уже разрублены, застрелены или сожжены. Вы — последняя линия обороны между королевой и врагами, и вы должны доверять друг другу! Уметь сражаться бок о бок, а не кидаться слепо в атаку, спеша убить врага! Пока вы убиваете одного, еще трое пробегут за вашей спиной, убьют вашего напарника, которого вы оставили без защиты и доберутся до королевы! Врагов не будут интересовать ваши оправдания, что вы чего-то там не успели или не подготовились! Так что встали на исходную позицию, продолжаем тренировку! Каждый должен уметь владеть мечом, кинжалом, пистолетом, ружьем, палочкой, да хотя бы кидать камни без магии!

После чего Агнес махнула рукой.

— Скарлетт, ты за старшую, тренировка в стандартном порядке!

Помощница Агнес и командир десятка кивнула, тут же повернулась и закричала новобранцам.

— Тааак! На исходную!

Конечно, маги Альбиона и охрана дворца Тиффании формально не подчинялись Агнес и мушкетерам Тристейна, но после нескольких совместных тренировок, под руководством Матильды и Жан-Поля, когда силы смешивались, никто уже не делал особой разницы. Борисов тоже внес лепту, заглянув на одну из тренировок и высказавшись в том духе, что мол, кто умеет — пусть учит, остальным слушать, ибо результат важнее всего.

— Молодец, напарник! — пролязгал Дерфлингер, наблюдавший за схваткой со стороны.

— Я всех подвела, да? — вздохнула Сиеста, приближаясь к Агнес.

— Есть немного, но ничего. Идем, я специально попросила Скарлетт продолжить тренировку, чтобы можно было разобрать твои ошибки! Смоем грязь и пот, попьем чаю, насладимся приятной усталостью после тренировки!

— Но я только пришла, — возразила Сиеста.

— Зато я здесь уже третий час, — усмехнулась Агнес. — Идем, идем, поболтаем.

Дерфлингер, который она забросила на плечо, лязгнул.

— Нет-нет, тебя, мой дорогой меч, я оставлю снаружи, в сухом и теплом месте. Я же не хочу, чтобы ты заржавел!

— Смазывать надо чаще! — лязгнул Дерфлингер. — Нежные ручки воительницы и втирание масла — это то, что нужно, чтобы сражаться в полную силу!

— Ха-ха-ха! — отозвалась Агнес и подмигнула Сиесте. — Единственный раз, когда я брала его с собой в купальню, он лязгал так, что у королевы Генриетты разболелась голова!

— Но я исправился с тех пор! — закричал Дерфлингер.

Агнес и Сиеста скрылись за дверью, и меч разочарованно пролязгал.

— Лучшие моменты жизни проходят мимо! Эх!

Сиесте было неловко под оценивающим взглядом Агнес, и в то же время она не могла удержаться от ответной оценки. Мускулистая, подтянутая Агнес ничуть не напоминала мягкую, «сдобную» Тиффанию, не говоря уже о разнице в размерах груди, и Сиесте стало неловко за свои мысли. Знай она, что Агнес сравнивает ее и Генриетту в том же ключе, возможно любимой жене Борисова стало бы легче.

— Я и так знала, что моя подготовка ниже среднего, — пробулькала Сиеста, погружаясь в ароматную теплую воду бассейна. — Необязательно было демонстрировать это на глазах у всех!

— Зачем тогда соглашалась? — поинтересовалась Агнес.

— Не знаю. Наверное, потому что моя подготовка ниже среднего, и я понимаю, что нужны тренировки? — пожала плечами Сиеста. — А не занимаюсь ими, потому что и так дел хватает, особенно в отсутствие Тиффании и Аргуса?

— Вот, о нем я и хотела поговорить! — оживилась Агнес, придвигаясь ближе в воде.

— Что? — растерянно спросила Сиеста, отодвигаясь. — Конечно, шевалье, я понимаю, вы — мечник, он — мечник, он вам нравится, но все же вы…

— Что? Стоп, нет, нет, все не так! — закричала Агнес. — Графиня, вы меня неправильно поняли!

— Ааа, — облегченно выдохнула Сиеста. — То есть приглашение на тренировочный поединок было, чтобы поговорить об Аргусе?

— Ну, вроде того, — смутилась Агнес, внезапно сообразившая, что можно было просто подойти и поговорить.

— Так что с ним?

— Ну, не совсем с ним, скорее с королевой Генриеттой, точнее с ее матерью, тоже королевой, только бывшей, в общем, с Марианной и Генриеттой! В общем, она, Марианна, думает, что ее дочь любит Аргуса Филча!

Агнес перевела дух, с удивлением ощущая, что некоторые разговоры, оказывается, тяжелее многочасовых тренировок.

— Но она неправа, и королева Генриетта любит другого, но не знает, как сказать? — улыбнулась Сиеста, склоняя голову набок.

— Ну да! То есть, нет! Эмм, все сложно! — выпалила Агнес, и нырнула под воду.

— Хорошо, — задумчиво ответила Сиеста, — а я здесь при чем?

Агнес облизала губы.

— Королева Марианна в целом одобряет выбор дочери и понимает его подоплеку, раз уж Аргус Филч спасал нас из горящей столицы Тристейна. Конечно, вслух она этого не говорила, но в целом все понятно. Королева Генриетта, в свою очередь, не хочет разубеждать свою матушку, и желает использовать ее заблуждения для прикрытия того, что происходит на самом деле.

Сиеста прикусила губу, обдумывая ситуацию. Конечно, она не стала спрашивать, что там «на самом деле», невежливо, да и проследить можно, при желании. В конце концов — она главная во дворце, хоть и не королева.

— Я напишу Аргусу, — улыбнулась Сиеста, обдумав. — Думаю, он скоро уже вернется.

— Приходите вместе на тренировку, — улыбнулась в ответ Агнес.

— Ах ты ж ёбаный ты нахуй! Пиздец! Криворукие тевтоны! Да блядь, как можно было слить победу в унитаз? Суки! Пиздец! Так обосраться на ровном месте!

— Аргус, дорогой, тебя слышно по всему кораблю, — заглянула в каюту Матильда.

— Ничего, переживут! — рявкнул Борисов. — На, полюбуйся!

— Это та срочная штука, которую тебе привезли десять минут назад на грифоне?

— Да, да, — тяжело дыша, ответил Борисов. — Срочное донесение на полстраницы.

Матильда развернула лист бумаги, вчиталась и ойкнула.

— Именно! — кулак Борисова врезался в переборку. — У Германии было превосходство во всем, в кораблях, людях, магах, пушках, зверях, в позиции, во времени подготовки, ебать налево! Так бездарно просрать битву, а если бы не нашелся какой-то храбрый до безумия полковник, то всю армию Германии бы там закопали! Устроили, блядь, Сталинград и Курскую дугу, когда я столько надежд на них возлагал!

— Что устроили, прости?

— А, не обращай внимания, — махнул рукой Борисов, успокаиваясь. — Вырвалось не по теме. И теперь войска Галлии стремительным маршем идут к столице Тристейна и осадят ее со дня на день! Ну не пиздец ли? Галлия и тут подосрала, мощной струей на вентилятор!

В этот раз Матильда не стала переспрашивать.

— Теперь надо думать, что делать с этой ебаной Галлией! — воскликнул Борисов. — Ах, как не вовремя! Бляди, еще полгода, ну что им стоило отложить крупную войну до весны, а?

— Нужна моя помощь?

— Возможно. Не знаю. Блядь! Даже поражение Германии было бы еще ничего, но сука полный разгром! Почти полный, ну да хер с ним, одна хуйня!

Он остановился, выдохнул, сел, вскочил, достал сигару и долго не мог прикурить. Матильда терпеливо ждала.

— С Галлией надо что-то делать, — выдохнул Борисов густую струю дыма, закашлялся. — Черт, все время забываю! Так, надо что-то делать с Галлией.

Борисов взял лист бумаги и начал писать, тут же перечеркивая написанное и ругаясь.

— Сейчас составим указ, поедешь туда, в Тристейн. Тиффания подпишет указ, будут у тебя все полномочия.

— Герцоги Вальер там главные, — напомнила Матильда.

— Будешь работать с магами второго флота, — ответил Борисов. — Поговоришь с Карин Ветер, пусть подскажет, раз она такая опытная магичка. Задача — обосрать тылы Галлии, прервать поток еды и награбленного, в обе стороны. Партизанская тактика, нападения на обозы, пусть армия Галлии за вами гоняется, флот поможет с перебросками. Дадим Германии передышку, и Галлию укусим за жопу. Пусть герцоги включаются, их дочерей из Германии вытащим, по Галлии пусть работают сами.

— Вытащим? — прищурилась Матильда. — Аргус, с чего такая обеспокоенность, ах да…

— Но-но, — помрачнел Борисов, — все сложнее, чем тебе кажется.

— Так рассказал бы, чем ты принципиально отличаешься от других фамильяров, может я бы и не поднимала эту тему, — скрестила руки на груди графиня Южной Готы.

— Может и расскажу, — проворчал Борисов, — когда вернешься. Не имею никакого желания рассказывать дважды эту историю, да и успеем к тому времени переехать в новый замок.

— Какой еще новый замок? Почему я не в курсе?

— Потому что я думал, что это подождет еще, — ответил Борисов, — но после нападения флота Галлии ясно, что ждать больше нельзя. Хороший замок за пределами Лондиниума, с толстыми стенами, магами, никаких посторонних, в общем, пришла пора озаботиться безопасностью. Там и рассказать можно будет, не опасаясь подслушивания.

— В королевском дворце, — начала было Матильда, но Борисов яростно рыкнул.

— Даже прозвучавшего здесь — слишком много! Слишком!

Матильда кивнула, сделала жест рукой.

— Как скажешь, Аргус, как скажешь. Миссия моя, надеюсь, будет недолгой.

— Все будет зависеть от поворотливости германцев, — ответил Борисов. — Нужно, чтобы они подтянули силы, так, второй флот еще устроит диверсий в небе, вы на земле, и надо будет написать в Ромалию, Папе. Поговорить с Генриеттой, пусть выступит с речью на земле Тристейна, Германия и без того зла на Галлию, попробуем надавить со всех сторон.

— Может предложить Германии союз? Негласный, против Галлии? Мы не трогаем вас, вы не трогаете нас, побьем Галлию, потом сразимся?

— Для этого надо, чтобы они хотели вступать в переговоры с Тристейном, то есть с Генриеттой. Ты помнишь, с чего все началось? Вот-вот! Я поговорю, конечно, с ней, как прилетим, обозначу проблему, но вряд ли тут что выйдет. Ничего, это был лишь один удар, и то не по нам, прямой удар по нам мы отразили и захватили корабли врага.

— Ага, а маги охраны погибли, — помрачнела Матильда. — Кстати, кто вас охранять будет?

— Разберемся, — отмахнулся Борисов. — Главное — сама возвращайся, а то нехорошо будет. Так, тащи бумагу к Тиффании, пусть перепишут набело, печать шлепнут, и отправляйся. Бери, кого хочешь, с кораблей, доберемся до Лондиниума, я еще туда войск и магов подкину, задача важная.

Матильда кивнула и вышла из каюты. Борисов потер шею и проворчал.

— Устал, блядь, нервы ни к черту. Надо сходить в этот хваленый салон отдыха, заодно посмотрю, чего там Джессика добилась за это время.

Глава 11 в которой королевы развлекаются, а отец Кирхе получает повышение

— И теперь мы с Матильдой снова подруги! — сказала Тиффания мечтательным голосом. — Конечно, это нападение галлийцев немного испортило поездку, но в остальном все прошло прекрасно.

Она сидела в бассейне, откинув голову на бортик и наслаждаясь теплом и покоем. Сидевшая на бортике рядом Сиеста сплетала ей волосы в косички и немного косилась на выпирающие из воды королевские достоинства. Она никак не могла решить, в чем тут дело: в эльфийской магии или просто Тиффания незаметно изгибает тело, чтобы из воды торчали два аппетитных холмика?

— Это хорошо, — ответила Сиеста.

— Теперь тебе и Матильде тоже надо подружиться! — с энтузиазмом заявила Тиффания.

— Я и мисс Лонгвиль находимся… находились, — поправилась Сиеста, и продолжила, с затаенной грустью в голове, — на слишком разных ступенях социальной лестницы, чтобы быть друзьями.

— Мисс Лонгвиль?

— Так ее звали в Академии Тристейна, — вздохнула Сиеста. — Она была секретарем директора Академии, мага Османа, а я обычной служанкой, обслуживающей магов-дворян, обучающихся в Академии. Она была дворянкой, пусть и в прошлом, а я нет, вот и все. Слишком мало для дружбы.

— Ты мне не рассказывала эту часть, — задумалась Тиффания, — да и Матильда не слишком много вещала о тех временах, даже жаль, что она сейчас не с нами. У меня еще осталось две порции особого зелья, можно было бы неплохо поразвлечься, раз уж у Аргуса нет времени к нам присоединиться.

Они обменялись понимающими взглядами. С самого завершения поездки на юг, уже вторую неделю, Аргус Филч занимался «галлийским вопросом», как он его называл. Единственное время, которое он провел рядом с женами, было время, когда он организовывал переезд в этот замок, к юго-западу от Лондиниума. Конечно, замок был хорош, обустроен, можно было себя вести чуточку свободнее, чем во дворце, и Аргус заверил, что как только «все организует», так сразу присоединится, но с того момента прошла уже неделя.

— Так вы ж Матильдой и Аргус? — спросила Сиеста.

— Ну, женщины ее не привлекают, как выяснилось, — смущенно ответила Тиффания, и тут же хитро улыбнулась. — Но если применить кое-что, отлично тебе знакомое, то все работает. Но Матильда против!

— Ааа, — облегченно выдохнула Сиеста.

Не то, чтобы ей не нравилась Матильда, но как-то не сложилось. И если с Тиффанией она готова была делить Аргуса, то с Матильдой скорее терпела, осознавая необходимость. Поэтому мысль о том, что она и Тиффания, и Матильда, как-то не возбуждала Сиесту, несмотря на пышность форм остальных участниц. Правда зелье… афродизиак, да, подумала Сиеста, это конечно решит проблему с сексом, но с дружбой? Все-таки Матильда и Тиффания ранее были подругами, и тут Сиеста поняла, что если продолжит думать об этой проблеме, то окончательно расстроится, и решила сменить тему, но Тиффания ее опередила.

— Постой, постой, так вы познакомились в академии Тристейна, — сказала Тиффания, — значит, ты знала Луизу ла Вальер?

— Да, если так можно назвать стирку ее вещей и уборку в комнате, — прыснула Сиеста. — Мисс Вальер считала себя выше простолюдинов и практически не обращала на нас внимания.

— Видишь ли, в чем дело, — начала объяснять Тиффания, — когда Матильде пришлось отправиться в Тристейн, она сказала, что Аргус чересчур много внимания уделяет вопросу семьи Вальер, и там какая-то тайна. Аргус вроде бы обещал раскрыть эту тайну, когда Матильда вернется, но я вот подумала, что вдруг ты что-то знаешь?

— Ну, Луиза призвала его, это мы и так знали, — задумалась Сиеста. — И как-то он сказал, что хотел просто сбежать из Академии. Сбежал в тот же вечер после призыва, надо сказать, ах, какой дивный тогда был вечер! Может, ему просто не понравилось стирать трусики мисс Вальер?

— Она послала его стирать свои трусы?! — Тиффания засмеялась, и Сиеста присоединилась, думая о том, что если бы не послала, то кто знает, как сложились бы события? — И что дальше?

— Всё, собственно, — ответила Сиеста. — Он никогда на эту тему не распространялся, даже когда мы еще находились в Тристейне.

— Аргус, которого мы знаем, не стал бы просто так сбегать, — Тиффания задумчиво укусила палец. — Тут и вправду какая-то тайна, может Луиза может что-то с ним сделать, через связь хозяин — фамильяр? Это плохо, плохо, тут надо разобраться. Генриетта говорила, что Луиза ее хорошая подруга, может здесь поискать ответы?

— Кстати! — оживилась Сиеста. — Помнишь, я рассказывала, что Агнес, которая охраняет королеву Генриетту, приходила с просьбой о помощи.

— Конечно, я и с Генриеттой потом говорила, после урока у королевы Марианны, и что?

— Наша нежная и застенчивая Генриетта, — Сиеста не удержала развязной улыбки, — спит с Агнес, и уже давно! Конечно, они все скрывают, но в этом замке наблюдать легче, да и пара секретных ходов присутствует, так что теперь мне все известно.

Она спустилась в бассейн и начала намыливать Тиффанию, шепча в ухо.

— Королева Генриетта очень страстная, она так стонала, особенно когда Агнес облизывала ее здесь, — рука Сиесты нырнула в воду, — и здесь, и работала руками вот так и вот так, а руки у Агнес что надо, могу тебя заверить, не чета моим. Конечно, до Аргуса ей далеко, но почему бы нам не развлечься, а? Ты спрашивала, знаю ли я Луизу, так я ее знаю, не с интимной стороны, конечно, хотя без трусов ее видела неоднократно.

Тиффания обернулась и удивленно посмотрела на Сиесту, та ответила глубоким поцелуем.

— Как я сказала, она считала себя выше простолюдинов, считая нас за животных, — продолжила Сиеста, оторвавшись от губ Тиффании, и не прекращая ласкать королеву руками. — Она считала себя истинной дворянкой, долг которой служить королеве. Понимаешь, к чему я веду?

— Не совсем, но не останавливайся!

— Луиза считает своим долгом служить королеве Генриетте! Луиза имеет какое-то влияние на Аргуса! Значит, нам нужно, чтобы Генриетта приказала Луизе не влиять на Аргуса! — Сиеста восклицала, так как Тиффания тоже пустила в ход руки. — Королева Генриетта у нас в замке! Она просила прикрыть ее связь! Мы знаем, что это Агнес! Но она! Не знает! Что мы знаем!!

— Так, надо немного поменяться.

Тиффания вытолкнула Сиесту из бассейна, уложила задницей на бортик, оставив остальное туловище на полу, закинула ноги себе на плечи и скомандовала.

— Продолжай! — после чего сама склонилась над лоном Сиесты, работая языком.

— Нужно повлиять на королеву Генриеттууууу, — взвизгнула Сиеста, — пока еще не найдена Луиииииизаааа!

— Мне нравится, как ты поешь, — хмыкнула Тиффания, отрываясь на секунду и тут же возвращаясь к облизыванию.

— Нужно ее пригласить на вечеринкууууу! Королевский междууууусобойчик! И там, то есть здесь, как следует обработать Генриеттууууу!

— Молодец, дай я тебя поцелую! — сообщила Тиффания и поцеловала взасос, от чего Сиеста несколько секунд вместо рассказа издавала ухающие звуки и молотила руками по полу.

Королева встала из бассейна и облизнулась, провела руками по грудям и животу.

— Вас, графиня, надо представить к ордену! — сообщила она, ухмыляясь. — Когда Аргус вернется, у нас будет уже все готово, и я думаю, что это заслуживает отдельной награды.

Она склонилась над Сиестой, фактически легла на нее и прошептала в ухо, почти задыхаясь.

— Скажите, графиня, вас когда-нибудь удовлетворяли одновременно две королевы?

Королева Генриетта была очень смущена. Она и раньше посещала королевские купальни с придворными дамами, но все это было в Тристейне, до бегства. До Агнес. И при этом просто невозможно было отказаться от приглашения королевы Тиффании провести вечер вместе, как родственницы и подруги, без титулов, без неотложных дел, без всех этих королевских формальностей. Матушка тоже одобрила приглашение, и еще Генриетта подумала, что укрепление дружбы поможет в будущем, если вдруг между Альбионом и Тристейном возникнут разногласия.

Она думала, что это будет просто дружеская болтовня и чаепитие, и, собственно, так оно и получилось, за одним лишь маленьким исключением. В комнате в подземелье замка, были кресла и диван, занимающий угол, и круглый столик с чайником и чашками. Но также там был небольшой бассейн, с приятно пахнущей, подогретой водой, и огромное зеркало во всю стену, и сидящие на диване Тиффания и Сиеста, завернутые в одни лишь полотенца. Предложив «освежиться перед разговором», Тиффания потащила Генриетту в бассейн. О, конечно, ей выдали полотенце, но сама Тиффания и Сиеста залезли в бассейн голыми, разложив свои полотенца на бортике.

— Стесняться тут некого, — хихикнула Тиффания, скидывая полотенце.

И теперь голая Генриетта сидела в бассейне, погрузившись так, чтобы снаружи осталась одна лишь голова, и, постаравшись создать как можно больше пены вокруг. Она бы погрузилась с головой, но Тиффания затеяла разговор, и было бы невежливо отмалчиваться. Едва Генриетта решила, что сумеет справиться с ситуацией, как Тиффания уселась на бортик, болтая раздвинутыми ногами в воде, и сидя прямо напротив королевы Тристейна.

Огромные, вытянутые груди Тиффании (у Агнес меньше и тверже!), с торчащими розовыми сосками (а у Агнес плоские!), и мягкий, съедобный живот (у Агнес стальные мышцы там!) живо напомнили Генриетте о сцене в кабинете Борисова, и она попробовала прогнать воспоминание, но было поздно. Генриетта ощутила, как кровь приливает к щекам, и то, что рядом с Тиффанией (но в воде) сидела Сиеста, которая тоже участвовала в той сцене, лишь добавляло жара. Тиффания весело рассказывала о своей жизни в лесу, а Генриетта почти не слушала, завороженно наблюдая за взмахами ее ног, и раз за разом прокручивая в голове ту сцену в кабинете. Точнее говоря, сцена сама крутилась, не желая уходить и добавляя жара в щеках и слабости в ногах. Взгляд на Сиесту, и сцена изменилась, теперь Генриетта была там, в том кабинете, нависая над Сиестой, которая работала языком. Благодаря Агнес королева Тристейна теперь отлично знала ощущения, которые испытывает находящийся сверху, и внезапно ощутила, что задыхается.

— Что с тобой, Генриетта? — донесся издалека голос Тиффании.

— Кажется, у нее кружится голова, Ваше Величество, — тоже издалека.

— Ты перепутала дозу?

— Да вообще еще не добавляла!

— Хмм, может вода слишком горячая?

— Да я же в ней сижу!

— Да, верно, и я сидела, хмм, хмм, хмм, — захмыкала Тиффания. — Тогда что?

— Королева Генриетта не выдержала вашего… обнаженного великолепия, Ваше Величество!

— Предлагаешь рискнуть и начать… помогать?

Генриетта ощутила, что ей становится лучше, голоса скачком стали нормальными, и зрение вернулось, теперь рядом с ней стояли две обнаженные женщины, склонившись и внимательно разглядывая. Также Генриетта поняла, что одних только картинок и фантазий недостаточно, и она хочет еще, хочет действия, как с Агнес. Хочет настолько, что даже виноватая мысль об измене ничуть не мешает. «Я отвечу на ее чувства и тем заглажу свою вину», подумала Генриетта, прикусив губу и видя, как руки ее, практически независимо от головы, поднимаются и поглаживают бедра стоящих рядом, обоих. Сразу и одновременно.

— Да, — ухмыльнулась Сиеста. — Думаю, массаж груди и немного лечебной слюны внутрь помогут.

— Генриетта, — предельно серьезно сказала Тиффания. — Тебе стало нехорошо, но мы поможем тебе!

— Да, — отсутствующе ответила королева Тристейна. — Мне плохо… внутри!

Тиффания и Сиеста подхватили ее под руки и вытащили из бассейна, ощущая, что и сами уже изрядно возбудились, без всякого зелья. Конечно, грудь Генриетты уступала в размерах, но все же была никак не нулевым размером Луизы. Изящная, стройная фигурка королевы Тристейна, точеные ноги, бедра, упругая задница, красивое лицо, тут было что потрогать и на что посмотреть. Уложив Генриетту на диван, жены Борисова начали оказывать «первую помощь». Сиеста занялась вопросом втирания лечебной слюны внутрь, попутно оглаживая ноги и сжимая ягодицы Генриетты, благо диван был мягким и позволял подсунуть руки. Тиффания, усевшись в изголовье, занялась массажем, немного наклонившись вперед. Генриетта, как загипнотизированная, вытянула руки и сжала в ответ груди королевы Альбиона.

Внезапно «потерпевшую» пронзило мыслью. Она на диване! Сцена в кабинете опять замелькала перед глазами, и Генриетта окончательно потеряла голову.

— Иди сюда, — прорычала она, выкидывая руки назад, и пытаясь подтащить Тиффанию ближе, царапая ноги и бедра.

Та придвинулась, и Генриетта впилась в нависающую над ней розовую плоть, испытывая наслаждение от облизывания и покусывания, от подрагиваний тела Тиффании, передающихся языку. Генриетта ощущала, что нос ее упирается в задний проход Тиффании, ощущала, как ее соски мнут и пощипывают, массируют груди, ощущала язык Сиесты между ног и ее руки на ягодицах, и ощущала, что задыхается от почти полной невозможности дышать, и от всего этого наслаждение только растет, захлестывая с головой, изгоняя оттуда мысли, чувство вины, все, кроме наслаждения.

Тиффания начала двигать бедрами, натираясь о лицо Генриетты, и подмигнула поднявшей голову Сиесте.

— За проявленные доблесть и отвагу, за умелые и решительные действия на поле боя, личное мужество и проявленный талант полководца, — разносился по огромному залу королевского дворца Тристейна хорошо поставленный голос, оглашающий приказ императора Германии.

Карл фон Цербст сжимал кулаки, заново переживая тот разгром, вспоминая, как он потерял голову и носился по полю боя, одержимый одной только мыслью: убить всех галлийцев! Сжечь и разорвать! Он просто не заслуживал ни чина генерала, ни одного из высших орденов Империи, ни всех этих почестей, но его никто не слушал. Карл фон Цербст стал героем, спасшим войска Германии от полного разгрома, и теперь Император лично прибыл в Тристейн для награды.

— Преклоните колено, полковник фон Цербст! — раздался голос Императора, и отец Кирхе бездумно повиновался.

— Встаньте, шевалье Тривиан, генерал фон Цербст! Встаньте и просите у Императора чего пожелаете!

Карл фон Цербст выпрямился и посмотрел в глаза Императора, задавив стороннюю мысль, что Фридрих Второй, в сущности, немногим старше Кирхе.

— Об одном прошу, Император, дайте мне возможность уничтожить Галлию! — громко сказал Карл.

— Слова истинного германца! — воскликнул Император. — Да будет так! Генерал Цербст, теперь вы главнокомандующий войсками Германии в Тристейне!

Новоиспеченный генерал склонился в глубоком поклоне, пряча кровожадную ухмылку.

Глава 12 в которой война в Тристейне разгорается с новой силой, Чезаре собирает сведения, а Монморанси дуется

Осада столицы Тристейна продолжалась уже неделю. После разгрома армии Германии неподалеку от деревеньки Тривиан, армия Галлии перешла в наступление и одним марш-броском достигла стен столицы Тристейна. С наскока взять город не получилось, и армия Галлии начала осаду, ломая стены, сжигая дома и убивая горожан, из числа тех, кто еще не успел сбежать. Стянутые в город войска Германии защищались, и довольно успешно, но, защищая столицу, они оставили без прикрытия окрестные земли.

Накопленные на границе и юге Тристейна резервы армии Галлии, стремясь использовать полученное преимущество, начали наступление на восток и запад Тристейна. Было немного рискованно распылять силы на три направления, но дело того стоило, по мнению генералов короля Джозефа. Немногочисленные оставшиеся войска Тристейна, уменьшение количества войск Германии, из-за стягивания в столицу, все это требовало срочных ударов. Промедлить означало дать врагам время усилиться, окопаться, подтянуть подкрепления, выручить осажденный город, поэтому армии Галлии устремились вперед.

— Сегодня мы проучим этих наглецов, — проворчал генерал Цербст.

Войска Галлии, осаждавшие столицу, переходили в атаку, третью за сегодняшний день. Начало атаки было всегда одинаковым: воздушный флот Галлии поднимался и начинал обстрел стены, издалека и свысока, стремясь выманить флот Германии за стены. По приказу Карла корабли Германии за пределы стен не вылетали, только поднимались в воздух и зависали. Атакующая сторона в данном случае оказывалась в невыгодном положении, так как обороняющиеся получали поддержку с земли, и поэтому оба флота просто висели на месте, обстреливая наземные войска.

Маги на летающих магических существах тоже прикрывали своих, и, как и корабли, в ближний бой, не вступали, следуя приказам. Затем войска Галлии устремлялась в атаку, маги рушили стены столицы, давая проход пехоте и коннице, жгли огнем, били воздухом и водой, и то же самое делали маги Германии, стреляя в ответ, тут же вздымая новые стены, выставляя щиты. Все это сопровождалось ожесточенной перестрелкой наземных пушек, вдобавок к обстрелам с воздушных кораблей, выстрелами, криками, маневрированием, но взять верх ни одна из сторон не могла.

При этом войска Галлии, как уже упоминалось, все равно оказывались в выигрыше: войска Германии сидели в городе, оголив запад и север страны, а стена, окружающая столицу Тристейна, усиленная магией, медленно, но верно разрушалась. Конечно, маги Земли тут же возводили новую стену, но это было уже не то, и в длительной перспективе осажденные неизбежно проигрывали, даже несмотря на неполное кольцо осады и поддержку с воздуха.

— Сигнал на «Гордость морей»! — скомандовал генерал Цербст. — Начать атаку!

Флот Галлии хочет выманить флот Германии за стены? Отлично, давайте так и сделаем, с некоторыми добавлениями! Армия Галлии хочет попасть в столицу? Отлично, давайте дадим им такую возможность, с некоторыми добавлениями! Таков был вкратце план отца Кирхе, который должен был привести не столько к разгрому, сколько к ослаблению группировки армии Галлии, осаждавшей столицу Тристейна. Ослабление, которое приведет к снятию осады, и тогда преимущество будет уже у Германии.

— Сигнал к южным воротам, не противодействовать магам Земли противника!

Карл фон Цербст посмотрел вверх, где три легких корвета, набитых порохом под завязку, на полной скорости влетали в «ловушку» флота Галлии, перестроившегося в воронку, и удовлетворенно улыбнулся.

— Сигнал Бранденбургскому полку, атаковать, едва враги пересекут желтую линию, — приказал генерал Цербст, не отрывая взгляда от неба.

Сегодня свершится месть и прославится Германия, а он станет на шаг ближе к освобождению дочери!

— У тебя есть потенциал, девочка, — усмехнулась Карин, наблюдая за действиями Матильды. — Но маловато боевого опыта.

И прежде чем возмущенно засопевшая Матильда разразилась ответной тирадой, Карин сделала шаг вперед, вскидывая палочку, легким и естественным жестом.

— Ослепляющий ветер!

Серия мощнейших порывов ветра закрутила мини-вихри, смерчики по дороге и обочинам, швыряя землю и пыль в глаза солдатам Галлии, закрывая им обзор.

— Вот теперь пускай големов, — жестко сказала Карин.

Матильда взмахнула палочкой, вычерчивая фигуру, и быстро произнося заклинание. Три голема, каждый ростом с двух людей и в толщину столько же, быстро вбежали в облако пыли. Грохот, крики, чавканье, какие-то заклинания, часть пыли разлетелась от ответного удара и глазам Матильды и Карин предстали пустые телеги и готовые к атаке солдаты Галлии.

— Ложный обоз! — крикнула Карин. — Все назад!

— Вам не уйти, сдавайтесь, — заявила девушка с синими волосами, взмахивая посохом.

— О Бримир, это же Табита! — с некоторым страхом воскликнула Матильда. — Роджер, огонь по девчонке!

Совместная засада войск Тристейна и Альбиона на обоз с продовольствием, очень крупный обоз, внезапно обернулась ответной засадой. Тех пяти сотен солдат и магов, что привели с собой Матильда и Карин, хватило бы разгромить охрану обоза, но теперь, внезапно и резко, ситуация изменилась. Пылевую завесу, поднятую Карин, войска Галлии использовали, чтобы перестроиться к бою.

— Ну и что теперь подсказывает боевой опыт? — перекрикивая выстрелы, обратилась Матильда к Карин.

Герцогиня взмахами палочки отбивала атаки Табиты, успевая прикрывать и солдат вокруг. Вместо груза в телегах были солдаты Галлии, так что теперь их было численно больше. Конечно, это не помеха для умелого мага, но не тогда, когда и магов у врага вдвое больше. Не говоря уже о том, что пути отхода наверняка перерезаны и сюда летит минимум сотня грифонов с наездниками. Табита, взмахнув посохом, обрушила град секущего льда. Солдаты вокруг нее падали от выстрелов и заклинаний, сами стреляли в ответ, закрывали Табиту щитами и телами. И если Матильда на пару Карин еще держались и прикрывали часть своих подчиненных, то в остальных местах маги и солдаты Галлии уверенно одолевали.

Нужно было что-то делать и делать быстро.

— Сейчас вы узнаете, за что меня прозвали Карин Мощный Ветер! — раздался выкрик.

Герцогиня ла Вальер начала выкрикивать заклинание, взмахивая палочкой, и в этот раз по войскам Галлии ударил не просто порыв ветра. Мощнейший двенадцатибалльный шквал ударил и разметал, опрокинул, смел всех и вся, и вынырнувший сбоку Людвиг ла Вальер тут же заорал, надсаживая голос.

— Войска Тристейна — отступаем! Отступаем максимально быстро!

Солдаты и маги дисциплинированно и не очень развернулись и побежали.

— А как же? — крикнула Матильда, указывая вперед.

Часть отрядов Тристейна и Альбиона попали под удар Карин, и теперь их уносило и давило ветром. Отступить означало оставить их на растерзание войскам Галлии, и Матильда заколебалась. Герцог Вальер ответил жестко.

— Или они, или мы все здесь ляжем! Твори голема, пусть тащит Карин и бежим!

— А, — открыла было рот Матильда, но герцог пригвоздил ее к месту взглядом.

Тут она и сама сообразила, что Карин после такого заклинания испытает упадок сил, а отступать надо будет очень быстро. Очень-очень быстро. Конечно, есть шанс поймать войска Галлии на контратаке, если сейчас убегающие развернутся в лесу, подпустят преследователей ближе и ударят дружно, из стволов и палочек, но опять завяжется ближний бой. А там и флот подтянется, наверняка где-то уже взлетают корабли, спрятанные в лесу, чтобы не спугнуть и не сорвать операцию. Хороший, конечно, показатель, значит, тактика засад принесла плоды, раз Галлия настолько обеспокоилась, но гордиться можно будет потом, когда сумеют сбежать.

— Быстрее!!! — рявкнул Людвиг. — Видишь, Карин уже на пределе!!

Матильда отбросила лишние мысли и вскинула палочку.

Третий кавалерийский батальон пятого Лионского полка неспешно рысил по дороге, одной из множества дорог на западе Тристейна. Осенние дожди, распутица и грязь еще не начались, и копыта лошадей не оставляли следов на убитом и утоптанном почти до состояния камня грунте. Даже трава вдоль дороги еще сохраняла зеленый цвет, и барон Брестский, Виктор де Круа, едущий во главе батальона, подумал благодушно, что даже погода благоприятствует замыслам короля Джозефа.

Войска Галлии, раскинувшись широкой сетью, растекались по западу, подавляя сопротивление малочисленных отрядов Германии, приводя к покорности крестьян и горожан, из числа тех, кто не собирался сопротивляться. Тех, кто оказывал сопротивление обходили, выставляя наблюдателей, чтобы не замедлять продвижения. Все равно никуда не денутся, или попадут в осаду, или убегут в Германию, неважно. Вторая волна войск ими займется, там и маги, и инженеры, и пехота, способная неделями сидеть на одном месте.

Погруженный в радостные размышления, Виктор де Круа не сразу заметил угрозу, и промедлил с отдачей приказа на десяток секунд. Не то, чтобы это стало фатальным, просто три сотни бронированных троллей, ударившие во фланг батальону, успели убить на несколько десятков больше людей и лошадей. После чего уселись обедать прямо на месте стычки, вырывая огромными лапами куски из тел лошадей и перемежая чавканье с довольным уханьем.

Надзиратели и дрессировщики отряда троллей тем временем обирали трупы людей и оттаскивали их в сторону.

— Прошу, отменный вкус и цвет, с моих личных виноградников, — король Джозеф, улыбаясь доброжелательно, лично наполнил фужер, стоящий перед Чезаре.

В некоторых вопросах король Галлии не доверял даже выдрессированным верным глухонемым слугам, не умеющим писать. Умеет понимать приказы, сумеет и рассказать, так считал Джозеф.

— Благодарю, — улыбнулся в ответ Чезаре, даже поднес фужер к губам, сделав вид, что пьет. — Хорошее вино, жаль, что не смогу у вас задержаться.

— Говорят, Альбион прекрасен в это время года, — заметил Джозеф.

— У каждого свои вкусы, — улыбнулся в ответ Чезаре. — Мне больше импонируют горы Гельвеции, особенно восходы там, прелестнейший вид, когда наблюдаешь со спины дракона.

— Полагаю, что вам, как личному посланцу Папы Ромалии, не так уж часто выпадает такая возможность, — с легким сочувствием и пониманием в голосе, ответил король Галлии. — Дела, дела, как и у всех нас, редко выпадает возможность посидеть спокойно с бокалом вина и насладиться красотой природы.

— Я достаточно насладился видами войны в Тристейне, — ответил Чезаре, отодвигая фужер.

Джозеф помолчал несколько секунд, как будто обдумывая слова посланца Папы.

— Да, я понимаю и разделяю обеспокоенность Папы Ромалии войной в Тристейне, — сказал король Галлии, — но я должен думать о своих подданных в первую очередь.

— То есть война в Тристейне будет продолжаться, — как бы невзначай сказал Чезаре.

— Буду только рад помириться, — улыбнулся Джозеф, — но германцы и слышать ничего не хотят о мире. Уничтожив Тристейн, остановятся ли они?

Чезаре не стал отвечать, просто наклонил голову, как бы соглашаясь со словами короля Галлии. Как бы, потому что он уже успел побывать у Императора Фридриха, благо тот как раз оказался в Тристейне, и поговорить с представителями королевы Генриетты, герцогами Вальер. Учитывая, что за Тристейном стоял Альбион, можно было сказать, что Чезаре посетил представителей всех королевств, участвующих в войне. У каждого, разумеется, был свой взгляд и своя точка зрения, высказанная с той или иной степенью откровенности, благо статус личного посланца Папы давал возможность услышать эту самую точку зрения.

Теперь вот Джозеф завуалированно намекнул, что напал на Тристейн, чтобы не подпустить Германию к своим границам, и в принципе готов прекратить войну. Только так, чтобы Галлия осталась не в убытке, и Германия ушла из Тристейна и не предъявляла претензий. Все хотели остаться победителями, не только король Джозеф, и в этом и заключалась трудность решения вопроса. Так что Чезаре был только рад тому, что решать вопрос будет Витторио, а не он сам.

Его дело лишь собрать информацию, и с ним он справился.

Время возвращаться в Ромалию.

Монморанси смотрела в окно на улицу перед гостиницей «Королева красоты» и обиженно надувала щеки. Все было плохо. Не совсем-совсем плохо, а просто плохо. Люди короля Джозефа нашли ее почти сразу же после заселения, а ведь она хотела отдохнуть от них хоть немного! Дело с Папой никуда не двигалось, вообще никуда, и это тоже расстраивало Маргариту. Не то, чтобы она так рвалась заключить брак с Гишем де Граммоном, но и ожидание ей тоже не нравилось. Тем более, ожидание, испорченное людьми короля Джозефа. Постоянные пересказы услышанного и увиденного на встречах, «пожелания» с указанием с кем ей знакомиться, все эти сочувствующие взгляды и томные вздохи, шепотки за спиной.

— Госпожа, ваш чай, — раздался голос за спиной.

Монморанси повернулась и подумала, что хотя бы с гостиницей повезло. Невысокая цена, уютные помещения, удобное расположение. Но везение с гостиницей не означало везения с персоналом этой самой гостиницы. Она уже неоднократно ловила Гиша кокетничающим с одной из горничных, и хотя сам Граммон уверял ее, что ничего такого не было, Маргарита все равно злилась и надувала щеки. Да, она знала, что ничего не было, потому что зелье все еще действовало, но все равно ощущала ревность и желание устроить сцену.

Середина осени, сколько еще придется провести в Роме?

— Итак?

— Галлия, несомненно, — отвечала Эмили, — а Гиш де Граммон уверяет, что их цель — бракосочетание, которое будет проведено Папой Ромалии.

— Молодец, Эмили, — улыбнулся Скаррон, — вот твоя премия, иди.

Эмили поклонилась так низко, что на мгновение шрамы на ее лице перестали быть видны, и вышла.

— Отлично, мастер Скаррон, — глуховато, в нос, сказал его собеседник, казначей гостиницы. — Постарайтесь обработать тех, кто приходит к Маргарите де Монморанси, купальни, девочки, ну, не мне вас учить. Никаких прямых расспросов, просто, о чем рассказывали, чем интересовались и так далее.

— Сделаем, тре бьен, — махнул рукой Скаррон.

Глава 13 в которой Борисов держит обещание и рассказывает свою «страшную тайну»

Борисов сидел в кресле, закрыв глаза и сведя руки, касаясь кончиками пальцев друг друга. Роджер Паркинсон, десятник «истребительной сотни», быстро и энергично рассказывал о том, что случилось в Тристейне, и при каких обстоятельствах оказалась тяжело ранена графиня Южной Готы.

— Два крейсера, оставленные в засаде герцогом Вальер, прикрыли наше отступление и рассеяли корабли Галлии, легковооруженные барки. Драконов с наездниками отогнали маги, и мы скрылись, уйдя в сторону моря, после чего я вызвался сопровождать и охранять графиню Южной Готы.

— Это было ее решение или Марка Тюдора? — не открывая глаз, уточнил Борисов.

— Графа Тюдора, оябун, одобренное герцогами Вальер! — воскликнул Роджер.

— Хорошо, шевалье, теперь изложите все это письменно… уже? Превосходно, передайте мою благодарность Жан-Полю. День отдыха вам и вашему десятку, потом отправитесь обратно, вместе с недавно сформированным отрядом. Поощрительная премия всем, кто отличился в бою, все, как обычно.

— Служу королеве!

После его ухода, Борисов еще раз взвесил услышанное. Развязанная партизанская война и нападения на тылы и обозы войск Галлии получили быстрый и жесткий ответ, это плохо. Помогли Германии оправиться от разгрома и накопить немного сил, выиграть время, это хорошо. С Галлией, нет, с королем Джозефом, надо что-то делать. Слишком широко играет, слишком опасен, тут одними подкреплениями в Тристейн не отделаешься. Да и подкрепления не было бы нужды посылать, если бы не действия армии Галлии, а значит и Джозефа.

Посылая войска в Тристейн, Борисов как раз хотел, чтобы те набрались опыта, получили боевую обкатку, добились слаженности действий, опробовали новое оружие, тактики, корабли. Особенно противодействие магам, да и Матильда должна была подрасти до квадрата, тем легче было бы ее продвинуть еще выше. Официально продвинуть, разумеется, в неофициальной табели о рангах Альбиона она и так находилась на третьем месте.

Еще прикинув плюсы и минусы, Борисов вздохнул и принялся писать шифрованное письмо Эверетту, с разъяснением ситуации по королю Галлии и что требуется предпринять. Пускай прошлые подходы не увенчались успехом, но хотя бы получили информацию о той же Луизе (Борисов тяжело вздохнул, как всегда), глядишь и с убийством что-то да получится.

Затем Борисов вызвал нового секретаря, которого звали, как и старого — Питер. Молодой, расторопный паренек из старинного, но бедного рода, пятый сын в семье, понимающий, как ему повезло и от того вдвойне рвущий жилы на работе. Выпивка, женщины и прочие соблазны столицы, но в меру.

— Отправить срочным курьером, — распорядился Борисов, протягивая запечатанное письмо. — Карету и стандартную охрану, я отправляюсь в замок Трифонтейн. Подготовь черновики благодарственных писем герцогам Вальер и Марку Тюдору, который граф Эдинбурга. Сводку по проекту «Дредноут» к завтрашнему утру, и отчет по храмам Бримира.

— Сделаем, оябун, — поклонился секретарь.

— Остальное в рабочем режиме, действуй, — проворчал Борисов, взмахивая рукой.

По дороге в замок Трифонтейн, где проживали королевы, Борисов быстро пролистывал донесения. Помимо угасающего недовольства королевой и очагов, оставшихся от былого мятежа против монархии, что-то еще зрело и побулькивало. Не в народных массах, нет, те как раз были в целом довольны. Сочетание спокойствия после окончания мятежа, щедро вливаемых денег и подвижек в социальной сфере, и пропаганды о милости королевы Тиффании, которая думает о своих подданных. Конечно, Альбион не стал одномоментно раем на земле, проблем хватало, но королева (персонифицировавшая в себе власть) с ними боролась, и люди это видели.

Что-то зрело, и это были не диверсии и саботаж, не шпионаж и кража секретов. Здесь как раз все было примерно понятно: Галлия и Германия, и противодействие их агентам, той или иной степени успешности.

— Было бы легче, будь все наоборот, — не удержался Борисов от ремарки вслух.

Вызвана она была мыслью о том, что вражеские агенты слишком легко находят разнообразных криворуких долбоебов, втираются им в доверие и используют к своей выгоде. Конечно, точно такое же положение дел на континенте облегчало задачу людям Эверетта, конечно, невозможно было взять и изменить людей, но Борисов все равно был недоволен. Было в этом что-то от позиции: «мои долбоебы, нечего вражеским шпионам на них влиять».

Будь это заговор, было бы легче, подумал Борисов.

Или раскрыли бы, или нет, но взяли бы в момент атаки, собственно для того он и высылал королев в отдельный замок, а сам продолжал трудиться в Лондиниуме. Основы караульно-постовой службы, постоянная бдительность, проверенный персонал, зачарованные стены, преданные королеве маги и солдаты, все это делало замок Трифонтейн орешком, который заговорщикам не разгрызть. Разве что армию с собой приведут, или полсотни магов-квадратов, чтобы помощь из Лондиниума не успела прийти. Но заговоры такого размера не скроешь, а здесь именно что витало нечто зыбкое в воздухе, недооформленное, не ухватишь, не потащишь на допрос.

Вздохнув, Борисов отложил в сторону бумаги.

В покоях Матильды было жарко натоплено и пахло какими-то полевыми цветами. Сама Матильда, мрачная и угрюмая, полулежа в кровати неловко ела, держа ложку в левой руке, и зачерпывая суп из огромной чашки, которую заботливо держала перед ней Сиеста. Борисов усмехнулся от такой семейной картины, подумав про себя, что Сиесте, наверное, не хватает прежнего образа жизни. Правое плечо Матильды скрывали бинты, и где-то там ниже была установлена магическая шина на ребра. Врачи уже заверили его, что жить графиня Южной Готы будет, но если хочет нормально и дальше пользоваться правой рукой, то никакой нагрузки минимум месяц, пока все не срастется и не заживет в плече.

— Аргус! — радостно выкрикнула Сиеста, обернувшись и увидев Борисова.

Тут же смутилась, перевела взгляд на Матильду, та машинально пожала в ответ плечами. Хотела пожать, но не получилось, и Матильда недовольно засопела.

— Спокойно, все всё поняли правильно, — заверил Борисов, подходя ближе.

— Надо было им меня сюда отправлять, — вздохнула Матильда, — спокойно подлечилась бы на месте.

— И осталась бы с поврежденной рукой, — нахмурился Борисов. — Справятся и без тебя, а не справятся, значит, я дурак, не тех людей выдвинул. Вы мне все нужны целые и здоровые, и вообще.

— О, Аргус, — тут же умилилась Сиеста, глядя на него с обожанием.

Борисов же смотрел на Матильду, а та на него, и в этом молчаливом обмене взглядами читалось давнишнее деловое соглашение, заключенное в лесу неподалеку от столицы Тристейна. Это соглашение далеко завело и Матильду, и Борисова, стало нечто большим, чем просто сделка, но не дотянуло до высот страсти и любви Сиесты.

— Нужны, — повторил Борисов и кивнул Матильде. — Сейчас придет Тиффания, и я все расскажу.

— О, мы и так знаем! — Сиеста вскинулась, хотела прижаться, но вовремя вспомнила о чашке с супом.

Борисов в свою очередь резво отпрыгнул, сообразив, что сейчас его обольют горячим бульоном. Ожогов, может, и не будет, но кому такое понравится? Сиеста ойкнула, отставила в сторону чашку, начала вытирать одеяло, в общем, виновато суетиться.

— Давайте откроем окно, душно, — проворчала Матильда.

— Тебе прописали покой и тепло! — тут же парировала Сиеста.

— Я расскажу, а потом откроем, ладно? — предложил Борисов, и пояснил Сиесте. — Плечо, тело должно находиться в тепле, а спальню и вправду надо проветрить. Мало кислоро