КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Шаг Первый: Новый мир (СИ) (fb2)


Настройки текста:



====== Глава 1 ======

Я не понял, что произошло, но прямо сейчас я нахожусь в крайне неприглядном состоянии. Острая боль, парализующая тело, ощущается практически везде. И мыслю спокойно, здраво… Был взрыв. Точно. Что-то упало буквально с неба, пробив это чертово заброшенное здание насквозь. Серия взрывов… Да, точно, он был не один. А потом меня задело…

Что-то спине мокро. Наверное кровь. Я с трудом приподнял голову. Забавно. По ощущениям кишки болят в животе, но из-за рваной раны они несколько в другом месте… О, вот и сознание стало уплывать, какая прелесть! Почему я должен умереть именно тогда, когда хочу этого меньше всего?! Когда жизнь пошла в гору?! Дёрнул же чёрт забраться сюда ночью для своих экспериментов.

Краем гаснущего сознания я уловил какое-то шевеление рядом. Мне на лицо, на губы начало литься что-то тёплое, солоноватое, с привкусом железа. Кровь. Я попытался сосредоточиться и хотя бы открыть глаза, но сил не оставалось.

— Оставь это… — тихий, словно издалека голос. — Не трать силы…

— Не лезь не в своё дело, — абсолютно спокойно ответил другой голос. Чуть ближе, но такой же далёкий.

— Да послушай, ты не Бог — всех не спасти…

— Хотя бы одного…

Резкая боль, на несколько порядков сильнее предыдущего скрутила моё тело судорогами и спазмом одновременно. Раньше мне казалось, что от такой боли теряют сознание или вообще умирают. А вот и хрен! Живут! Ну, в моём случае — доживают.

— Бесполезно… Ты так сам подохнешь! — сквозь боль я слышал голоса, что удалялись всё дальше и дальше. Вместе с болью. — Болвана кусок! Если ты подохнешь так глупо, я насру на твою могилу! Нет! Я даже хоронить тебя не буду!

— Ты прав… — во втором голосе появились нотки вины. С этой фразой меня словно отпустило, боль прошла, а сознание, наконец-то, отправилось в темноту.

***

— Да что же это такое! — возмутился непонятно откуда взявшийся передо мной старый дед.

Оглядевшись, понял, что стою посреди какого-то кабинета. Стены белые, стол белый, железные шкафы картотеки, что тянулись словно в бесконечность, тоже белые.

— Простите?

— Прощаю, — сердито выдохнул старик, закрывая папку с бумагами и бросая её себе за спину. Вопреки моим ожиданиям, папка не просто полетела, а довольно плавно спланировала в открывшийся ящик шкафа вдалеке. — Не ветка миров, а проходной двор какой-то!

— Вы о чём, уважаемый?

— Уважаемый? Ну надо же! — всплеснул руками старик. — В кои-то веки уважаемым стал! Короче так.

Старик облокотился о стол, выставив перед собой руку и грозя мне пальцем.

— Вы меня, отрыжка Хаоса, уже достали! Жил я тут себе миллионы лет, работал, а за последние сто лет вас как говно на мух потянуло…

— Мух на говно…

— Не перебивай! — старик хлопнул ладонью по столу. — Если я говорю, что говно на мух, значит так оно и есть!

— Есть, говно на мух!

— Нет, парень, есть это не надо, — старик вдруг ухмыльнулся. — Обожаю русский и японский. Можно так словами играть…

Старик ненадолго задумался, но быстро вернул себе недовольный вид.

— Короче так… А, это я уже говорил… Так, короче! У себя ты сдох, памяти не лишился, очистку не прошёл, и я таких вас ненавижу! Вы мне всю работу портите! И статистику! Представляешь? Ещё и что-то дать вам предписано! Куда катится мироздание…

— Эм…

— Не мычи мне тут. Так, что там у тебя есть?

Старик повёл рукой над столом и перед ним появилась небольшая папочка для документов. Он с невероятной скоростью пролистал её и закрыл.

— Ну они у вас там и развились! — восхищённо присвистнул старик.

— Кто?

— А? Неважно. Чего бы этакого тебе подсунуть…

— Мозги?

— Мозги?! Свои иметь надо! О, а приживлю-ка я тебе кровь того парня…

— Парня? Не надо мне приживлять ничего от парня — своего хватает.

— Да не бзди, это образно. Точно! Приживлю плюсы, уберу минусы…

Перед стариком на столе появилась многослойная сфера в виде проекции невероятной сложности. Если приглядеться, то она состояла из множества очень мелких символов. Они светились каждый своим цветом, но было что-то красное, что-то выбивающееся из общей концепции. Старик размывшимися от скорости движениями рук начал совершать пассы вокруг сферы, и красное нечто постепенно всё более органично вписывалось в общую разноцветную структуру, всё больше принимающую однородный окрас.

В один прекрасный момент старик закончил своё колдовство, сфера исчезла.

— Засрали мне своими появлениями всю ветку миров. Но! — старик наставительно указал пальцем в потолок. — Не можешь остановить — возглавь! А теперь вали.

Он открыл папку, замахнулся рукой, в которой появилась круглая печать, и быстрыми движениями поставил серию штампов на листках. С последним штампом всё исчезло — стол, стены, кабинет. Темнота.

***

Очнулся я в кровати. Сомнений, что это детская кровать, у меня не возникало. Здесь даже были перила… или как они называются у такой кровати, чтобы дети не вываливались? В голове каша, как после дикого перепоя, но она довольно быстро структурировалась. По крайней мере то, что вообще могло структурироваться. Было чувство, будто единственное, что со мной было в этой жизни — одна большая пьянка и помню я обрывки. Однако, самое важное я вполне смог вычленить. Всего несколько фраз, расставивших многое по своим местам, и я понял, где именно переродился. Эту сказку мы знаем.

«В роду не может быть сквиба».

«Ты не посмеешь тронуть моего сына».

«Изгнание по полному ритуалу, а ты, Нарцисса, знай своё место! Ни капли крови Малфоев не останется в этом убожестве».

Фраз и событий было больше, но это — основа. Я прекрасно понимаю, почему я толком ничего не помню. Долговременная память младенца оставляет желать лучшего, и запомнить что-то в таком возрасте практически невозможно. Из-за этого и кажется, что жизнь началась сейчас, а не тогда, давно. Эти фразы я запомнил… Потому что мне было чертовски обидно и был невероятно зол. Взрослое сознание позволяло вполне прекрасно понимать английский, но я просто не запоминал происходящее вокруг и, можно сказать, жил одним моментом, постоянно забывая, что было полчаса-час назад. Неприятное ощущение.

Отец, Люциус, мягко говоря, редиска. Не люблю мат, а нормальные слова сразу в голову не лезут. Нарцисса оказалась очень красивой блондинкой, и та пара воспоминаний с ней были очень хорошими, она смотрела с нежностью и добротой. Ещё брат есть — Драко. А меня Нарцисса хотела назвать по традициям её семьи, но спор на эту тему с Люциусом не успел закончиться. Не знаю, что там было, но каким-то образом они решили, что я сквиб. Ну, а дальше и так понятно.

Пара отрывочных воспоминаний, как меня попросту бросили у дверей первого попавшегося дома обычных людей. Обнаружили меня только утром. Я прям Гарри Поттер какой-то. Тут я и живу.

Максимилиан Найт, пишется как «рыцарь». По крайней мере так написано на конвертах с чеками для оплаты, которые перебирали приютившие меня люди. Вчера, кажется. Нянчились и перебирали. Ну я подглядел.

И что теперь делать? Получается, я — сквиб. В то, что маги, которых может себе позволить чета Малфоев, способны ошибиться в диагностике, я не верю. Ну или как они там определили это всё? Значит в магический мир мне лучше не соваться и пробиваться тут. Обидно немного, но тот старик говорил что-то о приживлении чего-то там. И как тут выяснить — чего именно? Тоже непонятно. Значит будем просто расти, вспоминать старое, учить новое.

***

Жизнь текла размеренно и быстро. Взрослое сознание склонно воспринимать время несколько иначе. Для ребёнка время течёт медленно лишь по той причине, что каждый его день полон новых открытий, впечатлений, воспоминаний. Я же не вижу ничего нового, ничего удивительного, всё уже пройдено. Рутина.

Первые годы проживания с четой Найтов — милейших людей слегка за сорок, я всё же ждал и надеялся. Ждал магических выбросов. Не было ничего. Вообще. Пробовал медитации. Интереса ради. Но в итоге лишь благополучно засыпал.

Чета Найтов. Сара и Джон. Банальные имена, но и я в прошлом похвастать эксклюзивным именем не мог и ничего, неплохо жил, пока не помер. У них есть свои дети, но те уже выросли и благополучно строили карьеру за бугром, потому Найты были вообще не против воспитать ещё одного ребёнка. Джон, обычного вида мужик, юрист в какой-то фирме, довольно успешный. Средний рост, обычное лицо, русо-непонятные волосы, обычные карие глаза… Обычный Джон. Зарабатывает много и всё благополучно тратит на дом, жену и меня. Сара — всё ещё молодо выглядящая стройная женщина, брюнетка с карими глазами. На первый взгляд её внешность не выше среднего, но… То, как она держится, улыбается, смеётся, двигается… В общем, именно в таких влюбляются легко и навсегда, но не сразу.

Сейчас мне девять, я круглый отличник в приличной школе, самозабвенно занимаюсь лёгкой атлетикой. Ну, то, что можно в этом возрасте. Хожу в клуб кендо, который очень тяжело было найти в местных реалиях, играю на скрипке и фортепиано… Я помню, прекрасно помню, как жалел об упущенных возможностях в прошлой жизни. Это не хочу-у-у… Это тру-у-удно… Это мне не нра-а-авится, то мне не надо вообще. А взрослые говорили, что буду жалеть, но я же был ребёнок, потом подросток, юношеский максимализм во всей красе! Теперь-то я наверстаю. И потом буду жалеть о чём-нибудь другом.

Жили мы в небольшом, но просторном типовом частном доме в пригороде Лондона. Тут есть всё, что нужно — большой торговый центр, парки, школы, частные детские сады. В общем ничего нового для меня — жил как-то в Англии шесть лет. Предпринимал попытки поступить в Кембридж или Оксфорд. Без денег. У меня тогда были мозги, заточенные под учёбу и науку, знания, неуёмные амбиции и дыра в кармане. Правда, я был несколько социально не адаптирован и именно нежелание мозга работать в социальном направлении подкачало бедного меня. Если говорить по-простому — в прошлой жизни я просрал кучу времени. Потому с бытом в Англии и языком я не просто на ты — я нюхнул ароматов «дна», побыл средним классом, был и довольно богатым некоторое время, но мгновенно всё просрал. Думал, что всегда успею заработать ещё. М-да.

Сама жизнь у Найтов вполне хороша, и даже много нового узнал, правда в основном это воспитание и понимание того, как должно держаться и вести себя настоящему английскому джентльмену. Как-то так. Найты не усердствовали и не требовали неукоснительного соблюдения этикета и прочего абсолютно всегда, но знать и уметь нужно было всё. А я только за — в прошлой жизни это было упущено в моём саморазвитии.

Внезапный визг покрышек выдернул меня из размышлений. На меня с огромной скоростью мчался грузовик. Резкое чувство, словно электричеством по телу ударило — мгновенный выброс адреналина. Кажется, что даже время замедлилось.

У правильного попаданца должно быть несколько вещей: рояль в кустах, убийца-грузовик, персональный антагонист и цель всей жизни. В любом порядке. Именно эти мысли пронеслись в моей голове. Непреодолимое желание взмахнуть рукой, словно отгоняя назойливую муху, вынудило меня сделать этот взмах.

Красная жидкая хрень вырвалась из земли и в виде трёх полос протянулась вслед за движением руки, образовывая подобие полусферы передо мной. В этот же момент грузовик на полном ходу врезался в них словно в бетонную стену. Я видел, как деформировалась кабина, лопались фары, стёкла, летели осколки, как зажимало толстого водителя, расплющивая его. Видел, как из него выдавливались струи крови, вливаясь в красные полосы передо мной. Внезапно скорость восприятия вернулась в норму, меня оглушил звук удара и скрежет деформации, лёгкие облачка пыли. Я стоял посреди полусферы покорёженного металла. Дым, запах масла и бензина. От красного… кровавого барьера не осталось и следа.

— Валить отсюда надо…

Сказал — сделал. Это был довольно глухой и пустой проулок, потому я просто пробежал за угол дома, повилял ещё немного и размеренно пошёл дальше.

Сердце билось как сумасшедшее, кровь стучала в висках, я шёл вдоль домов и тупо смотрел на свои руки. Вот так, внезапно, сегодня умер человек. По моей вине. Но если бы я не защитился, то умер бы сам… Смерть…

— Начало нового, невероятного путешествия, — закончил вслух свои же мысли. Это действительно так, и внезапное осознание резко смягчило накатывающий шквал эмоций. Нужно домой.

***

Всё-таки я в некоторой степени маг.

После того случая с грузовиком я принялся активно «копаться» в себе. Первое, что пришло в голову — пробудить в себе те ощущения, что позволили создать кровавый щит. Без крови, но из крови. Парадокс.

Сейчас было лето, потому я с чистой совестью отправлялся гулять с утра, приходил на обед, снова уходил. Найтов это не удивляло. Они даже пошептались на кухне, что возможно я наконец нашёл себе друзей. Однако я всего лишь тусовался в заросшей части парка, что был неподалёку. Хоть этот участок и был заросший и хорошо скрытый от людей, здесь никогда не собирались ни бандиты, ни наркоманы, ни хулиганы, ни малолетки. Причина тому простая — полицейский участок через дорогу. Да и пригород наш вообще спокойный.

Тут я попросту сидел на лавочке посреди кустов и старался пробудить в себе ту магию, или что это такое вообще. Сложно описать словами то, что сам не очень понимаешь, но после того случая я постоянно ощущал в себе что-то новое, но как до этого достучаться — не понимал. Получилось только на пятый день.

Как и четыре дня до этого, я просто сидел и концентрировался на странном чувстве, подбирал мысленные образы, команды, хоть что-нибудь для того, чтобы достучаться. Я не уверен, что подобрался нужный «ключик» — больше похоже на то, что меня кто-то «пожалел».

Никаких спецэффектов, грома и молний, вспышек света или даже тепла в груди — просто на вытянутой ладони появился из ниоткуда крохотный красный шарик и словно приливными волнами разросся до размера теннисного мячика. Густой красный цвет. Цвет крови. Да и материал шарика, жидкость, говорили сами за себя. Ну не властелин же я томатного сока?! Хотя сходу отрицать это тоже не стоит.

Я начал экспериментировать с парящим над ладонью шариком. Пытался изменять его форму, размер. Получалось откровенно плохо. Требовалась сильная концентрация, и радовало меня то, что шарик появился из ниоткуда, а не выкачал из меня полстакана крови.

Закончил я свои неудачные эксперименты только тогда, когда почувствовал сильное утомление. Стоило перестать концентрироваться на шарике, как он просто исчез. Встал, размялся. Тело вроде бы готово к бою, но усталость… в мозгах? Любопытно.

***

Всё лето я продолжал эксперименты, погрузившись в новое для себя направление. Манипуляция кровью — проверил на вкус. Так вот. Манипуляции с каждым днём давались мне проще и проще. Шарик постепенно рос в размерах, по моей воле, разумеется. Я научился, хоть и не без труда, превращать его в иглы, лезвия, придавать разные геометрические формы. Да, небогатая фантазия, но реализовывать некоторые мысли, основываясь на факте, что это кровь, я откровенно побаивался. Вмешиваться в систему кровообращения в своём теле, не имея знаний, опыта и контроля — суицид. Вмешиваться туда же, но по отношению к другим существам — живодёрство. Я не настолько чёрств сердцем, чтобы ставить такие эксперименты. По крайней мере, пока не имею знаний и возможности вернуть всё, как было.

Мысли о том, что я владею магией, тоже не давали мне покоя, но как бы я ни концентрировался на чём-то, получалась только кровь.

Помимо самой магии крови, хотя уместнее было бы назвать это гемомантией, я заметил ещё один интересный момент — я стал чуточку выносливее и сильнее. И это несколько напрягало. То есть я рассчитывал в скором будущем заниматься физической подготовкой более плотно, выковать, так сказать, себе спортивное тельце. Но если «стандартные» физические характеристики продолжат повышаться, то нагружать тело, чтобы оно росло и развивалось так, как хочу я, станет несколько проблематично.

Наступила осень, пришлось идти в школу, и количество свободного времени для тренировок резко сократилось. Я всё так же продолжил ходить на кендо и заниматься музыкой, старательно учиться. Да, приходилось учиться. У меня есть знания, но повторение — мать учения. Я не гений, чтобы один раз прочитать, запомнить и пользоваться потом всю жизнь и даже после. Потому я со всем старанием подходил пусть и к простейшим, но задачкам, хоть иногда и баловал себя более сложным материалом в школьной библиотеке и дома.

На занятиях по кендо было замечено и ускорение регенерации. Хотя правильнее было бы сказать, что оно замечено после — редкие ссадины и частые синяки заживали намного быстрее. Но появился и минус. Если раньше я мог выкладываться на полную и быть чуть выше среднего в своём возрасте, то теперь я быстрее и сильнее сверстников, и тренировки меня перестали должным образом нагружать. Это же касается и лёгкой атлетики. Это печально. Нет нагрузки — нет развития.

Ближе к новому году… старая привычка — к Рождеству, случилось невероятное! Нормальный магический выброс, а не кровавая баня! Меня отправили очистить после недавнего снегопада крышу гаража. Это нужно было для установки парочки рождественских украшений. Вот там-то я и поскользнулся, стоя на самом краю. Мне бы ничего не было — внизу сугроб, под ним земля. Но в момент падения я думал вовсе не об этом. И о чудо! Я внезапно завис над землёй, меня начало переворачивать в вертикальное положение, а подо мной вообще крутился маленький ураганчик, разбрасывая снежинки. Словно у меня реактивный выхлоп в одном месте. Появившееся странное тёплое чувство в груди не проходило, пока я не приземлился. Медленно и аккуратно. Я стоял и смотрел себе под ноги с дебильной улыбкой на лице. Я уверен, что она дебильная.

— Да здравствуют новые возможности! — вскрикнул я, не сдержавшись, воздев кулак к небу.

— Макс! Ты уже убрал снег? — раздался из-за угла дома голос приёмного отца.

— Нет, сейчас!

Новые возможности! Я волшебник, а не просто властелин томатного сока!

Овладевать новыми магическими возможностями было невероятно сложно. Примерно так же сложно, как если бы их не было. Месяц! Месяц ушёл на то, чтобы заставить парить над столом оторванный кусочек тетрадного листа! Я уже потерял веру в себя, если честно. Думал, что это был очередной выверт гемомантии, но нет. Магия.

Дальше пошло много проще — первый осознанный успех оказался очень важен. Но ещё важнее оказалась вера! Без веры в желаемое, получить оное практически невозможно. А вот с верой… Я делал очень много всего, но в очень маленьких масштабах. Поджигал, левитировал, создавал воду, управлял водой, превращал спички в иголки на голой воле, создавал мелкие шарики света — не крупнее светлячка. Развлекался, как мог.

С приёмными родителями отношения были ровные. Они были рады, что ребёнок растёт самостоятельный и целеустремлённый, развивается разносторонне и кажется никаких странностей не замечали. Правда, они не очень понимали моё увлечение кендо, а не классическим фехтованием. Всё-таки это Англия, и подобное здесь пока что не очень прижилось. Вот была бы Америка, тогда да. Там всегда любили что-нибудь этакое. Но с другой стороны, я же не для боя этим занимаюсь, а скорее ради навёрстывания того, что хотел бы сделать тогда, в прошлой жизни.

Время шло, я упорно развивался и ждал своего одиннадцатилетия, рассчитывая на письмо из Хогвартса. Я даже не знаю, что буду делать и надо ли делать хоть что-то, когда оно придёт. Я всё-таки Малфой… Хотя, если верить словам Люциуса и если он провёл ритуал, то ни хрена я не Малфой, но тогда остаётся Блэк. Что там на календаре? Четвёртое июня. Завтра мне одиннадцать.

Блэк, да… Да ну нафиг всё это! Как-то читал я в прошлой жизни всякие фанфики. Не приведи Старик тут есть магия Рода. Это чревато кучей проблем, ведь если так, то благодаря ритуалу Люциуса, я чистокровный Блэк. Из них, если события здесь как в оригинальной истории, жив только Сириус, который вряд ли будет дееспособен к моменту своего освобождения. Да и даже если будет, то его описание в истории чётко говорит о нежелании наследовать Род. Тогда остаюсь я. Парень, чистый Блэк. Волшебник. А это значит куча, куча, огромная куча проблем!

Другой вопрос — стоит ли мозолить глаза Малфоям? Давно я не вспоминал о своём происхождении, как и о негативном поступке Люциуса. Помимо этого, «знай своё место, Нарцисса» до сих пор вызывает у меня желание крайне жестоко обойтись с этим человеком. В моих воспоминаниях Нарцисса осталась красивой блондинкой с милой и нежной улыбкой, держащей меня на руках. Сентиментальность, да, я знаю, но по-другому не могу. Но вдруг она любит его именно такого? Кто знает…

Стою напротив зеркала и ухмыляюсь своему отражению. Короткие густые прямые волосы, такие же светлые, как и у Нарциссы. Голубые глаза, ровненькое лицо без малейшего изъяна, даже слишком идеальное, какое-то девичье, и уже нет детской округлости. Господи, я же мужская копия Нарциссы! И эти малость острые, хищные черты… Да во мне только слепой не признает её!

Странно, но раньше я не замечал многого. У меня высокий рост для своего возраста и отличное телосложение. Не зря старался, не зря пахал! Не зря намучился с гемомантией и контролем над ней, ведь удалось научиться отключать пассивное усиление тела — так я это назвал. Таким образом я смог тренироваться на износ, как и раньше, но мне приходилось постоянно держать концентрацию на своём ослаблении. Абсурдная ситуация, но и со включенным усилением эффект от него возрастал пропорционально.

Одевшись в джинсовый костюм и футболку, я ещё раз усмехнулся. Малфой по происхождению в маггловских тряпках. Люциуса бы инфаркт хватил, а бедная Вальбурга наверняка без устали орала бы с портрета. Хе-хе.

В прекрасном настроении я отправился на прогулку. Вечер, хорошая погода — почему бы и нет?

Прогулка по пригороду в формате спального района — дело скучное, но зато тут воздух заметно чище, чем в Лондоне. Можно пройтись по парку, прикупить мороженку, на людей посмотреть. Похоже, я старею. Ну, то есть, где это видано? Молодой мальчишка с важным видом ходит по городу, наслаждаясь тишиной, покоем, птичками в парке. Нонсенс! А мне нравится. В прошлой жизни я жестко курил, что убило тонкое обоняние полностью. А теперь столько запахов, как тогда, давно в детстве, в прошлой жизни. Я помню запах цветущей сирени, яблони, запах дождя, озона, мокрого асфальта. Тонкие нотки от вонючки-ёлочки в проехавшем автомобиле… Вот и сейчас я просто рад полноте ощущений. А ведь я тогда даже не понимал, как много потерял, приобретя взамен лишь зависимость и хронический бронхит.

Я вернулся на второй круг в парк недалеко от дома. Людей вокруг практически не осталось — только на входе я заметил обнимающуюся молодую парочку, покидающую это место. Внезапная боль в груди почти заставила меня скрутиться, но я преодолел это и моментально рванул в сторону, не разбирая дороги. Больно было настолько, что у меня мутнело в глазах, всё размывалось, но это от скорости… Да, от скорости. Я быстрее человека. На порядок быстрее.

Я не могу остановиться. Накатывал сильный жар, но чем медленнее я двигался, тем хуже мне становилось. Потому я делал единственное, что могло облегчить боль и жар — двигался. Бешеный пульс набатом бил по ушам, оглушал. Не знаю, где я оказался, но вокруг были кусты и деревья и ни одного привычного и присущего городу источника света. Боль скрутила меня окончательно. Кажется, я кричал, впиваясь пальцами в землю.

— Тьфу! — раздался уже позабытый голос старика из белого кабинета. — От вас одни проблемы. Тащат тут с собой всякое, ломают пространство вверенной области…

После этих слов во мне будто что-то лопнуло, взорвалось, выпуская боль во всё тело и дальше, за его пределы. Мои глаза сами открылись, а меня буквально поставило на колени. Ураган из кровавых лент вокруг кромсал землю, кусты, деревья, разбивая всё в пыль и щепки. Я ощущал, как волосы начали вставать дыбом. Буквально.

Краем глаза я увидел, как с неба ко мне устремилась крохотная точка света, очень быстро приближаясь. Одно мгновение, и она уже выросла до размера баскетбольного мяча и зависла передо мной на расстоянии вытянутой руки. Сквозь боль я пытался понять, что это такое.

— Бездарь! — опять раздался голос старика. — Руками бери, я вам тут межмировые порталы держать не нанимался!

А чего помогает тогда? Сварливый старик.

— А потому, что эта хрень всё равно пролезет, но будет рвать пространство!

Ответ был неожиданный, но спорить с этим стариком я не решился, где бы он сейчас ни был. Превозмогая боль в теле, я протянул руку к светящейся сфере и хотел было взять, но рука погрузилась в неё, как будто там и не было ничего. Внезапно сфера начала изменяться. Из воздуха появлялись прозрачные кристаллы, медленно складываясь в какую-то форму.

Это продолжалось недолго, и вскоре в моих руках был довольно вычурный полуторный меч с резной чёрной рукоятью и гардой, и чёрным же клинком. Рукоять и гарда были украшены золотыми узорами растительных мотивов.

Как только меч окончательно материализовался в руках, боль прошла, а кровавый ураган утих, впитался в меч. Меч тут же растёкся по рукам кровавой плёнкой, моментально исчезая в теле.

— Всё! Хрена с два ещё приду! Ненавижу… Одни проблемы… — голос старика в моей голове словно удалялся.

— И что это за хрень? — спросил я вслух, когда ко мне стали возвращаться силы и пропадать ощущения фантомной боли. Ответ пришёл откуда не ждали — информация из моей же головы. Оружие Духа. Всё. Больше ничего не ясно.

Такая вспышка магии, или что это было, не могла пройти незамеченной, и в этом я не сомневался. Рядом со мной раздалась серия хлопков, вокруг засуетились люди, но мне было хреново.

— Всем ни с места! — заорал какой-то мужик. — Работает Аврорат!

— Да тише ты, — зашипела на него какая-то женщина. — Видишь же, у ребёнка выброс был.

— Да чтоб мне такие выбросы в детстве!

Они ещё о чём-то говорили, женщина помахала передо мной волшебной палочкой, проверила самочувствие, похоже.

— И чего дальше делать?

— Домой бы меня… — подал я голос.

— О, а парень крепкий! — ухмыльнулся мужик. Как бы я ни пытался разглядеть говорящих, но плывущее зрение и темнота не располагали к этому.

— Не имеем права, — с недовольством сказала женщина. — Глупые правила.

С этими словами она всунула мне в руки маленький флакончик.

— Пей, поможет. Через пару минут придёшь в себя и потопаешь домой. Хорошо хоть рядом ни одной живой души, а то опять Обливиэйторов вызывать. Истерички.

— А с парнем-то что делать?

— Сейчас узнаю. Тебя как звать?

— Макс Найт.

Не разглядеть, но похоже, женщина кивнула и отошла в сторону. Через пару секунд глаз коснулась светлая вспышка и удалилась. А ещё через минуту появилась вновь.

— А ничего, — заговорила женщина. — Он завтра и так всё узнает. Ещё не выпил?

— Мне уже лучше, — моё самочувствие и вправду улучшалось довольно быстро, и я даже смог встать, немного покачиваясь. Протянул флакончик обратно. — Не думаю, что пить непонятно что из рук непонятно кого будет хорошей идеей.

— Ха! Постоянная бдительность! — улыбнулся мужик, которого я наконец-то смог рассмотреть. Не мужик, но молодой парень, лет двадцать пять. Обычной внешности и в красной мантии.

— Вот только не начинай, — закатила глаза девушка. Тоже ничего необычного и возраст примерно тот же. — А ты, парень…

— Макс.

— Макс. Завтра всё узнаешь и без нас. До дома доберёшься?

— Да.

Даже если бы я хотел задавать вопросы, то сил бы на это не хватило. Авроры махнули рукой и исчезли в аппарации — кажется, это так называется. А я поплёлся… да, именно так.

***

Утро дня рождения настало быстро и внезапно. Казалось бы, вчера только закрыл глаза в постельке, моргнул, и вот уже пора вставать. Как всегда, сделал зарядку, умылся и спустился на завтрак. Только поздоровался с Найтами, как раздался звонок в дверь.

— И кому с утра пораньше приспичило по домам ходить. — возмутился приёмный отец, вставая из-за стола и отправляясь открывать дверь. Через минуту он зашёл в столовую в сопровождении дамы слегка за пятьдесят. Высокая и статная, в чёрном платье и зелёной мантии, она строгим взглядом окинула меня и Сару.

— Доброе утро. Я Минерва МакГонагалл, являюсь заместителем директора Хогвартса и уполномочена передать мистеру Максимилиану Найту приглашение обучаться в школе Чародейства и Волшебства, — сухим голосом проговорила она, доставая из рукава мантии желтоватый конверт и протягивая мне.

— Здравствуйте, очень приятно, — поздоровались мы, а я взял письмо.

— Присаживайтесь… — замялся отец.

— Можно просто профессор, — сказала МакГонагалл и села на предложенное место.

Я же в свою очередь открыл конверт и обнаружил там письмо на желтом пергаменте. Самое обыкновенное приглашение учиться в Хогвартс и список необходимых вещей.

— Вижу, вы не особо удивлены, — сказала МакГонагалл и только сейчас я заметил, что Найты и вправду не удивлены.

— Это бы объяснило некоторые странности, которые происходили с Максом, — спокойно сказал Джон, а Сара просто кивнула.

— Ясно. Что требуется от меня и где всё это купить?

МакГонагалл поведала, что сопровождение меня за покупками является её второй целью визита к нам, и меня отправили собираться, пока Найты с профессором будут обсуждать финансовые вопросы.

Оделся я в свой чёрный деловой костюм. Найты в некоторой степени консервативны, потому наличие как минимум нескольких костюмов в гардеробе является обязательным. Рубашку я надел тоже чёрную. Вот хочу так, и всё тут.

Спустился вниз полностью готовый к путешествию, а МакГонагалл уже ждала меня на пороге. Отец вручил небольшую пачку денег для размена и поручил купить самое качественное, функциональное и необходимое.

— Возьмите меня за руку, мистер Найт, — сказала мне МакГонагалл, и я последовал указанию. — Приготовьтесь. В первый раз это довольно неприятно.

Меня словно скрутило в фарш и потянуло вперёд за пупок. Один миг, и я уже стою на тротуаре в Лондоне, держа профессора за руку. Тошнило меня знатно, но по сравнению со вчерашним приключением это всего лишь досадные неприятности.

Профессор похвалила мою выдержку и направилась к двери ближайшего заведения, вывеска которого гласила: «Дырявый Котёл». Я последовал за ней и оказался в мрачной готичной таверне с не самым приятным контингентом. Люди здесь выглядели так, словно они самую малость бомжи. Чуть-чуть.

Мы молча прошли через зал Дырявого Котла и вышли на задний двор заведения. Профессор вынула палочку из рукава и коснулась ею кирпичей в стене. Они мгновенно начали разъезжаться в стороны, открывая проход.

— Добро пожаловать на Косую Аллею, — без лишних эмоций сказала профессор и повела меня вперёд.

Косая Аллея была и вправду косая. Многочисленные дома и магазины в староанглийском стиле выглядели косовато. Повсюду ходили люди в самых разных одеждах, и порой среди них попадались уникальные экземпляры, больше похожие на постоянных клиентов местной психбольницы. То и дело над головой пролетали совы с письмами или посылками в лапках, сновали подростки в мантиях. Взрослые активно торговались у прилавков. Вообще, место интересное, контрастное, если сравнивать с обычным миром.

Первым делом мы с профессором зашли в Гринготтс — местный банк. По пути она мне в двух словах разъяснила местную валютную систему. Величественное, по сравнению с остальными, белое трехэтажное здание. Внутри оно выглядело более мрачным и тёмным. Во весь зал тянулись в два ряда высокие стойки, за которыми мелкие гоблины во фраках занимались важными делами — имитировали работу. Мы подошли к одной из таких стоек, и я обратился к гоблину.

— Доброго дня, уважаемый. Мне хотелось бы разменять фунты на галлеоны. Вы окажете подобную услугу?

— Безусловно, — хрипло ответил гоблин, и я протянул ему пачку фунтов. Гоблин их быстро пересчитал и начал вытаскивать стопки золотых галлеонов. За один галлеон он продал мне простой кошелёк с незримым расширением, и в итоге я получил в своё распоряжение девяносто шесть галлеонов и немного мелочи.

Дальнейшие покупки были совершенно неинтересными. Мы купили школьный сундук, я взял простенький рюкзак с незримым расширением, в который в дальнейшем складывал книги за первый курс, весы, телескоп и прочее. Ингредиенты для зельеварения покупались комплектом и отправлялись в Хогвартс своим ходом. Доставкой. Сундук, кстати, был уменьшен профессором и вручен мне с наказом выложить дома на пол — чары продержатся четыре часа ровно.

Покупка мантий и драконьих перчаток прошла буднично. В магазине мадам Малкин покупали мантии ещё двое ребят, но возрастом постарше. Меня поставили на табурет, измерили зачарованными инструментами. О желаемой ткани я сказал, что было бы неплохо, если ткань будет немаркой, износостойкой и не выглядела бы как мешок из-под картошки. Мадам Малкин покивала, пробубнила что-то про средний диапазон цен, и через двадцать минут я стал обладателем комплекта из трёх повседневных мантий, зимнего плаща, мантии для работы в теплице и прочих мелочей. Помимо этого ещё и школьную форму тёмно-серых тонов пришлось брать.

Палочку пошли мы покупать, само собой, в лавку Олливандера, семья которого, если верить облупившейся позолоченной надписи над входом, начала заниматься этим ещё до нашей эры.

Оказавшись в слегка запылённом плохо освещённом помещении, я начал разглядывать стеллажи за прилавком, на которых лежали множество небольших коробочек.

— Здравствуйте! — неожиданно сказал внезапный Олливандер. Он как чёртик из табакерки вынырнул из какого-то тёмного угла. — О, мистер…

— Найт. Макс Найт, — прервал я его, ибо он-то точно меня узнал.

— Ага, так и запишем, — подыграл он, подходя поближе. — Как я понимаю, вы пришли за своей первой волшебной палочкой?

— Несомненно.

— Прекрасно, — всплеснул руками чудной седой старичок. — Какой рукой предпочитаете колдовать?

— Правой, сэр.

После моих слов ко мне по воздуху подлетели разные метры и линейки. Измеряли всего вдоль и поперёк и даже окружность головы. После этого мастер вынес десяток коробочек и начал предлагать мне попробовать взять одну палочку за другой. Подошла восьмая. Тёмного цвета. Стоило взять её в руки, как с кончика волшебного девайса посыпался яркий сноп разноцветных искр.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — Олливандер взял мою палочку и принялся упаковывать её обратно в коробочку и даже положил внутрь ножны для неё. — Гибкая, хлёсткая, двенадцать с половиной дюймов. Акация и сердечная жила дракона. Верная и мощная, очень мощная, а главное — подойдёт для любого волшебства, но предпочитает что-то новое и неординарное, как и мышление её владельца. Уверен, вас ждёт великое будущее, мистер Найт.

— Безусловно, мастер, — благодарно кивнул Олливандеру, расплатившись по прайсу.

На этом наши покупки закончились и профессор аппарировала со мной к порогу дома. Вручила билет на поезд, попрощалась и исчезла в одном ей ведомом направлении. Как-то сумбурно получилось.

***

По возвращении меня ждали Найты, которых за всё это время я так и не смог полноценно воспринимать как отца и мать. Да, отличные родственники, и я прекрасно понимаю, что семья — не список кто кого родил. Однако же, понимание, что я не родился в этой семье, не позволяет к ним относиться в полной мере как к родственникам, хотя и за них, как говорится, порву. Они не давили на меня гиперопекой, но и не были категоричны в своих решениях. Они всегда учитывали мои интересы, но и дать совет и настоятельную рекомендацию не стеснялись. Я получил много нового, хотя бы взять тот же этикет. Это не значит, что в прошлой жизни я был свиньей неотёсанной, нет, но понимания и знания конкретных разнообразных правил у меня не было. А теперь даже осанка хороша. Тут, правда, ещё и сенсею стоит отдать должное. В общем, вспоминается канонная Гермиона… Смог бы я вот так взять и вычеркнуть из жизни этих людей все те годы, что они посвятили мне? Вычеркнуть их радости от моих успехов и разочарования в редких провалах? Вычеркнуть гордость за воспитание, теплоту и нежность, радость первого шага такого мелкого и очаровательного меня? Нет. Безусловно нет. Ради своего спокойствия, что родственники в безопасности? Никогда. Найти способ обезопасить их, но не стирать память…

Куда-то не туда меня понесло.

Почти месяц я упорно занимался теперь уже по магическим книгам. Впечатления двойственные. С одной стороны — новое и интересное, но с другой, подача материала просто ужасна. Все эти книги писаны вилами по воде — такой концентрации материала «ни о чём» я ещё не встречал. Абстрактные мысли и доводы, никакой материальной базы, обоснования. Разве что зельеварение ещё как-то походило на что-то научное, и то только за счёт таблицы совместимости ингредиентов с численными коэффициентами, а иначе — книга рецептов.

Возможно, книги более старших курсов будут больше приближены к учебной литературе, но пока что — просто «пшик». Возможно, стоит обратить внимание на какие-то научные труды в библиотеке Хогвартса? Однако, общая тенденция в учебниках за первый курс настораживает.

Практиковаться с палочкой я не стал, ведь есть же что-то наподобие Надзора за волшебством магглорождённых. Статут Секретности, все дела. Потому я просто разбирал движения с обычной палочкой. Не заучивал — просто разбирал, а заодно и делал разные упражнения на гибкость кисти, хотя они у меня за счёт скрипки и фортепиано разработаны очень хорошо. Ну, я так считаю.

В день рождения Поттера я с самого утра отправился на Косую Аллею. Сначала автобусом до Чаринг-Кросс, потом в Дырявый Котёл своим ходом. Мантию накидывать не стал, так и пошёл в костюме и чёрной рубашке. Бармен даже спрашивать меня не стал о том, куда я и зачем. Дотронувшись палочкой до нужных кирпичей, я попал на нужную мне улицу. Уже в это время здесь была куча народу. Больше, чем в мой первый визит.

Я дошёл до кафе Фортескью — приятного заведения, оформленного в молочных тонах. Сел за дальний столик так, чтобы в большие окна видеть всю улицу, и заказал чай. Раньше я думал, по глупости своей, что тут кроме мороженого и заказать-то нечего. Был не прав, признаю. Полноценное кафе, хоть и известно за счёт именно мороженого — качественного, вкусного и разнообразного.

Я ждал. Ждал Хагрида и Поттера. Зачем? Именно в этот день я точно знаю, что смогу встретить Нарциссу. Не самый разумный поступок, но мне чертовски хочется её увидеть.

Когда на Косой Аллее появился Хагрид, лохматый-косматый, в коричневом пальто, опасно возвышаясь над толпой обывателей, я расплатился за чай и двинулся в лавку Олливандера. Если я правильно помню суть разговора Малфоя и Поттера в магазине мадам Малкин, Нарцисса пошла выбирать ему палочку. Глупо, как по мне, ведь без самого Драко провернуть этот трюк практически невозможно. Разве что они уже знают, какие приблизительные параметры, древесина и сердцевина должны быть у палочки.

Лавируя в толпе людей, я наконец добрался до нужного мне места и, открыв дверь лавки Олливандера, шагнул внутрь.

Ничего не изменилось с прошлого моего визита. Всё тот же тусклый свет ламп под потолком выхватывал из мрачной темноты всё ту же лёгкую запылённость, тот же прилавок и ряды стеллажей за ним. У прилавка стояла довольно высокая статная стройная женщина с простой, но приятной взгляду причёской очень светлых волос. Как у меня. Она стояла ко мне спиной и разговаривала о чём-то с Олливандером. Мастер заметил меня и приветливо улыбнулся, приглашающе кивнул.

— Доброго дня, мастер, — кивнул я и подошёл к прилавку.

— О, доброго, доброго. С чем пожаловали, мистер Найт? — на моей фамилии он как-то ехидно ухмыльнулся. Ну ещё бы! Может быть, его затуманенный взгляд бледно-голубых глаз и может ввести кого-то в заблуждение, но старик точно не был слепым как в прямом, так и переносном смысле.

— Хотел бы узнать у вас, что вы порекомендуете для ухода конкретно за моей палочкой. Уж простите, но в универсальные средства я не верю.

— И правильно делаете, молодой человек! — Олливандер наставительно погрозил указательным пальцем. — Сейчас я подыщу что-нибудь специально для вашей палочки. Миссис Малфой?

— Ничего страшного, — услышал я знакомый голос, полный отрешённости. — Мне ещё есть с чем определиться.

Только сейчас я заметил, что перед ней на прилавке лежат раскрытые коробочки с палочками. Олливандер удалился, а я беззастенчиво принялся рассматривать Нарциссу. Она постарела. Слишком сильно. Морщинки у глаз и на лбу, появились ямки у рта, мелкие складки… Кожа уже не та… И взгляд какой-то пустой, потухший, что ли. Ну не может волшебница в мире магии выглядеть так в свои… А сколько? Тридцать пять? Тридцать шесть? Примерно в этом диапазоне.

— Удивительно, как быстро летит время, не правда ли? — нейтрально сказал я, обращая на себя внимание женщины.

— Вы правы… — как только она посмотрела на меня, в её взгляде появились почти незаметное удивление и непонимание. Не каждый раз смотришь на незнакомого человека и видишь в его лице практически своё отражение, разве что намного моложе.

— Найт. Фамилия моих приёмных родителей.

— Мистер Найт, — Нарцисса вернула лицу маску отстранённости. Назревала драматическая пауза.

— Кажется, ещё только вчера становишься счастливым родителем, и вот уже приходит пора собирать ребёнка в Хогвартс. Удивительно.

— Простите, мы знакомы?

Странно. У неё даже подозрений нет по поводу нашей схожести? Я бы даже сказал, абсурдной схожести. Ну не могла же она забыть… Хотя…

Я посмотрел на неё, постаравшись придать лицу лёгкую обеспокоенность.

— Как вы думаете, миссис Малфой, что в магическом мире может заставить счастливую мать забыть о самом факте существования своего ребёнка? Возможно, стоит обратиться к независимому легилименту? И нет, как ни странно, но мы не знакомы. Эх, магический мир! Полный чудес. Интересно, что бы со мной стало, если бы у моей гипотетической жены был друг-легилимент и мастер зельеварения? Любопытно, не находите?

Эта фраза окончательно ввела Нарциссу в состояние непонимания. Но она ответила.

— Это был бы довольно разумный поступок. Да и ситуация со стороны… Действительно интригующая.

За спиной зазвенел дверной колокольчик, и я обернулся посмотреть на новых посетителей. Среднего роста мужчина в чёрном костюме и мантии. Прямые, практически белые волосы спадали чуть ниже плеч, надменное лицо, презрительный взгляд, ленивые манерные движения. Взгляд приковывал редкий в здешних местах аксессуар — чёрная трость с серебряным навершием в виде змеи. Рядом с ним стоял мелкий чахлый паренёк с зализанными назад такими же практически белыми волосами. Он пытался скопировать манеры держаться со старшего, но получалось откровенно смешно, потому я не мог не улыбнуться. Брат у меня задохлик, отец ханжа, а мама преждевременно состарилась, растеряв тот неудержимый живой блеск голубых глаз. Печально.

Люциус явно узнал меня, и лёгкое презрение сменилось недоумением и узнаванием. Вот он-то сразу догадался, а Нарцисса? Эх, ну что за мерзкий мирок.

— А я тут средства принёс, — разрядил обстановку внезапный Олливандер. Я даже не знаю, что позволило мне не дёрнуться при его появлении буквально в шаге от меня. — Для ухода за вашей палочкой.

— О, мастер! Премного благодарен! Сколько я вам должен? — я принял в руки небольшую простую деревянную шкатулку с инициалами «Г.О.».

— Сущие пустяки, — с улыбкой отмахнулся мастер. — Двенадцать сиклей.

Я быстро достал один галлеон и вручил его мастеру. Олливандер тут же выудил откуда-то пять сиклей на сдачу. Я вновь глянул на лица присутствующих. Нарцисса была задумчива, но разглядеть это было тяжело — маска безразличия и почти тот же потухший взгляд. Почти. Люциус пребывал в ещё более удивлённом состоянии, а мелкий Драко переводил взгляды с каждого в зале, пытаясь найти подсказку для дальнейших действий.

— На вашем месте я бы внимательнее смотрел под ноги, мистер Малфой, — с лёгкой ухмылкой сказал я. — Иначе вы рискуете растоптать своё же потерянное лицо.

— К счастью, вы не на моём месте, — Люциус быстро вернул себе самообладание.

— Да ты хоть знаешь, с кем ты говоришь! — вспылил мелкий Драко, лицо которого слегка пошло красными пятнами. Однако его всплеск эмоций был резко задавлен внезапно упавшей на плечо рукоятью трости Люциуса.

— Сын.

— Прости, отец, — повинился парень, отступая на шаг назад.

Я лишь ухмыльнулся и направился на выход из лавки.

— Доброго дня, — кивнул я всем на прощание и с чистой совестью, но с тяжким грузом на душе, я отправился домой. Свои предположения относительно всего вокруг я строить не хочу и не буду. Просто всё это как-то печально.

====== Глава 2 ======

Я оглядел заросли парка и не обнаружил никого вокруг. Переборов свои сомнения, я призвал меч. Руку окутала кровавая плёнка, крайне быстро стекая вниз и образуя форму меча. Стоило ей сформироваться, как меч окончательно появился в моей руке. Серия экспериментов была уже запланирована и всё подготовлено, потому я приступил к первой задаче. Покрутил меч в руках. Лёгкий, практически невесомый, но каким-то нутром я понимал, что вес у него вполне соответствует размерам.

Замахнулся и ударил по толстому деревянному бруску. Как нож сквозь масло. Бруска теперь два. Взял второй брусок в руку и уже его начал опускать на лезвие меча. Теперь брусок резался немного тяжелее, словно сыр. Уже ощущалось сопротивление материала. Следующим на очереди оказался прут от арматуры. Приёмный отец хранит их уже лет шесть с момента укрепления стены между домом и гаражом. Воткнул небольшой прут в землю, замахнулся и срезал его почти так же легко. Взял обрубок и повторил маневр бруска — опустил его на лезвие. Стальной прут резался ещё чуть туже, но по-прежнему абсурдно легко. На этом я захотел убрать меч, и он, повинуясь моей воле, снова растёкся кровью по руке, тут же исчезнув.

Подобные эксперименты я проводил две недели и узнал одну вещь. Этот меч является частью меня. К этому выводу я пришёл совершенно случайно и неожиданно. Не было никаких предпосылок. Просто однажды, эксперимента ради, я полностью воткнул его в асфальт и задался вопросом: «Что же ты такое?». Как такового ответа я не получил, но появилось осознание того, что это неотделимая часть меня, моей души, тела, чего угодно. Своеобразная манифестация моей сути в реальный мир посредством гемомантии и других, непонятных мне магических манипуляций. Как я понял, меч, гемомантию и мою душу нельзя рассматривать в отдельности друг от друга. Странно это всё. Больше я с ним не экспериментировал — просто не знал, какие эксперименты ставить.

В середине августа у меня состоялся интересный разговор с Найтами. В связи с письмом, новыми книгами, которых я ещё прикупил на Косой Аллее в лавке старьёвщика, со всеми этими событиями я немного позабыл о важной вещи — обычное образование. Я не хочу с головой окунаться в магический мир и только в нём строить планы. Именно об этом, а точнее, об обычном образовании вспомнили Найты.

— Всегда нужен запасной план. И запасной план к запасному плану. И так далее.

— Я понимаю.

Мы с Джоном разговаривали в столовой за чаем и вкуснейшими булочками с корицей.

— И что ты думаешь, Макс? — поинтересовался Джон, отставляя в сторону чашку.

— Было бы неплохо как-то продолжить обучение. А после Хогвартса, если в магическом мире всё печально, то можно будет и в университет какой, или колледж, если совсем дураком выйду.

— Ха! Дураком! Как же… — усмехнулся Джон. — Но я рад, что ты всё-таки вспомнил об этом. Я на себя взял смелость перевести тебя полностью на экстернат.

— Не проблема, — я щелкнул суставами пальцев на левой руке. Странная привычка, вернувшаяся из прошлой жизни.

— Вот и отлично. А то задачник по матану у тебя пылью покрылся, а раньше каждые день-два по задачке решал. Я уж думал, что ты совсем голову с этой магией потерял…

На том и порешили. Правда, меня обязали приобрести средство связи. Сову. Поездка за ней выдалась сумбурная, быстрая, ибо решили это уже ближе к вечеру, а покончить со всеми приготовлениями хотелось уже сегодня. Делалось всё впопыхах, в Дырявый Котёл я пошёл один, хотя подвёз меня Джон.

— Мне очень интересно, но видеть своими глазами не хочу. Не хватало ещё на старости лет жалеть о том, что не владеешь магией.

Сам выбор и покупка тоже были довольно просты. Оглядел большое количество клеток с различными совами и филинами. Птицам было на всё плевать, но одна простенькая сова, в видах которых я совсем не разбираюсь, обратила на меня внимание — её и взял вместе с клеткой и большой упаковкой совиных печений. Это угощение. А на постоянной основе они едят всё.

Сова поначалу не горела желанием слушаться Найтов, зато постоянно ластилась ко мне и норовила ухватить за палец. Пришлось провести с ней беседу о её профпригодности, и сова, вроде как, начала и с Найтами нормально себя вести. Вот и славненько.

Утром первого сентября мы собрали всё необходимое: всякие носки-трусы, зубные щётки, полотенца и прочее нужное, но не указанное в списках. Я сразу оделся в школьную форму, и мы с Джоном, сложив вещи и сундук в багажник, отправились на вокзал. Сова будет жить дома, ведь в основном писать придётся Найтам, чтобы переправить мне задания из обычной школы, да и инициаторами обыденной переписки решили выступить они. Найты рассудили, что я могу и позабыть писать письма домой, погрузившись в изучение нового и невероятного.

У вокзала Кингс-Кросс мы уложили пожитки в тележку, простились-попрощались, и я покатил к переходу на платформу «девять и три четверти». По непонятной мне причине, профессор МакГонагалл не сказала, как туда попасть, но по сказке о Гарри Поттере мне известно, что нужно пройти сквозь стену между девятой и десятой платформой.

Подкатив тележку к предполагаемому месту перехода, я потыкал в стену пальцем — преграды не оказалось. Вообще странное ощущение, вызывающее когнитивный диссонанс — ты видишь препятствие, но нащупать его не можешь. Вокруг то и дело сновали обычные люди, но словно что-то отводило их взгляд от этого места. Без всякого разгона я прошёл через этот странный барьер, и мир вокруг заиграл другими красками. Это действительно так.

Вокзал со стороны обычного мира крайне сер и мрачен. Ну не подразумевает вокзал богатство красок! Здесь же всё яркое — даже красные кирпичи стены́. Если обычные люди одевались консервативно, мрачно, ведь спешили по делам, на работу и прочее, то здесь фасон свободный, цвета — на усмотрение волшебника. Разнообразие. Были и обычные, привычные одежды, были комбинации из них, были и длинные платья в пол, мантии… А были и Уизли. Если рассматривать стиль бохо как концепцию «что нашёл, то и надел», то эта рыжая семейка является ярыми поклонниками такого стиля. Заострять своё внимание на них я не стал и быстро покатил тележку к одному из алых вагонов. Мне всегда чем-то нравились паровозы, и сейчас я старался не смотреть в его сторону. Мало ли, ещё не хватит выдержки, пойду рассматривать, донимать кого-нибудь с вопросами. Ещё я старался не обращать внимание на учеников и их родителей.

На входе в нужный мне вагон стояла кудрявая девочка, а погрузка сундука явно вызывала у неё трудности. Вот и почему здесь нет грузового вагона? Это было бы логично. Вот только волшебники могут уменьшать вещи, левитировать их, помещать в разные сумки с незримым расширением. У них, похоже, отсутствует сама концепция грузового транспорта за ненадобностью.

— Помочь? — спросил я девочку, остановив свою телегу рядом.

Она чуть ли не подскочила, резко оборачиваясь, смотря на меня удивлённо. Могу поспорить, что это Гермиона. Похожа на ту актрису, но есть какие-то неуловимые отличия. Сложно сказать, я очень плохо помню… как её там? А, не важно.

— Да, было бы здорово, — кивнула она, вернув лицу немного важности. Можно даже подумать, что мне одолжение делают. Мило.

— Тогда секундочку, — я выгрузил свой сундук из тележки, накинул на плечо лямку рюкзака, пристроил тележку рядом с ещё несколькими пустыми.

Взял сундук девочки за ручки и бодро затащил в вагон, вышел и так же поступил со своим. Девочка зашла следом. Хорошо то, что сундуки можно катить одной стороной по поверхности — хоть до этого додумались.

— Спасибо большое, — кивнула девочка, пока мы шли по коридору в поисках свободного купе.

— Да не проблема.

Купе мы нашли практически в конце вагона. Разместились быстро, затолкав сундуки под сиденья, и сели друг напротив друга.

— Я Гермиона Грейнджер, — представилась девочка.

— Максимилиан Найт. Просто Макс.

— Очень приятно.

— Взаимно.

Гермиона посмотрела в окно. Пара секунд молчания, и она заговорила. Довольно быстро и малость восхищённо.

— Это просто невероятно! — девочка повернулась ко мне. — Макс, а ты знал, что ты волшебник? Я вот нет и была ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса. То есть, приятно удивлена, конечно же. Мои родители совершенно обычные люди, и сам факт того, что я волшебница — просто невероятен.

Выдохлась. Смотрит выжидающе. Это что, собеседование? Забавная девочка. Интересно, как бы я отреагировал, будь помладше умом?

— Ну, мои родители волшебники, но рос я в семье обычных людей по независящим от меня причинам. По идее, я не должен был обладать способностью к магии, но вот, еду в Хогвартс. И я не хотел бы об этом говорить.

— Ладно. Ты знаешь, я выучила все учебники за первый курс. Думаешь, этого хватит, чтобы быть лучшей в учёбе?

— Не знаю. Мне кажется, что очень важна практика. Но и без знаний она будет неполноценна. Но и знания без практики — лишь слова из книг. Мне кажется, что успех не может заключаться в чём-то одном.

— Возможно… — Гермиона задумалась, а поезд тем временем уже тронулся. Что я, что она вытащили книги и решили почитать, при этом улыбнувшись друг другу. Ну то, что Гермиона решит почитать, я не сомневался.

Через полчаса девочка решила продолжить разговор. Она прикрыла книгу, придерживая пальцем на нужной странице.

— Макс, как думаешь, на какой факультет ты попадёшь? Я очень надеюсь, что попаду на Гриффиндор. Это самый лучший факультет! Там учился сам Дамблдор!

— А на Слизерине учился сам Мерлин, — усмехнулся я.

Гермиона уже было открыла рот, чтобы возмутиться, но резко передумала.

— Скажу тебе по секрету, — продолжил разговор. — Распределять нас будет древний артефакт. Возможно, он предложит выбор, если ты подходишь нескольким факультетам, но это лишь догадка. Вот ты для чего едешь в Хогвартс?

— Учиться, конечно же!

— А какой факультет лучше всего подходит именно для обучения?

— Рэйвенкло. Его я тоже рассматривала в качестве варианта.

— Там даже есть небольшая библиотека в гостиной, правда, о том, что именно там хранится, мне неизвестно.

На слове «библиотека» глаза Гермионы буквально засветились от любопытства. Была бы у неё возможность, то она уже была бы там. Забавная она.

— Говорят, что на Гриффиндоре слишком шумно и суетливо, — продолжил я свои мысли. — На Хаффлпаффе приветствуется трудолюбие, там дружный коллектив, который никуда никогда не лезет и не выделяется. Потому их считают ни на что негодными тупицами. Глупость, как по мне.

— А Слизерин? Везде пишется, что это факультет тёмных магов и там даже учился Сам-знаешь-кто.

— Волдеморт, что ли? Ну да, учился. И Мерлин там учился. Знаешь, я живу в довольно тихом и приличном пригороде, но я не слепой и не раз видел темнокожих, что толкают наркоту, участвуют в бандах, грабят, наверняка на них и пара трупов найдётся, — хоть это и моменты прошлой жизни, но менее правдивыми они от этого не стали. — Но что это значит?

Гермиона не отвечала, и я сразу продолжил:

— Все темнокожие плохие? Без исключения? А как же… ну допустим, Чарли Паркер? Арт Тейтум? Шикарнейшие джазовые музыканты начала и середины двадцатого века. Тоже плохие?

— Но в книгах же написано…

— Книги пишут люди. Люди могут ошибаться. Людям можно промыть мозги. Людей можно взять под контроль, стереть память или вложить ложные воспоминания. Умелая пропаганда идей национализма привела к процветанию нацизма и Второй Мировой. Думаешь, итальянцы и немцы на протяжении всей истории только и делали, что взращивали эти идеи? Холили да лелеяли, но лидера не было, а тут бац! И понеслось! Так, что ли? Нет, конечно.

— Однако книги одобрены Министерством Магии и в них не может быть неправды.

— Один человек с промытыми мозгами написал книгу, другой такой же выпустил в печать, третий пропустил через цензуру, четвёртый сертифицировал. Почему нет? А ещё есть взятки, шантаж, да что угодно!

— Ну это уже слишком! — обиделась то ли на мои слова, то ли на идею Гермиона.

— А почему бы и нет? Ты слышала такое выражение: «Историю пишут победители»?

Девочка кивнула и продолжила цитату.

— Поэтому в ней не упоминаются проигравшие. Артур Дрекслер.

— Именно. Это вполне жизнеспособная концепция, ведь кто опровергнет слова, написанные этим самым победителем? Если кому-то невыгодно, чтобы людская масса что-то знала, об этом не будет упомянуто в современных изданиях. Но и в старых может быть то же самое, но наоборот. Я предпочитаю собирать информацию, обдумывать, сопоставлять с наблюдениями и только потом делать выводы. Хотя и сам порой грешу слепой верой в написанное.

Так мы говорили с Гермионой о всяких мелочах. Выяснилось, что она обладает феноменальной памятью на текст и картинки, и, как мне кажется, отсюда её проблема. Когда я интереса ради спросил пару теорий трансфигурации из книги, она мне их сходу процитировала и даже больше — наизусть рассказала пару абзацев. Но вот когда я попросил вкратце изложить мысли из текста, сделать выводы в двух словах, то это вызвало сильные затруднения у Гермионы, и она даже чуть было не вспылила, мол «Да что тут непонятного-то!».

У людей с абсолютной памятью вполне могут быть такие проблемы, и проходят они с возрастом и опытом. Из-за того, что им совершенно не приходится напрягать мозги для добычи информации, упрощать её для лучшего запоминания и усвоения, они плохо умеют работать с запомненным материалом. Сразу вспомнил, причём полностью, воспользовался, отбросил в сторону. Такая же проблема и у тех, кто в работе постоянно пользуется компьютером, любую информацию ищет в интернете, использует её на месте и всё. Не нужно учить, запоминать, упрощать, анализировать. А мозг работает по пути наименьшего сопротивления — не надо делать, значит и тратить энергию на это не буду.

Об этом мы и говорили практически всю дорогу. Гермиона даже согласилась обдумать мои доводы и мысли, а я предложил по каждой прочитанной ею теме всегда писать краткие выдержки, подводить некие итоги, выводы, причём своими словами.

На полпути до Хогвартса к нам, кстати, заходил пухлый скромный мальчик и что-то намеревался спросить, но выбрал неудачное время для этого и был проигнорирован. Я сам, честно говоря, не сразу заметил его. Не получив долю внимания, мальчик так же скромно удалился. Наверняка это был Лонгботтом.

Когда за окном стемнело, а по поезду разнеслось сообщение о скором прибытии в Хогсмид, я вынул мантию из рюкзака, накинул на себя и вышел из купе, давая возможность Гермионе переодеться. После я забрал рюкзак, и мы покинули купе, которое само закрылось. Остальные вещи доставят в Хогвартс и без нашего в том участия.

Мы были чуть ли не единственными, кто стоял у выхода из вагона ещё до того, как поезд начал останавливаться. Потому и толкучки избежали, хотя ученики начали довольно быстро набиваться в коридоры.

Поезд остановился, двери открылись, мы все дружной гурьбой высыпали на слабо освещённый перрон Хогсмида. Ученики постарше отправились в свою сторону, пару раз крикнув первокурсникам, чтобы ждали здесь сопровождающего. Мы и ждали.

Сам по себе перрон Хогсмида был небольшой. Платформа, пара каменных домов в староанглийском стиле, несколько фонарных столбов. Сама деревня начиналась несколько дальше, и её огни чётко виднелись в сгустившейся тьме осеннего вечера.

— Первокурсники! Все ко мне! — раздался низкий бас, и все мы имели сомнительную честь лицезреть Хагрида. Всё такой же косматый-бородатый и всё в том же коричневом затасканном плаще, в котором я его видел ещё на Косой Аллее. — О! Привет, Гарри! Ты как?

Вопреки моим мыслям никто не обратил на Гарри внимания — мало ли этих Гарри по всей Англии. Вот если бы он сказал: «Привет, Поттер!», тогда бы да, обратили бы.

— Это кто? — спросила Гермиона, ошарашенно глядя на полувеликана.

— Это Хагрид. Работает лесничим при Хогвартсе.

— Откуда ты знаешь? — девочка резко повернулась ко мне.

— Смотрю, слушаю, размышляю.

Хагрид повёл нас по тёмной тропинке куда-то вниз и через некоторое время вывел к причалу у озера. Рассевшись по четыре человека в лодку, мы отправились в короткое плавание до Хогвартса. Замок, кстати, мы увидели ещё на берегу, но на меня почему-то он не произвёл особого впечатления. Большой, красивый, вовремя вышедшая из-за туч луна добавила красоты этому виду… Эх я, дитя урбанизации и мегаполисов. Вот картинка из Пятого Элемента, когда ты в летающей машине смотришь вниз, а там многие тысячи таких машин снуют по многоуровневым воздушным коридорам, а основания супернебоскрёбов теряются где-то внизу, это да. Это мощно. А это — замок.

После заплыва закономерно последовала высадка, но уже на каменной пристани практически в основании почти отвесной скалы, на вершине которой и стоит Хогвартс. Хагрид повёл нас по лестницам вверх, пока мы не оказались на внутреннем дворе замка, перед самой дверью, в которую полувеликан от души постучал. Дверь открыла МакГонагалл, и полувеликан перепоручил нас ей.

Новый заход пешего путешествия теперь уже по тёмным коридорам замка. Наши шаги по выложенному камнем полу гулким шумом разносились по просторным и высоким коридорам, свет факелов в которых порой не мог разогнать тьму под потолком.

Профессор привела нас в небольшую комнатку, в которой после нашего прибытия осталось не так уж и много места. МакГонагалл зачитала заранее заготовленную и наверняка не раз произнесённую речь о том, что нам предстоит пройти церемонию распределения, попасть на один из четырёх факультетов, жить вместе, стать семьёй, мир, дружба, жвачка, баллы. Она ушла, оставив нас наедине со своими переживаниями и волнениями, но обещала вернуться.

Сразу поднялся шум от многих голосов. Многие решили сразу обсудить с первым попавшимся под руку человеком свои мысли и поделиться впечатлениями. Но в скором времени впечатлений добавилось ещё больше, ведь внезапно из стен выплыли призраки. Я был к этому готов. Безусловно. Только это и не позволило от неожиданности запульнуть в них чем-нибудь из крови. Хотя это и не помогло бы. Зато я почувствовал отклик от меча. У него точно есть свой разум, пусть и плевать он в основном хотел на происходящее.

МакГонагалл вернулась и, разогнав призрачную братию, повела нас обратно. Проходя мимо больших двустворчатых дверей в самом, пожалуй, большом коридоре, она остановилась напротив них и невесомо толкнула одной рукой, легко их открыв. На нас обрушился гомон многих голосов, который практически сразу стих, стоило профессору завести нас в зал.

Большой Зал Хогвартса был действительно впечатляющим. Ну, не сам зал, а зачарованный потолок и множество летающих свечей над столами. За четырьмя столами, что стояли вдоль зала, сидели ученики разных возрастов, а за последним, пятым, что стоял поперёк в самом конце, сидели преподаватели во главе с Дамблдором собственной персоной.

— Этот потолок специально так зачарован самими Основателями. Я в Истории Хогвартса читала.

Гермиона такая Гермиона.

Профессор подвела нас к преподавательскому столу, принесла табуретку со старой потрёпанной коричневой шляпой и отошла чуть в сторону. Шляпа зашевелилась, её складки сложились в подобие лица, и она запела, да так запела, что у меня чуть кровь из ушей не пошла. Очень фальшиво.

После грандиозного фиаско шляпы в области вокала, МакГонагалл начала вызывать поступающих детей по списку. Нужно было выйти, сесть на табурет и пару мгновений перетерпеть нахождение пыльного артефакта на голове.

Ученики выходили один за другим, вот и Гермиона вышла. Она явно о чём-то беседовала со шляпой, долго и упорно.

— ГРИФФИНДОР!!!

МакГонагалл сняла с неё шляпу и Гермиона отправилась за свой новый стол. Задумчивая, вроде бы радостная, а вроде бы и нет. За остальными я особо не смотрел, лишь подмечая каких-нибудь интересных детей, о которых вообще ничего не знаю. Вот, например Гринграсс. Девочка-кукла, абсурдно идеальная внешне и с великой скукой на лице. О ней в истории о Поттере сказано только то, что она есть, а это уже очень много, учитывая количество детей и подростков вокруг, о которых я даже не слышал, не читал и не видел.

— Найт, Максимилиан.

Услышав своё имя, я направился к табурету, развернулся и сел. МакГонагалл тут же опустила шляпу мне на голову.

— Хм… Любопытно… И куда же мне вас отправить?

— Точно не Слизерин, — мысленно проговорил, обращаясь к шляпе.

— Почему же? На Слизерине вы сможете достичь величия…

— Слишком много проблем.

— Разве трудности не закаляют?

— Всё должно быть в меру.

— Что же… Вы не придаёте дружбе должной значимости, как и должной яркостью и необычностью личности не обладаете, а посему…

— ГРИФФИНДОР! — завопила шляпа на весь зал, и МакГонагалл тут же сняла её с меня.

Под бурные аплодисменты учеников своего нового факультета я направился к свободному месту за столом. Ученики моего факультета радовались, поздравляли, кто-то хлопнул по плечу. Слишком шумные, но думаю, это можно пережить.

— Я очень рада, что мы попали на один факультет, — обратилась ко мне сидящая рядом Гермиона.

— И я, — кивнул в ответ, и мы стали смотреть дальнейшее распределение.

Малфой, само собой, попал на Слизерин, причём моментально, шляпа даже коснуться его головы не успела. Когда вызвали Поттера, все сразу затихли, но отовсюду то и дело доносились вопросы: «Поттер? Тот самый Гарри Поттер?». А мальчик совсем не был похож на знаменитость в плане своего физического состояния. Мелкий задохлик, не приученный к опрятности, чёрные волосы торчат в разные стороны, лицо типичного служащего императорской Руси — вид лихой и придурковатый. И конечно же очки-велосипеды и шрам на лбу, еле-еле прикрытый чёлкой. И конечно же его направили на наш факультет. Вот тогда-то ученики вокруг буквально взорвались восторгом во всех его проявлениях. Мне даже тяжело было вообще на месте усидеть.

Когда распределили всех студентов, Дамблдор решил слово держать. Поздравил всех с поступлением и сказал те самые четыре слова, смысл которых ускользает от понимания фанатов вселенной уже на протяжении многих лет. Теперь и меня они будут терзать, ибо я особого смысла не увидел, но лёгкое напряжение, что витало по залу, пропало, будто и не было ничего.

Когда Дамблдор сел обратно в своё троноподобное кресло, на столах в один момент появились множество блюд на любой вкус. И жареное, и варёное, и тушеное. Отбивные, сосиски, колбаски, печёная курочка, свиные рёбрышки… А может быть и не свиные. Печёная-варёная картошка, салаты, в общем, здесь действительно можно было найти всё как для сытного ужина, так и для лёгкого перекуса.

Один из многих Уизли — Рон, сразу же принялся за еду, словно с голодного края приехал. Не так уж и по-свински, конечно, но я всё равно порадовался, что не сижу слишком близко к нему. Это, пожалуй, единственное, что меня раздосадовало. А так, я спокойно сидел, ел, наблюдал за людьми вокруг. Кто-то делился историями, связанными со своим происхождением. Пухлый скромный мальчик, который, как я и думал, оказался Невиллом, поведал об истории своего первого магического выброса. В тот радостный для всей семьи погожий день дядя Невилла хотел в очередной раз спровоцировать магический выброс у мальчика и для этого вывесил его в окно вверх ногами, держа за одну из них. Дядя отвлёкся и выпустил Невилла. Вот будь он действительно сквиб, то это был бы последний день его не самой лучшей жизни, а так он словно резиновый мячик поскакал вниз по улице. Кошмар, откровенно говоря.

Меня так толком ни о чём не спросили, так, по мелочи. Пир окончился тем, что вся еда и тарелки исчезли, а Дамблдор встал со своего кресла, начав очередную речь. Поведал о запретном коридоре, списке запрещённых вещей, о том, что Запретный лес — запретный. Потом он лёгким движением волшебной палочки создал иллюзию слов — гимн Хогвартса, и все его запели, каждый на свой лад. Хотя не все — некоторые просто открывали рот.

После сего выступления нас повели по гостиным старосты факультетов. Наш староста, Перси Уизли, вид имел важный, горделивый и смотрел на всех снисходительно, но не слишком.

Путь до гостиной пролегал по коридорам, лестницам, по самой настоящей квадратной шахте главной башни, где меняющие порой своё направление лестницы могли привести тебя практически на любой этаж замка, в том числе и подземелья. Я бы назвал это место транспортным узлом. Именно эта ассоциация приходит в голову. А ещё здесь было невероятное количество живых портретов и гобеленов самых разных размеров. Они были вывешены некоей мозаикой и во многих местах сплошным слоем покрывали стены, несмотря на разницу в размерах друг друга.

По пути нам встретился Пивз — местный полтергейст. Избежать сомнительного удовольствия и не знакомиться с ним у нас не получилось, и ни угрозы Перси расправиться с ним лично или позвать Кровавого Барона не возымели эффект, и этот призрачный хулиган чуть не отлупил кого-то костылями. Нужно найти парочку заклинаний против этого последователя хаоса.

Уже в самой гостиной, выход в которую скрывал портрет Полной Дамы, Перси зачитал нам свою речь о факультете, какие мы крутые, какой факультет крутой, какой крутой Дамблдор и вообще! Я это благополучно пропустил мимо ушей. Потом нас повели по спальням — мальчики в одно крыло, девочки в другое.

Со мной в комнату расселили Рона, Гарри, Невилла, Дина Томаса и Симуса Финнигана. Мы быстро разбрелись по кроватям и мне, честно говоря, не особо нравится идея общажной жизни. Хотя это даже не общага — казарма. Места мало, личная кровать и сундук — вот и всё. Ну ничего, что-нибудь придумаю со временем.

Пока готовились ко сну и переодевались, немного поделились впечатлениями от Хогвартса. Перед сном я отправился в душевую, общую на мужское крыло. Сам себе выработал привычку обязательно принимать душ утром и вечером. Нужно будет соблюдать этот график. Когда я вернулся в комнату, все уже видели, что говорится, десятый сон. И мне пора бы…

====== Глава 3 ======

Когда есть чем заняться, время летит незаметно — аксиома. Первые несколько дней я в основном осваивался в замке, посадив себе на хвост Гермиону. Девочка поначалу выказывала сопротивление, но сдалась на аргументе о том, что необходимо точно знать место, где планируешь жить ещё семь лет. Потому она боролась со своим желанием засесть в библиотеку, и большую часть свободного времени мы ходили по замку, составляя в голове примерный его план без учёта различных тайных коридоров и прочего — мы их просто не знали.

Перси Уизли довольно часто оставлял первокурсников самих на себя, а не провожал по кабинетам, как ему должно. Поэтому ребята зачастую опаздывали на первые занятия, но мы — нет, ведь уже знали, что где находится.

Сами занятия не представляли из себя ничего особого. МакГонагалл была строга и сразу показала себя как блюститель правил и дисциплины. Она давала много теории и магических формул для заучивания и только потом переходила к практике. За почти полное превращение спички в иголку на первом занятии Гермиона получила баллы, ведь, хоть и плохо, но она первая, кто достиг результата. Через пару минут я выполнил полное превращение, используя силу воли и детально представив визуальный процесс преображения, но баллов получил в два раза меньше.

Урок чар с профессором Флитвиком был интересен, а сам профессор, низенького роста мужичок в чёрном фраке и зелёной мантии, оказался довольно весёлым и позитивным, зачастую скрашивая скучную теорию историями из жизни, и не важно — выдуманными или нет. На занятиях мы разучивали разные движения, их составляющие, записывали теорию магии, которая вообще ни разу не раскрывала ни её суть, ни механизм работы. Но записывали и учили.

На зельеварении профессор Снейп был серьёзен и грозен, завалил Поттера вопросами, не рассказал о технике безопасности. Процесс подготовки ингредиентов и варки зелья больше походил на приготовление еды, но были и нюансы. Если очень внимательно следить за ситуацией в котле и реакцией на помешивания, то можно сделать вывод — для каждого волшебника всё индивидуально. Если Гермионе для доведения зелья до определённого состояния нужно помешать его два раза по часовой стрелке, то мне — чуть-чуть меньше, на десятую оборота. Это интересно. И да, Невилл взорвал котёл, но жертв кроме него не было. Профессор отправил хнычущего парня в больничное крыло и снял баллы с Поттера. Почему? Потому что мог. Я это так понимаю. Ну и хрен с ними со всеми и этими интригами вокруг парня — мне учиться надо.

И я учился. Гербология — магический огород со всеми вытекающими. Помимо огородного хозяйства на этом занятии можно почерпнуть знания о тех или иных свойствах растений, не описанных в книгах по зельеварению в разделе совместимости и свойств ингредиентов.

Астрономия — это астрономия. Тут всё заложено в самом названии предмета. Изучаются небесные тела и их движения на небосводе.

История магии — монотонный бубнёж призрака профессора Бинса. Всё, что он рассказывает, дословно написано в учебнике, а постоянная тема лекций — восстания гоблинов.

Такой предмет как Защита от Тёмных Искусств был не меньшим фарсом, чем и История, особенно если учесть Квиррелла — заикающегося, вечно воняющего чесноком и лёгким трупным запахом, которого по какой-то причине никто не ощущает. Он, как и Бинс, решил, что цитирование учебника — отличная идея! Тут я не согласен, но что поделать?

Даже первый урок полётов на мётлах ничуть меня не заинтересовал, особенно учитывая то, что полетать так и не удалось — Невилл всё так же грохнулся с метлы, Малфой спровоцировал Поттера и последний по итогу стал ловцом в факультетской команде по квиддичу. Но это большая тайна, о которой знает, пожалуй, каждый.

Мы же с Гермионой вообще ни во что не ввязываемся. Девочка поначалу была шокирована тем, что никто не хочет учиться, все лишь развлекаются и ищут приключения и неприятности. Мне, если копнуть чуть глубже, по большому счету плевать, но её неуёмная энергия, направленная на попытки привнесения порядка в хаос факультета, вызывает негативную реакцию как к ней, так и ко мне. Потому я решил с ней переговорить по этому поводу.

Мы сидели в дальнем углу библиотеки, заканчивая работу над домашним заданием по трансфигурации.

— Слушай, Гермиона…

— Да? — девочка поставила последнюю точку в пергаменте и отложив письменные принадлежности в сторону, посмотрела на меня.

— А тебе обязательно постоянно всех во всём поправлять и помогать, когда не просят?

— Конечно же! Ведь если ребята что-то делают неправильно, то обязательно нужно рассказать и показать, как нужно, — важно кивнула она.

— А ты не замечаешь, что это никому не нравится?

Девочка нахмурилась, глядя на меня с вызовом.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты только не обижайся, но тебя считают невероятной заучкой и занудой.

— Правда?

И откуда столько доверия моим словам?

— Ага. Вот если бы они сами просили о помощи, тогда нормально, а так ты только себя выставляешь в плохом свете.

— Но как иначе-то! Факультет теряет баллы, а ведь это недопустимо! — Гермиона говорила тихо, но с такими эмоциями, будто она готова вот-вот закричать. Я, как и всегда в таких случаях, непроизвольно улыбнулся.

— А к чему нам эти баллы, соревнования, кубки и прочее? Это даже не будет отмечено в личном деле, я узнавал. Это бессмысленная конкуренция и вражда факультетов на ровном месте. И не рвись ты так отвечать на каждом уроке. Ну, то есть я имею в виду, просто спокойно поднимай руку, если так хочется. Тебя половина преподавателей не спрашивает потому, что и так поняли — Грейнджер всё знает. А ведь им нужно и с другими ребятами работать, смотреть, как они способны формулировать свои мысли. Можно твоё эссе?

Девочка принялась обдумывать мои слова и пододвинула эссе в мою сторону, а я погрузился в чтение сего опуса, что как минимум раза в три больше моего. Очередная куча цитат и всего пара строк собственных выводов. Печально. Я вернул пергамент Гермионе.

— Гермиона, подруга дней моих суровых, скажи мне, почему ты опять всё процитировала из учебников и той пары книг, что мы брали на днях?

— Но ведь столько всего можно написать…

— И это совершенно не имеет смысла. Преподаватели вряд ли хотят видеть вырезки из книг, ведь куда важнее понимание предмета. Мы уже об этом говорили.

С этого дня мы основательно взялись за учёбу. Гермиона силилась формулировать свои собственные мысли и выводы на бумаге, я жестко забраковывал её цитаты, девочка дулась, пыхтела, но исправно преодолевала жизненные трудности. Пораскинув мозгами, я придумал ей упражнение. Описать свои мысли об абзаце текста, ничего не цитируя и не пользуясь терминологией. Использовать только ту информацию, что перед ней, только простые обыденные слова. Но и мне, в какой-то мере, от неё досталось. Она превратилась в своеобразный органайзер, что постоянно напоминал мне о самых разных задачах, что стоят перед нами на день. Вот что у неё не отнять, так это невероятная способность рационализировать доступное время, при этом она вполне способна учитывать интересы и нужды другого человека. Но вот безделье — не для неё. И не для меня. Наверное, потому и конфликта интересов не было?

Раньше, ещё в прошлой жизни, я думал об этой девочке не очень хорошо. В книгах и фильмах можно легко уловить гипертрофированную манию следовать правилам, насаждать всем своё видение правильности и правильного поведения. Но нет. Тут она с удовольствием вступает в аргументированный спор, и, если позиция её оппонента подкреплена фактами, Гермиона принимает её к рассмотрению и даже может согласиться. Правила она любит и уважает, но у неё есть некая своя градация этих правил по степени важности. Она будет им следовать, пока не найдётся весомый повод их нарушить, но не ради того, чтобы заниматься фигнёй. В книгах она очень сильно негодовала и всё время говорила, что нужно учиться, заниматься, выполнять домашку, готовиться к урокам. Как я выяснил, виной тому было не то, что она такая заучка, а тотальное безделье и разгильдяйство её канонных товарищей — Рона и Гарри.

Так и учились. Выяснилось, что моя память тоже очень хороша, а я раньше просто не обращал на это внимания. Но это мелочи. День мой мало отличался от будней вне Хогвартса. Зарядка, душ, завтрак, уроки, обед, уроки, ужин, немного домашки, физическая подготовка, домашка или посиделки в библиотеке, отбой. Мне даже вспоминать особо нечего, ведь единственное отличие от моего привычного распорядка дня — сам факт того, что всё это в Хогвартсе.

В начале октября мы нашли лазейку в правиле о запрете колдовства в коридорах — просто нужно колдовать в аудитории. Непонимание происходит из неправильной интерпретации правил другими учениками и создаётся впечатление, что колдовать можно только на уроках. Да и староста наш этот вопрос не рассматривает. Так вот, колдовство в аудитории. При этом не важно, действующая это аудитория, либо же давно заброшенная. В связи с этим фактом, мы сразу же нашли себе один такой класс на четвёртом этаже и приступили к практической магии. Тут проявилась первая реальная разница между нашими подходами и интересами.

Я сразу же бросился в освоение различных заклинаний с боевым уклоном, информацию по которым мы с большим трудом нарыли в дебрях библиотеки. Реду́кто, Бомбарда, Конфри́нго, Экспу́льсо. Мне лишь бы взрывать и разрушать. Гермиона же делала уклон на всякие магические интересности, которые больше всего можно называть «чудеса». То создаст синий огонь, который не обжигает, то начнёт что-нибудь трансфигурировать, при этом её глаза буквально светились счастьем. Ну да, кого удивишь взрывами, а вот изменение формы и прочих свойств объекта — это да, это мощно. Гермиона хотела попробовать всё, всё проверить, а я заучивал одни и те же заклинания до автоматизма.

В конце октября я решил работать над новыми чарами — условно безвредными. Навела на это меня простая мысль: вдруг схватка, драка, нападение из-за угла в коридорах замка, и что мне делать? Взрывать школьников? Или поджигать? Изученное безусловно поможет при серьёзном столкновении, но никак не при школьных разборках. По этой причине я решил разнообразить свой арсенал. Экспелиа́рмус, Эве́рте Ста́тум, Ступефай, Силе́нцио.

Относительно заклинаний выяснилось несколько вещей. Совершенно непонятно, зачем нужен жест и вербальная формула. То есть, понятно, что без них не получаются заклинания, но вопрос в другом — как это вообще работает? Достаточно знать жест и вербальную формулу заклинания, чтобы выдать нужный эффект, о котором ты можешь даже не знать, а в трансфигурации ещё и помнить общую или конкретную для случая формулу. Как? Помимо этого, я начал замечать и кое-что другое. Чем чаще я использую заклинание, тем легче оно даётся. Если по первости приходилось сильно концентрироваться на выполнении поставленной задачи, то уже сейчас достаточно лишь пожелать. При этом если раньше погрешность при исполнении жеста приводила к срыву заклинания, то в точности такая же погрешность на данный момент никак не влияет, но позволяет в куда более вольном жесте и позе выполнять заклинание. Есть догадка, что со временем жест отпадёт за ненадобностью, как и вербальная формула.

Этими мыслями я поделился с Гермионой во время перерыва на вечерней тренировке.

— Возможно, мы в ходе тренировок каким-то образом записываем в себя эти заклинания? — выдала теорию Гермиона, когда утомилась тренироваться. — И вообще, как ты можешь столько скакать по классу, даже не вспотев?

В её голосе отчётливо слышался упрёк и лёгкая зависть.

— Насчёт записи надо подумать, а прыгаю я, подруга, потому что с раннего детства занимаюсь различными физическими упражнениями, несколько лет занимался кендо и вообще, движение — жизнь!

— Пф-ф-ф, — улыбнулась девочка, отворачиваясь.

— А что? Куда проще увернуться от заклинания и тут же атаковать, чем принимать сначала на Проте́го, который, кстати, у нас обоих не получается…

— Мальчишки. Всё бы вам о драках.

— Гермиона, — я присел рядом с девочкой за парту. — Мы теперь живём в волшебном мире. Здесь каждый с одиннадцати лет вооружен и очень опасен.

Гермиона посмотрела на меня с непониманием.

— Палочка. Волшебная палочка. Это не только молоток для забивания гвоздей, микроскоп для исследований и фонарик. Это пистолет, автомат, гранатомёт, а в руках сильного волшебника — ядерная ракета.

Судя по несколько шокированному лицу, в таком русле она палочку не рассматривала, даже видя мою практику условно боевых заклинаний.

— Люди есть люди, — продолжил я. — И не важно, простые обыватели или волшебники — люди всегда были хороши в изобретении средств убийства или подчинения себе подобных.

— Но это же неправильно!

— Неправильно, — кивнул я. — Но такова природа людей в их большинстве. Ты знала, что использование Конфу́ндуса не просто не запрещено, но и разрешено? А абсолютная легальность Амортенции и прочих любовных зелий? Это ещё далеко не весь список заклинаний и зелий, позволяющих пусть и кратковременно, но подчинить разум. А сколькими заклинаниями можно покалечить или убить? Их несметное количество. Конечно, убить можно и карандашом — было бы желание, но сам факт наличия в свободном доступе тысячи и одного способа прикончить ближнего своего должен наводить на некоторые мысли.

— Но как же закон? Министерство же должно следить за подобным! ДМП, Аврорат… — Гермиона в который раз в диалоге со мной теряет веру в человечество. Жалко даже, но так лучше.

— Ну да, они есть, что дальше? Они ловят преступников, но, чтобы стать преступником, нужно совершить преступление. Сечёшь? Нет? Ну вот убьёт кто-то тебя, и что дальше? Возможно, его поймают, накажут, и то очень мягко, но ты-то уже будешь мертва. Какой тебе прок с его наказания?

— Но… Неужели даже за убийство здесь наказывают мягко?

— Гарантированная поездка в Азкабан даётся только за использование «непростительных заклятий» и ритуалов с человеческими жертвоприношениями. Остальное — по ситуации и в зависимости от того, кто жертва и кто — обвиняемый.

— То есть?

— Гермиона, магическая Англия — крохотный закрытый социум. Здесь многие сотни лет жили магические семьи, фамилии, строили отношения друг с другом и прочее. Появляются новые фамилии, пробивают себе путь наверх, приобретают определённую репутацию на протяжении многих поколений. В какой-то мере здесь кастовый строй, но не такой, как в Индии. Там нельзя перейти из сословия в сословие, здесь же можно. Здесь все друг друга знают, все знакомы, все друг другу по нескольку раз должны, и многие чистокровные вообще родственники в той или иной мере. Даже новые чистокровные фамилии, а чистокровным считается ребёнок, у которого в родословной на протяжении минимум трёх поколений только волшебники. В Министерстве ситуация ничем не лучше — все ищут выгоду, продвигают своих знакомых, родственников или перспективных в плане связей волшебников. А теперь — кто мы? Ты — магглорождённая. Для местного социума — чужая, новая личность, не имеющая ни связей, ни денег, никого за спиной. Я — по документам магглорождённый, но по факту — чистокровный. Вот только если всплывёт этот момент, а он всплывёт, Род, который по своей ошибке отрёкся от меня, попытается как-то этот вопрос загладить. Но как? Проще всего — убить, ведь я являюсь живым олицетворением ошибки главы Рода. Буду слабаком — убить это позорище. Буду сильным — убить это напоминание об ошибке и провале. Если тебя или меня убьёт чистокровный волшебник, то скорее всего отделается большим штрафом. Если мы убьём такого волшебника — отправимся в Азкабан.

— Ты такие ужасы говоришь… Я даже не верю…

Гермиона понуро опустила голову.

— Вот поэтому я изучаю атакующие заклинания. Я хочу иметь возможность защитить себя. Стать сильным волшебником, чтобы на меня даже смотреть криво боялись. Пока мы учимся в Хогвартсе, мы находимся под протекцией Дамблдора. Он, конечно, политик, и я ему ни на грош не верю, но тут есть и плюс — против него в открытую никто не пойдёт. На нас никто в открытую не пойдёт тоже, ведь это развяжет руки директору, а он, как ни крути, самый сильный волшебник на островах, а возможно и в Европе. Против него вполне могут строить интриги, но и с этой стороны мы в безопасности — слишком мелкого полёта птицы. Потому я хочу воспользоваться этими семью годами в полном объёме, чтобы выйти из Хогвартса не неумехой, а волшебником, с мнением которого будут считаться. И тебе это же рекомендую. Магический мир — прекрасная и красивая сказка, но по сюжетам братьев Гримм.

После этой нашей беседы Гермиона пусть и несколько нехотя, но добавила в свой график физические упражнения и начала отрабатывать атакующие заклинания. Правда, перед этим она как следует прошерстила библиотеку по части законодательства и смогла убедиться в моих словах, а ведь я сам был в них не уверен — это была лишь теория на основе знаний канона. Это хорошо.

***

Тридцать первое октября, Хэллоуин. Утро этого дня началось с запаха тыквы. Выполнив свой стандартный утренний разминочный комплекс и сходив в душ, я спустился в Большой Зал на завтрак. И тут была тыква. Ещё не праздник, а уже повсюду тыква. Не могу сказать, что я её не люблю, нет. Я к ней равнодушен, как и к овсянке. Но можно же было и нормальный завтрак организовать?

На занятиях по чарам профессор Флитвик наконец-то решил, что мы в достаточной мере разучили разные базовые движения палочкой и можем наконец-то приступить к практической части.

— И помните, — говорил он со своей кафедры, стоя на импровизированной подставке из книг Локхарта, — очень важно правильно произнести слова. Давайте повторим этот чудесный жест. Легко, резко и со свистом.

Профессор продемонстрировал жест для Винга́рдиум Левио́са и все мы повторили за ним несколько раз.

— Прекрасно! — с улыбкой сказал он. — А теперь, приступаем к практике. У всех есть перья на столах?

— Да!.. — раздался нестройный хор голосов.

— Тогда приступаем.

Со всех сторон начали доноситься правильные и не очень вербальные формулы, ребята кто как мог пытались выполнить жесты, а некоторые просто сидели и смотрели на этот театр абсурда.

Резкий звук лёгкого взрыва, словно от петарды, вынудил меня посмотреть в сторону его источника. Там, рядом с Гарри, сидел Симус Финниган с подкопчённым лицом, а от пера на его столе остался только пепел. Несколько человек рассмеялись над этим. Тем временем Рон всё больше и больше загорался энтузиазмом, взмахи палочкой становились всё шире и шире, а голос — громче. Вот он уже аки ветряная мельница машет рукой и с остервенелым лицом смотрит на перо как на врага народа. Ещё одно неудачное движение, и он чуть не выбил Поттеру глаз, хорошо, что парень носит «броню».

— Эй, Рон, полегче!

— Прости, дружище, — сдулся рыжий.

Я смотрел на Гермиону и ждал, что она выскажется по этому поводу, но та лишь удручённо помотала головой и засучив рукава, сосредоточилась. Секундная концентрация, и девочка начала взмах палочкой, говоря:

— Винга́рдиум Левио́са.

Перо тут же начало отрываться от стола, взлетая вверх, повинуясь движению палочки Гермионы.

— О! Мисс Грейнджер! Прекрасно выполненные чары! Десять баллов Гриффиндору! — радостный Флитвик активно аплодировал.

По окончанию занятия Рон даже высказал что-то нелицеприятное в адрес девочки, но теперь не о том, что она заучка, а о том, что знает, а не помогает. Гермиона обиделась и хотела убежать, но я шёл рядом и перехватил её за руку.

— Не обращай внимания. Такие недовольные всегда будут. Он никогда не признает, что сам виноват в отсутствии у себя должных навыков. Будет обвинять других.

— Само собой, — раздался сбоку юношеский голос, лениво растягивающий слова. — Ведь это Уизли.

Драко Малфой лично удостоил нас чести, обратившись с репликой. Правда, диалог он продолжать не спешил и тут же покинул наше общество в компании здоровяков Крэбба и Гойла.

— Малфой, — удивительно, но в одном этом слове я умудрился выложить всё своё отношение к нему и Люциусу. Гермиона с интересом посмотрела на меня, но ни о чём спрашивать не стала.

Весь день прошёл в обычном русле. На праздничном ужине я сидел рядом с Гермионой и был самую малость, но рад сложившейся ситуации — она не встретится с троллем. Хотя эта встреча могла бы показать… Да ничего бы она не показала. Даже в каноне Гермиона так и не поняла, что мир магии — не красивая сказка. Хм, а может быть и поняла, ведь стала дружить с Героем и его другом Роном. Ох, кто бы мне сказал, о чём думали персонажи той сказки?

Посреди пира внезапно раскрылись двери и в зал забежал один презабавнейший профессор. Запыхавшийся Квиррелл с немного сбившимся на бок тюрбаном, он бежал словно от огня, оглядывался, одной рукой придерживал подол мантии, а второй пытался поправить тюрбан.

— Тро-о-о-олль! — кричал он. — Тролль в подземельях!

Его слова подействовали получше Силенцио, породив абсолютную тишину за столами факультетов. Квиррелл почти добежал до стола преподавателей, которые уже повставали с мест. Тут у Квиррелла «села батарейка» и он остановился, с трудом переставив ноги.

— А вы не знали? — он невидящим взглядом оглядел кого смог. — Спешил вам сообщить…

После этой фразы Квиррелл рухнул на пол без чувств. Несколько секунд гробовой тишины были взорваны многоголосым криком и паникой учеников. Продолжалось это недолго.

— Ти-и-и-хо-о-о-о! — голос Дамблдора разнёсся по всему залу, резко прервав панику и гомон учеников. — Старосты, отведите учеников по гостиным. Мы с профессорами разберёмся с возникшей проблемой.

Я, конечно, считаю это указание далеко не самым разумным, но это значения не имеет. Если верить бестиариям, то с троллем справиться довольно легко, так что даже один пятикурсник справится при должной удаче, смекалке и своевременно замеченной опасности.

Перси повёл нас до гостиной и всю дорогу ученики всех возрастов нервно оглядывались, то и дело сжимая в руках палочки. Неудивительно, что Пожиратели Смерти легко подминали под себя магическое сообщество — здесь все собственной тени боятся, не то что страшного тёмного мага…

В гостиной пир продолжился, если можно так сказать. Как только ученики оказались в безопасности, сразу вернулась атмосфера веселья и немного нервного отходняка от шока. Кто-то храбрился, что он бы справился легко, хотя и минуту назад чуть штаны менять не пришлось. Кто-то просто радовался, что всё обошлось, а кто-то заметил, что в гостиной нет Гарри и Рона. Но стоило только начать беспокоиться, как в проходе в гостиную появилась МакГонагалл, чуть ли не за уши таща двух понурых идиотов. Вот какого лешего?

Выяснилось, что эти два альтернативно одарённых попёрлись посмотреть на тролля и тот их чуть не убил. Прекрасно! Интересно, что будет, если я, чисто гипотетически, убью Поттера? А как повлияет Авада на крестраж?

***

Удивительно, как отличие в одном событии может сильно сказаться на дальнейших событиях. Отсутствие Гермионы в компании Гарри и Рона не очень хорошо сказалось на их успеваемости. Больше к ним никто не присоединился из первокурсников — все уже разбились по своим компаниям, кроме Невилла. Но ему и так было нормально, ведь он постоянно зависал в теплицах с мадам Спраут и занимался растениями. Да и многие относились к мальчику хорошо, хоть и прям дружба-дружба не было. Хм. Лучшие друзья Невилла — растения. Интересно, что будет, если я подарю ему саженец каннабиса?

Матчи по квиддичу мы с Гермионой систематически пропускали, получая выговоры от МакГонагалл, но мы знали, как её умаслить. Просто демонстрировали свои достижения на поприще трансфигурации и говорили, что это всё благодаря упорному труду и тренировкам, но, когда учиться, если придётся ещё и на матчи ходить? МакГонагалл умилялась нашему стремлению к знаниям, и мне иногда казалось, что ещё немного, и она что-то скажет обо мне, но нет. Не говорит. А ведь она точно признала моё абсурдное сходство с Нарциссой. Да и остальные профессора вряд ли страдают слепотой, но ничего ни хорошего, ни плохого по отношению ко мне не происходит. Как и Драко, кстати, не проявляет ко мне никакого негатива, как и позитива — меня для него не существует, да и он полностью погружён в конфликт с Героем и шестым Уизли.

В начале декабря я получил посылку от родственников. Обычно мы только переписываемся. Я рассказываю о своих успехах, а Найты рассказывают о событиях во внешнем мире и даже присылают обычные газеты. На этот раз пришёл пакет заданий из обычной школы.

— Что это такое? — спросила Гермиона за завтраком, когда увидела объёмный пакет с заданиями, сброшенный мне совой. Я даже боялся, что он пришибёт меня насмерть. Нелепая была бы смерть.

— О, это, подруга, задания из школы.

— Школы? — изумление на её лице не поддавалось словесному описанию. — Но зачем? То есть, обычной школы?

— Ну да, — пожал я плечами, кладя посылку в рюкзак с незримым расширением. Я использую его вместо школьного — удобно. Не тяжело носить вещи и вместимость большая.

— Но… но… Зачем?

— Ну как же?! — наигранно удивился я. — Вдруг у меня не сложится с магией? А так будет и обычное образование и после Хога я спокойно поступлю в колледж или даже университет и буду строить уже нормальную жизнь в маггловском мире. Если тут не сложится.

— Это… Гениально! И как я сама об этом не подумала? — Гермиона быстро встала из-за стола и, перекинув лямку сумки через плечо, уже собралась покинуть большой зал. — Мне срочно нужно написать письмо родителям.

Гермиона ушла, а сидящий рядом Гарри смотрел на меня с удивлением.

— Что? Запасной план должен быть всегда.

— Да нет, — замялся Поттер. — Просто я даже не думал, что можно хотеть возвратиться в обычный мир, ведь тут же магия.

— А кто говорит, что я хочу?

Поттер и несколько прислушивающихся ребят посмотрели с непониманием.

— Есть такое слово — надо. Так вот. Как я и сказал, на случай моего тотального провала в качестве мага, я готовлю себе «пути отхода». Я вроде как не дурак, так что с такой нагрузкой справлюсь.

— И что вы все так на этой учёбе помешались?! — возмутился Рон. — Нет чтобы хоть на квиддич ходить, или вон, в плюй-камни сыграть. Или в шахматы, на худой конец!

— У меня нет на это времени. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время попусту.

— Да куда спешить-то? — удивился Рон.

— Ты чистокровный, тебе не понять.

— Эй, вот не надо тут! Наша семья вполне хорошо относится к магглорождённым! — вспылил Рон. Теперь все сидящие за нашим столом прислушались к разговору.

— А я и не спорю. Вот только у руля магического мира стоят чистокровные, и даже несмотря на то, как называют вашу семью в их кругах, у тебя больше перспектив, чем у магглорождённых, даже если за всё время обучения ты палец о палец не ударишь.

— Ты не прав, Макс, — заговорил кто-то из парней со старшего курса. — Сейчас и законодательство поощряет магглорождённых, и министерство.

— Тешьте себя иллюзиями, господа. Так вам и уступил место под солнцем какой-нибудь чистокровный в десятом-двадцатом поколении. Ну-ну. Вы сами можете узнать всю информацию по этим вопросам, а я пойду учиться.

С этими словами я пошёл на занятие. Ещё нужно будет решать школьные задания и отправить обратно.

***

На рождество мы с Гермионой решили остаться. Точнее, я и так знал, что останусь, а вот Гермиона решила, что тратить время на отдых можно и летом, и то, пожалуй, не стоит. Я настоял на том, чтобы Гермиона написала родителям большое поздравительное письмо и отправила подарков в виде магических сладостей. Без сахара. Да и сам я поступил аналогичным образом, а поставщиком сладостей выступили близнецы Уизли за поистине скромную плату в сикль. Школьные задания я отправил со школьной совой, а Гермиона отправила свои. По её словам, родители умудрились в рекордные сроки организовать ей обучение экстерном и отправить задания, а упорная девчонка прорешала их все за два дня. Помимо этого, она наконец-то втянулась в физические тренировки, для которых трансфигурировали различные спортивные снаряды — и в магии тренировка, и железо потягать можно. Ещё ей родители прислали кучу книг по гимнастике и лёгкой атлетике.

Единственное, что меня несколько удручало в Хогвартсе — невозможность тренироваться с гемомантией и своим духовным оружием. Я не очень-то верю, что в этом замке есть хотя бы одно место, скрытое от всевидящего ока Дамблдора. Потому такие навыки лучше не светить, так, на всякий случай.

Само Рождество прошло на редкость спокойно в опустевшем замке. Гермиона подарила мне объёмную книгу-справочник по зельям медицинского назначения. И ведь запомнила, что я интересовался подобной тематикой. А я вот запомнил, как Гермиона с некоторым недоумением смотрела за тем, как я выполнял трансфигурированным синаем ката кендо. Посему я попросил родителей раздобыть одну книгу. Хагакурэ. У меня есть эта книга, но что-то мне не хочется светить её перед Найтами — не поймут. Да я и сам многое не понимаю, и чем больше понимаю, тем больше понимаю, что ничего не понимаю. Вот такой вот парадокс, хотя человек простой и недалёкий посчитает Хагакурэ излишне жестоким сочинением средневекового вояки-самурая, но я перечитываю его каждый год и каждый год я вижу в нём что-то новое. И да, книга не связана с ката, но мне интересно, что получится, если дать её Гермионе.

Рождественские каникулы прошли под девизом «Отдохни от учёбы, изучи подарок». Было довольно забавно смотреть на то, как Гермиона порой что-то выписывала из книги, зачёркивала, переписывала. Похоже, она подгоняла мудрость древнего вояки под местные реалии с учётом магии.

Я задумался: «А почему я общаюсь только с Гермионой?». Поразмыслив над этим вопросом, я пришёл к простым выводам. Мне с ней попросту удобно. Она достаточно умна, чтобы понимать мои нечастые высказывания. Она, как и я, пришла сюда учиться. Постоянные факультетские разгильдяйство и безалаберность меня не интересуют, как и её, а вследствие этого и общаться ни ей, ни мне не с кем. Меня всё устраивает.

***

С началом нового полугодия время полетело пуще прежнего. Однообразие и продуктивность наших будней просто зашкаливали. Гермиона ходила задумчивая, часто пропуская то, что говорили вокруг. Иногда она что-то записывала в присланный совиной почтой блокнот с чёрным переплётом. У меня даже взыграла паранойя, и я внимательней его осмотрел — просто блокнот.

Её тренировки начали приносить плоды, и девочка уже не падала от усталости через полчаса практики заклинаний совместно с перемещением, да и руки «плетью» не свисали. Я же не уставал практически никогда, но только если переставал контролировать пассивное усиление от гемомантии.

В справочнике медицинских зелий я нашёл несколько интересных рецептов. Это был комплекс зелий, который используется для ускоренного восстановления опорно-двигательного аппарата. Там и тонизирующий эффект, и ускорение роста мышц, укрепление костей и прочее. Казалось бы — прекрасная хрень, почему все не пьют литрами? Оказалось, есть несколько проблем.

Курс зелий можно пить раз в полгода, не чаще. Чтобы курс действительно действовал, нужны существенные повреждения тела. Как я понял из описания, организм сам указывает, что нужно исправлять, а если исправлять или лечить нечего, то и курс зелий пропивается впустую.

Именно над этой проблемой мы и ломали голову в середине февраля и нашли ответ в простом Конфу́ндусе. Идею подала Гермиона, вспомнив истории о экспериментах с гипнозом. В этих экспериментах человеку внушали, что к коже подносят раскалённый уголёк, а подносили кусочек льда. Человек кричал от боли, а кожа вздувалась и пузырилась как от ожога, но без обугливаний и подгораний, само собой.

Мы сидели в нашей заброшенной аудитории напротив друг друга.

— Итак. Ты предлагаешь, чтобы я наложил на тебя Конфу́ндус, при этом внушая, что прикладываю к руке уголёк?

— Именно, — важно кивнула Гермиона.

— А приложить что?

— Лёд.

— Думаешь сработает?

— Теоретически — да. А вот практически, сейчас узнаем. Давай уже.

Конфу́ндус мы отрабатывали около трёх дней и опять же теоретически, каждый из нас мог его наложить на другого человека. Я достал палочку, навёл на Гермиону.

— Конфу́ндо. Закрой глаза. К твоей руке сейчас будет приложен раскалённый уголёк, — словами я продублировал мысленный посыл, вложенный в заклинание. На всякий случай.

Гермиона закрыла глаза, а я наколдовал стакан воды.

— Гласифо́рс.

В стакане тут же образовался лёд. Я вытряхнул его на стол и, взяв в руки, приложил к пальцу Гермионы.

— Ауч!!! — резко выкрикнула она и, поднеся палец к лицу, стала его рассматривать.

— Ну что?

— Да подожди ты.

Пару секунд мы просто ждали, а тем временем небольшой участок на пальце покраснел и начал покрываться волдырями.

— Работает! — улыбнулась девочка, но тут же нахмурилась. — Правда, теперь болит.

Мы быстренько сбегали в больничное крыло к мадам Помфри — пожилой суховатой медиведьме. Она выдала противоожоговую мазь и выпроводила нас прочь.

— Дело за зельем, — подумала Гермиона, дуя на палец.

— Значит нужно заказать ингредиенты.

— Как?

— Узнаем.

Внеурочно зельями балуются на факультете близнецы Уизли. Может быть, балуется и ещё кто-то, но об этой парочке хотя бы известно. Нашли мы их только вечером в гостиной.

— Господа, — я подошёл к компании из близнецов и их темнокожего однокурсника с дредами. Они сидели за столом в дальней части гостиной и о чём-то весело болтали.

— О, мистер Найт, — хором сказали близнецы.

— Чему обязаны визитом сиятельной особы? — продолжил первый из них.

— Мне бы ингредиенты для зелий достать.

— Не вопрос, — кивнул второй. — Полгаллеона за посредничество и список необходимого. Оплата по получении и помни…

— Ничего запрещённого, — закончил за второго первый.

— Договорились. Сейчас список составлю.

— Лады! — улыбнувшись, ответили оба близнеца.

На листе обычной тетради, воспользовавшись обычной ручкой, я составил список за несколько минут и вернулся к ребятам, неся в руках ещё и девять сиклей.

— Вот. «Сроки?» —протянул я список и деньги.

Близнецы переглянулись.

— А пошли сейчас отправим? — спросил первый у второго.

— А пошли! — кивнул второй, и оба посмотрели на меня.

— Завтра. После обеда, — опять ответили они хором и резво убежали из гостиной в свою комнату.

Об успехе заказа я сообщил Гермионе, и она отправилась подготавливать котлы и инструменты. Зелья варятся довольно быстро, всего полдня, хотя и рецептура довольно сложная. Если ингредиенты придут завтра, то можно успеть всё приготовить и разлить по порциям до следующего урока зельеварения. Скорее бы завтра…

***

Ингредиенты были доставлены близнецами в срок, я расплатился, и зелья мы с Гермионой умудрились приготовить достаточно быстро. Всё в том же заброшенном классе. Потом мы до самого вечера изводили себя физическими тренировками до тех пор, пока руки не стали с трудом подниматься. Тогда-то мы и наложили друг на друга Конфу́ндус с формулировкой: «Каждая клетка опорно-двигательного аппарата требует регенерации. Пей зелья». Это было что-то с чем-то. Невероятно сильная боль сковала тело, хотя мы и не планировали её. Сквозь боль и скрип сжатых зубов мы с трудом добрались до зелий и выпили их. Боюсь, что если бы не Конфу́ндус, то мы бы не добрались до флакончиков.

Только после того, как было выпито последнее зелье, боль утихла, но эффект наверняка был достигнут. Теперь самое весёлое.

— Это было ужасно… — прохрипела Гермиона, с трудом садясь за парту. Я последовал её примеру, и мне было не легче.

— Согласен.

Мы помолчали некоторое время.

— Зато теперь целый месяц у нас будет сверхмощная регенерация костей и мышц, а значит, можно тренироваться на износ.

— Угу…

Особой радости никто из нас не выражал.

На следующий день я чувствовал себя идеально, а судя по горевшим энтузиазмом глазам Гермионы — она тоже. На волне хорошего настроения мы решили потратить этот месяц целиком и полностью на тренировки, лишь выпрашивая у мадам Помфри общеукрепляющие зелья, мол: «зима, холод, болеть не хотим». Нам их выдавали.

Первое, что мы заметили за собой — повышенный аппетит. Причём в первый же день наших бешеных тренировок мы съели на двоих чуть ли не больше первого курса нашего факультета. Пришлось заняться поиском кухни, и хорошо, что я помнил её примерное местоположение. Недалеко от гостиной Хаффлпаффа, большая картина-натюрморт, на котором нужно пощекотать грушу.

На кухне оказалась целая орда домовиков — мелких серокожих гуманоидов. Худые, с огромными жалостливыми глазами, непропорциональными головами и карикатурными лицами. Их хочется прибить из милосердия. Они так нам обрадовались, что я начал беспокоиться за свою целостность — растащат на сувениры и будут радоваться своему кусочку «молодых волшебников».

Нас сразу накормили, напоили, приглашали заходить в любое время.

— Дай угадаю, — заговорил я с задумавшейся Гермионой, когда мы шли снова тренироваться в нашу комнату. — Ты думаешь о том, что в Хогвартсе используется рабский труд домовиков?

— Как ты догадался? — удивилась она.

— Просто ты, это ты. Правильная. Прежде чем ты станешь делать скоропалительные выводы, нужно узнать об этих существах как можно больше. Не забывай — это мир магии и логичные, правильные порядки и нормы из обычного мира здесь могут попросту не работать.

— Я знаю, — кивнула Гермиона. — Но я слышала, что домовикам не платят, у них нет выходных и отпусков…

— А ты не ешь пыльцу фей.

— С чего я должна есть пыльцу фей? — окончательно опешила Гермиона.

— Ну как это — с чего? Все лукотрусы едят пыльцу фей.

— Но я не лукотрус! Ау!

— Смекаешь?

Девочка хотела было возмутиться, но задумалась на мгновение.

— Хочешь сказать, что они не люди, а потому им…

— Чужды наши ценности. Нужно всё узнать. Возможно, в своей категории ценностей они имеют даже больше, чем нужно, раз так стремятся поработать.

— Это нужно как следует обдумать.

***

Время опять понеслось галопом. Мы тренировались, объедали Хогвартс, изучали магию. Когда через месяц действие зелий кончилось, Гермиона внезапно вспомнила о близящихся экзаменах и начала с маниакальным упорством повторять пройденный материал. Повторила всё за неделю, и я спешил от неё не отставать. Не то чтобы мне это было нужно, но и она проявляет невиданное упорство, догоняя меня в практической области применения магии. Тут лидирую я. Так и помогаем друг другу — я практик, она теоретик. Каждый в своей стезе мы превосходили друг друга, потому и помогать друг другу приходилось постоянно. Очень удобно, должен заметить.

В самом Хогвартсе тоже всё было тихо и гладко. Малфой донимал Гарри и Рона, ребята постарше просто поливали друг друга дерьмом каждый на свой лад. Зачастую случались стычки, в которых младших никто не вовлекал — негласное правило. У ребят до третьего курса своя песочница и свои лопатки, у остальных свои. На меня и Гермиону вообще никто внимания не обращал. Ни наши, ни слизеринцы. У меня иногда складывалось такое чувство, что на каждом курсе появлялся такой вот Малфой и Уизли, которые со временем являлись катализатором вражды всего курса между собой. Ну, вообще ни одного другого повода просто не существовало! Вообще! Мы даже на занятиях пересекались редко, а вне их — практически никогда. Исключение лишь Большой Зал.

Так и шло время, пока не пришла пора экзаменов. Для гриффиндора последние полтора месяца выдались невероятно печальными. Гарри с Роном умудрились потерять двести с лишним очков за неделю, ввязавшись в эпопею с драконом и преследуя профессора Снейпа. Вот кому заняться нечем! Один из-под опеки мамаши вырвался, другой из чулана, вот и чудят. Я, честно говоря, вообще не понимаю, как Гарри смог победить Волдеморта? Там голимое везение! То есть ну вообще! Только и только везение! Абсурд, Сила Любви и «Это магия, Гарри»! Но к чёрту Поттера.

Ученики мандражировали перед экзаменами со страшной силой. Тяжелее всех приходилось пяти и семикурсникам — у них СОВы да ЖАБЫ или как их там? Не удосужился узнать. Но и первокурсники тоже переживали — первые экзамены, как не переживать?! Помню, в прошлой жизни я тоже переживал, когда в школе столкнулся с такой вещью, как экзамены. Ух, страху-то понапустили преподаватели тогда, без смеха вспомнить не могу.

Однако не так страшен чёрт, как его малюют, и я в который раз в этом убедился. Экзамены шли всю неделю, каждый день по одному, но прошли без сучка и задоринки. Гермиона и я точно знали, что получили по высшему баллу по всем предметам без исключений, и даже Снейп, немного кривя лицо для вида, поставит своё «П». Справедливости ради нужно отметить, что он мог снять баллы за что угодно, но зелья всегда оценивал без предвзятости — этакий профессионализм мастера-зельевара. Да и как мы могли сварить что-то плохо, если использовали его рецепт и точно ему следовали, следя за состоянием зелья? Тут достаточно просто быть внимательным, не слишком тупым и не походить на то стадо баранов, которое обычно посещает занятия профессора.

В кои-то веки мы с Гермионой выбрались на улицу и сидели на берегу озера, устроив небольшой своеобразный пикничок. Типично маггловские джинсы да футболки, погожий летний день, тепло, прохладный ветерок, корзинка сэндвичей, собранных домовиками, только что сдан последний экзамен. Всё прекрасно.

— Что думаешь делать на каникулах? — спросила Гермиона, рассматривая то и дело выглядывающие над водой щупальца гигантского кальмара, выкидывающие заброшенные близнецами Уизли камни обратно в них.

— Точно не знаю. Нужно будет сделать задания из обычной школы, наведаться к сенсею. Возможно, упрошу родственников съездить во Францию.

— Францию? — Гермиона посмотрела на меня с нескрываемым любопытством.

— А почему бы и нет? Там ведь тоже есть своя школа волшебства, значит и свои магические кварталы, и прочие интересности. Я об этом знаю мало, но менее интересно от этого не стало.

Мимо прошёл Малфой в компании своих верных товарищей — Крэбба и Гойла. Он чуть скривился, увидев нас, но ни слова не сказав, пошёл дальше. Я решил не обращать на него внимания. Уже давно так решил и до сих пор придерживаюсь такой позиции. Похоже, Люциус не стал посвящать его в свой провал. Или, наоборот, рассказал? Поведение Малфоя можно списать на оба варианта, но истину мне не узнать. Без применения силы, конечно же.

— Знаешь, пока у нас есть немного времени, нужно всё-таки добить Проте́го, — задумчиво протянула Гермиона, сощурившись глядя на плывущие облака.

— А ты знаешь, да!

Я быстро собрал остатки провизии в корзинку, и мы отправились в замок. По пути я встретил Рона и Гарри. Они выглядели взволнованными, голодными и растерянными.

— Держите, парни, — протянул им корзинку. — Тут пара сэндвичей, а то краше в гроб кладут.

— О, здорово! — обрадовался рыжий, принимая корзинку. — Спасибо. Пойдём перекусим, дружище! Героические дела на голодный желудок не делаются!

Поттер благодарно кивнул, и его тут же буквально на буксире оттянул в сторону Рон.

— Раздолбаи, — улыбнулся я.

— Как и все, — безразлично констатировала Гермиона.

В нашем заброшенном классе оказались посетители. Перси Уизли и Пенелопа Кристалл — блондинистая особа, староста Рэйвенкло, внешности средней. Девушка чуть ли не сидела у Перси на коленях, и они очень мило беседовали. Наше появление заметили сразу, и Пенелопа буквально спрыгнула с насиженного места, немного покраснев. Перси от неё не отставал по цвету лица. Гермиону же эта картина ни разу не смутила. Она лишь улыбнулась краешком губ.

— Здорово, шалун! — махнул я рукой. У меня в голове появилась мысль. — Мы ничего не видели, если вы покажете, как правильно ставить Проте́го.

— Да что… да как… — Перси пытался подобрать слова, а вот его девушка быстро пришла в себя.

— Добро, — кивнула Пенелопа. Перси перевёл на неё взгляд, вздохнул и согласился.

— В чём у вас проблема? — спросил наш староста, а в голосе его прослеживалась лёгкая безысходность.

— Понятия не имеем, — разговор решил вести я. — Жесты и вербальные формулы правильные, но ни одни щитовые чары не проходят.

— Хм… Покажите.

Пенелопа присела на стол, а Перси встал рядом с ней. Мы же с Гермионой достали палочки и по очереди попробовали несколько вариантов Проте́го. Обычный, Дуо, модификацию Рефле́кто, Тота́лус. Ни одно из них даже не запустилось.

— Я знаю, — довольная собой Пенелопа спрыгнула со стола. — Вы же не по учебникам занимались?

— Нет, — мотнул я головой. В учебниках за наш курс такого нет. Там вообще мало чего-то полезного в плане прикладной магии. — В библиотеке собирали информацию.

— Во-о-т, — протянула Пенелопа. — А там материал для уже более-менее освоившихся с магией учеников. В учебнике за третий курс, где и рассматриваются щитовые чары, есть подсказка к ним. Здесь нужен обязательный визуальный образ. В учебнике для этого прилагаются колдографии, а преподаватель наглядно демонстрирует. Давайте я покажу, и будет у вас нужный образ.

Мы конечно же согласились. Пенелопа достала палочку.

— Проте́го, — она взмахнула палочкой, и перед ней на несколько секунд появилась почти прозрачная выпуклая плёнка щитовых чар. Её центр был напротив кончика палочки.

— Чары долго не держатся, они быстрые. При этом нужно чётко представлять, в какую сторону будет обращён щит.

— Ясно, — мы кивнули и сразу же решили попробовать.

— Проте́го.

Мы одновременно с Гермионой взмахнули палочками, и перед нами на несколько секунд появилась плёнка щита. Мы ещё несколько раз колдовали его, меняя направление, экспериментируя, и только через пару минут закончили.

— Молодцы! — похвалил нас Перси. — Я, как староста, горжусь такими первокурсниками! Не то что некоторые.

Гермионе похвала понравилась, хоть она и старалась этого не показывать.

— Так. Отлично, — кивнула Пенелопа. — Вы же пытались и другие щитовые изучить? И жесты знаете и формулы? Я заметила, что они у вас очень хорошо отработаны. Давайте тогда перейдём к Дуо.

Мы кивнули и стали внимательно наблюдать.

— Проте́го Ду́о, — в очередной раз взмахнула палочкой Пенелопа. Перед её палочкой появились две плёнки защитных чар — бесцветная и голубоватая. Девушка чуть провернула палочку в руках, и плёнки начали перемещаться друг по отношению к другу, словно прикрывая Пенелопу с разных сторон. Через несколько секунд они исчезли.

— Вот так, — кивнула она сама себе. — Довольно сложные чары. Бесцветная плёнка защищает от концептуальных заклинаний, а голубоватая — от физических воплощений. Ой… вы знаете, что это значит?

Конечно же мы знали. Концептуальные, или энергетические — направлены на изменение состояния объекта воздействия. Это могут быть различные замораживающие, взрывные, воспламеняющие и прочие заклинания, не несущие материальной составляющей. Физические — как раз несущие материальную составляющую, атакующие различными предметами. Какие-нибудь ледяные копья, струи огня, воплощённые физические объекты. В общем, голубоватый щит защищает от физического воздействия. Так что мы кивнули, мол: «Знаем».

Теперь настала наша очередь попробовать. Щиты создать получилось с первого раза, но вот раздельное их перемещение только с третьего. Приходилось отчётливо формировать мысленный образ их перемещения. Одновременно. Это как выполнение руками разных задач — требует большей практики.

— А вы, ребята, довольно талантливы, — немного удивилась Пенелопа, но сразу перешла к следующему заклинанию.

— Проте́го Рефле́кто, — перед её палочкой появилась круглая полупрозрачная плёнка, но на этот раз ровная и чем-то смахивающая на стекло. Она держалась до тех пор, пока Пенелопа не прервала заклинание.

— Эти щитовые чары отражают концептуальные заклинания. Стоит помнить, что они не отражают в обратном направлении, не отражают во врага.

— Угол падения равен углу отражения, — высказалась Гермиона и получила удивлённый одобрительный кивок старосты Рэйвенкло.

— Именно. Пробуйте.

Мы пробовали. С третьей попытки удалось поставить более-менее нормальные щитовые чары.

— На вид не очень, — констатировала Пенелопа. — Но вы не отчаивайтесь. Больше практики, и всё будет отлично. Вы и так удивительно хорошо справляетесь. Многим приходится по два десятка попыток делать для чар такого уровня, и это на старших курсах. Поехали дальше.

Девушка сделала куда более сложный пасс палочкой, и на этот раз её окружила серая прозрачная сфера, словно мыльный пузырь. Она немного подрагивала и исчезла через несколько секунд.

— Это у меня плохо получается, — нотки грусти слышались в её голосе. — Попробуете? Только если не получится — не отчаивайтесь. Это одни из самых сложных для удержания щитовых чар.

Мы пробовали. Пять раз — и удалось создать подрагивающую сферу. Перси вытащил кусочек пергамента, смял в шарик и легонько бросил в мой щит. Тот заблокировал удар, но сразу исчез. Та же судьба постигла и Гермиону.

— Неплохо. Очень неплохо, — кивнул он. — Мой первый Тота́лус меня подвёл, и такой же бумажкой я получил точнёхонько в лоб.

— Ха-ха-ха… — засмеялась Пенелопа, похлопав смутившегося Уизли по плечу, — А я помню твоё лицо тогда!

Мы с Гермионой поблагодарили старшекурсников и отправились в библиотеку. Новый класс искать не хочется, а наш наверняка ещё не скоро освободится.

***

Следующий день запомнился тем, что Гарри и Рон попали в больничное крыло. Что произошло — никому неизвестно, но у меня есть догадки. Они либо провалились на полосе испытаний, либо всё-таки справились. Немного вариантов, да? То, что они отправились на поиск приключений, стоило только всем лечь спать, я знал — в одной комнате живём, как ни крути. Ну и хрен с ними, на праздничном пиру в честь окончания учебного года мы и так всё узнаем.

Те пару дней до пира мы с Гермионой усиленно занимались магией, до бессилия, до тошноты. На каникулах колдовать магглорождённым нельзя и, как я узнал, тому несколько причин. Вероятность нарушения Статута Секретности и отсутствие взрослого волшебника рядом, чтобы предотвратить ошибки или печальные последствия неправильного волшебства. То есть по факту колдовать можно, но только там, где есть взрослые волшебники и не в маггловском мире. Поэтому мы колдовали до потери пульса.

В день праздничного пира, когда Гарри и Рона выписали из больничного крыла, весь факультет узнал об их похождениях. Они прошли полосу, хотя и Дьявольские Силки у них вызвали проблемы, как и загадка с ядом, вином и зельем. А ещё, по секрету всему свету, Рон поведал, что прятали в Запретном коридоре Философский камень, а теперь он уничтожен.

На праздничный пир мы явились в несколько подавленном состоянии. Во-первых, мы попросту устали, а во-вторых, нам передалось общее настроение факультета — проигрыш по очкам. Тотальный проигрыш. Последнее место.

Перед началом пира Дамблдор огласил результаты, подтвердив наше последнее место. Но он не был бы Дамблдором, если бы не сделал финт ушами.

— Однако, мы не учли последние события, — весомо продолжил он, стоя перед притихшим залом. — Мистеру Рональду Уизли за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор восемьдесят очков.

Перси радовался, факультет радовался, остальные недоумевали. Гермиона сидела хмурая, как и я, но ничего не говорила.

— Мистеру Гарри Поттеру, — продолжил Дамблдор, а в зале воцарилась абсолютная тишина. Казалось, что я слышу, как подёргивается бровь у Снейпа. — За беспрецедентную храбрость и железную выдержку я присуждаю факультету Гриффиндор девяносто баллов.

Несколько секунд гробового молчания, и зал буквально взорвался радостью гриффиндорцев, негодованием слизеринцев и смесью из этих эмоций остальных факультетов.

— Таким образом, — вновь заговорил директор, но его особо никто не слушал. — Первое место занимает Гриффиндор!

Дамблдор хлопнул в ладоши, и многочисленные знамёна по всему залу сменили цвет с зелёного на алый, а герб Слизерина изменился на герб Гриффиндора.

Гермиона с ничего не выражающим лицом порывалась встать и уйти, ведь всё это было совершенно против правил, и я уверен, она прекрасно понимала, что теперь наш факультет в общем и Поттера в частности будут недолюбливать, и это ещё мягко сказано, но я придержал её за руку, утянув обратно на место.

— Именно так рождается ненависть, злоба и зависть, — тихо сказал ей, пока вокруг ученики сходили с ума.

— Это мерзко, — скривилась она.

— Что такое? Тебе не нравится, что мы одержали победу? — заговорил вдруг обративший на нас внимание Рон, а вместе с ним и Гарри, и многие рядом. Вместо Гермионы, которая, похоже, решила, что пояснять что-то не имеет смысла, заговорил я.

— Вы получили баллы за то, что покинули гостиную после отбоя, гуляли по коридорам замка, пробрались в Запретный Коридор, сожгли ценное магическое растение, сломали две школьные метлы, разбили ценнейший артефакт нескольких последних сотен лет и обрекли на смерть Фламеля. Прелестно. Смерть и разрушения — достойный поступок Гриффиндорца.

— Ты ничего не знаешь! — возмутился побагровевший Рон, да и многие другие были возмущены.

— Я и не говорю, что вы поступили неправильно, — пожал я плечами. — Но неужели ничего этого не было, и вы не нарушили кучу правил? Да мне плевать, если честно. Выжили, и слава Мерлину.

— Вот именно! — гордо задрал нос Рон, а Гермиона посмотрела на меня с упрёком. Ученики продолжили поздравления, на столах появилась еда, напитки и прочее.

— Это всё ужасно несправедливо, и меня терзают противоречивые чувства, — тихо поведала мне Гермиона. — Вроде бы и выиграли, но такой мерзкий осадок на душе.

— Понимаю.

— А почему ты их поддержал?

— Разве? Я сказал, что думаю, но конфликт развивать не стал. Всё равно никто ничего не поймёт. Давай есть — дорога предстоит долгая.

— И то правда.

После пира все отправились собирать вещи. Нам раздали предупреждения о запрете колдовать на каникулах, результаты экзаменов, по которым я и Гермиона делили место лучшего ученика на двоих.

К поезду мы добирались вновь на лодках в сопровождении всё того же Хагрида. Я с Гермионой быстренько заняли свободное купе и заперли дверь Коллопо́ртусом. Я решил поспать, а Гермиона вытащила какую-то массивную книгу и села за чтение.

Я не заметил, как заснул, а очнулся уже буквально в Лондоне.

— Вставай.

Я открыл глаза и увидел Гермиону, трясущую меня за плечо.

— А, что? — мозг заработал не сразу, но почти мгновенно. — Уже приехали?

— Да.

Переодеваться необходимости не было, потому мы быстро выбрались на платформу, нашли тележки для багажа и укатили на маггловскую часть вокзала. На парковке меня уже ждал Джон на своей БМВ-пятёрочке. Гермиона, похоже, приметила своих родителей и потянула меня к ним знакомиться.

— Мам, пап! — девочка сразу бросилась к ним в объятия, и радостные родители не могли не ответить ей взаимностью. Джон, похоже, заметил суету рядом. Он вышел из машины и направился к нам, приветливо махнув мне рукой.

Когда мы все собрались в одной компании, Гермиона поспешила представить нас.

— Мам, пап, знакомьтесь. Максимилиан Найт, мой однокурсник и друг. Макс, это мои мама и папа — Джин и Пол Грейнджер.

— Очень приятно, миссис, мистер. Это мой отец, Джон Найт, — представил я подошедшего отца. Хорошо, что мы не в светском обществе, иначе такие расшаркивания можно продолжать до потери пульса.

Родственники начали всё ту же светскую беседу.

— Обязательно пиши мне, — довольно важным тоном, как, собственно, и всегда, выдала напутствие Гермиона. — И не забывай о графике дня.

— Само собой, пушистик, — я обнял девочку и потрепал её по беспорядочно кудрявым волосам.

— Эй! Что такое?! Весь год не обращал внимания, а сейчас я, видите ли, пушистик?! — непритворно возмутилась она.

— Это ход конём, Гермиона. Ход конём, — с ухмылкой я отправился вслед за отцом, который успел распрощаться с четой Грейнджер. Взрослые загадочно улыбались. Терзают смутные сомнения, они уже успели понапридумывать себе всякого.

====== Глава 4 ======

Дом, милый дом — как много в этой фразе. Имею я в виду вовсе не само строение, а факт пребывания вне школы. Я вновь взялся за тренировки с гемомантией, не опасаясь тотального контроля, как в Хогвартсе. Различные мелочи типа летающих вокруг шариков крови что меняют свою форму, лезвий, нитей, лент и прочего можно тренировать и дома, а вот нечто глобальное… Хотя особо глобального я ничего и не могу. Разве что создание кровавой сферы щита по аналогу с Проте́го Тота́лус, но уровень защиты не ясен и проверить его крайне проблематично.

Вообще, относительно гемомантии, меня терзают смутные сомнения, что до окончания Хогвартса она останется не на самом лучшем уровне развития — немного летних тренировок не дадут должного роста в объеме манипуляций и их качестве. Вот после выпуска уже можно будет вплотную заняться этими тренировками, а пока что это лишь маленький козырь в рукаве, как и меч.

Насчёт меча, кстати, тоже много неясного. Из-за того, что он является частью меня, я чувствую, что он далеко не просто колюще-режущий инструмент для причинения добра, но сколько бы я ни пытался вслушаться в свои ощущения, ничего нового понять так и не смог.

Пораскинув мозгами, я решил, что возвращаться к кендо именно в плане посещения занятий не стоит, и две недели занимался только гемомантией, обычными тренировками и прочим. Пришлось, помимо этого, съездить с Найтами за покупками — я вырос из одежды. Магическая, оказывается, может сама подгоняться в небольших пределах, но даже она стала мала, и заметил это только по приезде. Обычный спортивный костюм был довольно свободный, потому я особых изменений и не заметил, а они, оказывается, есть. И как в джинсы влезал? Непонятно.

В середине июля Найты обрадовали меня тем, что вняли моей просьбе и решили съездить во Францию. Нашу сову мы отпустили на вольные хлеба, ведь взять её с собой не получится. Сборы провели в рекордные сроки, как и подготовку документов и покупку билетов. Пятнадцатого июля решили, а семнадцатого уже ступили на землю «наименьшего сопротивления» в Париже.

На таможне к нам подошёл мужик в гражданском и, предъявив документы, подтверждающие то, что он аврор, попросил пройти за ним. Привёл он нас в отдельную просторную комнату с досмотровым столом, креслами и парой каких-то фикусов в горшках по углам.

— Будьте добры вашу палочку и магические предметы для досмотра, — практически без акцента произнёс он.

Я снял кобуру для палочки с предплечья, вынул сам концентратор и положил на стол. Джон открыл чемодан и положил на стол мой рюкзак. Аврор достал из кармана крохотный непонятный кубик и, положив на стол, взмахнул над ним своей палочкой. Кубик вырос в какую-то доску-артефакт цвета слоновой кости. Аврор положил мою палочку на дощечку и совершил пару пассов своей.

— Разрешите досмотреть рюкзак, мсье? — спросил он, глядя на меня. Вопрос понятен — на таких рюкзаках можно встретить самые разные защитные чары, и стоит всегда спросить у хозяина разрешения. Ну, или взламывать.

— Да-да, конечно, — кивнул я, и аврор, открыв рюкзак, провёл над ним волшебной палочкой.

— Запрещённых грузов не обнаружено, — констатировал он, вновь проведя палочкой над дощечкой.

— Акация, сердечная жила дракона, двенадцать с половиной дюймов. Цель визита во Францию, мсьё?

— Найт. Максимилиан Найт. Это мои отец и мать, Джон и Сара Найт. Туризм. Родители уже бывали во Франции, но не в Париже, а меня одолевает любопытство по поводу местного магического квартала и всего прочего.

Аврор кивнул, совершил ещё пару пассов над дощечкой, и рядом из ниоткуда появилась небольшая карточка наподобие водительского удостоверения. Аврор протянул её мне и вынул из кармана цветную брошюрку.

— Вот, мсье Найт, ваши документы на временное пребывание на территории Магической Франции. Ознакомьтесь с буклетом — там вся необходимая информация о кварталах и местах для посещения.

Затем аврор вернул мне палочку и рюкзак и только сейчас слегка улыбнулся.

— Добро пожаловать во Францию. Надеюсь, вы увезёте с собой только хорошие впечатления.

— Разумеется, мсье.

***

Заселились мы в довольно приличный отель недалеко от Площади Бастилии. Выбор на эти окрестности пал из-за близкого расположения всего интересного, и магического квартала в том числе. Несколько дней мы с Найтами гуляли по Парижу, посещая самые разные, и в некоторой степени даже интересные места. Самое, как мне показалось, забавное — отличия. Отличия от того, что было в прошлой жизни. Другие машины, другая мода, другие вывески… Я был в Париже в прошлой жизни, гулял по улицам, слушал уличных музыкантов, посещал самые разные места. Разница колоссальна, и кроется она в людях. Ты не видишь этого, не замечаешь, но сейчас люди более открытые, улыбаются, общаются, с интересом смотрят вокруг. В моё время все были погружены в смартфоны и гаджеты, не замечая ничего. Тогда казалось, что даже идя рядом друг с другом, люди переписываются между собой, а не разговаривают.

Мы смогли пробиться в Лувр, погулять по Сорбонне, поглядеть на Версаль и посетить Нотр-Дам. Удивительный собор, правда. Он создаёт непередаваемое впечатление тяжести, массивности.

Магический же квартал отличался от аналогичного в Лондоне. С одной стороны — отличия колоссальные, а с другой — никаких. Вход в него крылся за невидимой дверью в одном приторно-розовом кондитерском магазине. Стоило пройти в эти двери, как ты оказываешься на мощёной камнем гладкой прямой улице с перекрёстками других дорог. Дома вокруг аккуратные, ровные, выстроены близко друг к другу и имеют разное количество этажей. Но больше всего отличий в стиле — средневековый фахверк. Такой стиль первым приходит в голову, если говорить о средневековой Франции, Германии, да и других странах Европы. Белые стены с деревянными балками и скрещенными распорками, небольшие окна, острые высокие крыши. Довольно мило.

Как и на Косой Аллее, здесь можно было встретить то и дело пролетающих над головой сов с письмами и посылками, различные летающие самолётики, оригами-подобных птичек, плывущие по воздуху фонарики. Но есть и важное отличие — стиль одежды местных волшебников. Он в большей степени маггловский, но при этом есть какие-то неуловимые различия. Мантии здесь распространены, но не такие балахонистые. Это могли быть накидки, какие-нибудь дизайнерские решения на стыке с другими одеждами — платьями, шинелью, пальто, пиджаками и прочее. Здесь не чурались и одежд других культур, ища какие-то новые веяния моды. Вот, к примеру, я видел несколько юных волшебниц в подобии китайских ципао, но при этом в штанах или без разрезов — всё-таки хоть Франция в общем и Париж в частности являются в некотором роде законодателями моды, слишком оголять ноги не принято и здесь.

В целом, магический квартал Парижа производил куда более приятное впечатление — лёгкий, воздушный, но это всё, как говорится, на вкус и цвет. Кому-то вполне по душе Лондонская мрачность и тяжесть.

Самая большая моя проблема — недостаточное знание языка. Французский я знаю посредственно, могу представиться и спросить дорогу, но конструктивный диалог, увы, выше моих способностей. Казалось бы, в чём проблема? Английский — международный язык! Вот только, похоже, французским волшебникам забыли об этом сказать. Я даже решил исправить эту несправедливость. Ну, в смысле, выучить язык. Для этого закупился в обычном книжном довольно большим количеством книг, а в другом магазине — кучей видеокассет с фильмами, ведь нужно будет язык ещё и слышать.

Вот очередным погожим утром я оповестил Найтов, что отправился на магическую аллею, и покинул дом налегке. Покупать больше ничего не стоит, и так много денег потратил, а ведь ещё и к Хогвартсу нужно закупаться. Единственное, что меня более-менее интересовало — магическая литература, но спешить с этим я не стал. Язык мне всё равно пока что не известен, а брать книги наугад — глупо. Потому я просто гулял, посидел в магическом кафе, посмотрел на людей.

Я уже собрался домой и даже покинул магический квартал, как внезапно ощутил какой-то слабый толчок сзади и начал проваливаться во тьму…

***

— Мистер Найт…

Голос говорящего доносился до меня как сквозь толщу воды, тихо, заглушенно. Зрение вернулось в норму не сразу, но с каждой секундой светловолосый силуэт проявлялся всё чётче и чётче. Рядом стоял кто-то ещё, помимо светловолосого.

— Мистер Найт.

Моргнув пару раз, я наконец смог сфокусировать зрение и окончательно прийти в себя.

— Наконец-то вы с нами, мистер Найт, — на этот раз фраза звучала чётко, и я не мог не узнать Люциуса, надменно тянущего слова. Должен заметить, что это у него выходит бесконечно лучше, чем жалкая пародия в лице Драко. Рядом с ним стоял какой-то мужчина подозрительной наружности. Сгорбленный, сутулый, с бородавками на лице, залысиной. Этот второй мужик создавал самый сказочный образ какого-то колдуна с болот.

Прислушавшись к своим ощущениям, я заметил, что лежу на какой-то ровной холодной поверхности в довольно тёмном и мрачном помещении с неровными каменными стенами и парой тусклых магических светильников.

— Не скажу, что рад вас видеть, — мой голос был хриплый, и мне явно нужно было бы смочить горло. Но, похоже, эти джентльмены не собираются выполнить эту простую просьбу.

— Взаимно, мистер Найт, — последние слова Люциус буквально выплюнул, хотя и в глазах его блестел подозрительно довольный огонёк.

— Вы наверняка хотите что-то сказать?

— О, да! — криво улыбнулся Люциус. — Позвольте быть с вами откровенным, мистер Найт.

Люциус чуть склонился и пододвинулся. Ага. Он сидит на стуле.

— Вы даже не представляете, насколько мне противен даже факт вашего существования, — Люциус выговаривал слова медленно, и особо медленно те, что выражали его отношение.

— Я был бы счастлив избавиться от вас много раньше, но до недавнего времени я полагал, что в этом не будет никакой необходимости. И каково же было моё удивление, что вы оказались… волшебником. Хотя что я, что мой сын, считаем вас лишь сквибом с палочкой, и ведь мы недалеко ушли от правды. Не правда ли?

— Завязывайте уже, — забрюзжал хриплым голосом второй мужик. — Твоя патологическая тяга к задушевным беседам в стиле мирового злодея доведёт тебя до могилы однажды.

Люциус безразлично посмотрел на второго… Старика. Да, после того, как он заговорил, я понял, что он далеко не молод.

— Ты прав, старый друг. С тебя что-нибудь новенькое, — Люциус встал, опершись о трость и, не глядя в мою сторону, сказал, — прощайте, мистер Найт.

Люциус покинул помещение, а я минут десять играл в гляделки со стариком.

— Ну, ничего личного, парень, — проскрипел хриплым голосом старик, а я понял, что пора валить. Хотя нет, понял я это давно, но есть некоторые нюансы. Вот, к примеру, я не могу воспользоваться магией и гемомантией. Я чётко это ощущал. Похоже, моё недовольство проступило на лице.

— Хе-хе… К-ха… — старик прошёлся вокруг. — Будучи прикованным, ты не сможешь колдовать. Мы же не хотим непредвиденных ситуаций? Не хотим.

Старик ходил вокруг, разбрасывал какие-то травы да порошки и тихо что-то бубнил себе под нос. Единственное, что я могу сделать — призвать меч. Вот только мои руки скованы в таком положении, что я не смогу толком им воспользоваться. И что делать?

Он сделал ещё несколько кругов, и на одном из «бросков» подо мной что-то тускло загорелось красным.

— Прекрасно.

Старик отошёл куда-то за пределы видимости и через минуту вернулся, слабо гремя цепями.

— Ух… Тяжелый, зараза… Ха… — пыхтел старик, таща в руках огромную толстую книгу, перевязанную и скованную цепями. Именно они и звенели. Он держал книгу вертикально над моей грудью на расстоянии в сантиметров тридцать.

— Очередная порция знаний… Как это чудесно… Как прелестно… — бормотал сам себе старик. — Ещё и делиться с павлином… Но павлин привёл жертву!

Глаза старика были затуманены. Он убрал руки с книги, но она осталась в воздухе, а цепи наливались красным светом. Старик обошёл меня с другой стороны, справа, и встал практически вплотную. Это шанс.

Старик вынул кинжал и без предисловий поднёс к моей груди. Я тут же материализовал меч в руке, направив её так, чтобы появившись, клинок пронзил старика. Ощутил лёгкую тяжесть в руке, а краем глаза увидел ошеломлённую рожу старика. Он смотрел в никуда, на хриплом выдохе вместе с воздухом из его рта вырвалась струйка крови. Переведя взгляд ниже, я понял, что клинком пронзил и сердце, и лёгкие одновременно.

Старик начал оседать, но какая падла! Его кинжал оказался невероятно остер, не хуже моего меча. Резкая сильнейшая боль чуть было не заставила меня заорать, из груди хлынула кровь.

Распорол…

***

Странная серая комната. Она похожа на ту, в которой я только что был, но намного больше, выше.

— А-а-а-а! Не-е-е-ет!!! -заорал знакомый хриплый голос в стороне, и я обернулся на него.

Большая чёрная фигура, словно сотканная из тумана, с красными глазами, длинным языком, торчащим из пасти с огромными белыми зубами. Эта фигура чёрными щупальцами тянула к себе призрачный силуэт старика, пресекая все попытки сопротивления.

Догадки одна за другой бешено скакали в моей голове, но окончательно оформилась лишь одна. Жертвоприношение демону или душе в книге ради знаний. Логично же?

Неведомая тварь уже практически притянула к себе старика. Гриффиндор, в конце-то концов! Одним движением я материализовал в руке меч и с огромной скоростью дёрнулся в сторону монстра. Здесь я двигался даже быстрее, чем в реальности! Намного быстрее! Краткий миг, и я уже начинаю кромсать тварь.

— А-а-а-ар-гх!!! — зарычала она, но продолжила откусывать от старика куски. Без крови. Без ничего, просто призрак старика с каждым укусом терял прозрачный кусок, но продолжал брыкаться и орать. На спине твари, куда я упорно наносил неисчислимое количество ударов, появилась ещё одна пасть и глаза. Мишень! Даже лучше!

Парой колющих ударов я выколол глаза, и теперь вторая пасть заорала.

На всякий случай я попробовал призвать магию или гемомантию, но это оказалось бесполезным. Она работала, я это точно знал, но здесь это не имело смысла.

Удар, удар, блок щупальца, отрезать щупальце твари. Блок, удар, удар. Всё внимание было сконцентрировано на том, чтобы бить, бить и ещё раз бить! Краем глаза замечал, что отрезанные чёрные части истаивают, исчезают, силуэт твари уменьшается, но сохраняет пропорции.

В один прекрасный момент тварь упала, а её силуэт вместо чёрного стал красным и более материальным. Но не останавливаться же…

— Постой… — проскрипела тварь. Хрен там плавал! Сегодня я буду Роном Уизли и слов я не понимаю!

Ещё пара ударов, и с последним из них силуэт издал страдальческий вопль и начал рассеиваться в пространстве, но не судьба. Красный туман, на который развеялась тварь, начал затягиваться в клинок. Словно высоко в горах слышался крик твари, а у красного тумана даже появились ручки, отчаянно цеплявшиеся за пустоту, но его всё равно утянуло.

Всё. Конец. Что это было? Не ясно. Нет ни одышки, ни нормального ощущения тела. Только сейчас я понял, что мои руки полупрозрачны, как и весь я. Печально. Эмоции ровные и спокойные. Никакой паники. Мило.

Не знаю, сколько времени я провёл здесь, но это было самым скучным периодом моей жизни. Нет ни желаний, ни потребностей. Ни занятий. Уныло.

— О, нашёл! — раздался голос знакомого Старика. Именно так, с большой буквы. — Нарушителя я забираю, ты молодец, возьми с полки пирожок.

— Эй, ты же говорил, что мы больше не увидимся?

— А ты и не видишь меня! Нет, ну почему вокруг одни идиоты?

После этих слов, звучащих словно отовсюду, в моей руке вновь появился мой меч, совершенно без моей на то воли. Из него вырвался крохотный красный шарик и с визгом исчез.

— Старик?

Тишина.

— Алло!

Опять тишина. Ну и хрен с тобой, бородатый! Мне-то теперь что делать?

Я продолжил ходить по комнате, ощупывая и осматривая стены, потолок, пол. Чистая комната. То есть вообще.

В один прекрасный момент я решил всмотреться чуть лучше в эти стены. Что-то казалось в них неправильным. Присмотрелся и несказанно удивился. Каждый кирпичик был испещрён мелкими словами, символами и схемами. Они были настолько мелкими, что даже при максимально близком рассмотрении их было практически невозможно заметить.

Не знаю, как долго я вглядывался во всё это, пытаясь разобраться с символами и языком, но в один прекрасный момент в душе моей созрело чувство раздражения. Лёгкое, невесомое, но в полном отсутствии всего остального, оно было очень ярким. Я материализовал меч и проткнул им кирпич. И почему я раньше до этого не додумался?!

Кирпич начал словно растворяться и поглощаться мечом. Как только он исчез, то в голове что-то словно щелкнуло, но никаких изменений в сознании я не заметил. Копался в себе не меньше субъективных суток, но так ничего и не нашёл. Тогда я решил, что можно попробовать поглотить все кирпичики. Почему нет? Хуже уже вряд ли будет.

Время шло, я поглощал мечом кирпичики в ударных темпах, вот только за кирпичиками были другие кирпичики, за ними ещё и ещё. Побоявшись, что проковыряю стену и всё это обрушится и исчезнет, или какая в этом измерении механика, я начал поглощать кирпичи слоями. Сначала один, потом другой, и так далее. Как и прежде я не чувствовал каких-то изменений, но продолжал работу. Не всегда что-то можно почувствовать сразу.

Однажды я докопался до, как мне кажется, последнего слоя. Между кирпичиками прорывались тонкие лучики мягкого света. Проткнув один кирпичик в этом слое, я поглотил его, а из образовавшейся дырки в стене полился мягкий жёлтый свет, с каждым мигом заливая всё вокруг нестерпимым сиянием. Яркая вспышка, мир буквально перевернулся с ног на голову.

Придя в себя после такой резкой вспышки, я не мог не заметить, что вновь лежу на холодной ровной поверхности, до сих пор прикованный. Моя грудь залита кровью, а сверху всё это припорошено изрядной порцией чёрно-серого пепла. Невозможно было не почувствовать разницу между живым телом и той духовной оболочкой — я буквально всем телом чувствовал пульс, и это было самым ярким ощущением. Вторым по яркости — желание сходить по нужде.

Материализовав меч в руке, я несколько минут пытался изловчиться и срезать лезвием мои оковы, при этом не отчекрыжив руку или ногу. С горем пополам мне это удалось, и через пару минут аккуратного разрезания странных, плотно прилежащих цепей на руках и ногах, я был свободен.

Оказывается, я лежал на самом обычном столе. Железном. Рядом валялся труп старика. Из-под него всё ещё вытекала кровь, что было весьма странно. По ощущениям я где-то тусовался не меньше месяца, что очень-очень странно, а тут такие дела. Но это даже к лучшему.

Будучи не в состоянии сдерживать природные позывы, я сделал своё подлое дело в углу комнаты и направился на выход — тут делать всё равно нечего.

Единственная дверь выходила на узкую винтовую каменную лестницу наверх. Аккуратно и тихо поднявшись по ней, я остановился перед очередной дверью и прислушался. Тишина. Толкнул дверь и оказался в довольно простом домике, по обстановке больше похожем на охотничий.

Всё вокруг из дерева, столы, стулья, койка. Здесь было всего три комнаты. Импровизированная кухня с непонятными устройствами. Наверняка что-то магическое. Гостиная с камином, большим ковром, пара удобных самодельных диванов, кресел и столика. Сам я вышел явно в хозяйской спальне. Более тщательный анализ показал, что этот домик не использовался в качестве жилья. Здесь не было ни одного признака жизни. Ни продуктов, ни каких-то инструментов, запасов и прочего. Везде был почти незаметный слой пыли, и только на полу были протоптаны пара дорожек, но это было почти незаметно.

Проверив всё на предмет каких-то интересностей и жестоко с этим обломившись, я полез в последнее неосмотренное место — сундук в хозяйской комнате. Он оказался практически пустой. Какая-то кипа бумаг, судя по печатному тексту — выписки и счета. Какие-то камни, шкатулка, кошелёк с почти двумя сотнями галлеонов и самое важное — мои ножны с палочкой. И почему не избавились? Перепродажа? Возможно.

Приведя себя в относительный порядок, я покинул дом и впал в некоторый ступор. Я стоял чуть ли не посреди парка! Обернувшись, я не увидел ни дома, ни двери. Даже рукой помахал, но наткнулся лишь на пустое пространство. Так недолго подумать, что всё это мне привиделось, но нет.

Прогулявшись по округе и на этот раз не теряя бдительности, я обнаружил, что это не просто парк — это чёртов Бют-Шамон! Вот так и творят маги свои тёмные делишки под самым носом у обычных людей! В отель я отправился пешком… Увлекательная поездочка вышла.

***

С первой же ночи после происшествия с ритуалом мне начали сниться сны. Кошмарные, порой отвратительные. Самые разные действующие лица самых разных мыслимых и немыслимых рас воевали, применяли магию, участвовали в ритуалах и всё бы ничего, но последствия этой магии были ужасны. Пытки, убийства, мучительные смерти. Из жертв делали разных монстров, натравливали на беззащитные деревни и сёла. Этот поток чернухи не прекращался ни на секунду и лишь в редкие моменты сменялся более приятными и безопасными заклинаниями и ритуалами, направленными на созидание, лечение.

Каждую ночь я по нескольку раз просыпался в холодном поту и мог потом весь день ходить как в воду опущенный. Эти сны не забывались, они словно высекались по камню в памяти, и даже если я хотел их забыть, то всё было напрасно. Это неприятно. Очень неприятно.

Пару раз я списывался с Гермионой посредством совы. Найты назвали сову Пират. Дело в том, что она вечно прикрывала один глаз, топорщила перья на голове и вместо уханья выдавала «Юхо-хо-хо», при этом довольно лихо рассекая пешком по столу, кидая в стороны взгляд тем самым одним глазом.

Гермиона слала целые рукописи о том, как интересно проходят её каникулы, путешествие по Франции, что видела, что слышала. В общем, ей бы книги писать. Я тоже вкратце поведал о Париже, о магическом квартале, о том, насколько он визуально близок к обычному городу и что отличия видны лишь в магазинах, заведениях или магических парковых зонах. О своём приключении я пока что ничего говорить не стал.

От постоянного, чуть ли не ежесекундного пребывания в кошмарах меня спасали физические тренировки. Это дело затянуло меня с головой, и даже Найты стали немного беспокоиться. А ещё я думал, что делать с Люциусом?

Трогать его крайне нежелательно до возрождения Волдеморта. Или стоит полностью предотвратить его возрождение? Но как? Неизвестно, является ли его змея крестражем на данный момент. У меня нет способа уничтожить их. Носить их с собой совершенно недопустимо из-за их тлетворного влияния на психику. Спрятать можно, ведь если допустить, что Дамблдор хороший дед и он не смог почувствовать такой артефакт в Хогвартсе, а потом ещё и понять, что это, держа в руках, то… То их не найдут просто так. Но с другой стороны, что, если Дамблдор плохой?

Вообще, наиболее вероятно то, что он не плохой и не хороший. Он просто человек со своими целями и интересами, ради которых он готов пойти на многое. Как и многие другие люди. Он ничем от них не отличается, кроме более богатых возможностей. Но куда-то меня не туда увели мысли.

Что делать с Люциусом? То, что моё убийство не удалось, он узнает крайне быстро и наверняка попытается как-то воздействовать или повторить попытку. И чем я ему не угодил? Вот же вредный.

Можно попытаться его устранить, но где тогда будет жить Волдеморт? В общем, ещё слишком много неясного, неопределённого. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Ближе к середине августа написала Гермиона, и мы договорились встретиться в «Дырявом Котле», чтобы пойти за покупками. Правда, перед этим мне пришлось опять сгонять за одеждой — из-за постоянных тренировок, обильного питания и, возможно, гемомантии, я начал довольно быстро расти. Не феноменально, но одежда становится маловата. Пришлось даже взять чуть на вырост.

В «известное местечко» я явился в чёрных брюках, туфлях и тонкой чёрной водолазке. Настроение у меня было такое, что всё, кроме чёрного, вызывало раздражение. В походы по магическим кварталам я всегда отправлялся без Найтов по их же собственному желанию, потому и в этот раз я зашёл в заведение один.

Народа здесь было не так уж и много, я бы даже сказал — пусто. За одним из столов сидела Гермиона и тоже почти во всём чёрном кроме тёмно-синей кофточки. Она уже набросила мантию и выжидающе посматривала по сторонам. Рядом с ней сидели и пили сок её родители. Не теряя времени, я подошёл и поздоровался.

— Здравствуйте, мистер и миссис Грейнджер. Гермиона.

В прошлый раз я особо не смотрел на них, но сейчас решил более детально взглянуть на эту семейную пару. Мама Гермионы выглядела довольно молодо, слегка за тридцать, хоть я и понятия не имею, сколько ей на самом деле. Непослушными волосами девочка точно пошла в неё, как и некоторыми чертами лица. Только вот у её мамы нос был слегка вздёрнут, а вот у Гермионы эта черта лица перешла от отца — ровный, прямой, и вздёрнут лишь самую-самую малость. Как и брови — тоже отцовские.

— Макс! — радостно выкрикнула Гермиона и, мгновенно вскочив с места, постаралась своими сокрушительными объятиями выдавить из меня внутренности. Но не на того напала! Вот только чем крепче обнимаешь Гермиону, тем она счастливее. А ещё я на полголовы выше её. Может, даже чуть больше.

— Ну-ну, пушистик, я тоже рад тебя видеть.

— Ах ты! — Гермиона хотела отстраниться, но я всё ещё придерживал её, потому она взглянула сердито на меня снизу вверх и стукнула пару раз кулачком в грудь. И смутилась.

— К-хм к-хм, — покашлял в кулак отец девочки. — Ещё успеете пообщаться, молодые люди. А теперь, может, уже пойдёте за покупками?

Миссис Грейнджер просто улыбалась.

— Один момент, — я отпустил Гермиону и, скинув рюкзак, вытащил из него мантию. Лёгким движением стряхнул её.

— О! А у тебя она необычная, — заметила Гермиона.

— Ага. В Париже брал. Немного другой дизайн, не такая мешковатая.

— Вот! — Гермиона обернулась к родителям. — А я говорила, что много интересного может быть в магическом квартале.

— Успокойся, дочка, — с улыбкой ответила миссис Грейнджер. — Это далеко не последняя твоя поездка во Францию.

На этой ноте родители Гермионы встали из-за стола.

— Что же, мистер Найт, — официально заговорил её отец с серьёзным выражением лица, но несерьёзным взглядом. — Надеюсь, вам можно доверить нашу Гермиону в этом походе за покупками?

— Безусловно, мистер Грейнджер.

— Пап, вы же хотели сходить, посмотреть?

— На самом деле мы хотели тебя проводить, — почесал затылок мистер Грейнджер. — Мы же беспокоимся за тебя.

— Ага, — Гермиона сложила руки на груди. — То есть отпускать меня одну с мальчиком — это нормально?

— Макс не выглядит ненадёжным человеком, — убедительно сказала миссис Грейнджер, да так, что я сам в себя поверил. Как это у женщин работает? Никогда не пойму.

— Тут я согласна, — важно кивнула Гермиона. — Ну что же, значит, я покажу вам всё в другой раз.

На том и порешили. Мы с Гермионой направились на Косую Аллею, а её родители — гулять по Лондону. Мы договорились встретиться у Дырявого Котла через три часа.

На Косой Аллее, как и всегда, было людно, но особенно выделялся нынче «Флориш и Блоттс». Там была просто невероятная толпа женщин разных возрастов.

— Только не говори мне, подруга, что ты выбрала именно этот день ради этого вот, — я не мог не скривиться при виде толпы.

— Макс. Это великий писатель магической Англии. Не посетить такую эксклюзивную пресс-конференцию было бы кощунством. Да ещё и его книги рекомендованы в качестве учебников. Что безусловно странно.

— Вот именно. Давай сначала пройдёмся по остальным магазинам.

— И в банк нужно зайти, деньги поменять.

— И мне.

Так и поступили. Для начала мы зашли в Гринготтс и у первой же свободной стойки обменяли немного фунтов на галлеоны. У меня ещё оставалось немного после поездки во Францию, да ещё и плюс добыча из того домика, так что я не бедствую, но наличку в фунтах я стараюсь разбивать на две части — опять же фунты и галлеоны. Я потащил Гермиону в магазин сумок, сундуков и прочего барахла с чарами незримого расширения.

— Зачем, Макс? — спросила девочка, когда мы уже зашли в магазин. — У тебя же есть рюкзак.

— А ты такой не хочешь?

— Хочу. Но я сама сделаю. Когда-нибудь.

— Вот только использование таких чар запрещено. В целях безопасности и большей подконтрольности магов министерству.

— Очень смелое заявление, — хмыкнул продавец, не отвлекаясь от какой-то работы за своим прилавком. Он держал палочку словно ручку для письма и что-то очень аккуратно выводил ею на большом куске кожи. — Сам так же считаю.

Продавец глянул на нас.

— Вы даже не представляете, как дорого обходится лицензия от этих крохоборов. Но ближе к делу… — он выпрямился и убрал палочку в ножны на поясе. — Чем могу вам помочь?

— Моей самоуверенной подруге, судя по всему, ничего не нужно. Пусть стимул будет.

Гермиона согласно кивнула и легонько ткнула меня кулачком в бок.

— А мне нужна сумка с незримым расширением и большой горловиной. Возможно, придётся помещать в неё большие предметы с противопоказанием к уменьшению.

— Ясно-ясно… — продавец, задумавшись, вышел из-за прилавка и прошёлся куда-то вглубь магазина.

— Я бы и сама это сказала, — тихо шепнула Гермиона.

— А ты и так сказала.

Несколько минут ожидания мы ходили по магазину, рассматривая те или иные товары. Всё-таки не только функциональные вещи здесь были, но и красивые.

— Вот, — откуда-то из-за витрин вышел продавец с самой обычной чёрной тканевой торбой. — Не самая эстетичная вещь, но вашим требованиям соответствует.

Продавец демонстративно развязал завязки на горловине и максимально её открыл. И вправду, огромная штука. Небольшая на вид, но горловина и впрямь огромна, и в раскрытом виде торба больше похожа на чашу, в которой ни зги не видно.

— Прекрасно. Беру.

Расплатившись за сумку, компактно свернув её и положив в карман, я повёл Гермиону по остальным магазинам и первым делом — ингредиенты для зелий. После мы забежали в магазин мадам Малкин. Народа нынче было довольно много, и прямо сейчас три помощницы Малкин работали с клиентами.

— Здравствуйте, молодые люди, — от входа в «цех», где и занимаются пошивом, в торговый зал вышла довольная мадам Малкин. Всё так же небольшого роста, такая же полная, но мантия и общие тона костюма перешли к нежно бирюзовым и морской волны.

— Здравствуйте, — поздоровались мы одновременно, чем вызвали умиление мадам.

— Вы за комплектами одежды к Хогвартсу? — тут мадам заметила мою мантию. — О, прекрасная французская модель. Отличный выбор, молодой человек. Проходите, сейчас мы организуем свободное место для снятия мерок.

Мы прошли за мадам, лавируя между манекенами и выставочными шкафами с экземплярами ткани и вышивки. Добравшись до больших зеркал с табуретом, мы наконец остановились.

— Начнём с юной леди. А вы, молодой человек, можете пока присесть и ознакомиться с каталогом.

Тут действительно рядом был удобный диван, а позади табурета — примерочная. Я так и поступил. Присел на диванчик и начал листать журнал, пока вокруг стоящей на табурете Гермионы порхали различные метры и линейки.

— Вернёмся к творчеству Локхарта, — сказал я, переворачивая страницу журнала мужской моды. — Тебе не кажется странным, что в качестве учебников рекомендовали художественную литературу?

— Возможно, просто не нашли ничего лучше?

— Ну, это вряд ли. Учебников огромное множество, и чуть ли не каждый год выходят какие-нибудь интересные редакции от разных авторов. Именно учебников, что немаловажно.

— Возможно, в министерстве посчитали, что книги за авторством волшебника с орденом Мерлина третьей степени лучше?

— А причём тут министерство? — я поднял непонимающий взгляд на Гермиону.

— Как это? Ведь именно там устанавливаются нормативы по учебным пособиям.

— Ага. Вот только ЗоТИ уже много лет дан на откуп приходящим профессорам. Именно профессора устанавливают, по каким учебникам будут учить детей. По крайней мере, так говорят.

— Значит, новый профессор решил, что по этим книгам будет лучше, — пожала плечами Гермиона.

— Значит, этот профессор в высшей мере некомпетентен. Художественная литература по большей части приукрашена вымыслом или даже полностью перевирает факты. Это сделано в угоду читателю — такой уж жанр. Что за профессор будет учить детей такому важному предмету, как ЗоТИ, по такой вот литературе. Помнишь нашу проблему с Проте́го?

— Само собой.

— И как бы мы выучили заклинание, если бы учили его по таким вот книгам? Художественной литературой ещё можно сдобрить уроки истории, но никак не практические занятия.

Тут в моей голове появилась нелепая фантазия, в которой художественно расписан процесс приготовления зелья. И Снейп, сжигающий такую книгу Адским Пламенем. Я не мог не улыбнуться.

— Что смешного? — спросила Гермиона, присаживаясь рядом. Снятие мерок закончилось.

— Да вот представил, как Снейп отнёсся бы к художественной литературе по зельям.

Гермиона улыбнулась.

— Кстати! — она вдруг так сильно поразилась своему воспоминанию, что шокировала саму себя. — Профессор Флитвик стоит на книгах Локхарта на занятиях!

— Ха! Я и не заметил. Наверняка такой мастер как Флитвик не стал бы прилюдно выказывать такое неуважение к достойным книгам. Рекомендую всё-таки купить нормальные учебники.

— Но пару книг Локхарта всё равно нужно взять. И получить автограф. Что? Их можно потом перепродать. Автографы всегда дорого ценятся.

— Предприимчивый пушистик, — я не удержался и улыбнулся.

— Ах, ты! — чуть вспылила Гермиона. — Вот, видишь?

Она указала пальцем на тот факт, что её волосы довольно аккуратно уложены в причёску. Пряди спереди собраны назад в хвост, прижимая тем самым свободные волосы. А спереди довольно милая чёлка, немного смотрящая вбок.

— Не пушистик! — резюмировала Гермиона то, что я должен был увидеть.

— Хорошо-хорошо, непушистый пушистик.

— Максимилиан Найт! Ты невыносим! — она в самой что ни на есть обиженной манере сложила руки на груди и уставилась вперёд. Но уголки губ так и норовили расплыться в улыбке.

— Ваш комплект стандартной школьной формы, — зашла мадам Малкин с несколькими свёртками. — Будете примерять?

— Не стоит, — отрицательно мотнула головой Гермиона. — Я полностью доверяю вашему мастерству.

— Очень приятно слышать. Теперь ваша очередь, молодой человек.

Я встал на табурет, и измерительные приборы начали свою пляску вокруг меня.

— Я тут подумала, — Гермиона прервала минутную тишину, когда мадам Малкин вышла. — Есть что-то в твоих словах. Купим нормальные учебники. Но что за профессор рекомендовал такие учебники?

— Может, сам Локхарт?

— Писатель будет профессором? — сначала Гермиона обрадовалась, но потом задумалась. — Но если он рекомендовал свои книги, то он может оказаться плохим преподавателем. Хоть и с орденом Мерлина.

— Возможно. Далеко не каждый рискнёт занять эту должность. Больно много профессоров покинули её… несколько помятыми или вообще мёртвыми.

— Это да…

— Наверняка он решил так себя прорекламировать, как и свои книги.

Дальше мы говорили о всяких мелочах, пока мадам Малкин не принесла уже мой комплект одежды. На выходе мы расплатились, и я поместил покупки в свой рюкзак. Следующим пунктом был магазин с расходниками типа перьев, чернил, пергаментов и прочих мелочей. Следом — книжный магазин, а столпотворение там меньше не стало, и похоже, ситуация даже ухудшилась. К своему удивлению я заметил рыжее семейство, что спешило от банка в нашем направлении. И конечно же с ними был Гарри Поттер. Всё такой же потрёпанный, но в дорогой мантии. Абсурд высшей меры! А ведь общаясь с Уизли, он так и не поймёт, что в его виде что-то не так — на рыжих постоянно всё потрёпанное. Он с ними прям как родной!

Мы с Гермионой с трудом пробрались через толпу разномастных женщин. Посреди магазина стоял сам Локхарт, раскладывал книги, поправлял свои портреты, улыбался во все тридцать два, поправлял белокурые локоны. И мантия его, едкого лимонного цвета, резала глаза, как и богатый вышивкой сюртук молочного цвета. В общем, он вызывал двоякие впечатления. С одной стороны — бравый красавец, этакий гусар, грудь навыкате, усов не хватает. А с другой — перебор с самовосхвалением. Оно в каждой детали. Гермиону, судя по лицу, одолевали похожие мысли. Она то восхищалась знаменитостью, то кривилась от обилия «ванили». Мы без лишнего шума пробрались на второй этаж и просто ходили, выбирали книги, составляли свой список учебников по ЗоТИ.

— Мистер Найт, — раздался за спиной знакомый голос.

Мы с Гермионой обернулись и увидели Нарциссу. Всё такая же холодная отстранённость с лёгким интересом в глазах. Гермиона с каким-то подозрением посмотрела на неё, на меня, снова на неё. Сделала какие-то выводы.

— Миссис Малфой, — с лёгкой улыбкой ответил я, слегка склонив голову в приветствии. Гермиона поспешила поступить так же. А ещё она бросила на меня такой взгляд, который буквально требовал детального рассказа. Внимательная, хотя тут нужно быть слепым, чтобы ничего не заметить.

— Удивительно много людей считают этого волшебника достойным внимания, — сказала Нарцисса, глянув вниз на толпу.

— Согласен. По этой причине мы и подбираем учебники по ЗоТИ не из рекомендованных.

— Даже так? Очень разумно с вашей стороны. Могу посоветовать учебники за шестьдесят седьмой год под редакцией Роули. Лучшее, из доступного на данный момент.

— Благодарю, миссис Малфой.

— Могу показать, где они, чтобы не искать.

— Вы очень любезны.

Нарцисса прошла сквозь ряды шкафов, и мы двинулись за ней практически вплотную.

— Вот на этих полках, — заговорила Нарцисса. — Помимо этого здесь ещё много интересной и полезной литературы. Для тех, кто может её найти.

— Благодарю.

Мы начали осматривать книги. Нарцисса никуда не уходила и тоже присматривала что-то для себя.

— Возвращаясь к нашему давнему разговору, мистер Найт. Как бы вы поступили в той гипотетической ситуации, когда зельевар-легилимент приходит в гости не только ради задушевной беседы за бокалом Огденского?

— Сложный вопрос, миссис Малфой. Зависит от цели визита, причин и мотивов. Если за что-то можно искренне благодарить, то за другое — круциатить до безумия, выпотрошить, отрезать голову, насадив её на кол у входа в дом своих предков.

— Очень… широкий диапазон, — задумчиво проговорила она.

— Так и действия этого волшебника могут простираться в очень широком диапазоне. С одной стороны, он может помочь пережить что-то, а с другой — лишить чего-то важного. Зелья и легилименция — страшная смесь.

— Легилименция? — тихо переспросила Гермиона.

— Наука проникновения в чужое сознание, его чтение и изменение, — коротко ответил я.

— Чем дальше, тем страшнее сказка, — резюмировала Гермиона под горестную улыбку Нарциссы, обернувшейся к нам.

— От этого можно защититься, но книги по окклюменции плохо переносят… — Нарцисса неопределённо обвела рукой помещение. — Яркий свет.

Снизу начали раздаваться какие-то возгласы, паника, негодования. Нарцисса сразу изменилась в лице, вернув себе холодность и отстранённость.

— Вынуждена оставить вас. Доброго дня, мистер Найт, — Нарцисса мазнула ничего не выражающим взглядом по Гермионе и, развернувшись, ушла. Около минуты мы молчали, складывая нужные книги в стопки, чтобы отнести на прилавок.

— Вы очень похожи.

— Ну, рано или поздно я бы тебе всё равно рассказал. Нарцисса моя биологическая мать. Не спрашивай, как так получилось. Я сам знаю лишь пару фактов и никаких деталей.

— Хорошо, — кивнула Гермиона. — То есть, ничего хорошего.

— Да нормально.

— Вы с Драко совсем разные, — задумчиво покачала головой Гермиона.

— Ну, он Малфой, — пожал я плечами. — А надо мной был проведён ритуал, не оставивший во мне ни капли крови этого Рода. Мне кажется, что биологически меня можно считать близнецом Нарциссы. И сыном одновременно.

— Магия какая-то, — с улыбкой сказала Гермиона.

— Вот-вот. Магия.

— И… Как тебе? Ну, знать всё это?

— Скажем так, я не жалею и не страдаю по этому поводу, но разузнать подробности нужно. Просто чтобы знать, как к кому относиться. Не все обстоятельства жизни подвластны нам.

На этой ноте мы спустились вниз. Там продолжалась фотосессия и раздача автографов Локхарта, но в толпе то и дело кто-то шептал о том, как Малфой и Уизли старшие умудрились подраться.

Мы продрались сквозь толпу и выложили книги на прилавок. Быстро рассчитались, но тут же были перехвачены Локхартом.

— Вы только посмотрите, какие прекрасные юные волшебники решили приобрести моё полное собрание сочинений! — с ослепительной улыбкой заговорил он, нахально продвигая стопку книг в нашу сторону. — С эксклюзивными материалами и личным автографом!

Локхарт подмигнул. Удивительно, но после недавнего мирного разговора, Гермиона не спешила покупать их. Но и за них мы расплатились. Неприлично много для книг. Шесть галлеонов за художественную литературу! Сожгу Адским Пламенем! Если верить моим снам, то я знаю, как его вызывать.

Мы не Поттер, нас фотографировать никто не стал, и мы смогли спокойно покинуть магазин. Книги благополучно перекочевали мне в рюкзак.

— Как думаешь, Макс, что имела в виду миссис Малфой, говоря о ярком свете?

Мы уже были на пути к выходу с Косой Аллеи.

— А ты как думаешь?

Гермиона немного нахмурилась.

— Защита от легилименции относится к тёмным искусствам?

— Возможно. А возможно, что они изучаются неразрывно друг от друга, а легилименция точно считается тёмной, хоть и далеко не так всё печально, как с непростительными. В министерстве есть штатные легилименты, да вообще, много кто ей балуется, как бы грустно это ни звучало. И не всегда безопасно для окружающих. Да и для самого волшебника. А вот книги по окклюменции и вправду нужно поискать.

— Но где? Я не видела в магазинах ничего подобного, — озадачилась Гермиона.

— Значит, в Лютном.

— Макс! Там небезопасно, — слабо возмутилась девочка. Похоже, наша дружба всё-таки отразилась на её видении правильности и безопасности.

— А что делать? Надо.

— Так. Это уже не гипотетические школьные разборки, и нам просто рано соваться в пасть ко льву. У нас Проте́го-то не сразу получается. Качественное. А там далеко не школьники.

Человек, незнакомый с девочкой, мог бы подумать, что она вяло отчитывала меня, но на самом деле я знаю, что это её манера вести идеологический спор.

— У нас?

Гермиона посмотрела на меня с улыбкой.

— Ты же не думал, что я отпущу тебя одного в такое опасное и безответственное путешествие?

Значит, я не должен ей говорить об этом. Потому что я собираюсь туда сегодня же.

— То есть мы пойдём в Лютный вместе не раньше, чем научимся прилично сражаться?

А возможно, стоит обратиться к Флитвику. Думается мне, что он может поощрить стремление защитить себя и близких.

— Именно. И знаешь… — Гермиона стала как-то серьёзнее, что ли. — Я же вижу, что у тебя что-то случилось. Что-то сильно тебя тревожит. Ты всегда можешь поделиться и рассказать. Мы вместе обязательно что-то придумаем.

Нельзя было не улыбнуться этой девочке.

— Как только потребуется помощь, ты первая об этом узнаешь.

На этой ноте мы покинули Косую Аллею через Дырявый Котёл и вышли в обычную часть города. Там я уже увидел припаркованный неподалёку автомобиль Грейнджеров и мы направились к нему.

— Ну как сходили? — поинтересовалась мама Гермионы, когда её отец тронулся с места.

— Вполне неплохо.

Гермиона начала рассказывать о том, что видели, что купили и прочее, пока я на заднем сиденье выкладывал покупки девочки из своего рюкзака. По моей просьбе меня высадили на автобусной остановке.

Сходить в Лютный? Или не стоит? Жизнь меня ничему не учит? Или я всё-таки извлеку урок из путешествия по Парижу и не буду искать себе неприятностей на пятую точку? Проявится ли у меня гриффиндорство? Судя по тому, что ноги мои понесли меня в сторону Дырявого Котла, я всё-таки немного дурак. Но возможность найти книгу по окклюменции перевешивает теоретическую опасность.

Обратно до Котла я добрался быстро и, накинув мантию прямо по пути на задний двор, я с каким-то адреналиновым предвкушением ждал открытия прохода. Долго. Целых пять секунд.

Предвкушение опасности выдернуло из памяти те многие сны, где постоянно что-то происходило магическое. Стремительным шагом лавируя между людьми, я натянул на голову капюшон и каким-то привычным движением провёл у лица палочкой. Сколько раз мне снились эти движения, вырванные из контекста. Хотя всё остальное так же было вырвано.

Тихой тенью я проскользил ко входу в переулок и направился к тому единственному магазину, о наличии которого знал — Борджин и Бэркс.

Лютный и вправду был мрачным и неприятным местом, грязным. Узкие петляющие проулки между домов, неухоженные каменные стены, даже небо казалось здесь мрачнее, всегда какое-то пасмурное.

— Оп-па, малец, — раздался хриплый голос сбоку. — Отпрыск с денежками…

На меня надвинулся феноменально криминальной наружности тип. Грязный оборванец в лохмотьях. Лихое лицо, сальные волосы. Отброс. Он указал в мою сторону палочкой, и эта сцена всколыхнула целый ворох воспоминаний из моих снов. Словно далеко не в первый раз я резко направил на него палочку и моментально выдал связку жестов.

— Кумила́рис, — тихо сказал я, и с палочки сорвался практически невидимый прозрачный сгусток. Он с противным хрустом врезался в типа и разлетелся спиральными завихрениями, а изломанная фигура криминала улетела в темноту переулка, крутясь по направлению этих спиралей.

Сердце пропустило пару ударов, но собрав волю в кулак, я двинулся дальше, посматривая на редких людей вокруг или выглядывающих из проулков. Далеко не все здесь были откровенно плохой внешности, можно было встретить и вполне адекватно одетых людей, но мрачных. Снейп бы чувствовал себя здесь своим человеком.

Меня одолевали мысли о том, что во снах после этого заклинания не выживали. Грохнул типа магией. Психологический эффект был явно слабым, ведь не было ни крови, ни лицезрения смерти. Но сам факт… Однако я не сильно парился. Смерть не конец, и я тому доказательство.

В редких чистых окнах я краем глаза видел своё отражение. Просто чёрная фигура, под капюшоном которой совершенно ничего не видно.

Спустя десяток минут ходьбы я нашёл нужную мне лавку. На фоне Лютного она была совсем не мрачной и неопасной. Тёмно-зелёная вывеска над входом, приятный тёплый желтый свет внутри, витрины с артефактами, колбы со всякими мрачными штуками, самая настоящая гора интересных вещей, расставленная в одном владельцам ведомым порядке. У прилавка стоял приличного вида мужик с курчавыми волосами и бакенбардами.

— Что угодно? — спросил он.

— Ищу книги по окклюменции. Меньше воды, больше смысла.

— В таком случае, у меня есть, что вам предложить, — заговорчески подмигнул мужик и скрылся за прилавком. Буквально через несколько минут он не спеша вынырнул из-под прилавка, держа в руках простецкую книгу. Хм, ну да, если бы он выпрыгнул как Олливандер, то мог получить и парочку проклятий от местных завсегдатаев — не тот райончик.

— Вот. Хорошая, понятная. Но должен предупредить, чтобы не было потом претензий. Книга запрещена, ведь там и про легилименцию есть. И не всякий волшебник способен достичь высот в этих науках, так что меня потом винить в неудачах не стоит.

— Осознаю, — кратко ответил я. Продавец, похоже, понял, что на диалог я не настроен, и попросту назвал цену. Не очень и большую, но отнюдь не скромную, как для книги. Почти двадцатка галлеонов.

Расплатившись и забрав покупку, я коротко кивнул и покинул лавку.

Контролируя пространство и отслеживая шевеления вокруг, я покинул Лютный и, пройдя пару метров, провёл палочкой перед лицом и снял капюшон. Книга есть. Но и у Флитвика спрошу. А с Гермионой я сюда ещё схожу, но не скоро.

====== Глава 5 ======

Две недели до начала нового учебного года пронеслись незаметно. Как, впрочем, и всегда. До сих пор страдая от ночных кошмаров и «заедая» их физическими тренировками, я порой погружался в старые учебники по ЗоТИ и другие книги.

Окклюменция оказалась довольно интересной, но до ужаса муторной, монотонной и тяжелой наукой. Требуется незаурядный ум, выдержка и самообладание для освоения этой дисциплины. Как и для легилименции. Последнюю я пока что не трогал, и тому есть несколько причин. Нет подопытных, негде практиковать, до сих пор неизвестен механизм, которым осуществляется надзор за колдовством несовершеннолетних. Скорее всего, это какие-то чары по области. Каждую магическую палочку ставить на учёт слишком проблематично, а вот навесить чары на область, в которой проживает магглорождённый — это можно. Нужно будет выяснить подробности. Который раз я себе это говорю?

Касательно окклюменции. Здесь нет ровным счётом ничего, связанного с какими-то щитами и прочим. Это просто контроль за своим собственным сознанием и подсознанием. Умение структурировать свои воспоминания, знания, ощущения, эмоции. Контроль — залог успеха. Разум — не открытая книга. Его нельзя просто прочитать, открыв на нужной странице. Как для легилимента важно уметь интерпретировать увиденное в чужом разуме, так и окклюменту важно уметь показать то, что хочет именно он, всячески отводя прыткий разум легилимента в сторону от важного.

Для успеха в окклюменции нужно тренировать память, внимательность, уметь смотреть на себя и на свои мысли как бы со стороны, непредвзято. Если ты при разговоре с человеком вдруг начинаешь без причины вспоминать что-то — у тебя копаются в голове! Для достижения должного уровня контроля есть куча разных упражнений, медитаций и прочего. Но, пожалуй, самым важным умением в окклюменции — «не думать о белой обезьяне». Не думать об очевидном, обманывать буквально самого себя.

Прочтение этой книги заставляло выплывать различные магические ухищрения из моих кошмаров. Среди них можно было найти несколько способов закрытия своего сознания, но все они в какой-то мере оборачивались против меня же. Потеря эмпатической чувствительности к окружающим, выжигание собственных эмоций, потеря какого-нибудь из чувств, в общем та ещё лоботомия. Зато быстро и эффективно. Но я не хочу идти по такому пути — лучше уж поработать над собой как следует, чем поспешить, и остаться ментальным инвалидом. Потому я занимался по книге, выполнял разные ментальные упражнения, совершенствовал внимательность, учился прятать своё сознание за «личиной», маской, ментальным гомункулом, который по мере необходимости будет словно чёртик из табакерки выскакивать в подсознании, беря на себя легилимента. А там уже я подсуну нужные воспоминания, эмоции и ощущения.

Первое сентября, как и всегда бывает, настало внезапно. Просто проснувшись однажды, я понял, что пора бы и вещи собирать.

Найты подвезли меня до вокзала. Распрощавшись с ними, я в который раз покатил тележку с одним лишь сундуком. Пират, как и в прошлом году, будет жить у Найтов и приносить мне задания из обычной школы.

Попав на платформу девять и три четверти, я тут же вынул палочку и уменьшил сундук, положив его в карман. Сегодня я опять был в чёрном. Довольно интересно, но сны постепенно сходят на нет. Не в плане количества, но в плане влияния на меня. Практически незаметно, но тухлое настроение постепенно отходит на второй план.

В поезде я прошёлся по вагонам и в одном из купе нашёл Гермиону.

— Привет, — махнул я рукой.

— Привет, — улыбнулась мне девочка, оторвав взгляд от книги. — Ты уже читал те учебники, что мы купили?

Я вытащил уменьшенный сундук и, вернув ему исходный размер, затолкал под сидение и сел напротив Гермионы.

— Ага. Хорошие книги. Качественные. Нужно будет купить их за все курсы.

— Безусловно, — кивнула девочка. — Хороший сухой академический текст. Минимум предположений, максимум фактов. Ёмко и точно.

— Именно.

— С нетерпением жду возможности попрактиковаться, — мечтательно улыбнулась Гермиона и вернулась к чтению.

Я решил последовать этому примеру и достал книгу по чарам.

Поезд тронулся, и мы так и ехали в молчании. Удивительно, но никто из учеников особо не стремился попасть в наше купе. Кто-то проходил мимо, заглядывал, но не найдя чего-то важного для себя, уходил. Это повторялось раз за разом и даже стало в некоторой мере раздражать.

В очередной раз к нам заглянули посетители. Невилл и Симус.

— Привет, ребята, — кивнул Невилл и смущенно спросил: — Вы Гарри и Рона не видели?

— Привет, Невилл, — кивнул я, отвлекшись от книги. — Нет, не видели. Я по крайней мере.

Гермиона мотнула отрицательно головой.

— Куда же они могли подеваться? — задумчиво проговорил Невилл.

— Да опять приключения какие-нибудь нашли для себя, — улыбнулся Симус.

Я вспомнил, что в этом году у нас будет безобразничать домовик Малфоев, седьмая Уизли под влиянием крестража, василиск, окаменения и прочая дичь. Как обезопасить себя и Гермиону? Об этом стоит подумать. Зеркальца у меня есть, но это не выход. В голове крутились картинки радикальных методов решения проблемы с помощью самых разных заклинаний и ритуалов со смертельным исходом как для седьмой, так и для василиска. И вообще всех неугодных. М-да. И чего я раньше не озаботился этим вопросом? Что за стремление решать проблемы в последний момент? Вредные привычки прошлой жизни? Так вроде и не был таким.

Пока я размышлял о предстоящих неприятностях, за окном мелькнул подозрительный голубой силуэт, совершенно несовместимый с видами природы Шотландии. Резко посмотрев в сторону, я увидел занимательную картину.

— Смотри, Гермиона. Безумцы в действии, — я с ухмылкой кивнул в сторону старого летающего фордика, небесно-голубого цвета.

— Что там? — Гермиона без особого энтузиазма выглянула в окно и потеряла дар речи, застыв на несколько секунд с приоткрытым ртом.

На лицах Рона и Гарри, выглядывающих в окна, читалась самая настоящая паника, смешанная с радостью. Гермиона щелкнула зубами.

— Просто… феноменальная безответственность! — возмутилась девочка. — Это просто… Поразительно!

— Не знаю, что именно вынудило ребят воспользоваться такой машиной вместо каминной сети, но скандал будет знатный.

Гермиона заинтересовалась новой информацией и, махнув рукой на одногруппников, повернулась ко мне.

— Каминная сеть?

— Ага. Один из способов перемещения волшебников. Самые обычные камины можно подключить к этой сети и с помощью летучего пороха перемещаться между каминами. Такой камин есть на Кингс-Кросс, в «Дырявом Котле», в «Сладком Королевстве» и в «Кабаньей Голове». Два последних заведения в Хогсмиде.

— И откуда ты всё знаешь?

— Просто умею слушать, — пожал я плечами. — Люди вокруг имеют свойство выдавать невероятное количество полезной информации. Главное — услышать её. Само собой, каминов намного больше, но это те, о которых я точно знаю. Хотя есть ещё один адрес. Министерство Магии. Атриум.

— Это довольно полезная информация. Было бы намного удобнее перемещаться, будь камин дома подключен к такой сети.

— Не стоит, — я мотнул головой. — Такой камин не только точка входа, но и выхода. Закрыть камин от перемещений может только домовик или волшебник, а твои родители — обычные люди. Злоумышленник может проникнуть к ним через камин — достаточно узнать адрес камина.

— Ясно. Тогда действительно не стоит. Кстати, о домовиках! — просияла Гермиона. — Во Франции я посетила такое интересное место, как Общественная Библиотека. Само собой, магическая. Там я нашла очень много информации о домовиках. Знаешь, ты был прав. В гробу они видели зарплату и выходные.

— Давай подробности, — улыбнулся я и устроился поудобнее.

Девочка немного приосанилась и с энтузиазмом начала делиться своими находками. Домовики неспособны вырабатывать магию и толком поглощать её из мира вокруг. При этом сами они питаются этой самой магией и без неё слабеют, чахнут, сходят с ума и благополучно умирают. Есть несколько теорий об их происхождении, но это не так важно. Домовики для поддержания своей жизни устанавливают связь с волшебниками и в обмен на работу получают магию. С одной стороны, можно подумать, что их заставляют работать за еду, но для домовиков магия — вообще всё! А выполнение какой-то работы — у них в крови. Даже без связи они будут пытаться услужить, что-то за кого-то сделать, они не могут иначе.

— Но при этом к ним всё равно очень плохо относятся, — резюмировала Гермиона. — Это неправильно. Они ведь очень многое делают для волшебников, а получают в итоге только наказания. Правда… Тут тоже есть свои подводные камни.

Гермиона выглядела задумчивой. Похоже, она сама ещё не поняла, как ей стоит относиться к этой информации.

— Что такое?

— Домовики стремятся сами себя наказать. Наказание уменьшает их запас магии, и они начинают стараться ещё больше.

— Хм. Значит это просто их природный механизм мотивации. Получается, что лишив домовиков наказаний, ты как бы лишаешь их возможности мотивировать самих себя. Тогда они будут вредить себе сами, без постороннего вмешательства, но при этом будут страдать.

— Странные они.

— Ты смотришь на вопрос как человек, это раз. Как человек из современного общества с современными ценностями — это два. А они просто другие. Вот и всё.

— Жалко. Они выглядят такими несчастными.

— Тут я согласен. Они и вправду выглядят на редкость несчастными. Причём от их счастья это никак не зависит — они всегда будут так выглядеть. Думаю, ты можешь сделать как минимум одного домовика счастливым, если привяжешь к себе.

Гермиона отнеслась к этой мысли довольно скептически и помотала головой.

— Нет, Макс, я пока не готова так кардинально менять своё отношение к происходящему.

— Тогда оставим этот разговор.

На протяжении почти трети поездки у всех учеников периодически выпадала уникальная возможность взглянуть на странную голубую машину, летящую вслед за поездом. Она то появлялась, то вновь скрывалась, и я хотел бы знать, что будут говорить об этом в Хогвартсе. Мы с Гермионой имели честь видеть это зрелище ещё четыре раза. В один из таких виражей летающего Фордика Гермиона чуть не подавилась хлебной крошкой от сэндвича — слишком внезапно появился автомобиль буквально в паре метров от окна.

— Ты не будешь переодеваться? — спросила Гермиона, когда поезд уже приближался к Хогсмиду.

— Не-а, — махнул я рукой. — На пиру можно и так присутствовать, только мантию надену.

— Как знаешь.

Сама-то она уже из дома вышла в форме, как я понял.

Перрон Хогсмид встретил нас всё той же темнотой, что и в прошлый раз, но теперь нам не нужно было ждать Хагрида и мы попросту отправились вместе с большинством учеников до стоящих неподалёку карет. Фестралов я видел. Большие чёрные существа, больше похожие на обтянутые кожей скелеты лошадей. Но от обычных лошадей они отличались сложенными за спиной кожаными крыльями и подобием клюва на морде. Мельком глянув на Гермиону, я понял, что она их не видит, да и когда бы она умудрилась увидеть и осознать смерть?

Поднявшись в карету, я помог забраться Гермионе, садясь рядом с ней. Через пару минут в проём двери сунулся Невилл.

— Можно к вам?

— Давай, залазь.

Мальчик скромно улыбнулся и немного неуклюже забрался внутрь.

— Что-то прохладно нынче осенью, — отстранённо заметил он, сев напротив и глянув в окно.

— Погода на эту осень вообще обещает быть особенно дождливой. — кивнула Гермиона.

Через пару минут кареты тронулись с места и через пятнадцать минут мы уже высаживались у ворот замка. Ученики нестройными рядами, разбившись по компаниям, бодро шагали в Хогвартс в ожидании пира — голод не тётка. Мы с Гермионой перекусили, кто посообразительней — тоже, но могу поспорить, что многие стоически терпели неудобства, вот и чуть ли не срываются на бег. Хотя куда спешить? Пир не начнётся до конца распределения.

По приходе в большой зал мы поспешили занять места. За нашим столом ребята перешёптывались и пытались вызнать, куда-таки делись Гарри и Рон, и прямо здесь, за большим столом, рождались самые нелепые слухи из сплава увиденного за окнами поезда и домыслов фантазии. Но разговоры поутихли, как только МакГонагалл ввела в Большой Зал испуганных первогодок. Ну, не то чтобы испуганных, но паникующих и волнующихся точно.

За распределением мы смотрели с посредственным интересом, хоть и поддерживали поступающих на наш факультет аплодисментами. Из тех, с кем я более-менее знаком по сказке о Поттере, к нам присоединился Колин Криви и седьмая Уизли. Если первый был похож на того кудрявого светловолосого парня из фильма, то седьмая Уизли была посимпатичнее. Хотя… у каждого своё представление о красоте. Я лишь отметил не такой квадратный овал лица. Более пропорциональные черты и не такие тонкие губы. Да чему я удивляюсь?! Тут все несколько другие, и это самое «несколько» может варьироваться от незаметного минимума до полностью других людей.

Помимо этих двоих я не мог пропустить мимо ещё знакомые фамилии. Лавгуд, к примеру. Витающая в облаках блондинка с копной вьющихся длинных волос. Или вот, очередная Гринграсс. Астория. Практически противоположность сестре. Брюнетка с озорным живым взглядом. Она радостно отреагировала на «Слизерин!» от шляпы и бодро пристроилась рядом с сестрой. Хотя странно, она же вроде как ещё младше? Или нет? А, не важно. Особого значения это не имеет.

Конечно же, это были не все новички, но мне как-то было не особо интересно.

После распределения взял слово Дамблдор, представил напыщенного до рези в глазах Локхарта, а Снейп покинул зал. Пир со множеством еды проходил удивительно спокойно в отсутствие Рона. Я даже не замечал раньше, как этот рыжий умудрялся привносить частичку хаоса в любое мероприятие. Сейчас же стол Гриффиндора был просто шумным местом с кучей весёлых, безалаберных и несерьёзных людей. Может, здесь и не блистали застольным этикетом, но всё было в некоторых, пусть и довольно размытых, но рамках приличия.

После пира все поспешили в гостиные, и мы с Гермионой не стали исключением. Разместились на диванчике в тёмном углу и просто наблюдали. Близнецы пытались спровоцировать у кого-нибудь из младших приступ гриффиндорства и подписаться на роль подопытного кролика, несколько групп девочек разных возрастов что-то обсуждали и похихикивали, листая журналы, кто-то играл в шахматы, кто-то с жаром обменивался впечатлениями от каникул. А ещё все с нетерпением ждали появления Гарри и Рона. Тот факт, что они летели в школу на машине, знали многие, но оказалось, что они ещё и врезались в Гремучую иву, разбили фордик и тот уехал от них в лес.

Когда в гостиную вошли Гарри и Рон, многие поспешили высказать своё восхищение этим поистине гриффиндорским поступком.

— Это безумие какое-то… — покачала головой Гермиона.

— Безумие? Это Гриффиндор! — ответил я с пафосным видом и тут же получил тычок в бок.

— Надеюсь, это не заразно, — с улыбкой глянула на меня Гермиона.

— Ты знаешь, я тоже.

Тусовка по поводу того апломба, с которым вернулись Гарри и Рон в школу, продолжалась ещё довольно долго, но Гермиона решила отправиться спать вовремя. Да и мне пора.

***

Долгие две недели в Хогвартсе мусолили тему феерического появления Гарри и Рона. Только в середине сентября ажиотаж поутих, но Малфой не спешил сдаваться, то и дело пытаясь каким-то образом задеть либо Гарри, либо Рона. Особенно хорошо у Драко получалось второе, ведь Рон не обладает таким качеством характера, как сдержанность. Не меньше масла в огонь подлил и громовещатель от Молли Уизли. Не нужно гадать, кому он предназначался. Так что свой вожделенный кусочек славы Рон получил сполна.

Уроки ЗоТИ в этом году вёл известный писатель Гилдерой Локхарт. Многие были в предвкушении, и я не могу их за это винить. Если не заострять внимание на некоторых деталях, то Локхарт и вправду звезда, умело этим пользуется, а в отсутствие серьёзной конкуренции в своей отрасли он действительно уникален. Вот и привлекает взгляды, внимание, буквально заставляя о себе говорить. И если бы не один его недостаток, чрезмерное, просто безграничное тщеславие, то он имел бы больше уважения к себе. А так…

Перед нашим первым уроком ЗоТИ себя проявил местный новоиспечённый фотограф. Колин Криви ослепил всех внезапной вспышкой, сфотографировав Поттера. На вспышку, словно муха на говно, из-за угла выпорхнул Локхарт в костюме и мантии цвета слоновой кости. Он тут же взял в оборот Поттера и Криви, сделав пару совместных снимков, и намекнул Поттеру о правильности его поступков.

— Раздавать фото с автографами на этом этапе карьеры — верх благоразумия, — ухмыльнулся Локхарт. — Наступит время, и тебе, как сейчас мне, будет необходимо иметь пачку таких фотографий наготове.

После своей речи Локхарт зашёл в кабинет ЗоТИ, позволяя нам рассесться по своим местам. Меня забавляло, как некоторые слизеринцы до сих пор кривились от увиденного — Гарри и Локхарт, позирующие для фотографа-Криви.

Мы расселись по местам, и, взглянув на Гермиону, я увидел в глазах надежду. Очевидно, что надеялась она на то, что Локхарт всё-таки окажется хорошим преподавателем.

— Не питай напрасных надежд и будешь приятно удивлена тому, что ожидания зла не оправдались, — сам от себя не ожидая, тихо проговорил так, чтобы лишь Гермиона услышала.

— Кто сказал?

— Я.

Локхарт прошёлся по классу, осмотрел всех с улыбкой, взял книгу с первой подвернувшейся под руку парты. «Тропою троллей». Наш новый профессор демонстративно поднял книгу и продемонстрировал свой портрет на обложке, полностью скопировав позу и улыбку.

— Это я, — сказал он, тут же подмигнув. Как и портрет. — Гилдерой Локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьей степени, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но, не будем об этом.

Локхарт вернул книгу её обладателю, Невиллу, и продолжил.

— Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой.

Парочка учеников кисло улыбнулись, а мы с Гермионой внимательно смотрели на профессора. В голове внезапно возник план. Гениальный и безумный в своей… Хотя вовсе он не безумный – это сработает. Я наклонился поближе к Гермионе, не сводя взгляда с Локхарта, и тихо зашептал:

— Втираемся в доверие и восхищаемся. Это наш пропуск в Запретную Секцию.

Гермиона пару секунд переваривала и осознавала перспективы, глаза её зажглись энтузиазмом, и незнакомый с ней человек мог бы подумать, что девочка внезапно влюбилась в Локхарта. Но я-то знаю, что она влюбилась в перспективу оказаться в Запретной Секции библиотеки Хогвартса. Тем временем Локхарт продолжил вещать.

— Я смотрю, все вы купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Начнём урок с проверочной работы, но не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их читали и что усвоили…

Локхарт прошёлся по классу, раздавая всем листки с вопросами, вернулся к преподавательскому столу и ослепительно улыбнулся.

— Даю вам полчаса. Начинайте.

Я тут же обратился к Гермионе.

— Не пойми неправильно, но я их не читал.

— С точки зрения учебного процесса — правильно, — кивнула Гермиона. — Я их наизусть помню. Помогу.

— Ок.

Мы вместе, но так, чтобы не спалиться, отвечали на всякие несуразные вопросы, суть которых полностью сводилась к описанию Локхарта, его интересов, предпочтений, желаний и прочего личного. По окончании отведённого срока мы сдали работы и Локхарт начал бегло осматривать результаты. В итоге он посетовал, что мало учеников действительно знакомы с его трудами и фактически не являются его фанатами. Однако, он похвалил… барабанная дробь… Наши с Гермионой работы и наградил нас десятью баллами каждого. Ох, сколько странных и укоризненных взглядов учеников я заметил, с трудом сдержал улыбку!

Дальнейший урок превратился в балаган, стоило только Локхарту выпустить из клетки «свежесобранных» корнуэльских пикси. Эти маленькие сиреневые бесята устроили самый настоящий бедлам, украли и выбросили в окно палочку Локхарта, загнав того под стол, а потом и вообще выгнав из кабинета. Пикси тягали Невилла за уши, забрасывали ребят книгами, облили Малфоя какой-то гадостью, чуть не растащили на запчасти Финнигана, и это только самые безобидные их проказы. Мы с Гермионой укрылись под Проте́го Тота́лус, сформировав общий купол на двоих. Удивительно, но картина всеобщего хаоса и беспорядка лишь подстегнула наше воображение, позволив выстроить вполне приличный купол, не поддающийся ни пикси, ни книгам, ни чернильницам.

— Мне будет трудно играть восхищение, — Гермиона проводила недовольным взглядом скрывшегося в своём кабинете Локхарта.

— С твоей памятью тебе просто обязательно нужно посетить секцию. Я просто не смогу запомнить всё один.

Буквально через несколько минут Гермионе надоел этот беспредел.

— Подержи-ка щиты.

Я кивнул и удвоил свою сосредоточенность на заклинании. Как бы то ни было, но оно давалось мне с некоторым трудом. И почему в тех снах не было этих защитных чар? Когда я полностью перехватил контроль над защитой, Гермиона свободно вытянула палочку и сосредоточившись выдала короткую и быструю серию взмахов.

— Импедиме́нта Спа́цис, — вербальная формула окончилась взмахом, очерчивающим пространство, и всё вокруг словно завязло в жидком киселе: люди, предметы, пикси.

Я «отпустил» Проте́го и тоже взмахнул палочкой, указав на клетку.

— Инсимэ́нтис Пикси.

Все пикси принудительно влетели в клетку, словно их затянуло туда, как в воронку. Теперь я спокойно подошёл и запер клетку. Ученики в классе перестали возмущенно визжать, пищать и уставились на меня. Тишину нарушил грохот падения — Невилл не удержался на люстре, куда его забросили пикси. За уши.

— Чудесный урок, — заметил я с улыбкой, возвращаясь на своё место.

— Это действительно будет сложно, — вздохнула Гермиона, пока мы собирали наши вещи.

— Двадцать баллов Гриффиндору! — воскликнул высунувшийся в дверной проём своего кабинета Локхарт и гордо подошёл к своему столу. — Прекрасные чары продемонстрированы мистером Найтом и мисс Грейнджер! Просто прекрасно! Вы справились со сложной задачей в реальных условиях.

Однако ученики были настроены в высшей мере скептически, но некоторые девочки с придыханием восхитились Локхартом… не знаю, чему там они восхищаются при виде таких вот звёзд.

***

У меня были некоторые опасения относительно Снейпа. По канону он дружил с Люциусом и в данный момент вполне мог быть посвящён в планы Малфоя старшего относительно моей тушки. Но ни на пиру, ни на занятиях он никак, совершенно и абсолютно не проявил относительно меня никаких эмоций. Его, как и всегда, донимал факт существования Поттера на этой грешной земле и он не упускал возможности напомнить ему и Рону всю степень их умственной отсталости.

Удивительно, но вместо того, чтобы подтянуть свои знания до приемлемого уровня, Золотой Дуэт лишь ещё больше плевал на зельеварение. В своё время, в прошлой жизни, я учился в музыкальной школе. Очень строгий и вредный преподаватель игры на фортепиано, рыжая версия Снейпа, крайне редко лестно отзывалась о моих навыках. О, я обижался, да, но совсем немного. Куда больше я стремился к тому, чтобы доказать её неправоту относительно меня, потому старался быть лучше всех. Не ради похвалы, а просто научиться играть лучше других, и лучше её в том числе. На выпускном экзамене я отыграл так, что ребята, преподаватели и родители чуть ли не стоя аплодировали. Уже не было того обидчивого семилетки, что пришёл на занятия, а четырнадцатилетний подросток. Хотел ли я заорать: «Выкуси!» на весь зал? Чуть-чуть. Но больше я был благодарен за тот грубый, но стимулирующий подход. А вот с этими двумя такая штука точно не пройдёт.

Провал Локхарта на первом занятии был темой для обсуждения, постепенно вытесняющей выходку Поттера и Рона. Могу поспорить, что, если бы не Локхарт, ещё бы месяца два мусолили эту тему. Как я узнал, Локхарт провалился не только с нашим курсом, но и на других занятиях, и быстро сменил тактику преподавания. Больше никаких живых магических существ — даёшь театральные сценки! У нас жертвой пал безотказный Поттер. Именно ему выпала сомнительная честь играть роль какого-нибудь монстра, с которым героически справляется Локхарт, не забывая упомянуть о цвете и фасоне наряда, ветре, развевающем пышные светлые волосы, и прочем. Оба обладали театральным талантом, потому выходило пусть и бесполезно с точки зрения учебного процесса, но очень занимательно в качестве развлекательного мероприятия.

Мы с Гермионой с невероятным упорством изображали из себя преданных фанатов Локхарта, чем невероятно радовали профессора и вызывали раздражение остальных ребят, кому он нравился и не нравился. А не нравился он почти всем парням, ведь нравился девчонкам.

Помимо мужской части студенческого населения Хогвартса, Локхарт сумел достать практически всех преподавателей своими неуместными советами и рекомендациями. Самое занимательное в том, что его советы были дельными наполовину, словно он понахватал сложных материй по верхам и теперь активно проталкивает своё мнение и позицию в массы. Он мне сильно напоминал парочку моих знакомых по прошлой жизни. Они очень много знали об автомобилях, но поверхностно и только с чужих слов или текста, ни разу не управляв или не занимаясь ремонтом конкретных экземпляров. На человека несведущего они, может, и могли произвести впечатление своими разносторонними знаниями, но у тех людей, кто непосредственно знаком с обсуждаемой темой, эта пара вызывала лишь раздражение, смех или пренебрежение. Вот и Локхарт такой же.

К началу октября мы с Гермионой, по нашему мнению, достаточно примелькались Локхарту как фанаты и в один прекрасный день, после урока ЗоТИ, мы подошли к нему со стопкой однотипных листков. Около недели мы подделывали различные письма и открытки, прикрепляя на них фотки Локхарта чарами вечного приклеивания.

— Профессор Локхарт, — обратилась к нему Гермиона, немного покраснев.

— Да-да? — Гилдерой отвлёкся от своих записей. — А, мисс Грейнджер и мистер Найт! Мои верные фанаты и старательные ученики! Чем могу помочь?

— Понимаете, профессор. Мы тут с Максом собрали разные открытки и прочее, чтобы вы могли подписать их. Для наших однокурсников и ребят с факультета. Они очень стесняются, чтобы обратиться к вам напрямую. Вот…

Гермиона ещё немного покраснела, но не от смущения, а от такой неприкрытой лжи, что исходила от неё же. Понимаю. Я в её возрасте и так врать не мог. Хотя потом научился, да так, что сам верил. Сомнительное достижение, но в жизни пригодится.

— Ох, ну конечно же! Конечно, я их подпишу. Позвольте? — Локхарт ослепительно улыбнулся и принял стопку бумаг, с невероятной скоростью начав подписывать их размашистым красивым почерком. Когда должен был появиться первый бланк на посещение запретной секции, я заговорил.

— Это удивительно, профессор, как много всего вы умудрились совершить! Вы наверняка трудились не щадя себя.

— Именно! — Локхарт посмотрел на нас мудрым взглядом и не смотря расписался в первом бланке, отложив его в стопку с уже подписанными. — Только долгий и упорный труд способен провести вас по пути мастерства. Мне с моим талантом, конечно же, приходилось намного легче.

Локхарт тут же улыбнулся и начал дальше подписывать. На следующем бланке заговорила Гермиона.

— Вы правда хотите мир во всём мире?

— О, да! — Локхарт вновь подписал бланк не глядя, и отложил его в сторону. — Это было бы прекрасно, не находите? Магические существа, магглы, волшебники, все живут в мире! Сколько бы жизней было сохранено, сколько мерзких заклинаний позабыто и кануло в небытие!

На мгновение Локхарт расплылся в мечтательной улыбке, но быстро пришёл в себя и подмигнул нам.

— Надеюсь, вы приложите силы к осуществлению этой простой мечты.

Оставшиеся несколько фальшивых открыток Локхарт подписал с улыбкой и вручил нам стопку обратно. Это заняло у него буквально пару минут! Вот же руку набил!

— Большое спасибо, профессор! — мы одновременно поблагодарили и, взяв стопку, отправились на выход. — Хорошего вам дня!

— И вам, старайтесь на уроках!

Уже в коридоре, завернув за угол, мы перевели дыхание.

— Это было… близко.

— Ага, — согласилась Гермиона. — Он странный.

— А тут не странных вообще мало.

В этот же день мы отправились в библиотеку и предъявили бланки мадам Пинс, строгой хранительнице знаний, книг, фолиантов и тишины. Она придирчиво осмотрела их, потёрла пальцем, поскребла ногтем, взмахнула палочкой. Чуть ли не обнюхала и только после этих процедур с недоверием провела нас до Запретной Секции. Вопреки её запретности, в рабочие часы большие двустворчатые двери, что вели туда, были настежь открыты.

— Вам разрешено посещать Запретную Секцию в любое время в течение рабочего дня. Здесь, — мадам Пинс указала на толстую простую книгу на постаменте рядом со входом, — вы можете ознакомиться с инструкциями для книг, требующих специфического к себе подхода. В случае их несоблюдения ваше право на посещение секции будет аннулировано. Бессрочно. До отмены Директором лично. Надеюсь, мне не нужно повторять о необходимости бережного и аккуратного отношения к книгам? В особенности здесь.

Мадам Пинс окинула нас строгим взглядом и оставила наедине с книгами.

Запретная Секция представляла собой довольно просторное помещение со шкафами вдоль стен и двумя рядами таких же шкафов посредине. Многие книги были прикованы цепями к шкафам, некоторые находились на специальных постаментах с жесткими фиксаторами, а некоторые и вовсе под стеклом витрин. Все они выглядели не в пример мрачнее обычных книг в библиотеке, что придавало значимости этим рукописям и изданиям. В некоторой степени даже пугало.

— Это очень волнительно, — Гермиона волновалась и радовалась одновременно, осматривая всё взглядом полным энтузиазма. — Нужно как следует изучить инструкцию.

Кто-нибудь на моём месте, возможно, и бросился сломя голову изучать недоступные ранее знания, но здравый смысл говорил: «Изучи инструкцию. Она тут неспроста». Именно этим мы и занимались в течение двух дней, вызывая одобрительные взгляды мадам Пинс, что периодически наведывалась сюда для проверки.

По идее, в Запретную Секцию может получить доступ ученик преимущественно с шестого курса для различных проектов в основном по ЗоТИ. Это связано с тем, что здесь представлены направления магии, которые считаются тёмными, а с таким работают только на ЗоТИ. И то, очень и очень условно. С другой стороны, здесь есть информация и по высшим зельям, и по высшей светлой магии, и прочее. Похоже, здесь попросту собрано всё самое сложное, запретное, тёмное. Всё в одном месте. Интересно, если директор такой борец с тьмой, то почему он не выкинул всё это к чертям?

Вспомнил я о старшекурсниках по причине полного запустения Запретной Секции. Судя по всему, здесь есть ещё и какие-то чары, которые из звуков пропускают сюда лишь голос мадам Пинс, но только если она хочет сказать что-то тем, кто находится внутри. И всегда одной громкости и довольно мягкий, не внезапный. Это невероятно предусмотрительно, учитывая тот факт, что работать в Запретной Секции приходится либо с опасными, либо редкими, либо хрупкими книгами. Либо всё это вместе.

Изучив и заучив инструкцию дословно, мы приступили к книгам. Читать их решили по простой схеме: я от входа налево, Гермиона — направо. Встречаемся на той стороне зала и переходим к шкафам посредине. Да, месяца не хватит, но потом мы планируем просто подойти к Локхарту и попросту попросить подписать пропуски.

Как только я начал читать книги с целью запомнить, я удивился тому, как хорошо мне это удаётся. Однако, в отличие от Гермионы, которая способна запоминать книги, даже не концентрируясь на процессе, мне приходилось ставить такую задачу перед мозгом.

Сами по себе книги были довольно интересны, и не только своим содержимым. Некоторые уже содержали в себе магию, и порой вовсе не безобидную. К примеру, если коснуться рукой старой чёрной книги в кожаном переплёте с толстыми кожаными страницами, то появится навязчивое желание окропить её кровью. В инструкции сказано, что книгу нужно брать специальными перчатками. Перчаток этих было всего три пары на Запретную Секцию и лежать они могли где угодно. Человек, не прочитавший инструкцию, рискует расстаться с несколькими годами жизни, литром крови, получить проклятие и немного подновить книгу. Неприятно, правда?

Есть и другие, более опасные экземпляры. Одна небольшая тонкая книжка с коричневым потрескавшимся от времени переплётом способна ввести человека в кому. Если не наложить на неё специальные чары, то из неё покажется призрачный зелёный дух и накричит на тебя, словно банши. Есть книга, способная оттяпать палец, и слава Старику, что эта рана не является темномагической и палец можно отрастить.

Помимо прочего, во время каждого нашего посещения библиотеки я чувствовал порой чьё-то присутствие. Рядом никого не было, по крайней мере об этом говорили мои глаза. Но неким шестым чувством я чётко, можно сказать, осознавал, что за нами наблюдают. Не постоянно, но каждый день. Не то чтобы это напрягало, нет. Я даже могу предположить, что это Дамблдор порой наведывается под чарами невидимости, ведь нельзя оставить без внимания второкурсников в запретной секции.

— Фу-у-у… — прервал мои мысли голос Гермионы, полный отвращения. Я оставил книгу на столе и подошёл к подруге.

— Что такое?

Гермиона перевела на меня такой взгляд, будто увидела рядом что-то невероятно мерзкое.

— Тут такие отвратительные проклятия… Б-я-я… — скривилась она. Да и выглядела бледной. Об этом я ей и сказал.

— В этих книгах, — Гермиона обвела взглядом Запретную Секцию, — излишне красочные описания.

— Зато во многих книгах рядом с проклятиями приводятся и контрзаклинания. Это немаловажно. Мы вообще здесь в основном за этим. Нельзя бороться с тем, о чём ничего не знаешь.

— Ну, теоретически, можно.

— Силой, нахрапом и тотальным экстерминатусом? — усмехнулся я в ответ.

— Интересное слово – экстерминатус. Но в целом — да. Однако, я не считаю это в должной мере… профессиональным подходом. В нём нет искусства.

— Сила есть — ума не надо, да? Это не про нас?

— Не про нас, — кивнула Гермиона и, печально вздохнув, вернулась к чтению.

Так и продолжали день за днём запоминать, запоминать, запоминать. Попробовать многое даже не хотелось, хотя и были здесь просто запрещённые заклинания, ритуалы и рецепты зелий. К примеру, всё то же оборотное зелье. Оно не было каким-то тёмным, или что-то в этом роде. Оно было попросту сложным, и малейшие ошибки в его изготовлении были способны привести к последствиям разной степени печальности. Помимо прочего нужно применять строго определённые частички тела того, в кого нужно обернуться. Это должен быть представитель твоего вида и пола. Это очень важно. Использование других частичек, например, человека другого пола, способно привести к самым разным уродливым изменениям тела. По крайней мере так написано. Самое неприятное в том, что без должного лечения эти изменения могут сойти не в полной мере, оставляя после себя что-то на постоянной основе. Некоторые изменения банально несовместимы с жизнью. Ну и само собой, никому не выгодно, если каждый встречный может оказаться другим человеком. По этой причине изготовление зелья допускается только мастерами и под строгую отчётность, как и покупатели фиксируются в специальных реестрах.

Так же и многие потенциально опасные ритуалы являются запрещённым. Однако это не значит, что все они тёмные. Причины схожи с оборотным зельем — неконтролируемое их проведение неподготовленными и непрофессиональными волшебниками чревато печальными последствиями для оных и для окружающих. Под тотальным запретом находятся лишь ритуалы с жертвоприношениями разумных существ.

Это всё мне иногда рассказывала Гермиона после похода в Запретную Секцию. Она штудировала законодательство магической Англии и сама для себя сортировала полученные знания по категориям «разрешённости», заодно и мне рассказывала.

Так мы и провели месяц. Раз в день занимались физической подготовкой, сидели в библиотеке, всё в том же заброшенном классе отрабатывали заклинания и чары. Ничего из Запретной Секции. Половину, если не три пятых тех знаний лучше применять после того, как сформируется и устоится психика, повзрослеет волшебник. В идеале — не применять вообще. Я не поборник сил Света, нет, однако могу поспорить, что вполне можно найти или создать более стабильные и безопасные заклинания, чары, ритуалы и зелья, чем те, что приведены в этих книгах. Да, они лёгкие. Да, они мощные. Для заклинаний не нужны сложные пассы и вычисления, не нужно доскональное знание громоздких формул и умения считать, аки калькулятор. Пара пассов, нужный эмоциональный настрой, пара простеньких расчётов в голове и пара фраз — всё. Почему мне это не нравится?

Для проклятий требуются отрицательные эмоции: злость, ненависть, желание навредить, покалечить, заставить врага страдать, убить. Эти эмоции легко вызвать. Могу поспорить, чем чаще их используешь специально и осознанно, тем чаще они будут всплывать случайно, спонтанно. Для их безопасного использования требуется невероятный самоконтроль, и уж тем более не стоит их использовать в юном возрасте, когда ядро личности только формируется. Позже — возможно. Это мои теории и догадки, этого нет в книгах, но я предпочту пока что не использовать всё это. Моя личность уже сформирована, да, но я не знаю, повлияет ли на неё ещё растущее и формирующееся тело, поможет ли окклюменция? Риск не оправдан. С моими выводами согласилась и Гермиона, потому мы отрабатываем школьную программу, хоть и делимся добытыми в Запретной Секции знаниями.

***

Время шло быстро и неумолимо. Удивительно, но в Хогвартсе и в самом деле ничего интересного не происходит, если ты не ищешь это «интересное» специально. Вот уже и настал Хэллоуин, тридцать первое октября. Праздник для всех, горе для Героя. Но никто не обращает на это внимания. Мне стало его немного жаль, ведь он так зациклился на смерти родителей. Я могу его понять, я хоронил друзей и долгие-долгие годы вспоминал их. Проходя по гостиной на завтрак, я просто похлопал парня по плечу.

— Крепись, парень. Говорят, что смерть вовсе не конец, а начало нового путешествия.

Гарри посмотрел на меня каким-то забитым взглядом. Рядом словно из пустоты материализовался Рон.

— Пойдём скорее, дружище, — потянул он Гарри за собой. — Праздник же. Смотри, покусают тебя всякие Найты и Грейнджеры, станешь заучкой и потеряю я друга.

Я на Рона стараюсь не обижаться. Он просто говорит, что думает, и особым воспитанием не страдает. Он редко говорит что-то со зла или с желанием обидеть, и это видно, ведь порою он запоздало осознаёт, что обидел, но извиниться не позволяет гордость. А вот искренние и чистосердечные оскорбления направлены в основном на слизеринцев — для него там по умолчанию все враги, хитрые подлецы, тёмные маги и вообще.

На завтрак в Большом зале была… тыква, как основа всего! Терзают смутные сомнения, что есть мне её в этот день придётся на каждом курсе. Ну, ничего. Прорвёмся.

— Привет, — Гермиона села рядом со мной и с большим аппетитом принялась уплетать появившийся перед ней завтрак.

— Привет. Приятного аппетита.

— И тебе.

— Где была?

— А, да сегодня решила пораньше с пробежками и зарядкой разобраться. Нужно ещё к Локхарту сходить, ты не забыл?

— Не-а. Уже пора обновить?

— Нет, но уже скоро.

— Что вы собираетесь обновить? — спросил сидящий рядом Гарри.

— Да что там у Локхарта можно обновлять? — надулся Рон. — Павлин он напыщенный, похлеще Малфоя. Ещё и девчонки словно с ума сошли. Смотрят на него и так вздыхают! Ничего не понимаю.

Гермиона от такого искреннего заявления не могла не улыбнуться, собственно, как и я.

— Это наш небольшой секрет, Гарри. Мне не хотелось бы тебе врать, потому позволь оставить вопрос без ответа.

— Ну ладно, — он пожал безразлично плечами и вернулся к еде.

Я же сосредоточился на своих мыслях, попутно жуя какую-то тыквенную хрень. Хэллоуин — стартовая точка всех неприятностей в году. Седьмая Уизли пока особо не выделяется, пышет здоровьем, вьётся неподалёку от Гарри и Рона, но в чёрном дневнике что-то черкает с большим энтузиазмом. Значит, быть василиску. Способ защиты от него я не придумал, если не считать зеркал. Из своих снов я, конечно, знаю несколько вариантов его умерщвления довольно мощными заклинаниями, но это слишком… палевно? Наверное. Второкурсник из обычной семьи не может знать такого по определению, как и в Запретной Секции подобного нет. Ну, или мы ещё не нашли. Есть ещё парочка ритуалов с принесением в жертву живого магического существа для получения каких-то особых способностей, но последствия непредсказуемы. Вдруг я стану как Волдеморт — бледный, безносый, лысый и «змеистый»? Мне такого не надо, меня моё тело и внешность более чем устраивают, а погоня за силой ради силы, не считаясь с последствиями, до добра не доведёт.

Второй вопрос, что делать с Малфоем-старшим? То, что он не оставит меня в покое, не подвергается сомнению. Однако и его достать мне будет непросто. Плюс я сам ещё не определился, как к нему относится Нарцисса. Это не то чтобы важно для меня, но по какой-то необъяснимой причине мне не хочется её огорчать смертью пусть и хренового, но любимого мужа. Я его в любом случае грохну, но сначала нужно узнать её отношение к нему. Судя по её намёкам в магазине, она умудрилась что-то там в себе подшаманить и подкрутить. Либо она восстановила стёртые воспоминания, либо ещё что-то. В любом случае, у меня есть идея, как «воткнуть» Малфоя, но это может быть реализовано только в конце года и пока что лучше об этом забыть — Снейп не дремлет, а мои способности в окклюменции неизвестны.

Касательно окклюменции. Флитвик нас завернул с этой просьбой, но в запретной секции мы натолкнулись на книжку по этой теме. Я очень рад, что мне не придётся подсовывать Гермионе книгу и врать о том, где я её получил. В связи с появлением в жизни Гермионы книги по окклюменции, она с большим трудом смогла выкроить в своём графике четыре часа в неделю на её освоение.

Очередной день, Хэллоуин, прошёл вполне спокойно. Учёба и тренировки. Так как я не очень умный человек, то вновь заказал у близнецов ингредиенты для комплекса зелий восстановления опорно-двигательного аппарата. Полгода уже прошли, и можно повторить курс. Готовить зелье будем на неделе, как и применять, а пока что…

Праздничный пир проходил вполне весело и задорно. Ну, как всегда. Множество тыквенных угощений, вместо свечей над столами плавали тыквы с вырезанными страшными мордами, кто-то из магглорождённых привнёс элементы праздника в общую атмосферу, придав себе немного потустороннего облика. В общем, забавно.

Такие вот моменты приносили некое расслабление и эмоциональную разрядку как мне, так и Гермионе. Если мне психологически было проще в силу возраста, а физически, как я полагаю, за счёт гемомантии, и я мог постоянно учиться, заниматься, совершенствоваться, то Гермиона, несмотря на свой не по годам взрослый нрав и серьёзное отношение ко многим вещам, оставалась ребёнком, маленькой девочкой… Хотя какой к чёрту маленькой?! Ей тринадцать! Кстати. Она много говорила о себе и родителях, но никогда не говорила о дне рождения. Нужно исправить. Хотя я тоже не говорил. Ох, как это всё сложно… В общем, ей, в отличие от меня, требовалась эмоциональная разрядка. С этим отлично справлялся факультет. Да, да и ещё раз да! Гриффиндор помогает нам в учёбе тем, что это шумный и несуразный факультет! Не обязательно участвовать во всех этих шалостях и безобразиях, достаточно наблюдать их со стороны, чтобы становилось как-то проще и легче на душе. Только сейчас я понял, что ни я, ни Гермиона на Рэйвенкло не прижились бы. Как бы мы ни стремились к знаниям и навыкам, но, похоже, наш склад ума не подходит этим ребятам.

После окончания праздничного пира и короткой поздравительной речи Дамблдора все факультеты направились на выход, по своим делам. Было ещё немного времени до комендантского часа, так что у всех нашлось бы чем заняться, вот только не судьба.

Мы шли одними из первых и одними из первых наткнулись на залитый водой участок коридора, где стояли шокированные Гарри и Рон, а напротив них, на стене над факелом, красовалась великолепная кровавая надпись: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА! ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» Опору факела украшала собой окаменевшая кошка Филча, подвешенная за хвост.

— Ха! Трепещите, враги наследника! — гордо продекларировал Драко Малфой, протиснувшись в первые ряды. — Вы следующие, грязнокровки!

Он выглядел крайне гордым и возбуждённым одновременно. Не удивительно, что Гарри в итоге подумал на Малфоя, когда расследовал это, без сомнения, запутанное дело.

Услышав про грязнокровок, Гермиона скривилась в лучших традициях Малфоя, вот только неприязнь девочки была направлена на него.

— Что тут происходит? А? — хриплый голос оповестил всех о появлении Филча, нашего смотрителя. Он протиснулся в образовавшуюся пустоту между учениками и Гарри с Роном. Заметил свою кошку.

— Что с моей кошкой? Что?! — завопил он, выпучив глаза. Филч тут же посмотрел на Гарри.

— Это ты! Ты убил мою кошку! — Филч вытянул руки в сторону Гарри, словно зомби какой. — Да я тебя сам… Ах ты!

— Успокойтесь, Аргус.

К нашей компании присоединился и Дамблдор в сопровождении нескольких профессоров. Не теряя важности и достоинства, он прошёл до висящей на креплении факела кошки и бережно снял её.

— Идёмте со мной, Аргус. Вы тоже, мистер Поттер, мистер Уизли.

Вечно сияющий улыбкой Локхарт в своём светлом костюме подошёл к профессорам.

— Мой кабинет ближе всех, господин директор, сразу вверх по лестнице. Пойдёмте ко мне…

— Благодарю вас, Локхарт, — кивнул директор. Толпа учеников раздвинулась, словно море перед Моисеем, и директор вместе с профессорами и «Золотым дуэтом» покинули место действия. Дальнейших зрелищ не предвиделось, и все начали расходиться по своим делам.

— И кому понадобилось заколдовывать бедную кошку? — с укором спросила Гермиона по пути в наш класс для тренировок.

— Не знаю. Многие её не любят, ведь она слишком ревностно выполняет свои обязанности.

— Вот-вот. Выполняет обязанности. Помогает своему хозяину. Как думаешь, она будет в порядке?

— Любишь кошек?

Гермиона кивнула.

— Я тоже. Скорее всего, всё будет в порядке.

— Нужно расследовать это происшествие. Это выходит за рамки шуток и приколов.

— Герми, думаешь, профессора не справятся?

— Пф-ф-ф… — улыбнулась девочка, входя в наш класс и проигнорировав моё обращение. — Если взять слова Гарри и Рона за правду, то профессора проворонили Волдеморта у себя под носом. И, что немаловажно, целый год не видели его в упор. Или, что ещё хуже, знали и ничего не делали.

— Хм. А где твоя вера в преподавателей?

— Исторические хроники разных стран вынуждают задуматься о том, что люди не идеальны, а поступки их зачастую несут скрытые мотивы.

— Социальная адаптация через книги не является лучшим её вариантом.

— Ну-ну.

Гермиона резко выхватила палочку.

— Сту́пефай! — в меня полетел почти голубой вытянутый сгусток заклинания, но меня тяжело застать врасплох. По крайней мере, если происходящее в поле моей видимости.

— Проте́го, — прозрачная плёнка щита получилась недостаточно хороша, распавшись от заклинания, и я в который раз пожалел, что таким примитивом не пользовались маги во снах.

Мы ухмыльнулись друг другу.

— Пора бы размяться.

Мы начали свою стандартную разминку, перекидываясь простенькими заклинаниями и ставя щиты по очереди. Через десять минут этакого бадминтона мы уже начали перемещаться по классу. Сначала просто шагом, потом бегом. Скинули мантии — мешают. Скорость произнесения заклинаний возрастала, как и их количество, и вот уже всякая очерёдность отошла в сторону, и мы превратились в этакие пулемёты. Одно заклинание ещё не попало в щит или не просвистело у виска, как в ход шло второе, третье. Я запустил мощный Экспелиа́рмус, и синий луч со свистом пролетел в сантиметре от головы Гермионы.

Она раскраснелась вся, сбивчиво дыша, и со странным выражением лица приложила руку к груди.

— Чувствуешь, как адреналин струится по венам? — с улыбкой спросил я.

— Это очень странное чувство…

Было видно, что от избытка адреналина у неё немного подрагивают ноги и руки.

— Двигайся ещё больше. Адреналин нужно куда-то девать. Без щитов. И́ктус.

Небольшой медузообразный сгусток быстро устремился к Гермионе, но она проворно шагнула в сторону так, чтобы пропустить сгусток мимо. Он врезался в парту, словно её кто-то слабо пнул.

— Ах ты! — с улыбкой возмутилась девочка, тут же направляя на меня палочку. Самое важное в этом то, что давно не нужно было на вытянутой руке указывать палочкой на врага. Мы оба вполне могли «стрелять от бедра». Пока ещё не во всех положениях, но уже в куда более вольных позах и позициях.

— И́ктус, — с её палочки сорвался такой же сгусток, и Гермиона тут же перевела палочку на парту. — Да́мнум.

Резкое движение палочки, и парта летит в меня. Дерзкая девчонка. Кажется, я тоже улыбнулся. Атака была двухсторонняя и особого простора для маневра не давала. Пришлось изогнуться как Нео, только вбок, пропуская под собой Иктус и над собой — парту.

Я тут же ответил парой отбрасывающих и парализующих, падая и уходя за парты в перекате. Так и развлекались, пока не падали без сил. Гермионе начало чертовски нравиться именно уворачиваться от заклинаний, и чем плавнее у неё это получалось, тем счастливей она была. Полный восторг у неё вызывали те случаи, когда она умудрялась объединить несколько атак и уклонений в одном комплексном движении.

Но сколько бы восторга ни вызывали наши простенькие бои, ей всё равно куда больше нравилось творить чудеса, зачаровывать предметы, трансфигурировать самые разные штуки. Я не мог не отметить, что она талантливей меня в магии. Чуть-чуть, пусть и ненамного, но лучше воспринимает всё это магическое.

— Попробуем совместить твою любовь к сотворению с атакой?

Мы сидели на полу, прислонившись к стене класса.

— Каким образом?

Меня забавляло то, какой довольной она выглядела. Встав с места и отойдя в сторону, я взмахнул палочкой и быстро выдал серию заклинаний.

— Агуаме́нти Ле́вис, Фо́рма, Гласифо́рс, Да́мнум.

Появившаяся из палочки большая струя воды зависла в воздухе и увеличивалась в размерах. Второе заклинание придало ей форму острой сосульки, третье превратило в лёд, а четвёртое отправило в полёт с огромной скоростью. Сосулька пробила парту и разбилась, оставив после себя приличного размера дыру. На это у меня ушло три секунды.

— Долго, но интересно, — Гермиона задумчиво смотрела на результат моих действий. — Думаю, после длительной отработки подобной связки можно будет сократить время до полутора секунд.

Гермиона кивала сама себе.

— И отработка вербальной формулы. Да, нужна хорошая дикция, — продолжила рассуждать она.

— Согласен. А дальнейшие тренировки помогут добраться до невербального колдовства. А возможно, существует просто заклинание такой вот сосульки. Просто одно заклинание. Кстати. У тебя что-нибудь получается из невербального?

— Левио́са раз через два. Сложно. Слова очень сильно помогают концентрироваться. Без них сложно выдавать заклинание. Они как… рефлекс.

— Значит, и ты так же думаешь?

— Да.

— А вообще без палочки пробовала?

— Да, но это не заклинания. Больше похоже на слабо контролируемые всплески магии.

— Покажешь?

Гермиона убрала палочку, что до сих пор держала в руках, вытянула ладонь. Она так сильно сконцентрировалась, что между бровей появилась небольшая складка. Пару секунд ничего не происходило, а потом на её ладони засветился аморфный моргающий шарик Лю́моса. Недолго.

— Тяжко. Как я понимаю, это вообще не чары и не заклинание. Голая воля вызывает знакомый эффект.

— Нужно будет потом потренироваться в этом. Есть идея. Научиться чувствовать то, как именно творится заклинание, прочувствовать до мелочей и воссоздать эти ощущения без палочки.

— Позарился на удел могущественных волшебников? — ухмыльнулась Гермиона, но быстро вернулась в задумчивое состояние.

Я подошёл к ней и сел на пол рядом, прислонившись к стене.

— О чём задумалась?

— Да вот, о кошке Филча.

— Что именно?

Гермиона посмотрела на меня и села поудобнее, немного развернувшись в мою сторону.

— Смотри. Пока я разбиралась с законами, прецедентами и историческими сводками, то ещё в прошлом году наткнулась на интересный факт. Около пятидесяти лет назад некий «Наследник» открыл Тайную Комнату в Хогвартсе. Тогда погибла магглорождённая девочка. В неофициальных источниках и желтой прессе «Наследник» фигурирует ещё и под другим именем. Наследник Слизерина.

— Думаешь, это кто-то из слизеринцев?

— Сложный вопрос. Можно было бы подумать на Малфоя, но ты заметил, как он среагировал? Он был доволен.

— И удивлён.

— Да.

— Он не ожидал увидеть подобное, но против ничего не имеет и более того, поддерживает. И он в курсе, что этот «Наследник» не любит магглорождённых. Было бы логично, что Наследник на Слизерине, но это слишком, слишком очевидно и просто.

— Они там не дураки, Герм. Ну, не все. На Слизерине много отпрысков в той или иной мере влиятельных и богатых семей. Или стремящихся к этому. Это я к тому, что так глупо подставиться, написать про наследника, заколдовать кошку. Мелочно и больше похоже на акт отвлечения внимания.

— Я тоже так подумала, хоть и очень хочется поступить по-простому. Обвинить слизеринцев.

— Говорю же, отвлечение внимания. Можно ещё подумать на близнецов, но это не их почерк. Они оставляют указание на себя…

— Как убийцы из книг.

— Да даже если и так, — кивнул я. — Могу поспорить, что наследник, или по крайней мере тот, кто заколдовал кошку, не относится к Слизерину. В смысле, к факультету.

— Я поняла.

Мы пару минут помолчали.

— Эх… — вздохнула Гермиона, поднимаясь с пола. — Очередная история, где убийцей окажется дворецкий.

Я не удержался и засмеялся.

— Думаешь, это Филч?

— Ну не-е-ет! Это перебор даже для Хогвартса! — с улыбкой возмутилась Гермиона, и мы отправились в гостиную. Теперь бы душ принять, что ли?

***

Несколько дней Хогвартс буквально распирало от разговоров и различного рода слухов о происшествии с кошкой Филча. Этому способствовал как Филч, что постоянно нёс вахту у надписи, тщетно стараясь стереть её, так и некоторые слизеринцы. Бедный Филч словно надеялся, что нарушитель вернётся на место преступления, а слизеринцы будто почувствовали за спиной невидимую поддержку кого-то могущественного. Они то и дело провоцировали ребят с нашего факультета на драки как магические, так и более традиционные, маггловские. Одной из таких групп была компания Малфоя. Он зачастую появлялся в окружении Кребба, Гойла, Нотта, Забини, и как ни странно, младшей Гринграсс. Девочка симпатизировала Малфою, хоть и неплохо это скрывала. Паркинсон пыталась от неё не отставать, но маршировать в толпе, похоже, не желала.

Эти несколько дней Гермиона старательно добивала оставшееся время в Запретной Секции, но не забывала и об обычной библиотеке, старательно выискивая различные факты. Я же наблюдал за людьми вокруг. Рон постоянно успокаивал Джинни, которая была сама не своя из-за этого происшествия. Дневник у неё, это точно. Правда, Рон считает, что девочка крайне расстроена тем, что кошка оцепенела, и ей вообще не по нраву творящееся. У меня другая догадка. Джинни прекрасно знает, кто это сделал, и главное — как. Мне её честно жалко, но, с одной стороны, это её промах. А с другой, если весь этот спектакль проходит под чутким руководством Директора, то вмешиваться в него краа-а-айне неразумно.

Под такие мысли я сидел на одном из подоконников в пустом коридоре. Неподалёку, где-то из-за угла, раздались звуки шагов, звук падения книг и смешки.

— Смотри куда прёшь, грязнокровка, — неприязненный тон Драко Малфоя можно было узнать за версту. Я бодро спрыгнул с подоконника и завернул за угол. Удивительная картина. Гермиона и Драко сверлят друг друга неприязненными взглядами. Рядом стоят извечные Кребб и Гойл, темнокожий Забини и младшая Гринграсс. По лицам последних двух было ясно, что им ничего не ясно, но из солидарности поддержат.

— Ищешь неприятности на ровном месте, Малфой? — ровным голосом спросил я, подходя к Гермионе.

— Смотрите кто пришёл! — с ехидцей протянул он. — Грязнокровка спешит на помощь грязнокровке!

Драко ухмыльнулся и глянул на своих товарищей. Мальчишки поддержали его весёлым усмешками, а вот Астория смотрела на меня несколько удивлённо. Вот мне интересно, Драко правда не видит моего сходства с матерью или притворяется?

Я полностью их проигнорировал, поднимая книгу Гермионы. Палочка уже покоится в рукаве и готова в доли секунды оказаться в руке. Я вернул книгу девочке.

— Пойдём, не стоит здесь задерживаться. Можно подхватить какую-нибудь болезнь от сырости подземелий.

Краем глаза я видел, как закипал Драко. Он выхватил палочку и направил на меня, но я прекрасно вижу, что движений для заклинаний нет. Без движений — ещё не тот уровень. Но на всякий случай я готов увернуться, а Гермиона уже держит палочку в удобной для неё позиции — на уровне живота, стоя вполоборота к противникам. Надо будет ей подкинуть идейку для менее угрожающей позиции, расслабленной, вводящей противника в заблуждение.

— И что ты сделаешь? — я подошёл почти вплотную, а кончик палочки Малфоя смотрел мне в лоб. Снизу вверх. Задохлик мелкий. — Я удивлён, что ты знаешь, за какую сторону брать палочку.

Кребб с Гойлом сделали страшное лицо, больше подобающее какающей макаке… Нет, ну серьёзно! Им нужно взять мастер-класс у кого-то постарше! Это же смешно!

— Ты!.. — Малфой явно не обладает самоконтролем в должной степени. — Слагу…

Резким движением я коснулся кисти его руки, пальцами надавил на пястную кость, выкрутив кисть и тут же перехватив выпавшую палочку. Малфой вскрикнул от резкой боли и, одёрнув руку, отскочил, с какой-то обидой переводя взгляд с руки на свою палочку, которую я ловко покрутил между пальцев. Левой руки.

— А, нет, прости, я погорячился. До сих пор не знаешь, как её нужно держать.

Всё это я говорил без каких-либо эмоций на лице, чем ещё больше бесил Драко. Хотя его бесить можно вообще чем угодно. На меня двинулись Крэбб с Гойлом, решив помять моё, без сомнений, прекрасное лицо.

— Импедиме́нта Спа́цис, — используя палочку Малфоя, оказавшуюся на удивление послушной, я замедлил ребят так, что на мгновение почувствовал себя Ртутью из Марвел — так медленно они двигались. Правда, скорость восприятия мира в таком состоянии не уменьшается.

— Очухаешься – заберёшь.

Заметив краем глаза обиженную моську Астории, я не смог не улыбнуться. Ну дети же, а?

— Простите, юная мисс, обстоятельства-с… — я отбросил палочку Малфоя в сторону. Им так ещё минут десять «плыть», если кто-нибудь не расколдует или они сами не избавятся от чар. Последнее маловероятно.

— Я бы и сама справилась. Не зря же тренировались, — укорила меня Гермиона, когда мы отошли чуть в сторону.

— Не сомневаюсь, но мой способ менее болезненный.

— Пойдём в наш класс.

Быстренько добравшись до тренировочного класса рядом с гостиной, Гермиона очистила первую попавшуюся парту от пыли и водрузила на неё свою ношу.

— У меня пренеприятное известие.

— К нам едет ревизор?

— Я рада, что ты читал русскую классику, но наши дела действительно могут оказаться невероятно плохи.

— Рассказывай.

Гермиона открыла книгу и быстро нашла нужную страницу. На ней был изображён василиск. И куча текста про него.

— Сопоставив факты, мнения, доводы и свои собственные размышления, я пришла к выводу, что по замку ползает гигантский василиск!

Мне стало интересно, каким образом девочка так быстро, даже неделя не прошла, смогла найти такую информацию.

— Продолжай.

— Смотри сам, — Гермиона пододвинула стул и села. — Если взять за истину, что нынешний «Наследник» и тот, который открывал Тайную комнату пятьдесят лет назад, является Наследником Слизерина, то от этого можно отталкиваться. Символ факультета — змея. Этот символ был введён самим основателем, Салазаром Слизерином. В Истории Хогвартса говорится, что он мог говорить со змеями на их языке, Парселтанге. Если допустить, что он, как и сказано в книгах, был гордым и тщеславным, а в книгах ни о каких «Ужасах Слизерина» не говорится…

— Каких ужасах?

— Ужас Слизерина. Так назвали нечто, что было спрятано в Тайной комнате и было выпущено в прошлый раз. Так вот. Дальше. Миссис Норрис окаменела.

— Я в курсе, и вообще, это я тебе сказал. Подслушано в гостиной.

— Это не так важно. Вот я и подумала, как можно потешить свою гордость и тщеславие, будь я Слизерином? Почему бы не вывести самую опасную змею в мире? Отличный вариант! И припрятать от остальных, а то грохнут, а самолюбие потешить можно и во время беседы с этой змеёй. Единственное, что немного выпадает из теории, это окаменение. Частичное. Миссис Норрис жива, но всё равно окаменела.

— Хм… как там василиск околдовывает жертв?

— Прямой взгляд глаза в глаза.

— А на полу была лужа…

— Точно! — хлопнула ладонью по парте Гермиона. — Она могла увидеть василиска в отражении! Хоть этому и нет доказательств, но вполне может быть, что непрямой взгляд в глаза василиска не убивает, но вынуждает впасть в такое вот состояние.

— Это… проблематично.

— Не то слово! Что делать-то? У василисков есть одна слабость — пение петуха, но заметь, Макс, кто-то вырезал петухов у Хагрида. Всех. Причём довольно давно. Он жаловался на это.

Да, наши посиделки в гостиной и привычка слушать действительно помогают узнавать невероятно много информации, не прилагая при этом никаких усилий. Наши совсем за конфиденциальностью не следят.

— Гермиона, — я заговорил серьёзно, — больше по одному не ходим. Вообще. А лучше вообще не ходить. Никуда.

— Вообще не ходить не вариант. А вот группой — вполне. Возможно, только возможно, что наследник не рискнёт нападать на несколько целей сразу — кто-то может уйти и доложить о ситуации. Держимся людных мест. И, на всякий случай, нужны зеркала.

— У меня есть парочка. У меня вообще много чего есть.

— Отлично. Ещё нужно доложить профессорам о догадках.

— Тогда Флитвику или Спраут.

— Почему не профессору МакГонагалл? — удивилась Гермиона.

— Я не доверяю директору, пусть он и великий светлый волшебник, но он от этого не перестал быть человеком со своими личными интересами. МакГонагалл – его преданный заместитель. Да и я что-то не заметил беспокойства о своём факультете со стороны нашего декана.

— Это, кстати, обидно очень. Вот смотришь и слушаешь, как заботятся профессор Флитвик и Спраут о своих, так даже и завидно делается.

— Так. Пойдём в гостиную, я дам тебе зеркальце.

====== Глава 6 ======

Комментарий к Глава 6 Э-э-э-Хэ-хе-хе!!!

За день до первого матча по квиддичу между командами Гриффиндора и Слизерина мы с Гермионой подошли к профессору Локхарту. Само собой, сразу после занятия по ЗоТИ.

— Профессор…

— А! Мои преданные фанаты! Чем-то могу помочь?

— Да, — кивнула Гермиона. — Нам очень нужна ваша помощь, пусть и в сущей мелочи.

Локхарт лучезарно улыбнулся и ждал продолжения.

— Понимаете, я бы очень хотела изучить свойства некоторых ядов. Прочитав «Прогулку с упырями», я была невероятно впечатлена тем, как ловко вы сцедили яд с помощью ситечка для чая. И вот, очень заинтересовалась медленнодействующими и прочими ядами.

— А, «Прогулка с упырями», — Локхарт улыбнулся. — Вам она понравилась?

— Очень.

— Я тоже был под впечатлением, — вставил я свои пять кнатов в диалог.

— Дело в том, — продолжила Гермиона, — что материалы по таким ядам находятся в запретной секции и их там великое множество…

— Можете не продолжать! Я вас прекрасно понял. Думаю, нужно поощрять такое стремление к знаниям среди юных умов. У вас уже есть бланки?

— Конечно!

Гермиона радостно кивнула и протянула два бланка — для себя и для меня. Локхарт взял их и, достав из стола большое павлинье перо, вывел заковыристую подпись на бланках.

— Помочь лучшим ученикам, да ещё и фанатам — мой долг.

Локхарт протянул нам подписанные бумаги и мы, поблагодарив профессора, быстро умчались в библиотеку — нужно засвидетельствовать бланки. Очередной месяц усиленного запоминания ожидает нас.

Как и в прошлый раз, мадам Пинс тщательно проверила бланки и отвела нас в Запретную Секцию. Инструкции библиотекарша читать не стала, ведь она была вполне довольна нами — ни одной ошибки в работе с книгами.

Нападения василиска на нас я не опасался, и тому есть одна, пусть и не подтверждённая, но теория. Если я правильно помню сказку о Поттере, то жертвами василиска были те, кто так или иначе досаждал нашему Герою. Словам Джинни о том, что она не помнит, что делала, будучи под влиянием дневника, я не верю. Но, даже если это так и девочка находилась полностью под влиянием дневника и действительно ничего не помнит, то Реддл пользовался информацией от седьмой Уизли, чтобы подставить Поттера. Те события действительно выглядели именно так.

Нападения василиска на нас я не боюсь по причине того, что никак не контактирую с парнем, а Гермиона не крутится возле него, вызывая порывы ревности рыжей. Само собой, я не думаю, что мы в полной безопасности. Есть вероятность того, что теория неверна, или мы можем просто встретиться с василиском случайно. По этой причине мы решили перемещаться преимущественно с кем-то ещё, даже если при этом попросту «падали» человеку «на хвост».

На следующий день, в конце первой недели ноября, состоялся матч по квиддичу. Мы с Гермионой вообще решили не покидать гостиной факультета. Это время можно потратить на домашние задания или систематизацию того, что уже запомнили из Запретной Секции. Никуда не ходить решили по простой причине — почти все ученики на квиддичном поле, и перемещаться по замку попросту не с кем.

Вот и сидели, занимались. Правда, решив осознать и разобраться в парочке теорий проклятий из запретной секции, мы столкнулись с фактором недостаточных базовых знаний. Не то чтобы совсем всё было непонятно, но давно уже усвоено важное правило магии — чтобы безопасно применять магию, нужно великолепно в ней разбираться. Чем сложнее заклинание, тем больше непредвиденных последствий может возникнуть при ошибках или недостаточном понимании процесса. Но мы не отчаивались. Знания Запретной Секции нам нужны на будущее, всё равно забыть их не сможем, а разобраться в деталях можем и позже, когда подтянем базу.

Тишину гостиной прервала толпа ввалившихся учеников. Они ликовали, поздравляли друг друга и в особенности — команду по квиддичу. Вот только Поттера среди них не было. Веселье лилось рекой, но на нас никто внимания даже не обратил — все уже давно привыкли, что нам на всё класть, вот и не лезли. Даже Рон не высказывал своего мнения относительно отсутствия у нас гриффиндорского духа и прочего. А мы сидели и наблюдали, периодически делая записи для конспектов и обсуждая разные заклинания.

Ближе к отбою, когда все уже успокоились, малышня начала расходиться по комнатам, а ребята постарше вытащили сливочное пиво, контрабанду близнецов Уизли, мелкий Колин Криви урвал приличного размеру ветку винограда и смылся из гостиной.

— Младшая Уизли ещё не вернулась, — шепотом заметил я, склонившись ближе к Гермионе.

— Я заметила. Ещё нет Поттера, двух ребят с четвёртого, трёх с шестого и двух с седьмого курсов.

— Герм, думаешь, это кто-то из них?

— Миссис Норрис не любили почти все, так что сказать сложно. Не думала, что скажу это, но нужно ждать развития событий и только потом строить гипотезы.

— Эй, малышня! — к нам подобрались близнецы. — А чего это вы не в постелях?

— Учимся, — одновременно ответили мы, смотря на близнецов, что стояли по бокам от дивана.

— Я не могу не заметить… — начал один.

— Что вы являетесь странным… — продолжил за него второй.

— И совершенно необъяснимым…

— Феноменом Гриффиндора.

— С чего бы? — ухмыльнулась Гермиона, вернувшись к записям на пергаменте. Осталось доделать самую малость.

— Вы единственные и первые в истории факультета…

— Кто не потерял ни одного балла за год.

— Так это же хорошо? — я посмотрел в глаза сначала одному, потом второму.

— Безусловно! — синхронно выдали они, встав в какую-то самодовольную позу.

— Но вы слишком скучные… — сказал левый, и оба одновременно скисли.

— В любом случае, — продолжил правый, — мы вынуждены вас поторопить и отправить по спальням. Если ни с того ни с сего явится МакКошка, то вам достанется, и нам достанется за то, что мы тут веселимся при вас.

— Портим молодёжь…

— Разлагаем подрастающих гениев…

— И прочая чушь…

— Но чушь штрафуемая.

— У меня сейчас от вашей манеры речи голова заболит, — упрекнула их Гермиона и поставила финальную точку в эссе.

Близнецы усмехнулись и направились к общей компании.

— Давайте, заканчивайте там и по комнатам.

— Не думала, что они проявят такую заботу.

— О своей шкуре, Герм. О своей шкуре.

— Ты видишь в людях только плохое.

— Не отрицаю. Я не люблю людей.

Гермиона на мои слова улыбнулась.

— Ты так сказал, словно люди — невкусный завтрак, но есть приходится.

— Откуда у тебя такие мысли в голове? Не заболела?

Гермиона устало вздохнула и потёрла лицо ладонями.

— Это всё Запретная Секция? Всякая чернуха в голову лезет?

— Не совсем, — она мотнула головой. — Я уже приноровилась отправлять беспокоящие знания в дальние уголки памяти. Просто нужно больше времени.

— Как знаешь, но смотри, мы ещё дети. Впечатлительные. Если будут сниться неприятные сны, то направимся к мадам Помфри за зельем «Сна без сновидений».

— Не-не-не, не надо к мадам Помфри, — притворно ужаснулась Гермиона.

— Герм, я серьёзно. Психическое здоровье — наше всё. Мы же уже выяснили, что ясный и быстрый ум — залог успешного колдовства.

Гермиона надулась, но кивнула.

— Хорошо. Если будут сниться такие сны или даже если не буду высыпаться, то сразу схожу…

— Сходим. Сходим вместе. Не забывай, тут по замку может ползать змея, убивающая взглядом.

— Хорошо. Спокойной ночи, Макс.

— И тебе.

Мы разошлись по комнатам, а наутро весь Хогвартс узнал, что под оцепенение попал наш мелкий папарацци — Колин Криви. Живой, испуганный, оцепеневший. Пока что всё в относительном порядке. Жестоко звучит, но тем не менее. Всё в порядке, ведь дети живы. Глянув в зеркальце и убедившись, что у меня не выросла борода с колокольчиками, я с чистой совестью лёг спать.

***

На следующий день пришли ингредиенты от Уизли. Да, я их заказал, как и в прошлом году, через близнецов. Почему бы и нет? Посредничество стоит гроши, точнее — пара сиклей. Этим же днём мы сварили комплекс зелий для восстановления опорно-двигательного аппарата и применили их по отработанной схеме — при помощи Конфу́ндуса. Очередная порция сильных болевых ощущений, гадостный привкус во рту от зелий, и можно опять тренироваться на износ. Но по утрам.

Мы с Гермионой вынудили нашего старосту, Перси Уизли, сопровождать нас в наш кабинет для самостоятельных занятий. Аргумент был простой — мы лучшие ученики факультета и курса, приносим кучу баллов. Будет плохо, если нас заколдуют и кубка школы будет не видать. Перси проникся и теперь со своим однокурсником провожает нас до нашего кабинета и потом забирает обратно. Пройтись тут недалеко, но рисковать не хочется. Я не думаю, что парни способны будут чем-то нам помочь в случае нападения василиска, нет. Я лишь надеюсь, что василиск не будет нападать на такую компанию, причём неважно, управляет ли им седьмая Уизли или Реддл, но такое нападение разрушит легенду — Уизли чистокровен, как и его товарищ, имя которого я не знаю.

Нам пришлось немного скорректировать график, и теперь сразу по окончании последнего занятия мы с Гермионой безвылазно сидели в нашем кабинете и отрабатывали заклинания, делали домашку и прочее, а физическая подготовка проходила рано утром. Перси помог разобраться с едой — познакомил с домовушкой Тимми, которая с радостью приносила нам в кабинет всяких вкусностей. А ещё эта домовушка делилась сплетнями, попутно забавляя своей манерой строить фразы, говорить о себе в третьем лице и в презабавнейшей манере изображать действующие лица из этих слухов.

С помощью домовушки было выяснено, что все без исключения домовики в курсе того, что по замку периодически перемещается «Страшный Ужас» — именно так они его называют. А ещё она поведала, что с появлением «Страшного Ужаса» из замка начали убегать пауки. Для домовушки это была очень радостная новость, но радость омрачалась причиной этой миграции. Очень сильно омрачалась.

— Всё сходится, — кивнула Гермиона.

Тимми принесла нам ужин, поведала историю о пауках и поспешила заняться другими важными делами, с хлопком исчезнув.

— Что именно?

Мы сидели за одной партой и с неким сомнением смотрели на огромное количество разной снеди. Как и в прошлом году из-за зелий повысился аппетит, а домовики и рады кормить нас. Мне всё-таки кажется, что эти маленькие существа лелеют надежду. Надежду на то, что мы лопнем от переедания и они всё-таки урвут себе свой кусочек «молодых сильных волшебников».

— А ты сам как думаешь?

— Мне просто интересны твои выводы, — улыбнулся я девочке. — Но могу поделиться своими. В магическом мире так сложилось, что пауки боятся змей. Они или пытаются их убить, или бегут. В нашем случае — последнее. Раз они бегут, то чувствуют очень сильную змею. Теперь уже нет сомнений, что это василиск.

— Именно. А оцепенение вместо смерти, я полагаю, из-за непрямого взгляда. Колин оцепенел, держа в руках фотоаппарат. Если верить Гарри, то он смотрел в видоискатель. Но, это странно…

Гермиона задумчиво тыкала вилкой в кусочки картошки, безучастно поднося их ко рту, быстро прожевывая.

— Что именно.

— Плакса Миртл.

— А, ты имеешь в виду призрак той девочки?

— Да. Именно она погибла пятьдесят лет назад. В туалете. Ты заметил, что она носит очки?

— Я её даже не видел.

— Хм. Неважно, она носит очки. И умерла. Нужно будет её расспросить.

— Давай не сегодня?

— Само собой! Уже поздно.

— А по поводу фотоаппарата… Ты знаешь, у Колина же фотик с зеркальным видоискателем, а не телескопическим. Тут тоже вполне уместна теория.

После этой беседы мы просто ужинали. Покончив с едой, Гермиона позвала Тимми и попросила её убрать посуду. Домовушка щёлкнула пальцами и исчезла вместе с посудой.

— Я тут подумал. Большая часть относительно безопасных атакующих заклинаний и проклятий начинаются с движения палочки вниз. Ещё я заметил, что маги не особо реагируют на палочку, если она не направлена на них.

— Допустим.

— Тебе как проще колдовать? Где держать палочку?

— В идеале — видеть направление палочки и мишень на одной линии.

Гермиона вынула палочку и вытянула руку с ней, указав в стену.

— А если поближе к лицу?

Гермиона глянула на меня с вопросом, но просто кивнула и согнула руку в локте, поднеся кисть ближе к лицу. При этом она на пробу делала разные движения.

— Хм. А так кисть даже лучше слушается. И движения несколько точнее, можно уменьшить их амплитуду, ускорить произнесение заклинания.

— Вот. А теперь развернись другим боком к предполагаемой цели. Да нет… Правое плечо назад, левое вперёд. Во…

Я довольно кивнул. Просто, когда я думал о том, как колдует Гермиона, как любит уворачиваться и сливать всё в плавные связки движений, переводя одни в другие, я вспомнил одну из самых харизматичных злодеек кинематографа из моего прошлого мира. Беллатрикс Лестрейндж. Её манера расслабленно себя вести, держать палочку у лица и молниеносно начинать атаку именно из такой позиции. Плюс, в такой позе руки ближе к телу, что позволяет быстрее двигаться, уклоняться, поворачивать корпус. А то, что я видел у других, расставленные в сторону вытянутые руки, напряженные позы, всё это снижает мобильность. Да и это может получиться глупой, но шалостью.

— Смотри. Попробуй двигаться расслабленно, как на прогулке, и держать палочку как-нибудь так.

Я встал и спародировал Беллу, пройдясь по кабинету. Истеричный хохот Гермионы дал понять, что получилось так себе. Или же наоборот — слишком хорошо.

— Ха-ха-ха!.. Ой… Не могу…

Я сам улыбнулся и, словно смутившись, почесал пятернёй свой блондинистый затылок, смотря на заливающуюся смехом Гермиону. Через пару минут она отошла от увиденного и, утерев несуществующую слезу, решила попробовать. Почти час она перемещалась так по кабинету, то постукивая палочкой по подбородку, то по скуле. Изображала то задумчивость, то радость, то грусть, порой внезапно срываясь в какой-нибудь витиеватый книксен, очень опасно размахивая палочкой, словно мушкетёр — шляпой. Не забывала она во время такого дурачества и резко начинать колдовать палочкой у самого лица, моментально отправляя какое-нибудь заклинание в стену. Это выглядело довольно эффективно.

— Волшебники редко ждут нападения от расслабленного противника. Ну, кроме случаев, когда ничего кроме нападения случиться не может. А ещё, если противник ожидает нападения и готовится защититься, то такое поведение будет его нервировать и возможно, спровоцирует на атаку. А тут уже преимущество может оказаться на твоей стороне.

— А ты как будешь? — спросила Гермиона и буквально через секунду снова засмеялась, наверняка вспомнив мою походку.

— Нет, не так, как ты подумала. Мне удобнее от тела.

Я встал, взял палочку в руку и словно строгий преподаватель, начал постукивать ей о ладонь другой руки, подняв на уровень живота.

— Мне проще целиться навскидку. Даже проще, чем держа палочку на линии взгляда.

Я хлёстким движением навёл палочку на Гермиону и тут же повёл движение вниз, отправляя в неё Сту́пефай. Гермиона резко, но плавно отступила, пропуская голубой сгусток мимо головы, и тут же ответила таким же, практически у самого своего лица направляя на меня палочку. За пару секунд организовалась коротенькая дуэль с переброской заклинаний.

— Ну как? — спросил я задумчивую девочку, когда мы прекратили наводить по классу хаос.

— Не совсем, что надо. Нужно отработать, найти что-то своё. Но вот то, что ты предложил — уже близко.

— Отлично. Смотри, ещё фокус покажу.

Я наколдовал Проте́го Тота́лус. Вокруг меня появилась прозрачная сфера. Пока что мне нужно довольно сильно на нём концентрироваться, при этом используя палочку. Направлять через неё магию. Резкое движение легко собьёт концентрацию. Я сложил пальцы левой руки в «пистолет» и провёл ими по палочке. Подпитка заклинания перешла с палочки на пальцы, но щит поплыл и немного ослаб.

— Ого! — восхитилась Гермиона, когда я свободно двигал палочкой, крутил между пальцев, при этом заклинание оставалось на месте.

— Ага, — улыбнулся в ответ. — Вот только нужно много тренироваться. Палочка помогает направлять магию, а без неё она с трудом «тянется» из тела. Да и рассеивается сильно, я это чётко ощущаю.

Тут же я взмахнул палочкой и создал простой Лю́мос. Проблема Проте́го Тота́лус в том, что оно создаёт двусторонний щит, из-под которого нельзя атаковать.

— Но это не больше, чем трюк. Без тренировок, — заметила Гермиона и попыталась его повторить. Щит распался почти сразу. Мне явно помогли ещё дошкольные тренировки и упражнения с гемомантией.

— Согласен. Этому можно уделять некоторое время, но немного.

— Его и так в обрез.

Так мы и тренировались. Гермиона искала свой стиль колдовства, и её лёгкость на подъём и не ярко выраженный авантюризм, что был запрятан за лицом строгой и правильной девочки, не мог не сказаться на этом самом стиле. Выглядело это довольно буднично и обыденно. Гермиона могла общаться, улыбаться, немного кривляться, при этом то постукивая себя палочкой по плечу, то, словно задумчиво, поднося её ко рту, то, как я, держа на уровне живота. Это выглядело настолько естественно, что перестаёшь обращать на палочку внимание. Краткий миг, и ты уже летишь в стену и не понимаешь: «Как, откуда, почему?». Да, пару раз она меня подловила на невнимательности, и даже моя сверхчеловеческая, смею надеяться, скорость мне никак не помогла.

Время шло, летели дни, уже выпал внезапный первый снег, стоило только лечь спать. Вот ещё вчера земля вокруг была мрачной и унылой, гладь Чёрного Озера оправдывала своё название, превратившись в мрачный водоём, а вот ты проснулся на следующий день, и всё вокруг покрыто снегом, словно после снегопада. Возможно, этот снегопад и был. Ночью.

МакГонагалл собирала заявления учеников, желающих остаться в замке на Рождество. Желающих уехать оказалось больше, чем в прошлом году, и со всего факультета наш декан собрала лишь несколько заявлений. Моё и Гермионы были среди них.

Иногда меня распирало любопытство — как дела у Золотого Дуэта в отсутствии Гермионы в их компании, но здраво поразмыслив, я решил, что знать ничего не хочу и лезть к ним тоже. Парни бегают, суетятся, кого-то расспрашивают, что-то ищут, ссорятся с Малфоем, за что им отдельное спасибо. После того случая Драко ко мне особо не лез, но поглядывал зло и обиженно. Ну да и ладан с ним.

Спустя ещё неделю, как всегда, после утренней тренировки и душа, мы с Гермионой спустились в Большой Зал на завтрак и обнаружили занимательное объявление, вокруг которого толпились ученики. Дуэльный клуб.

— О, и заучки заинтересовались, — высказался Рон под смешки остальных. — Это дуэльный клуб, Макс. Что вам там делать? Книжками перекидываться?

Ни я, ни Гермиона на этот пасс не отреагировали, а Гарри потянул друга в сторону. Ребята вокруг обсуждали идею клуба, строили предположения и догадки.

— Хочешь проявить себя? — спросил я Гермиону за завтраком.

— Не знаю. Посмотрим.

Вот только по глазам я вижу, что хочет. Лучшая ученица, это конечно, здорово, но было бы неплохо ещё и навык показать. В ней есть дерзание!

В восемь часов вечера мы отправились в Большой Зал в сопровождении Перси. Наш бессменный провожатый так проникся нашей безопасностью, что крайне настойчиво просил нас оповещать его, если нужно будет сменить дислокацию. Ну да, баллов-то мы действительно приносим ой как немало.

Большой Зал выглядел совсем другим и неуловимо тем же. Иллюзия на потолке сейчас показывала лишь непроглядный мрак, под потолком горели заколдованные свечи. Обеденные столы пропали, а вместо них стоял большой дуэльный подиум, а вдоль стен — помосты, на которых можно было разместиться ученикам. А размещаться было кому — казалось, что в Зале собрался практически весь Хогвартс. Лица напряжены и взволнованы, в руках волшебные палочки. Все с энтузиазмом перешёптывались. Мы пробрались через толпу поближе к дуэльному подиуму.

— Как думаешь, — спросила Гермиона, чуть потянувшись в мою сторону. — Кто будет вести занятия? Искренне надеюсь, что профессор Флитвик. Он ведь пятикратный чемпион дуэлинга.

— Вероятность крайне мала.

— Почему?

— Мог бы, уже давно бы вёл. А так на нём факультет и курирование хора.

— В Хогвартсе есть хор? — Не сдержала Гермиона удивления.

— Сам в шоке.

— Но было бы з… А, всё. Расходимся.

Гермиона мотнула головой в сторону лесенки на подиум, по которой поднимался незабвенный Локхарт. Как всегда неприлично хорош, хотя вот в этом бежевом камзоле с богатой вышивкой у него отчётливо виднелось небольшое пузико. Хе-хе.

— Подойдите поближе! Ещё! Всем меня видно? Всем меня слышно? Прекрасно! — вещал Локхарт, сверкая улыбкой. — Профессор Дамблдор одобрил моё предложение создать в школе Дуэльный клуб. Посещая клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Читайте об этом в моих книгах. Ассистировать мне будет профессор Снейп.

С этими его словами на другую сторону подиума поднялся Снейп в немного непривычной одежде. Хотя… На самом деле на нём просто не было мантии, вот и казалось некое пальто из тонкой ткани несколько необычным. Или это очень удлинённое подобие пиджака? Эх, не разбираюсь.

— Он немного разбирается в дуэлях, — продолжил говорить Локхарт, не обращая внимания на еле скрываемое неприязненное отношение как Снейпа, так и слизеринцев. Полагаю, они имели куда лучшее представление о возможностях зельевара.

— Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целостности и сохранности.

— Вот было бы здорово, если бы они прикончили друг дружку! — довольно громко заговорил Рон. Достаточно громко, чтобы его могли услышать практически все, и это несмотря на тихий шум переговоров учеников.

Дуэлянты разошлись в стороны, хоть и не далеко — и без этого стояли почти на нужном расстоянии. Повернулись друг к другу. Снейп изобразил минимально допустимый поклон, отсалютовав палочкой у своего лица. Локхарт же всячески кривлялся и размахивал руками, вызывая лишь усмешку Снейпа. Вот же… Умеет зельевар нагонять ужаса на впечатлительных — уже все ученики в своих мыслях хоронят Локхарта. Ну, то, что от него останется.

Решив, что достаточно паясничать, Локхарт встал в позу, словно заправский фехтовальщик со шпагой. Примерно также держал себя и Снейп, только куда более… Лаконично. Именно такое слово приходило на ум.

— Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции, — объяснял Локхарт притихшему залу. — На счёт «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет.

— Раз, два, три…

Палочки взметнулись, но я заметил, что Локхарт даже не пытается колдовать, а вот Снейп…

— Экспелиа́рмус!

Избыточно яркая вспышка очень быстрого луча заклинания, Локхарта отбросило к стене, и он съехал по ней, распластавшись на подмостках. Слизеринцы, как и многие другие парни не сдержали ехидного смешка. Да даже Гермиона удручённо покачивала головой, прикрыв лицо рукой.

— Он жив? — зашептал кто-то из девочек.

— Да хоть бы и нет! — одновременно ответили ей Гарри с Роном.

Наконец Локхарт оторвал голову от пола. Выглядел он взлохмаченным и подозрительно счастливым.

— Отличный посыл! — сказал он, бодро вставая и отряхивая одежду. — Профессор Снейп применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия. Благодарю вас, мисс Браун! Без палочки я как без рук. Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но ученикам очень полезно увидеть…

Лицо Снейпа стало мрачнее тучи, и Локхарт поспешил добавить:

— На этом показательная часть окончена. Перейдём непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне.

Пока преподаватели быстро указывали, кому против кого вставать, мы с Гермионой заняли позиции друг против друга.

— Классическая стойка, — сказал я, и мы оба скопировали стойку Снейпа. Ну, она действительно выглядела классической.

— Сла́гулус Эру́кто, — скучающим тоном Гермиона отправила в меня зеленоватый лучик проклятья, от которого я попросту увернулся.

— Бу-э… — послышалось позади, а обернувшись, я увидел какого-то хаффлпаффца, без особого энтузиазма изрыгающего из себя слизней.

— Упс. Прости, — повинился я. Рядом с ним был кто-то из курсов постарше и, понимающе кивнув, направил палочку на парня, произнося «Фини́та». Парня отпустило.

— Не отвлекайся, Макс, — напомнила о себе Гермиона, отправляя в меня Тарантале́гру. Это проклятие я без проблем принял на Проте́го.

Дальше мы в довольно быстром темпе, но по очереди кидали друг в друга простенькие заклинания и проклятия, отражая их по сторонам Проте́го Рефле́кто. Это привносило свою долю хаоса, и если ребята постарше ещё как-то справлялись, то сверстники, да и третьекурсники, обязательно попадали под них, то отлетая, то смеясь, то пускаясь в пляс.

— Прекратить! Сейчас же прекратить! — всё громче и громче надрывался Локхарт, пока не раздался чёткий и ясный голос Снейпа.

— Фини́та Инканта́тем!

Голос Снейпа послужил этаким стоп-краном всеобщему безумию. Ребята прекратили свои хаотичные перебрасывания заклинаниями. Хаос. Взлохмаченные, потрёпанные, огорчённые или наоборот радостные — ученики пребывали в самом разном состоянии, но вид большинства был далёк от подобающего. Локхарт бегал вокруг, помогая в силу своих скромных возможностей и пытаясь хоть как-то ликвидировать последствия этого хаоса.

— Пожалуй, лучше начать с защиты, — посетила нашего преподавателя по ЗоТИ светлая мысль. — Приглашаю двух добровольцев.

Гермиона тут же сделала шаг вперёд. Авантюристка. В себя поверила? Но Локхарт её не заметил.

— Лонгботтом, Финч-Флетчли, не хотите попробовать?

— Неудачная мысль, профессор Локхарт, — подошёл Снейп. — Лонгботтом способен самым простым заклинанием натворить таких бед, что останки Финч-Флетчли придётся нести в больничное крыло в спичечном коробке.

— Я бы предложил Малфоя и Поттера, — усмехнулся Снейп. Я же глянул на негодующую Гермиону. Девочка явно что-то для себя решила, улыбнулась и отправилась наперерез Поттеру, ловко задвинув его себе за спину.

— Вы с ним и так всё время кусаетесь, — пояснила она Поттеру с улыбкой, поднимаясь на подиум.

— Мисс Грейнджер? — Снейп не видел всей этой суеты, но рано или поздно должен был обернуться. — Кажется, вы всё ещё Грейнджер, а не Поттер, а вызывал я именно Поттера.

— Разве это принципиально? Ведь мы тут чтобы учиться… — с улыбкой Гермиона пожала плечами, а в зале понимающе захихикали, мол: «Это же Грейнджер. Учёба… Грейнджер… Книги…»

— Как вам будет угодно, мисс Грейнджер, — процедил недовольно Снейп, но препятствовать не стал.

Драко как-то растерялся от такого расклада, но на помост уже вышел. Он с вопросом смотрел на Снейпа, на Локхарта, да и вообще на остальных, в основном своих. Похоже, акция «Побей Потти» готовилась заранее. Гермиона же, похоже, решила проверить себя. Одно дело — использовать свои трюки и наработки против надёжного товарища, а другое — непредсказуемого оппонента.

Снейп кивнул Малфою и подошёл к нему, что-то тихо рассказывая. Локхарт же подошёл к Гермионе и тоже попытался что-то показать, но выронил палочку. Гермиона же всё это время ждала в какой-то вольготной позе, уперев левую руку в бок, а палочкой в правой руке постукивала по плечу. При этом она смотрела на Малфоя и как-то коварно улыбалась. Я же мысленно покатывался со смеху. Почему? Не знаю, но мне это казалось довольно забавным. В безопасности Гермионы я ничуть не сомневался.

Наконец-то все приготовления кончились, Драко с Гермионой разошлись в стороны. Малфой, с лицом, полным презрения, отсалютовал палочкой. Гермиона сделала то же самое, но куда более расслабленно.

— Три… — начал отсчёт Локхарт, — Два…

— Эве́рте Ста́тум! — выкрикнул Малфой раньше времени, отправляя в Гермиону жиденький лучик заклинания. Но та как стояла в расслабленной позе, постукивая палочкой по плечу и улыбаясь, так и продолжала стоять, лишь слегка сместилась в сторону. Лучик пролетел мимо.

— Ой-ой, — улыбнулась она ещё шире. — Не рано ли у тебя слух стал портиться?

Малфой покраснел лицом.

— Риктумсе́мпра! Сла́гулус Эру́кто! Сту́пефай! — Малфой начал довольно медленно, неуверенно и зло поливать Гермиону простенькими заклинаниями, но та даже щит не ставила, просто немного смещалась с линии полёта заклинаний.

— Серпенсо́ртия! — выкрикнул Малфой, но ещё на середине, похоже, до Гермионы дошло, что должно произойти. Мы это заклинание изучали. Довольно сложное.

— И́ктус! — резко, но всё с той же улыбкой и почти не меняя позы, лишь направив палочку на Малфоя, Гермиона создала заклинание наподобие воздушного кулака. Медузообразный сгусток с огромной скоростью отправился в Малфоя. Змея ещё только сорвалась с кончика его палочки, как её снесло Иктусом, отправляя обратно в создателя. Ну и самого Малфоя снесло. В полёте он судорожным испуганным движением руки отбросил ещё ничего не понимающую змею, и та грохнулась на подиум между Гермионой и Малфоем.

— А-ца-ца… — укорила Гермиона пятящегося Драко, на лице которого отчётливо виднелся страх. — Очковая кобра в учебной дуэли? Дракусик выучил сложное заклинаньице…

Она говорила таким тоном, словно тетешкала маленького ребёнка. У Снейпа задёргались аж две брови, и это вынудило меня ещё больше мысленно покатываться со смеху. А Гермионе хоть бы что — всё также расслабленно и даже в некоторой степени надменно постукивала палочкой по плечу. Кажется, я выпустил джинна из бутылки. Интересно, что из этого получится?

Пока я размышлял о странных перипетиях жизни, змея очухалась, испугалась толпы и, само собой, встала в угрожающую позу, норовя покусать любого, кто рискнёт к ней приблизиться. Только сейчас до учеников дошла опасность сложившейся ситуации, и те, кто стоял поближе, в ужасе отпрянули от змеи. И правильно.

— Стойте смирно, Грейнджер, — серьёзно произнёс Снейп. — Сейчас я её уберу.

И он бы действительно убрал, но вперёд вырвался Локхарт. Он уже вновь сиял, как начищенный галлеон.

— Нет уж, позвольте, я! Вола́те Аске́ндэре!

В змею со свистом отправился лучик заклинания, но лишь подбросил её и озлобил сильнее. Тут не мог не выделиться Поттер, хотя что Снейп, что Гермиона уже готовы были уничтожить змейку. Парень зашипел, отвлекая змею от рассматривания Финч-Флетчли в качестве еды. Змея мгновенно отреагировала на шипения Поттера и глянула на него.

Пока все находились в тотальном замешательстве, даже Гермиона вдруг начала рассматривать Поттера как любопытный экземпляр, Снейп отошёл от удивления.

— Випе́ра Эване́ско.

Лучик заклинания сорвался с палочки профессора и угодил прямиком в змею, что в судорогах начала быстро сгорать, как фитиль, исчезая.

Ученики ожили, зашептались, смотрели на Поттера с удивлением и осуждением. Рон схватил друга за рукав мантии и потащил прочь из большого зала, а ученики лишь расступались, пропуская парня мимо себя.

— Продолжим? — с энтузиазмом проговорил Локхарт, но оглядев всё ещё немного шокированных и понурых учеников, даже в его светлую голову смогла пробраться мысль, что теперь не до дуэлей.

— Думаю, на сегодня достаточно, — лаконично подвёл итог Снейп. На этом все начали расходиться.

Гермиона спустилась с подиума и подошла ко мне. Только сейчас, вблизи, я смог рассмотреть её слегка подрагивающие пальцы.

— Волнуешься, или недостаточно сражалась?

— И то и то… — ответила она, убирая палочку. — Нужно срочно поговорить.

И я догадываюсь о чём.

Перси перехватил нас буквально на выходе из Большого Зала и вместе мы дошли до нашего класса.

— Вернусь за вами через час. Скоро отбой, — обозначил староста свою позицию, поправил колпак на голове и удалился.

— Итак, — Гермиона села за парту и с важным видом начала вещать. — Сегодня мы узнали несколько важных вещей. Малфой знает несколько заклинаний, и Серпенсортия из них самое-самое. По его мнению.

— Есть, — с притворным обожанием уставился я на девочку. Попутно я достал из сумки тетрадку и ручку, начав делать короткие записи.

— Паяц, — улыбнулась Гермиона, но тут же посерьёзнела. — Поттер змееуст.

— Есть.

— Нет, серьёзно.

— Я понимаю, что «серьёзно». Ты же не думаешь, что он является родственником Слизерину?

— Вероятность этого мала настолько, что… Что даже не знаю. Слизерин жил тысячу лет назад.

— Это неважно. К нему в Англии имел отношение лишь один род — Гонты. Это известный факт и указывается в некоторых исторических книгах. Старых.

— Да, помню что-то такое…

— Вот. Насколько мне известно, Поттеры никогда не пересекались с Гонтами. Но точной информации нет, да и не пишут о таком. Даже если в Поттере и есть хотя бы капля родства со Слизерином, то она абсурдно мала.

Пальцы рук Гермионы всё ещё подрагивали.

— Нет, — она резко встала из-за стола, беря в руку палочку. — Нужно ещё колдовать!

Около тридцати минут мы потратили на безостановочную дуэль и только потом попросили Тимми принести немного сока.

— Скоро Рождество.

— Точно! — я с трудом удержался, чтобы не стукнуть себя ладонью по лбу. — Мне нужно будет уехать на Рождество.

— Тогда и я поеду. Почти все разъедутся, а одной оставаться здесь будет крайне небезопасно.

— Верно.

Потратив оставшееся до отбоя время на домашние задания, мы и не заметили, как пришла пора идти в гостиную — за нами пришёл Перси. А в гостиной… Никто не поздравлял Гермиону с шикарно, для второкурсника, проведённой дуэлью — только лишь разговоры о Гарри, о парселтанге, о вероятности того, что он наследник. Ну, ещё парочка человек поглядывала на нас, когда мы заняли своё место на диванчике в тёмном углу.

На следующий день я быстренько оформил заявку на возвращение домой к Рождеству, а буквально в середине дня весь Хогвартс охватила ещё большая паника, чем раньше — подверглись атаке Джастин Финч-Флетчли и Почти-безголовый Ник. Для меня оставшееся до праздника время прошло в учёбе и тренировках, а для остальных — в страхе и оглядывании назад. Все билеты на Хогвартс-Экспресс были скуплены, распределены, и прочим образом заполучены в руки испуганных учеников. Ожидалось бегство.

***

Заснеженный перрон Хогсмида буквально ломился от количества учеников, пожелавших покинуть Хогвартс на Рождество в этом году. Это логично и предсказуемо. В купе я ехал вместе с Гермионой, и в собеседники к нам пытались навязаться Лаванда Браун и одна из Патил. Козёл я, что даже имя девушки запомнить не могу, но мне порой кажется, что они меняются местами по настроению. Попытка как-то с нами заговорить, выудить какие-то слухи, информацию о том, где так ловко Гермиона насобачилась в магии, или ещё произвести какие социальные «активности», натолкнулись на абсолютно искреннее отсутствие интереса со стороны Гермионы и мою мягкую улыбку, мол: «Говори-говори». Нового они всё равно ничего не рассказали, видать, тут работает бартерный принцип — ты мне слух, я тебе слух. В общем, ушли они ни с чем, а мы продолжили чтение книг. Гермиона углубилась аж в два разных бестиария, а я нашёл для себя занятной нумерологию за старшие курсы. Хорошо, что удалось договориться с мадам Пинс о выносе книг — эти были во множестве экземпляров. В обычной библиотеке.

— Тебе теперь нужно смотреть в оба, — начал я разговор, как бы ни о чём.

— Я знаю.

— Ты довольно ярко проявила себя тогда, победив Малфоя.

— Я знаю.

— Можно было и не так сильно выпендриваться. Ну, притвориться хоть, что тяжело тебе.

— Что ты хочешь услышать? — она посмотрела на меня нейтральным взглядом.

— Что ты обещаешь быть осторожней.

— Дома на каникулах? — улыбнулась девочка.

— Везде.

— Ты это по разу в день говоришь с того раза. И мы везде ходим вместе.

— И продолжу говорить. От горделивых и тщеславных детишек можно ожидать чего угодно.

— Хорошо. Я буду предельно внимательна, — закатила глаза к потолку Гермиона и вернулась к чтению.

— Вот и отлично.

В Лондоне девочку уже встречали родители, с которыми и я поздоровался, пожелав счастливых праздников. Появился и Джон на своей БМВ, присоединился к поздравлениям, и все мы разъехались по разным направлениям.

— Ты ведь не просто так приехал? — спросил меня Джон, когда мы отъехали от вокзала.

— Да. Отвези меня сюда, — с заднего сиденья я передал ему листочек с адресом. — Если всё сложится хорошо, то большую часть каникул я проведу там.

— А если плохо? — нахмурился он, беря листок и глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Не знаю. Домой приду, что ещё-то может быть?

— Вещи с собой возьмёшь?

— Только сумку.

— Эх… А мы давно не праздновали Рождество.

— На праздник-то в любом случае приду.

На эти слова Джон радостно улыбнулся, а я заметил, что у него начала проглядывать седина. Да, старость не радость.

— Что нового в школе?

— О, ты не представляешь.

Вкратце я обрисовал ситуацию, рассказал о Локхарте, о его книгах, разгильдяйстве и непрофессионализме, сильно приуменьшил опасность василиска, да и так, по мелочи. Через полчаса мы добрались до нужного адреса.

— Ну, если что, то возможно, уже сегодня буду. В любом случае, присылайте Пирата часа через три.

— Хорошо. Будь осторожен.

Я вышел из машины, поудобнее укутался в зимнее пальто, подтянул шарф, шапку, накинул сумку на плечо и начал осматриваться. Джон уже отъехал, а я всё смотрел на одинаковые окна с белыми рамами в стенах красного кирпича. Одиннадцатый номер есть, тринадцатый есть, а вот двенадцатого нет. Что делать?

— Кричер.

Ничего. Посмотрел по сторонам. Людей минимум, ночь, даже фонари вокруг какие-то мрачные.

— Негодный Кричер! — громче сказал я. — Круциатуса давно не пробовал?

Тишина. Внезапно для самого себя я понял, что теряю терпение, вместе с глупыми надеждами.

— Что нужно волшебнику… — раздался голос рядом, но никто не появился. Скрипучий старый голос.

— Мне нужно в дом древнейшей и благороднейшей семьи Блэк.

— Какое отношение имеет молодой волшебник к…

— Ты слепой? — я повернул голову в сторону звука.

Несколько секунд ничего не происходило.

— Старый Кричер проводит молодого волшебника в дом…

Сразу после этого меня за руку кто-то взял, мир на миг перевернулся, и вот я уже стою в тёмном мрачном коридоре. Не менее мрачные и тёмные обои с вензелями выцвели, покрылись пылью и отошли от стен в некоторых местах. Магические светильники под потолком на стенах были мутные и в следах от паутины. По бокам от меня стояли полки для обуви, вешалки для одежды, а чуть поодаль — странной формы подставка для зонтов.

— Кого ты там привёл, негодный домовик! — раздался резкий женский крик откуда-то из глубины дома.

— Так вот он, какой ты, дом на Гриммо 12…

====== Глава 7 ======

Комментарий к Глава 7 Коротенькая глава. Так, чтобы не теряли связь с фиком.

Моя история, моё АУ, моё видение <- Это для особо буйных ))

Там, короче, ошибки в диалогах. По смыслу они идут “на вы” почти до конца, но я несколько раз писал “ты”. Мне лень исправлять. ПОтом, как-нибудь.

Кричер, старый сгорбленный домовик с повисшими ушами и не уступающим им крючковатым к низу носом, скромно, но настойчиво подталкивал меня вперёд по коридору, сетуя на несообразительных магов. Но меня это не волновало. Странное приятное чувство практически незаметно растекалось по всему телу, и я медленно шёл вперёд, проводя кончиками пальцев по чуть шершавой поверхности старых обоев, оставляя следы на тонком старом слое пыли, капитально въевшейся в текстуру.

Забавно, но раньше мне не доводилось ощущать чего-то подобного, и как описать эти ощущения, мне никак не приходило в голову. Попросту нет таких слов. Словно ты вдруг понёсся вниз на качели. Совсем не такое яркое, но захватывающее. Сразу вспомнилась Нарцисса. Почему? Кажется, что-то подобное я ощущал, когда она нянчила меня… Как жаль, что воспоминаний того времени у меня даже на пару минут не наберётся…

— …поразительное отсутствие воспитания, — распалялся портрет статной брюнетки с собранными на затылке волосами. Высокомерный, с толикой визгливых ноток, именно он вывел меня из созерцательного состояния.

— О, какая честь! — продолжила распаляться дама на портрете. — Вы соизволили обратить на меня внимание, молодой человек? Неужели в роду Малфоев решили наплевать на воспитание?! Какой позор!

Дама на портрете всплеснула руками в явно притворном ужасе.

— По воле Люциуса я не имею отношения к роду Малфой.

Дама на портрете буквально подавилась готовящейся фразочкой, совершенно не аристократично уставившись на меня широко раскрытыми в удивлении глазами.

— Что за чушь, прошу прощения, вы говорите, молодой человек?

Несмотря на возмущённый тон вопроса, я не спешил отвечать — меня куда больше беспокоило то странное чувство. Прислушавшись к себе ещё немного, я наконец смог подобрать наиболее подходящее сравнение — словно дом неощутимо мелко вибрирует, а вибрация эта находит отклик и резонанс во мне.

— Молодой человек? Я задала вопрос!

Тщательно скрываемое от самого себя напряжение, осознал которое я лишь сейчас, наконец прорвалось, стоило только дать слабину и прочувствовать это странное ощущение от дома. Напряжение от проведённого ритуала, отлучения от семьи, от потери похожего чувства в детстве… Эта вечная непонятная магия, заклинания… Подсознательное ожидание неприятностей, атаки, смерти в конце-то концов! Этот проклятый Люциус, маячащий на горизонте, отчего я даже изучаю лишь боёвку, только краем глаза запомнив и отработав немного бытовых и прочих чар… Всё это, как оказалось, довольно долго копилось, а поделиться не с кем. А сейчас вот портрет незнакомой мне женщины в красивом чёрном платье… в таком родном доме… просто взял и спросил.

Из меня словно воздух выпустили, и попросту сев на появившийся за спиной стул, расстегнув пальто и ослабив шарф, я потихоньку начал рассказывать свою историю в этом мире. Почему? Да потому что я попросту не знаю, что делать, как поступить?! Куда ни кинь, всюду клин, и даже простое решение «Грохни Люциуса» является крайне трудновыполнимым, а последствия — неизвестными.

Конечно же, я не рассказывал некоторые нюансы, знать о которых не положено вообще никому. Такие нюансы, как Оружие Духа или гемомантия, перерождение и прочее.

Выговорившись, я продолжал сидеть на стуле напротив портрета статной дамы, а на душе было легко и спокойно. Выговорился. Отпустило. Действительно отпустило и стало несколько легче.

— И что ты хочешь, придя сюда? — спросила дама.

— Я… Как к вам обращаться?

— Поразительно своевременный вопрос, — ухмыльнулась она, но ругаться не стала. — Вальбурга Блэк.

— Максимилиан Найт.

— Я повторю вопрос. Что. Ты. Хочешь?

— Не знаю, — выдохнул я. — А вы мне верите?

— Не очень, — почти незаметно скривилась Вальбурга. — Если то, о чём ты говорил, является правдой, то ты должен был умереть ещё до одиннадцати.

— А? — с непониманием уставился я на портрет. — То есть как?

— Выжигание Наследия — ритуал далеко не светлый… — на этом слове она скривилась ещё больше. — После такого не выживают, тем более сквибы.

— Так, может, я и не был сквибом?

— Не мелите чушь, молодой человек! — строго прикрикнула Вальбурга с портрета, да так, что чего-то ожидавший всё это время Кричер подпрыгнул на месте, благоговейно глянув на хозяйку. — Даже я, далёкая от колдомедицины, знаю несколько заклинаний, с помощью которых можно проверить ребёнка. Сильно сомневаюсь, что колдомедики Малфоев знают меньше.

— А сам Малфой?

— Для вас, молодой человек, Лорд Малфой! — прикрикнула она. — Что за невоспитанность…

— Из него Лорд как из говна — палка… — не сдержался я.

— Что за выражения?! — воскликнула Вальбурга, сердито посверкивая глазами с портрета. — И даже будь так, это не вашего ума дело. Как вы, молодой человек, наверно догадались, что с того самого дня, проблемы Малфоев — проблемы Малфоев.

— Я понял. Так почему я должен был умереть?

— Очевидно же! Насильно лишиться половины магии, половины своей сути! Это приговор! Такой ритуал можно провести только с ребёнком, обрекая его на страшную и мучительную смерть.

— Тц… — непроизвольно сжал кулак и пару раз хрустнул костяшками пальцев. — А я вот выжил.

— И это странно… Возможно, что-то или кто-то повлиял на это? Кричер!!!

К портрету буквально подлетел старый домовик в своей поношенной и потрёпанной, давно уже не белой наволочке.

— Кричер здесь, почтеннейшая госпожа…

— Посмотри на этого молодого человека и скажи, что ты чувствуешь?

Кричер обернулся ко мне и внимательнейшим образом начал в меня всматриваться. Молчание длилось не меньше минуты, а потом он вновь обернулся к портрету Вальбурги.

— Очень похож на госпожу Нарциссу.

Об этом я и так знал, но могу поспорить, что Кричер имел в виду что-то иное.

— Насколько?! Отвечай!

Домовик потоптался на месте, виновато опустив голову.

— Очень-очень… Только немного другой. Совсем немного…

Видя недовольство на лице Вальбурги, Кричер ещё больше поник. Вальбурга же посмотрела на меня.

— А вы, молодой человек, что чувствуете в этом доме?

— Сложно сказать, — задумался я. — Что-то родное, как тогда, в младенчестве.

— Поразительно! — всплеснула руками Вальбурга. — И ведь волшебник, выжил, в Хогвартсе учится!

Изображенная на портрете волшебница засуетилась, ходя по полотну от края до края. Всё ходила и ходила, бурча себе что-то под нос.

— А мне-то что делать?

— А? — остановилась Вальбурга на портрете, взглянув на меня… По-новому, что ли. — А что вы хотите?

— Чтобы надо мною не маячила тень Малфоя, то и дело грозя убить.

— Так убейте его, — пожала плечами Вальбурга, погрузившись в размышления.

— Эм… — я даже не знал, что сказать. — Я ожидал чего-то более… Не такого радикального…

Вальбурга резко остановилась возле кресла на своём портрете, села и, найдя рукой на столике рядом мундштук с сигаретой, попросту закурила.

— И чего же? Вы, молодой человек, росли среди… Магглов?

— Да.

— О, дайте старой леди догадаться, — на лице её появилась не улыбка, но оскал почуявшего добычу хищника. — Вы думали, что придя сюда, я, или кто-то ещё с радостью распахнёт перед вами объятия, обучит… Как там магглокровки говорят? Родовой Магии обучит, забьёте пару девственниц на алтаре, что сразу за морозильным шкафом? Так, да? Ах да, ещё нужно обязательно сходить к зелёным коротышкам, пролить пару вёдер своей крови и узнать о себе много нового, навешать на себя пару титулов, родовых артефактов, колец и прочего, стать Лордом, и никто пальцем вас не тронет? Сколько же я в своё время наслушалась подобных бредней магглокровок…

Я сидел и слушал эту речь с открытым ртом.

— Судя по лицу, так вы и думали.

— Нет-нет… — замотал я головой.

— Ну или нечто похожее… — Вальбурга пару раз затянулась и, сбросив пепел, выпустила неаристократичные колечки дыма. — Ох, как же я люблю ломать эти безумные представления о мире. Начнём по порядку?

Устроившись на стуле поудобнее, я приготовился внимательно слушать. Это может оказаться интересным.

— Для начала, хочу вас расстроить, но никто вас тут не ждёт. Вас не нарекла именем мать, в младенчестве вы не были посвящены Роду и гобелену. Для Рода, несмотря на положительную реакцию дома, вас просто не существует. Это можно исправить, но нужно ли? Вы уже как минимум одиннадцать лет носите имя Максимилиан Найт, а имя — вовсе не пустой звук. Оно буквально срастается с душой и телом, и пусть по крови и магии вы явно Блэк, но ведь даже письмо пришло из Хогвартса на какое имя?

— Найт.

— Вот. Это не так-то просто изменить. Даже очень непросто. Вернёмся к Лордствам и прочему. Лорд — лишь статус, красивая табличка. Это не сделает вас ни сильнее, ни умнее. Зато обяжет присутствовать на собраниях Визенгамота и участвовать в прочей жизни общества. И самое важное для вас — это не даст ровным счётом никакой защиты от Малфоя. Что мешает одному Лорду убить другого? Ничего! Далее. Никаких чудо-артефактов и прочего нет. Тем более у гоблинов не хранится ничего, кроме денег и возможно, пары десятков не особо важных побрякушек. Кто им вообще доверит что-то подобное, учитывая историю? Но вот кольцо Главы — есть, только оно неизвестно где.

— Как так?

— А вот так! Паршивый предатель крови Сириус попросту выбросил его где-то! Кусок плешивого…

Не меньше минуты Вальбурга разорялась, ругая Сириуса на чём свет стоит.

Я поднял руку, словно отличник на уроке. Вальбурга это заметила, хмыкнула и кивнула головой, мол: «Спрашивай».

— То есть моего имени нет на гобеленах?

— Наречение и посвящение не проводят в отрыве друг от друга. По твоим словам получается, что тебе не давали имени, значит и на гобелене Малфоев тебя нет. А даже если бы и был, то Люциус наверняка бы тебя с него убрал.

— Леди Вальбурга, но… Чисто теоретически, если меня внести на гобелен, то не появится ли моё имя на гобелене Малфоев? Всё же Нарцисса в девичестве Блэк, да и Лестрейндж, и многие другие семьи…

По глазам Вальбурги я понял, что сказал какую-то глупость.

— И откуда такие мысли буйные в головах маггловоспитанных. Понапридумывают всякого… Нет ни одного родового гобелена, связанного с гобеленом другого Рода. Надеюсь, не нужно объяснять «почему»? Нужно.

Вальбурга вновь уделила немного внимания тлеющей, но не истлевающей сигарете, и только после этого заговорила.

— Первое и самое важное — волшебник волшебнику вовсе не друг и не брат. Индивидуальные случаи не рассматриваем, лишь картину в общем. У нас очень мало материальных ценностей, но те, что есть — истинные реликвии. Наибольшей ценностью являются информация и знания. Каждый Род пытается заполучить себе блага другого, и так повелось многие сотни лет назад, актуально и сейчас. Представь, что на гобелене когда-то породнившихся Родов, но ныне враждующих, появляется информация о рождённых детях, браках, линиях наследования и прочем. Это недопустимо! Это понимали и наши предки, создававшие гобелены. Они никак не связаны друг с другом, и сама по себе информация на них не появляется.

— Вы сказали, что самым важным являются знания и информация. А как же чистота крови?

— Чистота крови вообще вне категорий важности. И это не обсуждается.

Раз не обсуждается, значит не обсуждается. Я вполне смогу и сам как-нибудь обдумать этот вопрос.

— Но всё-таки… Леди Вальбурга, а что мне-то делать?

— Я же говорила уже, чем вы слушали, молодой человек? — немного вспылила она, небрежно положив мундштук с сигаретой на поднос на журнальном столике. — Нужно нанести удар первому.

— Но как же Нарцисса?

— А она уже не маленькая девочка, как-нибудь разберётся.

— У них есть сын, Драко Малфой. Он вполне может догадаться о том, что я убью его отца. Ещё один враг.

— И его убей, но не раньше, чем он обзаведётся наследником. Негоже прерываться такому старому Роду из-за глупости одного его члена.

Ещё несколько часов мы разговаривали с Вальбургой о самых разных вопросах. Я как и раньше не хотел бы становиться никаким там Лордом и прочее, о чём не преминул сообщить. Вальбурга же оперировала такими понятиями, как память предков и прочее. Мол, это просто аморально — так вот взять, и загубить сотни лет трудов многих поколений волшебников, загубить их наследие, влияние и многое другое. Загубить всё то, что они добывали тяжким трудом, потом и кровью. В итоге мы пришли к выводу, что мне стоит попытаться найти кольцо Блэков. Без него все остальные споры не имеют никакого смысла. Дом меня принял как одного из Блэков, потому я могу приходить сюда, хоть и к очень многому не имею доступа попросту из-за отсутствия кольца.

Попутно выяснилось и то, какую роль во всём играет дом. Оказалось, всё довольно просто. Всё те же многие поколения Блэков жили здесь, колдовали, создавали свои чары, навешивали различные защиты и прочие ухищрения. Со временем любое подобное жилище превращается в этакий артефакт, в котором все эти заклинания, детские выбросы магии и прочее колдовство сливается в нечто единое, монументальное. Сейчас, имея возможность сравнить, я могу с уверенностью сказать, что и в Хогвартсе есть нечто подобное, но куда более обезличенное, что ли. Это можно сравнить с «другим воздухом», когда приезжаешь из города на природу. Только если там и вправду другой воздух, то в Хогвартсе это что-то неосязаемое. В доме Блэков же это ощущение очень даже осязаемое, пусть и интерпретировать это чувство крайне сложно.

В общем, каких-то определённых выводов по отношению к наследованию я сделать пока что не мог. С другой стороны, выяснилось, что никакой такой «Родовой Магии» не существует. Есть знания и опыт предков, что записаны в книгах, свитках и фолиантах, есть наследие — артефакты и прочее. И есть длиннющая история Рода, со своим сводом внутренних правил и прочее.

Никакие другие темы я поднимать не стал. Вальбурга велела Кричеру накормить меня и выделить комнату. Кричер был недоволен тем, что приходится прислуживать «странным родственникам великой госпожи», но в целом проявлял вполне очевидное здравомыслие. Как и портрет Вальбурги. Мне даже кажется, что свою неадекватность она приготовила сугубо для одного индивида и его друзей-гостей.

***

Проснувшись, я с непониманием уставился на незнакомый потолок. Несколько секунд, и в голове сложилась картина о вчерашнем дне — я в доме на Гриммо. Скинув одеяло и сев на кровати, я начал осматриваться. Простая незамысловатая светлая комната. Большая и удобная одноместная кровать из резного тёмного дерева. Большой платяной шкаф, прикроватные тумбочки, сундук, большой рабочий стол под стать кровати, окно, занавешенное плотными светлыми шторами, через которые пробивались лучики рассветного солнца. А значит, уже часов десять. Сильно я поспал.

На стуле у стола лежала моя сумка, на тумбочке аккуратно сложены явно почищенные вещи. Переодевшись, я уже хотел отправиться на поиски санузла, но с хлопком появился Кричер.

— Гость дома Блэк, — без энтузиазма домовик обозначил кивок головой.

— Кричер, — кивнул я в ответ.

— Завтрак готов.

— Где здесь можно привести себя в порядок?

— Следуйте за мной.

Кричер вышел из комнаты, и я последовал за ним. Разительные отличия — коридор был мрачным и тёмным, пыльным, да и вообще обстановка здесь была под стать заброшенному дому. Похоже, даже магия здесь бессильна, если никто ни за чем не следит.

Кричер провёл меня до одной из дверей и указал на неё. Внутри была вполне нормальная ванная комната. Раковина, пусть и старомодная, не самое лучшее желтое освещение под потолком, зеркало со шкафчиком над умывальником. Дальше можно было увидеть ещё одну дверь, внутреннюю. Могу поспорить, что именно там находится ванна.

Из раковины торчали вполне обычные и привычные краны с вентилями, покрутив которые, я добился потока лёгкого гула, фырка, но вода полилась, и вполне себе чистая. Умывшись и приведя себя в порядок, я покинул помещение и, найдя лестницу, отправился вниз. Спустившись на три этажа и оказавшись в уже знакомом мне коридоре, я, не обращая внимания на расположившиеся на кольях у лестницы головы домовиков, отправился по запаху на кухню.

Большая, удобная и вместительная, с громоздкой, но красивой тёмной мебелью, длинным и массивным деревянным столом и немного вычурными деревянными стульями вокруг. Напротив одного из таких стульев Кричер «без уважения» поставил тарелку с яичницей, беконом и тушеной фасолью. На другой тарелке одиноко расположилась какая-то закрученная булочка, а прямо сейчас Кричер наливал кружечку кофе.

Поблагодарив домовика, я быстро перекусил. Стоило только поставить пустую чашечку кофе на блюдце, как появился Кричер.

— Госпожа Вальбурга желает поговорить со странным гостем дома Блэк.

В ответ я лишь кивнул и направился в коридор, туда, где на стене, так чтобы видеть всё происходящее вокруг, был намертво приклеен портрет Леди Блэк.

— Доброе утро, леди Вальбурга, — кивнул я и сел на так и не убранный стул напротив портрета.

— Доброе, Максимилиан, — кивнула мне с портрета волшебница, сидя на своём кресле и покуривая сигарету. — Что ты надумал о вчерашнем нашем разговоре?

— Не знаю.

— Да что ты заладил, «Не знаю, да не знаю!». Что за безвольный кусок крови Блэков! Наверняка это всё маггловское воспитание!

Очевидно, что она хочет меня спровоцировать, но на что?

— Слишком дешёвая провокация, леди Вальбурга.

Та посмотрела на меня внимательно, кивнула.

— Хладнокровный и рассудительный, как мать. Всяко лучше, чем глупый, вспыльчивый предатель крови. Найди кольцо. Даже если сам не хочешь становиться во главе семьи, чем очень сильно меня огорчаешь, то хотя бы найди кольцо. Это попросту больше некому сделать. Ты можешь остаться в доме. Кричер даст доступ в учебную секцию библиотеки.

— Учебную? — по тону и формулировке я понял, что леди Вальбурга решила перейти на «ты». Всё-таки английский язык не самый многогранный, хоть и для передачи информации подходит очень хорошо.

— А ты думал, что сразу будешь учить тёмную магию, как того и требуют традиции Рода? Для Рода ты сейчас всего лишь странный, хоть и родной, выверт обстоятельств. Да даже будь ты с рождения в Роду, то тёмную магию тебе не видать до пятнадцати.

— Эм… До меня доходили слухи, что Блэков чуть ли не принудительно заставляют учить тёмную магию с ранних лет. Говорят, что именно по этой причине Сириус…

— Не поминай этого мерзкого предателя! — вспылила Вальбурга, вскакивая с нарисованного кресла. — Я не желаю слышать имя того, кто в самые тяжелые времена лицемерно и эгоистично наплевал и отвернулся от всей семьи, от предков и наследия! Растоптал и выбросил, как старую тряпку! Он должен был стать следующим главой, был наследником! Никто его не обязывал применять, но знать — обязан был!

Несколько минут Вальбурга успокаивалась, и только вернув себе душевное равновесие, сев на кресло и сделав пару затяжек, она вновь заговорила.

— Ты наверное заметил, что все древние Рода имеют довольно говорящие фамилии. Некоторые на староанглийском, и просто так их не понять, некоторые имеют корни других языков. Но не это важно. Давным-давно, когда не было никакого Статута Секретности и маги жили с магглами бок о бок… Жизнь была не сахар. Войны, эпидемии, восстания, нашествия всяких варваров. Магглы грызли глотку магглам, волшебники — волшебникам. Кто-то из волшебников служил короне, укрепляя свои позиции, получая власть и влияние, кто-то мелким феодалам, а кто-то сам был этим феодалом. В один прекрасный день несколько верных друзей и товарищей, прошедших не через одну и не две волшебные битвы, решили основать свой Род. Тогда это была лишь группа сильных боевых магов, а понятие «тёмная магия» имело совсем иные рамки. Назвались они Блэкмэр, в честь…

Вальбурга хмыкнула, явно вспоминая что-то.

— В честь озера. Время шло, в Роду рождались дети. Тогда ещё никто из них не был друг другу родственником, вот и попереженились, окончательно основывая Род. Но и привычным делом — войной, заниматься не перестали. Народ тогда был простой и глупый, потому называли членов Рода лишь по первой части — Блэк. Тому причиной была и абсолютная безжалостность и жестокость к врагам, да и средства не выбирали. Вот люд и прозвал их — Блэк. Оформилось, прилипло. Как имя к человеку, или прозвище. С тех пор, а это было… лет так тысяча двести или около того тому назад, Род именовался Блэк, а репутацию поддерживали простым способом — безжалостность к врагам и тёмная магия «на все случаи жизни».

— Хм. Получается, что тёмная магия стала тёмной просто под влиянием страхов и мнений людей?

— Именно! Страх, зависть, ненависть. Злые волшебники сильны, злые волшебники страшные, злые волшебники никого не щадят! Злых волшебников надо забить палками и сжечь на костре! И плевать, что злые волшебники не раз и не два сражались за родные земли и за грязных недоумков. Это непросто объяснить в двух словах, но с тех пор фамилия Блэк стала синонимом тёмной магии, страха, смерти и прочего. Многие семьи отворачивались от нас, предавали, объявляли войны. Безродные не понимали и не принимали. Появлялись и редкие союзники, но куда больше — предатели, что побоялись мнения общественности. Побоялись сохранить свою историю, нравы и традиции. Отсюда и идут традиции Рода — знать не меньше предков, совершенствоваться в магии, тёмной, светлой, розовой-в-крапинку, не важно. Со временем это преобразовалось в заключение браков с не менее одарёнными семьями. Одарёнными как знаниями, моралью, так и традициями. С теми, кто ценит прошлое и своё наследие. С теми, кто не боится осуждения или порицания от несведущих грязных отбросов, коих вокруг большинство. Чтобы пронести и приумножить наследие сквозь века, не растерять и не разбавить вымышленной псевдо-моралью и надуманными принципами. Чтобы не поддаваться тлетворному влиянию маггловских идей о каком-то там свете, любви и всепрощении. Это — чистота крови. Это — сохранение и преумножение наследия, без разделения на «можно» и «нельзя». Чистота крови — её нельзя понимать буквально. Это куда как большее, чем просто родословная. Тому, кто не имеет предков, не держал в руках древние книги, не чувствовал магии десятков поколений, их чаяний и стремлений, надежд, боли и разочарований, никогда не понять, не оценить и не принять этот дар. Нет большего предательства, чем наплевать и выбросить на помойку своё родство, семью, всё это. Даже магглы не опустятся до осквернения могил, хоть и не имеют ничего и рядом стоящего с подобной родственной связью.

— Всегда чисты, да?

— Всегда чисты.

====== Глава 8 ======

Комментарий к Глава 8 Совсем не вычитано и не проверено.

Если считаете, что нужно бы что-то добавить, то в коменты плз. (ну, типа, важную сценку или фразу добавить). Я вполне мог запутаться в набросках и черновиках.

Крупные хлопья белого снега медленно падали с неба, вальяжно покачиваясь под желтым светом фонарей. В гостях на Гриммо я провёл два дня и сейчас, в этот приятный зимний вечер, я собираюсь отправиться домой — рождество, как ни крути.

Площадь Гриммо не является особо многолюдной. Вот и сейчас людей увидеть можно в основном лишь в окнах домов. В этих окнах, порой украшенных цветными огнями гирлянд, мелькали эти самые люди, счастливые и не очень. Кто-то до сих пор украшал дом, где-то танцевала молодая парочка в тусклом мягком свете. А кто-то принимал толпу гостей, что минуту назад с шумом и смехом исчезла в подъезде многоквартирного дома.

Переступив на месте и похрустев снегом под ногами, я оглянулся по сторонам, выискивая взглядом машину Джона. Ещё не приехал. И вон та… да даже не БМВ. Кстати, о БМВ — может быть, стоит себе добыть одну машинку? Попозже. А то в своё время мне нравились модели девяностых, но к тому времени, когда я в прошлой жизни мог позволить себе покупать машину в качестве игрушки, машина девяностых в хорошем состоянии стала мифом, а приведение её в хорошее состояние — безумием.

С такими мыслями я решил немного прогуляться, но в этот момент ко мне подлетел Пират.

— О-хо-хо! — ухнул он в своей странной манере и приземлился на выставленную руку. Прищурив один глаз, этот странный представитель совиных уставился на меня вторым, а перья на голове, как и всегда, находились в творческом беспорядке. Резким движением лапки он буквально в лицо мне ткнул небольшим посланием, которое я тут же взял.

Джон написал, что несколько опоздает — приехал их старший сын и попросил забрать его из аэропорта. В своём разгильдяйстве он, похоже, забыл бумажник. Достав ручку из сумки, я накарябал на обратной стороне записки, что сам доберусь, и вручил записку Пирату.

Тот недовольно фыркнул, стряхнул осевшие на нём снежинки и отправился в полёт. Забавный птиц.

Площадь Гриммо находится не в самом лучшем районе Лондона. Типичные многоэтажные дома, не самые ухоженные, но и не запущенные, к рождеству они выглядят довольно прилично, и лишь теперь видимый мне дом номер 12 да ещё парочка, выглядят несколько заброшенно и обветшало.

Направился я в более приличные места, ближе к центру, хоть и для столицы Великобритании понятие «центр» — довольно растяжимо. То и дело мне встречались люди, укутанные в зимние плащи и куртки. Кто-то спешил, да так, что скрип снега под их ногами не умолкал ни на секунду, а кто-то мерно прогуливался с друзьями или товарищами. А мне вот всегда нравилось одиночество.

Довольно скоро, я сам не заметил, как оказался на ярко освещённых улицах, где фасады домов и торговых центров ярко светили новогодними украшениями, а людей вокруг стало ещё больше, одежды их ярче, а настроение праздничней. Ещё час-другой, и многие из этих людей разъедутся по домам, чтобы встретить Рождество с семьёй. Надо бы и мне поспешить. Автобусы уже не ходят, остаётся такси. Но… Ещё прогуляюсь.

Я шёл и размышлял о том, что услышал за последние два дня в доме на Гриммо. Информация была полезна, но некоторые моменты вызывали слабые противоречия. Почему я должен был умереть после ритуалов Малфоя? Даёт ли что-то множество поколений волшебников в родословной, или нет? Вряд ли Вальбурга будет врать по такому поводу, но недоговорить — вполне. Вообще, весь этот разговор должен был бы по идее пробудить во мне некую гордость и чувство ответственности. Учитывая мой возраст и то, что по настоящему тёмной магии я, типа, не видел и не знаю, то… Скажем так, будь мне действительно двенадцать, я бы был горд тем, что я Блэк, а чтобы стать Блэк ещё больше, я бы уже сломя голову ринулся искать кольцо, сохранять наследие и прочее.

Это не значит, что искать не буду, нет. Буду, но без фанатизма. Сильно сомневаюсь, что библиотека Блэков может предоставить мне что-то брутальней моих знаний из того треклятого французского гримуара с демоном. С другой стороны, там могут содержаться знания, которые заполнят «промежуток» между Хогвартской библиотекой и моими знаниями. А то, если сравнивать, получается, что я знаю устройство ядерного реактора и могу его построить, но отойти от схемы, внести изменения или улучшения — нет, ведь я не знаю даже математики. Это, конечно, лишь сравнение, но довольно точное.

А вообще, если всё предельно упростить, то задача Лорда — улучшать благосостояние Рода, расширять библиотеку, развиваться как волшебник, мочить неугодных и продолжать Род. Я в любом случае собирался заниматься чем-то подобным, так что плохого в этом ничего нет, а трудностей бояться — как-то несерьёзно, что ли. С другой стороны, моё становление Лордом может быть сопряжено с различными ограничениями, о которых я, правда, ничего не знаю. В следующий мой визит стоит более подробно переговорить по этому поводу с леди Вальбургой.

Очнувшись от размышлений и осмотревшись по сторонам, я не мог не заметить довольно резкой перемены обстановки. Ничего магического, просто сам забрался в какой-то глухой район и даже не заметил. Прямая улочка с узкими подворотнями между четырёх-пятиэтажных домов, в окнах нет света, фонари на улице работают через один, а всё ещё падающие с неба густые хлопья снега засыпали здесь всё вокруг, от лавочек до припаркованных автомобилей.

На всякий случай проверив палочку в кобуре на предплечье, поудобнее перекинул ремень сумки и пошёл дальше.

Внезапно из подворотни выбежал человек в потрёпанной и старой одежде. Изо рта его клубами валил пар. Он впопыхах осмотрелся и, заметив меня, исчез в воронке. Аппарация? Хлопок за спиной, и тут же к моей шее оказалась приставлена палочка, а рукой мужик меня надёжно схватил за отворот одежды. Что-то я расслабился. И зачем мне палочка? Засекут же колдовство.

— Побудешь заложником, — просипел мужик, а в моей голове уже всплыло целых три заклинания без палочки. Вот в такие моменты и понимаешь всю ценность того странного гримуара — та магия просто запредельна, хоть есть и море мелочёвки.

Я схватил его руку, коснувшись кожи, и сосредоточился на нужном образе, мысленно представив несложную геометрическую фигуру из линий на своей руке.

— Бра́хсвюм, — первое слово.

— Чего?.. — мужик хотел продолжить, но…

— Лю́ус.

На втором слове я чётко представил, как по воображаемой геометрической фигуре пробежала магия. Неважно, как именно ты представляешь себе магию, в этом заклинании нужно лишь осознанно запустить по линиям какой-нибудь поток, который и ассоциируется с магией.

Резкая волна жара и пара разошлась в сторону от мужика, окутывая нас густым непроглядным туманом. Даже снег под ногами таял. Рукой своей я чётко ощущал ледяную поверхность. Выкрутившись из захвата и быстро обернувшись, я толкнул рукой фигуру этого бомжеватого на вид мага. На лице его была застывшая гримаса изумления. Так он и упал, разбившись на мелкие осколки цвета внутренних органов.

— Он там! — раздался крик откуда-то со стороны переулка, а сразу за ним полетели Ступефаи.

В голове на краткий миг мелькнула не фраза, но образ того, что туловище — лучшая мишень. Я резко присел, практически стелясь по земле, а над головой три луча оставили завихрения в облаке пара. Практически сразу после, порыв ветра сдул напрочь облако, и в тусклом свете редких уличных фонарей я разглядел трёх людей. Косой-хромой полный мужик в пальто и с посохом в руке, и двух помоложе, в мантиях с красными элементами. Кажется, девушка и парень.

— О-па! — воскликнул парень, но палочку продолжал направлять на меня.

— Олухи! — громко и резко крикнул мужик в пальто, стукнув посохом о землю. От посоха в мою сторону резко и быстро понеслась полупрозрачная волна магии. Пришлось не менее резко отпрыгнуть в сторону, буквально на полтора метра, за каменную кладку перил небольшой лесенки подъезда. Волна прошла надо мной, немного раздробив кирпичи и взметая хлопья снега.

— Сначала захватывай, а потом спрашивай! — рявкнул мужик, отметая в сторону все догадки о своей личности. Связываться с этим придурком мне было вообще не с руки, потому я снял уже привычный пассивный ограничитель гемомантии. Сразу же почувствовал прилив сил и бодрости.

— Ты, оттуда, ты — там! — Грюм раздавал ценные указания.

Сориентировавшись по памяти, я резко рванул в обратном от волшебников направлении. Так резко, что воздух словно кувалдой ударил меня в лицо.

— Уходит! — раздался крик и несколько хлопков аппарации.

Проведя рукой по лицу, я создал непроницаемую тьму на месте лица. Как тогда, в Лютном. Впереди меня, метрах в пятидесяти появился один из волшебников и навёл палочку. Неизвестное заклинание. Короткий шаг вбок, заклинание пройдёт мимо. Чуть поодаль от первого появилась девушка в мантии и разразилась целой чередой заклинаний останавливающего типа. Сту́пефай, Реду́кто в землю передо мной, ещё Сту́пефай. Увернулся. Реду́кто поднял асфальтную крошку, но я просто отбросил её в сторону подобием телекинеза — не зря же тренировался ещё до Хога.

До узкого проулка оставался метр, добежал, завернул. Фигура Грюма в тёмном переулке — не то, что хочется увидеть. Он совсем невысоко занёс свой посох одной рукой и уже готовился ударить им в асфальт. Не думая, я направил магию в руки и хлопнул в ладоши.

— Вэ́глифт, — выдохнул я одновременно с ударом посоха Грюма. Две волны, так похожие на ударные, встретились и разошлись в стороны, тут же выбив облака кирпичной крошки из стен домов.

Без всяких движений Грюм создал вокруг себя плотную и чёткую сферу Проте́го, защищаясь от кирпичной шрапнели. Я же по инерции забежал на стену. Усиление от гемомантии делает своё дело. Грюм смотрел на меня с явным интересом, но больше ничего не предпринимал. Не останавливаясь, я как можно сильнее оттолкнулся вперёд, пролетая над куполом защиты, а Грюм вновь занёс посох.

— Вэ́глифт, — в очередной раз хлопнул я в ладоши, и в очередной раз две волны разошлись в сторону. Вот только заклинание Грюма было сильнее прошлого раза в два, потому меня подхватило и понесло дальше по проулку. Меня это ничуть не смутило, ведь направление выдержано нужное мне. Чуть перекувыркнувшись в воздухе, поднёс ладонь ко рту, словно хотел с неё что-то сдуть, мысленно формируя на ней одно из простеньких заклинаний Туманного Морока из гримуара.

— Фу́мгильт, — выдохнул я густой фиолетовый туман, моментально заполнявший проулок.

Приземлился и рывком, петляя, насколько это было возможно в двухметровом проулке, уходил от возможной погони.

Петлял, бежал и вслушивался, но погони не было. Вот теперь точно домой.

***

— Прийти в себя! — в тёмном проулке раздался громкий выкрик Грюма, а следом и хлёсткий щелчок пощёчины.

— А-а-а, — страдальчески измученным голосом проговорил совершенно «поплывший» курсант.

— Смирно! — рявкнул Грюм. Так и не пришедший в себя курсант попытался встать по стойке, но его повело и он грохнулся на снег. Взгляд курсанта плавал где угодно, причём каждый глаз в своём направлении…

— Индейка… — промямлил курсант, пустив помимо прочего слюну изо рта.

— Отвратительно, — скривился Грюм, а многочисленные шрамы на старом лице дополнили картину. — Тонкс!

— Здесь! — заметно пошатываясь, то и дело восстанавливая равновесие неловкими взмахами рук, к Грюму подошла девушка с бледными фиолетовыми волосами. Взгляд её был немного расфокусирован и смотрел словно «за» старого аврора. Но она хотя бы стояла на ногах.

— Поздравляю! Вас уделал малец! Что я говорил? Постоянная бдительность!!!

— Есть, постоянная бдительность! — выпрямилась девушка, начав заваливаться на спину. Нелепый взмах руками, одна нога поскользнулась, и вот девушка уже свалилась на спину, нелепо взметнув ноги к небу.

— Мерлин всемогущий… — простонал Грюм и вышел из проулка. Прихрамывая и постукивая посохом, он подошёл к разметанным по улице ледяным осколкам. Судя по их виду, когда-то они были не самым удачливым контрабандистом. Сегодня же удача от него отвернулась окончательно. Искусственный глаз старого аврора бешено крутился в глазнице, а сам он лишь хмыкнул.

— И никакой тёмной магии. Тут выброс, там довольно интересная магическая структура, да и морок. Без палочки. Хорош, да…

— Инструктор Грюм, сэр, — пошатывающаяся девушка вернула себе вертикальное положение и, подойдя, встала сбоку от старого волшебника. — А почему вы не преследуете преступника.

— Разуйте глаза, кадет Тонкс.

— А?

— Вот наш преступник, — Грюм обвёл посохом разбросанные тут и там куски льда разного размера. Девушка изо всех сил собрала глаза в кучу и несколько секунд внимательно всматривалась. Не без труда, но в кусках льда можно было узнать части внутренних органов, одежды, лица, кусочки конечностей, кости…

Грюм с нескрываемым ехидством смотрел на буквально позеленевшую от осознания кадета. Девушка засуетилась, пытаясь проверить, не наступила ли на что-то, но вновь поскользнулась, упала. В руку ей попал совсем невзрачный ледяной кусок и тут её попросту стошнило.

— Салаги, — ухмыльнулся Грюм, оглядывая окрестности. Тут и там уже появлялись из окон любопытные люди, хоть и улочка казалась совсем безлюдной. — Вызывайте Обливиэйторов, кадет.

— Бу-э-э-эсть, сэр…

***

Магическая часть вокзала Кингс-Кросс встретила меня, как и всегда — толпой родителей и детьми. Вот только если раньше они все с радостью проявляли самые разные эмоции, открыто или скрывая, провожали любимых детей в школу, то сейчас… Сейчас здесь царила ощутимая тяжелая атмосфера. Натянутые улыбки, встревоженные взгляды, волнующиеся дети. Дети ведь рассказали родителям о творящемся в школе. Тут и там слышались фразы взрослых о том, что это «глупая шутка», «неудачный розыгрыш» и прочее. Но верили ли они сами? Возможно. Это же мир магии!

У одного из вагонов стояла Гермиона в зимнем чёрном пальто и шапочке. Она внимательно осматривала перрон, словно ища кого-то, но стоило ей увидеть меня, как она тут же приветливо махнула рукой и улыбнулась.

— Привет, Макс! — стоило мне подойти, как девочка тут же заключила меня в крепкие объятия. Ответил я симметрично.

— Привет, Гермиона. Пойдём в купе?

— Да! Я уже заняла нам место, — она бодро потянула меня в вагон, а следом и в купе.

Там она скинула пальто и… Как всегда — уже в школьной форме. В купе было довольно тепло, потому и в верхней одежде не было необходимости. Следом пальто снял и я, определив его на вешалку у входа. Туда же отправился и шарф с шапкой, а сумку положил на сиденье рядом. Гермиона заняла место напротив.

— Как ты провёл рождество?

— Посредственно. Ну, как и всегда. Посидели с родственниками, поели, попили, сходили в пару мест. Приезжал старший брат. Я даже не видел его никогда. Оказался обычным и лёгким на подъём парнем. В Германии живёт, работает. Планирует жениться в этом году.

— Интересно. А как так вышло, что ты его не видел?

— Меня же усыновили. Пара уже немолодая, свои дети есть. Давно уже выросли и разъехались, своей жизнью живут. Пишут, звонят, но все в работе, в делах.

— Я-ясно. Слушай, — Гермиона как-то виновато посмотрела. — Я тебе подарок не посылала, ты же говорил, что не любишь всего этого… Вот. Но!

Она довольно резво полезла в свою школьную сумку и вытащила оттуда книгу. Новую.

— Азы по артефакторике. Мне она показалась очень интересной, да и в Хогвартской библиотеке подобного очень и очень мало. Здесь же, если верить аннотации, очень много материала с указанием других трудов по этой теме, по арифмантике, рунам и прочему. Всё это взаимосвязано. В общем…

— Да?

— Ты не представляешь, каких трудов мне стоило не читать её без тебя! Изучим вместе! — чуть покраснев, она строго высказала своё мнение.

— Отличный план, — не мог я не улыбнуться. — Это даже лучше, чем подарок.

Девочка улыбнулась и кивнула, а я пересел рядом. Гермиона вытащила палочку и трансфигурировала из платочка стальной столик на тонких ножках. Простой и функциональный. Ведь в купе вообще не предусмотрены такие блага цивилизации. А зачем? Мы же волшебники! Если что-то надо — трансфигурируем. Логика!

Всю дорогу мы так и ехали в спокойной обстановке, читая книгу. Читая вдумчиво, а не стараясь запомнить. Это породило несколько вопросов относительно магии, но с ними предстоит разобраться при личной беседе с преподавателями. В список для «допроса» попали Флитвик и МакГонагалл.

Высадка в Хогсмиде, поездка на каретах, теперь уже санях по замерзшему озеру, Хогвартс, пир.

С возвращением в Хогвартс жизнь вновь вернулась в положенное русло. Тренировки, учёба, еда. Профессора МакГонагалл и Флитвик подверглись нашему допросу и выдали нужную информацию. Нам нужно было уточнить всего один момент — почему? Довольно долгие разговоры можно свести к нескольким вещам. Жест, слово, образ, формула, контроль токов магии, визуализация выходных потоков из палочки — всё важно. Формула в заклинаниях, например, из раздела трансфигурации, действительно нужна, но не обязательна. Как? Просто. Колдовать можно абсолютно по-разному. На образах и с невероятным минимумом формул, или вообще без воображения, но с чётким расчётом и контролем магии. Обучиться контролю помогают жесты и вербальные формулы, развить воображения — красочные и разнообразные чары и не менее красочные, буквально живые описания в книгах, которые я считал за «воду». Остальное — трансфигурация, а потом нумерология, руны и прочее. В итоге любой волшебник, вне зависимости от предрасположенности мышления, становится в той или иной мере способен воспроизводить широчайший спектр магического воздействия. Из этого, кстати, берутся различные истории о «таланте в чарах», предрасположенностях и прочее. Образ мышления.

Мы с Гермионой никогда не обсуждали подобный подход, так, по мелочи. Но теперь стала ясна причина успеха Гермионы в трансфигурации — она ходячий калькулятор с идеальной памятью. Как и МакГонагалл. Оттуда и взаимная симпатия, пусть и выражается она крайне блекло. Я же выполняю трансфигурацию, в куда большей мере полагаясь на воображение и визуализацию, чётко представляя процесс превращения. В этом плане, как сказала МакГонагалл, я больше похож на Дамблдора. Он мастер в так называемой свободной трансфигурации, в которой лишь процентов тридцать упирается в формулы, а остальное идёт на откуп фантазии, воображению и визуализации. Отсюда же вытекает и моё превосходство в чарах и прочей абстрактной магии — мы попросту ещё не начали изучать чары на основе формул и расчётов. Потому и различные простые бытовые, как и простые условно-боевые у меня выходят лучше, чем у Гермионы. Ей для такого всегда приходилось напрягаться. В общем, оба преподавателя были несказанно счастливы, что два таких успешных ученика раскрыли свои сильные и слабые стороны, потому и надиктовали нам список литературы в несколько футов. Индивидуально для каждого. «Строго не в ущерб основной учебной программе». Стоит ли говорить, что после такого мы буквально поселились в библиотеке?

Удивительно, но после такого банального открытия, книги по нумерологии, рунам и различным чарам перестали занимать в моей голове полку «Ересь не пойми к чему», мгновенно переехав в «Жизненно важно». Это всё перестало быть просто интересной информацией. Теперь нужно лишь разобраться во всём. Попутно возникла идея заставить моё усиление от гемомантии и начальные навыки окклюменции работать на усиление мозговой активности и улучшения работы мозга. А как это делается? Правильно — решать задачки. Раз у меня нет таланта к мгновенным вычислениям, то навык этот нужно получить самому.

В общем, ничего в нашем распорядке не поменялось. Иногда у девочки просыпалась совесть, и она хотела сходить и доложить преподавателям о своих открытиях — рассказать о василиске. Но сама же отметала эту идею. Почему?

— Почему? — именно этот вопрос я и задал, когда мы вечером сидели на диванчике в нашем неприметном углу гостиной факультета. Вокруг, как и всегда, суетились ученики, разводя бурную деятельность — играли в разные игры, опрометчиво, а может и осознанно, принимали угощения близнецов, громко спорили, смеялись. Куда делась напряженная атмосфера, что царила на вокзале Лондона? Кто знает…

— Я долго думала об этом, — ответила Гермиона, не отрывая взгляда от небольшой книжки по зельеварению. — Может быть директор Дамблдор и политик, как ты говоришь, но ещё он и великий волшебник. Ну не верю я, что он глупее нас двоих и за пятьдесят лет не разгадал эту загадку.

Мы вернулись к чтению, попутно слушая разговоры. Забавно и неприятно было слышать тихие шепотки Дина и Симуса о том, что Гарри действительно может быть Наследником. Приятно было видеть Джинни Уизли, с которой сошла наконец бледность, и она ощутимо оживилась. Ощутимо оживилась?! Хм, значит дневник она уже выбросила, а потоп сегодня имел место быть. Всё в том же туалете Плаксы Миртл. Ну, пусть развлекаются.

На протяжении нескольких недель Гарри носился с этим дневником как с великой драгоценностью и тайной, наивно полагая, что никто не замечает, как он украдкой проверяет его наличие в своей сумке, или как устало смотрит на него, сидя за столом в нашей комнате, поглощённый какими-то своими мыслями. Но всю эту суету вижу я, видит Гермиона, хоть и не проявляет любопытства — ну, есть у парня дневник, и что? А ещё это видит и Джинни. А может быть она просто, как и всегда, влюблённо пялится на своего Героя при первой же удобной возможности. Главное, что всё идёт примерно так, как и должно.

***

День Святого Валентина наступил внезапно. Внезапность его заключалась в убогих ядовито-розовых украшениях, развешанных по всему Большому Залу Хогвартса. Ладно, не убогие, вполне качественно сделанные, но… Помилуй Старик, они настолько приторно-розовые, что глаза режет. Тут Локхарт просчитался и на фоне этих украшательств стал попросту теряться в своей не менее приторно-розовой мантии. Надо, кстати, обновить у него допуск в Запретную Секцию, а то мы с Гермионой слишком увлеклись новыми перспективами, начав перерабатывать уже запомненное, встраивая информацию в создаваемую концепцию волшебства.

— Тьфу, — громко сплюнул Рон за завтраком. — Повсюду эти противные конфетти…

Все вокруг понимающе скривились, ведь завтрак оказался испорчен. А я молодец — сел за стол только с приземлением последней блёстки, вот и завтрак мой появился позже, чистый и вкусный. Эх, нашёл чем гордиться, детина великовозрастная — детишек обхитрил.

Пока некоторые впустую тратили силы на попытки очистить испорченную еду, из-за преподавательского стола встал незабвенный Локхарт, и как всегда, сияя улыбкой, решил слово держать.

— С Днём святого Валентина! — громко, на весь зал поздравил он учеников. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок пять человек, кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это ещё не всё!

Локхарт хлопнул в ладоши, и в зал вошла процессия мрачного вида карликов. Они выглядели как увеличенные заклинанием и разодетые садовые гномы. Возможно, это они и были, но арфа в руках и золотые крылышки за спинами превращали этих карикатурных морщинистых существ вовсе не в каких-то ангелочков, а чудовищных монстров, порождений больной фантазии и ночных кошмаров.

— Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — с лучезарной улыбкой указал Локхарт рукой на эту процессию. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник!

Локхарт встал вполоборота к преподавателям и начал любезно указывать рукой на тех, о ком хочет сказать. Словно их никто не знает здесь.

— Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных чарах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея!

Меня искренне забавляла реакция этих преподавателей. Взгляд Снейпа, пожалуй, мог бы убивать не хуже василиска, а бедный Флитвик вообще спрятал лицо в ладонях. От стыда, наверное. Или не желал показывать студентам кровожадный оскал? Могу поспорить, он так мог, недаром же он наполовину гоблин, а у Локхарта наверняка очень качественно зачарована одежда от сглазов, раз он до сих пор жив.

Однако недолго мне суждено было веселиться за чужой счёт. Забыл, забыл я, дурья голова, что внешностью вышел крайне симпатичной.

— Эй, ты, Гайи Поттей! — раздался голос за спиной нашего курса, когда мы почти уже пришли на занятие по чарам и заклинаниям. Я уже готов был повеселиться, но…

— Макс Найт? — спросил меня почти такой же странный голос откуда-то снизу.

Пока я, словно круглый дурак, заторможенно смотрел на это крылатое чудо с арфой в руках, такое же чудо мёртвой хваткой вцепилось в Поттера. Гарри отчаянно сопротивлялся под смешки окружающих, но сопротивление оказалось бесполезно.

— Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично.

— Тебе музыкальное послание, Макс Найт, самолично, — в унисон проговорили оба посланника. Сумка Гарри, в которую вцепился мелкий монстр, не выдержала нагрузки, порвалась, вещи из неё высыпались повсюду, а склянка с чернилами разбилась, вдобавок вымазав это самое «всё». Тут-то монстр и опрокинул Поттера на пол, оседлал его ноги и хотел уже вдохновенно вещать.

Заторможенно переведя взгляд на «своего» посыльного, уже открывшего рот, я что было сил размахнулся и пнул его.

— У-и-и-и-и!!! — заверещал отправившийся в полёт монстр, пока второй начал зачитывать Поттеру послание. Но и тут не могло быть всё гладко — каким-то неведомым чудом, летящий монстрик срикошетил от стены и чуть ли не вернулся на исходную, вновь готовясь высказаться. И тут же получил от меня ещё один пинок.

— У-и-и-и-и!!! — заверещал он повторно, а из рук его вылетела арфа и со спины сорвались крылышки, мультяшно падая вниз, покачиваясь из стороны в сторону.

— Ха! Что это тут прои… — с нахальной улыбкой вышел из-за угла Малфой, но не далее как полсекунды назад выбитая из рук монстрика арфа с размаху влетела ему прямо в лоб.

— Твою!!! — громко вскрикнул парень, валясь на пол и зажимая рукой лоб.

Бессменные товарищи Малфоя, Крэбб и Гойл, тупо уставились на происходящее. Как, собственно, и остальные слизеринцы, заглянувшие на огонёк.

— Чего стоите, недоумки?! — завопил Малфой. — Поднимите меня скорее!

Толстячки переглянулись, пожали плечами и резко подняли Малфоя за руки.

— Какая сволочь это сделала? — гневно осматривал окружающих блондинчик, прижимая одну руку ко лбу. Но все лишь похихикивали. Кто над стишком для Гарри, кто над Малфоем, кто над ситуацией в целом.

— Дйако Малфой? — раздался ещё один голосок неподалёку. Все сразу перевели взгляды на очередного крылатого монстрика.

— Уходим! — принял Малфой командирское решение и поспешил ретироваться вместе со своими товарищами.

Гарри пытался нелепо улыбаться вместе со всеми, но по лицу его было видно, что не понравилось, не понравилось ему такое поздравление и его последствия.

— И какой идиот додумался до такого? — посетовал подошедший к другу Рон, подав Гарри руку. А этот «идиот» расплакалась и убежала. Откровенно говоря, я не верю в любовь в таком возрасте, а потому мне жалко девочку, которой так капитально промыли мозги. Даже если и промывание это шло вовсе не специально.

— Как думаешь, — подошла Гермиона. — Кто решил тебе так экстравагантно признаться?

Я внимательно посмотрел в глаза девочки.

— Что? — спросила она. — Думаешь, я?

— Ну, ты единственная, с кем я достаточно много общаюсь, и кто меня достаточно хорошо знает для такого.

— Ох, — приложила она кончики пальцев ко лбу, массируя его. — Ты правда думаешь, что для такого нужно хорошо знать?

Я лишь пожал плечами. Ну, логично же.

— Ох, мальчишки, — отмахнулась Гермиона. — Ничего-то вы не понимаете.

На протяжении всего дня учеников донимали эти вопящие крылатые монстры. Как только с ними ни поступали, порой доводя до взрывов различными Реду́кто. Ну, те кто знал это заклинание. Старшекурсники воспринимали всё намного легче и с юморком, да и сами поздравления носили не столько любовный, сколько юмористический характер. Но для моих сверстников подобное — трагедия! В принципе, в таком возрасте всё воспринимается несколько острее, серьёзнее, а слон из мухи раздувается сам собой.

***

Наступили пасхальные каникулы, а нам МакГонагалл выдала «партийное задание» — определиться с дополнительными предметами на третий курс. Ради этого она даже посвятила несколько минут своего времени на то, чтобы явиться в гостиную факультета, в которой Перси Уизли предварительно собрал всех второкурсников.

— Второкурсники, — строго вещала она, когда мы толпой выстроились вокруг неё посреди гостиной. — Третий курс — начало особо важного и ответственного этапа вашего обучения. Именно с третьего курса вы начинаете изучать те предметы, которые непременно пригодятся вам в вашей дальнейшей профессии. Неправильно выбранный предмет может поставить крест на вашей будущей карьере.

МакГонагалл на секундочку прервалась, внимательным взглядом поверх очков оглядывая нас.

— А потому, я настоятельно рекомендую вам как следует всё обдумать и взвесить, прежде чем наобум вписывать предметы вот в эти бланки, — она вытащила из широкого рукава мантии пачку листков тончайшего пергамента. — Мистер Уизли, будьте любезны.

Перси мгновенно оказался подле профессора, весь такой идеальный и правильный, и как всегда единственный с факультета, кто носит колпак на голове. Перси ловко взял из рук профессора бумаги и начал раздавать.

— Повторюсь, — заговорила МакГонагалл. — Отнеситесь к этому вопросу со всей серьёзностью. Доброго вечера.

Профессор покинула гостиную и многие ребята быстро разбились по своим компаниям, обсуждая список предметов, о чём-то споря или же, забив на это, занялись своими делами. Мы же с Гермионой, как и всегда заняли место на нашем диванчике.

— Что думаешь брать? — спросила она, внимательно читая текст бланка. Помимо коротенького списка предметов, там ещё был и шаблонный текст, мол: «Я, такой-то такой-то с такого-то факультета, сим ответственно заявляю, что с третьего по пятый курс желаю изучать следующие предметы в дополнительном порядке в школе чародейства и волшебства Хогвартс». Это не дословно, но суть переносит полностью.

— Руны и арифмантику.

— Да? Рада слышать.

— А ты думала, что я возьму УЗМС и маггловедение?

— Ну, а вдруг? — пожала та плечами, слегка улыбнувшись. — Вон, сам посмотри. Все мальчишки поголовно берут УЗМС и прорицания.

— Не глухой, слышу. Забавно, что главная причина — лёгкие предметы.

— Так мы ещё в прошлом году выяснили, что никто не хочет учиться.

— Знаешь, Гермиона, наверняка многие считают, что потом и сами догонят непонятое, или то, что потребуется…

Тут я осёкся и вспомнил себя прошлого. Сколько раз я сам так думал? Не счесть. Сколько времени потерял? Немеряно! Возможно, по этой причине я и вцепился в учёбу, и даже задания из обычной школы до сих пор исправно выполняю? Кто-то говорил, что нет смысла жалеть о прошлом, ведь в этом самом прошлом, вы всё равно не могли бы поступить иначе при прочих равных. Выбор не может быть правильным или неправильным при рассмотрении прошлых поступков — он был единственно верным. Следует лишь понять и осознать ошибки, не допуская их повторения.

Ещё минимум неделю длилась эпопея с выбором предметов на следующий год. Некоторые консультировались с родственниками, кто-то — со старшекурсниками, если те вообще снисходили до общения с нами. Вот, Невилл, к примеру, был попросту завален множеством писем от родственников, а Гарри с Роном выслушивали жизненные советы Перси. Я в итоге выбрал, как и планировал, древние руны и нумерологию. Возможно, преподаватели смогут разъяснять непонятные вопросы, которые будут неизбежно возникать при самостоятельном изучении материала.

В итоге, весь этот бум с предметами улёгся только к началу марта, к началу очередного матча по квиддичу. Гриффиндор — Хаффлпафф. Гермиона в этот день решила остаться у себя в комнате под каким-то надуманным предлогом. Я же спокойно сидел в гостиной, как всегда что-то почитывая. Как-то там сложилось, что после утренней тренировки у меня болело непривычно много мышц, вот и сидел в максимально расслабленной позе, попутно листая какой-то бестиарий, основным содержанием которого были высококачественные рисунки. Именно этот момент выбрала мелкая Уизли, чтобы пробраться на мужскую половину. Мне вот интересно, я тут в шапке невидимке, или как? Уже давно замечено, что этот уголок гостиной словно выпадает из общего внимания. Хотя… Вполне возможно, что кто-то выжег где-то рунами какое-нибудь отвлечение внимания.

В общем, проникла мелкая рыжая девица на мужскую половину, а через пять-десять минут выскочила стремглав, счастливая, прижимая что-то к груди. Спёрла дневник — как пить дать!

А ещё через некоторое время, в гостиную зашёл Невилл со своим фирменным растерянным видом и прошёл на мужскую половину. Следом появился Гарри и Рон. Развернувшись так, чтобы лишь краем глаза видеть проходящих мимо людей, я продолжил чтение, но не прошло и десяти минут, как в гостиную вывалились Рон и Гарри. Оглядев всё вокруг, они с серьёзным видом направились в мою сторону. О, похоже, если искать кого-то, то место это не такое уж и скрывающее.

— Макс, слушай, — начал Гарри, — ты не видел, кто недавно заходил на мужскую половину?

— Не, извини Гарри. Я тут увлёкся очень, — помахал я книжкой в воздухе. — Вроде ходили, довольно много людей.

— Пошли, дружище, — потянул его Рон за рукав мантии. — Что можно ожидать от книжных червей. Они и дракона в гостиной не заметят.

Рыжий явно имел в виду ещё и Гермиону. Ну, хрен с ним. Обижаться на рыжего я не собираюсь, пока он не станет оскорблять осознанно.

В общем, так и сидел я, листая книгу, а через часа два, ближе к обеду, в гостиную начали возвращаться раздосадованные, обозлённые, не понимающие, в общем — негативно настроенные ученики всех курсов, но никто не расходился по комнатам. Все чего-то ждали. Из женского крыла вышла несколько понурая Гермиона и протолкнулась ко мне на диванчик. Словно общая атмосфера передалась ей — за маской сосредоточенности она скрывала явное недовольство всем подряд.

Ожидание длилось недолго. В гостиную зашла МакГонагалл вместе с Поттером и Уизли. Профессор развернула пергамент и начала читать по нему:

— Все ученики возвращаются в гостиные своих факультетов до шести часов вечера и больше их не покидают, — с максимально строгим видом вещала профессор, стоя посреди гостиной. — На уроки будете ходить в сопровождении преподавателя. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Никаких передвижений по вечерам.

Профессор свернула пергамент, вздохнула, осмотрела всех внимательно.

— Вряд ли стоит добавлять, что я давно не была так расстроена. Если преступника не поймают, школа, по всей видимости, будет закрыта. Я настоятельно прошу: все, у кого есть хоть какие-то подозрения, без промедления подойдите ко мне и сообщите, что вам известно.

Мы с Гермионой переглянулись.

— Скажем?

— А давай попробуем, посмотрим, что получится.

Буквально через десять минут мы уже стояли в кабинете профессора, куда нас привёл Перси.

— Мистер Найт, мисс Грейнджер. Вы хотите мне что-то рассказать? — спросила МакГонагалл, сидя за своим столом. Кабинет её, к слову, был довольно лаконично оформлен. Тёмная мебель вдоль белых каменных стен, книжные шкафы, серванты с какими-то личными побрякушками и фигурками, большой рабочий стол с зеркальцем и прочими мелочами, в том числе кучей пергаментов и чернильницей с простым белым пером.

— Да профессор, — кивнул я. — У нас есть теория, не о преступнике, но об инструменте преступления.

— Я вас внимательно слушаю.

Мы и рассказали. Чётко и ровно. Использовали несколько фактов и домыслов. Рассказали, что Тайная Комната причисляется к творению Слизерина. Если Наследник и вправду Наследник, то и наследует он Слизерину. Как известно из исторических источников, Слизерин мог говорить со змеями, символ факультета — змея. Опять же из исторических описаний следует, что Слизерин был гордым и тщеславным, потому мы и предположили, что потешить эти свои качества он вполне мог, выведя василиска, но никому об этом не сказав. Да ещё и поговорить с ним можно, отдавая внятные приказы в случае чего. Рассказали и о том, что из замка бегут пауки, а как известно из бестиариев — пауки больше всего боятся именно василиска. Это же укладывается в теории об оцепенении, ведь рядом со всеми жертвами были отражающие поверхности и только по этой причине они не умерли. Правда, конкретно этот домысел является бездоказательным, ибо исследований взгляда василиска никто никогда не проводил. По понятным причинам. Особенное место в этой теории занял подслушанный в гостиной разговор Поттера и Уизли. Как известно, наш светлый герой — змееуст. Он как-то достаточно громко поделился с Роном о том, что неоднократно слышал откуда-то из стен замка шипящий голос. Только он, и никто больше.

— Я приму к сведению вашу теорию. Вы проделали большую работу. Но, несмотря на кажущееся соответствие, не думаете же вы, что под Хогвартсом спокойно живёт василиск уже тысячу лет? Да и директор Дамблдор, будь это правдой, уже давно бы вычислил и устранил подобную угрозу.

Мы с Гермионой переглянулись, но возмущаться не стали.

— Спасибо, что выслушали, профессор.

— Не за что. Мистер Уизли! — чуть громче сказала она, а дверь в кабинет мгновенно открылась.

— Да, профессор? — появился Перси.

— Проводите мистера Найта и мисс Грейнджер в гостиную.

— Да, профессор, — кивнул Перси, и мы покинули кабинет.

— И что вы там наговорили?

— Ничего особенного, Перси. Ничего особенного… — задумчиво кивала сама себе Гермиона.

— Смотрите мне, — пригрозил он пальцем, и мы отправились в гостиную.

====== Глава 9 ======

Комментарий к Глава 9 Не вычитано и не проверено.

Могут встретиться логические ошибки, потому что половину переписывал заново. Извиняйте :)

Дни шли один за другим, но ситуация в школе нагнеталась всё больше и больше. Ученики ходили везде чуть ли не строем. На занятия — в сопровождении преподавателя. В туалет — в сопровождении старосты и пары помощников. Одиночек просто не было. Среди учеников поднимались волнения. В тот злосчастный день окаменела Пенелопа Кристалл и, что самое странное, Лаванда Браун. Сейчас, вспоминая все эпизоды, я могу сказать почему — пару раз она, вместе с одной из Патил, подходили с чем-то к Гарри и Рону, когда те играли в шахматы. После этих подходов парни вели себя как-то странно и стеснительно. Ну, не мертвы и слава Мерлину.

В один из дней Малфой приобрёл особо счастливый и гордый вид, а вот Гарри с Роном — диаметрально противоположный. Оказалось, что явился министр Фадж на пару с Люциусом Малфоем. Они арестовали Хагрида. Об этом все прожужжали уши друг другу. Но самое неприятное для многих — Дамблдора отстранили от поста директора и теперь его место временно занимает МакГонагалл. Как-то даже на уроке зельеварения Драко завёл беседу со Снейпом о том, почему бы профессору не выдвинуть свою кандидатуру на пост директора. Драко так нахваливал Снейпа, что тот не мог не улыбнуться. Самую малость, самыми краешками губ. Какая неприкрытая лесть!

Драко, кстати, стал нос задирать так, что, как говорится, соскребал им пыль с потолков. Но при этом он перестал лезть вообще в какие бы то ни было неприятности. Неужели в нём взыграло хотя бы немного здравомыслия?

Во всей этой суете оказался один гигантский минус для нас с Гермионой — мы не могли больше заниматься магией и физическими тренировками. Приказ тогда ещё директора оставался в силе и младшие не оставались без пригляда, а ни я, ни Гермиона не выразили желания заниматься хоть чем-нибудь при свидетелях — только библиотека. Туда, кстати, тоже собирались группами и вместе с эскортом из старших ребят, шли познавать магию по книгам.

За три дня до экзамена случилось то, что и должно было. На всю школу прогремело объявление ИО директора:

— Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее.

В этот момент я, как и многие другие ученики, был в гостиной. Ребята изнывали от скуки и невозможности свободно перемещаться по замку. Я же готовился к предстоящим экзаменам.

— Что случилось? Не знаешь? — подошла к дивану Гермиона и села рядом.

— Скорее всего, ещё одно нападение. Но, судя по тону МакГонагалл…

— Профессора МакГонагалл.

— Ты всё ещё?

— Даже если на месте преподавателя будет мартышка, то я буду говорить: «Профессор Мартышка». Это её социальный статус и обращаться нужно правильно.

— Это кого ты так сейчас завуалированно обозвала?

— Совершенно никого. Так что?

— Ну, судя по тону профессора МакГонагалл, произошло что-то из ряда вон. Даже в нашей ситуации.

Гермиона побледнела за секунду и посмотрела на меня глазами, полными шока.

— Неужели кого-то убили?

— Возможно. Хоть в Шармбатон переводись, чес-слово.

— Знаешь французский?

— Совсем чуть-чуть.

— Эх, ладно. Пойду спать. Если всё действительно так плохо, то завтра мы уже можем оказаться на Хогвартс-экспрессе и ехать домой. Навсегда.

Даже не пожелав спокойной ночи, Гермиона отправилась в женское крыло. Очевидно было, что настроение от всех этих событий у девочки упало ниже плинтуса. Возможно, виной тому был ещё и тот факт, что руководство школы пренебрегло нашими выводами. Я мог бы сказать ещё и про младшую Уизли, про дневник, но… Не знаю сам, почему так не сделал. Кто знает, что учудил бы Реддл, если бы узнал о своём раскрытии. Нужно попробовать прекращать уже пользоваться каноном как инструкцией. Хотя бы попробовать, но сейчас…

Канон! Гарри и Рон были тут. Чёртовы герои никуда не идут! И не подслушают разговор, и вообще… Похоже, они даже понятия не имеют, кто нападает!!! Почему? Да потому, что их “мозг” ещё мгновение назад сидела справа от меня. Вот это я не учёл… Вот же не учёл… Я не герой, но девочку жалко. Или мне не девочку жалко, а просто я не хочу воскрешения куска Реддла?

Я быстро встал с дивана и направился к Гарри и Рону, что сидели возле стола с шахматами, но не сделали ни одного хода.

— Господа, — кивнул я парням. — Случилось что-то непоправимое, и мы должны выяснить, что именно.

— Тебе делать больше нечего? — выдавил из себя Рон.

— Я знаю, что за существо нападает. И мы должны его остановить.

Глаза парней мгновенно зажглись азартом, и они заозирались по сторонам, чтобы никто нас не подслушал.

— Идём в комнату, — позвал я их за собой и направился к нам.

Зайдя внутрь и убедившись, что никого в комнате нет, я запустил ребят и закрыл дверь. Мне нужны эти двое, а с остальным я разберусь. Да. Разберусь. Ох, Гриффиндорец я, Гриффиндорец!

— Что ты знаешь? — Гарри сразу спросил, смотря мне в глаза.

— Василиск. Есть подозрение, что нападает тысячелетний василиск. Не спрашивайте подробностей — долго говорить. У меня есть предположение, где вход, но нам нужно узнать, что конкретно случилось. Сейчас все преподаватели собрались в учительской. Мы пойдём в кабинет ЗоТИ.

— Почему ЗоТИ? — спросил Рон.

— А затем, что крысы бегут с тонущего корабля. Я не верю, ребята, что Локхарт представляет из себя хоть что-нибудь. Значит он поспешит убраться, как только появится возможность. Перехватим его там и узнаем, что конкретно случилось. Нужно обладать информацией.

— Допустим. Как добраться? — теперь уже заговорил Гарри.

— Вы двое под мантией, я под чарами.

— Мантией?

— Не притворяйтесь святыми. Воспользуйся мантией отца, Гарри.

— Откуда ты знаешь? — искренне удивился парень.

— Отставить споры. Время дорого. У меня плохое предчувствие.

Гарри с Роном переглянулись и тут же бросились к вещам парня. Гарри быстро достал мантию и готов был набросить её на них двоих.

Вытащив палочку из кобуры на предплечье, я замер на секунду, концентрируясь. Пара сложных взмахов, вербальный ключ и коснулся своего темечка кончиком палочки. Ощущение, словно тебе об голову разбили яйцо. Но не куриное, а страусиное. Осмотрел свои руки — не вижу.

— Ух-ты! — Рон таращился на то место, где я был секунду назад.

— Сила заучек. Жду вас у кабинета, — сказал я, выходя.

До кабинета добрался быстро, хоть и по слабо освещённым редкими факелами коридорам идти было довольно сложно.

— Ты тут? — раздался тихий шепот рядом.

— Да.

Из воздуха появилось лицо Гарри и краешек лица Рона.

— Заходим.

Я дёрнул ручку кабинета, и та открылась, представив нашему взору быстро пакующего вещи Локхарта. Он в страхе подпрыгнул и развернулся, уставившись на открывшуюся дверь, а многочисленные рамки с портретами буквально посыпались из его рук.

Гарри и Рон тут же сбросили мантию, а я остался в невидимости.

— Меня нет, — прошептал я на ухо Поттеру, а тот и не шелохнулся даже.

— Профессор, — начал он разговор. — Вы куда-то спешите?

Локхарт ощутимо спал с лица — ни улыбки, ни лоска, даже светлые локоны растрепались и как-то поблекли.

— А… Мистер Поттер, мистер Уизли… Какая неожиданная встреча, право слово… — слабо улыбнулся профессор, а я навёл на него палочку и очень-очень тихо наколдовал Конфу́ндус с простой формулировкой — говорить правду.

— Вы куда-то собираетесь? — спросил уже Рон.

— А, да, собираюсь, — Локхарт начал остервенело впихивать портреты и пару книг в большой чемодан. — Срочная просьба… Суровая необходимость… Вынужден собираться.

— Спроси его, что случилось, — прошептал я Поттеру.

— Что случилось?

— А, сущие пустяки, но срочные, — отмахнулся Локхарт, но заклинание требовало от него большего. Не Импе́рио, но в таком вот взвинченном состоянии, может подействовать словно зелье болтливости. — В тайную комнату утащили мисс Уизли…

Локхарт понял, что сказал и уставился на парней удивлённым взглядом.

— Что?! — взревел Рон. — Сестрёнку?! Как же та-а-ак… — паника мгновенно завладела парнем, а Локхарт уже доставал палочку.

— И вы сбегаете?! — прокричал Поттер.

— Э… Нет, что вы… Да… То есть…

— Как же моя сестра? — нахмурился Рон. — Вы же преподаватель ЗоТИ! Помогите ей!

— Вы хотите сказать, что попросту убегаете? — неверяще Гарри смотрел на преподавателя. — После всех подвигов, описанных в ваших книгах?

Дальше я слушал краем уха, внимательно следя за руками и палочкой профессора — не хватало ещё под Обли́виейт попасть, если Гарри не успеет его обезоружить. А Локхарт рассказывал, что не он совершал подвиги, но другие волшебники. Они бы «не смотрелись на обложке» и всякое прочее. Признался в том, что выспрашивал их истории, стирал им память и спокойно пересказывал эти истории от своего лица, не забывая, само собой, солидно это дело приукрасить.

Слово за слово, а Локхарт уже закончил паковку чемоданов и резко развернулся к парням, направив на них палочку. Но Поттер и вправду обладает хорошей реакцией — стоило палочке только показаться, пока Локхарт разворачивался, а Гарри уже достал и навёл на него свою — ковбой, прям, какой-то.

— Весьма сожалею, мальчики, но мне придётся прибегнуть к заклинанию Забвения, чтобы вы не разболтали моих секретов, иначе я не сумею продать ни одной книги…

Совсем дурак? Он даже не обезвредил потенциального противника, который держал палочку! Локхарт начал замах, но Поттер опередил его своим Разоружающим. Палочка профессора вылетела из рук, а сам профессор отлетел назад, грохнувшись на чемодан.

— Веди его в туалет плаксы Миртл, — прошептал я пацану на ухо и отправился в нужном направлении.

Дойдя до нужного места, мне не дольше минуты пришлось ждать парней и вот они пришли, держа на прицеле палочек Локхарта.

— И что мы тут забыли? — рассматривал помещение уже бывший, как я понимаю, профессор.

Я подошёл к Поттеру и прошептал.

— Ищи у центрального умывальника знак змеи и прошипи ему что-нибудь, чтобы открыть проход.

Гарри кивнул и в точности выполнил инструкции. Пошипев на одну из раковин, что стояли кругом в центре, прикреплённые на колоннах, парень привёл в действие механизм. Колонны разъехались в стороны, а одна из них вообще ушла в пол, открывая широкий чёрный провал. Ребята решительно собрались прыгнуть внутрь, а Локхарт — смыться, но его попросту столкнули туда. Забавно. Раньше я считал, что удаляющийся в никуда крик падающего человека бывает только в мультиках, а нет — это реально. Парни прыгнули следом.

— Эх… — вздохнул я обречённо и сиганул следом.

Американские горки по-хогвартски — темнота, ответвления огромного тоннеля, вечно идущего вниз, и склизкая каменная поверхность.

В конце концов я вылетел в просторный зал, который уже был освещён Лю́мосом с палочки Гарри. Под ногами было настоящее кладбище из скелетов мелких животных. Гарри, Рон и Локхарт о чём-то переговаривались и двинулись вперёд. Шёл я на шаг впереди Поттера, за ним Локхарт, за ним Рон. Но в один прекрасный момент Локхарт незаметно отстал, а когда мы добрались до очередного ответвления, где лежал огромный, метров двадцать с лишним выползок змеи, то Локхарт попросту упал. Рон тут же к нему подскочил.

— Вставай! — навёл рыжий свою палочку на взъерошенного и грязного писателя, и тот нехотя и с трудом начал подниматься. Миг, и вот Локхарт уже выхватил палочку Рона, а на лице его вновь сияла ослепительная улыбка.

— Конец приключению, мальчики! Я возьму с собой наверх кусок этой замечательной змеиной кожи. И расскажу в школе, что спасти девочку было уже нельзя, а вы двое лишились рассудка при виде её искалеченного тела. Прощайтесь со своей памятью! Отныне вы ничего не будете помнить о прошлом! Обли́виейт!

Я резко двинулся дальше по коридору, а за спиной раздался взрыв, посыпались камни, пыль. Мы бежали, стараясь не падать и не оглядываться. Когда всё стихло, а с меня, по какой-то причине, спали чары, я наколдовал Лю́мос и осмотрелся. Рядом с пола встал Гарри и тоже наколдовал Лю́мос. За нашими спинами красовался огромный каменный завал, полностью перекрывший вход.

— Почему ты не помог! — не без претензии наехал на меня парень. Грязный, взлохмаченный, весь в следах каменной пыли и крошки.

— Палочка Рона, — ответил, пожав плечами. До Гарри дошло не сразу, но когда дошло, то парень улыбнулся. На секунду.

— Рон! — кинулся он к провалу.

— Гарри? Я здесь! Ты как? К-ха к-ха… Ну и пылища… — раздался заглушённый голос рыжего с той стороны завала.

— Хорошо. А у тебя что? Как Локхарт?

— Нормально, только тут всё завалило! А этого гада, кажется, здорово шибануло! Макс с тобой?

— Да!

— Почему он не помог?!

— Твоя палочка!

— При чём тут… А-а-а-а, понял…

Пока решали, что будем делать дальше, прошло не меньше пары минут. В итоге я вновь наколдовал невидимость на себя и пошёл вместе с Гарри встречать опасность лицом к лицу. Невидимость было решено использовать, как элемент неожиданности на случай присутствия там виновника всего происходящего.

Долго ли коротко ли, но настал конец, казалось бы, бесконечным тёмным извилистым круглым коридорам. Мы вышли к большому залу, больше похожему на пещеру. На противоположной стене красовалась огромная круглая дверь со змеями от центра. Похожа на банковскую, если честно.

— Наверное, — заговорил Гарри подойдя, — тут тоже нужен парселтанг.

Со второй попытки он прошипел что-то на дверь, и вновь механизм сработал. По краю двери поползла железная змея, и стоило ей доползти до одной из тех, что расходились от центра, как они сжимались с характерным звуком открывания гигантской задвижки.

— Вперёд, сэр Поттер, — тихо-тихо сказал я. — И если встретим василиска, то ни при каких обстоятельствах не смотри ему в глаза. Убьёт.

Гарри кивнул и сделал шаг вперёд.

Мы стояли на пороге просторной, тускло освещённой комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные чёрные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. И тишина. Даже знание того, что василиск пока не здесь, не могли остановить разошедшееся сердце, а к горлу подступал комок липкого страха.

— Заглушающие, — максимально тихо, практически одними губами прошептал я и сделав пару жестов, навёл палочку на себя. Хотел наложить подобное и на Гарри, но он был слишком впечатлён, и мне не удалось правильно наложить на него чары, ведь он сошёл с места, сделав первый шаг. Шаг, звук которого гулким эхом разносился между стенами.

Шаг за шагом мы медленно и верно приближаясь к гигантской статуе. Её каменное лицо с длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу, а из-под мантии виднелись две громадные каменные стопы, стоявшие на гладком полу. Именно там, между этих стоп я заметил маленькую фигурку рыжеволосой девочки в чёрной мантии.

Гарри сломя голову побежал к ней и грохнулся на колени.

— Джинни! — голос мальчишки дрогнул, эхом разносясь вокруг. — Только не умирай! Только не умирай.

— Она не очнётся, — донёсся почти неслышимый мужской голос, а Гарри развернулся к одной из колонн позади него. Только сейчас я заметил, что палочки не было у него в руках.

От ближайшей к парню колонны отделилась слегка плывущая контурами фигура человека. Юноша лет шестнадцати, в школьной мантии и чёрными волосами. Он подошёл к Гарри, о чём-то говоря, но до меня доносился лишь гул.

Медленно, даже под невидимостью стараясь скрываться в тенях, я начал подходить чуть ближе, ровно настолько, чтобы всё слышать. А Том всё рассказывал и рассказывал. Какой он умный, как всех провёл, как подставил Хагрида, как искал секреты Тайной Комнаты. О том, как злится на Поттера, о котором ему рассказала Джинни. Фантастическое трепло! В общем, всё свелось к:

— Волдеморт — это моё прошлое, настоящее и будущее! — пафосно, с чувством, толком, расстановкой произнёс неоформленный фантом Реддла, и вместе с этими словами он взмахнул палочкой Гарри, создавая в воздухе горящие буквы своего имени, поменявшиеся местами на другое. «Tom Marvolo Riddle» превратилось в «I am Lord Voldemort».

Момент истины, момент ужаса, осознания, отвращения — всё это читалось на лице Гарри. А я пребывал в несколько двойственном состоянии. С одной стороны, я присутствовал при довольно знаковом событии. Событии из сказки. С другой же — тут скоро появится василиск. Что я тут делаю? Контролирую, чтобы Гарри не помер. Мало ли как могло повлиять на его способности отсутствие Гермионы в Золотом Трио.

Внезапно со всех сторон начала слышаться красивая мелодия, странная, непонятная. Она превращалась во всё более нарастающий гул, но попутно можно было расслышать в ней переливистую птичью трель. Громкость нарастала быстро и даже по полу шли вибрации, даже в теле. Взрыв! Резко обернувшись, я увидел, как вершина одной из колонн под самым потолком буквально разорвалась фонтаном огненных брызг, а в метре от этого места появился феникс. Именно таким его и описывали в книгах — здоровенный, ярких огненных тонов, с большим хвостом, что поспорит размерами с павлиньим. В лапах он нёс… Шляпу! Ну, думается мне, проблем не будет.

Феникс сбросил шляпу к ногам Гарри, а сам приземлился у него на плече. И как он его держит вообще?

Гарри ещё немного поговорил с Реддлом, а потом тот направился к статуе, расставил руки в стороны и громко выдал целую шипящую серенаду. С грохотом и гулом рот статуи открылся. Гарри попятился в сторону входа, а через пару секунд изо рта статуи появилась голова. Огромная голова василиска. Невероятная смесь дракона, змеи, клюва, всё это в практически чёрном цвете с зеленоватым отливом. Голова медленно и неотвратимо потянулась к полу, вытягивая за собой остальное туловище. Василиск уже коснулся пола, а туловище только начало сужаться к хвосту.

Я не смотрел ему в глаза, но самым краем глаза держал хотя бы хвост в области видимости.

Реддл расхохотался, Гарри зажмурился и бросился прочь. Том прошептал что-то василиску и тот пополз за парнем. Я же выжидал, затаившись, и только сейчас понял, что даже не дышал. Может я и считаю себя гриффиндорцем, но не истинным, нет. Моё безрассудство и храбрость идут только после хоть каких-нибудь расчётов и планов, а значит меч из шляпы мне не поможет.

Как бить фантом? Я не знаю не только это, но и то, что из себя представляет Реддл сейчас. По сути, это проекция, но можно ли ей навредить? Судя по тому, что он держит палочку, то и колдовать ей сможет, а значит он является неким вместилищем магии как минимум. Значит, смысла не имеет применять всё, что несёт в себе физический компонент атаки или же атаки по этому компоненту.

Вскинув палочку, я перебрал в голове возможный арсенал и пришёл к неутешительному выводу — заклинаний мало. Только если из гримуара… Но тогда Гермиона… А, к чёрту!

— Да оставь ты птицу! — орал Реддл. — Сейчас же оставь!!! Мальчишка сзади тебя! Ты ведь его чуешь! Убей его!

Тут я глянул на звук и понял, что случилось. Фоукс тихо, без каких-либо звуков, умудрился выбить василиску оба глаза и только теперь начал курлыкать и летать вокруг, забирая на себя львиную часть внимания древней змеи. Вот василиск в очередной раз резко дёрнулся всем телом, подцепив хвостом шляпу и отправив её буквально в лицо Поттеру. Просто… Просто… Нет, ну это какое-то фантастическое везение!

Поттер надел шляпу и, можно сказать, скукожился на полу. Казалось, что шляпа закроет его полностью, а сам он будет говорить: «Я в домике!». Лет через тридцать я от души посмеюсь над этим воспоминанием.

Василиск ещё пару раз отвлёкся на феникса, Том наорал на василиска, из шляпы выпал меч гриффиндора, Гарри его поднял, поднялся сам и…

— Да!!! — вскрикнул Том, когда василиск очередным размашистым движением самым краешком задел Поттера, отправив того в полёт. Что? Что?! Удача кончилась! Поттер не шевелится, меч улетел совсем в другое место. Так, всё становится слишком неправильным.

Сняв пассивный ограничитель гемомантии и вложив палочку обратно в ножны, я ускорился на самый доступный мне максимум, побежав в сторону Джинни. Что я собираюсь делать? О! Понятия не имею! Проблема всплыла откуда не ждали. Пусть и двигаться я начал очень быстро, но вот законы физики никуда не делись. Как и скорость восприятия возросла ненамного. Добежав по прямой до Джинни, я с трудом смог подцепить рукой дневник и хотел уже развернуться в другую сторону, но…

— Что? — резко обернулся Том, а я в этот момент по инерции полетел дальше, в сторону от них. Гравитация — коварная ты сука! Я упал, коснулся пола, перекувыркнулся пару раз и остановила меня стена.

— Так Поттер тут был не один? — удивился Том, но удивление быстро сменилось коварной улыбкой. — А, одним больше, одним меньше.

Фантом Реддла навёл на меня палочку. Быстро вскочив, я бросился в сторону василиска, готовящегося попросту сожрать Поттера. Феникс неистово курлыкал и пикировал на гигантскую змею, но размеры, размеры их несопоставимы.

Пригнувшись, увернулся от одного луча заклинания, второго.

— Хватит уклоняться и прими свою смерть! — проорал Том, но я уже видел цель.

На долю мгновения сконцентрировался и призвал своё оружие. Чёрная с позолотой рукоять полуторного меча удобного легла в ладонь. Ещё один луч заклинания пролетел буквально в миллиметре. Зелёный! Сердце пропустило удар. Но все переживания были где-то фоном, далеко на задворках сознания.

Единственное доступное направление для атаки василиска — сверху. Сбоку не зайду, или же просто пролечу по инерции мимо. Снизу — не выйдет, василиск почти стелется по полу. Сделав пару шагов для максимального ускорения, прыгнул, занося меч для удара, а за спиной своей создал толстую полусферу купола крови.

Я не упал на василиска сверху — больше похоже было, что я влетел в него, в его голову, так удачно немного задранную кверху на феникса. Именно этот момент выбрал Гарри, чтобы очнуться и непонимающе мотать головой.

Меч в моих руках пробил шкуру и черепушку василиска снаружи, уходя куда-то в мозг, но тварь решила, что умирать мгновенно — дурной тон. Изо всех сил я держался за меч одной рукой и какой-то из многих рогов на голове василиска другой. Его нещадно мотало, быстро и резко, вверх и вниз. Пару раз тварь хлопнулась головой о пол, выбивая из-под себя шрапнель осколков и облака пыли. Я не видел, что делает Поттер, Фоукс или Том — я был слишком занят, стараясь удержаться. Родео на агонизирующем василиске!

Внезапно всё закончилось, василиск перестал дёргаться, начав заваливаться. Я не успел сориентироваться и вовремя спрыгнуть, потому меня смачно приложило о пол, а в руке и ноге вспыхнула резкая боль. Такая боль, что казалось глаза из орбит выскочат!

— Не-е-е!!! — разорялся Том, стоя где-то… Где-то там.

С трудом переборов боль, я попытался встать, и хорошо, что василиск не придавил меня. Лишь чуть-чуть. Собрав волю в кулак, опираясь о колено, я поднялся, игнорируя боль. Перелом ноги точно есть. Возможно, даже в нескольких местах. А вот рука приобрела дополнительный изгиб в предплечье. И пальцы не двигаются… А меч развеялся, как только я выпустил его из рук.

Пошатываясь, я начал обходить голову василиска, игнорирую разоряющегося Тома, с каждой секундой подходящего всё ближе и ближе. Кажется, он вновь навёл палочку и хотел какое-нибудь проклятье использовать, но ещё он явно хотел поорать и позлорадствовать, или чем он там занимается во время своих длинных речей.

Встав напротив приоткрытой пасти василиска, ширина которой, кстати, лишь немногим уступала моему росту, вынул из кармана мантии дневник. И когда успел припрятать? Без лишних разговоров и предисловий, с размаха насадил дневник, что держал в левой руке, на клык в пасти чудища.

Реддл мгновенно начал корчиться и орать, выронив палочку из рук. Из дневника хлынул настоящий фонтан чернил, заливая всё вокруг. Реддл становился всё меньше, прозрачней, голос его глох и словно удалялся. В конце он буквально сгорел. Как вампир в фильмах, как бумажка, не оставив после себя ни следа.

— Что это было… — Гарри недоуменно смотрел на пасть василиска перед собой, на себя, частично забрызганного чернилами, на меня, забрызганного куда как больше. — Твоя рука!

— О, заметил? — улыбнулся я парню, краем глаза отмечая пробуждение Джинни, там, вдалеке, у подножья статуи Слизерина. А может быть и не Слизерина. Может он так уважал кого-то, что сварганил такую вот огромную статую? И что за глупые и неуместные мысли лезут в голову.

— Тебе нужно скорее в больничное крыло! — Гарри попытался встать, но его ощутимо повело. Похоже, внешне у него никаких сильных повреждений.

— Успеется, возьми дневник. — я вручил ему покорёженную и безнадёжно испорченную вещицу. Тот взял его и хотел осмотреть, но…

— Гарри! — хрипловато крикнула Джинни, уже бежав к нам. Как же быстро она пришла в себя. Пробегая мимо василиска, девочка завороженно смотрела на труп, даже шаг замедлила. А вот и я в её поле зрения попал. — Макс?

— Макс, Макс, — кивнул я ребятам. Фоукс приземлился на плечо Поттеру, уже попутно подобрав шляпу и бросив нам под ноги меч Гриффиндора. Ну или то, что за него все считают. Джинни увидела пару ссадин и общий потрёпанный вид Поттера, и ужаснулась. Посмотрела на меня, на мою руку, и глаза её стали абсурдно большими, да и побледнела она знатно. Хотя, и до этого особо розовощёкой не была. Ну вот, ещё и плакать вздумала.

— Пора бы валить отсюда, хоть и место это требует тщательного исследования.

— Исследования? Это же комната Слизерина! — скривился Поттер.

— Вот именно! — воздел я правую руку к небу, но несколько позабыл, что она сломана. Хрустнуло, «крякнуло», она наклонилась ещё больше.

— Ох… — Джинни решила отправиться в обморок, но не получилось. — Гарри, я… Я хотела сказать тебе…

Тут она осеклась и стрельнула взглядом на меня. Ясно-ясно, всё секрет, я лицо не доверенное, непроверенное.

— Всё, потом поговорите. Валим.

Ребята подождали около минуты, пока я из своей мантии сварганил подобие тоги, повесив сломанную руку на неё. Нужно учиться колдовать и левой рукой. И вообще без рук и палочек — наглядный пример этой суровой необходимости сейчас прижат к груди. Груди, в которой, кстати, похоже сломано ребро. С горем пополам, преодолевая невзгоды в виде тёмных зал, коридоров, грязи, слизи и прочих прелестей подземных пещер, мы услышали вдалеке звук передвигаемых камней. Идя на него, добрались и до завала. Рон знатно поработал руками, очистив верхушку завала в треть человеческого роста. Теперь там и пролезть можно.

— Джинни! — радостно кричал Рон, помогая девочке первой пролезть через этот проём на ту сторону. — Ты жива! Не верю своим глазам! Что с тобой случилось?

Рон попытался обнять её, но Джинни, всхлипывая, отстранилась.

— Ты в порядке, сестрёнка, это главное!

Следующим в проём влетел Фоукс, вынудив Рона отступить на полшага.

— Это ещё что? — воскликнул парень, но пролезший следом Гарри уже объяснял ему. Теперь уже и я выбрался.

— Ого, какой потрясающий меч! — восхищался Рон, глядя на клинок в руках Гарри.

— Ого! — теперь Рон смотрел на меня и на мою несуразную перевязку руки. — Всё в порядке?

— Да, пара ссадин, переломов, ничего необычного.

— Рон, давай выберемся, — перебил друга Гарри, — и я всё расскажу.

— Ну хоть немного…

— Не сейчас. А Локхарт где?

— Он там, — с ухмылкой Рон кивнул куда-то вбок. — Дела у него неважные. Пойдём, увидите.

Через пару минут, под свет крыльев феникса, мы добрались до того самого зала с кладбищем из костей и трубой — точка выхода. Или входа, зависит от точки зрения. Тут-то и прохлаждался Локхарт с видом лихим, придурковатым, всем счастливый и довольный, бурча себе что-то под нос.

— Его заклинание его же и ударило, — пояснил нам свои выводы Рон. — Он теперь понятия не имеет, ни кто он, ни где, ни кто мы такие. Сам для себя опасен. Я велел ему идти и ждать нас у выхода.

Локхарт радостно на нас посмотрел.

— Привет! Странное местечко, да? Вы что, здесь живёте?

— Нет.

Я перестал их слушать, раздумывая над произошедшим. Раздумывал, раздумывал, и… И ничего. Бывает такое состояние, когда ты хочешь о чём-то подумать, или тебе попросту нужно подумать, но вместо размышлений в голове лишь фраза: «Я думаю, думаю, думаю». Сейчас я был в аналогичной ситуации.

— Макс! Ты тут? — Гарри помахал перед моим лицом рукой, выводя меня из этого странного состояния.

— А, да. Что?

— Фоукс не может поднять всех, — в голосе парня было неподдельное сочувствие. — Давай, ты пойдёшь первым…

— Не-не, Гарри. Не прокатит. У меня рука сломана, нога, возможно рёбра и ещё неизвестно что. Может вы сначала, а потом уже за мной вернётся? Ты же сам остаться хотел?

— Ну да…

— Не стоит. Сам я взяться ни за кого не смогу, да и меня толком не обхватить, с моими-то травмами. А если один полечу, то левой рукой спокойно удержусь.

— Макс дело говорит, — кивнул Рон.

В общем, вцепились они друг в друга и понёс их Фоукс в высь. А я ждал. Через минуту птиц спустился вниз. И глянул на меня, наклонив голову.

— А тебе, случаем, просто аппарировать не проще со мной?

Вместо ответа феникс развернулся задом, предлагая схватиться за хвост, как сделал до этого Гарри.

— Ну, как знаешь.

Ухватившись за хвост, я и не заметил, как легко Фоукс полетел вперёд и вверх по трубе. Недолгий полёт, и вот я уже вновь стою в заброшенном туалете Плаксы Миртл. Рядом стоят все остальные, ждут. Джинни тихо плачет, опустив лицо к полу.

— Идите в учительскую, а я в больничное крыло.

— Макс! Но нужно же скорее рассказать, что случилось профессорам! — возмутился Рон.

— Меня больше беспокоит не их душевное равновесие, а мои сломанные конечности.

— А, ну… Да, — смутился рыжий. — Тогда действительно, лучше так и поступить. Сам дойдёшь?

— Не попробую — не узнаю.

— Это, спасибо, вот. — смутился Рон. — За… Ну ты понял.

— Да понял, понял, — похлопал я целой рукой парня по плечу. — Идите. А то профессора учудят ещё чего.

Мы разошлись практически сразу. Оставшись один на один с тёмными коридорами Хогвартса, я внезапно ощутил страх и холод. И боль. Это было настолько безответственно и безумно, что… Хотя, чему я, чёрт побери, удивляюсь?! Шляпа не будет так глупо ошибаться и судя по всему, разглядела-таки во мне гриффиндорца. Но ведь и не будь у меня гемомантии и меча, я не полез бы туда, да? Не полез бы?

До больничного крыла я дошёл быстро. Или не очень — почему-то ощущение времени пропало напрочь. Плёлся с трудом, опираясь порой о стены и делая передышки. Непривычная усталость и слабость буквально захватили всё тело. В очередной раз оттолкнувшись от стены, я попросту ввалился в двери больничного крыла, с трудом устояв на ногах.

— Что случилось?! — возмущённо высказалась мадам Помфри. Кажется, так звали эту медиведьму. Она всего одно мгновение удивлённо смотрела на меня, держа в руках большую бутылку с зельем и пробирочку помельче. Кажется, она что-то разливала по таким вот пробиркам, а я её отвлёк.

— Ох, в каком вы виде… — мадам Помфри поставила пробирки на стол и споро направилась ко мне, но ноги перестали меня держать, и я начал заваливаться вперёд, в темноту…

***

Резко подскочив на месте, я стал озираться по сторонам, силясь понять: «Что произошло?». Светло, как днём. Вокруг лишь белые занавески, а сам я сижу на кровати в простой пижаме. Ко лбу неприятно липли волосы и проведя по нему рукой, я стёр капли холодного пота. Мне снился кошмар? Но я ничего не помню. И… Стоп, рука?

Правая рука была полностью цела. Справа от кровати, на прикроватной тумбочке, лежали аккуратно сложенные вещи, поверх которых была кобура для палочки. И сама палочка.

Внезапно часть шторы отъехала в сторону, явив мне мадам Помфри. Теперь я мог получше её рассмотреть. Статная женщина лет за пятьдесят, в белом чепчике и форме медиведьмы — белая мантия-платье с бордовыми рукавами, манжетами и воротником.

— Вы проснулись, мистер Найт? — строгим взглядом окинула меня медиведьма, прежде чем достать палочку. — Мне нужно проверить ваше состояние.

— Здравствуйте. Конечно, мэм.

Несколько заклинаний сорвалось с кончика её палочки, и буквально через несколько секунд мадам Помфри кивнула сама себе.

— Всё хорошо. Вы полностью восстановились за ночь. Не осталось ни переломов, ни ссадин, ни ушибов. У вас прекрасная регенерация.

— Но и без зелий не обошлось, ведь так?

— Безусловно. Костерост, заживляющие бальзамы, настойка бадьяна. Но по большей части стоит хвалить именно вашу регенерацию, мистер Найт. Директор хотел с вами переговорить. Могу я сообщить, что вы пришли в себя?

— Безусловно.

Мадам Помфри задёрнула занавеску, вновь отделив мою кровать от внешнего мира. Я же быстро приступил к переодеванию и уже через минуту был готов встречать гостей, отодвинув в сторону занавеску.

Ждать пришлось недолго и уже через пару минут в больничное крыло зашёл директор. Как всегда, в своей бледно-лиловой мантии с вышивкой, длинной седой бородой, перехваченной посредине колокольчиками. Он смотрел на меня радушно и по-доброму, через свои очки-половинки.

— Мистер Найт, — улыбнулся Дамблдор, подойдя поближе. — Я рад, что вы так быстро пришли в себя.

— Как и я, директор.

— Позвольте узнать у вас некоторые подробности вчерашнего приключения?

— Какого именно, директор?

Дамблдор улыбнулся в бороду.

— Профессор, можно просто профессор. А приключение — спасение юной Джинни Уизли. Я уже поинтересовался о произошедшем у мистера Поттера и мистера Уизли. К моему сожалению, их рассказ оказался коротким. Вы просто подошли к ним, сказали пару фраз и вот вы уже в Тайной Комнате вместе с профессором Локхартом. Позвольте узнать, как вы пришли к таким неоднозначным выводам, как существование василиска, да и само местоположение Тайной Комнаты.

Я и рассказал — чего таить. Прямо в глаза директору я, конечно же, не смотрел. На всякий случай. Но никаких «левых» воспоминаний в голове не всплывало, да и вообще, мысли с места на место не скакали. Даже намёков не было на то, что кто-то пытается на меня воздействовать.

В итоге я поведал нашу с Гермионой теорию, ту же, что и МакГонагалл, добавив лишь подробности о Миртл. Мол слышал, что она умерла пятьдесят лет назад. Что Тайную комнату открывали тогда же. Логично было бы предположить, что вход в тайную комнату скрывался именно в этом туалете, а найденный символ змеи на раковине лишь подтвердил это.

— Мистер Поттер говорил, — продолжил спрашивать директор, всё так же спокойно стоя рядом с кроватью, — что во время битвы с василиском получил удар и потерял сознание. А через краткий миг василиск оказался мёртв. Это вы его убили?

— Да, директор.

Дамблдор помолчал некоторое время.

— Что же… Это действительно очень храбрый поступок, мистер Найт. Как бы мне наградить ваши заслуги перед школой? Может быть, по сто баллов вам и мисс Грейнджер?

— Не стоит, — с лёгкой улыбкой покачал я головой. — Ни она, ни я это не оценим. Всё-таки баллы дают за успехи в учёбе и прочей регламентированной школьной деятельности, а не за убийство редчайших реликтовых животных пятого класса опасности, по какому-то нелепому недоразумению проживающих под школой.

— И как же нам быть? — с вопросом и скромной улыбкой смотрел на меня директор.

— Могу поспорить, что для вас не является тайной наше с Гермионой посещение Запретной Секции?

— Как и для вас, мистер Найт, мои нечастые визиты ради присмотра за столь юными пытливыми умами.

— Во-о-от. Следующий преподаватель по ЗоТИ может оказаться не столь сговорчивым, как Локхарт, — на этой фамилии ни я, ни Дамблдор не сдержали ухмылки, понимающе глянув друг на друга. — А потому, директор, не могли бы вы посодействовать в получении, хм, годового абонемента в Запретную Секцию на нас двоих?

— А вы от лишней скромности не страдаете, как я погляжу, мистер Найт? — чуть добродушнее улыбнулся Дамблдор. — Что же, думаю, я уже успел убедиться в вашем здравомыслии.

Слова его звучали слишком уж иронично.

— Как и в здравомыслии вашей подруги. Потому, в качестве благодарности, помогу вам в этом вопросе.

Дамблдор задумчиво глянул в окно.

— Как же быстро летит время, — вздохнул он. — Уже и время обеда подошло. Вижу, здоровье ваше позволяет присоединиться к остальным ученикам в большом Зале.

— Безусловно, профессор. И спасибо.

— Не стоит, — отмахнулся директор и мы вместе отправились на обед.

***

— Макс! — сердито прошипела на меня Гермиона, стоило только сесть за стол факультета рядом с ней. — Ты повёл себя предельно безответственно и безрассудно! Гарри всё рассказал, и честно говоря, я не ожидала подобного от тебя.

— А что было делать? — пожал я плечами, улыбнувшись и накладывая себе в тарелку чего-то тушено-мясного. — Нужно было что-то решать.

— И ты решил отправиться охотиться на магическое существо пятого класса опасности? Прекрасно! Хочется ударить тебя чем-то тяжелым. Сам говорил, что нужно быть осторожным, и что?

— Прибил же я его.

— А могло быть и наоборот!

Гермиона ещё пару секунд посверлила меня взглядом, но успокоилась, видя, что начинает привлекать слишком много внимания к нашим персонам.

— Небось ещё и баллов дали за нарушение всех правил.

— Не угадала.

— А что тогда?

— Я выпросил у директора допуск в секцию. На нас двоих. На год.

Гермиона посмотрела на меня в удивлении, и тут же полезла обниматься.

— Здорово! Как же здорово!

Однако отстранилась уже через секунду.

— Но размен не равноценный.

Мы приступили к еде, во время которой директор, с довольным видом восседавший во главе преподавательского стола, попросил никого не расходиться после еды — у него объявление.

— Для тех, кто не смог участвовать в нашей скромной полуночной пирушке, — заговорил Дамблдор, встав из-за стола. — Я с радостью сообщаю, что в связи с устранением угрозы школе, мы с профессорами посчитали допустимым отмену годовых экзаменов. Кроме министерских СОВ и ЖАБА. К сожалению, эти экзамены придётся сдавать.

Дамблдор ещё некоторое время что-то говорил о своём любимом единстве и сплочённости в трудный час, но я его не слушал. Главное, что всё в порядке. Да.

***

До самого отъезда из школы на небе не было ни облачка, что дополняло атмосферу всеобщего облегчения. Судя по всему, Гарри и Рон никому не рассказывали, кроме Гермионы и профессоров, о нашем приключении. Да и Дамблдор на этот раз не объявлял на всю школу о том, кому и за что начислил четыре сотни баллов. Но и так было понятно, что это Поттер. По крайней мере все так думали, могу поспорить.

Отмена экзаменов несколько расстроила Гермиону, ведь она готовилась, пусть и не так фанатично, как в прошлом году. Зато мы наконец смогли вдоволь позаниматься магией, устраивая ожесточённые дуэли друг с другом, многократно разнося наш любимый класс в пыль. Сделали пару заметок о том, какие книги стоит поискать на каникулах, составили более-менее приличный на вид план по дальнейшему изучению предметов, в общем, вполне неплохо провели время.

В поезде, на пути в Лондон, местные гриффиндорские сплетницы, Лаванда и одна из Патил… Да что же это такое?! Неужели я не могу запомнить, кто из них на каком факультете учится? Что-то тут не так. В общем, эта парочка умудрилась «отжать» у меня Гермиону, потому я направился на поиск приключений.

Оказалось, сделать это не так просто, ведь единственный источник неприятностей, Драко Малфой и Компания, капитально так притихли после исключения Люциуса из попечительского совета школы. Остальные, что старшие, что младшие, обычно устраивают склоки непосредственно со сверстниками. Вот и ходил я по вагонам, пока не наткнулся на весёлое купе. Там были Гарри, Рон, Джинни, близнецы, и, как ни странно, Джастин. Джастин Финч-Флетчли. Типа, он так сильно извиняется за свои слова и заблуждения, что даже поехал с «коварным наследником» в одном купе?

Ребят я отвлёк от игры в какую-то магическую карточную игру. Никогда не интересовался.

— Привет. Что делаете?

На меня посмотрели, словно я олицетворяю «второе пришествие».

— Макс? Привет, — дружелюбно махнул рукой Поттер, поправив чуть покосившиеся очки.

— Что-то сдохло в запретном лесу, — Джордж или Фред посмотрел на Джорджа. Или Фреда.

— Что-то очень большое…

— …и очень опасное…

— … раз Гриффиндорец-Найт решил явить себя народу.

— Мне одному кажется, что близнецы должны были родиться одним человеком, но что-то пошло не так?

— И не говори, — махнул рукой Джастин, пока все остальные улыбались простенькой шутке. — Мы же не представлены. Джастин. Джастин Финч-Флетчли.

Парень встал с места и протянул руку.

— Макс. Макс Найт.

— Рад знакомству.

— Взаимно. Я, в общем-то, ходил по вагону и искал себе проблем. Их есть у вас?

Близнецы переглянулись, но я сразу же сказал:

— Не вы двое. Ваши проблемы слишком проблемные.

— А какими им ещё быть? — возмутились они одновременно, но перестали тянуться к своим багажам на верхних полках.

— Ну, можешь с нами заклинаниями позаниматься. Мы как раз пытаемся наколдоваться перед каникулами.

— А давайте.

Я зашёл в купе. Места тут ещё было достаточно.

— Что колдуете?

— Гарри показывает нам разоружающее, — Джинни с такой гордостью сказала это, тряхнув огненно-рыжими волосами, что я аж улыбнулся.

— Да? Ну-ка, покажи, — я достал палочку, и медленно навёл в сторону Поттера, но указывая в потолок.

— Хорошо, — несколько стеснительно тот навёл палочку на мою.

— Экспелиа́рмус, — его движение было небрежным и быстрым, дикция качественная. Лучик был слаб, но сильный тут и не нужен.

Моя палочка выскочила из рук и по короткой дуге влетела прямо в руку Гарри.

— Хм, неплохо, — похвалил я парня.

— Неплохо?! — возмутился рыжий, но с улыбкой. — Да Гарри лучше всех нас владеет этим заклинанием.

— Даже мы с этим согласны, — подтвердил один из близнецов, переглянувшись со вторым.

Гарри протянул мне мою палочку.

— Раз уж зашёл разговор о магии, — я вложил палочку в кобуру. — Гарри. Ты собираешься развивать свой талант?

— Талант?

Ребята переглянулись гадая, какой именно.

— Парселтанг.

От этого все сникли.

— Не поймите неправильно, народ, но… Я заметил, что тебе приходится очень долго концентрироваться, чтобы заговорить на нём.

— Да. Сложно заговорить на змеином языке, — без энтузиазма кивнул парень.

— Я это к чему. Никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни. Представьте на секундочку, что та змея, ты, Джастин, должен помнить.

— Угу. Страху натерпелся.

— Так вот. Представьте, что та змея была бы больше напугана, или более агрессивна. Пока бы ты «прогревался», она успела бы покусать кого.

— Но это тёмный дар, — покачал головой Рон. — Если Гарри будет очень хорошо говорить на змеином, то люди будут думать, что он очень хорош и в тёмной магии.

— Да весь Хогвартс и так знает, что Гарри говорит на парселтанге, — еле сдержался, чтобы не пожать плечами. — А так, однажды, это может спасти кому-то жизнь, ведь змеи обязаны слушаться змееуста, если не имеют хозяина. Кто знает, что в жизни пригодится.

Вроде бы согласились, но без энтузиазма. Я и сам не знаю, что сподвигнуло меня выдать подобное предложение.

Ещё около получаса я тусовался с ребятами, колдовали по мелочи, трансфигурировали всякую мелочь то в пуговицы, по школьной программе, то в ещё во что. Когда Джинни начала разбалтывать секреты Перси, я тактично ретировался из купе и пошёл обратно.

Зайдя в наше с Гермионой купе, я застал девочку одну и в весьма измотанном состоянии.

— Что случилось?

— Эти сплетницы мне все уши прожужжали. Невероятно! Как девочки могут столько много говорить о всякой ерунде?! Просто феноменально!

Остаток времени мы проехали под мой рассказ о Тайной Комнате. Уже третий рассказ. Гермионе нужны были подробности, а я и рассказывал. Правда, сместил акценты так, что ничего обо мне нового узнать она не могла. Рано или поздно, для поддержания дружбы, мне придётся раскрыть несколько карт, но мне кажется, что чем дольше я жду, тем сложнее будет это сделать. Типичная проблема тех, кто что-то скрывает от других.

====== Глава 10 ======

Комментарий к Глава 10 Как и положено – чушь и дич. Не проверено.

В мрачной темноте прихожей всё так же неухоженного дома на Гриммо, я сидел на стуле напротив задумчивого портрета леди Вальбурги. Сидел и думал: «Как всё запущенно!».

По прибытии в Лондон меня встретил Джон, но я настоятельно попросил для начала отвезти меня на Гриммо. Джон был не против. Похоже, Найты видели во мне вполне взрослую и состоявшуюся личность. А может быть подействовало то, что я в двух словах рассказал о произошедшем в школе. Джон был возмущён, но я заверил его, что несмотря на смертельную опасность, великий волшебник Дамблдор держал всё «Under Control». Сам-то я так не думал, но что мне мешает заверить людей в обратном? На логичный вопрос: «А зачем туда? Может расскажешь?» я обещал рассказать, но чуточку позже.

В общем, школьные вещи были отправлены вместе с Джоном домой, но вот сумку я, как всегда, перекинул через плечо. Стоило только попасть на Гриммо 12, как Кричер, ворча о «неожиданном визите странного волшебника», организовал чай с булочками, правда при этом чаепитие проходило за маленьким столиком напротив портрета Вальбурги. Ей я рассказал все события, в том числе и некоторые странные вещи. Теперь вот сижу, жду её мнения.

— Максимилиан, как часто ты упоминаешь свой факультет?

— Эм… Сложно сказать. Довольно редко. Однокурсников я называю однокурсниками, остальных — остальными. Матчи по квиддичу, «десять баллов Гриффиндору», в общем, если по-другому не сказать.

Вальбурга покивала на мой ответ.

— Ты знал о василиске? Как долго?

— С подругой мы уже через две недели после первого инцидента имели вполне стройную теорию о том, что это василиск.

— А ты хоть раз думал о том, что было бы неплохо его победить, убить, пустить там на ингредиенты? Что-нибудь подобное? Или о том, что нужно решить эту проблему?

Тут я задумался.

— Безусловно. Были такие мысли, леди Вальбурга. Я даже сумку с незримым расширением купил такую, чтобы в неё можно складывать большие вещи. Но это были просто мысли. Сумка мне и так пригодится, просто… Было бы неплохо… И почему я не полез туда после победы?

Задумавшись, почесал я голову.

— У меня даже инструменты есть, пусть и не профессиональные, но неплохие…

— Максимилиан, обрати внимание сюда.

— А? Да.

— Когда ты решил вдруг сделать… То, что сделал?

— О, совершенно неожиданно! Я вдруг подумал, что школу могут закрыть, никто ничего не делает, а я, как гриффиндорец, должен помочь Поттеру разобраться с этим вопросом.

Услышав свои собственные слова, я невероятно офигел.

— Итак, как часто ты употребляешь названия факультетов как характеристику личности?

— Никогда…

— Ты мог бы проникнуть в Тайную Комнату сам, без помощи змееуста?

Тут я помолчал с пару секунд.

— Есть как минимум несколько вариантов, которые можно было бы пробовать.

— Ты их сейчас придумал?

— Нет, давно ещё, и не то, чтобы придумал, просто… Ну, они логичные.

— Занятно, правда, племянник? — Вальбурга смотрела на меня с какой-то ехидной улыбкой.

— Согласен. Занятно.

— А Локхарта-то вы зачем с собой потащили? Связали бы да бросили. Судя по твоему рассказу, он не может вообще ничего.

— Сам не знаю… Его вообще Поттер с Уизли потащили, а мне было всё равно.

— Часто ты в мыслях подбадривал себя и оправдывал поступок «гриффиндорством»?

— Очень… — нахмурился я.

— Поздравляю, племянник, ты стал жертвой лёгкого Конфу́ндуса.

— Да? — изумлённо глянул я на портрет. — Но… Я использовал Конфу́ндус несколько раз и сам подвергался ему. Эффект совсем другой.

— Позволь я тебе объясню несколько моментов, не написанных в учебниках. Конфу́ндус является крайне разносторонним заклинанием. Если волшебник знает или догадывается о твоих помыслах, идеях, мечтаниях, то может наложить Конфу́ндус так, что ты на некоторое время сменишь приоритеты и сам, добровольно и осознанно, сделаешь то, что нужно волшебнику. Правда, то, как ты это сделаешь будет зависеть уже от тебя.

Вальбурга в очередной раз взяла со своего нарисованного стола не менее нарисованный мундштук с сигаретой и закурила.

— Пример. Отправился ты на Косую Аллею за новым эксклюзивным учебником по чарам. Именно он тебе нужен, но в кармане у тебя лишь один галлеон. Ты проходишь мимо кафе Фортескью. Тебе прекрасно известно, что там великолепное мороженое и тебе очень уж хочется порцию. Однако денег у тебя ровно на учебник. Тут твой взгляд поймал легилимент и поверхностно считал твои мысли, а в этот момент ты думал именно о галлеоне, мороженном, цене на учебник и учебнике. Твои знания окклюменции не помогли, ведь легилимент не копался в твоих мыслях, а просто поверхностно глянул то, о чём ты и без него думаешь. Теперь, зная некоторые исходные данные, легилимент наложил на тебя слабенький Конфу́ндус с «правильной» формулировкой. В итоге ты сам сменил свои приоритеты и купил учебник по чарам не во Флориш, а у скупщика. Издание старое, но допустимое, деньги сэкономлены, мороженое куплено.

— Звучит так, будто и ничего страшного.

— Да, вот только ты послушный ребёнок в семье и тебе строго наказали купить именно новый учебник. Ты и хотел так сделать, а все эти мысли были лишь как варианты, о которых ты подумал, но делать не стал бы ни за что.

— Понимаю, кажется. Но кому это вообще может потребоваться? Это же школа! Поттер вообще понятия не имел, что делать и куда бежать, кто нападает, что за зверь, да… Да вообще! Да и в вашем примере… Есть же и другие способы получить пару сиклей, от просьбы у родственников, до воровства и мгновенной подработки.

— А вот и обратная сторона этого заклинания. Подвергнутый ему начисто игнорирует последствия и если нет иных указаний, выбирает быстрейший и оптимальный путь на основе своих же мыслей и идей.

— Понятно… Получается, что кто-то наложил на меня Конфу́ндус с желанием помочь Поттеру разобраться с проблемой, а судя по моим действиям, ещё и спасти его даже ценой своей жизни.

— Ценой жизни? — посуровела Вальбурга.

— Когда я атаковал василиска, очень безрассудно, кстати, атаковал, то фантом Тома кинул в меня несколько Авад. Одна даже ударила бы меня точно в спину, не прикройся я кое-чем.

— Кое-чем? Кое-чем?! — вспылила Вальбурга, откинув в сторону мундштук, привставая в своём нарисованном кресле, но резко выдохнув, села обратно, начав успокаиваться.

Я просто ждал, а через минуту она заговорила вновь.

— Мне не нужны твои секреты, но ты знал, что сможешь защититься от Ава́ды?

— Предполагал.

— Предполагал, да… Так. С формулировкой Конфу́ндуса мы разобрались, и я сама считаю, что она имела примерно такой смысл. Теперь давай думать о том, кто мог это сделать? Есть предположения.

— Директор…

— Нет.

— Почему?

— Я, конечно, Дамблдора на дух не переношу, но одно я могу сказать с уверенностью — он не подставит ученика под гарантированную смерть. Но даже если и подставит, то убьёт себя своим же самокопанием. Он может хитрить, интриговать, воплощать в жизнь какие-то свои планы, но не подставит под смерть. Он ненавидит смерть, уж поверь мне.

— Тогда… Кто тогда? Снейп? Он мог. Ещё и друг Люциуса, вроде как. Вполне мог «помочь» мне самоубиться, но не получилось.

— Или отправить с сильнейшими травмами в больничное крыло, — продолжила за меня Вальбурга, на ходу выдумывая возможное развитие событий. — Там бы тебе не смогли помочь, чему посодействовал бы он. Отправили бы в Мунго, а там пара подкупов и Импе́риусов, и вот ты уже в неизвестном месте получаешь Ава́ду от нанятого Малфоем человека.

— Куда катится этот мир?! — воскликнул я, потрясая руками.

— Где был, там и остался, — пожала плечами леди Вальбурга.

— Извиняюсь, но можно вопрос?

Вальбурга лишь кивнула.

— Как не позволить накладывать такие вот Конфу́ндусы?

— Изучить окклюменцию ещё лучше. До той степени, когда ты сможешь контролировать свои собственные побуждения. На таком уровне ты сможешь попросту почувствовать любой Конфу́ндус, а вот справиться… Тут всё будет зависеть от твоей воли. Но в любом случае, Конфу́ндус не заставит тебя сделать то, что тебе совсем противоестественно и о чём ты даже не помышлял никогда.

— Ага, вот только человек в своих мыслях и фантазиях делает очень даже много.

— Именно, — кивнула Вальбурга. — Но чем больше неестественность действия, тем сильнее должен быть Конфу́ндус. Ты же, как я понимаю, с большим трудом отгонял от себя мысли о личной расправе с василиском?

— Не совсем. Я попросту запрещал себе о таком даже думать. Слишком опасно. А после этого приключения, я запрещал себе думать обо всём, что с этим связано вообще.

— Хороший ход, — одобрительно кивнула Вальбурга с портрета. — Таким образом, поверхностная легилименция ничего не позволит увидеть, ведь ты не думаешь о чём-то подозрительном.

— И ещё вопрос. Вы понимаете, что мне пришлось уничтожить дневник Тома Реддла?

— Да, — без всяких эмоций ответила Вальбурга.

— У меня есть не беспочвенные подозрения, что это был крестраж.

— Откуда ты знаешь о такой магии? — взгляд Вальбурги посуровел настолько, что юноша моего возраста пошёл бы себя наказывать, словно он домовик.

— Я пока не готов выкладывать некоторые секреты.

— Секреты… — всё также хмуро смотрела Вальбурга куда-то в даль. — Забудь о существовании этой магии, о самом слове, названии и не ищи информацию по нему. Крестраж — путь в небытие. Всё. Точка. Можешь идти.

Спорить с хмурой и задумчивой женщиной я не посмел, а потому оперативно собрался и вышел, благо одежда на мне вполне повседневная. Ещё не закрылась за мной дверь, как я услышал:

— Вот же-ш сукин ты сын!!! Выкидыш дементора! — голос Вальбурги резко стих, стоило двери закрыться. Интересно, это я такой, или Том? Буду надеяться, что он. И Снейп. И Люциус.

Глянув на уже чернеющее закатное небо и вдохнув вечерний летний воздух, я бодрым шагом двинулся в сторону ближайшей подходящей мне автобусной остановки. Теперь можно и домой.

***

Три дня каникул я не делал ровным счётом ничего, кроме физических тренировок и изучения окклюменции. Всё тот же контроль мыслей, но помимо прочего я решил начать разрабатывать свою концепцию защиты сознания. Хотя, как мне кажется, защита будет лишь побочным продуктом структуризации этого самого сознания. Само собой, я не буду применять ничего нового, пока не закончу эту самую разработку, но некоторый базис, фундамент этой системы, набросал на бумаге уже сейчас.

Идея довольно проста и обыденна — визуализация. Но не та, что про «библиотеки» и прочее, а несколько иного рода. Представление совокупности себя, своего Я, души и тела как некоей структуры. К примеру, кубика. Этот кубик будет состоять из более мелких кубиков, символизирующих, к примеру, сознание, подсознание и прочее. Они в свою очередь, будут состоять из других, ещё более мелких, и так далее. На подобную структуру меня натолкнули различные техники из прошлой жизни. Не знаю, насколько они были реальны и эффективны, но интернет кишмя кишел подобным.

Будет у подобной системы и особая фишка. Отдельный блок-кубик, роль которого лишь в одном — принимать на себя внешний сигнал в виде какого-то внушения и отправлять в другие изолированные блоки. Проще говоря — попытка обмануть Конфу́ндус, накладывая его на то, чего на самом деле нет. Ну или как минимум сигнализировать об этом. Подобный блок можно попытаться реализовать и для легилименции, а вот насчёт Импе́рио — непонятно. Однако это дело будущего, но до начала учёбы нужно будет как минимум закончить разработку на бумаге.

Тренировка с мечом принесла новые сюрпризы, правда мне пока не очень понятно, хорошие или плохие. Стоило только мне призвать свой меч, как в глаза сразу бросились некоторые его изменения. Гладкая раньше рукоять стала более шершавой, а на вид приобрела почти незаметную мелкочешуйчатую структуру. Золотые элементы приобрели почти незаметный зеленоватый оттенок, как и чёрное лезвие. Теперь на солнце оно отражало не белый солнечный свет, а совсем чуть-чуть зеленоватый. Но и это не всё.

Лезвие стало разъедать поверхность, которой коснётся, а сам меч ощущался как-то холодно и тяжело. Сложно объяснить.

Обмозговав все возможные причины подобных изменений, я пришёл к простому и логичному выводу — виноват василиск. Нет, серьезно. Когда я потрошил демона из гримуара, то меч попытался поглотить его душу и даже поглотил, но вот Старик забрал «нарушителя». Вполне возможно, что меч умудрился поглотить и душу василиска, но… Я ведь чувствую меч, Оружие Духа, как часть самого себя. Можно сказать – часть своей души. Так вот — я не чувствую никаких василисков и прочего. Возможно, так как меч часть меня, то и изменений я не чувствую? Вон, когда псих становится психом, он ведь не знает об этом, для него всё в порядке и ведёт он себя, как и прежде, и по его мнению с психикой всё хорошо.

Сразу в голове появился закономерный вопрос — поглотит ли меч ещё какую душу, или нет? Возможно, он мог только одну поглотить?

О подобных свойствах меча я догадывался, потому и гнал от себя мысли тыкать им во всё подряд, но василиск вынудил. Хотя, с другой стороны, в голове моей есть как минимум два заклинания, способных убить такую тварь, но вот потянул бы я их без практики? Вряд ли. Это не Сту́пефай — там всё во многие десятки и сотни раз сложнее. Да и бьёт оно знатно — прибил бы и Поттера, и Джинни, а за такое меня бы по голове не погладили. Нашли бы, обязательно вычислили и нашли, и не погладили, ведь труп Героя Англии — не мелочь по карманам тырить.

Вечером третьего дня я был обрадован Найтами. Джон и Сара выиграли какую-то там поездку. В Египет. Степень подозрительности зашкаливает до абсурдных отметок! Это настораживает и очень даже, но и делать-то особо нечего. Именно по этой причине уже на следующий день я, вместе с Найтами, спускался по трапу на землю Каира.

— Вот это жара! — восхищённо и вместе с этим удручённо проговорил Джон, прямо с трапа щуря глаза даже в тени от панамки.

— А чего ты хотел, дорогой, — улыбнулась Сара в лёгком платье и широкополой шляпе.

На паспортном контроле нам, помимо обычной проверки документов и багажа, пришлось пройти с представителем местного магического правопорядка. Что меня порадовало, так это одежда этого аккуратного бородатого мужика. Я думал встретить тут что-то традиционно арабское, но нет — модный деловой костюм-двойка, галстук, маленькие разгрузки на поясе, видные за полами расстёгнутого пиджака серых тонов. Там же, на поясе, красовались значки местной маггловской службы безопасности и удостоверение магической службы.

Как и во Франции, для досмотра волшебников предназначались отдельные помещения, выполненные во вполне приличном и даже богатом виде. Красивая каменная кладка пола, бежевые колонны и стены с позолоченными кантами и прочими, неизвестными мне архитектурными элементами. Живые картины, пальмы в горшках, удобные диваны для ожидания.

Пока мы шли за этим египетским джентльменом, то встретили не меньше десятка волшебников из приезжих.

— Как же долго, я уже вся измаялась, — удручённо заметила на английском какая-то полноватая дама в классическом платье. Рядом с ней стоял щуплый мужичок и успокаивающе что-то приговаривал, но куда более любопытной была странная мелкая зверушка синего цвета. У неё был длинный хвост, большая пасть с редкими зубами и довольно сварливый характер. Эта зверушка бегала вокруг дамы в платье и попискивала на окружающих.

Не менее занятной была довольно молодая пара в мантиях тёмных цветов. Девушка то и дело пыталась сорвать с головы парня тюрбан, при этом гневно посверкивая глазами. Парень с улыбкой уворачивался, но вот девушка выхватила палочку, и парень уже не увернулся от ловкого заклинания, получив жалящее в одно место. Он отвлёкся, и девушка с лёгкостью сорвала тюрбан.

— Хватит дурачиться! — громким шепотом зашипела она на парня.

— Ладно-ладно! — примирительно поднял парень руки, выставляя перед собой.

Другие волшебники с интересом следили за перепалкой, ожидая очереди в свои кабинеты или выходя из них.

Найты, стоит отдать им должное, реагировали на магию и различные необычности вокруг так, словно каждый день видят только такое и ничего другого.

Наш сопровождающий зашёл в один из кабинетов и приглашающе указал рукой. Кабинет не отличался ничем особенным — светлый, с удобными креслами и диванами, рабочим столом и журнальным, кустики по углам.

Процедура досмотра и регистрации не вызвала никаких нареканий, как и удивлений. Осмотр и регистрация палочки, досмотр магического багажа, получение документа. Помимо прочего мне вручили брошюру о магических кварталах, магических же туристических путёвках и прочее. Найтам тоже выдали документы, разрешающее посещение магических точек, достопримечательностей и прочего, но только вместе со мной и экскурсоводом.

В общем, всё прошло без сучка, что говорится, без задоринки, а уже через пять минут блужданий по второму терминалу аэропорта мы вышли на улицу и присоединились к нашей туристической группе.

***

Сам Каир, как и путешествие через него до отеля вызвали двоякое впечатление. От Египта ожидаешь чего-то яркого, но получаешь гигантский муравейник довольно высоких многоквартирных домов, построенных чертовски близко друг к другу. Вокруг всё одних и тех же оттенков, редкая растительность блёклая и тусклая, люди не богатые, больше похожи на бедняков. Но такая унылая картина лишь в жилых районах, а ближе к центру, к деловым кварталам и различным туристическим точкам, картина радикально меняется.

Приличные и даже красивые дома бизнес центров, ухоженные улочки, качественные дороги, много туристов, да и местное население выглядит не в пример лучше. Даже зелень здесь есть, и она зелёная, а не цвета песчаной пыли.

Первым пунктом было, само собой, заселение в отель. Ничего особо выдающегося здесь нет, и вся наша туристическая группа англичан вполне комфортно разместилась в номерах. Первым пунктом турпоездки, назначенной на завтра, будет, как и положено, музей, потом — пирамиды. На другой день — поездка в Александрию и там своя программа. Но сейчас, пока ещё только послеобеденное время и никакой программы нет, я решил отправиться в магический квартал.

Несмотря на то, что я не являюсь совершеннолетним, мне тут колдовать можно. Как было разъяснено в брошюре, в Египте волшебник, получивший право носить свой концентратор, а значит и учиться, имеет право колдовать. Если он своим волшебством нанесёт вред себе или другим, то это будет целиком его ответственность. Вот и хорошо!

Растолковав всё родственникам, я надел штаны наподобие армейских с фактурой песчаного камуфляжа, футболку, курточку, зачаровался на поддержку комфортной температуры, надел белую кепку, очки, магглоотталкивающие чары и вперёд!

Это забавно — смотреть, как куча различных темнокожих египтян то и дело пытаются обмануть отколовшихся от своих групп туристов. Нет, в самом деле, это просто удивительно предприимчивые и разговорчивые люди, но с другой стороны — не от хорошей жизни они такими стали.

Поход до магического квартала оказался изматывающим и проблема не в незамечающих меня людях или жаркой летней погоде, от которой даже чары спасают посредственно. Проблема была в самой двоякой атмосфере Каира. Во многих туристических городах я бывал в прошлой жизни, но Каир бьёт все рекорды — даже резкого перехода по качеству жизни и местности. Там всё плавно, от хорошего к плохому. Здесь резко. Идёшь по трущобам, заглядываешь за угол — зелёный парк и многоэтажный деловой центр в двадцати метрах, через дорогу.

По отпечатанной на брошюре карте и редким названиям вывесок и улиц на английском, я добрался до магазина специй «Айд Альшейх». Самый, на вид, обычный магазин, даже лавка, в большей степени. По бокам от входа выставлены лотки с различной снедью, а внутри — мешки и мешочки с разноцветными порошками, кореньями, ещё какими-то малопонятными штуками, свисающими снизу.

Владелец лавки, сухой темнокожий старик в тюрбане и редкой белой бородкой, сразу увидел меня и осмотрел внимательным взглядом.

— Иностранец? — спросил он на довольно чистом английском.

— Да, здравствуйте, — чуть поклонился я.

— Хм, нормальный с виду, — почесал старик подбородок. — Документы?

Я протянул старику выданные документы, а он, окинув их беглым взглядом, без всяких палочек отлевитировал мне их обратно.

— Есть пара правил. Не нарываться, быть вежливым, в зелёный квартал не соваться, волшебникам в бордово-красных одеждах не перечить, документы предъявлять. Прояви сдержанность во взглядах и словах. Вход там.

Старик указал рукой в сторону небольшой арочной двери, которую я не видел до сего момента. Любопытно.

— Благодарю, — поклонился я и старик кивнул в ответ.

Аккуратно пройдя между прилавков и отодвинув руками висящие на нитках непонятные ингредиенты, я открыл дверь и шагнул внутрь.

Шум и гам поглотил меня сразу, стоило лишь закрыться двери. Никаких плавных переходов — словно из тёмного ящика тебя сразу выбросили в бассейн посреди вечеринки.

Тут и там ходили люди в самых разных длинных одеждах из множества тканей. Цвета были преимущественно светлые, но формы отличались знатно. И практически не было ни одного человека с открытыми частями тела — лишь единичные светлокожие, явно туристы.

Куда больше впечатляли несколько улочек, на которые открывался проход. Они начинались от входа за моей спиной и вдоль каждой из них стояло множество различных павильонов, с цветными тентами или без, со множеством красочных артефактов, тканей, ингредиентов и прочих мелочей. Были тут и готовые одежды, какие-то инструменты, мешки всё с теми же специями, а от каждого павильона к другому, сверху тянулись разного цвета и размера ткани, прикрывая посетителей от солнечного пекла.

Даже надо мною был какой-то тент. Оглянувшись, был поражён. Поражён тем, что дверь находилась в постаменте статуи какого-то волшебника, а за статуей продолжались эти самые улочки. И опять же там были лавки и павильоны разных размеров, а в метрах трёхстах, виднелись белые стены большого здания, так похожего на Английское Отделение Гринготтса. Надо ли мне туда? Нет.

Уверенным шагом я сошёл на одну из дорог, с любопытством рассматривая различные товары. Однако, сколько бы я ни ходил, ничего действительно интересного не нашёл. Были тут различные амулеты от сглаза и порчи, горы украшений, аксессуаров, сувениров. Различные статуэтки и прочее. Довольно интересно было посмотреть на местную магическую моду, но как и положено восточной стране, тут всё было довольно строго с этим. Хотя это странно, ведь закрытые одежды регламентированы шариатом, а не Кораном, да и… Нет, не знаю я истории этой религии. Да и вообще в истории я плаваю, и не как рыба в воде, а как топор. В общем, странно это. Почему-то ожидал увидеть что-то подобное мультику Алладин. Серьёзно. А увидел кучу разноцветных хламид.

С другой стороны, каждая вещичка здесь выглядела диковинно, необычно. Взять хотя бы интересный магический светильник в виде пузатой колбы, внутри которой буквально плавают воспоминания. Трёхмерно, красиво и никаких ярких цветов. И таких бесполезных, но красивых вещичек здесь было много.

А ещё, то и дело можно было найти себе приключение. Серьёзно. То странный тёмный проулок между лавками, в котором так загадочно и интересно что-то поблёскивает, то подозрительный старик-торговец, то и дело пытается подсунуть какую-то вещь. Забавно, но тут даже есть европейской внешности девушка, которая уже три раза ненавязчиво попадалась мне на глаза и выглядела при этом так, как положено выглядеть человеку в поисках помощи. Вот только контору палили пара ухмыляющихся в бороду торгашей. Наверное, какая-то местная аферистка магического разлива.

Вдоволь нагулявшись и не потратив ни единого галлеона, ведь деньги я не брал, вернулся в номер немного уставший, будучи полон различных противоречивых впечатлений.

— Как погулял? — тут же обратился ко мне Джон.

Он с Сарой сидели на креслах за кофейным столиком. Джон читал какую-то книгу, а Сара — журнал. Что интересное — явно технический журнал.

— Неплохо. А у вас как дела? — ответил я, скидывая кепку и обновляя чары на одежде.

— Тоже прогулялись. Тут довольно интересно, если не выходить за территорию отеля.

— Кстати, — Сара оторвала взгляд от журнала. — Тут очень хороший комплекс бассейнов. Рекомендую сходить. Там и девушки красивые есть.

При этом Сара как-то озорно подмигнула и улыбнулась.

— Я, пожалуй, воздержусь от необдуманных поступков в своём возрасте.

— Ты слишком скучный, Макс. — наиграно погрустнел Джон, откладывая книгу в сторону. — Хоть бы постеснялся, так, для вида.

Ещё немного мы поговорили о том, кто что видел, и отправились на ужин. А после, я тупо полночи провёл на крыше отеля, смотря на город.

***

Ранним утром следующего дня, сразу после шведского стола, нашу туристическую группу бравых англичан, большинство из которых оделись аки Индиана Джонс, погрузили в автобус и повезли.

По приезде в музей мы, буквально ещё до его открытия, попали в огромную очередь из других туристов. Кого тут только не было — и азиаты, скорее всего японцы, вечно фотографирующие всё подряд, и различные европейцы степенно что-то обсуждающие, и русские, судя по громкой весёлой речи и не к месту богатой и вычурной одежде. В общем, гвалт стоял ещё тот.

Билеты у нас уже были, потому мы попросту дождались открытия и когда к нашей группе подошёл наш гид, само собой египтянин, мы прошли на внутреннюю территорию.

Сам музей представлял собой большое и красивое здание кирпичного цвета с просто гигантскими арочными окнами первого этажа. На территории вокруг, среди разнообразной зелени местных растений, можно было увидеть памятники и прочие экспонаты, будь то статуя или верхний кусок какого-то четырёхгранного шпиля. Около получаса нас водили именно по внешней территории, показывая и рассказывая о том или ином экспонате и только после этой прогулки повели в сам музей.

Разнообразие экспонатов и залов поражало воображение. Я не знаю, сколько нужно потратить времени, чтобы осмотреть всё, но сомневаюсь, что хватит и месяца. На первом этаже были представлены самые крупные и тяжелые экспонаты, будь то статуи, обелиски, различные сфинксы, крышки саркофагов или подобное им. Самые монументальные вещи были выставлены в центральном зале, а две статуи предков Тутанхамона в высоту занимают метров семь. По словам гида, сначала на первый этаж привезли их, а только потом, вокруг этих статуй, строили сам музей.

Занимательным мне показалось другое. У каждого экспоната рядом с обычной табличкой была ещё и магически зачарованная, скрытая от взора обычных людей. На ней либо дублировалась информация, либо давалась дополнительная, связанная с магией. Да, здесь выставлены и магические экспонаты, а судя по наличию в залах никому не видимых людей в красно-бежевой форме, охраняют музей ещё и волшебники.

Правда, хоть вещи и магические, но в основном уже давно потерявшие свою магическую ценность. К примеру, набор инструментов для кремации имел целый ряд особых зачарований, подвергался особой ритуальной подготовке и прочее. Но, к сожалению, по прошествии стольких лет, инструменты полностью утратили свои свойства и лишь по остаточным следам магии можно было предположить примерную область зачарований.

Впечатляла и «Золотая Комната» с золотыми саркофагами и прочими экспонатами из золота. Не меньше впечатлял и «Зал Мумий». Занимательно, что абсолютно у каждого экспоната была и магическая история. Описывались различные чары, ловушки и прочее, что было наложено на те или иные экспонаты. Но, к сожалению, никакой практической ценности экспонаты не несли.

Единственным активным артефактом оставалась маска Тутанхамона. На ней до сих пор активно неисследованное проклятие, но для его активации нужно уж больно много соблюсти условий, потому никаких особых мер предосторожности тут нет. Её всё равно нельзя ни потрогать, ни ещё что-то сделать, а специальные защитные чары так сильны, что отбивают всякие нелепые желания даже у сильных магов.

Экскурсия была далеко не полной, ведь тут реально можно неделю шляться, если хоть немного читать, и весь день, если просто ходить без остановки. После же этого мероприятия, вся наша группа вновь загрузилась в автобус и отправились уже к пирамидам. Тем самым трём, самым известным, Хеопса, Хефрена и Микерина. Конечно, есть и другие, не менее известные для тех, кто этим вопросом вообще интересуется, некрополь Дашур, Медум, что-то в Саккаре, не помню я уже. Но эти, в Гизе, самые известные и у очень многих людей ассоциируются с Египтом.

Автобус отвёз нас практически к самой площадке, к подножию пирамиды Хеопса. Тут, кстати, стоял неподалёку небольшой дом, защищённый от обычных людей магией. Там суетились несколько десятков волшебников, а от самого дома вело несколько дорог и одна из них к остановке автобусов.

— Кажется, тут есть экскурсия и для нас, — выделил я последнее слово.

— Хочешь сейчас сходить? — спросил Джон. Меня радует, что они нисколько не обижаются на подобное разделение миров.

— А сами? Вы ведь можете.

— Вот уж нет! — Джон с Сарой возмутились одновременно.

— Как я и говорил, вся эта магия меня не интересует. Вот когда в космос полетишь — тогда зови. — продолжил Джон, а Сара согласно кивала.

— Я-а-асно. Тогда я пойду?

— Конечно! Если что-то действительно интересное будет, особенно касающееся обычной истории, обязательно расскажи. И никуда не лезь.

— Само собой. У нас простое правило — не трогать руками всякую каку.

— Хорошее правило.

Я чуть притормозил и зайдя за автобус аккуратным движением наложил на себя магглоотталкивающие чары. Осмотрел себя. Забавно. А ведь пару часов назад я попрекал бравых англичан тем, что они выглядят как Индиана Джонс. Вот только сам я в странных песочного цвета бриджах, майке и рубашке без рукавов, а на голове — шляпа. Типичный британец в походе. На поясе есть специальная кобура для палочки, но такая же есть и на предплечье, правда с выжженными пятью рунами отведения взора для обычных людей. Базовая штука, кстати и чуть ли не первая рунная вязь в учебнике из библиотеки Хога.

Вот в таком виде и с сумкой на плече, я двинулся в сторону дороги к домику. Домик этот был вполне приличный, выстроен в европейском стиле из крупных каменных блоков с очень качественной отделкой. Два этажа в высоту и никаких «парковок» для воздушного и прочего транспорта. Наверняка, внутри он больше, чем снаружи.

Над входом, над деревянной дверью была надпись на двух языках — арабский и английский. «Три-по-три пирамиды». Это что вообще? Три-по-три?! Да они, блин, гении! Они посчитали пирамиды! Или тут есть какой-то сакральный смысл?

Пока я стоял, сложив руки на груди и задумчиво чесал подбородок, дверь в здание открылась и появился там рыжий парень. Ну, не парень, но уже мужчина! Серьёзный взгляд, волосы перехвачены в хвост, одет в кожаные штаны, рубашку и мантию английских фасонов поверх. Он тут явно не развлекается, хоть и высокие ботинки из драконьей кожи выбиваются из образа, создаваемого остальной одеждой.

— О! Нежданчик, — улыбнулся он. Сейчас я заметил и какое-то ожерелье из мелких камней с рунной вязью, и серёжку-клык в ухе. — Ты кто и куда? Ах, да! Ты же можешь не знать английский, эм…

— Макс. И я прекрасно говорю на английском.

— Билл, — тот с улыбкой протянул мне руку. — Практику от гоблинов тут прохожу.

Мы пожали друг другу руки.

— Если есть вопросы, то спрашивай, а то мне спешить надо.

— Я хотел узнать, Билл, водят ли тут экскурсии для магов.

— Само собой! — ещё ярче улыбнулся парень. — Ты заходи, располагайся, а экскурсия тут как и у магглов, в одно время начинается, так что уже через пару минут. Там же и касса будет, если билета нет. А раз спрашиваешь, то нет, так?

— Именно.

— Вот и отлично. А мне идти надо.

С этими словами Билл отошёл со входа, давая мне пройти, и быстрым шагом куда-то направился. Ну, пойдём посмотрим.

Внутри здание, как я и думал, было больше, чем снаружи. Пройдя через вход, я оказался в большом просторном холле, чем-то даже напоминающем Гринготтс в Лондоне. Высокий потолок, светлые стены, гладкий каменный пол с крупным геометрическим рисунком. Но в отличие от Гринготтса тут не было многочисленных стоек, как и не было гоблинов. Вместо этого, вдоль массивных колонн стояли большие коричневые диваны и кресла с большим круглым столиком у каждого. По углам и возле колонн красовались пальмы в больших резных каменных горшках, а под потолком вместо люстры был большой стеклянный купол, пропускающий свет, но не жар от него.

Между каждой колонной помещались по два комплекта сидячих мест и столиков, а между ними были деревянные двери, ведущие в неизвестное мне направление. В самом конце зала была лишь одна массивная деревянная стойка, за которой стоял вполне себе обычный волшебник. Из местных. Так же в зале сидели ещё шесть волшебников, разбившись на две группы и о чём-то говоривших. То, что они волшебники, не подвергалось сомнению. Одна группа была одета в классические английские мантии, разве что укороченные и более удобные — явно для перемещения в сложных «тактических» условиях. В таких мантиях ни за что не зацепишься, не запутаешься в полах и прочее. Другая группа имела вид несколько экзотический и явно принадлежала азиатской культуре, но вот какой? Вопрос неопределённый. В одеждах двух мужчин и женщины угадывались как китайские, так и японские мотивы, но никаких кимоно, ципао и прочее, как иероглифов, а то я бы понял, откуда эти путешественники.

Дойдя до стойки, я обратился к мужчине.

— Здравствуйте. Мне сказали, что тут можно на экскурсию по пирамидам записаться.

— Вы правы, молодой человек. У вас нет билета?

— Нет.

— Тогда вам следует приобрести билет за пять галлеонов и вы сможете насладиться видами на самые интересные и опасные магические проявления одного из древнейших строений-артефактов.

Шпарил мужик как по заученному, но долго вслушиваться я не стал и попросту оплатил положенную сумму, тут же получив на руки высококачественный билет с целой кучей магических печатей, подписей и штампов.

— Вот, ваш билет. Экскурсия начнётся через… — волшебник вскинул левую руку с обычными, а может и волшебными часами, и посмотрел на них. — Через шесть минут. Вы будете в группе с этими досточтимыми господами.

Волшебник указал взглядом на обе группы, что сидели на диванчиках по разные стороны хола.

— Приятного времяпрепровождения.

— Благодарю, сэр.

Взяв билет и положив его в наплечную сумку, всё ту же, наподобие школьной, я пристроился у одной из колонн и стал ждать.

Ровно через указанное время в зал зашёл человек в походной маггловской одежде в расцветку песочного камуфляжа. Выделялись на его одежде люминесцентные полоски, как на полицейском.

— Дамы и господа, — тихо, но на весь зал заговорил это волшебник средних лет. — Прошу, подходите ко мне.

Обе группы, и я в том числе, подошли к волшебнику.

— Всем доброго дня, здравствуйте, амулеты-переводчики работают?

— Я.

— Хай.

— Отсутствует в принципе, — улыбнулся я.

— Прелестно, — улыбнулся мне наш гид в ответ и протянул монетку с дыркой посредине, через которую была продета верёвка. Сплошная, без узлов. — Держите, молодой человек. Спонтанная экскурсия?

— Не поверите, просто мимо шел, а тут такое! Грех пропустить.

— Согласен, — всё с той же улыбкой ответил гид, да и остальные тоже улыбнулись.

Я надел амулет.

— Проверим ещё раз. Скажите что-нибудь для молодого человека.

— Как жизнь? — спросил мужик из европейцев.

— Стоит готовиться заранее, — сказал азиат.

— Отлично работает, — кивнул я.

— Тогда, — волшебник-экскурсовод вытащил из кармана длинную серебряную цепочку. — Берёмся все за цепочку. Этот порт-ключ перенесёт нас к зачарованному входу в пирамиду Хеопса.

Все мы взялись за цепочку.

— Все готовы? Отлично. Сейчас я произнесу команду. Портус!

Меня закрутило-завертело в разные стороны и вокруг оси. Казалось, что весь мир сошёл с ума, а я в нём — единственный островок спокойствия. Длилось это буквально краткий миг, и я был счастлив, что нас всех не разметало по округе. Вокруг стоял какой-то шум, а я всё никак не мог оклематься — голова кружится, всё плывёт.

Внезапно тело попросту сковало и я замер, продолжая приходить в себя. Уже через краткий миг я мог рассмотреть происходящее.

Вся наша группа стояла замерев, а возле мужика европейца стоял наш гид, направив на голову того палочку.

— Обливиейт, — произнёс он и кончик палочки засветился. Через секунду свет потух. — Сомнус.

Гид прошёлся так по всем, а я всё лежал. Да, я мог скинуть с себя паралич. Наверное. Но хотелось бы узнать, что будет дальше. Мужик добрался до меня.

— А ты у нас отправишься к заказчику, — мужик глянул на свой амулет. — Вот, тебя уже готовы принять. Жаль, что трофеи брать запрещено.

С этими словами мужик вытащил откуда-то очередную монетку с дыркой и ниткой через неё и поменял на ту, что выдал прежде.

— Переводчик я заберу, пожалуй, — пробормотал он и навёл палочку мне на грудь, где и покоилась теперь новая монетка. — Вектис Портус.

Очередной вихрь закрутил меня и с дикой скоростью, словно стремясь не перенести, а порвать, потащил куда-то в неизвестном направлении. Весь мир вокруг смазался в сплошные крутящиеся линии, а спустя десяток секунд такого перемещения, меня буквально выбросило в тёмном помещении. На этот раз в себя приходить не пришлось — всё было чётко изначально.

Я почувствовал, как моя сумка, пояс и кобура с палочкой полетели в сторону, а потом и меня подняло и перевернуло, посадив на стул, а паралич был снят, но меня надёжно привязало к стулу толстыми верёвками.

— Какая приятная встреча, — знакомый голос, как и раньше вальяжно растягивал слова. Но вокруг лишь темнота.

Свет медленно разгорался, позволяя выхватить из темноты сначала общие контуры, а затем и фигуру сидящего напротив меня. Люциус Малфой, собственной персоной. Сидит себе на стуле, в чёрном костюме, забросив ногу на ногу и поигрывая тростью в руках. Сидит, смотрит и ухмыляется.

— Позвольте быть с вами откровенным, мистер Найт, — Люциус всё так же растягивал слова. А я пытался боковым зрением осмотреть помещение, не теряя из вида волшебника. — Я был крайне удивлён, получив письмо от своего сына.

Вокруг была лишь тёмная комната, два стула посредине, дверь и плотно занавешенное окно. На потолке была простая люстра с магическими лампами — слишком уж пафосно и долго они разгорались. Ни розеток, ничего подобного.

— Прочитать строки сына о том, что его в дуэли победила грязнокровка, — Люциус скривился. — Я был разочарован, а прочитав, что, хм, «Проклятый Найт надменно смотрел на моё поражение», я был удивлён вдвойне. Как вы смогли выжить там? Хотя, неважно.

Люциус отмахнулся от своего же вопроса как от назойливой мухи.

— Раз вы живы, а мой старый друг не выходит на связь, то могу предположить, что он мёртв.

Малфой подался чуть вперёд, поставив обе ноги на деревянный пол.

— Вы либо глупы, либо храбры, раз так спокойны. Мне стоило больших трудов организовать вашу поездку именно в Египет, устроить этот тур и нанять разных людей с сомнительным прошлым. И вот вы здесь.

— И что дальше?

— Дальше? — Люциус улыбнулся. — Я убью вас, мистер Найт. Вы и так должны были умереть, но по какой-то причине выжили. Уже три раза. Хорошее число, не правда ли?

— Безусловно. Но почему три?

— Неужели вы не догадались? Первый раз ещё в детстве — после всех ритуалов вы не могли выжить. Но выжили, наперекор судьбе. Второй — в нашу прошлую встречу во Франции. Третий — в Хогвартсе, в Тайной Комнате. Да-да, мистер Найт, — покивал Люциус каким-то своим мыслям. — Я осведомлён о тех событиях. К моему глубочайшему сожалению, мой сальноволосый друг не смог справиться с такой простой просьбой. В итоге я в который раз убедился в старой как мир истине. Хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам.

Люциус резким движением вынул палочку из трости и молниеносным движением приблизился ко мне, подняв мне лицо за подбородок.

— Удивительно, как ты на неё похож. Аж бесит. Готов умереть?

— С рождения.

— Ну что же, — Люциус театрально занёс палочку, — Авада…

Резко сформировав кровавые лезвия и разрезав верёвки, я в мгновение ока сорвался с места. Небольшой стилет из крови в левой руке зашёл прямо в печень Люциусу, прервав чтение заклинания. От болевого шока тот не смог толком развернуться, но создал плотную сферу Проте́го и полез левой рукой в карман. Не теряя ни секунды, тут же появившимся в руке Оружием Духа, я нанёс один единственный быстрый и размашистый удар, разрезая защиту как ножом масло. Голова Малфоя отделилась от тела, но это самое тело тут же исчезло в воронке аппарации. Но голова-то осталась тут.

Чуть прокатившись по полу, голова каким-то чудом развернулась ко мне, а на лице Малфоя читалась боль, а в быстро затухающих серых глазах — неверие. Место среза не сочилось кровью — оно буквально обгорало от яда. Меньше минуты потребовалось мёртвой голове, чтобы оплавиться отвратительной булькающей жидкостью, но кости остались целы. Вот уже которое убийство, а мне… А мне вообще плевать. Странно? Не знаю.

Пройдясь по комнате и найдя свои вещи отброшенными к стене, я вернул на место кобуру с палочкой, ремень со всякими кармашками, повесил сумку на плечо, достал палочку и начал водить ею вокруг.

— Ма́гика Реве́лио.

У меня словно появилось шестое чувство, хотя в моём случае вернее будет сказать «седьмое». Вокруг не было особо никаких чар — различные скрывающие и тому подобное. На двери не было даже запирающих.

Одёрнув штору от окна, я увидел знакомый мне лес. Северные широты, может быть даже та же Англия. Задёрнув окно обратно, я развернулся к черепу и жиже под ним.

— Я думал, что это будет несколько… Эпичней, — с каким-то разочарованием и одновременно облегчением сказал я вслух, и двинулся к двери.

Выйдя из комнаты, я оказался в тёмном коридоре и пошёл на свет. Пройдя немного, вышел в абсолютно пустой зал, но занавесок на окнах не было. Сбоку зала была прихожая и я направился к входной двери. Дёрнул ручку и дверь со скрипом поддалась, открывшись.

Заброшенное и заросшее травами и кустами место. Пройдя от входа пару шагов и обернувшись, я увидел старый, наполовину развалившийся и почерневший от времени дом посреди, а невдалеке ещё парочка таких же. Глушь какая.

Без всяких палочек я направил руку на дом и представив на ладони сложную геометрическую структуру, пустил по ней магию, попутно произнося ключ:

— Во́дбарфис, — с руки сорвался поток огня, словно из огнемёта, быстро охватывая дом. Никакого адского пламени и тёмной магии — просто более масштабный аналог Инсе́ндио. Довольно интересный факт — в том гримуаре было очень много магии без палочки или с другими, более мощными концентраторами, способными выдать куда как большую магическую мощь. Палочки тоже круты, но, возможно, у них меньшая пропускная способность? У большинства? Неспроста же палочка Поттера и Реддла считается сильной, а Старшая палочка — и того круче? Да и вообще, палочки имеют градацию по силе. Если верить словам Олливандера. Но, не суть. Пора уходить.

Около двух часов я шарахался по лесам и долам, пока не вышел к нормальной асфальтовой дороге. Вероятность того, что я в Англии довольно велика, а потому я вынул палочку из кобуры и проголосовал. Ничего. Ждал минуту — ничего. Может нужно ждать дольше?

Уходить с места не стал, и как выяснилось, не зря. Через минут пять передо мной буквально из воздуха выехал на огромной скорости высокий трёхэтажный фиолетовый автобус. Он резко остановился, словно вкопанный, передние двери открылись.

— Ночной рыцарь! — прокричал молодой парень с лёгкой щетиной и в растрёпанной форме кондуктора. — Спешит на выручку волшебникам!

Он улыбался лихо и придурковато.

— Даже если это у Морганы на задворках… — куда тише добавил он, но я услышал.

— Здравствуйте, — с улыбкой обратился я к этому человеку. — Мне бы в Лондон.

— Залазь, парень, — пропустил меня кондуктор. — Двенадцать сиклей.

— Ого!

— А то! — экспрессивно взмахнул тот руками. — Мы вообще курсируем по Лондону и пригородам, но мы сейчас где-то…

Парень задумчиво потёр подбородок, всматриваясь в потолок.

— Где-то возле Сандерленда.

— Это же другой конец страны!

— Именно!

Я невольно скопировал экспрессивную манеру речи собеседника. Проверил свои денежки, которые, как ни странно, никуда не делись. Мало осталось галлеонов. Ой как мало.

— За галлеон без тряски?

— По рукам! Слышал Эрни, до… А куда в Лондоне-то?

— Да давай до «Котла», чего выдумывать?

— И вправду. До котла, Эрни!!! А ты садись, садись, парень. У тебя ещё секунд пять есть! Хе-хе.

Я быстро занял место и приготовился к невероятно агрессивному вождению, но свершилось чудо! Ночной Рыцарь ехал плавно и невероятно быстро! Аж картинка смазывалась. Так и хотелось сказать: «Сулу, переходим на Варп!».

Доехали до «Дырявого Котла» за пятнадцать минут, и никакой качки.

— Отлично! — я подкинул в руке монетку и вручил кондуктору.

— Если опять окажешься на краю мира — вызывай! — махнул мне рукой кондуктор, когда я уже вышел. — Подбросим с ветерком. Или без.

В паб я заходить не стал, а сразу направился пешим шагом до Гриммо. Выглядел я, мягко говоря, экзотично, а чары накладывать не стал — тут-то точно зафиксируют колдовство вне Хогвартса. Люди с таким интересом порой поглядывали на меня, ведь на небе пасмурно, прохладно, а я Индиана Джонс, только в шортах. И в шляпе. Прелесть. Но стеснение — не про нас, а потому с гордо поднятой головой я добрался до дома на Гриммо и… А мог бы просто Кричера позвать! Вот же! Инерция мышления — страшная сила!

Зайдя в дом и совершенно некультурно сбросив сумку в прихожей, добрался до портрета Вальбурги.

— Вечер добрый. Или день, или что сейчас за окном, — поприветствовал я и сел на своё уже привычное место напротив портрета.

— Без пяти минут пора пить чай, — ответила мне леди с портрета. — Кричер!

Хлопок раздался сбоку от меня.

— Кричер здесь, госпожа, — склонился старый домовик в поклоне.

— Приготовь чай с печеньем для Максимилиана.

— Сию минуту, госпожа, — в очередной раз поклонившись, домовик понурым шагом отправился на кухню.

— Максимилиан, — Вальбурга осмотрела мой внешний вид и поудобнее устроилась на кресле. — И почему мне кажется, что ты приготовил довольно интересную историю?

— Если коротко, то я с приёмными родителями отправился в путешествие. В Египет. Посетив музей, отправились к пирамидам, а там я нашёл экскурсию для магов. Однако, когда наша группа взялась за порт-ключ, нас перенесло… В принципе, куда надо, ко входу, вот только все мы оказались парализованы, а гид по очереди наложил на магов Обли́виейт и межконтинентальным порт-ключом отправил меня в какой-то дом недалеко от Сандерленда. Там меня ждал Люциус. Хотел убить, но оказался беспечен и потерял голову. Трофей я брать не стал — он растворился в кислоте. Занимательно то, что остальное тело отправилось куда-то порт-ключом.

Вальбурга молчала несколько секунд, а потом просто залилась истерическим смехом. В таком состоянии она пробыла не меньше десяти минут. Испуганный таким поведением госпожи, Кричер ходил и оглядывался, принеся мне чай и тарелку с печеньем.

— Такие дела, — резюмировал я, ставя пустую чашечку на блюдце. — Люциус благополучно скончался, угроз моему здоровью стало меньше. Кстати, а как можно связаться с Найтами в Египте? Мне не хотелось бы доставлять беспокойство им.

— Сделаем проще. Кричер!

Очередной хлопок раздался сбоку.

— Кричер здесь, госпожа…

— Порт-ключ до Гизы, Египет.

Кричер куда-то уковылял, а я смотрел на портрет с вопросом.

— Чему ты удивляешься? В доме есть множество различных порт-ключей, в том числе и до Каира, и до Гизы. В Египте есть свой аналог Ночного Рыцаря, вызывается так же, только палочку держать нужно вертикально. За пару сиклей доедешь, куда надо.

— Кричер принёс, госпожа, — проскрипел домовик, склонившись в поклоне. В руках он держал маленький железный брусок, не крупнее ручки.

— Отдай его Максимилиану.

Я принял брусок.

— Активатор стандартный. Портус. Иди, я же вижу, что ты беспокоишься. А я пока подумаю…

— Всего хорошего.

— Я портрет, Максимилиан. Куда уж лучше.

Кажется, меня стали воспринимать несколько лучше.

====== Часть 11 ======

Комментарий к Глава какая-то сумбурно неструктурированная и не вычитанная. Но, вряд ли что-то изменится по содержанию, потому вот.

Как всегда, если считаете, что нужно добавить какую-то сцену – в комменты. Может быть, когда-нибудь я и переделаю, но знать надо уже сейчас.

Путешествие по Египту вместе с Найтами продлилось ещё неделю, большую часть которой мы пробыли в Александрии. И вот этот город разительно отличался от всего, что было видено мною ранее в Египте. Он был не в пример ухоженней, богаче Каира, да и люди здесь выглядели не такими забитыми и бедными. Возможно, сказывается близость Средиземного моря? В общем, провели время на пляжах, с интересом осмотрели различные храмы и мечети, пусть и внутрь не ходили — чужую культуру стоит уважать, а посещение в европейско-туристической одежде мусульманского храма сродни плевку на религию.

К моему сожалению, я не нашёл ничего действительно интересного среди возможных магических сувениров и других товаров, а учебные материалы по магии, будь то свитки или книги, во-первых, на арабском, а во-вторых — для учеников и волшебников с гражданством Северо-Африканского Содружества Магических Государств. Забавно оказалось. Выяснилось, что на всю северную Африку есть одна большая магическая школа в Марокко. Вот только я не сразу догадался, что это именно Марокко, ведь местные волшебники называют её Аль-Магриб-аль-Акса. А ещё есть магический университет, в котором уже получают какую-то специальность, вот только чему там могут научить мне непонятно — языковой барьер.

В общем, в Англию мы вернулись во вполне хорошем настроении, а Найты ещё и загорели чуть-чуть. А я вот ни в какую — остался аристократически бледен и даже волосы не выгорели. Я, если честно, переживал за их превращение в солому, но нет — всё такой же светлый-светлый блондин со вполне послушными и прямыми волосами.

Вот так, за поиском изменений во внешности из-за резкой, но оказавшейся незаметной, перемены в климате, я заметил одну занимательную вещь — я реально вырос! Ну, то есть, мне уже сколько? Тринадцать? А вытянулся уже почти до роста Джона, а у него он сто семьдесят шесть сантиметров. Не высокий, да, но по английским меркам вполне укладывается в понятие «середнячок». Мне чуть-чуть не хватает. Вообще, я рассчитывал на метр восемьдесят, может чуть побольше, ведь так мне было бы привычно, но вот сейчас я вдруг распереживался, что могу и превзойти эту планку. Зелья виноваты и тренировки? Возможно, возможно. С другой стороны, если скачкообразного увеличения роста не будет, то с такими темпами я как раз и вымахаю до желаемого.

На следующий день после приезда, я решил за завтраком поднять важный вопрос. Вот так, сидя в столовой, объединённой с кухней, покончив с завтраком и просто добивая напитки в кругу приёмной семьи, я и заговорил:

— Джон, Сара, есть важный разговор.

Джон опустил газету и внимательно на меня посмотрел, а Сара кивком головы дала понять, что в разговоре участвует, но от ухода за своими цветочками в горшочках отвлекаться не собирается.

— В общем, тут такое дело. Вы знаете, что я знаю, что вы знаете… В общем, ни для кого здесь не секрет, что я приёмный.

— Само собой и мы давным-давно об этом говорили, — пожал плечами Джон.

— Так вот. Я вам не говорил, но я помню кое-что из периода своего младенчества.

Теперь Найты выглядели несколько заинтересованно. Даже Сара отвлеклась от цветочков на подоконнике, садясь за стол.

— Проведя некоторое, с позволения сказать, расследование, я вышел на дом предков своей биологической матери.

Дальше я не знал, что рассказывать.

— Вижу, ты в растерянности? — улыбнулась Сара. — Просто говори, как есть. Ты давно проявляешь себя вполне сознательным молодым человеком. Кристиан, старший наш, вообще в шестнадцать ушёл из дома, проявив самостоятельность.

— В общем, — выдохнул я. — Это довольно старая семья волшебников, целый род, история которого насчитывает уже не одну сотню лет. Вот только сейчас там всё находится в крайне подвешенном, плачевном состоянии. В живых остался только один человек, способный наследовать, но, скорее всего неспособный.

— Это как? А, хотя… — задумался Джон. — Неспособен оставить потомство?

— Скорее всего. Сейчас он уже двенадцатый год находится в тюрьме для волшебников. По ложному обвинению. Возможно. Есть ещё три женщины, сестры, но род старый и ведёт своё начало из дремучих патриархальных времён, как и традиции. Там просто не может наследовать женщина. Да и к тому же одна из них в той же тюрьме, вторая замужем за волшебником в первом поколении.

— Хм, что же это за тюрьма такая, после которой люди не способны детей делать? — задала вполне разумный вопрос Сара, как-то подозрительно поправив локоны чёрных волос.

— Волшебная тюрьма. Там в страже не только волшебники, но и одни из самых опасных магических существ, одно присутствие которых пагубно влияет на психику, а сами они способны выпить душу. Буквально.

— Какой ужас! — приложила руки к лицу Сара, а Джон нахмурился.

— Надеюсь, ты будешь законопослушным гражданином Магической Англии, Макс.

— Это ещё что. Говорят, что в Азкабане, этой самой тюрьме, даже камни пропитаны ужасом и страданиями. А когда дело касается волшебства, то «пропитанный страданиями» нужно понимать буквально. Недавно было мною замечено, что волшебство вполне неплохо ощущается этаким шестым чувством. Это трудно описать словами… В общем, плохо там.

— Ты говорил о трёх сёстрах, — напомнила Сара.

— Да. Там мутная история, в которой я знаю лишь результат. Третья, младшая, является моей биологической матерью. Однако, её муж, по каким-то причинам решил, что меня нужно бы выкинуть из его рода. Вроде бы она была против, но, как я и сказал, слишком там всё мутно. В общем, пара ритуалов, и к роду биологического отца я отношения больше не имею, ни генетически, ни магически, ни как-либо ещё. Как я недавно выяснил, после такого я должен был умереть, но вот, не судьба. Получилось так, что я практически идеальная копия матери, только мальчик. Соответственно, являюсь единственным мужчиной, способным наследовать род.

— Я не понимаю, — хмуро сказал Джон, — какие нужны причины, чтобы вот так обречь на смерть своего ребёнка.

— Да и мать хороша, — хмыкнула Сара.

Тут нужно дополнить информацию.

— Есть множество магических способов навязать волю, заставить забыть что-то и прочее. Но это я всё к чему — в ближайшем будущем я буду много времени проводить в доме предков.

— Хм, — Джон задумчиво почесал подбородок. — А что тебе даст вступление в наследование? Насколько это практичный и разумный поступок.

— Сложный вопрос, на самом деле. Куча ответственности вкупе с огромной библиотекой по магии, защищённый магией дом, в котором жили многие поколения волшебников. Поверьте, факт их проживания имеет большое значение. Как Азкабан пропитан страхом, ужасом и прочим, так и этот дом пропитан родственной магией.

— Странная эта ваша «магия», — ухмыльнулся Джон. — Но, ты ведь уже решил?

— Не уверен.

— Скажу тебе так, Макс. Когда в жизни тебе предоставляется возможность достичь чего-то, получить нечто большее, чем даётся другим, то нужно хвататься за эту возможность. Сомнения из-за возможных сложностей и трудностей, возможных неудач и провалов, приведут лишь к разочарованию и многим печалям в будущем. Лучше решиться на что-то, чем жалеть потом о нереализованных возможностях и гадать: «А что было бы, если?».

— То есть вы не против?

— Само собой! — улыбнулась Сара. — Ты не первый ребёнок в семье. Мы прекрасно знаем, что рано или поздно дети покидают родительский дом, главное — обеспечить им хороший старт. Кто-то раньше, кто-то позже. Ты, Макс, уже сейчас готов начать самостоятельно жить. Это странно для нас.

Сара положила руку на плечо мужа.

— Странно и необычно, но это не значит, что мы будем как-то тебя удерживать.

— Да я и не съезжаю совсем, — улыбнулся я. — Не раньше, чем окончу школу.

— Тем не менее. Если вариант с наследованием может предоставить тебе больше возможностей и перспектив, то стоит его взять в расчёт.

Такое отношение не могло не вызвать у меня улыбку. Честно говоря, я опасался, что Найтам не очень понравится такая идея. Хоть и знаю их я вполне неплохо, да и люди они не чужие, но всё равно были сомнения. А тут всё прошло довольно легко и без конфликтов интересов.

После завтрака я переоделся в джинсы, футболку, перекинул через плечо сумку и взяв на всякий случай куртку, отправился в дом на Гриммо.

Побеседовав о погоде с леди Вальбургой и выпив чаю, заботливо приготовленного Кричером, мы перешли на более животрепещущие темы.

— Итак, Максимилиан, — заговорила Вальбурга, сделав пару затяжек. — Сейчас на дворе лето, каникулы, и меня снедает любопытство — что ты планируешь делать?

— Вообще, или в ближайшее время?

— Оба вопроса.

— Думаю, заняться домашним заданием на лето. В прошлый раз я умудрился тянуть до последнего, что вылилось в сумасшедший аврал последних чисел августа.

— Это довольно разумный поступок. Однако, я бы хотела внести некоторые коррективы в твои планы.

Я лишь вопросительно выгнул бровь, пародируя одного зельевара.

— Если ты планируешь принимать род, а я смею надеяться, что это так, то тебе стоит бросить свои усилия на поиск кольца.

— С чем связана такая спешка? Ну, помимо вашего желания скорее обрести главу.

Вальбурга улыбнулась.

— Обрести главу для рода действительно важно и это успокоило бы волнения в моём старом нарисованном сердце, но причина тут несколько иная. Кричер!

Хлопок раздался как всегда сбоку от меня.

— Кричер явился, госпожа.

Старый домовик привычно глубоко поклонился, одной рукой держась за спину.

— Кричер, скажи Максимилиану то, что говорил мне.

Кричер медленно развернул голову ко мне, словно пародируя разных монстриков из фильмов ужасов.

— У молодого необычного гостя древнейшего и благороднейшего рода Блэк, — без единой запинки, ровным, но всё так же скрипучим голосом говорил домовик, — начала меняться магия. Старый Кричер ощущает, да.

Домовик начал перебирать пальцами рук.

— Магия медленно меняется. Без остановки, — Кричер внезапно развернулся в сторону портрета. — Госпожа Вальбурга! Гость всё меньше и меньше похож на госпожу Нарциссу…

Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать.

— Как сильно?

— Совсем мало, — замотал головой домовик. — Совсем мало, да. Но меняется.

— Свободен, Кричер, — строго сказала Вальбурга и домовик, поклонившись исчез.

Я задумчиво молчал, Вальбурга смотрела на меня, делая одну затяжку за другой.

— Мне, честно говоря, всё равно, — заговорила она, отложив на столик мундштук с сигаретой, — каким образом ты запустил изменения в своей магии. Основная проблема в том, что если эти изменения зайдут слишком далеко, то кольцо тебя не примет. Но, если сначала получить кольцо, то дальнейшие изменения не будут иметь значения, пока твоя магия будет хоть немного напоминать эталонную.

В голове моей крутились мысли и очевидные догадки о причинах столь интересных изменений.

— Тут можно колдовать?

— Это родовой дом волшебников, Максимилиан. Возможность колдовать здесь без опасений очевидна.

Достав палочку из кобуры на предплечье, я тут же взмахнул ей.

— Серпенсо́ртия.

Кончик палочки слабо полыхнул светом и с него сорвалась небольшая змейка. Упав на пол, она явно недовольно озиралась вокруг, попутно сворачиваясь в кольца. Вальбурга не скрывала во взгляде интерес к происходящему и даже поудобнее устроилась на своём нарисованном кресле.

Змейка заметила меня, попробовала языком воздух на запах.

— Двуногий-с-с, — зашипела она, чем вызвала мой непередаваемый шок. — Отменяй-с-с колдунство-с… Покусаюс-с-с.

— Вот это поворот! — восхитился я и сосредоточил на змейке всё своё внимание. — Ты меня понимаешь-с-с?

— Говорясчий-с-с? — змейка приподнялась над землёй, рассматривая меня внимательно.

— Ну нахрен! Випера Эване́ско, — бесцветный сгусток устремился с кончика палочки в змейку, выжигая её из реальности, отменяя призыв.

— Очень любопытно, Максимилиан, — Вальбурга на портрете знакомо улыбнулась. Словно хищник. — Не желает ли этот молодой человек поведать старой леди о чём-то очень интересном?

— Откровенно говоря, — обернулся я к портрету. — Не особо. Не готов я пока делиться такими тайнами.

— Не похоже, что это связано с твоим происхождением. Блэки никак не пересекались с Гонтами и прочими носителями серпентарго. Значит, это приобретённая способность.

Вальбурга сменила хищный оскал на дружелюбную улыбку.

— Жду с нетерпением, племянничек, когда ты наконец созреешь до того, чтобы порадовать старую леди интересной историей.

— Безусловно… Безусловно…

Я уже погрузился в свои мысли, размышляя о далеко как непростых возможностях моего меча. Судя по всему, каким-то образом, поглощение души василиска сказалось на моей магии, ещё и добавив эту интересную способность. Интересно, так влияет изменение магии или душа? Если Оружие Духа является частью меня и поглотило душу василиска, то произошло слияние? Другой вопрос — если слияние душ приводит к изменению магии тела, то является ли магия продуктом сугубо физиологическим, или всё-таки как-то зависит от души?

Тут мне вспомнился ритуал воскрешения Волдеморта. Он использовал кость отца, кровь врага и плоть слуги. Отец его — маггл. Следовательно, генетически он никак не мог быть ни волшебником, ни змееустом. Как не был змееустом и Петтигрю. Змееуст Поттер, но если верить канонным выводам Дамблдора, то причина тому — крестраж в его лбу. Крестраж — осколок души, не несущий никакой органики. Следовательно — способность говорить со змеями передаётся «духовным» путём. Влияет ли крестраж на магию Поттера? Неизв… Известно. Неспроста же подошла ему палочка-близнец Волдеморта. Хм. Получается, что магия не является сугубо физиологическим продуктом, но ещё и зависит от души. Но по словам Вальбурги, до недавнего времени моя магия полностью соответствовала Нарциссе. Почти полностью.

Из всего этого можно сделать вывод, что тело, душа и магия взаимосвязаны. Одно влияет на другое, другое на третье, а третье на первое. А может и в другом каком порядке, но влияние однозначно. Зачем мне эти умозаключения и знания? Понятия не имею.

— Что же, тогда мне действительно стоит заняться поиском кольца, — вслух подвёл я итог своим мыслям и посмотрел на леди Вальбургу. — У вас есть какие-нибудь идеи или предложения?

— Ни единого, — отрицательно качнула головой Вальбурга. — Даже если у кольца и есть какое зачарование для его поиска, то я о нём не знаю. Скорее всего — нет. В доме даже живых портретов всего два — мой и лорда Финеаса Блэка. Правда, его портрет надёжно заперт по его собственной воле. В своё время он являлся директором Хогвартса, потому его портрет висит в кабинете директора. Портреты директоров зачарованы таким образом, что обязаны отвечать на вопросы текущего директора, а как ты понимаешь, он спросить может и о происходящем в доме, о семье и прочее. Для того и заперт портрет, чтобы Финеас Блэк не мог знать вообще ничего, что происходит в доме, а значит и рассказать.

— Но почему не делали портреты? — удивился я. — Было бы здорово и полезно пообщаться с предками.

— Очень мало чистокровных старых семей делают портреты предков. Сейчас я понимаю причины — самоуверенность. Ведь немыслимо, что великий род может прерваться или остаться без старшего поколения, способного донести свою мудрость до молодёжи.

— Но, если так, почему вы сделали свой портрет?

Вальбурга вздохнула и помолчала минуту.

— Я была последней из рода, не считая глупого предателя Сириуса. Надежда на то, что он образумится ничтожно мала, а другого наследника не было и не предвиделось. Даже если он и выберется из Азкабана, то я уверена, вновь пойдёт наперекор роду и детей от него ждать не стоит. Вот и сделала свой портрет. Для двух целей. Если вдруг будет наследник, то рассказать ему всё о роде. А ещё, чтобы отчитывать непутёвого сына, если вдруг Сириус выберется из Азкабана и появится здесь со своими безумными друзьями-грубиянами, предателями крови и прочим невоспитанным сбродом, способным лишь разорять и поносить достижения предков.

На этой речи Вальбурга гордо вскинула подбородок. Аристократка, блин.

— Не надо так на меня смотреть, Максимилиан. У портрета не так уж и много целей в существовании, лишь то, что было вложено перед самой смертью. Ты же видел, какие портреты в Хогвартсе? Многие ведут себя совершенно несвойственно уважаемым людям, коими были при жизни. Всё потому, что многие умирали, уже достигнув каких-то целей, без сожалений и прочего. В итоге многие занимаются ерундой, о которой и думали перед смертью. Знаешь сэра Кэдогана?

— Пф-ха-ха, приходилось видеть. Забавный.

— По слухам, он умер довольно молодым, но при жизни достиг и выполнил всё, что полагается рыцарю. Служил Короне, воевал, спас принцессу и убил дракона. Проведя всю жизнь в тренировках и походах, он так и не отдыхал и не веселился по-настоящему. Вот и носится теперь от портрета к портрету, донимая всех своими неумелыми шуточками.

— То есть, у вас…

— Тс-с-с, — Вальбурга показала мне жестом молчать. — Размышляй об этом молча. Не хочу погружаться в те воспоминания.

После этого разговора, я отправился заняться домашней работой, попутно написал письмо Гермионе с вопросом о том, не помнит ли она способа найти какой-либо магический предмет, принадлежащий человеку.

Половину домашней работы по трансфигурации я сделал к вечеру и отправился к Найтам. Там, поужинав, отправил с Пиратом письмо Гермионе. Попутно написал заявку на подписку в Ежедневный Пророк. Даже не знаю по какой причине раньше игнорировал это наверняка увлекательное чтиво.

Пират вернулся через час, принеся с собой два письма. Одно было на вполне обыкновенном тетрадном листе, а второе, как и положено, в конверте.

Гермиона писала, что ничем вообще не удивлена. В моём стиле — написать единственное письмо за лето, и то в нём не будет ни слова про «как дела» и прочее. Сразу коротко и по сути. Ну не виноват я, что мыслю таким образом! Не люблю я плясать вокруг да около, изображая интерес. Я и без этого могу сказать, что она скорее всего ездила во Францию, в Париж, посетила все мыслимые достопримечательности, оббегала весь Лувр, попутно облизываясь на Сорбонну. А посетив магический квартал всенепременно купила по образцу различных сложнейших для понимания книг с экзотическими чарами сомнительной практической ценности, главное — чтобы красиво. Она такое любит. Ах да, и обязательно привезёт с собой несколько образцов французской магической моды. Именно это я написал ей в ответном письме.

Относительно моего вопроса, то она не помнит никаких подобных чар, заклинаний, ритуалов и прочих поисковых методов. Упомянула о различных поисковых зельях, используемых с зачарованной специальными чарами картой, но это методы для поиска живых и разумных.

В письме от издательства «Пророка» было одобрение подписки и указаны сроки доставки газеты совой. При желании можно оформить другие способы доставки, вплоть до маггловского почтальона, но все они дороже, а сова — один кнат. Смешная цена, но кажется мне, что «Пророк» финансируется меценатами и министерством. Или даже просто Министерством, а там для всех очевидна выгода правильной подачи информации в массы, потому и газета доступна для абсолютно любого человека.

Откинувшись на спинку стула, я уставился на пасмурное небо. Середина июля на дворе. Чем заняться? Попытки осмыслить запомненное в Запретной Секции всё ещё несколько бесполезны, пусть и не во всех областях. Неплохо даются зелья, основа литературы о которых представляет собой различные рецепты наполовину с историей возникновения, создателем зелья, редкими строками с объяснением уникальных реакций и взаимодействий ингредиентов, сложновычислимых по таблицам совместимости. Это усваивается, да, пусть и не быстро. Зато не тратится время — этакий пассивный режим.

Различные чары и заклинания, приведённые в закрытой литературе, поддаются осмыслению и освоению очень плохо. Тупо повторить — не проблема. Вообще не проблема. Но вот понять, что-то поменять, контролировать в случае с потоковыми, как Адское Пламя — нет. Да вообще! В общем, чтобы быть кем-то большим, чем просто автоматизированное приложение к палочке, кастующее бытовые да Ступефаи всякие по готовому шаблону, обязательно нужно знать руны и арифмантику. Нет, не в том приоритете — арифмантику и руны. Абсолютно всё без исключения в той или иной мере использует эти науки. Арифмантика, как я догадываюсь из-за неимения обучающей литературы начального и среднего уровня, это далеко как не просто аналог математики. Здесь учитываются этакие эзотерические значения цифр, их численных комбинаций, зависимости от порядка их расположения и прочее. Помимо этого, я заметил непривычные и новые знаки операций с числами, значение которых пока что ускользает, как и сокращений наподобие косинуса и прочее. Но и это не конец.

Та или иная нумерологическая формула может иметь варианты «трактовки», зависящие от приписанных в тех или иных местах рун. То есть, если без рун требуется одна серия магических манипуляций и точечные изменения в ней в одних местах приведут к одним последствиям, то при наличии какой-либо руны в начале — результат становится другим. Насколько? Не знаю. При этом руны могут стоять в формуле где угодно, искажая в итоге всё заклинание и метод его создания до неузнаваемости. Интересным моментом было то, что, судя по всему, недостаточно просто знать, какие изменения вносят руны в арифмантическую формулу — нужно иметь чёткое представление значения руны, их комбинаций, сочетаний с цифрами и прочее.

Выяснил я эти моменты банальным сравнением формул Бомбарда и Бомбарда Ма́ксима. Всего одна руна перед четвёртой из пяти частей формулы вынуждает добавить один базовый жест, изменяя и поток магии в палочку.

Безусловно, весь этот сумасшедший объём информации не обязателен для выполнения заклинания — это нужно, если выполняешь заклинание первый раз, самостоятельно, а воображение, фантазия и пространственное мышление отсутствуют как класс. При изучении магии с наставником порой достаточно нескольких демонстраций, очень размытого представления о формулах, подбор подходящего именно для тебя жеста и ключа-слова или фразы. Скорее всего это связано с тем, что волшебники на подсознательном уровне чувствуют магию, её изменения и прочее. Потому, просто посмотрев, представив, пожелав и методом проб и ошибок подобрав диапазоны взмахов палочки под себя, волшебник способен более-менее повторить заклинание, чары и прочее.

Вот и получается, что моя концепция «крутого волшебника» в итоге требует море знаний и супермозг для быстрого вычисления всех этих массивов данных.

Пока размышлял об этом, вспомнилась магия из гримуара. Там у большинства заклинаний другая структура. Они представляют собой двумерную графическую схему, являющихся подразделом ритуалов. И вновь я не имею понятия о том, как и почему нужно визуализировать именно такие схемы, таких размеров, а линии в них должны идти под именно таким углом или изгибом. Повторить их я могу лишь по той причине, что визуальный результат их применений, как и ощущения магии при использовании, наряду с самими схемами, намертво впечатаны в память.

В общем, пахать ещё и пахать. А можно ещё немного поприбираться магией в доме. Кричер лишь храбрится, желая казаться сверх-полезным Вальбурге — он даже готовит вручную. И убирает. Всё руками. Лишний раз даже не аппарирует. Да и немного раздражает пыль и паутина в коридоре, хоть она и совсем не ощущается грязью. Словно это антураж такой.

***

Перед самым августом сова принесла мне волшебную газету. Не первую, и смею надеяться, не последнюю. На первой полосе красовалась колдография Сириуса Блэка во время задержания. Невменяемый, страшный, с безумными глазами, держащий табличку с номером и орущий то в камеру, то куда-то вбок.

Прочитав статейку о страшном и ужасном стороннике, чуть ли не правой руке Волдеморта, я, на горячую голову, уже было бросился собираться на Тисовую улицу, но тут же одумался. Кто сказал, что он там будет? Сколько мне его там ждать? Что делать, когда дождусь? Где вообще гарантии, что я не проведу время впустую. Плюс, не стоит забывать и о том, что за домом Поттера вполне может вестись куда более профессиональная слежка, чем просто старая бабушка-сквиб с ордой магических кошек? Нет никаких гарантий, а значит ловить его лучше всего в Хогвартсе, во время проникновения в нашу гостиную.

Помимо этого, нужно разобраться ещё и с тем, можно ли как-то найти кольцо магией. Просто, ну… Поймаю я Блэка, начну выспрашивать, мол: «Где кольцо, Бродяга?», а он мне в лицо плюнет и будет молчать. А легилименцию я не знаю. Да и если бы знал, то не полез бы в голову безумцу. В том, что он безумен я не сомневаюсь ни секунды.

В дом на Гриммо я хожу чуть ли не каждый день и причина тому одна — магия. Там был небольшой укреплённый чарами зал, в котором можно поливать заклинаниями забавных бочкоподобных манекенов на колёсиках. Они могут держать палочку, двигаться, огрызаться простенькими ступефаями фиксированной мощности, но высокой плотности огня. Помимо этого заметил, что частое и мощное колдовство в доме почти незаметно, но улучшают его энергетику. Неспроста Вальбурга говорила о том, что дом впитывал колдовство многих поколений Блэков. Сейчас, после застоя, это самое «впитывание», как и последствия его, пусть крайне слабо, но ощущаются. Я затрудняюсь сказать, в чём точно выражены эти улучшения, ощущения и прочее. Просто чувствую.

Ещё здесь есть старые учебники и принадлежали они Беллатрикс. По крайней мере так сказал Кричер. Нет, я не мог попасть куда угодно в доме, слишком уж он «законсервирован». Но может домовик. Были здесь учебники и других Блэков, но прямо комплектами, да ещё с разными пометками на полях — только её.

Если верить сказке о Поттере, то в Хогвартсе есть учебник Снейпа, полный подсказок по зельеварению. В основном по зельеварению. Так вот, в учебниках Беллы была уйма зарисовок и подсказок по чарам и заклинаниям, и совсем чуть-чуть по трансфигурации. Начинались они с третьего курса, и чем дальше, тем более изощрённые они были в плане формул и конечного воздействия на цель, а к седьмому курсу уже были лишь готовые заклинания с редкими формулами. В общем, интересное чтиво.

Уже привычный мне хлопок раздался спереди. Опустив книгу и выпрямившись на диване, я посмотрел на подозрительно покосившегося Кричера.

— Госпожа Вальбурга желает поговорить со странным гостем, — проскрипел он, тут же исчезая всё с тем же хлопком.

Спустившись из выделенной мне комнаты вниз, к портрету Вальбурги.

— Леди, — кивнул я, присаживаясь на стул, конкретно прописавшийся в этом углу.

— Максимилиан, — кивнула она, сидя в кресле. — Время уходит. Кричер утверждает, что изменения твоей магии замедляются, но никто не может быть уверен, что они остановятся. Скажи, Максимилиан, ты принял решение о принятии рода?

Отбросить сомнения, да?

— Я считаю это вполне разумным шагом. Главное, чтобы не пришлось слишком глубоко погрузиться в политику и прочее — меня магия интересует.

— Да хоть вообще до смерти не суйся в эту политику, — отмахнулась Вальбурга. — Можно даже не объявлять о появлении Лорда Блэк. Хм… Так будет даже лучше. Раз ты решил взвалить на себя эту ответственность, то нам нужно сделать одну вещь. Раз кольцо найти в ближайшее время не представляется возможным, то хотя бы проведём привязку к Гобелену.

— Чем это поможет в нашей ситуации?

— Очень просто, Максимилиан. Дом, гобелен, кольцо, различные чары — всё это взаимосвязано. Дом тебя принял, но не полностью, ведь не хватает других элементов, словно рун в цепочке. Ты уже многократно колдовал в доме, потому и твоя магия теперь здесь есть. Привязка к гобелену будет ещё одним звеном в цепи и в тот момент, когда ты найдёшь кольцо, оно не будет воспринимать твою медленно изменяющуюся магию, как нечто чужое.

— Леди Вальбурга. Вы простите мне мою безграмотность в этих вопросах, но зачем нужно кольцо?

Вальбурга явно собиралась возмутиться, но я поспешил добавить.

— Имеется в виду сугубо прикладной, а не символический аспект.

— Хм, — портрет женщины имел довольно отходчивый характер и уже через секунду ей не хотелось устраивать маленький скандал. — Прикладной аспект, значит? Даже и не скажу так сразу, с чем можно сравнить для лучшего понимания. Скажу так — это ключ, печать и документ. Ключ для всего в доме, для активации и деактивации разных чар, артефактов и тому подобного. Печать — как личная подпись. К примеру, различные договоры на сотрудничество между родами, фирмами, банком, да вообще любой договор от имени рода заверяется его главой и в нашем случае — кольцом. По итогу, держатель кольца является и держателем договора. Если не стоят дополнительных условий и личных печатей, росписи на крови и прочих подобных мер.

Вальбурга решила, что лично для неё подошло время пить чай, пусть и нарисованный. На столике рядом с её креслом появился сервиз, и чашечка чая сама быстренько организовалась, на блюдечке перелетев в руки леди. Пара глотков, и Вальбурга продолжила говорить.

— Роль кольца как документа несколько сложнее и проще одновременно. Оно играет роль в Визенгамоте. За нашим родом закреплено одно, как и положено, место в этом сомнительном сборище. Но для того, чтобы новый глава занял полагающееся ему место среди остальных, нужно подтвердить свой статус. Для этого в Министерстве есть особый древний артефакт. Именно он фиксирует истинность кольца и запоминает нового владельца. Этот артефакт придумали давным-давно, ещё когда не было ни Визенгамота, ни Министерства, но был Совет Магов, но это не важно. Важно то, что без кольца, хоть весь род выстроится в линию и будет клятвенно заверять, что конкретный человек является их главой, место в Визенгамоте останется пустым.

— Это всё?

— А чего ты хотел? Тут ничего особенного нет, но без кольца будет крайне проблематично восстановить полный контроль над домом, не будет доступа ни к одному родовому контракту или договору, как и родовой сейф будет не открыть.

— Родовой сейф?

— Даже не думай, дорогой племянничек, — с улыбкой заговорила Вальбурга. — Там нет гор золота. Почти все деньги находятся в обороте и в оборот же поступает весь доход. Деньги — единственная вещь, которую можно доверить гоблинам и быть уверенным, что они не пропадут. Главное — правильный договор.

— Ясно. В таком случае, будет действительно лучше осуществить эту привязку.

— Кричер!

Традиционный хлопок сбоку и привычно склонившийся перед портретом домовик в очередной раз заговорил о себе в третьем лице.

— Кричер. Нужно провести привязку Максимилиана к гобелену.

— Госпожа решила принять странного гостя в семью? — удивился Кричер, но тут же поклонился вновь. — Кричер всё подготовит.

На этот раз он не исчез, а пошёл пешком, что-то приговаривая себе под нос и потирая ручки.

— А зачем Кричер?

— Привязку должен осуществить тот, кто уже имеет отношение к роду или является проводником магии.

— Сколько же ограничений разных! — всплеснул я руками. — А если вообще никого не останется?

Вальбурга вздохнула.

— Тогда либо род окончательно вымрет, либо обретённому кровному наследнику придётся всё ломать и строить заново. Правда, чтобы распутать чары, накрученные многими поколениями предков, придётся потратить очень много времени и обладать огромным багажом знаний. Да и, пожалуй, не быть обделённым талантом. За столько лет все эти чары уже вряд ли можно считать чем-то отдельным.

— То есть?

— Если захочешь изучить подобные вещи, то тебе следует углубиться в дебри артефакторики. Это чрезвычайно сложная грань магического искусства, но можно и коротко. Для примера возьмём метлу. Для её создания используется большое количество разнообразных чар — полёт, управление, комфорт. Это сложные многосоставные зачарования. Со временем, если они не вытравлены рунами, зачарования словно сливаются, переставая быть отдельными чарами. Получается мощный единый комплекс. По этой причине и старые мётлы не рекомендуются к использованию, как и требуют постоянной профилактики. Если новая метла лишится пары прутьев, то ничего не случится, а вот если старая, то неизвестно, как скажется на метле вырванный кусок магии.

— Как же всё неоднозначно…

— Всё готово, госпожа, — прохрипел из-за угла Кричер, одновременно с этим выходя, держа в руках какой-то кинжальчик.

— Иди с Кричером, Максимилиан.

Вальбурга закурила и уставилась куда-то за раму портрета, давая понять, что разговор окончен. Я кивнул и встав со стула, направился за Кричером по коридору.

Домовик привёл меня в просторный пустой зал, на одной из стен которого красовалось старое и потрёпанное полотно с золотой вышивкой.

— Держится из последних сил… — еле слышно проговорил Кричер с благоговением смотря на полотно.

Именно на нём, на гобелене рода, были имена волшебников этой семьи, многих поколений волшебников. Бегло, но внимательно осмотрев его, я заметил парочку выжженных мест. Два из них принадлежали волшебникам прошлого поколения. Самая большая проплешина зияла сбоку от Регулуса Блэка, а вторая, точная и аккуратная, даже без следов подпалин, между Беллатрикс и Нарциссой Блэк. Совсем редкие имена волшебников были соединены линиями золотой вышивки с волшебниками других родов — брачная связь. Ещё меньше число таких связей порождали небольшую золотую линию до общего ребёнка. Вот, к примеру, Драко Малфой.

— Кричер, леди Вальбурга говорила, что волшебники не обмениваются подобной информацией, — я указал рукой на линии брачных связей.

— Знак доверия, — проскрипел Кричер. — Руку, странный гость.

Домовик вытянул свою тощую серую костлявую руку в мою сторону. Я чуть наклонился и вложил свою руку в его.

— Надо крови.

С этими словами Кричер аккуратно и быстро сделал укол в ладонь, заставив на ней выступить немного крови.

— Странный гость древнейшего и благороднейшего дома Блэк должен приложить ладонь к гобелену.

— Куда именно?

— Не имеет значения.

Я приложил руку в первое попавшееся место. Точно так же поступил и Кричер, начав бормотать что-то настолько тихо, что я не мог различить ни единого слова. По руке прошелся практически неощутимый магический всплеск, а рядом с сёстрами Блэк появилось моё имя. Вот только оно значилось как Максимилиан Найт-Блэк. И линий никаких не было.

— Кричер закончил, — проскрипел домовик, убирая руку с гобелена. Я последовал его примеру.

После привязки я поспешил к портрету Вальбурги.

— Леди Вальбурга, мы закончили.

Она лишь кивнула.

— У меня возник вопрос. Я появился на гобелене рядом с Нарциссой, Беллатрикс и Андромедой, но родительской связи нет.

— Я предполагала подобное. Гобелен посчитал тебя братом Нарциссы, а вот отсутствие связи может быть по нескольким причинам. Как бы то ни было, но ты сын Нарциссы, при этом, как я вижу, и понимаю из твоего рассказа, тебе больше подходит статус брата. Плюс ко всему — твоя меняющаяся магия. Гобелен легко определил твоё место, поколение, так сказать. А вот откуда ты взялся, дорогой племянничек, гобелену понять не под силу. В конце концов, это просто сложно зачарованное полотно — не стоит ожидать многого.

— Ясно. Примерно так я и подумал, но вот второй вопрос куда интереснее. Почему моя фамилия Найт-Блэк?

— Да? Как интересно, — немного оживилась Вальбурга. — Как давно ты знаешь о своём родстве?

— Очень давно.

— Хм. И ты знал, что Нарцисса в девичестве Блэк?

— Да.

— И ты не думал отрицать подобную связь?

— Нет и это даже было в какой-то мере интересно. Вы хотите сказать, что эта фамилия не является чуждой для меня? Если рассматривать прошлый разговор о связи с именем.

— Именно. И это довольно интересно. Возможно даже со временем Блэк встанет на первое место, — позволила себе секундную слабость Вальбурга, а лицо её приобрело мечтательное выражение.

— Но почему тогда всё-таки письмо из Хогвартса пришло как Найту?

— Регистрация маленького волшебника происходит в момент первого магического выброса. Скорее всего, в тот момент ты ещё даже не думал о родстве, потому и фамилия Блэк для тебя лично не была ничем особенным.

— Как-то всё это запутанно.

— Безусловно, магия имён и души является огромной неразгаданной тайной, как и механизмы её работы. Уже не одну сотню лет волшебники бьются над этим вопросом.

— Однако, леди Вальбурга, мне бы хотелось скрыть факт того, что я Блэк. Лишнее внимание нам сейчас вообще не нужно.

— Полностью тебя поддерживаю, племянничек, — кивнула Вальбурга. — Просто коснись палочкой гобелена и пожелай скрыть эту информацию. Эта возможность у тебя есть как будущего главы. Хотя бы просто из-за отсутствия альтернатив.

— А как быть с официальными документами, если мне вдруг придётся их подписывать?

— А ты ничего не подписывай, пока что. Хотя, даже кровавое перо не сможет вытащить из тебя полное имя. Это вообще не является возможным. Да и веритасерум так же не заставит тебя назвать полную фамилию.

— Надеюсь, что это так. Что же, — вздохнул я, разгладив руками отсутствующие складки на чёрной тонкой водолазке. — Думаю, мне нужно немного прогуляться.

— Конечно.

Но перед прогулкой я скрыл «Блэк» на гобелене. Попробовал скрыть себя полностью, но потерпел полное фиаско. Так и хотелось сказать: «Недостаточно прав».

***

В начале августа пришло письмо из Хогвартса со списком учебников как базовых, так и по дополнительным дисциплинам. По такому поводу я решил отправиться на Косую Аллею и закупиться требуемой литературой и прочим школьным ширпотребом, однако леди Вальбурга настояла на том, чтобы я посетил хотя бы захудалое какое ателье. Мне нужна волшебная одежда.

Само собой разумеется, что в доме на Гриммо была куча одежды, как ношенной, так и абсолютно новой, законсервированной. Однако, несмотря на требование леди Вальбурги, она не спешила поручать Кричеру снабдить меня одеждой. Причина тому оказалась безумно проста — все, кому нужно, уже осознали подозрительную схожесть моего лица с Нарциссой. При этом, опять же всем известно, что я рос среди магглов и для общественного мнения до сих пор сохраняется вероятность, что я магглорождённый. И тут — на тебе! В волшебной одежде из не менее волшебных тканей и очевидно, что с крутыми чарами на ней. Ещё и фасон старый, а уж кто-кто, но молодые ведьмочки в этом вопросе разбираются. И где, позвольте спросить, магглорождённый волшебник, имеющий подозрительное сходство с женой одного публичного человека, обзавёлся вдруг новыми волшебными вещами старого фасона и кроя?

— Леди Вальбурга! — притворно возмутился я, стоя перед портретом. — Я люблю и ценю костюмы, двойки, тройки, двубортные, однобортные, с воротником-стойкой или без. Да хоть шинель! Но это же жутко неудобно для повседневного ношения.

— Не говори глупостей, племянничек, — отмахнулась Вальбурга и хотела уже задвинуть какую-то речь, как вдруг лицо её изменилось, словно посетило даму озарение. — Ты носил волшебную одежду? Не зачарованную, а именно из волшебных тканей?

— Только мантии.

— Я-я-ясно. Вот и причина предрассудков. А теперь, молодой человек, проявите доверие к мнению старшего и сходите в ателье. Кричер выдаст сумму. Кричер! Деньги!

Хлопок, и сбоку от меня появился домовик и протянул кожаный кошель.

— Кричер принёс деньги, госпожа, молодой господин, — кивнул домовик, чуть не лишив меня дара речи. Кивнул-то он мне. Ещё и господин… С другой стороны, не «мерзкий предатель рода», и слава богу. Мерлину. Мерлину слава.

В общем, пришлось идти. Нет, я вовсе не был против попробовать примерить и оценить волшебный вариант деловых костюмов или нечто подобное, ведь такой стиль одежды мне всегда нравился. Проблема была в том, что такая одежда зачастую ограничивала свободу движений и маневра, да и особым удобством не славилась.

Однако, потратив почти два часа всё в том же магазине мадам Малкин, который «Мантии на все случаи жизни», я смог обзавестись вполне приличным чёрным костюмом тройкой с двубортным пиджаком. Немного староват стиль и крой по меркам обычного мира, но ткани качественные, удобные, а вкупе с зачарованием создавалось впечатление, что на мне самая удобнейшая одежда, которая только может быть. Само собой, стоит учесть ещё и индивидуальный пошив. Я даже на краткий миг начал понимать Локхарта в его книгах — он, похоже, сам пребывал в перманентном шоке от удобства и возможностей магической одежды, при которых вообще никак не страдает внешний вид. Потому и треть своих книг посвящена была именно таким вот тонкостям и деталям личного гардероба.

Остальные покупки к школе не заняли много времени, хотя и приходилось порой продираться через толпы знакомых и незнакомых волшебников, что с азартом и даже некоторым остервенением бросились за покупками, стоило только получить Хогвартскую рассылку писем. Потому на Косой Аллее было не протолкнуться. Я видел в этом плюс — возможность послушать разговоры. Вот только разговоры эти были в основном о Блэке, его опасности, опасениях остальных волшебников и прочее, а потому задерживаться здесь я не стал, быстро отправившись домой.

Весь август я провёл у Найтов и на Гриммо. У Найтов повторял обычную школьную программу забегая далеко-далеко вперёд, чтобы обычная домашка в Хоге не требовала временных затрат. Выяснилось, что хоть за счёт окклюменции и попыток пассивно усилить мозги гемомантией, моя память вполне и очень даже, но вот события далёкого прошлого, будь то младенчество или прошлая жизнь, остаются для меня прежнего качества.

На Гриммо ситуация потихоньку улучшалась — имеется в виду, постепенно, медленно и верно, пропадал вид общей заброшенности дома. Если основные и очевидные проблемы решил я — удалял магией пыль, сажу, грязь, прятавшихся волшебных вредителей, докси и прочую шушеру, то вот остальное делал, похоже, Кричер. Помимо приведения дома в хоть немного порядочный вид, я колдовал и изучил пару книг по окклюменции, чтобы не совершить непоправимых ошибок в своих ментальных экспериментах и разработках. Итог изучения — информация слишком абстрактна, индивидуальна, и то, что подходит для одного человека, совершенно не сработает с другим. Из-за отсутствия каких-то конкретных техник мой проект «сознания в кубе» завис на неопределённое время.

Не забрасывал я и физические тренировки и для этого не требовались ровным счётом никакие тренажёры — трансфигурация, хоть и без нужных формул было тяжеловато.

Попробовал изучить Патро́нус — не получилось, хоть и нужная литература была. Как я и думал, для изучения таких сложных заклинаний, не без основания относящихся к высшей магии, требуется либо наставник, либо обширные знания, опыт и навыки. Наставника мне взять негде, а над остальным я пока только работаю. Усердно, старательно, постоянно, но для самообучения действительно сложным вещам — недостаточно. Даже рекомендованные МакГонагалл и Флитвиком книги, благополучно запомненные, освоение которых я начал, ничем не могли помочь. Эх, вот бы мне кто показал Патро́нус пару раз. Да и воспоминание счастливое дал — у меня таких нет. Серьёзно. Как бы я ни старался, но ничего не приходило в голову.

Первого сентября, как и положено порядочному молодому человеку, я в положенное время загружал своё бренное тельце в вагон Хогвартс-Экспресса. С Вальбургой и Кричером попрощался, про Найтов не забыл — как можно! Уроки сделаны, предметы на полгода вперёд изучены, всё готово.

С такими мыслями я и зашёл в первое попавшееся купе. На сиденье, прислонившись к окну и накрывшись собственным пальто, дрых мужик. Лицо его закрыто было сдвинутой вперёд кепкой, а на стоящем рядом большом сундуке была небольшая табличка «Профессор Р. Дж. Люпин». Нет, тут я сидеть не буду.

Прикрыв дверь, отправился дальше. Времени до отправки было довольно много, и волшебники ещё не набились на платформу «девять и три четверти». Проверив свободное купе и убедившись, что оно пустое, я разместился здесь, начав рассматривать снующих туда-сюда волшебников.

В один прекрасный момент мелькнула в толпе знакомая кудрявая макушка. Девушка, как всегда одетая в школьную форму и с похожей на мою сумкой вместо сундука, деловито осматривала волшебников, стоя чуть поодаль от вагона. Приоткрыв окно, я махнул рукой, привлекая внимание. Привлёк. Гермиона тут же улыбнулась и махнула в ответ, быстро направившись в вагон и уже через несколько секунд она зашла в купе.

— Макс! — радостно бросилась она обниматься, не изменяя своей привычке. Ну и как всегда, получила симметричный ответ в виде не менее костедробительных объятий.

— Привет, пушистик.

Стоило сказать это, как тут же получил лёгкий тычок кулаком в область печени. Нормально так. Гермиона с лёгкой улыбкой отстранилась и демонстративно указала пальцем на свою причёску.

— Уже давно нет.

Волосы действительно были не в пример первому курсу ухожены.

— Пушистик однажды — пушистик навсегда. Как минимум пару раз в год.

— Вот ну что началось то? Хорошо же прошлый год всё было? — девочка, хотя, можно уже начинать называть её «девушка», с улыбкой села напротив, позволяя сесть и мне. — Рассказывай.

— Что именно?

— Всё.

— Эм… дважды два — четыре…

— Макс, ну что ты как маленький, честное слово! — закатила глаза к потолку Гермиона. — Как лето?

— Учёба, Египет, пирамиды, магия, книги, пыль с книг, домашка, физподготовка.

— Очень… Ёмко. Давай лучше я. Как ты и говорил в том письме, я с родителями была во Франции, в Париже…

Моё предположение о поездке Гермионы полностью подтвердилось, если не считать того, что девушка посетила куда больше мест, чем я мог подумать. Практически все заведения Парижа, имевшие хоть какую-то культурную, интеллектуальную или магическую ценность были если и не исследованы вдоль и поперёк, то как минимум посещены. Под стук колёс и редкие недолговременные визиты знакомых по Хогвартсу учеников, разговор перешёл на домашку: конспекты и эссе были прочитаны, сверены и кое-что даже дополнено. Так мы и не заметили, как погода начала ощутимо портиться и вот за окном уже непроглядный ливень и сумрак. Я стал морально готовиться, на всякий случай.

Нетривиальная задача — отогнать высококлассную нежить, одновременно материальное и нематериальное существо, магия которого работает непосредственно с душой и разумом. Вообще, эти существа довольно уникальны и в природе встречаются крайне редко. Если верить литературе, то получается лишь в Англии и далёкой южной Америке существуют места их скопления. У нас это Азкабан — творение одного тёмного мага-отшельника. В южной Америке — охраняемая и глубоко запрятанная в джунгли древняя пирамида. Только вот если в Америке это пристанище для десятка дементоров является этаким магическим заповедником, где численность этих тварей регулируется для каких-то непонятных целей, то в Англии — тюрьма. Но всё это лирика — поезд начал останавливаться. До Хогсмида мы не доехали минут сорок.

В поезде стало холодать, а окна начали покрываться тонкой корочкой льда. Пар валил изо рта, словно зимой. Становилось неуютно, а из глубины сознания всплывал какой-то непонятный и ничем не обоснованный комок страха. Совершенно бесформенный комок, не несущий ничего конкретного — просто животный страх.

— Странно… — прошептала Гермиона, потерев руки друг о друга. Поняв всю бесполезность подобного, она достала палочку и начала накладывать согревающие чары. Бесполезно. Свет погас.

Теперь уже я достал палочку из кобуры и навёл на дверь, мысленно выстраивая геометрическую структуру печати на кончике палочки. Патро́нус я создать не могу, но есть малоэффективное заклинание из гримуара. Если дементоры не будут настроены действительно агрессивно, то уйдут — дискомфорт никто не любит. Ещё их, по идее, возьмёт Адское Пламя и прочая магия, соответствующая типу «тотальное разрушение». Но, опять же, это не ко мне.

Тишина в вагоне начала сменяться режущими ухо вскриками, какой-то паникой, мгновенно проходящей. Доносились тихие и жалобные звуки плача.

— Дай Лю́мос, — обратился я к девушке, и та сразу выполнила просьбу. Свет получился слабоватый и чуть-чуть колеблющийся, как пламя свечи на ветру.

Дверь купе открылась и тут же поверх неё легла иссушенная чёрно-серая рука. Миг, и можно было разглядеть проплывающий по коридору нечёткий силуэт в развевающемся чёрном балахоне, словно он под водой. Под капюшоном силуэта зияла кромешная темнота. Дементор посмотрел в купе. Капюшон его двигался, словно тот осматривался, но не найдя цель тварь ушла, и, вот абсурд, закрыла за собой дверь.

Бледная Гермиона смотрела на закрытую дверь, чуть ли не до скрипа сжав челюсть, а рука с палочкой еле заметно подрагивала.

Ещё пара вскриков неподалёку и резкая голубоватая вспышка вязкой волной пронеслась по вагону. Теперь в какофонию тихих звуков добавились несколько обиженных и злых, но на душе стало на порядок легче.

— Что это было? — тихо спросила подрагивающая Гермиона, а я, сбросив непонятно оцепенение от бесформенного страха, полез в свою сумку.

— Вот, — подал я девушке шоколадку. — Скушай, полегчает. Это дементоры.

— Дементоры? — Гермиона быстро справилась с дрожью, но оставалась всё такой же бледной и подавленной. Окклюменция явно помогает, но… Каково же людям в Азкабане?

— Да, стражи Азкабана. Кушай шоколадку — она реально помогает.

— Откуда шоколадка? — Гермиона быстро начала хрустеть твёрдой плиткой, попросту порвав упаковку. Сам я достал себе такую же.

— Сириус Блэк сбежал из Азкабана. У меня были некоторые подозрения, что наше доблестное министерство отправит дементоров к Хогвартсу.

— Какой бред…

— Реальность.

Недавнее происшествие наложило свой след. Света ещё нет, Лю́мос Гермионы стабильный, но не яркий — чтобы глаза не слепило. Потому я сам не заметил, как отправил в резко открывшуюся дверь купе аж два Ступефая. Молча! А Гермиона мгновенно отпустила шоколадку, проведя пальцами по палочке и создавая Проте́го. Теперь на её свободной руке горит Лю́мос, перед нами и входом качественная плёнка щита, а из прохода на нас смотрит не первой свежести мужское лицо с парой тонких шрамов.

— Похвальная реакция, господа, — с улыбкой и беспокойством сказал он, быстро обводя купе взглядом. Было очевидно, что один Сту́пефай мужик пропустил чуть отклонившись, а второй принял прямо на палочку. — Кушайте шоколад, это поможет. Не буду больше беспокоить.

Дверь купе закрылась.

— А это кто?

— Р. Дж. Люпин. Профессор, — ответил я. — Скорее всего по ЗоТИ. Видела, как защитился?

— Да.

Мы убрали палочки, а в вагоне, наконец-то, вернули свет. Гермиона с непередаваемым выражением лица гипнотизировала валяющуюся на полу шоколадку. Я отломил кусочек своей и поделился.

— Спасибо.

— Да не за что.

— Надеюсь профессор Люпин окажется достойным преподавателем.

— Скорее всего.

— Почему ты так решил?

— Ну должен же Дамблдор назначить хотя бы раз кого-то адекватного. Так, для разнообразия.

— Разве что для разнообразия.

Поезд тронулся и через сорок минут мы уже высаживались на перрон. Ребята вокруг были до сих пор в шоковом состоянии, бледные и напуганные, то и дело осматриваясь по сторонам. Довольно сильный дождь прекратился ещё на подъезде к Хогсмиду, но грязи и луж меньше не стало.

Опять кареты и фестралы, но теперь было новшество — тщательный досмотр профессорским составом и кем-то из министерства. Колдовали над вещами, над людьми, пропускали к воротам перед замком по одному.

Как-то так получилось, что мы влились в общий поток из гриффиндорцев, попутно здороваясь со всеми и обсуждая абсурдность попыток Блэка попасть в Хогвартс. Я порой что-то отвечал, с кем-то соглашался, что-то отрицал, а в голове крутились и рушились различные планы и теории, как мне всё-таки поймать блохастого и вытрясти из него информацию — куда он дел кольцо.

====== Глава 12 ======

Комментарий к Глава 12 Не проверено.

С трудом разлепив глаза я в некоторой прострации уставился на балдахин кровати. Подозрительно тяжело началось утро. Кто виноват и что делать? Есть только одно логичное объяснение — дементоры. Их присутствие неподалёку ощутимо давит на сознание. Да, с одной стороны они далеко, но с другой… С другой — они в прямой видимости и если не прячутся по Запретному Лесу, выискивая себе корм из местной живности, у которой наверняка есть душа и эмоции, то их можно увидеть, парящими над верхушками деревьев. Удручающая картина.

Вся эта суета с дементорами может ощутимо сказаться на физической подготовке. Раньше, до холодов, я спозаранку занимался пробежкой по окрестностям. Сейчас, судя по всему, придётся использовать для этого движущиеся лестницы главной башни Хогвартса. Но плохого в этом ничего нет — тоже хорошая тренировка.

Покончив с пробежкой, немного вспотевший и запыхавшийся, привёл себя в порядок в душевой и только после этого, надев свой костюмчик и мантию, спустился в гостиную. Вчера перед сном я уточнил у Перси насчёт формы. Оказалось, что на занятиях должна быть эта форма или же строгий костюм. Есть даже поправки для тех, кому какие-то свои традиции, национальные или ещё какие, не позволяют носить подобную одежду. Таким ученикам можно одеваться в соответствующую их традициям деловую одежду, но мантия поверх — обязательна. Если моя форма подразумевает хотя бы теоретическую возможность ношения галстука — обязательно. Если рубашка — белая. Остальное — крайне желательно чёрных или тёмно-серых цветов. И чего я раньше не интересовался этими нюансами? А то написано, что, мол «форму купить», вот и думают все, что только в ней и можно на занятия.

Из мужского крыла медленно и верно начали появляться заспанные ученики разных курсов, уныло потирая руками то глаза, то щёки, то просто вяло ходили, пытаясь поправить нелепо торчащие края рубашек и свободно болтающиеся галстуки. Собирались на ходу. Я же сидел в нашем неприметном углу и спокойно читал одну из книг по древним рунам. Вообще, по этому предмету придётся ещё и в библиотеке набрать кучу различных толкователей, словарей, переводчиков, и прочей справочной литературы, но сейчас я читаю нечто общее. Даже название общее. «Древние Руны народов Англии и Западной Европы. Классификация и описание».

Чуть позже парней начали в гостиную спускаться и девушки. Они, в отличие от мужской половины факультета выглядели не в пример бодрее и опрятнее. При параде, что говорится. Вот в гостиную вошёл и Перси, как всегда опрятен, с колпаком и вообще, представлял собой образцового студента. Ещё, кажется, если верить значку на груди, он стал префектом школы. Перси тут же начал активную деятельность, то указывая кому-то на доску объявлений, то раздавая расписания, назначая различных ответственных и попутно собирая малышню в одну кучу.

— Привет, — Гермиона плюхнулась на диван рядом. — Взял расписание?

— Привет, нет ещё, — я кивнул в сторону суетящегося, но не теряющего важности рыжего префекта.

— Тогда посмотрим, — Гермиона положила сумку на колени и быстро нашла там свиток. — У нас же одинаковые дополнительные предметы?

— Если ты не добрала чего-то ещё, то одинаковые.

— Нет, Древние Руны и Арифмантика.

— Нумерология.

— Предмет называется «Арифмантика», значит правильно её называть именно так.

— Ты лучше показывай, раз достала расписание.

— Вот, — Гермиона показала свиток. — Первым у нас нынче Руны, потом трансфигурация, а потом…

От разговора отвлёк какой-то непонятный шум и яркий взрыв. Из мужского крыла вывалились близнецы Уизли. У одного удлинились и свисали уши чуть ли не до груди, а у второго — нос. Выглядело не очень, но эти придурки, осмотрев себя, начали веселиться. Остальные гриффиндорцы подхватили смех, развлекая себя и других.

— Миленько, — проговорила Гермиона, слегка скривившись в совершенно обратных этому слову эмоциях.

— Пойдём уже на завтрак.

Большой Зал Хогвартса тихо гудел от шепотков и разговоров, в которых то и дело слышалось «дементоры». Практически все испугались той встречи в поезде, многие были напуганы и бледны, а некоторые могли похвастать выразительными синяками под глазами от бессонницы.

Мимолётно глянул на стол слизеринцев. Малфой присутствовал. Малфой что-то обсуждал. Малфой пару раз ехидно улыбнулся, но выглядел потерянным. Однако, похоже никто не обращал внимания на этот факт. Вежливость, невнимательность или неосведомлённость о недавних событиях? Насколько мне известно, смерть Люциуса нигде не афишировалась. Интересно, это же неспроста.

***

Кабинет на седьмом этаже, отведённый под предмет «Древние Руны» выглядел довольно интересно и необычно. У меня всплыло в голове старое-старое воспоминание, когда ещё в прошлой жизни, в возрасте лет пяти или шести, меня родители отправили учить английский. В том кабинете все стены были увешаны различными плакатами, таблицами, картинками и прочим, но каждое слово и буква, абсолютно каждое было на неизвестном мне языке. Вроде бы и буквы похожи, но складывались в какой-то невероятный бред, да ещё и сами уроки шли по принципу полного погружения — ни слова по-русски. Вот это был стресс.

Сейчас же я испытал сильное чувство ностальгии, смотря на различные картинки и плакаты вдоль стен и на них, таблицы, полочки с предметами, на которые были нанесены рунические надписи. И ни слова не мог понять. Ну, почти. Смысл парочки рун, примерный перевод других — это я знал. Именно это знание и спровоцировало порыв ностальгии — вроде и символы знакомые, но ни бельмеса не понимаю.

За преподавательским столом сидела солидного вида дама, возраста неопределённого, но не молодая. Её чёрные волосы были собраны на манер Леголаса, но с ровной чёлкой, аккуратные очки и тёмно-бордовая мантия, словно из шелка на вид.

— Здравствуйте, — поздоровались мы одновременно с Гермионой, попутно осматривая студентов. Было их не много, я бы даже сказал — предельно мало. Блондинка-слизеринка, кудрявый паренёк от воронов, кажется, Гольдштейн. Всё. Ни одного человека от барсуков. Очень любопытно.

— О, ещё ученики, — позволила себе легко улыбнуться преподаватель, поднимая взгляд от каких-то свитков. — Присаживайтесь, скоро начнём.

Мы прошли вперёд и сели на первую парту среднего ряда. Справа — блондинка. Гринграсс, точно. Я уже и забыл о её существовании. Как и положено приличной ученице, сидит ровно, руки на парте, рядом заняли место учебник и пара словарей-толмачей, как и свитки пергамента. В ряду слева от нас сидел Гольдштейн, не менее прилежно изображая памятник отличнику.

Разложив всё, что есть к уроку, мы не стали терять времени зря. Гермиона достала небольшую книжку, с огромным интересом начав её читать, а я продолжил работать над проектом «разума в кубе», делая записи в небольшом блокноте. Самой обычной ручкой. У нас, кстати, довольно мало учеников пользуются ручками и тетрадями для личных записей — всё с перьями да с перьями. Никакой практичности.

— Так, ладно, господа ученики, — встала из-за стола наш преподаватель, а дверь в кабинет закрылась. — Не будем терять время и ждать начала занятия. Всё равно никто больше прийти не должен.

Преподаватель вышла к нам, встав напротив среднего ряда.

— Для начала, раз нас так мало, то предлагаю сделать небольшую перестановку.

Лёгким движением палочки, первые парты соседних рядов медленно и аккуратно съехались к нам вплотную. Гринграсс лишь выгнула бровь, идеально подражая Снейпу, а Гольдштейну вообще было всё до лампочки — он ожидал урок.

— У меня совсем нет желания бегать между вами четырьмя по всему кабинету. Надеюсь, ничего страшного в этом нет? Нет? Вот и отлично. Давайте знакомиться. Меня зовут Батшеда Бабблинг. Обладаю званием мастера Рунологии по профилю Скандинавские и Англосаксонские. Да?

Профессор Бабблинг посмотрела на поднятую руку Гольдштейна.

— Профессор, но… Разве это разные профили? Я имею в виду, они же одинаковые.

— Вы не совсем правы, мистер…

— Гольдштейн. Энтони Гольдштейн, мэм.

— Мистер Гольдштейн. Самыми древними считаются так называемые праскандинавские. Время шло, древние народы переселялись, осваивали новые территории, менялся и совершенствовался их язык. В итоге, со временем, одинаковые на первый взгляд руны имели уже разные значения, дополненные, или же вообще более не используемые. Однако действительно, если взять одинаковые руны разных алфавитов, то мы получим практически идентичное магическое воздействие, но возможно разное смысловое толкование. Если руны будут использоваться для непосредственного нанесения на предмет, протравки, вышивки или каким-либо другим образом, то разница в алфавите имеет минимальное значение, которым можно пренебречь. Однако, если руны использованы в магической формуле заклинания, в тексте, в рецептах и прочее, где важен не магический эффект, а смысл, то сами понимаете, разница может быть не просто ощутима, а невероятно огромна.

— Ясно, спасибо, профессор.

— Итак. Давайте разработаем учебный план на первый семестр. Для этого сейчас мы немного поговорим о том, что вы знаете о рунах и как вы их видите в своей жизни.

И мы поговорили. Весь урок. Выяснили, что о рунах толком никто ничего не знает, а на занятия эти записались по совсем разным причинам. Я с Гермионой — для понимания сложных формул заклинаний, Гольдштейн — ибо интересно до жути. Гринграсс — потому что дома этому нормально не научат, в отличие от остального. Второе занятие имело больше практический уклон. Изучать мы стали самые азы и с самого начала. Старший футарк. На основе именно этого древнего рунического алфавита в дальнейшем развились остальные, имеющие под собой магическое значение и толкование, различный сакральный смысл. Младшие руны мы тоже будем проходить, но из них и треть не имеет реального магического смысла, а потому пригодны лишь для письма.

Первая руна — Феху. Мы записали целую кучу различных вариантов её магического толкования и одиночного использования. Основное назначение при нанесении на поверхность — расфокусировка направленной магической энергии по всем направлениям. Причём, энергия от этого не становится слабее. В качестве примеров использования были приведены простая рунная цепочка «Защитный Крест». В ней Феху является центром, а вокруг — четыре незнакомые мне руны. Эффект Креста при нанесении на поверхность и активации порцией магии — предмет защищён от негативного разрушающего воздействия. Предельная прочность защиты — вложенная сила, умноженная на четыре. Не защитит от магии класса «тотального разрушения» типа Адского Пламени и ментальных направлений. Без руны Феху Защитный Крест можно заставить работать, но тогда придётся объединить четыре оставшиеся в замкнутую систему, а коэффициент защиты и влитой магии будет один к одному.

Помимо этого, было море и другой информации о руне Феху, в том числе и возможные магические толкования при развороте руны под разными прямыми углами.

При помощи чернил и пера нам доверили зачаровать деревянный кубик. Наносили руны с особым тщанием, аккуратно. И долго. Получилось не с первого раза — незначительные ошибки сводили на нет коэффициенты защиты кубиков, но всё равно — было занятно наблюдать, как синий лучик Реду́кто в исполнении профессора Бабблинг либо поглощался кубиком с небольшим свечением, либо разрушал его. Такая защита, казалось бы, эффективна, но тут профессор напомнила, что магическая вместимость руны напрямую зависит от материала, а Реду́кто в её исполнении было настолько слабым, насколько это вообще возможно. На том урок и закончился.

— Очень любопытно, — говорила Гермиона, пока мы шли по коридорам замка на следующее занятие. — Интересно, почему в библиотеке Хогвартса нет такой подробной информации.

— Может быть и есть. В конце концов именно там нам нужно взять целых четыре книги по этому предмету. Да и откуда подобной информации быть там, где мы обычно читали книги. Это же базовые знания.

— Тут ты прав, — покивала она.

— Кстати, нужно будет сегодня заглянуть к директору.

— Вот прямо так, к директору? Как к соседям на чай? — Гермиона посмотрела на меня с лёгкой ехидцей во взгляде.

— Именно на чай. Директор наверняка угостит чашечкой, ещё и лимонных долек в дорогу отсыплет.

— Или отработок отсыпет. За наглость.

— Одно другому не мешает, — пожал я плечами, поворачивая за угол. Вот и кабинет Трансфигурации. И народ внутри рассаживается. Мы быстренько добрались до первой парты нашего гриффиндорского ряда — глупая вражда факультетов.

За преподавательским столом сидела МакГонагалл и делала записи в свитке. Тут, похоже, профессора вообще всегда работают, а декан — уж точно.

Секунда в секунду со звонком профессор встала, взмахнула палочкой и дверь в кабинет закрылась. Началась очередная скучная лекция сухим академическим языком, кучей формул, а в конце наверняка будет очередное задание. А вот как его правильно выполнить — скажут завтра. Или когда там следующее занятие?

Однако, я был не совсем прав. МакГонагалл решила сагитировать тех, кому предмет вообще хоть немного интересен и поддержать этот интерес, а может даже — разжечь пуще прежнего. Рассказывала про анимагию. Выяснилось, что анимагов можно разделить на два вида — тотемный и анимаформ.

Тотемный анимаг — волшебник, способный превратиться только в одно животное, являющееся его тотемом, этаким «внутренним зверем». Есть несколько путей достижения подобного умения и все они сопряжены с определёнными рисками, особенно — ментальными. Анимаформ — волшебник, способный превращаться в нескольких животных. Это очень долгий и тернистый путь, требующий не только обширных знаний, но и терпения. Однако, по достижению окончательного результата, волшебник вовсе не ограничится только им — можно будет развиваться дальше и учиться превращаться в других животных. Именно таким волшебником является профессор МакГонагалл. Хоть её тотем является кошкой, как и аниформа, но достигла она этого именно вторым путём.

Помимо путей достижения, эти два вида анимагов отличаются и восприятием мира в форме животного. Тотемники перенимают часть повадок своего тотема, в то время как разум анимаформов остаётся абсолютно свободен от подобных изменений и влияний. Но тотемник имеет большую защиту от различных ментальных техник, в отличие от анимаформа. Однако, если уж тотемник поедет крышей, то поедет с концами и остановить этот «оползень» будет практически невозможно.

Для наглядной демонстрации профессор превратилась в серую дымчатую кошку с аккуратными кругами под глазами, запрыгнув при этом на стол. Осмотрела класс, но всем было как-то плевать — куда интереснее было исподтишка поглядывать на Поттера. Очень многие этим занимались весь урок. МакГонагалл превратилась обратно.

— Что такое сегодня со всеми вами? — спросила она, с удивлением глядя на каждого, поверх своих очков. — Это, разумеется, не важно, но ещё никогда не было, чтобы превращение в кошку и обратно не вызывало аплодисментов.

Тут почти весь класс, как по команде, вновь уставился на Поттера. Бледного, растерянного и кажется, даже немного злого.

— А у нас прорицания были, — легкомысленно поведал Симус. — Вот и…

— Ах, вот оно что! Тогда всё ясно, — МакГонагалл нахмурилась. — Можете ничего больше не говорить, мистер Финниган. Так кто же в этом году должен умереть?

Тут Гермиона с интересом оглядела класс, увидела направленные на Поттера взгляды, и прошептала:

— И почему я не удивлена?

Остальные молчали, а потому профессор услышала.

— Мисс Грейнджер? –посмотрела она на Гермиону.

— Я там не была, профессор. У меня другие предметы.

— Действительно, — покивала МакГонагалл. — Так что?

— Я, — выдавил из себя Поттер.

— Ну что же! — МакГонагалл строго смотрела на того, кто лишил декана заслуженных аплодисментов, которые, не сомневаюсь, она каждый год срывает у третьих курсов.

— Так вот знайте, Поттер, — продолжила профессор, — Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах.

Профессор замолчала и так сосредоточилась на чём-то, что аж немного побледнела.

— Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони…

МакГонагалл вновь замолчала, но вскоре вновь заговорила своим обыденным деловым тоном:

— Вы прекрасно выглядите, мистер Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае вашей смерти выполнять его не обязательно.

— Занятное предложение, — тихо пробормотал я себе, пока остальной класс похихикивал.

***

На обеде в Большом Зале многие третьекурсники то и дело обсуждали прорицания. Как же?! Поттеру смерть пообещали, он видел Гримма! Эту тему мусолил и сам виновник всех этих беспорядков в умах подрастающих волшебников.

— Кстати, — обратился Рон одновременно ко мне и Гермионе. — Мы всё гадали, какие предметы вы себе возьмёте.

— И до чего догадались?

— Да не это важно… — отмахнулся рыжий. — Чего это вы не взяли вообще всё? Все думали, что вы так и сделаете, с вашей-то любовью к зубрёжке.

Я внимательно посмотрел на Рона, отчего парень смутился. Видать, понял, что говорит что-то не то. Хотя ни я, ни Гермиона на «зубрёжку» и прочее вообще никак не реагируем. Рон, кстати, из всех однокурсников, вымахал больше всех. Не считая меня. Ну, ещё Малфой вытянулся, став ещё тоньше. Кажется, что его ветром переломит — и как ноги держат?

— Мы взяли Руны и Арифмантику, потому что они действительно полезны, — начала пояснять этот вопрос Гермиона, а я внимательней осматривал однокурсников, стараясь подметить что-то и на других факультетах.

Наши вечные сплетницы — Браун и Патил. Они стали ещё больше себя украшать разными бантиками-рюшечками и прочими непонятными приблудами. И косметикой пользуются, ну, или чарами. И глазами стреляют в разные стороны, ресницами помахивая. Пигалицы — заметили, что грудь расти начала, и сразу себя великими соблазнительницами почувствовали. Детский сад. То ли дело наши парни — как были беззаботные неряхи, так и остались. Причём старшие в том же числе. Хотя… Вон, МакЛагген, рослый парень, на год старше, а уже считает себя супер-плейбоем. На самом деле, он не менее горделив и самоуверен, чем тот же Малфой, но если МакЛагген нахваливает себя, то Малфой — унижает остальных.

— Макс, скажи им… — отвлекла меня Гермиона, и я вернулся в разговор, уныло ковырнув уже остывшее рагу. Правда, немного его осталось.

— Что сказать?

— Что хороший волшебник просто обязан знать такие предметы, как руны и арифмантику.

— Согласен.

— Ой, да что вы заладили, «Руны», «Арифмантика», — махнул рукой Рон. — Скука смертная. То ли дело Прорицания! Или, вот, уход. Да ещё и Хагрид вести будет…

— Ты же спал на прорицаниях? — поддел друга Гарри, улыбнувшись.

— И вовсе я не спал! Я пытался почувствовать, как это там? Зефирные материи, суфлейные тела…

— Кстати об Уходе, — заговорил я, смотря в никуда. — У Хагрида это будет первый урок. Он наверняка притащит кого-то очень опасного. Раскрутите его на подробные объяснения, что можно, что нельзя и что будет если нарушить инструкцию. И вообще, кто-нибудь обязательно полезет показать себя — смело бейте Петрификусом по такому индивиду.

— Это ещё зачем? — удивился рыжий.

— А Макс прав, — кивнула Гермиона. — Если у Хагрида что-то пойдёт не так, то его легко могут отстранить, а его любимых зверушек разогнать или перебить.

— Дамблдор не позволит! — возмутился Гарри, но я успокаивающе махнул рукой.

— А если напишут жалобу в министерство? — предположил я. — Мало ли. Да и Хагрид вроде ваш друг?

— А то!

— Вот. Всяко лучше получить пару отработок за колдовство, чем дать другу потерять работу. Да ещё какую! Рассказывать про любимых зверушек.

Обед был благополучно прикончен, Гермионе не терпелось отправиться на Арифмантику, мне тут делать нечего, потому мы одни из первых покинули Большой Зал.

Кабинет арифмантики мало отличался от такого же по Рунам — не формой, но содержанием. Огромное количество больших плакатов с различными таблицами на голых каменных стенах, всё те же деревянные парты в три ряда, доска и преподавательский стол.

Септима Вектор — строгая женщина. По своей строгости и чопорности манер она могла бы поспорить с МакГонагалл, но у неё было обманчиво доброе лицо. Да и сама она казалось несколько добрее. Возможно, из-за лёгкой полноты?

Вместе с нами на занятиях была всё та же Гринграсс, но компанию ей составляла ещё одна девушка — Булстроуд. Полненькая и тоже обманчиво добрая. Хотя, может и добрая — кто их там знает, этих хитрецов. От воронов с нами был опять же Гольдштейн и ещё какая-то брюнетка, а с факультета Хельги — пустота. Странные они, неужели там вообще никому ничего не надо?

В принципе, ничего особо интересного на уроках арифмантики не было — мы писали контрольные для проверки того, что мы вообще знаем. Знать нам, судя по всему, требовалось пока что только арифметические операции, таблицы умножения и прочее. Профессор Вектор осталась довольна, бегло пробежав результаты, резюмируя, что нам не нужно заниматься совсем уж детскими азами и можно приступить к разбору более сложных сугубо математических действий.

Мы переглядывались с Гермионой на протяжении всех занятий, а после подошли к преподавателю.

— Профессор Вектор, мэм, у нас есть пара вопросов.

— Да? Мистер Найт, мисс Грейнджер, правильно?

— Да, мэм. Тут такое дело, — заговорил я, пока Гермиона искала в сумке свои тетрадки с обычной школы. — Мы занимаемся математикой по программе обычной школы, потому это всё нам не вновь и даже больше — слишком просто.

— Так-так, давайте посмотрим, молодые люди, что вы там решаете.

Несколько минут профессор листала тетрадки с черновиками без особого энтузиазма.

— Да, вижу вы ушли дальше программы за третий, четвёртый и пятый курсы. В таком случае, продолжайте в том же духе. В арифмантике используются те же расчёты и операции, что и в маггловских математических дисциплинах. В том числе и высшая математика.

Похоже, на лице Гермионы проскользнула тень удивления, ведь профессор Вектор ухмыльнулась.

— Да, мисс Грейнджер, мне прекрасно знакомы не только эти термины, но и их значение. Почитайте историю — среди выдающихся математиков были и волшебники. Правда, обычные люди, само собой, об этом не знают. Однако, молодые люди, в арифмантике есть много других функций и операций, отсутствующих в математике как таковые. Возьмите в библиотеке вот эти книги.

Профессор взмахнула палочкой, а на одном из пустых пергаментов на её столе появился мелкий текст красивым шрифтом.

— Там разбираются те и только те операции, знаки и функции, существующие только в арифмантике. Изучайте. А на занятиях всё равно будете выполнять ту практическую часть, которую даю я. Будете привыкать использовать математику ещё и для магических вычислений, нарабатывать привычку не только маггловские примеры видеть в формулах. Свободны.

— Всего доброго.

Мы вышли из кабинета.

— Строгая, — заметил я.

— Это хорошо, — кивнула Гермиона.

Мы хотели отправиться в кабинет к директору, но Хогвартс — проклятый лабиринт, даже если учишься тут не первый год. Неведомым мне образом мы оказались на третьем этаже, будь он неладен, и встретили возмущённого чем-то Малфоя в компании своих вечных спутников — Кребба и Гойла. Вместе с ними была ещё и тоненькая брюнетка с причёской каре.

— Да как они посмели! — вещал Малфой, злобно шипя и чуть ли не плюясь, быстрым шагом идя по коридору.

— Грязные грифы, — с энтузиазмом поддакивала ему брюнетка. Паркинсон, вроде как. И вовсе не мопс, вполне нормальная.

Не заметить нас было нельзя, а потому…

— Вы только посмотрите, — скривился в пренебрежительной улыбке Малфой, — две грязнокровки пачкают своими грязными ногами полы школы…

Компания надвигалась на нас довольно агрессивно, ухмыляясь. Гермиона, я даже не заметил когда, успела вытащить палочку, вальяжно стояла и постукивала кончиком этой самой палочки по подбородку, при этом ехидно так улыбаясь.

— Ути Дракусик хочет похвастать новым заклинанием?

С Малфоя улыбка слетела. Между нами оставалась пара метров.

— Или он выучил новое плохое слово? — всё таким же сюсюкающимся тоном говорила Гермиона. Я с трудом подавлял улыбку.

— Да как ты смеешь! — взъярилась брюнетка, хоть и наигранно. Слишком наигранно. Перестаралась. — Грязнокровка!

— Ты завел себе новых друзей, — ещё шире улыбнулась Гермиона. — Хороший мальчик.

— Ты бы следила за словами… — Драко резко подошёл вплотную, собираясь достать палочку. Крэбб последовал за ним, а Гойл ещё и прикрыл собой Паркинсон. Отработанная схема?

— Дай мне повод, — спокойно смотрел я на Малфоя, напрасно пытавшегося «грозно нависнуть». Рост ему не позволяет. Вытянулся, но ниже меня на треть головы. — Только дай мне повод, наследник Малфой.

Драко побледнел и пошёл красными пятнами, глядя на нас в какой-то бессильной ненависти.

— Ты… Вы…

— Что здесь происходит? — раздался за спиной тихий вкрадчивый голос Снейпа. Я даже не оборачивался, как и Гермиона, а краткий миг спустя профессор уже стоял сбоку от нас.

— Ничего, профессор, — сразу заговорил я, не сводя взгляда с Малфоя. — Мы просто общаемся.

— Прекрасно, — спокойно ответил профессор. — Мистер Малфой. За мной.

Вся компания слизеринцев двинулась за Снейпом, одаривая нас зловещим взглядом, пока не скрылась за углом.

— Жди беды, — вздохнула Гермиона, убирая палочку.

— Жду.

Всё позитивное настроение было напрочь отбито этой встречей, потому в кабинет к директору я решил отправиться в другой раз.

***

Причина злости Малфоя выяснилась в гостиной вечером. Оказывается, как я и говорил, Драко решил проявить себя перед гиппогрифом. То ли от зависти перед успехами Поттера в приручении этой занятной зверушки, то ли ещё по каким причинам. Возможно, он рассчитывал получить лёгкую травму и не участвовать в матчах по квиддичу, когда в небе над Хогвартсом в любую секунду могут появиться дементоры? Кто разберёт этого парня? Но, какими бы ни были причины, Малфой полез к гиппогрифу и получил бы вожделенную травму. Вот только Поттер, даже находясь под впечатлением от полёта на животном, среагировал и заколдовал Малфоя Петри́фикусом. Гиппогриф спокоен, Драко цел. Все рады.

Позже был небольшой разбор полётов по поводу неуместного колдовства. Снейп снял с Поттера двадцать баллов, МакГонагалл накинула тридцать. За безукоризненную реакцию в неожиданной ситуации и спасения жизни и здоровья однокурснику. Вот так-то. Потому и бесился Малфой.

Буквально уже перед отбоем, я решил провести небольшую диверсионную операцию. С нами в комнате не один год уже спит некий Питер. Питер Петтигрю. Была у меня идея купить крысу у Рона, но тот бы отказался. Он рыжий, он бедный, он может то и дело ругаться на крысу, но он ценит Питера как питомца. Хоть и не знает о том, что это и не крыса вовсе.

Поэтому я решил выкрасть Петтигрю. Зачем? На всякий случай. Я уже не раз обдумывал то, как выбить из Сириуса кольцо. Информацию о нём, или ещё что-нибудь. Многие силовые варианты могут пойти коту под хвост. Коту, которого тут кстати нет — Гермиона не покупала Живоглотика. В общем, нужно иметь запасной план. И в качестве такого вот плана выступит Петтигрю, причём чем раньше — тем лучше. С каждым месяцем Сириус будет всё больше и больше отходить от срока в Азкабане. Возможно сейчас он неадекватен — как ещё объяснить его ещё не свершившуюся попытку силой прорваться через портрет Полной Дамы. Что за глупость вообще? Ещё и полотно попортить. В общем, пока он не особо адекватен и сконцентрирован на идее загрызть Петтигрю прямо так, в анимагической форме, нужно этим пользоваться.

Под покровом ночи я поднялся со своей постели. Громоподобный храп добрых молодцев скрывал звуки моих телодвижений не хуже заглушающих чар, но и ими брезговать я не стал.

Крыс, как и всегда, спокойно посапывал в удобной корзинке на тумбочке рядом с кроватью Рона. Корзинка у него была знатная, с мягкими подушечками и прочим. Крыс лежал там на спине и подёргивал во сне лапками. Вспоминая все известные мне заклинания, я так и не нашёл ничего надёжного для усыпления на долгое время. Нужно дождаться минимум похода в Хогсмид, но крыс может сбежать.

Наведя палочку на крысу, я чётко представил сложную печать и пустив по ней магию, тихо сказал.

— Флэртрис, — заклинание Сна Иллюзий, или Лабиринта Иллюзий.

Накладывается на спящего, погружая его в циклическую иллюзию, в которой на основе прошлых дней и последних событий, спящее сознание генерирует разные сны. Весь прикол заклинания в том, что самостоятельно выбраться из него крайне сложно. Даже если ты вдруг заподозришь, что спишь, и приложишь усилия, чтобы проснуться, то проснёшься во сне. Заклинание хитро ещё и тем, что вынуждает сознание создавать всё более и более реальный сон раз за разом, а память-то во сне работает хреново — проснёшься, и поглощённый событиями нового сна забудешь, что вроде как должен был проснуться.

Заклинание отлично сработало, с палочки сорвался полупрозрачный фиолетовый туман, окутал крысу и исчез. Что делать дальше? Мне не известны способы хранения тела. Значит надо его где-то спрятать. Хм… Спрятать… Что там мне известно об анимагах? Единственный реальный недостаток — невозможно обратиться в человека, если пространство вокруг не предоставляет нужного объёма и ограничено крепкими материалами. В какой-то книге даже описывался опыт помещения анимага-кота в стеклянный и железные короба. Стеклянный сломался при обратном превращении, а вот железный не позволил перекинуться.

Вот и чего я раньше об этом не подумал, а?! Купил бы клетку. Клетку?

Быстро схватив крысу, я надел обувь, накинул мантию, парой взмахов и фраз наложил на себя дезиллюминационные чары и выбрался из комнаты, а следом и из гостиной.

Быстрым шагом я шёл на восьмой этаж к портрету одного не очень умного волшебника, решившего обучить троллей балету. Тролли эти, в балетных пачках, искусно двигались, совершали разные па, и лупили волшебника большими обглоданными костями, дубинками и прочими подручными материалами. Редко, но метко.

Как там надо делать? Ходить туда-сюда, истово желая что-то? Поехали. Мне очень нужно кое-что спрятать…

С третьего раза всё получилось и на противоположной от портрета стороне, в стене медленно проявилась небольшая арочная дверь. Я аккуратно дёрнул за ручку и дверь поддалась.

Внутри была кромешная тьма и я зажёг на палочке Лю́мос. Огромное помещение, ни конца ни края которому не видно. Что дальше? Никаких сундуков-ящиков-книг-диадем — ничего из этого искать я не собираюсь, но вот клетку или прочный ящик — другое дело.

Ходя мимо гигантских гор разного хлама, от серебряных ложек, до больших дубовых столов, различных кусков ткани, старых и ржавых мечей, до бюстов и памятников, я искал. Искал что-нибудь.

Бродил час, бродил два, весь измазался в вековой пыли, наткнулся на какую-то книгу, явно родовую — даже в таком месте она слабо ощущалась. Но брать такое не стоит — наверняка есть защита, да и тема какая-то неинтересная, что-то по трансфигурации. Хотя это может быть маскировкой. Слишком много «может быть».

Ближе к утру, если верить моему чувству времени, я нашёл наконец клетку. Явно магическую, для совы, с позолотой. Открыв её, сразу положил туда крысу, а закрыв решёточку на защёлку, ощутил лёгкое магическое воздействие от защёлки. Может её теперь не открыть? Ай, да и хрен с ней!

Обновив чары на себе, я отправился в туалет Плаксы Миртл. Вредного призрака здесь не было и это хорошо.

— Откройс-с-с-я, — прошипел я на змейку, изображенную на кране в раковине. Тихий шум, лязг, и проход в тайную комнату открылся. Тут я не всё продумал, и чтобы выбраться, мне придётся постараться… Ай, потом разберусь. Просто сбросил клетку вниз. Неразумно? Безусловно. Только вот разбудить кого-то под чарами Лабиринта Иллюзий, практически невозможно, не зная контрчар или очень и очень мощной Фини́ты.

— Закройс-с-с-я.

Проход закрылся, а я отправился в комнату. Завтра… уже сегодня, буду квёлым. Нужно будет зайти к мадам Помфри и взять что-нибудь бодрящее. И метлу у кого-нибудь позаимствовать, чтобы слетать и разместить Питера понадёжнее. И труп василиска ещё…

— О-а-а-ах, — зевнул я, забираясь по лестнице в главной башне.

— … Где-то здесь? Да? — далёкое эхо донесло до меня искажённый коридорами голос Филча.

— … М-я.

А я невидимый, и ничего не знаю!

Добравшись до гостиной и очистив всего себя чарами, отправился досыпать оставшиеся пару часов. Сегодня будет долгий день.

====== Глава 13 ======

Комментарий к Глава 13 Не думал, что когда-нибудь попрошу об этом, но мне нужна финансовая поддержка. За последние три месяца без работы и по семейным обстоятельствам непреодолимой силы я ухнул в долговую яму астрономических масштабов. Должен всем, от продавщицы в соседнем магазине за продукты, до банков и без пяти минут приставов. Теперь ещё и подработка (выездной ремонт любой техники) благополучно накрылся. В общем, если у вас есть желание поддержать, то любой рубль будет в радость, а я постараюсь хотя бы час в день вырвать на написание фика по уже давно готовому каркасу.

Сбер. 4817 7600 2582 8777

Яндекс 410019411970257

Недолгий сон не смог прогнать усталость полностью, но и совсем уж вялым вопреки опасениям я не был. Правда, утреннюю физподготовку я благополучно проспал, к вящему удивлению Гермионы.

На завтраке в Большом Зале я сохранял молчание и анализировал свои действия. Долгие размышления во время поглощения яичницы с беконом привели меня к неутешительным мыслям. Шляпа не ошибается. Моё трезвое мышление является продуктом взрослого сознания, способного в некоторой степени ограничивать души прекрасные порывы, но вот сейчас проходит очень сложный период взросления мальчика — половое созревание. Немного дементора, много теоретизирований, одна внезапная догадка, и вот я уже сначала делаю, а потом думаю. Ладно, делаю и думаю одновременно — уже хлеб. Но ведь не сначала думаю?

Как я пришёл к выводам, что дементоры оказывают влияние на меня? Всё просто — малозаметные нюансы в поведении людей вокруг. Весёлые стали ещё веселее и беззаботнее, унылые — ещё более унылы. Усиление превалирующих черт характера в качестве активации этакого защитного механизма организма, чтобы меньше замечать пагубное влияние. Дементоры тут явно лишние и преподавательский состав это понимает. Контрмеры — усилить контроль над собственными порывами. Эх, вот помню юношество в прошлой жизни– что ни день, то приключение на пятую точку. И нужно начать претворять в жизнь проект «Разума в кубе». Проконсультируюсь у Флитвика — тут хотя бы шанс есть, что он нормальный. Хм. А может здесь Флитвик-гад? Это вообще возможно?

Урок чар был… Уроком чар. Флитвик не изменял себе, всё так же весело и задорно рассказывая теорию каких-нибудь чар, демонстрировал и скрашивал историей из жизни. Удачной историей, или не очень. Или очень неудачной. Как-то помнится был у меня знакомый в прошлой жизни, учившийся в медицинском. Знакомый этот порой с таким энтузиазмом рассказывал о его преподавателе нормальной физиологии, что закачаешься. Этот преподаватель мог с юморком и весёлой улыбкой рассказывать о том, как человек закусил водку апельсином и умер от сильнейшей аллергической реакции. Пищевод человека так отёк, что чуть ли не через рот вылез. Смешная история, м-да.

После урока я подошёл к профессору. Мой маневр не остался незамеченным Гермионой, и та поспешила присоединиться — вдруг что-то интересное?

— Профессор Флитвик, можно вопрос?

Профессор перебирал какие-то свои бумаги, не спеша сходить с импровизированной подставки перед кафедрой — подставки из книг.

— Да, мистер Найт, мисс Грейнджер? — Флитвик посмотрел на нас с улыбкой.

— Разбирая учебные материалы по многим предметам, рассматривая теории и методы колдовства, я задался вопросом — зачем нам всё это? — а ведь хотел задать другой вопрос, но вовремя вспомнил, что Флитвик уже завернул нас однажды с окклюменцией. Почему он вдруг сейчас ответит, а не отчитает? Но у меня и другие вопросы есть.

Гермиона и профессор смотрели на меня изумлённо, словно впервые увидели.

— Эм… Уточните пожалуйста, мистер Найт.

— Хорошо. Ещё на первом курсе мы заметили, что при частом использовании заклинания, со временем отпадает надобность в точности жеста. Уже сейчас в моём арсенале есть ряд заклинаний, для которых мне достаточно указать палочкой на цель.

— Как и у меня, — кивнула Гермиона. — Некоторые простые чары уже на десятое использования перестают нуждаться в жесте.

— Левио́са создаётся уже без «Винга́рдиум».

— Остаётся лишь образ и волевое желание. Без них пока никак.

— Ясно, — покивал профессор, переводя взгляд с меня на Гермиону и обратно. — Я понял суть вашего вопроса. Что же, пройдёмте в мой кабинет.

Профессор ловко спрыгнул с подставки из книг и посеменил к двери в смежный с аудиторией кабинет, махнув нам рукой, мол: «За мной». Мы и последовали.

Кабинет оказался вполне уютный и в отличие от кабинета МакГонагалл, практически пустого, с голыми каменными стенами да мебелью, здесь было намного уютнее, а стены были с хорошей отделкой из тёмных и светлых пород дерева. Несколько больших книжных шкафов, полки с наградами в виде медалек и кубков, несколько явно охотничьих трофеев на стенах и один рог неведомого существа на подставке покоился на большом рабочем столе рядом с чернильницей.

Профессор бодро дошёл до шкафа с закрытыми непрозрачными дверцами, открыл — а там темнота, но сам Флитвик активно копошился внутри, явно что-то ища.

— Ага, вот он где…

Профессор двумя руками вытащил довольно массивный предмет, похожий на бинокль. Внешне предмет напоминал бинокль из медных трубок с разным диаметром, металлических колец с несметным количеством разных рун, каких-то ещё непонятных приспособлений и подвижных элементов, а в среднюю часть через трубку явно что-то должно подаваться.

— Интереснейшее изобретение, скажу я вам, — Флитвик с улыбкой забрался в своё кресло у рабочего стола и положил этот предмет, поманив нас рукой поближе. — Нужно только небольшое дополнение.

Открыв ящик стола, профессор вытащил и поставил на стол компактную, не больше полуторалитровой бутылки, сложную комбинацию химических пробирок и прочих ёмкостей, собранных в одну систему со множеством трубочек.

— Что это такое, профессор? — не сдержала любопытства Гермиона, с интересом смотря на это чудо маго-технического паропанка.

— А это, господа ученики, специальные очки, чтобы видеть магию. Да-да, не удивляйтесь, — с улыбкой глядел Флитвик на наши недоумевающие лица. — Нужно только немного подготовиться…

Профессор достал из ящика стола склянку с прозрачным зельем, наколдовал стакан воды и пару капель зелья налил в него. Следом он достал гибкую трубку и соединил один конец конструкции с незамеченным мною ранее штуцером на биноклеподобной конструкции.

— Ещё немного… — с этими словами Флитвик взял стакан со смесью воды и зелья, и начал аккуратно заливать в одну из колбочек в конструкции. Когда ему одному известная норма смеси оказалась в конструкции, профессор отставил стакан с крохотным остатком в сторону и откинувшись на спинку кресла, сложил руки в замок.

— Осталось подождать буквально несколько секунд.

И мы ждали. Ждали, пока жидкость меняя цвет гонялась по конструкции, перекатываясь в различных колбочках и трубках, пока не начала в одной из них испаряться. Эти испарения потихоньку переходили по гибкой трубке в «бинокль». Не прошло и минуты, как реакция закончилась, а в перегонной конструкции осталось три сухих остатка разного цвета. Профессор что-то ткнул пальцем в «бинокле», отсоединил трубку, коснулся одной из рун на перегонном аппарате и тот полностью очистился от остатка.

— На пару часов хватит. Итак, — Флитвик взял прибор в руки и с заговорческой улыбкой посмотрел на нас. — Кто хочет попробовать?

— Я! — тут же шагнула вперёд Гермиона. — Я хочу, профессор!

Девушка немного застеснялась, но энтузиазма не поубавила, лишь стояла с румянцем на щеках.

— Что же, прошу. Надевайте как очки, смотреть сюда, ремнями фиксируйте на голове.

Гермиона бережно, но нетерпеливо приняла в руки устройство и удивилась.

— Лёгкие.

— Само собой, — кивнул профессор.

Ловко надев устройство, Гермиона хотела уже что-то делать с ремнями, но те, похоже, затянулись сами, чуть попортив нехитрую, но всё же прическу девушки. Гермиона тут же начала осматриваться через очки.

— Мутновато как-то…

— Это из-за магии, мисс Грейнджер, — заговорил Флитвик. — Она есть везде, и в воздухе в том числе, пусть и в крохотных объёмах. Находись вы сейчас в маггловском мире, вы бы не заметили разницы, но здесь, в Хогвартсе, всё несколько иначе.

Гермиона посмотрела на меня.

— Ой… А вокруг Макса дымка гуще.

Девушка подошла чуть поближе, несколько неловко — наверняка из-за какого-нибудь искажения. Она протянула руку к моему плечу, словно хочет смахнуть что-то.

— И вокруг меня тоже…

Обернулась к профессору.

— И вокруг вас. Только… Чуть гуще, что ли…

— Просто я взрослый волшебник, — кивнул Флитвик, медленно и показательно взяв палочку в руку. — Следите за палочкой.

Кивнув в ответ, Гермиона стала пристально смотреть за палочкой профессора, сопровождая ту взглядом и водя при этом «биноклем» в пространстве. Флитвик же двигал палочкой в стороне от себя так, чтобы на её фоне ничего не было. Простые и медленные движения рукой, кистью, всем вместе.

— Видите?

— Да! — радость в голосе Гермионы можно было буквально пощупать руками. Мне вот тоже было любопытно.

— А теперь представим, что я — первокурсник. Специально для этого я буду делать всё с академической точностью и строго по правилам, не прибегая к различным ухищрениям и опыту.

Дождавшись согласного кивка, профессор начал импровизированную лекцию.

— Итак. Сейчас я выполню движение для Лю́мос. Только движение — ни воли, ни желания, ни воображения, ни слов. Ничего. Смотрите.

Профессор буквально начертил палочкой петельку вниз. Ничего не произошло, вот только…

— Вау! — восхищённо выдохнула Гермиона.

— Вот. Вы видели буквально искры магии из палочки, тут же рассеявшиеся без всякого смысла. Теперь я лишь произнесу: «Лю́мос».

Палочка профессора неподвижно замерла.

— Лю́мос, — Флитвик выдержал драматическую паузу. — Как видите, результат примерно тот же, только искры несколько разные.

— Да.

— Теперь, только желание, образ, воля, как угодно.

Профессор молча держал палочку неподвижно.

— Как вы видели, мисс Грейнджер, разные искры попытались выстроиться в какой-то порядок, собираясь в маленькую сферу.

— Да, профессор. Похоже, этих искр попросту недостаточно.

— В точку, мисс Грейнджер. Не постесняюсь этого сказать, но, пять баллов Гриффиндору. Теперь я произнесу слово и выполню жест, но без желания.

Профессор вновь вычертил в воздухе простую каплевидную петельку и произнёс: «Лю́мос». Однако, вновь ничего не произошло.

— Занятно, правда? — улыбнулся Флитвик. — Что вы видели?

— Искр стало намного больше и все они были разные, но почти сразу беспорядочно разлетелись и пропали.

— И да, и нет. Не пропали, а слились с окружающей средой и магией, приняв свойства окружающего фона. А теперь, я полностью выполню заклинание.

Профессор взмахнул палочкой и произнёс: «Лю́мос». На кончике палочки вспыхнул шарик голубоватого света.

— Успели рассмотреть? Должен сказать, Лю́мос не самое удачное заклинание для такой проверки. Свет немного слепит.

— Нет-нет, профессор. Всё было отлично видно.

— Всё же, я произнесу другое заклинание.

Флитвик погасил Лю́мос на палочке без всяких «Нокс», и навёл палочку на блокнот, лежавший на его столе.

— Винга́рдиум Левио́са.

Блокнотик, повинуясь движениям палочки взлетел в воздух, а Флитвик аккуратно и медленно водил палочкой из стороны в сторону, заставляя аналогично двигаться сам блокнот. Гермиона сопровождала взглядом этот блокнот пока профессор не вернул его обратно на стол.

— Итак? — Флитвик поёрзал на кресле, устраиваясь поудобнее.

— Ну… — Гермиона сделала глубокий вздох, как и всегда, прежде чем выдать некое длинное объяснение. — Во время создания заклинания искры магии были словно несколькими разными потоками, одновременно формируя маленькую плотную сферу. Как для Лю́моса, так и для Левио́сы форма была сферой, но… Как мне показалось, разными. Лю́мос рассмотреть не успела…

Под конец речи Гермиона немного потупилась и даже переступила с ноги на ногу.

— Именно. Передайте, пожалуйста, маговизор мистеру Найту.

— А? Да, сейчас, — Гермиона потянулась руками к ремням на затылке. — Эм, а…

— Просто пожелайте снять. Тут как с метлой.

— Ясно.

На секундочку Гермиона замерла, а спустя миг ремни устройства расслабились.

— Держи.

— Ну, посмотрим, что там за охи и ахи.

Надев на голову этот импровизированный бинокль и ощутив, как ремни мягко обхватили голову, решил осмотреться. Мир и вправду был словно в лёгкой дымке, если не считать потемнения по краям зоны видимости артефакта.

Со мной история повторилась полностью. Показываемые профессором демонстрационные действия с палочкой вызывали лёгкое напряжение дымной плёнки вокруг его тела и тонкие и блёклые ручейки искорок магии. Эксперимент полностью соответствовал описанию Гермионы.

— А теперь давайте сделаем выводы, — заговорил Флитвик, когда получил обратно свой артефакт, но убирать его не стал. — Можете записать, если есть желание.

Само собой, как минимум один из нас это желание имел, а потому в руках Гермионы мгновенно оказался блокнотик и обычная ручка — всё-таки хорошо, что повседневные записи мы делаем таким образом, а не пергаментом и перьями.

— Итак. Каждое заклинание или чары в процессе создания формируют определённую магическую структуру. Для большинства это сфера и куда реже встречаются прочие, порой много сложнее. В формировании этой структуры одинаково важную роль играют как жест, так и слово с волей и желанием. Их взаимосвязь несколько сложнее, чем во время нашего опыта, но для подтверждения моих слов нужно провести куда больше времени за экспериментами, потому просто поверьте опыту. Само по себе движение палочкой, осмысленное, прошу заметить, направляет нашу магию из тела через палочку наружу. Слово придаёт магии во время выхода из палочки определённые свойства, а воля — формирует каркас структуры. Однако, голая воля без движения палочкой не сможет сформировать нужный каркас, а без слова — не заполнит его магией правильно. Слово и движение усиливают поток магии из тела через палочку, делая его достаточным для заполнения каркаса. При этом слово и воля может сформировать каркас почти правильный и даже с практически правильным заполнением магии, но без движения не будет достаточно сильного тока магии. Ваши мысли?

— Хм, — я задумчиво почесал подбородок, а Гермиона начала грызть колпачок ручки. — Пока что я услышал, что волшебство без жеста достигается много проще.

— Для большинства волшебников. Всё-таки сила волшебника в разуме, и от разума зависит, как эта сила будет выражена. Кто-то быстрее учится колдовать без жеста, кто-то без слова. Но никто не колдует без желания, хотя бы самого захудалого.

— Получается, — вступила в разговор Гермиона. — Тренировки в волшебстве сродни игре на фортепиано.

— Прекрасная мысль, мисс Грейнджер. Однако, должен внести коррективу в ваши мысли. Многократное повторение заклинания, отработка и тренировка, помогают буквально вбить процесс создания структуры на уровень осмысленного рефлекса. Однако, всё не так просто, вот, например ваше сравнение. Пианист изначально прекрасно чувствует свои руки, пальцы и может выполнять ими различные действия. Магию же мы практически не чувствуем. Подавляющее большинство волшебников до конца жизни не почувствуют магию, а те немногие, что смогут, ощутят лишь лёгкие её отголоски. Очень редкий волшебник действительно чувствует её хотя бы смутно, а как часть тела — единицы. Даже этот вот приборчик не поможет развить способность, лишь понять принцип. А потому, практически единственный способ достичь высот в палочковой магии — тренировки, тренировки и ещё раз тренировки.

— Это несколько печально.

— Да, мистер Найт. Однако, теперь вы знаете что, как и почему.

— Но профессор, — судя по лицу Гермионы, у неё возник какой-то очень важный вопрос. — Почему ничего этого нет в книгах, да и на лекциях об этом не говорится?

— О, нет ничего проще, — отмахнулся Флитвик. — Для девяноста девяти из ста это знание не несёт вообще никакой пользы и смысла, лишь только время потратят на напрасные попытки. А те, кому это может пригодиться и без этого почувствуют, поймут и осознают. Но если спрашивают, то почему бы и не показать, не рассказать.

— А кто может чувствовать магию?

— Волшебные существа очень хорошо её чувствуют. Такие как я, полукровки. Все разумные волшебные существа хорошо ощущают магию. Вот только большинство из них колдующими вы не увидите. Гоблинам в пределах Англии, Европы и обеих континентальных Америк запрещено владеть любым концентратором магии, будь то палочка, посох, кольцо или что-то другое. Вейлы почти везде под сильным законодательным и социальным ограничением, да и магия их имеет сильный уклон в тонкие манипуляции, потому что-то глобальное и мощное они не колдуют. Ещё более жесткие ограничения имеют оборотни, а магия вампиров вообще не подразумевает работу с концентраторами.

— Магия такая разная? — Гермиона была явно удивлена, да и мне было интересно послушать, всё-таки душа василиска поглощена мечом, меч — часть моей души, да и магия моя меняется.

— Безусловно, мисс Грейнджер. Магия невероятно многогранна и если сравнить её со светом, то различных градаций и вариантов много больше, чем цветов, различимых глазом человека. Хоть в целом магия довольно универсальна, но её происхождение накладывает определённые свойства, усиливаемые или ослабляемые посредством слова во время создания колдовства. При прочих равных вейла будет немного сильнее в магии, связанной с огнём и тонких чарах, гоблин — с землёй и простых громоздких и мощных заклинаниях. Оборотень ощутимо легче накладывает проклятья. Человек в равной мере способен ко всему, но палочковая магия, её чары и заклинания разработаны и просчитаны специально для человека, потому может показаться, что магия людей универсальна. Есть такие вещи, в которых человек не силён совсем.

— Например? — не удержалась от вопроса Гермиона.

— Рунная магия. Она призвана в одной структуре реализовывать невероятной сложности и абстрактности эффекты. Человеческий мозг и сознание попросту не способны удержать все нужные образы во время колдовства, выполнить без ошибок сложнейшие вязи движений и выдать правильные сочетания звуков. Потому создали в своё время руны, а точнее — адаптировали существующую письменность под магию. Вы же на Древние Руны записались? Там вы изучите, что каждая руна при наполнении магией несёт в себе строго определённый магический эффект. Каждая новая руна в вязи увеличивает сложность эффекта по экспоненте, а расчёт их очень сложен, потому не удивляйтесь, когда практики там будет мало, а теории и изучения рунических языков — много.

— Профессор, — у меня созрел вопрос. — А как влияет душа на магию, и есть ли смысл в магических родах и этой их многовековой селекции.

— По тонкому льду идёте, мистер Найт, — с улыбкой попрекнул меня профессор. — Очень спорные и неизвестные на самом деле темы, особенно с душой. С родами и селекцией всё просто. Годы практик с волшебством, требующим какую-то особенность магии, вкладывание этой особенности, безусловно влияет на организм волшебника. В ходе жизни эти влияния накапливаются, а брак с партнёром с аналогичными или похожими «накоплениями» позволит закрепить результат в потомстве. Однако, не стоит сразу рваться в это болото — даже у представителей древних родов со строго определённым направлением развития в магии, отличия и преимущества никогда не будут значительней, чем видовые даже у полукровок как я. И не стоит забывать, что если где-то прибыло, то где-то и убыло.

Профессор наколдовал стакан воды и утолив жажду продолжил рассказ.

— То же касается и души. Практика какой-то магической дисциплины наряду с использованием специфической магии влияет на тело. Тело — на разум. Тело и разум — на душу. Верно и обратное и три этих аспекта находятся в тесной взаимосвязи. Без чего-то одного магия работать не будет. Вообще. Даже созданные артефакты не творят магию — они уже являются продуктами волшебства, потому волшебство в них разума не требует, но без него практически невозможно активировать волшебство зачарованного предмета. Вот вы, мисс Грейнджер, заметили разницу между моей и вашей магией.

— Да, профессор. Магия вокруг вас кажется более насыщенной.

— Именно. Волшебник в ходе жизнедеятельности постоянно вырабатывает магию и этот фон — её естественное и неосознанное рассеивание. Чем старше волшебник, тем сильнее магия вырабатывается, но при условии, что волшебник практикующий и развивающийся. Но даже просто находящийся в этакой стагнации, волшебник продолжает медленно наращивать силу вплоть до смерти — это результат роста и развития души. По крайней мере так принято считать. Активный разум позволяет быстрее и качественней развиваться душе, а развитое тело — разуму. При этом, сильная душа способна к мощной деятельности и в дряхлом теле с ослабшими возможностями. По этой причине даже дряхлый, но не тративший понапрасну жизнь свою волшебник будет силён. Директор, к примеру. В среднем волшебники живут около ста пятидесяти лет, но в силу своей бурной на эксперименты молодости, уважаемый директор уже… Уже близок к смерти, хотя и совсем чуточку старше ста. При этом он остаётся сильнейшим волшебником на островах и одним из сильнейших в Европе и обеих Америках и слабее не становится.

Мы стояли задумчивые, а подумать было над чем. Получается, что у многих жест при колдовстве отпадает раньше всего по простой причине — уж на эмоциях и желаниях подать больше магии может каждый. Остальное нужно нарабатывать или как-то развить чувствительность к магии. И как назло ни в поглощённом гримуаре, ни в библиотеке, нигде нет информации по этому вопросу.

— Что же, мисс Грейнджер, мистер Найт. Надеюсь, я ответил на ваши вопросы и тему мы более-менее разобрали. Сейчас я напишу вам записку на Гербологию, чтобы Помона вас не ругала за опоздание.

— Ох, точно! — Гермиона с трудом удержала голос на допустимой громкости.

— Хе-хе-хе, — коварно посмеялся профессор. — Ничего удивительного. За разговором о том, как же всё-таки строятся чары, можно провести не один день и даже не заметить.

Получив записки для декана Хаффлпаффа мы поспешили к теплицам, где уже наверняка урок давно идёт.

— Что мы вынесли с этого разговора? — спросила Гермиона, удерживая себя от того, чтобы не сорваться на бег. Я шёл не менее быстро.

— Что колдовство — это всё-таки наука, а не магия.

— Очень… Ёмко.