КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Прийти,увидеть,покорить (fb2)


Настройки текста:



Эйвери Блесс Прийти, увидеть, покорить

Принимая последний бой с ксенами Ника готова была погибнув прихватить с собой как можно больше врагов. Но кто же знал, что ей удастся не только спастись, но и благополучно приземлиться на неизвестной планете. Вот только насчет, благополучно, она поспешила. Много лет назад пандемия скосила большую часть мужского населения Земли. Последствия этого сказывается до сих пор. Мужчин не хватает, поэтому каждого из них оберегают от рождения и до самой смерти. Ника привыкла их видеть слабыми нежными созданиями, нуждающимися в опеке и заботе. В этом же мире все наоборот. И возможно девушка бы смирилась с новым для нее положением, если бы несколько ксенов не выжило и не объявило себя новыми Богами этого странного мира, возродив культ кровавых жертвоприношений.

Глава 1

— Сержант Давиденко, приказываю вашему звену вступить в бой. Ваша задача — задержать противника до прихода основных сил флота и не дать им уйти из нашей солнечной системы.

— Слушаюсь, адмирал.

Мне с трудом удалось сдержать радостный вопль. Наконец-то именно то задание, о котором я так давно мечтала. Настоящий бой, а не обычная скучная зачистка территории от астероидов, чтобы пассажирские корабли могли благополучно пройти через опасный сектор.

— Девочки, не подведите меня. Иначе до конца жизни будем распылять космический мусор со своих тральщиков*. Выстраиваемся клином и атакуем противника с фланга. Я в голове строя. Давайте научим этих членистоногих элементарным правилам приличия.

— Каким именно, сержант?

Судя по довольному голосу, раздавшемуся из коммуникатора, пилоты моего звена полностью поддерживали мое настроение.

— Да хотя бы, что нечего в гости без приглашения лезть. А то ведь и отгрести можно. Так что выполнять приказ.

— Есть, научить ксенов правилам приличия.

С ксенами человечество столкнулось несколько месяцев назад. Это первая разумная раса, встреченная нами в космосе. Где их материнская планета, мы все еще не знаем. А вот где наша, они узнали. Точнее, узнал небольшой разведывательный отряд, так неудачно вынырнувший из гиперпрыжка внутри солнечной системы, как раз рядом с поясом астероидов, возле которого и работало наше звено. И это плохо. Очень плохо. Ксены — это раса членистоногих хищников, агрессивно настроенных ко всему живому. Их не интересует сотрудничество между нашими видами, так как мы, во-первых, живем примерно в одинаковой среде, а значит, должны делить одни территории и планеты, во-вторых же, и это самый неприятный момент, человеческие тела оказались очень хорошей основой для откладывания и инкубации их яиц, а так же для питания и развития личинок ксенов. Эти паразиты стараются не убивать людей, а брать нас в плен, после чего помещают внутрь человеческого тела свое яйцо. Через несколько дней из него вылупляется личинка, которая заживо съедает своего носителя. Смерть получается долгой, болезненной и мучительной. И вот эти жуки, очень похожие на земных богомолов, узнали, где находится Земля. Допустить, чтобы разведчики вернулись домой с координатами нашей праматери, было никак нельзя.

Отряд противника состоял из двенадцати кораблей. В моем же звене было всего семь. И несмотря на то что наши летательные аппараты были близки по размеру, скорости передвижения и маневрированию, они довольно сильно отличались по вооружению. Тральщики все же не предназначены для ведения боя. Одно дело распылять медленно плывущие булыжники и другой мусор парящий в космосе и совершенно другое — вести прицельный огонь по быстро передвигающимся объектам. Но выбора у нас не было. Подобравшись на максимально близкое расстояние, которое нам позволила находящаяся рядом Веста**, мы атаковали противника с тыла, разделяя их группу на две части. Нашего появления не ждали, что помогло нам не только внести хаос в построение врагов, но и уничтожить три корабля противника. А еще зайти на новый круг для атаки.

На этом наше везение закончилось. Дальше нам приходилось не столько атаковать, сколько уворачиваться от трассирующих снарядов*** и прятаться среди астероидов. Через небольшой промежуток времени у противника осталось семь кораблей, у нас же четыре. При этом два тральщика из моего звена, несмотря на попадание, чудом не разлетелись на куски и смогли уйти от преследования. Возвращаться в бой им уже не имело смысла. Поэтому я отдала приказ этим девочкам отступить и спрятаться. А флота все не было видно на радаре. Если я не хочу, чтобы смерть моих подруг была напрасной, надо предпринимать что-то неординарное.

— Ленка, отвлеки их внимание на себя. Только постарайся не погибнуть.

— Ника, это будет достойная смерть. Но я к ней все же еще не готова, так что не дам себя поджарить. Ты что-то задумала?

— Да. Закрути спираль, пусть они собьются в кучу, а я подлечу к ним и сделаю гиперпрыжок.

Лена была моим заместителем и лучшей подругой. Мы с ней познакомились еще на первом курсе в летной академии. Вот с тех пор и вместе.

— Ника, это самоубийство. Наличие столь близко посторонних объектов в момент прыжка, в лучшем случае, собьет координаты и тебя закинет непонятно в какую дыру, а в худшем, разнополярность квантового поля между вашими кораблями просто разорвет твой тральщик, и никакие щиты не спасут.

— Не только мой. Лен, у нас нет выбора. Кораблей флота все еще нет на радаре, а это значит, что эти жуки-переростки в скором времени смогут уйти восвояси. Вдвоем нам со всеми ними не справиться. Ты представляешь, что будет, если хоть один из них доберется до своих?

— Да. Вскоре он вернется, но уже не один, а с дружками.

— Вот именно, поэтому у нас нет выбора. Удачи, подруга. Если выживем, с меня бутылка Монти-Риана.

— Ловлю на слове. Ради этого вина можно не то что с семью противниками сразите, а все два десятка на хвосте потаскать.

Ленка сделала все как я и просила. Вот уже корабли противника в погоне за юрким тральщиком построились полукругом, в надежде захватить кораблик. Ну да, мы же им нужны живыми. Для себя давно решила, чуть что, взорву все нафиг вместе с собой, но не дам себя сожрать личинке этих уродов.

Сделав замысловатый пирует, подруга уводит свой корабль в сторону, а я, разгоняю свою ласточку, выставляю координаты ближайшей звездной системы (все же тральщики не рассчитаны на скачки на большие расстояния) и оказавшись в окружении противника запускаю гипердвигатель. Мой корабль несколько раз хорошенько встряхнуло. Скорее всего, от ударной волны после взрывов разведчиков противника, что меня неимоверно порадовало. Все случилось именно так, как я и запланировала.

Закрыв глаза, я стала считать про себя: один, два… десять…пятнадцать… двадцать. Я все еще жива, а корабль цел. На моих губах расцвета победная улыбка. Мы это сделали.

Вскоре мой траулер выныривает из гиперпространства, и мне в последнюю секунду удается, вывернув штурвал, уйти в сторону от несущейся на меня каменной глыбы. Пояс астероидов? Какой, мать вашу, пояс астероидов в системе Альфа-Центавры? Уводя корабль от очередного столкновения (распылить летящие в мою сторону объекты я не могла, так как заряд пушки был на нуле), задала работу навигатору определить мое местонахождение и проложить обратный путь к Земле. Чтобы избежать опасного столкновения, пришлось побросать свою ласточку из стороны в сторону, на грани силовой тяги двигателей. Но мой кораблик и это выдержал. И вот, оказавшись в чистом и безопасном пространстве, я наконец-то смогла, откинувшись на спинку кресла, облегченно выдохнуть.

Напряженный сегодня денек выдался, но еще рано расслабляться. Вот доберусь до бара, выпью с Ленкой по бокалу Монти-Риана, вот тогда можно будет и расслабиться. Возможно, даже, наконец-то, соглашусь на предложение подруги и куплю себе андроид на ночь. А если понравится даже не на одну. А то пока насобираю на выкуп настоящего мужчины, да на то, чтобы создать ему соответствующие условия и состариться успею. И хорошо если состарюсь, а не загнусь в космосе, так и не познав ни мужчины, ни любви. А так хотя бы аналог попробую, пусть и искусственный. Правда, знакомые говорят, что андроиды, в этом отношении, поинтереснее будут, чем живые парни, и удовольствия больше доставят. Вот только, детей от них не бывает. А еще за живым парнем самой ухаживать придется. Я представила, как буду его баловать и делать подарки, а он мне нежно улыбнется в ответ, скромно потупив взгляд. Нет, не буду размениваться по мелочам. Еще лет пять, и я смогу купить как большую квартиру (мой муж не должен стесняться своего положения), так и поискать для себя кандидата на ярмарке женихов. Можно было бы, конечно, сброситься с сестрами и купить одного на всех, создав множественную пару, как делает большинство девушек, все же тогда и ждать долго не надо и содержать мужа дешевле, но я хотела быть единственной у своего мужчины. Для этого можно и потерпеть еще немного. А если за сегодняшний бой мне еще и награду выплатят да к награде представят, то, возможно, уже и ждать не придется.

Предвкушающе улыбнувшись, я взглянула на данные проступившие на экране и тут же выругалась. Мало того, что я непонятно где, так еще и топлива осталось на донышке. Ну что, Ника, по-видимому, ты свое отлетала. Не сбыться твоей мечте о своем уютном гнездышке с нежным прекрасным мужчиной. Вот же зараза. Окинув тоскливым взглядом открывшуюся панораму в иллюминаторе, я еще раз выматерилась. Ни одного знакомого созвездия. И куда меня забросило? И главное, как отсюда выбраться? Тральщики не рассчитаны на длительные полеты, поэтому и энергии, и припасов в них по минимуму, всего на пару дней, на случай непредвиденных обстоятельств. Но кто же знал, что обстоятельства будут именно такими.

_____________________________________________________________________________________

* Тральщик — небольшой космический корабль, оснащенный квантовой пушкой. Основная задача, уничтожение малых космических объектов и проводка кораблей через пояса астероидов.

**Веста — второй по массе и третий по величине объект в поясе астероидов.

***Трассирующий снаряд — боеприпас особой конструкции, поражающий элемент которого светится в полете и оставляет ясно видимы след для стрелка.

Глава 2

Следующие двое суток я провела в напряженном ожидании. Сигнал SOS, конечно же, послала, но мало верилось, что в неизвестной галактике, вдалеке от родной солнечной системы, на другом конце вселенной, его кто-то услышит и придет мне на помощь. Оставался маленький шанс, что кому-то удастся по остаточной эманации от корабля отследить мой маршрут. Но опять же, в это я тоже мало верила. Если мои предположения верны, то выброс энергии от семи взорвавшихся разведчиков противника должен был не только придать ускорение моей ласточке и сбить координаты гиперпрыжка, но и стереть все следы передвижения тральщика.

Поэтому единственно на что мне оставалось надеяться, это на то, что в солнечной системе, в которую меня закинуло, есть подходящая для моего выживания планета. Хоть я и реалистка, но запретить мне верить в чудо никто не может. Тем более, что больше ничего другого не осталось, так как переместиться куда-либо еще у меня возможности нет. Элементарно не хватит топлива, даже на то, чтобы разогнаться. Про прыжок я вообще молчу. В баке едва-едва хватит на торможение и посадку на близлежащей планете. Да и то под вопросом, действительно ли хватит.

Вот я и ждала в напряжении возврата малых исследовательских зондов. Они должны были проверить ближайшие от меня планеты. Зонда у меня было всего три. Два уже вернулись ни с чем. Точнее, принесенная ими информация меня абсолютно не порадовала. Две ближайшие планеты оказались мертвыми каменными глыбами. Можно было бы послать поисковики дальше, но это уже не имело смысла. Кислорода у меня осталось на семнадцать часов и сорок три минуты. Он закончится раньше, чем они вернутся.

Многие хотели бы знать точное время своей смерти, чтобы иметь возможность к ней подготовиться. Вот только меня почему-то совершенно не радовало это знание. Отвернувшись от бегущих в обратном отсчете цифр, я, горько усмехнувшись, в который раз за эти двое суток, посмотрела на безразличный к судьбе маленького тральщика и его пассажирки космос. Ну что же, двум смертям не бывать… У меня же еще не самая худшая участь.

Изменив спинку кресла пилота на полулежачее положение, я легла, закинув ноги на штурвал и достав кинжал. Перекидывая его из руки в руку, я сделала несколько обманных движений и выпадов, потом перехватов, наблюдая при этом, как на остром, блестящем лезвии играли блики от светодиодов панели управления. Отличное, хорошо сбалансированное оружие, которое я надеялась когда-нибудь передать по наследству своей дочери. Как бы это невероятно ни звучало, но мне его подарил отец, когда я закончила летную академию. Что здесь удивительного? Хотя бы то, что мой отец — пацифист с тонкой душевной организацией. Не зря же он согласился вступить в брак с моей мамой и тетушками. До сих пор удивляюсь, как в творческой среде художников, танцовщиц и музыкантов могла родиться такая девушка как я. Можно было бы подумать, что мама воспользовалась банком доноров, если бы я не была так похожа на отца. Лицом, не фигурой. Фигурой я вообще ни на кого из родни непохожа. Женщины в нашей семье все миниатюрные, маленькие, худенькие, стройные. Почти как мужчины. И только я одна метр девяносто три ростом и с крепким телосложением. Не зря же папа меня называет своей любимой амазонкой. Настоящий воин, который при необходимости легко защитит своего отца, мужа и других членов семьи. Именно поэтому, выбирая свою будущую профессию, я, ни секунды не сомневаясь, подала документы в летную академию. Тогда только отец поддержал мой выбор. Он первый смирился с тем, что мне не быть ни танцовщицей, ни художницей, ни музыкантом. Нет, он честно пытался мне привить любовь к искусству, и это ему почти удалось. Я его любила, но наблюдая издалека. Если с танцами все было не так уж и плохо, все же ловкость и плавность движения нужны и воинам, то красивым, мелодичным голосом и слухом природа меня не одарила. Танцевать мне нравилось, но на фоне моих миниатюрных партнерш я смотрелась как здоровая лошадь среди стройных газелей. И вызывала не восхищение, а недоумение и смех. Поэтому после нескольких детских выступлений завязала с этим делом и пошла заниматься спортом, делая акцент на рукопашной борьбе, стрельбе и фехтовании.

Отец мне как-то рассказывал, что в далеком прошлом мужчины его рода именно такими крупными, какой я выросла, и были. Но мне в это мало верится. Я, конечно же, проходила историю в школе и видела старинные картины и скульптуры, но все равно с трудом верится, что мужчины древности могли так выглядеть. Я больше склоняюсь к мнению, что это неуемная фантазия творческих личностей создавших эти 'шедевры'. Крупные, накаченные мужчины мне не нравились в принципе. Они смотрелись гротескно. Да и как такая нереальная груда мышц может вызвать нежность? А еще, рассказывали что мужчины когда-то доминировали и всем управляли. Что их было настолько много, что они не могли поделить женщин и даже за них сражались и устраивали войны. Представив, как мой отец, сражается с кем-то другим за маму или кого-то из тетушек, я рассмеялась. Женщины нашего рода хоть и были миниатюрные, но даже они не меньше чем на полголовы выше любого из мужчин. Да и сильнее. Например, мне отец даже до плеча не достает.

По истории, которую нам преподавали, несколько столетий назад, во время Третьей мировой войны, одна из сторон применила запрещенное биологическое оружие, ослабляющее иммунитет людей на генном уровне. В результате чего мужское население Земли начало вырождаться и умирать от всевозможных болезней. Даже таких простейших, как обычная простуда. И эта тенденция держится до сих пор. Девочек же мало того, что рождается значительно больше, чем мальчиков, так они при этом всегда (за очень редким исключением) рождаются здоровенькими и крепкими.

А из десяти мальчиков, которых удается выносить и родить, до года, даже при самом тщательном уходе, доживает только половина. А перейти рубеж половозрелого возраста удается всего одному-двум. Да и живут они гораздо меньше. Единицы до семидесяти дотягивают. При том, что у женщин средняя продолжительность жизни, при теперешних-то технологиях, сто лет. Плюс-минус десять лет. Вот и получается, что над каждым мальчиком дрожат, окружая его опекой и заботой с самого рождения и до самой смерти. Некоторые семьи так и не могут себе позволить взять мужчину в семью. Во-первых, ему надо создать благоприятные условия, чтобы он не огорчался и радовался жизни (тогда мужчины меньше болеют), и главное, чтобы не захотел уйти к кому-то другому. Ведь насильственно удерживать в семье никого нельзя, потому что тогда они расстраиваются и чахнут на глазах, что опять же ведет к понижению иммунитета и болезням. Во-вторых, необходимо иметь средства, чтобы в случае необходимости позаботиться о здоровье мужа. А в-третьих, выкупить мужчину стоит очень дорого. Поэтому андроиды пользуются довольно большой популярностью у женщин, так же как и банк доноров.

Мне же повезло. Моя профессия позволяла откладывать неплохую сумму с каждой зарплаты, благодаря чему к своим двадцати пяти я имела приличный счет в банке. Вот только на данный момент — это уже не имело значения.

От печальных мыслей меня отвлек сигнал о возвращении последнего исследовательского зонда. Ну что же, дружочек, хоть ты меня не подведи. На секунду прикрыв глаза, я решительно их открыла и стала читать поступающую на экран информацию. И чем дольше я читала, тем шире становилась улыбка на моем лице. Все же есть справедливость в этом мире.

В это солнечной системе было пять планет и на второй мало того, что была жизнь, так еще и, если судить по показателям датчиков разведчика, условия были приближены к земным. Судя по появляющимся на экране данным, сила тяжести на планете на десять процентов ниже, чем в родном мне мире, а воздух немного более разрежен, но при этом в нем присутствует достаточное количество кислорода без дополнительных опасных примесей (последнее может быть ошибочно, все же поисковик не опускался ниже верхних слоев атмосферы), чтобы дышать без защитной маски. Все вполне приемлемо для человеческого организма, что не могло не вызывать радость в моей душе. Ну что же? Значит еще поживу. Надо только дотянуть до этой планеты и приземлиться. Мой взгляд переместился на показатели топлива, после чего я непроизвольно скривилась. Как же его мало, но выбора нет. Надо умудриться как-то долететь, а с приземлением я что-нибудь придумаю.

Ну что же, до планеты я дотянула. Мало того, даже смогла под нужным углом войти в атмосферу и задать такую траекторию полета, чтобы моя ласточка не падала камнем вниз, а хотя бы некоторое время снижалась по наклонной. И все, топливо закончилось. Ну а дальше… дальше главное было — точно рассчитать, когда стоит воспользоваться катапультированием, чтобы не разбиться вместе с тральщиком. Посадить его, даже если бы было топливо, не удалось бы. По одной простой причине: этот кораблик не предназначен ни для приземления, ни для взлета, ни просто для полетов в атмосфере. Поэтому я даже не уверена, в целостности ли он долетит до поверхности или начнет разваливаться еще по дороге. Именно поэтому так важно было свалить с него вовремя.

Прихватив с собой необходимый минимум, пришлось катапультироваться на высоте трех с половиной километров от поверхности и приземляться уже на флайборт-эйре*. Отсалютовав своей ласточке, погибшей в морской пучине, я отправилась к виднеющемуся вдали берегу. Заряда доски вполне хватило, чтобы его достичь.

Рассчитывала ли я, что на планете есть разумная жизнь? Не то чтобы рассчитывала, но все же надеялась. Надеялась ли я, что это будут люди или кто-то похожий на нас? Нет. Я, конечно же, верю в чудеса, особенно после всего, что произошло, но не до такой степени. И каково же было мое удивление, когда на меня, только приземлившуюся на небольшой поляне, из ближайших зарослей выскочила дико испуганная девчушка. Что-то выкрикнув, она, пересёкши поляну, скрылась в чаще фиолетового леса, а следом за ней из зарослей, рыча и роняя слюну, выскочили два огромных черных зверя. Заметив меня, они затормозили, после чего одно животное бросилось догонять убегающую добычу, а вот второе присело, приготовившись к прыжку. Недолго думая, я выхватила лазерный пистолет и проделала опасному хищнику аккуратную дырочку прямо между глаз. В том, что напротив меня стоит никак не травоядная живность, было понятно не столько по оскалившейся морде, сколько по двум рядам острых зубов и довольно внушительному набору когтей. Черная тварюка, так и не успев прыгнуть на меня, завалилась набок, а я тут же бросилась в ту сторону, куда убежал ребенок. Девочке явно нужна была помощь. И что она только делает одна в лесной чаще? Перед приземлением я достаточно хорошо осмотрелась по сторонам. Никаких городов, поселений или других признаков цивилизации мне увидеть так и не удалось.

Догнала я убежавшую парочку довольно быстро и, главное, вовремя. Уставший ребенок, зацепившись за что-то, упал и покатился по земле. А непонятная шестиногая зверюга, издав победоносный рык, как раз приготовилась к решающему броску. Мой выстрел застал животное уже в прыжке, из-за чего, по инерции пролетев несколько метров, неподвижная туша упала, придавив собой ребенка.

К моему удивлению, девочка не издала ни единого звука. Я сначала было подумала, что она потеряла сознание, но нет. Она просто закрыла глаза и, сжав рот, кулаками наносила удары по уже мертвому животному, пытаясь сбросить его с себя. Такая маленькая и такая воинственная. Молодец. Непроизвольно я улыбнулась, откидывая тушу в сторону и освобождая малышку.

Поняв, что ее больше ничего не держит, девчушка резко перевернулась на живот и на четвереньках быстро поползла в чащу. Допустить блуждание ребенка по лесу я не могла. Поэтому, схватив ее за шкирку, слегка встряхнула, после чего поставила на ноги.

И вот мы уже несколько минут стоим, внимательно рассматривая друг друга. На вид ребенку было лет одиннадцать — двенадцать. Мне она уже доставала до плеча. Значит, малышка будет довольно высокой. На темной коже лица и рук местами были видны царапины. Для себя сразу отметила, что опасных нет, но все равно надо будет их обработать. Огромные, карие, миндалевидные глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели на меня с испугом. Пухлые губы были плотно сомкнуты. Овал детского лица сердечком и аккуратный вздернутый носик делали малышку невероятно очаровательной, даже несмотря на насупленный вид и грозно сдвинутые брови. Длинная, ниже пояса коса из черных густых волос давно растрепалась, а одежда, состоящая из брючек и туники до колена, была не только грязной, но местами и порванной.

Ну что же, первый осмотр проведен, пора уже и познакомиться.

— Привет, я Ника. А тебя как звать? И как ты тут очутилась?

Сначала я решила обратиться к ребенку на всеобщем. Мало ли. Раз на этой планете есть люди, то, вполне возможно, есть и космобаза. Должны же они были как-то здесь появиться. Если это так, то у меня есть неплохой шанс вернуться на Землю. Правда, тогда непонятно, почему мой навигатор не смог определить наше местонахождение. Возможно, произошедшие рядом с тральщиком взрывы не только сбили координаты гиперпрыжка, но и повредили систему навигации. Хотелось бы на это надеяться. В ожидании ответа я вопросительно смотрела на малышку. Та же сначала несколько мгновений удивленно смотрела на меня, после чего начала быстро что-то щебетать на непонятном языке. В моем мозгу сразу же включился чип-переводчик. Его вживляют всем детям в десятилетнем возрасте, как только они хорошо овладеют родным языком. В то, что ребенку нет десяти, я не верила. Но выводов пока решила не делать. Для начала надо получить больше информации.

Ребенок что-то говорил и говорил, а мой чип все никак не мог перевести непонятную речь. Но вот наконец-то из слышимого мной сумбура стали появляться понятные слова. Напали, разрушили, мама, сбежал. И каково же было мое удивление, когда переводчик выдал, что это дардский** язык. Что может делать на неизвестной планете народ, разговаривающий на языке, исчезнувшем на Земле несколько тысяч лет назад?

Чем больше ребенок говорил, тем лучше я его понимала. Кто-то напал на их селение. У них в доме был запасной выход. Мама, спасая малышку, успела ее туда вытолкнуть. Но захватчики пустили по следу ребенка равнов***. Спустя несколько дней они его выследили и догнали. И если бы не я, то его уже бы и сожрали. В этот момент на глазах девчушки все же появились слезы, которые она тут же начала размазывать по грязному лицу, искоса поглядывая на неподвижного зверя.

Не выдержав, я обняла ребенка, позволяя ей выплакаться. Судя по всему, равны, это те две зверюги, которых я пристрелила. Обескураженно смотря на девчушку, я все пыталась понять, как можно на ребенка натравить зверя и что вообще здесь происходит?

Ладно, с этим разберусь немного позже. Сейчас мне надо выяснить, что случилось в селении и к кому мне отвести ребенка. А еще заявить в правоохранительные органы о нарушении. Если они здесь есть, в чем я начинала сомневаться.

— Солнышко, ты мне так и не сказала, как твое имя и имя твоей семьи. А еще…

Договорить мне не дали. Ребенок, возмущенно завозившись, вырвался из рук.

— Как ты меня назвал?!

Нахмурившись, я непонимающе уставилась на возмущенную девчушку. Что не так?

— Малышка, в чем дело? Извини, если я тебя чем-то обидела. Я издалека, поэтому не знаю ваших правил и законов.

— Обидела?! Ты женщина?! — девочка смотрела на меня широко открытыми удивленными глазами. — Не воин?

Ну да, в защитном костюме с твердым нагрудником сложно определить пол.

— Почему же? Я воин. Точнее, сержант военно-космических войск Земной Конфедерации.

— Женщины не могут быть воинами.

Высказалась малышка очень уверенно. Поэтому, не удержавшись, поинтересовалась у нее:

— Почему же?

Наш разговор начинал отдавать бредом. Возможно, из-за древности языка мой переводчик выдавал иное значение некоторых слов? По этой же причине некоторые слова просто непереводимы. Их просто не существовало в древности. И из-за этого же мне не удается доступно для ребенка высказать свою мысль. Но то, что я услышала дальше, убедило меня в обратном.

— Женщина — это тень мужчины. А тень не может сражаться.

Услышанное меня очень удивило. Спорить и что-либо доказывать ребенку я не видела смысла. Мало ли кого как воспитывали. Поэтому, усмехнувшись, я примирительно спросила.

— Тень или нет, это неважно. Ты мне главное скажи, куда тебя отвести, а то мало ли кто за тобой еще охотится.

Оставить ребенка в лесу я не могла не только по морально-этическим соображениям, но также и из эгоистических побуждений. Если не удастся покинуть эту планету, то мне надо будет как-то обустроиться на ней. Хотелось бы надеяться, что семья ребенка в благодарность за его спасение поможет мне в этом. Хотя бы первое время. А дальше и сама справлюсь. Со своими навыками я, уж как-нибудь, да не пропаду. Не зря же закончила академию в рядах лучших и в свои двадцать пять уже командовала звеном. Пусть и тральщиков.

— Ну, так как, в какую сторону нам идти?

Малышка, услышав мой вопрос, тут же принялась озираться по сторонам, после чего уверенно показала направление. Скептически посмотрев в нужную сторону, я решила уточнить.

— Уверена?

— Да. Бакул находится там, где просыпается Марала.

Нахмурившись, я непонимающе уставилась на ребенка. Невозможность перевода некоторых слов и их значений меня напрягала. Понятно, что чем больше я буду общаться с местными, тем в дальнейшем мне будет легче разобраться, о чем идет речь. Но до этого момента еще надо как-то дожить.

Ребенок оказался смышленым и сразу же догадался по моему лицу, что я ничего не поняла. Поэтому тут же принялся объяснять, что именно он имел в виду.

— Бакул — это мой родной город. Он, как прекрасный цветок, расцвел на склонах горы Банси. А Марала — это первая жена Анатрама. Она как раз сейчас появилась на небосводе и указывает, где находится Бакул.

Рассказывая все это, малышка показывала на небо, где над деревьями появился один из спутников планеты. Так, теперь вроде бы все становится на свои места. Марала — это название местной луны, а Бакул- это селение, в котором выросла девчушка. Осталось понять, кто такой Анатрам. О чем я тут же и спросила.

— Это бессмертный верховный бог. Он следит за нами с небосвода, даря за послушание тепло и свет и наказывая провинившихся зноем и засухами. Ты откуда пришла, если не знаешь элементарных вещей?

Ребенок удивленно на меня посмотрел, я же только пожала плечами ограничившись коротким.

— Издалека.

— А не из подземного ли мира? — малышка, подозрительно посмотрев на меня, отступил на шаг назад.

— Могу тебя заверить, что точно не оттуда, — я постаралась как можно более дружелюбно улыбнуться. Не хватало только, чтобы ребенок сейчас надумал себе всякого и бросился от меня убегать. Тащить сопротивляющуюся девочку через весь лес, не самая лучшая перспектива. Предпочитаю иметь свободные руки. Мало ли какие здесь животные водятся. Если судить по тем двоим, с которыми я уже столкнулась, мне лучше не расслабляться и иметь свободные руки. Да и раздающиеся по округе голоса зверей также внушали опасение.

Несмотря на мои заверения, девчушка продолжала смотреть на меня с недоверием.

— А почему тогда твоя кожа такая же светлая, как у червя, живущего в мертвых стволах старых деревьев, волосы белые, как у древнего старца, а твоя странная, черная как земля одежда на ощупь как кожа змеи?

Ну и сравнения. Распинаться и пускаться в пространные объяснения о расах и их различиях я не видела смысла. Тем более что ребенок, судя по всему, раньше белых людей не видел. Теряя терпение и начиная злиться, я строго посмотрела на насупленную девочку.

— Значит так, говорю тебе единственный раз. Хочешь верь, хочешь нет. Я такой же человек, как и ты, просто другой расы. Прибыла я издалека. Настолько издалека, что ничего о вас не знаю. Но при этом тебе я не враг. Наоборот, хочу помочь и отвести домой к родным. Если ничего против этого не имеешь, то давай я обработаю твои ссадины, чтобы они не воспалились, и пойдем. Если я тебя как сопровождающая не устраиваю, то мы с тобой попрощаемся и, пожелав друг другу безопасной дороги, разойдемся в разные стороны. Ну так что?

Бросать девочку одну в лесу я не собиралась, но ей об этом знать необязательно. Надеюсь, испугавшись остаться одной, малышка станет более сговорчивой.

Так и получилось. Оглянувшись по сторонам, она остановила свой взгляд на мертвой туше равна, после чего решительно посмотрела на меня.

— Хорошо, можешь сопровождать меня. Когда же мы вернемся в Бакул, тебя соответственно вознаградят за помощь мне и за твои труды.

Ну вот и договорились. Удовлетворенно хмыкнув, я полезла в рюкзак за аптечкой.

— Подойди, я обработаю твои ссадины.

Вместо того чтобы послушно сделать то, что я сказала, этот несносный ребенок, горделиво вскинув подбородок, заявил:

— Это царапины. Ни один воин на них не станет внимание обращать. Сами заживут.

Устало вздохнув, я, чтобы не сорваться, на несколько мгновений прикрыла глаза. Все же я не привыкла общаться с детьми. Посчитав до десяти и сделав несколько глубоких вдохов, открыла глаза, процедив сквозь сжатые зубы.

— Как хочешь. Начнет что-то болеть или зудеть, скажешь.

Засунув аптечку в рюкзак, забросила его на спину и тут же пошла вперед, надеясь, что девчонка без дополнительных подсказок додумается последовать за мной. Все же не такая она уже и маленькая, чтобы ее за ручку вести. Как-то же она забралась суда. Но не тут-то было. Сделав несколько шагов поняла — за мной никто не идет. Резко остановившись, я повернулась и зло поинтересовалась:

— Тебе особое приглашение надо?

Ребенок же, вместо того чтобы тут же побежать ко мне, только независимо сложил руки на груди, высокомерно посмотрев на меня.

— Я же тебе сказал: женщина — это тень мужчины. Поэтому идти она должна сзади, а никак не наоборот.

Все, мои нервы сдали. Сделав несколько шагов вперед, чтобы схватить девчонку за шкирку и толкать всю дорогу вперед, чтобы она наконец-то начала шевелиться, я резко остановилась. До меня внезапно дошло то, что я услышала.

— Ты мальчик?

В ответ услышала возмущенное сопение.

— Я мужчина!

— И сколько же тебе лет, мужчина? И еще, может ты уже, наконец-то, представишься?

Гордо вздернув подбородок, парнишка пафосно произнес.

— Я Камал, сын Иша из варны кшатриев****. Мне недавно исполнилось девять лет.

Неверяще уставившись на стоящего передо мной ребенка, я еще раз внимательно прошлась по нему взглядом. Густые ресницы, пухленькие губы и длинная коса никак, ну никак не хотели у меня ассоциироваться с мужским полом малыша. Возможно, именно поэтому задала столь глупый вопрос.

— А зачем тебе такие длинные волосы?

Меня опять окинули презрительным взглядом, остановив его на моей короткой прическе.

— Это показатель силы и храбрости воина.

Сегодня у меня, по-видимому, день неожиданных открытий. Поэтому я продолжила задавать вопросы.

— И как длина волос влияет на силу и храбрость кого-либо?

Камал мне тут же ответили нравоучительным тоном, явно подражая кому-то из взрослых.

— Победитель всегда обрезает волосы побежденному. Чем короче у тебя коса, тем чаще ты проигрывал в сражениях. Если же волосы длинны, значит воин несокрушим. У моего отца и дяди волосы ниже колен. Они не проиграли ни одного боя. И у меня такие же будут. А вот ты, похоже, очень слабый воин, раз твои волосы меньше длины ладони. Хотя, чего еще ждать от женщины.

— Бред, — снисходительно посмотрев на ребенка, я схватила его за косу и потянула на себя. Да, это неправильно, с мальчиками так себя вести нельзя. Но он должен понять ошибочность своего мнения.

— Длинные волосы — это слабое место воина. Мало того, что они мешают, так противник еще за них и схватить может. Я уже молчу о том, как за ними ухаживать во время длительного похода. Мои волосы коротки не потому, что я плохой воин, а потому, что мне так удобно.

Парнишка смотрел на меня, не сопротивляясь и не дергаясь. Судя по блестящим в глазах злым слезам, ему было больно и обидно, но при этом он не издал ни единого звука. Молодец. Выпуская волосы Камала, я отступила на шаг назад. Неважно кто он, мальчик или девочка, мне в любом случае надо довести его до родных. Я еще раз окинула взглядом ссадины на лице и руках ребенка. Все же надо будет на привале их обработать. У мальчиков слишком слабый организм и они больше подвержены разным инфекциям. Но это позже. Солнце уже прошло зенит и уверенно двигалось на запад. Светлого времени осталось немного, нам стоит поторопиться.

— Пошли.

— А как же… — Камал, по-видимому, хотел мне напомнить про тень и прочий бред. Поэтому, перебив его, я напрямую спросила:

— Что ты будешь делать и как защищаться, если из чащи на тебя набросится еще один равн, или какая-то другая столь же милая зверюшка из обитающих здесь?

Мальчонка ненадолго задумался, после чего неуверенно взглянул на меня.

— Но я же мужчина и должен тебя защищать?

Тяжело вздохнув, я обреченно посмотрела на ребенка. Мы так еще долго будем препираться. И зачем мне только это все? Но не бросать же его здесь.

— Давай представим, что солнце у нас за спиной, а это значит, что тень падает впереди тебя. Вот я и буду идти, как твоя тень, впереди. А ты меня будешь защищать, прикрывая спину от неожиданного нападения. У меня же глаз на затылке нет. Поэтому, что происходит сзади, я не вижу.

О том что я приучена все видеть и слышать на триста шестьдесят градусов вокруг себя, реагируя на любое движение, ребенку лучше не знать. А то мало ли, опять обидится. Зато, услышав мои слова, мальчишка, радостно кивнув, пристроился у меня за спиной. Дальше он всю дорогу шел на один шаг позади меня. А я, время от времени поглядывая на него, прикидывала в уме, если это девятилетний ребенок, то как у них тут взрослые выглядят. Я довольно крупная девушка, а Камал мне уже по плечо, в его-то возрасте. Скорее всего, из-за меньшей силы тяжести на планете люди здесь будут выше землян. Но все равно, как ни пыталась, представить себе не могла какого же роста могут быть взрослые представители местного общества. Да и вообще, этот мир какой-то странный. Женщина — тень мужчины. Еще и Боги. М-да. А эти длинные волосы. Посмотрев на растрепанную косу парнишки, я запустила пальцы в свою шевелюру. Раз-два и вот на голове уже порядок. Удобно и быстро. Не то что с косой. На миг представила, что было бы после нескольких часов полета, будь у меня длина волос побольше. Снимаешь шлем и все, можно бриться налысо. Нет, можно же, конечно, до того как его надеть, вначале укладывать долго и нудно прическу, но на это все надо время, которого и так ни на что не хватает. А если срочный вылет? Нет. Короткие волосы — это очень удобно.

Подняв взгляд на Луну и убедившись, что мы идем в нужном направлении, я задумалась, а что меня ждет, когда мы дойдем. Что-то мне не нравятся вырисовывающиеся перспективы после того, что услышала сегодня. Во мне, конечно же, теплилась надежда, что то, что рассказал мальчонка, больше его фантазия навеянная сказками, чем реалии их жизни, но я отлично помнила двух равнов, которых пришлось застрелить. Их же кто-то натравил на ребенка. Да еще и мальчика. Ладно, сейчас нечего сушить себе голову непонятно чем. Буду разбираться с проблемами по мере их поступления. И одна из них как раз наметилась. Из кустов за нами следило несколько пар чересчур внимательных глаз. И они мне совсем не нравились.

Не дойдя до засады метров десять, я остановилась и стала быстро оглядываться вокруг, ища или укрытие, или куда можно безопасно отступить. В нескольких шагах от нас росло довольно высокое и раскидистое дерево. Плавно отступая к нему, я достала пистолет, одновременно прикидывая уровень заряда в нем. Помимо кинжала это мое единственное оружие. Камал, догадавшись, что что-то не так, не задавая лишних вопросов, пятился назад, пока не уперся в ствол дерева.

— Лезь наверх. Живо.

Я подставила спину, чтобы мальчишка забравшись на меня, смог достать нижние ветки дерева. Как только Камал начал карабкаться по мне из кустов выскочило штук шесть… штук шесть… я пыталась понять что это. Вначале мне показалось, что среди травы, подняв головы, ползут змеи. Но вот преодолев половину расстояния до нас, рептилии подняли половину тела вверх, где-то на метр над землей, и я смогла рассмотреть свисающую вдоль тельца пару лап и еще две пары, на которых они стояли. По спине пробежался неприятный холодок. Нацелив оружие на ближайшую особь, я поторопила Камала.

— Быстрее.

— Сейчас, сейчас. Я почти достал.

Расставив ноги пошире для удержания равновесия, я ждала что рептилии предпримут дальше, готовая в любую секунду открыть огонь. Но вместо того чтобы напасть, непонятные животные, резко открыв капюшоны вокруг голов, приподняли свои хвосты и принялись издавать ими странный потрескивающий звук и одновременно синхронно пошатываться из стороны в сторону. Я все еще не понимала что происходит, поэтому оружие не опускала. Наконец-то мальчишка оттолкнувшись от моих плеч, ухватился за нижнюю ветку. Теперь можно и самой забираться наверх. Не отрывая взгляд от странной картины непонятного танца рептилий, я уже приготовилась подпрыгнуть, как раздался крик.

— Ника, сзади.

Поворачиваться спиной к противнику не хотелось. Поэтому, пришлось резко отпрыгнуть в сторону. Насколько бы я быстро ни двигалась, а все равно почувствовала как что-то вцепилось в мой рюкзак. По идее, это что-то собиралось вцепиться мне в спину. Сбрасывая вещмешок на землю, я открываю огонь. Вот же зараза. Пока одна группа ящеров отвлекала меня своими действиями, вторая обошла и напала со спины. Мне приходилось скакать как зайцу, петляя и бросаясь из стороны в сторону, отстреливая особо ретивых пресмыкающихся. Пока счет шел в мою пользу. То есть я все еще жива, а с десяток непонятных гадов уже отправились к праотцам. Вот только еще столько же металось вокруг, нападая на меня. А заряд в пистолете подходил к концу. Никогда не жаловалась на свою меткость, но эти паразиты очень уж шустрые и юркие. А когда они опускаются на землю, их, вообще, среди травы не видно. И только когда они, как чертик из табакерки, выпрыгивают, чтобы вцепиться мне в ногу, руку, спину или бедро, мне удается кого-нибудь из них подстрелить. Вот только выпрыгивают несколько особей одновременно. И если мои ноги и спина были защищены прочным материалом костюма, то перчатки я давно сняла и сейчас на моих руках уже было несколько ран.

Когда в живых осталось шесть особей, мне пришлось отбросить уже не нужный пистолет и схватится за нож. На меня сразу же прыгают три особи. Одну надеваю на лезвие, вторую использую как футбольный мяч. Отлетая в сторону, рептилия сбивает с ног своего сородича. А я уже сама бросают на ближайшую особь, распаривая ей брюхо и откатываюсь в сторону. Вскочив на ноги, резко оглядываюсь по сторонам, чтобы не пропустить следующую атаку. Но на меня никто не нападает.

Камал, спрыгивая с дерева, с радостным воплем бежит ко мне.

— Ника, ты была великолепна. Я приношу свои извинения, что усомнился в том что ты воин.

— Камал, вернись на дерево. Еще несколько особей осталось в живых. Они могут напасть.

— Нет. Они ушли. Я видел.

Оглянувшись по сторонам я поняла, что на поляне кроме трупов действительно нет живых рептилий. Но это только пока.

— Значит и нам тоже надо уходить. Скоро на запах крови сбегутся падальщики. Вступать еще в один бой мне не хочется. Кроме того, это может быть опасным для тебя.

— Ника, я кшатрий.

— И? — задавая вопрос, я взглядом нашла рюкзак и пошла к нему.

— Я из варны воинов. Меня не испугать боем. Я храбрый, как мой отец и ничего не боюсь.

— Камал, хороший воин — это не тот, кто ничего не боится, бросая вызов всем направо и налево. А тот, кто может победить, не вступая в ненужный бой. Да и ничего не боится только дурак. Сам подумай, зачем нам сейчас вступать в бой с животными, которые захотят поживиться падалью? Не лучше ли, пока они будут тут заняты, отправиться в дорогу?

— Я не подумал об этом.

— А вот это неправильно. Воин всегда должен думать, просчитывая действия противника и свои на несколько ходов вперед.

— О, это как в шатрандж?

Закидывая рюкзак за спину, я быстро прикинула в какую нам сторону идти и тут же направилась туда.

— А что это?

— Это игра такая. В ней напротив друг друга в два ряда выстраивают армии из разных фигур. Соперники ходят по очереди, пока один не победит и не свергнет правителя своего соперника. Там тоже надо просчитывать свои действия на несколько ходов вперед.

— Да. А теперь побежали. Нам надо уйти как можно дальше отсюда.

Больше Камал со мной не спорил. Чтобы я его не просила в течение следующих двух дней нашего пути, он делал все сразу, не пререкаясь и не споря. Мальчишка оказался на удивление выносливым. Была заметна его хорошая физическая подготовка. Возможно, его семья нашла способ обойти генетический сбой, от которого страдают все мужское население Земли вот уже несколько сот лет. Хотелось бы в это верить.

Мы довольно быстро двигались через лес и на наше счастье, дальнейшее наше путешествие было без приключений. К концу второго дня мы оставили могучие деревья за спиной и вышли к обработанным полям. Вдали, за пашней, у подножья невысокой горы, был виден небольшой городок. К этому моменту солнце уже нижним краем прикасалось к горизонту, а люди все еще работали на полях. Сами. Без машин или другой какой-либо техники. Используя только каких-то медленно передвигающихся животных.

Чем больше я узнавала этот мир, тем лучше осознавала, домой, на Землю, мне не вернуться. Не знаю как и когда на этой планете появились люди, но с Землей они уже очень давно потеряли любую связь.

Несколько мгновений я не могла поверить тому что видела. На полях работали только мужчины. Я никогда не видела стольких одновременно. Да и не одновременно тоже. Ни одной женщины в округе видно не было. При этом на мужчинах, кроме каких-то странных, темных, широких штанов и намотанного куска ткани на головах, больше ничего не было. Кто же их охраняет и оберегает? Как можно мужчин заставлять работать? Они и так мрут как мухи, а если еще и перенапрягаться будут, то вообще ни одного не останется.

Мы медленно шли по дороге через поля. Сначала на нас никто не обратил внимание, но как только люди нас заметили, сразу же начинали опускаться на колени, склоняя голову до земли, почти ложась на нее. Удивленно взирая на все это, я тихонько поинтересовалась у Камала.

— Малыш, ты не знаешь что происходит? Чего эти люди в пыли валяются?

— Знаю. Они приветствуют своего господина.

Я ошеломленно смотрела по сторонам. Чем дальше, тем больше понимая в какую за… сложную ситуацию попала. Вообще-то, по-хорошему, я слышала о таком обычае. Да слышала. На уроках истории. Древней истории. Мой взгляд переместился на уверенно идущего на шаг впереди меня Камала. Кто же его родители, если перед ним люди на колени падают? Посмотрев на стены приближающегося города, я стала задумываться, а стоит ли мне туда соваться? Не лучше ли будет передать мальчишку кому-то из этих коленопреклоненных людей, чтобы он довел его до дома? Но потом вспомнила двух равнов от которых он убегал и решила что все же лучше Камала самолично вручить в руки родственников. Но перед тем как мы дойдем, я все же решила уточнить кое-что.

— Малыш, а где женщины? Почему работают одни мужчины?

— Женщины занимаются домом. Без сопровождения мужчины своего рода они не могут выйти на улицу. А мужчины все заняты. Им не до присмотра за женщинами. Им работать надо.

— А если мужчина по какой-либо причине умрет. Что будут делать женщина, если ей нельзя выходить без сопровождения?

— Если мужчина умирает, все женщины вместе со всем имуществом переходят под опеку к ближайшему живому родственнику мужского пола. Если же такого нет, то вершить их судьбу будет хозяин земель, на которых стоит их дом. Я же тебе говорил, женщина — это тень мужчины. Она не может самостоятельно передвигаться куда-либо или что-то решать сама. Она только следует за мужчиной, выполняя его волю.

— Подожди, ваши женщины вообще не имеют права выбора, где, с кем и как им жить, что делать, куда идти и чем заниматься?

— Нет, конечно, я же тебе…

— Да, да, поняла, — прервав мальчишку, я нахмурилась. Мне не нравился ни этот мир, ни его правила. Оставалось надеяться, что где-нибудь подальше отсюда, в другой стране, люди живут по другим законам. Для себя точно решила, задерживаться здесь не буду.

Мы прошли уже половину пути до городка, когда оттуда выехала группа всадников. Я остановила Камала, положив руку ему на плечо. Мало ли. Возможно это напавшие на него или на его селение.

— Ника, не переживай. Это свои.

— С чего ты взял? — продолжая хмуриться, я постаралась рассмотреть тех, кто там едет нам навстречу.

— Люди спокойно работают на полях. Если бы нападающие все еще были здесь, они бы прятались или по домам, или в лесу.

Логика в словах парнишки была, но я все равно предпочитала оставаться на месте, приготовившись на всякий случай к бою. Жаль пистолет разрядился, а с одним ножом много не повоюешь.

Группа всадников резко затормозила в нескольких метрах от нас, и один из мужчин тут же спрыгнул с животного, напоминающего помесь буйвола и носорога.

— Дядя, — скинув со своего плеча мою руку, Камал бросился вперед.

— С тобой все нормально? — мужчина, окинув быстрым взглядом мальчика, перевел грозный взгляд на мою скромно стоящую персону, подавая знак свои людям окружить меня. Я видела, с какой скоростью эти довольно крупные животные передвигались по дороге. Уйти от них на своих двоих не получиться. Поэтому стоим спокойно и с независимым видом следим за развитием событий.

— Да, дядя. Со мной все хорошо. Это Ника меня спасла и помогла вернуться. А где папа? Вы же вместе отправлялись к границе.

— Мой мальчик, твой отец погиб в бою. Как и положено благородному кшатрию. Не опозорив своей смертью свой род. Ты можешь им гордиться.

Я заметила как поникли плечи Камала, но дядя его тут же встряхнул.

— Не смей ронять достоинство своего рода слезами. Не забывай, ты кшатрий рода Надкари. И несмотря на свой юный возраст, взойдешь на трон правителя Бакула.

Я смотрела на окружавших меня мужчин и пыталась мысленно сравнить их с привычным мне образом нежных, ранимых созданий, которых привыкла видеть на Земле. Ничего не получалось. Эти не были ни ранимыми, ни тем более слабыми. Они были огромными. Благодаря своему немаленькому росту я привыкла смотреть на большинство людей сверху вниз. Сейчас же все было наоборот. Не могу точно сказать какой рост у всадников. Но дяде Камала я разве что до плеча доставала. А разворот этих самых плеч был раза в два больше моих. Чем они здесь кормят своих мужчин? Такие размеры не только уродливо смотрятся, но это и ненормально. Даже если брать более низкую силу тяжести планеты.

— Да дядя. Я никого не подведу и прославлю наш род в веках.

— Я в тебе не сомневаюсь, мой мальчик. А теперь нам надо вернуться во дворец и свершить возмездие над всеми, кто посмел напасть на твои земли.

Пока шел разговор, я старалась не привлекать к себе внимание. Возможно, они вообще уйдут, забыв обо мне. Но не тут-то было. Сев на своего зверя, дядя посадил перед собой Камала и перед тем, как отправиться в город, отдал приказ:

— В темницу ее.

Услышав приказ, я опешила. Какие бы у них здесь ни были порядки, но хоть какое-то элементарное чувство признательности должно быть? Все же я спасла мальчонку и привела его домой в целости и сохранности, поэтому рассчитывала на другой прием и другую благодарность. Как минимум хотелось услышать простое спасибо. Про максимум, в данном случае, лучше даже не думать.

Понимая, что сопротивляться бесполезно, я все же напряглась, но что-либо сказать или сделать не успела. Меня опередил Камал. В отличие от своего дяди он оказался более благодарным.

— Нет!

Окрик парнишки остановил спешившегося около меня воина.

— Что нет? — задавая вопрос, дядя Камала, недовольно поджав губы, перевел раздраженный взгляд с темной макушки мальчика на меня.

— Не смейте ее трогать. Она меня спасла и вернула домой. Поэтому находится под моей защитой. Я запрещаю к ней прикасаться и приказываю предоставить Нике лучшие комнаты на женской половине.

— Камал, в силу своего возраста ты не понимаешь некоторых нюансов происходящего. Посмотри на нее. Я никогда не видел таких странных женщин. Кто она и откуда так удачно появилась, чтобы спасти тебя? Вполне вероятно, именно это задумывалось, когда происходило нападение. А произошло оно вскоре после гибели твоего отца. Я допускаю вероятность того, что она специально подослана, чтобы втереться тебе в доверие и заинтересовать своим необычным видом. Поэтому, как глава твоей безопасности, посоветую ее поместить в темницу и допросить в присутствии жреца. Если она ни в чем не виновна ни перед людьми, ни перед богами, девушку отпустят к ее господину достойно вознаградив.

— Нет. Если бы она хотела мне навредить, то не помогала бы.

Слушая перепалку этих двоих, я задумалась, а чего это вдруг дядя Камала решил меня сделать козлом отпущения. Точнее, козой. Случайно, у него самого рыльце-то не в пуху? Не он ли следующий претендент в очереди на трон? Или что у них тут. Зачем быть главой охраны, если можно стать главой земель? Сощурившись, я стала внимательнее следить за мужчиной, его мимикой и движениями. Иногда тело и лицо могут лучше любых слов рассказать об истинной сути человека и его замыслах. А этот мутант-переросток тем временем продолжал убеждать племянника в необходимости меня допросить. Надеюсь, мальчишка не поведется на его слова. Потому что, мне так кажется, попади я в темницу и окажусь виноватой во всех смертных грехах, чтобы ни говорила и какой бы невиновной ни была.

— Ты не понимаешь. Про вред твоему телу ничего и не говорится. Вполне возможно, что в планы ее господина входит захватить с помощью девушки власть в Бакуле. Вот смотри, ее ты знаешь всего несколько дней и уже слушаешься и защищаешь. В то время как меня знаешь с рождения, при этом уже не слышишь. Что же тогда будет дальше?

— Нет. Это ты, дядя, не понимаешь. Несмотря на то, что ты отвечаешь за безопасность Бакула и членов нашей семьи, именно Ника спасла меня от двух равнов. И не только от них. А еще и от стаи диваши. А это не каждому воину под силу. Она достойна уважения, почестей и множества подарков. Ты же мне предлагаешь в благодарность за ее деяния отправить девушку в темницу. Неужели моя жизнь, как твоего племянника и правителя, ничего для тебя не значит?

— Мальчик мой, если бы я был в тот момент в городе, нападения бы не произошло.

— Но тебя не было, а твои люди с защитой дворца не справились.

— Как только расследование закончится, они за это понесут наказание.

— И не только они. Это и твой просчет. Твой, а не Ники. Именно ты их нанимал. Так что не смей трогать девушку. Если с ней что-то случится, я отдам приказ тебя казнить. Поэтому теперь ты отвечаешь также и за ее безопасность. И именно ты, дядя, доведешь ее до дворца. Чтобы все видели, как она важна для меня. Дайте девушке накидку, чтобы она могла дойти до Марахама, не запятнав своей репутации.

Я переводила удивленный взгляд с мальца на его дядю. Увидь я его сейчас в первый раз, ни секунды не сомневалась бы, кто именно здесь главный. А еще меня поразило, с каким достоинством он держался и говорил. Высказывал свои претензии и отдавал приказы Камал твердым, уверенным голосом. И что удивительно, взрослые мужчины его слушались.

Пока я все это обдумывала, отряд во главе с парнишкой отправился галопом в сторону городка. При этом Камал самостоятельно сидел на спине гиганта, уверенно им управляя. А вот его дяде пришлось не только спешиться, но и остаться рядом со мной. Повернувшись ко мне он прожигал меня злым, я бы даже сказала, ненавидящим взглядом, держа в руках какой-то серый балахон.

— Мой племянник еще молод и неопытен. Поэтому, что бы он ни говорил и как бы тебе ни верил, я уверен, что ты связана с этим нападением. Не знаю, люди тебя послали или демоны, да и неважно это, я все равно буду за тобой следить. И как только ты допустишь самую малую оплошность, поймаю. И тогда наказания тебе не избежать.

Как только мужчина закончил свою 'воодушевляющую' речь, он тут же вручил мне балахон и, развернувшись спиной, отправился в сторону виднеющихся впереди стен. Вначале мне захотелось плюнуть на все и также, повернувшись к нему спиной, дать деру. Уверена, этот громила меня не догонит. Все же я значительно легче его и быстрее. Вот только стоит ли это делать? С одной стороны, если убегу, подтвержу направленные на меня подозрения, а этого мне бы не хотелось. Я всегда берегла свою репутацию, а также честь солдата, и не хотелось бы их терять даже в этой дыре, тем более из-за необоснованных, голословных обвинений дикаря. А с другой стороны, гордость и все остальное это хорошо, но вот жизнь и свобода важнее. Тем более, находясь на свободе, всегда можно доказать свою невиновность. А вот если меня запрут на замок, это вряд ли получится.

Пока я колебалась с выбором, решая, что же мне делать дальше, мужчина, поняв, что за ним никто не идет, обернулся и посмотрел на меня с хищной предвкушающей ухмылкой:

— Хочешь поиграть?

Только взглянув в его темные, почти черные глаза, поняла — бежать не стоит. Не снимая рюкзак, я накинула на себя выданный мне серый, невзрачный балахон, наверняка превратившись в нечто горбатое, и последовала за провожатым.

Окинув меня брезгливым взглядом, дядя Камала бросил резкое.

— Одень капюшон, чтобы никто не видел твоего уродства.

Кто бы говорил. Писаной красавицей я, конечно же, никогда не была, но до уродства мне так же далеко, как ему до нормальной мужской красоты. И забросило же меня к каким-то гибридам. У них не только ездовые животные — смесь буйвола и носорога. Они сами — смесь непонятно кого с кем. Возможно, именно благодаря этому мужчин здесь так много. Но я не уверена, что результат эксперимента того стоил.

Попытка зацепить меня не удалась. Усмехнувшись, я спокойно одела капюшон. И не потому, что мне приказали, а потому что понимала, своим необычным видом могу привлечь ненужное внимание. Ускорившись, я поравнялась с идущим впереди провожатым, пристроившись рядом. И как только это сделала, он тут же остановился, грозно зашипев:

— Что бы ты о себе ни возомнила, ты тень и только тень. А тень идет сзади.

И не страшно ему оставлять такого противника, как я, у себя за спиной? Скорее всего, он еще не понимает, кто я и что умею. Но опять же, спорить не стала. Этим я только доставлю ему удовольствие. Зачем вступать в ненужный и заранее обреченный на провал бой? Часто тактическое отступление лучше любой лобовой атаки. Поэтому, как только я отступила на шаг назад, мы продолжили путь.

Глава 4

Пока мы шли до городка, я внимательно следила за идущим впереди меня мужчиной, отмечая его мягкую, пружинистую походку и четко выверенные плавные движения. Ни одного лишнего или резкого. Никакого мельтешения. Чувствовалась хорошая военная школа. Хотелось бы посмотреть каков он в деле.

На коленопреклонённых на полях людей дядя Камала не обращал никакого внимания, впрочем, как и на меня. Во всяком случае, так мне показалось. И это меня более чем устраивало. И не просто устраивало. Меня это очень даже обрадовало. Решив воспользоваться ситуацией, я стала замедлять свой шаг. Зря. Это мне только показалось, что он надменно вышагивает впереди, забыв обо мне. Стоило мне немного отстать, как мужчина, обернувшись, кинул на меня предупреждающий взгляд. Обычно так смотрит палач на тех, кого уже осудили и приговорили к смертной казни. Осталось только привести приговор в исполнение. Решила, пока, больше не экспериментировать.

Следуя за мужчиной, я попыталась рассмотреть работающих в поле. Но у меня ничего не получилось. Люди вставали с колен, когда мы уже отходили на достаточно большое от них расстояние. Поэтому мой взгляд вернулся к тому, кто быстрым шагом шел впереди. Его волосы, такие же черные, как и у всех представителей местного населения, которых я уже увидела, были заплетены в тугую косу со странным металлическим украшением на конце. На тело надета длинная, почти до колен, туника темно-вишневого цвета, с разрезами по бокам от бедра и красивой золотистой вышивкой по краю. По низу его белых брюк была видна та же вышивка. На ногах надеты мягкие тканевые тапочки такого же темно-вишневого цвета, что и туника. Обувь опять же была вышита.

Что могу сказать? Одежда хоть и необычная, но вполне соответствует привычному мужскому образу. Смотрится она довольно органично и гораздо лучше той непонятной тряпки, что носят работающие на полях вместо брюк. Кстати, у этих людей волосы едва доставали до плеч. А обуви у них вообще не было.

Когда мы подошли к городским воротам, я оторвалась от исследования одежды мужчины и переключилась на строения. Все в городе было выполнено из камня одного цвета.

Светло-серого. Им были выложены дороги, стены отдельно стоящих домов и высокие ограды. Мы шли по центральной улице. Ее ширина было около пяти метров. И по ней передвигалось довольно много людей. Точнее, мужчин в разноцветных одеждах, довольно ярких и по фасону схожих с одеждой моего сопровождающего. А вот за ними, в таких же накидках, как и моя, шли женщины. Или во всяком случае, мне так показалось, что это были они.

Я удивленно оглядывалась по сторонам. Сколько же здесь мужчин и все, абсолютно все меня выше. Да что там мужчины. Даже те, кто следовал за ними неслышными тенями, и те были выше меня минимум на полголовы.

— Не позорь своего господина и не крути головой.

Услышав недовольное шипение над ухом, от неожиданности вздрогнула. Из-за усталости и обилия новых впечатлений, я мало того что отстала, рассматривая все и всех вокруг, так еще и стала невнимательной. А ведь это мне может стоить жизни. Не то чтобы я всех окружающих воспринимала как врагов, но, судя по тому как меня встретили, ничего хорошего от местных ждать не приходится. Как бы мне хотелось надеяться, что мое первое впечатление окажется ошибочным. Но что-то в это мало вериться. Чтобы не навлечь на себе дополнительные проблемы, решила не показывать своего отношения к происходящему. Поэтому, посмотрев на нависающего надо мной мужчину, только вопросительно приподняла бровь, в ожидании продолжения.

Вообще-то, во мне уже кипело раздражение от хамского поведения приставленного ко мне индивидуума. Я очень терпеливый человек, но у всего есть предел. И еще этот намек на господина. О каком господине он говорит? Очень сильно, до зуда в пальцах, захотелось этого мужлана поставить на место. Но опять же, я воспитана так, что мужчин обижать нельзя (про то чтобы врезать кое-кому хорошенько вообще молчу), потому что это плохо сказывается на их настроении и в дальнейшем на продуктивности (точнее репродуктивности), но и себя оскорблять не позволю.

— Не отставай.

Процедив приказ сквозь сцепленные зубы, дядя Камала быстрым шагом продолжил путь. Сжав руки в кулаки, последовала за ним.

В отличие от людей на полях, городские жители не падали на колени перед нами. Точнее, не все. Многие застыли, согнувшись в поклонах. Кто-то, при этом, скрестив руки на груди, а кто-то, сложив ладони над головой. И поднимались или разгибались они, бросая на меня и моего спутника заинтересованные взгляды, когда мы отходили от них метров на десять.

Вскоре дорога уперлась в широкие деревянные резные ворота и более высокую стену, чем те, что до этого встречала в селении. Над всем этим возвышалось несколько башен.

Как только мы подошли к воротам они сразу же открылись, впуская нас обоих во внутренний двор, тут же закрывшись за нами. По-видимому, это дворцовый комплекс из нескольких зданий. Строения оказались довольно высокими (конечно же, их не сравнить с земными небоскребами, но все равно, для уровня развития местного населения — поистине потрясающая работа), но не это меня восхитило, а то, что стены всех зданий были покрыты всевозможными фигурами людей и животных. Это сколько же это все строилось? Следуя за своим сопровождающим, я восторженным взглядом осматривала все вокруг. Невероятно. От рассматривания достопримечательностей меня отвлек подбежавший к нам толстячок в развивающемся на ветру ярко-желтом наряде.

— Добрый вечер, господин Виджей. Разрешите забрать наиру Нику?

— Кого?

И я, и мой сопровождающий вопросительно уставились на толстячка, отчего тот растерялся.

— Ну как же? Мне передали, что вы придете со спасительницей нашего повелителя, наирой Никой.

Теперь взгляды обоих мужчин были направлены на меня. Знать бы еще, кто эти наиры. Решила пока никак не показывать своей неосведомленности по этому вопросу, и просто пожала плечами. Вроде как, понимайте как хотите. Вот и поняли они каждый по-своему. Один низко склонился передо мной, скрестив руки на груди, второй, презрительно скривил губы, бросив:

— Помни мои слова. Одна ошибка…

Многозначительно промолчав, дядя Камала развернулся и ушел. А вот толстячок, счастливо улыбнувшись, выпрямился, попросив следовать за ним.

— Мое имя Ракеш, госпожа. Я главный распорядитель в женской части дворца. Со всеми вопросами и пожеланиями сразу же обращайтесь ко мне. А сейчас прошу следовать за мной, — мило улыбнувшись, толстячок показал направление куда идти, пристроившись рядом. — Как же мы рады, госпожа, что повелитель Камал вернулся живой и здоровый, и все это благодаря вам. Что здесь творилось, что здесь творилось… Никто так и не понял, откуда далиты появились и как они проникли во дворец. Неблагодарные. И подобрали же момент, когда повелитель Иш умер, а господина Виджея не было…

Мой новый сопровождающий, размахивая руками, эмоционально рассказывал о случившемся и даже всхлипнул слегка. Слушая причитающего Ракеша, я улыбнулась. Нет, меня не радовало нападение, но поведение этого мужчины было понятное и привычное. Несмотря на то, что он, как и все те, кого я сегодня встретила, был значительно крупнее меня, захотелось его обнять и успокоить, заверив, что все теперь будет хорошо. Что я его защищу и не дам в обиду. Все-таки есть здесь нормальные мужчины. Мне от осознания этого факта даже немного полегчало на душе. В то, что я смогу вернуться на Землю, уже не верилось. Слишком этот мир отстал в своем развитии, поэтому шансы, что тут есть космическая база, сводились к нулю. От мыслей же, что в будущем буду иметь что-то общее с такими типами, как дядя Камала или те, кто его сопровождал, мои плечи брезгливо передернуло. Но и оставаться на всю жизнь одной не хотелось. Толстячок же вселил надежду, что со временем я и в этом мире найду свое маленькое, или не очень, счастье.

Я более внимательным взглядом окинула полную фигуру идущего рядом мужчины, его пухленькие щечки, большие темные глаза, в которых стояли слезы от пережитого. Какой же он эмоциональный! Мои губы растянула довольная улыбка. И идет мой сопровождающий рядом, не вспоминая о разных там тенях. И нет в нем высокомерия и пренебрежения. Значит, есть в этом мире нормальные мужчины. Скорее всего, именно этот уже занят, да и не время мне сейчас заводить кого-либо, сначала надо самой обустроиться и найти постоянный источник дохода, но мужчин здесь много, так что найду того, кто будет моим. Вот только уберусь с этих земель подальше.

Уже в более хорошем расположении духа я стала внимательнее рассматривать, куда меня ведут. Мы прошли через несколько довольно больших и светлых комнат, в которых не было ничего, кроме нескольких низких столиков и множества разноцветных подушек, лежащих на полу. Разве что еще имелись статуи почти голых женщин в довольно своеобразных позах. Стены, потолок и колонны во всех комнатах были из белого камня. А вот пол везде был разного цвета, но из одного и того же материала, очень напоминающего мрамор. Окон было много, все они были стрельчатые, очень большого размера и затянуты тонкими, прозрачными тканями, которые отлично пропускали дневной свет, а вот пыль и разного рода мусор удерживали. Про стекла или пластик здесь не было и речи.

По дороге мы так никого и не встретили, зато когда вошли в комнату, посреди которой имелся небольшой фонтанчик, вот здесь оказалось много девушек. Десятка два так точно. Возможно, даже немного больше. И все они были одеты в странные яркие полупрозрачные наряды, которые больше открывали, чем скрывали. А еще на них было много браслетов. Как на руках, так и на ногах. При каждом движении девушек, их многочисленные украшения мелодично звенели как колокольчики.

— Госпожа Ника, теперь вы можете снять накидку. Здесь вашей чести ничего не угрожает.

Ну, наконец-то. А то в этом мире довольно тепло, и таскать на себе помимо привычного костюма еще и этот странный балахон было не только неудобно, но и довольно жарко. Сняв накидку, я ее тут же передала в протянутую руку Ракеша, который взглянув на меня, испуганно застыл с приоткрытым ртом. Впрочем, такая же реакция была и у девушек вокруг. Кто-то застыл на месте, кто-то, испуганно взвизгнув, куда-то убежал, а кто-то принялся что-то бубнить себе под нос, делая странные движения руками, то зажмуриваясь, то вновь открывая глаза.

Ну да, я несколько отличаюсь от них. У меня светлая кожа, а у них темная. У меня голубые глаза и светло-русые короткие волосы, у них почти черные как глаза, так и волосы. Последние у всех были очень длинные. Но ведь ни рогов, ни хвоста у меня нет. Так что чего пугаться? Физически-то я от них не отличаюсь. Точнее, почти не отличаюсь. Это первые женщины, увиденные мной в этом мире. Как и мужчины, они оказались выше меня минимум на полголовы, и это несмотря на то, что большинство из них были меня значительно моложе. Значит они, в отличие от меня, еще растут. Но не только рост нас отличал. Но и фигуры. Я не заметила ни одной спортивной или подтянутой девушки. Все они были несколько полноваты, с большой грудью и широкими округлыми бедрами, но при этом талия у них была на удивление тонкой. Смотрелось непривычно, но интересно. Я рядом с ними выглядела как нескладный подросток.

Пока мы изучали внимательно друг друга, одна из девушек, сидящая отдельно от всех, единственная, у кого тело было полностью скрыто под белым непрозрачным нарядом, подошла ко мне и, опустившись у моих ног на колени, принялась целовать мои ботинки.

— Эй, ты чего? — спохватившись, я тут же начала поднимать ее. — Встань. Не надо. Ты что творишь?

— Спасибо. Спасибо, что спасла моего сына.

Присмотревшись к той, что опустилась у моих ног, я поняла, в кого Камал пошел своей красотой. Он очень похож на мать. Которая, кстати, была ненамного старше меня. Несмотря на очень красивое и молодое лицо, взгляд у девушки был как у человека, умудренного жизнью. В нем читались доброта, скорбь, благодарность, а еще какая-то обреченность.

— Камал — хороший мальчик. Я рада, что мне удалось его спасти. Поднимайся уже.

Молодая женщина на меня удивленно посмотрела, но ничего не сказала. Ее действия и мои слова разрядили обстановку. Ракеш закрыл рот, а девушки хоть и старались держаться от меня подальше, но смотрели уже не с испугом, а с интересом.

— Госпожа Ника, — отмерший Ракеш засуетился около меня, — нам надо поспешить. Скоро будет церемония прощания с погибшими. Мне надо успеть привести вас в порядок до нее.

Не совсем понимая, причем здесь я, все же последовала за распорядителем в одну из комнат. Там уже находились две девушки. Они сидели на коленях, о чем-то весело между собой переговариваясь. Когда мы появились, они тут же уткнулись лбами в пол, молитвенно сложив руки над головой.

Пока я, замерев на пороге, рассматривала эту странную композицию, Ракеш принялся отдавать приказы.

— Сийке, Шали, быстро помойте и переоденьте госпожу. У нас мало времени.

Обе девушки тут же вскочили, стремясь исполнить приказ, но, увидев меня, замерли. Впрочем, я тоже не сильно от них своей реакцией отличалась. Замерев, я переводила озадаченный взгляд с мужчины на девчушек с твердым намерением отказаться от услуг последних. Как-то привыкла я за свою жизнь себя самостоятельно обслуживать и менять свои привычки не собираюсь. О чем, нахмурившись, и сообщила.

— Не надо меня мыть и переодевать. Я сама отлично справлюсь. Покажите мне только, где мыться и что одевать.

Услышав меня обе девушки тут же с завываниями упали на колени хватаясь за мои ноги. Я и отскочить не успела. Да и некуда было, за спиной-то дверь.

— Госпожа, не прогоняйте нас.

Обводя комнату ошалелым взглядом, я не знала ни что делать, ни куда бежать.

— Да что же здесь, вообще, происходит?

— Наира Ника, не волнуйтесь, сейчас я пришлю новых служанок. С вами же, негодницы, разберусь позже, а сейчас марш на кухню.

Последнее было сказано не мне, а двум лежащим у моих ног девушкам, отчего в их глазах появился страх и слезы, но ослушаться они не посмели. Несмотря на то, что на мой вопрос так и не ответили, я решила не акцентировать на нем внимание и разобраться во всем попозже как-нибудь самостоятельно. Или не совсем самостоятельно. Ну а пока пора исправлять ситуацию.

— Не надо их отсылать.

Обе девчушки с надеждой посмотрели на управляющего, и когда он кивнул им в знак того, что они могут оставаться, на их лицах тут же расцвели счастливые улыбки, несмотря на то что по их щекам все еще текли слезы. Которые они постарались незаметно вытереть.

Что надо делать с детьми, чтобы вызвать у них такую бурную реакцию? Иначе на девушек я смотреть не могла. Им, наверное, было лет по четырнадцать, от силы пятнадцать. Посмотрев на Ракеша, я попыталась понять, чем он им угрожал и что за наказание ждало подростков. Вряд ли они испугались кухни. По-видимому, не так уж он добродушен, как мне показалось вначале. Мужчина, сощурившись, строго посмотрел на все еще коленопреклонённых служанок, после чего строго им приказал.

— Наира Ника должна быть готова до заката. У вас не так много времени. Наряд и украшения я подберу сам.

Заставлять детей работать — это неправильно, так же как и угрожать им. Но вмешиваться в местные порядки, не разобравшись сначала, что тут к чему, было глупо и недальновидно. Поэтому решила пока побыть сторонним наблюдателем.

Ракеш ушел, а девушки, вскочив на ноги, бросились ко мне, но тут же остановились, растерянно осматривая мою одежду.

— Госпожа, а как это снять?

Ну да, с застежкой-молнией они незнакомы. Расстегнув костюм, я с удовольствием его сбросила. Надо будет простирнуть одежду. Но сначала хотелось помыться. На мне осталось удобное спортивное белье, которое вызвало очередные удивленные взгляды. Но мне уже было все равно.

— Где тут можно помыться?

— Прошу, госпожа.

Далеко идти не пришлось. Оказалось, что ткани на стенах комнат служили не только украшением, они еще и скрывали двери в соседние помещения. Надо будет обязательно обследовать выделенные мне апартаменты, перед тем как лечь спать. Чтобы чей-нибудь неожиданный визит не оказался для меня неприятным сюрпризом.

Соседнее помещение оказалось небольшим. Где-то три на три метра, но таким же светлым, как и все предыдущие. За счет все тех же огромных окон, которые выходили в чудесный сад. В углу комнаты, около двери, на небольшом постаменте стоял стул. Судя по всему, это было подобие унитаза. А посреди комнаты в полу имелся то ли небольшой бассейн, то ли большая ванная, которая уже была наполнена теплой водой. Как же приятно окунуться и смыть с себя пот и грязь, которыми покрылось мое тело за эти несколько дней!

К моему удивлению, одна из девушек тут же скинула с себя коротенькую маечку, в которую была облачена, и широкие брюки (которые оказались длинным куском ткани, странным образом замотанным на бедрах и ногах) и тут же спустилась ко мне в ванную. Я решила пока не возмущаться такому произволу. Не то чтобы я никогда не купалась с женщинами (купалась и не только купалась), но это обговаривалось заранее и было по обоюдному согласию. У меня же пока никто ничего не спрашивал.

Разрешите, госпожа?

Вот и спросили. Усмехнувшись, решила уточнить для начала, что именно от меня хотят и тут же получила ответ:

— Искупать вас. Откиньте немного голову назад, чтобы я могла помыть ваши волосы.

Оказывается, это очень приятно, когда тебя купает кто-то. Когда в тело втирают масла и делают массаж. При этом девушки все время спрашивали, не больно ли мне, ведь я такая маленькая и хрупкая. Последнее было очень непривычно. Раньше именно я было выше и крупнее большинства. Здесь же даже девочки-подростки оказались выше меня. От этого чувствовала я себя несколько непривычно и неуютно.

И вот вскоре я стою усталая и разомлевшая посередине своей комнаты, а на меня одевают свободное длинное, достающее мне до пяток платье из тонкой белой ткани с золотистой вышивкой по подолу. Нижнего белья к этому наряду не прилагалось. Рассматривая интересный наряд и радуясь, что это не полупрозрачное безобразие, которое видела на девушках в большой зале, я поинтересовалась:

— Э-э-э, что это?

— Пату-падавай. Извините, другой одежды вашего размера не нашли. Но вы не переживайте, господин Ракеш уже приказал швеям заняться вашими нарядами.

Ответ меня, мягко говоря, удивил. Поэтому решила уточнить:

— Это детская одежда?

Услышав вопрос, девушки отвели глаза в сторону, принявшись меня заверять, что ее носят не только дети, но и подростки. Получается, моя одежда непрозрачная только потому, что она детская. Замечательно. Хоть какая-то есть польза от того, что я здесь мелкая такая оказалась.

Дальше мне на руки, ноги и шею одели множество браслетов, бус и других украшений, посетовав что уши у меня не проколоты и они не могут меня украсить в соответствии с моим статусом. А еще они не знали, что делать с моими короткими волосами. Но все же умудрились их уложить, нацепив на голову также какие-то украшения. Я же, слушая их, поставила себе на заметку узнать, что у меня здесь за статус и кто такие наиры.

Мне очень хотелось бы взглянуть на конечный результат трудов двух приставленных ко мне девушек, но в связи с тем, что зеркала тут отсутствовали, возможности увидеть себя у меня не было. Не только у меня, конечно.

Зашедший за мной Ракеш пришел не с пустыми руками. Он принес накидку. Не ту, в которой я была ранее, но похожую. И зачем было меня наряжать, если этого все равно никто не увидит? На ноги мне одели мягкие тканевые тапочки и повели через весь дворец.

Торжественно-печальное лицо управляющего не располагало к разговорам. Да и, помнится, немногим ранее говорили, что сегодня будет вечер прощания с погибшими.

Дворцовый комплекс оказался довольно большим. Чтобы пересечь его, нам понадобилось больше двадцати минут. Выйдя из очередного прохода, я удивленно воззрилась на большое озеро, раскинувшееся буквально в десяти метрах от стен дворца. Здесь уже было много народа. Все мужчины были в белой одежде. Женщины же, как и я, в светло-серых накидках, закрывающих их с головы до пят. И только мама Камала стояла все в той же белой одежде, в которой я ее уже видела сегодня, без накидки. Она не сводила грустного взгляда с возвышения из дров, сложенного на берегу озера, сверху на котором лежало тело. Чье это тело, я сразу же догадалась.

Это было пусть и самое высокое, но не единственное возвышение из бревен с телом. Оглянувшись в обе стороны вдоль берега, я насчитала еще несколько десяток таких сооружений. Для чего они, я догадалась сразу. Люди будут прощаться со своими родными и в конце наверняка спалят тела. На Земле поступают так же. Вот только делаем это мы в печах, не тратя дорогостоящую древесину.

Меня провели вперед, оставив стоять немного позади Камала с матерью, его дяди и еще какой-то фигуры в накидке, рядом с которой стояло две маленькие девочки в платьях, похожих на мое. На детей накидки не одевали. Оставшись одна, я не знала, что мне делать. Поэтому просто стояла, стараясь особо не крутиться, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание.

Через некоторое время послышались звуки барабанов. Скорее всего, это было сигналом для начала погребального ритуала, потому что как только они раздались, вперед вышло несколько абсолютно седых старцев с распущенными по плечам волосами и длинными белыми бородами. На них, кроме намотанной на бедра в виде брюк белой ткани, ничего не было. И вот эти старцы, напевая что-то и покачиваясь из стороны в сторону, начали обходить сооружения из бревен. Сделав несколько кругов, один из жрецов (именно так я их идентифицировала) подошел к Камалу, дав ему что-то, что он бросил в озеро. Теперь уже Камал ходил возле постамента, на котором лежало тело его отца. После того как мальчик сделал пять кругов, ему вручили горящий факел. Но к моему удивлению он не подошел к бревнам, а посмотрел на свою мать. В его взгляде читалось столько горя. Мне показалось, что он вот-вот расплачется, но парень держался. Его же мама, обернувшись к стоящей рядом с ней женской фигуре, обняла ее, а потом и двух девочек, подарив им браслеты, которые она тут же сняла с себя. Подойдя к своему сыну, женщина поцеловала его в лоб и, что-то шепнув на ухо, пошла к постаменту, на котором лежал ее муж. И вот она уже на него поднимается и садится в изголовье умершего, положив его голову себе на колени. Ее белый наряд, от лучей заходящего солнца, становится красным.

Оглянувшись по сторонам, я посмотрела на другие постаменты с телами. Больше ни на один из них не взошла ни одна женщина. Мой взгляд вернулся к матери Камала. Женщина явно не собиралась уходить оттуда. Она спокойно сидела, перебирая волосы своего погибшего мужа. И вот ее сын делает первые шаги к сооружению из бревен. Я вижу, как дрожит горящий факел в его руках. Мальчик не сводит взгляда со своих родителей. Неужели он собирается поджечь сооружение? Затаив дыхание я испугано следила за происходящим, не веря в то что вижу.

— Не вмешивайся?

Вздрогнув, я посмотрела на стоящего возле меня мужчину. По мере того как Камал шел вперед, я также сделала несколько шагов следом за ним, чтобы остановить мальчика и не допустить свершения убийства. Вижу же, что он не хочет этого делать. Его явно заставили. Но зачем?

— Его надо остановить.

— Нет! Это ее выбор. Лучше умереть в очищающем огне, чем стать божьей рабыней, — в голосе мужчины послышались печаль и горечь. Значит и ему ничего человеческое не чуждо, и он не такой уж гад, как мне показалось вначале.

— Кем, кем? — пока у дяди Камала нормальное настроение, я решила переспросить, что именно он имел в виду.

— Неважно. Не вмешивайся.

— Почему она должна это делать? — я все еще не могла понять, зачем молодой женщине сгорать заживо. Что может быть хуже этого?

— Далиты осквернили ее. И теперь никто не впустит Дарху в свой дом и семью, чтобы избавить от позора.

— А Камал? Он же ее сын?

— Он правитель. Поэтому в первую очередь должен следовать традициям. А по традициям, вдова, оскверненная мужчиной, должна стать божьей рабой в одном из храмов. Только так она сможет очистить свою душу.

— И все?

Пока мы разговаривали, Камал дошел до постамента и поджёг один его край. Нехотя огонь стал пожирать предложенные ему дары. При этом я видела, как мальчик, рукавом свой туники вытирая слезы, пошел ко второму углу.

— Нет. Если кто-то ее возьмет себе женой или рабыней, чтобы она служила новому дому, ее душа также может очиститься.

— Так почему же вы или кто-то другой ее не возьмет к себе чтобы спасти?

— Я близкий родственник ее покойного мужа. Мне нельзя. Ну а зачем она другим? Тем более опозоренная. За это можно вызвать гнев богов на свой дом.

Вот уже и второй край строения горит. Огонь скоро доберется и до женщины. Наблюдать за этим я больше не могла. Как и допустить смерти несчастной.

— Я не боюсь гнева ваших богов.

Желая меня остановить, мужчина схватил на закидку. Недолго думая, я выскользнула из нее и задрав юбку повыше, бросилась вперед, спасая женщину от смерти и глупых предрассудков. Она начала кричать, прося ее отпустить. Но, несмотря на ее сопротивление и нашу с ней разную весовую категорию, мне все же удалось стащить ее вниз, до того как загорелась наша одежда. Как только мы отошли от костра, женщина опустилась передо мной на колени, сложив руки над головой.

— Госпожа.

Это ко мне обратилась спасенная, а вот остальные, испуганно отступив, шептали: 'Якша'. Вот еще одно непонятное слово, с которым надо разобраться.

— До рассвета вы должны будете покинуть дворец.

А это мне на ухо уже шипел, в своей обычной манере, дядя Камала. В отличие от счастливо улыбающегося мальчика, этот, как, впрочем, и всегда, прожигал меня злым взглядом. Подмигнув парнишке, я смело посмотрела в глаза нависающего надо мной мужчины.

— Вот и отлично. Я все равно не собиралась здесь задерживаться.

Это стоило сказать хотя бы ради того, чтобы увидеть удивленно вытянувшуюся физиономию этого шовиниста.

Не вычитанная прода.

Все тот же Ракеш отвел уже нас двоих ко мне в комнату. Увидев с кем я пришла, обе девушки-служанки тут же жалостливо посмотрев на спасенную мной маму Камала, сбежали. Управляющий же, бросив 'На рассвете вас проводя', также удалился. Устало опустившись на кровать, я грустным взглядом посмотрела на коленопреклоненную молодую женщину. Спасти-то спасла, но что мне теперь с ней делать?

— Если я правильно поняла, то твое имя Дарха и ты мама Камала?

— Да, госпожа.

На несколько мгновений прикрыв глаза, чтобы не высказать вслух все что я думаю по поводу местных правил (все же эта несчастная ни в чем не виновата), открыв их, спокойно предложила.

— Дарха, давай без этих: госпожа и паданий на колени. Мое имя Ника. Так, пожалуйста, ко мне и обращайся. А сейчас поднимись и присядь около меня.

Молодая женщина, как послушная кукла, выполнила мою просьбу. Мне очень хотелось с ней поговорить, вот только выражения обреченности и какой-то жертвенности, а еще усталости и печали, никак не вдохновляли на разговор. Мучить вдову я не собиралась. Судя по ее виду, ей отдых нужен даже больше чем мне.

— Давай ложиться спать. Завтра будем разбираться, что нам делать дальше.

Не говоря ни слова, женщина сползла на пол, свернувшись на нем клубочком. Нет, это никуда не годится.

— На кровать ложись. Она довольно большая, так что обе на ней поместимся.

Все так же молча, женщина выполнила и эту просьбу. Хорошо хоть по два раза ей повторять не приходится. Обойдя комнату, проверила ее на наличие скрытых тканями дверей. Обнаружилось только две: в ванную комнату и та, через которую мы зашли.

Как была, не раздеваясь, сняв только украшения, я легла поверх одеяла, положив нож под подушку и моментально заснула.

Глава 5

Проснулась я резко. Вот вроде бы только закрыла глаза, а уже лежу с открытыми, прислушиваясь к окружающему пространству в поисках того, что же меня разбудило. Вокруг было не только темно, но и тихо. Дарха тихо спала рядом. Слушая ее равномерное дыхание я опять стала погружаться в сон, когда услышала тихое поскребывание. Вот то что меня разбудило. Перехватив поудобнее нож, я тихо поднялась и подойдя к двери, резко ее открыла. У порога испугано озираясь по сторонам, стояла одна из тех девушек, что помогали мне днем.

— Ты что-то хотела?

— Госпожа, вам лучше поторопиться и уйти сейчас, до того как начало светать.

— Почему? — нахмурившись, я вопросительно посмотрела на Сийке. Если мне память не изменяет, именно так звали служанку.

— Поторопитесь, госпожа.

Больше ничего не объясняя, девушка скрылась в темноте коридоров. Ну что же, если нам все равно уходить, то уже неважно, часом раньше или позже. И раз я уже проснулась, то почему бы не воспользоваться советом.

Подойдя к кровати, я слегка дотронулась до плеча спящей женщины. Она почти сразу же завозилась.

— Госпожа?

Скривившись от обращения, я еще раз попросила.

— Ника, никакой больше госпожи, договорились?

— Как скажите, гос… Ника.

Ничего, со временем привыкнет.

— Дарха, собери свои вещи, мы уходим.

— Мне нечего собирать.

В голосе молодой женщины проскользнула горечь.

— Но как же, — я непонимающе посмотрела на вдову, — ты же здесь прожила очень долго. Неужели у тебя нет ничего? Ни сменных платьев, ни обуви?

— У меня ничего нет, кроме того, что на мне.

— Нет, так нет.

Я решила не настаивать. Вот свалим из этого городка, тогда можно будет спокойно поговорить. А сейчас, закинув подаренную мне одежду в рюкзак, переоделась в удобный и родной комбинезон, повесив кинжал набок. Неплохо было бы перекусить, так как ела я последний раз почти сутки назад с Камалом в лесу, но времени на это нет. Достав с запасов два энергетических батончика, один протянула Дархе с приказом есть. Та взяла шоколадку и тут же принялась с отрешенным видом ее жевать. Было такое ощущение, что предложи я ей яд, она бы также его молча съела. Так тоскует по погибшему мужу? Я конечно же все понимаю, но у нее же есть еще сын о котором надо заботиться. Буду надеяться, мне удастся растормошить мать Камала. Не хотелось бы чтобы мальчишка остался совсем один. Хватит и того что отца он уже потерял. При этом, каскать за собой потенциальную самоубийцу я тоже не горела желанием. Но это все потом.

Вчера я заснула так и не постирав свою одежду, но это за меня сделали прислуживающие девушки. За что я им было очень благодарна. И вот Дарха уже ведет меня через дворцовый комплекс к воротам. Когда мы к ним подошли, только начало светать.

К моему удивлению, нас сразу же выпустили, ничего не спрашивая и не говоря. Город еще спал. На улице не было видно ни души, что меня несказанно радовало. По-видимому, несмотря на все мои опасения, нам удастся спокойно покинуть Бакул. Возможно, я несколько преувеличила подстерегающую опасность, но лучше перебдеть, чем раньше времени встретиться со своими предками.

Мы прошли уже половину селения, когда я заметила в тени одного из домов подозрительное движение. Моя паранойя проснулась с новой силой.

— Дарха, а давай-ка свернем на соседнюю улицу и поищем еще одну дорогу ведущую из города.

— Как пожелаете, Ника, но не думаю что это нам поможет.

Как только, проплутав немного, мы спрятались в тени домов одного из переулков, я остановила молодую женщину, прижав ее спиной к стене, строго потребовав.

— Рассказывай. Что здесь происходит?

Уголки губ матери Камала дернулись в презрительной улыбке, но направлена она была не в мой адрес. И на том спасибо.

— Не так часто жрецам удается заполучить женщин из варны кшартиев в божьи рабыни. Мы предпочитаем очищающий огонь, этой 'высокой чести'. Вы же мне не позволили уйти с достоинством, так что теперь мне придется до конца жизни служить храму, чтобы очистить свою душу и тело, — объясняя, женщина бросила на меня обвиняющий взгляд. Но я все еще ничего не понимала. Поэтому решила уточнить некоторые моменты.

— Зачем нужны божьи рабыни? В чем суть их служения храму?

В удивленном взгляде Дархи, брошенном на меня, читалось обескураженность и отчаяние.

— Вы совсем ничего не знаете?

— Не знаю. Поэтому и прошу объяснить, чтобы решить, что делать дальше.

— Божьи рабыни занимаются уборкой святилищ и омовением статуй богов. А еще они должны радовать жрецов, прихожан и паломников своими танцами и пением. Но не это их основная обязанность. Главное, для чего они нужны, это чтобы дарить благословение богов всем нуждающимся в этом. Ведь сексуальный контакт с божьей рабой приравнивается к слиянию с самим божеством. Чтобы получить прощение грехов, очищение души и благословение таким способом, паломники будут с радостью расставаться со звонкой монетой, принося прибыль храму. А если божья раба из варны кшатриев, да еще и бывшая жена самого повелителя, то желающих получить через меня благословение будет не просто много. Ни один храм не упустит такой возможности обогатиться. Поэтому из города нас не выпустят. Так что вы теперь понимаете, на что меня обрекли?

В моем мозгу билась только одна мысль: 'Какая все это дикость!'. Такое мне даже в голову не могло прийти. Запустив руки в волосы, я пораженно смотрела на вдову.

— Но почему? Почему ты должна стать этой божьей рабой?

— Потому что во время нападения несколько далитов взяли меня силой, осквернив мое тело, мою душу и мою карму. Очистить все может погребальный огонь или служение в храме.

— Подожди, причем здесь ты? Это же над тобой надругались, а не наоборот. Ты пострадавшая, а не виновница случившегося, — моему возмущению не было предела.

— Это наказание и проклятие богов за мои грехи.

— Забудь весь этот бред. Я не позволю тебя кому-либо к чему-либо принудить. Мы уходим отсюда.

— Вы не понимаете. Нас не выпустят из города. Жрецы наверняка уже поджидают меня у всех выходов. И вы, Ника, если останетесь со мной, также пострадаете, так как ни один из достойных мужей не возьмет нас под свою защиту и покровительство. Поэтому для вас же будет лучше оставить меня. Одной у вас больше шансов спастись. Вы уж точно ни в чем не виновны.

— Нет, — я была решительно настроена не только самой отсюда выбраться, но и вытащить Дарху. — Я тебя не оставлю. Лучше, пока еще окончательно не рассвело, расскажи, как устроен периметр вашего города.

Но женщина ответить не успела. Меня привлек шум приближающихся шагов за углом здания, за которым мы прятались. Приложив палец к губам, я показала вдове, чтобы она помолчала. Сама же, тихо опустив рюкзак на землю, достала нож, приготовившись отразить нападение.

— Не стоит начинать то, что не сможешь закончить, — мой бросок остановил знакомый пренебрежительный голос. — Следуйте за мной и желательно побыстрее.

Ни слова не говоря, Дарха сделала шаг вперед, чтобы следовать за позвавшим нас за собой мужчиной. На ее лице промелькнули сначала растерянность, а после радость. Она явно доверяла этому типу. Она — да, а вот я — нет. Не нравится он мне. Выставив руку вперед, я остановила женщину. Она тут же на меня удивленно посмотрела, но послушалась.

— В чем дело? — нахмурившись, самоуверенный тип бросил на меня недовольный взгляд. — Еще немного, и вам даже я не смогу помочь.

— Что-то я не замечала за вами раньше самаритянских наклонностей. Что же изменилось сейчас?

— Чего? — Надкари негодующе зашипел. Вот теперь я узнаю своего вчерашнего знакомого. А то уже засомневалась было, он ли это.

— С чего вы вдруг решили нам помочь? Или не нам, а жрецам? Чтобы они не перетрудились, бегая за нами?

Опять во взгляде, направленном на меня, читалось презрение вперемешку с брезгливостью.

— Не вам, а госпоже Дархе. Она не заслуживает участи, на которую ее обрекла твоя глупость. Если бы ее можно было спасти без тебя, я бы так и сделал. Но вы теперь связаны богами, ну или твоей дуростью. Поэтому для всех будет лучше, если мы сейчас поспешим.

В подтверждение его слов на соседней улице послышался шум, судя по которому, там шло человек пять-шесть, ругаясь между собой. Точнее, ругали они одного, того, кто опоздал к воротам дворцового комплекса и упустил двух беглянок. Из-за чего теперь им приходится прочесывать весь город, молясь всем богам, чтобы женщин не перехватили представители других храмов. О ком шла речь, было нетрудно догадаться. Дарха тут же испуганно заозиралась по сторонам в поисках путей спасения или укрытия.

— Быстро.

Недолго думая, Надкари закинул мать Камала себе на плечо (места там оказалось более чем достаточно) и, прячась в тени домов, кинулся бегом в переулок. Я молча последовала за ним. Несмотря на ношу, мужчина двигался быстро и, главное, бесшумно. При всей моей тренировке, не думаю, что смогла бы так же спокойно нести другого человека, даже если бы он был ниже меня на голову. Такая сила, тем более у мужчины, удивляла меня и внушала некоторое уважение.

По дороге мы несколько раз останавливались или резко сворачивали на другую улочку, чтобы избежать встречи с очередной группой неизвестных, отправленной на наши поиски.

К моему удивлению и радости, мы не возвращались во дворец, а двигались в противоположную от него сторону, к городским окраинам. В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль что безопасник нас выведет из города. Но нет. Когда мы оказались у одного из не самых презентабельных домиков, Надкари, открыв дверь ключом, быстро юркнул в темный проход. Последовав за ним, я тихо прикрыла дверь.

Зайдя в первую же комнату, мужчина поставил Дарху на ноги. Женщину, после не самой удобной поездки, слегка повело в сторону. Бросив возмущенный взгляд на брата своего покойного мужа, она глубоко задышала. По-видимому, ей было не очень хорошо. Но я отлично понимала дядю Камала. У молодой женщины походка была хоть и плавной, но не самой беззвучной. Кроме того двигалась она медленно. Да и реакция ее была не столь быстра, как у меня и Надкари. Поэтому, иди она самостоятельно, нас бы наверняка поймали.

— Значит так. Сидите здесь. Из дома не выходить. Шума не издавать. Ставни не открывать. Считается, что хозяева ненадолго уехали к родственникам. Переждете здесь несколько дней. Как только уляжется шумиха, я вас вывезу. Сегодня вам придется потерпеть. Еду для вас принесу только следующей ночью.

Несмотря на мою неприязнь к этому типу, я должна была признать, что ошиблась в суждении о нем. Не знаю для чего он нас спас, но точно не для того, чтобы отдать жрецам. Иначе зачем все эти сложности? Правда, на альтруиста Надкари не был похож и еще неизвестно, чем придется расплачиваться за оказанную помощь и во что она нам выльется. Но на данный момент мы относительно свободны и главное — живы. Свои ошибки я привыкла признавать.

— Спасибо.

Мой благодарственный порыв был тут же остужен волной холодного безразличия. Да, да, помню. Помогают не мне, а маме Камала. Но все равно, не сказать даже элементарного спасибо я не могла.

— Если бы кое-кто не вмешивался, — знакомое недовольное тихое шипение резануло слух. Ну вот зачем все портить? Я уж было начала о нем думать лучше, чем он есть на самом деле, — мне не пришлось бы вас вытаскивать из этих неприятностей.

— Если бы не мое вмешательство, — я также зашипела в ответ, стараясь вложить в свой голос все то возмущение, которое чувствовала к происходящему, — то Дарха была бы уже мертва.

— Кшатрию лучше уйти из жизни с честью, чем прислуживать рабом.

— Какая честь в том чтобы сгореть заживо, оставив своего ребенка одного в этом мире? Человек должен бороться за свою жизнь, а также благополучие, как свое, так и своих родных и близких. А не решать проблемы глупым самоубийством. Человек уйдет, а проблемы все равно останутся. Просто решать их придется другим. А вы, если уж так переживаете за Дарху, могли бы ее сами выкупить или заплатить кому-то, чтобы он ее взял в свой дом. Тогда бы всей этой ситуации не было и вам никого не пришлось бы спасать.

— Не старайся казаться глупее, чем есть на самом деле.

Выпрямившись, мужчина гордо кивнул на прощание жене своего покойного брата и ушел, закончив таким образом наш спор. Во мне же еще кипело праведное возмущение, не находя выхода. Тихо выругавшись, я закрыла глаза и постаралась успокоиться.

— Он не мог заплатить, — грустный голос напомнил мне, что здесь я не одна, так что не стоит столь бурно реагировать на слова непробиваемого в своем снобизме типа. — Это грех, который испортил бы ему карму на несколько следующих перерождений. Да и некому было заплатить. Из высокопоставленных представителей ваоны кшатриев, кроме Камала и Надкари, в Бакуле никого больше нет. Как близкие родственники, они не могли меня взять назад в свой дом, а те, кто из более низкой варны, не посмели бы.

— А сама-то ты почему не боролась за свою жизнь? — как же меня бесят предрассудки этих дикарей.

— У жрецов во дворце очень много глаз и ушей. Меня бы просто не выпустили оттуда.

— Ты даже не пробовала, — мне не хотелось ее осуждать, но все же я не смогла скрыть нотки неодобрения ее поступком в своем голосе.

— Я не видела в этом смысла. Да и покинуть жизнь на погребальном костре с умершим мужем — это большая честь, за которую мне воздастся в следующем перерождении.

Хотелось мне сказать, где именно я видела такую честь, не ограничивая себя в выражениях, но промолчала. Бесполезно спорить. Поэтому решила сменить разговор, высказав свое предположение.

— А ты не думала, что Надкари спланировал заранее нападение на дворец?

— Зачем? — молодая женщина непонимающе посмотрела на меня.

— Скажем, чтобы стать здесь главным. Ведь именно он отвечал за безопасность ваших земель. Как я понимаю, нападение было неожиданным. И пусть с ним довольно быстро справились, но ты и твой сын пострадали. Тебя вот убрать решили одним методом. На Камала же натравили каких-то зверюг.

Дарха, покачав головой, улыбнулась мне доброй материнской улыбкой, как маленькому неразумному ребенку, не знающему элементарных вещей.

— Нет. Он не может претендовать на место правителя. Этого никто не потерпит. Ни из местного населения, ни из соседних земель. Он хоть и сын правителя, но не от жены, а от нати.

— Нати? — пока есть возможность, я решила уточнить значение непонятных мне слов.

— Мать Надкари была наложницей.

— Дарха, а кто такие наиры?

Теперь женщина уже открыто мне улыбалась.

— Мой сын решил, что Вы из легендарного народа наиров. У них не только мужчины, но и женщины были доблестными воинами, прославившимися не только своей храбростью, но и любовью к свободе. Никого из них давно никто не встречал, но легенды об этих выдающихся людях живы до сих пор. Чем лучше я Вас узнаю, тем больше соглашаюсь с выводами Камала. Вы очень необычная. В хорошем смысле этого слова.

Услышав объяснение, я немного расслабилась. Все оказалось не так плохо, как думалось мне в начале. Особенно после того как я увидела тех полуголых девиц во дворце. Осталось узнать значение еще одного слова.

— Хорошо, а кто такие Якши?

Услышав этот вопрос, Дарха нахмурилась.

— А это демоницы, питающиеся человеческим мясом, пьющие кровь детей и истязающие мужчин. Они могут менять свой облик. Все же вы необычно выглядите, гос… Ника. И напугали людей, когда прыгнули за мной в огонь. Вот они вас так и назвали.

М-да. Уж лучше быть наирой. Надо будет что-то сделать со своей внешностью, чтобы не так сильно отличаться от местного населения.

Следующие несколько дней я, изнывая от скуки, рассматривала через щели в ставнях мимо проходящих людей. И так как дом, в котором мы прятались, был на отшибе, то смотреть особо было не на кого. Каждую ночь приходил Надкари, приносил еду и воду. На меня он не обращал никакого внимания, что меня радовало, так как нормально разговаривать друг с другом у нас не получалось. А спорить и ругаться я не очень-то и люблю. Поэтому я молчала, а безопасник, тихо перебросившись несколькими словами с Дархой, опять уходил. Что меня удивляло, приходил он сам, а не присылал кого-то из своих людей. Неужели никому не доверял? Вполне возможно.

На четвертую ночь нам сказали приготовиться. Утром, как главе безопасности, Надкари предстояло возглавить караван, который будет вести наложниц бывшего правителя на торги. Около дома остановится группа вьючных животных, которая на выходе из города присоединится к общему кортежу. Наша задача будет забраться в паланкин, так чтобы никто не заметил. Отдав нам серые накидки, мужчина исчез в ночной темноте раньше, чем я успела задать хоть один вопрос по поводу каравана, торгов и того, что нас ждет в будущем.

Глава 6

Все у нас получилось замечательно. И выскользнуть в сумерках из дома. И забраться незамеченными в закрытые носилки, которые располагались на спине одного из местных быков-мутантов. За счет более низкой гравитации, все животные, впрочем как и люди, на этой планете были значительно крупнее их Земных аналогов. Поэтому мы вдвоем с Дархой спокойно разместились в одном паланкине. Оказавшись внутри, я хотела снять накидку. Несмотря на ранее утро, уже было довольно жарко. А внутри задрапированных тяжелой тканью носилок, еще и душно. Но Дарха посоветовала ее не снимать. Несмотря на то что животные принадлежат к каравану правителя, кто-то все же мог заглянуть вовнутрь. Не хотелось за шаг от спасения попасться. Поэтому пришлось сидеть как в сауне истекая потом, пока караван не удалился на достаточное расстояние от селения.

На воротах никто из стражников не посмел проверить кто именно является пассажирами каравана. И вот уже животные неспешным шагом удаляются от Бакула. Цепочка как из вьючих животных, так и из сопровождающих их всадников растянулась больше чем на сотню метров. И так как наш паланкин располагался почти в самом конце, о том чтобы выглядывать в щелку, в надежде хоть что-то увидеть, не могло быть и речи. Так как пыль стаяла такая, что уже и самой хотелось поплотнее прикрыть ткани накрывающие носилки.

Было скучно. Удивительно, но я никогда не думала, что попав в новый неисследованный мне мир, буду столько времени прятаться, вместо того чтобы его исследовать. Моя действенная натура требовала движений. Я привыкла к ежедневным нагрузкам на тренировках, в спаррингах или на полосе препятствий. Здесь же я скоро покроюсь плесенью, мои мышцы атрофируются и я превращусь в такое же слабое и беспомощное создание, которым будет помыкать и командовать каждый кому не лень, как все те девушки которых успела увидеть в этом мире. А мне бы этого не хотелось. Очень бы не хотелось. Хотя бы потому что в этом случае я перестану уважать сама себя.

Но, если в доме в одной из комнат, я могла хотя бы немного разминаться, то в паланкине, расположенном на спине у животного, можно было или сидеть, или лежать. Все. Если бы я не выспалась за ночь, то сейчас как раз был бы удачный момент это сделать. Но проблема в том, что спать мне не хотелось. Абсолютно. Так что единственной возможностью скоротать врем был разговор.

Посмотрев на Дарху и ее умиротворенное лицо, отметила, что за время нашего знакомства первый раз вижу ее спокойной и расслабленной. Удаление от стен Бакула, отлично влияет на ее моральный дух. На лице матери Камала, вместо маски обреченности которую привыкла видеть все эти дни, блуждала легкая улыбка. Пускай и печальная, но все же это гораздо лучше, чем настроение под влияние которого она готова была наложить на себя руки.

— Дарха, а ты не знаешь куда и зачем идет караван?

Нет, я помню что там что-то насчет торгов говорилось, но хотелось бы получить более полную информацию. В отличие от меня, женщина общалась с Надкари. Возможно, он ей что-то рассказал.

— На торги.

— Это я уже слышала. А можно поточнее? Неужели в Бакуле не было мест, в которых можно было приобрести все что нужно? Для этого обязательно надо собирать караван и тащится куда-то по такой жаре?

До этого Дарха лежала с прикрытыми глазами, сейчас же она не только их открыла и удивленно смотрела на меня, как на неведомую зверюшку, но и изменила свое положение из лежачего в сидячее.

— Ника, вы откуда? Это непраздный интерес. Даже если не обращать внимание на ваш внешний вид и манеры, пусть и сложно, но это еще можно списать на то, что вы из народа наиров, то незнание самых элементарных вещей заставляет задуматься о вашем настоящем происхождении.

Поджав губы я из-подо лба посмотрела на молодую женщину с интересом прожигающую меня взглядом, думая как подать ей сообщение о жизни на других планетах. Обманывать ее я не хотела. Это было ниже моего достоинства. Буду надеяться, своей откровенностью я не испугаю Дарху.

Вздохнув, я легла на спину, положив обе руки под голову и уставившись в темный потолок палантина.

— Дарха, ты знаешь что такое звезды, которые ты видишь на небе ночью?

— Да. Это обитель богов.

— Э-э-э, — я на несколько мгновений зависла, не зная, что сказать на услышанное только что. Я, вообще, еще не очень разобралась в этой их чуши с богами и верованиями. — Нет, Дарха. Звезды — это солнца, примерно такие же как и ваше, только гораздо больше. Поэтому их свет виден на большие расстояния. И этих солнц во вселенной очень много. Вокруг многих из них по своим орбитам ходят планеты. На некоторых из них существует жизнь. С одной из этих планет я и прибыла.

— Вы Богиня?

Увидев удивленное лицо с благоговением смотрящее на меня, от неожиданности даже икнула. На такой вывод я точно не рассчитывала. Не хватало еще чтобы она на меня молиться начала. Мы только смогли отойти от отношений хозяин-слуга, а тут на тебе. Спасибо, как-то не хочется.

— Нет, Дарха, ты не поняла. Я такой же человек как и ты, просто с другой планеты. Никакая я не богиня.

— Так вы с мира наших предков?

А вот это уже интересно.

— Можно поточнее? О чем ты?

— Ходят легенды, что наши предки были рождены в другом мире. Там они воевали с другим народом. Наши предки проигрывали. И вот, когда женщины и дети готовы были пройти обряд сати, чтобы вдохновить мужчин на последний бой, вселив в них ярость, в небе появились колесницы богов. Они пришли спасти наших предков. Они их непросто спасли, они всех людей перевезли в новый мир, где те все начали заново.

— Дарха, а кто были эти боги и что они попросили взамен за ваше спасение?

Я слушала и не верила. Кто-то в древности увез население целого города с Земли. Еще бы узнать кто и главное, зачем? Надеюсь, в легендах и мифах этого мира есть ответы на эти вопросы.

— Первые храмы в этом мире были построены именно этим Богам. Они стали верховными вершителями наших жизней и судеб. Они даровали нам новые законы и правила по которым мы живем до сих пор. Иначе Боги могут прийти и покарать нечестивцев посмевших нарушить их слово.

— Постой, — в моем мозгу блеснула мысль, которую я тут же и озвучила, — они до сих пор появляются в вашем мире?

— Нет. Их уже давно никто не видел. Но первые годы жизни наших предков, Боги часто спускались с небес и брали лучших девушек себе в жены.

— Даже так, — смотрю чем дальше, тем все интереснее и интереснее. — Так ваши Боги похожи на людей?

— Нет. На людей они непохожи.

— А зачем им тогда девушки?

— Чтобы родить сыновей.

Ага. Непохожи, но совместимы. Это же надо. Разведка Земли так и не смогла обнаружить другие расы, кроме ксенов. А они оказываются, мало того что существуют где-то, так еще и вывозят с нашей планеты людей используя их для воспроизводства своего потомства. Интересно было бы посмотреть как на самих гибридов, так и на их папашек.

— И на кого похожи совместные дети?

— Они полностью похожи на своих отцов. Поэтому, как только они рождаются, Боги их забирают.

В последнем я даже не сомневалась. Получается, неизвестная раса создала для себя на этой планете бесплатный инкубатор для воспроизводства своего потомства с помощью людей. Наверняка они еще и запугали местных, а также не дают им развиваться, чтобы тене вышли из-под их контроля. Чем больше я узнавала, тем меньше мне нравилась эта планета и порядки на ней. Не задать следующий вопрос я не могла.

— И как матери реагировали на то, что у них отбирали детей?

— Матери погибали еще во время родов.

— Что? — от услышанного у меня даже дыхание сбилось. — Всегда?

— Да.

— Но как же так? Как родители могли отдать на это своих детей?

— Стать избранницей Бога, было большой честью. Кроме того, весь род тогда получал благословение и щедрые дары от храмов.

— Короче, люди просто продавали своих дочерей.

Все оказалось еще хуже чем я думала. Какие-то неправильные моральные принципы у населения в этом мире. Даже если их им вдалбливают свыше, неужели у них нет никакого чувства самосохранения? Тут же вспомнилось, как Дарха собиралась сгореть заживо. Нет. Чувства самосохранения у них нет.

Мне надо было срочно переключиться на другую тему, а все то что услышала хорошенько обдумать немного позже. Сейчас же я могу не сдержаться и сорвавшись обидеть своими словами единственно человека, с которым у меня налажены здесь какие-то отношения и который мне может помочь выжить, делясь необходимой для меня информацией.

— Дарха, так все же, что с торгами?

— А что с ними не так?

— Да все так, зачем туда идет караван?

— Как зачем? Чтобы продать наложниц моего мужа. Камалу они не нужны. Для него они старые.

— Что значит продать? — я надеялась что или ослышалась, или что-то не так поняла. Да на все что угодно надеялась. — Они же люди, а не товар. Как их можно продать?

В ответ женщина только пожала плечами.

— Я смотрю ваша жизнь очень отличается от нашей.

— Она полностью отличается.

Меня охватила растерянность. А еще в голову закралась крамольная мысль, по поводу платы за наше спасение. Если Надкари рассчитывает меня с Дархой продать вместе с остальными девушками, то его ждем неприятный сюрприз.

— Дарха, а ты не знаешь сколько времени нам понадобиться чтобы добираться до торгов?

— Трое суток.

Отлично. Значит у нас есть минимум две ночи, чтобы попытаться улизнуть. Доезжать до конечного пункты назначения я не собиралась. Но с этим буду разбираться ближе к ночи, а пока надо выудить как можно больше информации из матери Камала.

— Продавать будут всех тех девушек что я видела во дворце?

Для начала мне надо было узнать сколько наложниц в караване. Чем больше людей за которыми надо следить, тем проще будет сбежать.

— Нет, конечно. Гораздо больше. Вы же видели только малую часть наложниц. Самых красивых девочек оставили в гареме. Пусть Камалу они и не нужны как женщины, не тот еще возраст, но ему надо делать подарки другим правителям. А что может быть лучше прекрасной невольницы? — произнося последнюю фразу, Дарха печально усмехнулась. — Только смертельное оружие, изготавливаемое в личных мастерских правителя. Ну или болванки для его изготовления. В горах у подножия которых раскинулся прекрасный Бакул, есть невероятный метал. Оружие из него получается легкое, крепкое и очень острое. Поэтому многие хотели бы захватить этот богатый город со всеми его рудниками и ремесленниками. И Именно из-за него на границы наших земель так часто нападают. Еще одну часть девушек из нижнего гарема подарили отличившимся воинам последней битвы. Хороших танцовщиц и певиц также оставили. Надо же кому-то услаждать взгляд и слух высокопоставленных гостей. Ну а остальных везут на продажу.

— Понятно. Дарха, неужели ваших женщин устраивает роль безропотного скота, которого продают или отдают на заклание? Это же все неправильно. Мужчины такие же люди, как и вы, так почему девушки позволяют так с собой поступать? И не только с собой, но и со своими дочерьми?

— Так повелели Боги. Женщина — это только тень мужчины. Она принадлежит ему и делает все, что он посчитает необходимым или целесообразным, так как является частью его. Не может же рука отдельно от тела решать как ей жить. Так и женщина не может поступать по своему желанию.

Вступать в полемику после всего услышанного я не хотела. Человеку которому с детства вдалбывали в голову что он никто и зовут его никак, вот так сразу ничего и не докажешь. Только изменив его жизнь или показав ему что есть другая, можно убедить кого-то в ошибочности его суждений. Надеюсь, у меня будет такая возможность. Сейчас же я решила тихо полежать, переваривая все услышанное.

Глава 7

Ближе к полудню караван сошел с основного пути и остановился под сенью деревьев леса, вдоль кромки которого мы двигались. Во-первых, надо было дать животным отдохнуть, во-вторых, под прямыми солнечными лучами стало неимоверно жарко.

Когда осела пыль, всем девушкам разрешили покинуть паланкины. Для них под деревьями были расстелены покрывала, на которых стояли кувшины с горячим кисловатым напитком и множество фруктов. Несмотря на то, что все наложницы были в накидках, охрана, окружив их плотным кольцом, развернулась спиной к девушкам, закрывая их от лишних глаз. Бывшие обитательницы гарема, сбившись в группки, утоляли голод и жажду, тихо перешептываясь между собой.

С сомнением посмотрев на горячий напиток, я взяла один из фруктов, отмечая расположение стражи. Днем шансов сбежать нет. Но оно и не надо.

— Ника, попейте, вам тогда легче станет.

Хотелось сказать, что мне легче станет, если снять ту тряпки, что вынуждена носить. А еще лучше раздеться до нижнего белья и окунуться в каком-нибудь водоеме. Но я, промолчав, только отрицательно качнула головой.

В наличие накидки был только один плюс. Это возможность наблюдать за людьми, при этом не выдавать своего интереса. К моему удивлению, девушки не нервничали и не переживали. При этом уверена, они точно знают куда и для чего их везут. Неужели их всех все устраивают? Или это все показное, от невозможности избежать своей участи? Это было первое, что я спросила у Дархи, когда мы отправились в путь.

— А что их не должно устраивать? Они одни из самых дорогих наложниц. А это значит, что ни работать, ни думать о том, где достать еду для себя и своей семьи, им не нужно. Вся их забота в том, как обратить на себя внимание своего господина, чтобы попасть в верхний гарем. А если повезет родить ему сына, то тогда за ними до конца жизни будет закреплен привилегированный статус, и такую девушку уже не продадут.

— И что, такая жизнь всех устраивает? Быть всегда зависимой, не иметь права высказать своего мнения, прятаться от всех, боясь показать свое лицо? Вам не скучно так жить? Мир же такой большой. В нем много всего интересного. А вы проводите ее взаперти, пытаясь обратить на себя внимание тех, кто вас презирает?

Пожав плечами, Дарха поинтересовалась.

— Госпожа, у вас есть возможность вернуться домой?

Мне бы этого очень хотелось, но, этот мир не имеет достаточных знаний и технологий, чтобы построить космический корабль. Сама я этого также не смогу сделать. И даже собрать передатчик, чтобы послать сигнал SOS, который достигнет Земли, не смогу. Все же я не техник. Поэтому, печально усмехнувшись, качнула отрицательно головой.

— Значит, привыкайте к нашему миру, его правилам, законам и укладу. Тогда вам легче будет здесь выжить. Как бы там ни было, но у вас не все так плохо, как могло бы быть. Да и ваш господин занимает довольно высокое положение. Поэтому если будете послушной и покладистой, то спокойная жизнь вам обеспечена. А я, чем смогу — помогу.

Из всего услышанного я вычленила самое главное.

— Господин? Я свободный человек. Я никому не принадлежу.

Дарха посмотрела на меня полными сожаления глазами.

— Спасая меня, вы отказались от защиты моего сына. Когда же Виджей Надкарни предложил вам свое покровительство, вы его приняли. А значит, стали его тенью. Теперь он ваш хозяин и господин. Вы должны его слушаться и выполнять все требования, так как принадлежите ему душой и телом. А он, в свою очередь, обязан о вас заботиться.

Услышанное оказалось для меня большой неожиданностью. Очень большой и очень неприятной. Это же надо было так попасться. Незнание реалий нового мира, привели меня к тому, что кто-то уже умудрился заявить на меня права. При этом я этого даже не поняла. Да, на тот момент у меня не было другого выбора, как воспользоваться предложенной помощью. Но кто же знал к чем она приведет. Приняла бы я предложение Надкари, точно зная что за эти последует? Не уверенна. Скорее всего, нет. Знай о последствиях моего согласия заранее и я бы попыталась сама найти выход из города. Я не собиралась признавать ни Виджея Надкари, ни кого-либо еще, своим господином и хозяином. Поэтому единственный выход из создавшейся ситуации — это побег. И чем раньше, тем лучше. Потому что иначе могу не сдержаться и высказать прямо в лицо все что думаю о том, кто посмел на меня надеть ярмо. А наше противостояние еще неизвестно чем закончится. Одна против всех я не выстою. Значит, придется уходить не попрощавшись.

Жара и духота изматывали. Во всяком случае меня. Молодая женщина находящая рядом cо мной, переносила ее гораздо легче. Скорее всего сказывается привычка. Для нее-то это обычная температура. Мне же было тяжело. Поэтому я постаралась заснуть. Во-первых, так быстрее время пройдет, а во-вторых, ночью мне понадобятся силы, поэтому будет лучше, если я высплюсь заранее. Дархе ничего говорить не пришлось. Она и так дремала под мерное покачивание паланкина.

Проснулись мы когда караван остановился. Когда нам и другим девушкам наконец-то разрешили спуститься на землю, оказалось что воины не только разбили небольшой палаточный, но уже и развели костры, на которых готовилась еда. Всех наложниц разделили на группки по четыре-пять человек приставив к каждой из них молодого парня в одежде наподобие той которой я видела на Ракеше, разве что другого цвета. Только мы с Дархой остались вдвоем.

Как только мы оказались на земле к нам также поспешил парнишка в развевающемся синем одеянии. Он был ненамного выше меня, худенький, стройненький, а личико какое… м-м-м, одно загляденье. Мои губы растянула невольная улыбка. Какой же он хорошенький, аж глаз радуется. Даже немного жаль, что я решила сегодня убежать. С таким и позаигрывать можно.

— Девушки, мое имя Ману, я буду обслуживать вас во время путешествия. Прошу пройти за мной.

Ах, Ману, Ману, еще и голосок такой нежный, такой мелодичный. Он наверняка чудесно поет. Мне даже взгрустнулось немного. Встречу ли я еще такое чудо здесь? В отличие оттого же Виджея Надкари, да и других воинов, его и обнять можно и приголубить. А какие у него огромные глаза… Печально вздохнув, я проследовала парнем, поглядывая на его пятую точку.

Сначала нас отвели на несколько метров вглубь леса, где стояло несколько конструкций типа ширм, с отдельными кабинками и вырытыми в земле ямками. Для чего они догадаться было несложно. Еще в кабинке находился кувшин с водой.

Удивительно. Несмотря на дикие нравы этого мира, о гигиене люди здесь заботили. А ведь я уже готовилась к тому, что придется прятаться по кустам, при этом поглядывая под ноги, чтобы не вступить в чужие экскременты.

Я очень надеялась что поблизости есть ручей или озера, ну хоть что-нибудь, чтобы можно было ополоснуться или хотя бы умыться. Но если и было что-либо подобное рядом, нас туда не повели, а вернули назад в лагерь, поселив в одном из шатров. На входе в который тут же встал один из воинов. Интересно, он там стоит чтобы нас защищать в случае нападения, или чтобы мы не вышли наружу. Больше всего я склонялась к последнему варианту.

Оставив нас одних, Ману выскочил наружу. Как только за ним закрылся полог, Дарха скидывая накидку, проговорила.

— Сейчас хейджада принесет воды и я помогу вам освежиться.

— Кто?

Нахмурившись, я с подозрением посмотрела на вход в шатер, в ожидании неведомого посетителя. Ополоснуться действительно не помешает, но не рано ли открыла лицо Дарха? Или так как мы удалились уже на достаточное расстояние от Бакула, ей уже ничего не грозит?

— Ману. Он пошел за водой. Нормально помыться в таких условиях невозможно, но телу будет приятно даже если его просто обтереть влажной тканью.

Отвечая, молодая женщина показала на металлический предмет стоящий посреди палатки смахивающий на небольшую переносную ванную овальной формы. В длину она была метра полтора, шириной сантиметров семьдесят — восемьдесят и высотой мне по колено. Внутренняя поверхность этой конструкции была гладкой, а вот наружная сторона покрыта очень красивым рисунком. Моя рука сама потянулась к серебристой поверхности. Проведя пальцем по замысловатым завитушкам, я восхитилась работай неизвестного мастера.

Оторвавшись от рассматривания орнамента на ванночке, а окинула взглядом внутреннее убранство шатра. От привычных мне походных условий тут не было ничего. Пол был застелен ковром с густым высоким ворсом на котором в двух местах были накиданы подушки. Это, если я правильно поняла, наши с Дархой постели. Между своеобразными ложами стоял небольшой, невысокий деревянный столик, на котором уже стояла ваза с фруктами и кувшин с напитком. А еще имелось две чаши. Чтобы есть с него, надо будет сесть на пол. Для меня это несколько непривычно, как и все в этом мире, но голод не тетка. Раз надо, значит будем есть на полу.

Еще имелся в палатке деревянный сундук. Вот только подойти и посмотреть, что в нем я не успела. Вернулся парнишка с большим тяжелым кувшином. Увидев, как он c трудом переставляет под весом груза ноги, я бросилась к нему на помощь. Испугавшись моих действий, Ману дернулся, окатив меня теплой водой.

— Госпожа! — парень сжавшись, сильнее обнял огромный кувшин, почти с него ростом, со страхом в глазах следя за мной. — Что вы делаете?

— Помочь хотела. Тебе же тяжело. Давай сюда эту штуку.

— Нет! — Ману опять резко дернулся, отворачиваясь от меня. Из-за чего в очередной раз расплескал содержимое кувшина. В этот раз уже на себя.

— Ника, не надо, — Дарха слегка дотронулась до моего плеча, отвлекая мое внимание на себя, благодаря чему молодой человек, облегченно выдохнув, прошел на середину палатки. — Лучше раздевайтесь и садитесь в снаан.

Теперь я знала как называется их переносная ванная. Вот только что значит раздевайся? Нет, я не стеснялась своего тела, но как понять то, что мне всегда говорят прятать лицо, чтобы его никто не увидел, а перед Ману предлагают раздеться полностью. Или я опять что-то не так поняла? Что-то я запуталась в их правилах. Недолго думая решила уточнить этот момент.

— А как же этот? — кивнув на парня, я сняла накидку, после чего принялась за комбинезон, искоса поглядывая на Ману. Последний, хоть и старался казаться бесстрастным, но от меня не укрылся его заинтересованный взгляд пробегающий по мне из-под опущенных ресниц.

— А что с ним не так? — Дарха окинула внимательным взглядом молодого человека.

— Это ничего что я при нем раздеваюсь? — и вот я уже стою в одном белья, а Ману не скрывая своего восхищения вперемежку со страхом и любопытством, уже открыто рассматривает меня. Внимание такого красавчика, тешило мое самолюбие. Не так часто это происходило. Точнее — никогда такого не было.

Молодая женщина сначала непонимающе посмотрела на меня, а потом весело рассмеялась. Это первый раз когда я слышала ее смех. Он был очень красивый и задорный. Не удержавшись, улыбнулась в ответ.

— Ника он хейджада и приставлен к нам чтобы помогать и присматривать за нами. Он не мужчина.

— Не мужчина? — я еще раз внимательным взглядом прошлась по фигуре Ману. Он точно не девушка. Они меня что, разыгрывают? Нахмурившись, я вопросительно посмотрела на Дарху, в ожидании продолжения. А она, повернувшись к молодому человеку, приказала.

— Покажи ей.

Опустив голову, парень быстро скинул с себя намотанное на него воздушное одеяние. Несмотря на то, что он явно стеснялся, ослушаться приказа Ману не посмел. Я с удовольствием начала осматривать его стройную фигуру. Даже удивительно, что при такой хрупкой комплекции он смог донести тяжелый кувшин полный воды.

Мой взгляд опускался все ниже и ниже, пока не остановился… а где? Последнее, по-видимому, я спросила вслух.

— Я был еще совсем ребенком, когда на наше селение напали. Всех мужчин убили, а детей и женщин продали в рабство. Меня, как и большинство мальчиков, сразу же оскопили.

— Но как? Зачем? — от шока и возмущения после услышанного и увиденного я не смогла нормально озвучить все те вопросы, что у меня проносились вихрем в голове. Как можно так поступить с человеком? С мужчиной? С ребенком? Как при этом он выжил? Ему же отрезали все, почти под ноль. Даже на Земле нет технологий, чтобы полностью восстановить удаленные ему части тела. Точнее восстановить бы получилось, вот только детей у такого мужчины все равно не было бы.

— Ножом. Чтобы я мог прислуживать женщинам и при этом не мог посягать на их честь, — отвечая сквозь стиснутые зубы, Ману стал быстро облачился в свое одеяние.

— Извини.

— Вы-то тут причем? Это же не ваших рук дело. Да и мне грех гневаться на богов. Так бы я всю жизнь работал в полях с утра до ночи, зарабатывая на тарелку еды для себя и своей семьи, и еще под вопросом дожил бы до своих лет или умер с голоду. Сейчас же я служу господину Надкари и живу в таких условиях, о которых раньше не мог бы и мечтать. Я хорошо одет и всегда сыт. У меня есть постоянная не очень тяжелая работа и крыша над головой. При этом не я, а мой господин заботится о моей безопасности. Моя же задача ему преданно служить.

Но ты несвободен и всегда будешь одинок. Последнее я не произносила вслух. В голосе парня и так чувствовалась греч потери и усугублять ее своими словами я не собиралась. Поэтому полностью раздевшись опустилась в снаан. Дарха также скинула свою одежду и отрицательно покачав головой пресекая мою попытки ополоснуться самостоятельно, принялась обтирать меня смывая пот и пыль с моего тела, а Ману помогал ей поливая сверху из чаши.

Спустя несколько минут я уже сидела на полу у столика, завернутая в яркую ткань закрепленную на груди и утоляла голод фруктами, а хейджада помогал ополоснуться матери Камала. По-хорошему, мне не помешало бы простирнуть мою одежду, тем более что в сундуке оказалась несколько кусков ткани служившие здесь платьями называемыми мандум-нерьядхум, но в таком наряде с непривычки неудобно ходить, того и глядишь свалиться, про то, чтобы бегать ночью по лесу, вообще, молчу.

Закончив с Дархой Ману принес нам рагу из тушеных овощей и несколько кусочков жаренного на костре мяса. А еще плоскую лепешку. Несмотря на большое количество пряностей и специй, еда оказалось довольно вкусной. Когда мы закончили ужинать, на улице окончательно стемнело. Лежа на подушках, я прислушиваясь к звукам раздающимся снаружи шатра и ждала когда большинство народа в лагере отправится спать. Именно тогда я попросилась у хейджада, расположившегося на ночь на выходе из палатки, проводить меня в туалет. Мне надо было еще раз проверить расположение постов и дозорных. Я еще днем отметила для себя, где именно расположилась стража и воины, но ночью могло что-то поменяться и будет лучше, если я это замечу сейчас, а не во время попытки побега, когда уже будет поздно что-либо предпринять.

Посты остались на тех же местах что и днем. Расположены они были так чтобы защищать лагерь от внешней угрозы, а не для того, чтобы препятствовать кому-либо покинуть его. Что меня неимоверно радовало. В центре стоянки народа уже почти не было. У костров сидело всего несколько воинов тихо переговаривающихся между собой. Думаю, часа через два можно будет собираться в путь.

Снаружи стало совсем тихо. Больше неслышно было даже тихой болтовни воинов у костра. Уже давно все кто не на дежурстве разошлись по своим палаткам. Поднявшись, я тенью проскользнула ко входу в наш шатер где мирно спал Ману. Надеюсь он не будет на меня слишком долго обижаться, но свидетели побега мне не нужны. В отличие от его одежды. В сундуке все платья и были мало того что неудобные, так еще и светлых ярких цветов. Убегать в таком все равно что махать флагам, сообщая всем преследователям: вот мы, берите нас тепленькими.

Одного точного удара хватило чтобы парнишка отключился не успев даже проснуться. Утром у него будет довольно сильно болеть голова, но что уж поделаешь.

Бесшумно раздев хейджада, на всякий случай запеленала его в одну из тряпок найденных в сундуке, еще и заткнув кляпом рот. Шум раньше времени мне не нужен. Хотелось бы иметь фору побольше, чем пару часов которые он будет лежать без сознания. Перетащив парня на подушки где мне, вроде как, нужно было спать, тихо подошла к Дархе и зажав ей рот рукой разбудила. У меня нет желания привлечь внимание воина оставшегося сторожить нас снаружи посторонним шумом. Женщина моментально задергалась у меня в руках.

— Тише, это я, — Дарха услышав мой шепот, тут же притихла. Отпустив ее, всунула ей в руки одежду Ману и все так же тихо приказала. — Переодевайся.

— Мне нельзя ничего носить кроме белого вдовьего одеяния.

— В белом тебя сразу же заметят. Поэтому или ты переодеваешься, или я ухожу без тебя.

Кивнув головой что поняла меня, молодая женщина стала быстро скидывать свою одежду. Я же принялась на ее ложе из подушек мастерить обманку для глаз, на случай если кто-то заглянет неожиданно к нам в гости. Не хотелось бы, чтобы незваный гость поднял тревогу из-за нашей пропажи.

— Ника…

— Тш-ш-ш. Все потом.

Не дав Дархе договорить, я потянула ее к противоположной от входа стенке палатки. Радуясь тому, что никто не додумался меня обыскать, достала отцовский подарок и тут же разрезала им ткань, отделяющую нас от свободы.

Аккуратно выглянув наружу, отметила, что все именно так происходит, как я и рассчитывала. Лагерь был пустой. Костры разожженные посередине стоянки почти потухли Их только и хватало, что тусклым светом углей обозначать где не так давно готовился ужин. Еще и обе луны висели на небе тонкими серпами, почти не освещая ночную темноту, всем своим видом не только подбадривая меня, но и внушая надежду, что все у нас получится и они не предадут нас выдав своим светом. Довольно улыбнувшись, я полностью вылезла на улицу, потянув за собой Дарху. Молодая женщина додумалась спрятать косу под одежду, благодаря чему в ночной темноте, если ее кто-то и увидит из охраны, то спокойно примет за хейджада.

Первоначально мы взяли направление в сторону туалетов. В том что меня кто-то заметит я сомневалась, а вот если обратят внимание на одинокую фигуру слуги в синих развивающихся одеждах, двигающуюся в направлении вырытых ям, никто на это не обратит внимание. Так и получилось. Вот только пока мы дошли до них я уже несколько раз пожалела о том что взяла с собой Дарху. Она, мало того что не могла тихо ходить, так еще и спотыкалась обо все на свете. Стражники все же заметив одно из ее неуклюжих падений, только и сделали, что рассмеявшись отпустили несколько пошлых шуточек, даже не став что-либо спрашивать или выяснять личность, несчастного полуночника.

Проверив все кабинки на наличие посетителей, я отошла от них чуть в сторону присев у столба одного из лесных исполинов, решая что делать дальше. Дарха же уже спустя пару минут выдаст наше присутствие. С таким балластом мне не уйти, но и бросать женщину на произвол судьбы не хотелось. Сжав зубы, я пробурчала несколько ругательств. Легче от этого не стало. Надо было думать как быть дальше.

— Извините, Ника, но я не привыкла ходить по лесу. Да и не вижу ничего в темноте.

— Я это поняла уже.

Получилось несколько грубее, чем я хотела сказать, но от правды же никуда не уйдешь. На данный момент Дарха для меня обуза.

— Я вам это хотела сразу сказать. Если вы пожелаете, я вернусь назад в шатер и не буду обременять вас своим присутствием. Без меня вы легко сможете уйти. Но, если вы мне разрешите дать вам совет, то я предложила бы вернуться нам вместе, пока никто не заметил нашего отсутствия.

— Это не вариант.

Поджав губы я пыталась найти выход из создавшейся ситуации. По идее я могла некоторое расстояние пронести Дарху, но надолго меня не хватило бы. Все же она крупнее меня и весит значительно больше. Есть еще вариант. Спрятаться в кроне одного из исполинов прямо здесь, в лагере. Не зря же древняя пословица гласит: если хочешь что-то спрятать, спрячь это на видном месте. Вот только сомневаюсь, что мать Камала сможет залезть на дерево и просидеть на его верхушке неподвижно следующие полдня, а то, возможно, и дольше. Неужели действительно придется возвращаться?

— Ника, я понимаю, вам тяжело привыкнуть к нашему миру, но поверьте мне на слово, на данный момент у вас очень хорошие условия для жизни. А со временем, если вам удастся добиться расположения вашего господина, то они станут еще лучше. Насколько я знаю, Виджей хорошо заботится о своих женщинах. Не бьет их, не издевается, злость на них не срывает, под каждого встречного не подкладывает. Он справедливый хозяин и ревностно относится ко всему, что принадлежит ему. Поэтому не стоит его злить. Я не знаю как Виджей Надкари поступить узнав о нашем побеге. Также я сомневаюсь, что даже если он удастся, нас в будущем будет ждать что-то хорошее. Увидев женщину без охраны, любой мужчина может заявить на нее права.

— Для того чтобы на меня заявить права, для начала надо со мной справиться. Поверь мне, не родился еще тот мужчина, который сможет меня победить. Во всяком случае в одиночку. Ну а если и сможет кто-то, то я предпочту достойную смерть в бою, чем жить в неволе. Я свободный человек. Я такой родилась и такой умру.

— А мне показалось вы любите жизнь и будете бороться за нее до конца, — молодая женщина повернувшись ко мне, пыталась что-то рассмотреть в темноте на моем лице. После чего продолжила. — Вы честны и прямолинейны, как большинство мужчин. Девушке, если он хочет найти свое счастье, такой быть нельзя. Она должна быть гибкой как лоза, уметь подстраиваться под обстоятельства, если понадобиться отступить на шаг назад, чтобы позже исподволь сделать несколько шагов вперед. Только так, мягко и без грубого напора у нее появится возможность поменять жизнь под себя.

Опустив голову на плечо рядом сидящей Дархе, я печально улыбнулась. Подстраиваться. Нет, это не для меня.

— Я так не могу. Я воин и воспитывалась иначе. В моем мире нет господ под которых надо подстраиваться. Там у всех равные права и возможности. Там все зависит только от самого человека.

— Ника, как же вы еще наивны. Возможно, в вашем мире и нет хозяев в нашем понимании этого слова, но люди с их страстями и желаниями везде одинаковые. Как бы это ни было печально, но я уверенна, у вас также надо уметь исполнять приказы и требования под того кто выше в иерархии. Уметь подчиняться и подстраиваться если не под людей, то под обстоятельства. Только гибкий человек достигает вершин общества. Прямым напором мало чего можно добиться, если за твоей спиной нет преобладающей твоего соперника силы.

А ведь в чем-то она права. Печально вздохнув. Я поднялась. Надо было возвращаться, пока никто не заметил нашего отсутствия. Смиряться со своей участью я не собиралась. Просто сейчас бежать не имело смысла. Надо будет подумать, как это сделать в каком-нибудь городке.

— Пошли назад.

В палатку мы заходили таким же путем, как и покинули ее. Через заднюю стенку. Дарха полезла первой и почему-то застыла на входе, не желая отодвигаться в сторону. Слегка подтолкнув ее, освобождая себе проход, я также проскользнула вовнутрь, облегченно выдохнув. Дозорные так ничего и не заметили и тревоги не подняли. Но рано я обрадовалась.

— И как вам ночная прогулка?

Над запеленатым Ману, который все еще был без сознания, стоял Надкари. Достав нож, я приготовилась к бою. Все же бежать придется сегодня. Ну или умереть. Тут уж как повезет.

Не знаю заметил ли Надкари в моей руке оружие, вида во всяком случае он не подал, продолжая стоять неподвижно. Дарха же опустилась на колени упершись лбом в пол и сложив ладони над головой. Если кто-то ожидал, что я последую ее примеру, так долго же ему придется ждать.

Как всегда перед боем, адреналин заиграл у меня в крови, вызывая радость и нетерпение. Давненько я не разминалась. Не сдержав эмоции, даже предвкушающее улыбнулась. Поэтому мой ответ на вопрос прозвучал с задорными нотками.

— Отлично. Даже возвращаться не хотелось.

— Как вижу, здравый смысл все же победил и вы вернулись. Обе.

Сделав особое ударение на последнем слове, мужчина переступил через лежащего Ману, приблизившись к нам на шаг. Двигался он медленно и плавно, не сводя с меня взгляда. Жаль что из-за темноты царящей в шатре, только и можно было рассмотреть что фигуру соперника, да блеск его глаз. А я не отказалась бы увидеть выражение лица Надкари когда мы будем сражаться. Думаю, мне удалось бы его удивить.

— А были другие варианты?

Задавая вопрос, я сделала шаг в сторону, чтобы в случае чего не споткнуться об коленопреклоненную фигуру молодой женщины. Или не задеть ее. Все же в палатке не так много места.

— Если бы решение принимала госпожа Дарха, я даже не сомневался бы в правильности ее выбора.

Спокойно восприняв недвусмысленный намек в сторону своей особы, я только хмыкнула в ответ, сделав еще один шаг в сторону.

— Только благодаря моему отношению к госпоже Дархе и тому, что вашего отсутствия не заметили, а также не была поднята тревога, я оставлю этот раз, без положенного в случае попытки побега, наказания. В надежде, что вы осознали насколько это глупо и не будете мне в будущем создавать проблем. Говорю сразу, второго предупреждения не будет.

Понимая, что 'господин' решил нас пожалеть (или скорее не светить раньше времени перед всеми, кого именно он везет), чтобы не спровоцировать конфликта, убрала нож, при этом продолжая внимательно следить за Надкари. Мало ли. У некоторых людей слова очень сильно отличаются от поступков.

Уже находясь у выхода из шатра, Виджей резко развернулся в нашу сторону пренебрежительно бросив.

— Переоденьте Ману и верните его на место. Завтра вам будет помогать другой хейджада. Он служит не мне, поэтому при нем запрещаю открывать лица. И еще, Дарха, судя по последним событиям, ваша госпожа далека от реалий нашей жизни, поэтому прошу вас, просветите ее, что именно с вами случилось бы, если бы вас поймали. А также, какое следует наказание за нападение на хозяина.

Если до этого у меня еще были сомнения, по поводу того, видел ли Надкари мою готовность нападать и защищаться, а также нож в моей руке, то после его слов все сомнения отпали.

— Госпожа?! — как только за мужчиной закрылся полог, Дарха поднялась, испугано переспросив. — О каком нападении шла речь?

— Успокойся, — отмахнувшись от подруги по несчастью, я пошла распутывать Ману. — Это так, на будущее.

Молодая женщина искоса взглянув на меня, принялась быстро переодеваться в свои белые одеяния, отдав синее платье хейджада мне. Распутывая парня, который продолжал находиться без сознания (по-видимому я не рассчитала силу удара и приложила его несколько сильнее, чем собиралась), я решила последовать совету Виджея и узнать, что именно нас ждало в случае неудачи.

— Так расскажешь, что там за наказание?

Вздрогнув, Дарха громко сглотнула. Ей явно не нравилась тема разговора. Но приказ есть приказ. Поэтому женщина быстрым шепотом тут же просветила меня, коротко рассказав суть возможных последствий моих действий.

— В случае неудачного побега, нас отдали бы на несколько дней на потеху солдатам, а потом, сделали бы храмовыми рабынями. За нападение на хозяина, с живого человека снимают кожу, оставляя провинившегося привязанным на солнце, пока она не умрет.

После всего что я уже узнала об этом мире, меня не удивили методы наказания. Шокировали, но не удивили. И если Надкари думал, что узнав о бесчеловечных пытках, я испугаюсь и стану послушной, то он глубоко ошибся. Просто теперь я точно знаю, сдаваться нельзя, второго шанса не будет, а это значит, что бороться придется не на жизнь, а насмерть.

Глава 8

Утром когда мы с Дархой вышли из шатра, оказалось, что наша охрана увеличилась на троих воинов. Теперь, куда бы мы ни пошли, рядом всегда находилось четверо вооруженных стражников.

Следующие два дня Надкари к нам не подходил. И вот мы уже въезжаем в Джаврагельман. За время нашего путешествия Дарха меня просветила, что это самый большой торговый город на этом континенте. Именно сюда везли самый дорогие и редкие товары. И именно в этом городе находился самый большой рынок наложниц.

Рассматривая через щель между тканями паланкина на торговый город, я первым делом отметила, насколько он отличается от Бакула. Здесь не то что двум девушкам легко затеряться, в нем можно разместить отряд наемников, и никто его не заметит.

Сегодня нас разбудили очень рано. Солнце на тот момент еще нежилось в своей постели, даже не думая радовать своим ликом окружающий мир. Поэтому Джаврагельман мы въезжали как раз на рассвете. При этом в городе уже вовсю бурлила жизнь. На улице было множество народа. Кто-то шел сам, кого-то несли или везли в паланкинах наподобие нашего. Еще я заметила несколько небольших двухколесных закрытых тележек с навесами, которые тянули полуголые мужчины в странных широких штанах. При этом они довольно резво бежали трусцой.

Со всех сторон слышались крики зазывал с огромными лотками на головах. Как я понимаю, они предлагали свой товар. Среди прохожих бегали юркие босоногие дети. Как мальчики, так и девочки. У меня сложилось впечатление, что даже ночью суматоха здесь не прекращалась, раз с первыми лучами солнца в городе было настолько оживленно и людно. При этом жизнь торгового городка явно очень сильно отличалась от порядков в тихом Бакуле. Мало того, что я увидела женщин, пусть даже в таких же накидках, в которых были и мы, которые ходили не позади мужчин, а впереди, гордо держа голову, так еще и были те, кто спешил по своим делам с открытым лицом, не стесняясь показывать окружающим людям свои яркие разноцветные платья. Значит, не все в их мире так плохо, как мне до этого доказывали. Возможно, Дарха до этого никогда не покидала родной город, поэтому просто не знает, что бывает другая жизнь? Желая ее обрадовать и вселить надежду, что все у нас будет хорошо, я ей предложила выглянуть наружу.

— И что вы там увидели необычного? — молодая женщина всего несколько секунд разглядывала картину оживленной улицы, после чего вернулась на свое место, вопросительно посмотрев на меня.

— Как что? — теперь пришла моя очередь удивляться, но уже ее спокойной реакцией. — Здесь женщины ходят свободно, а не прячась за спиной мужчин, и даже с открытым лицом. А мы всего-то в четырех днях пути от Бакула. Дальше может быть еще лучше.

Дарха, услышав мои слова, печально улыбнулась.

— Джаврагельман один из самых свободных городов. Замужние женщины из обеспеченных семей здесь могут ненадолго покидать дом без мужа или мужчины своего рода, но их все равно будет сопровождать охрана из нескольких воинов. Иначе любой мужчина, как и везде, может на них предъявить права.

— Но как же, вон же ходят девушки одни, не прячась за накидками? Они свободно передвигаются, и никто на них не предъявляет прав, — растерянно смотря на отрицательно качающую головой молодую женщину, я, нахмурившись, еще раз выглянула на улицу.

— Это женщины — девиа. Поверь мне, лучше быть божьей рабыней, чем родиться в семье девиа. Они никто. Это низшие люди, презираемые всеми. Они прокляты за прегрешения в прошлой жизни самими богами. Поэтому в этой жизни эти люди должны мучиться, чтобы очистить свою карму.

По этой же причине они выполняют самую грязную и тяжелую работу. Убирают улицы, чистят выгребные ямы, выделывают и красят кожу. У них нет прав, только обязанности и множество запретов. Им нельзя посещать храмы, святилища и дома остальных людей. Им запрещено жить в городе, поэтому их лачуги находятся за городской стеной. Им нельзя пить из одного источника с остальными людьми и нельзя есть одну с ними еду. Им нельзя прикасаться к рожденным в варне, а также к их одежде и предметам обихода, за это провинившегося ждет мучительная смерть. Именно по этой причине они живут впроголодь. Их дети бегают по улице, прося подаяния и подбирая объедки и гниющие фрукты. А их женщины, чтобы заработать немного еды для своей семьи, продают себя любому, кто готов заплатить. Именно поэтому они ходят с открытыми лицами. Для них будет счастьем, если кто-то заберет такую девушку в свой дом. Последний нищий, принадлежащий к любой варне, имеет больше прав, чем рожденный девиа. Последних ненавидят и преследуют. Их могут убить, даже не имея повода и не понеся за это наказание, только потому, что в чем-то заподозрили. И неважно, обосновано или нет. А подозревают их во всех грехах и несчастьях. В богатых городах, таких как Бакул, им запрещено выходить из домов, когда светит солнце.

Я слушала и не верила, что люди могут настолько унижать других людей ни за что. Просто так.

— И как же эти девушки продают себя, если им нельзя притрагиваться ни к кому?

— Это единственный повод для близкого контакта, когда не портится карма от прикосновения девиа.

Смотрю, мужчины в этом мире неплохо устроились. Я уже начинала задумываться, что не просто так случилась пандемия на Земле, выкосившая большую часть мужского населения. Горькая усмешка искривила мои губы. Рассматривать улицу больше не хотелось.

Через некоторое время караван остановился. Чтобы узнать причину, я выглянула в щель между тканями наружу. По-видимому, мы прибыли на место. Как только животное, на спине которого располагался паланкин, останавливалось у широких дверей ведущих в высокое (на фоне большинства местных строений) четырехэтажное здание, к нему подбегал хейджада, который помогал девушкам спустить на землю, после чего проводил их вовнутрь помещения. Мы с Дархой были последними и помогал нам спуститься Ману. Увидев парня, я даже обрадовалась. Его присутствие означало, что нам можно будет скинуть накидку, а не париться в ней весь день. Во всяком случае, я на это надеялась.

Не успели мы оказаться на земле, как нас окружили все те же четверо стражников, которых к нам приставил Надкари. И если во время путешествия дополнительная охрана особо никого не интересовала, то сейчас я почувствовала заинтересованные взгляды тех, мимо кого нам приходилось пройти, пока мы дошли до выделенной нам комнаты. Охрана вовнутрь покоев за нами не последовала, оставшись снаружи.

— У нас не так много времени, чтобы освежить вас, — Ману заметался по комнате, открывая двери в соседние помещения. — Отлично, вода уже набрана. Извините госпожа, но у вас нет времени на отдых, нам лучше поторопиться.

Подойдя ко мне, парень стал быстро раздевать меня. За эти несколько дней я уже привыкла к тому, что меня одевают и раздевают. Поэтому не сопротивлялась и сейчас.

С каким же наслаждением я опустилась в теплую воду! Но все тот же Ману не дал мне расслабиться, тут же принявшись намыливать мои волосы, постоянно извиняясь и объясняя свою поспешность желанием господина как можно скорее отбыть домой. Не удержавшись, язвительно поинтересовалась.

— А как же девушки? Их же вроде как продавать собирались. Или Надкари решил сдать всем оптом?

— Почему же оптом? Еще до того, как караван отправился в путь, были разосланы сообщения о продаже наложниц из гарема Властелина Иша. Сегодня на торги собрались самые богатые мужи или их представители со всех близлежащих земель.

Так и хотелось спросить, а мы-то тут каким боком. Я уж точно не была ничьей наложницей. А Дарха — жена. Или тут и женами торгуют? Судя по местным законам, это вполне может оказаться их правдой жизни. Но ведь Ману ни в чем не виноват. Он человек подневольный и только исполняет приказ своего господина. Ни больше, ни меньше. А вот с его хозяином мне хотелось бы переброситься парой теплых слов. Да вот только он больше не 'радовал' нас своим вниманием.

Пока мы были в ванной, в комнату доставили сундук с нашими вещами. Как бы мне ни хотелось одеть свой старый комбинезон, я все же этого не сделала, позволив хейджада сначала натереть меня маслами, а потом завернуть в нежно-розовую полупрозрачную ткань. В добавление к этому мне, как на руки, так и на ноги нацепили множество золотых браслетов, которые при малейшем движении и ходьбе начинали издавать мелодичный звон, ударяясь друг об друга.

Если от комбинезона я еще отказалась, то подарок отца оставлять без присмотра не собиралась. Попросив Дарху отвлечь внимание Ману, я быстро прицепила нож с помощью ремней к внутренней стороне бедра. Ходить так не очень удобно, но другого места, чтобы оружие осталось при мне и при этом его наличие оставалось незаметным для окружающих, на моем теле не было.

Мать Камала, ополоснулась после меня, облачившись, также как и ранее, в белые вдовьи одежды без единого украшения.

Хоть комнатка и была небольшой, не более пятнадцати квадратов, возможности подойти к окну и выглянуть на улицу у меня не было. Ману не давал мне ни единой минуты покоя, производя с моим телом разные процедуры и манипуляции. Вроде бы он, на фоне остальным мужчин, был небольшим и щуплым, но при этом вертел мной как куклой, то купая, то наряжая, то украшая. Вот и сейчас он нарезал круги вокруг меня, окидывая мою фигуру оценивающим взглядом, отходя, вздыхая и цепляя на меня очередное украшение или заправляя вылезающие из общей прически короткие волосы, закалывая их очередным произведением ювелирного искусства местных мастеров. Судя по поджатым губам, своей работой он был недоволен, но исправить ничего не мог.

От этого занятия его отвлек громкий звук, раздающийся снаружи и призывающий к вниманию.

— Началось.

Ману и Дарха бросились к затянутому полупрозрачной тканью окну. Любопытство потянуло меня последовать их примеру. Оказалось, что окно выходило ни на улицу, а во внутренний двор, в центре которого возвышался постамент, вокруг которого прямо на полу лежало множество уже занятых мужчинами подушек. И вот по проходу, зажатая между двух воинов, идет завернутая в накидку невысокая женская фигурка. Поднявшись на сцену, она замирает в ожидании. В ожидании чего? Я смотрела и не могла понять, по какому параметру и как мужчины собираются выбирать наложницу, если лица девушки не видно? Мало ли что там окажется за сюрприз.

Но вот на постамент вслед за девушкой поднялось новое лицо. Сделав три громких хлопка руками толстячок громко произнес.

— Сегодня перед вашим взором предстанут красивейшие девушки из гарема Повелителя Иша. Любая из них станет усладой для своего господина и будет радовать его своим видом и своими умениями. Итак, позвольте представить вам Вималу. Она все еще чиста и невинна, а еще она прекрасная танцовщица.

Описывая достоинства девушки, мужчина сдернул с наложницы накидку, открыв ее для взгляда всех окружающих. В ту же секунду заиграла музыка и Вимала начала танцевать. Несмотря на то, что одежды на ней почти не было, только небольшой кусочек ткани перевязывал бедра, девушка не выглядела ни пошло, ни вульгарно. А когда наложница начала двигаться в такт музыке, я вообще забыла о том, в каком она виде, наслаждаясь необычным танцем.

Но вот прозвучали последние ноты, и девушка замерла. В ту же секунду из зала стали выкрикиваться цифры. Цена все повышалась и повышалась и, спустя несколько минут, новый хозяин накидывает на наложницу накидку, уводя ее из зала, а на сцену уже ведут следующую девушку. И следующую, и следующую, и следующую. Наложницы пели, танцевали, жонглировали, показывали чудеса акробатики или играли на различных инструментах. Все девушки были молоды и красивы, а еще мастерами в том виде искусства, которым владели. Представление было невероятно захватывающим и красивым. Я увлеклась тем, что видела, забыв, где я и почему тут нахожусь, пока в дверь нашей комнаты не постучались. Ману тут же на меня и Дарху накинул накидки и только после этого пошел открывать дверь, за которой оказался Надкари.

— Господин.

Парень согнулся в низком поклоне, приветствуя своего хозяина, а мать Камала, как всегда, опустилась на колени. И только я осталась стоять, недовольно поджав губы.

— Готовы?

Вопрос предназначался хейджаде. На нас с Дархой мужчина даже не посмотрел.

— Да, господин.

Скользнув по нам безразличным взглядом, Надкари приказал.

— Следуйте за мной.

Сглотнув подкативший к горлу ком, я кинула быстрый взгляд в окно. Буквально несколько мгновений назад начались торги за еще одну из девушек. Неужели следующие — мы?

Следуя за Надкари по извилистым коридорам торгового дома, я морально готовилась к неприемлемому для меня событию. Своего тела я не стеснялась, поэтому предстать в полуголом виде перед парой десяток человек, было пусть и неприятно, но не смертельно. А вот от осознания того, что сейчас меня будут продавать как какую-то вещь, коробило. А еще от бессилия и понимания, что ничего не могу сделать виновнику того, что скоро случится. Нет, перерезать ему сейчас горло я могла, а дальше что? Тут же перерезать его себе и заодно Дархе, чтобы не мучиться. В здании слишком много охраны. Реально оценивая свои силы, я понимала, нам не уйти. Во всяком случае, далеко и живыми. Значит, месть стоит отложить до лучших времен, а сейчас подумать, как себя вести на аукционе.

В отличие от других девушек обо мне местным ничего не известно и что самое интересное у меня ничего и не спрашивали. Ни были ли у меня ранее мужчины. Судя по тому, что я не недавно увидела, отсутствие половых связей повышает ценность наложницы. Не понимаю почему, как по мне, чем опытнее партнер, тем лучше, но факт остается фактом, у местных все наоборот. Также у меня не поинтересовались наличием талантов. Даже не надеются, что они имеются? Вполне возможно. Значит, меня будут продавать просто как диковинку. И как мне себя вести? Стоять спокойно или протестовать против произвола? Казаться испуганной происходящим или безразличной? Это все имело значение для… для побега в дальнейшем. Чьей-либо игрушкой я становиться не собиралась. Также мне не хотелось казаться опасной зверюшкой. Иначе есть шанс, что держат меня будут в клетке, изредка демонстрируя заинтересованным зрителям.

Надкари, конечно же, догадывается о моих желаниях и способностях, не зря же выставил усиленную охрану. А вот новый 'хозяин' ничего этого не будет знать. А это значит, что шансов сбежать от него будет больше. Отсюда вывод: буду вести себя мирно и спокойно, не вызывая ненужных подозрений. Вот я уже и меняюсь, прогибаясь под обстоятельства, как и предлагала Дарха. Посмотрим, к чему это приведет. Ведь в этом мире мужчины даже помыслить не могут, что женщина умеет давать отпор. Значит, кого-то ждет сюрприз. Надеюсь, за меня заплатят приличную сумму, а после того как я сбегу, потребуют компенсацию, с процентами, от Надкари. Но так легко последний не отделается. Рано или поздно я его найду. И тогда мы уже с ним поговорим, так сказать, тат — а - тат.

Погрузившись в свои мысли, я и не заметила как мы преодолели весь путь и оказались у двери, перед которой стояли двое стражников. Открыл ее Ману, бросившийся вперед. И вот Виджей делает несколько шагов вперед и я следом за ним. Увиденное для меня оказалось полнейшей неожиданность. Это не был зал с подиумом посередине, полный покупателей, это была улица. Мы вышли на улицу, а перед ступенями ведущими на невысокое крыльцо стоял знакомое мне животное с паланкином на спине. И что это значит? Я перевела непонимающий взгляд на стоящего в нескольких шагах от меня мужчину.

— Что опять не так?

Недовольный мужчина, нахмурившись, вопросительно посмотрел на меня. Ну да, вместо того чтобы следовать за Надкари, я замерла перед дверью.

— Все так. Просто я думала… — начав говорить, я тут же замолчала, поняв, насколько глупо выгляжу.

— Что подумала? Что я нарушу приказ повелителя? Или что откажусь от взятых обязательств? Или, возможно, что отдам кому-либо в руки оружие, с помощью которого, он сможет влиять на Камала?

По-видимому, последнее его замечание относилось к Дархе. Быстро же он понял, о чем я думала. А я ведь другое развитие событий даже не рассматривала. А должна была. Все же Дарха мать Камала, а Надкари — глава его безопасности. Так что кого-кого, а мать своего повелителя он будет держать при себе, чтобы никто не смог влиять на молодого правителя. А так как она принадлежит, вроде как, мне, то и меня тоже. И какое же меня ждет будущее при таком развитие событий? Надеюсь, меня не закроют в какой-нибудь темнице, так чтобы никуда не сбежала и не увела за собой вдову.

Окинув меня пренебрежительным взглядом, Виджей отвернулся, быстро проследовав к животному подготовленному для него, меня же отвлек Ману.

— Госпожа, ждут только вас.

И действительно. Дарха уже разместилась в паланкине, Надкари на своем… надо бы узнать как этих животных называют. А также вся наша охрана и сопровождающие (в общей сложности около двух десятков человек), кроме тех двоих, что следовали за мной, уже сидела верхом. Еще я увидела несколько навьюченных животных, на спинах которых были прикреплены огромные баулы и сундуки. И больше никого. Получается, всех наложниц продали. Значит ли это, что теперь мы возвращаемся в Бакул? Как на меня, это не самый лучший из возможных вариантов развития событий. И куда так спешит безопасник? Время уже перевалило за полдень. Далеко от Джаврагельмана нам не уехать. Не лучше ли здесь остаться переночевать, а уже с утра отправиться в путь? И еще один вопрос крутился у меня в голове. Зачем или для кого меня одевали, навесив несколько килограмм украшений?

Но обдумывать все это и искать ответы лучше в дороге. Вызывать еще большее недовольство задержкой мне не хотелось, поэтому я поспешила в паланкин.

Несколько минут мы ехали в тишине. Мне было стыдно за свои глупые мысли. А ведь Надкари ничего плохого мне не сделал и он действительно нам с Дархой не только помог, вытащив с Бакула, но и заботится о нас, особо ничего не требуя взамен. По приказу или по своему желанию, это уже не столь неважно. Главное сам факт заботы. Я же, готова была его голословно обвинить, если и не во всех смертных грехах, то в обмане и желании заработать на нас. Даже от понимания того факта, что к неправильным выводам меня привела элементарная нехватка информации и непонимание культуры местного общества, не грело меня.

Вот и сейчас, я не знаю, ни что нас ждет в будущем, ни куда мы едем, но опять готова подозревать безопасника в очередном вероломстве. Пора бы уже браться за ум.

Пусть со мной Виджей не разговаривает, зато с молодой вдовой, он время от времени ведет задушевные беседы. Возможно, она знает что нас с ней ждет в ближайшем будущем. Пора бы мне начать задавать вопросы.

— Дарха, ты не знаешь куда мы сейчас направляемся?

— Нет, госпожа.

— А для чего или кого меня нарядили?

— Не знаю. Господин Надкари мне не рассказывает о своих планах.

— О чем же вы постоянно разговариваете?

— О Камале. Или вспоминаем Иша, — отвечая, вдова печально улыбнулась, после чего отвернулась, чтобы незаметно смахнуть одинокую слезу, заскользившую по ее щеке.

Слова Дархи меня не удивили. Я же вижу, что она тоскует как по погибшему мужу, так и по сыну, которого не видела уже больше недели. По-хорошему, мне бы помолчать и дать молодой женщине успокоиться, но я не смогла удержаться, задав еще один вопрос.

— Ты знала, что нас не будут продавать?

— Конечно. С чего вдруг вам, вообще, пришла мысль, что нас будут продавать?

— Так нас же везли со всем остальными девушками на торги.

— Я же вам говорила, что продавать будут наложниц Властелина. Мы-то тут при чем? Да и господин Надкари никогда не отказывался от взятых на себя обязательств, чего бы это ему ни стоило. Для него честь и долг превыше всего.

— Понятно.

Недовольство собой возросло в разы. Вот что мне мешало задать эти же вопросы несколько дней назад? Поджав недовольно губы, я решила прекратить разговор. Выглянув на улицу, неожиданно для себя поняла, что мы находимся все в том же торговом городе. А Джаврагельман, оказывается, довольно большой.

Мы еще некоторое время ехали по заполненным людьми улицам с близко стоящими друг к другу домами, но вскоре деревьев и другой растительности становилось все больше, а пешеходов меньше. И вот мы уже въезжаем в район, где не видно ни торговцев, ни попрошаек. Никто по улицам не бегает, не предлагает свой товар и не зазывает в лавку. Здесь уже располагаются трех, а то и четырехэтажные дома, больше похожие на дворцы. Они яркими разноцветными пятнами выглядывают из фиолетовой растительности, окружающей их со всех сторон.

Около одного из таких домов наша группа и остановилась. Надкари, спрыгнув на землю, быстрым шагом направился ко входу в здание, на пороге которого уже стояло двое. Подойдя к пожилому мужчине и, низко склонившись перед ним, он тихо проговорил слова приветствия, пожелав крепкого здоровья и долгих лет жизни хозяину дома, после чего дотронулся руками до ног старика. Выпрямился безопасник, только после того, как старик поднял его, взяв за плечи, выразив радость от встречи. К моему немалому удивлению, фигуре в накидке так же было уделено внимание. Перед ней Надкари замер на несколько мгновений, склонив почтительно голову, но при этом не притрагиваясь и ничего не говоря. Женщина же дотронулась пальцами до его лба, после чего поднесла их к своему лицу.

С интересом наблюдая за происходящим, я поинтересовалась у радостно улыбающейся Дархи.

— Не знаешь, что здесь происходит?

— Знаю. Господин Надкари решил навестить своих родных. Господин Ширван был старшим братом матери господина Надкари.

— Так это его дядя и тетя?

— Да.

На душе сразу стало легче. Это он, получается, меня приказал привести в порядок, чтобы у родственников не возникло ненужных вопросов? Хотя… они и так возникнут.

Пока безопасник приветствовал своих родных, Ману помог нам спуститься вниз и, как только мужчины зашли в дом, женщина жестом пригласила нас последовать за ней.

Глава 9

- Надеюсь, Виджей, ты задержишься у нас на несколько дней. Твоя тетушка очень за тебя переживает. После сообщения о смерти Повелителя Иша и нападения на Бакул она так разнервничалась, что слегла на несколько дней, и ей пришлось вызывать лекаря. Поднялась она только тогда, когда узнала что с тобой все хорошо и ты с караваном направляешься в Джаврагельман. Порадуй стариков своим присутствием.

Оба мужчины восседали на подушках в большой светлой комнате, а несколько молодых девушек вносили еду, выставляя ее на низкий столик.

— Извините, дядя, но сейчас не самое лучшее время для отдыха, однако на ночь я все же останусь. Как сейчас здоровье тетушки?

— Уже лучше, — пожилой мужчина кивнул группе девушек, сидящих у окна, и комната наполнилась тихой приятной мелодией. — А если ты решишь ее порадовать известием о скорой свадьбе или согласишься рассмотреть несколько подобранных ею кандидатур на роль твоей будущей жены, то Налише станет совсем хорошо. И мне тоже. Я все еще надеюсь порадоваться рождению твоих детей.

— И не только рождению, — в комнату зашла пожилая женщина. Несмотря на убеленные сединой волосы и лучики морщинок возле глаз, она все еще была хороша собой. Зрелой красотой, над которой не властно время. — Я хотела бы еще и понянчить их. Мы уже немолоды, а ты все не спешишь связать свою судьбу с достойной девушкой.

Подойдя к мужчинам, госпожа Ширван прижала макушку племянника на несколько мгновений к своей щеке, после чего разместилась на подушках возле своего мужа.

— Тетушка, сейчас мне надо позаботиться о Камале.

— Девушка прибывшая с тобой, эта та наира, которая спасла Повелителя Камала и не позволила Дархе отправиться к предкам в очищающем погребальном огне?

— И все-то вы, тетушка, знаете. Но вы правы. Это она. Правда, я не уверен, что она принадлежит к народу наиров.

— А она и не принадлежит. Наиры отличались своей доблестью и любовью к свободе, а не цветом кожи и волос. Она странная, но помыслы ее чисты. Будь с ней осторожен. Эта девушка может оказаться как великим даром Богов, так и проклятием.

Надкари, скептически ухмыльнувшись, потянулся за кубком и, отпив немного вина, поинтересовался.

— Тетушка, вы все это поняли за несколько минут общения с Никой?

Приехал глава безопасности в дом дяди не только потому, что соскучился за родными и оказался рядом, а еще в надежде, что тетушка, пообщавшись с Никой, хоть что-то ему расскажет о девушке. Дарха отказалась делиться сведениями о своей госпоже, предложив ему с ней самому поговорить. А тому, что рассказывал Камал, мало верилось. Слишком все невероятно звучало. Было видно, что Ника необычная девушка. Но не настолько, чтобы самой справиться с двумя равнами и со стаей диваши. Это не всякий воин сможет сделать, что уже говорить о женщине. Все же племянник был еще мал и не всегда мог правильно оценить все действия и поступки людей.

— Для того, чтобы понять, что из себя представляет человек, с ним не обязательно долго жить. В моем возрасте вполне хватает нескольких минут проведенного вместе времени и короткого разговора.

Кивнув головой, что услышал предупреждение, безопасник приступил к трапезе. Завтракал-то он еще ночью, перед тем как караван отправился в путь. В торговом доме на прием пищи Надкари решил не тратить времени. Да и мало ли чего. Слишком много у него недоброжелателей. И у главы аукциона также.

В течение нескольких перемен блюд велась общая беседа о погоде, об урожае, обсуждалась политическая обстановка как на их землях, так и в соседних владениях. Тетушка Налиша поделилась сплетнями, блуждающими в Джарвагельмане. Удивительно. Несмотря на то, что женщины большую часть времени сидят дома и не имеют возможности свободно передвигаться, знали они все, что происходит не только у соседей, но и за пределами города. Кто на ком женился, где кто умер, кто не поделил наследство или как именно поделили, у кого дочь подросла, кто обанкротился или, наоборот, поднялся наверх, у кого какая наложница появилась и так далее.

Когда обед закончился и мужчины остались одни, Надкари решил поинтересоваться еще одним слухом, который встревожил его сегодня. Когда здесь была тетушка, Виджей не хотел заводить разговор на эту тему, чтобы не волновать пожилую женщину.

— Что слышно на торговых путях?

Нирандер Ширвант принадлежал к варне вайшью. Сам лично он уже давно не покидал свой дом, возраст не тот, но ему принадлежало как несколько кораблей, плавающих к далеким землям за специями и тканями, так и несколько торговых караванов. Благодаря чему он один из первых, кто получал информацию со всех сторон света. А в торговом мире информация — это не тот товар, который залеживался, и стоил он часто подороже многих самоцветов.

— Это пока только слухи, и я не знаю, насколько им можно доверять. Официального сообщения не было, и брахманы молчат. Как я понимаю, до тебя они тоже дошли?

— То, что Боги вернулись? — старик кивнул головой. — Да. Думаешь это правда?

— Не знаю. Но многие проживающие на границе с Зикалуром сейчас увозят своих дочерей подальше или пытаются выдать их срочно замуж. Говорят, что Боги именно на их территории появились. Что ты намерен делать?

— Проведу проверку крепостей на боеготовность у восточных границ.

Надкари, поднявшись, задумчиво посмотрел в окно. С Зикалуром у них никогда не было конфликтов. Но мало ли как себя поведет вчерашний союзник, получив поддержу от самих Богов.

— Думаешь, это коснется и нас? А как же твои женщины? — от не самых радостных размышлений Виджея отвлек озабоченный голос дяди. — Ты их возьмешь с собой?

— Женщины? — безопасник не сразу понял, о ком идет речь, но вот складка между его бровей стала глубже, — женщины. — Ника и Дарха в предстоящем походе точно будут не к месту. Но и оставлять их в доме дяди — это подвергать опасности как своих близких, так и самих женщин. А если к этому добавить, что в своей наложнице и ее поступках Надкари не был уверен, то принятие решения, о том, что с ними делать дальше, становилось еще более сложным. — Посмотрим. У меня есть время подумать до утра.

Ночью, в обществе прекрасных наложниц присланных тетушкой, думать о Нике не было ни времени, ни желания, а проснувшись рано утром, понял, решение проблемы так и не пришло в голову. Значит, пора нам с девушкой поговорить. Откладывать свои действия на потом, после принятия решения я не привык, да и времени на это не было. Поэтому, глубоко вздохнув, резко поднялся.

— Чего желает господин?

Обе наложницы, еще мгновение назад спокойно спавшие в моей кровати, а сейчас покинувшие ее вслед за мной, сонно захлопав глазами, опустились на пол на колени. Если ночью девушки радовали не только мой взгляд, но и тело, то сейчас они отвлекали меня от принятия решения одним своим присутствием, чем и вызвали мое недовольство. Наложницы в моем доме знали, как только я засну, если они не получили другой приказ, им следует удалиться в свои покои. В доме дяди действовали другие правила. О чем я благополучно забыл. Здесь, наоборот, никто ничего не смеет делать, без прямого приказа. Я же никому из них ничего не приказал. Так что сам виноват в том, что они все еще здесь. Не дав выплеснуться зарождавшемуся раздражению, спокойно произнес.

— Помогите мне одеться и можете идти к себе.

Девушки поспешили выполнить приказ и удалились.

Дарху с Никой поселили в отдельных гостевых комнатах, к которым у меня был свободный доступ и не надо было просить позволения войти, как на женскую половину. Да и охрана там выставлена из моих людей, а не дяди. Поэтому больше не задерживаясь, я поспешил в покои моей проблемной наложницы.

Я предвкушал наш разговор с Никой. Как бы там ни было, но мне нравилось ее поддевать, а потом наблюдать, как она злится, при этом сдерживая себя. Да, поведение и поступки девушки необычны, как и она сама, но неожиданно мне стало интересно за ней наблюдать. Она как острая приправа, может сделать блюдо пикантным, а может все испортить. Ее поступки тяжело было предугадать. В некотором роде она меня заинтриговала, поэтому я и решил ее оставить при себе, даже несмотря на сложности и неудобства возникшие из-за этого.

Вспомнилось как несколько дней назад, после неудачного побега, когда Ника с Дархой вернулись назад в свою палатку (вовремя, между прочим, вернулись, а то я уже собирался поднимать тревогу), увидев меня, девушка выхватила нож в ожидании моего нападения. Тогда же, наблюдая как она оценивающе на меня смотрит, не как на заинтересовавшего ее мужчину, а как на потенциального противника, как двигается отступая в сторону, понял, что, вполне возможно, Камал не так сильно преувеличил, рассказывая о их с Никой приключениях. Мне тогда захотелось проверить, на что она самом деле способна. Но было не время и не место. Возможно, когда мы вернемся домой, я предложу ей продемонстрировать свои умения. Неожиданно последняя мысль мне очень понравилась. Настолько, что я не удержался от предвкушающей улыбку. Я даже знаю, что потребую от нее за проигрыш. Интересно же, только ли цветом кожи, волос и глаз она отличается от обычных девушек или есть еще что-то. Уверен, ей это не понравится. Именно от этого, все было еще интереснее.

Сейчас девушка наверняка спит. Мне захотелось тихо зайти к ней в спальню, не разбудив. За все эти дни у меня так и не выпало случая, чтобы ее внимательно рассмотреть в спокойной обстановке. Я уже давно отбросил мысль, что Ника может быть якшей, но человек ли она, так же еще не понял. Вопросы откуда она, как здесь появилась, что делала в лесу с каждым днем все больше разжигали мое любопытство и желание разобраться в происходящем. Но мои обязанности главы безопасности не позволяли уделить этому делу внимание. Мало мне смерти брата, нападения на Бакул, пропажи Камала, теперь еще и Боги вернулись. И, между прочим, появление Ники совпало с их возвращением. Связаны ли эти события между собой? Что несет их появление? Благо или горе?

Раньше, когда Боги только привезли наших предков в этот мир, все этому радовались. Мир в котором нет врагов, где спокойно можно жить не опасаясь нападений и войны — эта то, о чем никогда никто не смел и мечтать. В те далекие времена, мы были одним народом, который стал поклоняться Мэндэ. Именно так назвали спасителей. По их приказу, были построено множество храмов, где они могли оставлять свои колесницы, а люди имели возможность встречаться со своими новыми покровителями и приносить им дары. По их же приказу были запрещены Боги наших предков. Тогда же были введены новые законы, по которым мы живем до сих пор. Люди радовались спасению, строили новые жилища и осваивали неведомые земли, так отличающиеся от родных. И все вначале шло хорошо. Вот только со временем Мэндэ стали чаще навещать наш мир и их становилось все больше, а вот людей, от поколения к поколению все меньше. Боги забирали себе в жены лучших молодых незамужних женщин. Выполнив долг перед своими народом и Мэндэ, благословенные души девушек отправлялись в Нирвану, сливаясь с мировым духом. Они, благодаря браку с Богами, очищались и им не нужно было больше перерождаться. Из-за всего этого людей становилось все меньше и что неприятно, все меньше становилось свободных девушек, а это значит будущих невест и матерей. Если девочек рождалось даже больше чем мальчиков, то к моменту когда можно было заключать брак, на одну невесту приходилось два, а то и три жениха.

В жены боги брали девушек достигших определенного возраста, когда их тела набирали полную силу. Иначе они могли не выносить божьего ребенка. Поэтому отцы начали подыскивать женихов и отдавать замуж своих дочерей пораньше, и при этом неважно — первой, второй или третьей женой она будет, а то и просто наложницей. Главное, чтобы дочери попали в уважаемый богатый дом. Так как, чем богаче семья, тем больше давали выкуп за невесту. Тогда же женщины начали прятать свои лица и перестали самостоятельно покидать дома. Во-первых, чтобы жрецы Мэндэ не видели их красоты и не знали возраста, а во-вторых, что не быть похищенной. Самые красивые всегда доставались богам, и чем их статус был выше, тем считалось лучше. Тогда же, несмотря на страх перед наказанием и ухудшением кармы на следующее перерождение, некоторые стали целыми селениями, уходить в далекие земли, где был шанс спрятаться от внимания жрецов. Тогда же начала возрождаться память о Богах предков. У кого еще людям осталось искать защиту? Только страх перед могуществом Мэндэ не позволял открыто высказывать свое негодование происходящим.

Но, однажды, Боги, сев в свои колесницы, покинули наш мир. Люди еще долго со страхом смотрели в небеса в ожидании возвращения Мэндэ. Но поколения сменялись поколениями, Боги не возвращались, и страх со временем прошел. Поселения разрастались, и люди уходили осваивать все новые и новые территории. И вот, в скором времени, образовалось несколько княжеств. К этому моменту жрицы Мэндэ потеряли часть своего влияния на людей. Ведь теперь им приходилось соперничать за внимание верующих с Богами старого мира. К власти пришли влиятельные рода из варны кшатри. А так как кшатрии в первую очередь воины, то пусть и не было в этом мире грандиозных сражений, но за ценные территории постоянно происходили стычки и бои. Как бы там ни было, все девять княжеств были примерно одинаковы по своей силе. Ни один из повелителей не имел значительного перевеса по влиянию в этом мире. Но, если Боги действительно вернулись и выступят на стороне одного из княжеств, то, в скором времени, все может измениться, и не в лучшую сторону. А это значит, что надо быстрее отправляться, чтобы разведать ситуацию самостоятельно. В таком деле полагаться на кого-либо не стоит.

С такими невеселыми мыслями я и достиг комнат моей своенравной наложницы. Вспомнив, как она приобрела свой статус, только усмехнулся. То, что девушка не знала, что именно ее ждет в случае принятия моей помощи и покровительства, я даже не сомневался. Она как новорожденный ребенок, ничего не понимает из происходящего вокруг нее. И это опять возвращает меня к вопросу, кто она и откуда. То, что девушка не из одного из княжеств, я полностью уверен. И даже не столько из-за внешнего вида Ники, сколько из-за ее дерзкого, открытого взгляда, свободолюбивого характера и воинственной натуры. Наши женщины так себя не ведут. Захотелось узнать, всегда ли она такая. Не напускное ли это поведение? Вот сейчас и узнаю. Первая реакция внезапно разбуженного человека, обычно наиболее правдива. Именно по ней можно и узнать, что люди собой представляют на самом деле.

Кивнув в знак приветствия охране приставленной мной к Нике и Дархе, я тихо приоткрыл дверь в покои девушек, тут же пораженно замерев от увиденного.

Ника, тренировалась, отрабатывая удары на невидимом сопернике. Такой техники боя я никогда не видел, но даже одного взгляда было достаточно, чтобы отметить ее эффективность. Девушка двигалась легко и быстро. Я бы даже сказал очень быстро. Мне не всегда удавалось уловить все движения ее рук или ног. Вот она с разворота в прыжке ногой наносит удар в районе головы, следующий идет в туловище, потом подсечка, перекат и вот пошла новая серия ударов руками. Все движения четко вымерены, никакого хаотичного метания.

Несмотря на то, что Ника была низкого роста с довольно хрупким телосложением, даже в сравнении с другими девушками, с мужчинами ее сравнивать, вообще, не имело смысла, я более чем уверен, что она могла бы противостоять многим воинам. Даже из моего окружения. Не с голыми руками, в этом случае ей бы элементарно не хватило силы, но дай ей в руки кинжалы и она станет довольно опасным противником, который благодаря своей ловкости и молниеносным ударам, сможет обойдя защиту и нанести смертельный удар. И не только потому, что этого никто не будет ожидать от девушки-наложницы, а благодаря своим отточенным умениям.

Демонстрируя свои способности, Ника (а я был полностью уверен, что это была именно демонстрация, так как девушка сразу же заметила мое появления, но все рано продолжила тренировку), убедила меня в правдивости ее слов в отношении того, что она воин. Как бы невероятно это ни звучало. А это добавляло еще множество вопросов. И пора бы уже мне на них получить ответ.

— Кто ты и откуда?

— А вариант с Якшей или Наирой уже не подходит? — гордо вскинув голову и скрестив руки на груди, Ника вопросительно приподняв бровь, с вызовом посмотрела на меня. Несмотря на то, что девушка уже знакома, с тем как положено приветствовать своего господина, вести себя подобающе она не собиралась. Никакого почтения в ее замершей фигуре не было. Впрочем, как и стеснения. И это несмотря на то, что стояла она босая, почти раздетая, только в своем некрасивом облегающем белье серого цвета. Но самое необычное во всем этом было то, что она даже не пыталась воспользоваться ситуацией, чтобы привлечь мое внимание к себе как к женщине. Никакого стеснительно опущенного взгляда, никаких попыток принять соблазнительную позу, чтобы показать себя с выгодной стороны, никаких многообещающих улыбок. Вообще ничего. Полное безразличие ко мне как к господину и мужчине. Мало того, она смотрела на меня как на равного себе. И это мне не нравилось.

Нахмурившись, скептическим взглядом прошелся по фигуре наложницы, недовольно скривив губы. Бледная, низкая, худая, ни бедер широких нет, ни груди нормальной. Зато гонору.

Твердо посмотрев в глаза девушке в ожидании ответа, я вернулся к своему первому впечатлению о ней. Несмотря на то, что Ника спасла Камала, она вполне могла нести угрозу его власти и спокойствию нашего княжества. Иначе не скрывала бы ни кто она, ни откуда, ни зачем здесь. А раз девушка не спешит с ответом, то будет лучше ей провести некоторое время в темнице. У дяди в подвале как раз есть парочка подходящих помещений. Думаю, к тому времени когда я вернусь, она станет более разговорчивой.

Более не дождавшись ответа, я развернулся, чтобы покинуть комнату и сразу же отдать приказ об аресте невольницы. В некоторой мере, я даже был рад ее молчанию. Мне будет спокойнее, если она во время моего отсутствия будет находиться в темнице.

Но, не успел я и шага сделать, как за спиной раздалось.

— Я с Земли.

Подавив разочарование, оттого что Ника так быстро сдалась, опять повернулся к ней лицом продолжив разговор.

— Я не знаю такого княжества. Где оно находится?

Печально вздохнув, девушка отрицательно закачала головой.

— Это не княжество. Это — другой мир. Вполне возможно, что ваши предки именно оттуда.

Как бы это неправдоподобно ни звучало, но я сразу же поверил словам девушки. Так как именно этим можно было объяснить все странности, что были с ней связаны.

— Так ты прибыла с Богами?

— Какими Богами?

Нахмурившись, девушка вопросительно посмотрела на меня. В ее взгляде читалось недоумение. Думаю это отрицательный ответ, раз она не понимает о чем идет речь. Но я все же решил уточнить еще один вопрос.

— Как тогда ты оказалась в нашем мире? Ведь среди звезд могут передвигаться только Боги.

— Не знаю кто и что там у вас может, а люди уже давно покорили космос и летают не только между звезд, но и на другие планеты.

— И где же твоя небесная колесница?

— Разбилась, — печально вздохнув, Ника подошла к окну. В ее взгляде, направленном в небе, читалась грусть и какая-то безысходность. — Несколько лет назад, человечество встретило в космосе первую разумную расу. Но вместо того чтобы наладить межвидовое общение и обмен информацией, ксены начали нападать на наши корабли, базы и колонии, захватывая людей в плен и используя наши тела для выращивания своих личинок. Очень уж мы оказались хорошей питательной основой для их подрастающего поколения. Неожиданно группа этих паразитов оказалась в нашей солнечной системе, недалеко от Земли. Мой отряд получил приказ задержать противника до подхода основных сил. Вот только нас было меньше и наши корабли не были предназначены для ведения боя. Поэтому мы его проигрывали. Если бы ксенам удалось вернуться к себе на базу и передать координаты нашей планеты, для жителей Земли и всей солнечной системы, это была бы катастрофа. Даже если бы нам удалось разбить флот противника, все равно погибло бы много людей. Допустить этого я не могла. Оставшись только вдвоем с подругой, мы решились на отчаянный шаг, благодаря которому удалось уничтожить всех неприятелей. Вот только из-за этого меня занесло на другой конец вселенной. Еще и топливо закончилось, поэтому вернуться назад я не смогла. Мне еще повезло, что в этой системе оказалась планета с подходящими условиями для проживания. А то я уже давно бы была мертва. Хотя… тут еще неизвестно, повезло ли.

Последние слова девушка произнесла скептически скривившись. Мне даже показалось что она постаралась незаметно стереть одинокую слезу покатившуюся по ее щеке.

Я не все понял, но общую картину случившегося с Никой, сложить удалось. Вот только ее небольшой рассказ вызвал новые вопросы.

— Ты командовала отрядом защитников?

— Да, я капитан космического флота.

Последние слова девушки меня довольно сильно озадачили.

— И как только это допустили мужчины твоего рода? Женщине не место на поле боя. Защищать свою семью и дом — это обязанность мужчины.

Хмыкнув, девушка посмотрела на меня, задорно улыбнувшись.

— А что делать, если мужчин катастрофически мало, а те кто есть нежные, слабые создания, нуждающиеся в опеке и заботе?

— Как это?

Нахмурившись, я попробовал представить себе то, о чем говорила девушка, но у меня это не получалось.

— А вот так. Большая часть мужского населения Земли умерла от всевозможных болезней, а те кто выжил, похожи на ваших хейджада и при этом их в десятки раз меньше, чем женщин. Так что их жизнями рисковать никто и никогда не будет.

Продолжая хмуриться, я задумчива следил за Никой, понимая почему она такая какая есть и принимая окончательное решение.

— Как бы там ни было раньше, теперь ты живешь в нашем мире и так как возможности вернуться в родной у тебя нет, то придется тебе принять наш уклад жизни и наши законы.

— А если мне не нравятся ваши законы и я не хочу так жить?

Девушка напряженно замерла у окна, с вызовом смотря на меня.

— У тебя нет выбора. Смирись. И тогда, возможно, все будет не так плохо, как тебе кажется сейчас.

— Выбор есть всегда.

Ответив, Ника отвернулась к окну. Ее плечи поникли, а взгляд опять был направлен в небо.

Мне захотелось ее приободрить и успокоить, но не успел я сделать несколько шагов, как девушка резко обернулась, предостерегающе посмотрев на меня. Несмотря на то, что разговор был мне интересен, все равно пора было его заканчивать. То что хотел, я узнал. С остальным разберусь позже.

— Мне надо уехать на несколько дней. Дай слово, что не будешь предпринимать попыток убежать из этого дома и не будешь доставлять хлопоты его хозяевам. А еще лучше, даже не выходи из своих покоев. В твоем распоряжении будут эти комнаты и часть сада.

Я уже понял, что девушке воспитана воином и честь для нее не пустой звук. Раз она рисковала своей жизнью, чтобы не дать уйти противнику и не бросила Дарху, когда поняла, что из-за нее не может сбежать. Это не значит, что я не оставлю охрану, но все же мне будет спокойнее если, она пообещает не сбегать.

— Нет.

— Что, нет.

— В моем мире нет рабства и нет хозяев. Люди если живут друг с другом, то только потому, что желают этого сами, а не по принуждению. Я никогда никому не принадлежала и не буду принадлежат, кто бы там что не говорил или не думал. Поэтому если появится возможность уйти, я ею воспользуюсь.

Ника стояла вытянувшись в струнку и сжав кулаки. Она не собиралась отступать. Неужели не понимает, что ее ждет за стенами этого дома без защиты? Нет, не понимает. Так как еще не сталкивалась с реалиями нашего мира. А ведь жрецы все еще ищут ее с Дархой. Уверен, мелкая воительница не оставит вдову и потащит с собой, уверенная что спасает. Мысль с темницей вновь показалась наилучшим вариантом в данной ситуации. Да, девушка наверняка разозлится, но это для ее же блага.

Перед тем как отдать приказ, я решил сначала встряхнуть девчонку, попытавшись достучаться до ее разума, в надежде что она поймет, что для нее, как и для любой другой девушки, этот мир небезопасен. И никакие навыки ей не помогут.

— Ты не у себя дома и здесь ты не воин. Любой мужчина этого мира крупнее и сильнее тебя. Ты принадлежишь мне и только я могу защитить тебя. Прими это и займи положенное всем женщинам место. Иначе тебя ждет наказание. Я не потерплю непослушания.

Наступая на девушку, я прожигал ее грозным взглядом. Обычно этого было вполне достаточно, чтобы наложницы упали ниц и молили о прощении, но не в этом случае. Эта нахалка, только скептически приподняв бровь, переспросила.

— И где же мое место?

— Для начала, у моих ног.

К моему удивлению, Ника начала опускаться на колени. Из-за чего я остановился, не дойдя до нее двух шагов. Резкая подсечка и я уже падаю. И ждал же чего-то в таком роде и все равно попался.

— Предпочитаю видеть мужчин на этом месте, а не валяться у их ног.

Ну что же, пора ей показать, кто тут хозяин. Никогда не бил женщин, но она заслужила наказание и небольшую демонстрацию силы. И перекладывать это дело на кого-то я не собирался, так же как и откладывать на потом. Вскочив, я собрался схватить строптивицу, перегнуть ее через колено, и хорошенько отшлепать, так чтобы она несколько дней не могла сидеть. Возможно, тогда до нее что-то дойдет. Но, девушка не давалась в руки, постоянно выскальзывая из ник как акле* (змея), уходя в сторону от моих захватов не подходя близко. При этом она умудрялась наносить мне точечные довольно болезненные удары. Но сбить с ног меня у нее больше не получалось.

Я был прав. Из-за разницы в наших размерах (а Ника была минимум раза в три меня мельче), особо урон нанести мне она не могла, во всяком случае, голыми руками. Я же не хотел ее сильно травмировать, поэтому пытался просто схватить. Удивительно, но она не только уклонялась от моих захватов и ударов, но и умудрялась ставить сдерживающие блоки. А это под силу не каждому воину. Чем дальше, тем больше мне нравилась техника ее боя, да и сам бой так же. Злость и раздражение уже давно ушли, и я даже стал получать удовольствие от нашего маленького поединка. И не только я. В глазах девушки читался азарт, а на губах играла счастливая улыбка. Я еще ни разу не видел ее такой радостной. И это несмотря на то, что на ее висках уже поблескивали капельки пота от усталости. И не только на висках и не только у нее.

Мне всё-таки удалось поймать ее на ошибке и повалить маленькую воительницу на пол придавив всем телом, чтобы она не вывернулась. Я отлично понимал, если бы не ограниченное пространство комнаты, у меня ничего бы не получилось. Но об этом ей знать необязательно.

Ника не хотела сдаваться и извивалось подомной, пытаясь сбросить мое тело с себя. Удерживая обе маленькие ручки над головой девушки одной своей, я внимательно всматривался в раскрасневшееся от бая лицо и понял, что сейчас меня одолевает желание не нашлепать ее, а совсем другое. И от действий девушки это желание только усиливается. От моего прикосновение к щеке, Ника замерла, посмотрев на меня широко открытыми глазами, в которых появилось сначала удивление, а потом испуг. Вот и все, она должна понять — мужчина сильнее. Мужчина — защитник, а она слабая женщина и ей положено подчиняться. Это правильно. Так устроен мир. Во всяком случае, мой мир.

— Не бойся. Я никогда не причиню тебе вреда.

Девушка попробовала еще раз дернуться, но тут же замерла, опустив взгляд вниз. Сейчас не только я чувствовал силу моего желания. Еще раз проведя рукой по ее щеке, я аккуратно приподнял ее подбородок. Хочу чтобы во время первого поцелуя видеть ее глаза. Так как Ника перестала сопротивляться я отпустил ее руки и она тут же зарылась своими пальчиками в мои волосы. Это вызвало у меня невольную улыбку. Интересно, в постели она будет такой же страстной как в бою? Очень на это надеюсь.

От резкой боли у меня звезды заискрились перед глазами и я на несколько мгновений потерял бдительность. Благодаря чему моя добыча, тут же выскользнула из-под меня и откатившись в сторону, зло закричала.

— А я и не боюсь. И нечего ко мне лезть. Я на это своего согласия не давала.

Сев на пол, я, поджав от злости и боли губы, исследовал пальцами свой нос. Вроде бы целый. Неплохо она меня приложила лбом. Мне только не хватало насмешек от подчиненных, по поводу того, что я не только не справился с наложницей, но она меня еще и разукрасила. Все же стоит побыстрее приложить что-то холодное к пострадавшему месту.

Поднявшись, я с недовольством посмотрел на приготовившуюся к нападению маленькую фигурку. Как бы мне ни хотелось ее укротить, но времени на развлечение больше нет.

— Приготовьтесь. После завтрака уезжаем.

Оставлять столь ловкую и хитрую воительницу даже в темнице, очень опасно. Никто же серьезно не воспримет предупреждение, об осторожности находясь рядом с ней.

Уже у самой двери я, обернувшись, окинул еще одним внимательным взглядом гордо выпрямившуюся фигурку и не удержался от улыбки.

— Научишь меня своей техники боя? — глупо не признавать, что навыки Ники очень интересные и главное — полезные.

От моего вопроса девушка растеряла, но вот на ее губах появилась довольная улыбка.

— Не вопрос, но только если мне будет разрешено проводить тренировки со спарринг — партнером и познакомиться поближе с вашим оружием.

— С кем? — я опять не понимаю ее слов.

— Партнер по тренировкам мне надо.

— Надеюсь, я тебя устраиваю как партнер?

В свой вопрос я вложил двойной смысл, надеясь поймать свою наложницу на слове. Но ничего не получилось.

— Как партнер для боя, вполне.

Глава 10

Как только мужчины ушли в дом, тетя Надкари предложила нам с Дархой проследовать за ней. Два охранника тут же последовали в хвосте нашей процессии. Интересно, это Виджей мне так не доверяет, что даже в доме своего дяди с нас не спускает глаз, или он в принципе никому не доверяет, даже своим родственникам? Не удивлюсь, если верным окажется именно последнее предположение.

— Прошу.

Удивительно, но хозяйка нас не перепоручила слугам, а лично проводила в выделенные нам комнаты. Как только закрылась дверь, отгораживающая нас от охраны, женщина, не скрывая своей заинтересованности, с нетерпением окинула обе наши с Дархой фигуры оценивающим взглядом, предложив.

— Здесь можете снять ваши накидки. Это хоть и гостевые комнаты, но кроме вашего господина сюда никто не посмеет зайти без разрешения.

Воспользоваться предложением хозяйки дома очень хотелось, но после недавнего прокола, не хотелось еще раз ошибиться в своих выводах и действиях. Повернувшись к Дархе, я стала ждать, как поступит она. В отличие от меня ей точно известно, что можно и стоит делать, а что нет.

Молодая женщина тут же воспользовалась предложением хозяйки, скинув с себя накидку.

— Дарха?!

— Госпожа Налиша Ширван, — снимая накидку, мать Камала сделала несколько быстрых шагов вперед и стала опускаться к ногам хозяйки дома, — пусть сердце вашего дома никогда не знает покоя.

— Пусть огонь твоего рода горит ярко. Встань Дарха. Так это правда?

Задавая вопрос, пожилая женщина в ожидании посмотрела на меня. Тянуть дальше не имело смысла. Увидев меня, так сказать, во всей красе, госпожа Ширван даже не дернулась. Значит уже знала, что или, точнее, догадывалась именно кого, могла увидеть и как я выгляжу. По-видимому, слухи бегут впереди нас.

— Кто же ты девочка?

Обращение вызвало у меня улыбку. Девочкой меня давно никто не называл.

— Ника.

— Просто, Ника? Имени рода у тебя нет?

Давненько я не называла свое полное имя. Да и в этом мире им никто не интересовался. Всем достаточно было короткого обращения. А в моем, обычно, я представлялась только по званию и фамилии. Ну, или, опять же, коротким именем. Сейчас же решила выдать всю информацию за один раз. Не знаю, что это им даст. Но раз хотели услышать — получите, распишитесь.

— Почему же нет. Есть. Мое полное имя Давиденко Вероника Игоревна. Капитан военно-космического флота Земной Конфедерации.

— Давиденко Вероника Игоревна, капитан военно-космического флота Земной Конфедерации, пусть сердце твоего дома никогда не знает покоя.

Мне показалось или звание пожилая женщина так же посчитала частью имени? Скорее всего, да. Вздохнув, я решила не исправлять свою же оплошность, повторив приветствие, которое услышала не так давно.

— Пусть огонь вашего рода горит ярко. Только не надо меня называть полным именем. Лучше только Никой. Так и проще и короче.

— Не всегда, то, что проще, лучше. Но если тебе так удобнее, то кто я чтобы спорить.

Я не совсем поняла, к чему были слова женщины, поэтому, пожав плечами, стала ждать продолжения. Непросто же так она решила лично нас провести до комнат.

— Мое сердце скорбит вместе с твоим, — внимание госпожи Ширван вернулось к Дархе. — Повелитель Иш был достойным правителем, воином и мужем.

— Вы правы госпожа. Его имя записано в летописях. Ни при жизни, не принимая смерть, он не уронил честь рода.

— Камал может гордиться своим отцом.

— Отцом — может.

Плечи Дархи поникли. Я же разозлилась. Она все еще жалеет, что не сгорела заживо?

— Не переживай. Ты так же поступила в соответствии с нашими традициями. В том, что случилось дальше, нет твоей вины, — тетя Надкари бросила на меня быстрый взгляд, обняв Дарху. Когда безопасник обвинял меня в нарушении местных традиций, я еще стерпела. Но вот выслушивать то же самое от неизвестной женщины уже не собиралась.

— Хотите сказать, что лучше бы Камал сжег заживо свою мать и потом до конца жизни видел кошмары из-за этого? Что лучше умереть мучительной смертью, оставив своего ребенка одного сражаться со всем миром не имея рядом ни одного родного человека?

Меня бесила этот их пофигизм и апатичность. А еще это принятие мученической смерти и еще более мученической жизни без попыток бороться. Про то чтобы сражаться за свое счастливое будущее и жизнь своих родных и близких, и побеждать я, вообще, молчу. Жить и сдохнуть в мучениях здесь, чтобы в следующей жизни иметь шанс получить какие-то дополнительные плешки и иметь больше благ. Бред.

— Это традиции наших предков, которые им повелели исполнять Боги. Я понимаю, у тебя не было злого умысла и ты поступила так, как считала будет лучше для наследника и Дархи, а не пыталась им причинить вред.

Так и захотелось продолжить, про то что хотела я сделать как лучше, а получилось, как всегда. И про благие намерения. А также куда ими дорого выстелена.

— Располагайтесь, отдыхайте. Я распоряжусь принести вам ужин. А пока вынуждена покинуть вас. Уж очень я соскучилась по племеннику. Он не часто нам радует своими визитами. Перед сном, постараюсь навестить вас еще раз.

Как только тетушка Надкари покинула выделенные нам комнаты, в двери тут же проскользнул Ману и потащил меня опять мыться. Нет, я купаться люблю, но если меня будут тереть по несколько раз на дню грубыми мочалками, то скоро дыры во мне протрут. Всего же пару часов назад, меня только выдраили как палубу флагмана перед прибытием адмирала, а сейчас что, все начнется заново? Так я протестую против этого произвола. Хорошего понемножку.

В этот раз обошлось. Меня только быстро ополоснули, после чего накормили и уложили спать.

Проснулась я на рассвете полная сил и энергии. Их необходимо было немедленно выпустить. Иначе если бурлящая во мне смесь сама найдет выход, то мало никому не покажется. Я и так все время на взводе. Не придумав ничего лучшего, решила слегка размяться в большой комнате. По идее моей тренировке никто не должен был помешать. И Дарха и Ману мирно спали. И судя по тому, что я уже о них узнала, спать они будут еще ближайшие часа два. Охрана выставленная за дверью не посмеет без высшего позволения зайти в мои апартаменты. Значит, можно расслабиться и получать удовольствие.

Кто же знал, что Надкари припрется лично в такую-то рань. Его присутствие я почувствовала сразу, но решила не прерывать тренировку. Пусть смотрит. Смотрит и думает, стоит ли со мной связываться. Серию тренировочных ударов по воображаемому противнику прервал неожиданный вопрос.

— Кто ты и откуда?

А я уже было думала, что они сами давно решили и кто я, и откуда, и даже поверили в это. Расслабленно повернувшись к безопаснику, сложила руки на груди, снисходительно поинтересовалась.

— А вариант с якшей или наирой уже не подходит?

Надкари просканировал мою фигуру изучающим взглядом, как будто видит первый раз. Тоже мне, рентген нашелся. В его глазах читалось недовольство с толикой злости. С чего бы вдруг? Опять себе что-то надумал? Ответа на свой вопрос не услышала, а вот решимость в его взгляде прочитала. Я вдруг отчетливо поняла, что ничего хорошего его выводы мне не сулят. И когда мужчина развернулся чтобы уйти, все же решила сказать ему правду.

— Я с Земли.

На меня тут же посыпался град вопросов уточняющих и где Земля находится, и не связанна ли я с какими-то их Богами, и где мой корабль. В общем-то, это был наш первый разговор, в котором безопасник интересовался моей подноготной. И то что он делал правильные выводы с услышанного меня не удивило. Не мог человек его положения быть глупым.

Закончилось все тем что мне приказали смириться с моим положением и начинать жить по их варварским традициям и законам. Делать этого я не собиралась. Во всяком случае, не сейчас. Мир большой. Вполне возможно где-то есть другой уклад жизни. Тот, который меня больше устроит. Кривить душой я не собиралась. Поэтому на слова, что у меня просто нет выбора, открыто, бросила вызов, сказав, что выбор есть всегда. Во всяком случае я хотела в это верить.

Отвернувшись к окну, обреченно посмотрела на небо. Я никогда не тосковала по дому, так как знала, что всегда могу туда вернуться. Ждут ли меня еще там или оплакивают, считая погибшей? Этого мне никогда не узнать, как и не увидеть родных.

Услышав позади себя приближающиеся тихие шаги, я резко обернулась, предостерегающе посмотрев на Надкари. У меня сейчас не лучшее настроение. Могу и сорвать. А это не нужно ни ему, ни мне. Мужчина все понял, остановившись. Хотя лучше бы ушел. Не люблю демонстрировать окружающим свою слабость. Вот только вспомнив сейчас свой дом и семью, мне вдруг захотелось горько расплакаться от тоски. Даже не расплакаться, а завыть раненым зверем. Почему-то именно сейчас я полностью осознала, что домой никогда не вернусь и больше никогда не увижу родных лиц: отца, матери, тетушек и сестер. Что я осталась совсем одна. Одна на многие парсеки вокруг. И душе от этого стало так больно, как никогда не бывает телу, даже если его будут живьем разрывать на куски.

— Мне надо уехать на несколько дней. Дай слово, что не будешь предпринимать попыток убежать из этого дома и не будешь доставлять хлопоты его хозяевам. А еще лучше, даже не выходи из своих покоев. В твоем распоряжении будут эти комнаты и часть сада.

Сказать, что просьба меня удивила, это не сказать ничего. И не только удивила, но еще и возмутила. Дать обещание не сбегать из тюрьмы? Даже если это не подвал? Он шутит? Я не привыкла врать и сейчас не собиралась этого делать. С вызовом посмотрев в глаза своего 'господина', я бросила простое: 'Нет'.

И вот мы уже почти рычим друг на друга. Мужчина нависает надо мной пытаясь запугать своим грозным взглядом, приказывая занять положенное всем женщинам в его мире место. А именно у его ног. Вот только не на ту напал. Предпочитаю там видеть мужчин. Недолго думая, делаю Надкари подножку и спустя мгновение вижу этого заносчивого и самоуверенного мужлана именно там, где ему не так давно хотелось увидеть меня. Как не пыталась, но удержаться от довольной улыбки не смогла. Да и не пыталась, если честно.

Вскочив на ноги, взбешенный мужчина попытался меня схватить. Ну кто же в таком состоянии, вступает в бой? Это же прямая дорога оказаться опять на полу. Но не тут-то было. Да, Надкари допускал ошибки и пропускал мои удары. Да, они были болезненными, но, благодаря своему размеру и весу ему удавалась оставаться на ногах. У меня никогда не было противника настолько крупнее меня. Да, я была гораздо ловчее его и быстрее, но в замкнутом пространстве, все преимущества были на его стороне. У меня был бы шанс победить Виджея, воспользуйся я оружием, но это было бы нечестно. Так как мой противник безоружен. Поэтому я даже не смотрела в сторону своего кинжала.

Ему все же удалось схватить меня и повалив на пол подмять под себя. Какой же он тяжелый. Все мои попытки скинуть с себя эту здоровую тушу, или как-либо выбраться из-под тяжелого тела, не давали никаких результатов. Хотя, про никакие результаты я соврала. Почувствовав нежное прикосновение к щеке, я удавлено замерла. А потом ощутила, как определенная часть мужского тела упирается мне между расставленных ног и испугалась. На мне было только спортивное белье и вряд ли оно меня защитит, оттого что могло произойти дальше. То что я не могу сбросить с себя Нидкари, я уже отчетливо поняла, но сдаваться все равно не собиралась.

— Не бойся, я никогда не причиню тебе вреда.

Ага, как же. Я попробовала еще раз дернуться, но все так же безрезультатно. Даже, наоборот, я еще отчетливее почувствовала давление мужским достоинством. Никогда не думала что это может произойти так и без моего согласия. А еще что завожу безопасника. До этого момента, мне казалось, что как женщина я ему не интересна, так как была далека от стандартов красоты этого мира. Что, в общем-то, меня вполне устраивало.

По моей щеке опять прошлась мужская ладонь. Ласково поглаживая, она опустилась к подбородку, приподняв его вверх. После чего Виджей стал медленно опускаться, не сводя с меня своих огромных глаз. Я догадалась, что сейчас может произойти. Мои мысли испуганно заметались в голове. Я никак не ожидала такого поворота событий и абсолютно не была к нему готова. Ни здесь, ни сейчас, ни с этим мужчиной, ни так.

Считая себя победителем, Надкари расслабился, отпустив мои руки. Чтобы не вызвать подозрения, сделала вид что сдалась на милость победителя. Призывно улыбнувшись, я запустила пальцы в его волосы, чтобы получше в них вцепиться и со всей силы нанесла удар лбом в нос. Застонав, безопасник схватился за лицо, благодаря чему я смогла выскользнуть из-под него.

Сидя на полу, Виджей ощупывал пострадавший часть лица, недовольно поджав губы. Я же приготовилась по новой отражать атаку. Но, вместо того чтобы попытаться опять схватить меня, Надкари, поднявшись, только бросил: 'Приготовьтесь, после завтрака уезжаем' и отправился к двери на выход. Мне не верилось, что он просто так уйдет. Я все ожидала какого-то подвоха. Неужели он мне спустит, после того удара? Когда безопасник, замерев у двери обернулся, окинув меня внимательным взглядом, а потом еще и расплылся в довольной улыбке, я приготовилась к очередным неприятностям. Большим неприятностям. Но Надкари меня в очередной раз удивил.

— Научишь меня своей технике боя?

Услышав неожиданный вопрос, я на несколько мгновений растерялась. Но от мысли что меня, в этот раз, пронесло, счастливо улыбнулась в ответ. Ничего плохого в том чтобы поделиться своими умениями я не видела, если в ответ меня так же научат чему-то новому, а еще предоставят возможность открыто тренироваться с постоянным партнером.

То, что Виджей принял мое предложение, меня не удивило. На его месте я бы поступила так же. А вот то, что предложил он именно себя как спарринг-партнера, вызвало у меня смесь из беспокойства, какой-то иррациональной паники и ожидания чего-то нового и необычного. Мне даже захотелось смалодушничать и попросить другого напарника, но я в корне задавила этот порыв. Подсознательно я чувствовала, что мне могут не только отказать в этой просьбе, но и запретить тренироваться, вообще. А этого мне, ой как не хотелось бы.

Дверь уже несколько минут как закрылась за ушедшим безопасником, а я все еще стояла неподвижно, прожигая ее растерянным взглядом. С одной стороны, мне бой понравился. У меня еще никогда не была столь интересного партнера, вот только, меня очень беспокоила странная реакция мужчины. А еще вопрос с намеком о партнерстве. И что-то мне подсказывает, что задавая его, Надкари имел в виду совсем не те тренировки, которые мы обговаривали.

Глава 11

Мы уже третий день были в пути. Мое терпение подошло к концу. Обещанных тренировок так и не было. На рассвете нас с Дархой всовывали в паланкин, вручив бурдюк с водой и фрукты, чтобы мы могли днем перекусить и лагерь снимался с места. Останавливался отряд когда уже начинало темнеет. Шатер ставили только один и только для нас. Мужчины же ночевали под открытым небом. От отсутствия физической активности, у меня уже все тело ломило. А теперь я еще и по ночам спать не могла. Если днем благодаря постоянному покачиванию мне еще удавалось вздремнуть, то вот уже вторую ночь я не знала куда себя деть. Все мои просьбы о встрече с Надкари передаваемые через Ману и охрану игнорировались. Виджей так ни разу и не подошел.

Все эти дни я сдерживалась, была тихой и послушной, делала то что говорили, не привлекала к себе внимание, не устраивая ни скандалов, ни разборок, и все это в надежде что безопасник так же будет в ответ лоялен и пойдет навстречу моим желаниям и потребностям. Но, мои ожидания не оправдались. Сегодня я решила игнорировать запрет покидать палатку, снимать накидку на улице и привлекать к себе внимание. Ночь была довольно светлой. Оба спутника планеты хорошо освещали окружающее пространство, чем я и решила воспользоваться. Нет не для побега. В последнем сейчас не видела необходимости. Во-первых, особо от меня ничего не требовали, а во-вторых, передвигаться по стране в окружении воинов было более безопасно, чем если бы мы с Дархой были одни.

Медленно, но уверенно мы удалялись от Бакула и Джаврегильмана. Моя надежда на то, что в других селениях будут действовать другие правила, традиции и законы, пока не оправдалась, но мы еще не так далеко уехали.

С твердым намерением потренироваться, я, одев свой костюм направилась к выходу из шатра. Ману, дремавший у полога, тут же вскочил на ноги. Я заметила, что парень, после прошлого раза когда мне удалось его вывести из строя, стал спать очень чутко.

— Госпожа, вы куда?

— Гулять, — гаркнув ответ, я решительно отодвинула хейджада в сторону.

— Госпожа, накидка, — парень не стал меня останавливать, но накидку одеть успел. Охрана на выходе из шатра, не говоря ни слова, последовала за мной вглубь леса.

Далеко я идти не собиралась. Все что мне надо было, это найти подходящего размера поляну, на которой смогу наконец-то размяться. Уже через пятнадцать минут такая была найдена.

Повесив накидку на ветку дерево, я полной грудью вдохнула свежий воздух. Его мне последние время так же не хватало. Днем я парилась в закрытом палантине, а ночью, опять же, в закрытом шатре. Недолгие вылазки по природным потребностям не в счет.

— Госпожа, вы что делаете? — в голосе Ману проскользнули панические нотки. Парень, схватив в руки накидку, бросился ко мне, в попытке закрыть меня от взгляда следовавшей за мной охраны. Оба мужчины так же растерялись не зная как поступить. С одной стороны, им нельзя на меня смотреть, а с другой, нельзя сводить с меня взгляда. Оставив охрану решать эту дилемму, я вышла на середину поляны и начала разогреваться, более не обращая ни на кого внимание.

Мои мышцы, за то время что я на этой планете, отвыкли от полноценной нормальной нагрузки. Поэтому, когда почувствовала боль в них, еще и усилила тренировку не собираясь останавливаться ближайшие часа два, а если получится, то и дольше. Но не всегда наши желания совпадают с желаниями других людей.

— Ты что творишь?

Вот и появился тот, кого я так жаждала увидеть. И даже без приглашения. И всего-то надо было сходить подышать свежим воздухом, а не мучиться взаперти, в ожидании, когда же до тебя снизойдут.

Повернувшись к наступающему на меня взбешенному Надкари, я, сложив руки на груди и уверенно посмотрев ему в глаза, задала ответный вопрос.

— А на что это похоже?

Мужчина приближался, зло сверля меня глазами. Надеется испугать своим грозным видом? Так не на ту напал. Я и сама умею так смотреть.

— Кто тебе разрешал покидать шатер? Кто тебе разрешал открывать лицо?

— Насколько я помню наш разговор, ты мне разрешил тренироваться. А тренироваться, если ты завернута от макушки до пят, не очень удобно. Во всяком случае, мне. Ну и насчет лица, во-первых, я не сделала ничего плохого или противозаконного чтобы скрываться, а во-вторых, не думаю, что ты ко мне приставил людей, которым недовернешь.

Чем больше Надкари злился, тем спокойнее я становилась и тем больше уверенности чувствовала в себе.

— Я дал позволение тебе тренироваться только со мной и только когда разрешу.

— А дышать мне позволение у тебя просить не надо? — вот теперь и я начала злиться. Мне не нравилось ни то, что мне безопасник говорил, ни каким тоном он это делал. Надкари заигрался, пребывая в роли моего хозяина. Я ему уже говорила, что никогда не признаю собственнической власти мужчины надо мной. — Я три дня передавала через твоих людей просьбу о встречу, которую ты благополучно игнорировал.

Теперь уже и я шипела змеей, наступая на мужчину и обвиняюще тыча в его грудь своим указательным пальцем. От неожиданности Виджей сделал несколько шагов назад. Не привык что ему дают отпор? Так придется привыкать, если хочет, чтобы я, на некоторое время, задержалась рядом с ним.

— Я не мог выполнить твою просьбу о встрече, потому что меня не было эти дни.

Как только я начала выходить из себя, Надкари наоборот стал успокаиваться. Нахмурившись, внимательнее всмотрелась в стоящего передо мной мужчину. Только после его слов заметила его уставший вид, щетину на лице и грязную, пыльную одежду. А ведь лагерь уже часа два как разбили. За это время все воины успели привести себя в порядок. В том числе мои охранники. Значит, безопасник только появился в лагере. И кто-то тут же донес ему на меня. Судя по виноватому взгляду бросаемому на нас Ману, стукачом оказался именно он. Так как оба охранника приставленные ко мне, свой пост не покидали и на протяжении всей тренировки внимательно следили за мной.

Очень хотелось узнать, где Надкари эти дни был. Но не думаю, что если задам интересующий меня вопрос, то получу на него ответ. Поэтому молча стала ждать продолжения. Как бы там ни было, но виноватой все равно себя не чувствовала, так как если бы мне кто-то сказал что главы безопасности Камала нет с отрядом, то я еще немного потерпела, в ожидании его возвращения.

— Ника, ты же говорила, что состояла на службе. Тогда ты должна понимать, что приказы того кто выше тебя по званию, выполняются не обсуждая. Все что от тебя требуется — это исполнять приказы и не мешаться под ногами. Или у вас в армии другие требования и правила?

— Почему же, — сделав глубокий вздох, я постаралась взять себя в руки и говорить спокойно. — Все так и есть. Солдат должен выполнять приказы своего командира. Вот только ты мне не командир, а я не твой солдат. Но даже если бы это было так, то обязанности есть не только у младшего военного состава, а и у офицеров. Последние должны заботиться о своих подчиненных.

— А о тебе не заботятся? — Надкари опять начал повышать голос. — Да в твою сторону лишний раз дышать боятся, переживая, чтобы ты не обиделась на что-то и не взбрыкнула. Обхаживают со всех сторон. Защищают, одевают, кормят, чуть ли не на руках носят. И что в ответ? Опять обиды? Опять ты поступаешь как тебе взбредет в твою голову, не подумав об окружающих и о том что своими действиями подвергаешь их опасности. Мы приближаемся к границе наших земель, а здесь не всегда спокойная обстановка. Точнее, здесь спокойно не бывает никогда. И вместо того чтобы сидеть в лагере, ты среди ночи потащилась в лес, прихватив с собой двух охранников. А теперь представь, что с вами будет, если где-то рядом появится отряд противников. Мало того что мои парни погибли бы из-за бессмысленно из-за твоей глупости, так еще и наша группа ослабла бы на двух лучших воинов.

Вот теперь я стала чувствовать себя виноватой. Но, опять же это но, если бы мне кто-то что-то сказал или объяснил, я бы так не сглупила. О чем тут же и сообщила.

— Ты женщина. Тебе никто ничего не должен рассказывать или объяснять. Все что от тебя требуется — это быть послушной.

— С чего бы это?

Мы опять шипели, прожигая друг друга злыми взглядами. Как я не пыталась, успокоиться надолго у меня не получалось. Очередным брошенным в мою сторону обвинением, Надкари выводил меня из равновесия. По-видимому, я на него действовала таким же образом. Нам явно надо держаться как можно дальше друг от друга. Вот и очередные слова безопасника, заставили меня взбелениться.

— Потому что ты приняла мое покровительство. Сама приняла. Без принуждения.

— Я никогда не приняла бы твой помощи или кого-либо еще, если бы знала к чему это приведет.

— Не важно, знала или нет. Сейчас ты моя наложница и должна мне подчиняться. За это я забочусь о тебе и твоей безопасности.

— Заботишься?! Заботишься?! Засунь свою заботу себе в задницу. От такой заботы кони дохнуть и все остальные звери. Уверен и ваши зверюги, на которых вы разъезжаете тоже. Запомни, хорошенько запомни, я никогда ничьей наложницей не была и не буду и тем более твоей.

— Это зверюги как ты говоришь, называются маскоханы. Ну а насчет твоего статуса, мы позже разберемся. Сейчас же расскажи, что тебя опять не устраивает. К чему эта демонстрация себя и своих умений перед моими людьми?

После слов этого непробиваемого упрямца завязшего в своих традициях, я не видела смысла продолжать наш разговор, окончательно решив для себя, что не стоит задерживаться в этих землях. Разве что с Дархой надо будет что-то решать. Для нее такой образ жизни привычен и что хуже всего, он ее устраивает. Кроме того тут ее сын, за которым она очень тоскует. Мальчику также необходим рядом родной человек. Надкари же готов позаботиться, как умеет, о вдове. Ладно, с этим моментом буду разбираться, когда придет время. Сейчас же разговор идет о другом. Безопасник хотел узнать, что именно меня не устраивает? Хорошо.

— В нашем мире есть поговорка: движение — это жизнь. Я не могу больше сутками напролет неподвижно лежать. Днем в паланкине, ночью в шатре. Мне необходимо двигаться. Иначе у меня все начинает болеть. Именно поэтому я искала встречи с тобой, и именно поэтому пошла сегодня размяться.

Вздохнув, Виджей несколько раз протер усталое лицо реками, прогоняя сонливость

— Я тебя услышал. А сейчас возвращайся в шатер и ложись спать. Завтра постараюсь решить твою проблему.

Развернувшись, Надкари собрался уходить, но мои слова его остановили.

— Не хочу.

— Что опять не так? — сейчас мужчина не злился, даже несмотря на проскользнувшую в его голосе нотку раздражения.

— Я спать не хочу. За эти три дня я выспалась на неделю вперед. Мне надо хорошенько устать. Только после этого у меня появится шанс заснуть. Моему организму необходимы привычные нагрузки. Или он сам найдет лазейку, через которую выплеснет всю скопившуюся энергию наружи. И поверь мне на слово — это не самое лучшее зрелище.

Безопасник некоторое время задумчиво смотрел на меня, но вот его взгляд переместился на воинов приставленных ко мне.

— Аджит, остаешься за главного. Отвечаешь за госпожу своей жизнью и жизнью своих близких. Ману, возвращайся в лагерь, — и уже повернувшись ко мне, тихо произнес. — Помни, у парня помимо матери и отца, есть два брата и маленькая сестра.

Это что было? Сжав от злости кулаки и зубы, я прожигала взбешенным взглядом спину удаляющегося мужчины. Это он что, таким образом решил удержать меня от побега? Неужели за эти несколько дней, что мы знакомы настолько хорошо меня изучил, чтобы понять, что я никогда не обменяю свою свободу на чужую жизнь? Тем более, если это ни в чем не повинные люди. Сволочь!

За тренировку я взялась с удвоенным усилием, закончив ее когда начало светать. Легче мне не стало. Не смотря на то что от усталости у меня болели все мышцы, я по-прежнему была в бешенстве.

Глава 12

Этот день для меня прошел незаметно, так как я всю дорогу проспала. Вот что значит хорошая физическая нагрузка. Вечер же встретил меня неприятной болью во всем теле. Мои мышцы дружно рассказывали все что думают о своей хозяйке, по поводу двухнедельного отдыха, и последующей за этим бешеной нагрузки, которую я выдала за один раз. И знала же, что так будет, но все равно продолжала радостно истязать себя. Возможно, я скрытая мазохиста, просто раньше об этот не догадывалась.

Скривившись от болезненных ощущений в теле, я медленно опустилась на разложенные на полу подушки у невысокого столика. В этот момент в шатер зашел Ману, неся на подносе нашу еду. Дарха сразу же принялась расставлять пиалы на столе. Ужиная, я окидывала внимательным взглядом молодую женщину. В последние дни она стала какой-то задумчивой и молчаливой. Чем дальше мы удалялись от Бакула, тем печальнее становился ее взгляд. Мало того, расставив тарелки, она так и не притронулась ни к одному блюду.

— Дарха, что-то не так? Тебе не нравится то, чем нас кормят?

Посмотрев на меня полным тоски взглядом, вдова печально улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

— Нет, Ника, все очень вкусно.

— У тебя что-то болит?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Все хорошо, госпожа.

Нахмурившись, я оценивающе посмотрела на женщину, раздумывая, что могло стать причиной ее плохого настроения. В то, что вдову, спустя несколько недель, догнала тоска по погибшему мужу, не верилось. Даже не так. Она по нему скорбела и раньше, но все же переносила утрату более-менее стойко. Возможно, Дарха скучает по сыну? Это уже больше походило на правду. Но у меня была еще одна версия ее тоскливого настроения. Возможно, молодой женщине просто скучно. Заняться-то нам нечем. А тут я еще и проспала весь день. Так она хотя бы со мной могла поговорить, выпустив наружу часть эмоций, сегодня же девушка даже этого была лишена.

По-хорошему, ее надо чем-то занять. Но чем? Ничего кроме варианта предложить Дархе присоединиться к моим тренировкам, я не видела. Это и на пользу ее здоровью пойдет, и мышцы укрепить, что пригодится, если (точнее, когда), мы все же сбежим, и главное, отвлечет ее от грустных мыслей.

Только я собралась предложить молодой женщине подумать, что бы ей одеть более удобное, когда в палатку вошел Надкари.

— Добрый вечер, господин.

Вдова заняла обычную позу послушания, которую принимала в присутствии безопасника. С этим ее раболепием я ничего не могла поделать. Так принято в ее мире, не мне менять эти правила. Но даже невозможность что-либо поменять не заставит меня им следовать. Для меня эти падения на колени — унижение достоинства человека. Если я так поступлю, то перестану уважать саму себя.

Печально вдохнув, я перевела недовольный взгляд со склоненной фигуры на незваного гостя. Виджей смотрел на меня в ожидании чего-то. Если думает, что я последую примеру Дархи, то долго ему ждать придется.

Меня только и хватило, что подняться с подушек и вопросительно посмотреть на безопасника, ожидая, когда он сообщит причину неожиданного визита.

— Добрый вечер, Ника, Дарха.

Поздоровавшись, мужчина склонил набок голову, продолжая выжидательно смотреть на меня. Ну что же, мне так же из вежливости стоит поздороваться.

, - Добрый вечер, Виджей Надкари. Чем мы обязаны столь позднему визиту?

Видеть безопасника после нашего вчерашнего разговора не очень-то и хотелось. Злость и раздражение на того, кто решил заявить на меня права, еще не улеглось.

— Я обещал подумать о возможности твоих тренировок. Тебе они еще интересны?

Удивил. Не ожидала, что он на самом деле что-то предпримет в этом направлении. Возможность получить 'наивысшее' позволение и иметь беспрепятственную возможность упражняться меня обрадовала. Все же Виджей прав, не стоит далеко и надолго (все же тренировки длятся не пять минут) удаляться от стоянки, тем более ночью, тем более, если мы, ко всему прочему, еще и находимся в неспокойном районе. Но это не отменяло моего желания размяться.

— Да, интересны.

— Хорошо. Будь готова, в скором времени за тобой придут.

Больше не говоря ни слова, мужчина вышел. А я так и не поняла, к чему я должна быть готовой. Посмотрев на довольно скалящегося Ману, поинтересовалась.

— И что все это значит?

— То, что вам надо срочно переодеться.

Насчет переодеться, это он правильно заметил. Подойдя к сундуку, я достала свой костюм, скептически посмотрев на него. Не мешало бы его после вчерашней тренировки простирнуть, но такой возможности не было, так же как и одеть что-либо другое столь же удобное.

— Госпожа Ника! — возмущенный вопль за спиной заставил меня обернуться и вопросительно посмотреть на Ману. — Только не говорите мне, что вы хотите надеть, это, на встречу с хозяином.

Пожав плечами, я закрыла сундук, положив сверху на него свой костюм. После чего принялась раздеваться.

— Нет, госпожа, я не позволю вам так опозориться самой и опозорить меня. Вы не наденете этот кошмар.

Развернувшись к парню лицом, я, вопросительно приподняв бровь, поинтересовалась.

— В чем дело, Ману?

— Вы не можете идти на встречу с хозяином в этом. Позвольте мне подобрать вам наряд.

В грустном взгляде парня читалась просьба вперемежку с мольбой. Всем своим видом он пытался убедить меня, что для него непросто важно, а жизненно необходимо, меня привести в должный вид. Я видела такой взгляд у мужчин на Земле, когда они выпрашивали какую-то обновку или подарок у своих женщин и не собиралась на него вестись. Но при этом и грубо отказывать хейджада не хотела.

— Ману, не обижайся, но ты, по-видимому, не совсем понял, чем именно мы собираемся с твоим хозяином заниматься. И поверь моему опыту, платья для этого дела не самая подходящая одежда.

— Я все понимаю и прошу довериться мне. Если вам не понравиться или будет неудобно, вы всегда сможете облачиться в свой костюм. Тем более что это много времени не занимает.

Я все еще чувствовала себя виноватой, за то, что не так давно приложила его хорошенько по голове. Поэтому решила дать возможность парню показать, в чем он видит меня на тренировке. Тем более что он прав, переодеться в свое я всегда успею.

Быстро скинув с себя платье, я замерла посреди шатра в одном нательном белье. Именно так называли местные маленькую короткую маячку которая заканчивалась сразу под грудью и кусочек полупрозрачной ткани который наматывался на бедра и один конец которой пропускался между ног. Свое белье я берегла на случаи, когда нужна была хорошая физическая активность, так как точно была уверенна, что оно в процессе тренировки с меня не свалиться.

Довольный Ману рылся в сундуке в поисках того чего там не могло быть. Я лично как-то проверяла что именно туда напихали и ничего кроме платьев, отрезов ткани, вышитых балеток, всевозможных маячек и коротких блузок не нашла. А, да, еще там есть отделение в котором лежали всевозможные золотые украшения.

Скептически наблюдая за хейджада, я время от времени бросала озабоченные взгляды на Дарху. С молодой женщиной явно что-то не так. Не нравится мне ее задумчивый печальный взгляд, направленный в никуда.

— Дарха, тебя что-то беспокоит? Что-то случилось?

Рассеянный взгляд вдовы, пройдясь по шатру, остановился на мне. Несмотря на отрицательное покачивание головой и мимолетную улыбку мелькнувшую на губах женщины, в глазах ее читалась скорбь, что заставило меня еще больше нахмуриться.

Я уже собралась подойти к единственному ставшему мне близким человеку на этой планете, но в этот момент Ману принялся снимать с меня, то немногое что еще на мне было.

— Дарха, тебя кто-то обидел или что-то сказал? Я же вижу с тобой что-то не так. Скажи мне, и кто бы это ни был, он пожалеет о своем поступке.

Я привыкла всегда защищать тех, кто от меня зависит или является членом моей семьи. Спасая Дарху, я взяла на себя обязательства за нее, и отступать не собираюсь.

Поднявшись с подушек, молодая женщина подошла ко мне и, неожиданно опустившись у моих ног, обняла их.

— Спасибо Ника, за то, что ты такая какая есть. За то, что спасла моего сына. За то, что остановила меня не дав совершить самую большую ошибку в моей жизни, и не бросила. Большое тебе спасибо. Я думаю, ты послана нам Богами. Во всяком случае, мне. Спасибо тебе.

Девушка благодарила и плакала, крепко вцепившись в мою ногу. Я как не пыталась, не могла ее поднять. Не понимая что происходит, я растерянно озиралась по сторонам, после чего опустилась рядом с молодой женщиной на пол.

— Дарха, Дарха! Что такое? Что случилось? Не плачь. Слышишь? Чтобы не произошло мы с этим справимся. Ты меня слышишь? Ну же! Поднимайся и рассказывай! Давай!

Мне все же удалось поднять на ноги плачущую девушку. Несмотря на текущие по щекам слезы, она улыбалась, пусть и печально.

— У меня будет ребенок. Еще один ребенок от повелителя Иша. Мы так с ним об этом мечтали. Я так счастлива от этого, но моему любимому не суждено разделить со мной эту радость и от этого становится очень грустно на душе. Если бы не ты, я бы его убила вместе с собой.

От услышанного я опешила. И что мне теперь делать? Нет, я рада за Дарху. Дети — это здорово. Очень надеюсь, у меня они тоже когда-нибудь будут. Вот только, в связи с новым фактором, ни о каком побеге, не может быть и речи. Во всяком случае в ближайшие несколько лет, пока малыш не вырастет. Рисковать здоровьем молодой женщины и нерожденного ребенка я не могла.

Как я не была рада за молодую женщину, я должна была задать неприятный вопрос.

— Ты уверенна, что это ребенок повелителя Иша, а не тех, кто напал на ваш дворец?

— Уверенна.

Я верила женщине. В конце концов ей виднее. И даже если она ошибается — это неважно. Ребенок — это большая радость для каждой семьи. Поэтому я и не хотела им рисковать. А вот тот, кто напал на резиденцию правителя в Бакуле, в попытке убить наследника, если узнает что в скором времени родится еще один претендент на место повелителя, наверняка, попытается убрать возможного конкурента, еще до того как он появится на свет. И несмотря на россказни, что Надкари, не примут как главу, в связи с тем, что его мать не была законной женой, а только наложницей, я ему все равно не доверяла. Если у тебя есть деньги, сила, власть и тебе подчиняется армия, то особо обращать внимание на чьи-либо возмущения о незаконности твоего восхождения на престол, никто не будет. Если смотреть на сложившуюся ситуацию с этой стороны, то нам с Дархой, наоборот, нужно исчезнуть с поля зрения безопасника до того, как ее интересное положение раскроется.

Сейчас о нем знают трое. В молчание двоих я была уверенна, а вот третьего.

— Ману, — протяжно растянув имя хейджада, я перевела на него многообещающий взгляд.

— Чего желает госпожа? — голос парнишки испуганно вздрогнул, но он даже не попытался рыпнуться с места или убежать, продолжая колдовать с тканью на моих ногах.

— Если хоть одна живая душа узнает о том, что ты только что услышал, то…

Я не договорила что будет, но, надеюсь, парнишка и сам догадается, все же он вчера видел мою тренировку и должен понимать на что я способна.

— А о чем вы только что говорили?

Невинный взгляд широко открытых глаз и озорная улыбка сделали свое дело, я улыбнулась в ответ. Вот такие мужчины мне нравятся: понятливые, послушные, обаятельные, смесь невинной греховности и нежной чувственности.

— Госпожа, проверьте, удобно ли вам будет двигаться.

Переведя удивленный взгляд на себя, я отметила, что кусок красивой розовой украшенной прекрасной вышивкой полупрозрачной ткани сейчас был обернут вокруг моего тела не как платье, а как древние шаровары. Мой живот при этом оставался полностью оголенным, а грудь прикрывала короткая блузка без рукавов, такого же цвета, как и ткань на ногах, с такой же вышивкой. Интересная вариация.

Проверяя, как эти своеобразные штаны на мне держатся, не мешают ли свободно двигаться, не спадут ли в процессе тренировки, я попрыгала, потом несколько раз поприседала. Вроде бы держаться. Попросив всех отойти к стене шатра, я выполнила прямой, боковой и круговой удар ногой и закончила ударом в прыжке.

— Ману, ты волшебник.

— Волшебник? — парень непонимающе уставился на меня.

— Это тот, кто делает невозможные вещи. Я даже не могла подумать, что из куска ткани можно такое сотворить.

Хвалила я хейджада от чистого сердца. Тонкая невесомая ткань почти не ощущалась на теле, хорошо держалась на моих бедрах и абсолютно не сковывала мои движения. Парень, от моей бесхитростной похвалы скромно потупив взгляд в пол стал отнекиваться.

— Что вы, госпожа, я ничего такого не сделал. Многие воины так обматывают ноги. Просто используют для этого другую ткань и выглядят, в таком наряде, не столь соблазнительно.

Скромный, со вкусом и золотыми руками. При этом я уверенна, у него имеется еще множество скрытых качеств. Клад, а не мужчина. Я б тому, кто лишил его возможности продолжить свой род, руки бы поотрывала. По самые колени.

— Госпожа! — это уже раздалось с другой стороны шатра, — хозяин желает вас видеть.

Ману опять бросился к сундуку, достав оттуда все того же розового цвета балетки и кучу украшений.

Нахмурившись, я отрицательно качнула головой.

— Побрякушки убери. На тренировке они мне будут мешать.

Быстро обувшись и завернувшись в уже привычную накидку, я поспешила на выход из шатра. У порога обернувшись на Дарху с Ману, я еще раз их предупредила о необходимости молчать.

— Без моего разрешения, никому ни слова. Никому. Вы меня поняли?

Получив в ответ два кивка, я спокойно отправилась за провожатым.

Глава 13

Первое что бросилось мне в глаза когда я вышла на улицу, это еще один шатер, значительно больше того, который все эти дни ставили для нас. То, что мы направились к нему, меня не удивило, а вот то, что внутри он оказался абсолютно пустой, разве что хорошо освещенный с помощью подвесных лампад заполненных маслом, было полной неожиданностью.

Зайдя вовнутрь я на несколько мгновений замерла у входа, не зная чего ожидать дальше. И Манну и охрана остались снаружи.

— Можешь снять накидку.

Виджей стоя посредине шатра и в ожидании чего-то внимательно смотрел на меня. На какую-то секунду я засомневалась, что совместная тренировка именно с этим мужчиной — это хорошая идея. Что-то было в его взгляде необычное. То чего я не видела раньше. Но не отступать же. Сняв накидку, я стала озираться по сторонам, ища куда бы ее пристроить.

— Оставь у входа.

Я так и сделала. Пол был застелен ковром, поэтому беспокоиться о чистоте одежды не надо. Вот только взглянув на Надкари, мне вдруг захотелось закрыться от него назад. Какой-то он сегодня странный. Взгляд мужчины с неожиданной жадностью прошелся по моему телу, вроде как он видел его в первый раз. Нахмурившись, я также решила осмотреть себя, вдруг что-то упустила. Да нет, вроде как все нормально. Футболка и шаровары, в которые облачил меня Ману, несмотря на полупрозрачный материал из которого они были сделаны, за счет сложения в несколько слоев, гораздо больше прикрывали мое тело, чем спортивное белье. А ведь в последнем безопасник меня уже видел и спокойно на него реагировал. Что же изменилось сейчас?

— Я правильно понимаю, это будет что-то вроде зала для тренировок?

Мне не нравилось, как на меня смотрел Надкари и чтобы заполнить неловкую паузу и заодно приступить к делу, задала вопрос, в попытке отвлечь мужчину от рассматривания моего тела.

— Да.

Какой-то сиплый у него голос. Не мог же он за несколько минут, вдруг взять и заболеть. Ведь еще не так давно, безопасник разговаривал вполне нормально.

— Вместе?

Я все еще надеялась, что меня оставят одну. Конечно же, на открытой местности или в большом зале заниматься удобнее, но за неимением лучшего можно и здесь поработать. Правда, хоть этот шатер и большой (высотой он был около четырех метров, а в диаметре не меньше шести), для двоих здесь будет маловато места.

— Да.

Сегодня Виджей был подозрительно малословен. С чего вдруг? Ну да ладно. Пора выкинуть все посторонние мысли из головы. Неизвестно сколько мне выделили времени.

— Какой у нас план по тренировке?

— Что?

— Как ты представляешь нашу совместную тренировку?

Надкари задумчиво посмотрел на меня, после чего запустив пальцы в свои волосы, на несколько мгновений прикрыл глаза. Когда он их открыл, его взгляд стал холодным и сосредоточенным, как и раньше. Заметив эту перемену, мне даже дышать легче стало. Так как его странное поведение, до этого момента, держало меня в неприятном напряжении.

— Ты интересно двигалась во время боя и довольно удачно уходила от моих захватов. Покажи как ты это делала.

— Хорошо. Но сначала надо разогреться.

Через час мокрый Виджей скинув рубаху и оставшись в одних штанах окидывал меня недовольным взглядом. Я же, в очередной раз уходя от его атаки, поднырнула ему под руку нанося удар в район печени. Пробить стальные мышцы или нанести ощутимый урон у меня не получалось. Моей задачей было не нанести вред или причинить боль, а показать слабые места.

— Ты просто очень мелкая, поэтому в любую щель пролезаешь. А у обычного воина такой прием бы не прошел.

— Это все отмазки. Соберись.

Надкари опять встал в позицию, приготовившись меня атаковать. Я видела, что его мышцы от непривычных позиций и элементов, а также постоянного сдерживания ударов, из-за опасения задеть меня, уже подрагивали от напряжения. Я ему говорила, чтобы он расслабился и работал на полную катушку, но меня никто не слушал. Ну, это уже его проблемы.

Новая атака. Я откланяюсь назад и вместо того чтобы сделать шаг вперед, безопасник тянется за мной всем корпусом и в попытке достать меня полностью выпрямляет руку. Перехватываю его за кисть и отправляю по инерции дальше вперед. Подножка и он опять растянулся на полу.

— Я же говорила, руку до конца не выпрямляй. Она должна быть всегда согнута в локте, — повторяя в десятый, если не в сотый раз за сегодня прописные истины, я удерживала руку мужчины, показывая что будет, если в бою попадется такой же сильный противник как и он, но не доводя до крайности. Указав на ошибку я в очередной раз встала в позицию демонстрируя как надо держать тело. Надкари, сжав плотно губы, молча слушал мои объяснения, глубоко и рвано дыша. После чего пытался повторить мои действия. А я продолжаю увещевать. — Будь внимателен. Это убережет тебя от сломанной руки. Удар всегда наносится не суставами пальцев, они более слабые, а костяшками. Если противник отклоняется назад, не тянись за ним, а делай приставной шаг вперед. Ноги в коленях так же должны быть немного согнуты. Это добавит устойчивости.

Из того что я успела увидеть и понять. Навыков рукопашного боя в этом мире почти не было. Элементы борьба — да, была. На мечах, да, сражались. А вот бокс, кулачный бой или что-то из восточных единоборств, напрочь, отсутствовали.

— Теперь я атакую, а ты ставь блоки. Сейчас работаем только руками.

Начинали мы каждый бой в замедленном темпе, со временем увеличивая скорость. И если в медленном режиме у Виджея более-менее что-то получалось, то при увеличении скорости он начинал допускать ошибки и пропускать удары, из-за чего злился и переходил от защиты в нападение, пытаясь меня задавить своей массой, загнав в угол. Его привычка постоянно ставить широко расставленные ноги для большей устойчивости, не только меня злила как тренера, но и постоянно спасала, как противника по бою. Понятно, что здоровый мужик под ним проскользнуть не сможет, а вот я даже вполне. Оказавшись в очередной раз у него за спиной, хорошенько пнула безопасника под колени, из-за чего он в очередной раз упал. Я же не выдержав, схватила его за волосы, зло зашипев на ухо.

— Если бы у меня был нож, ты бы давно сдох. Сколько раз повторять, ты не девка, чтобы расставлять ноги и мы здесь не сексом занимаемся. Ноги сдвинуть, согнуть в коленях, правая на стопу впереди левой. Двигаться приставным шагом. Встал в позицию.

Толкнув его вперед я пошла на середину шатра, приготовившись к продолжению урока. Вот только мужчина не вставал. Виджей продолжая сидеть на коленях повернувшись ко мне спиной и упершись в пол руками.

Мне не нравилась неподвижность Надкари. С одной стороны, я была уверенна, что серьезной травмы ему не наносила. Да я, вообще, была с ним довольно осторожна. Это же всего лишь тренировка, а не настоящий бой. Да и непривычно сражаться с мужчиной. С детства привитые правила и установки об их защите, так просто не сломать. Даже если видишь напротив себя здоровую тушу в два раза тебя больше и мощнее. Но мало ли. С другой стороны, вдруг я задела какую-то старую рану. Вот сколько шрамов на теле у безопасника. Удивлена, как при местном уровне развития, он все еще жив. Даже спустя значительный промежуток времени видно, что некоторые ранения были довольно серьезными.

Бросая обеспокоенные взгляды на замершую фигуру, я, делая шаг вперед, поинтересовалась.

— С тобой все нормально? Помощь нужна?

— Все нормально.

Ответ Надкари скорее процедил сквозь зубы, чем четко произнес. При этом он все еще не двигался, оставаясь неподвижным и напряженным. Когда уровень моей тревоги начал зашкаливать (возможно, в этом мире мужчины все же слабее, чем кажутся на первый взгляд, а я тут расслабилась, совсем забывшись), я сделала несколько быстрых шагов, оказавшись прямо за спиной Виджея. Именно этот момент он выбрал, чтобы не только резко подняться, но еще и развернуться. Столкнувшись лицом с этой горой стальных мышц, от неожиданности я стала заваливаться назад. Упасть мне не дали. Схватив меня, удерживая от падения, безопасник удивленно посмотрел вниз. Проследив за его взглядом, я поняла, что смотрит он на кисти своих рук удерживающие меня. Ему даже сжимать пальцы не пришлось, чтобы полностью обхватить мою талию. На лице мужчины читалось удивление.

— Вот как? Как такая хрупкая девушка может быть такой… Ведь если я сожму руки чуть сильнее, то смогу легко тебя сломать.

В последнем я не сомневалась. Руки Надкари действительно было не только большие, но и сильные. И не только руки. Видно, что мужчина довольно много времени отводит на поддержание своей фигуры в форме. Почувствовав себя в ловушке, я постаралась как можно более спокойным голосом попросить.

— Отпусти.

Мне не понравились нахлынувшие на меня чувства паники и… нет, не страха, но чего-то очень близкого. Знала же, что наша совместная тренировка плохая идея. Возможно, безопасник все же почувствовал во мне угрозу и решил ее сразу ликвидировать? В голове тут же начала выстраиваться тактика защиты. Мужчина в очередной раз, стоял, пусть и не очень широко, но все равно расставив ноги. Заехать ему сейчас коленом по одному из самых болезненных мест, проблемы не составляло. Плюс мои руки свободные и я легко могу нанести дополнительный удар по ушам или глазам. Но я не торопилась это делать, замерев в ожидании его дальнейших действий. Заодно попытавшись отвлечь Надкари разговором.

— Мне казалось, за время нашей совместной тренировки, ты уже должен был понять, что не такая уж я и хрупкая.

Неожиданно для меня самой, в моем голосе прозвучали, не то обида, не то упрек. И что самое неприятное, это почувствовал и удерживающий меня безопасник, так как его удивленный взгляд тут же метнулся с моей талии, на мое же лицо. Появившаяся в ответ на мои слова ухмылка, заставила меня еще сильнее напрячься.

— Я же сказал что ты хрупкая, а не беззащитная. Да и то, только на вид. Такой обманчивый вид, — растягивая последние слова Виджей внимательно всматриваясь в мои глаза, стал поглаживать большим пальцем правой руки мой живот. — Такой обманчивый.

Нахмурившись, я потребовала уже более жестко.

— Отпусти.

Если бы Надкари и сейчас не выполнил мою просьбу, то я атаковала бы его. Виджей же не только меня отпустил, но еще и отступил на шаг назад.

— Думаю, с меня не сегодня достаточно. Я, пожалуй, уже пойду. Ты же, если хочешь, можешь продолжить тренировку. Этот шатер будут устанавливать на каждом привале. Можешь им пользоваться для своих занятий, — я озадаченно смотрела на безопасника, не понимая его перепадов в настроении. А он, уже на самом выходе, развернувшись, улыбнулся мне мальчишеской улыбкой и неожиданно выдал. — Тебе очень идет этот наряд. Даже слишком, — после чего подняв свою рубаху сразу же вышел, оставив меня растерянно смотреть на закрывшийся за ним полог шатра. И что все это значит?

Глава 14

Этой ночью, как и следующей, моему уединению во время тренировки никто не мешал. Я уж было понадеялась, что Виджею одного занятия хватило, но не тут-то было. На третью ночь он опять заглянул в шатер. В этот раз тренировка прошла значительно спокойнее и плодотворнее, чем в первый раз. Боясь повторения непонятных событий предыдущего занятия, я была мягче и терпеливее к ошибкам моего спарринг-партнера и ученика, да и допускал он их меньше. Но мне показалось, что мое более лояльное к нему отношение, почему-то злило Надкари. Правда, злой и раздраженный безопасник был для меня как-то привычнее и понятнее, чем замирающий и неподвижный.

Наша совместная тренировка, как и прошлая, продлилась не более двух часов. И я отлично понимала, почему. Все же Виджей целый день провел в седле, а не отдыхал.

Когда Надкари, окидывая меня недовольным взглядом, уже собирался было уходить, я остановила его поинтересовавшись.

— Когда я смогу познакомиться с вашим оружием?

Последние несколько дней я особое внимание уделяла висящим на поясах у мужчин мечам. У кого-то их было два. Тонких ровных или слегка изогнутых дугой. У кого-то один, но значительно шире, больше размером и длиннее. Мне очень хотелось посмотреть на оружие поближе. Я некоторое время на Земле занималась фехтование на рапирах и ножах, но тут явно будет другая техника боя и мне не помешало бы познакомиться с ней поближе, чтобы точно знать что именно, в будущем, мне стоит ожидать от возможного противника. А в том что, рано или поздно, а я все же с кем-то сойдусь в бою (равном или нет, время покажет), ни секунды не сомневалась.

Задумчивый взгляд безопасника прошелся по мне сверху вниз, замерев на моих босых ступнях. Да, сегодня я разулась. Вечером начался дождь и мне не хотелось запачкать грязью ковер.

Так и не дождавшись ответа, я, упрямо поджав губы, напомнила.

— Ты обещал.

Хмурый взгляд Надкари переместился на мое лицо.

— Зачем? Ты и так неплохо справляешься. Да и не нужно это тебе. С тех пор как ты попала под мою защиту, никто не посмеет тебя тронуть. Хватит и того, что я тебе разрешаю тренироваться.

По-видимому, безопасник уже раздумал давать мне уроки боя на мечах. Меня это не устраивало. Ну да ладно, не только он понял мои слабые места. Я тоже зря время не теряла. Поэтому, сложив руки на груди и презрительно усмехнувшись, пренебрежительно бросила в ответ.

— Смотрю ты настоящий хозяин своего слова. Сам дал, сам забрал назад. Хорошо, что я об этом узнала сейчас. Теперь буду точно знать, что мужчинам этого мира верить нельзя.

Глаза Надкари зло блеснули. Задела за живое? Скорее всего. В ожидании его дальнейшей реакции на мои слова, я с трудом сдерживалась от открытой довольной улыбки, наблюдая как от желания мне сказать несколько ласковых, теплых слов, желваки на скулах безопасника ходят ходуном. Но вот, все же взяв себя в руки, Виджей процедил сквозь сжатые зубы.

— У меня сейчас нет подходящего тебе по размеру оружия. Завтра вечером мы прибудем в крепость. Там я тебе что-то подберу.

Так и не попрощавшись, мужчина вышел, а точнее, вылетел пулей из шатра, оставив меня одну. Я же, довольная собой, продолжила тренировку.

Этим днем я рассчитывала, как и в предыдущие, хорошо выспаться во время поездки. Благо Дарха мне составляла в этом деле компанию. Из-за своего положения она все время хотела спать. Для хорошего самочувствия и крепкого сна, ей вполне хватало непродолжительных прогулок утром и вечером. Вот только уже в полдень мы обе проснулись из-за неровности дороги. Выглянув из палантина, я увидела возвышающиеся по левую от нас сторону горы.

Весь оставшийся путь нас качало из стороны в сторону. Я очень волновалась за беременную подругу, но к моему немалому удивлению и радости, несмотря ни на что, ее не тошнило. Значит, еще какое-то время нам удастся держать в секрете нашу маленькую тайну. Пока еще маленькую. Вот только через несколько месяцев, она станет заметна всем окружающим. Во всяком случае, Надкари уж точно. Ведь, не считая Ману, только он видит нас без накидок. Так что у меня не так много времени, чтобы решить, как поступить и что нам делать дальше.

В этот день на закате наш отряд не остановился, как обычно, и не разбил лагерь на ночь, а продолжил путь. На место мы прибыли глубокой ночью. Куда именно мы прибыли рассмотреть так и не удалось. Я помню что Виджей говорил про крепость, но то что мне получилось увидеть в ночной темноте, больше напоминало небольшой городок.

Нас с Дархой, сонных и уставших быстро провели темными коридорами и лестницами, которые освещали только факелы сопровождающего нас стражников. Выделенные нам комнаты оказались, по моим подсчетам, на шестом этаже. Но я могла и ошибаться. На всем пути по внутри крепости, нам, пока, так и не встретились окна.

Судя по тому как уверенно Ману повел нас по выделенным апартаментам, здесь он уже был ранее. Приставленные к нам охранники остались снаружи. Дальше мы с Дархой следовали за хейджада. Пересеча центральный зал, парень свернул влево. Почти в самом углу у стены оказалась скрытая за тканями небольшая дверца. Проскользнув в нее, Ману поманил нас за собой. Там оказалась еще одна лестница. Поднявшись еще на один этаж, мы, наконец-то оказались пусть и в небольшой комнате, но довольно уютной.

— Извините госпожа, хозяин, обычно, не путешествует с наложницами, поэтому в его апартаментах в крепости нет соответствующих вам комнат. Это единственное помещение где вы можете находится и покидать его без разрешения господина Надкари нельзя. В крепости очень много посторонних мужчин, поэтому внизу, в своих комнатах, господин может быть не один. Вы пока располагайтесь. Вот там, — хейджада махнул рукой на небольшую арку, — умывальни. Я, пока, вас оставлю, схожу на кухню за ужином и прослежу, чтобы ваши вещи подняли наверх как можно быстрее.

Беспрестанно, кланяясь и извиняясь, Ману обошел комнатку зажигая лампадки висящие на стенах, постоянно при этом печально вздыхая и окидывая помещение грустным взглядом. После чего ушел оставив нас вдвоем.

Осмотревшись, я так и не поняла к чему были причитания, парня. Нормальная по размеру комната. Никак не меньше шестнадцати квадратов. А, возможно, и больше. Белые стены были расписаны красивым растительным орнаментом нежно-фиолетового цвета. На полу был постелен мягкий пушистый ковер более насыщенного фиолетового цвета, с таким же замечательным вычурным орнаментом. У одной из стен имелась ниша, в которой, на возвышающемся на полметра от пола подиуме, располагалась, призывно манящая, постель. Так и хотелось на нее упасть вытянувшись во весь рост. Честно говоря, мне было бы проще все ту неровную горную дорогу, по которой мы сюда добирались, пройти пешком, чем ехать в шатающемся из стороны в сторону палантине, переживая, что на очередном подъеме или спуске мы с Дархой просто выпадем из него.

Кстати, а куда делать моя беременная подруга. Раздавшийся тихий стон со стороны умывальни, подсказал куда бежать. Молодую женщину рвало. Пока мы ехали, она еще как-то держалась. А сейчас, когда можно было расслабиться, ей стало нехорошо. Побледневшее лицо и подрагивающие руки, мне прямым текстом говорили, что дальнейшее путешествие в таких условиях, может быть опасным как для матери, так и для еще не рожденного ребенка.

Я помогла Дархе умыться и дойти до кровати, чтобы прилечь, сама же решила выглянуть в окно. Да, здесь уже имелось окно. Не очень большое и широкое, но все же, лучше чем ничего. Открывшийся моему взгляду пейзаж, поражал своей красотой. Окно находилось на высоте ни как не меньше тридцати метров над землей. Внизу же, в окружении величавых гор, лежало огромное каменное плато, по которому змеей вился горный ручей, воды которого, как чешуя сказочного змея, поблескивали в свете двух, не столь давно, взошедших на небосвод лун.

От созерцания прекрасного вида меня отвлек приход Ману. Парень принес поднос с едой. Поставив его на столик, он с удивлением посмотрел на сжавшуюся в клубок фигурку заснувшей на кровати Дархи. Хейджада уже хотел было разбудить молодую женщину, но я качнула отрицательно головой.

— Не трогай ее, пусть спит. И сам тоже иди отдыхай. Поздно уже.

— А как же омовение? Давайте я вам помогу приготовиться ко сну.

— Я сама справлюсь. Принеси только мои вещи, чтобы я могла переодеться.

— Как пожелаете, госпожа. Если понадоблюсь, то буду внизу у двери спать.

Склонившись в низком поклоне, парень ушел. А я поймала себя на мысли, что уже не так резко и негативно, как в первые дни, реагирую на непривычные ранее поклоны и обращение госпожа. Вот и на моих руках, как, впрочем, и на ногах, сейчас надето множество золотых браслетов, а я настолько к ним привыкла за эти дни, что и не замечаю. Надеты и надеты.

Печально усмехнувшись своим невеселым мыслям, я вернулась к окну, чтобы еще некоторое время постоять около него, наслаждаясь ночной прохладой и красивым видом, после чего быстро смыла в себя дневную пыль с потом и отправилась спать. Тренироваться сегодня у меня не было ни сил, ни желания.

Глава 15

— Госпожа. Госпожа, Ника! — Ману пытался разбудить меня тихо, чтобы не потревожить спящую рядом со мной Дарху. Открыв глаза, я вопросительно посмотрела на парня, взглядом спрашивая, в чем дело. — Хозяин приглашает вас с ним позавтракать. У нас мало времени на сборы. Вставайте, я вас быстро приведу в порядок.

Не понимая, что это вдруг Надкари пришло в голову, я все встала, отправившись, в первую очередь, в умывальню. Солнце не так давно только окрасило небосвод своими лучами, а безопасник уже на ногах? Или он даже не ложился. Вполне возможно. Пока хейджада меня наряжал, я перебирала в уме возможные причины, по которым Виджей, вдруг, захотел со мной позавтракать. Раньше у него такого желания никогда не возникало. Очень хотелось надеяться, что это связано с его обещанием познакомить с оружием местного производства.

И вот, спустя непродолжительное время, я стояла посреди комнаты, а Ману вился вокруг меня ужом, все цепляя и цепляя украшения.

— Возможно хватит уже? Все же я не манекен в ювелирной лавке. Платье длинное, ног не видно, зачем на них, вообще, надевать браслеты? Хватит тех нескольких килограмм золота, что ты мне на голову и руки нацепил.

— Зато слышно. Любого мужчину привлечет приятный перезвон браслетов издаваемых во время ходьбы девушкой.

— Ману, я тебе миллион раз уже говорила, что мне это неинтересно. Давай заканчивай. Сам же говорил, у нас мало времени.

Очень не хотелось злить своим опозданием Надкари. Еще, чего доброго, передумает с мечами меня знакомить, сказав что сама виновата, раз не пришла вовремя. С него станется. Хейджада, отойдя от меня на несколько шагов, еще раз осмотрел мою фигуру со всех сторон, удовлетворенно зацокав языком.

— Как же вам, госпожа, идет мундум — нерьятхум.

Я с тяжелым вздохом окинула себя недовольным взглядом, попробовав сделать несколько шагов. Цвет у ткани в которую меня сегодня завернул манну действительно был очень красивый, небесно-голубой с вышивкой золотистой ниткой. Наряд держался на груди, оставляя оголенными плечи, шею, руки и верхнюю часть груди. Зато все остальное было завернуто в приятную шелковистую ткань, которая мягко оборачивала мою фигуру и все ее изгибы.

— Мне ходить в этом неудобно, — я тут же пожаловалась непутевому модельеру. — Лучше бы ты сделал, что-то типа тех шаровар, как на тренировку.

— Не говорите глупостей. Просто вы привыкли ходить быстро, делая широкие размашистые шаги. А должны ступать медленно, не спеша, делая маленькие шажочки, ступая с носка на пятку. При этом стараться, чтобы ваши бедра плавно двигались. Это пробуждает в мужчинах желание.

— Ману, не знаю кто там у кого что должен возбуждать или пробуждать, но на данный момент, именно ты во мне будишь зверя. Давай обувь сюда.

Печально вздохнув, парень попросил меня присесть на резное подобие скамьи с мягким сиденьем. Как только я заняла место, хейджада, опустившись у моих ног, принялся красить мои ступни в золотистый цвет.

— Ты что делаешь? — я попыталась отобрать свою конечность, но, казалось бы, хрупкий парень, этого не позволил сделать удерживая мою ногу на месте.

— Так как вы не будете выходить сейчас на улицу, вам не нужна обувь. А для того чтобы ножки, мелькающие из-под наряда, красиво выглядели, их немного подкрашивают.

Мне уже не хотелось идти ни на завтрак, ни куда-либо еще, но подталкиваемая сзади Ману, я все же спустилась в общий зал, где в центре, на подушках, возле невысокого столика сидел безопасник.

— Доброе утро, Ника, тебе очень идет наряд голубого цвета. Он подчеркивает цвет твоих необычных глаз. Я куплю для тебя побольше тканей такого цвета.

Поднявшись, Виджей сделал несколько шагов ко мне. В его руках была резная шкатулка. Открыв ее, Надкари продемонстрировал мне содержимое. Внутри, на красной бархатистой подушечке лежало тяжелое, я бы даже сказала громоздкое, золотое колье со множеством крупных прозрачных камней голубого цвета. Я замерла, подозрительно наблюдая за мужчиной, который, отдав ларчик Ману, заходил ко мне за спину, чтобы самому надеть украшение на мою шею. Замерев, я неверящим взглядом следила за безопасником. До меня медленно, но уверенно доходило, что именно он делает. Я представила себя на его месте, но не здесь, а дома, на Земле. Ведь я поступила бы так же, пытаясь привлечь к себе внимание понравившегося мне молодого человека. Дарила бы ему украшения и подарки. Рассыпала бы ему комплименты. Пригласила бы вместе на обед или ужин. И, пока Надкари заливался соловьем, рассказывая, какая я красивая, какие у меня чудесные глаза, сравнивая их с ясным небом и чистой водой, а мои волосы с дорогим и почитаемым металлом, пыталась успокоиться и взять себя в руки. Он же ко мне подкатывает! Тпо подкатывает, пытаясь купить, соблазнить и, наверняка, затащить в постель.

С одной стороны, я понимаю, в этом мире все наоборот и не так, как я привыкла, а вот с другой… я же ему сказала, что не стану чьей-либо наложницей. Тем более, его. Что он мне неинтересен как мужчина. Да и раньше особо не замечала, чтобы я интересовала его как женщина. Неприязнь была, но вот желание… Разве что, во время тренировок Виджей вел себя странно. Но если на все смотреть, с открывшейся стороны, то тогда его поведение становилось вполне объяснимым. Неужели его настолько задели мои слова, что он решил, таким методом добиться моего согласия и послушания? Вполне возможно. И что мне делать?

Опять же, ранее я никогда не интересовала мужчин и мне приятно его внимание, вот только подари я рассчитывала дарить сама. Впрочем, как и ухаживать. при этом, желательно, чтобы мужчина не был таким огромным, как Надкари. Мне всегда нравились утонченные натуры, как мой отец. И я имею ввиду, не только в интелектуальном плане, но и в физическом. Я хочу сама оберегать, а не чтобы меня обхаживали, держа в золотой клетке на коротком поводке. Вот только сейчас, не такой уж и плохой была идея, попытаться отвлечь внимание безопасника, усыпив его бдительность, своей, если и не полной покорностью, то ходя бы видимостью заинтересованности или благосклонности. Что там Дарха говорила, про: подстраиваться под обстоятельства и делать шаг назад, чтобы потом сделать два вперед? Возможно, все же стоит воспользоваться ее советом? Особенно, если противник значительно сильнее тебя и обладает как властью, так и возможностями, испортить твою жизнь.

Застегнув на мне колье, Виджей провел, чуть дотрагиваясь руками, по моим оголенным плечам, продолжив свой путь до локтей, после чего прижался ко мне со спины, несколько плотнее, чем хотелось бы, зашептав на ухо.

— Оно прекрасно, но только потому, что находится на тебе.

И это действует на местных девушек? Мне с трудом удавалось сдержать себя, чтобы не ударить или не послать Надкари. Я не могла избавиться от ощущения неправильности происходящего. Руки мужчины опустились мне на талию, после чего медленно поползли на бедра. Нет, я так не могу. Послушание — это, явно, не мой путь.

— Мы завтракать будем? А то я вчера так устала, что легла спать так и не поужинав.

Вздохнув, Виджей меня отпустил.

— Извини. Присаживайся.

Ману бросился обслуживать нас, наливая душистый горячий напиток в пиалы.

— Оставь нас.

Отослав хейджада, Надкари расположился у столика. Мне вот тоже предстояло сесть там же, вот только как это сделать в обтягивающем узком наряде? Опустившись кое-как на колени, я стала рассматривать, чем именно кормят безопасника на завтрак. Мясо тушеное, мясо с овощами, какая-то каша, множество соусов и посередине стола большое блюдо какой-то рассыпчатой каши странного сероватого цвета. Я такое еще не ела. Принявшись насыпать себе в пиалу, я поняла, что мужчина замер, внимательно рассматривая что-то за моей спиной. Обернувшись, я увидела выглядывающие из-под платья, окрашенные пальцы ног. Пошевелив ими, посмотрела на мужчину. В ответ он сглотнул, медленно отводя взгляд в сторону.

— Ника, расскажи о своем мире. Какой он?

Озвучив свою просьбу, мужчина так же приступил к завтраку. По мере моего рассказа Виджей становился все задумчивее. Иногда он задавал уточняющие вопросы и не только об устройстве мира, но и обо мне лично, и о моем детстве, и о моей семье. Мне хоть и грустно было вспоминать дом и родных, но на душе стало немного легче.

К моему удивлению, завтрак затянулся более чем на час. Прервал его что-то шепнувший на ухо Виджею Ману. Нахмурившись, безопасник кивнул головой хейджаде, после чего, улыбнувшись, поблагодарил меня за проведенное вместе время.

— Ника, отдохни днем. Вечером я познакомлю тебя с техникой боя на мечах.

Я еще некоторое время сидела за столом, вспоминая свою прошлую жизнь. Как бы удивился отец, если бы увидел меня сейчас, в платье. Он так об этом мечтал. Улыбнувшись печально своим мыслям, я поднялась и пошла посмотреть как там Дарха.

Глава 16

В течение дня заняться нам было нечем. Благо, все же нас не заперли в комнатке и мы с Дархой смогли спуститься в зал, в котором я завтракала с Надкари. Не придумав ничего лучшего, решила потренироваться. Хотя, с большим бы удовольствием обследовала крепость вдоль и поперек. Я даже согласна была закутаться с ног до головы в накидку и пообещать вести себя примерно, только бы меня выпустили, пусть даже в сопровождении охраны и хейджада. Но нет. Безопасник еще утром покинул крепость, а выданные в отношение нас распоряжения, четко говорили, из апартаментов не выпускать.

Сегодня на моих занятий присутствовало двое зрителей. И если у молодой женщины мои бойцовские качества вызвали оторопь, то вот Ману, краснея и смущаясь, попросил его чему-то научить. Отказывать я не стала. Умение защититься себя никому не помешает. Тем более в таком мире, как этот. Так первая половина дня и пролетела. Во вторую половину нас принялась развлекать Дарха. Хейджала добыл где-то музыкальные инструменты. Вдове он дал огромную гитару. Точнее, то что он дал отдаленно напоминало гитару. Дека была немного меньше размера привычного инструмента с выпуклой округлой задней стенкой, а вот гриф был в несколько раз шире и длиннее, со множеством колышков для струн. Ману этот инструмент виной назвал. Себе же он взял бочкообразный барабан, один край которого был несколько шире, чем второй. Вскоре помещение заполнилось музыкой. Это было невероятно. Ничего похожего я никогда не слышала. С одной стороны, и музыка, и песни исполняемые Дархой очень отличались от того, что я привыкла слушать, но они бередили душу и заставляли меня вместе с молодой женщиной то плакать, то улыбаться.

Ближе к вечеру Дарха стала себя совсем уж хорошо чувствовать, поэтому решила меня познакомить еще с одним местным видом искусства. А именно с танцами. Вот теперь я поняла, зачем такое большое количество браслетов на руках и ногах у девушек, а еще, зачем им окрашивают ступни и ладони. Ману играл на барабане, подпевая, молодая женщина танцевала, а украшения на ее теле аккомпанировали ей. Все вместе выглядело и звучало очень красиво. Для себя я отметила, что для исполнения местных танцев, нужна не только сноровка, но еще и хорошая физическая форма. Дарха иногда замирала на несколько мгновений, приняв невероятную позу, после чего продолжала свое притягательное выступление в довольно быстром темпе. В какой-то момент я не выдержала и попросила меня научить этим танцам. В отличие от моих выступлений на Земле, здесь я не буду выглядеть грубо и гротескно, из-за того, что гораздо крупнее и выше остальных. Так незаметно время и пролетело.

— Не зря Иш говорил, что ты отрада для его слуха и глаз. Я никогда не видел, чтобы кто-то исполнял Ктасилохси и Ариасити лучше чем ты, Дарха.

У входа в апартаменты, прислонившись к стене плечом, стоял уставший Виджей, благосклонно смотря на всех присутствующих. И как давно он там стоит? Что-то я совсем расслабилась, забыв где нахожусь и что этот мир гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд. Особенно для того, кто чужд ему.

— Господин.

Дарха и Ману тут же опустились на пол, приветствуя Надкари.

— Ману, через полчаса подай ужин на двоих. Ника, ты же не откажешься присоединиться ко мне?

Я не очень уютно себя чувствовала под пристальным взглядом темных глаз безопасника, особенно с тех пор как стала догадываться о его намерениях, но отказываться от приглашения все равно не собиралась. Хотя бы потому, что он обещал сегодня мне тренировку на мечах.

Ужинали мы в тишине. Что меня, в общем-то, устраивало. Виджей думал о чем-то своем, не отвлекая меня от дегустации новых блюд. Я ему в этом не мешала. Мне кажется, у него что-то не ладится. Так как мужчина постоянно, то хмурился, то недовольно поджимал губы. Но будучи уверенной, что мои вопросы, задай я их, все равно оставят без ответов, даже не начинала разговор.

Насытившись, безопасник вынырнул из своего задумчивого состояния.

— Мне передали, что ты хотела пройтись по крепости. Это так?

Встрепенувшись, я с надеждой посмотрела на Надкари, кивком головы подтверждая правдивость его слов. Конечно, хотела. Я же, несмотря на то, что на этой планете уже несколько недель, так толком ничего еще и не видела. Конечно же, мне было интересно посмотреть на оборонительное сооружение. Пусть и столь доисторическое.

Ману уже стоял на выходе из комнаты с моей обувью и накидкой. Мне иногда кажется, что они с Виджеем заранее обговаривают, что именно на меня надо надеть. Когда дарилось украшение, я была в полностью подходящем для него наряде, даже по цвету. Перед ужином же хейджада переодел меня в удобный для прогулки костюм. На мне была сиреневая приталенная рубашка почти до колена длинной украшенная красивой вышевкой серебристой нитью и такого же цвета брючки, заканчивающиеся на лодыжках широкими манжетами. Теперь же набор еще дополняли соответствующие костюму тапочки. И где только все это берется, да еще и моего размера? Местные красавицы гораздо крупнее меня. В сундуке же, вроде бы, не было столько всего. Или я плохо искала? С сомнением посмотрев на почтительно согнувшегося в поклоне Ману, я последовала за Надкари. За мной тут же пристроилось двое охранников с факелами.

Пока мы шли по множеству коридоров и лестниц, Виджей рассказывал историю Пунжирвистамской крепости. Довольно молчаливый безопасник, к моему немалому удивлению, оказался очень интересным рассказчиком и собеседником. Он отлично знал историю этого места. Вполне возможно потому, что провел в ней несколько лет, обучаясь воинскому искусству. Крепость начали возводить более тысячи лет назад. Единственная дорога через Итский горный кряж по которой могли пройти торговые обозы или армия, пролегала между двух великанов Рандакфу и Трисалури. Между ними и построили Пунжирвистамский форт. С каждым веком он рос в своих размерах, полностью преграждая путь любой вражеской армии. Сейчас внешняя стена крепости в высоту достигала пятидесяти метров, при этом она заняла все пространство между двух гор. Пусть они и стояли довольно близко друг к другу, но все равно расстояние получалось довольно приличное. Маленькое селение появившееся несколько позже, с защищенной стороны, уже давно перешло в разряд военного городка с лучшей школой для юных кшатриев, где не только проходили обучение подрастающие воины, но и жили семьи преподавателей и обслуживающего персонала, а так же множество мастеров по изготовлению оружия и доспехов.

Мы поднялись на самый верх крепости, благодаря чему я смогла увидеть всю красоту горного кряжа в лучах заходящего солнца. Крепость оказалась огромной. Рассматривая сооружение с высоты птичьего полета, я понимала, почему эту цитадель до сих пор никто не смог захватить. Без современного разрушительного оружия ее не взять. Разве что, если найдется предатель, который откроет ворота врагу. Но за всю историю этого величественного сооружения, такого не нашлось.

Когда мы возвращались, Виджей неожиданно остановился перед тяжелыми резными дверьми и, повернувшись ко мне лицом, потребовал.

— Дай клятву, что твое оружие никогда не будет направлено против Камала и его власти.

Столь резкая смена темы разговора, несколько сбила меня с толка. Удивленно посмотрев на Надкари, я уже хотела было поинтересоваться, что за глупые вопросы он задает, а также в нелицеприятной форме сообщить все что думаю о его умственных способностях. Это же надо было додуматься до мысли, что я наврежу ребенку. Но увидев направленный на меня серьезный взгляд, сдержалась, сказав то, что от меня ждали.

— Никогда мое оружие не будет угрожать жизни, чести или власти Камала.

Удовлетворенно кивнув головой, Виджей открыл громоздкую дверь, приглашая меня пройти в середину неизвестного помещения шепнув на ухо.

— Я никогда не нарушаю данного мною слава. Если ты все еще желаешь, то сейчас мы можем подобрать тебе оружие.

Моему взгляду открылся огромный зал, размером не уступающий ангару для десятка малых летательных аппаратов. Несмотря на свои размеры, помещение было хорошо освещено множеством свисающих с потолка канделябров. Вдоль стен, на которых были изображены сцены из всевозможных битв, стояли стойки с оружием. И не только с мечами. Здесь я увидела и пики, и луки, и щиты. Но помимо уже знакомого мне оружия, или, во сяком случае, узнаваемых модификаций его, тут также присутствовали предметы с непонятным мне назначением.

Я медленно шла вдоль стен, изучая заинтересовавшие меня выставленные образцы. Еще на входе я сняла накидку, чтобы она мне не мешала, благодаря чему Надкари мог легко видеть все испытываемые мной чувства и эмоции, и снисходительно улыбаться, каждый раз, когда я задавала очередной вопрос, беря в руки непонятную вещь. Я не обижалась за это на него. Мне было все равно, что он думает обо мне сейчас, главное, что Виджей не только рассказывает как что называется, но и демонстрирует как именно и для чего оружие используется.

— Что это? — подойдя к очередному стенду я заметила на столешне множество колец, вот только вместо украшений сверху на них имелись острые пластины, сантиметров семь-восемь в длину.

— Это пальцевый нож. Им удобно перерезать сухожилия противнику или выкалывать глаза.

— А это?

— Это джамадхар — нож кастетного хвата, — Виджей взяв оружие в руку, стал демонстрировать его качества. Клинок в виде равнобедренного треугольника с достаточно широким основанием, никак не меньшим ширины кулака Надкари, даже немного больше, благодаря чему он хорошо защищал кисть руки. В длину он был около метра, и использовался для нанесения колющего удара. Раны нанесенные им явно приводили, если не к смерти, то к сильной кровопотере. Виджей сделал несколько выпадов показывая как надо вести бой с помощью этого оружия. После очередного выпада, раздался тихий щелчок и широкое лезвие разделилось еще на два и стало напоминать своеобразную трехзубчатую вилку или железный цветок с острыми, смертоносными лепестками. Если такой цветочек распустится внутри тела, выжить никто не сможет. От осознания этой мысли, мои плечи брезгливо передернулись. И ведь это все придумано для убийства себе подобных.

На Земле уже очень давно нет воин. После Третьей Мировой, когда использовали оружие, из-за которого мужское население почти вымерло как вид, и нет. Возможно, именно благодаря тому, что мужчинам уже как-то не до разборок и сражений, а женщины воевать не стремятся, как раз все более-менее на Земле и спокойно. Было. Пока не появились ксены.

Немного дальше, я заметила еще один странный предмет. Который лежал на высоком огороженном постаменте, отдельно от всего остального. Осмотрев его со всех сторон, я так и не поняла, что это и как его использовать. Точнее, идея возникла, но она никак не вязалась со всем остальным, что я здесь находилось.

— Что это?

— Это виджра — оружие богов. С его помощью они повелевали погодой, меняли русла рек и уничтожали горы.

Эта их виджа, хоть и выглядела безопасной и даже красивой (особенно на фоне того что мне не столь давно продемонстрировали), вот только вызывала она у меня неприятные ассоциации. Крестообразный предмет был слишком сильно похож на генератор торсионного* поля. А это очень, очень опасная вещь, особенно если попадет не в те руки. Мне очень хотелось надеется, что я ошибаюсь, но описание того что с ее помощью могли делать некие боги, подтверждала мои опасения. Не задать следующий вопрос я не могла.

— Ты знаешь как оно действует?

— Нет. И никто не знает. Им могли пользоваться только Боги. Простым смертным это не дано.

Ответ Надкари меня порадовал. Облегченно выдохнув, я потянулась чтобы взять предмет в руки и рассмотреть его получше.

— Не стоит его трогать, если не хочешь навлечь на себя гнев богов.

— А если я не боюсь гнева ваших богов? — мне все же хотелось, для собственного спокойствия, убедиться в ошибочности своих выводов. Или, если я не ошиблась, сломать генератор, чтобы никто и никогда не смог им воспользоваться. А то мало ли как она жизнь-то повернется.

— Не стоит. Пошли уже подберем тебе мечи. Или ты хочешь научиться сражаться с помощью другого оружия?

С сожалением отводя взгляд от виджры, я направилась к стойке с мечами.

— Нет. Начнем с мечей.

— Только начнем? Тебя еще что-то здесь заинтересовало?

Говорить что именно меня здесь заинтересовало и почему, я не собиралась. Поэтому, пожав плечами, расплывчато бросила.

— Тут много чего интересного.

Услышав мой ответ, Надкари рассмеялся. Я первый раз видела как он смеется. Не ухмыляется, не подтрунивает, а открыто смеется, потому, что ему просто весело. А услышав его следующее высказывание, так же не удержалась от улыбки.

— Мне кажется, я ошибся с первым подарком для тебя. Надо было дарить не ожерелье, а парочку кинжалов. Кстати, не покажешь мне свой?

Если была возможность спрятать где-то под одеждой подарок отца, то я всегда его брала с собой, куда бы ни шла. Поэтому и сейчас он был со мной. Что не осталось не замеченным. С некоторой опаской, я все же протянула свое оружие Надкари со словами:

— Осторожнее. Он очень острый.

— Вижу. Замечательная работа. Это кинжал из твоего мира.

— Да. И он мне очень дорог.

— Почему? — прищурившись, безопасник с недовольством посмотрел на мое оружие в своих руках.

— Потому что это подарок отца.

Удивленно посмотрев на меня, Виджей, как-то сразу расслабился. Вернув мой кинжал, Надкари внимательно осмотрел меня, после чего протянул тонкий меч.

— Это хоть и оружие для подростков, но оно своими качествами не уступает любому другому и как раз подходит тебе по размеру.

Приняв двумя руками предложенное мне оружие, я с интересом стала рассматривать его. Ничего лишнего и вычурного. Тонкий обоюдоострый клинок из серебристого метала длинной чуть больше шестидесяти сантиметров с простой и лаконичной рукоятью обвитой полосами темной кожи в руках безопасника смотрелся игрушкой, а вот мне он действительно подходил. Взяв меч в руку, я попыталась сделать несколько выпадов. Судя по усмешке появившейся на лице Надкари, выглядело это нелепо. Все же это не привычная мне рапира для фехтования. Но все равно я оценила где-то восьмисот граммовый меч с отличным балансом на уровне перехода рукоять-клинок.

— Ну что, начнем?

Виджей для себя выбрал схожую копию моего оружия и отойдя от меня метра на четыре замер опустив наконечник вниз. Еще несколько мгновений назад усмехающееся лицо сейчас было серьезным, а взгляд строгим и холодным. Кивнув в знак согласия, я повторила позу мужчины стоящего напротив меня.

— Запомни, меч крутится в одной плоскости: либо вертикально, либо горизонтально. И даже если ты меняешь положение тела, плоскость в которой вращается меч не меняется. Меч должен вращаться при фронтальном корпусе у левого и у правого плеча, либо клинок вращается параллельно груди и спине. Отклонения меча приводит к катастрофе или к смерти, вот только не твоего противника, а тебя самой.

Рассказывая мне основы, Надкари параллельно в замедленном темпе показывал приемы владения оружием.

— Любой прием является или атакой, или защитой, или сменой инициативы. На начальном этапе будем тренировать каждый элемент как пустое движение, не задумываясь о его смысле, но помня о правильных принципах использования, а также правильности траектории.

Меч в руках безопасника стал крутился все быстрее и быстрее и вот он уже порхал со скоростью крыльев стрекозы. Я с трудом улавливала элементы которые он показывал. Но вот Надкари замедлился, кинув мне:

— Повторяй.

Дальше он стал двигаться очень медленно.

— Первое время не гонись за скоростью. Работай так, чтобы все элементы получались в ста случаях из ста попыток. И только после достижения этого состояния стоит говорить об увеличении скорости.

Виджей оказался отличным учителем.

— Ноги на ширине плеч и немного присогнуты в коленях, корпус максимально расслаблен. Поворот делаем на пятках.

Теперь мне понятно, почему на первой тренировке он постоянно занимал именно такую позицию. Она же у него выработана до автоматизма. А вот мне к ней еще предстоит привыкнуть.

— Рука вытянута, спина прямая. Выпрями локоть. Меч должен стать продолжением твоей руки, как ровная линия. Они как единое целое. Почувствуй его. А теперь рисуй им восьмерку. Руку старайся держать прямо. Не сгибай ее.

Вот мы и поменялись с Надкари местами. Теперь он стоял у меня за спиной, поправляя мое тело. То плечи выравнивая, то локоть разгибая. Именно сейчас я поняла как ему было тяжело, все же шаблон боя полностью менялся. То чего нельзя было делать в рукопашном бою, здесь наоборот требовалось.

— Молодец. Теперь стань ровно, руку отставь в сторону и немного согни ее в локте и рисуй круги. Чередуй. Впереди, за спиной. Не спеши. Помни про ста из ста.

Я сосредоточенно повторяла все то, что мне говорил и показывал безопасник. Пусть медленно, но у меня все же что-то получалось.

— А теперь давай соединим эти два элемента.

Чем дальше, тем становилось сложнее. И вроде бы движения повторялись, но я все чаще и чаще допускала ошибки. Надкари же вместо того чтобы на меня прикрикнуть, просто требовал очередного повторения не получившегося элемента. Я не спешила увеличивать скорость, выполняя все четко и последовательно. Одного пореза мне вполне хватило. Что меня порадовало при этом, так это то, что безопасник не остановил тренировку, а потребовал повторять элемент еще и еще раз. И только после этого показывал следующее движение. К концу тренировки мои ладони горели огнем, мышцы рук подрагивали от непривычной нагрузки, а душа пела от морального удовлетворения.

_ — Ника, ты молодец. У тебя все отлично получается, даже если не брать в расчет, что это первая тренировка. Но на сегодня уже достаточно. Меч можешь забрать с собой и тренироваться в моих апартаментах когда меня нет. А сейчас нам пора возвращаться.

Только после слов Виджея я обратила внимание на усталость на его лице. А ведь когда он сегодня вернулся, она уже проглядывалась в его взгляде, при этом безопасник все равно не только показал мне крепость, но еще и провел обещанную тренировку.

— Спасибо.

А что я еще могла сказать? Только поблагодарить от чистого сердца. Кивнув в знак того что он принял мои слова, Надкари подав мне накидку пошел к выходу.

— Спрячь оружие под одеждой. Мало ли кого мы встретим в коридорах пока дойдем. И да, завтра у меня не будет возможности с тобой тренироваться, поэтому просто повторяй то, что я тебе сегодня показывал и желательно не только правой рукой, но и левой. Любой воин должен уметь сражаться обеими руками одинаково хорошо. Если у тебя получится овладеть мечом левой рукой, покажу перехваты.

Я и без дополнительной стимуляции со стороны взялась бы тренировать левую руку, обещание же безопасника меня только еще больше подстегнуло в своем желании овладеть мастерством боя двумя руками. Не удержавшись поинтересовалась еще одним вопросом.

— А двумя мечами одновременно можно сражаться?

— Конечно. Это сложно и умеют это единицы. Но судя по твоему решительному настроение, у тебя есть шансы достичь вершин мастерства. Со временем.

— А ты владеешь техникой боя двумя мечами одновременно?

Забегая вперед мужчины, я с какой-то затаенной надеждой посмотрела в его лицо и поймав в ответ снисходительную улыбку, ничуть не расстроилась.

— Да.

Услышав ответ, не удивилась. Даже наоборот, обрадовалась.

— Научишь?

— Посмотрим.

Неоднозначный ответ меня не расстроил. Главное, что не прозвучал решительный отказ. Значит, все возможно. Счастливо улыбаясь, я следовала за безопасником по тихим темным коридорам не покоренной никем крепости.

Мне была приятна и похвала от Виджея, и доверие которое он мне оказал. А еще то, что он признал во мне воина. Я отлично понимала, для его мира женщина и воин два несовместимые понятия, такие же как для меня мужчина — воин, но все в этой жизни меняется под давлением обстоятельств. Также как меняются и взгляды людей.

По дороге до наших апартаментов мы так никого и не встретили. Отправив спать проснувшегося при нашем появлении Ману, я поднялась наверх и быстро ополоснувшись легла спать. Сегодня был на удивление удачный и насыщенный день. Поэтому заснула я как только моя голова коснулась подушки.

_________________________________________________

*Торсионное поле — физическое поле порожденное кручением пространства.

Глава 17

Слушая рассказ Ники о доме, я начинал сомневаться что ее мир, это мир моих предков. Даже несмотря на схожесть девушки с нашими женщинами. Слишком мы отличались во всем. В мировоззрении, быте, построении общества и особенно сильно в развитии. Если все же предположить, что Боги наших предков спасли именно с Земли, то почему мы так сильно отстаем от них во всем. В науке, медицине, в строительстве. Рассказа об огромных зданиях в которых живут люди на далекой планете, о транспорте с помощью которого они передвигаются, да много всего, произвел на меня огромное впечатление. А чего стоит только их возможность полете среди звезд. Чем больше Ника рассказывала, а я сравнивал уровень их жизни с тем что происходит у нас, тем лучше понимал ее отношение ко всему происходящему здесь. Она считала нас дикарями и имела на это право. Нет, прямо это девушка не говорила, но это проскальзывало в ее пренебрежительно поджатых губах и хмуром взгляде, когда ей открывалась новая сторона моего мира. Можно было бы предположить, что это все выдумка, но то, как она себя уверенно держала, ее техника боя и незнание элементарных вещей, все же подтверждали слова Ники. Да и невозможно придумать такой невероятно сложный мир кардинально отличающийся от того в котором живешь, продуманного до самых мелочей. Я специально задавал каверзные вопросы и уточнял детали услышанного, пытаясь поймать девушку на несоответствии. Но нет, речь ее текла плавно и спокойно. Она вспоминала, а не придумывала.

Сообщение Ману, о том, что с западной сторожевой башни заметили перебежчиков, прервало наш совместный приятный завтрак. Можно было бы приказать чтобы в крепость привезли нарушителей границы и уже здесь их допросить, но я не хотел терять время. Взяв небольшого отряда, я отправился в указанном направлении. Пуржирвистамская крепость хорошо охраняла проход на территорию нашего кабинафси, но через горный хребет проходило множество троп по которым, пусть и с трудом, но могла проскользнуть небольшая группа людей. Именно для этого на склонах и вершинах гор были построены сторожевые башни. В случае если с одной из них замечали непрошенных гостей, там разводился сигнальный огонь. И как только его замечали в крепости, в направлении возможных лазутчиков или контрабандистов отправлялся отряд воинов. Именно такой отряд я сейчас и вел. До границы с Зикалуром уже не так далеко, поэтому я лично хотел пообщаться с нелегалами и узнать от них последние новости. Если это, конечно же, не шпионы. Хотя… именно последние, чаще всего, в курсе всех последних новостей. Так как от этого зависит не только их доход, но и часто, жизнь.

Спустя пять часов мы нашла тех кого искали. Это были не лазутчики и даже не контрабандисты. Это оказалась семья уважаемого в Пуджаре ювелира. Мастер, вместе с двумя сыновьями, юной дочерью и пятью слугами бежал от гнева служителей Мэндэ.

Пуджаре разместился с обратной стороны Итских гор. Там имелось несколько шахт по добыче драгоценного метала и камней, поэтому в городе процветало ювелирное искусство. Изделия изготовленные в мастерских семьи Алуру ценились довольно высоко. Поэтому у мастера должна была быть веская причина, чтобы все бросить и пуститься в бега. И этой причиной была юная и прекрасная дочь пожилого вайшью. За несколько часов до рассвета старому ювелиру сообщили, что его единственная дочь и отрада выбрана служителями Мэндэ как невеста вернувшимся Богам. Семья Алуру уважает спасителей наших предков, вот только поклоняются они Агни, Куберу и Лакшми. Поэтому отдавать свою единственную дочь чужому покровителю не хотели. Вот и пришлось им уходить из города под покровом ночи. А перебирались они через Итские горы обходными путями, потому что служители Мэндэ сейчас несут благую весть о возвращении Богов на всех главных дорогах их княжества. И если бы им пришлось столкнуться с ними, то чтобы не навлечь гнев Богов открытым неповиновением, пришлось бы расстаться с дочерью. А она обещана старшему сыну из рода Шеной из варны кшатрией и Джийотиши уже выбрал дату и время для проведения брачного обряда.

Я отлично понимал старого пройдоху терять дочь и становится должником семьи из кшатриев смертельно опасно. Только мужчины из варны кшатриев могли брать невесту с любого другого сословия и отказать им или не уберечь выбранную девушку, это все равно, что обречь свой род на вымирание. Какова бы ни была причина, месть будет неизменной и жестокой и найдет всех членов семьи. Мужчины будут убиты, дети и женщины проданы, а все имущество перейдет роду воина. Так что пришлось главе семьи выбирать из двух зол меньшее. Если от жрецов еще можно скрыться, то вот от возмездия кшатриев за нанесенное оскорбление — нет.

Отпустив беженцев, я поспешил в обратный путь. Каково же мое удивление, когда вернувшись, увидел танцующую Нику. Несмотря на допускаемые ею ошибки и не совсем правильные движения, оторвать взгляд от фигурки девушки было невозможно. Но не только это меня поразило. Я первый раз слышал как она смеялась. Веселый смех наложницы зачаровывал. Он сливался с перезвоном браслетов на ее руках и ногах. Было приятно видеть ее радостной и улыбающейся. Значит, привыкает к нашему миру. И это хорошо. Не хотелось бы, чтобы она сломалась.

Расспросив Ману о том как прошел день женщин, я узнал, что Ника хотела осмотреть крепость. Несмотря на усталость, решил все же порадовать девушку. Кроме того, это будет еще одним шагом к нашему сближению. Я чувствовал себя рядом с необычной наложницей голодным хищником следящим за своей жертвой. Очень опасной жертвой. Эта охота меня заводила и возбуждала. Ничего похожего я никогда и чувствовал. Да и не делал. Мне еще никто никогда не отказывал. Наоборот, любая выбранная мной девушка всегда старалась мне угодить. А тут… Предвкушающе улыбаясь, я готовился к приятному ужину, а потом и не менее приятной прогулке.

Как только мы поднялись на верхнюю площадку, Ника с жадностью принялась все вокруг рассматривать.

— А что это за сооружения на склонах гор?

— Это сторожевые башни. Как бы мы ни хотели, но перекрыть все дороги и тем более горные тропы невозможно. Задача дозорных на башнях увидеть тех, кто пытается нелегально пересечь границу и подать сигнал.

Удовлетворившись ответом, девушка продолжила изучать как крепость, так и горный кряж на котором она располагалась. Приказав Аджиту и Мазуру присматривать за наложницей, сам отвлекся на завораживающий вид Анантрама отправляющегося в свои чертоги и окрашивающего не только горизонт, но и весь Истский хребет в оранжевые цвета, а вершины гор в насыщенный фиолетовый. Мой взгляд медленно переместился в сторону Зикалура. Что там происходит? Что нам принесет возвращение Богов? Когда-то они спасли наших предков, перенеся их из осажденного горада в этот мир. Но несколькими веками позже, сами же чуть не погубили все население нового мира. Они дали нам законы по которым мы жили все эти века. Но так ли они хороши, эти законы? С одной стороны, люди с нашей далекой праматери, покорили космос, а с другой, они чуть не уничтожили сами себя. Не слишком ли высока плата за развитие? И как на происходящее на Земле, смотрят их Боги? Возможно, именно они наказали мужчин далекой планеты за своеволие и непослушание, сделав их слабыми и безвольными созданиями?

— Ника, расскажи мне о Богах своего мира.

Наложница, еще несколько мгновений назад, с азартом изучающая вачхари*, растерянно посмотрела на меня.

— О ком?

— О Богах.

— Ну, по истории мы проходили, что в древности люди поклонялись разным богам и святым, но я, честно говоря, особо никогда не интересовалась этими мифами. Да и было их слишком много. На протяжении истории человечества разные народы верили во множество всевозможных существ. Но это было очень давно. Более тысячи лет назад. Сейчас люди не забивают этими глупостями свои головы. Ведь когда с помощью науки можно объяснить все что происходит в мире, сложно верить чудеса и сверхъестественное.

— Так уж все? — мне тяжело было поверить услышанному. Я лично читал древние манускрипты, в которых описывались деяния Богов. И не верить им, повода у меня не было. Возможно, Боги просто покинули их мир, как когда-то Мэндэ оставили и нас. Вот только наши Боги вернулись. А их нет. Вот и потеряли они веру, из-за чего чуть не погибли. А возможно, что те враги, с которыми сейчас сражаются жители Земли, как раз и посланы Богами, чтобы наказать своих непослушных детей и вернуть в лоно веры.

— Конечно, все. Существуют непреложные законы природы и физики. Если ты их знаешь, то дальше уже несложно понять все процессы происходящие в мире, а также научиться влиять на окружающую среду улучшая ее и подстраивая под свои нужны.

Судя по спокойному и уверенному голосу, которым Ника объясняла свою точку зрения, она не сомневалась в своих словах. Я знаю такой тип людей. Их пока не поставишь перед фактом чего-то свершившегося, они в него не поверят. Именно по этой причине, я не видел смысла в продолжении этого разговора. Сам такой же. Это одна из причин по которой собираюсь лично наведаться на территорию Зикалура и своими глазами убедиться в присутствии на их территории Богов. Уж очень хотелось мне надеяться, что это все же только слухи распускаемые приверженцами Мэндэ, в попытке ввернуть былую власть.

В полудне пути от крепости, есть поселение девиа. Этим низшим разрешили обосноваться на ничейных территориях. Каменистая земля, на которой они расположили свои хибары, была очень бедной. Там ничего толком не росло, так что и не было смысла что-либо сеять. Постоянные засухи и бедные почвы, не оставляли шанса вырасти урожаю. Скот, в том районе, также нечем было кормить. Как выживали там семьи дэвиа, даже не представляю. Но, меня это и не касается. Жить там — их личный выбор. Правда, насколько я знаю, выживают они не благодаря скудному урожаю, который им все же, пусть и с большим трудом, удается получить, а тому, что кому-то из членов семьи, удавалось заработать или украсть в городах.

Вот к ним я и хотел наведаться. Как бы там ни было, но проклятые всегда в курсе всего происходящего на близлежащих землях. Так что не лишним будет узнать у них последние новости. Особенно в свете того что я сегодня узнал от главы семьи Алуру.

Но, перед тем как отправиться, пора мне уже исполнить данное Нике обещание. Я все же решил познакомить ее с оружием моего мира. Именно сегодня, когда слушал рассказ ювелира, я принял окончательное решение. Уверен, жрецы все еще не оставили в покое мысль заполучить Дарху божьей — рабыней при своих храмах. Слишком это хорошая возможность влиять на Камала. В этом случае проще душу женщины на перерождение. Но, пока все еще не так критично. Поэтому, ей не помешает иметь рядом еще одного воина, который сможет защитить ее. Воина, которого никто не заподозрит в умениях и возможности не только защищаться, но и нападать. Ника для этой роли отлично подходит. С ней уже сейчас мало кто справится, настолько девушка хорошо владеет искусством кулачного сражения. А если к ее умениям добавить еще и владение мечами, то справиться с этой, казалось бы, хрупкой девушкой, будет вовсе невозможно. Во всяком случае, простым наемникам.

Видя какое оживление и интерес оружие вызвало у наложницы, я понял, что поспешил с первым подарком. Должен был догадаться, что к столь необычной девушке и подход нужен нестандартный.

В моем присутствии Ника больше не напрягалась в постоянном ожидании нападения. Девушка все чаще улыбалась. Больше не было недоверчивого, хмурого взгляда из-подо лба. Когда я сегодня до нее дотрагивался, она не вздрагивала и не отшатывалась. Правда, я не позволял себе ничего лишнего. Но это не мешало мне получать удовольствия от прикосновений к ней. И все бы ничего, но то что несмотря на все мои старания, я по-прежнему не вызывал интерес у наложницы, как мужчина, меня довольно сильно раздражало. Я, довольно терпеливый, но ничто не вечно. Брать силой девушек я не привык. Впрочем, как и сдерживать свое желание в процессе завоевания внимания. Особенно в отношении своих наложниц.

Отдав все необходимые распоряжения, еще до восхода Анантрама, я с небольшим отрядом покинул крепость. К полудню мы достигли поселение дэвиа. Точнее, пожарища, которое от него осталось.

Родиться в новом воплощении в семье дэвиа это проклятие которое заслужила душа за грехи в предыдущей жизни. Справедливо ли такое наказание решать не нам, а богам. Вот только рассматривая сгоревшее до основания поселение не менее чем из пяти десятков домов, а также большое количество пятен крови на земле, не оставляющих никаких сомнений, что именно здесь произошло, я чувствовал злость вперемежку с неприятием случившегося. Как воин, я привык сражаться, а не устраивать бойню в беззащитном поселении. Уверен, дэвиа не сопротивлялись. Максимум что они могли, это попытаться убежать. Но, судя по увиденному, это им не позволили сделать.

Исследуя территорию вокруг, мы так и не обнаружили тел погибших. А ведь судя по засохшей на камнях крови их должно быть много. Очень много. Возможно даже все жители нашли здесь свою смерть.

Неприятный запах все еще витавший в округе намекал не только на то, что случившее произошло не так давно, но и на то, что трупы были сожжены вместе с домами. Причины происходящего я, пока, так и не понял. А также, всех жителей убили или все же часть увели? Если увели, то кого, куда и зачем? Все же представителей рода дэвия никому не продать. Даже служители богов не берут девушек из проклятого рода как рабынь при храмах. Ни наложницами, ни рабами их не сделать. Никому в доме не нужны дэвиа.

Мы дошли до конца поселения, когда увидели воткнутый в землю шест со знаком Мэндэ. Это что-то новое. Да, бывало что некоторые, считая, что поселившаяся недалеко от них семья проклятых, приносит окружающим несчастье и горе одним своим присутствием, за что всю семью дэвия могли безнаказанно убить, а их дом сжечь. Но это поселение находилось очень далеко от любого города. Да и жили они здесь, с разрешения правителей. Что же изменилось сейчас? Мне нужны были ответы. Вот только получить их здесь не получится. Значит, придется отправиться в Пуджар. И затягивать с этим не стоит.

____________________________________________________

*Вачхари — орудие, артиллерийского типа, одновременно выстреливающее тридцатью копьями и поражающее несколько целей на большом расстоянии.

Глава 18

Надкари не было уже третьи сутки. Не то чтобы я за него волновалась, но ведь непонятно что будет с нами, если он так и не вернется. И ни у кого не спросишь, что происходит. Приставленная к нам охрана только Ману позволяет покидать покои безопасника, при этом на все мои вопросы, о судьбе их хозяина и где он, они молча, с холодными лицами, без тени эмоции, закрывают передо мной дверь апартаментов.

Я была неимоверно зла. Ненавижу быть зависимой! Предпочитаю самостоятельно не только распоряжаться своей жизнью, но и решать свои проблемы. Сейчас же от меня ничего не зависело и приходилось ждать. Чего ждать, так и непонятно.

Чтобы немного спустить пар и не разнести здесь все к чертям, я тренировалась днями напролет, выматывая себя до состояния не стояния. Когда только и хотелось что упасть и вырубиться. И все только для того чтобы никого не прибить.

Он же сказал, что его не будет всего один день! Что могло его задержать? Куда он, вообще, направился? Я же ничего не знаю. Возможно ему нужна помощь. Все же Надкари мне не был похож на человека, который может пуститься в загул забыв о своих обязанностях. Значит… о том что это могло значить, мне думать не хотелось.

— Госпожа, ваш обед.

Ману, с полным подносом заставленным всевозможными пиалами с едой, стоял перед лестницей в нашу с Дархой комнату. Есть не хотелось, но я сегодня утром попросила хейджада узнать хоть что-то о его господине и где он. Должен же кто-то в этой крепости хоть что-то знать! Все же Надкари занимает довольно высокий пост и в случае его пропажи должны если и не поднять тревогу, то хотя бы выслать на его поиски группу воинов. А этот факт уже не останется незамеченным другими обитателями крепости.

— Давай помогу.

Ману, несмотря на то, что выше и крупнее меня, все же был гораздо слабее. Это я поняла на наших совместных тренировках. Парень ничего толком не умел, да что там, он абсолютно не был знаком с бойцовскими или воинскими навыками. Сейчас же он старался это исправить. Скованность в движениях мне прямым текстом говорила, что у моего друга неслабая крепатура. Я знала что так будет. Поэтому ограничивала длительность тренировки парня, да и нагрузку ограничивала. Но он не желал меня слушать. Прошлой ночью я застала его за самостоятельной тренировкой и вот результат. Сегодня ему больно двигаться.

Не слушая возражения я забрала тяжелый поднос и быстро пошла по лестнице наверх задав беспокоящий меня вопрос.

— Ты что-то узнал?

— Я же вам говорил, госпожа, на кухне такие вещи не обсуждают. Их, вообще, не обсуждают. Извините, но мне ничего не удалось узнать.

Поставив на столик поднос, я обернулась к парню, чтобы поблагодарить его, уже за то, что хотя бы попытался. Не его вина, что ничего не получилось узнать. Стоящий на коленях с поникшей головой Ману меня уже не удивил. Весь его вид даже не говорил, а кричал: Готов понести любое наказание. Меня когда-нибудь добьет фатализм местных с безапелляционным принятием любой уготовленной им участи без попытки воспротивиться или защититься себя. Интересно, здесь все такие, или это какой-то вселенский заговор, по которому меня должны окружать мазохисты со стойким суицидальным синдромом. Вот только Камал, да Виджей отличались от всех. Эти двое готовы бороться как за себя, так и за своих близких.

Окинув печальным взглядом коленопреклоненную фигуру, я заняла место у стола. Обедать одной не хотелось, а Дарха спала.

— Ману, заканчивай штанами пол протирать. Лучше присоединяйся ко мне.

Я смотрела с каким парень поднимался болезненно скривившись. Нет, с этим надо что-то делать. Он, конечно же, сам виноват, в том что с трудом может двигаться, но это не повод заставлять его мучиться и дальше, особенно если я могу облегчить его состояние. Думаю, он уже извлек свой урок из случившегося. И в следующий раз, если я ему скажу: достаточно на сегодня, это будет значит достаточно, а не что можно продолжить, но так чтобы я не видела.

Вместо того чтобы присесть рядом, хейджада принялся обслуживать меня, наливая в чашу травяную настойку из кувшина. На его лице читалась покорность с глубоким чувством вины и что-то еще, что я не могла понять. Парня явно что-то беспокоило. И уже не первый день. Узнать бы еще что.

— Ману, я попросила тебя присоединиться к обеду, а не быть официантом.

— Кем? — на меня посмотрели растерянным непонимающим взглядом. Вместо ответа я только махнула рукой.

— Неважно. Пообедай со мной.

Я хотела задать парню еще парочку вопросов и лучше это делать в непринужденной обстановке когда твой собеседник сидит напротив тебя, а не нависает над тобой.

— А ты с нашей охранной говорил?

Ману спокойно разместился за столом и принялся насыпать в свою тарелку из разных пиал еду. Хорошо хоть к этому уже их приучила с Дархой. Сидя со мной за столом они спокойно ели, не дергаясь и не вскакивая, чтобы подать мне очередное блюдо к которому я потянусь.

— Разговаривал, но они тоже ничего не знают.

— Неужели никто не обеспокоен пропажей Надкари и целого отряда воинов.

— Госпожа, их нет всего третьи сутки. Это не так много. Возможно, перед отбытием, господин отдал какие-то распоряжения на этот счет. Только мне об этом никто не скажет. Я же всего лишь хейджада из семьи шудр. Кшатрии никогда не опустятся до разговоров со мной. И тем более не будут отвечать на вопросы.

Отвечая, Ману нехорошо так ответ глаза в сторону сжав руки в кулак. Мне не понравилось его поведение. Неужели его кто-то обидел или оскорбил. Упрямо поджатые губы, говорили мне что я делаю правильные выводы. И это мне очень не понравилось. Не люблю, когда моих людей обижают. И неважно, физически или морально. Для меня неприемлем сам этот факт издевательства или унижения. Теперь уже я недовольно поджала губы. Но, решила пока не дергать парня, пусть спокойно поест. Чуть позже попытаюсь его втянуть в откровенный разговор. Сейчас же, наблюдая за подрагивающей рукой Ману, решила, что пришла моя очередь ему делать массаж.

Дождавшись когда хейджада насытиться, не терпящим возражений голосом потребовала, указывая на низкую софу, ну или что-то на нее очень схожее.

— Ложись.

— Что?

Парень удивленно посмотрел на меня, не понимая, что я от него хочу.

— Ты же наелся?

В ответ кивок головой и запоздалое:

— Да, госпожа.

— Вот и отлично, а теперь ложись. Ты еле двигаешься. Надо разогреть твои мышцы иначе завтра ты даже встать не сможешь.

Услышав мой приказ Ману испуганно посмотрел на меня, чуть слышно прошептав.

— Не надо госпожа, оно само, само пройдет.

— Ману, ты слышал в моем голосе вопрос? Нет? Не слышал? Это потому что там его не было. Я сказала, снимай свои тряпки и ложись. А в следующий раз будешь думать, перед тем как что-то делать. Если бы ты остановился когда я сказала, мышцы, болели ли бы все равно, но не настолько сильно. Так что давай, раздевайся и ложись. Быстро. Это приказ.

Поднявшись, парень посмотрел на меня с какой-то тоской и обреченностью, после чего быстро снял свою одежду, оставшись только в набедренной повязке. Увидев тело Ману, я, зло выругавшись, на несколько секунд закрыла глаза. Мне большого труда стоило взять себя в руки и хотя бы внешне оставаться спокойной.

— Кто это сделал?

На теле молодого парня било множество ссадин и кровоподтеков. Как свежих, так и тех, что уже заживали. А ведь всего чуть больше недели назад, когда Дарха приказала ему передо мной раздеться, ничего такого не было.

— Кто. Это. Сделал?

С еще раз повторила вопрос, с трудом сдерживая эмоции. Я готова была сию же секунду сорваться с места, чтобы найти и наказать того кто посмел сделать такое с моим другом.

— Госпожа, не надо, я вас прошу, не надо. Это ни к чему хорошему не приведет. Прошу вас, госпожа.

Ману бросился к моим ногам, обняв их и удерживая меня на месте. Я же поймала себя на том, что сжимаю подарок отца настолько сильно, что побелели костяшки моих пальцев.

Смотря на рыдающего у моих ног парня, сцепив зубы, так что они чуть не крошились, процедила сквозь зубы.

— Ману, это нельзя так оставлять. Ты меня понимаешь? Такие вещи нельзя оставлять без наказания.

— Госпожа, я вас прошу, не надо. Я вас прошу, пожалуйста, не надо.

Парень мертвой хваткой вцепился в мои ноги, рыдая и прося меня ничего не предпринимать. Но как, как такое оставить? Или он сомневается, что я смогу отомстить за него и наказать обидчика.

— Не сомневаюсь, госпожа, я в вас не сомневаюсь, я видел вашу тренировку с господином, — по-видимому последнюю фразу я произнесла вслух. — Но вам этого не простят. Ни те, кто это сделал, ни хозяин за позор. И мне он не простит, за то, что рассказал и не остановил. Я прошу вас госпожа. Не надо. Господин вернется, мы отсюда уедем и все закончится. Мы отсюда уедем и все опять будет хорошо. Как раньше. Все будет опять хорошо.

Интересно, он меня или себя успокаивает? Прикрыв на несколько мгновений глаза, я постаралась расслабиться. В одном Ману был прав, Надкари мое самоуправство не понравится. Не знаю как на мне, но на моем друге он точно отыграется. Если, конечно же, вернется. А мне очень не хотелось бы, чтобы парень страдал еще больше. Но все равно, оставлять все так как есть и позволять и дальше измываться над беспомощным слугой я не собиралась. А ведь он как раз несколько дней назад попросил меня научить себя защищать. До этого, у него такого желания не было. Хотя он прекрасно знал что я могу за себя постоять.

— Ты поэтому попросил тебя тренировать?

— Да, госпожа.

Хорошо. Значит не такие уж они тут все фаталисты. Ладно, пора с этим представлением заканчивать. Вон мы и Дарху разбудили. Вместо того чтобы спать, девушка переводит испуганный взгляд с избитого тела Ману на меня и нож в моей руке.

— Успокойся. Я никуда не пойду. Ложись давай. Как бы там ни было, но массаж тебе не просто нужен, он тебе необходим.

В этот раз Ману, наконец-то, выполнил мое требование и я смогла ему помочь, немного облегчив мучения. Очень хотелось обнять парня пообещав, что больше никто и никогда его не посмеет обидеть. Вот только я не привыкла давать обещания, которые не уверена что смогу выполнить. Как обещать защиту другому, если не знаешь что с тобой самой будет завтра. Поэтому только и смогла что вытереть слезы все еще текущие по лицу моего друга и уменьшить его боль в мышцах. Жаль что не в сердце.

Немного позже я переговорила с нашей охраной, пообещав им вести себя хорошо, а за это потребовала, чтобы один из них всегда сопровождал Ману, куда бы тот ни шел. И не просто сопровождал, а в случае необходимости и защищал. А иначе… Договаривать мне не пришлось. Парни меня знают уже не первый день, должны догадаться, что ничего хорошего их не ждет, если они не выполнят мою просьбу. Что, что, а проблемы я создавать умею.

Еще через два дня Надкари все же вернулся. Злой, уставший, но целый и невредимый. Задавать вопросы по поводу того где он был и тем более предлагать свою помощь или совет в решении его проблемы я не стала. Хотя и хотелось. Как бы там ни было, а он все же нам с Дархой помог. На свой манер, но все же. Плотно сжатые губы и прищуренные задумчивые глаза, да и весь вид Виджея, криком кричал, что проблема есть. И эта проблема очень серьезная.

Наблюдая за выбирающим себе оружие мужчиной, еще хотелось высказаться по поводу того, что неправильно оставлять людей которые от тебя зависят в неведение о происходящем или насколько собираешься отлучиться.

Про то, насколько мы от него зависим, мне поведала Дарха, когда поймала меня за обдумыванием плана побега. За то время что мы с ней провели вместе, она уже неплохо научилась улавливать мое настроение. Длительное отсутствие безопасника заставило меня занервничать. Уж очень не хотелось мне, чтобы кто-либо еще захотел объявить себя моим хозяином. Впрочем, так же как и попасть в руки местным служителям всевозможных богов. Дарха, в некотором роде, меня успокоила. Первым в наследовании движимого и недвижимого имущества, в том числе наложниц и рабов, был Камал. Что не могло не радовать. Вот только неприятно было осознавать себя имуществом.

Ману никто больше не трогал. Следовавший позади хэйджада Мазур, служил хорошим поводом обходить парня десятой дорогой. Я ожидала, что почувствовав себя в безопасности, мой друг не только успокоиться, но и расслабиться, но не тут-то было. Вместо этого, он все свободное время стол проводить со мной на тренировках. И это несмотря на боль во всем теле. Благодаря последнему я точно знала, что никто его больше не бьет, так как мне приходилось делать парню массаж по несколько раз в день. При этом Ману продолжал молчать, скрывая имя своего обидчика.

Надкари вернулся где-то в середине ночи, тут же завалившись спать, а утром он вместо завтрака приказал мне показать, чему я научилась, пока его не было. Это навевало не самые лучшие мысли.

Удовлетворившись моими достижениями безопасник ту же вручил мне деревянный муляж меча и стал не только показывать приемы атаки и защиты, но сразу же потребовал чтобы я встала с ним в спарринг. Отношение Виджея к моему обучению сильно изменилось. Если в прошлый раз он был довольно терпелив и снисходительно относился к моим оплошностям, то сегодня каждая моя ошибка вызывала у него приступ злости. Он опять и опять выбивал у меня импровизированное оружие или наносил удар по телу пробивая мою защиту. Мне было не столько больно, сколько обидно, от чего я так же начала злиться. Кто же так учит? Он использовал навыки которые я не знала, плюс, надо признаться себе честно, мужчины этого мира оказались гораздо сильнее меня, из-за чего я физически не могла удержать деревянный муляж в руке.

В очередной раз потеряв оружие и отлетев к стене, я поднялась сцепив зубы и прожигая злым взглядом стоящего напротив меня Надкари. А тот нет чтобы промолчать, еще решил и поиздеваться, пройдясь по моему самолюбию, как слон по полю кукурузы. Растаптывая и уничтожая его.

— Никогда женщине не сравнится с мужчиной по силе. Вы только и годитесь, на то, чтобы ублажать нас в постели. Тебе никогда не стать достойным воином и соперником, разве что только посмешищем или трупом. Не стоило и начинать это все. Только время зря потратил.

Презрительно скривившись, безопасник разве что не сплюнул на пол. Протестовать или кричать чтобы доказать ему обратное, я не собиралась. Словами ничего не докажешь, только делом. И я решила действовать. Глупо пытаться достать теми умениями, которым меня только научили, опытного противника. Противника, который тебя крупнее и сильнее. Значит, пора начать использовать, то что умею лучше чем он.

Подобрав оружие, я встала в привычную мне стойку для рапиры. В ответ на это увидела вопросительно приподнятую бровь и не более. Пренебрежительно усмехнувшись Надкари начал крутить восьмерки мечом. Вместо того чтобы нападать на него, как делала в предыдущие раза, сейчас я стояла неподвижно, в ожидании когда противник подойдет, внимательно при этом следя за всеми его движениями. Пот стекал по моим вискам и спине, рука подрагивала от усталости, а мое дыхание было тяжелым и глубоким. Тренировка с утра, вышла что надо. Вот только результат ее мне не нравился. Но отступать я все равно не собиралась.

Противник сделал шаг ко мне, второй и вот он стоит на расстоянии удара клинка. Я уже знала что последует дальше. А также знала, что не смогу, приняв удар на оружие, в попытке поставить блок, как учил меня безопасник, и удержать деревянный меч в руке. Значит, меняем тактику и уходим в строну, падаем на шпагат и наносим колющий удар снизу вверх. Да, это прием из фехтованиями не мечом, а рапирой, но какая разница если он прошел. Вот именно, никакой. Главное, результат.

За все утро, Виджей первый раз улыбнулся, смотря на конец муляжа упирающийся ему в живот.

— Наконец-то ты поняла, что должна рассчитывать не на свою силу, а на ловкость и те умения, которые приобрела раньше. Но, этот удар ослабит, но не убьет противника молниеносно. Тебе надо оружие во вторую руку, чтобы ты могла защититься от ответной атаки.

Дальше наша тренировка пошла в более спокойном режиме. Безопасник вручил мне второй муляж обещая в скором времени подарить два парных меча. Еще через час я с трудом поднимала руки. Заметив это, Надкари приказал привести себя в порядок и собираться. После обеда мы покинули крепость. Чтобы добраться до следующей, нам понадобилось четверо суток. После ужина, каждый вечер, не меняя двух часов, Виджей гонял меня с мечами. После чего он отправлялся спать, а я продолжала тренироваться самостоятельно. Точнее, почти самостоятельно. Через несколько минут после того как из шатра уходил Надкари, там появлялся Ману.

В первый же вечер, как только мы покинули Пунжирвистамскую крепость, хэйджада попроси меня отменить приказ о его защите и сопровождении. Это значит, что издевался над ним кто-то из обитателей форта. От осознания того факта, что в нашем отряде нет крысы, которая позволяет себе издеваться над тем, кто значительно тебя слабее и не может достойно ответить, стало легче. Все же, постоянно хмурое и напряженное лицо Надкари недвусмысленно намекало, что если и не ежесекундно, то в ближайшем будущем, нас стоит ждать то ли неприятности, то ли проблемы. Опасные проблемы, раз теперь не я прошу меня научить владеть мечами, а сам безопасник спешит натаскать в этом деле свою, вроде как, наложницу. А ведь их женщины не сражаются и не участвуют в битвах. Что же изменилось сейчас? Что случилось за те пять дней отсутствия Виджея в крепости? Пока только одни вопросы, ответы на которые хотелось бы получить как можно быстрее, чтобы иметь возможность обезопасить себя и своих людей. Теперь я чувствовала свою ответственность не только за Дарху, но и за Ману. И это как минимум. А максимум… о нем лучше, пока, не думать. Но того же Аджида, который следует везде за мной по пятам, уже не брошу. Впрочем, как и Мазура, согласившегося охранять Ману.

Глава 19

В следующей крепости мы пробыли всего сутки. Надкари эти сутки опять не было. Вернувшись утром, он подарил мне множество золотых браслетов и два одинаковых меча. Они были великолепны. Я имею в виду мечи. Браслеты я отдала Ману, даже толком и не взглянув на них. Пусть положит ко всем остальным украшениям. Зато мечами любовалась всю дорогу, даже толком и не поспав. Дарха смеялась надо мной. Говоря, что боги явно перепутали тела, когда отправляли меня на перерождение. Представив себя одним из тех огромных воинов которые нас сопровождают, не удержавшись, брезгливо скривилась. Нет уж, мне мое тело привычнее. Своей недовольной гримасой я вызвала новую волну смеха беременной подруги. Не удержавшись, рассмеялась вместе с ней.

Вот только веселье наше длилось недолго. Непредвиденная остановка всего отряда вызвала мое любопытство. До вечера было еще далеко, дневные же привалы не входили в привычку безопасника. Прикрыв лицо, я выглянула из паланкина. Воины плотным кольцом обступили нашего маскохана закрывая свои спинами мне весь обзор на происходящее вокруг. Но ведь выводы можно делать не только по увиденному, а и по услышанному. И я прислушалась. Надкари раздавал короткие приказы об организации нашей с Дархой охраны, сам же он собирался куда-то отправиться. Куда-то, откуда были слышны крики. Крики боли и мольба о помощи. А еще чувствовался запах гари.

Небольшой отряд во главе с Виджеем поднявшись вверх по горному склону, скрылся среди деревьев. Мы же с Дархой остались на дороге под охраной десяти воинов, которые, с оружием на изготовку, держали нас в плотном кольце, готовые в любую секунду отразить атаку врага. Вот только почему-то они ее не отразили. А наоборот, даже расступились, когда спустя несколько минут, перед нами появилась процессия из пяти неизвестных, один из которых расположился в открытом паланкине похожем на наш, а четверо других, верхом на москоханах, следовали на полшага позади него. И всего-то достаточно оказалось седовласому старцу в белом одеянии выкрикнуть:

— Расступитесь, именем Мэндэ.

Услышав приказ, наша охрана растерянно замялась, но вот уже парни опуская оружие, расходятся в стороны и пропускают к нам раздающего команды старика. Замерев внутри паланкина, я с интересом наблюдаю за происходящим через щель между тканями, пока не понимая, что именно здесь происходит и почему наша охрана так странно себя ведет. В надежде, что Дарха мне все объяснит, я повернулась к подруге. Вот только она была не в состоянии разговаривать. В ее огромных широко открытых глазах читались страх и обреченность, по побледневшим щекам скользили две одинокие две слезы, одна рука в защитном жесте прикрывала живот, а вот вторая закрывала рот, в попытке удержать рыдание. Понимая, что явно происходит что-то нехорошее, я, нахмурившись, потянулась к своему подарку. И до этого, казалось бы широкие глаза молодой женщины стали еще шире. Дарха затрясла головой, в попытке остановить меня. Я же, усмехнувшись, положила оба меча рядом с собой, так чтобы, в случае опасности их было легко схватить и пустить в дело.

Именно в этот момент ткань накрывающая паланкин была откинута в сторону одним из вновь прибывших, наконец-то предоставляя возможность всем желающим рассмотреть, кого же они везли все это время. Вот только все те, кто нас ранее сопровождал и вроде как сейчас должен защищать, отвернулись от наших носилок. На нас установилось всего пять пар любопытных глаз. На лице старика командующего всем происходящим отразилось ликование, но не удивление. Было ощущение, что он знал кого может сейчас увидеть. А вот у четырех его сопровождающих удивление и оторопь при виде меня почти сразу же перешли в вожделение при взгляде на Дарху. Я прямо ощущала, как они раздевают ее своими липкими взглядами. Было мерзко и неприятно. Не удержавшись, я брезгливо передернула плечами, но ничего не сказала, продолжая, уже открыто, рассматривать присутствующих. Судя по хмурым лицам, мое поведением никому не понравилось, но это не помешало главарю неизвестных отдать приказ.

— Забирайте обоих. С этого момента эти девушки принадлежат Мэндэ и сейчас же отправляются в священный храм Тардархавалие, чтобы служить вернувшимся богам.

Не успел старик закончить фразу, как у меня за спиной раздался тихий всхлип. Обернувшись на звук, я только и успела, что подхватить голову потерявшей сознание Дархи. Случившееся красноречивей любых слов объяснило мне суть происходящего. Обеспокоенность за подругу во мне тут же смешались с раздражением, и последнее я не собиралась скрывать от окружающих.

— Что значит забирайте? Мы вам что, бессловесные и бесправные животные, захотели взял, захотели отдали? Ну так вот, мы никуда с вами не едем. Вам так хочется прислужить своим богам? Не вопрос. Служите. Сами. Нас же, пожалуйста, в это не втягивайте. И без вас, проблем хватает.

Я понимала, пререкаться и, тем более, вступать в спор с тем, кто, судя по его уверенному поведению, явно обладает большой властью и влиянием в этом мире, глупо, и, скорее всего, даже опасно, но и идти послушной овцой на заклание, не собиралась. Стражи, приставленные к нам Надкари, меня и Дарху отдавали неизвестным, без единой попытки остановить произвол. Так что защиты от них ждать не приходится. Значит, единственная возможность не попасть в храм, это или тянуть время до возвращения безопасника, в надежде, что он не позволит нас забрать, или постараться как-то привлечь его внимание, или выкручиваться самой. Можно, конечно же, попробовать покричать, но дело в том, что где-то там и так достаточно громко голосили, прося пощады и моля о защите. В то, что меня услышат, мне не верилось. Значит, придется выбирать последний вариант. Как там в древности говорилось: спасение утопающих, дело рук самих утопающих? Ну что же, мне не привыкать.

То, что мое поведение несколько выходит за пределы обычного образа послушных наложниц я знала, а вот то, что оно вызовет ступор, удивление и заминку на пару десяток секунд, даже вызвало радость. Это все то самое время, которое я стараюсь выиграть. Жаль только что длилось оно не слишком долго.

— Возможно, ты не поняла, что удостоилась чести служить самим Мэндэ. И если проявишь свое смирение и благочестие, то даже сможешь стать невестой одного из богов и выполнив свой долг попадешь в нирвану. Все же ты очень необычная и я уверен, сможешь заинтересовать наших повелителей.

Слушая речь старика, я, пренебрежительно усмехнувшись, поинтересовалась.

— А если я не желаю прислуживать вашим богам? Про то что я не горю желанием сдохнуть, рожая непонятно кого, вообще, молчу. И тем более не хочу ложиться под каждого желающего очиститься от грехов? Ну не прельщает меня участь храмовой шлюхи.

— Да как ты смеешь?! — возмущенно вскочив на носилках, старик чуть не упал с них головой вниз, но один из сопровождающих успел его поддержать. А вот зря. У меня на одну проблему стало бы меньше. А тем временем, неизвестный, возведя кулаки к небу, грозно закричал, что меня неимоверно порадовало, так как суматоха происходящая здесь, все же могла привлечь, такое необходимое для меня внимание Надкари. — Боги все видят и слышат. Они накажут и тебя, и весь твой род. И будут ваши души еще много перерождений приходить на землю в семьях девиа. И не будет им ни покоя, ни прощения. И все из-за того, что не привили тебе почтения к повелителям наших жизней и душ. И особенно за то, что ты посмела осквернить священные образы наших богов своими грязными словами и мыслями.

Как мне не хотелось прервать этот пафосный бред, я его стойко терпела. Вот только с каждым мгновением все больше склоняясь к более радикальному решению сложившейся проблемы. Лежащие рядом со мной мечи, чуть ли не криком кричали, уговаривая и соблазняя меня блеском своей стали, уговаривая воспользоваться их услугами, во благо всего населения этого мира. Вообще, в душе я пацифист, как и все современное общество Земли. Для нас под запретом любое насилие над другим человеком или живым существом, про убийство тут даже и речи нет. Единственным исключением для жителей голубой планеты и ее колоний, стали только ксены. Но и к ним мы первое время пытались найти подход. Поначалу мы надеялись, что вражда между нашими расами связана с недопониманием и разницей в мировоззрении, а также менталитете, и пытались некоторое время разрешить проблему межвидового общения мирным путем. Но о каком мирном решении может идти речь после уничтожения целой колонии людей.

Вот и сейчас, наблюдая с какой злобой служитель проклинает и меня, и моих возможных родственников, и даже будущие поколения, захотелось его заткнуть одним точным движением, если и не меча, то хотя бы кулака. И меня даже не останавливало то, что он мужчина. Наверное, привыкла что их на этой планете, чересчур много. Печально вздохнув, я сжала поплотнее зубы, сцепив покрепче свои руки переплетя пальцы между собой, и все это чтобы не только ничего лишнего не сказать, но и не начать размахивать кулаками первой, после чего перевела полный сожаления взгляд, на все еще рассыпающего угрозы старца.

Не знаю, что он прочитал на моем лице, но испугано вздрогнув, служитель Мэндэ заткнувшись, плюхнулся на свой пышный зад. Вот только тишина длилась недолго.

— Десять ударов, панчалой, но так чтобы кожу не попортить. Ей еще в храме служить. А после привяжите к моему москохану. Пусть всю обратную дорогу сзади бежит. Думаю, это научит ее смирению и покорности.

Один из воинов, тот самый, который откинул ткань на нашем паланкине, открывая нас с Дархой для взглядов всех окружающих, потянул руки в мою сторону, намереваясь стянуть меня вниз на землю. Допускать свое избиение я не была намерена, поэтому резко выровняв подогнутые ноги, пятками нанесла удар в челюсть чересчур смелого мужчины. Его глаза тут же закатились и он рухнул на землю, поднимая вверх дорожную пыль.

Взгляды всех присутствующих тут же переключились на лежащего неподвижно воина. Что я могу сказать об увиденном? Пациент скорее жив, чем мертв, но консультация челюстно-лицевого хирурга ему не помешает, иначе говорить он будет с трудом.

На то чтобы прийти в себя после увиденного, старику понадобилось минуты две. После чего последовал новый приказ.

— Взять ее.

В этот раз к паланкину направилось сразу двое. В руках оба держали странные палки, немного похожие на биты, только обмотанные кожей. Неужели это и есть панчала? Вполне возможно.

Не дожидаясь, пока прислужники последователя Мэндэ подойдут к паланкину, сама спрыгнула вниз. Мне не хотелось, чтобы они случайно задели, все еще лежащую без сознания, Дарху, когда будут пытаться достать меня. С сожалением посмотрев на мечи (не могла же я атаковать ними тех, у кого в руках нет смертоносного оружия. Биты не в счет. Да и все равно не на том уровне я владею этими красавцами, чтобы уверенно с ними вступать в бой. И не только вступить, но и победить, так как сдаваться я не собиралась), я сделал плавный шаг назад, потребовав у тех, кто, вроде как, должен нас защищать, сделать круг в центре которого мы находились шире. Стражи мою просьбу выполнили, но при этом по-прежнему не вмешиваясь в происходящее. Ну и ладно, не мешают и то хорошо.

Когда поигрывая палками, парни встали в нескольких метрах от меня, подходя с двух сторон, неожиданно рядом со мной появилась фигура в знакомом синем одеянии.

— Госпожа, позвольте сражаться рядом с вами.

Услышав просьбу, удивленно посмотрела на Ману. Если я и ожидала помощи, то точно не от него. Парень, конечно же, молодец, но что он мог противопоставить опытному воину? Но и отказать ему не могла, хотя и понимала, что он скорее будет мне мешать в бою, чем поможет чем-то. Одно дело защищаться одной и другое, еще прикрывать новичка. Ну да ладно, судя по упрямо поджатым губам и хмурому взгляду, которым хейджада смотрел на приближающихся помощников жреца, мой отказ он все равно не примет. Да и после полного презрения взгляда, которым наши противники окинули щуплую фигуру моего друга, отказать ему, это все равно, что окончательно унизить. А раз так, то не стоит мешать парню достойно встретить врага. Нет позора в том, чтобы проиграть сильному противнику. Несмотря даже на то, что вступать в бой который у тебя нет шанса выиграть, все же глупо.

— Первым не атакуй, чтобы нас, в случае чего, нельзя было обвинить в нападении. А то с них станется, сказать, что мы сами все это заварили.

Это не мой мир, и тут правовая система и всевозможные ее нюансы вряд ли будут учитываться, так как чаще всего (если не всегда) прав здесь или сильнейший, или тот, у кого больше власти, то есть, все тот же сильнейший. Но это не значит, что не стоит учитывать даже минимальную возможность именно нас обвинить в агрессивном нападении и последовавших за этим неприятностях.

Если Ману удостоился хотя бы презрительного взгляда и быстрой оценки возможностей, то меня нападающие даже не рассматривали как возможного противника. Именно это и сыграло в нашу пользу. Так как первым делом воины решили вывести из игры хейджада, одновременно замахнувшись на него палками. Вот только парень не стал ждать, когда они на него опустятся. Пригнувшись, он ушел от первой серии ударов. Уворачиваясь от повторной атаки, Ману откатился в сторону, после чего последовала подножка, и один из нападавших оказался на земле. Я могла гордиться своим учеником. Повторив его действия, сбила с ног второго воина, заодно выбив оружие из рук, после чего бросилась к противнику Ману. Вот только парнишка попытался сам обезоружить нападающего, за что и поплатился, упав от удара панчолой по ногам, второй удар пришелся ему по голове, вывел хейджада окончательно из игры. Я опоздала буквально на долю секунды, вырубив противника моего друга точно таким же ударом в голову и забрав оружие из рук потерявшего сознания воина.

Вот теперь во взгляде приспешника Мэндэ, бросаемом на меня читалась не насмешка, а удивление и вполне оправданное опасение. Ну что же не буду его разочаровывать. Взяв поудобнее обе палки, я пошла в атаку. Уклоняясь от моих ударов, воин стал отступать назад, даже не пытаясь контратаковать. Догонять и тем более добивать отступающего противника я не стала.

Остановившись около своего паланкина, с беспокойством посмотрела на Дарху. Молодая женщина уже пришла в себя, при этом выглядела она не очень хорошо. Лицо посеревшее, глаза испуганные, рот прикрыт рукой. То ли чтобы не закричать, то ли потому что ее опять тошнит.

— Ника, сзади.

Испуганно дрожащий голос подруги предупредил меня об опасности. Я забыла о еще одном противнике, оставшемся рядом со жрецом и так не вступившем ранее в бой. Этот решил напасть, мало того, что из-за спины и без предупреждения, так еще и не с палкой обмотанной кожей в руках, а выхватив меч.

— Сдохни, якша.

В попытке защититься попыталась поставить блок панчолой, не сильно рассчитывая, что она меня спасет. Все же мечи этого мира имели, на удивление, хорошую заточку, так что и этот, скорее всего, рассечет палку на две части, проходя через нее, как нож сквозь масло. Моя голова так же не станет преградой для смертоносного оружия. Вот только металлический скрежет подсказал мне, что кто-то еще решил выступить на моей стороне.

— Госпожа, дальше мы уже сами будем разбираться.

Один из охранников, аккуратно взяв меня за талию, отстранил в сторону, спрятав у себя за спиной. Удивленно подняв глаза, я уперлась в затылки Аджида и Мазура. Оба воина, не говоря больше ни слова, атаковали оставшихся двух помощников жреца, решивших напасть на меня, но уже не с палками, чтобы наказать, а с мечами, чтобы убить.

Неожиданно, но не скажу, что неприятно. Правда, мне и самой хотелось попробовать мечами помахать, но, трезво смотря на вещи, и сама хорошо понимаю, что сражение этим оружием, пока, не самая моя сильная сторона, особенно против опытного противника. Поэтому, послушно отступив, опустилась возле все еще лежащего на земле Ману.

Ощупав бессознательное тело, пришла к выводу, что после того, как парень очнется, у него еще несколько дней будет болеть голова. А был бы у меня регенератор, то через минуты три он был бы полностью здоров. А так еще и швы придется накладывать на лопнувшую кожу на затылке. А сейчас неплохо, хотя бы остановить кровь. Оторвав оба рукава от своей туники, наложила повязку на голову хейджада, после чего уложив ее себе на колени и перебирая мягкие черные волосы стала следить за развернувшимся передо мной боем. Зрелище оказалось довольно интересным. Вот только досмотреть его мне не дали. Появившийся непонятно откуда Надкари, прожигая меня злющим взглядом, тихо приказал.

— Прекратить.

Приказ услышали все и свои, и чужие. То, что свои его выполнят я ни секунды не сомневалась, а то, что приспешники жреца так же опустят оружие по первому требованию, меня несколько удивило. Неужели безопасник обладает настолько сильной властью над окружающими? Или больше бояться не его, а занимаемой им должности? Хотя, одно другому не мешает. Скорее даже дополняет.

— Я требую объяснений?

Грозный взгляд с нашей с Ману композиции скорбной переместился на старика в паланкине, что меня, в общем-то, порадовало. Оправдываться мне не хотелось. А начни я рассказывать о происходящем, именно так бы это и восприняли.

— Вайон Надкари, произошло прискорбное недопонимание, — жрец неожиданно залебезил перед Виджеем. Значит, последний действительно обладает возможностями противостоять даже приспешникам местных богов. Что в свете происходящего здесь всего несколько минут назад, было очень даже хорошо. Вот бы еще узнать, что такое вайон. Точнее, кто. Ну да ладно, после спрошу у Дархи. Сейчас же я внимательно следила за разворачивающимся диалогом. — Эти молодые женщины удостоены чести служить в священном храме Тардархавалие. Но разум одной из них замутнен демонами из-за чего она не осознает, того благоденствия которое на нее снизошло, из-за чего и противится своему предназначению. Как верный служитель Мэндэ, я обязан спасти ее душу, освободив ее тело от вселившейся в него якши. Для этого мне пришлось приказать связать несчастную. Это не понравилось вселившемуся в нее злому духу и он стал сопротивляться. Ваши воины обычные люди и всех тонкостей происходящего самим им не понять, ведь они не из варны брахманов. Вот и получилось, что вместо того чтобы помочь моим людям, во имя спасения души несчастной, они стали защищать ее тело.

Ого как закрутил? Усмехнувшись, я перевела вопросительный взгляд на Надкари в ожидании его ответа. Проглотит ли он этот бред или все же пошлет жреца куда подальше по каким-нибудь срочным делам? Все же они тут верят во всю эту ахинею и чепуху с богами, душами и кармой. О последней я уже более чем наслушалась от Дархи.

Нахмурившись, безопасник осмотрел внимательно поле недавней битвы, остановив взгляд на двоих воинах, все еще валяющихся в пыли без сознания. После них внимания удостоились мы с Ману. Закончился осмотр на Аджите с Мазуром и их соперниках, все еще напряженно сжимающих свое оружие в ожидании ответной атаки. Оценив сложившуюся ситуацию, надеюсь правильно, Виджей уверенно посмотрел на довольного собой служителя Мэндэ.

— Вы ошиблись. Эти молодые женщины не могут прислуживать в храме, так как их жизни не принадлежат им. Они не могут распоряжаться своей судьбой и самостоятельно решать, чем им заниматься и где. Перед тем как их забрать, вам надо было сначала переговорить с их хозяином и повелителем. Так как даже боги никогда не забирают то, что уже кому-то принадлежит.

Старик, услышав слова Надкари, недовольно поджал губы, но судя по его сощуренному взгляду, отступать он не собирался.

— Я обладаю другими сведениями. По-видимому, злые духи уже давно завладели душой этой несчастной, — судя по направленному в мою сторону жалостливому взгляду, речь шла о моей персоне. Хорошо хоть пальцем не тычут. И на том спасибо. — Поэтому она помешала вдове повелителя Иша отправиться на перерождение вместе со своим погибшим мужем, привязав госпожу Дарху к себе и лишив ее тем самым возможности очистить свою душу и тело в огне. При этом, из-за своего поступка девушка лишилась покровительства господина и повелителя Камала. Насколько я знаю, ни одна семья не захотела принять их в свой дом, так как это ухудшит карму рода, что скажется на всех его членах. Так что обе молодые женщины не имеют ни защитника, ни покровителя. Служение богам в священном храме будет для них наилучшим выходом. Там они, помогая другим, очистят свою карму и получат шанс на достойное перерождение души в следующей жизни.

Жрец говорил уверенно. Умеет же, зараза, убеждать. Видно, не первый раз, приходится уговаривать ехать с ним по собственному желанию. Не знай я как обстоят дела на самом деле, возможно, и сама бы поверила в его благие намерения. Вот только я точно знала, что нас ждет в храме. Спасибо Дархе, что поделилась информацией. Не знаю, что думает по поводу спасения души и очищению кармы Надкари, но я к этому их Тардархавалю не собираюсь приближаться на расстоянии выстрела ионной пушки. Очень хочется надеяться, что безопасник со мной одного мнения о происходящем. В ожидании его ответа, с беспокойством посмотрела в холодные глаза Виджея, пытаясь понять по ним, что же нас с Дархой ждет дальше. Отдаст ли он нас, для нашего же, якобы, блага или все же нет? Но по вытесанной маске ледяного безразличия, которую надел на себя возвышающийся над всеми присутствующими мужчина, ничего понять было невозможно.

После нескольких мгновений тишины, голос Надкари прозвучал как раскат грома слышимый в отдалении. Вроде бы он и не несет в себе угрозы, но заставляет насторожиться в ожидании приближающейся бури.

— Вы правильно заметили, свами*, Дарха, теперь принадлежит этой девушке и только она может распоряжаться судьбой и жизнью вдовы. Вот только в одном моменте вы ошиблись, ее поведение связано не с тем, что душой молодой женщины овладел демон, а тем, что она принадлежит к доблестному и свободолюбивому народу наиров. И как вы, наверняка, сами знаете, у них сражаются не только мужчины, но и женщины. А еще они поклоняются своим богам, по этой причине, она не может служить Мэндэ.

Жрец неуверенно посмотрел на меня, задумчиво поглаживая свою белую бороду.

— Тхаравады** считались уничтоженными еще до того как Мэндэ покинули наш мир, именно за то, что они не желали следовать писаниям и законам наших спасителей. Вы уверенны, вайон, что она одна из них?

Блин, мне срочно нужен переводчик или тот, кто объяснит значение непонятных слов. И вроде бы я уже довольно длительное время нахожусь в этом мире, чтобы чип работал без перебоев и свободно переводил мне все слова, но нет, все еще случаются вот такие казусы.

Недовольно нахмурившись, я внимательно следила за обоими мужчинами, так как сейчас решалась наша с Дархой дальнейшая судьба. Оказывается, Надкари может не только кулаками да криками разрешать сложные ситуации, но еще и вести серьезные переговоры. Последнее вызывало уважение, так как сама я так не могла. Обычно у меня элементарно не хватало терпения на словесную дуэль. Во мне всегда преобладало желание физически устранить проблему, какая бы она ни была. Виджей же, показав на горизонт рукой, спокойно ответил жрецу. И вроде бы и не соврал и правду не сказал.

— Наш мир большой, в нем еще много неведомых мест и кто там живет, не знает никто.

— Никто, кроме богов. Им известно все.

— Согласен. Боги знают все. От их взора ничего не укроется. И раз они решили сохранить непокорный народ, значит и это у них были причины. Не нам обсуждать их деяния.

После слов Надкари, все присутствующие склонив головы, дотронулись кончиками пальцев сначала до своего лба, потом до губ и закончили приложив всю ладонь к сердцу. По-видимому, это все тоже что-то значило. Печально вздохнув, я стала ждать продолжение странного диалога.

— Вы правы, у всех есть свое предназначение. Возможно, наше как раз и состоит в том, чтобы направить это молодую женщину на путь истины, тем самым спасая ее душу для следующего перерождения. Не зря же ей не был дан богами защитник и покровитель.

Старик все продолжал гнуть свою линию, пытаясь заполучить нас с Дархой. Виджей же, не уступал ему в своем нежелании нас отдавать, но надолго ли его хватит. Мне, например, эти препирательства и слезливо-сопливые, вроде как, богоугодные речи, уже поперек горла стояли. Я бы уже давно этого святошу послала очень далеко за горизонт и отправилась бы по своим делам. Мне вон, еще голову Ману зашивать и узнать, как себя Дарха чувствует. Я, конечно же, попыталась рассмотреть, что там в нашем паланкине делается, но снизу ничего не видно. При этом разбитую голову друга убирать с колен и опускать в дорожную пыль не хотелось. Уверенна, в этом мире нет ни пенициллина, ни антибиотиков, ни даже простого антисептика. Не хватало только, чтобы в рану грязь попала и заражение началось. Этого я себя никогда не прощу. Вот и приходилось молча следить за происходящим, положившись полностью на Надкари. Последний же, усмехнувшись, как-то странно посмотрел на меня.

— Вы правы, боги не дали ей покровителя и все потому, что женщины из клана тхаравадов выбирают его себе сами. Если вы помните, наирки практикуют гипергамию***.

— И что, она кого-то уже выбрала?

Старик с сомнением посмотрел сначала на меня с Ману на коленях сидящую на земле, потом на мужчин вокруг, остановив свой вопросительный взгляд на безопаснике.

— А иначе с чего ее защищали бы мои люди?

Несмотря на, вроде как, безразличное лицо Виджея, глаза его смеялись. Я бы даже сказала, откровенно ржали со жреца. Судя по расслабленному и довольному виду Надкари, эту партию в словесном поединке выиграл именно он. Я, правда, еще не совсем поняла, каким образом. Ну да ладно, главное, что нам с Дархой не светит больше стать храмовыми подстилками, под всех кто за это дело заплатит.

— Вы, уважаемый вайон и кшатрий, достойный из достойнейших, согласились взять в жены простую наирку?

Обескураженный взгляд старика перебегал с меня на восседающего на москохане безопасника в ожидании ответа. Я, между прочим, также его ждала. Интересно же, как Виджей будет выкручиваться. То, что я его ни о чем таком не просила, мы оба прекрасно знаем. Но вот соврет ли он жрецу в глаза, все же это довольно сильно подпортит ему карму, или все же признается?

— Девушка попросила меня о помощи и защите, и я не смог ей отказать. Сами же видите, какой она необычный цветок. Ни в одном саду ни одного повелителя такого больше нет.

Выкрутился. Я не смогла удержаться от улыбки. Она сама собой расцвела на моем лице. Надкари, оказывается, еще тот дипломат. И ведь не соврал ни словом, и при этом на вопрос так ответил, что понимай как хочешь. Вот только жрец тоже был не дурак. Следующий вопрос он задал мне.

— Неужели свободолюбивая наирка решила сама ограничить свою свободу, выбрав себе повелителя и господина не из своего клана, а из кшатриев?

И вот что мне ответить? Я беспомощно посмотрела на безопасника в надежде на подсказку. Ну не умею я красиво распинаться, вешая лапшу на уши слушателям, как он, вступая в словесные баталии и, главное, выходить из них победителем. Вот только Надкари, почему-то, не спешил мне на помощь. Что же мне делать? Признать при всех его своим господином и повелителей? Против этого восставала вся моя сущность? А если не признаю, то ждет нас с Дархой прямая дорожка в храм. Чего ни в коем случае я не могла допустить.

По мере моего молчания безопасник начал недовольно хмуриться, а вот губы жреца стали растягиваться в победной ухмылке.

А я все перевожу растерянный взгляд с одного мужчины на другого, перебирая в уме возможные варианты ответов, но все было не то. Не знаю насколько затянулось бы мое молчание, если бы его не прервал стон лежащего на моих руках Ману. Парень начал приходить в себя. Взглянув на, уже можно даже сказать близкого друга, единственного кто в опасный момент, не думая о себе, встал рядом со мной, желая меня защитить, я поняла, что надо ответить.

Подняв уверенный взгляд и посмотрев прямо в глаза служителю Мэндэ, я поинтересовалась.

— А у вас невольница и жена — это одно и то же? В моем понимании жена — это напарница, которая всегда поддержит в любом начинании своего мужа и встанет рядом с ним в тяжелую минуту. Друг, с которым можно поделиться всеми своими проблемами и радостями. Единомышленник, который идет в ногу с тобой, вдохновляя на новые свершения и подвиги. Мать твоих детей. Та, о ком хочется заботиться и которая заботиться о тебе. Но никак не рабыня, которая только и должна, что угождать своему господину и слушаться его.

Вообще-то, по-хорошему, в привычном мне мире, вдохновлять и морально поддерживать своих жен должны мужья, но здесь же все наоборот. Надеюсь, мой ответ удовлетворит жреца и он наконец-то от нас отстанет. Но не тут-то было. Несмотря на то, что довольная улыбка сошла с лица старика, он все равно не хотел сдаваться.

— Я так и не услышал ответа на свой вопрос.

Ну что же, выбора у меня особо не осталось. Придется из двух зол выбирать наименьшее.

— Да, я приняла покровительство и защиту Виджея Надкари.

Все, на этом наши препирательства закончились. Недовольный жрец, окинув меня презрительным взглядом, повернулся к безопаснику, вежливо произнеся.

— Приношу вам свои извинения за этот неприятный инцидент, я не знал, что эти женщины принадлежат вам. Можно узнать, куда вы направляетесь?

После моего ответа, на нас с Ману больше никто не обращал внимание. Оба политикана, а иначе я на них после всего услышанного смотреть и не могла, вежливо улыбаясь друг другу, стали удаляться от места стычки.

— В Гинджуйскую крепость.

— Замечательно, наш караван двигается в ту же сторону. Разрешите присоединиться к вашему отряду? Последнее время на дорогах стало неспокойно. Вам-то ничего не угрожает. Никто не посмеет напасть на вайона Виджея Надкари, а что делать мне, простому служителю Мэндэ, который только и может, что надеяться на силу своей молитвы и защиту богов. Так как судя по сегодняшнему происшествию, даже женщины могут справиться с моими стражниками. Что уже тогда говорить о вооруженных разбойниках.

— Не прибедняйтесь, многоуважаемый свами, ваши люди, только что, неплохо справились с группой далитов. Даже несмотря на то, что их было значительно больше, чем ваших стражей. Но, я все равно буду только рад оказать посильную помощь служителям богов спасших наших предков и продолжить дальнейшее путешествие вместе с вашим караваном.

— Благодарю вас, это благотворно скажется на вашей карме. Я помолюсь за вас Мэндэ.

Я неверяще смотрела на безопасника. После всего того, что только что произошедшего здесь, он собирается продолжить дальнейший путь с этим святошей? Хорошо хоть на этом расшаркивания между жрецом и Надкари, наконец-то, закончились. А то меня уже тошнить начало от этой сладко-приторной вежливости. Ведь, несмотря на все улыбочки и слова благодарности, взгляд обоих мужчин выдавал их настоящие чувства: настороженность, холодный расчет, а еще недовольство.

Ману опять застонал, чем привлек внимание отъехавшего от нас Надкари. Обернувшись, безопасник, нахмурившись, еще раз обвел открывающуюся ему картинку недовольным взглядом, остановив его на мне.

— Ника, иди к Дархе. Аджит и Мазур, продолжайте их охранять. Навин, займись Ману. Остальным выполнять свои обычные обязанности. Мы разбиваем лагерь до утра. В путь отправимся с первыми лучами солнца.

С трудом сдержавшись, чтобы не огрызнуться в ответ (все же мне хотелось самой заняться лечением своего друга, да и зла я была на безопасника, за то, что он меня подставил перед жрецом), отдала Ману воину которому поручили залатать его и перебралась в паланкин к Дархе. Подруга тут же бросилась ко мне, рыдая и обнимать мои ноги. В ту же секунду ткань носилок была задернута, пряча нас от взгляда окружающих. Больше нас сегодня никто не беспокоил.

____________________________________________________

*Свами — монах, служитель бога, тот кто принял отречение от мирской жизни.

*Тхаравады — кланы наиров.

**Гипергамия — обычай, следуя которому женщина выбирает себе мужа более высокого социального статуса, чем собственный, создавая брак с более успешным, обеспеченным и привилегированным мужчиной.

Глава 20

Стемнело. Я уже не меньше часа металась по шатру, в ожидании… да в ожидании чего угодно. Например, обещанного прихода безопасника. Ну, или ужина. Нервничала я из-за того, что меня не выпускали наружу, сказав, что это приказ Надкари. Поэтому и не могла ни узнать, что с Ману и как он, ни сходить на тренировку, чтобы выпустить пар и успокоиться. Вот и приходилось круги наматывать внутри палатки. Нет, постаравшись, я могла бы придумать, что-то чтобы выйти, но наличие жреца в лагере и нежелание рисковать здоровьем и судьбой Дархи, которая из-за всего случившегося чувствовала себя не очень хорошо, смирили меня с приказом безопасника.

Каждый раз слыша шаги недалеко от шатра, я замирала в ожидании, что сейчас зайдет Виджей и расскажет: что это были за крики, кому нужна была помощь и, вообще, что здесь происходит. Но, шаги удалялись и я возобновляла свой бег.

И вроде бы ждала Надкари и все равно пропустила момент его появления.

— Господин, — это моя беременная подруга опустившись на колени, согнулась в привычном поклоне.

Резко обернувшись, я удивленно посмотрела на вошедшего мужчину.

— Как ты себя чувствуешь, Дарха? — спокойный голос Надкари, никак не вязался с напряженным взглядом направленным на меня.

— Спасибо, господин, уже гораздо лучше.

— Я рад. А теперь спрячьте лица, вам сейчас принесут ужин.

Как только мы выполнили приказ, безопасник выглянул из шатра, приказав кому-то вносить еду. Так как Ману был единственным хейджада в нашем отряде и сейчас он был несколько не в форме, поесть нам занесли воины из отряда Виджея. Поставив подносы на пол около единственного столика, парни тут же удалились. Судя по количеству пиал, Надкари решил поужинать с нами. Это меня очень даже обрадовало. Я же теперь точно смогу все узнать.

Как только мы остались в шатре втроем, Дарха, сняв накидку, направилась к столику, чтобы расставить на нем всю принесенную снедь, но ее остановил властный приказ.

— Не трогай. Сегодня меня обслуживать будет Ника.

— Что?

Неужели что-то случилось с чипом-переводчиком? То он слова не все переводит, то вот, слышится всякое.

— Ты сегодня при свидетелях подтвердила, что приняла мою защиту. Значит — признала своим господином. А раз так, то сейчас я прошу тебя начать выполнять свои обязанности и обслужить меня за столом. Или считаешь это ниже своего достоинства? Насколько я помню, ты рассказывала, что на твоей планете, нет такого понятия, как рабы и прислуга. Вы не разделены на сословия и все у вас равны, — нахмурившись, я кивком головы подтвердила правильность выводов Надкари. — А раз так, то почему за столом всегда прислуживает только Дарха? Или ты все же считаешь себя выше ее?

Я понимала к чему ведет безопасник, но как выкрутиться не знала. Не то, чтобы я была против подать ужин, в этом нет ничего зазорного, просто, я не хотела подавать его именно Виджею и все из-за того смысла, который он вкладывал в это действие. Мне было все равно на какой ступени в местной иерархии стоят Ману или Дарха. Я бы без задней мысли накрала для них стол, но вот оказывать эту услугу Надкари мне не хотелось.

— Господин, мне несложно… — моя подруга за то время, что мы вместе, достаточно хорошо меня изучила, чтобы догадаться о моем нежелании выполнять просьбу. Просьбу, произнесенную в приказном тоне. Просьбу, от которой не отвертеться. И желая мне помочь, она предложила ее выполнить сама, но безопасник остановил молодую женщину одним движением руки, переспрашивая у меня, неожиданно сильно заинтересовавший его вопрос.

— Так, что?

Сжав руки в кулак, я сделала шаг вперед и присела около столика. Надкари так же сделал шаг вперед, оказавшись совсем рядом. Из-за чего у меня возникло ощущение, что опустилась я на колени именно перед ним. Не поднимая головы, я поставила посредине стола блюдо с лепешками заменяющими местным хлеб, а вокруг него стала быстро выставлять пиалы с разной едой, не обращая внимание на то, что и куда я ставлю. От приятного аромата у меня не только защекотало в носу, но и свело неприятной судорогой желудок, слишком давно был завтрак. Мой обеспокоенный взгляд тут же метнулся в сторону Дархи, в ее положении надо есть почаще. Обычно, днем, нам что-то перекусить в паланкин приносил Ману, но в ближайшие дни он это делать не сможет.

Выставив всю еду, я облегченно выдохнула. Теперь-то можно и поесть.

— Ника, подай мне аргу и налей в чашу шераб.

Соус который попросил безопасник стоял как раз около меня. В общем-то, это было неправильно, это не его место и ему тут делать нечего. Именно сейчас я вспомнила, что Дарха его и все остальные соусы всегда ставит в центре недалеко от лепешек, чтобы любой, кто сидит за столом, мог легко до них дотянуться и обмакнуть свой хлеб. Это была моя ошибка, поэтому, скрепя сердцем, протянула пиалу с требуемым, хотя и хотелось ее не вежливо подать, а запустить кое в кого. Кивнув мне в знак благодарности, Надкари протянул чашу, намекая на то, что неплохо бы ее наполнить. Поднявшись, я взяла в кувшин и, подойдя к Виджею, наполнила его чашу, после чего, внешне не выказывая своего раздражения, вернулась на свое место.

В течение вечера меня еще несколько раз просили подать то или иное блюдо, которое стояло не на привычном месте, пока к концу ужина, все не расположилось так, как принято здесь. Так же пришлось наливать напитки, как безопаснику, так и Дархе. Так как Надкари не разрешал ей подниматься. В конце, когда основная еда была почти вся съедена, мне же пришлось всю посуду складывать назад на подносы, а на стол выставлять фрукты и сладости.

Ну что же, голод удовлетворен, значит можно приступать к разговору.

— Как себя чувствует Ману? С ним все хорошо?

До этого, до противного довольный взгляд сидящего напротив меня мужчины, вдруг стал настолько холодным, что, того и гляди, несмотря на жару вокруг, заморозит все на что обратит внимание его хозяин. И эта неприятность грозила именно мне.

— Это то, что тебя больше всего сейчас волнует?

Стараясь не подавать вида, какой эффект произвело на меня резкая смена настроения мужчины, я, пожав плечами, ответила.

— Не совсем. Но он мой друг, единственный кто встал на мою защиту и пострадал от этого. Так что да, меня очень беспокоит его судьба и здоровье.

— Если бы он не был глупцом и не лез куда его не просят, был бы сейчас цел. А так сам виноват. Надеюсь, сегодняшнее происшествие было ему хорошим уроком и в следующий раз он будет думать, перед тем как что-то делать.

Кто бы знал, как меня взбесили слова безопасника. Хотя, чего еще от него ждать. Для них же женщины ничто, одной больше одной меньше, неважно. Да и меня собирались только избить, не убить же.

— Значит, по-твоему, встать на защиту своего друга и не дать его покалечить — это глупость? Ну да, о чем это я, ты же наверняка даже не знаешь что такое друг. А избиение беззащитных женщин у вас здесь, вообще, норма. Не убили бы и ладно, а если и убили, ничего страшного, еще нарожают. Они же ничто, просто, тени.

Окинув Надкари презрительным взглядом, я, встав, отошла в сторону. Продолжать разговор мне уже не хотелось. Ничего. Надеюсь, когда через несколько дней Ману станет легче и он встанет на ноги, я у него смогу все узнать. А пока потерплю. От неудовлетворенного любопытства еще никто не умирал.

Безопасник же, тем временем, допил свой шераб и вытерев влажным платком лицо, а также руки, поднялся.

— Конечно, глупым. Он всего лишь хейджада и слуга, а не воин. Он должен присматривать за женщинами, а не сражаться. У него не было ни единого шанса справиться с людьми жрица. Но, в случившемся не столько его вина, сколько твоя. Именно ты ему дала несколько уроков, вселив уверенность в себе и своих силах. Именно из-за твоей глупости и неумения держать язык за зубами, он пострадал. Если бы ты, как и Дарха, молча сидела в паланкине, никто бы не пострадал.

Кто бы знал, как меня взбесили слова Надкари. И он еще смеет говорить, что забиться о Дархе?

— И в какой момент мне надо было промолчать? Когда ваш святоша приказал нас отправить в храм или когда он приказал мне всыпать десять палок?

— Ты выказала неуважение к нашим богам и их служителям, поэтому свое наказание заслужила. А молчать надо было с самого начала. Далеко бы вас все равно не увезли. И часа бы не прошло, как я догнал бы ваш отряд и потребовал вернуть свою собственность назад. Если ты помнишь, прикладывать особо много усилий, чтобы свами признал за мной право на вас обеих, мне не пришлось. Тебе надо больше мне доверять. Я же обещал вас защищать. А свое слово я всегда держу.

Слова Надкари про собственность, болезненно прошлись по моему самолюбию. Не хочу быть ничьей собственностью. Даже мнимой.

— Насколько я помню, ты назвал меня при всех наирой, а они, по твоим же словам, сами себе выбирают мужей. Что-то я не припомню, чтобы выбирала тебя и признавала своим мужчиной. Да я приняла твою защиту, но мы оба прекрасно знаем, что сделала я это только ради Дархи. Так что ты играй, да не заигрывайся. Чтобы мы не говорили другим, но когда одни, в будущем, прошу про собственность, статус наложницы или господина, не упоминать.

Скрестив руки на груди, я уверенным взглядом окинула стоящего напротив меня мужчину, который сжав губы в узкую тонкую линию, вперил в мое лицо злой взгляд.

— Хочешь сказать, что не нуждаешься в моей защите? Не вопрос, — подойдя к выходу, он откинул полог, открывая мне обзор на тихую ночь и костры лагеря. — Значит так, или ты признаешь меня своим господином с вытекающими отсюда обязанностями и начинаешь вести себя в соответствии со своим статусом или уходи. Я устал от этой головной боли. И да, Дарха останется здесь. Ее жизнью я тебе рисковать не позволю. Со своей же можешь делать что хочешь.

Я неверяще смотрела на мужчину. Он меня вот так просто отпускает? Обернувшись, посмотрела в испуганные глаза Дархи. Подруга же смотрела, то на меня, то на Надкари, не понимая, что именно здесь происходит, и со страхом ожидая моего ответа. И что же мне прикажете делать?

Глава 21

Думала я недолго. Решение было принято почти мгновенно. Если останусь и признаю безопасника своим господином, назад пути не будет и о свободе придется забыть навсегда. Это явно не мой вариант. Я не смогу переступить через себя, свое самоуважение и гордость, чтобы раболепно прислуживать кому-либо. Молчу уже о том, чтобы приветствовать того, кто решится назваться моим господином, стоя на коленях. Есть люди, которые могут и умеют прогибаться, подстраиваясь под обстоятельства, меня же легче убить, чем перекроить под привычный образ послушной наложницы.

Да и, признав Надкари господином, я точно больше ничем не смогу помочь подруге, так как буду связана, как и она, обязательствами, правилами и законами этого мира. Сейчас же, пока меня считают наирой, у меня есть шанс побрыкаться в попытке выбраться из местного болота. Значит, сейчас правильнее будет уйти.

Судя по поступкам Виджея, Дархе он действительно ничего плохого не желает. Значит, за нее переживать не стоит. А я, как только найду безопасное место и обоснуюсь там, вернусь, чтобы забрать и подругу, и Ману.

Приняв окончательное решение, смело посмотрела в глаза стоящего напротив меня мужчины и уверенно произнесла.

— Я ухожу.

Судя по сощуренному злому взгляду и заигравшим на скулах у безопасника желвакам, он ожидал от меня услышать совершенно другой ответ. Вот пусть и ждет его дальше.

Оглянувшись назад, я посмотрела в полные слез глаза Дархи и ободряюще ей улыбнувшись, прошептала одними губами: 'Жди меня'. И только после этого громко спросила у Надкари.

— Я могу забрать свои вещи и подарки?

Мало ли. Вдруг в этом мире, при расставании, принято забирать все то, что ранее дарилось. Хотя, о чем это я? Какие расставания? Сомневаюсь, что кто-то из местных женщин пытается сопротивляться творимому здесь мужчинами произволу, молчу уже о том, чтобы уйти от своего мужа или господина.

Услышав мой вопрос, мужчина презрительно усмехнулся.

— Забирай.

Не затягивая больше (вдруг Надкари передумает меня отпускать), быстро подошла к сундуку с вещами. В нем, первым делом, нашла свой старый рюкзак, в котором лежал мой костюм. Несмотря на его необычный вид для этого мира, оставлять его я не собиралась. Туда же положила два сменных набора местной одежды. За них я когда-нибудь позже обязательно рассчитаюсь с безопасником. На золотые украшения и драгоценности даже не посмотрела. Возьми я их, и до конца жизни буду чувствовать себя должницей. А оно мне надо? А вот мечи я решила забрать. Надо же мне с помощью чего-то защищаться. То, что их придется пустить в дело и не раз, ни секунды не сомневалась. Правда, мое мастерство владения этими красавцами еще хромает на обе левые ноги, но это всего лишь означает, что мне надо больше тренироваться. Ведь одного кинжала для самообороны маловато будет.

Окинув на прощание быстрым взглядом шатер, вдруг четко поняла, ухожу отсюда без тени сомнения или сожаления. Вот и отлично.

Чувствуя как счастливая улыбка сама по себе расцветает на моем лице, я решила, что хватит тянуть время, пора уже двигаться дальше.

Уверенно кивнула на прощание Дархе, при этом проигнорировав стоящего недалеко от подруги мужчину, я, уже привычным движением, завернулась в накидку и решительным шагом вышла наружу. И только переступив полог, вдруг сообразила, что сделала. Выдрессировали все же меня. Вон, уже чтобы выйти на улицу с открытым лицом даже мысли нет. А я же тут всего ничего. И даже сейчас, осознавая, что именно сделала, не тороплюсь снять закрывающую меня от макушки до пят ткань, так как понимаю, своим необычным видом привлеку абсолютно ненужное внимание. А так, я выгляжу, если и не как все местные женщины, то, во всяком случае, как большинство. Не это ли мне надо сейчас, чтобы уйти, не привлекая внимания? Да, именно это.

Вдохнув полной грудью ночной воздух, со счастливой улыбкой на лице, я быстрым шагом заскользила по периметру лагеря, мимо костров, у которых отдыхали воины, в сторону густых зарослей. Даже если за мной кто-то увяжется, в лесной чаще, уверена, смогу оторваться от преследования. В то, что Надкари меня просто так отпустит, не приставив никого для слежки, мало верилось. Точнее, совсем не верилось, но это же не причина, чтобы не попытаться оторваться от навязанного охранника. Моих навыков, я так надеюсь, для этого должно хватить.

На всякий случай я старалась держаться подальше от света костров, уверенно передвигаясь в тени шатров. И вот уже лагерь остался позади. Только после этого я позволила себе облегченно выдохнуть. Ведь меня так никто и попытался остановить или окликнуть. Но расслабляться все же еще рано, так как я все еще чувствовала на себе чей-то постоянный внимательный взгляд, который неотступно следовал за мной от самого шатра. Опасности или угрозы в следящем за мной взгляде не чувствовалось, но все равно было неприятно. Ничего. До леса осталось каких-то десять шагов, а там я уже смогу оторваться от назойливого сопровождения.

Перед тем как скрыться в густых зарослях, я в последний раз обернулась, чтобы пройтись внимательным взглядом по лагерю в поисках того, кто следовал за мной от нашего с Дархой шатра, но так никого и не увидела. Зато обратила внимание на странную группу людей, сидящих и лежащих у костра, распаленного немного в стороне от основного лагеря. Люди расположились очень близко друг к другу, можно сказать, они лежали на соседе, хотя места вокруг было достаточно, чтобы обосноваться на ночь с большим удобством.

Я не смогла сдержать своего любопытства и, скрываясь в ночной мгле, все же сделала несколько шагов в сторону заинтересовавшей меня группы. Потом еще несколько. Благодаря свету от костра мне удалось рассмотреть, что все, кто около него сидел, были женщины и дети. Осознав увиденное, я, нахмурившись, остановилась, не понимая, что именно они тут делают. С нами этих людей не было, значит, они пришли с отрядом жреца. Догадаться, для чего могли понадобиться святоше женщины, несложно, сама могла оказаться среди этих несчастных, а вот что он собирается делать с детьми?

Стараясь двигаться как можно тише, я сделала еще несколько шагов вперед и тогда уже смогла рассмотреть не только фигуры несчастных, но и то, что одежда их была порванной и грязной, а лица заплаканными и несчастными. А еще я поняла, что все женщины между собой связаны. Именно этим обусловлено то, что они сидели так близко друг к другу.

Вспомнились призывы о помощи, которые я слышала днем. Но как же так? Надкари же, с частью своих воинов, вроде как поспешил на крики. Я думала, он собирался помочь тем, на кого напали, а не наоборот.

Рассматривая в испуге жмущихся к матерям детей, я все сильнее сжимала рукояти мечей. Что же это за мир такой? Как, вообще, можно так поступать с людьми?

— Госпожа, что бы вы ни задумали, лучше отступитесь. А еще лучше, уйдите отсюда и не вмешивайтесь.

Шепот Аджида меня не испугал. Его присутствие я почувствовала несколькими минутами раньше.

— Что ты здесь делаешь? Меня твой господин отпустил.

— Вас, возможно, он и отпустил, — не видя мужчины, я все равно почувствовала, как охранник, усмехнувшись, пожал плечами, после чего спокойно продолжил, — вот только мой приказ защищать и оберегать наиру ценой собственной жизни, никто не отменял.

В последнем, даже не сомневалась. Хмыкнув, я продолжала изучать несчастных у костра, прикидывая, есть ли у меня возможность как-то им помочь. В одиночку это сделать вряд ли получится. Но ведь где-то должны быть их отцы, мужья и братья. Если освободить сначала мужчин или хотя бы найти их и рассказать, где именно держат их жен, то, возможно, вместе мы что-то придумаем, чтобы женщины и дети смогли избежать той участи, которую приготовим им жрец.

Я еще раз прошлась взглядом по стоянке, ожидая увидеть у одного из костров вторую группу связанных пленных. Но ничего такого не заметила.

— Аджид, а где держат захваченных мужчин?

— Нигде, госпожа. Их не брали в плен.

— Что значит нигде? — от удивления я даже обернулась, чтобы посмотреть в глаза стоящему у меня за спиной воину. — Мужчин что, отпустили?

Вот этого мне не понять. Это как же так? Неужели отцы и мужья вот так просто отдали своих жен и детей и ушли?

Мой охранник несколько мгновений удивленно вглядывался в мои глаза, после чего жестко ответил.

— Они мертвы. Все. Начиная с мальчиков от двенадцати лет и заканчивая стариками.

— Почему? Зачем?

Я все никак не могла осознать услышанное. В моей голове просто не укладывалось, как такое могло произойти. Мы и до этого говорили шепотом, сейчас же вопросы я задавала одними губами, так как горло сдавил болезненный спазм, мешая не то, что говорить, дышать мешая. Я воин и привыкла сражаться, но не с гражданскими людьми и себе подобными. Я готова отдать свою жизнь, защищая мирное население от ксенов, но здесь же творится что-то за гранью моего понимания. Я отлично помню тех, кто сопровождал жреца, так же, как хорошо вижу сейчас пленниц. Они не воины. Не такие, как я. Также сомневаюсь, что мальчики или старики несли какую-либо угрозу кому-либо, про мужчин судить не берусь. За что же тогда с ними так?

— Это далиты.

— Далиты? — мне казалось, я уже где-то слышала это слово.

— Отступники. Они знали, что может случиться с ними и их семьями, когда отказались от варны своих предков и защиты своего господина.

Значит, в этом мире есть те, кого не устраивают местные порядки. Вот только плата за своеволие очень велика. Мне тут же захотелось расспросить Аджида, чтобы как можно больше узнать об этих далитах, но охранник, зажав мне рот рукой, стал отступать вглубь чащи, увлекая меня за собой. Бросив мечи и выхватив из-под полы удлиненной туники свой нож, извернувшись, тут же приставила оружие к горлу схватившего меня мужчины, предупреждающе надавив острием на открытый участок кожи и сделав неглубокий порез. Дожилась. Кто бы из моих узнал, кому я тут устраиваю кровопускание, не поверил бы. А ведь у меня даже рука не дрогнула.

Охранник все правильно понял и тут же остановился, отпустив меня. Перед тем как начать возмущаться неожиданному своеволию, решила сначала оглядеться по сторонам и первым делом проследила за напряженным взглядом Аджида.

В этот момент из шатра, расположенного рядом с пленницами, вышел печально известный мне жрец. Его сопровождало четверо охранников с факелами в руках. Из-за дополнительного освещения я смогла рассмотреть то, что раньше от меня скрывала ночная темнота. А именно: синяки и кровоподтеки на телах и лицах пленниц, а еще рисунки на шатре храмового служителя. И вот именно последние меня и напрягли, так как тот, кто на них был изображен, был мне хорошо известен. Слишком хорошо.

— Аджид, что это за рисунки на стенах шатра? Ты знаешь, кто именно на них изображен?

— Это — Мэндэ. Боги, спасшие наших предков. Госпожа, нам лучше уйти отсюда, пока нас не заметили.

Я смотрела и не верила. Это их Боги? Боги, которым они поклоняются и сами отдают своих женщин? Тут же вспомнилось все то, что мне рассказывала Дарха об этих Мэндэ, и все мои сомнения в правильности вывода таяли как утренний туман под лучами жаркого солнца. С ужасом смотря на пленниц, я осознала, что наделала и какой кошмар их ждет, если им никто не поможет. Ведь Боги этого странного мира вернулись тогда же, когда и я появилась на этой планете. Боги, которых в этом мире уже давно никто не видел. Получается, не одну меня выкинуло в этой планетной системе и не все корабли противника погибли, когда я совершила вблизи них гиперпрыжок. Вот же ж. Подобрав брошенные мечи, я поспешила назад к своему шатру. Мне срочно надо поговорить с Надкари, и чем раньше, тем лучше. Главное, чтобы он согласился меня выслушать. А еще, чтобы поверил в то, что я ему расскажу.

Глава 22

Для начала я заглянула в наш с Дархой шатер. Мало ли. Вдруг Надкари все еще там. Но нет. Со слов подруги, он ушел почти сразу же после меня. Жаль. Теперь придется его искать по всему лагерю. Да и проще мне было бы продолжить наш разговор в уже привычной для меня обстановке. Но выбора-то нет.

Следующим местом, куда я отправилась, была палатка безопасника. И, о чудо, именно там я его и нашла. Стоящие у входа стражники, ни о чем меня не спрашивая, сразу же пропустили вовнутрь, что оказалось для меня полной неожиданностью. Просто так они бы этого не сделали. Значит, Виджей заранее отдал приказ меня впускать. Интересно, давно или только сейчас? Если сейчас, то, скорее всего, только потому, что надеялся на мое возвращение. Самостоятельное или с помощью Аджида, это уже другой вопрос. Усмехнувшись своим мыслям, я тихо проскользнула в шатер.

Виджей полулежал на подушках, смотря в никуда и задумчиво крутя золотой кубок в своих руках. Он даже не сразу обратил внимание на мое появление, что позволило мне в течение нескольких секунд внимательно понаблюдать за мужчиной. Я в который раз для себя отметила, что Надкари очень далек от привычных мне канонов красоты. Черты его лица были слишком резкие и даже несколько грубоватые. Слишком широкие скулы, на которых каждый раз, когда их хозяин злился, напрягались и играли желваки. Выступающий вперед тяжелый квадратный подбородок прямым текстом кричал о жутком упрямстве своего владельца. Длинный, с горбинкой, слегка крючковатый нос, вообще, придавал безопаснику сходство с хищной птицей. И только пухлые губы, когда были расслаблены и не сжимались в тонкую полоску или не кривились в пренебрежительной ухмылке, несколько смягчали общий образ.

Ну, некрасивый Надкари мужчина, но как-то за время нашего с ним знакомства, я уже настолько привыкла к его образу, что и не замечала этого всего. Не знаю, связано ли это с тем, что здесь почти все такие, или с привычкой и замыливанием из-за этого глаз, но сейчас я уже воспринимала его образ вполне спокойно. И даже огромные, накачанные фигуры меня больше не напрягали. Наоборот, при их образе жизни я все больше видела в этом положительных моментов. Это не значит, что такой тип мужчин мне стал нравиться, но и первоначального отторжения больше не было.

Как только безопасник меня заметил, его поза, из вальяжно расслабленной, плавно перетекла в состояние готового к атаке льва. Мужчина весь подобрался, ожидая… Вот интересно, чего именно он ожидает? И только проследя за сосредоточенным взглядом Виджея, сообразила, в чем дело. Я по-прежнему, с силой, сжимала в руках два меча. Пришлось срочно расслабить руки.

Как только я медленно опустила оружие на пол, Надкари сразу же успокоился. При этом напряжение из его взгляда никуда не делось.

Не зная, как начать разговор, я продолжала молча стоять, собираясь с мыслями. Не выдержав затянувшегося молчания, Виджей решил его все же прервать, поинтересовавшись у меня хрипловатым голосом.

— Ты передумала?

— Нет.

Услышав мой ответ, мужчина нахмурился, отчего между его бровей пролегла глубокая морщина.

— Тогда зачем вернулась?

— Нам надо поговорить.

Морщина на лбу Надкари стала еще глубже.

— О чем?

— О ваших богах. Точнее, о не столь давно вернувшихся Мэндэ.

Вот теперь настороженность сменилось недоумением. Поднявшись, безопасник несколько раз прошел туда — назад вдоль шатра, искоса поглядывая на меня. Спустя секунд тридцать, мужчина все же решился и задал мучивший его давно вопрос.

— Так ты все же с ними как-то связана?

Ну да, у нас уже был разговор на эту тему. Тогда я сказала, что ничего не знаю об их богах.

— В некотором роде можно и так сказать. Помнишь, я тебе как-то рассказывала, почему и как именно я попала на вашу планету? — Виджей, замерев посреди шатра, кивнул головой, подтверждая, что да, помнит. Вот и хорошо, значит, не придется начинать объяснения с самого начала. — А еще, надеюсь, ты также помнишь мой рассказ о войне человечества с ксенами?

Очередной кивок головы подтвердил, что Надкари не страдает склерозом, что не могло не порадовать.

— Ну так вот, я ошиблась. Оказывается, в тот день мне не удалось уничтожить всех моих противников. Несколько особей выжило и благополучно приземлилось на вашей планете.

— Откуда такие выводы?

Вот теперь пришло время сказать самое главное. Поверит ли мне безопасник, или решит, что я таким неординарный способом пытаюсь привлечь дополнительное внимание и набить себе цену?

— Я видела рисунки на шатре жреца. Ваши Мэндэ — это наши ксены.

— Ты уверена?

Выражение недоумения на лице Виджея сменилось на недоверие. Но я старалась на это не обращать внимание. Не прогоняет и дает высказаться в полной мере, и то уже хорошо.

— Если ваши Мэндэ выглядят в точности так, как те изображения, что я сегодня увидела на стенках шатра жреца, то да, никаких сомнений быть не может. Да и то, что мне Дарха рассказывала о ваших богах, подтверждает то, что нам удалось узнать о ксенах. Эти существа больше похожи на огромных жуков — богомолов, чем на людей. По-хорошему, именно членистоногими они и являются. И не просто членистоногими, а паразитами. Они откладывают свои личинки в тела людей, и те, в процессе роста, их сжирают заживо свою жертву. Именно поэтому все невесты ваших богов умирали, вроде как при родах. Если личинка попадает в организм, выжить невозможно. И именно поэтому дети Мэндэ похожи только на своих отцов, ничего не беря от, якобы, матери. Ведь никто не похож на те продукты, которые ест. Виджей, ты не обижайся, но ваши Мэндэ никакие не боги. И ваших предков они не спасли, переселив в новый и счастливый мир. Они их сюда привезли как скот, на разведение и убой. Вам создали условия, когда при минимуме внешних врагов, вы должны были плодиться и размножаться. Вам задурили головы, да так удачно, что вы сами, своими руками, отдавали паразитам своих женщин. Скорее всего, в прошлом у ксенов произошла какаято катастрофа или еще что-то, так как они ушли и с вашей планеты, и с Земли. После чего долгое время не появлялись в наших системах. Мы с этими членистоногими столкнулись случайно в космосе и вступили с ними в войну, но перед этим они сожрали целую колонию людей. Они как саранча, не оставляют после себя ничего живого. Извини, но в том, что ваши Мэндэ вернулись, виновата именно я. Поэтому именно мне придется разбираться с этой проблемой. Не знаю, веришь ты мне или нет, но спасибо уже за то, что выслушал. Как поступать с полученными сведениями, тебе решать самому, а я, пожалуй, пойду. Пора исправлять свои ошибки, иначе ваша планета дорого за них заплатит.

Не успела я закончить, как за спиной раздался тихий стон. Еще раньше, чем я успела обернуться, у полога оказался Надкари, в последнюю секунду успев поймать оседающую на пол Дарху. Вот же. Интересно, что именно из всего сказанного молодая женщина успела услышать? Судя по ее реакции, достаточно много всего, а то и все, раз ей стало плохо. А ведь подруге, в ее состоянии, нервничать никак нельзя.

— Лекаря, быстро.

Отдав приказ, безопасник, сняв накидку с девушки, поднял ее на руки и отнес на подушки, где и разместил с максимальными удобствами. Я же растерянно стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что в таких случаях надо делать и как помочь подруге.

Вскоре в шатер зашел пожилой мужчина в длинной темно-зеленой хламиде. Опустившись около Дархи на колени, он первым делом принялся отсчитывать пульс, после заглянул под веки и, в довершение всего, достал из небольшого саквояжа небольшую трубку и, приложив ее к груди молодой женщины, стал что-то там пытаться услышать. Смотря на это доисторическое определение диагноза, я с некоторой опаской стала ждать, какое лечение этот лекарь назначит моей беременной подруге.

— Что с ней?

Я видела неподдельное беспокойство во взгляде и голосе Надкари. И это меня, непонятно почему, неприятно царапнуло. Нет, я и сама переживала за Дарху. Но почему-то то, что Виджей так открыто проявляет по отношению к молодой женщине заботу и участие, мне не понравилось.

Тряхнув головой, прогоняя странные мысли, я продолжила следить за стариком, который в очередной раз полез в свой саквояж, принявшись перебирать там какие-то склянки и колбочки. При этом он постоянно что-то нашептывал себе под нос, то задавая какой-то вопрос, то сам на него отвечая, а то, вообще, споря, опять же, сам с собой.

Облизнув вдруг пересохшие губы, я все с большей опаской следила за манипуляциями старика, бросая то на него, то на все еще находящуюся без сознания подругу обеспокоенные взгляды. Уж очень мне не нравилось, как ведет себя местный лекарь. Было такое ощущение, что ему самому нужна помощь. Ага. Психиатра. Вот только сомневаюсь, что на расстоянии нескольких парсеков от нас, имеется хотя бы один, даже самый завалящийся, специалист в этой сфере.

И вот старик уже что-то вынимает из своего саквояжа. Откупорив небольшую металлическую коробочку, лекарь, понюхав ее содержимое, удовлетворенно кивнул головой, после чего, обмакнув пальцы в емкости, намазал чем-то виски девушки. Закончив с одной странной манипуляцией, и спрятав первую коробочку в глубинах своей объемной сумки, старик, достав сестру-близнеца первой емкости, уже крутил ее в своих руках. Откупорив вторую коробку, лекарь, опять, сначала сам понюхал ее содержимое и только после этого поднес к носу Дархи.

Прошло не более двадцати секунд от начала манипуляций местного врача, как раздался тихий стон, и моя подруга открыла глаза.

— Вот и все. Госпоже в ее положении надо быть осторожнее и аккуратнее. Ближайшие дней десять ей необходим строжайший покой и хорошее питание. Маленькими порциями, но почаще. И как можно меньше нервничать. Стрессы ей категорически противопоказаны. Это если не хотите, чтобы она сбросила ребенка.

Собрав свой саквояж, старик, поклонившись Надкари, тихо вышел из шатра, в котором тут же повисла напряженная тишина. Пока Дарха, сжавшись на подушках, с испугом смотрела на безопасника, тот, в свою очередь, прожигал меня взбешенным взглядом.

— Ника, ты знала о положении Дархи?

Можно было бы, конечно же, соврать, что мы ничего не знали, срок-то еще небольшой. Но я не привыкла убегать ни от опасности, ни от ответственности. Да и за свои поступки надо отвечать. Поэтому, вскинув гордо подбородок, я уверенно посмотрела в глаза возвышающегося надо мной мужчины.

— Знала.

— Мазур!

Не успело прозвучать имя одного из приставленных к нам стражников, как откинулся полог и вызываемый оказался внутри палатки.

— Господин.

— Отнеси госпожу Дарху в шатер и проследи, чтобы ее никто не побеспокоил. И да, у госпожи всегда должны быть свежие фрукты и питье, а еду ей чтобы приносили не меньше четырех раз в день.

Отдавая приказ, Надкари продолжал неотрывно прожигать меня многообещающим взглядом.

— Господин, госпожа Ника ни в чем не виновата, я только недавно стала догадываться о своем положении и еще не совсем уверена была в правильности своих выводов, вот мы и не сообщили вам, — моя подруга попыталась что-то объяснить, но безопасник, подняв руку, остановил ее речь.

— Дарха, мы с тобой позже поговорим. А сейчас тебе надо отдохнуть.

Еще один взмах руки, и Мазур подал накидку своей подопечной, после чего, взяв ее на руки, тут же вышел из шатра, оставив меня со злющим Надкари наедине.

Глава 23

Надкари уже минуты две, молча, прожигал меня недовольным взглядом, сжав губы в тонкую линию. В его прищуренных глазах открытым текстом читалось, что он хочет, если и не послать меня, то точно сказать пару «ласковых» слов, но при этом мужчина сдерживал себя. Что не могло во мне не вызвать уважение. Все же сама я довольно импульсивный человек и не отношу себя к особо терпеливым натурам. Поэтому, предпочитаю сразу сказать в лицо своему оппоненту все то, что думаю о нем. Ну а потом, через время, приходилось идти извиняться за свои слова. Не всегда, но все же.

В этот раз я все же решила промолчать, сдерживая свое нетерпение в ожидании, что же безопасник скажет по поводу всего того, что только что услышал от меня. Ну, или когда он уже начнет задавать вопросы по поводу беременности Дархи. В том, что они будут, я не сомневалась и доли секунды. Но, Виджей молчал. В конечном счете, мне надоело ждать непонятно чего, и я решила просто развернуться и уйти. Все что хотела сообщить Надкари, я уже сказала. Добавить особо было больше нечего. Так что и смысла оставаться в шатре безопасника дальше не видела.

Развернувшись, я уже было собралась выйти, когда меня остановил вопрос.

— Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергала Дарху, не сообщив мне о ее положении? А если бы ей по дороге стало плохо? А если бы я не успел и вас все же увезли? Да мало ли что могло произойти, пока бы я вас догонял. Ты понимаешь, что она могла не только потерять ребенка, но и сама погибнуть? Как думаешь, Камал обрадовался бы, узнав, почему и из-за кого могла умереть его мать?

Обернувшись, я удивленно посмотрела на Виджея. Это он меня что, пытается шантажировать или на понт берет? И как только у него язык повернулся меня в чем-то обвинить? И это после того как его люди даже не попытались остановить жреца, когда тот заявил на нас с Дархой права и попытался увести в храм, ублажать, во имя их богов, всех тех, кто сможет за это заплатить. И я еще в чем-то виновата? Да если бы… Вдох — выдох. Спорить или ругаться смысла не было, как и что-то там пытаться доказывать. Это я уже поняла по нашим предыдущим разговорам. Надкари же, в своей самоуверенности и надменности, просто непрошибаемый.

Несмотря на то, что я с трудом сдерживалась, чтобы не кинуть в лицо нахалу обратные обвинения, мне все же удалось внешне оставаться спокойной. Поставлю за это себе плюсик. Не зря же говорят: с кем поведешься… Но, что бы там ни было, я не собиралась оставлять последнее слово за Надкари. Поэтому, саркастически ухмыльнувшись ему, вместо ответа поинтересовалась.

— Тогда, возможно, ему стоит также сообщить, кого именно он может поблагодарить за спасение жизни и чести своей матери? И не забудь упомянуть, что твои люди здесь ни при чем. Насколько я помню, они даже пальцем не пошевелили, когда жрец попытался увести нас в храм, для обслуживания особо рьяно верующих, которые захотели бы через наши тела получить прощение своих грехов.

Мои слова мужчину разозлили еще больше. Так не нравится правда?

— Если бы хотя бы одна из вас сообщила мне о беременности Дархи, тогда, этого всего, вообще, не произошло бы. Я просто этого не допустил бы.

Что-то я не совсем поняла, к чему идет наш разговор. Наша встреча со жрецом была подстроена? Нахмурившись, решила уточнить этот момент.

— Так это все было с твоего разрешения? Жрец действовал по твоему приказу или простому попустительству? Или как понимать прикажешь понимать твои слова?

Судя по возмущенному взгляду Надкари, я все же ошиблась в своем предположении.

— Что?! Да как тебе такое могло прийти в голову! Нет, конечно же. Я, вообще, не знал, что прислужники Мэндэ тут рыщут.

Что-то я совсем потеряла нить разговора.

— А как тогда ты бы не допустил нашу встречу со жрецом? Проигнорировал бы призыв о помощи? Хотя, о чем я говорю, — я вспомнила несчастных у костра и, от злости, в моей душе разгорелось пламя, которое сжигало все на своем пути. И в первую очередь мои тормоза. — Тех несчастных ты все равно даже не собирался спасать. Еще, наверное, и помогал добивать стариков и мальчишек. И как оно, знать, что именно ждет девушек и женщин, которых ты отдал жрецу и которых теперь отправят к так называемым богам на съедение? Гордишься собой? Вы же такие крутые воины, одолели безоружных гражданских, которые, все что могли сделать, это попытаться сбежать. Но и этого вы им не позволили. Убив одних и пленив других. И все из-за того, что они отказались жить по вашим варварским законам и захотели свободы. Значит, их надо за это заклеймить и убить. Так?

Меня несло как камнепад с вершины горы, и я не могла остановиться. Хорошо, что мечи отложила в сторону. Так сказать, от греха подальше. Правда, это не мешало мне в бешенстве сжимать кулаки от желания врезать под дых стоящему напротив меня Надкари. И все только для того, чтобы он почувствовал хотя бы часть той боли, что ощутили те несчастные, которых я видела у костра. Ведь синяки и ссадины на их телах, прямым текстом кричали, что женщины сопротивлялись и их за это били.

Но это не единственная причина моей злости. От одного осознания, что ждет этих несчастных, предки которых, на протяжении многих столетий, добровольно скармливали молодых девушек паразитам, у меня болезненно скручивались все внутренности. Ведь из-за меня эта жуткая традиция вернется. Если уже не вернулась. Хотелось немедленно бежать и что-то делать. А так как это пока было невозможно, то бушующая во мне энергия нашла выход в нападках на Надкари. Но облегчения это не приносило.

Мне показалось, или чем больше я злилась, тем спокойнее становился безопасник? Осознание этого факта меня взбесило еще больше. Почему он не пытается отрицать мои обвинения брошенные в его сторону? Неужели я во всем права? И почему он на меня так странно смотрит? Как на неразумного ребенка.

Интонация его последующей речи подтверждала мое последнее предположение.

— Став далитами, эти люди знали, на что обрекают как себя, так и свою семью. А так же, что потеряли любые права на защиту как от своей варны, так и от правителя земель, на которых они живут. Но это не значит, что я поднял бы свой меч на беззащитных женщин, детей или стариков. Не трогали мы никого. На момент когда наш отряд оказался на месте стычки, все мужчины уже были мертвы. Женщин же и детей как раз сгоняли в кучу. Мы в это не вмешивались, ведь жрицы были в своем праве. Именно поэтому мы и вернулись так быстро. Вот ты их защищаешь, а ведь на дворец и Камала напала группа именно таких отщепенцев. Они непросто не подчиняются нашим законам, они ставят себя выше их.

Последняя отговорка была как тот фитиль, что поднесли к бочке с ракетным топливом. Я взорвалась, и все то, что накапилось во мне за эти недели, вылилось наружу, как только нашелся тот самый козел отпущения, на котором можно было сорваться.

— Хочешь сказать, что горстка несчастных изгнанников напала на защищенный дворец и чуть не захватила его? Ни за что в это не поверю. И тем более сомневаюсь, что эти несчастные были среди нападающих. Уверена, те, кто напал на дворец, уже давно раздеребанили добычу и свалили отсюда. И уж тем более они не позволили бы наемникам жреца перебить себя, а своих женщин и детей взять в плен. Так что не надо вину одних валить на других. Знаешь, меня воспитывали согласно уставу, по которому солдат всегда должен защищать гражданское население и в первую очередь детей и стариков, — про мужчин я решила сейчас не говорить, так как в этом мире это было не актуально. — В вашем же мире, более сильный, в лучшем случае, надругается над тем, кто слабее и поработит его, заставив себе служить, или продаст на рынке как вещь, а в худшем — убьет, забрав все, что есть у несчастного. А ведь в жизни ничего просто так не бывает. У всего есть причины и следствия. Иногда я думаю, что, возможно, и правильно, что сюда вернулись ксены. Вы не заслуживаете того, чтобы жить, и сожрать вас будет самое правильное. Знаешь, чего именно я хотела бы? Нет? Ну так вот, как на меня, правильнее было бы, чтобы вы, мужчины, на своей шкуре испытали, как оно, когда более сильный делает с вами все что захочет. Жаль только, начинать Мэндэ будут с невинных девушек, которые и так в этой жизни ничего хорошего не видели. Так еще и умирать им придется не от быстрого удара меча, а в течение нескольких дней, мучаясь в агонии, пока личинка будет медленно поедать внутренности очередной «божьей невесты». Пойти, что ли, подкинуть идею жукам, что в мужиках-воинах мяса побольше будет. Вон какие вы огромные вымахали. А ведь рано или поздно, когда девушки закончатся, они и до вас доберутся. Выбора у них просто другого не будет.

Я понимала, что несу не то. Что, чтобы там не говорила, а все равно не позволю ксенам плодиться на этой планете. Но так хотелось задеть Надкари или заставить задуматься, о том, что они поступают неправильно. Что нельзя более слабых убивать только потому, что ты сильнее и можешь это сделать. Что женщины, такие же люди, как и мужчины, и достойны нормальной жизни и равных прав. Мне много чего хотелось сказать, а еще больше поменять в их обществе, но я понимала, что это невозможно. Мне не сломать местную систему. Не поменять ее. Но это же не значит, что я не должна хотя бы попытаться что-то сделать. Пусть это будет помощь всего нескольким людям. Но хотя бы так. Кроме того, даже одно зерно, упавшее с благодатную почву, со временем, может дать огромный урожай, который накормит не одну сотню тысяч голодных ртов. Ведь всегда все начинается с малого. И почему бы этому малому не начаться с меня. Главное, только что-то делать. Делать, а не только говорить.

А это значит, что хватит сотрясать воздух пустой болтовней. Пора уже и честь знать. Повернувшись спиной к сжимающему в бешенстве кулаки мужчине, я собралась было поднять свои мечи и, наконец-то уйти отсюда, как можно быстрее и как можно дальше.

— Не смей уходить! Я тебя выслушал, теперь ты выслушаешь меня!

Даже так? Он еще что-то хочет мне сказать? Интересно, опять будет требовать привыкать к их варварским законам или, в виде исключения, извиниться? Мне казалось, за время нашего с ним общения, Надкари был более чем красноречив, так что его точку зрения на происходящее и так прекрасно знаю. Уверена, и в этот раз услышу его старую песню, про их нравы и обычаи. Но мало ли, вдруг, после моей пламенной речи, до него хоть что-то дошло. Сомнительно, но чего в жизни не бывает. Надеясь на непонятно что, я все же обернулась к безопаснику и, вопросительно приподняв бровь, замерла, в ожидании просветления с его стороны, ну или чуда. Как на меня, в данном случае, эти понятия были тождественны.

— Да, наша жизнь не идеальна. Так же как, уверен, и ваша. Потому что мы все люди. А безгрешных людей не бывает. Даже боги могут ошибаться. Все мы совершаем ошибки. Как отдельно взятый человек, так и общество в целом. И это нормально. Так люди ищут свой путь развития и становления. Здесь, на этой планете, мы живем по законам наших предков…

Я не смогла удержаться от ехидной усмешки.

— А ты уверен, что это законы ваших предков, а не Мэндэ?! Уж слишком для них все удобно складывается. Так сказать, по тарифу, все включено.

— Нет. Основные законы и тем более разделение на варны были созданы нашими предками еще на Земле. Да, Мэндэ внесли некоторые изменения в наш образ жизни, но не столь кардинальные как ты думаешь. И да, это наши законы, по которым мы живем. И тебе придется научиться им подчиняться, если хочешь не только сама выжить, но еще и помочь хоть кому-то. В том, что ты этого хочешь, я не сомневаюсь. Такая у тебя натура. И Дархе, и Ману, и тем несчастным кого жрец собирается отправить в Тардархаваль. И, думаю, многим другим. Я тебя уже достаточно хорошо знаю, чтобы быть уверенным, ты не допустишь, чтобы жрецы еще хотя бы одну девушку принесли в жертву богам.

Чем больше мужчина говорил, тем ближе он подходил ко мне. Движения Виджея были плавные и, вроде бы, он мне ничем не угрожал, но почему-то, захотелось отступить назад, а еще лучше убежать отсюда. Что-то в безопаснике поменялось. В выражении его лица. В его пристальном взгляде. Он вдруг стал похож на хищника, кружащегося вокруг своей жертвы и медленно, но уверенно загоняющего ее в ловушку. А я не хочу быть жертвой, ни его, ни кого-либо еще. Вот только, отступить или попытаться убежать сейчас — это показать свою слабость и заранее проиграть бой. Что за бой, я все никак не могла понять. Так же как и то, что это сейчас идет за игра, но на всякий случай замерла, готовая, казалось бы ко всему. Вот только у меня складывается впечатление, что я, где-то, что-то упускаю. Надкари же, тем временем продолжил.

— Вот только одна ты ничего сделать не сможешь. В этом мире, ты, Ника, всего лишь слабая женщина. А женщины у нас сражаются не оружием.

Говоря все это, безопасник подошел к моим мечам лежащих на полу, и, не спеша, оттолкнул их ногой в сторону. Мне не оставалось ничего другого, как молча проследить за траекторией скольжения оружия по ковру, которое вскоре оказалось у противоположной от меня стены шатра. Недовольно поджав губы и нахмурившись, я вопросительно посмотрела на внимательно следящим за мной Надкари, в ожидании объяснений. Но так и не дождалась их. Менять тему разговора Виджей не спешил. Продолжая наступать на меня и уже почти нависая сверху горой своих мускулов, мужчина, неожиданно, протянул ко мне руку, взяв мою ладонь в мягкий плен, и тут же принявшись своим большим пальцем медленно поглаживать круговыми движениями внешнюю сторону моей кости.

— Женщины сражаются: ласковой улыбкой и нежным взглядом. Своей податливостью, они берут наши души и сердца в плен, часто добиваются большего, чем лучшие воины силой и умением владеть мечами. Ведь мы сражаемся не только ради своего господина и во славу кабинафси, но и, чтобы увидеть обеспокоенность за нас и любовь в глазах той, кого называем своей. А еще, радость и счастье от долгожданной встречи. Наши победы мы всегда посвящаем женщине, которая покорила наше сердце. Чтобы она гордились своим господином или мужем. Чтобы знала, ради нее он свернет любые горы и невозможное сделает возможным. И все это, чтобы она еще раз улыбнулась нам нежно и призывно.

Надкари, не сводя с меня пристального взгляда, уже взял в плен обе мои руки. Если бы он действовал грубо, агрессивно или пытаясь применить силу, я бы оттолкнула его, а то и врезала хорошенько. А так, почему-то растерялась. Чувствовала же, держит он меня не сильно. Потяну руки на себя и отпустит. Вот только, почему-то мне этого не хотелось. Из-за чего и не торопилась вернуть себе свою собственность. С каждым мгновением все больше утопая в бездонных глазах безопасника. Мои же ладошки все ближе и ближе были к губам этого невыносимого мужчины.

И вот я уже чувствую теплое дыхание Виджея на кончиках своих пальцев. Мой взгляд переместился с темных как ночь глаз Надкари на его губы. Неожиданно сильно, до болезненно пощипывания, захотелось до них дотронуться, чтобы убедиться, такие ли они на самом деле мягкие, как кажутся со стороны. Но мне не пришлось этого делать. Так как заинтересовавшие губы сами дотронулись до меня, чуть уловимым прикосновением, пройдясь мягкими поцелуями по всем моим пальчикам, задерживаясь на каждом на несколько мгновений. Мне вдруг стало невыносимо жарко.

— Ведь ради той, которая завоюет мое сердце и мысли, я буду готов пойти на все. А ведь ты, как только появилась, не выходишь из моей головы. Только о тебе я и думаю целыми днями. Ника, я обладаю достаточными и силой, и влиянием, чтобы исполнить любое твое желание. Чтобы невозможное — сделать возможным. Стоит тебе только уступить, стать мягче и захотеть. Я не понимаю, откуда в такой маленькой и хрупкой девушке столько силы и упорства. Это восхищает и покоряет с первого взгляда. А ты же сильна не только телом, но и духом.

Начиная понимать, к чему клонит Надкари, я неверяще посмотрела на мужчину. При этом свои руки я не торопилась забирать из теплого и ласкового плена, даже понимая к чему все идет. И вот Виджей уже целует по очереди не только пальцы, но и каждую ладошку. От столь нехитрой ласки мое дыхание стало прерывистым, и я окончательно растерялась. И вроде, как бы понимаю, правильно будет уйти как можно быстрее, пока мы не наделали глупостей, о которых потом пожалеем, но почему-то не хочется. Даже, наоборот, появилось желание узнать, что Виджей собирается делать дальше. Сжав неожиданно пересохшие от волнения губы, я быстрым движением языка их смочила, продолжая следить за удерживающим меня мужчиной. Вот только теперь не только я смотрела на его губы, но и он на мои.

— Ника, если бы ты только знала, как мне хочется тебя обнять и спрятать от всего мира. Ведь наши женщины носят накидки не потому, что мы их пытаемся унизить. Просто мы собственники и не хотим, чтобы на них смотрели чужие. Наши женщины принадлежат только нам и делиться их красотой с посторонними мы не собираемся. Я, уж точно, не собираюсь. Ника.

Скорее простонав мое имя, чем произнеся его, Виджей, притянул меня к себе, мягко прижав мою голову к своей груди и, зарывшись в мои волосы пальцами, принялся с упоением вдыхать мой запах и нежно массажировать мне затылок. Все это было так неожиданно, не скажу что неприятно, но… очень уж непохоже, на обычное поведение безопасника. Мы же только что ругались и вдруг вся моя злость непонятно куда-то делась. Куда делать злость Надкари я отлично чувствовала в районе своего живота. Она, злость я имею в виду, упиралось в меня, зарождая внутри желание. Желание, которое я давно не чувствовала. И думала, что на этой планете никогда и не почувствую. Ведь местные мужчины, чересчур сильно отличались от привычных для меня, эталонов красоты. Но вот же тебе. Получи — распишись.

— Ника, только скажи что тебе надо. Голова Мэндэ? Будет тебе голова. Одна или две? Только скажи. Я найду способ их заполучить. Многие не хотят возвращения этих богов. Большинство родов уже давно вернулось к вере своих предков. Да и не позволят остальные правители, Зикалуру воспользоваться силой и влиянием своих покровителей, чтобы нарушить имеющийся мир и равновесие между кабинафси. Так что мне не сложно будет найти союзников, как среди правителей соседствующих с нами территорий, так и среди кшатриев. Только не уходи. Останься со мной. По своей воле останься. Прошу. Я вайон Виджей Надкари, прошу тебя, как самый последний девиа, остаться. Ника!

Меня стиснули, в настолько крепких объятиях, что дышать получалось через раз и с большим трудом, про то, чтобы что-то ответить на просьбу, и говорить нечего было. Но мне все же удалось прохрипеть.

— Отпусти.

Но вместо того чтобы выполнить мою просьбу, меня еще сильнее сжали. Мне даже показалось, я уже слышу, как трещат мои кости. Именно сейчас я в полной мере оценила, как силу безопасника, так и тот факт, что для обитателей этой планеты я чересчур мелкая, и если кое-кто не будет контролировать себя, то он меня просто раздавит.

Болезненно застонав, я со всей силы наступила на ногу удерживающего меня мужчины, очень сильно сожалея, что на мне мягкие тапки, а не туфли на остром каблуке. Правда, на этой планете я такой обуви не видела, но это неважно, желать-то мне ее надеть ничего не мешает.

До Надкари все же что-то дошло, так как меня наконец-то отпустили и я, закашлявшись, смогла вдохнуть полной грудью.

— Извини.

Наклонившись несколько раз из стороны в сторону и убедившись, что мои ребра все же выдержали неожиданную атаку, я махнула рукой, типа все нормально. При этом все же не смогла удержаться, чтобы не задать вопрос, хотя и не была уверенна, что мне на него ответят.

— Не понимаю. Ты же сам меня, не столь давно, отпустил. Что на тебя вдруг нашло? Или я чего-то не знаю?

Отойдя, на всякий случай, на пару шагов от Надкари, я с любопытством стала ждать ответа. Так как серьезных отношений у меня еще ни с кем не было, тем более с мужчиной, я не совсем понимала, что именно происходит с Виджеем и как мне стоит себя с ним вести, чтобы не задеть его чувства. Заложенные с рождения постулаты о том, что эмоциональное равновесие для парней столь же важно как и физическое здоровье, давали о себе знать.

— Ника, выдвигая тебе в шатре требования, я надеялся ты выберешь другой ответ и останешься со мной хотя бы ради друзей. Но ты решила уйти, отказавшись почти от всех моих подарков. Но я все еще надеялся, что ты одумаешься и вернешься. И ты вернулась, но только ради того, чтобы сообщить о богах и тут же собралась вновь уйти. И я вдруг понял, что могу больше никогда тебя не увидеть. Уверен, ты захочешь и помочь сбежать плененным женщинам, и отправиться в Тардархавал, чтобы сразиться с Мэндэ. И много чего еще. Если не в первом, то во втором случае, но ты наверняка погибнешь. Я не приуменьшаю твои способности и умения, но признай, одной тебе не справится. При этом у тебя даже тени сомнения не возникло, когда ты делала выбор, по поводу того, чтобы остаться. Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Неужели настолько противен, что ты предпочитаешь умереть, только бы не быть со мной?

Задавая вопрос, Виджей очень внимательно вглядывался в мое лицо. Я догадывалась, что он хочет там найти. Но там этого не было. Сейчас я почувствовала, что все же и в местных мужчинах так же есть, что-то от привычных мне на Земле парней. Вот вроде бы безопасник такой уверенный в себе, влиятельный, огромный и сильный, но в его взгляде я видела трогательную растерянность, хрупкую надежду, а еще страх потери. Он открылся мне с другой совершенно новой стороны. Но это не значит, что я тут же растекусь лужицей у его ног. Нет. Вот только в одном Надкари был прав. Одной мне справиться с уничтожением ксенов будет довольно сложно. Нет, именно с паразитами я бы еще справилась, но как быть с кучей их жрецов и последователей охраняющих этих тварей. Именно в этом была загвоздка. Но, это не значит, что я отступлю. Именно последнее было поводом задуматься над вопросом, а не принять ли предложенную помощь. Особенно, если она будет на моих условиях. Но опять же, все это надо подать аккуратно, чтобы не обидеть чувства Виджея. Вижу же, с какой неуверенностью он ждет от меня ответ. Все же мужчины, независимо от их роста, наличия мышц и самоуверенности, остаются мужчинами, а это значит довольно ранимыми созданиями. От осознания последнего факта, у меня на душе потеплело. И даже захотелось Надкари обнять и успокоить, пообещав, что все будет хорошо. Но делать этого не стоит. Мало ли как мои действия будут восприняты. Поэтому, все что я себе позволила, это говорить как можно более мягким голосом, опять же, осторожно подбирая слова.

— До недавнего времени, ты меня жутко злил. Я тебя почти ненавидела и желала оказаться как можно дальше, только чтобы не видеть твоего лица. Но не столь давно мое отношение к тебе начало меняться. Я поняла, что ты умелый воин и хороший собеседник. Терпеливый наставник и довольно мудр в своих суждениях. Да и должность свою занимаешь не просто так. Так что той злости, что была вначале, больше нет. Но и не скажу что ты мне стал так уж сильно нравиться. Для этого я тебя, как минимум, должна уважать. Уважают же за что-то. Извини, но ты должен понять, что я оцениваю поступки людей с точки зрения привычной мне морали. Этого не изменить. Для меня, самым ценное, что может быть, это — жизнь, свобода и достоинство человека. То, что не цените вы, или точнее, вы это цените, но только у мужчинах, да и то не у всех, а только у тех, кто облечен силой, положением в обществе и властью Для вас нормально убивать слабых и беззащитных, лишать их свободы, а еще унижать тех, кто ниже вас по социальной лестнице. Женщины же у вас приравниваются к скоту. Их можно купить, продать, подарить, а то и убить. Вы ими пользуетесь как хотите, не спрашивая об их желаниях, стремлениях и чувствах. Одно только приветствие на коленях чего стоит, или рынок невольниц. Это же унижение чести и достоинства человека. Вот ты бы хотел, чтобы тебя, голым, выставили на обозрения покупателей, заставив демонстрировать свои умения, в надежде получить как можно больше денег? Сомневаюсь. Как бы там ни было, а в моем понимании, ни один человек не может принадлежать другому.

Я сделала небольшой перерыв, чтобы перевести дыхание. Надеюсь, мои слова не оскорбили Надкари. Понять реакцию мужчины на все то, что он только что услышал, у меня не получалось. Так как ее нельзя было понять по той маске холодной отчужденности, что на свое лицо одел безопасник. Ну и ладно. Не возмущался и то уже хорошо. Набрав побольше воздуха в легкие, я, чуть ли не скороговоркой продолжила.

— Но, при всем при этом, я с благодарностью приму твою помощь в сражении с ксенами. Если эту заразу не остановить, то те две особи что появились на вашей планете, расплодятся и тогда, мы все погибнем. Я могу показать, где у этих паразитов слабые места, а также научу их убивать. Главное, сделать это как можно быстрее, до того, как новорожденные личинки расползутся по планете. Ведь, чем их будет больше, тем сложнее будет их одолеть. Виджей, я готова принять твое предложение и остаться, на какое-то время, с тобой, но предупреждаю сразу, господином тебя своим считать не буду, чтобы бы ты там не думал. Приветствовать на коленях так же не стану. А еще, хочу чтобы наши совместные тренировки продолжились. Я готова и дальше учить тебя всему тому, что умею сама, но и ты продолжишь меня обучать как владению мечами, так и другим имеющимся у вас в арсенале оружием. Хочешь обижайся, хочешь нет, но ваш мир таков, что лучше мне уметь за себя постоять.

Последнее было намеком на произошедшее сегодня. Когда кроме Ману, который толком ничего не умеет, никто больше не пришел мне на помощь. Ну не могла я это так просто простить, забыв случившийся инцидент, как вроде бы его и не было. Тем более, что безопасник так и не попросил прощения за произошедшее.

Я уже закончила говорить и замерла в ожидании решения Надкари, а он молчал, задумчиво смотря на меня. Ну да, я уже поняла, чего он от меня хочет, но именно этого давать ему не собиралась. Во всяком случае, не сейчас. Не то, чтобы я берегла себя для кого-то там, единственного и неповторимого. Но вот так вот прыгать в постель к тому, кого еще вчера ненавидела, я не могла. О любви же, или хотя бы элементарной привязанности между нами еще даже речи нет. Во всяком случае, с моей стороны. Для более тесных взаимоотношений и тем более секса, мне подошли бы даже приятельские отношения. Все же это будет мой первый раз с мужчиной. А он должен быть ни с кем попало, так как запомнится на всю жизнь. Ну, или во всяком случае хотелось бы, чтобы он запомнился. И желательно как что-то хорошее. И даже то, что мне пообещали принести головы ксенов, не повлияет на мое решение.

Надкари молчал, никак не реагируя на мои слова. Я уже было подумала, что он передумал. Ну и ладно. На нет, как говорится, и суда нет. Все равно собиралась все сама делать.

Поискав взглядом свои мечи, направилась было их забрать и идти себе, так сказать, по своим делам, но Виджей, остановил меня.

— Хорошо. Я согласен. Для всех и дальше ты будешь наирой выбравшей меня. Как и обещал, я помогу с Мэндэ, в конце концов — это и в интересах моего кабинафси. Наши тренировки продолжатся. Правда, недолго. Завтра мы возвращаемся в Саваш. Хотя я предпочел бы вас оставить в Пунжирвистамской крепости, как более защищенной. Но до нее семь дней пути. У меня же нет времени, чтобы вас туда везти. Да и выделить вам с Дархой необходимую охрану, чтобы не беспокоиться о вашей безопасности в дороге, тоже не могу.

Слушая Надкари, я вдруг кое-что поняла.

— Постой, ты собираешься отправиться к ксенам без меня?

— Да.

— Но только я знаю как их убить. У этих тварей настолько крепкий хитиновый панцирь на теле, что их просто так не одолеть. Есть всего два места в сочленениях, через которые можно нанести смертельную рану. Ведь даже если им выколоть глаза или отрубать лапы, они все равно остаются смертельно опасными. А уже спустя несколько дней те части тел, которые удалось удалить или повредить, восстанавливаются заново. Вам без меня не справится.

Я не собиралась отсиживаться в какой-то там крепости, пока кто-то будет рисковать жизнью из-за моей ошибки в расчетах. Ведь, возможно, если бы я включила более мощную тягу у двигателей или ближе подошла к кораблям противника, перед тем, как совершить гипперпрыжок, все ксены погибли бы. И я бы сейчас не мучилась угрызением совести. Ведь уверенна, эти паразиты уже, наверняка, подсадили нескольким девушкам личинок. И теперь этих несчастных не спасти. Все что можно для них сделать, это быстро убить, чтобы не мучились, а потом сжечь тела вместе с развивающимися внутри насекомыми.

— Нет, ты слишком заметная и будешь привлекать ненужное внимание, поэтому останешься в крепости. Кроме того, ты будешь задерживать отряд в пути. Маскохан с паланкином движется гораздо медленнее, чем с простым всадником, да и разбивать шатры останавливаясь на отдых будет некогда. Кроме того, только тебе я могу доверить присматривать за беременной Дархой. А ведь, если бы вы сообщили о ее положении раньше, то встречи со жрецом не было бы и риска для ваших жизней так же. И все потому, что я просто не взял бы вас в дорогу, оставив в крепости под охраной.

Я только устало покачала головой. Как же он не понимает.

— Если бы не было этой встречи со жрецом, мы бы не узнали, кем являются ваши боги на самом деле. А когда это, наконец-то, случилось бы, то для вашего мира оказалось бы уже поздно что-либо предпринимать. Так что, все что не делается, все к лучшему. И да, я вполне могу ехать верхом и спать на земле. Шатер мне не нужен.

— Возможно, ты и права. Но я все равно тебя не возьму с собой. Не забывай про свое отличие от наших женщин. Кто-то из правителей может попросить в оплату за его помощь, отдать тебя. Я не могу так рисковать и светить тобой везде. По дороге в Саваш расскажешь мне о слабых местах Мэндэ. Аджид и Мазур останутся охранять вас. Парни отлично владеют мечами, я прикажу им тебя обучать, взамен научишь их кулачному бою. Надеюсь, с такими условиями ты согласишься остаться в крепости.

Подумав, решила все же согласиться. Кивнув головой, я предприняла еще одну попытку поднять свои мечи. На этот раз, удачную. Раз мы все обсудили, пора возвращаться в шатер к Дархе. Надеюсь, ее обрадует мое столь скорое возвращение. Не знаю, что подруга успела услышать, но мне наверняка предстоит еще один тяжелый разговор, теперь уже с ней.

Взяв оружие, я тут же направилась к выходу из палатки, но у самого порога обернулась, чтобы попрощаться. Честно говоря, не ожидала, что безопасник мне вот так сразу поверит. И была приятно удивленна, что мужчина не только поверил (хотя и понимаю, что ему как раз выгодно мне верить), но еще и предложит свою помощь.

Оказалось, что все то время, пока я собиралась, Виджей не спускал с меня напряженного, выжидающего взгляда. А когда я обернулась, он вдруг счастливо улыбнулся. Улыбка смягчила и преобразила черты Надкари. Не удержавшись, я улыбнулась в ответ.

— Ника, — сделав несколько быстрых шагов, безопасник оказался около меня, при этом не отрывая горящего взгляда от моих глаз. — Ника.

Я хотела спросить, что, но мне не дали. В очередной раз за этот вечер, крепко обняв меня, Виджей, удерживая мою голову, наклонился, припав губами к моим губам в требовательном и голодном поцелуе. Моя попытка было дернуться, ни к чему не привела. Меня только еще сильнее сжали, а я вдруг подумала, почему бы и не сдаться один раз, проявив немного слабости. Мечи были отброшены в сторону и, прикрыв глаза, я ответила, наслаждаясь тем, чего в моей жизни еще не было. Я первый раз целовалась по-настоящему. То, как мы иногда баловались с подружками, я в расчет не беру. Что оказалось для меня полной неожиданностью, мне поцелуй понравился. Понравилось как меня подхватили, как бережно сжимали в объятиях держа на руках, и как целовали. Как только я перестала дергаться и сопротивляться, дикий напор со стороны безопасника тут же прекратился, и пришла осторожная нежность. То губы, то лицо, то мою шею, покрывали мягкими поцелуями, при этом непрестанно шепча мое имя. и не думала раньше, что оно может звучать так будоражаще нежно, возбуждая во мне скрытое желание и томление во всем теле. Я уже было подумала, возможно, все же стоит пойти дальше, но Надкари остановился, прижав меня к себе и не спуская с рук.

— Я сделаю все, чтобы тебе было за что меня не только уважать. Даже по твоим странным меркам и привычной тебе морали.

Не отпуская, Виджей отнес меня в наш с Дархой шатер. Только ради очумело — радостной улыбки и ошеломленного взгляда на лице подруги, стоило проехаться на руках Надкари. Ну, и не только ради этого.

Глава 24

После встречи со жрецом, я с беспокойством реагировала на незапланированные остановки. Вот и сейчас наш отряд остановился, а ведь до заката еще часа два, а то и больше.

Первым делом я прислушалась, вдруг, опять, откуда-нибудь послышаться призывы о помощи или звуки сражения. Нет. Все было тихо. Но, последнее не повод расслабляться и терять бдительность.

Насторожилась не только я, но и Дарха. Еще мгновение назад мирно дремавшая молодая женщина, резко села и посмотрев на меня широко отрытыми испуганными глазами, забросала вопросами.

— Что такое? Что-то произошло? Почему мы остановились?

Пожав плечами, я аккуратно выглянула в щель между тканями паланкина, пытаясь понять причину происходящего. На первый взгляд, все было спокойно. Все те, кого я видела (а обзор у меня был не очень-то и большой), внимательно следя за Виджеем, который, хмурясь, слушал доклад одного из своих воинов. При этом безопасник с обеспокоенным видом смотрел на дорогу, по которой нам предстояло продолжить путь. Спустя буквально несколько минут, я поняла, что кажущееся спокойствие было обманчивым.

После неожиданной встречи со жрецом, Надкари больше не собирался подвергать опасности ни наши с Дархой жизни, ни жизни своих людей. Наутро, перед тем как мы снялись с места, была создана авангард группа из троих воинов. Парни вышли где-то на час раньше основной отряд. Их задачей была разведка. Виджею хватило одной неожиданно встречи. Впредь рисковать он не собирался. Вот только, как бы не старался вайон делать вид, что ничего необычного не происходит и все идет как надо, я видела насколько ему неприятен факт того, что приходится перестраховываться, передвигаясь по своим же землям. Но с этим ничего не поделаешь. В связи с возвращением ксенов политическая обстановка на планете начала меняться. И как я понимаю, очень быстро. Это понимала я, это понимал Надкари, и что было особенно неприятно, это понял жрец с которым мы расстались несколько дней назад. В тот момент он уступил, вот только не факт, что при следующей встрече все пройдет так же гладко.

Утром, после нашего с Виджеем плодотворного разговора, безопасник, принеся извинения, сообщил приспешнику Мэндэ, что путешествовать ему все же придется самостоятельно. Наши планы резко изменились, в связи с чем, мы не сможем составить ему компанию в дороге, так как у нас теперь другой пункт конечного назначения. Это очень не понравилось жрецу. Оно и понятно. Молодые и красивые пленницы могли послужить хорошим поводом для того, чтобы напасть на его отряд и попытаться отбить добычу. Ведь не все такие благочестивые и набожные, как хотелось бы некоторым, вот и не посмотрят они на того, кто возглавляет караван.

Но просто так святоша сдаваться не собирался. Сначала старик попытался выпытать, куда именно мы направляемся и, возможно, он хотя бы часть пути пройдет с нами. Когда жрец понял, что никто ничего ему говорить не собирается, он стал вежливо и даже заискивающе просить все же проводить его до Гинджуйской крепости, обещая за это благословение богов нам и нашему правителю. Когда и этот вариант не прошел, служитель стал намекать, что организовать ему безопасный переход по своей территории обязанность Надкари, раз он не смог навести здесь порядок. Чем, довольно сильно разозлил последнего. Закончилось все откровенными угрозами от имени богов нашей карме, с обещанием, что в случае, если со жрецом и его людьми что-то случится, то не видать нам нирваны как своих ушей и, вообще, быть нам в следующей жизни низшими пресмыкающимися. Но ничего из этого всего не проняло безопасника и мы отправились в обратный путь без лишнего балласта. По дороге я несколько раз обдумывала странное поведение жреца. Если ему так страшно за свою жизнь и имущество, зачем было нападать на далитов? Окружил бы себя своими наемниками, да шел себе мимо. Нет, позарился на легкую добычу, а теперь трясется. А ведь то, что он нас тут встретил случайность (во всяком случае, я на это надеюсь), значит, он должен был рассчитывать только на свои силы, без того, что кто-то там будет дополнительно его защищать. Или о чем он думал, захватывая девушек и женщин?

Вот эта настойчивость жреца меня и насторожила. Он не дурак, чтобы откусывать пирог большего размера, чем влезет в рот. Так ведь и подавиться можно. Да и сильно испуганным старик не выглядел. Впрочем, как и его наемники. А ведь последних было около трех десятков. Уверена, жрец отказа Надкари не забудет и просто так это не оставит. Рано или поздно, он попытается отыграться и за отказ отдать меня и Дарху, и за отказ сопровождать.

Как бы там ни было, но несколько дней нашей обратной дороги прошли спокойно. В Савашскую крепость мы должны были прибыть завтра ближе к обеду. Виджей все эти дни держал слово. По ночам мы с ним активно тренировались и не более. Больше не было поцелуев и признаний. Разве что легкие ненавязчивые прикосновения, от которых меня постоянно бросало в жар. Я не знала как на это все реагировать, поэтому только замирала в ожидании дальнейших действий моего партнера по спаррингу. Вот только дальше ничего не было. В какой-то момент, я себя поймала на том, что и сама иногда провожу по его телу рукой гораздо медленнее, чем было необходимо, чтобы показать то или другое движение, блок или выпад.

Еще меня порадовало, что никаких паданий на колени во время приветствия от меня больше не требовалось.

Ужинали и завтракали мы теперь втроем: я, Виджей и Дарха. И это у меня больше не вызывало ни неприятия, ни раздражения. Я спокойно расставляла блюда на столе, а Надкари разливал нам напитки по пиалам. Беременная подруга шокировано краснея благодарила нас по очереди. Ей мы ничего не разрешали делать. Хватит и того, что из-за всей случившейся с нами нервотрепки у нее начался жуткий токсикоз. И вот опять, раз мы остановились, значит, что-то случилось. А это значит, подруга начнёт нервничать в ожидании очередных неприятностей. Мне только и оставалось, что обеспокоенно поглядывать на нее, надеяться, что ничего критического или опасного не произошло. Уже быстрее бы добраться до безопасного места, чтобы Дархе там ничего не угрожало и она смогла спокойно отходить свою беременность и родить.

Но это, судя по приказам, которые слышу от Надкари, явно будет не сегодня и, вполне возможно, даже не завтра. И минуты не прошло, как наш отряд распался на отдельные группы. Нашу возглавили Аджид и Мазур. Взяв под уздцы маскохана на котором расположились мы с Дархой, они шустро потянули животинку вверх по склону. За нами пристроилось еще трое воинов понукающих двух животных. На спине одного из них находятся ноши с Ману (парню довольно сильно досталось по голове, из-за чего его держали все эти дни на снотворном), на втором едет старый лекарь. Не желая пугать подругу, я спокойно жду развития событий. Понимаю, сейчас не самое лучшее время лезть с вопросами к безопаснику или нашим охранникам. Надежда на то, что происходит что-то незначительное, таяла с каждой секундой.

Неожиданно наш паланкин накренился под углом почти сорок пять градусов и все подушки съехали в одну сторону. Мы с Дархой вцепились мертвой хваткой в ткань обивки в надежде не последовать следом за подушками и, в конечном счете, не выпасть наружу. Наш маскохан резко остановился.

— Госпожи, извините, но дальше ехать нельзя, подъем очень крутой. Если желаете, мы можем вас понести.

Как только мы завернулись в накидки, нам помогли спуститься вниз. Передвигаться мы с Дархой решили своими двумя. Парням и так приходилось несладко. Им надо было заставить испуганных животных, из-под копыт которых выскальзывали мелкие камни и с глухим цоканьем катились вниз угрожая создать оползень, подниматься все выше и выше. Мы довольно быстро добрались до небольшой расщелины в скале, которая служила входом в широкую пещеру. Это и было конечным пунктом нашего назначения.

— Госпожа, нам надо спрятаться.

Все мои спутники и наши животные уже скрылись от чужих глаз и только мы с Аджитом остались снаружи. Выглядывая из-за камня, я внимательно рассматривала дорогу, по которой мы не столь давно ехали. Сейчас там никого не было. Надкари и его люди спрятались внизу среди деревьев и скал, полностью слившись с местностью. Даже животных не было ни видно, ни слышно.

— Аджид, ты знаешь, что происходит?

— Нет, госпожа.

— А что может происходить?

— Скорее всего, в нашу сторону движется неизвестный отряд. Госпожа, надо спрятаться. Это приказ вайона.

— Нет, я хочу знать, что или кто нам угрожает. Не в мои привычках убегать от опасности и тем более отсиживаться в кустах, терзаясь от страха и неизвестности.

Мой охранник, тихо вздохнув, примостился рядом. Долго ждать нам не пришлось. Спустя минут двадцать на дороге появился вооруженный отряд не менее, чем из пятидесяти воинов. Верхом было всего трое, остальные шагали пешком в три шеренги.

— Это солдаты Зикалура.

Сощурившись, Аджид прожигал злым взглядом идущих внизу.

— Зикалура? Это же, вроде как, ваши соседи? Насколько я помню, у вас с ними дружеские отношения. Тогда что они тут делают? Или у вас в порядке вещей впускать к себе вооруженные отряды союзников?

А еще я помнила, что именно на их территории расположились ксены. Но упоминать об этом не стала.

— Бывших союзников.

— Почему, бывших?

— Потому что они нарушили наши границы. Уверен, это только передовой отряд.

Произнося последнюю фразу, мой охранник, повернув голову, стал рассматривать дорогу в сторону Савашской крепости. Вот только скалы не позволяли ничего толком увидеть, да и сама крепость была далеко. Проследив за взглядом лежащего рядом со мной мужчины, я вернула его назад на идущих по дороге воинов. Интересно, что задумал Надкари. У него было чуть больше двух десятков человек. Семеро мужчин отправилось со мной, трое было в разведке, значит осталось около пятнадцати. Это выходит, в случае стычки, будет трое воинов противника на одного нашего. Скажем так, силы не совсем равны. Правда, неожиданное нападение может удачно сыграть на стороне безопасника. Вот только поможет ли это ему? Или Виджей решил пропустить этот отряд и спокойно продолжить дальнейший путь? Сомневаюсь.

Впившись взглядом в дорогу, я ждала, что будет дальше. Отвлек меня странный гул. Не понимая что происходит, я стала озираться по сторонам. И не только я. Воины на дороге замерли, но спустя уже несколько мгновений толкаясь, они стали разбегаться в разные стороны. Но это им не помогло. Точнее, помогло не всем. С противоположного склона горы, вниз, на большой скорости, несся камнепад. На большой, но недостаточной. Погрести под собой ему удалось не более трети наших противников. А вот на оставшиеся две трети с криками, из засады, бросились воины Надкари. Честно говоря, я думала, что Виджей справиться незваными гостями довольно быстро, но не тут-то было. Двое из троих командиров (а то что наездники были не простыми солдатами, а относились к офицерскому составу, я не сомневалась) воинов Зикалура не только выжили, но и довольно быстро сориентировались в происходящем и привели растерявшихся солдат в боевую готовность собрав их на более-менее чистом от камней участке дороги.

При всем старании Надкари не удалось сравнять количество своих солдат и солдат противника. Но это его не остановило. Стоя в первом ряду, вайон, своими мечами сеял вокруг себя смерть. У меня сложилось впечатление, что он один мог бы был справиться со всеми врагами. Я смотрела на него в восхищении. Это не наши с ним тренировки, когда мне, в замедленном темпе, показывал некоторые движения и выпады. Сейчас шел настоящий бой. Не на жизнь, а на смерть.

Именно сейчас я поверила в то, что на Земле, в доисторические времена, восхищались мужчинами — воинами. И все эти Греческие скульптуры, это не игра воспаленного воображения неизвестных мастеров. Это когда-то была реальность.

Я не могла оторвать взгляда от фигуры Виджея, больше ничего не видя вокруг. Казалось, мечи — это живое продолжение его рук, а еще, что этих самых рук у него не две, а штук десять. И все потому, что Надкари успевал и отражать атаки наседающих на него со всех сторон противников и одновременно атаковать их.

Количество неподвижных тел около ног этого, во всех отношениях, выдающегося воина вот росло и это внушало опасение по нескольким причинам. Во-первых, земля вокруг него, от крови поверженных врагов, уже вся была бурого цвета (это я видела даже с того расстояния, на котором находилась), а это значит, она скользкая, а во-вторых, об мертвые тела можно было легко споткнуться.

Воины Виджея старались не отставать от своего командира, вот только было видно, что им до него очень далеко.

Когда, оттолкнув своих солдат, офицеры противника встали с двух сторон от безопасника, у меня внутри все замерло. То, что эти двое не многим уступали в своих умениях и профессионализме владения мечами Надкари, я уже успела заметить. Ведь каждый из них убил четверых из нашего отряда. Оставшихся в живых, но уже довольно сильно потрепанных и отбивающихся из последних сил людей вайона теснили воины Зикалура. Как таковой Виджей остался один против двоих. Последние, ехидно улыбаясь, ему что-то сказали. Жаль на таком расстоянии непонятно что именно. В ответ глава безопасности бросил что-то резкое и злое, за что его немедленно атаковали.

От завораживающей красоты танца смерти представшего перед моими глазами, я затаила дыхание, боясь отвести взгляд или даже моргнуть. На том удалении, что я была, сложно было рассмотреть весь бой в деталях. Вот только момент, когда Виджей резким выпадом вперед проткнул мечом грудь одного из своих противников и не смог уклониться от атаки второго, на всю жизнь врежется в мою память. На Надкари сегодня была надета белая туника, поэтому мне хорошо было видно багровое пятно, ярким цветком распускающееся в районе его левой ключицы.

Нет! Нет! Нет! Он не может умереть. Не здесь и не тогда когда я рядом с ним.

Полными страха глазами я еще раз окинула дорогу внизу. Несмотря на ранение и повисшую плетью левую руку, безопасник продолжал сражаться, пусть и одним мечом. Но он очень быстро терял кровь, так что надолго его не хватит. Все что нужно было его противнику, это продержаться некоторое время. И помочь Надкари было некому. Из его людей в живых осталось трое и те были окружены десятком человек. Самим им не справиться. Надо было срочно что-то решать.

— Аджид, у тебя есть кинжал?

— Конечно.

— Дай мне его?

— Зачем он вам, госпожа?

— Мечами я плохо еще владею. А вот ножами отлично. Один у меня есть, мне нужен второй.

— Я вас одну не отпущу.

Обернувшись на своего охранника я, скинув накидку, требовательно протянула вперед руку в которую тут же вложили тяжеловесный тесак.

— Хорошо. Пойдем вдвоем. Только нам стоит поспешить. Ваш господин серьезно ранен.

— Мы пойдем втроем.

Из-за соседнего валуна вышел еще один из приставленных к нам воинов. Значит, не только мы с Аджидом не усидели в пещере. Этого парня я уже видела. Он был одним из тех, кто видел как я упражнялась с приспешниками жреца, а это значит, воин имел хотя бы небольшое представление о моих умениях. Я только кивнула головой, принимая его решение и первой, перепрыгивая с валуна на валун, поспешила вниз. Я не могла опоздать.

И вроде бы расстояние было не очень большое, и бежать вниз, но я все равно видела что опаздываю. Слишком быстро Виджей терял кровь и соответственно силы. Видела это не только я, но и его противник. Именно поэтому последний начал активно наседать на Надкари, а тот не мог защищаясь, даже отступить назад. Этому мешали лежащие на земле тела поверженных врагов.

До сражающихся оставалось метров десять, когда вайон получил еще одну серьезную рану. Офицер Зикалура рассек ему правое бедро, отчего безопасник тут же начал заваливаться набок. И вот уже меч занесен для последнего, решающего удара и я отчетливо понимаю, что парировать его или отбить тяжелораненый Виджей не сможет. Несмотря на то, что я противник нападения из-за спины, но мне ничего другого не оставалось, как метнуть подарок отца в того, кто хотел смерти моего … друга? Хотя… даже не знаю. Да и неважно. Не позволю его убить и все.

Но мои действия не спасли бы Надкари от смерти, если бы его противник не решил на прощание поболтать. Тех нескольких секунд задержи, хватило, чтобы мой нож не только достиг своей цели, но и вошел в спину по самую рукоять. Отмечая про себя, что мужчина, падая, не задел безопасника, я с двумя своими напарниками атаковала оставшихся в живых солдат Зикалура.

Мы все же смогли внесли сумятицу в рядах противника, так как они не ожидали ни подкрепления для уже почти поверженного врага, ни тем более нападения, да еще и с фланга. Несмотря на их численное превосходство (десятеро против шестерых, трое из которых уже с трудом не только держат оружие, но и стоят на ногах, это ощутимый перевес), наш неприятель дрогнул. Во-первых, враги остались без командования, а во-вторых, их явно смутила моя персона. Чем мы и не преминули воспользоваться. Это был не дружеский поединок и не тренировка, поэтому смертельные удары я наносила быстро и четко, хорошо отточенными движениями. Я отлично помнила слова Аджита, что это всего лишь передовой отряд. Значит, в любой момент может подойти основное войско. А ему противопоставить нам нечего. Отсюда вывод, надо как можно быстрее заканчивать здесь и убираться подальше, ну или хотя бы спрятаться, пока еще хоть кто-то жив. Во всяком случае, я очень надеюсь на то, что он еще жив.

Но, как бы ни было не сильно было мое желание как можно быстрее разобраться с противником и помочь раненному Виджею, я понимала, что нам нужна информация о происходящем, а это значит, всех убивать нельзя, даже несмотря на то, что это сделать легче, чем захватить кого-то плен. И все потому, что моя небольшая фигурка, носящаяся вихрем среди огромных воинов и сбивающая их с ног, вызвала у наших противников сначала оторопь и удивление, а после и страх. Теперь они не столько атаковали, сколько пытались защищаться не выпуская меня из поля своего зрения, а кое-кто из них и просто убежать. И до того как последнее случилось, я успела отдать приказ.

— Двоих взять живьем.

Мой приказ еще больше испугал неприятеля. Я увидела панику в глазах оставшихся в живых троих солдат. Один из них, тут же сам вонзил в себя свой меч и я было испугалась, что двое других последуют его примеру, но нет, одного удалось обезоружить и связать, второго Аджит вырубил ударом в голову. Надеюсь, это никак не повлияет на его способность делиться информацией. Но об этом я узнаю немного позже. Сейчас надо срочно перевязать раненых и спрятать всех в пещере. Скоро уже начнет темнеть, из-за чего уйти далеко от места битвы мы все равно не успеем.

Глава 25

Сидя у костра, я следила за ловкими движениями лекаря штопающего Надкари. Видно, что он это делает не первый и даже не второй раз. Точные, уверенные движения, никакой суеты, растерянности или паники. Но все равно, это было ужасно. Море крови. Раны сшивались обычной иглой и нитками. На месте этих ран, позже, образовывались безобразные шрамы. Таких неприятных отметин на теле мужчины было уже множество. Как обезболивающее использовались крепкие алкогольные напитки. Правда, Виджею последнее не понадобилось. Из-за боли и большой потери крови, он был без сознания.

Еще меня шокировало то, что единственное, что использовали для обеззараживания инструментов, которыми орудовал врач, это прокаливание их на огне костра. Как эти люди, вообще, умудряются с такой медициной выживать?

Вздохнув, я отвела взгляд от посеревшего лица безопасника, опустив его на кинжал отца, который вертела в руках. Сегодня я первый раз убила человека. Да, меня этому учили, но как-то я никогда не думала, что эти навыки мне понадобятся в реальной жизни. Ксены не в счет. Они не люди. Они — нелюди и паразиты. И что я чувствовала после сегодняшнего боя? Ничего кроме опустошения. Атаковала и сражалась я на инстинктах. В тот момент было не до мыслей о моральном аспекте происходящего. Также тогда не было сомнений в правильности моих действий и поступках. У меня, просто, не было другого выбора. Я спасала своих людей. А сейчас… а сейчас у меня подрагивали пальцы на руках, но сомнений в правильности моих действий так и не возникло. Повторись все, и я бы поступила так же.

— Госпожа Ника, как вы и велели, все тела завалены камнями. Еще приказы будут?

Рядом со мной, уважительно склонив голову, стоял один из тех, кого удалось спасти.

— Амрит и Санджи вернулись?

— Нет, госпожа.

— Тогда отдыхай. Когда кто-то из парней вернется, даже если я засну, разбудите и доложите мне.

Про, засну, я не просто так говорила. Была уже середина ночи, а после всего случившегося, от моральной и физической усталости, глаза сами закрывались.

Не знаю как так получилось, но именно я стала командовать остатками нашего отряда. Все воины, молча, исполняли мои приказы. Никто из них даже не попытался возразить против моего, так сказать, самозахвата власти, или указать мне на мое место. А какое именно место женщины занимают в этом мире, я уже прекрасно знала. Мне повезло тем, что Надкари прилюдно назвал меня наирой, да и мое умение сражаться сыграло в этом не последнюю роль. А так же то, насколько я отличаюсь от местных женщин, как внешним видом, так и тем, как себя держу или виду.

Вздохнув, осмотрелась по сторонам. Маскоханов отвели немного вглубь грота. Там оказалась довольно глубокая ниша, где и расположили животных. Люди же разместились в большой пещере на каменном полу, подстелив себе, кто что смог. Вон, в углу, спит Дарха. Рассказывать ей, что именно произошло внизу на дороге, я не стала, хватит и того, в каком состоянии она Виджея.

Недалеко от молодой женщины на носилках лежит Ману. Аджид и Мазур дежурят возле этих двоих. Остальные нашли себе место несколько в стороне.

Когда бой закончился, я первым делом отдала приказ привести лекаря и оказать первую помощь оставшимся в живых. Сама же, с теми кто был в состоянии передвигаться, стала проверить все тела, возможно, кто-то еще выжил и лежит раненный или без сознания. Я не собиралась никого оставлять медленно умирать под открытым небом, ни своих, ни чужаков. Молчу уже о том, чтобы позволить диким животным растерзать еще живых людей. Раненых нашлось четверо. Вот только у троих шансов выжить не было. Во всяком случае, не с уровнем местной медицины. Это понимала и я, и остальные. Мое сердце сжималось от боли, но выбора не было. Пришлось отдать приказ избавить смертельно раненных от мучений. Парни это сделали быстро и безболезненно. А вот за жизнь еще совсем молодого парнишки, я собиралась побороться, даже несмотря на то, что он воин Зикалура.

Я хорошо помню оружие этого мира, мне продемонстрировал Надкари. Не видя его в деле, уже тогда догадывалась, насколько оно смертельно. При ранах нанесенных джамадхаром * (нож кастетного типа, его описание было в 16 главе), особенно если они приходились в район живота или груди, выжить невозможно. Внутренности просто разрывало, превращая в кровавое месиво. А ведь большинство простых солдат, чем-то именно таким и вооружены. Этим оружием проще сражаться, чем мечами. Оно требует гораздо меньшего мастерства. Единственное что с его помощью необходимо сделать — это пронзить противника, после чего дать раскрыться внутри его тела металлическому смертоносному цветку.

А еще я понимала, что тела всех погибших надо как можно быстрее похоронить. Во-первых, на такой жаре они вскоре начнут разлагаться, привлекая своим запахом хищников и падальщиков. Дикие звери же могут нести угрозу нашему отряду. Во-вторых, если вдруг появится основная армия противника, то наткнувшись на своих погибших солдат, они наверняка начнут прочесывать район в поисках тех, кто это сделал. Что нам абсолютно не нужно. Поэтому я отдала приказ, собрать все тела в одном месте и спровоцировать еще один обвал, который и погреб всех под большой братской могилой. У нас не было ни времени, ни возможностей хоронить каждого отдельно. Впрочем, как и, по обычаю местных жителей, сжигать тела.

— Госпожа, вам бы поесть, — рядом со мной с полной миской еды стоял Аджит. Все было просто и по-походному. Возможности побаловать меня изысканным ужином из нескольких блюд не было. Но это меня не расстроило. — Вам нужны будут силы для дальнейшего путешествия. Тем более, что теперь неизвестно ни сколько оно продлиться, ни что нас ждет впереди.

Слова моего охранника имели смысл. В Савашскую крепость нам лучше не соваться. Да и, вообще, по-хорошему, стоит уйти с главной дороги, продолжив путь скрытыми, малоизвестными тропами. Нас слишком мало осталось, чтобы мы смогли оказать хоть какое-то сопротивление, если встретим любителей поживиться за чужой счет. Про воинов Зикалура и говорить не приходится. Так что, все что нам оставалось, это отправиться вглубь страны, прячась от чужих глаз.

Взяв протянутую мне посудину и кивнув в благодарность головой, я стала есть. Вкуса пищи так и не почувствовала, да и действовала механически. В голове же крутилось все то, что узнала на допросе солдат противника. Я сразу же приказала не только их связать, но и разместить как можно дальше друг от друга. Разговаривала с каждым из мужчин по отдельности и так, чтобы они не слышали друг друга. Только если их ответы на одни и те же вопросы сходились, я понимала, что это правда. Выводы получались неутешительные.

И недели не прошло с появления ксенов на территории Зикалура, когда у них случился переворот и правитель был смещен. И все потому, что он не поклонялся Мэндэ и не признавал их власть. Мало того, первым порывом главы было уничтожить незваных гостей, объявив их демонами. За что правитель и поплатился своей жизнью. И не только он, но и все те, кто пошел за ним. При всем при этом открытое противостояние не помешало святошам сделать первыми невестами паразитов именно дочерей главы этого самого кабинафси. Теперь вся власть у наших соседей, принадлежит жрецам вернувшихся «богов». И полбеды если бы они бесчинствовали только на своей территории, так нет же, приспешники Мэндэ, решили, что одного Зикалура им мало. Что все в этом мире должны поклоняться только тем богам, которые когда-то перенесли на эту планету их предков и придать забвению всех остальных. Ведь Мэндэ вернулись, решив повторно «осчастливить» своих детей и последователей столь долгожданным визитом.

Первыми в списке на экспансию оказалось соседние земли, правитель которых ребенок. Вот и напали жрецы исподтишка, без объявления войны. Ведь они считают, что войны как раз и нет. Что они, всего-то, выполняют свой священный долг перед богами и человечеством, возвращают людей в ряды истинно верующих, спасая их души и очищая карму. Ведь только поклонение истинным богам позволит получить всем наивысшую награду, а именно, после смерти оказаться в нирване. А что самое противное, им уже удалось обманом захватить несколько сторожевых крепостей принадлежащих Камалу, которые до этого, считались неприступными. И делали они это не в честном, открытом бою, а самым подлым образом обманывая защитников.

Вперед высылалась группа жрецов. Отказывать священнослужителям в гостеприимстве, крове и пище, в этом мире, не принято. Не зависимо от того, кому они служили или поклонялись. В благодарность же, эти их уважаемые и почитаемые всеми свами* (монах принявший отречение от земных благ) и риши* (почтенный мудрец или пророк) открывали ночью двери Зикалурской армии, впуская врагов. Остальное было делом техники. Сколько и какие именно крепости уже захвачены допрашиваемые не знали.

Я еще много чего услышала от пленных, удивляясь и ужасаясь тому, как некоторые люди, ради власти, роют яму не только другим, но и себе. Мне не хотелось в это верить, но факты на лицо. И убедили меня в правдивости услышанного не столько слова и горячечный шепота, больше смахивающий на бред умалишенного, которым они пытались меня образумить и уговорить примкнуть к рядам верующих, сколько взгляд воинов. Нет, он горел безумством. Скорее в нем читался фанатичный, слепой огонь, доведенных до крайней степени приверженности к вере людей. И все это благодаря демонстрации ксенов своей силы. В отличие от меня, они не только прихватили с собой оружие массового уничтожения, но уже и продемонстрировали его, во время истребления армии и дворца правителя Зикалура и тех, кто не желал по собственной воле уверовать в их божественную силу.

И что мне теперь делать? Ведь эти членистоногие гады не остановятся, пока не уничтожат все население планеты, или не превратят ее в огромную кормушку для своих личинок. Как к ним подобраться достаточно близко, чтобы получилось нанести смертельный удар. Стать невестой? Это может быть одним из вариантов развития событий. Но, даже если это у меня получится, то останутся девушки с развивающимися в их телах паразитами. Уверенна, все те же жрицы, наверняка, охраняют их, как самую большую драгоценность. И как только личинки выйдут наружу, история этого мира будет предрешена. Мне одной со всем этим не справиться. Я посмотрела на спящего Надкари. Мне необходима его помощь. Только если мы будет действовать сообща, у нас получиться спасти этот мир, избавив его от Мэндэ. А еще мне нужен генератор торсионного поля хранящийся в Пунжирвистамской крепости. Если у ксенов есть современное оружие, то и мне нужно что-то посолиднее обычных мечей и ножей.

— Госпожа, вы желали меня видеть.

Рядом со мной, склонив голову в вежливом поклоне и приложив руку к сердцу, стоял Амрид. Он был одним из тех, кого я отправила разведать ближайшие территории. Мне не хотелось, чтобы наш отряд подвергся еще одному нападению. Неожиданному или нет, уже будет не важно, так как победить у нас шансов нет. Слишком среди нас мало тех, кто еще в состоянии держать оружие в руках.

— Да. Докладывай.

— Все тихо, на расстоянии трех километров никого нет.

— Хорошо, поешь и отдыхай. Выступаем на рассвете.

Поклонившись мне еще раз, мужчина отошел в сторону.

Ну что же, мне тоже стоит прилечь, чтобы поспать хотя бы те несколько часов, которые остались до рассвета. Не думаю, что Санжди вернется до утра. Его я отправила в Савашскую крепость, чтобы точно узнать, что там происходит. Еще одного воина, сразу же после допроса пленников, я отослала с полученными сведениями в Бакул к Камалу. Он должен знать, что на его земли напали и собрать войска. Вот только если я не справлюсь с ксенами, они ему не помогут.

Хмурясь, я подошла к сидящему на полу и устало привалившемуся к стене лекарю. Все что было в его силах сделать для раненных — он сделал, теперь только время покажет, насколько удачным оказалось его лечение.

— Как себя чувствует вайон?

Старик попытался подняться, чтобы поприветствовать меня, но я остановила его, положив руку на плечо. Сопротивляться он не стал.

— Все что мог, я сделал. Смертельной раны у него нет. Вот только господин потерял много крови. Кроме того, в одну из ран попала грязь. Я ее почистил, но шанс заражения остался. Если в ближайшие три дня у него температура не поднимется, то уже к концу декады, я сниму швы.

— А как остальные?

Под остальными я имела в виду раненного зикалурского парня, но лекарь сделал вид, что не понял меня. Ведь никто не одобрил моего стремления его спасти, но и противиться моему решению не стали.

— Ману уже завтра утром сможет отправиться верхом. Вечером я ему не давал снотворного. Остальные раненные, тоже, в более-менее терпимом состоянии, так что вполне смогут передвигаться самостоятельно. Правда, длительный переход без отдыха никто из раненных не выдержит. Поэтому прошу вас, как бы нам не надо было спешить, все же сделать в течение дня, хотя бы, две короткие остановки на отдых, во время которых парни смогут отдохнуть, а я сменю им повязки. Сейчас, для всех раненных, самое опасное, это если их раны воспалятся. Именно поэтому надо так часто менять повязки. Но это только первые два-три дня.

Кивнув головой лекарю, показывая этим, что услышала его, я все же указала взглядом на лежащего отдельно ото всех раненого парнишку.

— А он как?

Удар, каким-то тупым и тяжелым предметом, пришелся молодому воину по голове, довольно сильно и не удачно при этом раскроив череп. Из-за этого, перед тем как приступить к лечению, старик обрил мальчишке голову. Последнее, наверняка расстроит молодого воина. Теперь его черная, густая, длинная коса, некогда показатель силы и доблести, лежала рядом. Именно она спасла жизнь зикалурцу.

— Он молод и довольно силен телом. Если не умрет в течение двух суток, то будет жить. Вот только я не гарантирую, что очнувшись, он что-то вспомнит или будет себя адекватно вести. Вполне возможно, что вы получите, пускающего слюни огромного ребенка ничего не понимающего и не умеющего себя обслуживать, за которым нужен постоянный уход. Зря вы не разрешили отправить воинам его душу на перерождение. Такой участи никто не заслуживает.

Недовольно поджав губы, я только и сделала, что бросила резкое.

— Посмотрим.

По-прежнему хмурясь, я подошла к месту, где расположилась на сон Дарха. Аджид и Мазур нам растлили на камнях ковер, сверху на который набросали подушек. Моя беременная подруга спала завернувшись в накидку, которая скрывала и ее лицо, и всю фигуру. Несмотря на насыщенный событиями день, я, тихо примостившись рядом с ней, в ту же секунду заснула. А ведь думала, что несмотря на усталость, у меня это не получиться. Слишком уж много мыслей роилось в голове. Но оказалось что я неправа. Что не могло ни радовать.

Глава 26

Мое сознание, то выныривало на несколько мгновений из темноты, и тогда перед глазами стояла непонятная красная пелена, то вновь проваливалось в нее. В этот раз красной пелены не было. Скорее, темнота бессознательного состояния немногим отличалась от того, что я увидел, когда открыл глаза.

Рассматривая складки оранжевого цвета ткани, натянутой над носилками, на которых я лежал, с удивлением осознал, что остался жив. Но как же так? Я отлично помню занесенный меч готовый оборвать мою жизнь. А после… темнота. Неужели меня взяли в плен? Мне бы этого не хотелось, так как догадывался, что меня может ждать.

Закрытые носилки на которых я лежал, мерно покачивались в такт неспешного движения маскохана, к спине которого они крепились. То, что они оказались именно закрытыми, меня особенно порадовало. Благодаря последнему, никто не заметил, что я уже очнулся. Надолго ли очнулся и сколько времени продлиться мое одиночество, это уже другой вопрос. Но, судя по слабости, а так же боли в бедре и ключице, мое сознание в любой момент могло ускользнуть в спасительную темноту. А это значит, у меня не так много время на обдумывание, что мне делать.

Первым делом, я начал вспоминать все, что недавно произошло. Бой с двумя зикалурскими воинами из варны кшатриев затягивался. Все же это были не безродные солдаты, набранные из вайшью или шудров, тела которых уже валялись у моих ног. Каждый из этих двоих, в отдельности, был слабее меня, а вот сражаясь вместе, они вполне могли и победить, тем более, что действовали они слаженно. Чувствовалось, что это не первый их совместный бой.

Моя усталость брала свое. Понимая, что если срочно что-то не предприму, то проиграю, делаю несколько обманных движений, последнее из которых заканчиваю резким выпадом вперед. Лезвие моего меча входит в грудь противника, неся с собой его мгновенную смерть. И все было бы хорошо, с одним соперником я бы справился, если бы только мне удалось уйти от контратаки последнего. И ведь видел острие атакующего меня клинка, вот только отбить его или уклониться не успел. Чувствуя, как левая рука повисла неподвижной плетью, а одежда, довольно быстро, стала пропитываться кровью из раны, усилил натиск на оставшегося в живых зикалурца. Если я хотел выжить, мне надо было как можно быстрее закончить этот бой, иначе, ослабнув от потери крови, погибну. А если погибну я, то и все те, кого обещал охранять и кто от меня зависит, также, в лучшем случае погибнут. Думать, что будет с девушками, в худшем случае и какое влияние на Камала приобретут наши враги если захватят его беременную мать, не хотелось. Сейчас для этого не время и не место.

Мой противник хуже владел мечами, чем я. Это мы понимали оба. Вот только усталость и серьезная рана, уравновешивали наши силы. Но это кажущееся равновесие продлится недолго. Именно поэтому я начал действовать агрессивнее, пока у меня был шанс на победу. Мой же соперник, только защищался, отступая назад. Больше никаких контратак не было. Его главная задача, это продержаться еще немного, а там я и сам упаду. Если бы не мертвые тела вокруг, выбранная соперником тактика его бы не спасла. Но те, кто уже умер от моей руки, даже после своей смерти, продолжали служить своему вайону, мешая мне свободно передвигаться.

Я чувствовал как с каждой секундой и каждой вытекшей из меня каплей крови, теряю все больше сил. Мои движения и реакция замедлились, голова начала кружиться из-за чего я несколько раз споткнулся. Именно поэтому я пропусти выпал противника в мою сторону. Правое бедро обожгло резкой болью. Моя нога подогнулась, и я стал заваливаться набок. Над головой блеснуло лезвие меча и я понял, что это конец. Сил на то, чтобы подняться, не было.

— Спаси свою душу. Прими, перед смертью, в свое сердце наших спасителей Мэндэ и признай, что они единственные боги этого мира.

Неужели этот дурак, решил приобщить меня к своей вере, вместо того, чтобы воспользоваться выпавшим ему шансом и одним движением покончить со мной? Как бы там ни было, я решил воспользоваться выпавшей передышкой для отдыха. Он хочет поговорить? Ну что же, я согласен.

— Никогда моим богом не станет тот, кто приносит с собой только горе, боль, отчаянье и смерть.

— Мэндэ спасли наших предков, переселив их в этот чудесный мир.

— А ты не задумывался, для чего они это сделали? Так я тебе скажу. Лишь для того, чтобы теперь отбирать жизнь у наших женщин. Вот ты бы отдал свою сестру или дочь в невесты одному из этих богов, чтобы после церемонии ее навсегда потерять?

Затягивая разговор, я попытался собрать силы, для последней решающей атаки. Из-за болтливости противника у меня появился шанс с ним справиться. Я множество раз говорил своим людям на тренировках, что если есть возможность победить соперника, не стоит оттягивать ее, затевая пустой, никому не нужный разговор, даже если вам кажется, что врагу уже не спастись и победа у вас в руках. И, тем более, не стоит тешить свое эго, унижая противника. Действовать всегда надо быстро и решительно. Хорошо, что этот, не знает этой простой истины.

Перенеся весь вес на колено здоровой ноги, и, сжав покрепче рукоять меча, я посмотрел в ожидании ответа на лицо стоящего напротив меня воина. Как ни старался, а рассмотреть черты противника не получалось. Да и общий его силуэт с каждым мгновением становился все более размытым. Надо действовать.

— Это великая честь, когда Боги выбирают девушку из твоей семьи. Случись такое и я был бы этому только рад.

Криво усмехнувшись, я приготовился, отвечая, нанести удар.

— Значит у нас разные понятия о семье и справедливости Богов.

— Так тому и быть. Ты сам сделал свой выбор.

Я чувствовал, что действую гораздо медленнее своего противника, и его занесенный меч раньше достигнет своей цели, чем мой. И каково же было мое удивление, когда воин стоящий напротив меня, стал заваливаться набок с широко открытыми глазами, в которых читалось непонимание происходящего. Впрочем, уверен, в моих он увидел то же самое. И только когда воин упал лицом вниз, я увидел торчащую из его спины рукоять знакомого кинжала. Такой был только у одного человека. Точнее, у одной девушки. Подняв взгляд, я попытался ее увидеть, но перед глазами все плыло, а после моей попытки подняться, окончательно потемнело.

Значит ли это, что я не в плену? С трудом приподняв руку, немного сдвинул ткань носилок в сторону, выглянув на улицу. Темнело. Скоро будет ночь, а это значит, наш отряд остановиться и разобьет лагерь. Еще бы понять, что за отряд и сколько в нем человек. Ничего кроме деревьев и густой растительности в поле моего зрения не попадало. Последнее мне подсказало, что мы не в горах. А ведь, если победили мы, то уже должны были бы добраться до крепости. Значит …

Услышав как кто-то подъезжает к моим носилкам, я опустил руку, чтобы закрылась та щель, через которую я смотрел. Будет лучше, если окружающие будут думать, что я все еще без сознания. Но, по-видимому, мне не повезло и мое движение кто-то заметил. Ткань над носилками была откинута в сторону резком движением.

— Привет. Как ты себя чувствуешь?

Рядом с моих маскоханом появился еще один, верхом на котором сидела Ника. При этом была она без накидки, с открытым лицом и ехала ни от кого не скрываясь. Ее светлые волосы были собраны в хвост, а на поясе висели подаренные мной мечи. В седле девушка держалась уверенно, хотя до этого я никогда не видел, чтобы она ездила верхом. Нахмурившись, недовольным взглядом окинул Нику. Ее поведение вызвало у меня множество вопросов, которые хотелось немедленно озвучить. Вот только для начала решил ответить, на тот, что мне задали. Так как, несмотря на то, что молодая женщина вела себя независимо и уверенно, в ее взгляде, направленном на меня, все же читались обеспокоенность и тревога. От осознания этого факта на душе как-то сразу потеплело. Неужели она переживает обо мне. Раньше-то я считал, что неприятен ей. Не зря же она хотела убежать и отказывалась от всех знаков моего внимания. И при этом не один раз. А тут, сначала спасла, а теперь вот еще и волнуется.

При попытке заговорить, из моего горла вырвался только невнятный сип. Во рту пересохло, а язык, казалось, распух и отказывался шевелиться. Мне бы попить. Свою просьбу я произнес только одними губами, так как понял, сказать что-либо вслух у меня все равно не получиться. Но Ника меня все равно поняла. Об этом я догадался по ее полному сожалению взгляду и словам извинения, последовавшими за ним.

— Потерпи немного. Хорошо? Просто темнеет уже, а мы до сих пор все еще не нашли подходящее место для того, чтобы разбить лагерь на ночь. На ходу я тебя попоить не смогу. Останавливать же весь отряд, ради одного человека, теряя последние светлые минуты, считаю нецелесообразным.

Так как я был полностью согласен с мнением девушки, то слегка кивнул ей головой, показывая, что принимаю ее решение. А сам задумался о том, что только что услышал. Это что же получается, она командует отрядом? Судя по тому, как молодая женщина внимательно оглянулась по сторонам и, задернув ткань на моих носилках, поскакала вперед, так оно и было. Это наталкивало на еще один печальный вывод. Раз оставшейся группой командует Ника, то, большинство (если не все) моих людей погибло в бою с зикалурским передовым отрядом. Скорее всего, именно это и было причиной того, что Ника ушла с горной дороги, углубившись в джунгли. Еще бы узнать, куда она направляется. Так, пора заканчивать разлеживаться и брать все в свои руки.

Именно в этот момент я услышал приказ остановиться, прозвучавший зычным девичьим голосом, после чего этим же голосом стали отдаваться распоряжения, кому что делать. Никаких пространных или невнятных команд. Никакой суеты. Ничего лишнего. Все по-военному четко, кратко и, главное, правильно. Значит, это уже не первый вечер, когда они обустраивают стоянку. Сколько же я провалялся без сознания? Да сколько бы ни было, все плохо. Зикалурцы на нас напали без объявления войны. Отряд который мы встретили, был достаточно большим, чтобы перебраться через горы скрытыми тропами. Это значит, как минимум, одна из крепостей захвачена. Мне надо немедленно попасть в Бакул. Необходимо предупредить Камала, поднимать армию и вести ее к границе. Сжимая в ярости зубы, я клял себя за беспомощность. Мне надо быть, хотя бы, на полдороги к столице, а я непонятно где, лежу бревном.

Рядом с носилками раздались голоса. Если я правильно понял, меня отстегивали, чтобы перенести в шатер. Носилки дернулись и мое сознание опять провалилось в темноту.

Глава 27

Меня разбудило тихое перешептывание двух голосов. Оно раздражало и не давало вернуться назад в тишину, из которой выдернуло, как надоедливое жужжание макли* (насекомое похожее на муху на Земле) над головой. Так и хотелось, или отмахнуться от незваных гостей, прогнав их, или накрыться с головой, чтобы не слышать никого больше. Вот только сил не было ни на первое, ни на второе. Еще и жажда неимоверно мучила. Моя попытка пройтись языком по сухим, потрескавшимся губам, чтобы хоть немного смочить их, ни к чему не привела. Разве что нижняя губа треснула и стала кровоточить.

Я чувствовал сильную слабость, из-за которой мое сознание все время пыталось погрузиться в сон, отключившись от всего окружающего. Вот только бубнение двоих неизвестных постоянно выдергивало из состояния неги, не давая больше расслабиться и забыться. В какой-то момент я решил попытаться сосредоточиться, чтобы уловить тему разговора происходящего рядом со мной. Пусть и не сразу, но мне все же это удалось.

— Вы говорили, его раны неопасны. Почему же тогда он столько времени находится без сознания?

— Потому что господин потерял много крови. Да и одна из ран воспалилась, что так же мешает быстрому восстановлению здоровья вайона.

— И что теперь нам делать?

— Ждать. Господин Надкари — один из сильнейших воинов нашего времени. Его организм должен справиться с инфекцией. Просто на это надо время.

— У нас нет этого времени.

— Госпожа, я делаю все что в моих силах, все остальное в руках богов. Как они решат — так и будет. Гной из раны я удалил и сменил повязки. Сейчас тело хозяина надо обтереть, чтобы сбить температуру и напоить его отваром. Настойка должна придать силы организму для борьбы с недугом. Из-за лекарства, господин, в течение этой ночи, будет много потеть. Кому-то необходимо будет контролировать этот процесс, давать вайону как можно больше питья и промокать появляющийся пот, иначе его кожа начнет чесаться. Это сделать мне или вы сами справитесь?

— Справлюсь. Только пришлите ко мне Ману. Сами же идите к остальным раненым. Когда закончите обход доложите мне об их состоянии.

— Как прикажете, госпожа. Но я и так вам могу все рассказать. Все наши воины уже достаточно хорошо себя чувствуют, чтобы приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Зикалурского же раненого еще какое-то время будут мучить головные боли, но, в общем, с ним все хорошо и его жизни больше ничего не угрожает. Уже завтра он вполне сможет продолжить путь верхом на маскохане. Дневные перевязки ему больше не нужны. Рана его хорошо затянулась. И да, как по мне, то потерю памяти он разыгрывает. Если вы его будете допрашивать не сами, а прикажете это сделать нашим воинам, то уже спустя час, он вам расскажет все, что вы желаете знать.

— Думаете, он знает больше тех двух, что уже поделились с нами сведениями о своих войсках? Сомневаюсь. Так что смысла в допросе не вижу.

— Зачем тогда было его спасать?

— По-вашему, парню надо было дать умереть?

Доктор не нашел что ответить. Я уже понял, кто эти двое, которые не дают мне провалиться в сон. За что сейчас был им благодарен. Вот только несмотря на то, что сознание мое прояснилось, сил чтобы открыть глаза и продемонстрировать окружающим, что я очнулся, не было.

В шатре стало тихо. Скорее всего, лекарь ушел. Мое сознание тут же попыталось погрузиться в темную, спокойную пучину отрешенности от действительности и мне больших усилий стоило удержать его на плаву. Прислушиваясь к окружающим меня звукам, я попытался хотя бы за один из них зацепиться. Мне нельзя больше терять сознание. Надо разобраться во всем, что происходит. А еще узнать, что делал зикалурский отряд на нашей территории, а также, куда мы сейчас направляемся.

Ника, конечно же, молодец, спасла нас и взяла командование выжившими на себя, вот только она не из нашего мира, поэтому, по незнанию, может наделать много ошибок, или в полной мере не учесть грозящую людям опасность. Да и, в конце концов, она девушка, пусть и воин. А это значит, подвержена многим слабостям. Одной из которых являлась неуместная на войне жалость. Иначе, зачем ей было спасать раненого зикалурского воина. А ведь эта ошибка может стоить всем нам жизни. Так как он или сбежит к своим, после чего приведет к нам своих дружков, или сам нападет, после того как окончательно выздоровеет и наберется сил, в момент, когда все будут спать, не ожидая нападения внутри лагеря. А еще вынюхает, что у нас и как. Ни один из этих вариантов меня не устраивает. Мне надо как можно быстрее встать на ноги и допросить всех пленных. После чего можно будет отправить их души к богам. А те уже пусть сами решают, что с ними делать дальше. Достойны ли они оказаться в нирване или отправятся на перерождение, дальше очищать свою карму.

Мои размышления прервало нежное и легкое прикосновение к моим волосам. Почувствовав, как женские пальчики убирают пряди с моего лица, я полностью отдался этим ощущениям. Никогда не думал, что такая простая ласка, может оказаться столь приятной. Ника действовала очень осторожно. Я даже не ожидал встретить от всегда резкой, а иногда и откровенно грубой девушки, столь трепетное отношение. Да еще и к кому? К тому, на кого она никогда не обращала внимания как на мужчину. Что же поменялось сейчас?

— Виджей, Виджей. Что же ты нас так подводишь? Ты же всегда был таким сильным. Мне казалось, никто, ничто и никогда не сможет тебя сокрушить. А тут ты уже четверо суток пугаешь нас своим бессознательным состоянием. Пора бы уже приходить в себя. Мне нужна твоя помощь. Сама я не справлюсь со сложившейся ситуацией.

Разговаривая со мной тихим голосом, молодая женщина заботливо обтирала мое горячее от повышенной температуры тело влажной тканью, принося мне облегчение. С каждым ее прикосновением, мне становилось все лучше и легче. Мне кажется, я даже уже могу открыть глаза. Вот только делать этого не хочу. Уверен, как только Ника увидит, что я очнулся, вся ее нежность и забота испарятся, уступив место холодной настороженности, а то и обычной отстраненности.

Вот мою голову немного приподняли и положили к себе на колени, после чего поднесли к моим губам чашу с ароматно пахнущим травами напитком.

— А теперь пришло время выпить лекарство. Знаю, оно невкусное, но ты же хочешь выздороветь.

Я, с некоторым удивлением и растерянностью, слушал Нику, не понимая, почему она со мной обращается как с несмышленым ребенком? Ну пусть не со мной, а с моим, вроде как, бессознательным телом, но все равно. Ранен же я не в голову и слабоумием не страдаю.

Но возмутиться не успел. Мне открыли рот и начали вливать в меня горький травяной настой. Несмотря на отвратительный вкус, жажда взяла свое и глоток за глотком я выпил все. И только когда чаша опустела, понял, что лежу уже не с закрытыми глазами. Мой взгляд встретился со взглядом удерживающей мою голову девушки. Несмотря на мои опасения, заметив, что я очнулся, молодая женщина не отстранилась и даже не нахмурилась. Наоборот, ее лицо озарила радостная улыбка.

— Привет. Ты как?

Оказалось, после того как мне удалось утолить жажду, у меня не только сил прибавилось, но, даже голос прорезался. Пусть хриплый, но все же.

— В сравнении с моим противником, в спине которого я заметил знакомый мне ножик, так очень даже хорошо. Спасибо, что так вовремя пришла на помощь. И вроде бы надо тебя отругать, за то, что ослушалась, но не стану. Теперь я твой должник.

Вместо того, чтобы улыбнуться моей шутке, Ника окинула меня обеспокоенным взглядом.

— Все так плохо, раз сравниваешь себя с трупом? Мне стоит позвать вашего лекаря?

Я не хотел, чтобы девушка, ни уходила кого-либо звать, ни даже спускала мою голову со своих колен. Уже одна ее близость была для меня лучшим лекарством. Поэтому я и постарался ее тут же заверить, что все хорошо.

— Нет-нет. Все нормально.

В этот момент полог шатра открылся и вовнутрь зашел Ману с подносом полным еды.

- Госпожа, я принес ваш ужин. Я знаю, вы опять скажете, что не голодны, но вам надо поесть. Иначе, кто нас будет защищать, если произойдет еще одно нападение. У вас же сил не будет меч поднять, что там говорить о том, чтобы еще и сражаться.

Все то время, пока хейджада, не замолкая, сервировал стол, девушка продолжала удерживать мою голову у себя на коленях. При этом она еще и запустила в мои волосы свои пальчики, которыми нежно массировала мне затылок. От этой незамысловатой ласки, хотелось зажмуриться от удовольствия. Вот только все закончилось, когда евнух повернулся.

— О-о-о, господин, вы очнулись? Да возрадуются небеса. Будут ли какие-то распоряжения?

На несколько мгновений задумавшись, я тут же отдал приказ.

— Сооруди мне ложе, на котором я мог бы расположиться в полулежащем положении. После чего вызови Аджита. Хочу узнать, что произошло в горах, сколько человек выжило и куда мы направляемся.

Почувствовав, как Ника напряглась, а ее пальчики, секунду назад поглаживающие мой затылок, замерли, я перевел удивленный взгляд на девушку.

— Что-то не так?

— Ты мог бы и у меня все это спросить.

— У тебя?

Мне не хотелось обижать Нику. Она действительно молодец. Но времени на игры у меня не было. Сейчас мне нужны были голые факты без налёта женских эмоций или предположений. Вот только я не уверен, что получу все это нее.

— Да. После боя с зикалурским отрядом, именно я взяла на себя командование твоими выжившими людьми.

О последнем я уже и сам догадался. Но одно дело догадываться, а другое знать наверняка. Мне понадобилось всего несколько мгновений, чтобы принять решение.

— Рассказывай.

Прикрыв глаза, я приготовился слушать. А ведь это была не уступка с моей стороны. Мне самому хотелось узнать, как Ника справилась с ситуацией, какие отдавала распоряжения и какие выводы сделала. С Аджидом же смогу поговорить чуть позже. Ведь мне, помимо всего остального, также было интересно узнать, как мои люди восприняли действия девушки и почему они отдали командование в ее руки.

То, что я услышал от Ники, меня не порадовало. От Зикалурской стороны чего-то такого и следовало ожидать. Все же им в руки попало мощнейшее средство давления на соседей. Любой бы правитель воспользовался тем, что ему дает появление богов на их территории, чтобы расширить свои земли. Именно поэтому я и отправился инспектировать границу и крепости, чтобы проверить их на боеготовность. Вот только не думал, что власть в Зикалуре захватят жрецы и что действовать они начнут столь быстро и агрессивно. Но на то они и приспешники Мэндэ. Пуджари* (храмовые служители) этого бога, всегда, насколько я знаю историю, требовали только полного подчинения своим правилам и возмущались потере влияния на своих последователей, которых с каждым поколением становилось все меньше. Ведь жестокие боги, ничего кроме наказания, если не выполнять их наставления, не обещали. В случае же послушания, приверженцы Мэндэ могли, разве что, рассчитывать на очищение кармы и при следующем перерождении у них появлялась возможность родиться в семье принадлежащей к более высокой варне. Но многим этого было мало. Жить-то, а не только выживать, хотелось и сейчас. Вот и возвращался народ к вере своих предков, отказываясь поклоняться своим «спасителям».

То, как действовала Ника и какие отдавала распоряжения, мне понравилось. Будь она мужчиной, и я бы предсказал ей хорошую карьеру в военной иерархии. Но, она — девушка и несмотря на всю мою благодарность ей, должна понимать, в нашем мире место женщины в тени мужа, у домашнего очага. Ее главное предназначение — это смотреть за домом и воспитывать детей, а не махать мечами.

И мне кажется, пусть Ника еще окончательно не приняла устои нашей жизни, но она уже начала их понимать. А это первый шаг к тому, чтобы изменить свои взгляды. Девушка, почти сразу правильно восприняла необходимость ношения накидки и сокрытия от посторонних своего лица. После же встречи со жрецом и нашего с ней разговора, молодая женщина стала как-то мягче и спокойнее. Мне нравились наши совместные приемы пищи, во время которых, строптивица, больше не возмущалась просьбе расставить блюда на столе и подать что-то. Правда, неожиданно для себя понял, что мне нравилось не только когда она ухаживала за мной во время приема пищи, но и самому сделать ей что-то приятное. Налит ей чафу или любой другой напиток, который она попросит, и при этом отметить, как девушка задерживает руку на несколько мгновений дольше, чем это необходимо, забирая у меня пиалу, и благодарно улыбается в ответ. Эти легкие прикосновения, как во время завтраков и ужинов, так и во время тренировок, будоражили меня сильнее самого откровенного танца. И вот, все эти достижения, из-за встречи с зикалурцами, остались позади. Ника уверенно скачет верхом, как и любой другой мужчина-воин, с открытым лицом и оружием на поясе. Она счастлива оттого, что вернулась в родную стихию. Вот только меня это не радует. И не только это, но и факт того, что я не смог обеспечить ей безопасность и то, что девушке пришлось не только вспомнить свои навыки, но и воспользоваться ими, чтобы спасти меня и моих людей. Последнее особенно сильно угнетало. Я злился на себя и на свою беспомощность. Но при этом ничего уже поделать не мог.

Ну что же, время отдыха закончилось, пора возвращаться к своим обязанностям и первым делом узнать причину, почему мы направляемся в Джарвагельман, а так же разобраться с пленными.

Закончив свой отчет, а именно так прозвучал рассказ девушки, четко, кратко, без включения эмоций, молодая женщина замерла в ожидании моих выводов и оценок. А выводы заставляли задуматься, о неслучайности встречи со жрецом. Так же теперь стало понятно его настойчивое желание отправиться с нами в крепость. Ничего. Я его еще найду, и мы поговорим и про душу, и про карму, и о том, кто, чем должен заниматься.

Неожиданностью для меня оказалась идея того, чтобы пленных до допроса стоит держать отдельно друг от друга. Обычно их всех сгоняли в одно место, связывая или попарно или в одну вереницу, а уже после, по одному, приводили для разговора. О том, что они еще до допроса могут договориться, что именно рассказывать, а что нет, как-то никто не думал. Ведь охранять захваченных людей проще, когда они собраны вместе, чем распылять силы по территории. Но опять же, допрос всегда велся так, что мало кто осмеливался врать.

Также я отметил, что на слово пленным Ника не поверила и отослала в захваченную крепость Санджи. Вернувшись, парень подтвердил правдивость данных полученных от зикалурцев.

Еще я отметил тот факт, что наша группа передвигалась скрытыми тропами, обходя любые селения. Это значит, никто не знает, ни куда мы направляемся, ни сколько нас осталось, ни в каком мы состоянии. Сейчас мы бы не смогли противостоять даже небольшому отряду противника. За это я отдельно похвалил девушку, отметив как заалели ее щеки.

То что, Ника воспользовалась моим примером, и вперед выслала одного из воинов, чтобы избегать ненужных встреч, также не осталось для меня незамеченным.

В общем, девочка молодец, делала все правильно. Ну, или почти все. Я ведь до сих пор так и не понял, почему мы направляемся именно в Джарвагельман и зачем было спасать раненного зикалурца. Посмотрев в глаза девушке, именно эти два вопроса и задал. На что, пожав плечами девушка сразу же и ответила.

— Я знаю только двоих, кому ты доверяешь и кто тебе может помочь. Это Камал, но он в Бакуле, а это очень далеко. И твои дядя с тетей живущие в Джарвагельмане. Этот городок гораздо ближе, — первое объяснение было простым и логическим, поэтому я его принял и слегка кивнув головой, приготовился слушать второй ответ. Вот только молодая женщина замявшись, нахмурилась и недовольно поджала губы. Я уже было подумал, что так и не узнаю причину ее поступка, но ошибся. — Знаешь, ты не первый, кто задает мне этот вопрос. Вы не понимаете, почему я его спасла, я же не понимаю, как можно было поступить иначе. Бой был закончен, парень был ранен, он проиграл, но его можно было спасти. Я просто не понимаю, почему я его должна была его бросить умирать или убить. Это же бесчеловечно. И без него, в тот день, погибло много воинов. Да, они пересекли границу чужой территории и должны были знать, что их за это ждет, но ведь они это сделали не по собственному желанию, а по приказу. Вполне возможно, что у них просто не было другого выбора. Знаешь. Те наемники, что сопровождали жреца, сами пошли за ним, ради денег и наживы. По ним было видно, что то, что они делают, им доставляет удовольствие. Чего не скажешь об этих солдатах. Когда я вступила в бой, они даже не сразу меня атаковали. В отличие от приспешников служителя Мэндэ, эти воины не горели желанием сражаться с девушкой. Я бы даже сказала, им это было неприятно.

Рассуждения Ники меня не удивили. Как я и предполагал, женская жалость взяла свое. Как бы молодая женщина не старалась казаться сильной, хладнокровной и беспристрастной, от природы не уйдешь. Она — девушка, поэтому жестокости войны не для нее. Все правильно. Не нужно ей принимать такие решения. Для этого у нее есть я. Вот только отдать нужный приказ, раньше, чем объясню причину своего поступка, тоже не хотелось.

— Ты права. Настоящий воин не поднимет оружие на женщину. И не только из-за того, что этим он испортит свою карму, а потому что это унизит его достоинство. Но враг — это враг. И если этот враг пришел в твой дом, желая его захватить, то он должен понимать, что проиграв сражение, кроме смерти или позора, больше ничего здесь не найдет. И не важно, по своему ли желанию он пришел, или по приказу. Да и для любого воина лучше погибнуть в бою, чем быть захваченным в плен. Ведь пленного могут продать в рабство. А в этом нет никакой чести. Поэтому пленные, если появится возможность, в лучшем случае, попытаются сбежать, после чего доложат своему командованию, что они узнали, находясь на территории противника. А в худшем, они постараются очистить свою честь, отправив к богам души тех, до кого успеют добраться. И поверь мне, жалеть они, в отличие от тебя, никого не будут. Сейчас нас и так мало осталось и рисковать жизнями выживших я не хочу. Поэтому, после того как я поговорю с пленными, их казнят. Так будет лучше и для них и для нас.

Я постарался как можно спокойнее и объективнее донести необходимость моих действий, вот только, судя по недовольно прищуренным глазам, которыми Ника прожигала меня, она не считала мое решение правильным. Мой взгляд опустился ниже, на ее прикушенную от досады нижнюю губу и упрямо выдвинутый вперед подбородок. Именно благодаря им, я догадался, что молодая женщина, всеми силами, старается найти способ спасти пленных и неожиданно, даже для себя самого, захотелось узнать, что именно она придумает. Понимая, что с трудом сдерживаюсь, чтобы широко и радостно не улыбнуться в ответ на увиденные эмоции, я посмотрел в ожидании на девушку, бросающую на меня недовольные взгляды. Долго ждать не пришлось.

— Виджей, — мне понравилось, как Ника произносит мое имя. Особенно когда ее голос звучал, как сейчас, неуверенно, а не как обычно, с вызовом. В такие моменты она больше не казалась непобедимым воином. Сейчас я видел перед собой ту, кого хотелось обняв, защитить от всего мира, а еще, прижать к себе, заставив еще и еще раз выкрикивать мое имя дрожащим от страсти и удовольствия голосом. Сегодня ее поведение было понятно и объяснимо. Впервые она вела себя как обычная женщина нашего мира. Хотя, Ника никогда не будет обычной. И дело не только в цвете ее кожи и волос. Дело в ней самой. Она притягивала и манила. Особенно когда смотрела на меня своими глазами цвета спокойного моря в солнечный день, так как сейчас, с надеждой и молчаливой просьбой. В такие моменты мне хотелось исполнить любое ее желание, только бы она не отводила от меня взгляд своих ясных глаз. Вот только не всякое желание стоит исполнять, так как оно может привести к несчастью. Именно таким и было то, о чем попросила, моя воинственная наира — а если они принесут тебе присягу или дадут клятву как своему господину и главнокомандующему? Несколько дополнительных воинов способных держать оружие в руках в отряде нам бы сейчас не помешало.

Устало вздохнув, я отвел взгляд от завораживающих своей глубиной и чистотой глаз той, которую мне хотелось сделать своей. И только своей. А ведь это желание проснулась не только что, просто осознал я его не столь давно. Уже в течение многих дней я думаю, как подступиться к этой воительнице, не испугав ее и не оттолкнув от себя. Такого со мной еще никогда не было. Ведь любая женщина, которую я когда-либо хотел, была счастлива, по первому же моему требованию, одарить меня своими ласками. Любая, но не эта. Последнее заводило особенно сильно. Вот только в данный момент я ни на что не был способен. Мало того, от мысли, что все то время, что я был без сознания, Ника за мной ухаживала, как за беспомощным младенцем, становилось неуютно. Я-то хочу, чтобы она почувствовала, что именно рядом со мной можно не бояться за свою жизнь. Чтобы сама захотела принять меня, как своего мужчину и господина. Чтобы рядом со мной она захотела забыть свое боевое прошлое и стать нежной и любящей женщиной и, возможно даже, матерью наших детей. А вместо этого, ей приходится сражаться и не только чтобы защититься самой, но и спасти меня и моих людей.

Мне очень не хотелось расстраивать девушку, но ее рассуждения о судьбе пленных, опять же, показывали, насколько она далека от понимания устройства нашего мира. Из-за чего в ее действиях присутствовало множество ошибок, как в прошлом, так и в настоящем (как, например, с решением спасти и выхаживать раненного зикалурца), о том к чему это могло привести в будущем, думать не хотелось. Все это, в свою очередь, делало ее беззащитной, чем мог воспользоваться любой проныра вроде того же жреца. И именно это убеждало меня в необходимости оградить Нику от ненужных ей людей и встреч. Жаль, это не могу сделать сейчас. Вот и будет мне стимул для того, чтобы быстрее выздороветь. Правда, я и без всяких стимулов не собирался разлеживаться, особенно когда страна на пороге войны. Последнее было еще одной из причин, почему я не мог оставить в живых пленных. Это я и попытался донести до Ники.

— А ты бы приняла на службу того, кто еще не столь давно сражался под знаменем твоих врагов и к тебе на службу пришел не по своей воле и своим убеждениям, а только для того, чтобы спасти свою шкуру? Повернешься ли ты к нему спиной в ответственный момент и будешь ли чувствовать при этом себя в безопасности? Доверишь ли ему свою жизнь? Возьмешь ли в напарники? А ведь он уже давал клятву другому господину. Как оно будет держать около себя того, кто может придать тебя, если ему опять что-то будет угрожать? При этом не забывай, его семья, находится по ту сторону границы, и ее могут использовать, чтобы влиять на этого воина, даже если первоначально он ничего плохого не задумывал. Готова ли ты рискнуть жизнями тех, кто доверился тебе и за кого ты отвечаешь, чтобы спасти воинов, пришедших на твою землю, с единственным желанием, присвоить ее себе? При этом, надеюсь, ты помнишь, что пришли они к нам без объявления войны, захватывая крепости, под предводительством жрецов, обманом, а не в честном бою. А еще не забудь, кому именно они служат и что будет с нашими женщинами, когда они попадут к ним в руки. Готова ли ты рискнуть жизнью и свободой Дархи и ее, еще не рожденного ребенка, только ради того, чтобы спасти, троих тебе неизвестных мужчин, которые, в конечном счете, это не оценят, мало того, они могут оказаться причиной смерти твоей подруги?

Мне не хотелось огорчать этого упрямого, но при этом такого свободолюбивого человечка. Но и позволить ей жить своими старыми идеалами, суждениями и моральными принципами, тоже не мог. Она же видит в людях только хорошее, при этом не понимает самых простейших истин. Например таких, что ради наживы, власти и денег, люди пойдут на любую подлость. В том числе и на убийство. Особенно, если от этого зависит их собственная жизнь и свобода. Что большинству, безразлично чужое горе, а страдание соседа, кроме раздражения и призрения, ничего не вызывают.

Я уже понял, что их общество было более человеколюбивым и гуманным, чем наше. Возглавляемое женщинами и под управлением женщин, оно не знает воин, жестокостей и насилия. Точнее, не знало, пока не появились ксены и не начали убивать их. Но ксены, или как у нас их называют Мэндэ, не люди, к ним у жителей земли нет, ни любви, ни жалости, ни каких-либо других положительных чувств. И тем более, в отличие от нас, они этим тварям не поклоняются и не боготворят их. Здесь же, Нике, с ее жалостью и желанием всех спасти, не выжить. Во всяком случае, одной. Но одной ей уже не быть. И все потому, что я никогда не отпущу ее. Просто не смогу. Это же все равно, что обречь ее на неминуемую и, скорее всего, мучительную смерть. Все равно что бросить несмышленого ребенка в бурлящую от порогов реку. Самостоятельно выплыть и спастись у него нет ни единого шанса. Как и у Ники победить в схватке с целым миром.

Уже после первого же заданного мной вопроса, непримиримые огоньки в глазах девушки потухли, но я не стал останавливаться, даже понимая, что заставляя принять нашу реальность, ломаю ее жизненные принципы, взгляды и убеждения. Несмотря на все свое нежелание принимать мое решение, как единственно верное, девушка уже понимала, что другого выхода у нас нет. Но и так просто отступать она не собиралась.

Аккуратно положив мою голову на подушку, Ника отсела в сторону, невидящим взглядом уставившись на тканевую стенку шатра. Я видел, как ей тяжело дается решение. А еще видел, крепко сжатые кулаки и понял, умом она сделала правильный выбор, а вот сердцем — не может. И все из-за женской мягкости и жалости. Но, опять же, последнее меня очень даже порадовало. Так как отдай она, с легким сердцем, приказ о казни пленных и тогда уже я бы засомневался в возможности нашего с ней будущего. Мне нужна рядом нежная и любящая женщина, а не жесткий воин в мундум-нерьятхум* (самый древний вид из известных сари, полностью закрывающий грудь, талию, живот и нижнюю часть тела до щиколоток, при этом плечи женщин остаются открытыми).

От моих невеселых мыслей меня отвлек грустный голос.

— С одной стороны, я понимаю причину, побудившую тебя отдать приказ о казни, а с другой — понять и принять — это разные вещи. Я воспитана иначе. Все детство меня учили, что нет ничего важнее человеческой жизни. Для меня она священна так же, как для вас ваши боги, но… в твоих словах есть резон. Я не могу взять на себя ответственность за действия двоих пленных. Слишком уж меня смущают их преданность Мэндэ. После тех «чудес» которые продемонстрировали самозваные боги, одними разговорами этим воинам не доказать ошибочность их взглядов. Чтобы их переубедить надо время, которого у нас нет. Но раненый парень ничего не помнит о своем прошлом. Он не знает, ни кто он, ни откуда пришел. Он не помнит, ни богов которым поклонялся, ни что здесь делает. Приказ о его казни я не смогу ни понять, ни принять. Этот парень не опасен. Правда, и особой пользы от него нет, но это не повод лишать человека жизни.

По-прежнему хмурясь, Ника уверенно посмотрела на меня, в ожидании, что же я ей отвечу. Но пока я не переговорю со всеми тремя зикалурцами, ничего сказать ей о своих выводах не смогу, так же как и принять окончательное решение. О чем и сообщил девушке.

— Пока я не переговорю с пленными и не получу ответы на свои вопросы, окончательный приказ о казни отдавать не буду.

Это все что я мог пообещать расстроенной молодой женщине. Да и при всем желании, что-либо еще сказать я бы не успел. Склонившийся в почтении около меня Ману, сообщил, что Аджит прибыл и ложе готово. Приказав воину войти, я попросил его помочь мне перебраться на приготовленное хейджада для меня место. Вот только самостоятельно сделать это мне не дали. На помощь мужчинам тут же бросилась и Ника.

— Аджид, аккуратнее придерживай правое бедро, швы там еще не затянулись. Мы с Манну возьмем господина Надкари за плечи. На счет три плавно поднимаем и переносим его. Раз, два…

— Стоп, — от возмущения я еле успел остановить это унижение. Не хватало только, чтобы женщина меня на руках несла. Я ведь после этого больше не смогу смотреть Нике в глазах. Только и буду, что вспоминать об этом. Нет. Уж как-нибудь сам дойду. Правда, перед этим постаравшись как можно мягче выпроводить девушку из шатра. Мне, в принципе, не нравится, что она видит меня таким беспомощным. — Ника, спасибо тебе и за то, что спасла меня, и за помощь, а еще за то, что взяла на себя командование выжившими, пока я был без сознания. Сейчас же, я хотел бы, чтобы ты отправилась в свой шатер. Ты выглядишь уставшей. Думаю, отдых тебе нужен, ничуть не меньше, чем мне. Все же, с непривычки, даже мужчина не сможет целый день, без последствий, провести в седле, а после еще и ухаживать за раненным.

Услышав меня, молодая женщина замерла каменной статуей. Еще мгновение назад, ее живое лицо, на котором несложно было прочесть обеспокоенность за меня, превратилось в маску холодного безразличия. Я уже догадался, что несмотря на вежливость и мягкость сказанного, мои слова ее все же задели и обидели. Я понимал, что она просто хотела мне помочь, вот только не могу принять эту помощь. Хватит и того, что знаю, что молодая женщина, с которой у меня еще ничего не было, все эти дни меня кормила с ложечки, поила и, похоже, еще и обтирала мое тело. А ведь я предпочел бы, чтобы она меня увидела раздетым при совершенно других обстоятельствах. Но с этим уже ничего не поделаешь.

Выдержка Ники опять оказалась на высоте. Ей всего несколько секунд понадобилось, чтобы взять свои эмоции под контроль.

— Вы правы. Мне действительно не помешает отдохнуть. Да и Дархе, возможно, нужна моя помощь. Надеюсь, вы мне сообщите о своем решении в отношении пленных, до того, как ваш приказ приведут в исполнение.

Порывисто развернувшись и гордо вскинув голову, молодая женщина вышла из шатра, так ни разу более не обернувшись и не посмотрев на меня. Ничего. Когда прибудем в Джаврагельман, я найду, чем и отблагодарить Нику, и с помощью чего извиниться перед ней.

— Господин, позволите? — Аджид хотел попытаться самостоятельно перенести меня на приготовленное Мину ложе, но я только отрицательно качнул головой.

— Помоги подняться и придержи немного.

Эти несколько шагов показали мне, насколько я слаб. Когда мне удалось, наконец-то, опуститься на подушки, перед глазами уже все плыло и не только от того что пот заливал глаза. Еще и дыхание сбилось. А я, всего-то, сделал шагов семь-восемь.

— Господин.

Обеспокоенный голос хейджада с трудом пробивался сквозь шум в моих ушах.

— Господин!

— Что такое, Ману?

— У вас открылось кровотечение.

Опустив руку на болезненно пульсирующее бедро, я почувствовал, как она тут же стала влажной. Смотреть в какой цвет окрасились мои пальцы, я не стал, и так все было понятно. Вот же демоны.

— Приведи лекаря.

— Слушаюсь, мой господин.

Как только парень выскочил из шатра, около моего ложа, на колени, опустился Аджит, приложив кусок ткани к моей кровоточащей ране.

— Разрешите дать вам совет, господин?

Мне было сейчас не до советов, но я слишком давно знал этого воина, чтобы легко отмахнуться от его слов. Тем более, что особой болтливостью он никогда не отличался. Каждый его разговор был всегда о деле, и ничего кроме пользы не приносил. Иначе, я бы его не приблизил к себе.

— Говори.

— Если вы хотите, чтобы госпожа, заинтересовалась вами и приняла вас как своего мужчину, вам стоит иначе себя вести с ней.

От услышанного мои брови удивленно поползли вверх. И даже, как-то сразу, головокружение прошло. А все потому, что я никогда не имел привычки обсуждать своих женщин с кем-либо и Аджид это прекрасно знал. Как бы там ни было, но сейчас мне захотелось узнать, с чего вдруг этот воин решил затеять столь странный разговор. Кроме того, возможно, он знает о девушке что-то такое, чего не знаю я. Все же этот воин постоянно находится рядом с Никой, охраняя ее.

— Я знаю, что она не наира, и что родилась госпожа не в нашем мире, а прилетела с планеты наших предков.

Нахмурившись, я окинул недовольным взглядом стоящего на коленях у моего ложа воина. Меня не устраивало, что уже столько людей знало о том, кто такая Ника и откуда она.

— Это она тебе рассказала о себе?

Также мне была неприятна мысль, что девушка могла довериться еще кому-то, кроме меня.

— Господин, вы знаете, я предан вам всей душой и никогда не нарушу ваш приказ. Именно поэтому не смел отходить от палантина, даже когда женщины разговаривали, делясь друг с другом своими секретами. Но я вам клянусь, тайна госпожи умрет вместе со мной, в любой время, как только вы прикажете.

Кивнув головой, в знак того, что принимаю клятву, я тут же задав тревожащий меня вопрос.

— Кто еще мог слышать их разговоры?

— Мазур. Он всегда едет со второй стороны паланкина. Более никто. Мы никого не подпускали близко к госпожам.

— Хорошо. С ним я переговорю немного позже. Так что ты мне хотел посоветовать?

- В мире, откуда прибыла госпожа, главенствуют женщины. Я не совсем понял, какое место занимают там мужчины, но из-за того, что их мало и они слабы здоровьем, о них надо постоянно заботиться. Их надо оберегать и защищать. Попав в наш мир, госпожа столкнулась с другими законами и правилами. У нас все наоборот. Мужчина, как глава, защищает всех членов семьи. Женщина же — будучи слабой тенью своего мужа, отца, брата или господина, должна подчиняться его воле. А теперь поставьте себя на место госпожи. Представьте, что вы попали в ее мир. Даже понимая головой, как он устроен и зная его законы, смоли бы вы подчиниться женщине признав ее главенство и выполнять все требования и приказы отдаваемые вам? Смогли бы вы стать тенью госпожи? — я попытался представить себе эту ситуацию, но у меня ничего не вышло. Какие глупости. Я и тень. Нет! Не быть этому никогда! Даже представлять такого не хочу. Раздраженно тряхнув головой, прогоняя глупые и ненужные мысли, я в ожидании посмотрел на довольного собой Аджида. — Вот видите. Для вас это неприемлемо. Уверен, для госпожи, было так же. Судя по тому, как уверенно она взяла командования на себя и как отдает распоряжения, девушка была не простым воином, а одним из командиров. При этом, несмотря на все известные нам факты, держится она очень хорошо. Пусть и не принимает полностью нашу жизнь, но хотя бы старается под нее подстроиться.

Не согласиться с выводами воина было сложно.

— Ладно, ты меня убедил. Ей тяжело привыкнуть к порядкам нашего мира, но у нее нет другого выхода.

— Да, вы правы, вот только вы же не хотите, чтобы рядом с вами была та, кто вас ненавидит, за то, что вы оградили ее от всего и всех, лишив свободы. А ведь, если вы будете ее принуждать к чему-либо и заставлять подчиниться себе силой, так и произойдет. Не проще ли ей дать то, к чему она привыкла?

Нахмурившись, я непонимающе посмотрел на воина, который, вместо того чтобы прямо рассказать, что он задумал, только то и делает, что говорит намеками.

— Это ты о чем?

— Госпожа привыкла, что о мужчинах надо заботиться. Так дайте ей эту возможность. Вы же сейчас, довольно серьезно ранены. Лекарь вам прописал, на ближайшее время, постельный режим и запретил самостоятельно передвигаться, а так же ехать верхом. Все эти дни, пока вы были без сознания, девушка отлично со всем справлялась, и с командованием нашим отрядом, и с заботой о вас, и с присмотром за остальных членах группы. Только Ману помогал ей ухаживать за вами, больше она никого к вам не подпускала. Разве что лекаря для осмотра. Она делал все сама, и кормила вас, и обтирала ваше тело несколько раз в день, и меняла повязки. Возможно, вам непривычна и неприятно такая забота, но именно благодаря ей, сейчас, у вас есть возможность сблизиться с госпожой Никой. Узнайте ее сами и дайте узнать себя. Позвольте себе немного отдохнуть. Не командуйте этот период девушкой, максимум давайте советы, как старший по званию, к такому послушанию она привычна, и не контролируйте каждый ее шаг. Доверьтесь ей. Обещаю, вы удивитесь увиденному. И не беспокойтесь, я всегда буду рядом с ней и, если она допустит ошибку, подскажу, как стоит поступить в той или иной ситуации. Госпожа никогда не отмахивается от советов которые ей дают, всегда внимательно прислушиваясь к словам собеседника.

Последнее прозвучало как упрек или мне показалось? Я скептически посмотрел в глаза Аджида. Отдать, пусть и временно, командование нашей группой женщине? Неужели он предлагает это серьезно? Но воин уверенно смотрел на меня не отводя взгляд в сторону. Ну что же, в его словах есть некоторый резон. Хуже, все равно уже не будет. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Не успел я обдумать предложение приставленного к моей строптивой наложнице охранника, как, откинув полог, вовнутрь шатра, ворча себе под нос, зашел лекарь, а следом за ним влетела Ника. Окинув меня взглядом, она с беспокойством посмотрела на мою руку прикрывающую пятно крови расползающееся по моей одежде. Если еще мгновение назад, я собирался грубо прервать лекаря с его возмущениями, потребовав, молча, зашить рану еще раз и идти заниматься своими делами дальше, то сейчас, слегка прикрыв глаза, слабо застонал, внимательно следя за реакцией молодой женщины. И она не заставила себя ждать. Побледнев, девушка бросилась к ложу на котором я лежал и, отведя мою руку в сторону, быстрым, уверенным движением стала разматывать на мне саронг* (широкая полоса ткани, обернутая вокруг пояса у мужчин или середины груди у женщин и прикрывающая тело до щиколоток). Судя по скорости и ловкости с которой меня раздевали, делала это моя строптивая наложница не первый раз.

— Что произошло?

Вопрос Ника задала своему охраннику.

— Вы же знаете господина. Он захотел самостоятельно дойти до ложа, вот рана и открылось.

— Вся работа насмарку. Если опять воспаление начнется, то можно начинать готовить погребальный костер. Ослабленный организм господина, в случае ухудшения его состояния, просто уже не справиться с ситуацией. Как бы он не был крепок, но у всего есть предел. Господин Надкари достиг его, исчерпав все свои ресурсы. Вы же мне обещали, что присмотрите за ним.

Услышав упрек, девушка, виновато опустила голову, взяв меня за руку.

— Я больше его не оставлю и прослежу, чтобы ничего такого, в будущем, не повторилось.

— А будущего, госпожа, может и не быть. Слишком много хозяин потерял крови, поэтому еще не известно, чем сегодняшнее происшествие для него закончится.

Ворча и запугивая молодую женщину последствиями моих неосторожных действий, лекарь принялся накладывать новые швы на мое бедро. Мне больших усилий стоило ни единым движением не выдать того, что я не в бессознательном состоянии. Не хотелось бы напугать или насторожить Нику. Да и обиженная на мою последнюю попытку выставить ее из моего шатра, наложница, несмотря на ее обещание лекарю, могла сделать то, чего не позволила бы себе ни одна другая из моих женщин. А именно, встать и, без моего на то позволения, уйти к себе. А ведь я ей за это самоуправство, как бы это необычно не прозвучало, ничего не сделаю. Другую бы наказал, лишив своего внимания и подарков, а то и удалив от себя или, вообще, продав, а ей ничего не сделаю и даже не упрекну.

Успокоительно поглаживая мою левую руку своими нежными пальчиками, девушка не отрывала взгляд от занятого работой старика.

— Вы же не дадите ему умереть?

— Я — нет, надеюсь, и вы, сделаете все, что от вас зависит, чтобы этого не допустить. Не позволяйте ему самостоятельно двигаться и тем более вставать. Давайте ему как можно чаще пить настойку из трав, что я вам передал. Когда господин придет в сознание, постарайтесь его попоить мясным бульоном, а если он захочет есть, то дайте отварного мяса. Но немного. Не оставляйте его одного. Никогда. Так, что еще…, а да, пошлите-ка госпожа, за моими вещами. Я, пожалуй, добавлю в укрепляющую смесь, немного успокоительных травок, чтобы господин подольше спал. Сон, для него, сейчас самое лучшее лекарство.

Услышав просьбу лекаря, Ника тут же подскочила и бросилась выполнять ее. Не успел полог шатра опуститься за девушкой, как старик обратился уже ко мне. Оказывается, мое притворство, для него не осталось незамеченным.

— И я не шутил, господин, по поводу погребального костра. Так что, если не хотите в ближайшее время отправиться в гости к богам, соблюдайте постельный режим, — открыв глаза, я, молча, кивнул головой, показывая, что понял намек. — И еще, не мне указывать вам, но таким алмазом, как госпожа Ника, любой из повелителей кабинафси, с удовольствием украсил бы свою праздничную пагари* (тюрбан). Послушайте старика. Не обижайте ее. Берегите. И помните, она будет рядом только с тем, кого сама выберет. И я бы хотел, чтобы этим достойным мужчиной стали вы. Вот только знайте, единственное, что ее может связать с вами и из-за чего она откажется от горячо любимой ею свободы — это любовь. В любой другой ситуации, неволе, она предпочтет смерть. Впрочем, как и вы, мой господин. В этом вы с ней очень похожи, как и во многом другом.

— Спасибо за совет, ачарья* (уважаемый учитель).

Как только Ника вернулась, лекарь ушел. Я же, выпив предложенный девушкой напиток, притворился что заснул, для того, чтобы погрузиться в свои мысли. Ведь мне было о чем подумать.

Сегодня меня заставили взглянуть как на создавшуюся ситуацию, так и на действия девушки, с новой стороны. Необычной и неожиданной. И пока у меня есть время и возможность, надо решить, что именно делать и как все же стоит поступить, а еще, как себя вести со свободолюбивой и такой желанной наложницей. Ведь, с одной стороны, как бы там ни было, пусть и под моим принуждением, но Ника, при свидетелях, подтвердила, что приняла меня как своего господина и защитника. Вот только для нее это ничего не значит. Даже, несмотря на ее обеспокоенность за меня и мое здоровье, я понимал, что пока я нахожусь только в ее мыслях, а хотелось бы поселиться в сердце этой восхитительной и такой необычной девушки. Ведь она уже окончательно и бесповоротно заняла мое.

Глава 28

— Так, молодец. У тебя все отлично получается. Теперь, медленно выдыхаешь, только именно медленно и также медленно напрягаешь мышцы брюшного пресса, одновременно с этим выпрямляя правую ногу, которая лежит на мяче, пяткой вперед. Тяни сильнее пятку. Еще сильнее. Да, так. Как только из легких весь воздух вышел, в течение десяти секунд держишь ногу в напряженном состоянии продолжая тянуть пятку. Чувствуешь, как равномерно, начиная от бедра, напряглись все мышцы. Именно этого мы и добивались. При этом вторая нога должна быть полностью расслабленной, как и остальные части тела. Мы работаем только с отдельно взятой группой мышц. Да, все правильно. Теперь полностью расслабься, так чтобы ощутить легкость во всем теле и медленно вдыхай, наполняя каждую клеточку своего организма кислородом.

— Чем-чем?

Направленный на меня удивленный взгляд, напомнил мне, что не все известные мне слова и обозначения, на этой планете понимают. Махнув рукой, чтобы мой временный пациент, не обращал внимание на непонятные названия, продолжила занятие.

— Когда будешь выдыхать, повторяем все тоже самое, что только что делал, только в обратную сторону. Работаем все так же медленно, но теперь уже подтягиваешь ногу к себе, сгибая ее в колене. Молодец. Меняем ногу. Перемести мяч под другую стопу. Не торопись, — окидывая меня недовольным взглядом, Виджей все же делал то, о чем я его прошу. И что мне особенно импонировало, делал это молча, разве что грозно сопя. — Да, я понимаю, что ты не привык все делать медленно. Но именно так надо.

Ну, или почти молча.

— Ника, объясни мне еще раз, зачем я, лежа на полу, играюсь, как ребенок с мячом, вместо того, чтобы мы провели нормальную, усиленную тренировку.

— Виджей, о какой нормальной тренировке может идти речь, если ты хромаешь? Еще утром, после массажа, ты можешь работать с одинаковой нагрузкой на обе ноги и руки, а вот уже к вечеру, синхронности в движениях нет. Ты, то правое бедро бережешь, перенося весь свой вес на левое, то левая рука, работает у тебя только в защите. А с помощью этих упражнений мы гораздо быстрее и укрепим твои пострадавшие мышцы, и заставим твои конечности работать, как и прежде. Или ты собираешься еще полгода хромать и сражаться только одной рукой?

Надкари капризничал как малый ребенок, то ему не так, это ему не этак. То ему скучно, посиди со мной, то поговори со мной и расскажи о своей жизни. Правда, он и сам, с удовольствием, делился воспоминаниями о своем детстве, о брате, о матери и об отце. Все оказалось не так печально, как мне думалось. Удивительно, но в этом жестоком мире, было место и для радости, и для любви, и для детских игр, и для шалостей. Особенно последнее у меня вызывало улыбку, а то и смех. Ну не могла я представить маленького Виджея, подбрасывающего наложницам отца в бассейн разного вида рептилий или жуков.

С каждым днем мне все больше и больше нравились, как наши разговоры, так и наше совместное времяпрепровождение. Но, иногда, безопасник становился невыносимым. Я и сама не люблю болеть, но мне казалось, что уж если заболел, так выполняй все прописанные тебе назначения и положенные процедуры, тогда и выздоровеешь быстрее.

Мы уже три дня как прибыли в Джаврагельман и четыре дня как Виджею разрешили самостоятельно передвигаться. Безопасник довольно быстро идет на поправку. Обе раны затянулись, но при этом они, все равно, время от времени, беспокоили грозного воина. Если с утра, он был весел и легок на подъем, то ближе к вечеру появлялась скованность в движениях и хромота, а с ними и раздражительность. И с этим надо было что-то делать и желательно как можно быстрее, все же сейчас наступили не самые спокойные времена и вскоре Надкари понадобится все его мастерство и сноровка.

— Хорошо, я еще могу понять необходимость этих странных занятий с поврежденной ногой и рукой, но здоровыми-то, зачем делать то же самое?

Устало вздохнув, присела на корточки рядом с занимающимся на полу мужчиной, чтобы проконтролировать и его дыхание, и то как он выполняет необходимые упражнения.

— И на здоровые и на пострадавшие мышцы и суставы надо давать одинаковое напряжение, чтобы позже не было перекосов и той же хромоты. Это очень действенный реабилитационный курс. Он уже давно используется на Земле. Мне самой его когда-то пришлось пройти. Так что могу тебя заверить, если будешь выполнять все мои указания, в скором времени забудешь о недавних травмах и ранах.

Еще секунду назад, относительно спокойно катающий ногами мяч Виджей, резко перекатившись, повалил меня на спину, после чего улегся сверху, придерживая вес своего тела на локтях в попытке не раздавить меня и возмущенно поинтересовался.

— Что значит, опробовала на себя? Что-то я не припомню, чтобы ты мне рассказывала, что у тебя была настолько серьезная травма, что нужны были бы помощь лекаря и эти твои упражнения.

Последнее время мы часто шутливо боролись и дурачились. Поэтому меня уже не напрягали вот такие импульсивные порывы мужчины. С одной стороны, Надкари, вроде как, и подмял меня под себя, а с другой, знаю, достаточно показать, что мне это не нравится и он перекатится на спину, посадив меня себе на живот. Да и выскользнуть я могу, если понадобиться.

Удивительно, но ранение на безопасника благотворно повлияло. После инцидента, когда из-за его самоуправства, открылось кровотечение и он чуть не умер, Виджей стал как-то более спокойнее и покладистее, что ли. Уступив мне командование нашей группой, мужчина начал выполнять все наставления лекаря, не рвался ходить, пока ему не разрешили и принял мое ухаживание за ним и опеку. Правда, он все же допросил пленных и двоих из них, тем же утром увели в лес. Больше я их не видела. Нараян же остался с нами и уже выполнял простейшие поручения. Память к парню так и не вернулась. Но для него, как по мне, это сейчас, скорее благо, чем наказание. Иначе, боюсь, этого воина, постигла бы та же участь, что и его напарников по оружию.

— Так ты расскажешь, что с тобой произошло?

Скрывать правду я не видела смысла, поэтому и ответила честно.

— Обычная неосторожность с моей стороны. Я тогда еще только училась пользоваться флайбортом. Ну и, не удержавшись, упала с него, сломав ногу и пару ребер.

— Флайборт?

— Это такая летающая доска, — ухватив Надкари за кончик его косы, я слегка потянула его волосы на себя, намекая, что неплохо бы меня уже отпустить. — Ты опять прервал занятие.

Перекатившись, мужчина оказался снизу, я же верхом на нем. Хотела было сразу же встать, но Виджей придержав меня за бедра, удерживая в сидячем положении у себя на животе.

— Знаешь, иногда слушая тебя, я жалею, что не могу увидеть все те чудеса вашей науки, о которых ты рассказываешь. Летать среди звезд, мгновенно излечиваться от недугов, понимать все языки.

— Про, мгновенно выздороветь — это преувеличение, но мы, действительно победили большинство болезней, да и ранения лечатся значительно быстрее. И знаешь, — взяв кончик косы лежащего подо мной мужчины в руки, я стала задумчиво им водить по груди Надкари, вырисовывая только мне одной известные завитушки и узоры, — возможно, тебе все же посчастливиться все это увидеть, если корабль ксенов, хотя бы частично уцелел. Во всяком случае, я на это надеюсь. Улететь на нем не улетишь, так как их разведчик, как и мой тральщик, был предназначен для полета в космосе на короткие дистанции, а не для взлетов с поверхности планеты, но вот собрать из запчастей прибор, чтобы послать сигнал бедствия на Землю, можно будет попробовать. Правда, я не уверенна, что сигнал дойдет до цели, все же расстояние слишком большое, но я не перестаю надеяться на то, что, возможно, меня все же ищут где-нибудь в ближайших системах, отследив ионный след оставленный моим кораблем после перемещения.

Печально усмехнувшись, я посмотрела в окно. Мне мало верилось, что удастся осуществить то, о чем говорю. Но я все равно продолжала надеяться на чудо. Все же этот мир для меня чужд и мне хотелось бы вернуться домой. Вот только если это и случиться, то значительно позже, ведь сначала мне надо спасти население этой планеты от тан называемых богов. Только после этого я смогу позволить себе вернуться домой. И, возможно, даже заберу с собой Дарху и Ману. Если мои друзья захотят со мной полететь на Землю.

Почувствовав как мужские пальцы с силой сжимают мои бедра, я отвлеклась от своих грустных мыслей, посмотрев удивленно на нахмуренного Виджея.

— Ты хочешь улететь?

Поерзав на животе безопасника, намекая, что можно и ослабить свою хватку а то и, вообще, дать мне подняться, я задала ответный вопрос.

— А ты бы на моем месте, если бы появилась возможность вернуться домой, разве не воспользовался бы ею?

Отпустив бедра, Надкари задумчиво стал поглаживать ткань скрывающую мои ноги. От его прикосновений приятное тепло разошлось по всему телу. Я уже не первый раз ловлю себя на том, что мне нравится не только самой дотрагиваться до этого мужчины, но и когда он касается меня.

— Неужели наш мир настолько плох, что за все то время, которое ты уже здесь, так и не появилось причины, по которой захотелось бы остаться?

Закусив нижнюю губу, я внимательно рассматривала лежащего на полу мужчину, продолжая играться кончиком его косы. На меня это действовало успокаивающе. Я поняла, на что или, точнее, на кого он намекает. И не только это, но и то, что все эти дни меня медленно, но уверенно, приучали к своим прикосновениям и объятиям, к своему постоянному присутствию и к своему обществу. И я, как тот глупый мотылек, даже понимая, чем мне все это может грозить, все равно летела навстречу к обжигающему мои крылья огню. Как бы там ни было, но тяжело быть одной. Я к этому не привыкла. Все же дома у меня большая семья: мама, папа, тетушки и множество сестричек. На работе, тоже большой коллектив из подруг, сослуживцев и подчиненных. В одиночестве можно было побыть, разве что, закрывшись в своей комнате или каюте, да и то, недолго. И вдруг очутиться совершенно одной в огромном и довольно жестоком мире, оказалось не так уж и легко. Морально, во всяком случае. Мне жизненно необходимы рядом те, о ком я могу заботиться.

Именно поэтому, большую роль в нашем сближении с безопасником сыграло то, что я почувствовала себя нужной ему, а еще он стал ко мне относиться иначе. Надкари больше не давил на меня своим авторитетом и значимостью, ничего не требовал, стал прислушиваться к моему мнению и доверять мне. Я понимаю, ему это далось не так легко, как кажется на первый взгляд и ценю, но и при этом постоянно жду, что вот, не сегодня, так завтра, он станет таким же как был прежде.

Я думала, это все прекратится, когда мы прибудем на место. Но нет. Даже здесь, в доме своего дяди, он не стал относиться ко мне иначе. Правда и я, по своей личной инициативе, уступила некоторым местным традициям, чтобы не привлекать к нам, абсолютно ненужное, внимание посторонних.

Когда мы подъехали к Джаврагельману, без дополнительных напоминаний и указаний, прихватив накидку, пересела в палантин к Дархе. А когда мы оказались уже в доме дяди Виджея, то я сняла с себя все полномочия по командованию нашим отрядом. Все же мы уже были в безопасности. Да и не я хозяйка дома. Разве что еще контролировала, чтобы Надкари продолжал выполнять все назначения лекаря. Но, положа руку на сердце, мужчина выздоровел. И как бы мне ни было приятно ухаживать за ним, в моих услугах он особо больше не нуждался.

За время, в течение которого я была сиделкой, мы с безопасником сильно сблизились, поэтому мне не хотелось бы его обидеть, ни прямым отказом, ни словом, ни своими недомолвками. А еще не хотелось обещать ему то, что не уверена, что смогу исполнить, или давать призрачную надежду на наше совместное будущее. Как бы там ни было, а становиться чьей-либо тенью я не собиралась. Ни сейчас, ни в будущем. Это не значит, что главенство в моих, возможных отношениях должно оставаться за мной, но хотя бы равноправное партнерство необходимо, чтобы было. Хотя, о чем это я? Виджей мне ничего не предлагал. Я, вообще, не понимаю толком, чего именно он от меня хочет, или чего ждет, кроме, разве что секса. А вот от последнего я уже и сама бы не отказалась. Вот только, боюсь, если начну проявлять активность, Надкари испугается и передумает. Все же в их мире, инициатива со стороны женщин неприемлема. Сам же он, почему-то, все время ходит вокруг да около. Первоначально, я все списывала на ранение и его общую слабость, но, судя по нашим тренировкам, Надкари уже почти полностью восстановился. Почему же тогда он дальше прикосновений не идет? Ведь, судя по тому, как мужчина меня к себе прижимает, он меня хочет. Или он, в принципе, хочет, а кого уже не важно? Тогда почему отказался от девушек, присланных дядей? Возможно, мне все же стоит взять инициативу в свои руки, но не действовать открыто, а просто намекнуть, что я не против дальнейшего развития отношений. Правда, без серьезных намерений. Про последнее думать еще рано. Сначала надо разобраться со всеми проблемами, возникшими по моей вине на этой планете.

Вот только ничего предпринять я не успела. Виджею надоело ждать моего ответа. Резко перекатившись, безопасник опять оказался сверху. Всматриваясь, некоторое время, в мое лицо, он неожиданно тихо прошептал.

— Ника, я больше не могу ждать.

А когда я, удивленно приподняв брови, переспросила: «О чем это ты?» мужчина, тихо застонав, уперся лбом мне в плечо.

— Я хочу, чтобы ты стала моей. И только моей.

Понятней мне не стало. У меня, конечно же, было предположение, о чем Надкари говорит. И от этого предположения, в животе все предвкушающе сжалось. Но, наши миры и традиции настолько отличаются, что я вполне могу и ошибиться по поводу его желания. Слишком уж широкое понятие охватывает понятие, быть моей. И тем более настораживает его уточнение, про, только его. Да, я уже и сама хочу, чтобы Виджей стал моим первым мужчиной. Но, не настолько я потеряла голову и охвачена желанием, чтоб вот так вот попасться на слове, согласившись на непонятно что. Поэтому решила, все же, для начала уточнить, какой именно смысл вкладывает лежащий на мне мужчина в свои слова.

— А можно, поточнее?

Вместо ответа прозвучал еще один болезненный стон. Нет. Так дело не пойдет. Накрутив на свой кулак косу Надкари, я потянула за его волосы, чтобы приподнять голову мужчины и посмотреть ему в глаза. Но мне этого не дали, впившись в мои губы горячим, страстным поцелуем. Не веря в случившееся, я на мгновение замерла, в ожидании, что же будет дальше. Нет, страха не было. Вот только, я хотела увидеть взгляд Виджея, поэтому еще раз потянула его за волосы, в попытке привлечь к себе внимание и все же получить ответ на свой вопрос. Но у меня ничего не вышло. Меня только сжали сильнее в объятиях и тогда, плюнув на все, я ответила на поцелуй не менее страстно, теперь уже сама прижимая к себе голову мужчины. Не хочу, чтобы он останавливался. Пусть все произойдет здесь и сейчас.

Как это не было бы печальным, но звезды сегодня были не на нашей стороне. Из одежды на мне осталась только макхела* (нижняя часть одежды обмотанная вокруг талии), и чадор, и риха валялись где-то рядом, вместе с шервани* (длинный, до колен, пиджак с воротом стойкой, украшенный вышивкой) Надкари. Моя открытая горячему мужскому взгляду грудь изнывала, требуя больше и больше прикосновений и ласк, о них же просила и я, тихо постанывая и извиваясь. Мои губы горели от поцелуев, а в голове был туман, когда все это прервал громкий стук в дверь. После чего раздался виноватый голос Ману.

— Извините господин, но прибыл, со срочным извещением, посланник от Камала. Он ждет вас в малом зале.

Глава 29

Надкари, от силы, не было минут двадцать. Мне этого времени вполне хватило, чтобы привести и себя, и свои, не на шутку разыгравшиеся гормоны в порядок. А еще, чтобы поволноваться. Что такого должно было произойти, чтобы Камал начал искать безопасника. Мы здесь всего ничего, поэтому, при всем желании, мальчик не мог знать где находится его дядя, значит, он отсылал нескольких посыльных в разные концы своей страны и именно для того, чтобы его найти. Отсюда напрашивается вывод, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Неужели ксены уже напали? Или молодому правителю стало известно о захвате приграничных крепостей? Скорее всего, так и есть.

Как бы там не было, а я уже успела несколько раз пробежаться по периметру комнаты, при этом все время поглядывая нетерпеливым взглядом на входную дверь. Как по мне, нет ничего хуже, чем ждать, находясь в неведенье. Особенно если ждешь неприятностей. Как бы мне хотелось присутствовать при разговоре Виджея с прибывшим воином. Возможно, будь это дом Надкари, последний бы мне и позволил услышать все из первых уст, но это не его дом, а значит и правила не нам с ним устанавливать.

Когда безопасник все же вернулся, я первым делом отметила произошедшие с ним резкие перемены. Ничего от недавней расслабленности и веселости не осталось. Это опять был суровый, собранный, опасный военачальник и командир, которого я увидела в первую нашу встречу. Значит, все плохо.

— Что произошло?

— Мы узнали кто организовал нападение на Бакул?

Нахмурившись, я непонимающе посмотрела на мужчину. Вроде бы и раньше он знал, кто это сделал. Если мне память не изменяет, в попытке захватить столицу, разграбить дворец правителя и убить единственного наследника, ранее обвинили далитов. И что изменилось сейчас? Но говорить все это не стала. Просто спокойно уточнила.

— И кто?

— Тот, кто сейчас со своей армией направляется в сердце нашего кабинафси, в попытке захватить власть. Наш северный сосед, Акил Ракреш-Шарм. Узнав, что я уехал на восток, для проверки приграничных крепостей, он не стал терять время и тут же выступил в поход, чтобы прибрать к рукам ослабленные потерей правителя территории. Справедливо решив, что малолетний Камал не соперник умудренному возрастом и опытом воину, — после последних слов, кривая горькая усмешка искривила губы Надкари. — И что уж там, в своем выводе он прав. Вот только не знал, этот сын диваши *(рептилии нападающие стаей, с которыми сражалась Ника во второй главе), что я не так уж и далеко и сражаться ему придется не с ребенком, а со мной.

А вот после последнего утверждения, на лице безопасника заиграл предвкушающий бой оскал, который мог бы устрашить любого противника, окажись он рядом. Нахмурившись, я окинула задумчивым взглядом сжимающего рукоять своего меча мужчину, переспросив.

— А ты уверен, что в этот раз, опять не ошибся в своих предположениях?

— Нет, — тряхнув головой прогоняя даже возможность моего предположения, Виджей, уверенно, сообщил мне то, что ему не столь давно сообщил прибывший курьер. — Оказывается, как только Ракреш-Шарм узнал о смерти моего брата, он сразу же задумал подгрести под себя наши земли. Но, сначала правитель Альшариша хотел выступить в роли спасителя и благодетеля, который помог выгнать проклятых отступников с наших земель. Он заплатил наемникам переодетым в далитов, за нападение на Бакул. А когда у него ничего не вышло, решил уже напасть открыто, понимая, чтобы победить мальчишку, больших умений и сил не надо.

Кивнув головой, показывая, что поняла о чем говорит Надкари, я на мгновение задумалась. Как же не вовремя случилось это вторжение. С одной стороны подбираются жрецы во главе с Мэндэ, с другой — Ракреш-Шармсо своим войском. И как тут разорваться, чтобы везде успеть? А никак. Придется разделиться и решать обе проблемы одновременно. Камала оставить один на один с бедой нельзя. Мальчик просто не справится с управлением армией. Значит, Виджею придется отправиться к нему на помощь и как можно быстрее. А вот о том, что надо будет делать мне, я подумаю чуть позже. То, что безопасник собрался уехать, не задерживаясь ни на одно лишнее мгновение в доме дяди, я сразу поняла, впрочем, как и то, что меня он брать с собой не собирается. Но не предложить свою помощь не могла. Все же он уже знает на что я способна.

— Я могу чем-то помочь?

Еще секунду назад прожигающий грозным взглядом горизонт видимый в окне, воин, переведя взгляд на меня, вдруг как-то смягчился. Переход оказался резким и неожиданным. Но не только это меня удивило. В несколько шагов приблизившись ко мне вплотную, Надкари остановился, и не отрывая взгляда от моего лица тихо попросил.

— Пообещай, что дождешься меня. Что не уедешь одна сражаться с Мэндэ. Ты сама воин и должна понимать, что я не могу взять тебя с собой и открыто разрешить участвовать в предстоящем сражении. Слишком многих ты заинтересуешь, а это значит, надо будет думать не только о безопасности Камала, но и твой. А это все будет меня только отвлекать. Пообещай, что останешься в доме моего дяди и присмотришь за Дархой. Сейчас очень неспокойные времена и то, что никто не знает, где прячется мать правителя, только играет нам на руку. Попади женщина в руки к врагам и они тут же воспользуются ею, чтобы надавить на Камала. Только тебе я могу доверить ее жизнь. Я оставлю с вами Ману, Аджида, Мазура, еще двоих воинов. Нараян тоже останется. Он будет и дальше прислуживать в доме. Дядя, конечно же, сделает все, чтобы вас защитить в случае необходимости, но я буду спокойнее себя чувствовать, если буду знать, что ты, чтобы не случилось, не оставишь Дарху. Слишком уж в стране сейчас неспокойно. И да, я дяде рассказал кто ты на самом деле, так что он уже знает, примерно, что ты можешь и чего ожидать от тебя. Если понадобиться, он постарается незаметно вас вывести из города, чтобы вы могли уйти.

Услышав последние слова мужчины, я еще больше нахмурилась.

— Уйти?

- Да. Слишком быстро стали развиваться происходящие события. Я не удивлюсь, если уже завтра, узнав о предстоящем сражении, зикалурская армия выстоится у наших западных границ. Ведь разрывать стаей сильного противника, откусывая от него кусочек за кусочком, гораздо проще, да и безопаснее, чем самому вступать в честный бой. Пообещай? А я в ответ обещаю, что как только справлюсь с Ракреш-Шармом, вернусь и мы сразу же отправимся разбираться с Мэндэ. Вместе отправимся. Прошу, пообещай.

Ласково обхватив мое лицо двумя руками, Виджей не сводил с меня… нежного, просящего взгляда. Я давно поняла, что он уже, более чем, хорошо выучил мой характер. Именно поэтому просит, а не требует, дождаться его. И если бы не понимание, что самой мне с ксенамии и их приспешниками не справится, а еще, то, что отвечаю за Дарху, то я бы ничего и не обещала. Но не могу же просто оставить ее где-либо, даже если место кажется безопасным, тем более в преддверии войны. Именно поэтому не смогла ему отказать. А еще потому, что он не давил на меня, не указывал мое место, а объяснил, что происходит. А ведь еще не так давно, я бы не поверила в возможность такого отношения к себе со стороны этого властного, привыкшего к полному подчинению мужчины. Поэтому и не видела веской причины ему отказать.

— Обещаю.

Вместо того, чтобы что-то сказать, Надкари, наклонившись, впился в меня жадным поцелуем, от которого закружилась голова, а в ногах появилась слабость. Не желая уступать ему, я вцепилась в одежду Виждея, отвечая на поцелуй не менее страстно. Несмотря на желание продлить этот миг, нам все же пришлось отстраниться друг от друга, после чего, безопасник, резко развернувшись, пошел к выходу. Я думала, он так и уйдет, ни слова не сказав, но нет, остановившись у распахнутой двери, он все же еще раз посмотрел на меня, пообещав.

— Я скоро вернусь.

Не знаю сколько я так простояла смотря на закрытую дверь, когда меня за руку взяла Дарха.

— Виджей один из лучших воинов. Даже не так, он лучший. Даже мой муж уступал ему по силе и ловкости. Он обязательно вернется с победой.

Посмотрев на стоящую рядом со мной беременную подругу, я поняла, что вижу ее как-то смазано и нечетко. И только осознав это, догадалась, что по моим щекам текут самые настоящие слезы. Я плачу? Удивленно приподняв руку, провела ею по своей щеке, стирая мокрую дорожку. Я не плакала… да даже не уверенна, что, вообще, когда-либо плакала. Разве что в совсем юном детстве. Переведя растерянный взгляд с молодой женщины на дверь, я осознала, насколько сильно переживаю о скрывшемся за ней мужчиной. И не только переживаю, но и боюсь больше никогда его не увидеть. Ведь он отправился не в игры играть инее на тренировочный бой, а сражаться. Сражаться не на жизнь, а насмерть. Ведь в этом мире, или ты побеждаешь или тебя, третьего не дано.

Глава 30

Уже две недели прошло как уехал Надкари. Все эти недели я не только переживала за безопасника, но и активно тренировалась с Аджидом и Мазуром. Мое владение мечами заметно улучшилось. Мало того, я тренировалась сразу с двумя клинками. Чему не могла ни радоваться. При этом мне абсолютно не мешало осознания, что до мастерства Виждея моим умениям еще очень далеко, наоборот, это меня подхлестывало и заставляло дольше и больше тренироваться.

Надкари не соврал, он действительно рассказал обо мне своему дяде. Пожилой мужчина смотрел на меня с любопытством, как на неведомую зверюшку, но меня это не волновало, так как несмотря на кажущуюся ему во мне странность и необычность, старик предоставил для спаррингов нам отдельный зал. А еще пожилые родственники Виджея иногда приглашали меня на совместные ужины или обеды, прося рассказать им о моем мире.

Я отступала под натиском своих охранников нападающих на меня с двух сторон, когда в дверь тренировочного зала кто-то активно застучал. Прекратив бой, мы остановились, переведя вопросительные взгляды на вошедшего Ману. Последний же, заметив меня, недолго думая, бросился вперед, тут же упав у моих ног на колени.

— Госпожа.

Удивленно смотря на коленопреклоненного парня, я перевела опешивший взгляд на стоящих рядом со мной воинов. Но они, как и я, так же ничего не понимали. Мне казалось, мы уже давно отошли вот от такого рода приветствий, с чего же вдруг хейджада вновь решил начать своей одеждой вытирать пол. Нахмурившись, я вернула все свое внимание застывшему в позе покорности молодому человеку.

— В чем дело, Ману?

— Госпожа, — мой друг все же решил оторваться от пола и посмотрел на меня глазами побитой собаки, — хозяин не вернется. Он, просто, не сможет вернуться.

Мое сердце на секунду замерев, понеслось с бешенной скоростью вскачь.

— Что значит, не вернется? Почему не может?

— Я думаю, будет лучше, если мы еще раз, все вместе, выслушаем Макула Найду, — следом за хейджада в тренировочный зал вошел Нирандер Ширван. — Вероника, прошу вас пройти в голубой зал. Из услышанного рассказа, для меня, некоторые события остались непонятны. Возможно, именно вы сможете пролить свет на произошедшее у подножия Банси.

Кивнув в знак согласия, я поспешила в выделенные мне комнаты. Надо было быстро смыть с себя пот и переодеться. А еще успокоиться, чтобы адекватно воспринимать сведения о Надкари.

Постучав и дождавшись разрешения войти, я переступила порог голубого зала, окинув его быстрым взглядом. Здесь были только дядя Виджея и неизвестный мне воин.

— Вероника — кивнув на софу, чтобы я на ней расположилась, дядя Виджея повернулся к незнакомцу, вежливо его попросив. — Макул Найду, я понимаю что вы устали, но буду вам благодарен, если вы еще раз расскажите, что именно произошло с моим племянником и когда именно его видели в последний раз.

Найду, посмотрев удивленно на скрывающую меня черную накидку (помня о местных законах и традициях, да и в целях безопасности, я ее надела перед встречей с незнакомцем), после чего перевел вопросительный взгляд на хозяина дома.

— Госпожа…, будет присутствовать при разговоре?

Никто из местных так и не смог произнести мое полное имя правильно, да еще и с первого раза. Никто кроме Нирандера Ширвана. Правда, узнав как меня звать, дядя Виджея переиначил мое имя на местный манер. Для него я стала Вероника, дочь Игоря из рода Давиденко. Но так как все это звучало слишком длинно, мы сошлись на том, что старик стал обращаться ко мне просто Вероника, никак не желая следовать общей манере сокращения его до короткого — Ника. Ну да ладно. Это все неважно.

— Да, госпоже необходимо услышать все из первоисточника.

Приняв ответ, воин, повернувшись к окну и устремив свой взгляд вдаль, начал рассказ.

— Тайтас*(главнокомандующий), появился в палатке правителя Камала, в ночь перед битвой. Мы этого никак не ожидали и тем сильнее была наша радость, так как понимали, молодой правитель еще слишком мал, чтобы стать во главе армии и вдохновлять ее воинов, следующих за ним, своим примером. Нет, мы не собирались ни отступать, ни тем более предавать молодого господина, но воинство, которое ведет ребенок, не так верит в свою победу, как если бы во главе был умудренный опытом вайон, вдохновляющий всех своим примером. Как же удивились воины противника, когда, на рассвете, увидели господина Надкари, восседающего на алеату* (огромное травоядное животное с шестью конечностями, его тело покрыто роговыми пластинами, шею закрывает костяной воротник, а еще он имеет два больших метровых рога на лбу над надбровными дугами и еще два рога поменьше на переносице, из-за слабого зрения очень агрессивны и опасны). Уже в тот миг альшарийцы дрогнули. А когда вайон Надкари, издав боевой клич, бросился вперед, снося и затаптывая первые ряды покусившихся на нашу землю захватчиков, чтобы добраться до Акила Ракреш-Шарма, враги стали отступать вслед за своим трусливо убегающим правителем. Но, натянув свой лук, тайтанс, как грозный и беспощадный бог Яма* (бог смерти), наказал покусившегося на наши земли, отобрав у него самое дорогое — жизнь. Увидев, что их правитель умер, альшаришайцы тут же опустили свое оружие и преклонили колено, признавая свое поражение. Они всем своим видом уповали на милость победителя. А так как наш вайон всегда был справедливым человеком, то он принял с честью свою победу и милосердно подарил жизнь выжившим воинам противника. Потребовав перед этим у всех отдать свое оружие и снаряжение, а также боевых животных и наступательные орудия. А еще, воины из варны кшатриев, должны были заплатить выкуп за свои жизни. Простых же солдат он отпустил с миром, предупредив, что если они еще раз с оружием придут на наши земли, то тогда уже найдут здесь свою смерть. Но наш тайтас не только храбр и смел, он еще и мудр. Именно поэтому, во избежание будущего конфликта, господин Надкари разрешил провести ритуал погребения погибших противников, тело же Акила Ракреш-Шарма было отправлено домой не оскверненным. Вместе с телом, воины должны были передать своему новому правителю заверения, что несмотря на случившийся инцидент, Камал Надкари не желает войны и готов продолжить мирное сотрудничество. И в подтверждение этого, хочет взять в свой гарем младшую сестру Джохара Ракеш-Шарма, пятилетнюю Анджали.

Слушая Мукула Найду, я отмечала, с какой гордостью он рассказывает о своем командире. И это меня радовало, как и победа Виджея. Правда, известие о том, что безопасник собирается взять в заложницы дочь побежденного врага, пусть и завуалировав это, немного покоробило. Но с другой стороны, его понять можно. Он пытается, любым способом, обезопасить Камала от нападения хотя бы одного из соседей. Ну и от дальнейшей вражды и мести. Вот только, если все было так, как говорит этот воин, то куда делся потом безопасник? Он же победил. Но перебивать рассказчика и задавать волнующий меня вопрос я не стала.

Замолчавший на несколько мгновений Найду, тем временем продолжил.

— Как и положено, первым делом мы воздали хвалу всем богам, принеся им подношения, чтобы отблагодарить их за столь быструю победу, и только после этого стали праздновать сами. Уже начало темнеть, когда у шатра правителя появились жрецы Мэндэ, — услышав, кто появился, я сразу же напряглась. И что этим @@@… вдруг понадобилось от Камала? — Увидев подношения на алтарях, жрецы начали возмущаться. Они обвиняли нас в ереси и кричали, что нет других богов кроме спасителей Мэндэ и что все мы грешники и безбожники, за что и будем наказаны, если немедленно не признаем и не поклонимся их богу. Они много о чем кричали, и много чего требовали. И главным их требованием было снести храмы и алтари всех богов, отдав власть в кабинафси священнослужителям великих Мэндэ. Так как только они, или благословенные ими свами из варны брахманов, могут править людьми. А еще пуджари говорили, что как только остальные правители отдадут свою власть жрецам, везде тут же воцарится мир. Так как станем мы все детьми Мэндэ. А значит братьями и сестрами по богу. И не будет больше границ. И настанут тогда благословенные времена процветания и счастья для всех верующих. Чем больше жрецы говорили, тем сильнее возмущались воины. Изменять богам своих родов и предков, никто не хотел. Тем более в каждой семье поклонялись нескольким святым. На шум пришел вайон Надкари. Увидев вновь прибывших, он потребовал от жрецов покинуть и не только стоянку армии, но и территорию нашего кабинафси, а чтобы это наверняка было исполнено, выделил отряд воинов, который должен был проводить незваных гостей до ближайшей границы, чтобы они, не дай боги, не задержались на наших землях. Пуджари же, пообещав наслать на наши головы кару своих богов, вскоре ушли, благодаря чему, мы смогли, восстановить переносные алтари и возложить на них новые подношения. Только после этого воины вернулись к празднованию победы. Ночью же начался кошмар. Непонятно как вернулись жрицы и не одни, а в сопровождении наемников и одного из своих Богов. В руках Мэндэ держал неведомое оружие, которое испускало луч яркого света. Все что попадало в этот луч, тут же превращалось в прах. Никто не мог ничего противопоставить оружию Бога. Поэтому, как только от нас потребовали опуститься на колени, приняв позу покорности, все кто выжил, это сделали. Когда рассвело, оказалось что больше половины наших товарищей пропало, среди них и тайтас. Скорее всего, его поглотил луч Бога, наказав за оскорбление, которое он нанес жрецам, выгнав их.

Воин замолчал. После его рассказа, в комнате повисла давящая тишина. Каждый из нас погрузился в свои невеселые мысли. Из моих меня выдернул вопрос Нирандера Ширвана.

— Вероника, вы знаете что это за луч?

Подняв взгляд на хозяина дома, я еще секунд десять обдумывала свой ответ, после чего, кивнув головой, тихо сообщила.

— Да. Судя по описанию, это аннигилятор. Он расщепляет на атомы все, что попадает в поле его воздействия, превращая частицы в античастицы, которые и уничтожают друг друга.

— Что делает?

Судя по нахмуренному лицу пожилого мужчины, он абсолютно ничего не понял из сказанного мной. Прикрыв на секунду глаза, я объяснила действие аппарата более простым языком.

— Он уничтожает все то, что попадает в луч.

— И как от него защититься?

В глазах Нирандера горела надежда вперемежку с ожиданием чуда. Мне не хотелось бы его разочаровывать или огорчать, но врать я не собиралась. Так как это все равно ничего не даст.

— В вашем мире — никак.

— В нашем мире? — а это подал голос гость, принесший нам печальную весть. Отвечать на вопрос я не стала, задав свой.

— Скажите, Мукул Найду, а вы или кто-то другой видел как в этот луч попал господин Надкари?

— Нет, но там где стоял его шатер, все было уничтожено светом Богов.

— Это еще ничего не значит.

Я не хотела и не собиралась верить в смерть Виджея. Пусть это и глупо, но мне хотелось надеяться, что он спасся. Не знаю как, да это и неважно. Просто мое сердце не могло и не хотело принять факт того, что этот сильный и смелый мужчина умер. И пока мне не докажут обратное, я буду считать что он жив. Но при этом, сидеть сложа руки в ожидании непонятно чего, я также не собиралась.

Дальше текст еще будет исправляться.

Но перед тем как принимать окончательное решение, по поводу того, что делать дальше, мне надо было узнать о судьбе еще одного человека.

— А молодой правитель выжил? О нем что-то известно?

Голова гостя опять виновато поникла. Неужели и мальчик пропал или и того хуже? Об этом хуже мне думать не хотелось. Вот только услышанная правда оказалась не менее страшная, чем мои предположения.

— Его забрали жрецы.

Значит жив. Уже хорошо, вот только зачем он понадобился служителям?

— Забрали? Зачем?

— Они сказали, что для того чтобы продолжать править, он должен сначала пройти обряд посвящения в служители Мэндэ. Так как только тот, кто предан богам сможет от их имени главенствовать на земле над людьми.

Так. Значит эти святоши решили забить своей глупостью голову мальчонке, чтобы подчинить его себе. Вот только бы еще узнать, что это за обряд посвящение. Судя по недовольно поджатым губам Нирандер Ширвана, ничего хорошего Камала не ждет. Нахмурившись, я повернулась к старику, решив уточнить, что именно приспешники ксенов собираются делать с мальчонкой.

— Что это за обряд посвящения?

— Того кто собирается посвятить себя служению Мэндэ, должен в течение нескольких недель укрощать свою плоть, находясь в одном из храмов, в маленьком закрытом помещении. Ему дают только пить воду. Все свободное время носекхеа* (послушник) должен посвятить изучению манускриптов с описанием деяний богов и их заповедей.

Вот еще один повод наведаться, к так называемым «богам». Мальчонку надо будет освободить из плена, до того как ему совсем задурят голову. Хорошо хоть можно не беспокоиться за жизнь ребенка (раз не убили сразу, значит он им нужен живой), разве что только о здоровье, после такой-то диеты. Неужели они не знают, что детям нельзя голодать? Или им это безразлично? Хотя, уверенна, даже знай они о том вреде, который принесет ограничение от полноценного питания Камалу, это никак не повлияло бы на их действия. Но, прежде чем облегченно выдохнуть от осознания, что мальчишка жив, решила сначала уточнить, сколько по времени будет длиться это посвящение. Если я правильно поняла, после того как оно закончится, Камала, возможно, вернуть в его дворец. Думаю из дворца в Бакуле его будет легче выкрасть, чем из зикалурской храма.

— А можно, поточнее, узнать, сколько, в среднем, длиться это посвящение, и я же правильно поняла, после того как Камал прочтет все те манускрипты, его отпустят домой, в Бакул?

— Длительность посвящения зависит от крепости организма того, кто проходит обряд посвящения. Когда носекхеа в третий раз теряет сознание, его скопят и бреют на лысо. Только после этого он переходит в сан свами и становится приближенным к богам.

— Что сделают?

Вскочив на ноги, я удивленно посмотрела на находящихся в комнате мужчин.

— Как это скопят? Ребенка? Что за варварство?

Моему возмущению не было предела. Нет, такого издевательства над Камалом я не допущу. Его надо освободить до того, как мальчишку искалечат. Накидка мне жутко мешала не только нормально дышать, но и передвигаться по комнате. Скинув ее, я стала нервным шагом мереть помещение. Надо было принимать срочное решение. Остановившись напротив Нирандер Ширвана, я несколько мгновений смотрела ему в глаза, собираясь с мыслями.

— Я могу оставить на вас Дарху, в надежде, что вы позаботитесь и о девушке, и о ее безопасности?

Дядя Надкари, отведя печальный взгляд, тихим голосом возразил мне.

— Хоть я и обычный торговец, но все равно сделаю все, для безопасности матери нашего повелителя. Но, вы же обещали Виджею оставаться здесь.

— Я обещала, дождаться его, но, как видите, обстоятельства вынуждают меня нарушить это слово. Так как, вполне возможно, ваш племянник никогда и не вернется. Я не хочу верить в худшее, но и ждать непонятно чего, так же не вижу смысла. Тем более, что Камалу нужна помощь. Оставить ребенка у этих изуверов в руках я не могу, впрочем, как и разрешить им покалечить ему жизнь. Так я могу надеяться, что вы позаботитесь о Дархе и о ее еще нерожденном малыше? Мне бы не хотелось ее брать с собой. Нечего беременной женщине делать в логове врага.

— Да. Клянусь своей душой и если нарушу свое слово, пусть боги меня покарают. А вы что-то придумали, чтобы спасти нашего повелителя?

Я уже хотела было поделиться частью своего плана о том, как не только спасти Камала, но и совершить попытку избавиться от вернувшихся «богов», как вспомнила, что мы не одни. Резко обернувшись, я посмотрела на стоящего у окна мужчину. От меня не укрылся его восхищенный, и одновременно жадный взгляд, которым он окидывал меня. Мне не понравилось как на меня смотрел воин. Захотелось сразу же спрятаться под накидку, так необдуманно сброшенную мной.

Не понравился взгляд не только мне, но и Нирандеру. Именно поэтому он тут же постарался избавиться от гостя.

— Спасибо за доставленные сведения Макул Найду. Думаю, вы устали с дороги, поэтому не смею больше задерживать. Вас проводят в выделенную вам комнату.

Два раза хлопнув в ладоши, хозяин дома призвал одного из слуг, который, привычно упав на колени, предложил гостю следовать за ним.

Как только мы остались одни, старик повторил свой вопрос.

— Так, что же вы придумали, Вероника.

Скрывать от того кто может мне помочь, а то и подсказать что-то дельное, я свой план не собиралась.

— В Пунжирвистамской крепости хранится древнее оружие — виржа. На самом деле это генератор торсионного поля. Не знаю, работает ли он, но внешне, когда видела его, предмет выглядел целым и неповрежденным. С его помощью можно будет попытаться победить Мэндэ, а заодно уничтожить все их храмы.

Внимательным взгляд Нирандер Ширвана несколько мгновений пристально изучал мое лицо, после чего он спокойным голосом переспросил.

— Ты знаешь как пользоваться виржей?

— Да.

Кивнув головой, принимая мои ответ, старик уточнил.

- Ты же понимаешь, что добыть оружие будет не так просто? Пунжирвистамская крепость всегда считалась самой недоступной и я неуверен, что женщину, одну, впустят вовнутрь и тем более позволят прикоснуться к священному предмету.

— Я, что-нибудь придумаю.

— Хорошо, чем я могу тебе помочь?

Глава 31

Уже перевалило за полночь, когда, кивнув на прощание обиженному за то, что я не беру его с собой Ману и обняв в последний раз Дарху, я готова была нырнуть в темный провал тайного хода, идущего из дома торговца за границу стен Джаврагельмана, когда мне в ноги бросилась огромная тень, оказавшаяся не столь давно спасенным мной Нараяном.

— Госпожа, прошу вас, возьмите меня с собой. Клянусь своей душой и жизнью преданно служить вам и только вам. А если я, даже не имея на то злого умысла, предам вас словом или делом, то не избежать мне самой мучительной смерти и переродиться в следующей жизни низшим из низших.

Удивленно смотря на коленопреклоненного мужчину, я пыталась понять, чем ему так не понравилось в доме Нирандера, что он рвется отправиться со мной. Или все дело не в том, что ему здесь не понравилось, а в том, что узнал, куда именно я направляюсь? Как бы там ни было, а он зикалурский солдат и, вполне возможно, что память к нему стала возвращаться, вот он и ищет возможность как-то вернуться на родину.

Продолжая хмуриться, я задала прямой вопрос. Ходить вокруг да около у меня нет ни желания, ни времени.

— Зачем тебе это?

Вместо ответа, мужчина обхватил мои ступни руками и прижавшись к ним лбом, горячо зашептал.

— Простите меня госпожа, я не хотел вас обманывать, но только так я мог выжить. И если вы прикажете меня казнить, я приму с достоинством свою участь, только перед тем как привести ваш приказ к исполнению, дайте мне спасти сестру. А после этого, я сам отправлюсь к богам, если на то будет ваша воля.

Происходящее, чем дальше, тем больше мне не нравилось. Подавив поднимающееся раздражение из-за задержки, решила все же выслушать Нараяра. Я догадывалась по поводу чего был его обман и осознания этого факта не поднимало мне настроения.

Задержка не понравилась не только мне. Из темного проема вышел дядя Надкари и так же как и я несколько мгновений назад, удивленно посмотрел на обхватившего мои ступни молодого мужчину.

— В чем дело?

Пожав плечами, я тихо приказала.

— Рассказывай.

— Я родился в семье охотника. Мое настоящее имя Бабур Гуаду.

— Постой, — Нирандер Ширван нахмурившись, прервал Нараяра, или теперь, как оказывается, Бабура, решив уточнить у него кое-какие детали. — Ты сын прославленного Абхай Гуаду?

— Да. Абхай Гуаду мой отец.

Не удержавшись от вопроса, я все же поинтересовалась.

— Кто это?

— Это знаменитый на весь мир охотник. Он в одиночку справляется с опаснейшими из животных, убивая их один выстрелом стрелы в глаз. Но, насколько я знаю, он из Айсналабада, а не из Зикалура. Что же ты тогда делал в зикалурском отряде?

— Вы правы, господин. С вашего позволения, я сейчас вам все расскажу.

Кивнув головой, что принимает ответ, старик вместе со мной стал слушать дальше историю спасенного мной воина.

— Один из видов нашего заработка, это охота за вознаграждение на опасных зверей, поселившихся недалеко от жилищ людей. Как раз на такого рода заказ, на отлов двух ррашей я и отправился в Нариендашер* (название одного из княжеств). А через несколько дней пришел еще один заказ из Зикалура. Отец не мог оставить мою мать и младшую сестру дома одних. Поэтому он и отправился в путь, взяв их с собой. Но в этот раз боги от него отвернулись и отец погиб. Моя мать, приняла свою долю в погребальном огне и ушла вслед за моим отцом. За сестрой же должен был присмотреть, до моего приезда, хозяин тех земель. Но вместо этого, он отдал мою сестру жрецам. Я всего этого не знал. Вернувшись домой и не найдя там никого, я отправился в Зикалур. Тогда-то и узнал о том горе, которое постигло мою семью. Ситхар Дерх, вначале попытался меня убедить, что Кумари сама решила стать божьей рабыней, чтобы своим поступком, смыть грехи нашей семьи, в надежде, что они не коснутся меня. Ведь боги просто так никого не карают. Но когда я приставил к его горлу свой нож, он признался, что сестра отказала ему в близости, пообещав проклясть весь его род и наложить на себя руки, если он к ней прикоснется. А вот попав в храм, она не имела права никому отказывать из тех, на кого ей укажут жрецы. Он плакал и просил его простить, говоря, что как только увидел мою Кумари, в него как будто демоны вселились. Он не мог ни спать, ни есть, только о ней и думал. Он и сейчас о ней думает и проклинает себя за то, как поступил с ней. Мало того, чтобы избавиться от наваждения и не ходить больше в храм к сестре, он заплатил жрецам, чтобы они увезли ее в другое место и не говорили ему куда. Больше я слушать этого не мог и перерезал Ситхару Дерху горло. Чтобы найти мою сестру и скрыться от преследователей, желающих наказать меня за убийство, я, сменив внешний вид и имя, вступил в зикалурскую армию. Став воином, я спокойно мог передвигаться по стране, в поисках Кумари, но случилось непредвиденное. Вернулись Мэндэ и жрецы взяли власть в кабинафси в свои руки. Я получил приказ немедленно вернуться в отряд и выступать в поход. Что дальше произошло, вы знаете. В свое оправдание могу только сказать, что очнувшись, я действительно ничего не помнил. Память ко мне вернулась через несколько дней. Но я решил молчать, так как мне надо не только выжить самому, но и найти сестру. Именно поэтому прошу вас взять меня с собой. Я буду вам предан и душой, и телом, только умоляю, помогите мне найти сестру и забрать ее из храма. Вы спасли от участи божьей рабыни госпожу Дарху, так не дайте и моей Кумари закончить свои дни в одном из храмов.

Слушая охотника, я в который раз убедилась в жестокости и несправедливости местного общества по отношению к женщинам. Я догадывалась, какие чувства одолевают Бабура, а также, почему он скрыл от всех, что все вспомнил. А еще я понимала его желание вернуться в Зикалур. Вот только будет ли он мне предан так, как говорит, или ради спасения сестры переступит через свое обещание? С недоверием взирая на ожидающего моего ответа молодого мужчину, я все никак не могла принять решения, что же с ним делать. Со мной отправлялись Аджид и еще один из воинов, оставленных охранять нас с Дархой — Макеш. От предложенного сопровождения пожилым торговцем, я отказалась. Не то чтобы я не доверяла его людям, но я их не знала. А ведь поворачиваться спиной к тому кого не знаешь, а значит не доверяешь, довольно таки сложно. Да и не нужен мне большой отряд. Малым количеством можно проскользнуть в любую щель незаметно, а вот десяток человек не так уж и легко спрятать. Поведение Бабура, до сегодняшнего дня, не вызывало у меня никаких нареканий. Молодой мужчина был исполнительный, расторопный, четко выполнял все поручения и при этом не вызывал никаких отрицательных эмоций. А при этом, оказывается, что он все это время обманывал. Это говорит о том, что он неплохой артист. Сколько шансов, что в будущем, преследуя какую-то свою цель, он опять не пытается обмануть? Хотя, будь я на его месте, ради спасения родного человека, тоже играла бы как можно более правдоподобно. Ведь от этого зависела бы не моя жизнь, а дорого мне человека. Видно же, Бабур любит сестру и готов ради нее на все.

Подняв на меня печальный взгляд, бывший охотник, неожиданно резко поднялся, от чего находящийся недалеко Мазур и несколько человек из охраны торговца, тут же напряглись, положив руку на весящие на боках мечи. Дарха сразу же была спрятана у них за спинами. Я же не стала дергаться, а только вопросительно приподняла бровь в ожидании дальнейшего развития событий. И они не заставили себя ждать.

В руке Бабура, непонятно откуда взялся нож. А ведь ему, как закалурскому пленному, не разрешали носить оружие. Приставив его к груди в районе своего сердца, молодой воин решительно сказал.

— Если только так можно добиться вашего доверия и помощи для моей сестры, я готов умереть, по первому же вашему приказу. Только не оставьте мою Кумари и спасите ее из жадных лап жрецов Мэндэ.

По-видимому, жестокость Мэндэ, не нравятся не только мне. Не зря же им перестали поклоняться. Мало того, большая часть населения этого мира вернулась к вере своих предков.

Это все, конечно же, хорошо, вот только брать на себя обязательства по спасению еще одной жизни я не могла. И все потому, что не была уверена, что смогу их выполнить, но и отказывать в помощи мне не хотелось.

- Хорошо, я беру тебя с собой. Но, до того как начать искать твою сестру, мне надо выполнить свои обязательства. Поэтому, единственное что могу тебе пообещать, так это то, что оказавшись на территории Зикалура, я тебя отпущу на поиски Кумари. Тебе надо собрать какие-то вещи?

С благодарностью склонившись, Бабур честно признался.

— У меня ничего нет. Но если вы желаете, чтобы я был для вас полезен, тогда мне нужен лук со стрелами и пара кинжалов. Все же я охотник, а не воин, поэтому мечами владею не очень хорошо.

Переведя взгляд на Нирандер Ширвана, я вопросительно приподняла бровь. В ответ мне только кивнули. Ждать долго не пришлось. Вскоре, забросив лук и колчан со стрелами за спину, а к поясу прицепив ремень с двумя ножнами с находящимися в них кинжалами, Бабур уже шел по тайному переходу впереди меня. Вышла наша четверка в лесу, метрах в трехстах от высокой стены защищающей спокойный сон жителей Джаврагельмана от опасностей извне. Вот только далеко уйти нам не удалось.

Мы и ста метров не прошли, когда из-за ствола одного из могучих древесных исполинов вышла темная фигура. Мои ребята на появление незнакомца отреагировали моментально. Бабур уже наводил стрелу, готовый спустить ее в любую секунду, а Аджид и Макеш встали по бокам от меня с мечами на изготовку.

Вот так мы и стояли несколько минут в ожидании непонятно чего. Но ночь же не резиновая, да и время терять не хочется, именно поэтому я решила прервать это затянувшееся молчание.

— Ты кто и что тебе от нас надо?

— Я, Макул Найду, из варны кшатриев, объявляю свои права на наиру Веронику. Если кто-то из вас желает оспорить мои действия или сам предъявить право на владения этой женщиной, то я бросаю ему вызов здесь и сейчас. Если же нет, то я забираю ее себе.

Именно сейчас первый раз мне захотелось не просто забыть о своем воспитании, а еще и нарушить все те правила и устои которые мне внушались в течение всей моей жизни и наподдать, хорошенько и от души, кое-кому, ну или хотя бы послать его в далекое пешее. Но до того как я успела что-то сказать или сделать вперед выступил Аджид, решив защитить меня на свой манер.

— Госпожа Ника, принадлежит господину Виджею Надкари. Поэтому вы не имеете никакого права на нее претендовать.

Но судя по самоуверенному виду стоящего перед нами воина, слова моего охранника не возымели на него никакого действия. Мало того, у него уже был заготовлен ответ.

— Твой господин мертв.

Вот хорошо, что я заранее рассказала своим людям, все то, что узнала о возможной судьбе Надкари, иначе услышанное сейчас могло быть для них неприятных сюрпризом, а так никто даже не вздрогнул. Они, как и я, не верили в смерть Виджея.

— Даже если это правда, то после смерти нашего господина вся его собственность, в том числе и женщины, переходит во владение правителя Камала. Вы хотите бросить вызов своему повелителю?

Услышанное мне не очень нравилось. Меня абсолютно не прельщало, ни то, что обо мне говорили в третьем лице, ни то, что приравнивали к вещи, но я понимала, таковы реалии этого мира. Именно поэтому решила промолчать не акцентируя внимание на сказанном и не вступать в спор на тему того, кому я принадлежу, или могу принадлежать. Во всяком случае, в этот раз. И все это в надежде, что Найду, услышав приведенные доводы, отойдет в сторону и не будет нам больше мешать. Но, к моему удивлению и на этот аргумент, воин нашел что ответить.

— Наш правитель скоро станет жрецом, а у служителей богов нет принадлежащих им женщин. Рядом с ними могут быть только те, кто служат в храме. Ты хочешь, чтобы твоя госпожа стала одной из божьих рабынь?

Вот сейчас на лице моего охранника проскользнула растерянность. Что делать дальше он не знал. Да, он тоже воин, но его ранг ниже, стоящего перед нами мужчины. Впрочем, как и у остальных моих сопровождающих. Именно поэтому ни один из них не мог ни претендовать на меня, ни принять вызов, в попытке меня же защитить. Похоже, пора брать дело в свои руки.

— Как ты правильно заметил, я наира, а это значит, не могу никому принадлежать. Своего мужчину я выбираю сама. И уж извини, но ты мне не подходишь. Поэтому, лучше отступи, пока у тебя есть такая возможность.

Отвечая, я вышла вперед. Пусть даже не думает, что его кто-то испугался. Мне не нравилась задержка, но если этот самоуверенный тип не отступит, придется его научить уму разуму.

Нахмурившись, воин с вызовом посмотрел на меня, задав всего один вопрос, который я не совсем поняла.

- Почему?

— Что, почему?

— Почему я не устраиваю тебя как твой мужчина и защитник?

Мне моментально пришла в голову идея, как избавиться от неожиданного поклонника. Для этого всего-то и надо была, что задеть Найду за живое.

— Да хотя бы потому, что ты не смог защитить ни своего господина, ни своего правителя. А это значит, ты плохой воин и просто недостоин быть рядом со мной. Да что там, даже я могу тебя победить. И зачем мне тогда такой защитник, который ничего не может, кроме как болтать языком, да командовать?

— Что?! Да как ты, женщина, смеешь такое обо мне говорить?! Сейчас я научу тебя уважать своего господина, раз твой прежний хозяин не смог этого сделать.

Отбросив свой меч в сторону, воин достал из-за пояса короткую плеть, с помощью которой управляют маскоханами и пошел на меня с явным желанием отхлестать. Моя охрана хотела было встать на мою сторону, чтобы прикрыть меня, но я качнула отрицательно головой, бросив короткий приказ «Не вмешиваться», после чего, так же как и мой противник, отстегнула пояс с мечами, передав его Аджиту. В руках у меня остался только подарок отца.

М-да. Все воины этого мира допускают одни и те же ошибки. Во всяком случае, те воины, которые еще не познакомились со мной. На игры и развлечения у меня не было времени. Поэтому решила напасть сразу.

<