КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Клан. Разбитые стекла (СИ) (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



ShadowCat Клан. Разбитые стекла

… “Право сильного — не в том, чтобы глумиться над слабыми, на любую силу всегда найдется другая. Это право в первую очередь в том, чтобы стать на линии огня ради защиты своего дома, семьи, родины, своего мира. Помочь слабому стать сильнее. Взять ответственность за свою реальность и неизбежные ошибки. В этом наш великий дар и наше проклятие” (“Слово Силы”, наследие рода Ивашиных)

Глава 1. ЧУЖАЯ ЖИЗНЬ

… Осень 1965. Базовая реальность. Подмосковье, Изварино

Подвал был погружен в полный мрак и тишину. Лишь где-то в отдалении с потолка мерно капала вода, действуя на обостренные до предела чувства и натянутые нервы.

— Ушел, ур-род! — сквозь зубы прорычал Роман в портативную рацию. Рация захрипела и вырубилась.

— Седьмой, жив? — донесся мысленный вопрос командира.

— Жив, — отрывисто бросил в ответ Роман, цепким взглядом оглядывая помещение. — А вот рация сдохла.

— В Бездну рацию, где объект?

— Потерял. Порталом ушел, сука!

— Проклятие! Уходим. Третий, Девятый, взять сейф и зачистить тут все.

— Второй, тут подарочек, — ворвался в эфир женский голос. — До взрыва четыре минуты.

— Химера?

— Бля, не успею, — отозвалась женщина.

— Уходите, — прорычал Второй и скрипнул зубами. Операция, на подготовку которой ушло около года, накрылась медным тазом. А через четыре… нет, уже три минуты сорок секунд взрыв уничтожит все следы и улики. Они опоздали. Проклятый террорист снова оставил их с носом.

Роман ушел со связи и молниеносно рванул обратно, прочь из проклятого лабиринта подвалов, как чуткое обоняние оборотня оглушил насыщенный запах крови. Человеческой. Оборотень колебался лишь долю секунды, прежде, чем броситься в сторону от спасительного выхода, туда, откуда доносился запах.

Хищник в человеческом обличье, не первый год служащий в спецподразделении “Тайфун”, за свою жизнь повидал всякого. Но от картины, открывшейся его глазам, в звериной ипостаси у Романа бы шерсть встала дыбом. На грязном полу, прикованная наручниками к батарее, в луже крови скорчилась обнаженная женская фигурка. Спутанные золотисто-каштановые волосы едва прикрывали истерзанное тело. Девушка еще дышала, отрывая у смерти последние три минуты десять секунд.

Думать было некогда, решение за Романа принял Зверь. Оборотень одним рывком разорвал стальные оковы, забросил неожиданную находку себе на спину, перекинулся в огромного волка и стрелой помчался к выходу, бросив ненужное оружие и снаряжение, сейчас ставшее лишь помехой. Внутренний таймер безжалостно вел обратный отсчет.

Три.

В прямоугольник дверного проема ворвался свежий ветер.

Два.

Под лапами хрустит мокрый после дождя гравий и осколки разбитого стекла. Но горящий в венах адреналин не дает чувствовать боль.

Один.

Овраг. Прыжок. Взрыв.

***

— Как ты, волчара?

— Да уж получше, чем она, Игорек, — рыкнул Роман, армейским ножом выковыривая из руки осколки стекла.

Магически усовершенствованный уазик на предельной скорости пожирал километры дороги. Но серая лента под его колесами казалась бесконечной. При взрыве Роман успел в последний момент накрыть девушку своим телом, приняв на себя ожоги и осколочные ранения. Теперь каждый ухаб на дороге причинял оборотню мучительную боль.

— Веселишься, значит, на больничный можешь не рассчитывать, — прищурился коротко стриженный зеленоглазый Игорек, лениво поворачивая руль.

— На больничный у нас не ходят, — огрызнулся волк. — Либо на задание, либо за Грань. Третьего не дано.

— Остынь, Барсик, — рявкнул на водителя Второй. — Или строгача впаяю и отправлю в казармы мышей ловить.

— Молчу, Второй, — поумерил пыл Игорь. — А те двое ублюдков так же молчат?

— Молчат, — нехотя процедил командир спецподразделения.

— Ничего, это временно, — хмыкнула гибкая, как кошка, брюнетка с пронзительно-фиолетовыми глазами.

— Химера права, — прищурился Девятый, мощный мужчина, отдаленно напоминающий медведя. Сейчас — вполне спокойного, сытого и добродушного. — У Михалыча и памятник заговорит. А у Полкана — так вообще запоют. Или завоют, тут уж как получится.

— Отставить пустую болтовню, — приказал Второй. — Барсик, ты у нас почти что врач, как оцениваешь шансы?

Командир взглядом указал в сторону девушки, замотанной в плащ-палатку и зафиксированной на носилках простым заклинанием. Насколько смогли, бойцы спецотряда оказали ей первую помощь, но девушке был необходим врач. Или маг-целитель. От профессиональных убийц толку в спасении человечки было чуть. Плащ-палатка успела насквозь пропитаться кровью. Запах крови не забивал даже едкий сигаретный дым вперемешку с гарью.

— Сдохнет, — покачал головой тот, кого командир назвал Барсиком. — Зовите Полкана, иначе до госпиталя не дотянет.

— Полкан вам что, целитель, мать вашу? Он разве что добить может, чтоб не мучилась, — вздохнул Третий, любовно оглядывая пистолет с глушителем. — И нас заодно, чтоб операции не проваливали.

— Целитель не целитель, а душу в теле удержит. До допроса — уж точно, — хмыкнул Роман, прищуривая светящиеся в полумраке желтые глаза.

— Котяра прав, если сейчас не вызвать Полкана, через десять минут можно будет смело вызывать Седого, — прервал дискуссию подчиненных Второй, исполнявший обязанности руководителя проваленной операции. Мужчина понимал, что Полкан ни его, ни остальных за такую работу явно по головке не погладит, но и скрываться от начальника не видел смысла. Полкан при необходимости из-под земли достанет.

— Не стоит дергать Седого, штатный некромант — слишком узкий специалист, чтобы вызывать его по пустякам, — одновременно услышали все. Посреди кабины уазика, раздавшейся в стороны до размеров волейбольной площадки, засеребрилась дымка портала, пропустившего высокого темноволосого мужчину в невзрачной одежде. На первый взгляд ему можно было бы дать около тридцати лет, но ранняя седина, посеребрившая виски, прибавляла ему как минимум лет десять. Никто из бойцов доподлинно не знал, сколько же на самом деле лет полковнику Ивашину, которого спецы между собой неформально называли Полканом.

Цепкий бесстрастный взгляд серебристо-стальных глаз зафиксировал одновременно всех присутствующих и малейшие детали, вплоть до мельчайших пятен крови на полу и сиденьях, вопросительно скользнул по умирающей девушке и остановился на Втором.

- “Износ”, побои. Черепно-мозговая травма, сломанное ребро, множественные ушибы и повреждения внутренних органов, сильное кровотечение. До госпиталя, скорей всего, не дотянет, Андрей Аристархович, — доложил Второй. Боевого командира каждый оперативник понимал без слов. Сам полковник понимал своих бойцов не хуже, этих нескольких слов и воспоминаний подчиненного ему вполне хватило для того, чтобы вникнуть в ситуацию со всеми нюансами.

— Дотянет, — отрезал полковник Ивашин, внимательно разглядывая девушку магическим зрением. — Она — ценный свидетель. Я сделаю все возможное, ваше дело — довезти до базы, телепортацию она не перенесет. Не убережете — головы поотрываю. За неиспользование.

***

Полина медленно тонула в океане боли. Все тело казалось одной сплошной оголенной раной, а душа… Ее просто больше не было. Какая-то часть сознания, чудом не соскользнувшая в безумие, уже ощущала ледяное дыхание смерти и ждала ее, как избавления от мук, как освобождения. Не чувствовать. Не видеть. Не помнить. Не существовать. Страха тоже больше не было — ей уже нечего бояться и совершенно нечего терять, растоптанная жизнь ничего не стоит. Чужая жизнь, потому что к ней самой это слово больше не имеет отношения. Чужая жизнь, которая не стоит и ломаного гроша.

Откуда-то издалека до нее доносились обрывки слов, которых она не понимала, сменившиеся тряской и гудением мотора. Ее куда-то везут? Плевать. Они могут сколько угодно издеваться над телом, но душу — или то, что от нее осталось — им не пленить. Совсем чуть-чуть, и все будет кончено. Перед внутренним взором девушки медленно проступал черный тоннель, в конце которого вспыхнул яркий свет. Из глубины тоннеля послышались какие-то голоса, среди которых вдруг она ясно различила голос погибшей матери. Почти забытый, любимый, до боли родной голос.

— Лина, доченька!

Полина рванулась в тоннель с отчаянностью и решимостью того, кто уже мертв. В какой-то момент боль просто ушла, сменилась ощущением полета и легкости, которую девушка чувствовала разве что в детстве. Душа, наконец получившая долгожданное освобождение, засияла и устремилась на материнский голос, в котором было столько любви и тепла, что Полина заплакала бы, если бы могла.

— Дотянет, — вдруг донеслось с противоположного конца тоннеля. Холодный, равнодушно-деловой мужской голос, от которого Полину накрыл ужас, что она, как думала, уже не способна была испытывать. Оказалось, она крупно ошибалась. Свет в конце тоннеля внезапно замигал и погас, голос матери стих, превратившись в белый шум, а Полину закрутило неведомой силой, словно в водовороте, и безжалостно потащило обратно.

— Не-е-ет, я не хочу! Мама! — закричала Полина в глубину тоннеля. Но мать ее уже не услышала. А потом вернулась боль.

Она была жива. И вместе с осознанием этого вернулось отчаяние. И глухая ненависть к тому, кто непонятно как и зачем вернул ее в этот ад. Встретившись взглядом с серебристо-стальными глазами нежданного “спасителя”, Полина хотела послать его к черту, но вместо слов вырвался лишь слабый стон. Прохладная ладонь мягко коснулась лба, и девушка провалилась в пустоту.

Полковник Ивашин устало вздохнул, поднялся и обвел спецподразделение тяжелым взглядом, под которым бойцы лишь опускали головы. Взгляд не выдержал никто.

— Вот результат ваших ошибок, — отрезал полковник. — И моих ошибок тоже. Цена каждой нашей ошибки — жизни. Либо наши собственные, либо тех, кого мы должны защищать. Один провал спецоперации может расцениваться как случайность, второй — уже как закономерность, а если мы терпим неудачи раз за разом — это уже тенденция. Не так ли, Второй?

Второй молча кивнул, не решаясь поднять взгляд на командира. Он полностью признавал часть вины за провал. Очень большую часть вины.

— А если неудачи становятся тенденцией, значит мы — не профессионалы, а обычные неудачники, — ровно продолжал Ивашин. — И должны либо сделать выводы и исправиться, либо освободить место для тех, кто способен справиться с поставленными задачами.

— Противник очень серьезный, — пробормотал Второй.

— А мы, значит, шуты? — приподнял бровь полковник. — “Тайфун” — одно из лучших спецподразделений в этой реальности. Мы должны соответствовать этому уровню и развиваться дальше, а не быть клоунами среди спецслужб. И если мы на это не способны, беда не снаружи, а внутри, и проблема не в противнике, а в нас. Я выводы сделал, от вас жду того же. Второй, завтра встречаемся на базе как обычно, обсудим детали похеренной операции и проведем работу над ошибками. Девчонку в наш госпиталь, сдать лично в руки Айболиту.

— Так он же сапожник, а не целитель, разве что пулю достанет или заштопает, не больше, — уточнил Второй.

— Поверь, всю возможную работу целителя я уже сделал. Осталась именно “штопка”, девушка слишком слаба, чтобы сейчас вливать в нее магию. Аура не выдержит. Пусть штопают.

— Так точно, — ответил Второй. Но полковник уже исчез, оставив после себя лишь тающую серебристую дымку — след от портала.

***

Полковник Ивашин закрутился на базе до глубокой ночи. Неудачная операция требовала тщательного анализа. Куда более тщательного, чем удачные. Паршивое это чувство — ощущать себя неудачником, Высший маг, глава особого отдела КГБ к этому не привык. И не собирался привыкать. Андрей Аристархович был убежден, что такие привычки недопустимы. Вновь и вновь он вспоминал малейшие детали, просматривал линии реальности, сводил факты в четкую, строгую, выверенную систему, пытаясь собрать из разрозненных деталей, чужих воспоминаний и оборванных концов целостную картину происходящего. И не мог. Что-то ускользало. Что-то очень важное. Многомерная мозаика не складывалась, витраж из осколков разбитой бутылки никак не собирался. Последние дни выдались слишком насыщенными и трудными, устал даже он. Мужчина вздохнул и потер напряженные виски, слегка прищурившись от неприятного света мертвенно белых безликих ламп. В серо-стальных глазах вспыхнули язычки пламени. Слишком яркий и резкий свет раздражал того, чьими преобладающими Силами были Тьма и Огонь. Но полковник Ивашин не настолько часто торчал на базах и в штабах, чтобы всерьез этим озаботиться — участи штабной крысы он предпочитал учения, тренировки и непосредственное участие в боевых операциях, а любым донесениям и докладам — личное присутствие и глубокое сканирование памяти причастных лиц.

Мимолетная мысль о сканировании памяти вновь закономерно перетекла на проваленную операцию в Изварино. Теперь на том месте лишь дымящаяся воронка и пространственный разлом, откуда периодически лезут белые тени и какие-то плотоядные растения. Он уже послал туда группу зачистки и мага-пространственника, но разлом — это слишком серьезно, нужно проконтролировать лично. Так же необходимо установить личность девушки, чем уже вовсю занимаются смежники. И человеческие ведомства придержать на расстоянии от опасной зоны, пока там не станет спокойно — все равно в таких делах от них мало толку. Пусть копаются в ориентировках на пропавших без вести. Даже от девчонки, чудом спасенной в Изварино, пользы должно быть куда больше. Прошло почти двое суток, пора бы ей уже очнуться. Странно, что медблок молчит, как дохлая рация. Андрей Аристархович вздохнул и по памяти набрал внутренний номер медблока.

— Полковник Ивашин. Айболит на базе?

— Я, товарищ полковник, — ответила трубка знакомым голосом Айболита, военно-полевого хирурга, или по-простому — “сапожника”.

— Как девчонка?

— В отключке, — после секундной заминки ответил Айболит.

— Не темни, мясник, — прищурился маг. — Доложи по существу.

— Сегодня пришла в себя, и сразу попыталась выйти в окно, — с трудом выдавил правду врач. — А у нас чай не первый этаж, и даже не второй, Аристархович. Ничего не слышит, истерика, полный неадекват. Пришлось вкатать лошадиную дозу снотворного и привязать к кровати.

— Я что приказал? Глаз с нее не спускать и как только придет в сознание, сообщить мне, — слишком спокойно констатировал Ивашин.

— Она физически не могла бы встать, с такими-то травмами, — оправдывался Айболит.

— Отставить, — прервал поток слов маг. — Иди в свой модуль, отоспись, а то не соображаешь уже. Сам займусь.

Трубка сердито звякнула. Андрей Аристархович устало выругался и направился в медотсек, петляя по бесконечным гулким коридорам. Сил на телепортацию уже просто не осталось.

Айболит ошибся. Девушка находилась в сознании — магически ускоренная регенерация не только восстанавливала организм, но и заставляла его сопротивляться действию наркотика, на который боящиеся гнева начальства медики не поскупились. Привязанное к кровати тело в больничном халатике при появлении в палате незнакомца испуганно дернулось, в распахнутых глазах цвета балтийского янтаря, смотрящих сквозь пространство, застыл страх, за которым читалась ненависть и глухая боль.

— Кто вы? Что вам нужно? — бледная, что умертвие, тоненькая, как тростиночка, девчушка смотрела на него, как на самого дьявола или злейшего врага. Словно ждала удара. Он уловил в голосе девушки панические нотки. Фон его Силы, даже вполне спокойной, пугал и подавлял и не таких… маленьких бабочек. Ничего, будет послушнее и сговорчивее. Клиент «созрел». Хотя, встряхнуть бы ее хорошенько, чтобы не смела так смотреть, душу выворачивая. Покойница, мать ее…

Вошедший незнакомец, вытащивший ее практически с того света, казался Полине воплощением дьявола. Сильный. Безжалостный. Опасный. Стальной монолит. В нем явно чувствовалось что-то жуткое, нечеловеческое, а эти глаза цвета расплавленного серебра ей не забыть до самой смерти. Полина мечтала, чтобы смерти ей пришлось недолго ждать. И каждой клеточкой тела ненавидела сероглазого дьявола, отодвинувшего смерть, не давшего соединиться с мамой, просто вырвавшего из такого желанного света и покоя ради… Причин Полина не представляла, но точно не ради благотворительности. На любителя добрых дел незнакомец не походил. Да и пистолет в его кобуре явно не для добра, красоты и милосердия засунут. Он приказал ее обколоть и связать, больше некому. Сильнее ненависти к этому дьяволу был только страх. Животный, первобытный ужас перед непонятной, но могущественной силой, от которой хотелось бежать без оглядки. Только от нее не убежать даже на тот свет.

— Мое имя — Андрей Аристархович, — с каменным спокойствием проронил мужчина, изучая девушку пронзительно-стальными глазами. — А тебя как зовут?

— Полина, — автоматически ответила девушка.

— Полина, не бойся меня, я тебе не враг, — мужчина пододвинул себе стул и осторожно присел рядом с кроватью. — Ты слышишь меня?

Девушка его уже не слышала. Ее расфокусированный взгляд бесцельно блуждал по палате, в зрачках плескалась муть, руки мелко дрожали, в лице не осталось ни кровинки. “Переборщили с наркотой, под трибунал бы идиотов”, - с досадой подумал маг.

— Отпустите меня, не трогайте меня! — залепетала девушка и забилась в веревках, что в паутине мушка. Или мотылек, отчаянно дергающий бессильными изорванными крылышками.

— Отставить истерику! — рявкнул Ивашин, слегка встряхнув ее за плечи. Полина уставилась на него перепуганным, но уже вполне осмысленным взглядом. — Ты русский язык понимаешь? А то могу вызвать переводчика.

— Не надо, я понимаю, — прошептала Полина. — Что вы от меня хотите?

— Просто задать несколько вопросов и сделать заманчивое предложение.

— Вы меня отпустите?

Мужчина задумался. Полина вжалась в кровать и ждала, затаив дыхание.

— Развяжу. Как только буду уверен в твоей адекватности.

Девушка не сдержала вздох облегчения.

— Я… постараюсь.

Ее мутило, голова кружилась, сознание снова стало куда-то уплывать.

— Проклятие, — прикрыв глаза, словно от усталости, маг мысленно заглянул в свой личный схрон. Обнаружив то, что искал, мужчина пробормотал заклинание быстрого переноса и удовлетворенно разжал кулак. На ладони оказалась синяя капсула.

— Что это? — насторожилась девушка.

— Антидот. Выпей, станет лучше, — мужчина поднес ладонь с капсулой к ее губам.

Полина подняла на него глаза и замерла в растерянности. Вязкое, густое время замерло вместе с ней. Медленно, словно капли косого дождя по стеклу, тянулись секунды, сливаясь друг с другом и превращаясь в минуты. Мужчина терпеливо ждал. Наконец девушка решилась. Медленно опустив лицо к его ладони, она осторожно взяла капсулу губами. Даже если это яд, хуже ей точно не будет. Пожалуй, лучше бы это и был яд…

— Молодец, теперь запей, — перед губами девушки оказался стакан с водой.

Только сейчас Полина заметила, как пересохло во рту. Девушка в несколько жадных судорожных глотков опустошила стакан, пролив немного воды на себя. Но дурнота исчезла бесследно, а сознание почти мгновенно прояснилось.

— Спасибо, — в голосе Полины проскользнуло удивление, снова сменившееся пустотой в глазах и равнодушием ко всему.

— Не за что. Отличная вещь, сам порой от похмелья так спасаюсь.

— Могли бы и силой затолкать, — равнодушно прошептала девушка.

— Мог бы, — согласился Ивашин. — Но зачем?

— Зачем наркотики вкололи.

— Я не вкалывал тебе наркотики. Это военный госпиталь, а не детская поликлиника. Ты создала нештатную ситуацию, медперсонал действовал по инструкции. Не будешь делать глупостей — подобное не повторится. Держать тебя под наркотой или привязанной к кровати — не лучший способ завязать нормальные отношения.

— Вы сейчас вообще о чем? — Полину затрясло, как в лихорадке. Ее спасли, чтобы снова использовать.

— Разумеется, использовать, — пожал плечами дьявол. — Мы не благотворительная организация, и я не спасатель сирых, убогих и умирающих. Но использовать можно по-разному, а не то, что ты подумала. Ты нужна мне для дела.

Маг вздохнул, собрался с мыслями и заговорил. Четко, словно ставил боевую задачу.

— Слушай внимательно, я два раза не повторяю. Ты сейчас не в состоянии адекватно мыслить и хочешь только сдохнуть. Что ж, я прекрасно понимаю это желание. Но сдохнуть тоже можно по-разному. Можно тупо повеситься или прыгнуть с крыши госпиталя, а можно уйти достойно, прихватив за компанию тех, кто сделал это с тобой. Неужели ты не хочешь отправить ублюдков в ад? Тебе не жаль тех, других, чьи жизни искалечены так же, как твоя, и еще будут искалечены, если это не остановить?

— Что я могу? Я даже себя спасти не смогла, — в пустых глазах девушки мелькнула горечь. Хоть какая-то искра жизни.

— Ты сама — ничего. А вместе со мной — очень многое.

На бледном измученном лице отразилось непонимание, снова сменившееся равнодушием. Девушка ему не верила. Мужчина вздохнул.

— Полина, я не могу заставить тебя жить. И заставить сотрудничать тоже не могу — от растения мало толку. Я могу лишь просить. Помоги мне, девочка. Помоги мне выйти на эту мразь и тех, кто помогает ему в этом мире.

— В этом мире? — непонимающе нахмурилась девушка.

Полковник молча кивнул.

— Бред, — Полина устало откинулась на подушку.

— У нас имеются веские доказательства, что следы преступного синдиката ведут в другую реальность. Видимо, более технически и магически развитую. В нашем мире пришельцы ведут себя, как террористы и захватчики, мы не первый год охотимся за ними. Но получается только “рубить хвосты”. Мы лишь сорвали им несколько операций, блокировали несколько Источников Силы, перекрыли пару траффиков оружия и поставок “живого товара”. Твари хорошо конспирируются и имеют здесь нехилые связи. Кроме исполнителей, которые ни демона не понимают и зачастую действуют под влиянием чужой воли, мы так никого и не поймали.

— Кто это — вы?

— Особый отдел КГБ, который занимается нечеловеческими внешними угрозами. Больше тебе знать не нужно.

Девушка растерянно заморгала. Странный военный говорил невозможные, невообразимые вещи, которые не укладывались в голове. Она могла принять все за розыгрыш или шутку, но страшный мужчина со стальными глазами никак не походил на шутника. Скорее — на матерого хищника, совершенно не склонного к шуткам.

— Никогда не слышала о таком, — осторожно проронила Полина.

— Разумеется не слышала, это секретная информация первого уровня, — хмыкнул мужчина. — А это значит, что даже главы государств не имеют к ней полного доступа.

Девушка не верила. Маг и сам понимал: не поверит, слишком уж невероятно то, что он пытается ей втолковать. В ее картине мира такие вещи просто не существуют. Придется кое-что продемонстрировать. Что-нибудь простенькое, чтобы не угробить окончательно и без того изувеченную психику. От свихнувшегося информатора толку не будет, останется разве что добить. Мужчина поднялся со стула, подошел к кровати, присел на краешек и медленно протянул руку ладонью вверх. Полина вздрогнула, но страшный человек и не собирался ее трогать. Над ладонью полыхнула вспышка ослепительно белого пламени, превратившаяся в светящийся шар, больше всего напоминающий шаровую молнию.

— Что это? — прошептала ошеломленная девушка.

— Пульсар. Простейшее боевое заклинание.

— Но… как? Кто вы такой?

— Я маг-силовик, глава одного из сильнейших кланов, наследник силы и знаний своего рода. И начальник этого особого отдела КГБ.

— Тогда… зачем вам я?

— Ты единственная видела ублюдков вблизи, была с ними в… крайне тесном контакте, еще жива и тебе не стерли память. Скорей всего, просто не успели. И твоя память теперь — наш шанс. Наш общий шанс.

— На что?

— Мне — ликвидировать банду и тропки, которые сюда проложили чужаки, а тебе — отомстить.

Заметив, что девушка колеблется, полковник Ивашин продолжил:

— Я даю Слово, что позволю тебе лично отстрелить яйца, перерезать глотку или продырявить башку тому, кто сделал с тобой такое. И не только с тобой. Только помоги нам до него добраться.

В палате повисло молчание. Полина лихорадочно пыталась собрать разбегающиеся мысли. Полковник Ивашин терпеливо ждал.

— А что я теряю? Хуже уже не будет, некуда. Да, я хочу отомстить и буду с вами сотрудничать, — наконец приняла решение девушка. — Но при одном условии.

— Слушаю.

— После того, как все будет кончено, убейте меня.

Взгляд стальных глаз показался Полине выстрелом в упор. Мужчина изучал ее, словно инфузорию под микроскопом, его зрачки при этом странно пульсировали — маг просматривал линии реальности. Девушка замерла, как мышка, и сжалась бы в комочек, если бы не была привязана к кровати. Интуитивно она чувствовала, что начальник непонятного, но пугающего отдела принимает решение, которое станет для нее приговором. Она бы искренне обрадовалась смертному, но смерть для нее теперь — непозволительная роскошь. Которую этот мужчина ей явно не позволит.

— Хорошо, — наконец бросил начальник особого отдела. — Но не раньше, чем задача будет выполнена, и выполнена успешно.

— Вы меня не обманете? — вырвалось у Полины. — Правда, не будете держать в камере, на привязи или под наркотиками?

— Я никогда не лгу, — серьезно ответил Ивашин. — Но если тебе так будет проще, даю Слово мага и офицера, что не буду этого делать. Если ты сама не дашь мне повод.

— И убьете быстро?

— Быстро.

— Обещаете?

— Одно обещание я уже дал. Теперь твоя очередь. Ты согласна осознанно и добровольно сотрудничать?

Да, он прав. Теперь ее очередь. Словно в пропасть. Или омут с головой.

— Я согласна, — зажмурившись, выдохнула Полина. — На что угодно согласна. Теперь обещаете?

Маг слегка приподнял бровь.

— Уверена? Хорошо подумай, прежде чем что-то сказать. И даже прежде, чем подумать — подумай, ляпнуть чушь ты уже успела и так, — предупредил Андрей Аристархович.

Полина задумалась. Где она уже успела ляпнуть чушь? Хотя, плевать. Ей осталось отомстить и умереть, остальное неважно.

— Уверена.

— Что ж, тогда даю Слово, что после завершения операции по твоей просьбе убью тебя. Быстро и безболезненно, как ты и хочешь. Довольна?

— Вполне. И раз уж мы с вами договорились, может, отвяжете?

Мужчина на пару секунд задумался, потом устало махнул рукой в сторону кровати. Веревки бесследно исчезли. Ошарашенная Полина ахнула и растерянно уставилась на мужчину, растирая затекшие руки.

— Наслаждайся. Считай авансом за хорошее поведение, — прищурился маг. Показалось, или его глаза действительно превратились в черные тоннели, вспыхнувшие пламенем? Нет, это все стресс и наркотики…

Результатом общения с информатором поневоле полковник Ивашин остался доволен. Ради мести Полина теперь будет сотрудничать хоть с легионом демонов, и с уходом из жизни повременит. Теперь маг был в этом уверен. Ему удалось зажечь искру жизни в пустых, словно разбитые окна, глазах. Удалось качнуть маятник в другую сторону — перебить отчаяние и апатию здоровой агрессией и жаждой мести. Ненависть может свернуть горы, если ее умело направить в нужное русло. А ненависть, которая рождается из осколков разбитой жизни, меняет мир. Если не сломает сама себя.

Но сломаться Полине он не позволит. Умереть — пожалуйста, но не сломаться раньше срока. Наконец он увидит все изнутри, глазами Полины. Занятие не из приятных, но в его работе в принципе приятного мало. И это никому не интересно, причем ему — в последнюю очередь. Зато, прогнав полученную информацию через Кристалл Истины, он наконец сложит пазл, и это станет началом конца. Слишком уж заигрались — почти до масштабов холодной войны и гонки ядерных вооружений. Как же все это настодемонело! Но теперь у него появилась реальная зацепка. Немного напрягало выдвинутое девчонкой требование ее убить — убивать зря Ивашин не любил. И видел разницу между ликвидацией опасного преступника, уничтожением противника в бою и убийством беспомощной девчонки, которой и так крепко не повезло.

Но девушка действительно не хотела больше жить. Андрей понимал, что Полина жива лишь его стараниями, вероятность возвращения девушки к полноценной жизни исчезающе мала, и смерть порой действительно лучше мучительного существования, а убийство может быть актом милосердия. Поэтому и согласился на просьбу Полины. Не пойди он ей навстречу — будет искать другие способы. И найдет. Линия реальности Полины уже фактически стерта, и причин держаться за жизнь у нее, судя по всему, нет. Он дал ей цель и повод задержаться по эту сторону Грани лишь для того, чтобы выполнить свою работу. И оставил ей шанс изменить решение. Если она захочет жить, пусть и хреново, достаточно лишь не просить его о смерти. Он дал ей маленький шанс иметь шанс. Но даже его принять Полина пока не готова.

Конечно, глубокое сканирование памяти с детальной считкой — процесс крайне малоприятный, а порой и болезненный. Подвергающийся подобному воздействию человек теряет контроль над своим разумом и памятью. На чем именно акцентировать внимание — решает ментал, проводящий считку. Помимо чужого присутствия в сознании, объект заново переживает свои воспоминания. При необходимости — до мельчайших подробностей. Очень удобно для допроса: солгать невозможно, как и что-то утаить. А в данном случае цель уж точно оправдывает средства. Благодаря Полине, он нанесет по этой цели решающий удар, который станет сокрушительным.

Зверствовать маг не собирался. Но получить нужную информацию было крайне необходимо, и ни с кем церемониться он тем более был не намерен. У него достаточно высокий уровень ментальных способностей, чтобы действовать эффективно, но при этом относительно гуманно. Один из лучших показателей в этой реальности. А обещанные месть и легкая смерть станут для девушки более, чем достаточной компенсацией за временные неудобства.

Для полковника Ивашина все было просто и ясно. На одной чаше весов — душевное состояние малознакомой девушки, которая еще не знает, что придется пережить кошмар повторно. На другой — служебный долг, государственная безопасность и безопасность уровня. Никаких колебаний быть не может.

Чужая жизнь. Чужая женщина, которую он видел второй раз в жизни. Обычная операция, ничем не отличающаяся от десятков и сотен других. Привычные, банальные стратегия и тактика. Откуда только это ощущение, что задето что-то глубоко личное? То, что намного глубже профессионального самолюбия или служебного долга. Когда и каким образом объект разработки перешел в категорию врагов? Как будто на этот раз, в Изварино, неуловимый противник перешел невидимую черту, за которой начинались личные интересы начальника особого отдела.

И эта черта стала точкой невозврата для них обоих.

Глава 2. ИСКРЫ В КАМИНЕ

Полина лежала, уставившись в потолок. После визита начальника спецотдела прошло два дня. Девушку никто не тревожил. Лишь по утрам ее осматривал врач, и трижды в день приносили еду. Аппетита у Полины не было совершенно, но от еды она решила не отказываться: лучше она поест сама, чем придет этот, из КГБ, и заставит силой. У девушки по спине пробежал холодок. Испытывать пределы терпения чекиста ей не хотелось. Хотя и кормили здесь намного лучше, чем в обычной больнице, Полина механически забрасывала в себя пищу, не ощущая вкуса. Надо. Для мести нужны силы. А чтобы они были, нужно есть.

Слез не было. Внутри расползлась гулкая пустота, словно в ветхом, заброшенном деревенском доме. Не осталось даже мыслей. Лишь на краю сознания болезненно пульсировало одно слово — “месть”. Сил едва хватало на то, чтобы по стеночке дойти до туалета или умывальника, скрипя зубами от боли. Даже сон не шел — вместо нормального, полноценного сна девушка проваливалась в зыбкую, удушливую дремоту, сквозь которую доносился шум шагов из коридора, глухие голоса и шелест дождя за окном. На третий день Полина уже всерьез подумывала самой попросить, чтобы ей вкололи снотворное. Максимальную дозу.

Стройная брюнетка с необычными фиолетовыми глазами, одетая в полевую форму без знаков различия, возникла в палате словно ниоткуда. Полина вздрогнула от неожиданности и вжалась в спинку кровати, вцепившись в одеяло.

— Не боись, солдат ребенка не обидит, — гостья, по-кошачьи прищурившись, изучала Полину внимательным взглядом. — Хреново выглядишь. И как тебя такую везти?

— Куда везти? — прошептала Полина.

— В надежное место. Приказ полковника Ивашина.

— Это того, самого главного? Андрея Аристарховича, кажется…

— Его самого, — кивнула брюнетка. — Собирайся. Хотя, что тебе собирать? Кстати, я Химера.

— Я Полина. А как вас зовут?

— Меня не зовут, сама прихожу. И там, куда прихожу, становится жарко, — хмыкнула Химера. — Можешь звать Химерой, Восьмой или Леной, мне все под цвет глаз.

— Что? — не поняла Полина.

— В смысле, фиолетово, — улыбнулась брюнетка, сдувая упавшую на глаза челку. — Проклятие, обросла, как баран нестриженный, Второй увидит — два наряда вне очереди пропишет, к провидцам и аналитикам не ходи! А Полкан вообще оторвет к демонам. Вместе с головой.

— Полкан — это полковник Ивашин, что ли?

— Он самый.

Полина вздрогнула и невольно оглянулась. Полковник Ивашин производил неизгладимое впечатление. Девушке показалось, что он даже на расстоянии услышал, как она его назвала, и даром ей это с рук не сойдет.

— Извини, — Химера виновато присела на кровать рядом с Полиной. — Не бойся его, он нормальный мужик. Правильный. За дисциплину, конечно, три шкуры спустит, но зря не лютует. А тебя он лично взял под защиту.

— Это как? — еще сильнее побледнела Полина. — Что это значит? Почему “лично”?

— Ты это… успокойся. Какой бы ни была причина такого решения главы, это очень хорошо для тебя! Даже не помню, когда в последний раз кто-то из Высших брал под крылышко служебное недоразумение, обычно программы защиты свидетелей за глаза хватает. Но если сам Полкан взялся, ты в надежных руках.

Из всего сказанного Полина услышала лишь то, что ее ситуация вышла далеко за рамки программы защиты свидетелей. И личное участие в ее судьбе главы особого отдела не обрадовало, а только еще сильнее напугало девушку. Неизвестность порой страшит куда сильнее реальных, но знакомых опасностей. Полина стала белее стенки в палате.

— Все будет хорошо, — Химера впервые не знала, что сказать. Лишь молча сжала ледяные руки измученной девушки, словно пытаясь передать ей частичку тепла и уверенности. Уверенности, которой у нее самой не было.

Со двора донесся сигнал автомобиля. На руке Химеры зашипел браслет со встроенной рацией, заиграв разноцвеными огоньками.

— Восьмая, тебя там что, Седому сдали для опытов? Чего застряла?

— Не дождешься, оборотень в погонах, — небрежно бросила Химера, поднеся браслет к губам, растянувшимся в улыбке. — Лучше бы машину прогрел, чем трепаться. Полкан не любит болтливые шкуры в каминном зале.

— Ждать тебя с розами он тоже не будет, так что пошевеливайся, — прошипела в ответ рация и отключилась.

— Золото, а не напарник, — фыркнула Химера. — Растяжку бы ему поставить, так дисциплинарное наложат, кукуй потом на гауптвахте и драй сортиры… нет, оно того не стоит. Вставай и пошли, пока эта блохастая морда уазик греет. Иначе пожалеем.

— Почему? — осторожно спросила Полина, медленно поднимаясь с помощью Химеры.

— Будем всю дорогу слушать бурчание и нытье обиженного оборотня. Честно, лучше в засаду попасть или выговор получить.

— Оборотня?! — ахнула Полина. Химера сосредоточенно кивнула, практически на себе волоча Полину к выходу из палаты.

На улице было зябко. Дождь, безостановочно стучавший в стекла почти двое суток, иссяк, превратившись в легкую морось. Серый бетонный колодец здания военной базы с квадратиком свинцового неба над головой, пара чахлых, уже облетевших кустиков и несколько ярких пятен — кленовых листьев, случайно занесенных ветром на закрытую территорию — все дышало осенью, незаметно подобравшейся на мягких лапах, словно рыжая кошка. В лицо Полине ударил порыв по-осеннему холодного ветра, принесшего запах мокрого асфальта. Девушка плотнее запахнула фланелевый больничный халат и прижалась к Химере. У этой женщины, мечтательно рассуждавшей о растяжках и способах “взорвать унылые будни” напарника, были добрые глаза. Удивительно теплые для подрывника, если Полина правильно поняла ее специализацию. Химера удивительным образом вызывала доверие. И была единственной, кого Полина не боялась. Или боялась меньше, чем остальных.

Возле пыхтящего уазика курил обросший щетиной вооруженный мужчина, время от времени нетерпеливо поглядывая на часы. Заметив девушек, он выбросил окурок, окинул Полину изучающим взглядом, от которого ее пробрала дрожь, и молча запрыгнул в машину. Химера усадила Полину на заднее сиденье и бросила ей плащ-палатку.

— Как-то не до одеял у нас в последнее время. Но в машине тепло, не замерзнешь. А на месте разберемся.

— Куда вы меня везете? — настороженно спросила девушка.

— Куда приказано. Скоро сама увидишь, — бросил водитель, заводя мотор.

— Седьмой, не бухти, как старая баба, — фыркнула Химера, разваливаясь на переднем сиденье. — Полина, не обращай внимания, это он от ранений и усталости такой вредный. Выспится — покажет себя с лучшей стороны.

— С тобой, Восьмая, разве что за Гранью высплюсь, — усмехнулся мужчина.

— Не факт, — усомнилась напарница. — Седой с Полканом тебя и там достанут. Хоть бы представился, оборотень некультурный!

— Роман Ветров, спецподразделение “Тайфун”, оперативник, — нехотя бросил мужчина. Глаза его в полумраке сверкнули желтым.

— Он у нас скромный, — прищурилась Химера в зеркало заднего вида. — Роман — один из лучших оперативников уровня. И именно он вынес тебя из того подвала, за три минуты до взрыва.

— Спасибо, — прошептала девушка, побледневшая при одном упоминании подвала. Благодарности за спасение ставшей ей в тягость жизни она не испытывала, но поступок Романа заслуживал хотя бы этого простого слова.

Мужчина молча кивнул, не отрывая взгляда от серой ленты дороги.

Полина поджала ноги и укуталась в плащ-палатку. Девушке было холодно, и от этого холода не спасло бы и самое теплое одеяло — он шел изнутри. По щекам побежали соленые капли. Весь ужас того, что с ней произошло, боль, страх, отчаяние и напряжение последних дней, ледяной глыбой застывшие на сердце, внезапно прорвались потоком слез, заливающих плащ-палатку. Мир сжался до размеров автомобиля, уносящего девушку в неизвестность, но это было уже неважно. Сотрудники спецподразделения деликатно молчали, позволяя Полине выплакаться, смыть слезами с души хотя бы часть невыносимой боли. И девушка была им искренне благодарна за эту безмолвную поддержку. Любые слова здесь были бы лишними, жалкими, фальшивыми. Ребята из “Тайфуна”, прошедшие огненный ад и повидавшие всякого, в объяснениях не нуждались.

Когда слезы иссякли, оставив после себя мертвую пустоту, Полина еще какое-то время дрожала, глядя сквозь пространство невидящими глазами. Но усталость взяла свое, и девушка, совершенно опустошенная, впервые провалилась в глубокий сон без сновидений и тревог.

— Гребанные ублюдки, блядь! Расстреляла бы к демоновой праматери! Раз пятнадцать, — телепатически, чтобы не потревожить уснувшую Полину, выругалась Химера, доставая пачку сигарет. В аметистовых глазах стояла такая ярость, что под их взглядом едва не дымился асфальт.

— Расстреляешь еще, патронов на всех хватит, — скрипнул зубами Роман, слишком резко вывернув руль. — Проигран бой, но не проиграна война.

***

… Базовая реальность с переходами на отражения и боковые стриммеры, загородная резиденция полковника Ивашина. Координаты засекречены

Двухэтажный дом с мезонином, расположенный в уединенном месте, у самой реки, тонул в предутреннем тумане. Тишину нарушал лишь шепот уже позолоченных осенью старых яблонь и берез, шуршание камыша и редкий всплеск играющей рыбы. Потемневший от времени, но крепкий, добротный, укрытый чарами невидимости и многослойной магической защитой, этот дом таил в себе бесчисленные тайны и напоминал крепость. По сути, он ею и являлся, выстояв в лихолетье революции и Гражданской войны, пережив оккупацию в роковые сороковые и несколько намного менее известных, но не менее жутких и кровопролитных магических войн. Маги рода Ивашиных и союзных кланов сохранили это место как убежище, практически нетронутым. Лишь попадаются в окрестностях ржавые пробитые каски, россыпи отстрелянных гильз и еще звенит зашкаливающий в десятки раз магический фон — эхо войны. Это место десятой дорогой обходят даже звери, местные старики считают проклятым, и даже секретные карты особого отдела КГБ стыдливо молчат об аномальной зоне с плавающими пространственно-временными координатами. Загородной резиденции полковника Ивашина. Во всем мире, пожалуй, не было места безопаснее. Для тех, кто причастен. И опаснее — для тех, кого сюда не приглашали.

Уазик, давно съехавший с трассы на петляющую среди леса полуразмытую грунтовую дорогу, вывернул на почтительном расстоянии от особняка, даже сейчас, при наличии допуска, казавшегося мрачным, пугающим и призрачным. Но Волк и Химера, сменявшие друг друга за рулем почти сутки, слишком вымотались, чтобы обращать внимание на такие пустяки. Они уже неоднократно бывали тут раньше, знали это место достаточно хорошо, чтобы в нем выжить и привыкли к местному колориту. Роман ювелирно припарковал машину согласно полученных инструкций на одному ему заметной бетонной плите и вставил в пятигранное отверстие сбоку нее полученный от Полкана кристалл. Кристалл засветился красным светом, тут же сменившимся синим. Плита медленно поднялась в воздух и поплыла в сторону особняка, минуя зону мин и ловушек и моментально сделавшись невидимой для любого стороннего наблюдателя вместе с прибывшим маленьким отрядом. А через пару секунд исчез и сам особняк — пространственно-временные координаты не фиксировались в одной локации дольше нескольких секунд, необходимых для прохода.

Плита приземлилась перед домом и медленно, словно лифт в шахте, опустилась на глубину нескольких метров. Просвет вверху сразу затянулся Тьмой и иллюзорной материей, а уазик с пассажирами оказался в просторном помещении, отдаленно напоминающем станцию метро. Дальние стены помещения терялись во мраке, отчего оно казалось бесконечным. А возможно, таким и было — род Ивашиных специализировался на пространственной магии, и подобное для них давно стало обычной рутиной.

— Вставай, красавица, проснись, — выпрыгнувшая из машины Химера зевнула, потянулась, открыла заднюю дверь и осторожно потрясла Полину за плечо. — Добро пожаловать в логово дракона.

Девушка неловко выбралась из машины, слегка щурясь на рассеянный свет и кутаясь в плащ-палатку.

— Лена, Роман, что это за место? Где мы?

— У Полкана в гостях, — опередила немногословного напарника Химера, вынырнувшая из темноты с “Калашниковым” и объемистой брезентовой сумкой через плечо.

— Идем уже, пока нас тут не сожрали, — Роман спрыгнул на слегка фосфоресцирующий бетонный пол, не забыв прихватить автомат, пистолет и любимый нож.

Полина перевела непонимающий взгляд с мужчины на женщину, ответа не получила, вздохнула и лишь плотнее закуталась в плащ-палатку, словно грубая ткань могла защитить от неведомой угрозы. Но спокойная сосредоточенность, уверенность, сквозящая в каждом скупом движении спутников, невольно передались и самой девушке. Поднимаясь по обычной на первый взгляд лестнице, по которой путь в несколько метров занял около пятнадцати минут, Полина уже почти не испытывала страха. А когда их группа оказалась в просторной комнате, залитой солнечным светом, страх отступил окончательно. На какой-то краткий миг Полине даже показалось, что она вернулась в детство.

Свет струился из высоких арочных окон таким потоком, что казался плотным и осязаемым. Он играл солнечными зайчиками в разноцветных витражах, расчерчивал сияющими квадратами потемневший паркет, тонул в глубинах огромного старинного зеркала в тяжелой деревянной раме, небрежно прислоненного к стене. Полина даже зажмурилась, ослепленная и слегка растерянная. В плотных и как-то странно изгибающихся лучах танцевали пылинки. В их то ускоряющемся, то замедляющемся до полной остановки движении наблюдалась удивительная, иная гармония, действующая на девушку подобно гипнозу. С трудом переведя взгляд на спутников, Полина поняла, что они ощущают то же самое. Полина осторожно коснулась луча. Луч обогнул ее руку, разложился радужным спектром, поиграл пылинками, снова сложился, подобно вееру, вытянулся в нить и исчез. За окном неестественно медленно пролетела птица, оставляя за собой инверсионный след.

— Что это? — прошептала девушка, неверяще рассматривая разукрашенную синяками и ссадинами руку, вокруг которой разливалось слабое свечение. За двадцать четыре года своей жизни даже отдаленно подобного Полина никогда не видела.

— Искривление пространства, ясен пень, — Химера потрясла головой, сбрасывая наваждение. Рядом, почти как большая собака, встряхнулся Роман — звериные инстинкты у оборотней очень сильны.

— Не понимаю, — потупилась Полина.

— Полкан объяснит, — махнула рукой брюнетка, бросая вещмешок и оружие на одно из мягких кресел, полукругом развернутых к камину. — А нам пора заняться делом. Седьмой, не спать, на политзанятиях отоспимся. Погнали, проверим внешний контур защиты и периметр. Да и пожрать бы не помешало…

— Вот это самое умное, что я услышал за последние сутки, — ухмыльнулся Роман. — Только заселим с комфортом нашу подопечную.

Комната, выделенная Полине, оказалась небольшой, но уютной, с еще довоенной, но удобной мебелью, вполне пригодным к эксплуатации камином и большими окнами, глядящими в заросший сад. За садом виднелась река, укрытая ивами и туманом. Густые клубы тумана после только что виденного яркого солнечного света удивили девушку и вызвали массу вопросов. Но все вопросы Полина решила отложить на потом — сейчас широкая мягкая кровать интересовала ее куда больше. Привычный мир и так дал трещину — еще в тот момент, когда она увидела шаровую молнию, послушно возникающую и исчезающую по воле жуткого человека, в котором и от человека-то ничего не было. Но после всего, что стало с ней и ее жизнью, это особо не волновало. Полина уже и так поняла, что мир на самом деле намного сложнее, чем кажется, и она — одна из немногих, кому довелось увидеть его изнанку. Ту сторону, которая считается байками и легендами, о которой не принято ни говорить, ни даже задумываться. То, что высмеивали, но за что убивали, сжигали, могли объявить сумасшедшим. И лишь подобные этому полковнику и его подчиненным знают правду. Или какую-то ее часть.

Комната казалась нежилой, но неожиданно чистой, без единого признака той сырости и затхлости, что неизбежно встречается в нежилых помещениях. А постель оказалась поразительно свежей, слегка пахнущей сиренью, лавандой и какими-то травами, запах которых снова невольно напомнил о детстве, ароматных стогах свежескошенного сена и маминых руках. Девушка даже едва не расплакалась, уткнувшись лицом в подушку, и лишь присутствие Химеры, деловито притащившей охапку дров, а следом — стопку каких-то вещей, заставило сдержаться. Выглядеть в глазах посторонних еще более жалко, чем в Изварино и по дороге сюда, не хотелось. Тем более, что сейчас и причин-то для этого нет, а прошлое слезами не изменишь.

— Смотри, здесь одежда и белье. Не волнуйся, не с трупов сняли, — донесся бодрый голос Химеры, вырывающий девушку из паутины тягостных мыслей. — Вещи мои, все стираное. На первое время хватит, а теплые вещи купим чуть позже. Или со склада зимнюю форму выпишем. Я подумала, ты точно захочешь принять ванну, полотенца и все необходимое уже там, воду я включила.

— Спасибо, — тихо ответила Полина.

— Тебе помочь? Хотя, чего я спрашиваю. Пошли, подранок, — брюнетка уже привычно помогла ей подняться.

Обустроенная в смежной комнате ванная особенно приятно удивила Полину. Спускаться каждый раз в санузел на первый этаж и снова подниматься по лестнице, превозмогая боль, было бы слишком тяжело. А полноценно передвигаться она сможет еще очень нескоро. И хорошо, если не останется калекой на всю оставшуюся жизнь. На весь отрезок времени, отпущенный ей до того момента, когда необходимость в ней исчезнет, и мужчина со сталью в глазах равнодушно оборвет ее и так слишком затянувшееся подобие жизни. Полина вздрогнула и торопливо принялась расстегивать халат, стараясь ни о чем не думать. Но бросив случайный взгляд в настенное зеркало, отшатнулась, испугавшись своего отражения. Тело, покрытое ссадинами и кровоподтеками, выглядело ужасно. Измученное землистое лицо, в котором не осталось ни кровинки, выглядело немногим лучше. Рука неверяще коснулась шрама на животе с еще неснятыми швами. Со стороны, в зеркале, при ярком свете, смотреть на это было невыносимо. Губы девушки задрожали, в глазах потемнело. Полина пошатнулась и стала оседать на пол, повиснув на руках Химеры.

— Блядь! Не смотри туда, на меня смотри, — сотрудница спецпозразделения легко удержала девушку. Худенькая, как ребенок, измученная, она почти ничего не весила, даже родной “Калаш” и привычное снаряжение казались тяжелее. — Твою мать, Полкан, вперехлест тебя сорок через семь гробов в Бездну с таким заданием… Очнись, демонова погибель!

Несильная, но звонкая пощечина привела Полину в чувство. Она снова взглянула на шрам, затем в глаза Химеры — фиолетовые, как лаванда, как сирень у калитки, как мамино платье…

— Хватит, ясно? — фиолетовые глаза опасно сверкнули. — Ты жива, и это главное. Скоро придет Полкан, не советую его бесить.

— Хорошо, — с усилием выдавила Полина. Бесить Полкана — последнее, что она хотела бы делать. А искупаться хотелось давно.

Девушка с остервенением в который раз терла мочалкой покрасневшую кожу, пытаясь даже не смыть — вместе с кожей содрать омерзительные следы чужой похоти и жестокости. И еще более омерзительные и жуткие воспоминания, которые словно черви, пожирали все светлое, что было в ее жизни. И все, что осталось от нее самой. Полина уже почти стерла кожу на груди, животе и бедрах, когда встревоженная долгим отсутствием девушки Химера зашла в ванную, оцепенела и, рыча под нос ругательства, вытащила Полину из воды, укутала полотенцем и перетащила на кровать.

— Пр-р-р-роклятие! Я боевой маг, майор спецназа, а не нянька, — бранилась Химера, просушивая Полине волосы. — Повернись, одеваться будем.

Надев на потерянную Полину трусики и шелковый халатик, обнаруженный в стопке чистой одежды, брюнетка умело разожгла камин и обернулась к девушке.

— Отдохни пока, только без глупостей. Убиться тут нечем, а прыгнешь из окна — переломаешь еще и ноги. Не смертельно, но малоприятно. И Полкан будет зол, тебе точно не понравится. Усекла? Нам с Седьмым тоже не поздоровится, по выговору с лишением каждому, а потом на полигонах загнобит.

— Усекла, — прошептала Полина. Больше всего ей хотелось заснуть.

— Тогда доброй ночи. Или дня, тут со временем такая чехарда, что черт его разберет. Бывай!

Химера исчезла так быстро, что Полина даже не поняла. После ее ухода обессиленная девушка еще долго лежала без сна, зябко кутаясь в одеяло и глядя на огонь в камине, гудящий и выбрасывающий тающие искры. Моментально гаснущие, как и ее собственная жизнь. То, что она в комнате уже не одна, Полина поняла не сразу.

Полковник Ивашин сидел у окна, задумчиво глядя на огонь. В полумраке его мощная фигура казалась выточенной из камня, а в глазах плясали отблески пламени. Девушка замерла. Но ни лицо, ни поза мужчины не выражали угрозы — скорее спокойную глубинную силу, оттененную той естественной властностью, что идет изнутри, невольно заставляя более слабых зверей повиноваться.

Словно кожей ощутив взгляд, мужчина обернулся. Под его взглядом, больше напоминающим прицел, Полина почувствовала себя совсем маленькой, жалкой и беззащитной, и лишь сжалась и плотнее укуталась в одеяло.

— Как вы сюда вошли? — тихо спросила девушка, только чтобы нарушить молчание, которое становилось слишком гнетущим.

— Это мой дом, и я могу входить куда угодно и когда угодно. А если тебя интересует способ, то это телепортация. Мгновенное перемещение с помощью портала.

— Так вы в двери не ходите? — растерялась девушка. Начальнику особого отдела стало смешно.

— Почему же, хожу. Телепортация, конечно, удобная вещь, но слишком энергозатратная и не всегда оправданная. Как в булочную на танке ездить.

Особенности телепортации Полина не представляла и сочла за лучшее промолчать. Мужчина поднялся и подбросил в камин пару дровишек, которые сразу охватило пламя. Довольно прищурившись, он отвернулся от камина, подошел к девушке и присел на краешек кровати. Девушка бросила на него испуганно-непонимающий взгляд и поджала ноги.

— Полина, у тебя есть родственники, близкие? Может, кому-то стоит знать, что ты жива? Связь пока не могу обещать, но если кто-то переживает и ищет тебя, мы можем сообщить, что с тобой все в порядке. Все равно скоро это перестанет быть тайной, если уже не перестало.

Девушка задумалась, глаза наполнились слезами.

— Нет, некому сообщать. Это было важно только для мамы, но она умерла. Отец быстро утешился, у него другая семья, а на меня ему плевать. А жених…

Девушка замолчала, не в силах продолжать. Об этом больно было даже думать, не то, что говорить. Еще и монстру из КГБ.

— Что ж, меньше проблем, — услышала она в ответ. — А теперь дай мне руку.

Полине показалось, что она ослышалась.

— Дай руку, — медленно, почти по слогам повторил мужчина.

— Может, не надо?

— Полина, уясни одну простую вещь: если я что-то приказываю, это выполняется. Даже если я прикажу прыгать, единственный вопрос, который может быть — как высоко. Дай руку.

Девушка бросила на мужчину испуганный взгляд, поколебалась пару секунд и робко протянула руку, ожидая чего угодно. Но Андрей Аристархович лишь медленно провел ладонью от кисти до плеча, едва касаясь кожи. Полина не поверила своим глазам: ладонь мага слегка светилась, а уже начавшие желтеть безобразные синяки, как и ссадины от наручников, бесследно исчезали. Девушка смотрела то на собственную руку, то на мужчину, не дыша и широко распахнув янтарные глаза. Только когда закружилась голова, Полина опустила взгляд и судорожно вдохнула.

Но следующий приказ просто выбил из легких весь воздух.

— Раздевайся. Полностью.

— Нет, не надо! Я не буду, — чуть не плача, пролепетала девушка и сжалась в комочек.

— Мы заключили сделку, будь добра выполнять свои обязательства и слушаться. Или ты хочешь, чтобы я сам тебя раздел?

Полина сжалась, неловко запахнув халатик и прижав руки к груди в защитном жесте. Было страшно даже подумать, что мужчина, нелюдь до нее дотронется. Больше смерти она боялась ощутить на себе его руки. Девушку замутило, лицо побелело, словно ее вот-вот вывернет. В золотисто-янтарных глазах застыл ужас. Мужчина вздохнул, продолжая мягко удерживать ее руку.

— Девочка, я убийца, а не насильник и не садист. Истязать тебя я не намерен, мне это не нужно. Наоборот, хочу помочь. Подлечить. Ждать, пока ты очухаешься сама — большая роскошь, тут не санаторий и нянек нет. Уговаривать никого я не собираюсь — на это нет ни времени, ни желания. Либо раздеваешься сама, либо тебя раздену я.

Девушка бросила на него затравленный взгляд и отчаянно дернула пояс халатика дрожащими руками.

— Не надо, я лучше сама!

Шелковая ткань соскользнула, обнажая кожу, тут же покрывшуюся мурашками. Девушка резко дернулась, чтобы стянуть трусики, пока решимость ее не оставила. И побелела, заскрежетав зубами в попытке унять или хотя бы скрыть боль, пронизавшую все тело от неосторожного движения. Но скрыть что-то от цепкого стального взгляда начальника спецотдела КГБ вряд ли кому было по силам. И уж точно, не Полине.

— Оставь.

Сильные мужские руки уложили девушку на спину, не обращая никакого внимания на ее трепыхания.

— Больно не будет. Но если начнешь дергаться и мешать мне, буду вынужден тебя обездвижить, — предупредил Ивашин.

Полина кивнула и замерла в его руках. Лишь по щеке скатилась одинокая слезинка, которую, как надеялась девушка, он не заметит.

Мозолистая ладонь, более привычная держать оружие, чем касаться женского тела, уверенно легла на то место, где еще мучительно ныло сломанное ребро. От ладони мага шло странное тепло, проникающее под кожу, как радиация, и в то же время — мятный холодок. Удивительные ощущения! Ничего подобного Полина даже представить себе не могла. И под этой рукой боль отступала, таяла, словно снег под лучами весеннего солнца. Тошнота и дрожь медленно растворялись под натиском чужой силы, трусливо покидали измученное тело, уступая место странному оцепенению и спокойствию.

Закончив с ребром и убедившись, что от перелома не осталось и следа, маг накрыл ладонью покрытую синяками и ссадинами грудь. Девушка инстинктивно дернулась, но вовремя вспомнила, чем это грозит, и притихла, зажмурившись и почти не дыша. Но вскоре об этом пожалела: с закрытыми глазами чувство обнаженности и беззащитности лишь усилилось, а каждое прикосновение ощущалось еще острее. Каждой клеточкой тела Полина ощущала, как теплая ладонь монстра из КГБ касается груди, медленно опускается вниз, по животу, накрывает жуткий шрам. Почему больше не больно? Она не знала. Открыть глаза было слишком страшно.

По животу разливалась волна тепла одновременно с уже знакомым мятным холодком и легким покалыванием, принося облегчение. Девушка немного расслабилась — действия мужчины были сдержанными, профессиональными, неожиданно бережными. Ужас перед этим мужчиной постепенно уходил, уступая место настороженности, на смену которой пришло смущение. Зачем он делает это? Почему он делает это сам, вместо того, чтобы просто кому-то приказать? Почему ей больше не страшно?

Неожиданно ощущения изменились. Девушка не сразу поняла, что с нее сдернули трусики, и мужская рука проникла между ног, касаясь промежности.

Мысли Полины разлетелись испуганными пташками. Девушка инстинктивно попыталась сжать ноги, но лишь плотнее зажала ими руку чекиста. Широко распахнувшиеся глаза девушки утонули в расплавленной стали его взгляда — бесстрастно-сосредоточенного, словно перед ним лежала не раздетая девушка, а военная карта, а сам он не касался интимных мест Полины, а собирал автомат. И этот холодный, равнодушный взгляд, как ни странно, подействовал на девушку успокаивающе. Ее изувеченное полудохлое тельце совершенно не интересовало монстра из КГБ. Невысокая, худенькая, не обладающая ни выдающимися женскими прелестями, ни яркой, выделяющейся внешностью, она и в лучшие времена не особо привлекала мужское внимание. А сейчас могла показаться привлекательной разве что в усмерть пьяному или сумасшедшему. Начальник спецотдела КГБ ни к первым, ни ко вторым явно не относился. Испуг сменился неловкостью. Полина лежала обнаженная, беззащитная и беспомощная, перед малознакомым опасным мужчиной, который неведомой силой исцелял ее, и выглядел при этом так, словно занимался самым обыденным делом.

— Мешаешь. Ноги разожми и расслабься, — приказал Ивашин. — Порвали тебя, такое на расстоянии не лечится. Ничего нового у тебя между ног я не увижу, там такая же часть тела, как рука или нога.

Девушка вспыхнула и освободила его руку. Бросив случайный взгляд на собственное тело, она оторопела: от кровоподтеков, ссадин, шрама и швов не осталось и следа. Исчез даже застарелый шрамик от удаленного еще в детстве аппендицита. Безупречно чистая, здоровая, словно сияющая изнутри кожа без малейших следов истязаний — там, где десять минут назад были тяжкие телесные повреждения. Боль тоже бесследно исчезла, лишь последствия насилия в виде саднящих и тянущих ощущений в промежности еще давали о себе знать. Но и они отступали перед нечеловеческой силой этого мужчины. Монстра из КГБ. Мага. Убийцы с глазами-прицелами цвета стали, способного раздавить одним взглядом. От ладони, продолжавшей накрывать холмик между ее ног, исходило знакомое мягкое свечение и тепло, вместе с тем же холодком и покалыванием. Не у каждого врача такие чуткие и умелые пальцы, как у этого нелюдя. Плавные, осторожные, но уверенные движения совершенно не вязались с жутким образом чекиста, сложившимся в сознании Полины.

— Я сказал, расслабься. Я не маньяк, — напомнил нелюдь.

— Андрей Аристархович, — задохнулась девушка. — Перестаньте меня… ласкать!

— Я тебя не ласкаю, а лечу.

— Не вижу разницы, — выдавила девушка, покраснев до кончиков ушей.

— Показать?

— Нет! — поспешно ответила Полина, зажмурилась и отрицательно замотала головой.

— Ну нет так нет, — легко согласился начальник особого отдела.

Полине казалось, что ее сердце грохочет громче бронепоезда и вот-вот выскочит из груди. Но страх ушел. Тишина из гнетущей превратилась в спокойную и уютную, а комната — в островок безопасности в страшном жестоком мире. В камине танцевало пламя, порой выбрасывающее искры, тающие, как таяла боль. Прикосновения этого мужчины дарили тепло, покой и избавление. В них не было грубости, жестокости или похоти — лишь уверенная забота и спокойная властность, больше бы подошедшие доктору по призванию, чем убийце и хладнокровному начальнику опасных головорезов. Сама мысль о мужских прикосновениях вызывала у Полины ужас и отвращение, словно она захлебывалась омерзительной липкой грязью. И только руки жуткого человека из КГБ — или даже не человека — с холодными, словно оружие, серебристо-стальными глазами, пугали не так сильно. И его прикосновения не вызывали тошноты и желания отмыться.

Глава 3. ОГНЕСТРЕЛЬНЫЕ И ОСКОЛОЧНЫЕ

… Базовая реальность с переходами на отражения и боковые стриммеры, загородная резиденция полковника Ивашина. Координаты засекречены

Маг и оборотень из спецподразделения “Тайфун” растеряли все слова, даже нецензурные, наблюдая через инфозеркало за начальником спецотдела, сбрасывающим пар на полигоне. Или скорее любуясь, как небольшой тренировочный полигон, расположенный в изолированном пространственном “кармане” на территории закрытой зоны, за десять минут превратился в огненный ад, сменившийся выжженной пустыней. Спецназовцы не могли нарадоваться тому, что Полкан в свое время создал этот полигон на почтительном расстоянии от особняка, еще и с приличным пространственным сдвигом. А сегодня предусмотрительно закрыл методично уничтожаемую область пространства мощными щитами, не будь которых — и от дома, и от сада, и от невезучих подчиненных полковника уже осталась бы только светлая память.

Полкан был зол, как сто тысяч демонов и действительно напоминал дракона. Расстреляв из пистолета все движущиеся мишени и истратив все патроны, оставшиеся мишени Высший поразил пульсарами, полосу препятствий фактически превратил в пыль и брызги расплавленного металла, а тренировочных боевых големов и иллюзоров, изображающих противника — в излучение и дымящиеся головешки.

— Пиздец! Так он уровень разнесет к чертям собачьим и не заметит, — прокомментировал происходящее в инфозеркале Роман. — Таким взбешенным я Полкана не помню, пожалуй, с самого Карибского кризиса. И тогда он порычал да расстрелял в щепу несколько мишеней, но чтоб такое? Что это с ним?

— Не знаю, — растерянно пожала плечами напарница. — Но не завидую идиоту, который стал этому причиной. Надеюсь, это не мы?

— Вряд ли, иначе мы были бы вместо големов, — логично рыкнул оборотень. — И надеюсь, не девчонка.

— Чем Полкана может взбесить девчонка, еще и до такой степени? — фыркнула брюнетка, сверкнув фиолетовыми глазами в сторону артефакта, в глубине которого, как на экране телевизора, еще полыхало пламя и клубами валил жуткий черный дым, до горизонта затянувший небо. — Она даже нас боится, а перед ним вообще, как осинка, трясется.

— Демон ее знает. Ты проверь на всякий пожарный, она хоть жива? Может, Полкан уже убил ее к демоновой праматери, — неопределенно буркнул оборотень, обеспокоенно глядя в инфозеркало.

Химера прикрыла глаза, настраиваясь на слабенькую ауру Полины и прикрепленный к ней следящий маячок.

— Как Ленин, живее всех живых. Спит, что пьяный дембель!

— Значит, все-таки не она, — с облегчением выдохнул Роман. Он сочувствовал несчастной девчонке еще в Изварино, а теперь ощущал за нее какую-то странную ответственность, причастность к ее судьбе. И очень не хотел бы ее гибели. Даже если начальство считает иначе.

Тем временем начальство ликвидировало последствия своей “тренировки”, откатив то, что осталось от стертого с лица земли полигона, к первоначальному виду. Убедившись, что полигон выглядит вполне прилично, уставший маг, покрытый потом, гарью и копотью, шагнул в портал и исчез, оставив после себя лишь тающую серебристую дымку. А вскоре исчезла и она.

— Демон! И как у него это получается? — выразил недоумение вперемешку с восхищением оборотень.

— Темпоральную петлю замкнул, — ответила Химера. — Как, не спрашивай, я понятия не имею. Или сам у него спроси.

— Любопытство — не порок, а причина преждевременной смерти, — перефразировал Роман народную мудрость.

Андрей Аристархович, пожалуй, с ним бы согласился. Читать подчиненным лекции по темпоральной магии — последнее, чем он бы хотел сейчас заняться. А больше всего ему хотелось, пожалуй, принять душ и расслабиться у камина с бокалом бренди или доброго армянского коньяка. Смотреть на огонь — не яростно-смертоносный, как на полигоне, а мирный, домашний, ручной, вслушиваться в его шорох и потрескивание, сплетающееся с шелестом дождя за окном, и ни о чем не думать. На время притвориться, что войны не существует, что ни Изварино, ни десятков и сотен подобных событий просто не было, и все это ему лишь приснилось. И погасшие, словно мертвые звезды, золотисто-янтарные глаза изувеченной девчонки — всего лишь сон. И не имеют никакого отношения к проваленной операции, к хреновой работе его людей и его самого. Полковник Ивашин привык смотреть правде в лицо, какой бы она ни была, и работу спецслужбы с такими результатами — или их полнейшим отсутствием — иначе, как хреновой, назвать не мог. Немым укором вставали перед мысленным взором иерарха дымящиеся воронки, разломы, ядерные взрывы, прорывы нежити, провалы на инфернальные уровни, налеты иномирных агрессоров, агонизирующие и гибнущие целыми ветвями миры… и затравленный взгляд Полины, ее расширившиеся от ужаса при его прикосновении глаза и сжавшееся тельце, на котором не было живого места. На скулах мага заходили желваки.

Начальник спецотдела КГБ, Высший Темный, один из девяти сильнейших иерархов своей реальности повидал многое. Его вряд ли чем можно было удивить, и уж точно — не кровью, грязью и человеческой жестокостью. Смерть шагала с ним рука об руку, его личное кладбище черным дымом простиралось до горизонта. Участвуя в боевых операциях, ликвидации чрезвычайных ситуаций и катаклизмов “особого” характера, он непосредственно влиял на реальность, зачастую принимая окончательное решение, кому жить, а кто обойдется. Не раз приходилось кого-то спасать, кого-то добивать, кем-то жертвовать, из кого-то выбивать сведения, а кого-то просто ликвидировать. Но держать в руках чью-то душу ему не доводилось.

До Изварино.

Полина… кто она, откуда? Сколько ей лет — двадцать три, двадцать пять? Не больше и не меньше, наметанный взгляд мага не обмануть. Стройная, гармонично сложенная фигурка, приятные, мягкие черты лица, светлая, словно фарфоровая, кожа, длинные золотисто-каштановые волосы, к которым так и хочется прикоснуться. И глубокие миндалевидные глаза цвета солнечного балтийского янтаря — такие бывают разве что у магов Земли и одной давно исчезнувшей расы, кровь которой еще порой проявляется в нескольких смежных реальностях. Полина была красива той неяркой, трогательной красотой полевого цветка, тихого весеннего сада или мирного неба, которая не бросается в глаза, но оставляет след в душе. Той красотой, которую хочется защищать и беречь, как то самое мирное небо. И которую, по всей видимости, придется уничтожить, как бы ни хотелось обратного. Он исцелил ее тело, но кто исцелит душу? Что нужно было сделать с девушкой, чтобы обычное прикосновение, без грубости и издевательств, казалось ей лаской? Ивашина снова затопила волна холодной ярости, перед которой оказалось бессильным даже пламя, поглотившее полигон.

Иерарх вздохнул, сделал несколько глубоких вдохов и опустился в кресло у камина, потягивая бренди. Было ясно, как устройство автомата Калашникова: девчонка боялась мага сильнее, чем смерти. И в то же время — доверяла ему больше, чем кому бы то ни было. Связал ли их черный тоннель, общая цель или его обещание, но эта связь уже протянулась невесомой нитью, ставшей прочнее стали. И теперь острые осколки разбитой чужой жизни срикошетили, зацепив и его. Куда сильнее, чем предполагалось. И ныли где-то глубоко внутри, подобно осколочным ранениям, которые неизлечимы. С ними просто сживаешься. Потому что такое нельзя ни исцелить, ни простить, ни забыть.

… Базовая реальность, Сингапур

Малогабаритный вертолет без опознавательных знаков, сверкающей стрекозой возникший ниоткуда, пару минут повисел в черном небе над городом, развернулся по широкой дуге и мягко опустился на плоскую крышу одного из небоскребов. Шерридан, придерживая перевязанную руку и поминая недобрым словом спецподразделение “Тайфун”, неловко выбрался из брюха “стрекозы” и подошел к ожидающей его черной фигуре, в которой еще на подлете он узнал брата. Дейтрана невозможно было спутать ни с кем — аура мага, словно выложенная из полупрозрачных кристаллов цвета маренго, не принадлежала этому миру.

— Здравствуй, Шер, — сквозь звон в ушах музыкой донеслось до Шерридана на родном языке — всеобщем языке уровня Идавелль. Черная фигура сделала пару шагов навстречу.

— Здравствуй, Дейт, — новоприбывший с облегчением вздохнул, опираясь на руку брата. — Благодарю за помощь. Работать в России и Союзе становится все сложнее, КГБ в последнее время создает слишком много проблем.

— Одна из них налицо, — ухмыльнулся Дейтран, оглядывая брата магическим зрением. — Обычный огнестрел, царапина. Какого демона ты еще не исцелился?

— Пуля зачарована, — прорычал Шерридан. — Такой заряд Изначальной Тьмы демона положит.

— Неужто ты так наследил, что за тебя их иерарх лично взялся? — покачал головой Дейт, уводя брата в сторону лифтов. — Если это так, то дела хреново. Я бы на твоем месте радовался, что получил порцию Изначальной Тьмы, а не Мертвого Огня.

— Так я и р-р-радуюсь, — грифельно-свинцовые глаза раненого потемнели и стали почти антрацитовыми. Толстое кольцо из ультрамариново-синего металла на здоровой руке угрожающе блеснуло. — Даже несмотря на то, что нам блохами пришлось по уровням прыгать, запутывая следы. Сколько Силы гхоррту под хвост!

Мужчины спустились на отделанную мрамором и золотом лестничную площадку, освещенную многочисленными встроенными лампами. При свете их внешнее сходство было поразительным: одинаково крепкие, широкоплечие, темноволосые, с арктическим холодом в хищных глазах свинцового цвета. Жесткий волевой профиль и едва уловимая усмешка на тонких губах казались их семейной, родовой чертой. Отличительной чертой эль-Арранов, военных разведчиков, военных преступников и последней надежды мира Идавелль.

— А на что ты рассчитывал, набирая в команду местных идиотов? — раздраженно бросил Дейт, нажимая кнопку вызова лифта. Перемещаться порталом в свою укрепленную конспиративную квартиру он опасался.

— Как будто у меня есть выбор, — устало вздохнул Шер. — Да и у тебя тоже. Без помощи местных и связей с теневым бизнесом этого отсталого мирка не видать нам Ключей, как гхоррту собственных рогов.

Бесшумно подъехавший лифт поглотил последние слова сомкнувшимися хромированными створками и стрелой помчал мужчин вниз, где среди многочисленных жилых и служебных помещений затерялось тайное убежище Дейта. Укрытое мощной магической защитой, чарами невидимости и иллюзий, убежище частично находилось в подпространстве, частично было развернуто в четвертом измерении, которые недоразвитые аборигены даже не воспринимали. Такая пространственная локализация давала возможность на нескольких квадратных метрах незаметно создавать огромные схроны, склады оружия, ангары и перевалочные базы. А также гарантировала полную защищенность как от местных угроз, вплоть до атомной бомбардировки, так и от любых поползновений со стороны криминальных группировок и спецслужб. За исключением таких гхорртовых тварей, как “Тайфун”, “Шторм”, “Медуза-Х” и того, кому они все подчиняются.

От одного воспоминания о начальнике спецотдела КГБ, пятый год серьезно осложняющем его жизнь и работу в этой гребанной реальности, Шерридан скрипнул зубами, неосознанно коснувшись маго-огнестрельного ранения. Если бы не Дейт и его вмешательство в линии реальности, топтать бы ему уже сегодня бескрайние просторы обратной стороны Грани. Шерридан был искренне благодарен брату. Кроме Дейтрана, он не доверял никому даже в родном мире. А здесь — тем более.

***

… Базовая реальность с переходами на отражения и боковые стриммеры, загородная резиденция полковника Ивашина. Координаты засекречены

Тик-так, тик-так…

Полина проснулась от того, что на лицо упал солнечный лучик, от чего девушка невольно зажмурилась и чихнула. Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится, и какое-то время просто лежала, слушая веселое потрескивание камина, поскрипывание половиц и тиканье стареньких ходиков. Как будто проснулась в гостях у бабушки, где проводила все каникулы. Мыслей не было — лишь ощущение покоя, защищенности и уюта, словно кто-то укрыл ее от всего мира невесомым пушистым одеялом. Сквозь дрему казалось, что вот-вот отворится дверь, пропуская раскрасневшуюся бабушку, окутанную клубами морозного воздуха, запахом молока и свежеиспеченного хлеба. Полина лишь сейчас поняла, что зверски голодна и села в кровати. Одеяло соскользнуло, обнажая высокую грудь. Полина нахмурилась и инстинктивно прикрыла грудь ладошкой, до конца не понимая, почему вдруг оказалась раздетой.

Тик-так, тик-так…

Реальность обрушилась на девушку снежной лавиной. Воспоминания набросились на нее, подобно пираньям. Полина задрожала, зажмурилась и сжалась в комочек, обхватив себя за плечи. Предательство, страх, боль, унижение, снова нескончаемый ужас, рвущая на части боль. И страшный человек из КГБ с глазами-прицелами цвета стали, воле которого подчиняется даже смерть, одним прикосновением меняющий все. Вчерашний вечер казался Полине сном, миражом, бредом, порожденным действием наркотика, открыть глаза теперь было еще страшнее, чем вчера.

Тик-так, тик-так… старенькие ходики продолжали отсчитывать секунды. Полина сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с паникой, осторожно приоткрыла один глаз и взглянула на руку. Ни синяков, ни ссадин не было. Судорожно вздохнув, девушка опустила взгляд ниже и не поверила своим глазам — даже при свете дня тело выглядело безупречно, а от так испугавшего ее шрама не осталось и следа.

Справившись с первым шоком, Полина прислушалась к внутренним ощущениям, со страхом ожидая, что спрятавшаяся боль в любой момент выскочит и набросится на нее хищным зверем. Но страх оказался напрасным. Такого хорошего самочувствия, как сейчас, она и припомнить не могла. Единственным дискомфортным ощущением был голод, который даже усилился.

Девушка осторожно поднялась, сделала несколько шагов по комнате, выглянула в окно. Между рамами, видимо еще с прошлой зимы, залежалась вата и гроздья рябины — удивительно свежие, сочные, как только что сорванные с дерева. Сад, поцелованный осенью, наслаждался нежарким октябрьским солнцем. В воздухе иногда проблескивали паутинки. О чем-то тихо шептались склонившиеся к реке ивы.

Выбрав из стопки одежды, принесенной Химерой, белье, черные вельветовые брюки и свободную футболку, Полина оделась, умылась и привела в порядок волосы, после чего даже рискнула сделать легкую гимнастику. Тело двигалось легко и послушно, к девушке вернулась привычная гибкость и грация. Свыкнувшись с новыми ощущениями, Полина наконец решилась подойти к зеркалу

Зеркало все еще пугало. Пересиливая себя, девушка подошла к нему вплотную и решительно взглянула в зеркальную глубину. Из зеркала на нее смотрело бледное, испуганное, но вполне живое, свежее и даже симпатичное лицо. Она похудела и осунулась, как после тяжелой болезни, черты лица заострились, глаза потускнели, но уже хотя бы не похожа на труп. Хотя, какая теперь разница? Она и так фактически труп.

Полина горько усмехнулась. Прежде, в той жизни, она боялась мертвецов. Теперь не боялась. Поняла, что бояться нужно живых. Изнутри снова поднялась волна липкого ужаса и отвращения.

— Нет, хватит! Все кончено, — прошептала девушка, вцепившись в раму, как в спасательный круг, и упираясь в зеркало лбом. Непреодолимо захотелось увидеть хоть кого-то: Лену, опера Романа, даже их жуткого начальника, лишь бы не оставаться наедине с кошмаром, грозящим перейти в безумие.

Зеркало внезапно затуманилось, потемнело, превратившись в черный провал. На глазах обескураженной девушки сквозь черноту просочились зелень, багрянец и золото, расцветившие осенний сад. Ветерок шелестел ветвями кленов, берез и кряжистых яблонь, порой срывая с них листья. Словно завороженная, Полина смотрела в зеркало, как в телевизор. Только изображение было живым, цветным, объемным. Девушка даже ощутила аромат спелых яблок, смешавшийся со свежестью земли после дождя и терпким ароматом винограда. Виноград и хмель заплели всю изгородь, перекинулись на беседку и балкон. И на видавшие виды мишени, методично поражаемые Химерой. Брюнетка метко, с упоением и поразительной ловкостью метала ножи и сюрикены. Неподалеку в кустах развалился огромный волк и с интересом наблюдал на девушкой.

— Роман, — ахнула Полина.

Словно ощутив чужое присутствие, волк настороженно обернулся и безошибочно поймал взгляд Полины. Глаза оборотня полыхнули желтым, зверь ощетинился, шерсть на загривке встала дыбом.

— Седьмой? — почувствовавшая неладное брюнетка обернулась к напарнику. В одной руке мгновенно очутился вылетевший из мишени нож, в другой — сияющий пульсар.

“Простейшее боевое заклинание”, - как наяву прозвучал в сознании Полины знакомый голос. Изображение затуманилось, расплылось и исчезло. По коже пробежали мурашки, словно маг невообразимым образом оказался рядом и прекрасно знает, чем она тут занимается. Девушка вздрогнула и отшатнулась от зеркала, опасаясь, что оттуда вместо спецназовцев, словно черт из табакерки, вот-вот появится сам глава особого отдела. Но вместо Андрея Аристарховича, комнаты и самой Полины в зеркале лишь расползалась бездонная тьма.

Девушка, словно ошпаренная, выскочила из комнаты в коридор и остановилась в полной растерянности. Коридор теперь выглядел совершенно иначе, чем вчера и напоминал военную базу или космическую станцию. Окна бесследно исчезли, вместо старинного паркета под ногами оказалась странно пружинящая металлическая обшивка. Слегка светящиеся бледно-серые стены с плотно закрытыми дверьми без ручек по обе стороны отливали металлом. Коридор не имел ни начала, ни конца и терялся где-то в бесконечности. Полина отступила назад и прижалась спиной к стене. Сердце в груди грохотало, как сумасшедшее. Зря она вышла из комнаты, проще простого затеряться в этом бесконечном лабиринте и никогда не вернуться обратно. На легкую смерть это совсем не похоже.

Напротив Полины стена пошла рябью, дрогнула и растаяла, пропуская встревоженных Лену и Романа. Оборотень уже успел перекинуться обратно в человека, одеться и даже вооружиться до зубов. Увидев Полину хоть и испуганной, но целой и невредимой, спецназовцы расслабились и вздохнули с облегчением.

— Смотрю, Полкан тебя исцелил, — довольно кивнул Роман.

Девушка молча кивнула в ответ.

— А чего по убежищу одна болтаешься?

— Там, в комнате, зеркало…, - девушка осеклась и замолкла.

— Что зеркало, напало на тебя? — уточнил оборотень.

— Нет, просто… вместо моего отражения вас показывает! В саду! Лена еще ножики и звездочки в мишени бросала. А волк… это же были вы?

Спецназовцы переглянулись и рассмеялись.

— Я, — улыбаясь до ушей, ответил Роман и пригладил встрепанные волосы. — Ложная тревога, Восьмая.

— Отбой тревоги, — согласилась напарница. — Видимо, это все личная Печать нашего дражайшего полковника и его Сила, которой он вбухал в девчонку немерено.

— Что? — переспросила ничего не понимающая Полина, глядя на Романа.

— Восьмая, ты — маг, ты и объясняй, — оборотень утешающе похлопал брюнетку по плечу. — А я, пожалуй, займусь завтраком. Или ранним обедом, раз наряд на кухню сегодня мой. Полина, есть хочешь?

Девушка сглотнула.

— Как волк!

— Ну, до меня тебе далеко, — фыркнул Роман.

— До этого проглота тебе демонски далеко, он тушенку в закрытых банках по запаху находит, — фыркнула Химера. Глаза ее смеялись. — Погнали на кухню, выпьем чаю, пока волчара кашеварит. Там и поговорим.

Чай оказался восхитительным — горячий, крепкий, бодрящий, с насыщенным ароматом цветущей липы и летнего луга, он словно согревал изнутри. Полина наслаждалась каждым глотком, хрустя крекерами из сухпайка и жмурясь от удовольствия. Химера, даже сейчас не расстающаяся с автоматом, улыбнулась и подвинула ей мед.

— Спасибо, — девушка намазала ложечку меда на крекер. — И чай потрясающий.

— Это Полкана заслуга, не моя. У него мать — травница, и его многому научила. Такого чая больше во всем дереве миров не найдешь!

— Дереве миров? — не поняла Полина.

— А ты до сих пор думаешь, что этот мирок единственный в своем роде? — фыркнула Химера, сверкнув аметистовыми глазами. — Только на карте у шефа в кабинете их несколько тысяч, это ближайшие ветви. А известно около полутора миллиардов.

— Как… это? — чашка дрогнула у Полины в руке. Деловито снующий у плиты Роман не сдержал смешок — с нарядом на кухню ему явно повезло. Приготовить кашу с тушенкой куда проще, чем объяснять человечке устройство мира за пределами человеческого восприятия.

— Это… ну как патроны в рожке. Наш мир — всего лишь один патрон в полуторамиллиардном магазине, — Химера мучительно пыталась объяснить сложное на простом примере. — Проклятие, дождись Полкана, он расскажет лучше. А не будешь его злить — еще и покажет.

— Обойдусь, — слегка побледнела Полина. Донимать расспросами начальника особого отдела было жутковато даже для смертницы. — А почему он меня не допрашивает?

— Допросит, как очухаешься и окрепнешь. Процедура не из легких, а он все же не фашист.

— Он что, пытает? — в янтарных глазах застыл испуг. Пыток и издевательств, в отличие от смерти, Полина боялась. А как может пытать монстр с нечеловеческими возможностями — трудно даже представить.

Брюнетка и оборотень дружно рассмеялись.

— На моей памяти еще никого не пытал, — успокаивающе ответил Роман. — Ему одного взгляда хватает, чтобы допрашиваемый рассказал все, вплоть до цвета трусов двоюродной тетушки троюродного брата. Но он предпочитает считку памяти и мыслей.

— Слава богу, — Полина глотнула чая, чтобы смочить пересохшее горло. — А он здесь живет?

— Нет, здесь он бывает. А живет на службе, — Химера долила себе чая из пузатого чайника, подогреваемого магическим кристаллом.

— Восьмая, не выкачивай кристалл полностью, оставь на вечер, — оборотень поймал вопросительный взгляд Полины. — Это место — зона нестабильности с переменными пространственно-временными координатами, электричество, газ и воду сюда не подвести.

— Но… я же купалась! — растерялась Полина. — А вы готовите!

— Мы используем альтернативные источники энергии, и не только, чтобы подогреть чайник, — промурлыкала Химера, демонстрируя Полине печь, работающую от мерцающего желтого кристалла.

— И вода — не проблема. Полкан — Высший, а Высшим подвластны все стихии, — дополнил Роман, помешивая гречневую кашу, уже начавшую распространять по кухне дивный аромат, от которого у Полины потекли слюнки. — Отлично, как в ресторане! Потерпите, девочки, почти готово.

— Я в тебе не сомневалась, — довольно ухмальнулась брюнетка. — Не зря говорят, что мужчины — лучшие повара!

— Не обольщайся, завтра в наряд на кухню заступаешь ты, — оборотень прищурил блеснувшие желтым глаза.

— Я тоже могу… готовить! — удивляясь собственной смелости, тихо сказала Полина. — Только научите меня пользоваться этой… инопланетной техникой!

Спецназовцы взглянули на нее с удивлением.

— Я справлюсь, — упавшим голосом прошептала девушка.

— Хорошо, завтра приготовим обед вместе, — Химера мягко коснулась ее плеча. — А сейчас насладимся шедевром от шеф-повара Романа Ветрова!

В исполнении оборотня каша с тушенкой действительно получилась кулинарным шедевром. Полина ела наравне с бойцами “Тайфуна”, которые уже стали ей почти семьей, и даже, смущаясь, попросила у оборотня добавки.

После обеда Роман решил заняться машиной, оставив периметр на напарницу. Химера отвела Полину в ее комнату и только собралась уйти, как была остановлена девушкой, которую с новой силой накрыл страх.

— Химера… Лена… не уходи, — Полина вцепилась в руку брюнетки мертвой хваткой. — Здесь страшно. В стенах дырки протаивают, лучи изгибаются, зеркала отражают не то, время идет непонятно как. А Роман сказал, что нас вообще могут съесть!

Химера мягко улыбнулась и успокаивающе накрыла руку девушки ладонью.

— Хорошо, я останусь с тобой. Куда ж тебя денешь, демонова погибель? Да и вздремнуть не помешало бы. Только с Ромой перетрем, да автомат возьму. А периметр я и на расстоянии могу контролировать.

До ее возвращения Полина считала минуты, показавшиеся ей вечностью. Наконец Химера вернулась, погруженная в свои мысли, сосредоточенно положила на подоконник автомат, так же сосредоточенно подбросила дров в камин и удовлетворенно хмыкнула, глядя на пламя. Совершенно не стесняясь Полины, брюнетка разделась до трусов и направилась в ванную, прихватив чистую футболку. Через несколько минут Химера вышла из ванной, промокая полотенцем мокрые волосы: долго нежиться сотрудники спецподразделения не привыкли, а при исполнении и в доме собственного начальника — тем более.

— Магией высушить? — задумчиво пробормотала она, коснувшись волос. — Да ну их к демонам, Силу еще на них тратить!

Полина слабо улыбнулась — она уже ничему не удивлялась. Химера бросила полотенце на спинку стула и развалилась на кровати рядом с ней, словно большая кошка, предусмотрительно прихватив с подоконника автомат и расположив его в изголовье.

— Лена, а вы вообще, кто? — набравшись храбрости, спросила Полина.

— Я? Боевой маг, майор спецназа, — пожала плечами Химера.

— Майор — и в наряды ходишь? — удивилась человечка.

Брюнетка задорно рассмеялась.

— А, ты об этом? Так мы и не люди, у нас своя… специфика службы. Нас слишком мало, а в наряды ходить кто-то должен. Так что это счастье светит каждому, кроме руководителей подразделений. Но им тоже особо не позавидуешь. Иной раз лучше наряд, чем схлопотать от шефа.

— Понятно, — Полина немного помолчала. — Лен, а тут сильно опасно?

— Кому как, — пожала плечами собеседница, щурясь на жаркое пламя камина, время от времени стреляющее искрами. — Для нас тут безопаснее, чем в Кремле.

— А зачем тогда тебе автомат?

— Да так, вредная привычка, — зевнула Химера. — Почти как курить и собачиться с Седьмым. Знаешь, что у нас в мире всего мягче?

Полина отрицательно покачала головой.

— Мягче всего — автомат, — промурлыкала Химера, нежно взглянув на автомат и с любовью погладив его по прикладу.

— А почему? — в золотисто-янтарных глазах вспыхнул огонек любопытства.

— На что спецназовец не ляжет, а все под голову автомат кладет, — прищурилась Химера. — Завтра расскажу, что всего милее. А сейчас спи, чудо изваринское, такая роскошь, как выспаться, бывает нечасто.

… Базовая реальность, Сингапур, координаты засекречены

Пыльный схрон, заваленный ящиками с оружием, тонул в полумраке. Тьму разгоняло лишь тусклое желтоватое мерцание едва светящегося под потолком магического светильника. Но двое, непринужденно сидяшие на ящиках, в освещении и не нуждались. Тишина была такой глубокой, что казалась зловещей — эль-Арраны не нуждались и в словах. Особенно в то время, когда просматривали линии реальности.

— На активной линии “вилка”, гхоррт бы ее побрал, — наконец разорвал тишину полный скрытой ярости голос Шерридана.

— И что с того? — пожал плечами Дейтран, разглядывая предмет недовольства брата магическим зрением. — Первый раз “вилку” видишь, что ли?

— Вчера этой “вилки” не было! — с отвращением выплюнул Шерридан. — И она не просчитывается, не раскладывается на вероятности и вообще не просматривается. Она может развернуться в такую цепочку событий, что нам Идавелль курортом со шлюхами покажется!

— Эр-де-марр! — грязно выругался Дейт. — Да что произошло в этом Изварино, что ты стал гхорртовым параноиком?

— Пуля всегда меняет что-то в голове, даже если попадает в зад, — ухмыльнулся Шерридан. Глаза его при этом оставались ледяными.

— И что же изменила в твоей голове эта конкретная пуля? — Дейтран лишь слегка повел бровью, бросив вопросительный взгляд на раненую руку брата. Зачарованная пуля угодила в плечо. Ранение выглядело жутко, зияя обескровленными краями и разорванными мышцами, несмотря на все усилия, так и не желающими срастаться. Вокруг раны уже расползлось иссиня-черное пятно, которое убрать до конца так и не удалось. Обессиленный многочисленными межмировыми переходами организм не справлялся, даже от хваленой регенерации и исцеляющих артефактов толку было мало. Местный спецназ стрелял метко, и пули, как оказалось, зачаровывал на совесть. Так, что отвести толком не успеешь. Такой наглости от жителей примитивного уровня он не ожидал. А стоило. Придется сделать выводы и принять меры.

— Многое изменила, — задумчиво протянул Шерридан. — Пожалуй, тактику нам тоже необходимо менять. Расслабились мы с тобой, недооценили противника. А это серьезная ошибка. “Тайфун”, “Шторм” и “Медузу” нужно было ликвидировать изначально, пока они не ждали удара. Теперь они начеку, избавиться будет намного сложнее. Но это необходимо, иначе избавятся от нас.

— Не забывай про их руководство. Мы до сих пор о нем ни гхоррта не знаем, но уровень — явно не ниже иерарха реальности. Или даже ветви, эр-де-марр! Ни одна спецслужба не оказала такого сопротивления, как этот их КГБ.

— Я помню, — скривился Шер. С братом он позволял себе иногда проявить эмоции. — Архив “Анненербе” мы взяли за пару недель. На Северный Альянс пришлось потратить около полугода, чтобы ни демона не найти, кроме их гхорртовых ракет! Активное противодействие в этом мире нам оказывает только проект “Восток”. А раз мы не можем их контролировать — их нужно уничтожить.

— Самонадеянность тебя уже подвела, Шер, — Дейт бросил красноречивый взгляд на огнестрельную рану. — Пока у нас, как говорят здесь, руки коротки.

— Достаточно убрать исполнителей, для этого у нас ресурсов хватает, — глядя на линии реальности, сделал вывод Шерридан. — А в одиночку, без команды, самый гениальный стратег не проведет ни одной операции.

Дейтран надолго погрузился в изучение линий реальности, потом какое-то время обдумывал увиденное. Наконец, он согласно кивнул.

— Неплохой план. И шансы на успех высоки. В любом случае, это их сильно ослабит и отвлечет от наших баз. Заодно и уведет в сторону от наших поисков. Не хватало еще, чтобы следами ключей Грааль и Эйн-Соф на этом демоновом уровне заинтересовались местные власти.

— Они у нас в кармане, — отмахнулся Шерридан. — Если и всплывет что-то интересное, мы первые об этом узнаем. За деньги и иллюзию власти эти падальщики свой мир сами распилят и в Бездну провалят. И тем более не будут держаться за какие-то древние письмена и легенды.

— Да я не об этих, — брезгливо скривился Дейтран. — А о владеющих Силой — иерархии. Эти свой мир до последней капли крови и Силы защищать будут. И деньгами их не заткнуть — другой уровень сознания.

— Их слишком мало, чтобы представлять серьезную угрозу.

— Их и не может быть много, это элита уровня. Таких, как лорд-командующий секретной службы КГБ, вообще единицы. Но это не значит, что они не надерут нам зад и не вышвырнут отсюда раньше, чем мы справимся с задачей, — не согласился Дейт.

— Ты прав, брат, — кивнул Шер, передернув раненой рукой. — Все наши действия должны быть обдуманными и профессиональными. К чему приводят просчеты, мы уже видели, и такой результат меня не устраивает. А императора — тем более не устроит.

Дейтран согласно хмыкнул. Императора не устраивало практически все на уровне Идавелль: разруха, эпидемии, нестабильность магии, блуждающие пространственно-временные аномалии, нехватка Силы, оружия и живых женщин. А особенно бесили властителя полчища плотоядных мертвяков и костяных драконов, от которых было проще спрятаться за высокими стенами и магической защитой дворца, чем всю эту братию упокоить. О том, что базисы Грани и каркасная сетка мира были нарушены по его же распоряжению, император предпочитал не думать. Но у Дейтрана и Шерридана такой привилегии не было.

— Сейчас главное — подлатать твою рану. И разобраться наконец, что произошло в этом гхорртовом Изварино. Нормальная же база… была.

— Согласен. За ночь я постараюсь восстановиться. А с утра вызови ко мне эмиссара, ответственного за подмосковную зону влияния.

Глава 4. СЕЗОН ОХОТЫ

Подмосковные леса прекрасны. Под снежным покрывалом, по которому, словно по карте, петляют лисьи, кабаньи и заячьи следы. Весной, одетые в зеленоватую дымку новорожденных, еще клейких листочков, которую в силовых структурах ласково называют “зеленкой”. Летом, наполненные птичьими голосами и ароматом спелой земляники, пронизанные сетью речушек и чистейших озер, порой переходящих в замаскированные шапками звездчатого мха топи — обиталище кикимор, василисков и подобной мелкой нечисти.

Но особенно Роман Ветров, оборотень из спецподразделения “Тайфун”, любил осенний лес. Неуютный, сырой и промозглый для человека, оборотню он казался почти что домом. Раскрашенный в золото, медь и пурпур, уже прохладный, дышащий свежестью, полный головокружительных ароматов и особенно — расплодившейся за лето дичью, именно осенью лес притягивал Романа с непреодолимой силой. На шестой день пребывания в убежище оборотень, зализав раны, перерубив на заднем дворе все дрова и приведя в идеальное состояние уазик, не выдержал, перекинулся в звериную ипостась и рванул в самоволку — в такой манящий лес, в буреломы, в самую глушь. После исцеления девчонки и памятного уничтожения полигона шеф больше не появлялся. Пользуясь отсутствием высокого начальства, уже очумевший от зова инстинктов Роман решил размяться и поохотиться. Заодно разведать обстановку поблизости, порадовать девчонок дичью на ужин, а возможно, и грибами — осень выдалась теплой и дождливой, грибные полянки попадались чуть ли не на каждом шагу. Может, уболтать Восьмую и вытащить Полину на прогулку в лес? Только маршрут выбрать безопасный и проходимый для человека. Они-то с Химерой где угодно пройдут, а вот девчонка?

Полкан, поглоти его Хаос, до сих пор не допросил ее и не стер память. Настолько занят, опасается за состояние ее психики или из каких-то своих соображений, но это казалось Роману странным. Лучше уже скорее с этим покончить, состояние психики Полины вызывало опасения и у них с Химерой. Днем Полина пыталась быть полезной и незаметной, не создавать проблем, помогала на кухне, расчистила довольно большой участок заросшего сада. Но спецназовцы видели ее погасшие заплаканные глаза, ловили отголоски мыслей, связанных только с местью и смертью. По ночам девушку мучили кошмары, она часто кричала и звала на помощь, а потом долго лежала без сна, бессмысленно уставившись в пустоту, пока сонная Химера, матерясь и обещая пристрелить к демонам, не усыпляла Полину заклинанием. Боевым — других Восьмая толком не знала.

Полина старалась держать лицо, но получалось это у нее еще хуже, чем у Айболита — огневая подготовка, а у Полкана — казаться милым. Она панически боялась прикосновений, громких звуков, шорохов, темноты, аномалий, категорически отказывалась ночевать одна и ходила за Химерой хвостиком. Непривычная к такому Восьмая лишь сверкала аметистовыми глазами, но Роман, проработавший с ней бок о бок не один год, видел и чувствовал нутром, как тяжело даются напарнице привычная легкость, уверенность и сарказм. Химера молчала и лишь только все более агрессивно метала ножи и сюрикены в саду.

Все эти мысли плавно текли где-то на краешке сознания Романа, в виде огромного волка крадущегося по лесным тропкам, покрытым шуршащими мокрыми листьями. Хорошо, что Зверь живет инстинктами, запахами, охотничьим азартом и настоящим моментом, а не мучительными воспоминаниями. Этого добра достаточно у каждого из них. Но будь он не оборотнем — пожалуй, уже бы сошел с ума.

Под осторожными лапами едва слышно шуршали мокрые листья, пахнущие осенью, свободой и свежим следом. Густой предрассветный туман медленно таял, превращаясь в рваные клочья. Подмосковные леса опасны. Даже вооруженный до зубов опытный боец может заплутать или угодить в трясину. А то и нарваться на такое, что все оружие окажется бесполезной грудой металлолома. Например, на разлом, аномалию, стаю хищных полиморфов. Или самого Романа.

Обоняния оборотня вдруг коснулся непередаваемый аромат добычи, а из зарослей лесной малины на тропу выскочил молодой кабан. Ума кабан еще не набрался, но инстинкты работали: едва заметив огромного волка и учуяв странный незнакомый запах, подсвинок попытался вновь скрыться в зарослях. Глаза Романа загорелись желтым огнем, волк бросился следом за вожделенной добычей, запах которой будоражил, манил, пробуждая в Звере самые мощные древние инстинкты.

Двигался оборотень с огромной скоростью, и на открытой местности его охота закончилась бы через несколько секунд. Но загонять более мелкого и юркого кабана среди малинника, бурелома и оврагов, заросших ежевикой, оказалось куда сложнее. И интереснее. Охотничий азарт захватил Романа с головой, не оставив в нем ничего человеческого. Мощный хищник, наконец дорвавшийся до охоты, гнал добычу, как сумасшедший, оставляя на кустах клочья темно-серой шерсти.

Обреченный кабан, бегущий, не разбирая дороги, внезапно выскочил на поляну и заметался. Ему было не до того, чтобы обращать внимание на странное бликующее нечто, повисшее над центром полянки и никак не пахнущее — хищник на хвосте заботил куда сильнее. Выскочивший следом Роман лишь успел заметить, как мечущийся в панике потенциальный обед случайно коснулся какой-то противоестественной дряни, блеснувшей, как оптический прицел, и бесследно исчез за доли секунды до того, как Роман прыгнул и разочарованно щелкнул зубами, схватив ими воздух. Яростно зарычав, оборотень бросился следом — прямо в глубину зеркального прямоугольника, отливающего металлом, и в нарушение всех законов физики этого мира меняющего форму. Которого охваченный азартом охоты Зверь просто не заметил.

***

… Базовая реальность, Алтай. Военно-испытательный полигон

Андрей Аристархович Ивашин устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, перед которыми еще ветвились линии реальности. Пара десятков критичных узлов и разрывы нескольких ключевых событийных веток, которые маг выправил ценой неимоверных усилий, были явно созданы искусственно, но следов вмешательства он, как ни старался, не обнаружил. Настораживала начальника особого отдела КГБ и внезапно возникшая “вилка”. Странная, абсолютно непросматриваемая и не раскладывающаяся на вероятности, “вилка” образовалась после операции в Изварино. Но что послужило причиной ее формирования — Андрей не понимал. Лишь ощущал, как сгущаются тучи, и чувствовал ледяное дыхание смерти, подобравшейся совсем близко. Но программа испытаний самонаводящихся крылатых ракет П-35 сама себя не выполнит. И полковник Ивашин, едва покинув загородную резиденцию, был вынужден лететь на Алтай.

— Аристархович, живой? — дверь в кабинет скрипнула, пропуская крепкого бритого мужчину лет тридцати пяти в форме подполковника КГБ. Одного из заместителей по оперативно-розыскному направлению.

— Да что мне сделается, Михалыч, — маг мгновенно собрался, лишь внимательный взгляд старого друга мог уловить в его взгляде тень усталости. Но никак не слабости. — Какие новости от людей?

— В списках пропавших без вести твоей находки нет. Но смежники кое-что раскопали. Наши аналитики отчитались, что установили личность девушки.

— Отчет и досье? — глаза мага опасно сузились.

— На Лубянке, в третьем управлении. Пару часов назад менты нашим передали.

— Наконец-то. Уже думал поразгонять их там к демоновой праматери.

— Нервный ты стал, Аристархович, нетерпеливый. И злой, что черт. Сколько уже не спишь?

— Четвертые сутки, — вздохнул начальник особого отдела.

— Андрей, что происходит? — прямо спросил заместитель, присаживаясь напротив. — Ты беспричинно объявил режим повышенной боевой готовности, ввел драконовские меры безопасности и директиву “Дельта”.

— Леша, если ты не видишь причин, еще не значит, что их нет, — глаза иерарха сверкнули сталью. — Если эти меры спасут хотя бы одну жизнь, быть посему. Я не могу закрыть всех на базах, но и перебить своих людей, как куропаток, не позволю.

— Остынь, дружище, — примирительно отозвался собеседник. — Я знаю, ты никогда ничего не делаешь просто так. И если принял такое решение…

Разговор прервал экстренный вызов по видеосвязи, плетью полоснувший по нервам.

— Полковник Ивашин, — отрывисто бросил маг в переговорное устройство визора.

— Шторм-Первый, — на развернувшемся перед мужчинами прямо в воздухе голубоватом экране возник мужчина в маске, не скрывающей лишь глаза с вертикальными зрачками. — У нас массовое ЧП.

Не тратя времени на лишние разговоры, начальник особого отдела проник напрямую в сознание подчиненного. Информация хлынула из чужой памяти лавиной.

… Вадима Фетисова, больше известного в подразделении “Тайфун”, как Второй, и Юрия Данченко, простого штатного оперативника “Медузы-Х”, директива “Дельта” настигла в самый неподходящий момент. Друзья детства наслаждались заслуженным увольнением, предаваясь любимому хобби — рыбалке. Вдали от жен, городской суеты и порядком насточертевшей дисциплины, оба мага-силовика таскали из реки ленивых жирных карасей, время от времени согреваясь зельем на рябине, и чувствовали себя вполне счастливыми. До того момента, когда злющий, как линяющая мантикора, Первый телепатически оповестил всех о последнем приказе Полкана, Хаос его пожри.

— Демон, — ругнулся с досады опер “Медузы”. — Придется сматывать удочки.

Друг не успел ответить, как тишину разорвала автоматная очередь.

— Бля, — Вадим столкнул друга в воду и скатился следом, попутно выставляя боевой щит. Скорее по привычке — от автоматчика он не спасет. И в ужасе наблюдая, как пули медленно летят в молоко. По изгибающимся траекториям.

… Ольга Зырянова, маг-силовик, штатный телепортер “Шторма”, получила директиву, когда уже покинула базу и искала удобное место для перемещения, собираясь впервые за месяц увидеть сына. Но фактически введенное военное положение перекроило все ее планы. Выругавшись, Ольга телепатически вызвала мать.

— Мама, я сегодня не могу. Бери Антошку и бегом к Главе. Аварийным порталом, никаких автобусов!

— Оля, что случилось? Ты не хочешь видеть сына?

— Хочу, — рыкнула Ольга. — Но не трупом, твою мать! Марш к порталу!

Боковым зрением женщина заметила, как вдалеке что-то блеснуло. И исчезла в портале за доли секунды до того, как место, где она стояла, прошили пули.

… Игорь Полтавцев, оборотень с позывным “Барсик”, как и большинство зверей, терпеть не мог лифты. Отправляясь еще затемно на службу, Игорь сбежал вниз по лестнице, позвякивая ключами и преодолев расстояние от двенадцатого этажа до своего “Москвича” за считанные минуты. Разминувшись на эти считанные минуты с парой убийц, которым просто не повезло застрять в лифте. И вдвойне не повезло — застрять именно в той кабине, которая ни с того ни с сего взяла и оборвалась. Прибывший на место происшествия наряд милиции долго удивлялся обнаруженным у трупов пистолетам неизвестной конструкции, заряженным странными пулями, похожими на серебряные. Трос оборвавшегося лифта оказался не оборванным, а словно оплавленным. Но обсуждение продлилось недолго — лишь до того момента, как дело изъял особый отдел КГБ. О чем уже через считанные минуты ни один человек даже не вспомнил.

— Потери? — бросил Ивашин, за пару минут полностью считавший все произошедшее, приправленное попыткой взорвать учебную базу и диверсией на двух стратегических объектах.

— Двое убитых из людей, шестеро раненых, — запнувшись, отрапортовал Первый.

— Хреново, но могло быть и хуже, — иерарх устало опустился в кресло. — Человеческий фактор, разгильдяйство. Всем Первым продолжать работать по “Дельте”. Завтра общий сбор на центральной базе. Отбой.

— Так точно, — растаяло в эфире.

— Все, Михалыч, остаешься за главного, — Андрей переключил визор. — Химера, прием!

— На связи, — мгновенно откликнулся визор голосом Химеры. С оружием и средствами связи она не расставалась даже ночью. Сейчас она тренировалась в саду: за спиной подчиненной Андрей четко различал знакомые мишени с явными следами попадания ножей и пульсаров.

— Доложи обстановку.

— Без происшествий, — отчеканила Восьмая.

— Хоть где-то, — хмыкнул начальник спецотдела. — Завтра вместе с Седьмым на центральную базу, у нас ЧП.

— Так точно, товарищ полковник, — если Химера и удивилась, то никак это не проявила. — Объект с собой брать?

— Оставьте, — подумав, приказал Ивашин. — Вас заменит Дэм. Вообще, как она?

— Девчонка сильно страдает, — после небольшой паузы ответила Химера не по уставу.

— Найдите ей полезное дело, чтоб не страдала, — отрезал Ивашин. — Контролировать периметр и заряжать артефакты она не сможет, так пусть автоматы чистит.

— Она же не умеет, товарищ полковник…

— Так научите! Вы тоже не родились с этим нехитрым навыком. А раз все равно бездельничаете, можете заодно научить стрелять и метать ножи. Полезное, знаете ли, умение.

— Так точно, — на этот раз удивления в голосе Химера не сдержала. Учить Полину чистить оружие, стрелять и метать ножи ее не пугало. Незабвенный инструктор спецназа Череп частенько поговаривал, что можно научить даже медведя на мотоцикле ездить. А с человечкой все же проще, чем с медведями. Но как познакомить Полину с Дэмом, чтобы ее не хватил кондратий, Восьмая даже не представляла. И тем более не представляла, как оставить только начавшую приходить в себя девушку на попечение мантикора. Но Ивашин — главный, ему и решать.

— Седьмой, прием, — брюнетка попыталась вызвать напарника через браслет. Но в ответ услышала лишь помехи. — Вот же шакал блохастый, хвостом бы придушить. Где тебя Тьма носит?

— И вовсе я не шакал, — обиженно прорычал кто-то за спиной. — И блох у мантикор тоже не бывает!

— Дэм? — удивленно, но радостно обернулась Химера, сжимая стилет, который так и не успела метнуть.

— Нет, генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, — из кустов высунулась клыкастая морда, отдаленно напоминающая львиную. Морда оскалилась и чихнула, прижав к голове уши, украшенные кисточками, и прикрыв светящиеся красные глаза. — Фу, ну и пыльно! Привет, Химера.

Следом за мордой показалась когтистая лапа, раздвинувшая кусты, из-за которых выпрыгнуло существо, похожее на рыжую рысь, только раза в два крупнее. Скорпионий хвост толщиной с человеческую руку, с ядовитым полуметровым шипом на конце, жизнерадостно покачивался туда-сюда, словно маятник, порой задевая кусты и сбивая с них пожелтевшие листья. В холке мантикор доставал Химере до плеча, что сразу же продемонстрировал, потершись о плечо и игриво цапнув зубами за ремень автомата. Химера потрепала мантикора за кисточки на ушах, но наглую морду от автомата отпихнула.

— Вот только перекуси мне ремень, прикладом получишь по всем четырем рядам зубов, — предупредила майор спецназа КГБ.

— Нашла, чем пугать мантикор, — презрительно фыркнул Дэм. — Хозяин сегодня уже дважды обещал упокоить, что мне твой автомат!

— Упокоить не могу, могу подорвать, если хочешь, — прищурила Химера аметистовые глаза.

— Я тоже по тебе скучал, Восьмая, — мантикор оскалился в улыбке, демонстрируя все четыре ряда устрашающих клыков. — Покормишь? А потом в картишки перебросимся. А может, в шахматы? Я у хозяина в библиотеке видел.

— Дэм, мы с Седьмым здесь, вообще-то, на службе, — напомнила брюнетка.

— У камина коньяк пьете, деретесь да прохлаждаетесь в лесу, как будто я вас не знаю, — скептически фыркнул Дэм.

— Девочку одну охраняем.

— Хозяин девочку завел? — мантикор с любопытством навострил ушки.

— Бестолочь, она ценный свидетель и находится под его личной защитой. Завтра Полкан нас отзывает на базу, в отделе ЧП. Так что этим благородным делом займешься ты.

— Он уже просветил, — мантикор поежился. — Ну что, пойдем знакомиться с объектом охраны?

— Да сначала бы Седьмого дозваться, — проворчала Химера, встряхивая бестолково мигающую и шипящую рацию. — Небось опять в самоволку рванул, зайцев гонять. И когда уже повзрослеет?

Мантикор успокаивающе потерся о бок женщины.

— Восьмая, ты разве не в курсе, что первые пятьдесят лет детства мужчины самые трудные? А в случае оборотня смело умножай на два! Не злись, лучше пойдем на кухню, там тушенка…

Химера, почти не слушая его, прикрыла глаза и замерла. Замолк и Дэм, увидев развернутую ею сканирующую сеть, накрывшую лес в поисках пропавшего оборотня.

— Глухо, — наконец бросила брюнетка. — В лесу его нет. И телепатически вызвать не могу, в пустоту проваливаюсь. Похоже, что Ромыч вообще не в этом мире, и как бы не попал в беду. Не зря же Полкан “Дельту” объявил по всем подразделениям.

— Что случилось? Рома попал в беду? — раздался встревоженный женский голос.

Увлеченная поисками напарника Химера, еще не успевшая переключиться с магического зрения на обычное, приближение Полины заметила слишком поздно. Сейчас она увидит Дэма, без всякой моральной подготовки. Проклятие! Уже увидела.

Девушка и мантикор застыли изваяниями, глядя друг на друга. Глаза Полины были широко распахнуты от шока, Дэм же просто растерялся. Он знал, что его внешность кажется людям пугающей, и не без причин. Но посторонним мантикоры и не показывались, а сам хозяин и его окружение воспринимало мантикор, как привычную и даже рутинную часть жизни. Дэм не ожидал, что его присутствие на территории родового особняка Ивашиных может кого-то шокировать. И теперь, разглядывая девушку светящимися рубиновыми глазами, думал не о том, напасть или не напасть, а лишь о том, упокоит его иерарх или подождет. Судя по всему, ценный свидетель до смерти напуган, и просто так это мантикору с лап не сойдет.

— Это… кто? Тоже оборотень? — с трудом выдавила Полина, взглянув на Химеру. — Оно на людей охотится? Кусается?

— Оборотнем меня еще не называли, — фыркнул Дэм. — Химера, я кусаюсь?

— Нет, не кусается. И на людей не охотится. Без приказа, — осторожно подбирая слова, пояснила Химера. — Дэм, это Полина, наша гостья. Полина, это фамильяр Полкана, мантикор, его зовут Дэм. Он, как и мы все, разумен, подчиняется шефу и не причинит тебе вреда. Наоборот, будет тебя охранять и защищать. Иначе Полкан его…

— Упокоит, — вздохнул Дэм, грустно опустив морду к земле.

Грустный мантикор, еще и точно так же боящийся Полкана, уже не казался таким жутким, как на первый взгляд. Да и внешне это существо не было страшным или мерзким — просто непривычным. В любом случае, это создание не сделает ей хуже, чем сделали люди. Чем сделал человек, которого она считала близким, которому доверяла. Порой самые жестокие чудовища скрываются под оболочками людей, и никаким зверям и монстрам с ними не сравниться. Лучше бы ее растерзала стая вот этих мантикор. Даже клыки и хвост монстра не вызывали такого отвращения и страха, как собственные воспоминания.

Полина медленно подошла ближе, шурша опавшими листьями.

— А он даже красивый, — с удивлением заметила она, приглядевшись к гладкой шерстке мантикора и кисточкам на ушках, которые так забавно двигались, выдавая его эмоции. В рубиново-красных глазах светился разум, хитринка и любопытство: мантикор изучал Полину так же, как она его.

— Вы тоже очень красивая, — не остался в долгу Дэм. — Теперь понимаю, почему хозяин…

Получивший от Химеры чувствительный подзатыльник мантикор понятливо заткнулся и не стал дальше развивать эту мысль.

— Лена, он еще и галантный! — поразилась Полина.

— Куда ему деваться, будет вести себя неподобающе…

— Упокоят, — снова горько вздохнул мантикор, сбивая с куста хвостом еще несколько листочков. Полина смотрела на него с настороженностью, смешанной с интересом.

— Можешь погладить, — Химера почесала довольно заурчавшего Дэма за ушком. — Он не против, ты ему понравилась.

— Спасибо, я лучше как-нибудь потом, — трогать мантикору руками было для девушки совсем чересчур. — С Романом-то что случилось?

— Сама бы демонски хотела это знать, — проворчала Химера, поглаживая Дэма. — Чувствую, что волчара жив. Но где его носят демоны, одна Тьма знает.

***

Кабана Роман вскоре настиг и еще в прыжке разорвал ему глотку. Прямо на заросшем цветущей купальницей берегу таежного озера. Опьяненный охотой и запахом свежей крови, несоответствие Роман заметил не сразу. Оборотень, довольно урча, насытился заслуженным кабаньим окороком, и спустился к озеру утолить жажду — охота выдалась жаркая. Лишь сейчас, когда схлынул адреналин, на Романа навалилась дикая усталость. Эх, сейчас бы забраться в непроходимые заросли, свернуться, прикрыв морду хвостом, и спать не меньше суток — до следующего заката. Но за такие выходки Полкан этот хвост ему лично оторвет. Как и за самоволку — любые приказы начальника спецотдела приравнивались к законам природы и выполнялись неукоснительно, а нарушений дисциплины он не спускал никому. Оборотень с наслаждением лакал студеную озерную воду и вдыхал лесные ароматы, от которых кружилась голова.

Утолив жажду, Роман оглядел себя и фыркнул: ободранный, грязный, свалявшаяся шерсть в пятнах уже подсохшей крови. Сам себя бы на порог не пустил в таком виде. Оборотень погрузился в кристально чистую, пахнущую свежестью воду, уносящую усталость и перевозбуждение охоты, и несколько минут просто наслаждался. Пока случайный взгляд не упал на купальницу, пышно цветущую среди сочной зелени огненными островками.

Подключившееся обоняние, донесшее тонкий аромат с берега, подтвердило подозрения, и Роман похолодел. В сознании молнией вспыхнуло: купальница — огонек или жарки, растет только в тайге. И цветет лишь в одно время — в конце мая.

Вся расслабленность пропала мгновенно, как и удовольствие от купания. Сильный взрослый оборотень и в звериной ипостаси сохраняет интеллект. Понять, что он увяз в аномалии, причем совершенно не ивашинской, оказалось несложно. Выбраться отсюда и вернуться к убежищу может оказаться намного сложнее. Убедившись, что достаточно чист, Роман выбрался из озера, хорошенько отряхнулся и рванул обратно по своим следам, к оставленной на берегу кабаньей туше. Рассудив, что выход должен быть там же, где и вход, оборотень решил выбираться по уже проверенному пути. Перекидываться в человека он не стал: остаться голым и безоружным в тайге, непонятно в каком мире, еще и в зоне неизвестной аномалии — форменное самоубийство. А жизнь Роман любил. Да и не бросать же добытого с таким трудом кабана? Роман, мысленно ругаясь на чем свет стоит, медленно потащил тушу по одному ему видимой тропке.

Уже отойдя довольно далеко от озера, оборотень почуял посторонний запах. Хорошо знакомый запах дыма и пороха, который мог означать лишь одно. Поблизости люди. Вооруженные. И что-то подсказывает, что это далеко не охотники на привале. Роман обострил все чувства до предела и прислушался.

— …какого хуя, — музыкой донеслось на чистейшем русском. — Этот пидар то трясется, то бесится, пошел он… Какая, блядь, тревога? Волки или медведи кого-то задрали. Животное!

— Сам ты животное, — так же по-русски прогнусавил прокуренный мужской голос. — Для вас, козлов, нахрена инструкции пишут?

— А чего это вдруг на “вы” и по фамилии? — хохотнул первый. Судя по всему, Козлов к вежливому обращению не привык, и это казалось ему забавным.

Дальше слушать неизвестных Роман не стал. Забросив на спину многострадальную тушу, оборотень рванул по направлению к предполагаемому выходу, стараясь двигаться как можно быстрее и бесшумнее. То, что незнакомцы говорили по-русски и не церемонясь, обнадеживало: родная базовая реальность где-то рядом. Его не занесло в запрещенную реальность или на инфернальный уровень, он не нарушил границ Ветви и не провалился во времени, за что Полкан бы оторвал даже не хвост, а серую лохматую голову. Но встреча с соотечественниками при таких обстоятельствах чревата тем, что его просто расстреляют к демоновой праматери без суда и следствия. И хорошо, если не серебряными пулями. А что именно забыли здесь соотечественники — пусть Полкан разбирается. Это как раз по его части, как и пространственно-временные аномалии.

За спиной оборотня раздался гул, доносящийся словно из-под земли. Роман обернулся и обомлел: в стороне покинутого озера над тайгой поднялись и зависли три металлических диска в окружении десятка более мелких плоских треугольников, вращающихся в трех плоскостях. Судя по всему, неизвестные аппараты поднялись прямо из озера: только вода скрывает запахи и маскирует следы настолько хорошо, что их не почует даже оборотень. А это уже пахнет подводной базой…

Как бы ни хотелось сохранить прогулку в тайне от начальника, скрывать такое Роман не имел права. Пусть даже это будет стоить ему не только хвоста, но и погон. Нужно поторапливаться, пока его не обнаружили и удачливый охотник не превратился в жертву. Оборотень рыкнул и прибавил скорость.

***

— Отставить ловить ворон, смотри сюда, — Химера сложила небольшой клочок пакли в виде “восьмерки”. — Перекрестьем накладываешь на конец протирки, перекручиваешь, чтобы входила в канал ствола с небольшим усилием. Теперь капнем немного жидкой ружейной смазки… да не суй ты шомпол в масленку, беда ходячая! Крышку пенала закрепи. Вот так, молодец! Теперь левой рукой оружие держишь, правой чистишь. Отлично, даже Полкан не придерется! А если успеем — будем их разбирать и собирать, на время. Отличное развлечение, тебе понравится.

— И долго мне его так чистить? — уточнила Полина, неумело, но старательно протирая канал автоматного ствола.

— Пока не останется нагара и ржавчины, — свой автомат Химера уже почистила, и теперь с интересом наблюдала за гостьей. — Потом протри его сухой паклей и ветошью и почисти патронник со стороны ствольной коробки.

— А как часто их чистят?

— В боевой обстановке — каждый день. Ты можешь не почистить зубы, но автомат чистить обязан. Как ты заботишься об оружии, так оно позаботится о твоей заднице, когда станет жарко. А жарко может стать в любую секунду. Так-то, Линка.

— Лена, а можно спросить? Не про автомат, а… личное?

Химера подняла удивленные аметистовые глаза, сейчас почему-то отливающие лиловым.

— Ну спрашивай. Только не могу обещать, что отвечу.

— Что ты чувствуешь, когда… ну, это… убиваешь?

— Отдачу, что ж еще, — пожала плечами Химера. — А если магией, то откат. А чего вдруг заинтересовало?

— Хочу понять, смогу ли я. Сама. Убить.

— А что тут сложного? Убивать легко. Трудно после этого остаться человеком. Хотя, о чем я? Мы и так не люди, Линка…

В отдалении послышался какой-то шум и возня. Химера насторожилась и сняла свой автомат с предохранителя.

— Сиди здесь. Тихо, как мышь под веником, из дома ни ногой. Дэм!

— Здесь я, — мгновенно нарисовался мантикор, проявившись в видимом диапазоне, от чего Полина вздрогнула.

— Здесь и будь. А я прогуляюсь, свежим воздухом подышу.

— Сигареты не забудь, — подсказал Дэм. Но Восьмая уже исчезла, оставив лишь тающую серебристую дымку.

Полина смотрела на дымку во все глаза. Дэм успокаивающе коснулся руки девушки хвостом.

— Обычная телепортация. Привыкай, с нами еще и не такое увидишь.

— Что может быть удивительнее? Тут же чудеса творятся, пусть и жутковатые…

— Аномалии, Химерка и я? Ну и насмешила, — фыркнул мантикор, стараясь не демонстрировать в улыбке устрашающие клыки. — Вот увидеть зеленую мантикору, влюбленного Полкана или Восьмую в платьице и без оружия — это действительно чудо. Или галлюцинация. А это все… спецэффекты, человек.

В тишине осеннего сада раздались пара приглушенных выстрелов, и все стихло. Через пару минут в комнату вошла Химера — по-человечески, через дверь. От нее ощутимо пахло гарью. Следом протиснулся Роман, припадая на заднюю лапу. Вид у оборотня был усталый, потрепанный и какой-то виноватый. Химера бросила на него уничтожающий взгляд, упала в соседнее с Полиной кресло и отвернулась к камину.

— Привет, серый, — поприветствовал Романа Дэм. Оборотень и мантикор обнюхались.

— Седьмой, перекинься и оденься по форме, — бросила Химера, не глядя на Романа. — Полкан будет здесь с минуты на минуту. Мы офицеры спецназа, а не шавки разболтанные. И так получим по первое число.

— Я слышала выстрелы, — встревоженно вклинилась Полина. — Что происходит?

Химера беззаботно улыбнулась, похлопав ее по плечу.

— Все в порядке, не волнуйся. Охотничий сезон начался, везде стреляют.

Глава 5. ДЕТАЛИ МОЗАИКИ

— Болван! Трое суток гауптвахты с понижением в звании до лейтенанта, майор Ветров, — устало вздохнул Ивашин, рассеянно глядя на огонь. — Дал бы, если бы не чрезвычайное положение. Пока тебе последнее китайское предупреждение. О неполном служебном соответствии.

Провинившийся Роман, уже в человеческом облике, одетый по форме и стоящий перед начальником навытяжку, облегченно вздохнул.

— Так точно, товарищ полковник.

Наложенное дисциплинарное взыскание оборотень счел заслуженным. В стае его бы как минимум крепко потрепали.

— Сколько волка ни корми… Готовься к переводу на подводный флот. С подводной лодки точно никуда не денешься. Будешь заниматься разведкой локаций вражеских подводных баз, что так милы твоему сердцу. Под прикрытием.

— Так точно, — ответил Роман.

Что ему оставалось? Полкан справедлив, но суров, как тысяча демонов. Оборотень был рад, что вообще со службы не попер. Возвращаться в стаю с поджатым хвостом? Ни за какие коврижки! Пусть хоть в космические войска переводит, хоть на заполярную базу, лишь бы остаться в спецотделе.

— А вообще, Рома, радуйся, что жив остался, — начальник спецотдела повернулся и окинул оборотня непроницаемым стальным взглядом, задержавшись на левой ноге. — И помимо капкана и двух покойников принес важные сведения.

— Товарищ полковник, а трупы куда? — вспомнил о досадной неприятности Роман, слегка скривившись.

— Не ваша забота, я уже вызвал Седого. Поднимет, допросит, упокоит. Обычная процедура. Больше вопросов нет?

— Так точно.

— Тогда почему ты еще здесь? Наряд на кухню тебе, лично от меня. Девочки с таким кабанищем сами не справятся. Запорешь еще и прощальный пир — точно на гауптвахту отправлю!

Не дослушивая про гауптвахту, Роман выскочил из кабинета, пока начальник не передумал. И не придумал еще каких-нибудь нарядов — с него станется.

Самому же начальнику было совершенно не до того, чтобы придумывать оборотню новые проблемы. Злиться на подчиненных и намеренно усложнять их и без того полную опасностей жизнь Андрею было дико, и наказав разгильдяя, он посчитал вопрос исчерпанным. Хвостатый и так с лихвой поплатился за нарушение дисциплины. Нарваться на боевую группу противника в зоне аномалии, второпях попасть в медвежий капкан и под пулями протащить его пару десятков километров — куда более действенно в плане повышения дисциплины отдельных бойцов, чем любые уставы, уговоры и инструкции. И запоминается такая самоволка всерьез и надолго. Если оболтус выживет, разумеется. Слава Изначальным, Ветров выжил. В отличие от преследователей. Еще и добычу притащил, мать его волчьи инстинкты! Пожалуй, Химера потянет роль снайпера, метко стреляет, чертовка! Даже в условиях аномалии. И соображает, что немаловажно. Пусть поддерживает огнем действия групп захвата или ведет точечное уничтожение террористов, когда взрывать или обезвреживать нечего.

Полковник Ивашин довольно ухмыльнулся принятому решению. Осталось решить, что делать с Полиной. Ему не хотелось допрашивать девчонку сейчас, учитывая его методы и ее состояние. Будь обстановка спокойнее — дал бы больше времени. Но времени у него нет, и тянуть с получением важной информации дальше недопустимо. В конце концов, это и в ее интересах. Хочет отомстить — потерпит.

Из сада донеслись голоса и смех. Открыв окно, Андрей выглянул в сад и увидел, как освобожденная напарником от наряда по кухне Восьмая пытается учить Полину метать ножи. Девчонка искренне старалась, но силенок не хватало, и большая часть ножей просто не долетала до мишеней. А те, что долетали, пролетали мимо или валились в кусты, едва коснувшись мишени, вместо того, чтобы воткнуться в нее. Меткость у штатской отсутствовала напрочь. Химера забавно фыркала и беззлобно ворчала, возвращая ножи, серебристыми птичками выпархивающие из кустов прямо ей в руку. Девчонка, одетая в старую форму брюнетки, молчала и смущенно опускала голову, бестолково крутя холодное оружие в неумелых руках. Форма оказалась невысокой исхудавшей Полине не по размеру велика, висела на ней, как на вешалке, едва удерживаемая ремнем, в котором явно пришлось проделать дополнительную дырку. Вдобавок девушке приходилось постоянно подкатывать рукава, что еще больше осложняло освоение холодного оружия.

Поняв бесполезность такой тренировки, Восьмая махнула рукой, собрала ножи и привычно рассовала по спецкарманам и голенищам сапог.

— С автоматом у тебя лучше выходит. Пошли лучше на полигон, постреляем. Хочешь, пистолет притащу? Beretta 950 Jetfire, трофейный! Не пистолет — конфетка! Восемь патронов, девятый в стволе, простой, компактный — справится даже ребенок. А Ромка закончит с шашлыком — проведем тренировку по рукопашному бою.

— Это что, вы с ним драться будете? И меня бить? — ошалело спросила девчонка. Начальник спецотдела, наблюдающий из окна, невольно улыбнулся.

— Будем, — кивнула Химера. — Да драться с оборотнем, не бледней, демонова погибель! Возможно, даже ногами и боевыми заклинаниями. А тебе просто пару приемов самообороны покажем. Простых, но эффективных. Мы что, изверги, тебя бить?

— Отличная идея, майор Дягилева, — прервал Андрей увлекательную беседу. Девушки синхронно повернулись в сторону особняка и встретились взглядом с серебристо-стальными глазами начальника спецотдела. — Пожалуй, и я присоединюсь. Не возражаете?

Химера молча кивнула. В фиолетовых глазах стояло недоумение и немой вопрос — желание начальника разбавить компанию подчиненных и объекта показалось ей странным. Но перспектива неформально пообщаться с Полканом и получить от него пару полезных навыков казалась очень заманчивой. Из-за вечной занятости — то шефа, то собственной — сотрудница спецподразделения уже забыла, когда они просто разговаривали. То, что начальник особого отдела ее спас от страшной участи и фактически вырастил, никого не удивляло — так или иначе, подобным участием иерарха в своей судьбе могли похвастаться многие. Но общением в неформальной обстановке, еще и с персональными тренировками, Ивашин удостаивал единицы. А войти в близкий круг мага было и вовсе невозможно.

Но учил спецов он на совесть, а большего Химере и не нужно. Близкий круг Восьмой тоже был крайне узким и ограничивался автоматом Калашникова, порой меняющимся на пистолет Макарова или трофейную “Беретту”. Относительно близкими и заслуживающими доверия со временем стали ребята из “Тайфуна”, особенно оборотень Ветров. А в последнее время — еще и, как ни странно, объект. Охраняемый информатор, обычная человеческая девчонка, к которой они уже успели по-своему привязаться.

Человеческая девчонка при виде начальника спецотдела прижалась к спутнице, схватив ее за руку, и теперь смотрела то на нее, то на мужчину с испугом и растерянностью в золотисто-янтарных глазах. Необычный цвет для человечки, надо бы глубже копнуть ее родословную…

— Полина, не смотри на меня, как на мантикору, я тебя не съем. И бить не буду, — пообещал Андрей. Его прямой, слегка насмешливый взгляд, казалось, пронизывает насквозь. А у Полины сердце ухнуло куда-то вниз.

— Извините, Андрей Аристархович, — девушка отвела взгляд. — Я к вам просто не привыкла.

— К оборотню привыкла, привыкнешь и ко мне. Заряжайте оружие, увидимся на полигоне.

Несмотря на присутствие начальника, стрельба увлекла Полину не меньше, чем Химеру и присоединившегося чуть позже Романа. Только в отличие от спецназовцев стреляла девушка по неподвижным мишеням, с довольно близкого расстояния, и все равно умудрялась промазать. Расстрелявший все намеченные цели Ивашин наблюдал стрельбы со стороны. В основном, за человечкой. Как стреляют его подчиненные, полковник и так прекрасно знал. Седьмой и Восьмая скорее развлекались, чем напрягались, из разных положений и любого оружия укладывая пулю за пулей в мишени, с бешеной скоростью двигающиеся по сложным траекториям.

Их подопечная, как ни старалась, что с пистолетом, что с автоматом справлялась с трудом. Да, ощущение оружия в руках придавало уверенности, а представлять на месте мишеней ублюдков, сломавших ее жизнь, даже доставило удовольствие. Пусть она не помнит лиц, не знает имен — мечтать увидеть врага под дулом своего автомата никто не запретит. Но опыта и навыков обращения с оружием инструктаж не заменит. С непривычки у Полины дрожали руки, а сама девушка чуть не оглохла. Оружие безбожно косило, посылая пули в молоко. Поймав взгляд Ивашина, девушка вспыхнула и опустила голову. Рука с оружием беспомощно опустилась, плечики поникли. Маг покачал головой, подходя ближе. Полина едва подняла на него полные стыда глаза.

— Простите меня, я совсем бесполезная. Только зря трачу патроны и ваше время. Ребята вон нормально стреляют, а я…

— Не неси ерунды. Эти обалдуи обязаны стрелять идеально. Это их работа, которой они учились годами и за которую им платят. Причем не только деньгами, а Силой и возможностями, каких ты и не представляешь, — Ивашин забрал у девушки автомат, осмотрел, перезарядил и вернул обратно. — А ты автомат в руки первый раз в жизни взяла, за что тебе прощения просить? Вот их бы, — маг указал взглядом в сторону бойцов, — за такую стрельбу выгнал к чертовой матери, окурки мести и гусей пасти. А ты молодец, для первого раза неплохо. Хотя бы иногда в мишень попадаешь и выстрелов не пугаешься.

— Спасибо.

Полина удивленно подняла глаза. От этого мужчины она ожидала чего угодно, вплоть до оплеухи и приказа убираться отсюда вон. Но ни в тоне, ни во взгляде нелюдя не промелькнуло и тени недовольства, пренебрежения или издевки. Девушка робко улыбнулась.

Улыбка словно озарила ее лицо изнутри, смягчила и оживила заострившиеся черты, на мгновение стерла маску обреченности, сквозь которую проступила та самая хрупкая красота, от которой остались лишь осколки. И эта красота ранила больнее ножа или пули. Впервые маг видел, как она улыбается, как смотрит на него без затаенного ужаса. И знать, что после допроса этот ужас вернется вдвойне, оказалось подобно удару. Который нужно просто принять, другого выхода нет. А сейчас нужно просто стрелять.

— Повернись спиной ко мне и лицом к мишеням, — Андрей развернул девушку так, что спина Полины оказалась прижата к его груди, согнул в локте ее левую руку и выдвинул вперёд, чтобы цевье автомата легло на её ладонь ближе к большому пальцу. — Чтобы прицельно выстрелить, калаш лучше держать за цевьё, хотя, например, шмайссер удобнее держать за магазин. Стрельба очередями в режиме “а нефиг вылезать из окопов” — за магазин. Так легче компенсировать увод ствола вверх, магазин играет роль рычага. Но вправо-влево рыскает сильнее. Пальцы левой руки слегка прикасаются к цевью. Слегка, я сказал, не на перекладине подтягиваешься.

Ивашин потянул девушку за кисть, заставляя расслабить руку. От его ладони шло осязаемое тепло. Прикосновения мужчины и его близость вызвали у Полины дискомфорт, грозящий перейти в панику, за которым она даже перестала слышать выстрелы. Девушка задержала дыхание и прикрыла глаза, пытаясь справиться с фобией. Автомат в руках слегка подрагивал. Руки мужчины накрыли ее запястья, убирая дрожь.

— Хватит дрожать. Когда ты стреляешь, дрожать должны не руки, а противник. Голову слегка наклони вперёд. Шею не напрягай, правую щеку слегка прижми к прикладу. Видишь прорезь прицела и мушку?

Девушка лишь молча кивнула. Затыльник приклада плотно уперся в плечо. Непривычное, странное ощущение, как будто оружие вдруг стало частью тела.

— Не суетись, свыкнись с оружием, прицелься. А вот теперь стреляй. Плавно, даже нежно.

Задержав дыхание на выдохе, Полина плавно нажала на спусковой крючок, всем телом чувствуя, как дергается оружие, из которого медленно, словно в кино или во сне, словно живая, летит пуля. Прямиком в центр мишени.

***

От ночной реки тянуло сыростью и прохладой. Сад, плавно переходящий в лес, был тих и неподвижен, лишь слегка шелестел пожелтевший камыш. Вдалеке изредка кричала ночная птица. Звуки, издаваемые этим демоновым отродьем, напоминали Роману скрежет металла и действовали на нервы.

Оборотень рассеянно смотрел на костер, который весело и даже насмешливо потрескивал, выбрасывая искорки. Дымок медленно таял, поднимаясь в чернильное небо, усыпанное звездами. Оборотни верили, что после смерти туда уходят их души. Если душа, переступившая Грань, чиста — в небе рождается звезда. “Середнячковые” души вновь возвращаются из-за Грани и перерождаются — оборотнем, человеком или магом. Или зверем, если звериные инстинкты преобладают над духом и разумом. Сам Роман не рассчитывал даже на это. Профессиональный убийца был уверен, что его в посмертии ждет разве что Бездна. Поднимись его душа к звездам — стала бы черной дырой.

Первое убийство Роман совершил почти щенком, вскоре после первого оборота. И с радостью совершил бы его снова. Жаль, что убить можно лишь раз. Он бы сотню раз разрывал глотку мерзавцу, если бы это было возможно. Мерзавцу, отнявшему самое дорогое, единственную родную душу. Сестру, которую мальчишка не смог уберечь от насилия. А она не смогла этого пережить. Затем было много убийств — сначала из-за ярости и отчаяния Зверя, которого юнец был просто не способен контролировать, потом — по приказу. После того, как Роман в волчьей ипостаси вырезал весь род врага, словно овец, ему оставались две дороги, которые Полкан, загнав парня в угол, обозначил предельно ясно. Либо учиться самоконтролю и служить Родине, либо серебряная пуля в лоб. Роман предпочел первое и был благодарен за предоставленную альтернативу. Попадись он в разработку не Ивашину, а кому другому — никто бы и разбираться не стал, пристрелили к демонам, и баста. Бешеных собак пристреливают.

За одиннадцать лет изменилось многое. Мальчишка, прозванный “бешеным псом”, превратился в майора Ветрова, гордость элитного спецподразделения “Тайфун”, опытного оперативника, боевика, одного из лучших в своем деле. Разве что женщин убивать не мог, и всячески избегал этого. Оборотень не мог назвать точное количество тех, кому помог прогуляться за Грань, со временем все чувства притупились и даже смерти не вызывали эмоций. Но девочка, спасенная в Изварино, одним своим присутствием напоминала о погибшей сестре, тревожа незаживающую рану в душе оборотня. Полина незаметно стала частичкой его жизни, деталькой мозаики его судьбы. Это задание оказалось нелегким не только для Химеры. Лучше и вправду на подводный флот. Да, на флот! Только жаль, что там не будет Восьмой — такому кадру, как подрывник, на подводной лодке делать нечего.

Роман до боли сжал автомат и поднял глаза к звездам.

— Ты сияешь, а меня на подводный флот переводят. Знаю, сам виноват, заслужил.

Одна из звезд вспыхнула чуть ярче. Или ему просто показалось?

Наверное, показалось. Тренировка с начальником оказалась изматывающей даже для них с Химерой. Нога, побывавшая в медвежьем капкане, уже почти не беспокоила — на оборотнях все заживало, как на собаках. Забавно. Но следы учебного боя с напарницей и трепки, заданной шефом, были еще совсем свежи.

Неподалеку раздался шорох. Из темноты вышла такая же потрепанная Химера, с неизменным автоматом. Карман ее формы странно топорщился. Брюнетка устало плюхнулась на бревно рядом с напарником.

— Что, блохастый, загораем? Показал нам Полкан кузькину мать.

— Ага, — согласился Роман, глядя на огонь пронзительно желтыми глазами. Танец пламени завораживал.

— Зато шашлык — пальчики оближешь, — Химера потянулась к миске, полной нежного ароматного мяса. — Не поделишься причиной такой меланхолии? Прекрасная же ночь, а к мордобою и взбучкам от Полкана нам не привыкать.

Оборотень молчал. Брюнетка вздохнула и ловким движением выудила из кармана бутылку “Мартелла”.

— Если разговор не клеится, его нужно смазать, — Химера с ювелирной точностью разлила элитный коньяк по походным армейским алюминиевым кружкам. Роман хмыкнул, принюхиваясь к своей.

— У шефа, что ли, позаимствовала?

— Позаимствуешь у него, — вздохнула Химера, прищуривая аметистовые глаза. — Стащила.

Оборотень покачал головой, невольно улыбаясь.

— Интересно, в какие войска он тебя переведет, когда узнает. После того, как устроит утро стрелецкой казни.

— Не узнает, в подвале целый склад такого добра. Разного.

— Не знал, что у Полкана тут еще и винные погреба, — восхитился Роман. Напарники чокнулись кружками и отхлебнули огненной жидкости, закусив восхитительным, еще горячим мясом. Стазис, наложенный хозяйственной брюнеткой, не позволил ему остыть.

— А ты думал, он ограничивается арсеналом и пыточными? Хреново же ты о своем начальстве думаешь! А вот о переводе в какие такие войска ты тут тявкал?

Роман одним махом опрокинул кружку, допивая коньяк, и повернулся к напарнице. Желтые глаза встретились с аметистовыми.

— Полкан впаял мне неполное служебное. С переводом на подводный флот. Так что, Восьмая, не поминай лихом.

Химера поперхнулась коньяком.

— Серьезно?

— Нет, он у нас весельчак, — рыкнул Роман. — Особый отдел — цирк, а дисциплинарное взыскание — это шутка такая.

— Тьма и тысяча демонов! — выругалась Восьмая. — Когда отбываешь, волчара?

— Завтра. После общего сбора.

— Хреново.

Маг и оборотень замолчали, думая каждый о своем. Брюнетка поежилась и протянула к огню внезапно озябшие руки.

— Удачи, Рома. Знаешь, я буду скучать. Возвращайся живым.

— Постараюсь, Лена. Береги себя и не лезь зря под пули. Мы были хорошей командой.

Кружки снова наполнились и опустели. Третий тост, по давней традиции — не чокаясь. Молчаливо отдавая дань памяти погибших. И четвертый, традиционный для спецподразделения — “чтоб за нас не пили третий”. Роман подбросил в костер пару смолистых веток, которые тут же жадно охватило пламя. Огонь вспыхнул с новой силой, и бойцы были искренне рады этому жару.

— Седьмой, а ты Полину не видел?

Голос Химеры звучал ровно и бесстрастно. Хандрить и оспаривать приказы в “Тайфуне” никто не привык.

— В дом пошла, с мантикором. Девчонка замерзла и устала. Полкан ушел следом.

Брюнетка согласно кивнула, обхватив обеими руками кружку. Демонски устали все. А слабенькая человечка, пытающаяся отрабатывать неловкие приемы самообороны на спецназовцах и начальнике особого отдела КГБ, вызвала бы смех, если бы не искреннее старание и сила духа, вызывающие уважение.

— Тогда ладно. Он сам за ней присмотрит.

— Ты не трепись, Восьмая, а разливай, пока не вернулся. Руку, знаешь ли, не меняют.

***

Линии реальности напоминали запутанную паутину или непролазные заросли, подсмотренные в воспоминаниях недисциплинированного оборотня. Среди хаотично переплетенных и ежесекундно ветвящихся вероятностей демонстративно и нагло красовалась уже до отвращения знакомая изваринская “вилка”. Что бы Андрей с ней ни делал — пакостное новообразование в событийном поле, напоминающее ветвистую молнию омерзительно симметричного вида, никуда не исчезало и совершенно не просматривалось. “Вилка” словно издевалась над иерархом уровня, в ответ на все манипуляции лишь насмешливо мерцая тонкими веточками силовых линий. Линий, которые в любой момент способны развернуться в совершенно неподконтрольные и непрогнозируемые события. А такие события маг терпеть не мог — слишком хреново обычно все это заканчивается. Не к добру, ох не к добру эта непонятная дрянь. Узнать бы, что это вообще такое и откуда вообще взялась эта треклятая бомба замедленного действия… Но ни с чем подобным Высший прежде не сталкивался, обширные родовые знания оказались бесполезны, и даже Кристалл Истины в ответ на запрос мага долго играл гранями, прежде чем выдать отрицательный результат. “Вилка” оказалась не по зубам и уникальному разумному артефакту — Кристаллу для обработки нужны хоть какие-то исходники. Которых просто не было. Зато “вилка” была. И все сильнее разветвлялась в пространстве и времени.

— Пр-р-роклятие! — маг переключился с магического зрения на обычное. — Провались бы она в Бездну!

Но “вилка” в Бездну проваливаться не собиралась. Видимая даже обычным зрением, она уже проявлялась даже на территории резиденции, напоминая метастазы. Мужчина устало потер глаза и откинулся на спинку кресла, глядя на огонь в камине. Пламя — его преобладающая стихия — всегда успокаивало Андрея и придавало ему сил. За пару минут маг расслабился и теперь просто наслаждался редкими минутами покоя и той приятной усталостью, которая бывает после тяжелой, но успешной работы. Мужчина щурился на огонь и подумывал, не пропустить ли бокал бренди, когда за спиной послышался скрип половиц и легкие шаги.

Полина замерла в паре шагов, глядя на него немного испуганными распахнутыми глазами. Девушка явно не ожидала такой встречи и выглядела застуканной на месте преступления. Не по сезону легкий шелковый халатик больше подчеркивал, чем скрывал, совершенно не сочетаясь с толстыми шерстяными носками. Судя по размеру, позаимствованными у оборотня. Золотисто-каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечикам, слегка поблескивали в отсветах пламени. Сейчас девушка казалась особенно милой, беззащитной и домашней. Андрей мысленно выругался: совсем вылетело из головы, что кроме старой формы, брюк и футболки Химеры у нее и надеть-то нечего.

— Извините, — Полина отступила назад, к двери. — Я не хотела вам мешать.

— Стоять, — дверь за спиной девушки захлопнулась. — Какого демона еще не в постели?

Девушка сглотнула и прижалась спиной к стене. Только сейчас иерарх заметил, что она дрожит.

— Лену… искала, — выдавила Полина, зябко кутаясь в халатик и отводя взгляд. Но мужчина успел заметить в янтарных глазах муть. Тень кошмара.

— Подойди сюда и садись к огню.

Девушка не тронулась с места, лишь еще сильнее вжалась в стенку. Мужчина пробормотал неразборчивое проклятие и сдернул с одного из кресел шерстяное покрывало.

— Хватит подпирать стенку, она не упадет. Вот, закутайся. У меня здесь не лазарет, простудишься — сдам Айболиту.

Полина подняла удивленные глаза, немного помедлила, прежде, чем отлепилась от стены и робко подошла ближе. Андрей молча наблюдал, как она неловко кутается в покрывало, сворачивается в кресле поближе к огню, словно пытаясь стать как можно незаметнее, протягивает к камину озябшие ручонки.

— Если забыла, напомню: мои распоряжения здесь исполняются. Быстро, четко и безоговорочно, нянчиться ни с кем я не намерен. На первый раз, как человечке и штатской, прощаю. В следующий раз просто заверну в это проклятое покрывало. Ясно?

— Ясно, Андрей Аристархович, — еле слышно отозвалась человечка. — А где Лена? Она обычно со мной спит, чтоб я не одна…

— Они с оборотнем в саду. Коньяк пьют, — хмыкнул начальник спецотдела. — Испортить им вечер?

— Не надо! — испугалась Полина. — Я не хотела…портить.

— Могу вызвать мантикор.

— Тогда я точно не засну, — девушка слегка улыбнулась.

— Остается один выход — терпеть мое присутствие, — подвел итог иерарх.

Девушка смутилась и отвернулась к огню. Испуг сменился неловкостью. Как себя вести, о чем разговаривать с начальником особого отдела, она не представляла. И особенно опасалась сказать или сделать что-то такое, что разозлит мага. Даже сейчас от него исходила опасность и мощь, а уверенная поза и хищные скупые движения выдавали скрытую силу, дремлющую до поры, подобно вулкану. Чем-то этот мужчина неуловимо напоминал тех, двоих, что требовали у нее какие-то ключи, а когда поняли, что она действительно ничего не знает, просто отдали на растерзание. Полину снова бросило в дрожь. Чекисту ничего не стоит поступить с ней не лучше. Нянчиться он точно не будет, ему нужна информация, чтобы сложить недостающие детали мозаики. Ради этого ей сохранили жизнь. Пусть даже она об этом не просила.

— Почему вы меня не допрашиваете? — не выдержала девушка.

Серо-стальные глаза с язычками пламени просветили ее, словно рентген.

— Твоя психика нестабильна, — нехотя бросил мужчина. — Ментальное вмешательство может дестабилизировать тебя еще сильнее. Мне не нужно, чтобы ты окончательно спятила, но и выбор у меня невелик. Завтра.

Полина плотнее закуталась в покрывало. По телу пробежала противная мелкая дрожь.

— Это настолько опасно?

— Для нас это обычные вещи. Как это выйдет у нас с тобой — понятия не имею. Обычно я людьми не занимаюсь, а если занимаюсь — то не теми, чьи мозги стоило бы жалеть.

Девушка замолчала. Маг говорил честно, не пытаясь ничего сгладить или приукрасить. Но от этого было не легче. Оба понимали, что нет смысла откладывать неизбежное.

— Давайте покончим с этим. Сейчас. Пусть это будет гвоздями в крышки их гробов.

Полина слышала свой голос, внезапно ставший чужим, и понимала — пути назад не будет.

— Этого пути и так не было, — услышала она, прежде, чем сознание разорвало надвое.

Перед глазами Полины независимо от ее желания замелькали слайды, словно кто-то с огромной скоростью перематывал киноленту. Память словно взорвалась, фонтанируя такими деталями и подробностями, помнить которые человек просто не мог. Она всего лишь наивно считала, что не мог. Оказывается, глубины памяти хранят столько всего, что сложно даже представить. Память, подобно кропотливому и дотошному клерку, записывает и бережно хранит каждую мелочь. И то, что вспомнит человек, порой зависит вовсе не от него.

Она все видела, понимала, чувствовала, но не могла ни на что повлиять — ее воля перед волей чекиста оказалась подобна листочку перед ураганом. Сейчас он безраздельно владел ее разумом, а сама девушка могла лишь беспомощно наблюдать за тем, как рушится и разбивается ее жизнь. Снова. Все воспоминания, мысли, чувства девушки, спрессованные в плотный поток, лавиной затопили сознание. Чужое, чуждое присутствие заполнило каждый укромный уголок души, высветило каждую крупинку памяти, подобно тому, как рентген насквозь просвечивает тело. Киномеханик безжалостно гнал чудовищную пленку от конца к началу, назад, в прошлое. Подвал, жестокое избиение, попытка побега, насилие, подводная база, допросы, подземная база, опять допросы, считки — так похожие на сегодняшнюю, с последующим стиранием памяти. “Хреново стирали, поверхностно, грубо. Связи нарушили, придется проникнуть глубже”, - вынесло вердикт чужое нечеловеческое сознание. Сознание монстра из КГБ. Полина отшатнулась, но ее словно сковали изнутри невидимые цепи.

“Тише, не дергайся. Я очень аккуратно”, - мягко сказал монстр, напомнив Полине зубного врача, собирающегося сделать укол.

Пленка продолжала отматываться в прошлое. Если на самых травмирующих моментах Ивашин частично блокировал восприятие девушки, то теперь слайды обретали запахи, звук, объем и краски. Плен, предательство любимого… она думала, что любимого. За ее жизнь он получил мотоцикл и охотничье ружье. Невиданное богатство для простого парня из захолустного подмосковного городка. “Не за твою жизнь, а за архивы твоего рода, что хранила твоя бабка, — припечатало сознание иерарха. — И за то, чтобы ни их, ни тебя никто не искал”. Эти слова полоснули девушку невыносимой болью, вновь вскрывая еще свежую рану. Самое невыносимое — то, что это оказалось правдой. Той правдой, о которой она старалась просто не думать, делать вид, что это не так. Теперь иллюзии, психологические защиты и барьеры рассыпались прахом, оставляя лишь обнаженную правду. Чистую информацию, которую жадно поглощал хозяйствующий внутри чужой разум, скрупулезно фиксируя все касающееся тех самых роковых архивов. Понятно, почему от этого сходят с ума. Удивительно, что она до сих пор еще в здравом уме и трезвой памяти. Насколько это вообще возможно в такой ситуации.

Полина слышала, что перед смертью у человека вся жизнь проносится перед глазами. Но при смерти было легче, чем сейчас, кроме черного тоннеля со светом в конце в смерти не было ничего. В ней не было ни страха, ни боли, ни отвращения, ни горечи, ни тоски — ничего. Лишь пустой тоннель с черными стенами. Сейчас же на девушку давил чистейший концентрат ее собственной отгоревшей жизни. Она пыталась спрятаться, закрыться, отгородиться от этого кошмара, но ее мотало и крутило, словно щепку в водовороте. Полина, не выдержав, начала соскальзывать в обморок, перед глазами протянулась мутная пелена, напоминающая закопченное, засиженное мухами стекло.

“Не сопротивляйся, раздавит”, - чужая воля выдернула сознание девушки из обморочной мути и отрезвляюще хлестнула ледяным вихрем. Напряжение все нарастало. Тонкая стеклянная преграда лопнула, разлетевшись осколками. Кадры жизни продолжали свой бег. Помолвка, работа на фабрике, смерть бабушки и матери, институт, комсомол, школа просто пролетели перед глазами. Оборвавшись в районе воспоминаний пятилетней Полюшки о новогодней елке в бабушкином доме, запахе жареной курицы и печеных яблок, лучистых бабулиных глазах и добром голосе, читающем внучке вечернюю сказку, теплой печке и корзинке с рукоделием, в которой так любила спать старая кошка. Кроме архивов и этого ничем не примечательного детского воспоминания, внимание чекиста почему-то привлекла смешливая первоклашка с букетом разноцветных астр и огромными белыми бантами, с трудом поднимающая солидный коричневый портфель, посиделки у пионерского костра с традиционными страшными историями и печеной картошкой, и выпускной бал, на котором юная Полина, в простом белом платье и туфельках на каблуках, надетых впервые в жизни, кружилась в вальсе. Родители и бабушка, празднично одетые, наблюдали со стороны. Мама украдкой утирала слезы и теребила подол фиолетового платья. Тогда жизнь казалась светлой, доброй и ясной, манила мечтами, надеждами и новыми горизонтами. Глаза девушки сияли, как звездочки, а сама она напоминала ангела Изначального Света. Как она была счастлива… На жалком ничтожестве, продавшем любящую его девушку за пару кусков железа, и их нелепой близости иерарх не фиксировался, перелистнув эти эпизоды, как нечто незначительное и недостойное его внимания. Скоропалительная помолвка и недолгие отношения лишь стыдливо прикрыли юнца, воспользовавшегося наивностью девушки, от уголовного преследования, а саму Полину — от злых языков и всеобщего презрения. Эти события совершенно не заинтересовали мага.

По большому счету, он уже узнал все, что хотел, и даже больше. За пару минут считки он выкачал из нее все до дна, больше сведений не выжать даже пытками и мощными артефактами. Фактически, ее задача как информатора выполнена, и выполнена успешно. Осталось обработать полученную информацию и использовать ее с максимальной эффективностью. Дальше находиться в глубоком ментальном контакте с человечкой не было необходимости, как и в самой девчонке. Не удерживать же ее, в самом деле, годами в своей резиденции. Самое время от нее избавиться, чтобы предотвратить утечку информации в дальнейшем. А с ее обидчиками он сам сочтется. Да и справится с этим куда лучше, чем девчонка. Иерарх охватил сознанием ее слабенькую, почти погасшую ауру и разум. Измученная девушка уже не сопротивлялась, нарушенные ментальные связи искрили оборванными проводами. Полина с трудом открыла погасшие, словно присыпанные пеплом глаза и взглянула на него — прямо, открыто, ясно. Прямо в глаза.

— Надеюсь, полученные сведения окажутся вам полезны. Я все понимаю, и вы правы: судя по тому, как я стреляю и роняю ножи, вы справитесь куда лучше, — едва слышно прошептала девушка, слабо улыбнувшись непослушными губами. — Только прошу вас, не тяните, я и так здесь задержалась. И… сделайте это… быстро, я так боюсь… боли.

По щеке пробежала капелька, на мгновение отразив пламя камина и оставляя за собой влажный след. Андрей снова держал в своих руках невинную душу и тоненькую ниточку этой маленькой жизни. Достаточно одного движения, одной мысли, чтобы эту ниточку оборвать. Он понимал это. И с каждой секундой, растянувшейся в вечность, понимал все четче: нет, не оборвет. И никому не позволит это сделать, в том числе и самой Полине. Даже если придется нарушить Слово и заплатить за это Силой. Даже если придется, подобно последнему мерзавцу, удерживать ее насильно в этой демоновой резиденции и лишить воли, чтобы заставить жить.

— Потерпи еще немного, я уберу последствия магического насилия и восстановлю нарушенные связи, — вслух сказал маг, придвигая кресло и беря в руки ее озябшие подрагивающие ладошки. В серебристо-стальных глазах промелькнуло непонятное выражение. Полина отшатнулась и попыталась спрятать руки под покрывалом. Теперь она боялась чекиста еще сильнее. Что ж, ожидаемо.

— Пожалуйста, не надо… снова мучать меня, — тихо всхлипнула девушка. — Ничего нового вы не узнаете, просто отпустите. Или убейте уже наконец.

— Это не больно, Лина. И не страшно. Просто непривычно, — мужчина осторожно коснулся пальцами ее щеки, стирая набежавшую слезинку.

Девушка вскинула на него золотисто-янтарные глаза, в которых плескалась боль.

— Не называйте меня Лина. Так меня называла мама. Вы и так всю душу и память наизнанку вывернули, оставьте мне хотя бы это. Архивы, базы, явки, пароли, имена — заберите все, только память матери не трогайте.

Полину словно прорвало, слезы градом покатились по ее щекам. Она даже не поняла, как оказалась в кольце рук мужчины, крепко прижатая к его груди. Слезы теперь заливали рубашку начальника особого отдела, успокаивающе гладящего девушку по волосам. Осознав, что находится не просто близко, а в объятиях мужчины, и с ужасом поняв, чьих именно, она отчаянно забилась, пытаясь вырваться.

Для полковника спецназа, мастера боевых единоборств трепыхания девчонки ровным счетом ничего не значили. Удержать ее было не сложнее, чем котенка или пойманную птичку, девчушка почти ничего не весила. Он легко, как ребенка, подхватил обессиленную Полину на руки и опустился с ней в кресло, плотнее укутав девушку покрывалом и поглаживая по спине и волосам, пока она не перестала биться. Наконец, она затихла и лишь время от времени вздрагивала и судорожно всхлипывала. Рубашка мужчины насквозь промокла от слез. Иерарх еще немного подождал, пока девушка окончательно успокоится, и осторожно коснулся ее лица, чтобы посмотреть в глаза. Заплаканные глаза смотрели сквозь него разбитыми окнами — равнодушно и бесконечно устало. Мертвый, пустой взгляд сломанной куклы. Безнадежного больного в ожидании долгожданной смерти. Очень старого человека, вернувшегося с войны, но оставившего там свою душу.

Он не хотел пугать ее еще сильнее, но отпустить ее сейчас, в таком состоянии, оставить наедине с горем было бы просто подло. Отсроченная реакция, посттравматический синдром, усугубленный ментальным вмешательством. Срыв девчонки оказался ожидаемым, но маг не ожидал, что чужая боль способна ранить сильнее собственной. Свою боль он давно научился либо преодолевать, либо игнорировать. Сейчас же эмпатия сыграла с ним дурную шутку, обострив восприятие чужих воспоминаний куда сильнее, чем хотелось бы.

Мужчина бережно коснулся губами мокрых щек, стирая с них соленую влагу. Девушка снова вздрогнула и сжалась, реснички испуганно задрожали. Андрей продолжал прижимать ее к груди, укачивая, словно ребенка. Его магия осторожно, с ювелирной аккуратностью и точностью швейцарских часов восстанавливала нарушенные связи, сшивала тончайшие структуры ауры и сознания, до неузнаваемости искаженные грубым, топорным силовым вмешательством. А что тогда с ее душой? Структуры души — принципиально иной уровень влияния, исцелить душу не по силам даже ему. Все его могущество, знания и умения здесь бессильны. Это уровень Творения, а он — не творец.

— Прости меня, Лина, — в голосе мага послышалась горечь. Почему-то казалось важным называть ее именно так, как называла мать — самый близкий человек. — Прости, что спас тебя, против воли вытащив из того проклятого тоннеля. Прости, что причинил боль, хотя не хотел этого — у меня не было выбора. А главное — за то, что не нашел тебя раньше. Это же я разрабатывал ту операцию, я устанавливал сроки и отдавал приказы…

Девушка не ответила, но он и не ждал от нее слов. Вскоре она согрелась и забылась глубоким сном.

Сам начальник особого отдела еще долго сидел у камина, прислушиваясь к треску угольков и ее дыханию. Уже начинало светать, когда пришел вызов с центральной базы по телепатической связи. Ивашин мысленно выругался, вспомнив, что отключил визор. Дела требовали его непосредственного участия, чрезвычайное положение и «Дельта» — не то, что способствует расслаблению. В руке мага, повинуясь его воле, возник крупный кристалл, играющий золотистым светом. Не отпуская спящую девушку, мужчина поднес его к виску и прикрыл глаза, превратившиеся в черные провалы.

— Полный анализ ситуации с подробной раскладкой по вероятностям. С учетом новых обстоятельств.

Кристалл Истины — уникальный разумный артефакт — с аналитическими выкладками ждать не заставил. Вскоре перед иерархом развернулся и повис в воздухе объемный серебристый экран, по которому с огромной скоростью бежали цифры, жутковатые геометрические фигуры, ветвящиеся линии реальности с неизбежными «вилками» и огромные массивы символов, в которые мужчина внимательно вглядывался. Его зрачки при этом расширились и странно пульсировали — обработка информации шла полным ходом.

— Наиболее вероятные уровни базирования противника — Моравейн, Идавелль, Эль-Кассия… координаты… цели… задачи… пространственно-временная локализация, сцепка… следующий вероятный объект нападения — убежище с плавающими пространственно-временными координатами… раскладка вероятностей нестабильна, критичное влияние человеческого фактора…

Начальник особого отдела еще пораскинул мозгами, складывая многомерную мозаику. С дополнительными деталями картина вырисовывалась весьма масштабная и довольно целостная. А недостающие детали пусть ищут аналитики, не зря же он держит в КГБ этих дармоедов. И так львиную долю работы он выполнил за них сам.

Переместившись в комнату Полины, Андрей аккуратно уложил девушку в постель и вызвал Дэма.

— Охраняй. Головой и хвостом ответишь!

Дэм лишь удивленно смотрел на то место, где пару секунд назад стоял хозяин, а теперь лишь таяла в воздухе серебристая дымка.

Глава 6. ПРАВО НА ОШИБКУ

Полина проснулась от того, что в ногах ворочалось что-то большое, мягкое и урчащее. Еще окончательно не проснувшись, она открыла глаза и встретилась взглядом с Дэмом. Мантикор сонно щурился и мял лапами одеяло, покачивая хвостом, изогнувшимся, словно кобра. Недоумевающий взгляд девушки он просто проигнорировал, снова уложил морду на передние лапы и прикрыл светящиеся рубиновые глаза, явно намереваясь продолжить прерванный сон. На ногах Полины, которые уже изрядно затекли — весило чудовище прилично.

Девушка с трудом пошевелила ногами, подтянула их к груди, разминая непослушные, словно одеревеневшие мышцы, и осмотрелась. Серый день еле-еле пробивался в комнату из-за занавесок, прячась за шелестом дождя. Вступившая в свои права осень сейчас ощущалась особенно остро.

— Дэм, сколько я проспала? — женский голос прозвучал хрипло и немного испуганно.

— Понятие времени здесь не имеет привычного смысла, но если сравнивать с базовой реальностью, то больше суток.

— А как я здесь очутилась? И что здесь делаешь ты?

— Хозяин тебя принес, уложил в постель и приказал охранять.

Глаза Полины потрясенно распахнулись. Дэм явно шутит, с чего бы начальнику особого отдела КГБ с ней носиться. Особенно после того, как она устроила в каминном зале безобразную истерику, которую сейчас вспоминала смутно и с трудом. Память пристыжено молчала, события вчерашнего вечера казались обрывками полузабытого сна, по крупицам просачивающимися из темноты забытья. Крепкие объятия Андрея Аристарховича, удивительно бережные, даже нежные прикосновения, странные нотки тепла во взгляде и голосе просто не могли быть правдой. Как и его запах, смешавшийся с запахами дыма, пороха и бренди, согревающие руки и теплые губы, осушающие слезы. Зачем? Неужели она действительно заснула на руках у мужчины? Он должен был убить ее, он обещал. Почему же не убил? Полина не понимала. В жалость или блажь полковника КГБ не верилось. Значит, ему что-то нужно от нее. Но что? Выпотрошенное, измученное сознание по кусочкам собирало реальность. И не могло собрать.

— Дэм, а где он сам? Мне нужно с ним поговорить.

— Зачем? — монстр удивленно передернул хвостом, навострив ушки, словно локаторы.

— Извиниться хочу, — девушка поежилась. — На допросе я повела себя… не совсем адекватно. И узнать, что он со мной собирается делать дальше.

Мантикор спрыгнул с кровати на пол, мягко приземлившись на лапы, и похлопал растерянную девушку по плечу хвостом.

— Он собирается нормально тебя одеть и сделать тебе документы.

— Что? — опешила девушка.

— До-ку-мен-ты, — по слогам повторил мантикор. — Бумажки такие, с фотографиями и печатями. Вроде, люди должны лучше нас знать, что это такое.

— Ты шутишь?

— Вот еще! — обиделся мантикор и отвернулся к окну. — За прошедшие сутки он вызывал меня раз пять, чтобы справиться о твоем самочувствии. В последний раз я услышал, как он отдавал распоряжение насчет документов по визору. А насчет одежды он думал. А я считал!

Последние слова мантикора были полны гордости. Такие вещи у фамильяра Ивашина получались далеко не всегда.

— Но… для чего ему это? И почему я все еще жива? — совершенно растерялась девушка.

— Ты совсем не знаешь шефа, — фыркнул мантикор, сверкнув светящимися глазами. — Он, конечно, жесткий руководитель, при необходимости убьет — не поморщится, и упокоить может. Но не припомню, чтобы он убивал девчонок. Тем более, тех, которые ему нравятся. Знаешь, как он на тебя смотрел, когда укладывал? Как оборотень на тушенку! Я чуть сам не упокоился!

— Дэм, ты неправ, — побледнела Полина, отрицательно замотав головой. — Нет, бред какой-то…

— Его личная Печать в твоей ауре тоже бред? — прищурился мантикор. — Или ты думаешь, что Высший их ставит кому попало, а здесь у него проходной двор? Клянусь хвостом, тебе нет причин опасаться за свою жизнь.

У Полины потемнело в глазах. Девушку бросило в дрожь, ужас накрыл, подобно лавине. Если мантикор прав, то она в ловушке. Снова. И повторение кошмара — лишь вопрос времени. Причем уже не в воспоминаниях. Монстр из КГБ прекрасно понимает, что полезной информации от нее больше не получит. И не убил ее лишь потому, что решил поразвлечься сам. Девушка обхватила плечики дрожащими руками. Решение возникло спонтанно: бежать. Как можно скорее, пока чекист и его подчиненные заняты более важными делами. Кажется, на каминной полке она видела пистолет… Спасибо, Химера, за науку. Пуля в висок в случае неудачи будет лучшим выходом.

Несколько часов по ненормальному местному времени пролетели для Полины, как в тумане. Несмотря на леденящий страх, голова была удивительно свежей и ясной. Чтобы не вызвать подозрений, девушка старалась вести себя, как обычно: умылась, оделась в форму, любезно подаренную Леной, приготовила нехитрый завтрак и расположилась у камина со сборником приключенческих рассказов, найденным в библиотеке. Обычно чтение затягивало девушку с головой, но теперь сосредоточиться не получалось, буквы скакали и никак не складывались в слова. Обнаружив, что битый час смотрит невидящим взглядом на одну единственную строчку, Полина отложила книгу — все равно читать она сейчас просто не сможет. Взгляд раз за разом возвращался к лежащему на каминной полке пистолету. Но удобного момента завладеть оружием незаметно никак не выдавалось, поэтому Полина просто выжидала, дрожа от напряжения. Больше всего она боялась, что неожиданное возвращение чекиста нарушит ее планы. Что ее ждет в этом случае, девушка не могла даже представить.

С Дэмом она больше скользкие темы не обсуждала. Да и мантикор не горел таким желанием — резвиться в саду ему нравилось намного больше. Но Полина не тешила себя иллюзиями, что сбежать будет легко — Дэм никуда не исчезал, далеко не отходил и надолго девушку из вида не выпускал. Улучив момент, когда мантикор отвлекся, Полина, дрожа от напряжения и чувствуя себя преступницей, все-таки стащила пистолет. Беспокоилась о патронах она зря — оружие оказалось заряжено. Мелькнула шальная мысль: поднести дуло к виску и нажать на спусковой крючок, чтобы покончить со всем этим немедленно, раз и навсегда. Пистолет вдруг стал ледяным и неимоверно тяжелым, рука девушки дрогнула на полпути. Оказалось, выстрелить себе в голову намного сложнее, чем она предполагала, а набираться смелости нет времени. Воровато оглядевшись, девушка сунула пистолет в карман форменных брюк и прикрыла футболкой навыпуск. Убедившись, что оружие не бросается в глаза, Полина осторожно выскользнула в сад.

Сад, почти облетевший и необычно тихий, уже погрузился в сумерки, плавно переходящие в ночь. Лес на фоне темнеющего неба слился в сплошное черное пятно. Мокрые после дождя дорожки поблескивали лужицами, уже начавшими затягиваться тонким льдом. Первые заморозки. Полина плотнее запахнула форменную курточку и спрятала в карманы руки, уже начавшие зябнуть. Больше всего ей хотелось оказаться в тепле и безопасности, холодный ночной лес, так любимый Романом, не вызывал у девушки никаких положительных эмоций, но даже там было безопаснее, чем в этом огромном чужом доме. Полина коснулась рукой холодной стали оружия и решительно нырнула в заросли, короткими перебежками направляясь к лесу.

По мере ее продвижения тропинки становились все уже, пока не исчезли совсем, а запущенный сад превратился в непролазный лес, неестественно быстро погружающийся во мрак. Все чаще попадались рытвины и овраги, в один из которых Полина едва не свалилась, поскользнувшись на размытом склоне. Запоздало девушка пожалела, что не взяла фонарик, но отбросила сожаления: свет фонаря выдаст ее так же верно, как крики или дым. Поэтому ни фонаря, ни костра, чтоб согреться, ей не светит. Хотя бы до того, как она доберется до ближайшего населенного пункта. А если она хочет добраться хоть куда-то, пока за ней не гоняется весь КГБ, нужно прибавить шагу. Жили же как-то в этих лесах партизаны, причем годами жили. И она справится. Хуже, чем плен, уже не будет.

Внезапно мир вокруг словно вздрогнул и замигал. Девушка даже не поняла, что произошло. Неужели землетрясение? Но при землетрясении дрожит земля, а не вдруг ставший плотным и вязким воздух. И световых эффектов тоже не бывает. Полина похолодела и отчаянно, словно раненый зверь, бросилась бежать в чащу леса, вдруг ставшего совсем не страшным, манящего возможностью укрыться. Легкие горели от вязкого, колющего морозом воздуха, каждый шаг давался неимоверными усилиями, словно подъем в крутую гору, и казался бесконечно долгим, словно в замедленной съемке. Но черные силуэты деревьев не приближались ни на шаг, лишь противоестественно изгибались. Больное, искаженное время, измятое пространство, готовое рассыпаться осколками. “Искривление пространства, ясен пень”, — подсказала память голосом Химеры, прежде, чем Полина уперлась в невидимую упругую стену.

Стена неожиданно полыхнула невыносимо яркой вспышкой и отшвырнула девушку, словно мячик, в заросший густым малинником овраг. Эта вспышка — последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание.

***

— Всем все ясно?

— Так точно.

— Детали разъяснят ваши непосредственные руководители. Все свободны. Майор Ветров, задержитесь.

Спецотдел в полном составе поднялся и потянулся к выходу из зала для совещаний, в котором все три спецподразделения разместились с большим трудом. Через пару минут в помещении остались только начальник особого отдела и Роман, в ожидании выволочки теребящий в руках ушанку. Ивашин не имел привычки распекать подчиненных публично, предпочитая это делать наедине, но легче от этого не становилось.

— Майор Ветров, вы отправляетесь на атомный авианесущий подводный крейсер “Барракуда”. Координаты, время прибытия и погружения, необходимые документы и инфокристалл получите в управлении “Р”. Вопросы?

— Нет вопросов. Хотя… что будет с девушкой?

Начальник особого отдела задумчиво просветил оборотня изучающим взглядом.

— Это вас не касается, майор. Но… ее жизни ничего не угрожает. Это все?

— Так точно, товарищ полковник.

— Свободен.

Оборотень поднялся и направился к двери, за которой, пытаясь быть незаметной, в ожидании бывшего напарника маячила Химера.

Андрей поднялся следом и уже собирался отправиться в кабинет, чтобы заняться бумагами и инфокристаллом, после чего планировал поработать с линиями реальности, прежде, чем вплотную заняться определением координат подводной базы, обнаруженной Романом. Но явление Дэма спутало магу все планы.

Мантикор проявился в углу с самым виноватым видом. Едва взглянув на его опущенную к полу морду и поджатый хвост, Ивашин понял — произошло очередное ЧП.

— Что стряслось? — устало спросил маг.

Мантикор переминался с лапы на лапу, не зная, что и сказать.

— Обычно ты намного разговорчивее. Хватить мяться, как девка, доложи по существу.

— Хозяин, Полина пыталась сбежать. И нарвалась на внутренний защитный контур.

— Что?! — рявкнул маг. — Идиот! Упокою к демоновой пр-р-раматери!

Не дослушивая вялые оправдания фамильяра, Ивашин мгновенно растаял в серебристой дымке портала.

Девушку он почувствовал сразу, едва оказался в своей резиденции. Личная Печать мага мерцала в глубине леса, на западной границе закрытой зоны. Девчонка преодолела приличное расстояние, чтобы оказаться там. За каким Хаосом она сбежала? В холодную ночь, в лес, полный опасностей? Дурочка. Маг грубо выругался и переместился туда, где неподвижно мерцала Печать.

Полину он обнаружил в овраге. Всю в ушибах и ссадинах, исцарапанную, замерзающую, но живую. Девушка была без сознания, и лишь тихо застонала, когда он разжал пальцы, забирая пистолет, и перекинул невесомое тельце через плечо. Подумав, Андрей не решился подвергать ее телепортации — аура девчонки еле светилась, хватит с нее магических воздействий. Выругавшись в адрес бестолкового фамильяра, не способного даже уследить за человечкой, маг потащил девушку через лес, обратно к особняку. Темный иерарх прекрасно видел в полном мраке и с детства знал здесь каждую тропку, каждый кустик. Обратная дорога, даже с ношей на плече, не заняла много времени.

Беглянка пришла в себя, когда чекист заносил ее в дом, словно мешок с картошкой. Она висела у него на плече кверху попкой, придерживаемая за ноги, голова болталась у мужчины за спиной. Совсем, как тогда… В ушах звенело, замерзшее тело терзала боль, а перед глазами стояла непроглядная тьма. Пистолета нигде не было. Поняв, что побег провалился, Полина запаниковала и начала извиваться, пытаясь вырваться.

— Прекрати, — мужчина слегка встряхнул девушку. Это не возымело никакого действия — страх человечки полностью затопил рассудок. Она сопротивлялась, как сумасшедшая, едва не задыхаясь, пыталась его лягнуть, слабо колотила по спине непослушными кулачками. Да что здесь, все демоны Бездны, произошло? Он оставил ее в адекватном состоянии, что могло измениться за эти несчастные сутки, пока он отсутствовал в резиденции?

Звонкий шлепок по попе заставил Полину замереть от неожиданности. Она ждала чего угодно, только не этого. И теперь затихла в руках Ивашина, лишь слегка дрожа и всхлипывая.

— Когда я говорю прекратить — это значит, прекратить, — ровно пояснил маг, поднимаясь по лестнице. — О твоей глупой выходке поговорим позже, а сейчас утихни и позволь мне о тебе позаботиться.

— Что…, — Полина осеклась, но иерарх и так понял, что ее тревожит. Гнев Андрея смешался с горечью.

— Непослушных детей шлепают и лишают конфет, а не насилуют и избивают, ломая ребра. Ничего не изменилось. Я — полковник КГБ, а не мучитель или маньяк, и здесь — моя тайная резиденция, а не концлагерь. Вынудишь — поперек колен уложу и отшлепаю, чтоб задница горела.

— Отшлепаете? — девушка не поверила своим ушам.

— Отшлепаю. Выпорю. Чертей всыплю. По жопе получишь. Как сегодня, — предельно понятно разъяснил Ивашин. — Еще по лесу за бабами я не бегал, словно делать мне больше нечего.

— П-п-простите, Андрей А-а-ристархович, — с трудом выдавила девушка.

Мужчина молча внес ее в комнату, усадил в кресло и щелкнул выключателем. Не теряя времени, он включил в ванной горячую воду — девчонку нужно подлечить и согреть. Обернувшись к Полине, он увидел, как ее лоб покрывается испариной, а лицо стремительно бледнеет.

— Лина, что с тобой? — встревожился маг.

— Я… ничего не вижу!

— За каким проклятьем тебя понесло через защиты? — ругнулся Андрей, приподнимая ее лицо за подбородок и переключаясь на магическое зрение. Золотисто-янтарные глаза смотрели сквозь него, не реагируя на свет. Зрачки не сузились, даже когда он создал перед ее лицом яркий пульсар.

— Ожог сетчатки, легкая контузия, — наконец сделал вывод маг, накрывая глаза девушки ладонью. — Это боевая магия, демонова ты погибель, проклятие ходячее… Я что тебе, личный целитель, Тьма тебя поглоти?

— Жжется, — пожаловалась Полина, пытаясь отвернуться. Безуспешно.

— Потерпишь. В следующий раз думать будешь. Бегунья, мать твою, — проворчал чекист. Девушка растерялась: жесткие слова и холодный тон совершенно не вязались с тем, как бережно мужчина касался ее лица, как медленно, но верно уходили жжение и боль.

— Я же буду видеть? — с надеждой спросила Полина, набравшись смелости.

— Теперь — да. За пару дней все придет в норму.

— Пару дней? — ахнула девушка.

— А чего ты хотела? Сдай я тебя «сапожникам» — пара дней превратилась бы в пару месяцев. Без всяких гарантий. Ослепла и ослепла. Сама виновата.

Девушка промолчала. Удивительно, что он этого не сделал. Снова этот мужчина исцелял ее. Ругался, но помогал, отложив куда более важные дела.

— Простите, я не хотела… этого. Мне просто… страшно.

— А снова попасть в подвал к старым знакомцам не страшно? Скорей всего, им уже известно, что ты жива. Мы не люди, глупая девчонка, тебе не сбежать, не спрятаться, не скрыться. Сейчас тебя защищает это место и моя Печать. Без моей защиты тебя схватят прежде, чем ты достанешь пистолетик, который и держать толком не умеешь.

— Но зачем им я? — сжалась девушка.

— Зачем и мне, — пожал плечами Андрей. — Информация, Лина. Она может склонить чашу весов в любую сторону, а ее утечка может пустить к демонам все. Я охочусь за ними, они охотятся за нами, а ты слишком много знаешь.

— И чем вы тогда отличаетесь? — горько усмехнулась Полина.

— Погонами, — в глазах и голосе мага застыл арктический лед. — Вставай.

Девушка неуверенно поднялась и сделала пару шагов, держась за кресло.

— Проклятие, и что мне с тобой делать? — устало выругался Ивашин. — Всыпать бы тебе по заднице крапивой.

— Зачем? — на лице Полины отразилось такое удивление, что весь гнев мага бесследно улетучился.

— Чтобы задница функции головы на себя не брала, вот зачем, — маг уже привычно забросил не успевшую ничего понять девушку на плечо и понес в ванную. Полина не успела возразить, как ботинки, форменная куртка, футболка и брюки, превратившиеся в грязное мокрое тряпье, полетели на пол. Следом отправился бюстгальтер.

— Что вы делаете? — не столько испуганно, сколько ошарашено прошептала девушка.

— Пытаюсь уберечь тебя от воспаления легких и прочих приятных последствий увлекательной прогулки по лесу, — последний клочок одежды — трусики — тоже оказались в куче грязного белья, а сама Полина — в горячей ванне, пахнущей хвоей и какими-то травами. Девушка растерянно заморгала и запоздало прикрылась ладошками.

Не обращая внимания на ее растерянность, Андрей деловито намылил губку и перебросил на одну сторону густые каштановые волосы. Он что, в самом деле собирается ее мыть?

— Не надо, оставьте меня здесь, я сама, — взмолилась Полина.

— Чтоб сослепу утопла или убилась? Хватит, уже оставил, — губка мягко заскользила по спине и плечам, покрывая кожу девушки ароматной пеной. Действия мужчины казались невообразимыми, и в то же время, настолько будничными и естественными, что бояться просто не получалось.

— Тебе не надо меня бояться, — словно прочтя ее мысли, со спокойной уверенностью сказал маг. — Я не причиню тебе вреда.

Губка так же мягко прошлась от плеч до кистей рук, скользнула по холмикам груди, слегка касаясь чувствительных розовых вершинок, опустилась вниз, поглаживая животик и бока. Плавные, успокаивающие, ласкающие движения, густой аромат разнотравья, тихий плеск воды и всеобъемлющее, потрясающее, живительное тепло, ощущаемое каждой клеточкой кожи. Все мысли растворились невесомыми облачками пара, а чувства, напротив, обострились до предела. Ничего подобного с ней прежде не происходило. Полина окончательно растерялась, не представляя, что вообще происходит и как на это реагировать. Лишь когда мужская рука с губкой нахально прогулялась по внутренним сторонам бедер и накрыла треугольник между ними, девушка словно проснулась, вздрогнула, зажмурилась и сжалась в комочек. Нелюдь медленно, словно нехотя бросил губку в воду и успокаивающе накрыл судорожно обнявшие колени ручонки, слегка поглаживая тонкие запястья.

— Что ты, как маленькая? Ну чего я у тебя не видел.

— Андрей Аристархович, я не хочу… вас! — залившись густой краской, с трудом выдавила девушка.

— А я и не предлагаю себя, это всего лишь обычная ванна.

— Ну почему вы? — девушка чуть не плакала от стыда и беспомощности. — Позовите Химеру.

— Может, мне подразделение “Тайфун” в полном составе сюда вызвать? Они все равно прохлаждаются. Или сразу весь спецотдел — чего уж мелочиться!

В глазах девушки снова возник страх — ироничные слова начальника о вызове спецотдела в ванную она восприняла всерьез, как прямую угрозу, которую ему ничего не стоит реализовать. Тоненькое тельце бросило в дрожь даже в горячей воде. Полина отрицательно замотала головой.

— Твою мать, — вздохнул иерарх. — Ну как с тобой разговаривать, если в каждом моем слове и действии ты видишь опасность? Уясни уже: я не могу, тысяча демонов, из-за твоих капризов отзывать Химеру со службы. Ты хоть немного соображаешь, кто она? Майор Дягилева — не нянька и не горничная, а один из лучших моих бойцов. Ликвидатор, гений подрыва и разминирования, эксперт по оружию межмирового класса. Она мне нужнее на операциях, чем здесь.

Невидящие глаза Полины медленно округлялись от удивления.

— Я не знала.

— Разумеется, ты думала, что я доверю такую работу девочке-ромашке и милому песику? — в голосе Ивашина прозвучала усталость, смешанная с легкой иронией. — Лена и Роман — не Элли и Тотошка, а элита спецназа, профессионалы высшего разряда. Они тебе не друзья — они выполняли мой приказ.

— А вы?

— А что я? — пожал плечами иерарх, пропуская между пальцев шелковистые волосы. — Я эти приказы отдаю. Работа такая, Лина. А сейчас закрой глаза и не открывай.

— Почему?

— Чтоб шампунь в глаза не попал, — рассмеялся Андрей. — Иначе опять жечь и щипать будет.

Девушка смутилась еще сильнее и зажмурилась. На щечки упали тени от ресниц. Немного полюбовавшись ею, маг заботливо намылил и промыл золотистые волосы, потемневшими змейками облепившие плечи девчонки. Сильные руки мягко массировали кожу головы, пока вода не стала полностью прозрачной.

— Ну, может, другую женщину позвать, — с сомнением пробормотала Полина.

— Ты путаешь особый отдел и пансион благородных девиц, — с легким сарказмом пояснил маг. — У меня в подчинении не так много женщин, и это далеко не сестры милосердия. Но не ходить же тебе теперь грязной, мокрой и исцарапанной, не так ли?

Андрей смыл с ее кожи остатки мыльной пены и медленно, едва касаясь, провел по девичьему телу ладонью, заживляя ссадины, ушибы и царапины. Руки, загрубевшие от оружия, касались девушки так бережно, что все происходящее казалось ей безумным сном. Начальник особого отдела, вместо того, чтоб убить, купает ее, как ребенка.

После неудачной попытки побега Полина ждала самых суровых репрессий. В глубине души она рассчитывала, что нелюдь из КГБ просто убьет уже ненужного, бесполезного информатора. Больше того — она хотела, чтобы чекист сорвался и сделал то, на что ей самой не хватило духа. Но молчаливое понимание и забота со стороны монстра стали неожиданностью, к которой девушка оказалась совершенно не готова. Ослепшая, беспомощная, она могла лишь попытаться расслабиться и позволить ему себя мыть. Все равно он сделает то, что решил, и она ничем не сможет ему помешать. Ей осталось лишь покорно принимать помощь нелюдя, больше похожую на ласку, робко сжиматься, когда мужские руки дотрагивались до интимных мест, и удивленно моргать, касаясь кожи, на которой не осталось ни царапинки. Полине казалось, не осталось даже клеточки тела, где он ее не трогал. А когда мужчина с легкостью поставил ее на ноги, укутал в большое пушистое полотенце и отнес в постель, девушка подумала, что сошла с ума.

— Отставить симулировать сумасшествие, — голос чекиста звучал бесстрастно, но почему-то казалось, что он улыбается. — Пей.

Губ девушки коснулось теплое стекло термоса. До обоняния донесся густой пряный аромат с незнакомыми сладковатыми нотками. Полина сделала пару глотков и закашлялась — жидкость оказалась неожиданно крепкой. Изнутри разлилась волна тепла, а тело вдруг стало каким-то ватным.

— Восстанавливающее зелье, — пояснил Андрей прежде, чем она успела подумать про наркотики. — Рассчитано на мага, поэтому несколько крепкое для человека. Но сейчас разводить тут зельеварню я не намерен.

Полина промолчала, опустив голову. Не хватало еще, чтобы из-за нее он разводил зельеварни.

Иерарх убрал термос и присел рядом. Но отодвигаться у Полины уже не было ни сил, ни желания.

Мужская рука мягко коснулась мокрых волос.

— А вот просушить можно.

— Ну их к демонам, Силу еще на них тратить, — не задумываясь, повторила девушка слова Химеры. Бровь мага удивленно поползла вверх.

— У меня достаточно Силы, чтобы тратить на то, что считаю нужным.

Ладонь мага вспыхнула золотистым светом, змейкой пробежавшим по мокрым волосам, оставляя их совершенно сухими. Девушка настолько изумилась, что даже не испугалась, когда мужчина развернул ее спиной к себе, а высохших волос, волнами рассыпавшихся по плечам, коснулась расческа.

— Что вы делаете? — потрясение в голосе Полины невольно вызвало у Андрея улыбку.

— Это называется расчесывание, — пояснил он. — Чтобы ты не напоминала лохматого оборотня, только вернувшегося из самоволки. Испугаюсь еще.

Мягкие неторопливые движения расчески оказались неожиданно умелыми. С парикмахерским инструментом маг обращался не хуже, чем с оружием, и это полностью сбивало девушку с толку. Но самым большим шоком стало, когда мужчина отложил расческу и принялся заплетать ей волосы — так же ловко и уверенно, как раскидывал по полянке спецназовцев, поражал мишени на полигоне или перезаряжал автомат. И в то же время — так заботливо, что его руки напоминали мамины.

— У моей матери такие же длинные волосы. Только черные, как сама Тьма, — нарушил молчание Андрей. — Я расчесывал маму и заплетал ей косы, когда она болела. Война…

Слова начальника особого отдела прозвучали ровно и спокойно, как констатация факта. Вряд ли кто-то заметил бы в них хотя бы намек на эмоции — все давно отгорело.

Полина молчала. Что на это ответить — она не представляла. Голова казалась тяжелой, мысли — посторонними, все вокруг — нереальным. Уже в полудреме она ощутила, как нелюдь укладывает ее и укутывает одеялом.

— Андрей Аристархович, вы сильно злитесь, что я сбежала? — вырвалось у девушки.

— Ты создала мне… некоторое беспокойство, — бесстрастно ответил маг, обернувшись на выходе из комнаты. — Но это не тот поступок, который способен меня всерьез разозлить. Ты сделала глупость, от которой сама же и пострадала. Считай, что воспользовалась правом на ошибку.

Тихо притворив двери, иерарх оставил девушку засыпать под шепот дождя и треск камина. Сон исцеляет. Хотя бы сегодня кошмары ей не грозят. А ему хватает, чем заняться. Инфокристалл сам себя не отработает, как и линии реальности в нужные события сами собой не выстроятся. И права на ошибку у него нет.

«Вилка», уже въевшаяся в реальность, как ржавчина, выбросила пару новых, пока еще тоненьких усиков.

***

… Базовая реальность, Сингапур, координаты засекречены

Шерридан в очередной раз разглядывал “вилку”. Гхорртова дрянь разрасталась и крепла день ото дня, вызывая все больше опасений. Новые тоненькие усики, напоминающие паутинки, оказались последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

— Эр-де-марр! — прорычал Шерридан, от бессильной ярости шарахнув по усикам боевым проклятием. “Вилка” вспыхнула чуть ярче, бесследно поглотила проклятие и снова застыла разветвленной сетью силовых линий. Маг плюнул, выругался под нос, плеснул себе в стакан местного пойла, которое аборигены осмеливались называть виски, и отвернулся к окну. Вид на чужое голубое небо вместо родного зеленоватого, как и безликие высотные здания из стекла и бетона, раздражал. Но далеко не так, как непроходящая боль в плече и проклятая “вилка”.

— Шер, прилетел Горин с командой, — прервал размышления брата Дейтран по телепатической связи.

— Не прошло и триады, — скривился Шерридан.

— Гражданской авиацией летели. А это легенда, бюрократия, проволочки. У нас сейчас не настолько дохрена Силы, чтобы тратить ее на перемещение этого сброда порталами.

— И не настолько много людей, чтобы отказаться от услуг этого сброда, — в голосе мага прозвучало неприкрытое сожаление. — Веди в четвертый сектор.

Через несколько минут двери разъехались, пропуская мужчину средних лет в штатском. Выглядел новоприбывший слегка помятым, нервным и уставшим, бегающий взгляд выдавал неуверенность и смятение. Причем, судя по всему, виной этому был не только перелет, но и спиртное, которым эмиссар по подмосковной зоне явно не погнушался снять стресс, полученный в Изварино и усугубленный проваленной массированной атакой на особый отдел КГБ. Максим Горин мог быть каким угодно, но не настолько тупым, чтобы не осознавать последствий провала. Отзыв из Подмосковья, в котором он чувствовал себя, словно царь и бог, на засекреченную базу, оказавшуюся аж в Сингапуре, оказался для него ударом и напомнил, кто он на самом деле. Обычный наемник, шестерка, работающая на непонятную иностранную разведку. И, как от любого наемника, хозяева ждали от него результатов. Но порадовать нанимателей эмиссару на этот раз было нечем. От разговора с Шерриданом Максим ничего хорошего не ждал.

Его ожидания оправдались — наниматель оказался мрачнее тучи. Атмосфера в огромном безликом кабинете казалась настолько гнетущей и давящей, что у Горина по спине пробежал холодок. Взгляд невольно зацепился за перстень из ядовито-синего металла, угрожающе поблескивающий на правой руке. Этот перстень, с помощью которого иностранец совершал невообразимые вещи, пугал сильнее, чем небрежно брошенный на стол пистолет.

— Добрый день, товарищ Аксенов, — сглотнув, поздоровался эмиссар. Разумеется, он прекрасно понимал, что сидящий перед ним иностранец — никакой не Аксенов, и его настоящая личность весьма заинтересовала бы не только КГБ, но и Интерпол. Но это казалось Горину не столь важным, как власть и деньги, получаемые от этого… товарища.

— Гхоррт из Седьмого круга тебе товарищ, — странно выругался иностранец. В его голосе явно присутствовал акцент, но какой именно — Горин, несмотря на свои весьма широкие языковые познания, так и не смог определить. — Объясни, какого… хрена у тебя в последнее время провал за провалом? Где результат, Тьма тебя язви?

— Виноват, исправлюсь, — испытывая отвращение к самому себе, залебезил эмиссар.

— А не переметнулся ли ты на сторону противника, голубчик? — с легкой запинкой уточнил Шерридан. — Предавший раз предаст неоднократно.

Максим похолодел. За предательство расплата одна — смерть.

— Вы ошибаетесь, я сделал все, что мог. Если прежде противник просто путался под ногами и осложнял нам жизнь, то теперь дал жесткий отпор. У меня погибли люди, меня самого чуть не сцапали в Изварино!

— Вот как раз Изварино меня и интересует в первую очередь.

Глаза иностранца превратились в бездонные черные провалы. Не успевший ничего осознать Максим упал на колени, ощущая, как сознание разрывает на части и берет в клещи чужая непреодолимая воля. От воспоминаний, затопивших разум, хотелось выть и кричать, но сил хватило лишь на то, чтобы застонать. Секунды, пока длилась считка, показались вечностью в аду. Если ад и существует, то пережитый в мельчайших подробностях штурм изваринской базы спецподразделением КГБ — и есть ад. Огненный ад, испещренный дырами во времени и пространстве, кошмар, в котором все известные законы физики теряют смысл. И жуткие твари в камуфляже, возникающие словно ниоткуда. Максим не поверил, когда этот кошмар закончился.

С трудом поднявшись на дрожащих ногах, неудачливый эмиссар без сил опустился на ближайший стул. Его трясло.

— Где девчонка? — сквозь вату и туман в выкрученном и выжатом сознании раздался голос иностранца.

— Вы же видели, в подвале осталась, — собравшись с силами, выдавил Горин. — На том свете, где ж еще? Такой взрыв никто бы не пережил.

— Мне кажется, или ты жалеешь об этом? — слегка прищурился наниматель. В льдистых глазах впервые промелькнула тень интереса.

— Честно — немного жалею. Я бы с ней еще поразвлекся, раз вам она не нужна. Хорошая сучка, сладенькая… была, — эмиссар прекрасно понимал, что врать этому монстру нельзя. Да соврать и не получится — собеседнику ничего не стоит снова пропустить его мозги через мясорубку.

Шерридан замолчал, переключившись на магическое зрение. Наемник не врал, но и странная “вилка” не могла возникнуть сама собой.

— Знаешь, Горин, я сильно сомневаюсь в том, что девчонка мертва, — не глядя на Максима, задумчиво протянул маг. — По всем законам она должна была погибнуть, но каким-то чудом выжила. И не просто выжила — нарушение естественного хода вещей повлекло такую аномалию, за которую тебя, идиот, следовало бы пристрелить на месте.

Эмиссар даже не побледнел — позеленел.

— Но это было бы слишком просто, — продолжал Шерридан. — Мне некогда искать другого исполнителя и вводить его в курс дела, поэтому ты, недоумок, вернешься к выполнению своих прямых обязанностей.

Максим согласно закивал — от перспективы быть пристреленным ему стало настолько не по себе, что говорить просто не осталось сил.

— На всякий случай напомню, что в твои обязанности входит не водку с икрой жрать и трахать девок на базах, — свинцовые глаза мага угрожающе потемнели и сузились. — Это лишь приятное дополнение. Мне нужны сведения о Ключах, и если в ближайшее время их не будет — пожалеешь, что на свет появился. Понял, Горин?

— Понял, товарищ Аксенов, — поспешно заверил эмиссар. — Приложу все усилия…

— Это я уже слышал. Мне плевать на твои усилия — мне нужны результаты. И разберись наконец с тем бардаком, что по твоему недосмотру случился в Изварино. Девку нужно найти и убрать.

— И где мне ее искать? — растерялся Горин.

— Твои проблемы, соображать должен. Бывший следователь, как-никак, — с раздражением бросил Шерридан. Боль в плече становилась просто нестерпимой, маг срочно нуждался в исцеляющем артефакте, а не этом безмозглом человечишке. — Начни с Изварино. Выясни, что там произошло после нашего ухода. Возможно, твоя сладенькая сучка попала в лапы КГБ и уже вовсю дает показания.

— И как я должен это выяснить?

— Я должен учить тебя работать? — угрожающе приподнял бровь маг, в упор глядя на эмиссара. Перстень на его руке вновь жутковато полыхнул синим светом. — Расспроси местных, задействуй связи в силовых структурах, при необходимости внедри “крота”. Хочешь — землю жри, но чтоб выправил ситуацию. И права на ошибку у тебя больше нет — убью. Пошел вон!

Горин выскочил из кабинета, словно ошпаренный, ожидая не то выстрела, не то молнии в спину. Пожалуй, в ближайшее время будет не до ресторанов и девочек. Но ничего, развлечения подождут. А вот заказчик ждать не будет. И новых ошибок ему не простит.

Глава 7. НИЖЕ НУЛЯ

… Ноябрь 1965. Базовая реальность. Москва

День Ирины начался просто замечательно — с бодрящего ароматного кофе и нежного поцелуя Яна вместо опостылевшего будильника. Будильник трещал так, что мог поднять мертвяка не хуже заправского некроманта. Но просыпаться от поцелуя все-таки намного приятнее, чем от этой адской машины.

— Доброе утро, милая, — пронзительно-голубые, как небо, глаза мужа светились любовью.

— Доброе утро, Ян.

Пальцы мужчины и женщины сплелись — страстно, интимно, а взгляд мужа таил столько обещаний, что дыхание Ирины перехватило от счастья. Брак Ирины и Аверьяна длился пятый год, каждый из которых пролетал, как медовый месяц. Союз слабенькой воздушницы, почти ничем не отличающейся от человечки, и Охотника за Силой оказался на редкость крепким и счастливым. Объединила ли их стихия Воздуха, стечение обстоятельств или просто любовь — было неважно. Главное, глаза Ирины лучились счастьем, а сам Аверьян души не чаял в своей голубоглазой супруге, с такими задорными ямочками на щеках и шапкой непослушных светло-русых локонов. Даже слегка поправившись после родов, Ирина не потеряла привлекательности в глазах мужа, в которых появилось еще больше тепла и заботы. Охотник за Силой знал: слишком хрупкое и недолговечное счастье подарено им, человеческая жизнь слишком коротка по сравнению с жизнью Охотника. Знала это и Ирина. Принимая этот факт, как неизбежность, супруги Делгеры просто жили настоящим и делили на троих свой маленький мир, с благодарностью за каждый день, подаренный судьбой.

— Ты снова по делам? — женщина неохотно спустила ноги с кровати. — Похолодало, ну куда тебя опять несет? За окном ниже нуля, а тебе все горы да леса. Геолог, а не муж!

— Не дуйся, одуванчик! Видели очи, что покупали, — хитро прищурился Аверьян, обнимая жену со спины. — Сама вышла за Охотника, осознанно и добровольно, так что теперь не жалуйся!

— А я и не жалуюсь. Просто не хочу опять расставаться.

— И я не хочу, Ириша. Но что поделаешь, надо. Охотника маршруты кормят.

— Ладно, — смирившись, вздохнула женщина, приглаживая растрепанные волосы. — Только отведешь Сашку в садик? А я в ателье пораньше поеду.

Ателье Ирины Мелентьевой было делом всей ее жизни и заслуженно считалось одним из лучших. Цвет московской элиты почитал за честь заказать здесь костюм, платье или пальто, клиенты записывались за несколько месяцев вперед, дело талантливой модистки процветало. И неудивительно — номинально директор, но фактически полновластная хозяйка, больше известная в иерархии как Ирина Делгер, умела работать не только руками и иголкой, но и головой. Качество ее работы высоко ценилось не только в Союзе и родной реальности, но и за ее пределами. Ирина вкладывала в работу не только душу, но и магию, поэтому каждая вещь, выходящая из ее рук, становилась фактически артефактом. Увлеченная, целеустремленная и хваткая, Ирина умела произвести впечатление, обладала безупречным вкусом и чувством стиля, которые, в отличие от моды, никогда не теряют актуальности. Единственный магический дар Ирины — стихия Воздуха — был слишком слаб, чтобы рассчитывать на приличный статус в иерархии, но благодаря ему она создавала уникальные в своем роде вещи, видела людей насквозь и могла найти общий язык хоть с самой демоновой праматерью. А также, если уровень Силы позволял, иногда была способна заглянуть в будущее и даже увидеть, как ветвятся линии реальности. Но влиять на них Ирина и не мечтала. Заранее предвидеть неприятность, чтобы попытаться избежать ее с наименьшими потерями — это был потолок, с которым она давно смирилась. Но и этот скромный дар — лучше чем ничего. Он давал ей огромное преимущество перед людьми и при разумном подходе помогал добиться не меньшего успеха и признания, чем принадлежность к коронованному роду или протекция Высших. Да и обеспечивал определенные плюсы к безопасности самой Ирины. Ценя свободу и творческое самовыражение неизмеримо сильнее, чем стабильность и личную безопасность, Ирина всегда держалась особняком и не спешила принимать покровительство даже собственного мужа.

Но сегодня, увидев подъехавший к ателье “воронок” и услышав последний писк магической защиты, она впервые в жизни об этом пожалела. Собственный кабинет, ставший ей вторым домом, вдруг показался ловушкой.

— Добрый день, Ирина Валерьевна, особый отдел КГБ, — крепкий мужчина в форме полковника небрежно предъявил удостоверение с двумя печатями — обычной и магической, переливающейся Светом, Тьмой, Хаосом и всеми четырьмя стихиями. В хищных глазах визитера Тьма и Огонь смешались с расплавленной сталью, виски мага серебрила легкая проседь, безупречно ровная мощная аура напоминала черное зеркало и совершенно не читалась. Казалось, он заполнил собой все пространство. Высший Темный, иерарх уровня с выходом на другие миры, один из Девятки Сильнейших. Будучи хоть и слабым, но магом, о существовании великих домов не знать она не могла, но своими глазами видела Высшего впервые. Еще и Высшего с Лубянки. И впервые за свою насыщенную и далеко не простую жизнь бойкая Ирина полностью растерялась и ощутила себя гостьей в собственном кабинете.

— Добрый день, господин экзарх, — с трудом взяла себя в руки побледневшая хозяйка ателье, поднимаясь и приветствуя вошедшего легким поклоном. — Позволите узнать, что привело главу особого отдела КГБ в мою скромную мастерскую?

Высший устало махнул рукой.

— Присаживайтесь, Ирина Валерьевна. Мой визит носит неофициальный характер и будет краток, так что обойдемся без церемоний.

Женщина вновь опустилась в кресло, переплетая дрожащие пальцы и вопросительно глядя на неожиданного посетителя.

— Ирина Валерьевна, не стоит так нервничать, — Высший плавно, словно тигр или акула, переместился и занял кресло напротив. — Я не собираюсь заточить вас в казематы. Мне просто нужна ваша помощь.

Голубые глаза вспыхнули удивлением, пальцы Ирины сами собой сложились в обережный знак от галлюцинаций.

— Чем именно я могу вам помочь?

— Нужно одеть девушку, — Высший щелкнул пальцами, и рядом с ним материализовался голем в виде полуобнаженной худенькой брюнетки. Интимные места голема маг деликатно прикрыл иллюзорным бельем. Ирина вздрогнула от неожиданности — такой магии ей видеть еще не доводилось.

— Платье, блуза, брюки, жакет? Или верхняя одежда? — уточнила Ирина, слегка удивленно, но уже уверенно. Привычные профессиональные моменты были ей близки, понятны и даже приятны.

— Все, — обозначил задачу иерарх. — Плюс разные необходимые женские мелочи. Шляпки, шарфики, драконья чешуя, демоновы рога — я не белошвейка и в этом совершенно не разбираюсь. Да и некогда такой ерундой заниматься. Вам лучше знать, что нужно девушке.

— Мы не успеем сшить столько, даже если будем работать круглосуточно, — опустила глаза хозяйка ателье.

— Мне до Первородного Хаоса, сошьете вы это, свяжете, купите или сотворите. Главное, чтобы ей понравилось, а я не терял время на такие пустяки. Вы — профессионал, вот и занимайтесь. Я, конечно, мог бы поручить это своим людям, но, боюсь, у них несколько иной профиль, — усмехнулся начальник особого отдела КГБ. -

Ирина задумалась, крутя в пальцах ручку. Заказ оказался сложным: ну откуда ей знать, что нужно незнакомой девушке? Что ей нравится, к чему привыкла, к чему лежит или наоборот, не лежит душа? Но задача казалась все интереснее, женщину уже охватил знакомый азарт. О посторонней девушке Ивашин бы так не заботился, так что одевать, по-видимому, предстоит родственницу или даже подругу иерарха. И это очень льстило Ирине, как профессионалу.

— Сколько у меня времени, господин экзарх?

— Недели хватит?

— Вполне, — кивнула Ирина. — Только нужно снять мерки.

— С голема снимайте.

Хозяйка мастерской вновь скрупулезно осмотрела голема, отметив точность и детальность копии девушки. Даже маг легко мог перепутать ее с оригиналом: кожа магического двойника была мягкой и теплой, волосы — гладкими и шелковистыми, на щеках играл легкий румянец. Голем отличался от живого человека разве что отсутствием души и искры жизни. Как бы искусно ни был создан двойник — он оставался всего лишь имитацией. Хотя имитацией высококлассной: Высший воссоздал даже родинку над правой грудью. “Судя по таким пикантным особенностям голема, отношения их связывают явно не платонические”, - шепнуло женское любопытство. “Мне-то какое до этого собачье дело? — оборвал его здравый смысл. — Мое дело — выполнить работу, и выполнить ее с блеском”. Здравый смысл оказался сильнее. Вытащив из кармана сантиметровую ленту, Ирина ловко сняла с голема мерки и записала в амбарную книгу. Это заняло у нее лишь пару минут, после чего ставший ненужным голем бесследно растаял.

— Куда доставить заказ? — по-деловому уточнила Ирина.

— В штаб-квартиру на Лубянке, я разберусь. Держите задаток, — на стол шлепнулась увесистая пачка купюр. — Мужу передавайте привет и скажите, что для него тоже есть непыльная работенка, — услышала Ирина напоследок.

— Здесь слишком много, — пробормотала ошарашенная женщина. Но глава особого отдела уже исчез в серебристой дымке портала.

***

Бумажная волокита и бюрократия раздражали полковника Ивашина всегда. Но маг понимал, что без этого не обойтись, и относился к работе с документами философски, как к суровой неизбежности. Не оперативной работой единой жив КГБ. Рапорты, приказы, донесения, отчеты, оперативные сводки слились в один сплошной поток. Сегодня это раздражало мага особенно сильно, отнимая его время и отвлекая внимание от действительно важных дел. И от беспомощной человечки, запертой в его загородной резиденции.

Андрей мысленно завернул многоэтажное проклятие — бросать ослепленную и перепуганную девушку совершенно одну на укрепленном секретном объекте с плавающими координатами ему не хотелось. Но другого выхода все равно не было: все доверенные лица загружены под завязку, кому попало не место в тайном убежище, а от хвостатого недоразумения, как оказалось, мало толку. Заботиться о девушке Андрей решил сам, больше не доверяя это дело другим. Что греха таить, заботиться о Полине было слишком приятно, чтобы лишать себя такого удовольствия. Заботиться, беречь, кормить, купать, одевать, держать в объятиях. Уж перед собой можно признать откровенно: ему нравилось, что она находится в его резиденции, такая беспомощная и беззащитная, нуждающаяся в нем, вынужденная ему доверять и в какой-то степени принадлежащая ему. Словно наяву, он ощутил своими ладонями тепло ее кожи и шелковую мягкость волос. Рапорт капитана Петренко на выезд за пределы гарнизона, отчет кадровиков по переводу Ветрова, служебная записка аналитиков, приказы по личному составу и прочее увлекательное чтение сменились золотисто-янтарными глазами на бледном личике, маленькими ручками, в попытке защититься обхватывающими коленки, упругой грудью, по которой струйками стекала вода, манящим треугольником, темнеющим между стройных ножек.

От девочки пахло весной и самой жизнью, а ее нижние губки казались нежными, как лепестки цветка. Как испуганно она вздрагивала и сжималась, когда он касался ее там. А он просто бессовестно наслаждался каждым прикосновением, словно пацан дурной. И хотел, чтобы она наслаждалась не меньше. Тысяча демонов, он был уже на грани того, чтобы присвоить девчонку. Забрать себе эту раненую, но смелую малышку, которая не побоялась стащить, мать ее, ствол и рвануть в опасный лес аномальной зоны. Полная беззащитность Полины, ее зависимость от его воли пробуждала в иерархе один из самых древних мужских инстинктов — инстинкт защитника. Он сам по себе был сдерживающим фактором, не позволяющим взять верх другим, животным инстинктам. Хрупкая трогательная красота нуждается в защите, драгоценность — в надежной оправе и сильной руке. Бабочка, неосторожно залетевшая в его ладони, даже не представляла, насколько близка к тому, чтобы остаться в них насовсем. Стать ЕГО бабочкой. Будь на то его воля. Воля мага, которая меняет мир.

Вновь и вновь иерарх прокручивал в памяти, как купал Полину, как касался ее тела, делясь исцеляющей магией. Он был предельно деликатен и мягок с девчонкой, только она все равно боялась и пыталась закрыться от него, спрятаться, свернуться, словно ежик. Тысяча демонов, но как же приятно было касаться ее. С головы до пальцев ног, каждой клеточки кожи, везде, где омывает вода. По-детски трогательная и беззащитная, в остальном она ничем не походила на ребенка. Красивая, притягательная юная женщина, сама не осознающая своей манящей женственности и хрупкой, изысканной красоты. Неограненный, грубо выломанный алмаз, считающий себя шлаком и пустой породой. Сладкая девочка с погасшим солнышком в глазах-осколках янтаря. Ароматные капли так соблазнительно стекали по шелковистой коже, оставляя влажные дорожки. Сочные вишенки сосков от прохладного воздуха напряглись и затвердели, от чего ему до одури захотелось согреть их дыханием, коснуться уже не руками — языком, осторожно слизывая и собирая губами прозрачные капельки.

Последнее воспоминание оказалось особенно соблазнительным. Ее тело, такое хрупкое, манило, подобно древней тайне. Как можно сделать ей больно? Нанести рану? Убить? Он был бы с ней нежен и аккуратен, но об этом лучше и думать забыть. Тяжелый, густой и терпкий страх Полины, смешавшийся с горькой болью, отдавал гарью и металлическим привкусом. Он в ее глазах — монстр, ничем, кроме погон, не отличающийся от прочих. Хорошо еще, что человечка не увидела его пульсирующих вытянувшихся зрачков, не осознала его возбуждения и желания, иначе испугалась бы еще сильнее. А это ни к чему. Нельзя пугать, хватит с него уже случившейся попытки побега.

Укутать девчонку в полотенце и оставить в резиденции оказалось намного проще, чем избавиться от глупого желания и выбросить из головы жаркие мысли.

— Проклятие, — с досадой выругался полковник, ставя на рапорте Петренко размашистую подпись. Отчеты и служебки он решил просмотреть позже. С облегчением в глубине стальных глаз маг шагнул в собственноручно развернутый портал, привязанный к резиденции. В последнее время телепортацией он явно злоупотребляет.

***

Девушка лежала в постели, уставившись в потолок, погруженная в свои мысли. Услыхав шаги, она испуганно вжалась в спинку кровати, подтянув коленки к груди и вцепившись в одеяло. Такая маленькая, тоненькая, как стебелек. Израненная, растерянная, слепая, беззащитная. Иерарх ощутил, как внутри колыхнулось что-то неясное, глубинное, словно заныли давно забытые осколки — память о былой войне. Чужой войне, искромсавшей и перемоловшей эту хрупкую человеческую жизнь. Жизнь, которая неожиданно для него самого обрела в его глазах особенную ценность и придала новый смысл его собственной жизни.

— Лина, не бойся, это я, — мужчина присел рядом, от чего кровать слегка скрипнула. Девушка вздрогнула. — Никто, ни одна живая душа сюда не войдет без моего позволения. Отпусти уже это несчастное одеяло, что вцепилась в него, как салага в парашют. Как глаза?

Полина, хоть и выглядела настороженной, немного расслабилась и даже отпустила одеяло. Андрей мягко повернул к себе ее лицо, чтобы оценить динамику исцеления магическим зрением. Золотисто-янтарные глаза девушки немного потемнели, приобрели насыщенный коньячный цвет. Зрачки на свет еще не реагировали — все-таки человечка есть человечка, восстанавливается дольше, чем маг, оборотень или та же нежить. Но почему-то казалось, что она смотрит прямо на него. В упор, объемно и словно изнутри, хаотично меняя фокусировку потока внимания. Если бы человек мог сформировать этот поток.

— Спасибо, уже не болят. Только вместо комнаты… что-то странное вижу, — девушка явно сомневалась, стоит ли ему говорить об этом.

— Что именно ты видишь? — уточнил маг.

— Черное пятно. Кажется зеркальным, но на самом деле — бездонное. И круги — похожие на те, что на воде, только не плоские, а как бы… объемные. И огненные вспышки — как та, что меня ослепила. Страшно. Может, я просто контуженная? — в голосе Полины прозвучала неприкрытая надежда.

— Покажи мне.

Андрей был уверен — бред или игры подсознания. С контуженными и не такое бывает.

Ее ручка неуверенно поднялась, на мгновение замерла и осторожно коснулась его ауры, всколыхнув Тьму и порождая новые круги. Тьма, черная, как нефть. Холодная, как космические глубины. Бескомпромиссная, безжалостная, всепоглощающая. Затягивающая, как черная дыра затягивает неосторожный звездолет, беспечно подлетевший слишком близко. Прикосновение прокатилось током высокого напряжения по оголенным нервам, хлестнуло огненной лавой, смешавшейся с ледяным дыханием запредельного. В широко распахнутых янтарных глазах мелькнула тень паники и какого-то обреченного понимания. Полина отпрянула, попытавшись отдернуть руку, но ладонь иерарха тисками сомкнулась вокруг тонкого запястья. Девушка протестующе дернулась, по напряженному телу пробежала волна дрожи. Он кожей ощущал трепет ее сердечка и учащенное дыхание.

— Лина…

Собственный шепот показался громче взрыва. Он с трудом узнал собственный голос, прозвучавший, как будто со стороны, с диктофонной записи. Сама того не понимая, девчонка соприкоснулась с его сущностью, тем самым подписав себе приговор куда опаснее смертного, о котором так настойчиво и отчаянно его просила. Приговорена к жизни без права на обжалование его решения, обречена на всю полноту и мощь его страсти. Одно робкое прикосновение разметало к демонам и превратило в пыль все сомнения. Проникновение в ауру для магов сродни интимной близости и интимнее иного секса. Более глубокую близость и тесную связь дает разве что слияние. А дотронуться до ауры иерарха уровня, коснуться глубин его души — неслыханная дерзость, позволенная лишь самым близким. Но откуда об этом знать растерянной и испуганной человеческой девчонке?

Да это и неважно. Воля иерарха меняет реальность, и решение, принятое духом и разумом, уже стало Законом. То, что он искал всю жизнь, в разных глазах, лачугах и дворцах, постелях, мирах, и не находил, оказалось рядом, в его руках. И он теперь скорее сдохнет к демонам, чем позволит себе снова ее потерять. Огненная жажда обладания, сплетенная в сеть с холодным сверхчеловеческим разумом военного стратега — поистине взрывоопасная смесь, способная снести все преграды на пути к желанной цели. Девочке с янтарными глазами, пережившей столько боли, что разучилась улыбаться. Теперь он ее не отпустит и не отдаст никому, даже если Дерево миров рухнет в Бездну. Он вытравит, испепелит, сотрет не то, что из ее жизни и памяти — со скрижалей мироздания все, что было до него. В том проклятом тоннеле он силой забрал ее душу, а она непреднамеренно, но изощренно отомстила, проникнув ему под кожу и похитив покой, переворачивая все внутри, подобно разрывной пуле.

— Отпустите, пожалуйста, — Полина встревожилась, но пыталась сохранять самообладание. Ее наивные реакции были для него прозрачнее тончайшего стекла. Но в голосе девушки слышалась мольба и жалобные нотки, проигнорировать которые он просто не мог. Стальная хватка мгновенно разжалась.

— Что это было? — едва слышно спросила девушка.

— Моя аура, Лина. Всего лишь моя аура. Иногда у людей, переживших сильное потрясение или клиническую смерть, открывается магическое зрение, — бесстрастно и спокойно пояснил Андрей. Но за спокойствием таилось что-то такое, от чего по спине девушки пробежал холодок. Словно это был тонкий, слишком тонкий лед, под которым скрывалась, затаившись до времени, бездонная пропасть.

— Ваша аура? — нахмурила лобик девушка.

— Да. Энергетическое поле, которое есть у любого реально существующего объекта.

— Тогда почему я не вижу ничего, кроме…вас?

— Моя аура в миллиарды раз мощнее, чем аура сидящего в углу за камином мышонка, прячущегося в невидимой форме Дэма или того же кресла, — ответил начальник особого отдела. — Я Высший маг, иерарх этого уровня реальности.

— Это как? Вы правитель этого мира? — Полина отшатнулась, янтарные глаза снова наполнились страхом.

— Нет, иерарх уровня — не властелин мира или эдакий царек. Это, скорее, статус в иерархии магов, показатель Силы, мастерства и магических способностей. Степень дара, интеллекта и развития сознания. И степень влияния на мир. Иерарху уровня доступно влияние на реальность этого уровня в очень широком диапазоне. Как высший балл дает возможность выбора любого университета, или высший допуск — право работы с секретными документами и ядерным оружием, так высший ранг дает власть над реальностью. Это и есть то, что вы называете магией.

— Химера тоже маг, но она… другая, — растерянно заморгала девушка. Страх в ее глазах сменился напряженной работой мысли.

— У Химеры довольно высокий потенциал, приличный статус в иерархии и две доступные стихии — Огонь и Вода. Это очень редкий случай, когда магу полноценно доступны полярные Силы, именно это сочетание стихий дает такой необычный цвет глаз, — слегка улыбнулся иерарх, погладив золотистые волосы. — Но до моего уровня ей далеко. Именно поэтому она подчиняется мне, а не наоборот.

— А сколько тогда стихий у вас? — без задней мысли, из чистого любопытства спросила Полина.

— Любому Высшему доступны все стихии, иначе это не Высший, а обычный огневик, землевик, воздушник, водник или смешанный стихийник. А помимо стихий есть и другие Силы.

— Какие? — погасшие глаза девушки впервые ожили, засветившись интересом. Тусклая аура засияла чуть ярче.

— Разные. Но определяющих, основных — три. Свет, Тьма и Хаос. Эти Силы еще называют Первородными или Изначальными.

— Почему?

— Потому, что это те самые три кита, на которых стоит мир. Не этот уровень и даже не ветвь, а вселенная. Вернее, миллиарды вселенных, объединенных в Дерево Миров. Именно их взаимодействие, выделившее из Хаоса островки Порядка, сотворило все миры и все живое в них. И все эти Силы мне доступны.

— А почему тогда ваша аура… такая? — робко спросила Полина, не зная, как задать вопрос, чтобы, не дай бог, не оскорбить и не разозлить иерарха уровня. Но мужчина и так прекрасно понял, что она имела в виду.

— Мне подвластны все стихии и все три Изначальных Силы, но преобладают Тьма и Огонь. Именно их ты и увидела, Лина, — объяснил Андрей то, что элементарно для него и ему подобных, но слишком сложно для человечки, впервые столкнувшейся с его миром. К тому же, так болезненно и жестоко. Но теперь он был готов, искренне хотел доказать ей, что этот мир может быть разным, показать его светлую сторону. Только как это сделать тому, кто сам — чистейший концентрат Тьмы?

— А вы такой один? На этом уровне? — пряча неловкость, спросила девушка.

— Нет, я один из Девяти.

— И кто из вас сильнее?

Вопрос прозвучал настолько наивно, что маг невольно улыбнулся.

— Ну как в детском саду — “чей папа круче”. Сама постановка вопроса принципиально неверная. Никто из нас не сильнее и не слабее, не лучше и не хуже. Каждый из нас — лучший на своем Пути и на своем месте.

Девушка задумалась, пытаясь разложить сказанное чекистом по полочкам.

— Тогда понятно, почему вы можете и убить, и исцелить, — наконец озвучила она свои выводы.

— В целом, верно, — кивнул маг. — Но Тьма не обязательно зло, как и Свет — далеко не всегда синоним добра. Скорее, в разных обстоятельствах и с разными людьми я проявляю разные грани Силы. Чаще приходится, конечно, убивать. Но это не значит, что я получаю от этого удовольствие. Скорее, просто выполняю свой долг.

— А Высший и иерарх уровня — это одно и то же?

— Нет, девочка, — в голосе мужчины проскользнула затаенная нежность. — Далеко не каждый Высший дорастает до иерарха уровня. Чтобы стать Высшим, нужно в совершенстве овладеть четырьмя стихиями. Иерарх уровня обязан оперировать еще и потоками Изначальных Сил в пределах этого уровня. И за его пределами — для статуса экзарха.

— Вы экзарх? — ошеломленно прошептала Полина.

— Да, — просто ответил Ивашин, констатируя факт.

— Но зачем вы мне все это рассказываете? Сами же говорили, секретная информация. Еще и личная к тому же, — девушка совершенно растерялась. Самое логичное предположение, что такое рассказывают разве что перед тем, как убить, отпечаталось на лице и в ауре девушки смесью легкой мятной горечи, смирения, явного облегчения и какой-то тихой радости. Она ждала смерти, как избавления, как совершенного лекарства. Впервые вместо боли, ненависти, отчаяния и страха в золотисто-янтарных глазах появился покой, умиротворение и даже какая-то одухотворенность. Начальник особого отдела сам едва ли не каждый день играл в шахматы с костлявой сукой и повидал смертей едва ли не больше, чем тварей в разломах. Но немногие встречали Грань с таким спокойным достоинством, как эта девочка, которой еще жить бы и жить. Видя в нем монстра и палача, она доверяла ему больше, чем кому бы то ни было, а в ауре солнечным лучиком зазолотилось что-то похожее на благодарность. Поверила, что не будет измываться и убьет милосердно. Милая, наивная девочка! Возможно, добить ее действительно было бы правильнее и гуманнее, но эгоизм в нем куда сильнее милосердия и отступает разве что перед честью рода и воинским долгом. Эта девчонка ему нужнее живой. И желательно, рядом. Будь ситуация иной — уже заявил бы на нее права, и все проблемы. Но это ее просто уничтожит, окончательно сломает, как ураган ломает тонкую веточку. Ее линия реальности и так истончилась настолько, что кажется пунктиром. Коснуться страшно — вдруг оборвется. Проклятие! Ивашин считал себя неплохим дипломатом, разбирался в психологии различных разумных рас, включая негуманов, в совершенстве владел искусством манипуляций и мог провести переговоры с кем угодно, хоть с демонами и их праматерью. Но все эти несомненно полезные умения начальник особого отдела применял в переговорах с бандитами и террористами, разоблачении вражеских шпионов и ведении многоходовок, столь любимых как человеческими, так и нечеловеческими спецслужбами. Но как построить диалог с человечкой, чтобы и не лгать, и не усугубить ситуацию еще сильнее? Все эти мысли уложились в доли секунды. Самый предвзятый и внимательный человек не заметил бы этой мимолетной паузы. Не заметила и Полина.

— Она секретная для людей. У нас это знает каждый ребенок. Не вижу смысла скрывать такие пустяки от человека, живущего на секретном объекте и видевшего нас без масок, — не погрешив против истины, но и не давая повода надумать лишнего, ответил Андрей. — А сейчас давай вставать. Подъем в войсках спецназа! Война войной, а обед по расписанию.

Он не солгал — всего лишь не договорил и сместил акценты. Но этого Полине оказалось достаточно — девушка, уже изрядно проголодавшаяся, переключилась на предстоящий обед, послушно позволила себя расчесать и одеть в теплый халат мага. Такой мягкий и уютный, что хотелось мурлыкать и урчать, как Дэм. Одна беда — размер одежды у начальника спецотдела оказался далеко не девичий.

— Как патрон в канистре, — оценил наряд Андрей. — Что на мантикоре верблюжье седло.

Полина вздохнула, смущенно спрятав руки в слишком широкие и длинные рукава.

— Ерунда, арабы вон всю жизнь так ходят, и ничего. Идем, не телепортировать же тебя, — девушка ахнуть не успела, как снова оказалась у него на руках. Она инстинктивно попыталась вырваться, но маг держал крепко.

— Не крутись ты, как червяк на сковородке, отшлепаю, — предупредил он, выходя из комнаты. — И нести буду не как принцессу, а как автомат — через плечо. Хотя, автомат, в отличие от тебя, не дрыгается и молчит. Понравилось?

— Нет, — возмутилась девушка. — Но выбора же нет?

— Выбор есть всегда. Сейчас он заключается в способе транспортировки тебя до кухни, а варианты я обозначил. Твое желание блуждать по коридорам наощупь, чтобы в итоге переломать кости, навернувшись с лестницы, исключено. Выбирай.

Полина притихла, опустив голову на его плечо, и прикрыла глаза.

— Правильный выбор, разумный, — похвалил иерарх, спускаясь по лестнице.

Девушка промолчала, в душе согласная с происходящим. Все-таки ничего плохого и страшного, за исключением допроса, она от этого мужчины не видела. Прикосновения мага еще порой пугали, его непостижимая логика была за гранью ее понимания. Но забота, такая же непривычная, как и весь изменившийся мир вокруг, рассеивала страх. Девушка прекрасно отдавала себе отчет, что Андрей Аристархович — далеко не добрый волшебник из детской сказки, которые читала ей бабушка, а один из опаснейших хищников, что только существуют в этом мире. Если не самый опасный. Но рядом с ним почему-то было спокойно. Невероятно, но она вдруг почувствовала себя в безопасности. “Как за каменной стеной”, сказала бы бабушка. Кажется, именно так это называется. Для Полины это стало откровением, ничего подобного она никогда не ощущала. Да и не настолько была ее жалкая жизнь богата на мужчин, не с чем сравнить.

Но сейчас, даже ослепшая, растерянная и полностью зависимая от этого мужчины, она ощущала себя маленькой девочкой на руках у матери. Защищенной. Нужной. И в какой-то мере даже… любимой?

***

На кухне было прохладно. Столбик термометра ночью упал ниже нуля, и наружные стекла посеребрили морозные узоры, уже начавшие таять под лучами ноябрьского солнца. Полине стало зябко даже в теплом халате. Ее поеживание не укрылось от Ивашина.

— Больше искажаются, чем греют, — поворчал он на лучи, усаживая девушку на диванчик и укутывая телепортированным из каминного зала пледом. — Пора или протапливать, или переводить резиденцию в более комфортные координаты. Как считаешь?

— Вам виднее, — потупилась девушка, кутаясь в плед.

— Есть особые пожелания по поводу обеда?

— Нет, Андрей Аристархович, — тихо ответила она, не поднимая глаз.

— Значит, будем наслаждаться изысканным блюдом по моему выбору.

— Сухпаек или тушенка?

— Обижаешь, яичница по секретному холостяцкому рецепту полковника КГБ. С салом! — заговорщицким полушепотом, словно военную тайну, сообщил Андрей, гремя посудой в поисках сковородки. — Знаешь, эти сухпайки просто демонски надоели!

Полина равнодушно пожала плечами — яичница так яичница.

— И что в ней секретного? — спросила девушка лишь для того, чтобы поддержать разговор.

— Способ приготовления и уникальный ингредиент.

— В камине жарить будете или кристаллом, как Рома? — в голосе девушки все же промелькнул отголосок любопытства.

— Зачем же так изгаляться, если можно все сделать намного быстрее и проще?

В руках мага появился кусок подкопченного сала, которое он ловко нарезал на кусочки и высыпал в сковородку. Разбив в нее же несколько яиц и посыпав их смесью соли с перцем, он лениво провел над сковородкой рукой, засветившейся красноватыми всполохами. Сало моментально зашкварчало, а жидкая болтушка превратилась в самую обычную глазунью. По кухне поплыл восхитительный аромат, свойственный этому не особо изысканному, но сытному и вкусному блюду. У Полины потекли слюнки. А когда она уловила запах свежего хлеба, вообще подумала, что бредит.

— Домашние разносолы? — маг извлек из шкафа уже початую спецназовцами банку с помидорами и огурчиками.

Девушка лишь молча кивнула, распахнув удивленные глаза.

— Вот же паразиты, почти все огурцы на закусь повылавливали, — беззлобно ругнулся начальник в адрес ценителей коньяка, доставая из банки оставшиеся соленья. — Совсем совесть пропили! Если было, что пропивать… Строгача прописать или летом вместо увольнения заставить огурцы закатывать?

В голосе мага звучала глубокая задумчивость, напомнившая Полине монолог Гамлета. Губы девушки тронула едва заметная робкая улыбка. Солнечный луч, упавший на ее волосы, окрасил их в медь и золото. Мягкие золотые нити, которых нестерпимо захотелось коснуться.

— И снова у нас проблема из разряда “казнить-нельзя-помиловать”, - подвел итог Ивашин, присаживаясь за стол рядом с девушкой. — Ну так что, Солнышко, где поставишь запятую?

— Ка…какую запятую? — растерялась девушка. — И почему… Солнышко?

— Вольный перевод твоего имени с древнегреческого, — бесстрастно пояснил чекист, подхватывая вилкой кусок яичницы. — Открывай ротик!

Робкая улыбка, оставшаяся только в глазах, моментально погасла, словно изнутри выключили свет. Андрей сразу даже не понял, что произошло. Лишь запоздало сопоставив ее сжавшееся, словно от удара, тельце, и ужас, затопивший глаза, со своими последними словами, иерарх вспомнил, в каких обстоятельствах она слышала их раньше. Огромным усилием воли он подавил начавшую подниматься изнутри холодную ярость. Даже направленная не на Полину, она была способна на серьезные разрушения и могла испугать девчонку еще сильнее.

— Буду кормить одного ершистого галчонка, — Андрей слегка взъерошил золотистые волосы. — Причем не жуками и не червяками. И даже не тараканами! Так что прикажешь делать с нашими истребителями… холодных закусок? Судьба двух нарушителей дисциплины в твоих руках, Солнышко. Казним или милуем Химеру с Волчарой?

— Милуем! Я все равно помидоры люблю больше, — девушка немного расслабилась, ужас в глазах сменился легкой настороженностью. Поколебавшись несколько секунд, она открыла рот, в котором тут же оказалась яичница. Вкус ничем не уступал аромату. Проголодавшаяся Полина забыла обо всем, наслаждаясь едой, буквально таявшей во рту. И как этот нелюдь превратил обычную глазунью в кулинарный шедевр? Или она просто слишком проголодалась?

— Даже нарядом на консервирование не обрадуем? — в открытый ротик отправился очередной кусок яичницы и ломтик ароматного ноздреватого хлеба. Девушка отрицательно замотала головой, явно не желая для подрывницы и оборотня никаких взысканий.

— Ладно, быть посему, — согласился маг. — А если мою стряпню похвалишь, я им лично вместо выговора вынесу благодарность. В виде бутылки такого же коньяка и трехлитровой банки самых хрустящих огурчиков!

— Спасибо, очень вкусно, — смущенно ответила девушка. — А как… откуда здесь еще и горячий хлеб?

— Заклинание стазиса. Сохраняет продукты свежими неограниченное время. Ну, или пока не слетит. Помидорчик? — губ девушки коснулась сочная мякоть. — Только вместе с пальцами не отхвати.

Щечки девушки вспыхнули, когда она осторожно взяла пищу из его рук, слегка коснувшись губами пальцев. Почти как тогда, в госпитале, когда незнакомец с уничтожающим взглядом холодных серебристо-стальных глаз протянул ей синюю капсулу. Есть с его рук было странно. И волнительно. Как будто пугающий монстр, облеченный властью, исчез, как тают клочья тумана под лучами солнца, уступив место кому-то иному. Совершенно незнакомому — и в то же время близкому. Кто может убить, но не обидит, не изувечит, не предаст. Кому можно доверять.

Легкое невинное касание ее губ всколыхнуло огненную волну желания, настолько острого, что маг мысленно выругался так грубо, как не позволял себе даже на учениях и операциях. Если бы он мог так же коснуться губами этих тонких пальчиков, проложить дорожку поцелуев на нежной бархатистой коже, попробовать на вкус ее упругие сосочки и мягкие губы, проникнуть вглубь ауры девчонки и худенького тельца, чтобы ласкать ее изнутри. Так нежно и долго, чтобы не осталось ни одной мысли, ни одного воспоминания, ни капельки боли — только океан наслаждения. Но… нельзя. Ивашин умел трезво оценивать ситуации и расставлять приоритеты. Нельзя разрушать доверие его Солнышка, нельзя даже в мыслях допускать такую низость и глупость, не достойную мага его ранга. Слишком сильна его мысль, его оружие, чтобы обращаться с ней безалаберно.

— Проглотила? Умница, вот еще кусочек, — внешне иерарх выглядел бесстрастно и невозмутимо, эмоции мог отдаленно выдать разве что слегка севший голос. Но одна демонова праматерь знала, каких усилий ему это стоило. Кровь набатом стучала в висках, пульсируя синхронно со зрачками, член болезненно ныл и рвался на свободу, встопорщив грубую ткань форменных брюк. “Проклятие и сто тысяч демонов, Андрей, ты гребанный танк. Куда пушка смотрит, туда и башня едет, — осадил себя мужчина. — Ну высокая энергетическая совместимость, ну связь на уровне души, и что? Сам допустил ее формирование в тоннеле, закрепил, пропустив через себя чужую жизнь, приняв вину и взяв часть чужой боли, еще и позволил себе роскошь ходить в резиденции без щитов, а девчонке — лезть в ауру. Это, блядь, причина думать членом? Не для того он дан, чтобы им думать. И тем более, не для того, чтобы он действовал отдельно от головы. И кто виноват? Уж точно, не Полина”.

Нужно взять себя в руки, иначе находиться с девушкой рядом, не смея прикоснуться, станет невыносимо. А если давать волю желаниям — невыносимо станет уже ей. Не время. Она даже не понимает, что стала его. И слава Изначальным. Кроме ужаса, слез, попыток побега и суицида сейчас это понимание ничего не принесет. Девочка нуждается в заботе и помощи, а не его страсти. Маг усилием воли выбросил из головы мысли о губах Полины на своих пальцах и представил разобранный автомат Калашникова, который начал мысленно собирать и разбирать снова.

— Андрей Аристархович, а можно… того чая, вкусного, — робко попросила девушка, смущенно опустив голову и кутаясь в плед.

— Можно, Солнышко. Тебе все можно.

От этих простых слов и тона, в котором появились новые, совершенно незнакомые нотки, Полина вздрогнула. Казалось, пробежавший по коже холодок застыл внутри ледяной глыбой, а температура воздуха в комнате упала ниже нуля. Что изменилось — девушка не понимала, но интуиция буквально била в набат, посылая недвусмысленные сигналы тревоги.

Глаза иерарха, превратившиеся в бездонные черные провалы, вспыхнули Огнем, а его личная Печать в ауре девушки дополнилась несколькими новыми символами и проступила на запястье. “Вилка” слегка дрогнула и изменила конфигурацию. Только Полина этого так и не увидела.

Глава 8. ПРАВО СИЛЬНЫХ

Полина дрожащими руками распаковывала вещи. И с каждой новой вещью руки дрожали все сильнее. Когда Андрей Аристархович предупредил, что доставили одежду, она лишь рассеянно кивнула, думая, что он просто выписал со склада пару комплектов формы самого маленького размера. Но мягкое, словно пух, платье винного цвета, из материала, напоминающего ангору, совершенно не походило на военную форму. Не походило на нее и простое, но изысканное платье из серебристо-серого тонкого трикотажа, невольно напомнившее глаза того, кто его заказал. Несколько теплых свитеров причудливой вязки, спортивный костюм с начесом, белая блуза, отделанная тонким кружевом, пара юбок и удобные брюки из дорогой даже на вид ткани, и уж тем более — нижнее белье, от повседневного до откровенно соблазнительного, тоже были явно не с армейского склада. Сколько стоят эти вещи, Полине было страшно даже представить. И еще страшнее — подумать о причинах, побудивших иерарха на них расщедриться. И это она не успела распаковать и половины! Так одевают скорее любимых жен или, о Господи, любовниц, а не смертниц. Очередная вещь — полупрозрачный пеньюар из тончайшего кружева, похожего на узорчатые переплетения серебристо-белых паутинок — выскользнул из ослабевшей руки. Подобного девушка не то, что никогда не видела — не могла себе даже представить.

— Нет, я это не надену! Ни за что, — замотала головой девушка, заливаясь густой краской.

— Наденешь. Альтернативу ты знаешь — вытряхнет из этих обносков и оденет тебя сам. Так ему даже больше понравится, — задумчиво прорычал возникший у камина Дэм. Полина вздрогнула и отступила на пару шагов. К мантикору она относилась с настороженностью. Особенно, после неудавшегося побега, за который хвостатый монстр получил от хозяина серьезную взбучку.

— Сатрап и чекист! — безысходно ругнулась девушка, выбирая из вещей самую скромную, простую и безобидную — спортивный костюм.

— Золотинка, успокойся, — примирительно прорычал монстр. — Будешь вести себя благоразумно — такие меры не понадобятся.

— Что ты сказал? — ахнула Полина. — Сам такое носи! На пару с хозяином!

— Не заслужил он, — в голосе мага, непринужденно стоявшего у камина, звучала сталь. — А мне дамское платье и вовсе не к лицу. Зато тебе в самый раз, Солнышко. Тебе что-то не нравится? Расстрелять исполнителей?

В воздухе за спиной мага еще медленно таял портал.

— Дэм, сгинь.

Мантикор послушно испарился. Полина проводила его взглядом и перевела обеспокоенные глаза на мага. За последние дни она свыклась с мыслью о том, что ее жизнь зависит от него, и даже начала привыкать к Ивашину. Привыкнуть к иерарху нелюдей оказалось намного труднее, чем к его подчиненным, от пронизывающего взгляда его холодных глаз по позвоночнику еще пробегал холодок и порой противно сосало под ложечкой. Сила и властность мага, его могущество и хищные повадки все еще пугали. Но девушка помнила, как он выхаживал ее после того дурацкого побега. Не отходил от нее, пока не вернулось зрение, и даже поменял координаты резиденции так, чтобы время здесь шло иначе, и забота о девушке не мешала службе. Относиться по-прежнему, как и считать его монстром, Полина больше не могла. Дикий ужас, который захлестнул ее с головой, гоня через лес, словно затравленного зверька, сменился благодарностью пополам с настороженностью: хищник, даже сытый и дружелюбный, всегда остается хищником. Поведение мужчины оставалось для нее непонятным и непредсказуемым.

— Лина, в чем проблема? Только не говори, что в этом хвостатом. Я жду.

— Ни в чем, не надо никого расстреливать, — пролепетала девушка.

— Та-а-ак, понятно, — недобро прищурился маг. — Сядь, будем учиться разговаривать.

Полина растерянно присела на краешек кровати, вопросительно глядя на него. Андрей подтянул стул и присел напротив, накрыв руку девушки своей.

— Все просто, Солнышко: я задаю вопрос, ты на него отвечаешь. Если у тебя возник вопрос ко мне, ты его задаешь, а я отвечаю. Обойдемся без расстрелов, но если будешь врать или изворачиваться — будет считка. Попытка номер два: что случилось?

— Эта одежда… она слишком дорогая и… откровенная, — выдавила Полина, пряча горящее лицо. Считку она явно не хотела. — Я не могу надеть… такое. Зачем вы это… принесли?

Взгляд девушки смущенно скользнул по пеньюару.

Поняв суть проблемы, Ивашин едва не рассмеялся. В глазах заиграли искорки веселья.

— Лина, я не выбирал эти вещи и вообще вижу их первый раз. Я всего лишь приказал, люди исполнили. И отлично исполнили — вещи красивые и качественные. И их достаточно, чтобы ты могла выбрать, не нравится пеньюар — не надевай его. Надень платье или спортивный костюм, в чем проблема?

Девушка растерянно уставилась на него — такое ей просто не пришло в голову.

— Но… они же дорогие! Я вас об этом не просила.

— Девочка, они дорогие для тебя, а для меня это — пустяки, — иерарх успокаивающе погладил ее ладошку. — Ты в моем доме и под моей защитой, я взял за тебя ответственность по нашим законам, как мужчина и вышестоящий. Это обычное проявление заботы, самое нормальное и естественное для нас. Ни один уважающий себя маг на моем месте не позволит тебе ходить оборвашкой или просить о защите и помощи. Это и есть право сильных.

— Я не совсем понимаю… то есть, совсем не понимаю ваших законов, — вздохнула Полина. — И какое отношение они имеют ко мне.

— Раз ты здесь, самое прямое. Так что одежду тебе придется принять. На пеньюаре, так и быть, настаивать не буду. Но увидеть тебя в нем не отказался бы.

Полина вскинула на мага широко распахнутые от шока глаза. Лицо мужчины, как всегда, сохраняло бесстрастное выражение, лишь в слегка прищуренных серебристо-стальных глазах плясали смешинки. Этот чекист… шутит! Веселится, как… как… истинный чекист! И шутки у него… чекистские!

— Вы…

— Я, — скромно согласился иерарх.

— Товарищ полковник…

— С каких пор ты служишь в моем отделе?

— Я… вы…

Мужчина слегка приподнял бровь, скептически оглядывая девушку с головы до ног.

— Нет, ты — не я.

Полина сердито поджала губки и сцепила пальцы в замок. В золотисто-янтарных глазах и ауре человечки вместо привычной пустоты и апатии плескался ураган эмоций: гнев, непонимание, обида, злость, приправленные нотками адреналина и брызгами смеха. Девушка тяжело дышала и так мило сжимала и разжимала кулачки, пытаясь испепелить иерарха взглядом, что ему захотелось предложить ей устроить бой на подушках или взаимный артобстрел снежками. Или сжать в объятиях и успокаивающе гладить по спинке, нежно целуя теплые губы, пока ей не надоест колотить его слабенькими кулачками. Даже жаль, что она устанет слишком быстро…

Отметив это в планах на будущее, Андрей коснулся пеньюара, медленно провел по нежной ткани ладонью.

— Ну Иришка, удружила так удружила! И удивила так удивила. Явно, Охотник для любимой расстарался. Эта милая вещица, так возмутившая тебя, Солнышко, прибыла из другого мира.

— Как… из другого мира? — опешила Полина, уже забыв, что только что сердилась.

— Это кружево не сшито и не связано, оно соткано арахнидами — разумной нечеловеческой расой уровня с упрощенным названием Аш`Шиесс. Арахниды похожи на огромных пауков и с непривычки выглядят довольно жутко, но это миролюбивая раса. Пожалуй, одна из самых мирных в своей ветви. Аш`Шиесс — своеобразный мир подземных городов, насквозь пронизанный порталами, переходами и мерцающими Источниками Силы. На поверхности — выжженная двумя солнцами пустыня и горы из прозрачного стекла, под землей — целая цивилизация, — голос мужчины стал бархатным и каким-то убаюкивающим. — У них есть магия и даже нечто похожее на высокие технологии, они наладили союзные и торговые связи с цивилизациями большинства соседних миров. Торгуют арахниды ценными минералами и тяжелыми металлами, добываемыми в недрах планет своей солнечной системы, а так же артефактами, предметами роскоши и произведениями искусства, которые создают специально для цивилизаций, подобных нашей. Этот халатик двадцатиметровые паучки плели явно не на себя, а на экспорт.

Полина слушала, широко распахнув глаза и затаив дыхание, словно в гипнотическом трансе. Арахниды, другой мир, чужая цивилизация, которая так запросто плетет кружевное белье?

— Плетения арахнидов тонкие и невесомые, но их нити по прочности не уступают кевлару и стали, даже их многократно превосходят, — мягко продолжал маг, поглаживая большими пальцами ее ладошки. — Этот пеньюарчик способен защитить от пули, ножа или враждебной магии не хуже бронежилета. А помимо этого несомненно шикарного белья, паучки плетут прочнейшие сети, веревки и канаты, а так же тончайшие нити, применяемые в медицине и приборостроении. Мы с ними сотрудничаем в некоторых военно-технических вопросах.

— И туда, к ним, можно легко попасть? — прошептала Полина.

— Не так, чтобы легко, но возможно. Сомневаюсь, что тебе понравится Аш`Шиесс — слишком уж чуждый и суровый мир, хотя мне нравится его иная красота. Но если захочешь, я возьму тебя туда. Позже, после завершения операции. Сначала нужно разобраться с делами здесь.

— Завершения операции? — девушка не поверила своим ушам. — Вы обещали меня убить! Вы можете сделать это хоть сейчас!

— Да, могу, — не стал отпираться Андрей. — Но обстоятельства меняются, как меняются цели. Я обещал тебе не только легкую смерть, но и месть. А ты еще не отомстила. Так что будь добра сначала отомстить, Солнышко, а потом поговорим. Мой отец сотни раз говорил: пока не добьешься желаемого в этом мире, уйти в иной права не имеешь. А у нас с тобой многое не закончено. Далеко не закончено.

— Рука не поднимается? — язвительно-горько спросила Полина, сдерживая слезы. Все-таки передумал ее убивать?

— А у тебя бы на моем месте поднялась, Солнышко?

Глаза мага сузились, потемнели, а в руке внезапно возник пистолет.

— Заряженный, — у виска Полины оказалось холодное дуло.

Девушка слегка вздрогнула, улыбнулась уголками губ и прикрыла глаза. Ну вот и все. Полкан — не она, у него рука не дрогнет. Это просто — чуть-чуть подтолкнуть…

Пистолет, замерший у виска, приятно холодил кожу. Медленно ползли секунды, снова растянувшиеся в бесконечность — тонкие, прочные, как невесомые нити арахнидов.

— А может, лучше так? — дуло пистолета медленно скользнуло по щеке и уперлось в подбородок девушки. Полина податливо повернула голову, чтобы ему было удобнее стрелять. Невольно по спине пробежал холодок, словно смерть уже коснулась ее ледяной рукой. Секунды медленно таяли.

— Или так? — пистолет медленно опустился и безошибочно замер напротив сердца.

— Как хотите, — собственный голос показался Полине чужим и хриплым. В висках пульсировала кровь, сердце колотилось, как бешеное. Перед глазами все начало расплываться — все-таки она не смогла сдержать слез. Она сама не поняла, как оружие оказалось не у ее сердца, а в ее руке.

Мужчина направил дрожащую руку девушки с пистолетом себе в грудь.

— Поднялась бы, спрашиваю? — холодный, жесткий тон иерарха хлестнул, словно плеть.

Полина замотала головой и попыталась бросить пистолет, но он словно прирос к ее руке.

— Не поднимается? Я помогу. Видишь? Так просто, проще, чем на полигоне. Затвор взводится автоматически. Просто сделай одно движение.

Рука девушки затряслась, как в лихорадке, пытаясь разжать сведенные чужой волей пальцы. По бледному личику градом покатились слезы, плечики затряслись в рыданиях.

— Я не хочу, не могу… стрелять в вас! Пожалуйста, не надо!

— Вот ответ на твой вопрос, — оружие бесследно исчезло из руки рыдающей девушки.

Рука мужчины ласково коснулась золотистых волос и дрожащих плеч, притягивая девушку к себе — в теплые и надежные объятия.

— И я говорю: не надо. Но ты меня пока не слышишь. Ну все, все, успокойся, демонова погибель. Меня не так просто убить.

***

… Базовая реальность. Свердловск-45, секретный объект № 814

Севернее Свердловска есть гора с жутковатым названием Шайтан. В ее окрестностях порой бесследно исчезают неосторожные грибники, на непроходимых склонах даже летом никогда не тает снег, а местные жители замечают необычные световые эффекты и странные летающие объекты, движущиеся по еще более странным, изломанным траекториям. В 1963 году здесь бесследно пропал лесник. Крепкий непьющий мужик просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь внезапно оборвавшуюся цепочку следов. Служебные собаки лишь беспомощно скулили и жались к земле, а участковый безнадежно махнул рукой, с облегчением передавая глухой “висяк” суровому оперу особого отдела КГБ. Шайтан-гора не возвращала никого, надежно храня свои мрачные тайны. Именно там был построен секретный объект № 814, включающий завод, на котором занимались обогащением урана и синтезом тяжелой воды, а также научно-исследовательский городок и военная база. Вскоре вокруг объекта возник закрытый город, попасть в который можно было лишь двумя способами: через военный аэродром базы либо стационарный портал, доступный лишь высшему руководству нечеловеческого контингента. И Химере, долго промучившейся, но все-таки взломавшей коды доступа к порталу на третий день нахождения здесь.

Майор спецподразделения “Тайфун” находилась на территории секретного объекта № 814 вполне законно и даже по приказу. Полкан снабдил отправленных сюда сотрудников полным пакетом информации и полномочий, необходимых для выполнения задания. Но Химере, обожающей вызовы, головоломки и не ищущей легких путей, пользоваться порталом через стандартные ключи было просто скучно. Портал и система магической защиты секретного объекта оказались неплохим развлечением. Жаль, развлечения хватило лишь на три дня. Эх, был бы тут Седьмой… Память услужливо подкинула наглую небритую рожу неизменного напарника, то хитро, то язвительно, то сочувственно, то опасно сверкающего желтыми, как нулевой защитный провод, глазами. Без ехидного оборотня на душе было паршиво. “Сукин сын, псина блохастая, морской волк гребанный, вернись живым, иначе убью нахрен”, — ругалась про себя Химера, насквозь пробивая ножами мишени. Даже тир и спортзал, где четверка командированных нелюдей в ожидании дальнейших инструкций проводила почти все время, не помогали. Настроение Химеры упало на нулевую отметку. Что, впрочем, было со стороны совершенно незаметно и никак не влияло ни на поведение, ни на боевые показатели. Лишь в аметистовых глазах порой проскальзывала тень горечи. Но горечи и утрат здесь хватало у каждого.

Немного помаявшись, Восьмая решила развлечься изготовлением зажигательных трубок. Благо, всего необходимого на объекте № 814 хватало с лихвой. Чистый острый нож, деревянная подкладка огнепроводный шнур необходимой длины, отрезанный под прямым углом… красотища! Не зря говорят, что рукоделие снимает стресс! Химера вынула из коробки капсюль-детонатор и осторожно ввела конец шнура в гильзу детонатора до упора в чашечку. Привычно, легко, без нажима и вращения, которые могут привести к взрыву капсюля-детонатора. С удовлетворением полюбовавшись своей работой, брюнетка обжала капсюль-детонатор и приступила к изоляции места его соединения со шнуром, когда на крыше здания возникла мужская фигура со снаряжением и штурмовой гранатой, казавшейся в мощной руке едва ли не елочной игрушкой.

Взглянув на свой визор, фигура по-кошачьи фыркнула, присоединила тормозной блок спускового устройства к фалу и молниеносно спустилась вниз, на мгновение зависнув на тросе напротив окна, за которым трудилась Химера.

Окно распахнулось от резкого удара ноги, и в помещение с шуршанием вкатилась штурмовая граната. Отточенные до совершенства навыки сработали на уровне рефлекса — Химера рухнула на пол, вмиг откатилась в сторону, переместилась на потолок, сбрасывая гранату в подпространство, и исчезла, растворилась в воздухе. Влетевшая следом за гранатой черная фигура на доли секунды замешкалась, принюхиваясь. Эти доли секунды оказались решающими: энергетический всплеск, искажение, оглушающий удар сразу по паре десятков болевых точек, взорвавшийся в глазах багровыми искрами — и светящаяся мелкоячеистая сеть-авоська, спеленавшая диверсанта, как беспомощного младенца.

Химера замедлилась, выпадая из режима сверхскоростного боя, сочувственно оглядела обезоруженное и обездвиженное тело и обреченно вздохнула, сдергивая маску и растворяя иллюзию. Растрепанный зеленоглазый шатен слегка застонал, пытаясь сфокусировать взгляд. Дергаться он даже не пытался.

— Пятый-пятый, штурмовик проклятый, — укоризненно покачала головой брюнетка. — Ты охренел или ебанулся? А может, окном ошибся, а, Барсик?

Химера прищурилась, прожигая гостя еще искрящими Силой глазами, фыркнула, отвернулась и заняла прежнее место, возвращаясь к зажигательной трубке, от изоляции которой ее так бесцеремонно оторвали.

— Может, развяжешь? — невинно спросил мужчина, с трудом подергав притиснутыми к телу руками.

— Может, и развяжу, — задумалась Химера, разглядывая почти законченную трубку. — На время операции. А пока полежи, отдохни, что ли. Устал, небось, с базы в город к девкам шастать, заскучал?

— С тобой не соскучишься, Восьмая, — рассмеялся Барсик. — Мир?

— Ты пришел ко мне с гранатой рассказать про мир и дружбу?

— Муляж!

— Первому расскажешь, ему понравится. А Полкан вообще будет в восторге!

— Злая ты, Ленка, — вздохнул зеленоглазый. — Из-за такой херни Полкана спускать… Я ж по-нормальному пришел, даже через дверь зайти собирался. Так твои защиты и иллюзии демонова праматерь не пройдет, не то, что скромный оборотень.

— А рации, значит, не существует? — съязвила Химера. — И телепатии тоже. А зачем думать, если можно штурмовать? Так ты и года у нас не прослужишь, салага. Даже крутя баранку. Ладно. Вставай, отдыхающий, демоны тебя разорви.

«Авоська» бесследно растворилась. Оборотень поднялся с пола, отряхивая форму.

— Восьмая, помнишь вводную, что Первый втюхивал перед командировкой?

— Такое трудно забыть, — ухмыльнулась Химера, откладывая готовую зажигательную трубку и потянувшись за пачкой сигарет. — Полгода назад здесь у людей произошло ЧП: завалили часовых. Боевой магией, прямо на посту. Двоих — на КПП, еще двоих — возле склада боеприпасов, с которого вынесли десяток винтовок СВД, гранатометы «РПГ-7», ну и по мелочи — гранаты, взрывчатку, пару ящиков местных батонов.

— Каких батонов? — не понял Пятый.

— Нарезных, 45 калибра, — Химера довольно прищурилась, затягиваясь. — Причем периметр остался невредим, ни замки, ни пломбы не пострадали. Люди, ясен пень, охренели, командир части бесился, что демон, и пытался замять инцидент. Но утечка уже произошла, развеселым складом заинтересовалась военная прокуратура. А поскольку бандиты-чудотворцы — это наш профиль, дело забрал Полкан. Ты влетел в мое окошко соколом ясным, чтобы об этом поговорить?

— А с кем, как не с тобой, — пожал плечами Барсик. — Кажется, я знаю, где именно «чудотворцы» через периметр собачью тропку проложили, а ты у нас спец по всяким головоломкам. Не к Полкану же мне в окно лезть, не поймет. Да и Первого дергать — что мантикору за усы.

— Ближе к делу, — взгляд Химеры моментально стал серьезным, хищным и собранным.

— Восьмая, я не знаю, как видят мир маги, но мы, оборотни, живем запахами. Военный городок и объект невелики, и за пару дней я изучил запахи этого места настолько, что хоть карту составляй. Так вот, как раз позавчера на склад завезли крупную партию оружия и боеприпасов. А сегодня запах… изменился. Въезжаешь, к чему веду?

— К готовящейся диверсии, — мгновенно сопоставила факты Химера. — Шестой и Девятый в курсе?

— Пока нет, я сам был не уверен. Мы же здесь вроде под прикрытием, изображаем проштрафившихся срочников, загремевших в дисбат.

— До тех пор, пока не разберемся, что за херня здесь творится, — уточнила Химера. — Действовать нужно скрыто и осторожно, Первый предупреждал. Но если мы допустим здесь повторную диверсию, он лично отправит нас мышей на гражданке ловить. И учить с ними устав гарнизонной и караульной службы.

— Если раньше Полкан не сделает из нас дворников, свинопасов, големов, котлеты по-киевски или вообще что-нибудь непотребное, — хитро ухмыльнулся в ответ Барсик, взъерошив «ежик» коротких волос.

Остаток дня и вечер прошли как обычно, сменившись хрустящей морозной ночью, черной пеленой накрывшей секретный объект № 814. Мороз крепчал час от часу, не принося никакого дискомфорта оборотню, но заставляя трех боевых магов перебрасываться проклятиями и костерить русскую зиму на чем свет стоит. Четверка заняла условленные позиции еще несколько часов назад, и Химера успела изрядно замерзнуть — полог невидимости защищал от посторонних взглядов, но не от пробирающего до костей холода. Греться магией, которая нужнее в бою, было непозволительной роскошью. Восьмая лишь поскрипывала зубами, гнала мысли о куреве и чае, и лишь крепче сжимала десантный нож, затаившись в чахлых кустах. Отсюда открывался восхитительный обзор на КПП, припорошенную снежком бетонную площадку и угрюмые складские ворота с амбарным замком, напоминающим ручную гранату М26. И маячившего в отдалении мальчишку-часового. Человека. Нескладный, больше похожий на подростка, чем на солдата, мальчишка ежился и притопывал, время от времени, озираясь, курил и напевал под нос какую-то незатейливую мелодию. Он как раз повернулся лицом к воротам и спиной к Химере, когда в темноте что-то сверкнуло.

— Начинаем. Выключайте людей.

С руки Химеры сорвалась голубоватая молния. Парнишка, словно подкошенный, рухнул на землю, даже не успев испугаться. Пары секунд Химере хватило с лихвой, чтобы перетащить его в кусты, связать «авоськой» и закрыть пологом невидимости. Остальных часовых постигла та же участь, спецгруппа сработала быстро и слаженно. Лишь Барсик, не владеющий магией, свой «объект» просто оглушил и затащил к остальным.

— Пусть отдыхают. Наша очередь поработать.

Химера кивнула, опустила предохранитель и передернула затвор автомата.

Во тьме снова что-то сверкнуло, затем раздался глухой хлопок и тихий мат. Дрожащим маревом прокатилась волна искажения пространства. Вскоре послышались тяжелые шаги. Останься на посту мальчишка, уже бы ляпнул: «Стой, кто идет?» Но оперативники особого отдела рисоваться не спешили.

Из темноты на площадку шагнул мужчина, напоминающий скорее бесплотную тень, чем человека. Его контуры расплывались и шли рябью, вместо лица — серое пятно. Следом вышли еще шестеро. Все вооружены пистолетами и одеты в безликую форму, напоминающую военную, только без погон и знаков различия.

— Если это разводящий или начальник караула, то я — балерина из Большого театра, — мысленно поделился своими соображениями Девятый, цепким взглядом рассматривая «гостей».

— И где этот щенок? На посту… утро… службу нести …мать! — ветер донес хрипловатый смутно знакомый голос. Речь казалась неестественно замедленной и глухой.

— Тебе не похер? — ответил незнакомый голос со странным акцентом. — В город к девкам рванул. Или забухал. Открывай давай, портал вечно держать никто не будет. Грузовая платформа на подходе.

— А если отлить отошел? Или к этим, на КПП, для сугреву принять? Только начнем грузить — тут и вернется, пару очередей как даст…

— Отошел бы отлить — уже бы давно вернулся, — послышался новый, совсем молодой голос. — Точно, в самоволку дернул, и товарищи с ним. До баб тут меньше километра, а до общежития ученых и того ближе.

— Какого хрена бы они там забыли? — усомнился «знакомец».

— Эх ты, даже не знаешь, что там самогонку варят. А еще командир части!

— Да я им, сукам, такую самогонку с бабами устрою! На «губе» сгною, под трибунал отдам, урою! Будут жалеть, что сегодня не сдохли…

Голос командира части звучал бесцветно, механически, неуверенные движения казались то рваными, то странно замедленными. Спецназовцы переглянулись.

— На заклинание подчинения похоже, — пригляделась Химера. — Право сильного в действии.

— Или под внушением, — отозвался Барсик. — Надо взять живым. Перехватим инициативу — право сильного будет уже за нами.

В дальнейшей болтовне не было смысла. Глаза Химеры резко потемнели, поток Силы разорвал ночь одновременно с автоматными очередями. Командир части, едва не успевший сам открыть ворота, растянулся на заиндевевшем бетоне, оглушенный заклинанием и для надежности связанный “авоськой”. В его вытаращенных глазах не осталось ничего, кроме безраздельного ужаса. Четверым незваным гостям повезло меньше — их трупы уже медленно остывали, заливая кровью бетон. Двое оказались сообразительнее и попытались укрыться среди складских зданий, отстреливаясь в ответ. Но люди, хоть и вооруженные — всего лишь люди, у них не было шансов уйти. Тройка боевых магов спокойно и быстро расправилась с ними парой летальных заклинаний. Зачем зря шуметь и тратить патроны?

Химера устало убрала выбившуюся из-под шапки челку, погладила еще теплый ствол верного автомата и окинула площадку равнодушно-сосредоточенным взглядом.

— Надо вызвать труповозку. И перед начальством отчитаться.

— Тревога уже поднялась, труповозку и без нас вызовут, — махнул рукой Девятый. — Пойдемте, часовых развяжем, замерзнут еще к демонам.

— И этого борова сдадим куда надо, — добавил Шестой, сплевывая под ноги. — Восьмая, визор цел?

— Цел, — браслет на руке брюнетки послушно заиграл разноцветными огоньками, настраиваясь на засекреченную волну их подразделения. — Тайфун-Первый, прием!..

— А где этот, расплывчатый? — деловито спросил магов до этого молчавший оборотень, не обнаружив странного, словно нереального, визитера среди убитых.

Маги замерли.

— С-с-сука, — обреченно прикрыл глаза Шестой, потянувшись за сигаретой. — Упустили!

— Не совсем, — сверкнула глазами Химера, настраиваясь на свою личную Печать, все дальше удаляющуюся от Свердловска-45.

Это выглядело слишком нереальным, чтобы быть правдой. Пятна крови на снегу казались слишком черными, чтобы быть кровью.

Глава 9. РАССТОЯНИЯ

— Мама, догоняй!

Заливистый детский смех смешался со шлепаньем маленьких ножек по деревянному полу.

— Лина, осторожно, лоб расшибешь! — донесся голос матери из соседней комнаты.

Расшалившаяся Полина не успела затормозить и с разбегу врезалась в дверь. Дверь, которой не существовало.

— Мама?

Девочка обернулась и уперлась в глухую кирпичную стену, покрытую копотью и какой-то склизкой мерзостью.

— Мамочка, ты где?

Полина растерянно оглядывалась по сторонам, теребя подол ситцевого платьица, сшитого бабушкой на ее седьмой день рождения. Но не увидела ничего, кроме обгорелой кирпичной кладки. Под ногами прошмыгнула крыса величиной с дворнягу. Издав отвратительный писк, тварь скрылась в вязком сером ничто, медленно расползающемся вокруг.

— Мама, мне страшно! — прошептала девчушка, вжавшись в стену. — Мамочка, забери меня отсюда! Я буду хорошо себя вести, только забери!

С потолка мерно закапала вода, срываясь крупными тяжелыми каплями. В абсолютной тишине этот глухой звук казался противоестественно громким и зловещим. Полина оцепенела от ужаса и попыталась зажать уши, но это не помогло — монотонный звук раздавался как извне, так и изнутри. Все громче. Еще ближе. Ближе… Полина выставила ручонки, словно пытаясь защититься от неведомой угрозы, безликого зла, которым пропиталось все вокруг. И вскрикнула: ее руки оказались по локоть в крови. Вместо воды с потолка капала кровь, собираясь в лужицы. Лужицы сливались, превращаясь в ручейки. Вскоре Полина стояла по щиколотки в крови, беспомощно вжимаясь в холодную обгоревшую стену, кроме которой не осталось ничего.

— Мама! Мамочка!!! — отчаянно закричала девочка, колотя и царапая стену окровавленными руками. Из глаз брызнули слезы, затянувшие все вокруг багровой пеленой. Вместо слез по щекам побежали кровавые капли, так же мерно разбивающиеся об пол, превратившийся в кровавую реку.

— Мама, помоги!

Крик Полины он услышал еще на улице, едва успев выйти из портала. Мольбу о помощи, крик испуганного ребенка, зовущего маму, которая никогда не придет.

Переместиться в комнату было несложно. Намного тяжелее оказалось увидеть скорчившееся дрожащее тело, забившееся в уголок кровати. Ивашин грубо выругался, тряхнув девушку за плечо. Полина дернулась, распахнув глаза в пустоту.

— Лина, это сон. Просто сон, — маг мягко притянул к себе дрожащее тельце. — Успокойся, тебя никто не тронет, обещаю.

Девушка замерла и встряхнула головой, пытаясь вырваться из паутины кошмара.

— Простите, Андрей Аристархович, — едва слышно прошептала она, пытаясь отстраниться. — Я не нарочно.

— Первородная Тьма! — выругался иерарх. — Не собирался действовать так радикально, но отныне ты спишь со мной. Никакие возражения не принимаются.

Подхватив ничего не понимающую Полину на руки, маг переместился в свою комнату. Опустив девушку на постель, он подошел к бару, плеснул в стакан бренди и поднес к губам испуганной гостьи.

— Пей.

Опасаясь ослушаться, Полина проглотила огненную жидкость. В груди разлилось тепло и странное спокойствие, вытеснившее ужас. Девушка уже осознанно оглядела комнату. Личные апартаменты начальника особого отдела впечатляли. Мягкий полумрак, рассеиваемый лишь пламенем камина, прихваченное инеем окно, огромная медвежья шкура, слегка поблескивающая коллекция разнообразного холодного оружия на стене. Ничего лишнего. И в то же время — непередаваемый уют и чувство защищенности, сравнимое разве что с тем, что она испытывала в раннем детстве. Кошмар медленно таял, растворяясь в тепле, исходящем от камина и рук странного мужчины, ласково поглаживающего ее по спине.

— Андрей Аристархович, что все это значит? — растерянно пробормотала Полина, еще не успевшая прийти в себя, щурясь на жаркое пламя.

— Ты во сне кричала, будто тебя убивают. Я разбудил тебя, перенес сюда и успокаиваю.

— Это же ваша комната! Зачем вы меня… перенесли?

— Чтобы свести подобные ситуации к минимуму. Иначе ты своими криками мне добавишь седины, да еще всех оборотней, умертвий и мантикор распугаешь. Демон с ней, с сединой — чай, не девица, но зачем же издеваться над милыми беззащитными созданиями? — маг хитро прищурился, пряча в глазах смешинки. — Успокоилась? Вот и отлично. Закрывай глазки и спи. Ничего не бойся, я рядом. Приму душ и вернусь.

Маг поднялся и направился в сторону боковой двери, за которой, по-видимому, располагался душ.

— Постойте, — Полина вскочила. — Послушайте!

— Слушаю, — обернулся Ивашин.

— Вы… считаете это нормальным?

— Лина, для тебя прошла пара часов, а я провел на службе двое суток, из которых сутки — на оперативных мероприятиях. Так что желание принять душ и отдохнуть — самое нормальное и естественное. Да и побриться стоит, уже на старого пирата или пьяницу похож, перед дамой стыдно, — чекист задумчиво провел по щеке ладонью, оценивая степень небритости.

— Вы же… пошутили, правда? Насчет того, чтобы я спала здесь?

— Совершенно серьезен.

— Я… не буду спать с вами, лучше мантикора! — побледнела Полина.

— Зачем мне здесь мантикора? Солнышко, не капризничай. Я демонски устал. Скоро начну рычать и на окружающих бросаться, оправдывая гордое звание Полкан, — бросил маг, скрываясь в душе.

Девушка какое-то время простояла в ступоре, потом отчаянно заметалась по комнате. Попытка удрать через дверь провалилась — дверь оказалась безнадежно и намертво запертой. Ходить сквозь стены, как Лена и Роман, Полина не умела, а от мысли сбежать через окно она сама отказалась. Химера права — на переломанных ногах далеко не убежишь.

Когда свежий и гладко выбритый маг, переодевшись в легкие домашние брюки, вышел из душа, Полина, уставшая метаться и понявшая бесполезность сопротивления, сидела на кровати, забившись в уголок. Девушка напоминала загнанного зверька, в глазах застыл испуг и обреченность.

— Что вы собираетесь делать? — испуганно прошептала она, пряча под одеяло дрожащие руки.

— Спать, Солнышко. Просто спать.

— Вы без рубашки!

— Я не на службе, — мужчина улегся на кровать и бесцеремонно притянул испуганно пискнувшую девушку к себе за талию, прижав ее спинку к своей груди. Сверху облаком опустилось пуховое одеяло. — Сладких снов.

— Андрей Аристархович, отпустите! Я так вообще не засну, — взмолилась Полина, безуспешно пытаясь отодвинуться от нелюдя. — Я вас… боюсь!

— Лина, ты прекрасно спала у меня на руках, и ничего страшного не случилось. Ты же сама отлично понимаешь, если бы я хотел тебя обидеть или сделать с тобой что-то плохое — давно бы это сделал. Жестоко, цинично и неоднократно. Но мне это не нужно. Я не человек, но и не изверг.

— А что вам нужно?

— На данный момент — помочь тебе справиться со страхами. И быть рядом, когда понадобится моя помощь. Даже не думай, я не оставлю тебя одну, наедине с болью и кошмарами.

— Да что вы с ними сделаете? — горько вздохнула Полина.

— Я ментал и способен проникать не только в мысли и память, но и сны.

— Вы меня пугаете еще сильнее, — девушка попыталась сжаться, свернуться в клубочек, но мужчина не позволил. Сильные теплые руки держали девушку бережно, но крепко, не оставляя ни единого шанса вырваться. Полина кожей ощущала его дыхание, тепло его тела, ровное биение сердца.

— Не пугаю. Сейчас тебе так кажется, Солнышко.

— И перестаньте меня так называть! — вспыхнула девушка.

— Почему? — лениво уточнил иерарх, касаясь кончиками пальцев золотистых волос. — Разве я сказал что-то страшное, обидное или оскорбительное? Ну, если так — можешь и меня назвать Солнышком. Из соображений справедливости.

Он что, издевается? Какое он солнышко? Чекист! Самый натуральный! В глазах Полины вспыхнул гнев вперемешку с досадой.

— Вы… настоящий кошмар! Ненавижу вас!

— И это тебе просто кажется. Хотя, ненависть — не так уж плохо. Можешь ненавидеть, злиться, обижаться и считать меня редкостным гадом — на здоровье. Это всего лишь значит, что ты не сломалась. Равнодушие, безразличие и апатия — намного хуже, Солнышко, — в голосе мага не было издевки — лишь тень улыбки и бархатные нотки. — А теперь положи головку мне на плечо и засыпай, еще успеешь меня от души отненавидеть.

— Вы обещали, что не причините мне вреда, — еле слышно напомнила девушка.

— А я разве причиняю? Да, пока тебе дискомфортно, ты дрожишь и готова бежать хоть под пули, лишь бы подальше от меня. Но даже сейчас ты уже больше препираешься со мной, чем боишься. А наутро твой страх передо мной станет еще слабее, если не исчезнет совсем. Ты же не боялась спать с Химерой?

— Она женщина! И совсем не страшная, — неуверенно ответила Полина.

Начальник особого отдела едва не рассмеялся.

— Скажи это тем, кому она помогла распрощаться с жизнью. Химера не страшна тебе не потому, что она безобидна, а потому что ты ей доверяешь. А я на допросе испугал тебя и причинил боль, чем подорвал твое доверие. Мне жаль, что пришлось заставить тебя через это пройти, теперь понадобится больше времени, чтобы ты мне доверилась.

— Ну зачем вам это надо? Пристрелили бы — и дело с концом.

— Лина, я устал, как собака, и зол, как пять тысяч демонов, — вздохнул Андрей, вдыхая пьянящий запах ее волос. — О моих целях и методах их достижения потом поговорим. Спи, Золотинка моя. Кошмаров больше не будет.

Услышав про пять тысяч демонов, дальше спорить с чекистом Полина не решилась. Да и не представляла, как с ним спорить, если все ее доводы напрочь разбивались о его непоколебимые решения, а ее мучительные, разрывающие на части эмоции — о непрошибаемый монолит нерушимого спокойствия нелюдя. Неужели он и убивает без малейшей тени эмоций на жестком непроницаемом лице? Полкана… полковника Ивашина разумно опасались даже подчиняющиеся ему головорезы и собственный фамильяр. Ей ли, беспомощной девчонке, которая еще ходит и дышит лишь по его милости, бросать ему вызов или противиться его воле? Да иерарх ее на одну ладонь положит, другой прихлопнет. Полина покорно замерла в его руках и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться — близость мужчины ее пугала не меньше, чем его непонятные намерения. Любой мужчина в кривом зеркале пережитого ужаса казался опасным чудовищем уже потому, что родился мужчиной. Да, Андрей Аристархович до сих пор ее и пальцем не трогал без необходимости, но зачем уложил в свою постель? Поразвлечься, имей он такое желание, глава особого отдела мог бы где, когда и с кем угодно, и с ней в том числе. Что ему стоит прямо сейчас разорвать или стянуть с нее бельишко и подмять ее под себя, грубо раздвинув ноги? Правильно, ничего. А посмеет сопротивляться — ей же хуже, бить и ломать кости спецназ умеет профессионально. Таким, как Ивашин, не отказывают. Тем более — такие, как она. Грязные. Пользованные. Б/у. Полину передернуло от омерзения. Нет, она не может его интересовать, как женщина. Видимо, действительно напала блажь, пожалел попавшую в переплет девчонку. Или она для него нечто вроде домашнего кота, раненой птички или новой забавной игрушки. Но не для издевательств, утех или вымещения зла, а скорее что-то типа плюшевого мишки. И слава богу. Ну, побудет у экзарха домашним любимцем или мишкой до завершения операции, это не больно и не страшно. Пожалуй, это самое безобидное применение, которое он только мог ей найти.

Полина тихо вздохнула и прикрыла глаза, стараясь не обращать внимания на непривычный, но приятный свежий запах одеколона, тепло мужского тела и крепкие объятия сильных рук начальника особого отдела. К его чести, руки чекист не распускал. Волос девушки еле ощутимо касалось его дыхание. Ровное, глубокое. Крепко вымотался, раз заснул так быстро. Спящий безоружный маг, без погон, тяжелого пронизывающего взгляда и пугающего ореола власти и могущества, казался таким домашним и совсем не страшным, а его объятия из железной клетки превратились в защитный кокон, укрывший ее от всех бед и кошмаров. Напряженное, как струна, тело девушки постепенно расслаблялось, а пугающие мысли почему-то стали казаться смешными, ирреальными и незначительными, растворяясь в шелесте вновь зарядившего дождя и уютном треске камина. Мир сжался до размеров комнаты, вдруг ставшей для Полины самым безопасным и надежным местом во всей вселенной. Пусть это обман, самообман или бред, пусть это лишь кажется — бороться больше не осталось ни сил, ни желания. Девушка сама не поняла, как соскользнула в сон. Глубокий и безмятежный, как отражение неба.

***

Андрею, несмотря на собачью усталость, чтобы действительно заснуть, времени понадобилось намного больше. Даже сделав вид, что спит, маг ощущал каждую эмоцию девчушки, ее сбивающееся дыхание и заходящееся сердечко. Ее страх, тревогу, непонимание, отрицание, возмущение вперемешку со сдерживаемыми слезами, непреодолимое желание удрать, сменившееся вынужденной покорностью. Не так он хотел бы обнимать женщину, которую назвал своей. Полина казалась пойманной бабочкой, трепещущей в кулаке, лишь бессмысленно истрепав тонкие крылышки. Разожмет ладонь — улетит и погибнет, сожмет чуть сильнее — раздавит. Оставалось лишь держать, осторожно и бережно, но в то же время крепко, как в бою — важнейшую высоту. Удержать над пропастью, в которую она сама так упорно и отчаянно стремится. Вывести из-под огня, из-под удара, просто вынести с проклятого поля боя, мертвой зоны, полосы отчуждения, как он выносил раненых. Выносил из такого ада, что сложно представить, не то, что там выжить. Порой ошибался, иногда не успевал. Но с этой девочкой ошибиться он не имеет права.

Полина вздрогнула во сне и перевернулась на другой бок, прижавшись к нему всем телом. Неосознанно, инстинктивно ища защиты и поддержки. У того, кого боится и думает, что ненавидит. Не у кого больше. Его Солнышко, прекрасная золотистая бабочка с измятыми, изорванными крыльями. Прикосновение маленькой теплой ладошки обожгло грудь, словно выстрел. Иерарх на мгновение замер и даже затаил дыхание, чтобы не спугнуть, не нарушить неосторожным движением эту хрупкую мимолетную близость. Она была так близко, целиком и полностью в его руках. Но пропасть между ними казалась черной, бескрайней и безграничной, как сама Бездна. Огромное, невообразимое расстояние, которое можно измерить разве что в световых годах. И мегатоннах боли, оставившей в ее душе незаживающие раны и выжженную пустыню. Он знал на этом проклятом уровне практически все. Но понятия не имел, как преодолеть это расстояние.

Ветер давно стих, камин почти погас. Ливень за окном сменился лениво накрапывающим дождем, разбивающимся о стекла дробью мелких капель. В эфире стоял белый шум, периодически перемежаемый редкими позывными и ленивыми перебранками оперативников. Даже отключив визор, с телепатической связи начальник особого отдела не уходил ни на минуту.

К фоновому шуму, переговорам и оперативным сводкам маг давно привык и был способен даже спать, отслеживая оперативную обстановку краем сознания. Близость Полины мешала заснуть куда сильнее, будоражила кровь, пьянила сильнее бренди. Чтобы отвлечься, мужчина переключил внимание на эфир, фиксируясь на островках информации, вспыхивающих в океане помех. Это с горем пополам помогло заснуть и немного выспаться до того, как на его личном канале возник Тайфун-Первый.

— Товарищ полковник, ЧП на 814-м.

— Доложи, — маг мгновенно проснулся.

Перед глазами с огромной скоростью замелькали кадры операции по нейтрализации диверсионной группы. Через несколько секунд он уже знал в подробностях все, что произошло в Свердловске-45.

— Проклятие! — мысленно выругался Ивашин. — Совсем охренели, на секретных объектах дублями расхаживают, как у себя дома.

— Похоже, задачи уничтоженной группы не ограничивались кражей и незаконным оборотом оружия, — обозначил свои выводы руководитель спецподразделения “Тайфун”. В эфире повисла недолгая пауза — Первый “добирал” сведения. — Только сообщили: у убитых обнаружены весьма интересные артефакты слежения и магического поиска. Один из маячков настроен на девушку, что мои ребята вытащили в Изварино. Полину Завьялову.

— Оперативно работают… работали, — похвалил погибших начальник особого отдела.

— Серьезно взялись, — подтвердил Тайфун-Первый. — Но раз уж им так нужна девица, можно использовать ее как приманку. “На живца” и не такая крупная рыба ловится.

— Слишком рискованно, — проглядев линии реальности, сделал вывод полковник. — Пока мы недостаточно владеем ситуацией, чтобы перехватить инициативу. А наживка погибнет с очень высокой вероятностью.

— Разве это кого-нибудь когда останавливало? Сдадим одну девчонку, зато выйдем на охотников. А может, и на заказчиков, чем демоны не шутят…

Одна мысль о том, чтобы “слить” девушку, так доверчиво сопящую и прижимающуюся к нему во сне, вызвала у иерарха всплеск холодной ярости. В глазах мага разлились Тьма, Огонь и сталь. Ни один уважающий себя мужчина не отправит свою женщину к врагам и не будет использовать ее в грязных, жестоких мужских играх. Хищник внутри мага, уже наложивший на девушку свою лапу и свою метку, угрожающе оскалил клыки, готовый порвать в клочья кого угодно за свою пару. Полина стала даже больше, чем просто “его” — она стала своей. А своих не сдают, не сливают, не разменивают. Во всяком случае, в его роду, клане и структуре.

Тайфун-Первый, даже ничего не понимая, инстинктивно умолк, по спине сбежала струйка холодного пота — чутье мага, обостренное спецподготовкой, ни разу не подводило. Ивашин усилием воли подавил ярость. Не хватало только на своих срываться. Ребята из отдела пока не в курсе об изменившемся статусе Полины. А узнав, никто и глаз поднять на нее не посмеет, не то, чтобы подумать или сказать подобное — дураков и самоубийц в спецотделе не имеется. Первый не виноват в том, что мыслит, как профессионал. Рассматривать все варианты решения боевых задач — его прямая и самая непосредственная обязанность. А защищать Полину руководитель “Тайфуна” не обязан. Хотя бы до тех пор, пока не получит такого приказа. Это право и долг — защитить свою женщину — теперь принадлежит лишь самому иерарху.

— Хрен им, а не девчонка, — ровно, но безапелляционно заявил Андрей Аристархович. — Начальничка части — на Лубянку, покойников — к Седому, четверку отличившихся — ко мне. Вычислить Химеру через личную Печать — раз плюнуть для того, кто способен создавать дубли. Мы должны опередить их.

— Так точно, — бросил Тайфун-Первый, уходя со связи.

Полковник Ивашин мысленно выругался, крепче прижимая к себе спящую девушку.

— Быстро же на тебя охоту открыли. Что же было в тех проклятых архивах? Что скрывала твоя демонова бабка?

Снова переключившись на магическое зрение, он осторожно, но досконально просканировал ауру девушки. Человек. Самый что ни есть заурядный. Подробное восстановление в памяти считки, так ранившей Полину, не дало ровным счетом ничего — она действительно ничего не знала и даже не открывала родовые архивы. Пожалуй, стоит посетить ее дом… Точнее, место, бывшее ее домом. Возможно, это даст новые зацепки и поможет раскрыть ее тайну. Не для того, чтобы использовать — чтобы защитить, что-то исправить, предотвратить еще большую беду.

“Вилка” слегка дрогнула и расплылась, подобно дрожащей гитарной струне. “Усики” вплелись в ткань реальности, сливаясь с ней в совершенно новый, незнакомый узор. Ивашин лишь вздохнул и грязно выругался в адрес “вилки”.

— Вот же паскудство, поглоти тебя Бездна!

Маг переключил внимание с непонятной аномалии на активную линию реальности. Судя по ее сцепке с резиденцией, боевая четверка будет здесь минут через пятнадцать. По их времени. Мужчина с сожалением окинул взглядом девушку, спящую в его объятиях.

Полина выглядела спокойной, безмятежной и непривычно расслабленной. Ее волосы темным шелком рассыпались по подушке и его плечу, слегка щекоча кожу. Нежная маленькая ладошка так же невесомо покоилась на его груди, а манящие губы были так близко, что он чувствовал ее теплое дыхание. Он впервые видел и ощущал, как ее душа, пока еще робко и настороженно, совсем слабенько, начинает мерцать. Близость и тепло ее тела сводили с ума, пьянили не хуже добротного выдержанного бренди, расцвечивая без того пугающую ауру темного иерарха огненными молниями. Сейчас девушка казалась особенно хрупкой, беззащитной и… необходимой. До демоновой праматери хотелось и накрыть ее собой, и в то же время — укрыть, оградить от всего мира, надежно спрятать за своей спиной, не выпускать из рук, как бесценное сокровище. Только во сне она могла так ему довериться — девочка, которая не верила никому. Маленькая золотистая бабочка, опаленная чужой войной. Проклятие, он мог практически все. Но как ее спасти, что вообще с ней делать?

“Ничего. Операцию прорабатывать и автоматы чистить, полковник”, — осадил себя Ивашин.

— Товарищ полковник, запрашиваем координаты и разрешение на переход, — не дождавшиеся ответа по визору, Пятый, Шестой, Восьмая и Девятый достали начальника по телепатическому каналу, переключая его мысли с девушки на текущую оперативную обстановку. “Изучение оперативной обстановки — непременное условие правильного планирования и организации контрразведывательной деятельности”, — всплыли в памяти слова капитана Войтова, пытающегося вбить что-то полезное в бестолковую голову молодого Андрея, впервые перешагнувшего порог особого отдела пятнадцать лет назад. По времени этой реальности — с учетом всех особенностей его жизни, времени прошло куда больше. Как же давно и недавно это было! Расстояния во времени порой еще необратимее и бездоннее, чем в пространстве. Кому об этом знать, как не главе рода, специализирующегося на пространственно-временной магии…

— Переход разрешаю, координаты … по базисной сетке. Интервал 17 минут, разброс вероятностей менее 0,2 %.

Маг переключился на магическое зрение, настроился на базисы резиденции и защитную систему, определил одному ему известные точки и развернул на обозначенных координатах виртуальный портал. Как только переход будет активирован — сотрудники спецподразделения мгновенно перенесутся в резиденцию.

Лишь о том, что в резиденции к тому времени пройдет несколько часов, сообщать подчиненным маг счел лишним. Пространственно-временные настройки убежища их абсолютно не касаются. А Полине стоит нормально выспаться. Будить так сладко спящую девушку не хотелось. А оставлять ее — тем более.

***

Полину потревожил солнечный луч. Нахально изогнувшись синусоидой, он обогнул занавеску и упал прямиком на ее лицо. Девушка сморщила носик, фыркнула и проснулась.

В первый момент она не поняла, где находится и растерянно огляделась. Взгляд сразу остановился на коллекции холодного оружия на стене. Ножи, кинжалы, мечи, рапиры, сабля, и даже невесть как затесавшаяся катана. Такое она видела разве что в кино. Коллекция не уступала музейной, а в чем-то даже превосходила. Все оружие было чистым и до блеска заточенным. Явно боевое, не бутафорское. Полина поежилась и отвела взгляд. Лучше бы она этого не делала. Рядом с ней спокойно, словно так и надо, развалился мужчина. Андрей Аристархович! Начальник особого отдела обнимал ее за талию и нагло спал. Спал! Глубоко и сладко, совсем как она пару минут назад. Но теперь сна у Полины не осталось ни в одном глазу. Память освежилась мгновенно.

Девушка попыталась незаметно сдвинуть его руку с себя и выбраться из кровати, внезапно переставшей быть такой теплой, мягкой и уютной. Но хватка нелюдя оказалась стальной. Казалось, проще пробить стену лбом, чем тихо и незаметно выскользнуть. А в ответ на попытку это сделать мужчина просто сгреб ее в охапку и зарылся в волосы, так же бессовестно продолжая спать.

Полина замерла в растерянности. Сердце выбивало барабанную дробь. Но никаких активных действий маг больше не предпринимал, и девушка постепенно успокоилась. Оружие на стене насмешливо поблескивало в неверных солнечных лучах. Камин еще потрескивал, почти как бабушкина печка. Тяжелый сервант у стены и мягкое кресло, которые она вчера в полумраке даже не заметила, оказались вполне человеческими и мирными. Разве что прислоненный к стене автомат напомнил, что эти апартаменты принадлежат явно не мирному безобидному обывателю. На каминной полке размеренно тикали бессмысленные в этом месте механические часы, соседствующие с парой слегка пожелтевших фотографий в тяжелых бронзовых рамках. Полине стало любопытно, кто на них изображен, но рассмотреть лица с такого расстояния у нее не вышло.

— Налюбовалась, Солнышко? Нравится? — раздался за спиной хриплый спросонья голос ее личного кошмара.

Полина резко обернулась и встретилась взглядом с его серебристо-стальными глазами, в которых таились смешинки. Зрачки Высшего вытянулись в вертикаль и слегка пульсировали. Сейчас маг еще меньше напоминал человека и больше — хищного зверя, притаившегося в засаде.

— Очень… красиво, — выдавила девушка и смущенно отвела взгляд. Первоначальный испуг сменился неловкостью.

— Родовая коллекция. С каждым предметом связана целая история, почти легенда.

— Расскажете?

— Обязательно. Но сейчас ты мало что поймешь, мы утонем в объяснениях и провороним завтрак, — пояснил Ивашин. — Или уже обед? О родовых коллекциях еще поговорим. Тем более, ты эти железяки еще не раз увидишь. Надоесть успеют!

Полина не сдержалась — возмущенно фыркнула, бросила на нелюдя сердитый взгляд и поднялась с постели. На этот раз он ее не удерживал. Босые ноги утонули в мохнатой медвежьей шкуре, а взгляд — в расплавленном серебре его слегка прищуренных глаз.

— Андрей Аристархович, мне нужно одеться, — запоздало напомнила девушка.

— Твоя одежда здесь, в смежной комнате — сменила дислокацию. Раз ты теперь живешь в моем модуле, так будет удобнее. Где ванная, уже знаешь, приводи себя в порядок и выходи на кухню. На все про все остался час, а потом у нас с тобой будут гости.

— У вас будут гости? — не поняла девушка. Перспектива встречать неведомых гостей так обескуражила Полину, что она даже забыла проявить эмоции по поводу изменения модуля и дислокации.

— У нас, Солнышко, у нас, — поправил Андрей. — Уверен, ты обрадуешься. И отставить делать вид, что боишься меня. Все равно никто не поверит.

Полина удивленно замерла, в золотистых глазах читались сплошные вопросы. Поразительно, но иерарх оказался прав — страх действительно ушел, сменившись недоумением. Неужели все ее страхи оказались всего лишь привычкой его бояться? Полина осторожно взглянула на мужчину из-под ресниц. На первый взгляд и не скажешь, что нелюдь. А что такое нелюдь? Разве человечность определяется цветом глаз или формой зрачков? Или идет в довесок исключительно по праву рождения? Да, он другой. Иной. Чуждый. Опасный. Как и они все. Но шарахаться от него, как от чумы, после того, как провела уже вторую ночь в его объятиях? Или упрекнуть нелюдей в бесчеловечности? Тот же оборотень и жутковатый с виду мантикор оказались куда гуманнее по сравнению с отдельными людьми, которых и людьми назвать сложно. Девушка невольно улыбнулась, вспомнив, как Лена и Роман подсовывали ей за столом лучшие кусочки, раз за разом терпеливо показывали элементарные боевые приемы и пытались отвлечь забавными историями из жизни подразделения. Как трогательно обижался Дэм, фыркая в усы, прижимая ушки и сердито дергая ядовитым хвостом. Так монстры ли они? И кто настоящие монстры?

Полина слегка растерянно и неумело изучала мага, словно видела впервые. Теперь, когда ни страх, ни боль, ни отчаяние не застилали рассудка, это было просто и сложно одновременно.

Андрей лениво окинул ее ничего не выражающим взглядом и отвернулся к камину. В руках мага возникла свежая белая рубашка и брюки. Девушка ошарашено уставилась на вещи, взявшиеся ниоткуда.

— Что… вы делаете?

— Одеваюсь, — пожал плечами мужчина, надев рубашку и застегивая пуговицы на манжетах. — Не в подштанниках же мне перед подчиненными красоваться. Не по уставу. Да и несолидно как-то для руководителя.

— А передо мной… солидно?

— Ты мне не подчиненная.

— Я другое имела в виду, — опустила глаза Полина.

— Каков вопрос — таков ответ, — маг закончил с рубашкой и равнодушно принялся переодевать брюки.

Осознав, что стоит перед чекистом в одной ночнушке и нахально наблюдает за тем, как он одевается, девушка вспыхнула и смущенно отвернулась.

— Я имела в виду, как вы это сделали? — исправилась она. Тему солидности затрагивать больше не хотелось.

— Обычная телепортация, — отмахнулся Андрей. С брюками он уже закончил, и теперь аккуратно завязывал галстук. — Перенос вещей, бытовая магия. Она намного проще переходов, к которым ты уже, как я смотрю, привыкла. Тебе что-то перенести и помочь одеться, Солнышко? Или хочешь, чтобы я еще время потянул?

— Не надо, сама справлюсь! — Полина резко отвернулась и выскочила в соседнюю комнату, пряча возмущенные глаза и порозовевшие щеки.

— Жду на кухне ровно через 20 минут, время стабилизировал. Опоздание расцениваю как знак того, что ты не справилась и приду помогать.

Помогать не пришлось. Сердито хмурящаяся девушка появилась через 14 минут. Андрей едва сдержал непрошеную улыбку. Даже сейчас она напоминала солнышко. Темно-каштановые волосы, перехваченные шелковой лентой, каскадом струились по спине, отливая бронзой. На фоне платья винного цвета они казались удивительно яркими. Мягкая ворсистая ткань любовно окутала силуэт девушки, подчеркнув соблазнительные округлости груди, тонкую талию, перехваченную узким золотистым пояском, и стройные ножки. Скромное, закрытое, платье село по ее фигурке идеально… и демонски соблазнительно. Слегка укороченные рукава открывали изящные запястья, на одном из которых светилась личная Печать иерарха уровня. Невидимая для человечки с нестабильным магическим зрением, но ясная каждому магу, как дважды два, Печать, говорящая лучше любых слов. Глаза, подчеркнутые тушью, казались еще больше и выразительнее. Он уже неоднократно замечал, как от волнения ее глаза слегка темнеют, напоминая коньяк и дикий мед. Как сейчас.

— Прекрасно выглядишь, — серебристо-стальные глаза сверкнули восхищением. — Сразишь наповал моих бойцов, разве что Химера устоит.

— Спасибо, — девушка смутилась и опустила взгляд. Но любопытство оказалось сильнее. — Сюда прибудет Химера?

В голосе златовласки проскользнула радость и робкая надежда.

— Да. И трое ее коллег. Ребята только с задания.

— Так нужно хотя бы чайник поставить, — робко предположила Полина, осторожно глядя на него из-под ресниц. — И на стол что-нибудь сообразить. Они же уставшие, и точно голодные…

Начальник особого отдела удивленно приподнял бровь. Человеческая девчонка заботится о комфорте его подчиненных? Но ее забота действительно была искренней и шла от души.

— Хорошо, соображай, — разрешил маг. — Все вопросы решим в рабочем порядке, за столом. Поставить чайник, нарезать бутерброды и разогреть кашу с тушенкой они бы и сами смогли, но раз уж инициатива исходит от тебя — не буду препятствовать. Чайником и плитой пользоваться можешь?

— Могу, Лена и Рома научили, — девушка неуверенно улыбнулась.

— Лена и Рома, значит? — задумчиво проронил Андрей.

Полина промолчала, набирая чайник. Поставив его на плиту, девушка привычно коснулась питающего кристалла, моментально засветившегося желтым, и принялась нарезать хлеб. Твердый, черствый и больше напоминающий пенопласт, чем выпечку.

— Да этим хлебом убить можно! Его же только врагам на войне в окопы подбрасывать, а не на стол подавать! — возмутилась Полина.

— Солнышко, ты так торопилась, что я даже стазис снять не успел. Но насчет врагов — мысль интересная, возьму на вооружение, — Андрей подошел к столу и небрежно коснулся частично нарезанной буханки ладонью. Ладонь мягко засветилась, а по кухне разлился божественный аромат свежеиспеченного хлеба. Совсем как в пекарне! Или дома, у бабушки… На золотисто-янтарные глаза невольно навернулись слезы, которые Полина подавила усилием воли и продолжила нарезать хлеб, который внезапно стал мягким, теплым и ароматным. Как в детстве.

— Спасибо, — в голосе девушки промелькнуло удивление вперемешку с восхищением и светлой грустью.

А у мужчины защемило в груди. Просто хлеб. Просто стазис. Почему это вдруг стало так важно?

— Накрывай на стол, — бросил иерарх, направляясь к выходу из кухни. — А я пока за координатами прослежу и ребят встречу. Еще, не приведи Тьма, в аномалии увязнут или на защитный контур нарвутся.

***

Четверка спецназовцев появилась пунктуально и дисциплинированно, в заданном квадрате и четко по инструкции. Тревожиться, что опытные бойцы элитного спецподразделения пострадают от аномалии или защитной системы резиденции, смешно. Нужнее самому проветрить голову. Да и провести внеочередной инструктаж. Не хватало еще, чтобы о Печати девушку просветили сотрудники особого отдела. Конечно, они не из болтливых, но от удивленных взглядов и комментариев вряд ли удержатся.

— Здравия желаем, товарищ полковник! — вытянулись спецназовцы, за спинами которых еще таяла дымка портала.

— Здравия желаю. И отставить официоз. Замерзли?

— Демонски! — поежилась Химера при молчаливой поддержке товарищей.

— Проходите в дом, оперативку проведем в каминном зале. За накрытым столом.

Спецназовцы удивленно переглянулись — оперативки за накрытым столом начальник обычно не устраивал. Первым делом служба, потом уж чаи гонять. Если есть время на такую роскошь.

— Эти чаи — инициатива Полины, — пояснил Ивашин.

— Полины? — не понял Барсик.

— Инициатива? — удивилась Химера.

— И еще один важный момент, бойцы. Насчет того, что она под моей личной защитой, все в курсе?

— Так точно, — вразнобой ответила группа. — И в мыслях не было…

— Ваши мысли я и так знаю. Но некоторые обстоятельства слегка изменились, вследствие чего Печать поменяла конфигурацию. Так вот, любые высказывания по этому поводу, особенно в присутствии человечки, неуместны. Ясно?

— Так точно, товарищ полковник, — кивнули оперативники. Оспаривать приказы начальника никому бы и в голову не пришло.

— Я предупредил. Никаких комментариев и пресс-конференций. Узнаю — вылетите из «Тайфуна» быстрее, чем пуля из ствола. А я узнаю.

Убедившись, что всем все предельно ясно, иерарх развернулся и направился в сторону резиденции.

Уставшие и замерзшие бойцы потянулись следом.

Убежище с плавающими координатами встретило гостей теплом, травянисто-терпким ароматом чая и тем забытым уютом, не позволяющим привычно назвать это место убежищем, базой, резиденцией или крепостью — только домом. Вооруженные до зубов спецназовцы, бывавшие здесь неоднократно, не боящиеся ни бога, ни черта, привычные и готовые ко всему, в первый момент даже замешкались у порога, вопросительно поглядывая в сторону начальника.

— Какого демона застряли? Заблудились или директиву ждете? — обернулся Полкан.

— Может, разуться? — пробасил Девятый.

— Ты здоров? Не в первый раз в этой локации. Нанесете грязи — уберете, бытовая магия на что, — отмахнулся начальник. — Лина!

Девушка осторожно выглянула из-за двери.

— Добрый день, — послышался робкий голос. — Все готово, Андрей Аристархович. Я, наверное, пойду?

— Пойдешь, разумеется. Обратно в каминный зал, вместе со всеми, — ответил на это иерарх. — Только сначала познакомлю тебя с опергруппой. Вот этот громила, поборник чистоты и любитель бытовой магии — Девятый. Или Руслан Ермилов. Небритый рядом — Олег Митин, по-простому — Шестой. Этот зеленоглазый в ушанке… шапку сними в помещении! Уже без ушанки — Игорь Полтавцев, Пятый. Химеру ты и так знаешь.

— Рада знакомству, — Полина неуверенно протянула руку. Печать вспыхнула замысловатыми огненными вензелями.

Спецназовцы застыли, словно пораженные парализующим заклинанием. Ни единого комментария не последовало. Разве что внезапно закашлялся Шестой, да Барсик выронил ушанку.

— Барсик-Барсик, кис-кис-кис, — отрезвляюще пихнула его в спину прикладом Химера. — Проснись и шапку подбери, на балансе числится. Здравствуй, Линка. Демонски рада тебя видеть живой и здоровой.

— Привет, Лена, я тоже.

Полина смущенно обняла слегка растерявшегося от такого поворота ликвидатора “Тайфуна”. На лицах мужчин проскользнули улыбки.

— А где Рома? Он разве не с вами?

— У него… другое задание, — дипломатично ответила Восьмая, отводя потемневшие глаза от паучком вцепившейся в ее форму человечки. Всегда непроницаемое лицо начальника особого отдела омрачила легкая тень недовольства. Химера мысленно поблагодарила всех Изначальных за то, что является женщиной. Мужчине такой дерзости, как обниматься со своей избранницей, Полкан бы с рук не спустил. Только сама Полина, кажется, даже не догадывается о своем статусе. Единственная женщина в спецподразделении “Тайфун” впервые понятия не имела, как себя вести, лишь неумело погладила девчонку по голове, как детеныша оборотня или фамильяра. Полина всхлипнула. Закономерно сторонясь и опасаясь мужчин, только рядом с Химерой она действительно чувствовала себя в безопасности.

— Только не реви, матом тебя прошу, Линка! Ну хватит уже, что банный лист! — забавно фыркнула Химера, мягко отступая в сторону. — Отцепись, что ли. Не положено.

Удивилась она не меньше остальных, а возможно, и сильнее. Конечно, Полкан — не монашка и не пренебрегал женским обществом, когда это не мешало делу. Но на памяти Химеры начальник особого отдела никого не принуждал, не преследовал и ни на кого не заявлял прав, хотя многие сочли бы это за честь. Импульсивными поступками иерарх тоже не отличался. Никто из четверки нихрена не понял, на кой демон Высший так поступил с девчонкой, но все молчаливо согласились с тем, что на то имеются веские основания. Просто так Полкан не делал ничего, даже если казалось, что это не так. И Химера хорошо это знала. Слишком хорошо.

В душе она по-женски сочувствовала человечке, к которой успела привязаться, как к родной, и теперь переживала за нее, как тревожатся за своих. Экзарх, глава спецслужбы, властный матерый хищник с ярыми инстинктами собственника — явно не тот мужчина, который нужен девушке, и без того пострадавшей от мужской жестокости. Полкан одним взглядом придавит так, что она поседеет и заикой останется. А если рявкнет — из этого цыпленка и дух вон. Полине больше бы подошел простой скромный парнишка, вроде того солдатика из Свердловска-45. Или тот же балбес и весельчак Барсик, с его бесконечными историями, шилом под пятнистым хвостом и порой идиотскими выходками. Но с другой стороны, никто не защитит ее лучше, чем Полкан. И мозги так, как он, никто не вправит, проверено. Да и выглядит девчонка отлично, что новенький гранатомет. Разве что вместо оружейной смазки пахнет какими-то нежными духами, напоминающими цветущую яблоню. Химера таких не знала — в отличие от оружия, в духах она разбиралась демонски паршиво. Зато Полкан, похоже, разбирался. Или знал, кому, когда и что приказать, чтобы девочка была на высоте. Печать шефа Линке явно пошла на пользу. Хотя ни о самом символе, ни о его значении она не в курсе, а шеф разумно не спешит ее просвещать. И судя по всему, пальцем не тронул.

Уже в каминном зале и за столом Химера ненавязчиво и незаметно, но внимательно изучала Полину, наметанным взглядом профессионала отмечая малейшие детали. Двигается человечка легко, ходит нормально, от боли не кривится, даже не запугана. В глазах печаль и тщательно скрываемая боль, но вряд ли в том вина кого-то из присутствующих. На Аристарховича девушка смотрит настороженно, с непониманием, опаской, но без паники. Кроме Печати, никаких магических воздействий. Увиденным Химера осталась более, чем довольна. Когда Полкан действует по-хорошему, значит, не все так плохо.

— Восьмая, твоя личная Печать последний раз была активна на территории Сингапура, — прервал размышления подчиненной Полкан. — Что скажешь по этому поводу?

— Я в курсе. Была, пока Печать не исчезла. Раз ее смогли снять, меченый намного сильнее меня. И вероятно, именно там у них штаб-квартира. А то и полноценная база. Вот бы наведаться туда с тротилом…

Химера мечтательно улыбнулась, потягивая душистый согревающий чай.

— Тебе лишь бы что-нибудь взорвать, — сердито проворчал начальник особого отдела под сдерживаемые смешки спецназовцев. — Но в ближайшее время такой возможности я тебя лишаю. Не в наказание — твоя выходка с Печатью оказалась полезной. Но обратную связь никто не отменял, только полный идиот через твою Печать не вычислит тебя, а через тебя — всю агентурную сеть. А наши заклятые друзья — не идиоты.

— Херня война, главное маневры, — пожала плечами Химера. — Утечка уже случилась, многие из наших и так засветились и попали под раздачу. Не маленькие, отобьемся.

— Отставить, — приказал Ивашин. — Твоя линия реальности уже в зоне риска, если удосужишься просмотреть вероятности, майор. От оперативной работы я тебя временно отстраняю.

— Насколько… временно? — упавшим голосом уточнила Химера. Хуже отстранения от оперативной работы могло быть разве что увольнение в запас или перевод в канцелярию.

— Пока потенциальная польза от тебя не превысит риски. Учитесь включать мозги и видеть дальше отдельной операции, любая война выигрывается, в первую очередь, в голове. И проигрывается там же.

От пронзительного тяжелого взгляда начальника стало не по себе даже бойцам спецназа. Полина вжалась в уголок дивана, молча глядя в свою чашку. В оперативке она не участвовала, и с огромным облегчением сбежала бы из-под прицела этих глаз. Даже сейчас, когда маг вроде бы не обращал на нее совершенно никакого внимания, его взгляд девушка ощущала кожей. Так, словно он ни на секунду не выпускал ее из виду, пристально глядя вглубь ее существа, в самую суть. А может, так оно и есть? Кто знает, на что он способен помимо того, что ей довелось увидеть? Бр-р-р!

— … наши ребята в Сингапуре под прикрытием, — донеслось до Полины нечто малопонятное и невразумительное. Полина выдохнула и отхлебнула большой глоток чая — смочить пересохшее горло. Ну что она опять себе надумала? Обычные нелюди решают обычные рабочие вопросы. И Химера рядом, словно ангел-хранитель. Если, конечно, бывают сквернословящие, курящие, мечтающие что-нибудь подорвать ангелы в камуфляже и с автоматом наперевес.

— Тоже на подводную лодку собираться? Или в “ящик” переведете? — деловито уточнил “ангел”.

— Чтоб там все взлетело на воздух? — покачал головой иерарх. — Перебьешься. Да и бессмысленно, сами все прекрасно понимаете. Заляжешь на дно. В базовой реальности не существует такого дна, поэтому выбор у нас невелик. Либо остаешься в резиденции, либо убираешься к демонам с этого уровня реальности.

— С уровня? Куда?

— В библиотеке есть карта ветви, выберешь любой мир, кроме запрещенных реальностей. Золота и Силы у тебя достаточно, чтобы прижиться где и когда угодно. Можешь отправиться в свою резиденцию на Эдем-17 или Альвирон. Это достаточно закрытые и безопасные миры, чтобы пересидеть критичные узлы на линиях реальности.

— И что мне там делать?

Барсик вскинул на Химеру удивленные зеленые глаза. Отправь его Полкан хотя бы на отдаленно похожий уровень — оборотень был бы счастлив. Но это счастье прошло мимо него, не время расслабляться. Да и собственных резиденций в других мирах он пока не заслужил. Остальные бойцы остались бесстрастными, лишь удивленная и мало что понимающая Полина переводила взгляд с одного на другого. В сторону начальника она опасалась даже лишний раз взглянуть.

— Пить изысканные вина и валяться не песочке, — отрезал начальник особого отдела. — Считай это внеочередным отпуском.

— Скучно. Ни перестрелки, ни тренировки, ни доброй драки, — вздохнула Восьмая под сдержанное хмыканье группы.

— Шуточки шутить изволим? — серебристо-стальные глаза слегка прищурились. — Скучно — два наряда вне очереди. И двадцать кругов по полигону. В условиях шквального огня и аномалии четвертой степени.

— Так точно, товарищ полковник.

Полина мало что поняла, лишь по горестному вздоху Барсика и похоронному лицу небритого Олега, сочувственно похлопавшего брюнетку по плечу, догадалась, что Химеру начальник только что наказал, и сурово. Несмотря на скорее дружеский, чем официальный тон беседы, чрезмерно расслабиться и тем более, разболтаться, маг подчиненным не позволял.

— Вы говорили, у меня есть выбор? — ухватилась за зацепку Химера, категорически не желающая покидать уровень в такое неспокойное время.

— Говорил. И даже обозначил варианты.

— Тогда, если позволите, я останусь здесь, товарищ полковник. Поваляться на песочке еще успеем, важнее выжить и победить.

Андрей помолчал, насквозь просвечивая подчиненную взглядом, от которого Полине снова стало не по-себе.

— Хорошо, оставайся. Только не отсвечивай и за территорию — ни ногой. Можешь поискать слабые места в защитной системе, чтоб не скучно было.

— Только вряд ли я их там найду, — на грани слышимости пробормотала Восьмая, вызвав смешки товарищей и понимающую хищную полуулыбку иерарха. Даже Полина не сдержалась — робко улыбнулась, покосившись на мага больше с интересом, чем с опаской.

— Пыталась, значит, — удовлетворенно кивнул Андрей, констатируя факт. Химера промолчала, скромно опустив глаза, в которых явно плясали черти. Слишком хорошо Ивашин знал своих нелюдей. — Ладно, отставить лишнюю болтовню. В ближайшее время мы с Полиной собираемся в базовую реальность. Мне крайне любопытно пообщаться с ее так называемым отцом и лично взглянуть на то, что осталось от наследия ее рода. И помимо этого дел хватает, надежный маг мне здесь не помешает. А то кое-кто побегать любит.

Осознав, что иерарх оставил Химеру в резиденции, Полина едва не расплакалась от облегчения и … благодарности? Нет, убегать она больше не собиралась, да и бесполезно. Но сейчас она впервые почувствовала себя здесь дома. Не мимолетно, а целостно, глубоко, основательно. Осознанно или невольно, но этот мужчина смог пусть не избавить ее от страхов, но многократно их ослабить. И сделать так, чтобы ей самой не хотелось бежать. Дожить остаток дней здесь, отомстить за свою поруганную жизнь, еще и узнать тайны своей семьи — куда больше, чем могла рассчитывать одна человеческая девчонка.

Маг снова обвел взглядом присутствующих, слегка задержавшись на ауре девушки, слабенько, робко вспыхнувшей золотистым светом. Он бы оставил в резиденции тысячу демонов, не то, что Химеру, лишь бы она улыбалась, лишь бы светилась. Простое решение. Но благодаря ему огромное расстояние, бесконечная пропасть между ними стала на пару шагов меньше.

Глава 10. НЕЙТРАЛЬНЫЕ ВОДЫ

Атомная многоцелевая подводная лодка “Барракуда”, обладающая повышенными поисковыми возможностями, второй месяц прочесывала северные моря, периодически выходя в нейтральные воды. Выполняла задачи обнаружения кораблей противника, под которым большая часть экипажа искренне понимала субмарины, эсминцы и крейсеры США. Лишь майор Роман Ветров и его напарник, маг-пространственник Николай Черных, знали, что противолодочные рубежи НАТО и очередной виток “холодной войны” между сверхдержавами — только одна из задач, причем для их команды далеко не приоритетная. Они искали объекты поинтереснее. Поисковые артефакты безостановочно работали в фоновом режиме, но с момента погружения ни одной аномалии или даже намека на подводную базу обнаружено не было.

Боевые задачи человеческих моряков и сотрудников особого отдела друг другу не противоречили — скорее, взаимно дополняли. Но в целях сохранения военной тайны ни маршрута субмарины, ни ее истинных задач не знал никто. Боевые распоряжения, карты и исходники Полкан вложил в общий пакет с грифами «Совершенно секретно», защищенный смертельными Печатями и мощной магической защитой, завязанной на кровь и ауру того, кому эти данные адресованы. С указанием вскрыть пакет через сутки после погружения, полученную информацию вписать в сферу сознания, после чего пакет самоликвидируется. Благодаря магии, “Барракуда” не фиксировалась радарами, была незаметна ни с воздуха, ни с берегов, и просачивалась через линии корабельных дозоров и воздушных патрулей, как нож сквозь масло. Но ни маг, влюбленный в море и посвятивший жизнь Северному флоту, ни оборотень, поправший воинскую дисциплину, не питали иллюзий по поводу того, что будет легко, а боевое задание окажется морским круизом. “Барракуда” охотилась даже не на пираний — на акул. Невидимых, неуловимых, непредсказуемых и в ярости смертоносных. От которых не спасет ни магический щит, ни титановый корпус, ни толща воды, ни атомное оружие, которое они, скорей всего, даже не успеют применить. Увиденное во время самоволки намертво впечаталось в память Романа, подобно уставу, который его демоны дернули нарушать. Нога, побывавшая в капкане, слегка заныла. Перед глазами, словно наяву, встали вращающиеся диски и треугольники, закрывающие небо и разрывающие тишину над затерянным в пространстве и времени таежным озером. Озером, которого не было на картах, и которого, возможно, уже или еще даже не существует.

Размышления оборотня, коротающего ночь, неся вахту в машинном отделении, прервал вызов по телепатической связи. Узнав до боли знакомые позывные Химеры, мужчина и обрадовался, и удивился — этим каналом связи, закрытым от всех, включая Полкана и Первого, Восьмая пользовалась нечасто. И не злоупотребляла, опасаясь лишиться такой привилегии. Сейчас же, судя по расслабленно-ехидной мыслеречи, она именно злоупотребила. И совершенно в этом не раскаивалась.

— Здравия желаю, блохастик, — задорно поприветствовала ссыльного напарника Химера. — Не отвлекаю? Чем занят?

— Да ничем, вахту несу.

— Полкана на тебя нет, бездельник подводный! — хохотнула Восьмая, оценив шутку.

— Иди ты… к нему в резиденцию, — привычно огрызнулся оборотень. От привычной перепалки у обоих на душе потеплело.

— Теряешь хватку, недалеко на этот раз послал, — разочарованно фыркнула Химера. — Уже на месте.

— Я в тебе никогда не сомневался, — удовлетворенно хмыкнул Роман. — Интересно, как ты смогла оттуда выйти на связь, но ты ж и под пытками не расколешься…

— Не расколюсь. Это мой маленький грязный женский секретик, им пусть и останется, — ехидненько промурлыкала напарница. — Я же не интересуюсь подробностями твоего задания или координатами твоей консервной банки.

— И правильно, — похвалил оборотень, улыбаясь до ушей. — Меньше знаешь — крепче спишь. Да и шансы пожить подольше и увидеть Грань попозже значительно повышаются.

— Вот и Полкан так считает.

В мыслеречи девушки послышались нехарактерные для нее нотки удивления, смешанные с легкой встревоженностью. Мужчина подобрался, явно ожидая услышать нечто малоприятное. В условиях военного положения события редко радуют хорошими новостями, а Химера никогда не тревожится без очень веских причин.

— Полкан-то тебе чем не угодил, Восьмая? Два наряда вне очереди дал или послал на свида… на задание вслепую, без вводной?

— Ох ты ж провидец блохастый, язви тебя в душу и печенки! Про два наряда вне очереди — просто выстрел в десяточку! — восхищенно присвистнула брюнетка, посылая соответствующий мыслеобраз.

— Тут не надо быть провидцем, надо просто знать твой скверный характер.

— Нормальный у меня характер, это все напарники какие-то слабонервные попадаются, — не осталась в долгу Химера. Но за подколками продолжала явно фонить скрытая обеспокоенность.

— Пусть твой мужчина о твоем характере переживает, мне-то какое демоново дело? Давай, выкладывай начистоту. Что у вас опять не слава Изначальным, крысы сухопутные? Ты же явно не из-за пары жалких нарядиков кусаешься?

— Был бы ты сегодня на оперативке — уже бы собственный хвост сгрыз. У Линки на руке проявилась Печать!

— И что? — не понял Седьмой. — Тебя там взрывом контузило, что ли? Или Печати никогда не видела? Осторожнее, Айболит эдак тебя в запас к демоновой праматери спишет.

— ТАКУЮ — не видела, — Восьмая, моментально ставшая серьезной и собранной, передала детальное изображение Печати.

— Твою мать! Сука! Да он же заявил на нее права! — растерянно, и в то же время как-то отчаянно прорычал оборотень, сжав кулаки.

— Не рычи раньше времени, не похоже, чтоб он ее обидел. Я знаю, что тебе она, как сестренка стала, — тихо, словно извиняясь проронила Химера. — Именно поэтому и сказала. Да и что скрывать. Сейчас в курсе мы с Барсиком, Олежка и Руслан, завтра будет знать весь отдел. Все, кроме тебя. Молчания ты бы мне не простил, а нам с тобой, надеюсь, еще не раз в бою друг другу спину прикрывать.

— Покажи оперативку, — уже спокойно, без рычания попросил Ветров.

— Кузькину мать тебе не показать? — проворчала напарница. — Кинотеатр нашел…

Ментальных способностей на это у Восьмой вполне хватало — сам Полкан обучал. Но это требовало серьезных энергозатрат, в отличие от шефа, для нее весьма ощутимых.

— Кузькину мать я уже видел, — хмыкнул оборотень. — Буду должен, Восьмая.

— Иди ты в Бездну, еще долговые расписки я со своих не брала, — фыркнула Химера, а Роман ощутил легкий подзатыльник. — Смотри уж, зритель хренов. Не шедевр кинематографа, но вахту скрасить вполне сойдет.

Просмотрев воспоминания напарницы, Седьмой долго молчал. Молчала и Химера, давая ему возможность обдумать сложившуюся ситуацию.

— Ни демона не понимаю Полкана, — наконец, выдал Роман. — Но, похоже, ты права, на пострадавшую девчонка не похожа. Но по-мужски я с ним поговорю. Сразу, как только выберусь из этой консервной банки.

***

Полина лежала в постели, свернувшись в клубочек, и жмурилась на огонь. Коллекция холодного оружия на стене насмешливо поблескивала, пламя что-то шептало, выбрасывая тающие искры. Возле камина развалился Дэм, передергивая ушками-кисточками и лениво покачивая и постукивая толстым скорпионьим хвостом, изгибающимся коброй. Но это уже стало настолько привычным, что не вызывало у девушки никаких эмоций. Огонь и размеренно раскачивающийся подобно маятнику хвост мантикора успокаивали и даже расслабляли, несмотря на четыре ряда острых клыков, угрожающе белеющих, когда мантикор зевал. Но заснуть у Полины не получалось. День выдался чересчур насыщенным, да и в личных апартаментах иерарха она чувствовала себя неловко.

Несколько раз девушка попыталась заговорить с Дэмом. Но фамильяр Ивашина вел себя непривычно тихо, отмалчивался, отвечал сдержанно, односложно и к общению явно не стремился. Мантикор лишь изредка бросал на нее странные взгляды. Хотя, кто их знает, этих созданий? Может, они всегда так смотрят… Поняв, что на беседы мантикор категорически не настроен, девушка оставила его в покое. Скорей всего, он приставлен к ней, чтобы охранять, а не трепать языком. Вот и старательно выполняет распоряжение хозяина. Хотя, зачем ее охранять, если она и так никуда не денется? Но у мага по этому поводу свои соображения. На робкую просьбу Полины вернуться в свою комнату и ночевать с Химерой, раз уж она все равно в резиденции, чекист ответил категорическим отказом. Сама же Химера, до блеска начищающая автомат, даже бровью не повела, когда начальник любезно открыл Полине портал в свою спальню, хотя сама девушка готова была провалиться сквозь землю.

Надевать вчерашнюю ночнушку на тоненьких бретелях девушка не рискнула. Перерыв все, что лежало в шкафу, Полина выбрала самую невинную и скромную фланелевую пижаму неброского персикового цвета, стараясь не обращать внимания на одежду мага и раздраженно засунув в самый дальний угол кружевной пеньюар. Похабная вещь одним своим видом лишала девушку остатков душевного равновесия.

— Химере подарю, пригодится. Это ж вроде как бронежилет, — решила Полина, выбрасывая из головы злополучную вещицу и стараясь не думать, как нежно льнет к коже тончайшее кружево. И тем более — как иерарх медленно проводил по нему ладонью. Неторопливо, чувственно, бережно. Почти как по ее телу тогда, в той злополучной ванной после дурацкого побега.

Девушка встряхнула головой и испуганно огляделась. Убедившись, что в комнате одна, и с пеньюаром в руках ее не увидел даже мантикор, она с облегчением выдохнула, по-быстрому переоделась в пижаму и свернулась на самом краешке кровати, укутавшись одеялом, словно коконом. Это не может быть надолго. А если взять себя в руки и убедить Андрея Аристарховича, что с ней все в полном порядке, маг ее выставит обратно намного быстрее.

Бойцы спецподразделения после оперативки вернулись на службу. Начальник особого отдела отправился с ними — решать возникшие боевые задачи по горячим следам, обещав к ночи по местному времени вернуться в резиденцию. В убежище осталась только хладнокровная Химера, не пожелавшая прятаться от опасностей в других мирах, и притихший Дэм, старающийся лишний раз не попадаться на глаза. Полина надеялась по-дружески поболтать с Леной, как прежде, но брюнетка, как и мантикор, была странно задумчивой и необычно молчаливой, более долго и тщательно, чем обычно, чистила оружие и сапоги, разговаривала с Полиной непривычно официально, отстраненно и как-то… почтительно, словно бесправная человечка — старший по званию. Даже во время горячо любимых стрельб на полигоне Лена вела себя скорее, как терпеливый инструктор, чем друг. Получила другие инструкции, втык от руководства или просто огорчилась из-за временного отстранения от оперативной работы? Казалось, что она намеренно держит дистанцию, но причин для этого Полина понять не могла.

Мысли Полины текли медленно, вязко, расплываясь облачками дыма и распадаясь шипящими искрами. Комната перед глазами медленно исчезала, сменяясь каким-то грифельно-серым пустым пространством, испещренным огненно-черными росчерками странных символов и непонятных геометрических фигур, сплетающихся в жутковатые, но удивительно гармоничные узоры. Сети, цепи, кольца, какие-то светящиеся многогранные ячейки, отдаленно напоминающие гудящие чудовищные соты. Очередной кошмар? Полина встряхнула головой и рывком села на кровати, пытаясь сбросить наваждение и вырваться из паутины сна. Но наваждение не торопилось исчезать, невиданные плетения вставали перед глазами изумленной девушки все четче. Неизменным остался лишь огонь в камине, разве что пламя стало казаться каким-то неестественно застывшим, плотным и ярким. Вытянувшийся у огня мантикор превратился в тускло светящееся багровое пятно, а рука, вытянутая перед растерянным лицом — в полупрозрачную копию. На едва светящемся запястье невыносимо ярко, до рези в глазах, сиял огненно-антрацитовыми ломаными стрелами линий необычный символ, отдаленно напоминающий несколько вписанных друг в друга окружностей, треугольников и ромбов. Фигуры медленно вращались, перетекая друг в друга и меняя форму. Вокруг мерцали какие-то неизвестные буквы, напоминающие смесь иероглифов с арабской вязью. Девушка испуганно отдернула руку. В ушах зазвенело, сознание резко помутилось, тело бросило в холодный пот. Полине еле хватило сил прошептать:

— Дэм, пожалуйста, позови хозяина. Я умираю. Или с ума схожу.

— Что с тобой, хозяйка? — хвост мантикора встревоженно дернулся, алые глаза внимательно осмотрели девушку. — Умертвия выглядят здоровее.

— Плохо, — с трудом выдавила девушка, сжавшись в комочек и закрыв глаза. Но от непонятных видений это не спасло.

— Шеф уже вернулся, — попытался успокоить ее мантикор, чувствующий хозяина на любых расстояниях. — Сейчас позову.

Не прошло и пары минут, как в комнату открылся портал, из которого шагнул иерарх, отряхивая пальто от снега.

— Дэм, свободен, — приказал маг фамильяру, цепким взглядом моментально оценив обстановку.

— Но, хозяин…, — замялся мантикор, опустив морду к самому полу.

— У тебя вырос лишний хвост? Или псевдожизнь надоела? — прищурился Андрей. — Исчезни, кому сказал, и проявись в другом месте.

Хвостатый понятливо испарился. Маг сбросил пальто, присел рядом с девушкой, перевернул ее на спину и заглянул в мутнеющие глаза. Чтобы считать произошедшее, ему хватило пары секунд. Полина ничего не успела даже понять, не то, что испугаться считки. Мужчина вздохнул и выругался.

— Проклятие! Руки!

Не дожидаясь реакции Полины, он крепко сжал ее ладони. Девушка даже не пыталась вырываться, лишь растерянно смотрела, как знакомое золотистое сияние окутывает ладони и заполняет тело, унося дурноту и проясняя сознание.

— Что это было? — тихо спросила она, опустив глаза. Смотреть в бездонное черное зеркало ауры иерарха оказалось жутковато.

— Магическая перегрузка, падение потенциала, — сообщил маг таким тоном, что это прозвучало почти как нецензурная брань. — С твоим магическим зрением нужно что-то делать.

— Это опять магическое зрение? А я думала, кошмар или галлюцинации, — девушка снова взглянула на мужчину магическим зрением. Неумело, беззащитно, растерянно, напомнив набедокурившего ребенка. — Я не хотела, оно само так получилось. Не ругайтесь только.

— А смысл? Ты это не контролируешь, — вздохнул Андрей. Желание ругаться действительно исчезло без следа. Поток Силы, напитав человечку, иссяк, необходимости в нем больше не было, но маг так же продолжал сжимать ее потеплевшие ладошки.

— Это настолько опасно?

— Это пассивная способность, но без умения разумно пользоваться и вилка опасна. Человеческая аура и так слишком слаба, а в твоем состоянии это чревато серьезными расстройствами психики и здоровья, — максимально осторожно, но честно ответил мужчина. — Я вижу два варианта решения проблемы, Солнышко. Простой и сложный.

— И какой же простой? — немного испуганно поинтересовалась Полина.

— Закрыть тебе эти способности к демоновой праматери.

— Вы это можете? — в голосе проскользнула робкая надежда. Магическим зрением девушка не дорожила — оно ее больше пугало.

— Не мог бы — не предлагал.

— А какой тогда сложный вариант?

— Развивать способность и учиться ее контролировать.

Глаза девушки широко распахнулись, сияя искорками Силы. Его Силы.

— Вы думаете, я бы смогла? Это же… невероятно трудно.

— Не труднее, чем чистить автомат, — одними глазами улыбнулся Андрей. — Я тоже не родился с этим нехитрым навыком.

— А вы можете это… убрать? — Полина поежилась, покосившись на магические плетения..

— Могу. Но не буду, — ответил маг. — Оно не для красоты здесь поставлено. А вернуться в человеческую полосу восприятия ты и сама в состоянии.

— Как? — не поняла девушка.

— Так же, как вышла из нее, — пояснил Ивашин. — Сейчас у тебя не получается, потому что все твое внимание направлено на открывшийся кусочек магического мира, а эмоции фиксируют его еще сильнее. Хочешь изменить восприятие — всего лишь переключи внимание.

— На что?

— На привычный вам, людям, мир. На самые простые вещи, — подсказал маг, слегка сжав ее ладошки. — Треск огня в камине, коллекция холодного оружия, снег за окном, мягкость одеяла, запах твоего любимого чая, дыхание, прикосновения…

Голос мужчины звучал мягко, успокаивающе. Девушка невольно задышала ровнее и глубже, ощущая все по-новому, словно в первый раз. Пугающие картины перед глазами растаяли, а из грифельной пустоты стали медленно проявляться контуры привычных предметов, с каждой секундой обретая плоть и наполняясь красками.

Полина снова подняла на иерарха потрясенно распахнутые глаза. Теперь, когда она не видела его ауры, это оказалось совсем не страшно.

— Вы… но как вы это сделали?

— Мне ничего не стоит переключить другого. Но в этот раз ты сделала все сама, я лишь слегка подтолкнул в нужном направлении.

— Андрей Аристархович, — замялась Полина. — Я не готова к… такому. И понятия не имею, что с этим делать. Можно, я подумаю?

— Нужно, — одобрительно кивнул маг. — Не думая важные решения принимают только идиоты, и решения в итоге принимаются соответствующие. Но подпитывающий артефакт я тебе все-таки подарю, пригодится. Хотя бы до тех пор, пока ты будешь думать.

— А… почему Дэм назвал меня хозяйкой? И что это у меня на руке? — вдруг вспомнила Полина о странностях, которые поначалу ускользнули от ее внимания, но теперь ей хотелось это прояснить.

— Дэм? — в голосе Андрея послышалось недовольство. — У него язык — что помело, заклинание немоты наложить все руки не доходят… Привык он к тебе, признал, — дипломатично сообщил допустимую часть правды иерарх. — Об остальном позже поговорим. А пока отдыхай, Солнышко. И подумай, какой артефакт тебе был бы наиболее удобен, чтоб я больше не видел тебя в таком состоянии.

Полина вздохнула, укутываясь в одеяло. Через считанные минуты она уже спала — сказались перегрузка и пережитое потрясение. Как Андрей лег рядом и осторожно, стараясь не разбудить, притянул ее к себе, девушка даже не заметила.

… Базовая реальность, Сингапур, координаты засекречены

За окнами кабинета Дейтрана медленно темнело небо, подернутое тонкими полосками алеющих облаков. Сам хозяин кабинета только что избавился от дубля, получившего в Свердловске-45 вместо партии оружия и контроля над секретным объектом головную боль и Печать впридачу.

— Дейт, ты хочешь сказать, что какая-то баба пометила тебя Печатью? Дейтрана эль-Аррана, Четырехликого, лучшего имперского маршала и лорда-командующего военной разведки?

— Видимо, какая Империя, таковы и имперские маршалы, — пожал плечами Дейт. Выводы делать он умел, как и признавать свои ошибки. Но по его каменному лицу все равно пробежала тень недовольства.

Шерридан какое-то время молча изучал брата магическим зрением и вдруг… расхохотался.

— Гхорртова задница! А девка-то тебя уела. Ты ее вычислил?

— Не успел. Как сквозь землю провалилась. Но я ее найду, будь я проклят Изначальными!

— Ключи ты уже нашел, — не удержался куратор проклятого всеми богами проекта “Восток”. — И что ты с ней делать собрался?

— Тоже Печать поставлю, — рыкнул Дейтран. — Только сначала дурь выбью.

— И это образец хладнокровия и выдержки разведчика? “Восток” и тебя допек.

— Мне бы не пришлось идти на такие меры, если бы тебя демоны под пулями не носили, — отрезал Дейт. — Придется сделать из этого выводы. От Горина есть новости?

— Кое-что есть, — удовлетворенно кивнул Шерридан. — Архивы рода Есиных-Завьяловых наконец расшифровали.

— Умеет работать, когда жить хочет. Сразу и люди находятся, и средства, и возможности.

— Сведений пока не так много, но уже что-то. Насчет Ключа Эйн-Соф в наличии только корявые записки полуграмотной бабки, и те с чужих слов. Расшифровки на столе, сам посмотришь. А вот Грааль…

— Что Грааль? — хищно подобрался Дейт, внимательно глядя на брата.

— Судя по всему, Грааль — не совсем Ключ, а скорее Хранилище. Источник чистейшей Силы такой мощности, что можно одним махом разобраться со всеми проблемами. И не только в Идавелль, а во всей нашей усыхающей ветви. Когда-то он был то ли открыт, то ли создан совместными усилиями Девятки Сильнейших. Надеюсь, ты в курсе, кто это такие?

— Разумеется, — кивнул Дейт. — Именно их потомки фактически владеют всей магией этого гхорртова слоя реальности. И всеми знаниями. Но к ним не подобраться, Шер.

— А вот тут мы допустили критичную ошибку. Хорошо, что не настолько критичную, чтобы считать ее непоправимой. Как считаешь, кем с вероятностью более 70 % может оказаться бабкина внучка?

— Которая внучка? — не понял Дейтран.

— Которая бесследно испарилась в Изварино, — припечатал Шерридан. — И явно не за Грань, что бы ни плел этот болван, Горин. “Вилка” разворачивается с каждым днем и захватывает все новые области.

— Мы же собирались устранить причину опасной аномалии.

— Похоже, планы снова меняются, Дейт. Ее нельзя убивать.

Дейтран задумчиво посмотрел на брата.

– “Вилка” — слишком серьезно, чтобы не обращать на нее внимание.

— А что ты, драконье дерьмо, с ней сделаешь? Разве что полюбоваться, — слегка раздраженно рыкнул Шерридан, магическим зрением фиксируя все ту же аномалию событийного поля. “Вилка” успела не только обзавестись двумя гибкими тонкими “усиками”, но и вплести “усики” в несколько соседних линий реальности, сделав их полностью недоступными для просмотра и любого влияния.

— Это я — драконье дерьмо? — изогнул бровь Дейт.

— Да здесь кругом сплошное драконье дерьмо, — с досадой выругался Шерридан, протягивая брату расшифровки. — Но убивать девку из-за аномалии, не разобравшись ни в природе аномалии, ни в самой девке, может оказаться серьезной ошибкой. Ты представляешь, что мы потеряем, если девчонка действительно окажется далеким потомком кого-то из Девятки, создавшей Грааль?

— Во-первых, мы ни гхоррта не знаем ни о Ключе Грааль, ни о его так называемых создателях, а предположения не заменят фактов, — лорд-командующий военной разведки сосредоточенно изучал бумаги. — Во-вторых, она ничего не знает, в ней ни капли Силы. Кровь ее давно заснула. Какой она, к демонам, потомок?

— Далекий и косвенный, до прямых наследников живыми нам не добраться, — хмыкнул в ответ Шерридан. — И пусть она ничего не знает, зато знает ее спящая кровь. Если в девчонке есть хоть капля крови древних Сильнейших, она — огромная ценность. И возможный ключ к владению Граалем. Ее кровь укрепит и усилит в разы любой род, а если ее пробудить, можно получить в наследники сильнейших магов. А она еще и хорошенькая, хоть и человечка.

— Тебе дети нужны магически сильные или красивые? — усмехнулся Дейтран. — Сомневаюсь, что после развлечений Горина она вообще сможет родить, даже если чудом выжила.

— Разве эти понятия взаимоисключающие? Как будто тебе не нужны одаренные, сильные, здоровые и красивые дети, — прищурился Шерридан. — Таких дураков на вырождающихся уровнях нет. А маленькую проблемку легко решит нормальный маг-целитель. Девчонку нужно вернуть. Живой. И желательно здоровой.

… Загородная резиденция полковника Ивашина. Координаты засекречены. Несколько дней спустя

Зимний сад, укрытый пеленой свежевыпавшего снега, казался сказочным лесом. Снег сверкал на солнце так, что было больно глазам, обледеневшие деревья переливались всеми оттенками радуги. От овального бассейна, наполненного кристально чистой водой, поднимался пар — термальный источник грел не хуже русской бани. И двум девушкам, наслаждающимся пляжным отдыхом на стыке хмурой осени и суровой зимы, это казалось настоящим чудом. Впрочем, так оно и было.

Химера вынырнула у края бассейна, отбросив с лица мокрые пряди, и потянулась за фляжкой. Сделав пару глотков, брюнетка блаженно зажмурилась, утопая в клубах пара. Лишь почувствовав спиной взгляд Полины и ее незаданный вопрос, сотрудница спецподразделения обернулась.

— Это было не боевое крещение, а боевое позорище! Получить очередь в спину от людей может не боевой маг, а разве что круглый идиот и бездарь. Или малолетняя салага, возомнившая себя умнее командира. Даже говорить об этом не хочу, — фыркнула Химера, сверкнув аметистовыми глазами.

— Ты же маг и с легкостью можешь избавиться от шрамов. Или Андрея Аристарховича попросить, вряд ли он откажет, — осторожно предложила Полина, устроившись рядом. — Мне же убрал. Сам.

— Лин, убрать шрамы — последнее, о чем я в этой гребанной жизни попрошу Полкана. И вообще не собираюсь это делать.

— Но почему? — искренне удивилась человечка.

— Потому что каждый из них — опыт. Живое напоминание о совершенных ошибках и предостережение, чтобы их не повторять, — пояснила Химера. — И вообще, Полкан нам здесь посреди зимы создал бассейн не для того, чтобы мы кисли. Коньяк будешь?

— Нет, — отрицательно покачала головой Полина.

— Ну, как хочешь. А я не откажусь — отпуск, как-никак, — хитро прищурилась брюнетка, прикладываясь к фляжке.

— Лена, а что за фотографии стоят у Пол… Андрея Аристарховича в комнате? — взглянув на расслабленную и довольную подругу, решилась Полина. Что бы ни говорил иерарх о приказах и инструкциях, Лену и Романа она считала друзьями.

— Я не была в его спальне, какого демона я там забыла? У него спроси, — снова фыркнула Химера, бросив на человечку непонятный взгляд, от которого Полина смутилась. О том, как выглядит такой вопрос со стороны, она просто не подумала.

— Лен, а ты правда не знаешь, что за символ у меня на руке светится? — сделала еще одну попытку Полина.

Химера устало вздохнула, сжимая фляжку.

— И это спрашивай у него. Я боевой маг, майор спецназа, а не энциклопедия символов и печатей.

— Извини. Он тут в последнее время и не бывает. И все больше молчит.

— Забудь, — отмахнулась Химера. — Начальник спецслужбы, глава клана — тело, которое может упасть от усталости, но поднимается от ответственности. Он всегда занят. А теперь еще и готовит твой выход в базовую реальность.

— У тебя на все вопросы один ответ, — вздохнула Полина, прилегшая на край бассейна и прикрывшая глаза. — Не знаю, не положено, у начальника спроси.

— Это на какие вопросы она ищет у тебя ответы, Восьмая?

Открыв глаза, Полина сразу уперлась взглядом в мужские сапоги и вздрогнула. Вся расслабленность мгновенно слетела. Иерарх стоял у бассейна, сложив руки на груди, и бесстрастно оценивал обстановку. В глазах плескалась расплавленная сталь, а за его спиной еще серебрился след от портала.

— Да так, пустяки, между нами-девочками, — пожала плечами Химера, — Вам такое не интересно.

— А это уже я сам решу.

— Тогда вы лучше сами у нее и спросите, — прищурилась Химера, ловко выпрыгивая из бассейна и закутываясь в махровый халат, в карман которого предусмотрительно отправилась фляжка с коньяком. — А мне пора.

— Лена, ты куда? — слегка испуганно прозвучал голосок Полины.

— В библиотеку, — зевнула брюнетка и привычно потянулась за автоматом. — Дэм ждет на партию в покер.

— Смотри, как бы хвостатый тебя без штанов не оставил, — предупредил хозяин падкого на карты фамильяра.

— Как бы я его без штанов не оставила, товарищ полковник, — фыркнула Химера. — Хотя, он и так без штанов, что ему терять? До скорого.

Через мгновение она исчезла в портале. Идти после горячего бассейна через морозный заснеженный сад ей просто не хотелось.

Полина проводила подругу тоскливым взглядом и замерла у краешка бассейна. Желание задавать вопросы резко пропало. Страха по отношению к чекисту она уже не испытывала, но оказаться с ним наедине в купальнике, пусть и в бассейне, было неловко.

— Вижу, понравился горячий источник, — констатировал маг, окинув девушку каким-то странным взглядом.

— Да, очень, — почему-то смутилась девушка. — Спасибо. Вода чудесная!

Андрей присел на корточки и коснулся рукой кристальной поверхности, словно замершей под его ладонью.

— Чудесная, говоришь? Пожалуй, стоит и самому испробовать. Провести, так сказать, полевые испытания.

Мужчина небрежно скинул пальто, стянул сапоги и принялся расстегивать рубашку. Спокойно, неторопливо. Куда ему спешить? Время в резиденции, как Полина успела убедиться, подвластно его воле. Есть ли вообще хоть что-то, что ему не подвластно? Девушка неосознанно прижала руки к груди и глубже погрузилась в воду, растерянно наблюдая, как иерарх расстегивает брюки, звякая пряжкой ремня, как неторопливо спускается в бассейн, погружаясь с головой в кристальную воду, как выныривает обратно, окутанный клубами пара.

Оказаться полураздетой, наедине с мужчиной в тесном замкнутом пространстве бассейна стало настолько неожиданным, что она растерялась, словно выброшенный посреди оживленной трассы котенок, на которого несется машина. Ставшие ватными ноги приклеились к каменному дну и наотрез отказывались слушаться. Девушка наблюдала за иерархом, словно за опасным хищником в зоопарке. Только на этот раз на воле был хищник, а не она. Слабая, беззащитная человечка. Пылинка, мошка на его ладони. И никаких железных прутьев между ними. Сильное тренированное тело мастера боевых единоборств, мощная аура силы и сталь во взгляде, несомненно, заставляли биться чаще не одно женское сердце, но Полину это только пугало. Плавные, скупые движения напоминали поступь тигра или охотящуюся акулу, лениво подбирающуюся к добыче в полной уверенности, что ей никуда не деться. Невольно всплыло в памяти, как почесывали спецназовцы крепко намятые на тренировке бока. Девушка инстинктивно отступила назад, упершись спиной в нагретый камень.

— Ты права, вода действительно чудесная, — девушка не смогла заметить, как мужчина оказался совсем рядом и с грацией расслабленного хищника развалился в бассейне, словно в любимом кресле у камина. — Так что ты хотела узнать у Химеры, Солнышко? Военную тайну?

— Ничего особенного, — Полина снова отступила подальше, в сторону. Неловко, неуверенно. Напрочь забыв о том, какими скользкими бывают мокрые камни. Нога предательски соскользнула.

Андрей отреагировал мгновенно, на уровне боевых рефлексов. Перехватить потерявшую равновесие девчонку прежде, чем она приложится головой о камни или уйдет под воду — несложная задача. Держать в руках стройное гибкое тело, прикрытое лишь купальником, ощущать тепло ее кожи, биение сердца и сохранять при этом привычное равнодушие оказалось намного труднее. За время пребывания в резиденции девушка начала расцветать, болезненная худоба исчезла, сменившись привлекательными аппетитными формами. Упругая грудь учащенно вздымалась, выдавая волнение, и казалось, стремилась вырваться из плена купальника, ставшего явно тесноватым — мерки, снятые с голема, слегка устарели. Распахнутые золотисто-янтарные глаза смотрели на мужчину с растерянностью и легкой тревогой, по телу пробежала легкая дрожь.

— Странно, коньяк пьет Химера, а ноги подводят тебя, — хмыкнул маг, продолжая придерживать девушку за талию.

— Простите, Андрей Аристархович, — Полина опустила взгляд. За это падение, пусть и неудавшееся, было неловко, а близость мужского тела смущала и вызывала пусть уже не страх, но сильный дискомфорт.

— Демонову сотню раз это слышал, — в голосе иерарха послышалось едва заметное недовольство.

— А вы… серьезно спрашивали, о чем я хотела знать? — решилась девушка. Хрипловатый от волнения голос выдавал тревогу. И надежду.

— Разумеется. Не считками же тебе все время грозить, чтобы перестала юлить и говорила прямо.

Услыхав про считки, Полина слегка побледнела и снова отвела взгляд.

— Не надо считки! Просто… неудобно отнимать ваше время. Мои вопросы могут казаться вам глупыми. Вы и отвечать на них откажетесь.

Андрей вновь мягко повернул ее лицо к себе, легким мимолетным движением пальцев касаясь щеки.

— Лина, я вполне в состоянии решить пространственные, временные и прочие трудности. Так же, как и дать ответы на любые твои вопросы. Только у меня есть одно условие, — предупредил иерарх.

— Какое? — не поняла девушка.

— Очень простое. Назови меня по имени.

— Что? — Полине показалось, что она ослышалась или чекист опять шутит.

— Назови меня по имени, Солнышко, — слегка прищурившись, повторил маг.

Лишь сейчас девушка с пугающей ясностью осознала, что до сих пор находится в кольце его рук. Настолько близко, что чувствует его дыхание. А расплавленная сталь его взгляда проникает куда-то глубоко внутрь нее. В самую душу.

— Андрей Аристархович, отпустите! — на какое-то время отступивший страх девушки вернулся с новой силой. Глубинный, тяжелый, удушливый, не слышащий никаких доводов рассудка. Полина замерла и даже перестала дышать, глядя на мужчину во все глаза.

— Это я тоже слыхал демонову дюжину раз. Неправильный ответ, попробуем заново.

Она ждала от него каких-то действий. Пусть даже грубых или пугающих, но способных внести хоть какую-то ясность в происходящее. Но маг просто смотрел на нее, обволакивая расплавленным серебром взгляда и не делая совершенно ничего. Вроде бы и не давил, не удерживал — но и не отпускал. Как на это реагировать, девушка не представляла. Разве что принять его условие и тот выход, который он сам ей указал.

— Андрей, — Полина осеклась и вспыхнула от такого фамильярного обращения к нелюдю, возглавляющему особый отдел КГБ. — Может, отпустите?

— Уже лучше, но не то, — вздохнул маг. — Допрос какой-то получается. Причем настолько абсурдный и непрофессиональный, что весь отдел бы насмешило. А я бы сам себя уволил.

В серебристо-стальных глазах заиграла улыбка. Полина смотрела на иерарха с растущим недоумением и запутывалась все сильнее. Его руки так же продолжали обвивать ее талию, но это уже не пугало. Она не понимала ни логики, ни целей, ни поступков иерарха, но уверенность в том, что этот мужчина не причинит ей зла, успела окрепнуть. Надолго ли? И откуда это тревожное ощущение, что хищник всего лишь сужает круги? Девушка зажмурилась, отгоняя шумные, словно чайки, разлетающиеся мысли.

— Андрей, прошу тебя, отпусти! — тихо попросила она. В грудь мага протестующе уперлись теплые ладошки.

Мужчина окинул девушку долгим изучающим взглядом и разжал руки, отпуская златовласку. Или скорее давая иллюзию свободы. Растерянная девушка замешкалась, задержав ладони на его груди. Лишь запоздало увидев, что ее больше ничто не удерживает, вспыхнула, отдернула руки и виновато спрятала их за спину. Маг невольно улыбнулся.

— Все в порядке. Можешь продолжать меня гладить, я не против.

— Я не…, — задохнулась от возмущения Полина. Янтарные глаза потемнели и разве что не метали молнии. — Я вас…

— Давай только без «вас», — вкрадчиво сощурился Андрей. — Мы с тобой, вроде как, перешли на неформальное общение. Настолько неформальное, что ты мне уже угрожаешь. Кстати, чем? Демонски любопытно, Солнышко.

— Я вас, — Полина под его пугающим хищным взглядом сглотнула и отступила назад. — Я тебя водой обрызгаю!

Голос девушки прозвучал сдавленно и немного испуганно, но взгляд, в котором смешались растерянность и отчаянная решимость, давал понять: действительно обрызгает. Вода насмешливо поблескивала и фыркала облачками пара, словно была с девчонкой заодно. Таких угроз Ивашин еще не слыхал. Иерарху на мгновение показалось, что груз долгих военных лет, смертей, памяти, власти и ответственности словно исчез, растворился клубами пара в морозном воздухе. И это мгновение легкости и забытого покоя оказалось для него подобно драгоценному дару. Впервые за несколько лет маг искренне, от души рассмеялся. И даже пожалел, что отпустил девчонку — сейчас обнять ее захотелось еще сильнее. Но, тысяча демонов, испугает же…

— И против этого не возражаю. Брызгайся, если хочешь. Но мне казалось, что для тебя получить информацию важнее, чем брызгаться. Да и пора.

Девушка замерла, подняв на него глаза. В открытом бесхитростном взгляде промелькнула надежда. И Андрею демонски не хотелось, чтобы правда погасила эту робкую искорку страхом, болью и отчаянием. Но и держать Полину в неведении бесконечно не выйдет. Разговор будет не из легких.

— Только некоторые разговоры насухую лучше не вести, — над поверхностью воды возник парящий столик с бутылкой темного стекла, парой хрустальных бокалов и легкими закусками.

Девушка удивленно распахнула глаза.

— Что это?

— Одно из лучших эльфийских вин, — мужчина ловко разлил густую рубиновую жидкость по бокалам, один из которых протянул Полине. — Я знаю, что ты не любишь крепкие напитки, но так будет лучше, поверь. Не волнуйся, похмелья от него не бывает.

Немного поколебавшись, девушка приняла бокал и сделала небольшой осторожный глоток. Вкусовые рецепторы словно взорвались от потрясающего букета, играющего малиново-цветочными нотками, оттененными мягким привкусом свежести и бархатным, немного терпким послевкусием. Полина не была ни знатоком, ни ценителем вин, да и пробовала их всего несколько раз в жизни, но ничего подобного она даже представить себе не могла. Бросив на мужчину потрясенный взгляд, она уже смелее сделала второй глоток, наслаждаясь незнакомым, но таким волшебным вкусом напитка, созданного жителями чужого, невообразимо далекого мира. Мира, которого ей никогда не увидеть.

Андрей потягивал вино, исподволь наблюдая за сменой эмоций на ее лице и в ауре. Таких чистых, ярких, искренних. Обычные для него вещи для человечки казались чудесами, помогали на какие-то мгновения забыть о пережитой боли, зажигали в глубине ее погасших глаз огонек жизни, искорки радости и восторга, которые были для него драгоценнее всех алмазов, рубинов, изумрудов и баснословно дорогих иномирных аллеортов, хранящихся в родовых схронах. Сколько добрых маленьких чудес он смог бы сделать для нее, чтобы увидеть редкую, и оттого еще более бесценную улыбку на ее губах. Он знал всю ее жизнь, ее мысли, чувства, желания и мечты, что были до. Только она больше не мечтала ни о чем, кроме мести и не хотела ничего, кроме проклятого черного тоннеля за Грань. Неумело пыталась играть с ним, носить маску из обрывков растоптанного достоинства, держать на расстоянии, делая вид, что все в порядке, но беззвучно крича по ночам и моля их человеческого, несуществующего равнодушного бога о смерти и забвении. Он бы бросил к ее ногам миры, не то, что артефакт, бутылку эльфийского вина или бассейн с зимним садом. Если бы она только позволила, хотя бы попыталась дать ему шанс стать ближе. И дать шанс себе. За каждую слезинку, упавшую из этих глаз, иерарху хотелось не просто убить или испепелить, а уничтожить до основания, без следа стереть со Скрижалей Жизни и всех уровней мироздания даже гнилые души ублюдков, сломавших эту жизнь, искалечивших его девочку. Его любимую. Осознание оказалось внезапным и накрыло ударной волной. Еще никого и никогда он перед собой не называл любимой, иначе давно и бесповоротно бы женился. Даже когда в юности или хмельном угаре страсти порой и вырывались пылкие признания, какая-то часть его всегда стояла в стороне и насмешливо наблюдала за игрой, больше похожей на возню недоросля в песочнице. Лишь теперь эта часть молчала, оставив его наедине с открывшейся голой правдой, бездонной, как космос. Любимая… Его Тьма приняла девчонку целиком, безоговорочно и без остатка.

— Андрей, у вас… у тебя глаза полностью черные стали! — вырвалось у девушки.

Полина разглядывала его округлившимися от удивления глазами. Ей уже доводилось наблюдать, как его зрачки вытягиваются в вертикаль и пульсируют, как глаза светятся в темноте, меняют цвет или играют язычками пламени, выдавая неведомые ей эмоции. Но смотреть в бездонные черные провалы Полине еще не приходилось. Интересно, что это с ним, почему так происходит? Более спокойных и уравновешенных мужчин она в жизни не встречала, и теперь девушку съедало глупое, совершенно детское любопытство, что же смогло пробить этот непоколебимый стальной монолит. В ее взгляде уже не было страха — лишь недоумение и миллион вопросов. Маг сдержанно улыбнулся.

— Это физиология, Солнышко. Просто реакции тела на некоторые… факторы. Мы не всегда это контролируем, но тебе нечего бояться.

— А я и не боюсь, просто интересно, — смущенно, словно оправдываясь ответила девушка, не в силах оторвать взгляд от гипнотических глаз нелюдя, в которых таилось так много.

— Не страшно? — слегка изогнул бровь мужчина.

— Нет. Красиво… Ой, извини, чушь сморозила, — Полина сжалась и залилась густой краской. Черт возьми, вот что он теперь о ней думать будет? Не хватало только выглядеть перед иерархом нелюдей деревенской дурочкой или восторженной школьницей, которую впервые мальчик пригласил на вальс.

Плеч девушки мягко коснулись шершавые, загрубевшие от оружия мужские ладони. Почему-то они казались необычно горячими и странно уютными. Расслабляющими… По телу изнутри разлилась волна тепла. Полина смущенно прикрыла глаза и опустила голову, позволяя ему себя касаться.

— Тебе не за что извиняться. И бросай уже эти глупости — просить прощения за каждый чих и трястись передо мной из-за каждого неосторожного слова.

— Ты не сердишься и не смеешься надо мной, — Полина удивленно подняла на него взгляд.

— Нет. Напротив, я демонски рад, что кажусь тебе уже не страшным и даже местами красивым, — слегка прищурился Андрей. — Это дает возможность надеяться на положительный исход нашего разговора.

— Вы… ты о чем-то хотел мне рассказать? О чем-то важном, — девушка крепче сжала ножку бокала.

— Да. О Печати, что на твоем запястье. И о твоей дальнейшей судьбе.

Золотисто-янтарные глаза насторожились и наполнились тревогой. Девушка напряженно замерла.

— Лина, то, что ты услышишь, вряд ли тебе понравится, — предупредил маг. — Но попрошу не делать поспешных выводов и помнить, что я не враг и не желаю тебе зла. Постарайся воспринять то, что я скажу, адекватно, без человеческих заморочек, соплей и истерик. Меньше всего я хочу испугать тебя или причинить боль. Ты веришь мне?

— Верю, — немного поколебавшись, ответила Полина. Бокал в ее руке слегка дрогнул. — Но мне уже страшно становится. Скажи мне правду, пожалуйста. С этой Печатью что-то не так?

Маг бережно взял ее руку в свою, развернув запястьем к себе. Нежно очертил кончиками пальцев контуры Печати, вспыхнувшей от его прикосновения.

— С ней все в порядке.

— А что она означает? Я Лену спрашивала, но она не знает.

— Знает. Мою Печать на этом уровне знает любой, как и родовые и личные знаки девяти великих домов. Личная Печать имеется у каждого взрослого и мало-мальски сильного мага, и та же Лена умело ею пользуется. А молчит, потому что я запретил обсуждать это с тобой.

— Почему? — не поняла девушка. — Разве это секретная информация?

— Нет, не секретная. Я щадил тебя. Некоторые наши законы неподготовленного человека могут… шокировать, показаться дикими, несправедливыми и жестокими. Но мир вообще жесток и несправедлив, Солнышко. И правит в нем, как ни крути, Закон Силы. Только в человеческом социуме это лицемерно замалчивается, стыдливо прикрывается фиговым листочком вранья и липовых правил, иллюзией равенства. А мы принимаем реальность открыто, без иллюзий, без жалости и прочих подсластителей. В иерархии Закон Силы и право сильного реализуется не завуалировано, а открыто и прямо. До неприличия честно. Именно этот факт сложно принять слабым расам. Власть — привилегия сильных. Жизнь — привилегия не только сильных, но еще и умных. Сила — ключевой фактор, определяющий коридор твоих возможностей. Ты можешь взять все, если хватит сил. И ума это удержать. Только не забывай о другой стороне медали: все имеет цену. И ты должен быть готов платить ее, отвечать за свои действия. Отстаивать свое право. Принимать вызов реальности. А если надо — и бой. Иначе никак, — Сильнейший едва заметно улыбнулся, мимолетной лаской касаясь ее щеки.

— В вашей… иерархии странные и сложные законы, — Полина искренне старалась понять нелюдя, искала ответы в его глазах. Но сказанное им было слишком чуждо и даже жутковато.

— Людям это трудно донести. Они вроде бы понимают, но не осознают. Донести слабому знание о Силе — как учить попугая высшей математике, пытаться показать слепому солнце или объяснять, что такое цвета.

— И что же делать слабому? — вырвалось у Полины. Она смотрела на нелюдя, как кролик на удава. Завороженно, окаменело, не моргая. Всем существом желая сбежать, но не в силах даже отвести взгляд. По позвоночнику пробежал противный холодок. Оборот, который принимал разговор, ей совершенно не нравился.

— Слабые обычно погибают. Чтобы выжить и сохранить себя, у слабого есть два варианта. Либо становиться сильным, наращивать броню и когти, чтобы стать несъедобным, суметь защититься и отстоять свои интересы. Либо искать покровителя, который сделает это за тебя. Или ради тебя. Моя Печать — метка, означающая мое покровительство, защиту, мой личный интерес и исключительное право. И способная при необходимости подтвердить это делом, вплоть до нанесения смертельного удара. Подобными методами защищаются схроны, сейфы и ценные вещи, которые сохранить намного важнее, чем жизнь какого-нибудь болвана. Но до этого вряд ли дойдет. Пытаться оспорить мое право — значит бросить вызов, объявить войну лично мне. А таких идиотов ни в иерархии, ни среди людей нет — есть масса более простых, гуманных и приятных способов самоубиться.

Полина побледнела, ладошка, сжатая в руке иерарха, задрожала.

— Исключительное право… на что?

— На тебя. Символы означают, что ты — моя.

— Что?! — девушка не поверила своим ушам. — Это… это бред! Мы так не договаривались, ты не можешь, не сделаешь такого со мной. Не сделаешь же?

— Могу, Лина. И уже сделал. Прости, Золотинка, но на это есть веские причины, — Андрей успокаивающе коснулся ладонью мокрого шелка ее волос. Стальной взгляд мужчины наполнился непонятной горечью, в голосе промелькнуло сожаление. — Пей вино, оно вкусное.

— За что? — единственное, что смогла выдавить девушка, отставляя пустой бокал. — Я же… тебе… верила…

В голосе человечки растерянность сменилась паникой, смешанной с неверием, въевшимся ржавчиной глубинным ужасом и безумной надеждой, что это очередной кошмар или ужасное недоразумение. Надеждой, которую медленно, но бесповоротно уже пожирало отчаяние и безразличие. Полина обхватила руками плечи и механически раскачивалась из стороны в сторону, устремив пустой взгляд сквозь пространство.

— Лина! — Ивашин слегка встряхнул девушку за плечи. — Проклятие! Я не предавал и не обманывал тебя.

Девушка повисла в его руках пустой, равнодушной тряпичной куклой. Прорычав пару забористых ругательств, маг крепко прижал ее к груди, словно пытаясь защитить от себя самой. Сейчас ею владело прошлое, Полина его просто не слышала и не услышит. Она даже не пыталась вырваться, и эта обреченная покорность оказалась хуже, чем предполагаемые слезы, мольбы и возмущение. Лучше бы девчонка разрыдалась или устроила истерику с битьем посуды — справляться с подобным он умел. Только бы не видеть в золотистых глазах этой мертвой, холодной пустыни отчаяния.

— Ты обещал… убить меня, — прошептала девушка, не поднимая глаз. — Вот и убей. Только не мучай. Дай умереть… по-человечески.

— Солнышко, я уже говорил и повторю столько раз, сколько нужно, чтобы ты услышала. Не все мужчины — моральные уроды и жестокие выблядки. Ни один нормальный мужчина не испытывает удовольствия от страданий девушки. Я никогда намеренно не обижу тебя, не причиню зла и не буду ни к чему принуждать. И тем более, мучить. Пожелай я взять тебя силой — давно бы это сделал, ничего бы мне не помешало, и наличие или отсутствие Печати меня бы не остановило. Останавливает другое — ничего действительно ценного силой или приказами не добьешься. Доверие, тепло, близость можно только выстроить, — пояснил Ивашин. — Я не издеваюсь над женщинами и не воюю с ними — и поражение, и победа в такой войне одинаково позорны для мужчины.

— Тогда уберите… убери Печать!

— Не могу. Не хотел пугать еще сильнее, но на тебя идет масштабная охота, а лучше защиты нет, — вздохнул начальник особого отдела, осторожно поглаживая девушку по волосам. — Тебя ищут, девочка. И без Печати ты не останешься, не моя — так другая. Тебя спрашивать никто не будет, и щадить — тоже, это война, Хаос тебя пожри! Только сегодня мне сообщили, что за тебя обещано крупное вознаграждение. Не в человеческих фантиках, Лина — в золотых слитках и Источниках Силы. Кому-то ты очень нужна. Я пока не знаю, кому и зачем, но обязательно это выясню.

— Как… вознаграждение? — оторопела девушка. — Тогда понятно, почему ты не убиваешь меня. Продать выгоднее, чем убить…

— Твою мать! — иерарх встряхнул Полину, словно нашкодившего котенка. — Ты меня вообще слышишь, демонова погибель? Я не продаюсь и не продаю своих! Ни за железки, ни за фантики, ни за слитки с Источниками, ни за трон Бездны. И хотел дать тебе больше времени, чтобы ты освоилась и привыкла, но дальнейшее молчание и бездействие просто опасно. Привыкать и осваиваться будешь по ситуации. Начинать можешь уже сейчас.

— Зачем я вам? — по бледной щеке пробежала слезинка, которую девушка не смогла сдержать.

— Ты дорога мне, — Андрей аккуратно стер слезинку тыльной стороной ладони. — И я тебя сберегу. Не плачь и ничего не бойся, просто доверься мне. Я понимаю, как тебе это страшно и трудно, но другого выхода все равно нет, придется смириться. Невозможно все время плавать в нейтральных водах. Тем более, когда эти воды — не более, чем иллюзия.

Глава 11. ВЕРШИНЫ

Мир Полины, едва собравшись, снова разлетелся на мельчайшие осколки. Огромная резиденция, которую она наивно пыталась считать домом, оказалась хоть и комфортабельной, но тюрьмой, а те, кому она верила и считала друзьями — лживыми лицемерными монстрами, хищниками, ведущими свои опасные малопонятные игры и преследующими лишь собственные интересы. Хотя, они это и не скрывали. «Они тебе не друзья — они выполняли мой приказ», — словно наяву прозвучал холодный голос иерарха, от которого Полина вздрогнула. Не солгал. Ни разу. Но почему-то от этого не легче.

Общаться с Химерой не хотелось — обида за ее молчание разъедала душу изнутри, словно кислота, а сама бездушная нелюдь, хладнокровная, словно рыба или дуло автомата, не имела привычки навязывать свое общество, предпочитая бассейн, полигон и карточные партии с фамильяром начальника. Все чаще желание сбежать становилось просто невыносимым. Останавливала Полину разве что память о том, чем закончилась предыдущая попытка побега, и горькое понимание: отсюда не сбежать, да и бежать-то некуда. Печать на запястье горела, подобно клейму, как ее ни прячь и чем ни прикрывай, насмешливо напоминая о собственной слабости, бесправности и зависимости. Как ни старалась, понять и принять отвратительный закон, дающий одним безграничную власть над другими и позволяющий заявить права на живого человека, Полина не могла. В Печати девушка видела лишь позорную метку, подобную тюремной татуировке на самом видном месте. От одной мысли, что знак видела добрая половина бойцов «Тайфуна», хотелось забиться в самый дальний уголок библиотеки или сада. Даже если там будет мантикора, аномалия или отряд охотников за головами. Точнее, за ее невезучей головой, которую даже прострелить не вышло. Только тишина библиотеки и снежное покрывало, искрящимся покровом окутавшее секретный объект, успокаивали девушку и дарили зыбкое ощущение равновесия.

Хозяин секретного объекта не появлялся здесь четвертые сутки. С того памятного купания в бассейне, когда цинично заявил на нее права. То ли давал ей время успокоиться и все хорошенько обдумать, то ли был занят больше обычного. Бассейн он великодушно оставил в полном распоряжении девушек, но желание проводить там время исчезло вместе с истаявшими облачками тумана. Полина почти перестала есть, несмотря на все усилия Химеры и Дэма, и стала больше напоминать тень. Даже мысли о мести не казались такими привлекательными, как прежде. На пятый день, скрепя сердце, Полина появилась на полигоне, где методично и ловко уничтожая мишени, с пользой проводила вынужденный отпуск сотрудница особого отдела.

Постороннее присутствие, несмотря на грохот выстрелов, Химера заметила сразу. Но стрельбы прекращать не спешила, лишь прекратила поливать мишени пульсарами и огненными молниями, и сменила автомат на пистолет. Расстреляв весь магазин, она сосредоточенно достала из пачки сигарету, небрежно прикурила от собственного пальца и словно нехотя повернулась к человечке, безалаберно влезшей почти на линию огня.

— Какого проклятия под пули и боевые заклинания лезешь?

— Увидеться хотела, поговорить.

— С усопшими предками? — аметистовые глаза сердито сверкнули, противно лязгнул передергиваемый затвор. — Полкан не отдавал такого распоряжения.

— А если бы отдал? — горько спросила Полина. — Расстреляла бы? Так же равнодушно, как эти мишени? И не пожалела бы, и рука бы не дрогнула?

Химера демонстративно задумалась, небрежно поигрывая пистолетом.

— Наверно, пожалела бы немного. Патроны. Но рука бы не дрогнула — у кого руки дрожат, давно на кладбище лежат. И в спецназе таких не держат, разве что некроманты по ним дипломные проекты сдают. Но это все хрень собачья, тупых приказов Полкан не отдает. Чего тебе, Линка? Перестала дуться, наконец?

— Я и не дулась, — Полина старалась говорить максимально спокойно, но голос все-таки дрогнул. — Просто не ждала от тебя предательства.

— Дура, — Химера затянулась и замолчала.

— Ты знала про Печать и ничего мне не сказала!

— А что бы это дало? Кроме крупных неприятностей для меня и лишних переживаний для тебя? Печать — не моя, а командира, и между ним и его женщиной мне делать нечего, — отрезала Химера.

— Ты говоришь так, словно это нормально! — возмутилась Полина.

— Нормально — понятие относительное, — пожала плечами брюнетка.

— Я не хочу быть его женщиной, понимаешь?

— Главное, что он хочет. Экзарху не противятся и не отказывают, его воля — закон, — терпеливо пояснила нелюдь, сверкая аметистовыми глазами. — Шеф имеет полное право взять себе любую женщину в этом паршивом мирке. А тебе он жизнь спас, вернул здоровье и дал защиту, если забыла, человечка неблагодарная. Та информация, что он взял из твоей памяти, ерунда по сравнению с его дарами и не покроет ни долга жизни, ни долга плоти. По всем законам ты принадлежишь ему. Что ненормального в том, что у него тоже есть интересы и потребности?

— А если бы его… потребности коснулись тебя? — горько и зло усмехнулась Полина.

— Я и не отрицаю его власти надо мной. Покорилась бы, не стерлась. Смысл мне перед Высшим ломаться? Закон для всех един, — снова пожала плечами Химера, глядя в пустое снежное небо.

— Лена…, — плечики человечки поникли, словно на них свалилась невыносимая тяжесть. — Ты же сама женщина. Ты была в Изварино и сама все видела. Я… не могу больше. Помоги мне сбежать!

Химера долго молчала, задумчиво крутя в пальцах давно истлевшую сигарету. За ее спиной еще дымились медленно догорающие мишени. Ерунда, на то и полигон. Вернется шеф — откатит обратно, снова будет до тошноты новенький…

— Да твой идиотский побег закончится еще на границе закрытой зоны. Долго думала, прежде чем прийти ко мне с такой дуростью? — наконец вздохнула майор спецподразделения.

— А к кому еще мне идти? — голос Полины резанул отчаянием и опустошенностью.

— К демоновой праматери, — не сдержалась Химера. — Ты соображаешь, что несешь? Каждый из нас дал присягу и магическую клятву, и даже пожелай я этого всей душой — предать Полкана не смогу. И не захочу. Да и тебе не советую такой чепухой заниматься — его терпение не безгранично, а камер здесь хватает.

— Он обещал не держать меня в камере, — неуверенно пробормотала Полина. — Может, пристрелит?

В голосе девушки промелькнула надежда.

— Пристрелит он в этом случае только меня, — хмыкнула брюнетка. — И будет прав. Он дал мне выбор, доверил охрану секретного объекта, жизнь и безопасность своей женщины. И я это ценю. За такие предложения, как твое, кто другой уже бы местных рыб кормил или с пулей во лбу под березкой отдыхал.

Полина уже и сама поняла, что не просто сделала глупость, а с потрохами выдала сама себя. Можно было догадаться, кому эти головорезы будут верны даже ценой своих жизней. Но отчаяние захлестнуло ее с головой, заставляя метаться и совершать неразумные поступки, бросаться к Химере, забыв про обиду, как бросается в руки охотника зверек, спасающийся от лесного пожара.

— Я… Лена… что мне делать? Мне даже поговорить не с кем, я совсем одна, — всхлипнула девушка. Золотисто-янтарные глаза наполнились слезами.

— А кто тебе виноват, Линка? — задала встречный вопрос брюнетка, рассеянно глядя в низкое свинцовое небо над полигоном, роняющее редкие снежинки, больше напоминающие алмазную пыль. — Мы не ангелы Изначального Света и не няньки, подтирающие сопли. Но никто из нас не отталкивает тебя, это ты нас меряешь человеческими мерками. И обижаешься, когда мы в них не вписываемся.

— Но… ваш начальник, — Полина осеклась, окончательно растерявшись.

— В отличие от тебя, он хотя бы врубается в обстановку и знает, что делает.

— Даже с этой кошмарной Печатью? — засомневалась девушка. — Мне страшно. Не умереть — об этом я только мечтать смею. А другого… Я не хочу быть бесправной игрушкой в руках тех, кто сильнее. Я устала от горя, кошмаров, от жизни в ожидании чего-то ужасного. Да и от жизни вообще.

Девушка обессилено замолкла, нервно сплетая пальцы. Даже в теплом пальто она озябла, а постоянное напряжение окончательно измотало человечку.

Химера все поняла без лишних слов. Вздохнув, она достала еще сигарету и успокаивающе сжала плечо растерянной девчонки.

— Знаешь, Лин… нас понять, на самом деле, просто, если смотреть на нас и видеть нас, а не свои домыслы и страхи. Вы, люди, как дети, — губы брюнетки тронула легкая улыбка. — Дети мечтают, когда вырастут, скупить в магазине все конфеты, пострелять из пистолета, отмутузить вон того говнюка из соседнего двора. Но жизнь вносит свои коррективы. Когда дети взрослеют, на конфеты им становится, по большому счету, плевать, стрельба из пистолета превращается в рутину, а соседский мелкий говнюк и вспоминается-то с трудом. Так вот, в иерархии то же самое. Многие, едва понюхав Силы, считают себя чуть ли не богами, мечтают о бессмертии, бескрайних возможностях, огромной власти над миром и себе подобными. И при должном старании реальность откликается. Уровень мага растет, с ним расширяется диапазон восприятия мира, растет потенциал и возможности. На каком-то этапе могущество может вскружить голову, но это нормальные процессы взросления. Когда маг достигает действительно высокого уровня, свои старые, “детские” цели он просто перерастает. Это своеобразный иммунитет мироздания, вроде защиты от дураков. Когда перед тобой открывается огромный Мир, становится скучно играть в пластиковые игрушки. Ты знаешь шефа пару месяцев, а я — больше двенадцати лет. Полкан — Высший, экзарх, в этой реальности у него статус иерарха уровня. Думаешь, ему не хватает власти? Да его от нее уже тошнит! Или он бабы голой не видел, чтобы набрасываться на женщину, словно голодный пес на кусок хлеба?

Полине от такой нелепости стало смешно.

— Ему давно не нужно самоутверждаться или кому-то что-то доказывать, и даже в голову не придет просто так кого-то мучить или убивать, — продолжила мысль Химера. — Он просто вырос. И принимает решения правильным местом. Даже если эти решения не всем нравятся. Фактически, он ввел тебя в свой род и наш клан, а это огромная честь, тем более — для человека.

— Тебе легко говорить, — подумав, вздохнула Полина. — Сама Печать имеешь, а не под чьей-то ходишь.

— Ты видишь маленький кусочек моей жизни, о которой ни демона не знаешь, — фыркнула брюнетка, сверкнув глазами. — Так было далеко не всегда. Я в таких переделках бывала, что тебе лучше не знать. И много всякого повидала. Поверь, твоя ситуация — далеко не самая худшая, бывают вещи пострашнее. Печать шефа к ним точно не относится.

Полина задумалась. Несмотря на внутреннее сопротивление, это звучало логично. В чем-то Химера была права.

— Ты своего начальника не первый год знаешь. Он меня не отпустит, да?

— Не отпустит, — подтвердила собеседница, не глядя на Полину.

— И что мне делать?

Полина смотрела на ликвидатора «Тайфуна», как на последнюю надежду.

— Лин… вот только не реви и не пытайся меня бить, но тебе придется смириться, покориться и принять это как факт, — Химера спокойно, ясно взглянула в золотисто-янтарные глаза, потемневшие от отчаяния и уже наполняющиеся слезами. — Или ладно, можешь поколотить. Мне твои удары до лампочки, а тебе легче станет.

— Извини, — человечка несколько раз глубоко вдохнула морозный воздух, пытаясь взять себя в руки. — Продолжай, я же сама хотела правды, — губы девушки скривились в горькой усмешке.

— Линка, считай это… обстоятельствами непреодолимой силы. Да так оно и есть. Когда на улице мороз, ты же не ревешь, а надеваешь теплое пальто, а когда осадки в виде пуль — броник* (бронежилет, прим. автора).

— Я… понимаю.

— Вот и действуй, исходя из обстоятельств. Поговори с ним спокойно, как вернется, попытайся наладить отношения, — немного подумав и просмотрев линии реальности, посоветовала майор спецназа КГБ. — Он это оценит. И знаешь… лучше не сопротивляться. У многих из нас это лишь разжигает страсть и азарт… Тьма и Бездны, только в обморок мне тут упади посреди полигона! — Химера слегка встряхнула девушку за плечи, приводя в себя. — Вот же дуреха! Будь с ним поласковее, и все будет отлично. Что пугает — скажи, попроси его быть с тобой нежнее. Обними, приласкайся кошечкой, баба ты или нет? Бодаться с ним бессмысленно, разве что рога обломаешь. Врать, изворачиваться или играть даже не думай — он профессиональных шпионов без считки на раз раскалывает, как детишек, ворующих яблоки. А с тебя игрок — что с гауптвахты санаторий, вся душа нараспашку… хотя, если хочешь Полкана повеселить — тогда вперед и с песней. Только чур не ныть, когда по носу щелкнет.

— Лена, а можно сделать так, чтобы ему… разонравиться? — неуверенно спросила Полина, заливаясь краской. — Мне о том, что ты называешь «поласковее», даже подумать страшно и противно. Что бы ты сделала, чтобы… отвязаться от мужчины?

Химера задумалась.

— Вряд ли мои методы тебе подойдут, большинство из них… требуют спецподготовки, — уклончиво ответила Химера. — Мужчины терпеть не могут мегер, прилипал и бегающих за ними ограниченных меркантильных истеричек, а от скандалов, слез, сцен ревности, женской болтовни и требований жениться сами бегут, как от огня. Но вряд ли тебе это поможет: скандал или сцену ревности Полкану не особо закатишь, под дурочку, прилипалу или охотницу за состояниями тебе тем более не закосить…

— Ты хочешь сказать, мне нужно требовать, чтобы он на мне женился? — глаза Полины от шока стали почти прозрачными и круглыми, как блюдца.

— Сложно сказать. Раз он тебя уже выбрал — после таких требований еще возьмет, и действительно женится, — задумчиво протянула Химера. — В принципе, в этом нет ничего плохого, но ты к такому точно не готова, и опять виноват будет угадай кто? Ясен пень, Химера! Поэтому, давай без глупостей и провокаций, идет?

— Почему ты думаешь, что женится? — не поверила Полина. — Вроде люди у вас не особо ценятся, он найдет себе для этого… нормальную девушку. Из ваших.

— Лин, это сложно объяснить, но у нас этот выбор происходит иначе, чем у людей. Таким, как шеф, сложно найти пару. И если имеется энергетическая совместимость, уже неважно, к какой расе ты принадлежишь. А биологически мы совместимы и с людьми, и с оборотнями, и с эльфами, и с другими гуманоидными расами… разве что за исключением вампиров, но там свои нюансы… Семьи у нас тоже строятся немного иначе. Есть самый близкий круг — пара, дети, родители, кровные братья и сестры. Есть приближенный круг — близкие, но некровные родственники, крещенные кровью, нареченные, принятые, взятые под защиту или протекторат, связанные вассальной клятвой, каким-либо договором, Словом или подобными обязательствами. Это и есть клан, или расширенная семья. Остальные — дальний круг и фактически не играют особой роли. Пока ты была просто под защитой, ты входила в приближенный круг Ивашина. Как и я. Теперь ты — близкий круг, а в него абы кто не попадает. Никогда. Так что, такой брак вполне возможен, если Полкан захочет сменить Печать на браслеты. Так-то, Линка.

— А ты ему… кто?

— Я — боевой маг, майор спецназа, — привычно вздохнула Химера. — И принятая в его клан, за что очень благодарна. Аристархович меня, можно сказать, спас и вырастил. Возможно, когда-нибудь расскажу, но не сейчас.

— Значит, мне совсем никак не выкрутиться? — Полина едва сдерживалась, чтоб не расплакаться.

— Пожалуй, есть один вариант… Только вряд ли он тебе понравится, — вздохнула Химера, согревая дыханием зябнущие руки.

— Какой? — Полина готова была хвататься за соломинку, лишь бы избавиться от клейма женщины иерарха.

— Дай ему то, что он хочет, — не глядя на человечку, проронила сотрудница особого отдела. — Получив желаемое, мужики часто теряют интерес и сами остывают, если этот интерес не подогревается.

Полина обмерла.

— Ты только не истери, это лишь один из вариантов, а не истина в последней инстанции или руководство к действию, — предупредила брюнетка. — Но это вполне может сработать. После… тяжелой утраты шеф никого всерьез и надолго не приближает. Пару раз потерпишь, не целка пятнадцатилетняя. Издеваться, ломать, унижать или намеренно причинять боль он точно не будет. Скорее наоборот, сделает все, чтоб и тебе было хорошо.

— Мне уже плохо и страшно, — не поверила Полина.

— Бояться тебе нечего, мы — чуткие и заботливые партнеры. Мы не жестоки без необходимости, среди нас не бывает психов.

— Не уверена, — пробормотала Полина, вспомнив непонятное, совершенно нелогичное поведение начальника.

— Но это так. Недоразвитому или искаженному сознанию не покорится Сила. А если ты чего-то не понимаешь, вовсе не значит, что в этом нет логики, — терпеливо пояснила брюнетка. — Мы — другие, но не такие уж чудовища, которыми ты нас представляешь. Секс с нами не травматичен и отличается от секса с людьми разве что энергетической составляющей, переплетением аур. Ставлю годовое жалованье и «Беретту» против кучи драконьего дерьма, что Полкан тебя не обидит. Зато потом будешь жить спокойно. Или не жить совсем, если не передумаешь. В любом случае, останешься под его покровительством и защитой.

— Нет, ни за что! — девушка закрыла лицо руками, пытаясь удержать непрошенные слезы.

— Тогда возвращаемся к первоначальному варианту. Переговоры, чудо изваринское, а не те страсти, что ты себе там надумала! — Химера потянула Полину за рукав. — Пошли чай пить, хватит на полигоне зад морозить. И не делай из этого… небольшого инцидента трагедию мирового масштаба. Уже не маленькая, хоть и человек. Хотя, не будь ты человеком, не пришлось бы тебе разжевывать элементарщину.

***

Андрей вернулся в резиденцию глубоким вечером, привычно усталый, но непривычно задумчивый. Скинув настодемоневшую зимнюю форму и плеснув себе бренди, маг расположился в кресле у весело потрескивающего камина в гостиной, которую бойцы привычно называли каминным залом и использовали для проведения летучек и оперативок. Погруженный в свои мысли, тихо проскользнувшую в комнату Химеру он заметил не сразу. А она деликатно не спешила обозначить свое присутствие, хотя явно понимала, что незамеченной мимо начальника не прошмыгнет даже мышь. Но тем не менее, терпеливо ждала.

— Ну и что маячишь, как призрак опера? Пришла — говори, — отрывисто бросил маг

— Я хотела поговорить с вами не как с начальником, а как с главой клана, — Химера решительно шагнула вперед.

— И ты туда же, Восьмая, — устало вздохнул руководитель особого отдела.

— Меня опередили? — с легкой досадой ответила Химера, присаживаясь в соседнее кресло, ближе к огню. Чтению мыслей начальником никто не удивлялся.

— Да половина бойцов больше бегали ко мне за девчонку просить и делегации посылали, чем занимались своими непосредственными обязанностями, — с легким раздражением бросил Ивашин, щурясь на бокал. — Причем «Тайфун» — в полном составе, демоны их пожри! Даже те, кто на флоте, не остались в стороне. Сплоченный коллектив, семья, чтоб их…

В голосе мага, тем не менее, ощущалась тень удовлетворения.

— Ветров тоже? — ухмыльнулась Химера, бросив на начальника скользящий взгляд.

— А то. Даже всплытия не дождался, на связь вышел, — усмехнулся иерарх. — Быстро новости разлетаются.

— Тогда вряд ли я скажу что-то новое. За исключением того, что девчонка настолько напугана, что умоляла меня помочь ей сбежать.

— Даже так? — маг слегка приподнял бровь. — Не успокоилась еще?

— Успокоилась. Даже не плачет. Только молчит все время и ничего не ест, — голос Химеры прозвучал обеспокоенно.

— Разберусь, — мужчина допил бренди и поднялся, явно намереваясь идти к себе.

— Может… пусть пока со мной останется? — осторожно предложила Химера.

— Восьмая, я это уже говорил твоим коллегам и повторю тебе: спать со своей женщиной я буду сам, без спецподразделения справлюсь. И что с ней делать, тоже как-нибудь без спецподразделения разберусь, — отрезал маг, открывая портал. — Да не обижу я ее! Проклятие, как вы мне все надоели. Упокаивать пора каждого второго…

Спальня утопала в полумраке, едва рассеиваемом пламенем догорающего камина, поленница дров возле которого изрядно поредела — даже в аномальной зоне зима уже вступила в свои права, и ночи выдавались холодные. Полина, одетая в не по-зимнему легкую футболку и спортивные штаны, дремала в кресле, опустив голову на подлокотник. На коленях у девушки поблескивали спицы, торчащие из неоконченного вязания, на полу обнаружились несколько журналов по рукоделию. Андрей уже и забыл, что подобное имеется в библиотеке — шитьем, вязанием и тому подобным он абсолютно не интересовался. Маг легким пассом руки переместил журналы на сервант и осторожно вынул начатое рукоделие из рук девушки. Связать Полина успела немного, но то, что успела, уже было похоже на будущую ажурную шаль, узором напоминающую морозные росписи на стекле. Рассмотрев работу Полины, Андрей сложил ее в обнаружившуюся тут же корзинку и аккуратно, стараясь не разбудить и не испугать, поднял девушку на руки, чтобы отнести в постель. Не годится ей спать, как на вокзале. Ее тело казалось таким легким, что он помянул недобрым словом Бухенвальд, Бездну, Изварино, демонову праматерь и несколько тысяч ее потомков, едва сдержавшись, чтобы не выругаться вслух.

Девушка вздрогнула и распахнула глаза, спросонья не понимая, что происходит.

— Где я?

— Дома. Спи, все разговоры подождут.

Услышав его голос, девушка все вспомнила и сжалась. Она лишь плотнее прижала руки к груди и затаила дыхание, но и это оказалось для мужчины подобно горькому полынному зелью. Стереть бы ей эту память к демонам… Но сейчас от этого может стать только хуже. Оставить ее в самый разгар заварушки без памяти — недопустимая опасная глупость, которая кроме проблем ничего не принесет. Отбросив эти заманчивые мысли, Андрей уложил девушку в постель и укрыл пуховым одеялом.

— Зачем? Мне и в кресле нормально, — бесцветным голосом произнесла девушка.

— А оборотню и в кустах нормально. Но мы же не оборотни, а мне не трудно и даже приятно о тебе позаботиться. И хватит уже со мной спорить по каждому пустяку, иначе придется принять к тебе меры.

— Мне все равно, что со мной будет. Делайте, что хотите, хоть убивайте.

— Что хочу? — задумчиво прищурился на огонь маг. — Заманчивое предложение. Снимай футболку и ложись на живот, с удовольствием сделаю то, что хочу.

Полина вздрогнула, но выполнила распоряжение. То, что приказы начальника спецотдела не обсуждаются, она уже запомнила накрепко. Не снимешь футболку — снимет сам. Еще и вместе со штанами, для профилактики непослушания. Лучше бы она молчала. Вещь не должна раскрывать рот, и нелюдь ей это доступно объяснил. А сейчас сделает с ней все, что захочет. По телу расползался холод и противная дрожь. Дрожащими руками стащив с себя футболку, девушка неловко улеглась на живот, вцепилась в подушку и замерла, затаив дыхание, напряженная, как натянутая струна. Мужчина легким движением убрал в сторону рассыпавшиеся по спине и плечам золотисто-каштановые волосы, обнажая шею и лопатки.

— Худышка, — немного укоризненно покачал головой иерарх, медленно проводя теплой ладонью вниз по позвоночнику. — Пожалуй, лично кормить тебя буду. С рук, раз бойцов моих не слушаешься, голодовки мне тут устраиваешь.

Она промолчала, но мужчина почувствовал, как девушка снова вздрогнула. Маленький испуганный зверек, не верящий ничьим рукам. И так нуждающийся в них. Андрей неторопливо поглаживал теплую бархатистую кожу, обводя ладонями круги вокруг лопаток, мягко разминая закаменевшие шею и плечи. Комнату наполнил легкий невесомый аромат лаванды — масло из материнских запасов оказалось в его схроне очень кстати. Под чуткими руками мужчины напряженное тело потихоньку расслаблялось, словно внутри расправлялась до предела сжатая пружина. Девушка прикрыла глаза, тихо вздохнула и отпустила подушку, за которую цеплялась, как утопающий за спасательный круг. Андрей мысленно улыбнулся и аккуратно уложил тоненькие руки вдоль тела. Полина не дергалась, дышала ровно и глубоко. Она даже не открыла глаз, и это проявление доверия — его маленькая победа — порадовало мага не меньше, чем блестяще проведенная боевая операция или сложная многоходовка.

Поглаживания сменились мягкими растирающими движениями. По телу девушки волнами расходилось тепло. Сейчас действия монстра из КГБ действительно были, а не казались, лаской. Не навязчивой, не пошлой — глубинной, словно он через кожу касался ее души. Она представить себе не могла, что этот хищник может быть и таким, а мужские прикосновения могут оказаться не пугающими, а даже… приятными.

— Что вы делаете? — растерянно спросила Полина.

— А разве не ясно? Массаж, — пояснил Андрей, не отвлекаясь от основного занятия.

— Но… почему?

— Мне так захотелось. А ты сама дала мне полную свободу действий.

Пальцы мага медленно прошлись вниз, по каждому позвонку от шеи до поясницы. Властно, чувственно, умело. Полина оказалась совершенно сбита с толку. Разве мужчина может касаться женщины ТАК? Как именно — невозможно выразить словами. Так пианист-виртуоз касается клавиш любимого инструмента, извлекая живые эмоции, облеченные в звук. Так первый весенний луч касается земли, растапливая льды и даря начало новой жизни. Его прикосновения на корню уничтожали, гасили все мысли, тревоги и страх, порождая внутри робкие ручейки тепла, превращающиеся в лавину новых, неведомых прежде ощущений. На мгновение показалось, что за спиной как будто выросли крылья. Не осталось ни прошлого, ни будущего, и не было ничего. Отголоски вечности. Ощущение чистого холста. Начало мира.

— Это магия? — неуверенно прошептала девушка.

— Это знание, — пришел ответ на уровне мыслей. Но Полина почему-то даже не удивилась. — Особые точки на теле, зная которые, можно исцелить, обездвижить, убить, вознести на вершину наслаждения. Особо в этом преуспели фэйри, живущие на соседнем уровне Холмы, и тибетские маги. А я не счел зазорным у них поучиться, Солнышко. Вся магия — это всего лишь знания. О мире, энергии и материи, себе и других… Понимание, восприятие, влияние. Знать, сметь, молчать. Понимать и чувствовать…

— И ты выбрал последнее, вершину? — вырвалось у девушки.

— Вершину? — иерарх рассмеялся. — Это пятиэтажка, Солнышко. К большему ты пока не готова. На сверкающих вершинах выживают только ветры и сильные, гордые птицы. Я возьму тебя туда позже. Когда окрепнут крылья.

— Чего… вы добиваетесь? — собравшись с силами, пробормотала Полина. Мысли девушки плавились, разлетались стайками птиц, рассыпались искрами под напором невероятных ощущений. Аромат лаванды, казалось, заполнил все пространство, сплетаясь с едва заметным запахом зимней свежести и горчинкой бренди. Все тело наполнилось теплом, приятной истомой и невиданной легкостью, от которой хотелось взлететь, взмыть в небеса подобно той самой вольной птице. Если бы хватило сил просто пошевелиться.

— Я эмпат, девочка. Я получаю не меньше удовольствия, доставляя его тебе.

Андрей ни капли не погрешил против истины. Прикасаться к Полине, ощущать тепло ее тела, нежность кожи, рождающееся доверие и робкий отклик на его ласку оказалось еще приятнее, чем он предполагал. Девушка так искренне и неподдельно удивлялась самым простым проявлениям нежности и заботы, так мило сбивалась с «ты» на «вы», что хотелось сгрести ее в охапку и схлопнуть все проявленное за пределами резиденции, ограничив весь мир только ими двоими. Ласкать и целовать — нежно, жарко, безумно, пока не начнет сгорать, не взмолится о пощаде и не ответит на его страсть. Держать в объятиях и тонуть в золотисто-янтарном бездонном омуте любимых глаз, ощущая трепетную отзывчивость ее юного тела. Демонова связь укрепилась еще сильнее, многократно обостряя ощущения, наполняя мир новыми красками. И это напомнило эффект разорвавшейся бомбы.

Снова чувствовать что-то, кроме холодного долга или физического влечения, ощутить женщину помимо тела аурой и душой оказалось непросто. С тех пор, как Третья Магическая война и Передел Мира, продолжавшийся еще доброе десятилетие после окончания Второй Мировой, забрали две самых дорогих жизни — первую любовь и нерожденного ребенка, все эмоции в душе мага выгорели, а существование превратилось в полигон. Он бросил все силы, знания и способности на то, чтобы предотвратить подобное впредь. Он давил войны и преступность в зародыше, став настолько сильным и влиятельным, насколько это в принципе возможно. Занял место на вершине пирамиды, вершине мира. Единственную слабость — пожилых родителей — иерарх хладнокровно эвакуировал в один из самых закрытых и безопасных миров ветви, не слушая никаких возражений. Того наивного, магически несовершеннолетнего мальчишки, не сумевшего защитить самое дорогое от ужасов войны, предательства и гибели, давно не осталось — тот Андрей умер в ту самую ночь, о которой не забудет никогда. Даже если убрать с глаз долой фотографии с каминной полки, они навеки останутся осколком, ночами ноющим под сердцем. Одним из самых крупных осколков.

— Вы… о чем-то переживаете? — бесхитростно спросила Полина, словно уловившая отголоски его давно отгоревшей памяти.

— Все в порядке, Солнышко, — иерарх мягко коснулся ладонью темных волос, отливающих золотом и пламенем. — Просто задумался.

— О чем?

— О том, как ты красива и как стала мне дорога. И о том, как тебя защитить. Моя, только моя…

Девушка подняла недоумевающий взгляд и испуганно замерла, увидев в обычно холодных серебристых глазах полыхающее пламя желания и тот опасный голод, превращающий мужчину в зверя. То, чего она до самой смерти не хотела бы больше видеть. Будь на месте Андрея Аристарховича любой другой мужчина — Полину уже накрыла бы неконтролируемая паника, но увиденное настолько не вязалось с хладнокровным, уравновешенным, бесстрастным магом, что казалось бредом. Испуг сменился замешательством.

— Андрей, вы… ты знаешь… я не хочу, не могу быть… вашей, — сбивчиво пролепетала девушка. — Может, попробуем договориться?

— Договориться? — в голосе иерарха прозвучал неприкрытый интерес, смешанный с легкой иронией. — Кто-нибудь другой у меня бы уже договорился. Но твои пожелания, Солнышко, постараюсь учесть. Если они разумны и не противоречат моим интересам, — уточнил маг.

— Я не знаю, что у вас в голове творится, почему вы нарушаете обещание и распоряжаетесь моей жизнью. Но я не хочу жить с вами! И вообще жить не хочу, — зажмурившись, выдохнула Полина.

Глаза мага заледенели, превратившись в хищные прицелы, рука непроизвольно сжала плечо девушки.

— Нет, — отрезал Андрей. — И чтоб больше я этого не слышал.

Полина всхлипнула. А что она хотела, на что рассчитывала? На чудо, как с Химерой? Сочувствие? Человеческую жалость? Они — не люди.

— Вы сильнее, и можете сделать со мной, что угодно. Но вы не можете заставить меня с этим жить, — вырвалось у девушки от какого-то детского упрямства и безысходности.

— Пр-р-роклятие! — предупреждающе выругался маг. — Тебя я выслушал, твою позицию понял. А теперь послушай меня, повторять не буду. У меня есть время до конца операции, чтобы решить эту проблему. И я ее решу. А чтобы неповадно было делать глупости, предупреждаю: за попытки побега или суицида буду принимать самые крутые меры.

— Хуже мне уже не будет, — глухо ответила Полина, уткнувшись лицом в подушку.

— А разве я сказал, что буду принимать их к тебе? — иерарх вопросительно приподнял бровь. — Нет, тебя наказывать я не намерен. За твои выходки пострадают те, в чьи обязанности входит тебя охранять в мое отсутствие.

— Их-то за что? — похолодела девушка.

— За то, что допустили. А если с тобой что-то серьезное случится — будут не наказаны, а убиты. Мне не нужны профнепригодные бойцы и бесполезные фамильяры. Даже если ты считаешь их друзьями.

Бесстрастная уверенность и холодная решимость в его голосе и взгляде ясно давала понять — пустыми угрозами чекист не разбрасывается, и действительно выполнит обещанное. Полина ощутила себя веточкой, попавшей в водоворот, в ловушку, из которой нет выхода. У оборотня, попавшего в медвежий капкан, и то было больше шансов. Даже если она соберется с силами покончить с опостылевшим существованием, смерть не станет спасением. Становиться причиной смерти для тех, кто успел стать ей дорог, девушка не хотела.

— Хорошо, вы победили, — выдавила Полина, глотая непрошенные слезы. — Никаких побегов, самоубийств и глупостей не будет, обещаю.

— Умница, верное решение, — похвалил иерарх. — И голодовки ты тоже прекращаешь.

— Прекращаю.

— Вот и договорились, — Андрей примирительно коснулся губами плечика и укрыл Полину одеялом. — Не стоит вынуждать меня идти на крайние меры.

— А если бы с вами так?

— Ну, отнести меня в постель на ручках тебе не под силу. Да и таскать такие тяжести, как я, девушке не годится. А если ты в отместку тоже сделаешь мне массаж — я буду только рад, Солнышко.

— Вы невыносимы! — Полина вспыхнула и отвернулась.

— Именно об этом я и говорю, — согласился иерарх. — Не стоит пытаться меня носить, я слишком большой и тяжелый для твоих рук. А вот ты для моих как раз идеально подходишь.

— Ненавижу вас!

— Это замечательно. Ненависть — сильное чувство, которое вполне может стать первым шагом к любви, — заметил маг. — Можешь ненавидеть меня, злиться и обижаться, пока Изначальная Тьма в Свет не обратится. Но ты будешь жить. А теперь спи, завтра нас ждет базовая реальность.

— Базовая реальность? — Полина даже подскочила.

— Да. Я изучил досье на твоего отца и доступные линии реальности. И имею все основания предполагать, что он может оказаться полезен.

— Мы не общались после смерти матери. Он… не особо хотел бы меня видеть, — девушка поежилась.

— Мне плевать, что бы он там хотел, — бросил Ивашин. — Любопытно посмотреть в глаза мужчине, бросившему дочь на произвол судьбы. И подтвердить или опровергнуть свои подозрения.

— Какие подозрения? — насторожилась Полина.

— О том, что этот слизняк — не больше тебе отец, чем Химера мне мать. Боюсь, Солнышко, завтра у тебя появятся новые кандидатуры, кого ненавидеть. Даже более достойные, чем я.

Глава 12. ПРЕДАННОСТЬ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Утро выдалось особенно солнечным и морозным. Свежевыпавший снег бодро хрустел под подошвами и переливался в искажающихся солнечных лучах, напоминая россыпь радужных блесток. Этот блеск в первый момент даже ослепил Полину, шагнувшую с крыльца и в нерешительности замершую возле портала. Серебристое пятно, висящее в воздухе и напоминающее густую дымку, не вызывало совершенно никакого желания приближаться к нему. Полина обошла портал по широкой дуге и принялась его разглядывать, растерянно кутаясь в полушубок. Сбоку портал напоминал линию среза тонкого стекла или металла.

— Идем, Солнышко, он не кусается, — Андрей, закончивший привязывать портал к точке выхода, ободряюще приобнял девушку за плечо.

Полина молча кивнула. Кусается, не кусается — какая ей разница? По большому счету, полковник мог бы вообще ее с собой не брать. А возможность хоть ненадолго покинуть резиденцию терять не хотелось. Это давало иллюзию свободы.

— Помнишь, что я говорил, или повторить инструктаж? — уточнил маг.

— Помню. Никуда не лезу, ничего не трогаю, от вас ни на шаг не отхожу, никакой самодеятельности, — вздохнула девушка.

— Рад, что ты все понимаешь. В базовой реальности для тебя сейчас слишком опасно.

— А есть ли для меня вообще безопасное место? — вслух подумала девушка, с опаской глядя на портал.

— Есть, Лина. Рядом со мной.

Полина бросила на спутника недоверчивый взгляд, но промолчала. Вчера она уже «договорилась». Повторять хотелось еще меньше, чем лезть в портал. Но и вечно держать этот портал для нее никто не будет. Полина зажмурилась, скрестила пальцы наудачу и решительно шагнула в серебристое марево.

Вопреки опасениям, перемещение порталом оказалось вовсе не страшным и не мучительным. Она лишь на мгновение провалилась в пустоту, чтобы в следующее мгновение возникнуть в другом месте. Следом бесстрастно, словно из комнаты или автомобиля, из портала шагнул маг. Полина уже без опаски, но с растущим удивлением оглядывалась вокруг. Особняк с садом бесследно исчез, сменившись открытым пространством, напоминающим футбольное поле, припорошенное пушистым снегом. Кругом высились заснеженные горы. Неподалеку виднелись странные приземистые сооружения, похожие на ангары.

— Что это за место? — обернулась Полина, вопросительно глядя на Андрея.

— Дальний Восток, Сихотэ-Алинь, резервный аэродром. Здесь перевалочная база. Многоуровневый подземный бункер.

— А… зачем он?

— На случай ядерной войны, — бросил Андрей, устраняя следы портала. — А пока ее нет — не простаивать же ему без дела.

— Вы мне обещали родной город и встречу с отцом, а притащили снова на какую-то базу, — встревожилась девушка.

Начальник особого отдела повернулся к ней.

— Не на какую-то, а на военную засекреченную, — уточнил маг. — А во-вторых, это не увеселительная прогулка. Кто из нас руководит спецоперацией, Солнышко?

— Вы, Андрей Ари…. Андрей, — исправилась девушка, перехватив предупреждающий взгляд.

— Вот и успокойся, — мужчина успокаивающе сжал ее руку. — Обещал — значит, сделаю, а как — не твои заботы. Оставь мои обязанности мне и любуйся горами.

Сам он уже переключился на магическое зрение и сосредоточенно просматривал линии реальности. Видимо, выход Полины в базовую реальность не остался незамеченным, линия реальности девушки, снова проявившаяся в этом мире, интересовала не только его. И теперь вероятности гудели, словно потревоженный улей. Не зря он перестраховался, отведя чужие потоки внимания с Подмосковья на Дальний Восток. А пока противник разберется, что к чему, девчонка уже исчезнет из этой реальности. И куда — он уже принял решение. Событийное поле настолько нестабильно, что даже в резиденции становится слишком опасно. Сбор информации, анализ и выжидание закончились, время относительной передышки истекло, операция вступила в активную фазу. А подвергать Полину лишней опасности он не собирался. И на ее желания или протесты в вопросах безопасности ему было плевать с высоты этих самых гор.

Смесь злости и горечи, затаившаяся в золотисто-янтарных глазах девушки, слегка уколола Ивашина чувством вины. Давить на человечку, шантажировать ее чужими жизнями оказалось на редкость противно. Полина — не враг, чтобы применять к ней такие меры воздействия. Но это, пожалуй, самый эффективный, и в то же время гуманный способ пресечь глупости еще до того, как отчаявшаяся девчушка их натворит. Заклинание подчинения, ломающее волю, или одиночная камера в подвале резиденции скорректировали бы ее поведение не хуже, но такого девушка не простит. Да и сам себе он этого не простил бы. Понятно, что сейчас она бесится, бушует, как кошка в ведре с водой и в очередной раз его «активно ненавидит». Зато потом все поймет и будет благодарна.

Отбросив посторонние мысли, Андрей поднес к губам визор, настроенный на засекреченную волну базы.

— Ястреб вызывает Грифона. Птенчик в гнезде. Активировать протокол “Стрекоза” код четыре.

— Вас понял, Ястреб. Есть активировать, — прошипел визор, дважды мигнув оранжевым.

Со стороны ангаров донесся гул, земля под ногами слегка задрожала. Полина вздрогнула, испуганно прижалась к мужчине, вцепившись в рукав его пальто, и молча смотрела, как в небо над базой поднялись около двух десятков вертолетов. Винтокрылые машины приблизились, сбавили высоту и зависли над плато, рассекая морозный воздух. Андрей так же сосредоточенно разглядывал “птичек” магическим зрением, принимая окончательное решение. Чтобы исключить утечку информации магическим путем, экипажи понятия не имели, кто именно возьмет на борт “груз” и куда отправятся с ним дальше. Даже сам Ивашин не выстраивал эту линию заранее, чтобы исключить любое стороннее влияние. Наконец, иерарх снова поднес браслет к губам.

— Семнадцатый, на посадку.

Один из вертолетов пошел на снижение, заложил крутой вираж, начал гасить скорость и вскоре приземлился неподалеку, подняв лопастями вихрь алмазной пыли. Мужчину и девушку хлестнуло мощным порывом ветра, едва не сбившим Полину с ног. Андрей легко удержал девушку, сердито бросив, не глядя на нее:

— Вот они, твои голодовки.

Полина промолчала, спрятав руки и опустив голову. Доводить себя голодовками, действительно, было глупо.

— Зато вертолет не перегрузишь, — уже мягче заметил Андрей. — Прошу на борт. Тесновато, но покомфортнее, чем танк или БТР. И привычней человеку, чем портал.

Не согласиться с последним Полина не могла, хотя на борту вертолета оказалась впервые. Обшивка под ее рукой еще едва заметно гудела, потемневший металл под ногами поблескивал заклепками и слегка пружинил. Кабина экипажа оказалась трехместной, с обилием непонятных приборов, панелей и устройств, но за штурвалом сидел только один человек. Точнее, не совсем человек, судя по плавным, каким-то кошачьим движениям и мягко светящимся из-под шлемофона глазам, отливающим бронзой. Оробев, девушка замерла на входе в кабину экипажа, но начальник особого отдела без лишних церемоний впихнул ее внутрь, усадил в пилотское кресло посередине и пристегнул ремнями. Сам Андрей занял крайнее кресло, надел шлемофон, нажал несколько кнопок на панели, отозвавшейся разноцветными огоньками, и взялся за штурвал.

— Семнадцатый, пока покури. Код четыре меняется на код шесть-один, до выхода из подпространства управление беру на себя.

— Так точно, — кивнул пилот с явным облегчением.

Что за подпространство, Полина не поняла, но желанием пилотировать через него вертолет нелюдь совершенно не горел. Андрей повернулся к девушке.

— Полина, сегодня помимо телепортации ты познакомишься еще с одним способом перемещения в пространстве. Точнее, в подпространстве. Это не больно, не страшно и, что самое важное, в отличие от порталов невозможно отследить. Эффекты для человека… несколько непривычные, но безвредные. А это — чтобы предупредить перегрузку.

На безымянном пальце левой руки девушки возник перстень из какого-то ядовито-синего, казавшегося живым металла. Перстень мгновенно подстроился по размеру и сел, как влитой. При всем желании Полина не смогла бы его даже снять, не то, что потерять. Глаза пилота на мгновение вспыхнули удивлением — альцион, больше известный в этой реальности как “синее золото” и “Слезы Атлантиды”, обладал уникальными магическими свойствами, встречался демонски редко и cчитался огромной ценностью.

— Что это? — Полина удивленно разглядывала перстень под разными углами. Необычный металл не нагревался и приятно холодил кожу, отблескивая неоновым ультрамарином и медитеррани.

— Твоя защита от обесточек и перегрузок, — коротко бросил Ивашин, переключая рычаг вертикальной тяги. Вертолет вздрогнул и оторвался от земли. — Ты до сих пор не определилась ни с магическим зрением, ни с артефактом, который бы хотела. Поэтому я определился сам.

— Поняла. Спасибо, — кивнула Полина, с интересом наблюдая за его действиями и разворачивающуюся за окном потрясающую картину. Увидеть снежные горы, бескрайние леса и кристальные дальневосточные озера, еще и с высоты птичьего полета, она даже не мечтала. На какой-то момент вернулось то странное ощущение распахнувшихся за спиной крыльев, так скучавших по вольному ветру, бездонному небу и жемчужным облакам под неярким розоватым зимним солнцем. Странно, откуда бы это было ей знакомо и близко? Но пьянящее чувство легкости и свободы, шальной — и в то же время щемящей горько-сладкой радости не оставило места для мыслей. Впервые — так высоко, на вершине. Над вершинами, где только ветры, облака и сильные, гордые птицы… Щеки девушки слегка порозовели от промелькнувшего воспоминания, но впечатления настоящего оказались сильнее.

— Спасибо, что взял меня с собой, — совсем тихо произнесла Полина, широко распахнутыми от восторга глазами оглядывая золотисто-розовый рассвет над бескрайними заснеженными вершинами, сверкающими, словно маяки, как и тысячелетия назад. Слишком прекрасные моменты для смертницы. Жизнь, которую у нее отняли, которая уже никогда не станет ее — на сломанных крыльях не летают.

— Зато летают на боевых вертолетах, — усмехнулся Андрей, слегка потянув штурвал вправо. Вертолет послушно дал крен на правый бок, разворачиваясь по широкой дуге.

Полина бросила на соседа гневный взгляд — за считанные без спроса мысли было обидно. Но спорить с иерархом, продолжать злиться или ругаться с ним не хотелось. Это показалось такой же глупостью, как истерика капризного ребенка, топающего ножками в магазине лишь потому, что вместо большой шоколадки получил маленькую. Сихотэ-Алинь вместе с удаляющейся подземной базой и суровой красотой заснувших до весны гор оказался заманчивее.

— А это что за вертолет, тоже боевой? — не удержалась от вопроса девушка.

— Это Ми-8МТА, легкий вертолет ближней тактической разведки, — с готовностью ответил Ивашин. — Семнадцатый, что за машина?

— Модернизированный десантно-транспортный многоцелевой вертолет, с пылезащитными устройствами, вспомогательной силовой установкой АИ-9В и рулевым винтом слева — для увеличения эффективности. Укомплектован оборудованием для подпространственных и межпространственных переходов, магической защитой и вооружением, товарищ полковник, — отчеканил пилот, временно делегировавший свои полномочия начальнику спецотдела.

Иерарх довольно кивнул, не отрываясь от показаний приборов и магической картины мира.

— Именно так. Нравится, Солнышко?

Девушка кивнула, не отрывая взгляда от горной гряды.

— Будешь хорошей девочкой — дам штурвал. Здесь, а не в подпространстве, разумеется, иначе ты нас всех поубиваешь.

Семнадцатый бросил в сторону командира слегка удивленный взгляд.

— Протокол “Стрекоза” не предполагает допуск к управлению военной техникой гражданских лиц.

— Военная техника не развалится, если она пару минут проведет за штурвалом под нашим присмотром, — одними глазами улыбнулся Андрей. — А если развалится, то это хреновая техника.

Семнадцатый бросил скучающий взгляд за стекло и согласно кивнул. Два десятка боевых единиц хреновой техники, разрывающих лопастями небесную синь, от рокота которых дрожали даже горы, впечатляла.

Полина немного поколебалась и неуверенно потянулась к штурвалу. Перехватив взгляд девушки и ощутив непередаваемый коктейль ее чувств, озаривший ауру, Андрей едва удержался от улыбки. Его слова так огорошили Полину, словно он предложил ей не штурвал вертолета, а родовой брачный браслет. Трудно представить, в каком ступоре была бы человечка, сделай он ей в самом деле предложение руки и сердца. Может, и согласилась бы, чем Тьма не шутит. И возможно, даже по-хорошему. Статус его законной жены — совсем иное, чем статус любовницы или собственности, отмеченной Печатью. И защиту обеспечивает почти абсолютную… Даже жаль, что пока совсем уж не время. Придется подождать. Хотя бы до завершения активной фазы операции.

— Это очень сложно? — перебил мысли мага слегка растерянный, но заинтересованный голос девчонки. Семнадцатый сдержанно хмыкнул.

— Проще, чем с “Калашом”. И уж намного проще, чем с крючком или спицами морочиться, — успокоил иерарх. — В обычном трехмерном пространстве вертолет перемещается только по горизонтали и вертикали.

— А не в трехмерном? — обалдела Полина.

— А не в трехмерном перемещается, как Хаос на душу положит. Ну или как сам переместишь, — прищурился иерарх. — Особо умные и за Грань попадают.

Вертолетчик спецотдела не удержался, фыркнул от смеха. Полина смутилась и лишь еще крепче вцепилась в штурвал.

— Сама все увидишь, — спокойно продолжал маг. — Но пока тебе и трехмерного хватит. Чтобы вертолет полетел вперед, слегка нажми на штурвал от себя. Хочешь повернуть направо — штурвал тянешь вправо, влево — аналогично. Только тянешь, а не дергаешь, оторвешь еще к демоновой праматери.

Штурвал оказался неожиданно неподатливым. Даже сдвинуть его Полине было непросто, не то, чтоб оторвать.

— Ну вот, даже на такую ерунду силенок не хватает. Теперь точно сам кормить буду, — покачал головой Андрей, накрывая ее руку своей и слегка надавливая на штурвал. Пилот спецназа уставился в летную карту, затем отвернулся и принялся медитировать на горы, словно видел их впервые в жизни, а не служил на этой опостылевшей базе явно не первый год. Девушка вспыхнула, бросив на начальника особого отдела укоризненный взгляд. Силу и тепло руки мага она ощущала даже сквозь перчатку, и это странно волновало девушку. Но мир, белым котом свернувшийся под ногами, и мощь боевой машины, послушной под ее рукой, пусть даже так, приводили в восторг. Дыхание перехватило, губы сами собой растянулись в улыбке.

— А можно… еще выше? — Полину накрыл кураж, вертолет как будто стал продолжением тела.

— Можно. Для этого и существует рычаг вертикальной тяги.

Полина поспешила и дернула рычаг слишком резко. Вертолет ощутимо тряхнуло. Пилот спецподразделения неразборчиво выругался под нос.

— Извините, — девушка готова была провалиться сквозь землю. Лишь начальник особого отдела и бровью не повел.

— Солнышко, не торопись, пока за нами никто не гонится. А если и погонятся — пилотировать “вертушку” будешь точно не ты, — в голосе мага прозвучала легкая ирония. — Спешка нужна только при ловле… в общем, насекомых. В остальном нужна разумность. Спокойно, аккуратно… Вот так, отлично.

В две руки пилотирование снова пошло гладко и легко, словно Полина всю жизнь только этим и занималась. Вертолет выровнялся, плавно поднялся и завис над заснеженным ущельем. Остальные машины зеркально повторили маневр.

— Это… потрясающе! — девушка обернулась к иерарху, насколько позволяли ремни безопасности. В глазах светился чистый восторг, золотистые волосы, выбившиеся из-под шапки, упали на лицо, но она этого даже не замечала. Впервые он видел ее такой — счастливой, целостной, настоящей. Живой. Больше всего на свете хотелось видеть ее такой всегда. Андрей еле удержался от локального замедления времени, чтобы продлить это мгновение настоящего, пока его не уничтожило прошлое. И решительно отогнал дурные мысли о замыкании темпоральной петли. Нужно продолжать операцию, а не расслабляться, подобно девчонке. Не все, что можно человечке, позволительно ему. Полина бы сильно удивилась этому факту.

— Рад, что это небольшое отклонение от протокола тебя порадовало, — позволив ей от души насладиться ощущениями, нарушил молчание маг. — Теперь снижайся. Спокойно, без болтанки. И не дергайся, что бы ни происходило.

Вертолет слегка дрогнул и плавно пошел на снижение. Полина подняла глаза и невольно вздрогнула: на том самом месте, где он только что был, осталась его точная копия, от которой в их сторону тянулись какие-то полупрозрачные нити, похожие на щупальца медузы.

— Этот вертолет… он раздвоился! — ахнула потрясенная девушка, едва не выпустив из рук рычаг.

— Иллюзия, — коротко пояснил Андрей, вновь поднося к губам браслет. — Всем бортам: фаза два.

Полина онемела, глядя, как остальные вертолеты синхронно раздваиваются и разлетаются в разные стороны. А в следующее мгновение вокруг сгустились сумерки, мир обесцветился и рассыпался мириадами серебристых искр. Горы, земля и горизонт исчезли, время словно застыло в пугающей абсолютной тишине, которая после свиста ветра и гула вертолетов казалась оглушающей. Ставшая полупрозрачной кабина вертолета заставила девушку зажмуриться и невольно прижаться к магу — первое знакомство с подпространством для человека оказалось шоком. Увидев собственные руки, сквозь которые нахально мигали огоньки приборной панели, Полина отшатнулась и закрыла глаза, опасаясь за сохранность своего рассудка. Но это не помогло — полупрозрачные веки не позволяли провалиться в спасительную темноту.

— Лина, все в порядке, — успокаивающе произнесло чужое сознание, коснувшееся ее разума. Совсем как тогда, при считке.

Девушка отпрянула. Ужас перед ментальными допросами оказался сильнее разумных доводов.

— Солнышко, это не считка, — донесся ответ на ее невысказанный вопрос. Полупрозрачная ладонь мага мягко отодвинула руки Полины от панели управления, набрала какую-то комбинацию и коснулась светящегося ромба. — Здесь не распространяется звук, все разговоры — только телепатически.

Справившись с первым шоком, девушка уже более спокойно огляделась, все еще не спеша отодвигаться от мага, оставшегося единственным островком уверенности и стабильности. Чуждое сознание деликатно молчало, обозначая лишь свое ненавязчивое присутствие, и совсем не стремилось к захвату ее разума. В нем не было ни давления, ни угрозы. Полина чувствовала и откуда-то знала, что мысленное общение для мага — так же естественно, как дыхание.

— А куда мы летим? Как здесь вообще ориентироваться? — девушка по привычке попыталась задать вопрос вслух, но тишина оставалась такой же звенящей и непоколебимой. Ивашин не солгал — ни единого звука в этом странном призрачном мире она так и не услышала. Но мысли, как оказалось, передают информацию и даже эмоции не хуже слов. Спецназовец так же беззвучно хмыкнул: для него это прозвучало слишком забавно и наивно.

— В Солнечногорск, как и собирались, — мысленно ответил маг.

— А зачем… такие сложности? — не удержалась от вопроса девушка.

— Лина, вот тебе простая задачка: было тридцать восемь вертолетов, половина из которых — иллюзорные, но фактически неотличимые от реальных. Все двигаются с разной скоростью и в разных направлениях. Один из вертолетов связан с линией реальности искомого объекта и скрытно направляется в сторону закрытого города, — в мыслеречи мужчины проскочили нотки веселья. — Как думаешь, в каком из них находится объект?

— Наверное, в том, который в закрытый город летит, — неуверенно предположила Полина.

— Ответ неверный. Правильный ответ — ни в каком.

— А где же тогда этот… объект? — окончательно запуталась девушка.

— А нигде, — ухмыльнулся иерарх. — И никогда. Подпространство — своеобразная изнанка мира, его тень, слепок, набросок. Привычные понятия пространства и времени, даже многомерного, здесь неприменимы. И координаты любого объекта в подпространстве неопределимы в принципе. Их просто не существует, Солнышко. Как и нас — для тех, кто остался там.

— Это как?

— Примерно, как в вашей квантовой механике. Принцип неопределенности Гейзенберга в школе учила?

— Учила, — девушка замолчала, осторожно оглядывая изнанку мира и пытаясь осмыслить сказанное. Но разложить столь необычную информацию по полочкам не выходило. Все это выглядело слишком сложным, чуждым и пугающим. А начальник особого отдела, катающий ее на вертолете и проводящий экскурсии по подпространству, попутно едва ли не на пальцах объясняя невообразимые вещи? Такое Полине даже в голову не пришло бы. Поведение же самого иерарха казалось еще непонятнее, чем странные законы этого… подпространства, и напрочь сбивало девушку с толку. Сначала он обещает ее убить, потом зачем-то учит стрельбе и самообороне. Злится, хмурится, бранит ее непонятными ругательствами, и в то же время на руках носит. Против воли уложил в свою постель, и для чего? Чтобы теплее было, или чтобы сделать массаж? Цинично и безжалостно заявил на нее права, а теперь, как ни в чем не бывало, обсуждает с ней военную технику и квантовую механику. А она, пожалуй, сошла с ума, раз сама жмется к нему, как бездомный щенок. Такая же жалкая, грязная, бесполезная, сама себе обуза. Разве что ленивый не пнет. Но чекист почему-то не пинал. Полина успела повидать мага разным: бесстрастно-равнодушным, сердитым, заинтересованным, сосредоточенным, усталым, циничным, жестким, заботливым. Но так и не могла понять, какой же он на самом деле.

— Солнышко, ты не забыла, что мысли здесь равносильны словам и являются достоянием общественности? — прервала ее размышления мыслеречь мага, оттененная легкой иронией.

— Что? — Полина встрепенулась и залилась краской, запоздало пытаясь ни о чем не думать. Но понимание не помогло избавиться от мыслей. Чем больше она пыталась от них избавиться, тем назойливее они становились, терзая ее, подобно пираньям. Даже слова контролировать получалось не всегда, а уж мысли — и подавно. А осознавать, что ее глубоко личные переживания стали достоянием общественности и развлечением для нелюдей, было и вовсе невыносимо. Что она пытается скрыть от того, кто читает в умах и душах? Страх, неловкость, стыд, от которого хотелось провалиться сквозь землю, если она здесь вообще существует. В сторону мага она опасалась даже взглянуть, чтобы не увидеть в ответном взгляде насмешку и презрение.

— Три тысячи демонов, Полина, — устало ругнулся маг мыслеречью. — Делать мне больше нечего, такой херней заниматься. Ничего нового и удивительного для меня в твоих мыслях нет. Да и Семнадцатому на это плевать — вон, щитами закрылся, чтоб нас не слышать, и линии реальности мониторит. Ваше бесконтрольное мышление у нас вызывает разве что головную боль. Если бы я тебя не осадил — один Хаос знает, до чего бы ты себя накрутила.

— Простите, — девушка смущенно спрятала руки в рукава, опуская порозовевшее лицо. — У меня не получается контролировать мысли.

— Чем больше ты стараешься о чем-то не думать, тем сильнее на этом зацикливаешься, — не отрываясь от пилотирования вертолета, бросил иерарх. — Такой ментальный вопль слышен на все подпространство, твои мысли разве что мертвый не услышит.

— И что мне делать?

— Экранировку и щитовые чары тебе пока не осилить, поэтому просто подумай о чем-то нейтральном.

— О чем? — растерялась Полина. Мыслеречь девушки стабилизировалась, вместо шквала путаных мыслей и стрессовых эмоций теперь ощущалось сдержанное любопытство. Девушка напомнила осторожную кошку, несмело ступающую мягкими лапками на чужую, неисследованную территорию.

— Да хоть о съезде КПСС, хоть о красоте ногтей, — отозвался Андрей. — А если будешь детально представлять процесс вязания и удерживать в сознании схемы, желающих почитать твои мысли значительно поубавится. Но сейчас тебе лучше подумать о доме и родителях. Это серьезно облегчит всем нам жизнь и спецоперацию.

Полина удивленно подняла на мужчину глаза. Маг лениво обернулся, подмигнул ей и отвернулся, переключив все внимание на приборы и линии реальности. В серебристо-стальных глазах, наряду с сосредоточенностью, плясали хитрые чертики. Все-таки какое-то понятие навигации тут имелось.

***

Окраина Солнечногорска встретила маленький отряд той тишиной, безветрием и безлюдьем, которые бывают разве что ранним субботним утром. Заснеженный перелесок и расстилающееся за ним поле мирно спали под белым покрывалом. Лишь в отдалении дымила промзона, да случайный порыв ветра донес паровозные гудки. От вида родных и знакомых с детства мест, увидеть которые Полина уже и не надеялась, в груди болезненно сжалось. Но удариться в воспоминания и уйти от реальности в мир грез ей не позволили.

Посадив вертолет и отдав пилоту приказ ждать, Андрей выпрыгнул из кабины, осмотрелся и повернулся к Полине, не решающейся покинуть вертолет:

— Оперативнее, не на курорт прилетели. Прыгай.

— Я упаду, — замялась девушка.

— Не упадешь, я поймаю. Прыгай давай или оставайся здесь и жди, координаты я и без тебя знаю, — в воздухе уже сгущалась серебристая дымка портала.

Как бы ни хотелось оттянуть неизбежное, сидеть в вертолете хотелось еще меньше. Полина зажмурилась и спрыгнула, тут же оказавшись в объятиях чекиста. Девушка замерла, медово-янтарные глаза встретились со стальными. Сердце сбилось с ритма и заколотилось, словно от бега, ресницы задрожали. Несколько бесконечно долгих секунд они просто стояли. Наконец маг разжал хватку, отпуская девушку, и равнодушно повернулся к вертолету.

— Нelicopter factus invisibilis, — бросил иерарх, выбрасывая руку в сторону машины. Вертолет потерял краски, стал прозрачным и бесследно исчез. Андрей обернулся к оторопевшей спутнице.

— Обычный непрогляд, чары невидимости. Нечего вертолет светить, нам на нем еще обратно лететь, — пояснил он. — Пора бы уже привыкнуть. Идем, Лина, нам отсвечивать тоже не стоит. Меры я, конечно, принял, но и против нас не малышня работает. В портал!

Дом, в котором после смерти матери проживал с новой семьей отец Полины, Юрий Васильевич Завьялов, за четыре года совершенно не изменился. Разве что резные деревянные наличники на окнах слегка потемнели и начали рассыхаться, дорожки и палисадник засыпало снегом, да вместо коляски у входа стояли детские санки. Подрос братик. Жаль, что сестру он даже не узнает.

Немного постояв на крыльце и собравшись с мыслями, Полина нажала на кнопку звонка.

— Кого черт принес в такую рань? — проворчал знакомый мужской голос из-за двери.

— Папа, это я, Полина.

За дверью воцарилась гробовая тишина, в которой медленно ползли томительные секунды. Наконец, дверь открылась, пропуская рыхлого приземистого мужчину лет пятидесяти, наспех одетого в майку и треники. Юрия Васильевича ранние гости, похоже, вытащили из кровати. Увидеть на пороге дочь он совершенно не обрадовался, во взгляде читалось удивление, смешанное с легким раздражением и чем-то вроде тоски. Схожесть выросшей Полины с покойной матерью снова всколыхнула воспоминания, которые он настойчиво гнал прочь все эти годы.

— Вылитая Вера стала, — вздохнул мужчина. — И глаза материны… А это еще кто?

Выбитый из колеи Юрий Васильевич спутника дочери заметил не сразу. И теперь настороженно окинул оценивающим взглядом высокого крепкого мужчину в неброском, но явно дорогом черном пальто, каких в этом захолустье и не сыщется. Бесстрастный взгляд холодных глаз, темные волосы, тронутые сединой, правильные черты лица, оттененные властностью и жесткостью, сила и уверенность, исходящие от этого мужчины, вызывали какой-то безотчетный страх. Естественность и расслабленность визитера, небрежно оглядевшего хозяина в ответ равнодушным, даже скучающим взглядом, показалась еще более пугающей. Залетная птица очень высокого полета. Хищная. Опасная. Такие здесь не летают. И тем более — не залетают в гости по утрам.

— КГБ, Особый отдел. Полковник Ивашин, — пугающий гость предъявил удостоверение.

— Поля, объясни, зачем… здесь КГБ? — растерялся Юрий Васильевич, обернувшись в сторону дочери.

— Познакомиться с возможным будущим родственником, — ответил вместо девушки полковник КГБ. — Разрешите войти?

— Проходите, — оторопевший Юрий Васильевич отступил от дверей, пропуская гостей в дом. Понятно, что последний вопрос был чисто риторическим.

Проведя гостей на кухню, хозяин дома поставил чайник и засуетился, выставляя на стол нехитрое угощение.

— Извините, только чай и пряники. Спиртного нет — не ждал гостей.

Иерарх с комфортом расположился на узком продавленном диванчике, словно в любимом мягком кресле у камина. Девушка, пряча неловкость, скромно присела рядом и сложила руки на коленях. Повисшее напряжение казалось почти осязаемым. Неуверенные, суетливые движения отца, его непонимающий, растерянный взгляд выдавали полное смятение. Только сейчас Полина поняла, как же сдал, осунулся отец за последние годы. Один чекист чувствовал себя в высшей степени уверенно и выглядел хозяином положения.

— Не стоит беспокоиться, гражданин Завьялов, мы не отнимем у вас много времени, — слегка прищурились серебристо-стальные глаза, наблюдая за мужчиной. — Тем более, я на службе, а Лина вообще не любит спиртное. Не так ли, Солнышко?

Полина молча кивнула, пряча порозовевшие щеки. То, как напрягся Завьялов при слове «Лина», как мгновенно исказилась и потемнела аура, заметил один Ивашин. Как и предполагал, кровной связи между ним и Полиной маг не обнаружил.

— Так вы… пришли просить руки… этой… моей дочери? — взял себя в руки Юрий.

— Просить руки посчитал бы за честь. Но, боюсь, это не вполне правомерно, — вздохнул Андрей, гася в глазах вспыхнувшие огоньки. — Полина ведь вовсе не ваша дочь?

— Как вы узнали? То есть, это ложь! — побледнел Юрий.

— Ложь? По-вашему, я лгу? — приподнял бровь Андрей. — Мне ничего не стоит это доказать. Лучше расскажите все добровольно, это не только в наших, но и в ваших интересах.

От ледяного холода в его глазах и затопившей их Тьмы Завьялов отшатнулся. Ничего не понимающая Полина растерянно переводила взгляд с иерарха на отца. Случайно поймав взгляд родителя, девушка оторопела от неприкрытой ненависти, смешанной с бессилием и страхом. Бессильной ненависти.

— Он… не человек! А ты… такая же дрянь, как твоя мать. Быстро же перед ним ноги раздвинула, шлю…

Последнее слово оборвалось сдавленным хрипом. Юрий инстинктивно схватился за горло, сдавленное неведомой силой, его лицо с каждой секундой багровело.

— Монстр! — в ужасе просипел он.

— Уж точно не цветочная фея, — согласился темный иерарх.

Мужчина, который не имел никакого отношения к рождению Полины, безуспешно пытался сделать глоток воздуха.

— Бесполезно, — сочувственно покачал головой Ивашин. — Вы перешли границу, которую переходить вредно для здоровья. А в ваши годы стоит быть внимательнее к своему здоровью, прислушиваться к рекомендациям врачей и добрым советам. Вы же разумный человек?

— Я… понял, — неразборчиво прохрипел Завьялов, уже начинающий терять сознание. Побелевшая Полина вжалась в угол дивана и забыла, как дышать.

— Вот и замечательно, — похвалил иерарх, небрежным движением руки растворяя магическую удавку. — Двое разумных людей всегда услышат друг друга. На всякий случай напоминаю: вы говорите о моей женщине. И вы будете говорить о ней либо с уважением, либо никак, если не желаете, чтобы ваши грязные слова застряли у вас в глотке. Это ясно? Или заткнуть вас навсегда?

— Ясно, — выдавил Юрий, жадно хватая воздух и потирая шею. Ему не верилось, что монстр его отпустил.

— Очухались? Теперь рассказывайте все с самого начала, у меня не так много времени. Я давно понял, что Полина вам не дочь. Но за что вы ее ненавидите?

— Вы правы, этот ублю… эта женщина мне не дочь. Вера выходила за меня замуж уже беременная ею. Да, моей женой стала гулящая девка. Позор какой, кто бы знал. А я слишком любил Веру, думал, справлюсь, смогу принять чужого ребенка. Молодость часто наивна и самонадеянна. Надеялся, что все образуется, жена успокоится, полюбит меня и у нас будут еще дети. Не срослось. Долгие восемь лет Вера ждала, что тот, кто наградил ее этим пузом, вспомнит о своем обещании и вернется за ними. Даже Польку к бабке отправляла, чтобы без помех заниматься поисками. По воде и зеркалам смотрела, все с медальоном каким-то носилась. Она ж ведьма была, Верка… Верно, приворожила меня, дурака. Не мог я без нее, жизни не видел. Потому и согласился на все: хоть так, лишь бы моей была. Дал ей прикрытие, а ее дочери отчество и фамилию.

Маг слушал внимательно. Завьялов не врал и искренне верил в то, что говорит. Даже в Кристалле Истины не было необходимости: ментальных щитов у человека не стояло, его слова полностью совпадали с мыслями.

— Какого демона вы столько лет это скрывали?

— Вера взяла с меня магическую клятву о молчании. И просила позаботиться о дочери до 21 года. Перед смертью. Просила прощения, обещала, что у меня еще будет семья и сын, а мне никто кроме нее не был нужен. В петлю готов был лезть, да она своей Силой запретила.

— Текст клятвы? — уточнил Ивашин.

— Не помню, столько лет прошло, — взмолился Юрий Васильевич, неосознанно касаясь шеи.

— Хаос с вами, на считке все равно вспомните. Подозреваю, что с клятвой Вера Степановна дала маху, раз после ухода за Грань ее и бабки девочка осталась одна. И как бы вы к ней ни относились, своих родителей она не выбирала и ни в чем перед вами не виновата, кроме факта своего существования. А вы свою жену просто предали.

— Вы правы, — выдавил Завьялов. — Но… я не смог. Я всего лишь человек. Девчонка, она… слишком напоминала свою мать.

В голосе и ауре мужчины промелькнуло искажение, которое исчезло слишком быстро, чтобы его идентифицировать. Но не для Высшего Темного, иерарха уровня.

— Мер-р-рзавец, ты хотел ее! И сейчас хочешь, — прорычал Андрей. — И ненавидишь лишь за то, что она никогда не заменит Веру.

Собеседник стал белее стенки, одним махом постарев лет на двадцать. Раздавленный, сломленный, уставший.

— Ваше счастье, что эту… слабость у вас хватило ума и совести сдержать, — маг быстро вернул себе привычное хладнокровие. — Вам известен ее настоящий отец?

— Понятия не имею. Вера никогда об этом не говорила.

Юрий не солгал, но в мыслях человека помимо сказанного возник образ необычного овального медальона из ультрамариново-синего металла. Альцион, Слезы Атлантиды… В середине сверкал крупный камень неправильной формы, больше всего напоминающий оплавленный осколок стекла. Внутри камня хаотично вспыхивали и метались бело-голубоватые искры. Сердце Ангела. Запоздалый, горький обломок некогда могущественной Силы. Незваный гость из чужого, невообразимо далекого мира, впаянный в альцион, как живое, бьющееся сердце. Проклятие, похожее на дар. Дар, подобный проклятию. Сила, облеченная в плоть камня, воплощенная легенда.

— Где медальон, который хранила ее мать?

Человек молчал, опустив потухший взгляд в пол.

— Где артефакт ее рода, сукин вы сын?

Полина сидела неподвижно и безмолвно, ни жива ни мертва. Сейчас в очередной раз ее жизнь разлеталась на осколки, и она ничего не могла с этим сделать. Даже жуткая удушающая магия померкла в сравнении с болью от того, что вся ее жизнь на поверку оказалась ложью, а единственный близкий человек ее ненавидит. Сегодня она потеряла отца. И брата. Точнее, узнала, что их у нее никогда и не было.

— Я не знаю, у меня его нет! — не выдержав напряжения, Завьялов вскочил и бросился в сторону двери. Но через пару шагов кулем свалился на пол, опутанный светящейся мелкоячеистой сетью. Иерарх даже пальцем не пошевелил.

— Папа! — рванулась к упавшему Полина.

Нечеловечески сильная мужская рука, словно продолжение кошмара, обхватила ее талию и заставила опуститься обратно на диван.

— Сядь и не путайся. Обездвижу, как этого… клятвопреступника, — предупредил Андрей, в последний момент удержавшись от грязного ругательства. Заметив испуг в янтарных глазах, он слегка скривился. — Успокойся, нихрена ему не сделается, “авоська” не опасна. Не способен говорить за столом переговоров — будет говорить в процессе считки и лежа на полу. Я не собираюсь за ним бегать по всему Солнечногорску.

Девушка молча кивнула и опустила голову. Сил что-то говорить просто не было, внутри все словно онемело, в ушах стоял легкий звон, сквозь который смысл сказанного пробивался, как сквозь вату. Маг задержал на ней взгляд и осторожно приподнял ее лицо за подбородок, заглядывая в глаза. Его уверенный, ободряющий взгляд и успокаивающие прикосновения словно ослабили тиски, сжавшие душу, как будто иерарх передал ей частичку своей уверенности и силы.

— Все будет хорошо, — шепнул Андрей, подкрепляя слова мыслями. — Ты не одна, я помогу тебе. Верь мне, Золотинка.

— Андрей, пожалуйста, давай уйдем отсюда, — тихо попросила Полина.

— Сейчас уйдем, — пообещал маг. — Иди одевайся и жди меня, я быстро.

Полина вцепилась в его рукав мертвой хваткой, как утопающий в спасательный круг. Казалось, стоит отойти от мага — все ее хрупкое, чудом сохраняемое спокойствие рухнет подобно карточному домику, погребая под обломками остатки ее рассудка.

— Хорошо, одевайся здесь, — Андрей мягко отцепил от себя девушку и вложил в ее руки телепортированные сапоги, шапку и полушубок. — Только отвернись к окну и не мешай мне.

— Почему к окну? — немного отвлеклась девушка.

— Я знаю, как ты боишься считок. Поверь, тебе не стоит этого видеть, тем более? сейчас.

Полина механически кивнула и послушно принялась натягивать сапоги. Руки девушки слегка подрагивали.

Маг, не теряя времени, склонился над спеленатым, как младенец, несостоявшимся родственником. В глазах Юрия Завьялова не осталось ничего, кроме дикого ужаса. А в следующий момент сознание взорвалось изнутри, утопая и захлебываясь в океане собственной памяти, заново проживая в самых неприглядных подробностях все, что интересовало Ивашина. В отличие от Полины, щадить этого человека иерарх совершенно не собирался.

Мгновения, равноценные годам, годы, сжавшиеся в секунды, промелькнули в сознании мага и сложились в мозаику быстрее, чем девушка успела обуться. На полуобморочное состояние “клиента” Андрею было плевать, полученная информация оказалась намного важнее. Жизненно важной. Милость Изначальных, не иначе, что после смерти Веры отец не поддерживал отношений с дочерью и оказался вне поля зрения охотников за чужими архивами. Допустить самую малую вероятность утечки означало новый виток войны на уничтожение. Такой роскоши иерарх не мог себе позволить. Стирание памяти давало слишком слабые гарантии. Даже оставлять труп слишком опасно: грамотный некромант разговорит и мертвого. Кривая клятва вряд ли в силах помешать тому, что уже стучится в дверь костлявыми пальцами. Толком не зная, против кого и чего приходится работать, Ивашину оставалось лишь одно. Завьялов — не жилец, это ясно, как Изначальный Свет. Не в первый раз приходилось принимать такие решения и выносить приговор. Но давно это решение не давалось так тяжело.

Еще раз внимательно изучив линии реальности, Андрей переключился на тусклую ауру Юрия Васильевича. Тонкая нить человеческой жизни серебрилась в пальцах мага, хрупкая, словно паутинка. Медленно, вязко ползли секунды. Выцветшие за считанные секунды белесые глаза встретились с черными провалами, уже возвращающими привычный серебристо-стальной цвет. И в этом взгляде больше не было страха.

— Я покойник, — попытался улыбнуться Завьялов.

Ивашин молча кивнул соглашаясь. К чему отрицать очевидное. Разорванная его волей нить чужой жизни медленно гасла.

— Даже если бы я заслуживал помилование, мне недолго осталось. Я давно и безнадежно болен.

— Я знаю.

Разуверять человека в небезнадежности его болезни маг не собирался. Давать смертнику пустые надежды, цена которым — прах, слишком жестоко. А к бессмысленной жестокости Высший испытывал стойкое отвращение.

— Пожалуй, впервые я рад, что развелся, как только узнал о болезни. Наташа не заслужила такой судьбы, — в мыслях мужчины послышалась скрытая мольба.

— Никто из нас специально не заслуживал. Но за все приходится платить, нравится это или нет, — ровно ответил маг. — Ваша жена и сын никому из нас не нужны, а я тем более не собираюсь вмешиваться в их жизнь.

— Спасибо, — с облегчением растаяло в ускользающем сознании человека. — И… позаботьтесь о… дочери Веры. Я был плохим мужем, плохим отцом. И довольно паршивым человеком. Но я… не хотел зла. Наверно, только перед смертью люди рассуждают шире и видят многое… иначе.

— Каждый видит то, что способен видеть. Вы просто позволили себе быть слабым и сделали себя таким. А слабые обычно погибают. Я — не ваш духовник, чтобы отпускать грехи. Вышло как вышло, преданность и предательство часто ходят рядом, — констатировал темный иерарх. — Я позабочусь о Полине, обещаю.

Юрий слабо кивнул, захрипел и замер. Голова с глухим стуком опустилась на пол.

Весь диалог занял считанные секунды. Андрей привычным движением закрыл мертвецу глаза и поднялся, встретившись взглядом с Полиной.

— Что это с ним? — встревоженно поинтересовалась девушка.

— Последствия, — обтекаемо ответил маг, открывая портал. — Себя вспомни.

Девушка зябко передернула плечами и слегка заторможенно принялась застегивать полушубок непослушными онемевшими пальцами.

— Тысячу демонов и Первородный Хаос на эти пуговицы! — выругался маг, отталкивая ее руки. — Сам застегну.

— Мы полетим домой? — с надеждой спросила девушка, покорно ожидающая, пока мужчина справится с полушубком.

— Обязательно. Только сначала навестим еще одно место и попытаемся забрать одну важную вещь.

Последние слова серебристой дымкой растаяли в портале. А через пару мгновений жадное пламя охватило осиротевший дом. Резные наличники, сухие деревянные балки и перекрытия вспыхнули, как спичка. Безжалостная стихия Огня, направленная рукой иерарха, не оставляет шансов даже самому искусному некроманту.

Глава 13. ОСКОЛКИ ЛЕГЕНДЫ

… Базовая реальность, Сингапур, координаты засекречены

Шерридан допил виски, матерясь, перевязал плечо и уже собирался хоть немного поспать, как мирно стоящий на столе кристалл видеосвязи дрогнул, поплыл и тревожно замигал багровыми всполохами.

— Идавелль вызывает Землю-А-19/004-6-17… Идавелль вызывает Землю-А-19/004-6-17

Осунувшийся Шерридан, едва перебинтовавший незаживающее ранение, сердито коснулся кристалла ладонью.

— Какой долбанный ублю… Элиа?

Развернувшееся в воздухе трехмерное изображение красивой темноволосой девушки-подростка медленно фокусировалось, еще подергиваемое рябью. Дочь в этом изображении Шерридан узнал не сразу.

— Элиа, разорви тебя демо… что происходит? Это засекреченная имперская связь…

— Папа, я не знаю! — в женском голосе прозвучала паника. — Защита Города пала, правящий дом укрылся в подземных крепостях, а те, кто не успел или не имел доступа — погибли. Дедушка в последний момент перенес меня в узел связи и дал координаты…

Шерридан похолодел.

— Что с отцом?

— Дедушка… его больше нет, — всхлипнула девушка. — Плотоядные мертвецы. Их слишком много. Здесь защита еще держится, но Силы слишком мало.

— Элиа, держись! Не отходи от кристалла! Я сейчас позову Дейта, мы откроем портал.

Со стороны послышался скрежет и глухие удары, словно кто-то пытался выбить дверь.

— Папа, мне страшно! Забери меня отсюда, — всхлипнула девушка.

Боль и страх дочери ударили по нервам Шерридана, подобно мучительному проклятию. Он даже не сразу осознал, что отца больше нет.

— Элиа, не бойся, все хорошо, сейчас мы тебя перенесем… Дейт, чтоб ты сдох, где тебя демоны носят!

Ослабленный ранением маг был просто не в состоянии без посторонней помощи открыть портал, чтобы спасти родную дочь. И это ощущение полной беспомощности стало, пожалуй, худшим, что он испытал в жизни.

— Шер, ты охре… — Дейтран, явившийся на зов брата, обомлел. — Элиа? Эр-де-марр…

— Не выражайся при ней тут, лучше помоги открыть портал, времени мало, — осадил брата Шерридан.

— Это может быть опасно, межмировой портал без маскировки отследит даже новичок, — напомнил более хладнокровный лорд-командующий военной разведки. — А против нас работают далеко не новички.

— Опаснее немертвых? Эр-де…, — Шерридан бросил взгляд в сторону испуганной девчонки и осекся на половине ругательства. — Вытаскиваем ее, демонов ты… маршал! У нас с защитой уж точно получше, чем там. Ну не перехватят же ее, в самом деле.

Изображение снова исказилось, передавая перекошенное от ужаса лицо девушки, за спиной которой все нарастал неясный шум.

— Остынь, уже открываю, — посреди кабинета сгустилась серебристая дымка. — Лучше стабилизируй проход, я тебе не иерарх этого проклятого уровня, чтобы межмировые порталы одной личной Силой держать.

Шерридан согласно кивнул, подключаясь к брату. Две кристаллических ауры цвета маренго слились в одну, отдавая все силы на выполнение одной задачи. Портал четко оформился в застывшую овальную структуру, больше напоминающую амальгаму или тончайшее зеркало, чем дымку.

— Элиа, прыгай в портал, быстро! — рявкнул обеспокоенный отец.

— Папа, портал не открыт, я вижу только контур! — запаниковала девочка.

— Эр-де-марр! — не удержался Шерридан, опустошая магический резерв до дна. Рука моментально почернела и покрылась трупной зеленью, но ему на это было плевать. Гхоррт с ним, с потенциалом. Главное, портал стабилизировался, а с раной он позже разберется, если останется жив. А если не останется — тем более, плевать, лишь бы выжила Элиа… Дочь и брат — все, что у него осталось. Но Дейт вполне способен за себя постоять, а Элиа… Страшно даже представить, что она может погибнуть. Жутко, жестоко, в эпицентре аномалии, распадающегося пространства, кривого времени, не позволяющих даже нормально открыть портал. От рук и клыков неупокоенных кровожадных монстров, рукотворных чудовищ, которых они сами же и создали. Нет, в любом мире этой ветви ей точно будет лучше, чем в Идавелль.

Девушка бросилась в портал, успев буквально в последнюю секунду, прежде чем стальная дверь, зияя рваными клочьями металла, окончательно слетела с петель, и узел связи заполонили немертвые твари. Показалось, или в самом деле до него донесся знакомый запах полуразложившейся плоти, запрограммировано тянущейся к нему гнилыми челюстями и крючковатыми костлявыми пальцами. Шерридан встряхнул головой, сбрасывая наваждение, и вздохнул с облегчением. Элиа успела, она жива и в безопасности. За счет искажения базисов Идавелль и отличия физико-магических законов разных уровней реальности, перемещение не вышло мгновенным, как в пределах уровня. Но сейчас она появится. Должна бы уже появиться… Шерридан похолодел, с тревогой встретившись взглядом с братом.

— Дейтран, драконье дерьмо! Ты что, координаты забыл или порталы привязывать разучился, эр-де-марр? Где она, почему не выходит?

Портал сиротливо висел посреди кабинета, безупречно ровный, подобно зеркальной глади. Без единого признака перемещенной девушки.

— Ты… ты ее потерял? — взвыл Шерридан, пытаясь схватить брата за грудки.

— Сядь, драконье дерьмо, и успокойся, — рыкнул Дейтран. — С таким же успехом я могу обвинить тебя в том же самом. Порталы стабилизировать разучился?

Дейт силой усадил брата обратно в кресло, стараясь не повредить раненому. Хотя, куда уж сильнее, такую руку проще ампутировать до самого плеча, чем исцелить.

— Дейт, где Элиа? Я ее даже не чувствую.

— Еще бы, всю Силу в ноль свел, — проворчал Дейтран, пытаясь обнаружить местоположение девушки через кровную связь, но она словно в воду канула. — Тебя сейчас хоть мертвяки жри — не почувствуешь, странно, что в кому не скатился. Вытаскивай потом тебя, идиот недобитый…

— Что-нибудь нашел? — прозвучал глухой, безжизненный голос брата.

Дейт лишь покачал головой.

— Нет. И это не наша ошибка. Привяжи мы неправильно портал, что уже само по себе смешно, Элиа бы вышла из него. В другой точке, но вышла, живая. Она могла погибнуть после выхода, но не исчезнуть без следа.

— На что ты, сожри тебя умертвие, намекаешь?

— Это не случайность и не сбой, а спланированная акция. Кто-то ее все-таки перехватил.

… Базовая реальность, Солнечногорск

Портал перебросил Андрея и Полину точно в заданный квадрат. Увидев, где они оказались, Полина замерла от неожиданности, вопросительно глядя на спутника и смешно щурясь от нестерпимого желания чихнуть. Старенький бабушкин дом, полный самых теплых и счастливых детских воспоминаний, даже среди пыли и запустения, казался уютным. Сквозь рассохшиеся, грубо заколоченные ставни пробивались тонкие солнечные лучи, расчертившие замусоренный пол кривыми полосками света. На чердаке пару раз что-то глухо хлопнуло, заставив девушку вздрогнуть и инстинктивно схватиться за руку мужчины.

— Не волнуйся, Солнышко, просто ветер, — успокоил маг.

— Зачем мы здесь?

— Забрать то, что принадлежит тебе. Медальон твоей матери.

— Вряд ли здесь осталось что-то ценное, — усомнилась Полина. — Даже странно, что дом до сих пор не снесли.

— Подобные артефакты сами себя защищают и не даются в чужие руки, — пояснил иерарх. — Как защищают и место, к которому они привязаны. А теперь постой тихо и не мешай.

Андрей переключился на магическое зрение и осторожно прощупал пространство. Магический фон почти отсутствовал, но это ничего не значило — артефакты, подобные Сердцу Ангела, умели скрывать свое присутствие. Иначе покойный негодяй Завьялов давно бы сумел его продать. Что и пытался сделать несколько раз, но магическая драгоценность с завидным постоянством возвращалась обратно на руины, с каждым разом маскируясь все изощреннее. Пока не потерялась окончательно. Обнаружить медальон оказалось сложно даже для Высшего, но вещица слишком важна, чтобы уйти без нее.

— Interdictum venit, et deinceps, — пробормотал маг, сплетая поисковую сеть, пронизавшую пространство тончайшей невесомой паутиной. — Оcculta apparet…

На перекрестье силовых линий что-то блеснуло иссиня-белой вспышкой, от которой Полина испуганно отшатнулась. Не веря собственным глазам, девушка смотрела, как на полу, среди груд хлама, медленно материализуется крупный овальный медальон из удивительного синего металла, так похожего на кольцо от перегрузок, подаренное магом. Впаянный в металл крупный прозрачный камень, напоминающий оплавленное стекло, светился изнутри мириадами бело-голубоватых искорок.

— Что это? — ахнула потрясенная девушка, с опаской разглядывая артефакт.

— Медальон твоей матери, который, судя по всему, был подарен ей твоим настоящим отцом, — устало вздохнул иерарх. Выманить и удержать в материальной форме недоверчивую вещь оказалось непросто.

— А почему он такой… странный? Что это за металл?

— Это альцион. Синее золото. Металл, обладающий подобием разума и уникальными магическими свойствами. Объяснять долго, да и не поймешь. Альцион демонски дорогой. А в спайке с Сердцем Ангела… За такую побрякушку Завьялов мог бы не то, что «Волгу», а личный самолет или остров купить. Или пулю в лоб схлопотать, что вероятнее.

— Почему… пулю? — прошептала Полина.

— Не по Сеньке шапка, — ухмыльнулся маг. — Повезло ему, что не нарвался на знающих покупателей, а потом медальон исчез.

— Это из-за этой проклятой железяки…

Дыхание у девушки перехватило, по щекам сами собой покатились слезы. Полина бессильно опустилась на груду закопченных кирпичей, оставшихся от бабулиной печки. Она смотрела на артефакт с отвращением и какой-то отчаянной ненавистью.

— Да будь он проклят! Проклят, вместе с его ценно…стью…

— Ты должна его взять, — ровно произнес иерарх, легонько погладив девушку по плечу. — И пойдем домой.

— Вы… вы тоже за этим… охотились? Хотите его… забрать? И все… это… было ради… побрякушки? — после всех потрясений еще и такой удар со стороны чекиста стал бы сокрушительным и последним. Если бы девушка была в состоянии что-то воспринимать. Но пока ею владел шок.

Сильные мужские руки вздернули Полину в воздух и слегка встряхнули, заставляя посмотреть в глаза.

— Демонова погибель, — рыкнул маг, явно заменив на эти слова более грубое выражение, так и рвущееся с языка. А в следующее мгновение девушка оказалась плотно прижата к его груди. На затылок легла мужская рука, а губы обжег жесткий поцелуй.

Полина замерла от неожиданности, не осознавая, что происходит, и забыв, как дышать. Испугаться она не успела, лишь потрясенно распахнула глаза, утонув в холодном серебре его взгляда, совершенно не сочетавшегося с жаром его губ и успокаивающим теплом объятий. Потрясающе умная мысль о том, что надо бы вырываться, оформилась не сразу. Уже после того, как иерарх ее отпустил.

— Что… это было? — растерянно прошептала Полина, пытаясь выровнять дыхание и щурясь от ударившего в глаза особо яркого луча.

— Поцелуй, Солнышко. Один из самых эффективных способов прекратить женскую истерику, — деловито пояснил Андрей. — Конечно, не единственный, оплеуха, графин воды или соответствущие заклинания действуют не хуже. Но я не сторонник физического или магического насилия над девушкой. Готова к разумному диалогу? Или закрепим результат?

— Вы… меня… нагло поцеловали! — возмутилась Полина.

— В следующий раз поцелую нежно. Тоже неплохо успокаивает, только дольше по времени. А времени у нас сейчас не так много.

— Чекист! Ни стыда, ни совести, — возмущение человечки сменилось трогательной, почти детской обидой.

— Ни стыда, ни совести, вообще ничего лишнего, — согласился нелюдь. — Все, успокоилась?

— Я… в порядке, — взяла себя в руки девушка. Продолжать провоцировать мага не хотелось.

— Тогда бери артефакт и уходим.

Мужчина равнодушно скользнул взглядом по драгоценности, сверкающей среди хлама, и отвернулся к двери. Искушение закрепить результат становилось все сильнее.

Полина осторожно наклонилась к артефакту, с опаской протянула руку. Медальон дрогнул и приобрел призрачные очертания, рука девушки лишь схватила воздух.

— У меня не получается, — незадачливая наследница артефакта подняла на мага растерянный взгляд. — Возьмите его сами!

— Во-первых, не возьмите, а возьми, — напомнил Андрей. — А во-вторых, он принадлежит не мне.

— Вы… ты же сам говорил, какой он ценный и важный…

Почему маг отказывается от такого трофея, у Полины не укладывалось в голове.

— Лина, такого добра у меня полные схроны. Твое колечко именно оттуда, — на непроницаемом лице проскользнуло нечто вроде улыбки. — Для меня ценность этой вещи лишь в том, чтобы получить преимущество перед противником, найти твоего отца и защитить тебя. Я не вор и не торговец краденым, блеск альциона давно не туманит мой рассудок. А тебе родовым наследием разбрасываться, как минимум, глупо и недальновидно.

— Я не хочу это носить, — извиняющимся шепотом проронила девушка. — И видеть его не хочу!

На поникшие худенькие плечи осторожно опустились мужские руки.

— Солнышко, не хочешь его носить — не надо. Вернемся в резиденцию, уберу в схрон. Или в саркофаг, где ему самое место. Но забрать его отсюда необходимо. Не я, а ты его наследница и полноправная хозяйка.

— Почему тогда я не могу его даже коснуться?

— Потому что не хочешь и боишься, — вздохнул иерарх. — Ты его как бомбу берешь, смотришь на него, как на дохлую кошку. Так ты его не возьмешь. Сила или страстное желание тоже не поможет, медальон скорей всего просто исчезнет совсем.

— И что же мне делать?

— Для начала, пойми одну простую вещь: не этот медальон виноват в твоих бедах. Сердце Ангела не творит ни добра, ни зла — его творят люди. Посмотри на эту вещь не как на врага, а как на единственную ниточку к твоему отцу, его дар тебе и твоей матери, — подумав, посоветовал мужчина. — Артефакт не принадлежит этому миру, такие вещи кому попало и просто так не дарят. А теперь он принадлежит тебе по священному праву крови. И когда-нибудь перейдет твоим детям. Это достояние твоей семьи, которое твоя мать бережно хранила много лет, чтобы передать тебе, когда придет срок. Только не успела. Я всего лишь замыкаю круг.

На золотисто-янтарные глаза навернулись слезы. Только теперь — от светлой печали по теплу материнских рук, сжимавших этот медальон. Все волшебство мира не вернет ее, не отогреет мамины руки. И этот медальон вдруг обрел в глазах Полины огромную ценность. Ценность, измеряемую не «Волгами», самолетами или островами — крупицами памяти. Лучиками счастья, когда-то согревавщими ее душу. Тонкими ниточками, на мгновение соединившими ее с теми, кто ее любил и кого любила она. Ценность, которую просто нельзя отдать, как не отдают врагам последнюю пядь родной земли.

— Я поняла. Это мой долг и право, — выдохнула девушка, касаясь артефакта. Оплавленный камень, намертво впаянный в альцион, вспыхнул нестерпимо ярко, свисая с ее ладони.

— Молодец, справилась, — сдержанно похвалил маг, формируя портал. — Вставай и пошли, все эмоции и разговоры дома. Иллюзорный вертолет уже попал в чужой поток внимания, и чтоб мне драить казармы, если он не будет сбит или захвачен… минут за десять.

Полина попыталась подняться и замерла на полпути. Под ногой что-то хрустнуло. Солнечный луч, упавший на пол, высветил какие-то осколки, едва различимые в груде мусора. Из-под осколков торчал обгоревший край пожелтевшей фотографии, с которой беззаботно улыбалась пожилая женщина с ребенком на руках. Побледневшая девушка выдернула фотографию и спрятала на груди.

— Это мамина любимая ваза. Была, — дрогнувшая рука коснулась осколков.

— Тысяча демонов! — выругался Андрей. — Не до ваз сейчас. Уходим.

Девушка поникла и послушно поднялась. Ее движения напоминали механическую куклу. Иерарх снова забористо выругался, только на этот раз мысленно.

— Лина, портал открыт, вертолет ждет. У тебя две минуты. Потом просто переброшу через плечо, — предупредил маг. — В темпе забирай, что для тебя важно. Время пошло.

Полина растерялась. Пусть она успела увидеть и забрать чудом уцелевшую фотографию, но мамину вазу из осколков не собрать. Или собрать? В последнее время она видела слишком много такого, что сложно даже представить. Может, хотя бы что-то дорогое еще можно сохранить?

— Андрей, я бы хотела забрать эту вазу, — каждое слово давалось девушке неимоверным трудом. — Она… очень дорога мне как память. Только она разбита.

— Какого демона ты хочешь от меня? — ровно уточнил маг.

— Ее можно… починить?

Девушка сжала в руке осколок, даже не ощущая боли, смотря на мужчину с мольбой и безумной, отчаянной надеждой. По пальцам медленно стекала струйка крови.

— Брось, — Андрей разжал ее ладонь. Окровавленный осколок звякнул об пол. — Демонова погибель, отродье Бездны… Полторы минуты. К порталу!

Полина кивнула и шагнула к порталу, прижимая к груди медальон и обгоревшую фотокарточку. Совершенно разбитая, она не заметила, как маг вытянул руку, под которой вихрем сверкающих звездочек закружились пыльные осколки.

— Аd recreare primum principium, — словно из-под воды донеслось до сознания девушки. — Integritatem externum…

Полина обернулась на голос и застыла с широко распахнутыми от потрясения глазами. Осколки под рукой мага кружились все быстрее, складываясь в подобие трехмерной мозаики. Сверкающее облако вытянулось в воронку, в которой все четче проступали знакомые контуры.

— Держи свою вазу, — в руки девушки упала абсолютно целая хрустальная посудина. Сам Андрей стремительным движением хищника оказался рядом и бесцеремонно развернул к себе ее порезанную руку, привычно заживляя рану. — И только попробуй мне что-нибудь опять вытворить, точно крапивой по голой заднице пройдусь!

Девушка залилась краской и опустила взгляд в пол. После такой угрозы желание что-нибудь вытворять пропало подчистую.

Внимательно оглядев комнату магическим зрением, иерарх простеньким заклинанием из бытовой магии очистил помещение от крови Полины. Кровь объекта — слишком мощный инструмент в руках опытного мага, никто в здравом уме не оставляет за собой такого следа. Убедившись, что работа выполнена качественно, мужчина подтолкнул спутницу, завороженно разглядывающую вазу, в сторону портала.

— Еще налюбуешься.

Когда обозначенные полторы минуты истекли, ни от гостей, ни от портала не осталось даже серебристой дымки. Сканирующая сеть, накрывшая Солнечногорск, так и осталась пустой. В этот раз рыбка ускользнула.

“Вилка”, все сильнее ветвящаяся в событийном поле, ухватилась “усиками” за одну из вероятностей, грозящую вскоре стать активной линией.

***

Обратный полет, несколько скачков порталами и возвращение в резиденцию прошли для Полины, словно во сне. Уставшей девушке казалось, что в последние несколько часов уместилось несколько жизней. Полина молча дремала на плече мага, прижимая к груди новообретенную мамину вазу, и даже на перемещение через подпространство не обратила никакого внимания. Полковник спецназа и его подчиненный поочередно пилотировали вертолет, перебрасывались короткими служебными мыслями и девушку не тревожили. Только на подлете к одной из баз она проснулась от того, что иерарх, хмурый, словно туча, отдавал через браслет какие-то отрывистые распоряжения.

— Что-то произошло? — поеживаясь, спросила девушка.

— Сработала одна из ловушек-перехватчиков, которые я установил на любые попытки перемещения и связи с уровнями Идавелль, Моравейн и Эль-Кассия, откуда наиболее вероятно к нам лезет эта дрянь.

— Вы… кого-то поймали? — прошептала враз проснувшаяся Полина.

— Шпиона, — пожал плечами маг. — Точнее, шпионку. Так что стоит поторопиться. И прекращай мне “выкать”, иначе будем разговаривать… иначе.

— Не будем, — слегка побледнела девушка. — Нет сейчас крапивы, зима на улице!

Андрей не выдержал — рассмеялся.

— Солнышко, это такие пустяки. На одном из соседних уровней реальности как раз лето, крапивы — до демоновой праматери. Да и в этом мире при желании можно найти, в субтропиках и тропиках растут аналоги. А если неохота за ней топать — на крайний случай можно и материализовать…

Спецназовец отвернулся, попытавшись скрыть смех за кашлем. Полина вздрогнула и отодвинулась от мага, словно испуганная птичка, плотнее прижав к себе вазу. Как будто мамина вещь способна защитить от порки крапивой. Андрей вздохнул, ласково касаясь золотистых волос и фарфоровой кожи девушки.

— Лина, сложно довести меня до того, чтоб я стянул с тебя штаны и взялся за такое… траволечение, тут нужно очень крепко постараться. Меня вот отец выдрал этой жгучей травкой, когда я в 12 лет сжег зельеварню…

— Сжег зельеварню? — в голосе девушки уже сквозило любопытство.

Пилот спецподразделения тоже смотрел на начальника с любопытством, явно ожидая продолжения истории о сожжении зельеварни и прочих милых детских шалостях главы особого отдела.

— Случайно, конечно, — пояснил Ивашин. — Дети и подростки плохо контролируют свою Силу, а у меня еще и Огонь преобладает… Но зельеварню-то не вернуть, темпоральных петель, как на полигоне, там не стояло. Мама сильно расстроилась — в зельеварне еще какие-то ее ценные записи и травы были. Отец сказал еще, что я маленький негодяй, и из меня вырастет разбойник, а не наследник родовой магии…

— И насколько он оказался прав? — представив этот диалог в лицах, улыбнулась девушка. В голосе нелюдя было столько тепла, что улыбнулся бы даже камень.

— На все сто, — прищурился маг. — Маленький негодяй стал большим негодяем! Отец может мной гордиться!

— А где ваш… твой отец сейчас? В резиденции он явно не живет, — полюбопытствовала девушка.

— Ты права, в резиденции он давно не живет, — ответил маг мысленно, так, что услышала только Полина. Распространять информацию о семье за пределы семьи в его планы не входило. — Родители живут в другом мире. Так безопаснее для них и спокойнее мне.

— Расскажете?

— Дома, если будешь хорошо себя вести, — пообещал иерарх. — И будешь нормально ко мне обращаться, на “ты” и по имени. Скоро я вас познакомлю. У отца и матери точно возникнут вопросы, какого демона моя женщина меня Андреем звать боится.

Полина промолчала, лишь крепче сжала вазу. Знакомиться с родителями мага было страшно, но интересно. Может, в их лице она найдет союзников? Защиту от притязаний Сильнейшего?

— Я постараюсь, — тихо вздохнула девушка.

— Уж постарайся, Солнышко. Можешь потренироваться, пока я допрошу иномирную шпионку.

Полине стало зябко.

— А она что, тоже… в резиденции?

— Разумеется. Мне не нужно, чтобы ее координаты уплыли прежде, чем я вытрясу из нее информацию. Посидит в пыточной, о смысле жизни подумает, — пожал плечами маг.

— В пыточной? — побледнела девушка.

— Ты предлагаешь держать опасную тварь, вражеского шпиона в каминном зале? — маг насмешливо приподнял бровь.

— Но вы же… не пытаете!

— Иногда пыточная нужна именно для того, чтобы не пытать, — бросил Ивашин, заводя вертолет на посадочную площадку. — Деморализованный противник более разговорчив, откровенен и приятен в общении, мстительница моя.

Девушка молча кивнула, признавая его правоту. В самом деле, не ей учить начальника спецслужбы, как он должен работать. Но на душе было муторно. Полина осторожно погладила прохладный бок маминой вазы, сжала медальон.

Чекист отстегнул ремни, попрощался с пилотом и жестом указал на выход, за которым уже серебрилась дымка портала. Времени зря маг не терял.

***

— Выплюнь нож, кому сказала!

В голосе Химеры послышалась неприкрытая угроза. В ответ раздалось лишь довольное несогласное рычание. Местоположение Дэма, предусмотрительно перетекшего в невидимую форму, определялось только по этому звуку, на который даже точно навести пульсар было довольно сложно.

— Выплюнь холодное оружие, уродец! Пока вежливо матом прошу!

Дэм снова переместился прежде, чем кусты накрыла “авоська”, усиленная боевым проклятием. Выдало его разве что легкое движение воздуха от покачивания хвостом. Трофейный нож мантикор так и не бросил.

— Все равно не будешь вечно прятаться, хвостатый опарыш! Надоест — сам вылезешь, если шеф не призовет раньше, — фыркнула Химера, демонстративно теряя всякий интерес к обнаглевшему сверх меры мантикору. Дэм стащил десантный нож прямо из ножен, перекусив ремни крепления на ноге. И слава Изначальным, что не ногу. Теперь Химере оставалось разве что слушать скрежет легированной стали, сминаемой челюстями монстра. На скрежет из ладони брюнетки точной наводкой ударила голубоватая молния, хоть и не рассчитанная на физическое уничтожение полиморфа, но сумевшая довольно болезненно подпалить ему хвост. И выжечь землю подобно напалму в радиусе нескольких метров.

— Больно же! — обиженно рыкнул заигравшийся мантикор. Из пасти выпал кусок искореженного металла, недавно бывшего десантным ножом НР-43 “Вишня”.

— А мне каково? Отличный нож. Был, — вздохнула сотрудница спецподразделения, прощаясь с оружием. — Сгинь с глаз моих.

— Почему? — невинно поинтересовалось чудовище, обиженно прижав ушки-кисточки. — Я же просто играл…

— За такие игры упокоить тебя некому, — зло сверкнула глазами Химера. — Исчезни от греха, придурок, пока парочку боевых проклятий не схлопотал.

— Надолго? — исчезая, вздохнул Дэм.

— До вечера, как минимум, — отрезала Химера. — А там караул сменится. Может, и мое отношение к тебе к лучшему изменится…

— Все-таки сильно обидел, — виновато вздохнул Дэм, все же не решаясь перейти в основную форму. — Извини, Восьмая.

— Не обидел, а нанес моральный и материальный ущерб. Все, убирайся, инвалид на голову! Пока инвалидом во всех отношениях не сделала, — предупредила Химера, грустно глядя на пустые ножны. Утрата любимого ножа и его превращение в металлолом серьезно подпортили настроение. Резиденция, с перехватом шпионки превратившаяся в муравейник, и накалившаяся оперативная обстановка наряду с вынужденным бездельем тоже не способствовали благодушию. Для полного счастья не хватало только портала, открывшегося в паре метров. Из портала шагнул хмурый начальник отдела, тащивший за собой уставшую, словно после марш-броска, человечку.

— Здравия желаю, Глава, — мгновенно собралась Химера.

Полина молча кивнула, стараясь держаться подальше от дымящегося черного пятна с небольшой воронкой в центре.

— Здравия желаю, товарищ боевой маг, — в тон ответил Высший, скользнув бесстрастным взглядом по медленно остывающей выжженной земле. — Безобразничаем?

— Никак нет. Обычная тренировка.

— Еще одна такая тренировка — продолжать их будете за пределами уровня, — предупредил иерарх. — На это полигон есть, удумали мне здесь резиденцию коптить.

— Виновата, товарищ полковник.

— Все покрываешь хвостатого? — догадливо прищурился маг. — Ладно, к демонам. Лучше пригляди за девчонкой, пока я буду немного занят. Можешь отвечать на любые вопросы, только пусть поест и отдохнет. Дэма тоже покорми, как проявится, пока все оружие не пожрал.

— Так точно, — кивнула Химера вслед начальнику, растаявшему в серебристой дымке. — Пошли, Линка. Устала?

— Демонски, — не задумываясь, вздохнула человечка.

— Знаю отличное средство, как это исправить! — аметистовые глаза блеснули хитринкой. — Даже два: коньяк и шоколад. Правда, на коньяк особо не рассчитывай: заначка подходит к концу, а на подвалах активирована такая защита, что не просочится даже иприт, а я уж — тем более.

— А почему ты назвала… Андрея Аристарховича не по званию, а Главой? — вспомнила девушка.

— Потому что он и есть Глава клана. А я в данный момент не на службе.

— А зачем тогда все эти “так точно” и “здравия желаю”?

— Привычка, — пожала плечами Химера. — Когда жизнь проходит на службе, служба становится жизнью. А коньяк слегка скрашивает и то, и другое.

Полина на коньяк и не претендовала — шоколад оказался намного привлекательнее. Ради него девушка даже покорно съела суп и гречневую кашу с тушенкой. Изысканными блюдами спецназовцы не заморачивались, но военно-полевая кухня работала исправно. За обедом Полина успела в общих чертах поведать подруге о том, что произошло в базовой реальности, продемонстрировав вазу и медальон.

Химера долго молчала, разглядывая необычный артефакт, но коснуться его так и не решилась. Блеск альциона и вплавленной в него драгоценности майора спецподразделения прельщал не больше, чем начальника. В слегка потемневших до лавандового цвета глазах читался научный интерес и легкое удивление.

— Лена, ты когда-нибудь видела что-то подобное? Знаешь, что это за вещь? — наконец не выдержала человечка.

— Сама не видела, но понятие имею. Это, Лин, даже не совсем артефакт — это живой осколок легенды.

— Какой легенды? — в золотистых глазах блеснула вспышка любопытства. — Про камушек с искрами?

— Конечно, Полкан бы рассказал лучше, но раз он занят и сам разрешил…, — Химера задумчиво смотрела на огонь в камине. — Этот очень редкий и красивый камушек с искрами несет мощный заряд Изначального Света, но встречается только в инфернальных, или демонических, мирах, где очень сложно выжить и почти невозможно — вернуться. Отчасти, поэтому Сердце Ангела стоит целые состояния. А отчасти — потому, что это действительно осколки сердца ангела, частицы спящей Изначальной Силы. Если в легенде есть доля правды.

— А она там есть? — усомнилась Полина. То, что ради какой-то легенды кто-то готов расставаться с состояниями или рисковать жизнью в жутких мирах, казалось невероятным и неправдоподобным.

— Что-то точно есть, обычно наши легенды довольно правдивы. Только до этой правды еще попробуй докопаться, когда прошли тысячелетия, — пожала плечами Химера. — В этой говорится о том, как на заре Мира, или по-вашему — эры конфайнмента, сошлись две полярные Силы. Прекрасный Ангел Света с крыльями из звездной пыли — и Владыка Бездны, один из Лучей Изначальной Тьмы.

— А как их звали?

— Сомневаюсь, что у них было понятие имен, подобное нашим, — хмыкнула брюнетка. — Полкан говорил, что истинные имена Сил — по вашему, богов — невыразимы. Да и от неистинных давно не осталось даже стершихся глифов в запрещенных реальностях. Но это и неважно, главное — они встретились.

— И что они сделали? Начали воевать? — для Полины эта история казалась необычной сказкой, интересной, но не имеющей никакого отношения ни к ней самой, ни к медальону, таинственно поблескивающему на ладони.

— Лучше бы воевали. Но они полюбили.

— И что в этом плохого? — не поняла человечка.

— В этом — ничего. Но порой ошибаются даже боги, и их ошибки так аукаются во всех мирах, как гремит не всякая война, — вздохнула Химера. — Союз ангела и демона, светлой богини и темного бога оказался довольно гармоничным, вместе они участвовали в творении миров и даже положили начало расе вампиров. Во всяком случае, эти высокомерные бессмертные засранцы почитают их как Первопредков. Вот уж кто бы отдал парочку состояний или несколько жизней за возможность просто коснуться твоего камушка…

— Вампиры? Разве они существуют? — Полина едва не выронила чашку с чаем.

— На этом уровне их мало, но они реальны не меньше, чем ты или я, — успокоила Химера. — Тебе еще многое предстоит узнать о мире вокруг. Попроси Полкана, может и лично познакомить.

— Не стоит, — Полина передернула плечами, отхлебнула чая и отломила еще кусочек шоколада. — Так что дальше случилось?

— А дальше случилось непоправимое. Как-то Светлая просто исчезла. Демон слетел с катушек, думая, что потерял ее. Разрушительная ипостась Темного натворила много всякого, пока он искал свою богиню по всем доступным мирам. И когда нашел, ярость и страх потерять снова оказались сильнее любви.

— Она что, предала его?

— Нет, просто заигралась в Творение в мирах Света, куда ему хода нет. И не заметила, как прошли эпохи.

— Это как здесь: у нас проходит пара часов, а в базовой реальности несколько дней? — уточнила Полина, пытаясь увязать новые факты с уже известными.

— Молодец, усекла, — кивнула Химера. — Только у нас масштабы поскромнее.

Полина представила реакцию чекиста, исчезни она на несколько дней, даже если для нее пройдет полчаса. Девушку бросило в дрожь — крапивой она бы точно не отделалась.

— Демон что, убил ангела?

— Не убил. Это же Силы, а Силу невозможно уничтожить, — непонимание человечкой очевидных вещей позабавило Химеру. — Но ее можно связать, ослабить, исказить, запереть… Демон об этом знал явно больше, чем скромный майор спецназа.

— Так он ее лишил свободы?

— Именно, — кивнула брюнетка, щурясь на пламя. — Демон отрезал ей крылья, сковал и запер в таких глубинах Бездны, куда не долетает даже лучик Света. Ее кровь растеклась Рубиновой Туманностью, отрезанные крылья навеки остались в небе в виде Млечного Пути, а слезы падали в плотные миры и превращались в альцион. Уже здесь, на этом слое реальности, этот металл назвали Слезами Атлантиды — впервые активно использовать его начали именно атланты. Именно из-за него началась война, погубившая великую цивилизацию. Но в большинстве миров альцион называют Слезой Ангела.

Химера осторожно коснулась альционовой цепочки медальона, стараясь не притрагиваться к камню. Синий перстень на руке Полины, словно отозвавшись, засиял чуть ярче и потеплел.

— Она же была богиней, сильной и могущественной. Почему она не защитилась? Или не убежала снова в светлые миры? — озвучила Полина терзавший ее вопрос.

— Она любила демона и доверяла ему. Не ожидала, что он может так поступить с той, с которой вместе творил миры и летал на крыльях любви. Боги тоже не всемогущи и не всесильны, Линка.

— И что же стало с пленницей демона? Ты же говоришь, Силу невозможно уничтожить. Значит, она не погибла?

— Скорее, погибла, — вздохнула Химера. — То, что металось в Бездне среди жутких тварей, больше не было тем сильным, прекрасным существом, которое творило миры и могло любить. Знаешь, дракон, потерявший крылья, маг, потерявший Силу, оборотень, утративший пару или вольная птица, лишенная свободы, умирают. Только не сразу, а медленно и мучительно. В чем ценность жизни, в которой не осталось смысла и всего, что придает ей ту самую ценность? Жалкое существование в неволе было невыносимо для вольной Силы, рожденной от Изначального Света. Каково ей было потерять все — и крылья, и силу, и свободу, и пару. Ведь это демон разрушил ее жизнь, а такое не прощают ни люди, ни маги, ни боги. Свет в глазах и сердце ангела обратился тьмой, любовь превратилась в ненависть к тому, кто из возлюбленного стал злейшим врагом. Искалеченная богиня медленно угасала без живительного Света. И всей душой ненавидела демона — с такой же силой, как прежде любила. Но не может светлая богиня существовать в ненависти, когда ее природа — любить и созидать. Переполненное болью, злобой и отчаянием сердце не выдержало и разлетелось на миллионы миллионов осколков, которые по сей день находят в темных мирах. Эти осколки — застывший, остановленный Свет, который невозможно использовать. Но такие артефакты бесценны в борьбе с любыми проявлениями Тьмы. От такого камушка будут держаться подальше даже демоны и твари из Бездны. Я лучше бомбу неизвестной конструкции возьмусь обезвреживать, чем этот камень трогать. Ну его нахрен!

— Вот почему Андрей Аристархович не смог его коснуться. Это оружие против темных!

— Не совсем, — рассмеялась Химера. — Он — не я, а иерарх уровня. И пускай у него преобладает Тьма, в нем есть так же Свет и Хаос, медальончик ему по барабану. Но артефакт влияет на пространство, потоки Тьмы в нем и магический фон, так что самое разумное, пожалуй, убрать его в саркофаг…

— А что сам демон? — Полину захлестнуло любопытство. — Он не пожалел о том, что сделал?

— Пожалел или нет — демонова праматерь его знает, мне он ничего об этом не сказал, — фыркнула Химера. — Да и поздно было жалеть, что в этом толку — рыдать над разлитым коньяком. Но это не принесло ему ни покоя, ни счастья — пролив кровь богини, он переступил черту, нарушил свой собственный Закон. А законы мироздания не могут нарушать даже Изначальные. Демон навеки остался в том моменте и состоянии, когда преступил Закон, застыл в нем, как мошка в капле янтаря, увяз в бесконечной темпоральной петле. Он остался безумен, обречен вечно любить ту, которая его ненавидит, и пытаться силой вернуть счастье, которое вернуть невозможно. Так появился Разрушитель.

У Полины от перегрузки информацией и впечатлениями голова шла кругом. Глаза против воли закрывались.

— Красивая сказка. И страшная, — девушка долила себе чая и снова потянулась за шоколадкой. — Откуда ты все это знаешь?

— Помимо полигонов, военных баз, тиров и спортзалов существуют еще и библиотеки, — мурлыкнула Химера. — У шефа библиотека — одна из лучших в мире, а у меня было время, желание и возможность учиться.

— Это он тебя всему научил? — распахнула глаза Полина.

— Не всему, но очень многому. Полкан многое дал мне. Фактически, всем, чего я достигла, и даже жизнью я обязана ему.

— Ты его не боишься, уважаешь, даже в какой-то мере… любишь, — Полина окончательно растерялась. — А он тебя… не…

Уставшая, измученная напряжением человечка не могла выразить свои мысли, но Химера и так поняла, что ее тревожит. И звонко рассмеялась.

— Лин, нет. Не принуждал. У нас другие отношения, пусть и не совсем уставные. В клане все связи в той или иной степени родственные, так что мы друг для друга — некровная родня. Мы оба потрепанные войной, что черти, оба теряли близких и ходили по Грани. Мы слишком похожи и слишком многое прошли, чтобы видеть друг в друге сексуальные объекты. Сама подумай, на кой демон Полкану его собственная тень, более слабая версия его самого? Энергетически мы друг другу в постели “невкусные”. Иногда подобное тянется к подобному, но чаще притягиваются именно противоположности, — задумчиво пояснила Химера, потягивая чай. — Полкан — не озабоченный бабник, скорее, в тебе он увидел свой шанс. И если ты посмотришь на все разумно, без человеческих глупостей — сама увидишь, что этот шанс обоюдный.

Девушки одновременно взглянули на целехонькую вазу, привезенную из Солнечногорска.

— Лена, в базовой реальности он… меня… целовал! — выпалила Полина, сгорая со стыда.

— А кого еще он должен там целовать? Координатора, вертолетчика, начальника базы? — удивилась брюнетка.

Девушка растерянно промолчала. Помимо щек, у нее вспыхнули даже уши.

— Не отталкивай его, Лин, — тихо попросила Химера, коснувшись плеча человечки. — Ты только накалишь ситуацию и причинишь боль себе.

— У меня же все равно нет выбора, — голос Полины прозвучал бесцветно и бесконечно устало.

— Выбор есть всегда, — не согласилась Химера. — Просто не всегда имеющиеся варианты нас устраивают. Но пока мы живы — всегда можно что-то изменить, исправить.

— Что я могу изменить? Прошлое? Настоящее? Я совсем не сильная, — горько усмехнулась человечка.

— Прошлое не подвластно даже богам. А настоящее и будущее — в наших руках. И лишить себя будущего — это такой же выбор, как и попробовать за него побороться. Безнадежно — это когда на могиле вороны крест обсирают, все остальное можно изменить, Линка. А в том, что тебе нечего терять, есть свои преимущества.

— Какие? — не поняла девушка нечеловеческую логику.

— Тот факт, что тебе нечего терять. А значит, ты ничего не потеряешь, если попробуешь довериться нам. Кроме, разве что, своих страхов, заморочек и иллюзий. Но это явно не то, за что стоит держаться в этой жизни.

Глава 14. ДЕСЯТЬ МИНУТ ДОВЕРИЯ

Остаток дня Полина провела как в тумане. Заснуть не получилось — беспорядочный поток мыслей и растрепанных чувств так и не позволил сомкнуть глаз. Потрескивание камина и блеск холодного оружия на стене сегодня казались скорее насмешливыми, чем умиротворяющими. Поворочавшись с полчаса, девушка попыталась заняться рукоделием. Но вязание валилось из непослушных рук, петли безбожно путались, подобно мыслям, и соскальзывали со спиц. Полина вздохнула, распустила испорченный лицевой ряд и подошла к окну, за которым незаметно сгустились сумерки. Заснеженный сад манил обещанием покоя, но донесшиеся с улицы приглушенные мужские голоса отбили всякую охоту покидать комнату. Показываться на глаза нелюдям из особого отдела не хотелось. Как и их начальнику. Но если от рядовых бойцов можно укрыться за надежными стенами и магической защитой апартаментов иерарха, то от него самого не спрятаться и не скрыться. Чем больше Полина обдумывала свое положение и прозвучавшие приговором слова Химеры, тем яснее становилось, что выхода у нее нет.

Иерарх нелюдей обозначил свои планы на нее более, чем прозрачно. Девушка неосознанно коснулась губ, вспомнив тот поцелуй в полуразрушенном бабушкином домике — жаркий, властный, полный сдерживаемой страсти. Она не понимала этого лишь потому, что в упор не хотела ничего видеть и до последнего отрицала страшную правду. Маг ее действительно желает, и об этом в резиденции знает каждая собака и каждая мантикора. Дэм прав, а она оказалась в ловушке, из которой есть только два выхода. Либо добровольно лечь под мага, надеясь, что будет не слишком больно и все закончится быстро. Либо доживать в постоянном напряжении и ожидании, когда страсть мага окажется сильнее жалости. И тогда будет еще хуже, и насколько — страшно представить. Девушка поежилась, протягивая к огню похолодевшие руки. При таких перспективах выход, предложенный Химерой на полигоне, казался меньшим злом и даже вполне приемлемой ценой.

Одна мысль о близости с мужчиной вызывала тошноту и мелкую противную дрожь. Мысль о близости с иерархом вообще поначалу показалась дикой и вызвала нервный смех, оборвавшийся всхлипом. Сильный, жесткий, властный, еще и видевший в подробностях все, что с ней делали в плену… Какого демона ему с ней церемониться? И так достаточно повозился, когда она болела. Полина криво усмехнулась — в своих интересах возился, с далеко идущими планами. Но с другой стороны, вряд ли он будет жесток или особо груб. Особенно, если не сопротивляться и не кусаться. Химера не зря упоминала, что у них это разжигает страсть и охотничий азарт. Хищники — они и есть хищники. Но если Химера права, за пару-тройку раз нелюдь удовлетворится и оставит ее в покое. Или, наконец, убьет уже. А если повезет — то перед смертью позволит отомстить. В сущности, какая ей уже разница? Растоптанная душа, сломанная жизнь, грязное, использованное тело. Одним насильником больше, одним меньше… Химера и здесь права, терять давно нечего. Страх ушел, уступив место равнодушию и апатии.

Полина, действуя почти механически, набрала ванну, в которой долго лежала, пытаясь согреться. Горячая вода немного расслабила напряженное тело, унесла львиную долю тревог и непрошеных мыслей. На смену апатии пришла отчаянная решимость. Пока силы ее окончательно не оставили, девушка покинула ванную и решительно достала из шкафа вещь, от одного вида которой бросило в краску. Вещь, которую она еще вчера бы не надела даже под дулом автомата. Кружевной пеньюар из мира арахнидов.

Кружева-паутинки окутали обнаженную фигурку поблескивающими серебристыми нитями. Бросив мимолетный взгляд в зеркало, Полина покраснела еще сильнее, поспешно отвернулась и плотнее запахнула пеньюар — ажурные переплетения совершенно не скрывали наготы. Бродить в таком виде по коридорам резиденции она бы точно не рискнула. Да и в каминном зале она скорее нарвется на группу спецназовцев, чем на мага. Немного поразмыслив, Полина решила дождаться иерарха в его кабинете, куда из спальни вел прямой ход, созданный магом для удобства. В личных апартаментах главы особого отдела посторонних она точно не встретит, а возможная встреча с Дэмом ее уже не пугала. По сравнению с тем, на что она идет, мантикоры казались пустяком. Стоя перед массивной деревянной дверью, девушка робко надеялась, что хозяин кабинета, увлеченный допросами, докладами и прочими полезными делами, появится там нескоро, что даст ей хоть небольшую отсрочку. «Добро пожаловать в логово дракона», — так некстати прозвучали в памяти слова Химеры, от чего девушка вздрогнула и едва не бросилась обратно. Осознанно лезть не просто в логово дракона, а к нему в пасть, оказалось слишком жутко. Зажмурившись, девушка толкнула дверь и вошла в кабинет. Ее надежды оправдались — он оказался пуст. Едва передвигая ставшие ватными ноги, Полина добралась до кресла и сжалась в нем, обхватив колени. Минуты медленно таяли.

К тому, что на расстоянии вытянутой руки засеребрился портал, как ни старалась, девушка оказалась не готова. Как и мужчина, мгновением позже обнаруживший в своем кабинете неожиданную гостью. На краткий миг в серебристо-стальных глазах мелькнуло удивление.

— Лина? Что произошло?

— Вы… шпионку допрашивали, — сжавшись, невпопад ляпнула Полина.

— Пока не успел, она еще без сознания, — бросил Андрей. Обсуждать с Полиной допросы он не видел смысла. — Какого демона ты здесь делаешь? Еще и в таком виде?

— Я… это…

На большее Полине не хватило дыхания. Собрав остатки решимости, она поднялась на непослушных ногах, словно приговоренный к смертной казни перед приведением приговора в исполнение. Тончайшее кружево, сплетенное арахнидами, соскользнуло с плечиков и невесомым облачком упало на пол. Оставшаяся обнаженной девушка поежилась, пытаясь прикрыться хотя бы ладошками, но усилием воли опустила руки вдоль тела, позволяя магу его разглядывать, зажмурилась, сделала глубокий вдох и шагнула к мужчине, тут же оказавшись в кольце его рук, как в клетке. Глаза монстра, отливающие серебром и расплавленной сталью, потемнели, зрачки вытянулись в вертикаль и запульсировали, от чего Полину бросило в дрожь. “Лучше сама, чем силой. Лучше сама, чем силой”, - как молитву повторяла она себе, пытаясь не отшатнуться и не закричать. Но иерарх лишил ее такой возможности — зарывшись пальцами в волосы на затылке, он властно притянул ее лицо к себе и впился в ее губы.

Девушка вздрогнула и в первый момент инстинктивно сжала губы. Но вспомнив, для чего она здесь, насколько смогла, заставила себя расслабиться и приоткрыть губы, позволяя ему проникнуть глубже, прежде, чем он сделает это силой. Сметет ее слабенькую оборону и раздавит ее окончательно. За своеволие и неподчинение, за сопротивление, изначально обреченное на провал. Он чувствовал, как дрожат под его натиском ее губки, как напряглось обнаженное тельце, прикрытое лишь шелковистыми волосами, в которых играли отсветы пламени. Ее сердце билось, как пойманная птичка, колотилось в ребра, словно пытаясь вырваться из их клетки, коленки подкосились от накатившего страха. Но отвращения Полина не ощущала, чему была искренне рада — переступить через него было бы намного труднее, чем наплевать на страх. Чего бояться смертнице? Самой смешно.

Но глава особого отдела и не пытался воспользоваться ее капитуляцией, чтобы проникнуть вглубь. Первоначальный порыв страсти, взятый под контроль, сменился нежностью, и теперь он лишь осторожно ласкал ее губы своими, нежно скользя по ним языком. Как будто пробовал ее, словно дорогое изысканное вино — не стремясь скорее опрокинуть кружку, а наслаждаясь каждой каплей. Умело, уверенно — и в то же время бережно, трепетно, интимно. Никто и никогда так ее не целовал прежде. Словно он коснулся губами ее измученной души. Не для того, чтобы выпить до дна и для забавы разбить бутылку на мелкие осколки, или, в лучшем случае, вышвырнуть пустую использованную тару на помойку — чтобы забрать часть ее боли, оставив взамен капельку света. Того света, которого в его жестоком и холодном мире и так не хватало. Перед этим откровением страх, казавшийся глыбой льда, айсбергом, готовым пустить ее на дно, отступил, растворился, словно безобидный кусочек сахара в кружке ароматного горячего чая. Крепкого и согревающего, как эти объятия, которые больше не казались клеткой. Полина не могла и представить, что мужские объятия могут так согреть. Ей вдруг стало легко и совершенно неважно, что он с ней сделает дальше. Тело — фактически, такая малость за все, что он ей дал. За эту капельку света она сама готова была отдать ему все, что угодно, шагнуть в пропасть, умереть в муках, убить. И возможно, даже попытаться жить. Наверно, похожим образом дьявол и забирает души.

Андрей мягко отстранился от Полины, напоследок поцеловав уголок ее губ, и испытующе посмотрел в ее глаза. Казалось, его взгляд коснулся самых потаенных уголков ее души. Девушка смутилась и опустила голову.

— Обещал, что поцелую нежно, и выполнил обещанное. Заслужила, сюрприз удался.

Полина недоуменно молчала, не веря, что он ограничился поцелуем, когда каждый взгляд, каждое движение кричали об обратном.

— Зачем ты пришла, Лина? Ты разве не понимаешь, что не стоит со мной играть? Не знаешь, что провоцировать и дразнить хищников опасно? Я терпелив, но далеко не образец добродетели, могу и не сдержаться.

Голос иерарха звучал ровно и отстраненно, но эта привычная маска больше не могла ее обмануть. Девушка чувствовала огонь его желания, таящийся на дне холодных глаз. Ресницы человечки задрожали, словно она вот-вот заплачет. Глупая девчонка, додумалась же испытывать пределы его терпения. Дать бы пару кругов по полигону. Или по хорошенькой заднице, которой человечка принимает такие решения.

— Я… не школьница, и понимаю, чего вы хотите, — собравшись с духом, прошептала она, глядя в пол. — Потому и пришла. Раз вам… тебе действительно этого хочется и не противно… со мной, я… готова. Я потерплю и не буду сопротивляться, обещаю. Буду послушной и покорной, сделаю все, что вы хотите, так, как вам нравится.

— Чтобы я наигрался вволю и потерял к тебе интерес, — озвучил ее невысказанные мысли Андрей. — А если мне нравится то, что для тебя неприемлемо?

Девушка слегка побледнела.

— Вы убийца, а не мучитель. А легкие травмы Айболит подлатает.

— Айболит? — неопределенно хмыкнул маг, иронично прищурившись. — Звучит заманчиво, Солнышко, но, пожалуй, вынужден отказаться от твоего несомненно смелого и великодушного предложения.

— Почему? — не поняла девушка, вдруг неожиданно ощутившая собственную обнаженность, холод и пустоту, и зябко передернувшая плечами.

— Согласившись, я потеряю бесконечно больше, чем приобрету, — с легкой грустью в голосе сообщил маг, поднимая с пола пеньюар и набрасывая тонкое кружево-паутинку на обнаженную фигурку. — Из-за похоти и сомнительного удовольствия обладать скованным ужасом телом я навсегда и бесповоротно потеряю самое ценное — твое уважение и доверие, которого и так немного. И уважение к себе. Разве это стоит физкультминутки?

— Почему вы так считаете? — растерялась Полина, неловко теребящая завязки пеньюара.

— Потому, что ты считаешь, что я мерзавец, способный сделать со своей женщиной такое, что ей понадобятся услуги Айболита. Потому, что в твоих глазах я — не мужчина, а монстр, принимающий решения головкой члена вместо разума и сердца. И потому, что ты говоришь об этом, как о совершенно нормальных вещах. Так вот, это, возможно, приемлемо для тебя, но неприемлемо для меня. Мне не нужны одолжения. И тем более, не нужно в постели покорное тело, мясо, пустая оболочка, которая терпит и не сопротивляется. Тело без души — это голем, а я не настолько опустился или отчаялся, чтобы спать с големами вместо женщины. Но и женщины здесь я не вижу.

Полина молча ежилась, чувствуя себя набедокурившим ребенком, отчитываемым строгим директором. Лишь щеки медленно заливала густая краска, а в золотисто-янтарных глазах застыл немой вопрос. Мужчина вздохнул, срывая с кресла теплое покрывало из тонкой шерсти, которое мгновением позже укутало девушку с ног до головы.

— А вижу я раненую, перепуганную девчонку, которая пришла ко мне, чтобы купить себе смерть, расплатившись своим телом.

Маг устало опустился в кресло и привлек девушку к себе, обхватив тонкую талию. Полина оказалась совсем близко, так, что ощущала исходящий от него легкий аромат бренди, одеколона, дыма и едва заметный, неуловимый запах его кожи, к которой нестерпимо захотелось прижаться, уткнуться, как потерявшийся котенок — в теплую материнскую шерсть.

— Ты совершенно не понимаешь, чего я хочу. И понятия не имеешь о том, какой может быть близость, сколько счастья мужчина и женщина могут дать друг другу, — тихо сказал Андрей, щекоча дыханием ее шею. — Ты не готова, как бы ни уверяла меня в обратном. Тебя еще отогревать и отогревать, собирать по деталям, по крупицам, по осколочкам. Я подожду, пока ты сама придешь ко мне. Не из страха, не под давлением обстоятельств, не для того, чтобы выторговать смерть, пощаду, свободу, прощение или отсрочку, а для того, чтобы подарить мне счастье и дать шанс на счастье себе. Довериться мне без остатка, признав своим мужчиной. Без сомнений, страха, смущения, ложного стыда, насилия над собой и тем более — Айболита. На меньшее я не согласен.

— Но зачем это вам? — прошептала потрясенная Полина.

— А зачем ты собирала осколки любимой маминой вазы в вашем старом доме? Плакала и резала руки, вытаскивая их из грязи и мусорных куч, умоляла меня ее починить? Прятала на груди обгоревшую семейную фотографию? — иерарх бережно усадил девушку на свои колени, стирая большим пальцем набежавшую слезинку. — Я уже говорил, ты дорога мне. И будь я проклят, но я тебя сберегу.

— Все равно, непонятно, — поколебавшись, прошептала Полина. — И бессмысленно. Человек — не ваза.

Сил ни говорить, ни сопротивляться, ни шевелиться у нее не осталось. Адреналин в крови уже перегорел, сильнейшее напряжение схлынуло, сменившись откатом. Теперь ей хотелось просто уйти, спрятаться, раствориться с бесконечных полутемных коридорах, чтобы хоть немного прийти в себя. Но сил хватало лишь на то, чтобы сидеть у иерарха на коленях, постепенно согреваться жаром камина и теплотой объятий, смотря рассеянным расплывающимся взглядом на пляску огненных всполохов.

— Не ваза, — согласился маг. — Жизнь неизмеримо более ценна, чем любая посуда. Ты поймешь, только нужно время.

Полина с утверждением о ценности жизни не согласилась бы. Но сил спорить тоже совершенно не осталось. Свернуться бы в комочек, забиться в самый темный угол и просто заснуть. Без всяких мыслей, воспоминаний и кошмаров.

— Андрей Ари… Андрей, раз уж ты… не согласился, я пойду? — мужчина еле разобрал сбивчивый шепот.

— С какого еще демона? — бровь мага взметнулась вверх. — Раздразнила, хвостиком покрутила и теперь убегаешь? Я сказал, что не согласен опускаться до насилия. Я сказал, что ты мне дорога и для меня важно твое доверие. Я сказал, что дам тебе защиту, помощь, личное пространство и время. Столько, сколько понадобится. Все это было сказано уже не раз. Но разве я говорил, что отпущу?

Полина замерла, вскинув на него растерянные глаза и почти не дыша.

— А разве… нет? Вы… ты же отказался… меня…

Андрей медленно, чувственно склонился к ее вспыхнувшему лицу, бережно провел кончиками пальцев по щеке, легким, невесомым поцелуем коснувшись губ. Таких теплых, таких манящих.

Девушка вздрогнула и едва заметно напряглась, прикрыв глаза. Иерарх улыбнулся одними глазами, сдержанно поглаживая густые золотистые волосы, играющие рубиновыми отсветами пламени.

— Ты пришла, чтобы отдаться мне, а сама от самого безобидного прикосновения вздрагиваешь. Девчонка совсем. Невинная, испуганная, потерянная. Моя смелая, решительная девочка. Глупенькая и такая желанная. Золотинка моя…

— Я не понимаю, что вы… ты от меня хочешь, — опустила пылающее лицо Полина. — И вообще уже ничего не понимаю. Я бы сделала все, что вы прикажете. Но вы не приказываете. И не отпускаете. И что мне делать?

— Просто жить и быть рядом, Лина. И не прятать от меня свои прекрасные золотистые глазки, — Андрей мягко приподнял ее лицо за подбородок, легонько коснувшись губами век. — А для начала — хотя бы успокоиться и перестать видеть во мне угрозу.

— Я тебя… совсем не знаю.

— Для этого ты знаешь меня достаточно. А остальное легко исправить, Солнышко. Что ты хочешь обо мне узнать?

Не ожидавшая подобных вопросов Полина растерянно замолчала. Узнать хотелось многое, но услышать правдивые ответы было слишком страшно. Как тогда, насчет Печати. Лучше бы она не спрашивала…

— Золотинка, хватит прятаться в свою раковину, — маг снова приподнял ее лицо и заглянул в глаза. — Я чувствую твой страх. Он как липкий холод, пробирающий изнутри, по позвоночнику. И вызван он не моими действиями. Что тебя так пугает? Моя Сила, ранг, внешность, статус? Что я могу обидеть тебя, сделаю больно? Или ты просто боишься открыть глаза и увидеть, что многие вещи совсем не такие, как тебе казалось?

Ресницы девушки дрогнули — проницательный иерарх снова попал в точку. Но взгляд отводить она не стала.

— Наверное, все это… что ты сказал, — несмело, но честно ответила Полина. — И еще, что ты читаешь мысли.

— Не так уж безнадежно, — сделал вывод Андрей. — Откровенность — росток доверия. И я тоже откровенен с тобой. Правда — она часто бывает горькой, неприятной и пугающей. От этого я и сам не застрахован. Но бояться правды и тешиться иллюзиями — не лучше, чем прятаться от пожара в шкафу. Я не могу оградить тебя от мира и объективной реальности, но всегда буду рядом, чтобы уберечь, защитить и отвести удар. Это тоже право сильных, только другая его грань, Солнышко. Не бойся моей силы. Это твоя защита, твоя свобода, шанс на будущее. Как для тебя, так и для твоих детей.

Мужская ладонь мягко, неторопливо, но уверенно опустилась с плеча девушки на живот. Полина зажмурилась, едва сдержав слезы.

— У меня никогда не будет детей, — собственный голос показался девушке чужим и мертвым. — Айболит сказал, еще в госпитале.

— Айболит? Гнать его оттуда к демоновой праматери, прямиком до Бездны ссаными тряпками. Или пристрелить зар-разу, — прорычал начальник особого отдела, едва сдержавшись, чтобы не приняться за несдержанного на язык врача прямо сейчас. Лишить молоденькую девушку надежды на материнство, оставив ей только ненависть и месть, было неоправданно жестоко. И то, что Андрей не знал этого, не считал, не подумал, совершенно его не оправдывало.

— За что пристрелить? — не поняла Полина.

— За длинный язык и преждевременные выводы, — голос мага уже звучал ровно и бесстрастно. — Солнышко, Айболит — «сапожник», он прекрасно штопает раны, вытаскивает пули и вправляет переломы. Но магией исцеления он не владеет. А я владею, как ты уже убедилась. Физически ты абсолютно здорова.

— Правда? — выдохнула Полина. Неверие и пустота в ее глазах сменились робкими искорками еще неосознаваемой надежды.

— Правда, — серьезно ответил иерарх. — Захочешь — пройдешь полное медицинское обследование и убедишься.

— Не надо… обследование. Я тебе верю, — прошептала Полина, уткнувшись в его шею мокрым от слез лицом. Только теперь это были слезы облегчения. Ощущение собственной неполноценности не исчезло, но стало во много крат слабее. В глубине души робко шевельнулась надежда, что еще не все потеряно, что и для нее найдется лучик света, кусочек счастья. Детский смех и топот маленьких ножек. Иллюзия будущего, в которую на мгновение слишком захотелось поверить.

Андрей просто обнимал любимую, прижимая ее к себе, как самое ценное сокровище. «Я тебе верю». Впервые Полина сама робко потянулась к нему, преодолев свой страх, человеческие предубеждения и вполне оправданное желание умереть. И он просто не мог обмануть, предать ее хрупкое доверие. Маг был доволен развитием и результатами неожиданного поворота активной линии реальности. Теперь эти результаты нужно закрепить и вывести линию в зону стабильности.

— Прости, — Полина неловко попыталась отстраниться, но маг легко удержал ее.

— За что ты просишь простить тебя?

— За длинный язык и преждевременные выводы, — вздохнула Полина. — Ну и за то, что снова тебе рубашку обревела.

— Поздно извиняться и вырываться, Солнышко. Ты же сама понимаешь, что не отпущу. Но хотя бы уже на «ты» и без «Аристарховичей», — в голосе мужчины проскользнула улыбка.

Девушка смутилась. Этой перемены она заметить не успела, и сама не поняла, как именно произошел этот переход. Из-под покрывала высунулась ладошка, плотнее запахнувшая ткань и шустро спрятавшаяся обратно.

— Не прячься от меня. Ты же знаешь, я не сделаю тебе ничего плохого или страшного, — прищурился темный иерарх. — Просто хочу тебе кое-что показать. Дай мне руку.

— В прошлый раз ты показал, как исцеляешь…

Полина, немного поколебавшись, протянула мужчине руку. В глазах и ауре девушки больше не было страха — лишь легкое любопытство вперемешку с усталостью.

— Такая маленькая, — слегка подрагивающая ладонь почти утонула в мощной руке иерарха.

Андрей ободряюще сжал руку Полины, ласково поглаживая ладошку большим пальцем и наблюдая, как настороженность уходит из золотисто-янтарных глаз, уступая место растерянности. Ладонь в его руке быстро согрелась и расслабилась, перестав дрожать. Маг мягко перевернул руку девушки ладошкой вверх, коснувшись кончиков ее пальцев своими. С пальцев мужчины сорвались огненно-серебристые искры, в полумраке показавшиеся Полине особенно яркими. Словно завороженная, она смотрела, как они впитываются в ее ладонь, непривычно щекоча и покалывая кожу. От руки по всему телу медленно разливалась волна тепла и легкости, уносящая, растворяющая тревоги, усталость и напряжение.

— Что это? — человечка ошеломленно распахнула глаза, встретившись взглядом с океаном расплавленного серебра, в глубине которого играли такие же искры.

— Чистая Сила, всего несколько единиц, — голос нелюдя звучал мягко, бархатно, словно убаюкивая. Мужчина продолжал поглаживать и массировать ладонь девушки медленными, осторожными круговыми движениями. Искры Силы так же медленно проникали в тело и ауру златовласки. Единственное проникновение, которое пока ему доступно. Первый близкий контакт — из тех, что вряд ли испугает и точно не оттолкнет. Самый безобидный способ сделать девочке приятное, параллельно приучая ее к своим рукам. Полина раскраснелась и сбивчиво дышала, но даже не пыталась вырваться или отдернуть руку. Взгляд девушки слегка поплыл, зрачки расширились, превратившись в обсидианы, окаймленные стрелами длинных ресниц. Сейчас она казалась иерарху самым прекрасным существом. Он видел ее всякой. Казалось, что знал ее вечность. Читал в ее глазах и страх, и надежду, и отчаяние, и ненависть, и боль, и печаль, и робкое любопытство, и редкие проблески искренней радости. Будет потрясающе увидеть ее в момент страсти, блаженства, экстаза. Разделить с ней этот момент, как сейчас разделил Силу. Или даже не так, не крохи. Этого ему слишком мало и всегда будет мало. Ему нужно все. Весь мир в янтаре ее глаз. Узнать, какая она в любви. Но до этого слишком далеко, им предстоит долгий и нелегкий путь.

— Приятно, — удивленно прошептала Полина, инстинктивно сжимая в кулачок последние частички Силы. — Это ты называл вершиной?

— Это всего лишь ступенька вверх, Солнышко. Это даже не ласка, скорее одна из форм энергообмена. Близость, малыш, не сводится к механической долбежке и не ограничивается физкультминутками. Она подобна искусству. Как танец, который танцуют двое. Как игра, в которой не бывает победителей и побежденных. Как сплетение Сил, рождающее новые миры. Существует огромное разнообразие ласк и прикосновений, с помощью которых можно доставить наслаждение друг другу, даже не раздеваясь.

Андрей мягко разжал ее пальцы, прижался губами к ладони. Ласково пройдясь языком по подушечкам пальцев, проложил дорожку из поцелуев от тонкой кисти, где под кожей бешено бился пульс, до локтевого сгиба. Полина прерывисто вздохнула и затихла, прикрыв глаза. Необычно доверчивая, податливая, демонски желанная.

— Видишь, совсем не страшно, — голос мага прозвучал непривычно хрипло и в то же время нежно.

Полина приоткрыла глаза и встретилась взглядом с его глазами, потемневшими от сдерживаемого желания. Начальник особого отдела напоследок поцеловал каждый пальчик, нежно, даже целомудренно коснулся губами ее приоткрытых от удивления губ, вспыхнувших щек и чувствительного местечка за ушком, сдвинув в сторону непокорную прядку волос. Стройное тело в его руках слегка напряглось, дыхание девушки участилось, но страха маг не ощутил — его маленькая бабочка была взволнована, но вовсе не напугана. Слишком рано, чтобы она смогла возбудиться или испытать желание по отношению к мужчине, но робкие, еще неосознаваемые сигналы ее тела были для него вполне прозрачны и ясны.

— Я буду очень нежным с тобой, Золотинка, — хриплым шепотом пообещал иерарх, не отпуская ее взгляда.

Пульсирующие вытянутые зрачки мага выдавали его возбуждение и страсть, рвущуюся наружу из клетки, ломающую все преграды на пути к вожделенной цели. Огонь в камине взметнулся и застыл, словно в остановленном кадре. Вместе с ним неподвижно застыли пляшущие на стене отсветы пламени и бархатные тени. Сама реальность покорялась иерарху, тонко подстраиваясь под его состояние. По спине девушки пробежал легкий холодок испуга. Но в обычно непроницаемых стальных глазах светились неприкрытая нежность и тепло, а действия иерарха были слишком невообразимыми, бережными и нежными, чтобы испугаться всерьез.

Андрей медленно провел ладонью по щеке девушки, коснулся распущенных волос, пропуская между пальцев шелковистые пряди. Насладившись их мягкостью, мужская рука скользнула по плечу, спуская покрывало. Взору мага открылись соблазнительные округлости груди, которые девчушка запоздало попыталась прикрыть ладошками. Перехватив недоумевающий и слегка испуганный взгляд, мужчина сдержанно улыбнулся.

— Солнышко, все в порядке. Разве тебе сейчас страшно или больно?

— Н-н-нет, — выдавила Полина.

— Ты думаешь, я никогда не видел обнаженной женской груди?

Мужская ладонь плавно очертила изгиб талии и мягко накрыла женственную округлость, теплые губы неспешно скользнули по шее и остановились на ключице.

— Н-н-нет, — растерянно повторила девушка.

— Нет, не видел? Или нет, все-таки, думаешь, видел? — в хрипловатом голосе Ивашина проскользнула едва заметная мягкая ирония. От горячего дыхания, такого обжигающего по сравнению с прохладным воздухом в комнате, по коже девушки пробежали мурашки.

— Не знаю, — от необычных в своей новизне, но приятных ощущений, Полина заерзала. Напряженный сосок еще плотнее уперся в мозолистую мужскую ладонь. Девушка замерла, задержав дыхание.

— Скажу тебе по секрету, малышка: видел. И не только, — Андрей нежно коснулся розовой вершинки губами, наблюдая за реакцией. Полина едва заметно вздрогнула и шумно выдохнула, смущенно прикрыв глаза. — Но впервые за много лет схожу с ума, словно мальчишка. Ты такая нежная, такая сладкая. И только моя…

Маг ласково, интимно обвел языком нежную кожу вокруг соска, обхватил сочную вишенку губами, бережно и чувственно лаская ладонью другую грудь, большим пальцем поглаживая чувствительную вершинку. Девушка непроизвольно подалась вперед, открываясь его ласке. Полос страха, как и вспышек возбуждения, в ее ауре не было — пока что тело реагировало инстинктивно. Но иерарх был доволен уже тем, что тело Золотинки его не отвергает, не отталкивает, не сжимается от ужаса и отвращения. Нежная, женственная, чувственная девочка, которая так нуждается в ласке и заботе. Она даже не понимала, какие чувства боль женщины вызывает у любого мужчины, имеющего честь и право так называться. Память тела — такой же непреложный факт, как и память сознания. А ее тело помнило слишком много боли. И напитывалось непривычной лаской, согреваясь, как замерзший бездомный ребенок отогревается у чужого огня. До конца еще не веря и не понимая, что это согревающее пламя уже никто никогда не отнимет. Он просто не позволит.

Заметив, что Полина даже перестала дышать, Андрей неохотно отстранился, чтобы дать девушке передышку. Влажный упругий сосок еще больше напрягся, реагируя на неожиданную прохладу, кожа покрылась мурашками. Не удержавшись от соблазна, маг снова нежно коснулся его губами, согревая дыханием. Полина судорожно вздохнула, непроизвольно подаваясь навстречу.

— Зачем… ты… так делаешь? — голос девушки прозвучал сбивчиво, сдавленно и растерянно. Даже почти перестав бояться, Полина искренне не понимала его действий.

— Всего лишь небольшая демонстрация того, какой может быть близость. Как это может быть у нас с тобой.

— Близость с мужчиной меня… пугает, — скорее мысленно, чем вслух произнесла девушка.

— Она не может тебя пугать, Лина. Не было у тебя опыта с мужчиной. У нормального мужчины женщина наслаждается близостью, а не боится ее больше расстрела.

— Ты же сказал, что не будешь… заставлять, — Полина покраснела едва ли не до корней волос. Легкая тревога в ее глазах боролась со смущением.

— Заставлять? Солнышко, это не мой метод. Хотя бы потому, что это глупо, примитивно, бесполезно и приводит совершенно не к тем результатам. В близком круге такие методы неприменимы. Силой можно выбить послушание, но не доверие, добиться покорности, но уничтожить любое проявление близости, получить чье-то тело, но не улыбку, кратковременное удовольствие, но не счастье. А мне нужно счастье. Моя Золотинка, мое маленькое счастье.

— Ну зачем тебе такое… кривое счастье, — вздохнула девушка, спрятав лицо на его груди.

— Лина, мы — не люди. То, что вам кажется важным, для нас может абсолютно ничего не значить. Тебя выбрала моя сущность, а она не ошибается. Такая связь, как у нас, не возникает между посторонними. Ты сама чувствуешь это, тянешься ко мне, хочешь довериться, но страхи пока пересиливают. Я понимаю, что тебе нужно время, и готов дать тебе его. Но ты слишком большой соблазн, и обещаний не целовать тебя, не ласкать, не касаться я не давал.

Иерарх мягко развернул девушку к себе, нежно коснувшись ее губ коротким поцелуем, медленно опустился к груди, наслаждаясь теплом ее шелковистой кожи. Дыхание мага казалось обжигающим, подобно слишком яркому солнцу после лютой зимы. Горячий язык нежно очертил другой сосок, скользнул выше по ключице, слегка замедлившись на шее — в том самом местечке, где пойманной бабочкой бился пульс. Неспешная дорожка из поцелуев — жарких, но таких ласковых, что у Полины закружилась голова. Безобидные и даже скромные для иерарха ласки стали для девушки настоящим откровением. А ее несмелый отклик, горящие щеки и потрясенно распахнутые глаза вызвали такую мощную волну возбуждения, что он лишь заскрипел зубами, гася эту демонову волну. Взять под контроль воли взбесившийся член оказалось нелегко даже ему. По ауре мага прокатывались волны жидкого пламени, а в потемневших от страсти глазах горел первобытный голод желания, смешанного с нежностью. Этот огонь не разрушал, не обжигал, не причинял боли, а словно согревал изнутри, как воспоминания о родных, весенний луч или имбирный чай. Полина могла бы поклясться, что этому мужчине она действительно дорога, если бы не ее проклятое прошлое. И если бы она хоть немного лучше разбиралась в нелюдях. Но, как оказалось, она не разбирается даже в людях.

— Тьма и Хаос, — Андрей неразборчиво выругался, прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Трепещущая в его руках маленькая золотистая бабочка была слишком хрупкой, чтобы позволить себе зайти дальше. И слишком желанной, чтобы ее отпустить.

Полина лишь тихо вздохнула, пряча слегка затуманенный взгляд, полный растерянности и смущения. Он знал, что говорил: физически являясь женщиной, она до сих пор оставалась неопытной, невинной девчонкой, которая теряется и заливается краской от простого прикосновения к груди. Ее чувственность так и осталась нераскрытой. А жестокое насилие уничтожило ее окончательно. Девочка сломалась, так и не успев расцвести, расправить крылья. Скорее всего, память стереть придется. С таким грузом, конечно, можно прожить, и даже довольно долго. Но вряд ли счастливо. Тень ее прошлой боли всегда будет непреодолимой преградой между ней и любым мужчиной. Тем более, что ничего хорошего от мужчин она не видела и боялась их больше, чем инфернальная тварь — Изгоняющего знака. Мальчишка, которому ненадолго повезло числиться «женихом», был слишком неопытен, тороплив, неуклюж и безграмотен в постели, чтобы доставить девушке удовольствие. Да и не особо старался — получить удовольствие самому и побыстрее для юнца было куда важнее. Для Андрея он был пустым местом, а их с Полиной короткая связь, окончившаяся так же бестолково, как и началась — недоразумением. Малышка никогда в жизни не испытала даже влечения и возбуждения, не говоря об оргазме, хотя искренне думала, что «любила». Иерарх не посчитал нужным запоминать даже имя молокососа, из глупости и корысти подставившего Полину под удар. И тем более, не воспринимал «это» за соперника. В жизни любимой он сам будет первым и единственным мужчиной. Только так и никак иначе.

Девушка в его объятиях казалась такой маленькой, хрупкой и уставшей, что мага укололо легкое чувство вины, смешавшееся с нежностью, непривычно щемящей в груди. Взяв под контроль реакции тела и выбросив из головы несвоевременные жаркие мысли, Андрей поднялся с кресла. Опустить Полину на пол он даже не подумал, а сама девушка даже не шелохнулась, доверчиво прижавшись щекой к его плечу.

— Пойдем спать, Лина. У тебя был трудный день.

Глаза мага на мгновение вспыхнули пламенем, и в ближайшей стене протаял проход. Способы перемещения хозяина по резиденции ограничивались лишь его желаниями.

— У тебя тоже, — пробормотала Полина, смущенно порозовевшая от слова «спать».

— Я привык. А тебе необходим отдых.

Перемещения сквозь стену она не заметила и открыла глаза, только ощутив обнаженной кожей прохладные простыни. Спальня тонула в полумраке, освещаемая лишь слабыми красноватыми отблесками почти перегоревших дров в камине, превратившихся в угли. Холодное оружие на стене отбрасывало голубоватые блики, контрастируя с теплым светом прирученного пламени. Полина передернула плечами, за неимением под рукой пижамы неловко кутаясь в кружево арахнидов. В тончайшем пеньюаре было неловко и зябко. Почему-то в объятиях иерарха она этого не ощущала, хотя в кабинете было намного прохладнее, чем в спальне.

Сам маг уже успел переодеться в легкие домашние брюки и расположиться на своей стороне просторной кровати. Полина бросила на него быстрый смущенный взгляд, решая, то ли пойти переодеться в более приличную одежду для сна, продефилировав перед мужчиной через всю комнату в пеньюаре, то ли просто быстрее юркнуть под одеяло.

— Иди ко мне, Солнышко, — Андрей мягко привлек растерянную девушку к себе и укрыл пуховым одеялом.

Полина не сопротивлялась, но маг почувствовал, как напряглось ее тело. В золотистых глазах промелькнула встревоженность. Успокаивающе погладив девушку по щеке, он осторожно коснулся ее ауры, укутывая уже близкого человека в защитный кокон, на время гасящий все страхи и ограждающий от любых тревог. Маленький мир вне времени, личное пространство нежности и безопасности. Почти забытая за ненадобностью магия его матери.

— Ты… применил магию?

Полине казалось, что тело стало легче перышка, а сознание растворилось в переливах светотени, расползлось по темным уголкам комнаты, уступив место ощущениям. Девушку «повело», словно от пары бокалов шампанского или того чудесного эльфийского вина.

— Да. Но это не та магия, которой стоит опасаться. Так обычно успокаивают больного или перепуганного ребенка, — ответил иерарх, поглаживая ее по волосам. Таким непривычно длинным и шелковистым, так восхитительно и сладко пахнущим цветущей липой. Манящий аромат солнечного лета, дыхание июньского утра посреди холодной зимы.

— А почему ты раньше ее не применял? — удивилась Полина.

— Чтобы не напугать тебя еще сильнее. Оступиться сейчас — значит, откатиться на исходные позиции и начинать все сначала, а во второй раз заслужить доверие почти нереально. Искусственно убранный подобным образом страх вернулся бы, причем усиленный многократно.

— А теперь… не вернется? — с надеждой спросила девушка.

— Не буду врать, вернется. Но станет намного слабее.

— А почему?

— Наши отношения изменились. У тебя укрепилось доверие ко мне и появилась ясность. А это рассеивает страх.

Полина медленно, расслабленно кивнула, коснувшись лбом щетинистого подбородка. Мужская рука неспешно опустилась вдоль позвоночника, освобождая девушку от лишней ткани на теле и так умело разминая уставшие от постоянного напряжения мышцы, что хотелось мурлыкать. Все как будто стерлось, исчезло, потеряло значимость. Осталась только она сама, настоящий момент и ласковые руки, сила которых больше не пугала. Пусть это состояние вызвано магическим воздействием, ей это действительно нужно. Даже упирающееся в бедро свидетельство возбуждения нелюдя не вызывало опасения, только непонятное волнение и странное довольство тем, что она так желанна для этого мужчины.

— Не бойся, это просто физиология. Как с глазами, дыханием и сердцебиением, — улыбнулся маг. — Мы не всегда можем контролировать реакции тела, но поведение контролируется сознанием. То, что это невозможно терпеть и невозможно остановиться — ложь, которой слабаки и мерзавцы оправдывают себя.

— А насилие? — выдохнула девушка,

— Насилие — не следствие желания, а попытка ничтожества самоутвердиться и показать свою власть. Силу, которой в нем по факту нет, не было и никогда не будет. Бессильная злоба, выплеснутая на того, кто слабее, потому что тот, кто сильнее, ответит ударом на удар. Поэтому любой насильник — не только подонок, но в первую очередь трус. По нашим законам за такое полагается смерть тела и души.

— А как же право сильного? — не поняла девушка. — Ваши законы сами себе противоречат.

— Здесь нет противоречия, Солнышко. Чтобы заявить свое право, необходимо достигнуть определенного уровня. Очень высокого уровня, иначе право будет не подкреплено Силой — примерно, как у вас фальшивые деньги. Над таким «заявителем» все нелюди разве что посмеются. А те, кто действительно на это способен, осознают оборотную сторону власти — ответственность. Власть — не безнаказанность, не возможность творить, что в дурную голову взбредет. Ответственность — то, на чем стоит иерархия. Ответственность за последствия своих решений, за близких, за себя и свою реальность. А для высших рангов — еще и за мир, который мы меняем. В котором жили наши предки, жить нам и который достанется нашим детям. Право на тебя — не равно праву на порабощение и насилие. Это в первую очередь добровольно взятая на себя ответственность за твою жизнь, безопасность, судьбу, физическое и моральное состояние. И шанс на совместное будущее. Никто не способен нарушить собственный Закон, не уничтожив себя и не потеряв все…

— Не совсем понимаю, но мне стало как-то… спокойнее.

Легкий аромат одеколона казался лишним, не давая в полной мере насладиться запахом его тела. Полина непроизвольно прижалась ближе, робко коснулась ладонью груди, наощупь почувствовав шрамы. Прежде, даже в бассейне, она была слишком напугана, чтобы обращать на них внимание, но сейчас это стало очередным откровением. Ему тоже было больно, он не понаслышке знает, что такое боль. И оградил от боли ее. Только его никто не отгородил, не защитил, не исцелил. Эта простая мысль пронзила сознание, словно молния. Сколько же она о нем не знает…

— Откуда это? — несмело спросила девушка, осторожно касаясь рукой следов от ран.

— Война не щадит никого, Золотинка. Вот и меня не щадила, — уклончиво ответил Андрей. — Я не родился Высшим, боевой машиной и иерархом уровня. Мы рождаемся обычными детьми, и всему учимся. Так же болеем, огорчаемся, радуемся, боремся, любим, делаем ошибки и глупости. Только еще приходится учиться управлять Силой. Но всему есть цена — и Силе, и власти, и глупости.

Полина замерла, потрясенная таким неожиданным встречным проявлением… доверия?

— Спасибо тебе. За доверие, терпение, и вообще, — с трудом разобрал маг.

— Тебе спасибо, девочка. За доверие и желание понять, несмотря на все страхи и боль. Эти десять минут доверия для меня дороже и важнее десяти лет бесконечной войны. С противником, с обстоятельствами, с прошлым, с самим собой.

— А сколько тебе лет? — вырвалось у девушки. — Иногда ты как мальчишка, а иногда кажется, что ты десяток жизней прожил…

— По времени базовой реальности мне тридцать восемь, — словно довольный кот, прищурился иерарх. — Но на войне год идет за два, а на других уровнях — порой и за десять. Так что мне самому сложно сказать, сколько жизней у меня за плечами.

— Андрей, а можно глупый вопрос спросить? — сбивчиво прошептала Полина.

— Можно, Солнышко. Что тебя интересует?

— Как у тебя вазу получилось… исправить… отремонтировать? — Полине было трудно подобрать слова, чтобы описать увиденное в бабушкином доме.

— То, что ты видела, называется реверс, — голос мага с бархатными нотками убаюкивал. — Один из методов темпоральной магии. Создается локальный поток с обратным ходом времени, который возвращает испорченную вещь в изначальное состояние. Если захочешь, на досуге побьем кружки.

— И сожженную зельеварню можно было так восстановить?

— Нет, иначе у отца не было бы причин лупить меня крапивой, — хмыкнул иерарх. — Сожженное, взорванное или еще каким образом перешедшее в излучение вещество реверсом не восстановишь. Только механические повреждения.

— А ты мог бы так… меня?

— Для живых объектов это не применимо. И для превращения мертвых объектов в живые тоже, — предвосхитил Андрей следующий вопрос. — Душу из-за Грани реверсом не вернуть, и прошлого не изменить. Это закон природы, а жизнь — не ваза и не кружка.

— А почему ты тогда нож Химере не… исправил? — не поняла Полина.

— Она не просила. И это не так легко и просто, как тебе кажется. Мне проще выдать ей новый нож или полный боекомплект.

— Получается, ты сделал это… ради меня? — изумилась Полина.

— Я сделал то, что было необходимо. Спи, Солнышко.

Глава 15. ДОЧЬ ВРАГА

… Базовая реальность, загородная резиденция полковника Ивашина. Координаты засекречены

Боевая группа, дежурившая в момент срабатывания одной из межпространственных ловушек, в недоумении рассматривала взятый объект через оптические прицелы. Иномирная тварь, явно не ожидавшая того, что координаты выхода собьются, даже не успела поставить магическую защиту. Да это ее бы и не спасло — мощный удар контролируемого Хаоса уничтожил бы практически любой артефакт и смял любую защиту среднестатистического шпиона. Но шпион — точнее шпионка — оказалась без единой защиты. Руководителю спецподразделения «Шторм», в зоне ответственности которого произошел инцидент, это показалось странным, о чем Шторм-Первый без колебаний сообщил начальнику спецотдела. Полковник Ивашин к подозрениям подчиненного отнесся внимательно, лично перепроверив конфигурацию ловушки и механизмы срабатывания развернутых им боевых заклинаний. Шеф перестраховался, система сработала безупречно. Но в оценке уровня подготовки нейтрализованного агрессора он, видимо, ошибся. Получив сигнал тревоги красной категории, спецназ особого отдела был готов к жестокому бою, неизвестным опасным аномалиям и неизбежным потерям. Но точно не к тому, что брать придется обездвиженное существо, находящееся в бессознательном состоянии. Еще и выглядящее, как ребенок.

— Это же… девчонка! — не сдержался один из молодых боевых магов, нарушив режим тишины в эфире.

«Салага», — мысленно скривился руководитель спецподразделения, координирующий перехват.

— Заткнись, — получив болезненный ментальный удар, боец опомнился. Личный канал связи дрогнул, пропуская в его сознание Первого. — Это враг, и не имеет значения, как он выглядит. Внешность, сука, обманчива. Иллюзия, дубль, вирус, «крот» — да все, что угодно. Трехлетний ребенок под определенным воздействием хладнокровно перережет глотки вам всем, щенки! Понял?

— Так точно.

— Всей группе — активировать максимальную защиту. Объект нестабильно пассивен, но потенциально крайне опасен.

— Есть.

Оглушенная и дезориентированная Элиа пришла в себя нескоро и не до конца. Сознание то ненадолго возвращалось, то снова уплывало. Она порой улавливала отголоски и обрывки каких-то чужих мыслей, но совершенно ничего не понимала. Таких ударов по сфере сознания она еще не получала, хотя обучение одаренных ментальной магии в Идавелль было далеко не щадящим. Элиа абсолютно не ощущала обездвиженного тела, не осознавала, что произошло и где она находится. Непонятным образом отделенная от Источника Силы, она была беспомощнее новорожденного котенка. При попытке позвать отца виски болезненно сдавливало, сознание гасло, и Элиа снова проваливалась в удушливую вязкую тьму.

— Вколи глюкозу, сдохнет еще нахер, отвечай потом, — шеи коснулась чужая рука в каких-то грубых перчатках, которые не помешали неизвестному прощупать пульс.

— Если сдохнет, то и тебе до трибунала не дожить…

— Не должна, вроде…

— Если мы, одиннадцать идиотов, не справимся с этим заданием, Полкан обещал нас расформировать и сделать вместо подразделения футбольную команду…

— Из тех, кто жив останется? Он неисправимый оптимист…

Сквозь шум и звон в ушах чужие, чуждые мысли казались Элии обрывками кошмара. Перед глазами плясали разноцветные пятна, по лицу стекал холодный пот. Неожиданно болезненный укол в вену частично вернул чувствительность тела, заставив ее дернуться и резко распахнуть глаза. Мужской голос грубо выругался. Кажется, что-то про демонову мать и про то, в какое место и как именно нужно засунуть аптечку, чтобы тварь раньше времени не врезала дуба. Какая-то бессмыслица. Перед глазами вспыхнули радужные круги и все померкло.

— Аура в мясо, потенциал почти в ноль. Перестарался маленько Аристархович. Да и я был лучшего мнения о подготовке их наемников. Но пульс четкий, очухается — не человек же. Да и не за красивые глаза ее сюда послали, — Первый переключился с магического зрения на обычное, параллельно отчитываясь начальнику по каналу телепатической связи.

— А демон их знает, глаза и правда, красивые, васильковые, — успел оценить Второй, оказывавший девушке медицинскую помощь.

Руководитель спецподразделения, закончивший отчет, вопросительно приподнял бровь, глядя на подчиненного.

— За красивые глаза — два наряда вне очереди. Объект приковать наручниками к стене и выставить караул. Полкан уже в пути.

Помимо пульса он успел просканировать захваченный объект на наличие следящих маячков, передатчиков и жучков. Но даже если таковые и были — магический удар их уничтожил еще на выходе из портала. Таких вещей в резиденции Полкан не терпел. Так же, как расхлябанности и разгильдяйства.

Наблюдать за тем, как исполняется его распоряжение, Первый не стал. В дисциплине собственного подразделения он не сомневался. А вот посты проверить следовало. Да и линии реальности заодно просмотреть и скинуть отчет о проведенном перехвате на служебный инфокристалл. Затребовать полный пакет информации Полкану может взбрести в голову в любой момент, без оглядки на время суток и прочие пустяки. Не каждый день им попадаются иномирные шпионы. За рутиной ночь пролетела незаметно.

Руководитель спецподразделения «Шторм» убрал кристалл с отчетом в нагрудный карман и устало потер глаза. Теперь можно и покемарить пару часиков. А утром придет смена и подкрепление.

— Первый, объект пришел в сознание, — внезапно прошипел визор, заиграв на руке зеленым огоньком.

— Проклятие, только хотел вздремнуть. Сейчас буду.

Передав сообщение начальнику, матерящийся под нос Шторм-Первый натянул маску, привычно забросил за спину свой автомат и коротким ходом спустился в пыточную.

Шпионка, связанная заклинаниями и для верности прикованная наручниками, слабо дернулась на скрип двери, зажмурившись от резкого света. При виде вошедших вооруженных мужчин она задрожала и испуганно вжалась в бетонную стену. Окинув взглядом помещение, в котором оказалась, иномирная тварь смертельно побледнела и задрожала еще сильнее. Явно поняла назначение пыточной. И это назначение ей очень не понравилось.

— Не дворец, но для преступника — то, что надо, — бросил нелюдь по-русски, внимательно разглядывая девушку магическим зрением. Иномирянка подняла на него испуганные глаза. Понимает. Без знания языка на такие задания не отправляют.

— Какие языки знаешь? Русский, английский, немецкий?

Девушка молчала, вжимаясь спиной в бетон и фактически повиснув на наручниках. Ноги ее не держали, темные волосы перепачкались и спутались, а едва светящаяся аура, напоминавшая потрескавшийся грязно-серый кристалл, фонила животным страхом. Он даже не смог определить ее изначальный цвет. Лишь широко распахнутые глаза оставались небесно-синими, напоминая альцион. Сейчас она не походила ни на преступницу, ни на шпионку. Измученный, испуганный подросток без единой капли магической силы. Принадлежность к другому миру выдавали разве что зрачки в виде вытянутого в вертикаль ромба. Такого Первый в своей достаточно долгой и насыщенной жизни еще не видел.

«А этот олух, Второй, прав, глаза и правда красивые», — промелькнуло на краю сознания.

— К демонам! — устало рыкнул Первый. — Пора уже себе наказания назначать… Кто ты?

Девчонка продолжала молчать, затравленно глядя на вошедших.

Первый повернулся к спецназовцам.

— Выйдите.

Группа организованно покинула помещение, плотно закрыв за собой дверь. Иномирянка проводила бойцов слегка расфокусированным взглядом, полным смятения и растущего страха. Речь она явно понимала, но продолжала молчать, что проклятая демонова горгулья.

— Aer inn, — руководитель «Шторма» едва разобрал сдавленный хриплый шепот. Полная бессмыслица. Если не считать того, что в сознании возник образ воды и слово «Пить». Мать твою, эти твари относятся к гуманоидным расам, а значит, пить они хотят. И телепатией, оказывается, владеют. Первый снял с пояса фляжку. Только сейчас он обратил внимание, насколько обветренные и пересохшие у существа губы.

— Не шпион, а недоразумение, — проворчал мужчина. — И отвязать бы, да хрен тебя знает, что ты такое. Пей давай!

Девушка жадно припала к фляжке, торопливо глотая прохладную воду.

— Да не давись ты, никто не отнимает, — сердито буркнул Первый, придерживая фляжку. — Не знаю, распространяется ли на тебя конвенция об обращении с военнопленными, но не дать воды? Мы нелюди, но не настолько.

— Asai, — тихо отозвалась девчонка. Ужас в васильковых глазах мало-помалу сменялся равнодушной усталостью.

— Это твое имя? Мир? Раса? — уточнил глава спецподразделения.

Иномирянка сосредоточенно нахмурилась. В сознании нелюдя возник незнакомый символ, похожий на иероглиф, и перевод — «благодарность».

— Ерунда, — не глядя на пленницу, мужчина вернул фляжку на пояс. — Так кто ты и на кого работаешь?

— Не понимаю этот вопрос, — с трудом разобрал он мысленный ответ.

— Не валяй тут дурака. Как твое имя? — довольно резко спросил Первый.

Девчонка вздрогнула, звякнув цепью от наручников.

— Элиа… Элиа Тейя эль-Арран, — выдавила она вслух. Голос прозвучал хрипло и испуганно.

— Элиа, значит, — задумчиво протянул мужчина. — Откуда ты и какова твоя цель? Ну, боевая задача?

В синих глазах блеснуло понимание. Конкретные вопросы, сопровождаемые четкими мыслями, вполне однозначный интерес и разумные меры предосторожности, нелишние в любом мире.

— Моя… родина — Идавелль, — Элиа с трудом подобрала мысленное понятие. В сознании Первого возникла объемная карта какой-то незнакомой ветви с указанием координат названного уровня. Карта слегка дрожала и расплывалась, на лбу существа выступили капельки пота — передача сложного мыслеобраза, еще и в таком состоянии, давалась очень нелегко. — У меня нет боевой задачи, я просто хочу жить. Хочу к папе… Это какая-то ошибка, меня с кем-то перепутали…

Девчонка побледнела и бессильно повисла на наручниках, растеряв остатки сил. Мысленный контакт прервался, все образы бесследно исчезли.

— Вот же… орки зеленые! — с досадой выругался Первый вслух, мысленно дополнив сказанное куда более грубым и развернутым ругательством. При мысленном контакте можно что-то утаить, скрыть, но не солгать напрямую. А это значит, иномирное отродье действительно не имеет отношения к шпионажу и диверсиям. Шефа порадовать, к сожалению, нечем. Нелюдь разочарованно вздохнул, разглядывая измученное, скованное, обессиленное и смертельно напуганное существо, не имеющее боевой задачи и так похожее на обычного ребенка. Подойдя ближе, он задумчиво коснулся наручника.

— Если я ошибся, Полкан меня точно убьет.

Наручники щелкнули, освобождая девушку. Элиа от неожиданности пошатнулась и медленно сползла по стене. Ее бледное лицо казалось таким же серым, как окружающий бетон. Нелюдь снова выругался, бесцеремонно подхватил ее под руки и усадил на лавку, напоминающую нары. Более комфортной мебели пыточная не предусматривала.

— Тысяча демонов! Таскал пьяных, таскал раненых, да и трупы доводилось. Только этого недоразумения синеглазого мне не хватало. Второй, Шестой! Горячий сладкий чай срочно, — бросил командир, поднеся к губам визор. — И бушлат, а то холод псячий…

***

Полина проснулась удивительно рано — едва над рекой зазолотилась заря. Девушка не сразу поняла, где находится и почему ей так тепло, уютно и спокойно. Робко открыв глаза, она поняла, что спала на плече Андрея Аристарховича, забросив на его бедро ногу и прижавшись к магу всем телом. Как оказалось — обнаженным. Сам мужчина еще спал, его рука обвивала талию Полины. Девушка вспыхнула от смущения и искренне обрадовалась, что пуховое одеяло целомудренно прикрыло это откровенное зрелище. Как хорошо, что нелюдь привык спать одетым — не окажись на нем легких домашних брюк, девушка бы запаниковала. И слава богу, что здесь не вздумалось проявиться Дэму.

Полина, красная, как рак, медленно отодвинулась от начальника особого отдела и принялась осматриваться в поисках любой одежды. Даже, черт с ним, пеньюара. Но из доступной одежды имелось только одеяло. И брюки, в которых сладко спал маг. Но не стягивать же с иерарха его собственное одеяло. И тем более, не снимать же с него штаны. От таких крамольных мыслей девушка вспыхнула до кончиков ушей.

— Интересные у тебя идеи, — раздался хриплый спросонья голос Андрея. — Но снимать с меня штаны все-таки слишком дерзко. Да и преждевременно.

— Прости, — Полина покраснела еще гуще. — Я думала, ты спишь. И не хотела тебя будить.

— Я очень чутко сплю, Золотиночка. Так что незаметно оставить меня без штанов у тебя точно не выйдет.

Андрей снова притянул ее к себе и сжал в объятиях. Серебристо-стальные глаза смеялись. Девушка робко улыбнулась в ответ.

— Я… это… пеньюар искала. А про штаны просто так подумала.

— Ну подумала и подумала, не бомбу же в штаны подложила, — мягко улыбнулся маг, зарываясь пятерней в золотисто-каштановые волосы.

— Я не умею, это к Химере. Прикажешь — подложит, грамотно и профессионально, — полусерьезно ответила Полина. — Кому же охота перед начальством позориться?

Андрей на мгновение замер. Полина не стала прятаться в свою раковину и дрожать перед ним из-за случайно считанной мысли. Впервые девчонка пыталась разговаривать с ним на равных и даже рискнула пошутить.

— В ее профессионализме я и так не сомневаюсь, — хмыкнул иерарх. — Так что, пожалуй, обойдемся без таких несомненно разумных и дельных приказов. Пусть минирует то, что положено. А эти штаны и то, что в них, слишком дороги моему сердцу.

Полина тихо, неуверенно рассмеялась ему в грудь.

— Чекист ты! И шутки у тебя чекистские — то про пеньюар, то про бомбы… Кстати, куда делся пеньюар?

Во взгляде девушки промелькнула легкая настороженность.

— Демон его знает, кровать большая, развязался скорей всего. Можешь поискать.

— Голой? — Полина испуганно натянула одеяло по самые уши.

— Заметь, не я это предложил, — хитро усмехнулся Андрей. — А если совсем честно, эта демонова вещица меня демонски раздражала, и я ее телепортировал в шкаф. Гладить твою живую теплую кожу намного приятнее. Да, я еще и кинестетик, Солнышко.

— Ты Высший маг, глава клана, иерарх уровня, полковник спецназа, телепат, эмпат, еще и кинестетик, — Полина рассматривала нелюдя, словно какое-то чудо света. Неведомое, непонятное, опасное, но уже не пугающее. — Ты знаешь обо мне все. А я толком ничего о тебе не знаю.

— Солнышко, все знать невозможно, даже для меня, — Андрей уютно устроил девушку на своем плече, поглаживая по обнажившейся спинке. — Я знаю, что ты любишь чай с мятой и вишневыми веточками, запах выпечки, весенний сад и теплый летний дождь. Знаю, что ты любишь водоемы, кошек и смотреть на звезды. Любишь книги, высоту и терпеть не можешь алкоголь, потому что в детстве испугалась пьяной драки. Но понятия не имею, как ты можешь отреагировать на самые естественные для меня вещи, самые невинные слова и действия. И совершенно не знаю твою глубинную женскую суть.

— Почему?

— Отчасти потому, что это женская полярность, далекая от меня, как Ключ Эйн-Соф или Грааль от разводного ключа на 72. А отчасти потому, что ты сама себя толком не знаешь. Поэтому изучаю тебя — так же, как и ты меня. Твои мысли, эмоции, реакции, твое тело. У меня есть кое-какое преимущество — способность видеть линии реальности, прогнозировать события и при необходимости создавать нужные мне ветки вероятности. Но если я сделаю явную глупость или допущу критичную ошибку, эта же реальность ударит меня же так, что хер я… в общем, демонски жестоко ударит, мало точно не покажется.

— Ты уже и так меня изучил, — осознав двусмысленность фразы, Полина густо покраснела и спрятала лицо. — В смысле, кто я, что люблю и вообще… А ты?

— Ну а я люблю живой Огонь, добрый коньяк и домашнюю кухню, мощные Источники, полные арсеналы, успешные операции и интересные, необычные уровни. Люблю природу — разных миров, в разных проявлениях. Люблю мантикор, плотоядных мертвяков и аморфных инферналов.

— Фу, гадость какая! — фыркнула Полина, забавно сморщив носик. — Не мантикоры, а эти…

— Знаешь, Солнышко, какая война — самая лучшая? — мужские пальцы мягко пробежались по слегка растрепанным золотистым волосам, остановившись между лопаток. — Та, которая окончилась еще до того, как началась. Для чего эта гадость порой просто незаменима. Но больше всего я люблю драконов. Величественные, мудрые, благородные создания, которые живут настолько долго и знают так много, что называют свою расу Дети Вечности.

— Они тоже существуют? — ахнула девушка. — Химера рассказывала только про вампиров. Эти тоже долго живут.

— Существуют. Но на кой демон они бы мне сдались, эти кровососы, — покачал головой маг. — Взаимодействовать порой приходится. Но куда больше мне нравятся маленькие золотистые бабочки!

Андрей мягко опрокинул Полину на спину и медленно провел ладонью по обнаженному плечу. Под его рукой на коже девушки засветился тоненький золотистый стебелек, отдаленно напоминающий веточку орхидеи.

Иерарх замер, осторожно касаясь проступившего на коже рисунка. Тонкая, словно живая золотистая вязь испуганно спрятала листочки, скрывая ими едва заметный контур нераскрывшегося цветка, свернулась в спираль и медленно растаяла. Полина вздрогнула, инстинктивно прикрывая плечо рукой, словно это могло спасти ее или вычеркнуть увиденное из памяти мага. Глаза заполнил безотчетный страх. В памяти промелькнуло полустертое воспоминание о том, что из-за такого цветочка вполне могут заживо снять кожу.

— Это не я! Не я, оно само, — умоляюще пролепетала девушка.

— Солнышко, не бойся, все хорошо, — Андрей мягко, но настойчиво отвел ее руку и потянул Полину на себя, обнимая теплое и такое желанное тело. — Ты можешь верить мне. Я никому не скажу об этом и не использую против тебя, даю Слово. Это больно? — мужчина одними кончиками пальцев коснулся кожи, таящей древнюю опасную тайну.

— Нет, больше щекотно, — Полина наконец осмелилась поднять на него глаза. — Это что-то плохое?

— Нет, не плохое. Но кому попало видеть это точно не стоит, — предупредил иерарх. — Такое с тобой впервые?

— Д-да, — выдавила Полина, бессознательно прижавшись к нему, словно ища защиты.

— Я так и понял. Было бы такое прежде — считка бы показала. Почему ты испугалась, Лина? Где ты могла с таким сталкиваться?

Девушка заколебалась. Мужчина терпеливо ждал. Наконец Полина решилась.

— Из-за такого заживо кожу сдирают. У мамы что-то такое было. Кажется. Но я могу ошибаться.

— Ты не уверена?

— Маленькая была, не помню, — словно оправдываясь, прошептала девушка. — А может, память стерли. Это и есть ключ, который они искали? Внутри меня живет что-то ужасное? Я что, нелюдь?

— Нет, Золотинка. Успокойся, ты человек, — успокоил Андрей. — Стопроцентный.

— Ты уверен?

— Уверен. Эти подкожные картины — ахимса — подобны Печатям. Только не Печатям Власти, а знакам принадлежности к некоторым тайным обществам и кланам. Они могут нести магию, определенные силы влияния, но никогда не несут угрозы. Порой они проявляются у потомков Древних или людей, которым покровительствует некая сила.

— А у меня откуда? — растерялась Полина.

— Не знаю, маленькая. Но обещаю узнать. Это сложно, символ проявился только частично и всего на несколько мгновений, я не успел рассмотреть. Но он отдаленно похож на родовой символ великого дома Ренн, восходящего к Анаит Лассар. Одной из Девяти, создавших Грааль и ценой великой жертвы остановивших Разрушителя.

— Почему ты так думаешь?

— Золотая Орхидея — их символ.

— Откуда ты все это знаешь? — прошептала пораженная девушка. — У меня ум за разум уже заходит.

— Это мой мир, Солнышко. Я обязан знать все, что положено знать иерарху. А это знание — даже не из запретных, а общеизвестное. Истории великих домов тесно взаимосвязаны. Я — прямой потомок другого мага из этой девятки и наследник рода. Моя ветвь относится к дому Хассале, но тебе это вряд ли о чем скажет. У тебя, похоже, не совсем обычная кровь, но вполне человеческое тело и аура, самая обычная для человека сфера сознания и что самое главное — человеческая сущность.

— Сущность?

— Душа. Вечная частичка, искра того, что вы называете богом, а мы — Изначальными Силами. У тебя самая обычная, человеческая искорка. Золотистая, — суровое лицо осветила мимолетная улыбка. — Очень красивая в моих руках.

— Красивая? — удивилась Полина.

— Безумно. И очень теплая. На фоне Тьмы она мерцает, как звездочка в глубоком космосе. Моя звездочка.

Не сдержавшись, Андрей завладел ее губами. Потемневшие серебристо-стальные глаза оказались совсем близко, вытянутые зрачки гипнотически пульсировали. Одно касание, одно дыхание на двоих. Все мысли и тревоги Полины напрочь вылетели из головы, растворясь в бескрайнем космосе, вдруг ставшем таким уютным. Тело заполнила уже знакомая волна тепла. Открытость без границ. Не подчинение, но единение. Не похоть, но таинство. Глубинное, сокровенное. Невообразимое ощущение правильности. Может, так и должно быть?

Полина прикрыла глаза и робко ответила на поцелуй. Осторожно, неумело пытаясь повторить действия мага, вернуть ему ту нежность и тепло, что он так щедро дарил ей, не требуя ничего взамен. Слишком щедро для той, жизнь которой закончится вместе со спецоперацией. Неожиданно бережно для нелюдя, которому убить — что муху прихлопнуть. Она с ужасом ожидала грубого, беспощадного насилия, в лучшем случае — механического использования ее тела для удовлетворения мужских желаний иерарха. Право Сильного не оставляет шансов слабому. Но все оказалось иначе. Возможно, для него это всего лишь увлекательная игра, те самые пресловутые охотничьи инстинкты хищника. Но у нее больше не было страха. И почему-то совершенно не хотелось сопротивляться. Аура могущества, силы и власти мага уже не казалась ни подавляющей, ни угрожающей. Скорее, эти ощущения становились привычными и даже нравились. А еще… ей нравился его запах и вкус его губ. Нравилось, как горячее дыхание согревает кожу, ласкает губы и веки. Если он испытывает хотя бы малую часть того же, что она, Полина могла понять, почему Высший заявил на нее права. И даже простить Печать и забыть свои полудетские обиды.

Теплая, шершавая от оружия рука прижала ее к мужскому телу так крепко, что стало трудно дышать. Но стальной захват почти тут же ослаб. “Прости, Солнышко. У меня впервые так… с человеком”, — пронеслась чужая мысль. И это показалось таким же естественным, как дыхание. Но сейчас Полине не хотелось ни о чем думать. Почти инстинктивно она прильнула к Андрею, несмело коснувшись ладонью его щеки. Мужская рука медленно заскользила вниз по спине девушки, лаская пальцами каждый позвонок, опустилась на бедро, слегка стиснув его и еще плотнее прижав беззащитно обнаженное тело к себе. Умелые, почти невинные ласки расслабляли и вызывали неясное томление внизу живота. Незнакомое, немного пугающее, волнительное, но в целом приятное. Полина тихо выдохнула, не решаясь открыть глаза, но и не отстраняясь. Ее ладонь осторожно, несмело скользнула по его шее и плечу вниз. Иерарх легко перехватил ладошку, сплетая ее пальцы со своими.

— Что ты со мной делаешь, демонова погибель! Проклятие, я же не железный, — хриплым шепотом пробормотал Андрей, прерывая поцелуй. Полина от неожиданности распахнула глаза, встретилась с ним взглядом и спрятала вспыхнувшие щеки. Вместе со способностью мыслить вернулось смущение, въевшийся страх и жуткие воспоминания. Только теперь они словно поблекли, больше напоминая кошмарный сон, безобидно тающий под первыми лучами солнца.

— Мне надо в душ, — тихо попросила девушка.

— Мне бы тоже не помешало, — хитро, по-мальчишески прищурился маг. — Как появляться перед подчиненными с таким железобетонным стояком?

Полина снова залилась краской, натянув одеяло и пытаясь затеряться среди подушек.

— А разве душ… от этого помогает?

Иерарх рассмеялся, поднялся с кровати и небрежно телепортировал банный халат.

— Ты говоришь так, будто это ангина или радикулит. Помогает, Солнышко. Холодный, — уточнил Андрей. — Но мысли о твоих нежных губках и стонах наслаждения, в комплекте с нехитрыми движениями рукой, помогают намного лучше.

Девушка удивленно заморгала, смотря на него с полным непониманием. Наивная, неопытная маленькая бабочка, ничего толком не знающая о мужчинах.

— Ну, иди первым, — запоздало отреагировало его личное наваждение, неуверенно улыбнувшись в ответ.

— Я бы не возражал, даже предложи ты пойти в душ вместе. Но закон на этом уровне — я, а твое желание — закон для меня. Так что, придется тебе подождать своей очереди, Золотиночка.

Не дожидаясь ответа изумленной девушки, маг скрылся за дверью душа.

***

— Все-таки, тыловая крыса, — Шторм-Первый бросил усталый взгляд на совсем юное лицо недошпионки, перевел следящий маячок в фазу ожидания и задумчиво почесал небритый подбородок. — Салага, хер пойми, че с ней делать. Перехватили на свою голову…

Синеглазое недоразумение сладко сопело на узкой лавке, закутавшись в бушлат. На присутствие вооруженных противников, обстановку пыточной и даже самого Первого существо уже не реагировало — было слишком измучено для этого. От крепкого сладкого чая иномирное создание согрелось и хотя бы перестало напоминать умертвие, а через несколько минут уже крепко спало. С порозовевшими щечками оно выглядело по-детски трогательным для иномирной твари. Пусть и не имеющей боевых задач и агрессивных намерений. В капкан на матерого хищника попался детеныш. Три тысячи демонов, действительно детеныш твари, из которого когда-нибудь вырастет такая же жестокая и опасная тварь. Возможно, они еще не раз пожалеют, если оставят ее в живых. Но сейчас она — всего лишь детеныш. Ребенок, провались бы оно все в Бездну.

Сейчас, с закрытыми глазами, Элиа выглядела, как самая обычная девочка-подросток, каких сотни и тысячи. Увидев ее в других обстоятельствах, Первый, скорей всего, не обратил бы на желторотика никакого внимания. Идиот потому что. Сам всегда вдалбливал своим бойцам, что внешность обманчива, как ему в свое время это писаное кровью правило вдалбливали Полкан и Череп. А теперь приходится напоминать себе свою же науку, чтобы разумная гуманность в обращении с военнопленными не переходила границ одиннадцатого протокола и директивы «Дельта». Нельзя недооценивать противника. Нельзя его жалеть. И тем более — допускать зарождение симпатии.

— Шторм-Первый, ко мне с инфокристаллом, — внезапно прошипел визор голосом начальника спецотдела, пару раз мигнув красным огоньком.

— Так точно.

Руководитель спецподразделения отдал необходимые распоряжения, отключил визор и шагнул в портал. Заставлять шефа ждать — не дело.

Чтобы считать информацию, Андрею хватило пары секунд. Обработка и анализ заняли намного больше времени. Полковник Ивашин надолго погрузился в размышления, задумчиво глядя куда-то сквозь пространство и забыв о присутствии подчиненного.

— Тут все намного веселее, чем я предполагал, — наконец нарушил молчание иерарх.

— Какие будут распоряжения?

– “Дельта”. И повышение уровня секретности до первого-А.

— Максимальный и военное положение? — немного удивленно уточнил руководитель “Шторма”. — Из-за этой мелочи?

— Мелочи? — скептически хмыкнул начальник особого отдела. — Ты хотя бы представляешь, кого мы захватили и что вообще в событийных полях творится? Так вот, просмотри линии реальности, потом задашь глупые вопросы. Если они еще останутся.

Шторм-Первый переключился на магическое зрение и грязно выругался, не стесняясь присутствия командира. “Вилка” превратилась в пульсирующую разветвленную сеть закрытых вероятностей, на каждой из которых могла за каждым углом прятаться глупая и бессмысленная смерть. Доступные линии реальности сходились в узел нестабильности с высокой вероятностью новой войны. Нового витка, который не оставит от привычного мира камня на камне. С демонски высокой вероятностью, зашкаливающей за 90 %.

— Понял?

— Так точно, — Первый утер со лба холодный пот и пожалел, что с полгода назад бросил курить.

— Выполнять. И небольшое напоминание: замечу особый интерес к заложнице или неформальное общение — лишишься погон, Алишер. Какая сволочь нарушит режим секретности, информационной или биологической безопасности — будет выкорчевывать тайгу и укладывать шпалы. Если к тому времени еще останется тайга и клочок земли, чтобы их укладывать. Это ясно?

— Да куда уж яснее, товарищ полковник.

— Свободен.

Задерживать руководителя спецподразделения больше не было нужды. Ивашин аккуратно убрал инфокристалл в схрон и открыл портал прямиком в пыточную.

Разбуженное существо при виде выходящего из портала мужчины забилось в уголок, судорожно кутаясь в бушлат и разглядывая мага своими альционовыми глазами. Недаром Второй, никогда не видевший альциона, назвал их васильковыми. В чертах ее лица явно было что-то восточное, если это понятие применимо к уровню Идавелль. Трогательная, полудетская внешность могла бы быть идеальным прикрытием для шпионки. Но это существо оказалось намного ценнее, чем шпион или диверсант. Ценнее, беззащитнее и в то же время опаснее. В западню попалась пташка явно из близкого круга тех двоих, которых Андрей знал по полустертым воспоминаниям Полины. И это значит, что помимо важной информации к нему в руки приплыл возможный рычаг давления на ее родственничков. А установить степень родства теперь не составит труда. Понять бы теперь, как эта мелкая нелюдь связана с “вилкой” и связана ли вообще. “Вилка” так и оставалась для иерарха полной загадкой, и это тревожило его все сильнее. Даже больше, чем рост напряженности поля событий и зарождение опасных вероятностей.

Необычные ромбовидные зрачки с серебристой окантовкой расширились от испуга, лицо побледнело. Совсем как у Полины при их встрече в госпитале. Ничего нового или неожиданного: во всех мирах боль остается болью, страх — страхом, а смерть — смертью. Первый сообщил, что эти существа способны к телепатическому общению и магически высокоразвиты. Что ж, замечательно: не нужно даже объяснять, кто он такой и зачем пришел. Аура все скажет за него.

— Dia li, — жалобно и как-то отчаянно пробормотало существо, дублируя слова мыслями. Просьба о пощаде.

— Она тоже просила. Умоляла пощадить, — поднявшийся из глубин памяти образ Полины затопила безбрежная Тьма. — Что ваша раса знает о пощаде? Хотя, это неважно. Мне не нужна твоя смерть или страдания. Пока мне от тебя нужна только информация, и я ее получу. А тут уже сама решай, по-хорошему или по-плохому. Мне это безразлично. Как мы будем сотрудничать — зависит от тебя.

Элиа задумалась — напряженно, хмуро, но без помех в виде ужаса и отчаяния. Этот мужчина казался девочке более пугающим, чем все остальные вместе взятые. Холодные стальные глаза, мгновенно заполняющиеся бездонной чернотой, зеркально гладкая аура Тьмы с редкими всполохами Огня и полное безразличие к судьбе очередной мошки. Наверно, самый главный здесь… Лучше бы пришел тот, вооруженный и в маске, с вертикальными зрачками. Который снял наручники, принес теплую одежду и дал пить. Он тоже страшный, но не настолько, как этот. Хотя, немертвые, работорговцы или черный рынок органов намного хуже. Этому нужны всего лишь какие-то сведения, и с виду он адекватен и не враждебен. Значит, с ним можно договориться. Они же разумные, развитые существа, интересы которых невольно пересеклись. В умирающем, агонизирующем мире взрослели рано.

— Я… нет выбора, мир чужой, ваша воля здесь da-aret, — мысленный ответ иномирянки показался начальнику спецотдела сбивчивым и неразборчивым. Синеглазое создание с трудом подбирало мыслеобразы и понятия. — Можно… “по-хорошему”?

В стальных глазах промелькнула тень интереса. Девочка крепко пострадала при перехвате, осталась одна в чужом мире, в руках врагов и далеко не комфортной обстановке. Маг физически ощущал ее страх, опустошенность и нечеловеческую усталость. Алишер верно оценил ситуацию и действовал разумно, не зря занимает должность. Все-таки малость перегнули палку. Но из всех возможных линий поведения синеглазое нечто интуитивно выбрало самую правильную, выгодную и невероятную — дипломатические переговоры.

— По-хорошему так по-хорошему, — согласился глава особого отдела. — Это все упрощает. Приятно иметь дело с разумным существом. В глаза смотри, ментальные щиты убрать. Сломаю — будет больно.

— Нет щитов. Выгорели, — мысленно ответила иномирянка.

Ментальные методы допроса были ей явно знакомы. Смотреть ему в глаза она заметно опасалась, но старалась не подавать вида. Проникнуть в ее сознание оказалось просто. Элиа не сопротивлялась и не пыталась закрыться. Глупо тратить последние драгоценные крохи Силы, поддерживающей жизнь, на бесполезные защиты, не прочнее папиросной бумаги. И она это понимала. Не в том она положении, чтобы юлить. Считка — далеко не самое ужасное, что с ней могут сделать. Просто очередная неприятная процедура, вроде трансформации, досмотра, дезинфекции или сдачи минимума выживания. И которая быстро закончится. Воспоминания, мелькающие с огромной скоростью и детальной точностью, не вызывали у измученной Элии никаких эмоций. Хочет смотреть — пусть смотрит. Было бы, на что.

Вырождающийся уровень со смещенными базисами Грани. Мир свинцового цвета. Аномалии, метастазами захватывающие все новые локации, не оставляющие возможности даже эвакуироваться. Целые города, полные инфернальных тварей, плотоядных трупов и вынесенные в зону отчуждения. Таких зон, судя по черным меткам на отцовской карте, становилось все больше. Островки жизни, искусственно поддерживаемые магами за счет Источников Силы, которых с каждым годом становилось все меньше. С самого рождения — жизнь среди солдат и боевых магов, за крепостными стенами. Серый пепел, постоянно летящий с изрытого разломами и разрывами зеленоватого неба. Грязно-бурый снег, не тающий даже в ладони, из-под которого каким-то чудом пробился пушистый желтый цветок. Одно из немногих ярких воспоминаний, которые Элиа хранила бережнее, чем Император — свою давно шатающуюся корону. Вылазка из крепости в лес. Тогда она впервые в жизни увидела цветок и, не удержавшись, дотронулась до забавного пушистого шарика. Который почти мгновенно иссох и рассыпался в ее руке тем же серым пеплом. А сама рука покрылась морщинами, как у древней старухи. Кожа пожелтела, стала сухой и хрупкой, как пергамент. Увлекшись цветком, она не заметила блуждающую аномалию с отрицательной мерностью и ускоренным периферийным временем. Если бы не мощный защитный артефакт, подаренный дядей Дейтом, судьба цветка постигла бы и саму Элию. Ей повезло. Правда, отец орал так, что стены крепости дрожали. А изуродованную руку маг-целитель лечил несколько декад. И вылечил же.

Слайды мелькали перед глазами, словно живые. Порой — до тошноты и головокружения. Магическая травма сферы сознания и падение потенциала — малоприятная штука. Это время показалось Элии вечностью, хотя на самом деле не прошло и пары минут. В эти моменты иномирный маг, бормоча ругательства, приостанавливал считку, что в целом затягивало допрос.

— Будь ты в нормальном состоянии, уже бы закончил, — пояснил чужой разум в ее сознании. — Сейчас такую перегрузку ты не выдержишь. А в щадящем режиме будет немного дольше.

— Управление… скоростью… информационного потока? Почему? — мысленно задала девушка тревожащий ее вопрос.

— Потому что обещал по-хорошему. Дальше поехали.

Почему иномирный маг заинтересовался образом ее отца и его картой, она могла понять. Это было логично и ожидаемо. Но пристальное внимание к каким-то детским воспоминаниям удивило. И еще сильнее удивила явная неприязнь похитителя к ее семье. Ко всем, за исключением погибшей мамы, которую Элиа почти не помнила. Или было легче так думать.

— Значит, Шерридан эль-Арран, — сделал какие-то свои выводы иномирянин. Сталь в глазах сменилась чистейшей Тьмой. — Шерридан — твой отец. А ты, выходит, любимая дочь этого… демонова выродка.

— Да, он мой отец, — не стала отпираться Элиа. — Но он не этот… выродок, он хороший!

— Ладно. Пусть будет хороший, — процедил иерарх, так и не обнаруживший в памяти девчонки самого главного — истинных целей и конкретики о делах ее распроклятого папаши. Видимо, отец не особо делился с дочуркой подробностями своей деятельности. — Тогда какого облезлого демона этот… хороший человек который год находится здесь, а не дома со своим ребенком, который его так рьяно защищает?

Пусть у него уже сложилась довольно полная рабочая версия, Ивашину было любопытно услышать версию Элии. И получить весомые факты.

— Он занимается… исследованиями и научным поиском, — уже не так уверенно ответила Элиа, еще не понимающая, к чему клонит этот страшный мужчина, загнавший ее в западню.

— Насчет этого я и так в курсе, — прищурился маг. — Он сам сказал или теперь это так называется?

— Что называется?

— Создание шпионских сетей и бандформирований, оборот альциона, оружия и живого товара, международный и межуровневый терроризм, кража чужих архивов и физическое уничтожение их законных владельцев. Дальше продолжать послужной список этого прекрасного ученого или этого хватит?

Элиа стала бледнее свежевыпавшего снега, расширенные от растущего шока зрачки-ромбы затянула вязкая муть.

— Этого не может быть! Я не верю, отец не мог… Это ужасная ошибка. Или его подставили…

Мысли Элии скакали бешеными гхорртами. Одного пункта из того, что приписывались ее отцу, с лихвой хватало на смертную казнь через изъятие потенциала с разборкой преступника на органы. Эта практика в ее мире была так же привычна, как гарь, пепел, аномалии и зоны отчуждения. Преступников хватало с лихвой, а жизнеспособные органы нужны всегда. Даже если законы этого мира отличаются, такой список преступлений потянет на несколько казней. Если отец виновен, пощады ему не будет. И ей тоже. Надежда на то, что она попалась по ошибке, все это — кошмар, а отец ни в чем не виноват, еще теплилась. Но иномирянин не шутил. Самообладание Элии и остатки надежды рушились, утекали, словно песок сквозь пальцы. Особенно ужасным оказалось понимание, что согласившись на считку, она невольно предала собственного отца. Предала дядю Дейта, о котором теперь чужак знает больше, чем она сама. Предала память матери, позволив постороннему мужчине рыться в своей памяти, как в помойке, выставляя на всеобщее самое сокровенное.

— Глупая девчонка, твое согласие — не более, чем формальность, — холодная, бесстрастная мыслеречь отрезвила, подобно ушату ледяной воды. — Чтобы ты убедилась, что твоего отца не подставили и не оболгали, можешь просмотреть. Записи сделаны напрямую из моей памяти, все увидишь сама. Насколько я понял, у вас таким пользуются. Разберешься?

В ладони Элии возник небольшой прозрачный инфокристалл. Девушка, колеблясь, несколько раз сжала и разжала кулак. Самый обычный инфокристалл. За исключением того, что информация, записанная на него, может ее просто уничтожить. Но Элиа все равно хотела знать правду.

— Разберусь.

Иерарх молча кивнул и покинул помещение, оставив след в виде серебристой дымки.

Глава 16. МИТТЕЛЬШПИЛЬ

… Базовая реальность, загородная резиденция полковника Ивашина. Координаты засекречены

Родовая библиотека встретила Андрея глубокой тишиной и косыми лучами сонного зимнего солнца, лениво играющего на подернутых морозными узорами стеклах. Длинные строгие ряды стеллажей, заполненных книгами, альбомами, свитками казались запутанным лабиринтом. Самые дальние из них терялись в густом полумраке, разбавить который было сложно даже магическими светильниками. Но темный иерарх в этом и не нуждался. Он знал в этом лабиринте каждый укромный уголок, каждый поворот, невидимую нишу или тайные схроны, скрытые пространственной магией. Паркет под ногами жизнерадостно поскрипывал, словно приветствуя хозяина. В последние годы маг здесь почти не бывал — демонски не хватало времени даже на чтение отчетов и оперативных сводок. Теперь же наступило время прояснить некоторые важные моменты, выпадающие детали огромной мозаики, без которых картина событий так и оставалась неполной. Такой же неоконченной, как брошенная посреди игры шахматная партия Дэма и Химеры. Андрей молча смахнул фигуры с доски в коробку. Переиграют. Это в жизни никак не переиграть неудачную партию, можно лишь просмотреть вероятности и попытаться сделать удачный ход. Пока фигуры еще на доске. Пока игра имеет смысл. После окончания игры и короли, и пешки, и черные, и белые — все падают в одну и ту же коробку. Но заканчивать игру так быстро и бесславно Андрей не собирался.

Информацию от ментального допроса девчонки эль-Арран он получил исчерпывающую. Пусть она не в курсе «научной деятельности» отца, знаний об их мире у нее хватало с лихвой. Иерарх вынул из кармана служебный инфокристалл и привычно поднес к виску, дублируя на носитель полученные сведения.

— На оперативке нужно будет до всех довести. Бойцы должны понимать, с кем и чем имеют дело, — сделал мысленную пометку маг. — Да и заложницу из пыточной переселить, как более-менее очухается.

От работы Элии с инфокристаллом он особо ничего не ждал. Справится — молодец, не справится — ее проблемы. Кристалл он отдал ей с одной целью — взглянуть на реакцию и больше узнать о ментальных способностях непрошенных гостей. Считка считкой, но это существо родилось и выросло в другом мире. У него иная сфера сознания, аура, психика и физиология, и его поведение в совершенно новых условиях не просчитает даже Кристалл Истины. Во всяком случае, пока помимо субъективных данных не получит фактических.

Закончив с кристаллом, Андрей какое-то время смотрел сквозь время и пространство, на бестолково ветвящиеся линии реальности. И разросшуюся “вилку”, раздражающую одним своим существованием и противоестественным видом. Трогать аномалию он не стал. Опасно, глупо, бессмысленно. Надежда разобраться с аномалией с помощью иномирянки потерпела крах. Синеглазая пародия на шпиона неплохо разбиралась в аномалиях, но ничего подобного закрытым автономным “вилкам” в мире Идавелль просто не существовало. Да и в этом мире “вилка” появилась намного раньше Элии. Возможно, причиной тому стало нечто, связанное с Полиной. Но что именно и каким образом связанное?

Андрей медленно прошел вдоль стеллажей, едва касаясь пальцами корешков книг и хрустких свитков, лишь магией его предков сохраняемых от плесени, огня, мышей, и самое главное — беспощадного времени, которое не имело здесь власти. Не будь этой магии — большая часть фолиантов давно бы рассыпались в пыль.

— Оcculta apparet…

В руки мага сверху упал огромный пожелтевший рукописный том, больше напоминающий амбарную книгу. “Книга крови”, редкий самообновляющийся артефакт, показывающий все родственные связи в иерархии, начиная с Девятки Сильнейших, ставших родоначальниками великих домов. На нужной странице книга открылась сама.

— Проклятие! — то ли с досадой, то ли с удовлетворением выругался Ивашин на изображение золотистой орхидеи дома Ренн — Лассар, от которой в разных направлениях тянулись многочисленные веточки. Одна из них вспыхнула чуть ярче.

— Вера Завьялова, — уже ожидаемо проявилась цепочка-скрипт шифрованных символов. — Но ни про твоего отца, ни про тебя, Солнышко, в этой книге ничего нет….

Книга зашелестела многочисленными страницами, остановившись на странице, которую иерарх мог бы открыть и сам. Просто не хотел видеть. Он и так знал то, что пытался донести артефакт.

Больше, чем вампиры, о крови не знал никто.

При мысли о вампирах маг недовольно нахмурился и захлопнул книгу-артефакт. Против этой расы он как маг ничего не имел, лично знал их правящую элиту и саму королеву, но перспектива была угнетающей. Андрей демонски не хотел тащить свою женщину, человека, на другой конец мира, в логово бессмертных кровососов, для которых она — просто добыча. Конечно, никто из них не рискнет бессмертием и не посмеет тронуть девушку, принадлежащую ему. А если бы кто и посмел — он вполне в состоянии защитить свою Золотинку. Но подвергать ее очередному стрессу и малейшей опасности, даже ради информации, иерарх не желал категорически. Желание оградить, обезопасить Полину приняло форму окончательного решения. Оставить право выбора и решение за ней. Ее кровь, ее тайна — ее воля. Может, для нее это настолько важно, что она сама пойдет хоть к вампирам, хоть к демонам, чтобы докопаться до истины. А испугается, откажется — он не будет настаивать. Ее место — в резиденции. Если не самое безопасное место в мире, то одно из самых надежных.

Мысли иерарха прервала волна чужого, чуждого, но вполне ощутимого горя, смешавшегося со страхом, отвращением и отчаянием, переходящими в какой-то непонятный шум и помехи в эфире.

— Проклятие! Тревога! Всем постам — готовность один. Повторяю — готовность один! — прошипел внезапно оживший на руке визор прерывающимся голосом Шторм-Первого. — Не стрелять, мать вашу! Я сказал, не стрелять!

— Да какого еще демона…, — начальник спецотдела грубо выругался, сунул книгу на полку и открыл портал в пыточную.

Полковник Ивашин видел своих подчиненных всякими. Собранными, уставшими, ранеными, огорченными, радостными, злыми, иногда — и пьяными. Но растерянными он увидел их впервые. Группа захвата в полном составе окружила скорчившееся на полу иномирное существо, судорожно закрывающее руками лицо. Уже не детское. На обнаженное тело, с которого горячим пеплом осыпалось то, что было одеждой, Элиа не обращала внимания. Как и на наставленные в упор автоматы. Легкие обжигал наполненный едким дымом воздух, бетонный пол вокруг девушки оказался оплавленным. На лавке обнаружился инфокристалл, которым Элиа явно успела воспользоваться. Магическая защита пыточной, поглотившая мощнейший выброс Силы, удовлетворенно гудела. Шторм-Первый успел лишь оценить ситуацию настолько, чтоб предотвратить убийство.

— Первый, что за бардак? — ровно поинтересовался иерарх. В серебристо-стальных глазах затаилась скрытая угроза.

— Тревога, товарищ полковник.

Для считки из памяти бойцов последних событий Андрею хватило считанных секунд. Маг вздохнул, окинув тяжелым непроницаемым взглядом пыточную.

— Убрать оружие, отбой тревоги. Первый, какого хрена она до сих пор голая на полу валяется?

— Виноват, товарищ полковник, — Шторм-Первый, словно очнувшись, поднял Элию с пола и усадил на лавку, укутав бушлатом. Девушка еще слабо пыталась отворачиваться, чтобы скрыть лицо, изменившее черты. — Да сиди ты спокойно, проблема иномирная!

Иномирная проблема затихла, с опаской глядя на вооруженных мужчин. Трогательных детских черт в ее лице больше не осталось. Перед сотрудниками особого отдела был уже не ребенок, не детеныш твари — юная женщина. Даже измученная, испуганная, растрепанная и закутанная в бушлат, она была красива. Правильные, мягкие черты лица стали еще выразительнее, скулы слегка заострились, необычно большие глаза заиграли всеми оттенками синего — от альциона до бирюзы, порой уходя то в зеленоватый, то в фиолетовый спектр. Подростковая нескладность фигуры бесследно исчезла, сменившись еще неосознаваемой, но притягательной женственностью, оттененной нотками затаенной силы. Аура, изменившая структуру, теперь напоминала друзу кристаллов насыщенного бирюзового цвета.

— Твою мать!.. Что это? — раздался потрясенный шепот со стороны спецназовцев.

— Что-что… Перед вами — полноценная, взрослая, магически стабильная, половозрелая особь, — пояснил начальник особого отдела, успевший внимательно изучить существо магическим зрением и сделать выводы. — Хильда.

Элиа вздрогнула и сжалась, как от удара.

— Она не опасна, и расстреливать ее не надо. У этой расы цикл развития не непрерывный, как у нас, а скачкообразный, — продолжал Андрей извлекать из памяти сведения об уровне Идавелль и его жителях. — Детеныш… ребенок рождается с развитым сознанием, речью, мышлением, знаниями и навыками, перенятыми от родителей. Он способен ходить, прятаться, защищаться физически и магически, хотя и уступает взрослым. Они не растут и не учатся с нуля, как наши дети, а накапливают энергию. Когда приходит время, происходит трансформация — резкое изменение тела, внешности, ауры и сферы сознания, сопровождающееся мощным выплеском Силы. Именно это вы и наблюдали, а вовсе не диверсию или попытку побега. До стадии хильда каждый детеныш проходит около десятка подобных трансформаций. Это естественный для них процесс.

— Насколько это опасно? Сам процесс? — деловито уточнил Второй, не торопясь ставить оружие на предохранитель.

— Не опаснее ударной волны или пульсара, — бесстрастно бросил начальник особого отдела. — Помереть не помрешь, но приятного мало. Ремонт, опять же… Поэтому не стоит забывать о магической защите и артефактах-поглотителях. Я собирался вынести этот вопрос на оперативку, но наша… гостья несколько опередила события.

Элиа едва слышно всхлипнула и снова закрыла лицо, спрятавшись от всего мира за воротником бушлата.

— Что могло стать причиной? — голос Первого прозвучал холодно и бесстрастно, но беглый взгляд, скользнувший по девушке, показался Андрею обеспокоенным.

— Стресс, испуг, магическая травма, эмоциональный шок, — хладнокровно перечислил иерарх возможные причины. Инфокристалл перелетел через пространство и послушно лег в его руку. — Все эти факторы вместе или по отдельности могли запустить ускоренную трансформацию, как механизм выживания. Взрослая особь в их мире имеет намного больше шансов выжить.

— Так это она в любой момент может… загореться или взорваться? — недоверчиво поинтересовался один из бойцов.

— Она — уже нет, — успокоил иерарх. — Она будет такой всю жизнь. Более подробно с их анатомией и жизненным циклом можете ознакомиться в библиотеке. Все свободны.

Спецназовцы слаженно освободили помещение. За дверью осталась лишь пара караульных. В пыточной — Шторм-Первый, потерянная Элиа и сам Ивашин.

— Алишер, из всех ты самый опытный и адекватный. Один из лучших. Координатор перехвата. И мой заместитель, — немного помолчав, сообщил Андрей по закрытому каналу связи. — Я же могу доверить тебе заложника?

— Так точно. Разве я вас когда-либо подводил?

— Тогда занимайся, — дал добро Андрей. — Сбежать она не сбежит, но проблемы, как видишь, доставить может. Твоя задача — сделать так, чтоб этих проблем не возникало. И беречь ее жизнь, как своих людей бережешь. Понял?

— Так точно, товарищ полковник. Будет исполнено.

***

Полина была в полном замешательстве. Она совершенно не понимала, что происходит, и запутывалась все сильнее, словно мошка в паутине. После ухода Андрея от ее зыбкого комфорта не осталось и следа. Старые раны еще не успели затянуться, мучительное прошлое перетекало в непонятное, порой шокирующее настоящее. Как бы иерарх ни пытался уберечь ее от волнений и тревог, для человека все происходило слишком быстро и пугающе. И только рядом с магом ей становилось легче. Его объятия согревали заледеневшую обреченную душу, как потоки божественно горячей воды — тело. Печать принадлежности иерарху, демонстративно сияющая на запястье, все еще вызывала сильный дискомфорт и неприятие, но уже не пугала, как прежде. Намного сильнее тревожили странные рисунки, проявляющиеся прямо на коже. Но после рассказанного магом интерес и желание докопаться до истины пересилили любые тревоги. Полина, стоя под душем, внимательно и дотошно осмотрела каждый доступный миллиметр тела, но так и не смогла обнаружить ни единого намека на золотистую вязь. Может, ей это всего лишь почудилось или приснилось? Кровная связь с одним из великих домов и причастность к его тайнам — все это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой.

Полина провела мыльной губкой по груди и вспыхнула от нахлынувших воспоминаний о прошедшей ночи. Как нежно маг ласкал ее, как она сама льнула к его рукам, согреваясь забытой лаской. Она даже не представляла, что мужские руки могут быть настолько нежными. Как горячо, и в то же время бережно этот мужчина касался губами ее кожи. С мочалкой несравнимо. Даже в душ не хотелось идти, чтобы подольше сохранить его запах и память тела о его прикосновениях. Она прикрыла глаза, стоя под падающими струйками воды, и медленно, неуверенно провела ладонью по груди, вспоминая прикосновения Андрея Аристарховича. Но снова испытать те же ощущения не уда