Опыт поколений 2 (fb2)


Настройки текста:



Игорь Шилов Опыт поколений 2 Книга 2

Глава 1

Кто всю жизнь прожил в северных широтах, тот меня поймёт. Если на календаре начало марта, а за окном двадцать градусов, это вполне нормальное явление, если там минус двадцать. Когда же плюс и ты можешь себе позволить выйти на улицу в шортах, рубашке, с коротким рукавом и сандалиях на босу ногу, то это, словом нормально, никак нельзя назвать.

На какой я сейчас нахожусь широте, мне не известно, впрочем, и с долготой у меня не полный порядок, её я определить тоже достоверно не могу. Хотя, знакомые мне люди, пытаются это сделать и даже, как то пару раз, озвучивали цифры, но почему то всё время разные. Поэтому я им не очень верю, однако стремление определить наше местоположение в пространстве, поощряю и всегда благодарю очередного вычислителя, и желаю ему удачи, в дальнейших поисках истины.

Яркое, не по весеннему тёплое солнце, кружит над нами вот уже третий день подряд. Первый день я просто радовался тому, что после пасмурной зимы, как то неожиданно, пришло тепло. На второй, занимаясь не отложными делами, то и дело поглядывал в окно, из которого виднеется голубая гладь моря, и представлял, как буду валятся на тёплом песочке, плескаться в прозрачной воде или просто сидеть на берегу и любоваться морским прибоем. Сегодня же мой организм, наверное, просто не выдержал пытки необычно тёплой погодой, в такое время года и дал сбой. От чего проснулся ранним утром или даже, можно сказать, глубокой ночью, не знаю, но точно знаю, снова заснуть у меня не получилось. Нет, какое то время я пытался себя заставить заниматься именно тем, чем обычно занимаются люди по ночам, но положительного результата, как не старался, так и не добился. Затем просто лежал в темноте, с открытыми глазами, о чём то думал, смотрел в распахнутое настежь окно, из которого виднелись потускневшие звёзды, но вскоре и это надоело. Оставалось только одно, взять и окончательно избавиться ото сна. Так и поступил. Безжалостно скинул с себя одеяло, встал на ноги, оделся в то, что оказалось под рукой и выходя из спальни сказал, как будто хотел предупредить кого то:

— Можете не ждать меня сегодня, на работу не выйду.

Сделав всего лишь несколько шагов, по тёмному коридору, проник в соседнюю комнату, туда, где живёт мой товарищ. Там разбудил его, поставил на ноги, подняв с кровати за грудки, потом выволок, так окончательно не проснувшегося, в общее помещение и прислонил к холодной стенке, для большей уверенности в том, что он не попытается завалиться спать прямо на пол. Прежде чем начать с ним разговаривать, всё таки попытался выяснить, в состоянии ли он меня понимать, для этого пару раз чиркнул зажигалкой, которая карман моих штанов никогда не покидает. Его глаза хотя и были затянуты какой то туманной пеленой, но всё же находились в открытом положении, а это верный признак того, что он в состоянии меня понимать.

— С тебя черви, я за удочками, через пол часа встречаемся внизу — сказал я ему тихо и ласково, но так, чтобы до него дошло, червей надо идти копать, прямо сейчас.

Мой друг так и остался стоять в коридоре, глядя мутными глазами в пол. Возможно ему необходимо какое то время, для того чтобы принять верное решение, где именно копать наживку для рыбы. Пускай подумает, торопить человека в таком ответственном деле не стоит. Мне же напротив надо делать всё быстро, скоро светать начнёт, а как известно самый клёв начинается именно в это время и не хотелось бы терять драгоценные минуты из-за собственной нерасторопности.

Приступить к процессу вовремя у нас не получилось, восход солнца мы прозевали. Но как оказалось несколько десятков минут не смогли сильно повлиять на наш настрой и вот уже примерно час мы находимся на пирсе, с удочками в руках. Радуемся погоде и тому, что хотя бы на какое то время можно забыть о всех проблемах, и ни о чём не думая, просто сидеть и ловить рыбу.

Кому радостнее, что сегодня случился выходной я не знаю, но думаю радость моего товарища, по этому поводу, по сравнению с моей, всё же меньше. Я, кроме основного занятия, ещё и загораю, подставляя своё натруженное тело ласковым утренним лучам, а мой напарник только и занимается тем, что следит за поплавком и без перерыва проверяет наживку. Может конечно у него как раз от этих поклёвок в разы больше, чем у меня, и с пойманной рыбой не много получше, но мне кажется, что одно другому не мешает и его лидерство это временное явление.

Однако время идёт, а моё отставание от приятеля, в количественном выражении, только увеличивается и настроение от этого, тоже начинает портиться, даже не смотря на возможность не плохо загореть. Сидим мы вроде бы совсем рядом, в двух метрах друг от друга, удочки, леска и мормышки на ней, одинаковые, но почему же тогда он вытащил семь здоровенных, переливающихся на солнце рыбин, а я одну и то с ладонь величиной. От такой несправедливости у кого хочешь нервы сдадут.

— Ты где червей копал себе, лишенец? — прищурив один глаз, спросил я сидевшего рядом рыбака.

— Сразу, как выйдешь, на право — ответил он, явно не желая выдавать своего секретного места.

Вот же ухарь, наверняка в мою банку насыпал каких то не вкусных червяков, а что ещё можно подумать, когда у него ловятся такие красавцы, а у меня попался какой то недомерок и то наверное только что вышедший из больницы, после долгой, и продолжительной болезни.

— Ну ка дай мне свою банку — сказал я напарнику, пытаясь самостоятельно дотянуться до неё.

— Э, убери руки, своими пользуйся — ответил он мне прижимая жестянку к груди.

— Вот так и знал, ты же сволочь мне червей не правильных подсунул, а теперь гордишься, что рыба к тебе косяками прёт.

— Тебе каких червей не дай, результат тот же будет. Думаешь пришёл, червя насадил, удочку закинул и всё, а вот тебе и выкуси. Какая же уважающая себя рыба наживку жрать будет, когда ты её кверху задом прицепил. А как ты плюёшь на него, я всё видел, ты с отвращением на червячка плюёшь, а надо ласково, да ещё слова заветные, вдогонку к плевку, необходимо проговорить.

— Какие слова?

— Ага, так я тебе и сказал, счас, разбежался.

— Васька сволочь, не зли лучше меня, а то не посмотрю, что вода холодная, скину в море и утопнешь там со своими секретными словами.

— Ну да скинешь, да я таких, как ты ещё человек пять с собой утащу. Видали мы таких кидальщиков.

— Ну всё гадёныш, не жить тебе, утоплю, как котёнка!

Я и в самом деле пошёл на сидящего на самом краю пирса сержанта, и наверняка бы скинул его, в гневе я страшен и за свои поступки не отвечаю. Но как то не вовремя до моего уха долетел странный звук, которого у нас по определению не должно было быть. Траулер стоит на приколе, а больше посудин, плавающих по морю при помощи двигательной тяги, в здешних краях не водится.

— Слышишь чего нибудь? — спросил я не на шутку перепугавшегося, рыбака.

— И слышу и вижу. А ещё командир. Знаешь же, что у меня с плаванием не очень и пользуешься этим. Не ожидал от тебя такого.

— Да заткнись ты нытик, по морю чего то плывёт. Слышишь?

Васька приподнялся, так же, как и я стал вглядываться в горизонт, и вслушиваться в эфир, а потом вдруг резко вскинул руку, указывая направление откуда, по его мнению, исходит звук и выкрикнул:

— Туда смотри! Вон там плывёт!

Теперь и я заметил двигающуюся в нашем направлении какую то белую точку.

— Сбегай к мужикам, пускай от себя в бинокль глянут, чего это такое, у них там по выше будет.

Сутягин кивнул головой и метнулся на траулер, стоящий возле причала, а я не отрываясь продолжил наблюдать за непонятным объектом, уж как то очень не реально быстро, плывущему в нашу сторону. Маленькая точка буквально на глазах увеличивалась и вскоре приобрела очертания солидного катера, мчавшегося по воде на бешеной скорости.

— Катер это, с нарисованной акульей мордой прямо на носу — просветил меня сержант, пришедший от наших рыбаков, — мужики следят за ним. Если чего из пулемёта стрельнут, пока стоим спокойно и ждем, чем окончатся эти выступления.

Ждать нам пришлось не долго, десяти минут хватило этому монстру, буквально парившему над водной поверхностью, чтобы достигнуть пирса, а затем резко вывернуть прямо перед ним, окатив нас с ног до головы, холодной водой. Причалил незнакомец, метрах в двадцати впереди, профессионально прижав белоснежный корпус своего судна, к нашему небезупречному причалу.

— Твою же мать — выругался я — ну что за день сегодня такой. Хотел всего то рыбу спокойно половить, а тут. Сначала этот со своими червяками, теперь какая то наглая морда решила, что мне жарко.

— Чего расшумелся, ты хотя бы в плавках, тебе чего, оделся и пошёл, а у меня вся одежда, как после стирки — подбодрил меня Сутягин, пытаясь стряхнуть с себя ледяные ручьи.

— Куда пошёл, посмотри, что этот ездюк с моими шмотками сделал, они же на пирсе лежали.

— Прости командир, не заметил — хихикнул разведчик, обрадовавшись тому, что не ему одному досталось по полной, от не прошенного гостя.

Мы прекратили разбираться, кому из нас больше повезло и пошли к катеру, с которого уже спрыгнули на причал, два парня. Выглядели они вполне современно, для своего времени. Оба в узких джинсах, местами сильно потёртых, у одного на ногах красные, кажется замшевые, туфли, у другого точно такие же, но только тёмно синие. Один из них в белой куртке, с капюшоном, на отвороте которого красуется мех, какого то пушистого зверька, а второй в чёрном, кожаном пиджаке, явно не с китайского привоза.

— Эй, аборигены, почему у вас телефоны ничего не ловят, если вы конечно понимаете о чём я говорю? — улыбаясь белозубой улыбкой, спросил нас тот, что был в пиджаке.

Сутягин, решил сразу поставить парня на место, за обидное ругательство и рванул было к нему, но я успел придержать его, схватив рукой за сырую гимнастёрку.

— Вася не дёргайся, мужики похоже ещё не поняли, куда попали, а ты на них с кулаками — сказал я ему, прямо в мокрое ухо.

Сержант, сообразив, что поторопился проявлять свои эмоции, кивнул головой и застыл на месте.

— Вы чего глухонемые, чего молчите? — обратился теперь к нам тот, что был в куртке.

— Не знаем мы не про какие телефоны, нету у нас тут ничего такого — ответил я ему.

— Нет такого — передразнил он меня, — а обычный телефон у вас хотя бы имеется?

— Не знаю, там спроси — проблеял я, махнув рукой в сторону заводика, решив таким образом на время отложить объяснения, с вновь прибывшими людьми.

— Вот дебилы — сплюнув в нашу сторону, проговорил тот, что был в белой куртке.

Довольные собой, но наверняка не моим ответом, парни развернулись и пошли к берегу, а я приставил кулак прямо к Васькиной физиономии, готовой прямо сейчас же выйти на уровень истерического хохота. Пока я с ним разбирался, на причале успели появились три довольно симпатичных девчонки, примерно одного роста, телосложения и, наверное, возраста, хотя сразу не определишь, так ли это на самом деле.

— Мальчики, а где тут у вас удобства? — спросила одна из них.

— Туда идите тётеньки, на берегу найдёте — сделав морду, как можно глупее, ответил я.

— Какие же мы тётеньки? — широко улыбаясь, снова спросила меня она.

Эх досада, наверное, перестарался, видать они меня за убогого приняли, потому что слова, дебил, в свой адрес, на этот раз я не услышал.

Девчонки, не дождавшись от меня ответа, пошли в ту же сторону, куда буквально минуту назад, ушли их приятели, а я, погрозив Сутягину пальцем, предупредил его:

— Вася веди себя проще, пускай люди ещё какое то время побудут в неведении, куда попали. Им так спокойнее и нам веселее.

— Да я не против — ответил сержант, еле сдерживая смех.

Пока приезжие искали кто телефон, кто туалет, мы решили посмотреть, что за посудину выкинуло море.

На борту катера, носовая часть которого украшена зубастой акульей пастью, крупными английскими буквами было написано «Акула». Моих познаний в этом языке хватило, чтобы сделать перевод, но вот понять к чему она имеет отношение, к самому плав средству или рисунку на нём, не удалось, как не старался. Так же не получилось разобраться и в конструктивных особенностях подарка, после дальнего визуального осмотра его. Чувствую, пока не подойду ближе и не пощупаю его руками, ясности с этим делом не будет.

Добравшись до маломерного судна, на расстояние вытянутой руки, первым делом постучал пальцем по его корпусу, пытаясь таким образом определить материал, из которого он изготовлен. Потом заглянул внутрь кормовой части, через маленькие окошки натянутого тента, собираясь найти там чего нибудь полезное, но тут же отпрянул назад, испугавшись не понятно откуда появившегося за окном мужчины, в белой капитанской фуражке.

— Вам чего мужики? — спросил он нас, легким движением отодвинув тент и выйдя на открытую палубу.

— Посмотреть хотели — ответил я, пытаясь сквозь стёкла разглядеть, где же он там прятался.

— Смотрите, не жалко, за просмотр денег не берут. А вот руками трогать ничего не надо.

Но после такого разрешения, больше похожего на отказ, смотреть на посудину почему то сразу расхотелось. А поговорить, с вновь прибывшим мужиком, которому на вид не больше пятидесяти и который ещё вчера был в реальном мире, можно.

— Вы хозяин катера? — спросил я человека, головной убор которого говорил о его морском прошлом.

— Нет, мне такая игрушка не по карману, я на нём извозчиком работаю. Отдыхающих развлекаю.

— А эти, что с вами приехали, кто такие? — задал вопрос человек, отвечающий у нас за разведку.

— Кто? Отдыхающие и есть, москвичи етит их мать, всю плешь мне проели, салаги. Я с ними со вчерашнего дня вожусь, с курса мы сбились. Вы кстати не подскажите, куда нас прибило?

— А вы сами от куда? — ответил я вопросом на вопрос.

— Я из Сочи, слыхали про такой городишко?

— Слыхали. Кто же в нашей стране про Сочи не знает.

— Это да. А вот про ваш хуторок такого не скажешь. Не напомните, какое имя он носит? Навигатор у меня вырубился, поэтому где мы, сообразить не могу.

— Хуторок наш без названия, а среди своих его Станцией называем.

— Не слыхал про такой, а города какие нибудь, рядом с вашей станцией, имеются?

— Города? Да вроде имеются, один Рынком зовётся, а второй Универмагом.

— Слышь паренёк, ты мне голову не морочь, мне этих пижонов хватило. Скажи нормально, куда мы выплыли?

— Сказать то я могу, а вот поверишь ли ты мне?

— Я сейчас всему поверю, после того, что со мной случилось. Только ты давай, без этих, своих закидонов. Рынок, универмаг, мне они сейчас без надобности.

— Вы мужик в параллельный мир попали, слыхал про такой? — обрадовал я гостя.

— Парни, я же вас, как людей прошу — возмутился капитан, — а вы.

— А что мы? Я же тебя предупреждал, что не поверишь, но это уж, как тебе угодно будет. Ты на берег то чего, сходить не собираешься?

— Не мешало бы, только вот, как с катером быть не знаю.

— Не волнуйся, угонщиков у нас нет, да и куда его угонять, вы к порту приписки прибыли.

— Ну раз угонщиков нет, тогда сойду. А где тут у вас гальюн? Сутки до него добраться мечтаю — спросил капитан, так видно и не поняв, куда попал на самом деле.

— В кусты беги, девчонки ваши уже там.

Мужик, прежде чем появится на причале, кинул нам тонкий швартовый канат и только затем покинул свою посудину. Как только он, не твёрдой походкой зашагал в сторону берега, мы с Сутягиным вновь приступили к визуальному осмотру внезапно свалившегося на нас, миниатюрного кораблика. Сквозь затемнённые окна каюты виднелись мягкие кожаные сиденья, не большой штурвал, практически ничем не отличающийся от автомобильного руля, какие то рычажки, приборы на панели, выполненной из, наверняка, очень дорогого сорта дерева. Снаружи, кроме самого корпуса и тента, с прозрачными квадратными окошками, виднелись лишь никелированные поручни и твердые сиденья, в кормовой части катера. Нам хватило двух минут, чтобы всё это разглядеть, хотя первоначально казалось, что мы будет изучать приплывший корабль не меньше часа. Разочарованно переглянувшись и мысленно согласившись друг с другом в том, что ничего в особенного в нём нет, осмотр судна был прекращён. Правда сержант тут же попытался своим вопросом возобновить его.

— А где у него двигатель находится? — спросил он меня, заинтересованно поглядывая в сторону, где по его прикидкам должен находиться трюм.

— Откуда я знаю. Ты лучше за Уховым сходи, пускай идёт сюда и разбирается, он же у нас главный моряк. Хватит ему в засаде сидеть, все враги уже давно со страху обмочились.

Сержант, сообразив, что из меня точно такой же знаток кораблей, как и из него, кивнул головой и неспешной походкой пошёл к траулеру. Мне же ничего не оставалось, как только вернуться к тому месту, где лежали мои спортивные штаны, футболка и фирменные китайские кроссовки. Пора заканчивать маскарад, я что им тут клоун в плавках рассекать.

Пока пытался одеться в мокрую одежду, не обращал внимания на то, что твориться кругом. Поэтому, когда меня окликнули, даже вздрогнул, от неожиданности.

— Эй, дяденька. Не подскажите, где тут у вас перекусить можно?

Обернулся и увидел возле катера одну из девчонок, нагло смотревшую на меня из под приподнятых тёмных очков. А ничего так, сходу определил я, своё отношение к ней. Развевающиеся на легком ветру, светлые волосы, симпатичное, хотя и не много уставшее лицо, школьницы выпускного класса. Довольно выразительная фигура, имеющая выпуклости как в верхней, так и в нижней части тела, и вполне подходящий, под мои габариты, рост. Прикольная подружка, сделал я вывод, после беглого осмотра девушки. Может прямо сейчас с ней познакомится, чего резину тянуть, раз такой случай представился?

— Сейчас штаны одену и покажу. Подожди — с небольшим опозданием ответил я.

Девушка ничего не сказала, но не сколько не стесняясь продолжала наблюдать за тем, как я одеваюсь.

— Чего смотришь, мама не говорила тебе, что на голых дяденек смотреть не красиво?

— Тоже мне дяденька — фыркнула блондинка и развернувшись пошла в сторону берега, походкой модели, дефилирующей на подиуме.

Наконец то закончив возится с мокрой одеждой, подобрал удочки, пойманную рыбу, умело одетую Васькой на кукан. По старой привычке, ничего не оставлять после себя, собрал банки с червями и только после этого двинулся следом за ней.

У нашего рыболовного судна притормозил и попросил вахтенного, чтобы вызвал на верх Сутягина.

— Ты чего тут возишься так долго? — спросил я, довольно быстро появившегося сержанта.

— Уже выходим. Механика с собой ещё решили взять, пускай и он поищет, где у этого катера двигатель.

— Дался тебе этот двигатель, заняться что ли больше нечем. Ладно, я ушёл, рыбу твою забрал, поварихе её сдам. Разберёшься тут, меня найди.

— Хорошо, а ты куда?

— Новенькие с голоду пухнут, пойду кормить их.

— Давай, на кухне за одно скажи, чтобы мне кусок рыбы оставили, я же тоже не завтракал.

— Скажу — пообещал я разведчику и пошёл дальше.

На берегу стояли три девчонки и капитан, его, наверное, тоже предупредили, что есть возможность утолить голод. Ушедших же раньше искать телефон парней, почему то рядом с ними не было, неужели смогли найти аппарат и уже названивают друзьям, и знакомым. Подойдя ближе к не очень весёлой компании, для завязки разговора и просто из любопытства, решил восполнить пробел, образовавшийся при первой нашей встрече:

— Кто нибудь скажет мне, какое сегодня число и год, если не трудно?

— Вы тут что совсем, как в тайге живёте? — задала мне вопрос одна из девушек, пожалуй, самая старшая из троицы.

— Примерно — ответил я, всё таки ожидая ответа, на поставленный ранее вопрос.

— Вчера, первое марта было, тринадцатого года, а у вас что по другому? — усмехнувшись, ответил облегчившийся капитан.

— Значит тринадцатый. Ну что же, тоже не плохо — произнёс я и тут же спросил: — Красавцы ваши, куда делись, так и продолжают телефон искать?

— Сейчас придут, по делу ушли, в кустики. А телефон они, между прочим, так и не нашли, обещали тебе морду набить — предупредила меня уже знакомая блондинка.

— Морду набить, это можно. Только чего же они в кусты до драки побежали, боятся со страху обделаться?

Капитан засмеялся, а особы женского пола высказали мне молчаливое презрение, повернувшись спиной. Пока я думал, как поступить дальше, продолжить ждать недостающих пассажиров или с теми, кто желает позавтракать, идти в ресторан, из-за дюн вышла неразлучная парочка, о чём то громко беседуя.

— Валера — крикнула одному из них, самая старшая девица — вот этот, который вас не туда отправил.

— Без тебя вижу — цыкнул парень на неё и без долгих раздумий направился ко мне.

Никогда не мог понять, откуда у таких людей столько наглости, он себя в зеркало видел? Каждый из этих приблудышей, на голову ниже меня и в два раза уже, а гонору столько, как будто перед ними карлик стоит, которого каждый обидеть может.

— Слышь ты дебил, тебя по русски спросили, где телефон, а ты куда нас послал? — прямо на ходу задал мне вопрос тот, которого все назвали Валерой и который был в белой куртке с капюшоном.

Парень, нисколько не скрывая своих намерений, по отношению ко мне, приближался. Ждать, когда он начнёт осуществлять противоправные действия, я не стал. Прикинул, что уже могу дотянуться до него рукой, разжал ладони, отпустив в свободный полёт всё, что в них находилось и в пол силы дал Валерику промеж глаз. Парень не ожидавшей такого манёвра, тут же упал на пятую точку, глядя на меня ничего непонимающими глазами и хлопая длинными, как у девушки ресницами.

— Ты чего сделал, дурак — вскрикнула симпатичная блондинка. — Знаешь кто у него отец?

— Да откуда? Он же не представился — сделав невинное лицо, проговорил я.

— Всё дебил, тебе конец. Дай только до телефона добраться, тебя в асфальт закатают — заголосил пришедший в себя Валера.

— Так у тебя папаша директор асфальтного завода? Чего же ты раньше молчал, Валерик. Мне как раз надо машин десять асфальта, не поможешь? — протягивая руку, сидящему на земле сыну, своего отца, спросил я его.

В это же самое время, со стороны пирса, к нам уже бежало два бойца с автоматами. Скорее всего их направил вахтенный матрос с траулера, мне на подмогу. У одного из них не выдержали нервы и он, дав короткую очередь в воздух, заорал:

— На землю, перестреляю всех.

Перепуганные люди попадали, как подкошенные, визжа, крича и матерясь, а подбежавшие моряки в две глотки орали на них, пытаясь объяснить, что с ними будет, если кто то вздумает оторвать от земли свою толстую задницу. Я дал в волю порезвиться матросам, засиделись без дела мужики, третий день в море не выходят, пускай пар выпустят, а сам сходил рыбу прополоснуть от песка, не нести же грязную на кухню.

Ор и визг закончились минут через пять. За это время к весёлой компании успели присоединиться рабочие из коптильни, у которых тоже было мало развлечений, в последнее время. Такое количество «враждебно» настроенных людей, наверное, сильно напугало наших гостей. Когда я вернулся они так и продолжали лежать на прибрежном песке, даже не пытаясь взглянуть на то, что происходит рядом. Пришлось заступиться за них. Матросов попросил вернуться на корабль, а поднявших аппетит рабочих, к себе на завод. Но заплутавшие туристы и после этого, не торопились подыматься, а время идёт, так можно и без завтрака остаться.

— Ну чего разлеглись! Долго мне вас ждать! Ресторан скоро закроют, у нас здесь не Сочи — прикрикнул я на нерасторопных новичков.

— А в нас стрелять больше не будут? — спросила одна из девушек.

— Некому уже стрелять, разошлись все давно.

Капитан пришёл в себя первым, профессия обязывает, да и возраст способствует более решительно действовать. Он встал, отряхнулся и подойдя ко мне спросил:

— Слышь друг, а чего это у вас здесь?

— Говорил же тебе, параллельный мир, а ты всё никак поверить не можешь.

— То, что это параллельный мир я уже догадался. А если серьёзно, мы что в запретную зону попали?

— Можно и так назвать, если тебя этот вариант больше устраивает.


Не знаю на сколько понравилась стряпня нашего повара, туристам из Москвы, но смолотили они её быстро, даже несмотря на то, что принесли им больше, чем всем остальным. Я как не старался, но поспеть за оголодавшими, во время морской прогулки людьми, не смог. Поэтому пришлось им в конечном итоге сидеть и ждать, когда я наконец то доем свой кусок рыбы. Вопросов, во время завтрака, они мне не задавали, между собой тоже не разговаривали, но на сидящих в ресторане людей и окружающую обстановку смотрели во все глаза. Думаю, мало кому из них доводилось в своей жизни видеть столько мужчин сразу, в военной форме, вот им и любопытно. То, что солдаты одеты не совсем по уставу, определить смог, пожалуй, только старый моряк. Между приёмами пищи я успевал заметить его недоумевающий взгляд, обращённый то в сторону бойца в гимнастёрке образца сороковых, то молодого парня в чёрных расклешённых брюках и тельняшке, ходивших на фоне военных в современном камуфляже. Но делать скоропалительных выводов мужчина не стал, лишь разок взглянул на меня вопросительно и то заметив мой встречный взгляд, тут же отвёл глаза.

Выйдя из ресторана сытые люди почувствовали себя более уверенно и во время небольшой задержки в центральном зале вокзала, когда я вынужден был их оставить на какое то время в одиночестве, отвечая на срочные вопросы Шестакова, они начали о чём то переговариваться. Возможно делятся впечатлениями, а может быть просто решают, как вести себя дальше. Я конечно могу прямо сейчас передать их старшине, как это обычно делается с вновь прибывшими на эту станцию, согласно расписания или вне его. Но мне хочется самому пообщаться с этими людьми, даже несмотря на что они не в состоянии рассказать свежих, для меня, новостей.


— Проходите, садитесь туда, где будет удобно — пригласил я, поднявшихся со мной на второй этаж новобранцев, открыв свой кабинет.

Первым, после того как все расселись, заговорил окончательно пришедший в себя Валера, хотя лично я надеялся на то, что это сделает капитан.

— Сейчас то я могу позвонить? — спросил он меня, заприметив стоящий на столе аппарат.

— Все устроились? — не обратив внимания на его слова, спросил я стрелявших по стенам глазами, ничего не понимающих людей.

Они хотя и молча, но с огромным любопытством разглядывали музейную обстановку кабинета, не отличаясь этим от всех остальных, впервые попавших ко мне на приём.

— Раз всем удобно, тогда начну — стараясь вести себя, как гостеприимный хозяин, начал я разговор. — Позвонить отсюда никуда нельзя, во первых потому, что телефон этот внутренний, а ещё по той причине, что того места, из которого вы сюда попали, для вас больше не существует. И не надо на меня смотреть, как на человека, слетевшего с катушек. Я вашему капитану уже докладывал, случилось так, что сегодня вы попали в совершенно другой мир. Как это произошло и почему это случилось именно с вами я не знаю. Мы здесь все точно такие же пришельцы, как и вы, абсолютно все, местных людей на этой земле нет. Поэтому мой вам совет, забудьте у кого, кто числится в родственниках, сколько денег у него припрятано под матрацем или на Каймановых островах и вспомните о том, что вы можете делать руками или если у кого то есть такие таланты, то и головой. Вот вкратце всё, что я собирался вам сказать по этому вопросу. Если что то хотите спросить, но только по существу, то спрашивайте.

Вопросы на меня посыпались с частотой пуль, вылетающих из ствола автомата, во время автоматического режима стрельбы из этого оружия. В основном они были конечно от девушек, которые оказались не в состоянии переварить услышанное, но и мужчины старались от них не отставать. Правда основная часть их вопросов, больше была похожа на безразмерную претензию, которую эти, сильно возбуждённые люди, в разных вариациях, вновь и вновь предъявляли, возомнившему о себе чёрт знает что «психопату». Давно не приходилось мне встречаться с такой реакцией на слова о перемещении, были конечно и среди фронтовиков не выдержанные люди, но их вспышка гнева длилась на много меньше и выражали они её более понятными словами. Зачастую им хватало нескольких минут, чтобы выпустить пар и прийти в чувство, собственно говоря, как и слов, с помощью которых они это делали. А эти, вспомнили всё, что слышали про такие штучки, по несколько раз объяснили мне, что они со мной сделают и кто я такой на самом деле, а кое кто даже пытался поцарапать мою не бритую физиономию, своими безупречными, накладными ногтями.

Я старался адекватно реагировать на грубость и не поддаваться на провокации, и по мере возможности отвечать на вопросы. Не на все конечно, а лишь на те, которые мне казались не слишком глупыми и не очень наглыми, пропуская весь остальной бред мимо ушей.

Первым пришёл в чувство капитан, надо отдать ему должное, он раньше других справился со своими эмоциями и вот уже последние минут пятнадцать сидел в кресле с закрытыми глазами и ни на кого не обращая внимания медитировал. А вот странная парочка наоборот, распалилась до состояния истерики, пытается выяснить у меня на кого я работаю, и сколько мне заплатили, чтобы я их выкрал, правда предложений с их стороны, заплатить мне больше, я так и не дождался. Зато дождался, когда страсти более менее улеглись и мне был задан вопрос, который почти все задают, в день своего прибытия сюда.

— А обратно отсюда домой никак нельзя попасть, если ты, извините вы, конечно нас не обманываете? — спросила блондинка, превратившись моментально в маленькую девочку, с огромными испуганными глазами.

— Я не знаю, потому что даже понятия не имею, что для этого нужно делать — ответил я ей, мило улыбаясь.

— Мы тебе не верим, вы похитили нас и хотите получить выкуп — не успокаивался Валера, продолжая преувеличивать значимость своей персоны.

— Вот как? Но это же вы сами к нам приехали, мы вас к себе не звали.

— Я всё понял, этот, как ты его называешь, капитан, в сговоре с вами. Он же нас сюда привёз — озвучил парень новую версию, которая, впрочем, не сильно отличалась от старой.

— Да пошёл ты, больно нужен мне выкуп за тебя. Ты меня так достал в море, своим нытьём, что я бы тебя давно утопил там, если бы знал, что так всё повернётся — наконец то открыв глаза, высказался капитан, по поводу несправедливого обвинения.

— Давайте поступим проще — решил я прервать словесную потасовку — кому здесь не нравиться, тот может идти на все четыре стороны и устраивать свою дальнейшую жизнь самостоятельно, мы здесь силой никого не держим.

— Что вот так можно встать и уйти? — удивлённо глядя на меня, спросил Валера.

— Конечно, прямо сейчас, встать и уйти — ответил я ему.

— Ну тогда мы пошли — не веря своему счастью, излишне бодро сказал парень.

— Всего доброго.

— Пойдем — обратился он к сидящим друзьям и направился к выходу.

За ним пошли не все, а лишь его дружок и две чернявенькие девушки, пытавшиеся впереди всех, выбежать из кабинета.

— А ты чего с ними не идёшь? — спросил я, так и продолжавшую сидеть на против меня, симпатичную блондинку.

— Что так сильно похожа на дуру? — спросила она, нервно улыбнувшись.

— Я этого не сказал. Просто подумал, раз вы вместе, то и ты захочешь уйти со своими друзьями.

— Не вместе мы и не друзья они мне, а знакомые. Учимся в одном институте и всё, и то они на три курса старше меня — почему то сильно покраснев, сказала девушка.

— Хорошо, не вместе значит отдельно. Если вы твёрдо решили остаться — взглянув сначала на капитана катера, а потом на девушку, продолжил я разговор в более узком составе, — тогда давай знакомиться. Начнём с тебя, если ты не против. Хотелось бы для начала узнать, как тебя зовут, сколько лет, где училась и что умеешь делать.

— А сколько лет говорить обязательно?

— Ну если не хочешь можешь не говорить, лично я и так знаю сколько тебе, примерно.

— Откуда?

— Ладно, давай по делу, возраст можешь опустить. И так, тебя зовут?

— Вероника Александровна Тимофеева, двадцать один год, будущий переводчик с английского.

Я невольно засмеялся и тут же поднял руки вверх, давая понять девушке, что это вышло непроизвольно.

— Нет, нет, я не по поводу твоего возраста, хотя пару лет ты себе точно прибавила. Меня наповал сразила твоя будущая профессия, переводчик с английского. Прости конечно, но думаю английский язык нам здесь не скоро понадобиться, мы нормально по русски разговаривать скоро разучимся, а тут английский.

— Почему это я себе два года прибавила? — не обратив никакого внимания, на мои слова по поводу профессии, спросила девушка.

— Извини погорячился, пускай будет двадцать один. Ты скажи мне лучше, чего ещё делать умеешь, кроме как по английски болтать?

— Не знаю. Наверное, больше ничего, а когда я могла научиться? Я только в прошлом году школу закончила и сразу в институт поступила — ответила девушка и тут же закрыла рот ладонью, вызвав смех не только у меня, но и у мирно сидевшего до этого времени, капитана.

— Прости, больше не буду — еле сдерживаясь, попытался я смягчить ситуацию. — Вот лично я не скрываю возраста, а чего тут такого, сколько есть, столько и есть. Ладно, давай думать, куда тебя отправить на работу, чтобы не сильно тяжело тебе было, хотя бы на первых порах.

— Так сколько тебе, я чего то не расслышала? — снова забив на мои слова, спросила девчонка.

На этот раз я проигнорировал её вопрос и решил, что пора переключаться на капитана. Потому что возникло у меня какое то странное чувство, по отношению к этой симпатичной девушке, которое начинает меня беспокоить и от которого надо побыстрее избавиться, а то как бы не случилось так, что начну с ней заигрывать прямо в присутствии этого пожилого человека. Что совсем не будет лезть, не в какие ворота, после того, как я, больше часа, корчил тут из себя несгибаемого Феликса.

Выяснив у водителя суперскоростного катера, его имя и отчество, я сразу же перешёл к трудоустройству этого нового гражданина нашей общины, потому что профессиональные навыки, этого человека мне известны и не требуют специального подтверждения.

— Значит поступим так, Георгий, сейчас я приглашу кого нибудь и вас проводят к мичману Ухову, он как раз прямо сейчас с вашим катером занимается. Окажите ему помощь в этом вопросе, а потом поступите в его полное распоряжение. Только хочу вас предупредить, ребята у него в команде серьёзные подобрались. Всем им повоевать довелось прилично, так что вам придётся постараться, чтобы безболезненно влиться в их коллектив и не обижайтесь, если на первых порах они вас уму разуму учить стану.

— Я чего то вас не пойму, в каком смысле им повоевать пришлось?

— В самом прямом. Они же сюда с фронта попали, с передовой.

— С какого фронта?

— Вы про Великую Отечественную Войну, слышали когда нибудь?

— Ну конечно, что за вопрос. У меня на ней дедушка погиб.

— Так вот, они прямиком оттуда.

Капитан так и остался седеть с открытым ртом, не зная, чего ещё сказать, ответить или спросить.

— Не могу так сразу в это поверить — всё таки разродился он, выдержав громадную паузу.

— Поживёте с ними в одном кубрике, поверите. А сейчас пойдёмте, я вам человека в провожатые найду.


Когда я вернулся к себе, Вероника ходила вдоль книжной полки и рассматривала стоящие на ней книги. Вот почему так получилось, у нас за последние пару месяцев такое количество женщин появилось, что даже проблема возникла с их расселением. Но ни одна из них меня не заинтересовала, именно как женщина, а эта сошла на берег и всё, убила наповал, одним взглядом.

— Почти все на немецком, так что для тебя они так же бесполезны, как и для меня — объяснил я ей ситуацию, со своей библиотекой.

— К сожалению, потому что второй язык у меня испанский. А тебя, как зовут? — моментально сменив тему разговора, спросила девушка.

— Лейтенант — машинально ответил я, пытаясь вспомнить, чего я у неё хотел ещё узнать.

— Чего, имя такое?

— В смысле?

— Ну ты сказал, что тебя Лейтенант зовут. Какое то странное имя.

— Ты про это? Здесь меня все так называют, так что тебе тоже лучше так же звать, а то если по другому кого нибудь обо мне спросишь, могут не понять. А по паспорту я Александр Андреевич, если тебе интересно.

— А почему не говоришь сколько тебе лет? — не отставала девчонка.

— Тебе зачем знать?

— Ну ты же знаешь сколько мне?

Вот зануда, привязалась и откуда только она свалилась на мою голову, дернул же чёрт так рано проснуться и пойти на рыбалку.

— Двадцать четыре, устроит?

— Тоже мне дяденька, самому то. Валера и то тебя старше, ему уже двадцать пять.

— Так, давай с анкетными данными закончим и займёмся делами. Мне тебя куда то определить ещё надо.

— А ты кто здесь? — снова спросила девушка, тоном воспитанницы детского сада.

— Командир, этого достаточно?

— Вполне. Вот и возьми меня к себе секретарём, раз ты командир. Тебе же нужен помощник?

— Ну вообще то, наверное, нужен — ответил я, непроизвольно почесав макушку.

— Тогда показывай мне рабочее место и завтра я приступлю к работе. А сегодня извини, устала очень, с этим плаванием. Кстати, тут у вас можно место в общежитии получить? — снова став студенткой, спросила меня гражданка Тимофеева.

Да, чувствую наступают у меня снова не простые времена, может в командировку смотаться на время. Пока отсутствовать буду, приживётся у нас девчонка и вопросов мне меньше задавать будет. Хотя кого я хочу обмануть, у меня у самого к ней не мало вопросов имеется, а предложений, пожалуй, ещё больше, только как это всё повлияет на мою, более менее устаканившуюся жизнь, вот в чём главный вопрос. Устал я чего то, за последнее время, от бесконечных переселений, разборок и новых знакомств.

Пока я размышлял о своём будущем и думал о том, куда поселить девушку, в дверь постучали и сразу же за этим в неё влетел дежурный, из чердачного помещения.

— Командир, с КПП просигналили, четверых чужих на дороге поймали. Но они говорят, что ты их отпустил.

— Отпустил. Передай чтобы не задерживали, пускай идут.

— Есть — козырнул боец и вышел.

— Это ребят задержали? — спросила девушка, присутствовавшая при коротком разговоре.

— Их — ответил я, продолжая прикидывать, куда же всё таки мне её поселить.

Есть у меня в вагоне одно резервное купе, можно туда конечно, ей там самое место будет, потому что в наших женских общежитиях не сахар, там девицы бойкие живут, не чета этой. Девчонки к нам попали вместе с вагоном, как раз в то время, когда немцы везли их в Германию, так что они уже успели кое чего в жизни повидать и палец им в рот не клади, оттяпают вместе с рукой. Но если я новенькую отдельно поселю, то ей на много сложнее будет привыкнуть к нашему образу жизни и очень трудно будет обзавестись друзьями и знакомыми. Нет, всё таки пускай вместе со всеми сначала поживёт, ещё не понятно…

— А что дальше с ребятами будет? — спросила девушка, сбив меня с мысли.

— С какими?

— С моими знакомыми.

— С твоими? Не знаю, это меня уже не касается, они сами всё решили, ты же видела. Думаю, дней через пять помрут от голода, если раньше волки не сожрут или не убьёт кто нибудь — на автомате выдал я голую правду.

— Как? — откровенно удивилась первокурсница.

— Тебе всё в деталях рассказать, как их есть будут или как застрелят?

— Так почему же ты их не уговорил остаться?!

— Ты из какого года сюда приехала? Из тринадцатого, если мне память не изменяет, у вас там есть одно не плохое выражение: «А оно мне надо». Здесь моя дорогая не детский сад, чтобы я кого то уговаривал. Я вам и так, можно сказать, одолжение сделал, пригласив к себе пожить, на всё готовое. Ты на улицу выйди с людьми поговори и спроси их, как мы тут устраивались и обживались. Нас, между прочим, с оркестром тоже никто не встречал, мы точно так же, как и вы, сюда прибыли без вагона с продуктами. Только вся разница в том, что нам каким то непостижимым образом удалось выжить, а вам выпал шанс приехать в тепличные условия. Поэтому мне на твоих друзей наплевать, если человек дурак, то с этим уже ничего не поделаешь, мне здесь дураки совсем не к чему. Ты же вот почему то с ними не пошла, а додумалась до того, что остаться надо.

— Но всё равно, так нельзя, они же живые люди!

— Пока живые и как долго это продлится зависит теперь только от них, вот пускай хотя бы разок в жизни сами о себе подумают, а то привыкли, чуть что папе звонить. А ты давай пошли, сейчас старшину найду он тебя в женское общежитие отведёт и про распорядок дня расскажет. Пора устраиваться на новом месте и так я с вами времени много потерял.

Пришлось ещё Шестакова на территории разыскивать, прежде чем сдал ему девчонку с рук на руки, хороший выходной себе устроил. А теперь чего же филонить, пойду на северную вышку, сегодня я к ней себя, на работы, приписал.

Да, территория. Это сегодня место, где мы разместились можно так назвать, а ещё пару месяцев назад у нас был маленький пятачок, на котором стояло два с половиной здания. Всё изменилось с того самого момента, когда мы ночью напоролись на новую брусчатую дорогу, идущую в сторону моря. Она вывела нашу колонну прямиком к зданию вокзала, даже поворачивать никуда не надо было, дави на газ и въедешь в центральный вход. Помню сколько споров было на тему, чего нам ждать от этого подарка, мне один человек, не буду уточнять его имени, предлагал даже полностью взорвать брусчатку, чтобы не привлекать внимания чужаков к нашему скромному поселению. Но после бесконечных обсуждений остановились на том, что сделаем пару противотанковых ежей, установим их возле главной дороги, рядом построим КПП, с круглосуточным постом и будем контролировать въезд, на наши земли, а за одно и выезд с них. Хотя тогда это было очень сложно осуществить, слишком малы были наши вооружённые силы. Это потом легче стало, когда на следующее утро, после весёлой встречи Нового года, часовой обнаружил дополнительных четыреста метров железнодорожного пути и на них теплушку, с восемью десятками призывников, ехавших из Оренбурга, к пытавшейся отбиться от врага Москве. А кроме неё, ещё и обычный вагон, для перевозки разных грузов, со ста двадцатью нашими девчонками в нём, в возрасте от шестнадцать до двадцати лет, которых гнали на работу в Германию, из города Харьков. Нет именно в тот день и в последующие десять, легко не было. Мы совсем недавно закончили размещать людей, перевезённых из земель подконтрольных Рынку, которые попросили у нас защиты. Их, кстати, тоже не мало было, в общей сложности тридцать восемь человек. И я буквально перед самым праздником вздохнул свободно думая, что в ближайшее время у меня проблем с расселением больше не будет, а тут на тебе такой подарок, да ещё в таком количестве. Помню первое время люди на вокзальном чердаке спали, все коридоры были заняты, мой кабинет превратился в гостиницу, для командного состава, а сколько продуктов слопали на халяву, пока удалось всех пристроить на работы, вспомнить страшно. Но зато потом, дома у нас начали расти, как грибы в урожайный год, бывали дни, что по три сразу получалось ставить, а сейчас их у нас уже целых пятьдесят семь и брёвен заготовлено ещё на столько же. Так что, когда к нам, двадцать три дня тому назад, вышли беженцы из двадцатых годов, под предводительством прапорщика Иконникова, служившего ещё царю батюшке, мы смогли их спокойно разместить, по уже стоявшим избам, не много уплотнив живущих в них людей. Хотя восемьдесят три человека это, на мой взгляд, не маленькая цифра. Может быть я именно поэтому так спокойно отнёсся к тому, что с нами вместе не пожелали жить эти четверо, ушедшие несколько часов назад в поисках лучшей доли. Теперь у меня нет недостатка ни в рабочей силе, ни в преданных солдатах и уговаривать остаться разных бестолочей, мне не за чем.

С Сутягиным встретились только на ужине, за столом он мне начал рассказывать какая же всё таки мощная машина нам досталась и как лихо она летает по воде. Правда длилась наша беседа о технике лишь до тех пор, пока к нам за стол, самым наглым образом, не села моя новая секретарша, тоже решившая подкрепиться.

— Лейтенант, а это ещё что за явление в синих штанах и красной куртке, к нам за стол без спроса село? — не обращая внимания на девчонку, спросил меня сержант.

Ответить мне не дали, отдохнувшая и от этого выглядевшая ещё лучше девушка, сама решила уладить возникшее недоразумение.

— Я с сегодняшнего дня секретарь вашего шефа. Поэтому попросила бы вас, в моём присутствии, вести себя, как джентльмен, а не как житель дальнего Подмосковья.

— Оно ещё и огрызается — не заметно подмигнув мне, снова выступил Сутягин.

— Ещё раз услышу оно, в свой адрес, разобью тарелку о вашу тупую башку — спокойным голосом предупредила сержанта Вероника.

— Командир, может мне свою Катюху позвать, она барышню быстро на место поставит? — не унимался Васька.

Никакой злобной Катюхи у разведчика не было, это он так молотнул, чтобы как то скрыть своё удивление от того, что услышал в свой адрес. Он конечно встречался, время от времени, с девушками, но в основном с такими, которым самим защита требовалась.

— Заканчивай народ пугать своей Катюхой, её даже я боюсь. Вероника первый день у нас, может не понять, что дяденька шутит. Тем более, кому кому, а тебе известно, как у нас обстоят дела с посудой, каждая тарелка на счету. Пускай посидит с нами. Пока. Когда познакомится с кем нибудь ещё, то может и пересядет — решил я, что не стоит портить, нам всем, ужин.

— Спасибо, товарищ лейтенант — сделав акцент на слове товарищ, сказала девушка, — но я сама могу за себя постоять.

Почему то от этих, сказанных очень уверенно, слов, мне стало по настоящему жалко девчонку. Помню, как самому было весело в первые дни, пребывания в этом не понятном месте, а каково ей сейчас, вчерашней школьнице.

— Не обращай на него внимания, он шутит. А если кто и в самом деле, попробует тебя здесь обидеть, скажи мне, я ему мозги быстро вправлю — сказал я девушке, для чего то положив свою, достаточно большую, ладонь, на её маленькую.

— Ладно — тихо проговорила девушка, глядя на меня глазами, полными слёз.

И на хрена я это сделал, подумает ещё не бог весь что, а женщины они такие, чего себе в голову вобьют, нечем его оттуда не выбьешь. Надо по быстрому менять тему разговора, может тогда ничего такого и не успеет на придумывать.

— Тебя куда поселили, далеко от вокзала? — спросил я её, вновь ощутив под рукой вилку.

— По середине где то, между морем и этим зданием, рядом с высокой елкой дом стоит, она там одна такая. Так что если захочешь в гости прийти, то не заблудишься.

Я чуть не подавился от таких слов, а у Сутягина на лице расплылась широченная улыбка.

— А соседей много? — зло посмотрев на сидящего рядом товарища, снова спросил я девушку.

— Нет, кроме меня ещё пять девочек, но они все какие то маленькие. Хотя рассказывают, что на раскорчёвке работают. Это правда?

— Наверное, я не знаю. Раз говорят, то скорее всего правда, с чего им тебя обманывать.

— Так они же дети совсем, им по шестнадцать лет всего.

— Ну это у тебя дома в шестнадцать лет девушку за ребёнка держат, а там откуда они приехали, в шестнадцать лет замуж выходят.

Васька посмотрел на меня и так, чтобы сидевшая с нами за одним столом девушка не увидела, покрутил пальцем у виска. Чего он этим хочет сказать?

— Командир имеет ввиду, что девушки, в наше время, в шестнадцать лет уже взрослые — Разъяснил мою позицию, по этому вопросу, Сутягин.

— Ну да, я про это и говорил — согласился я с товарищем.

— Вы какое время имеете ввиду? — спросила сержанта Вероника, проигнорировав мои пояснения.

— Военное, какое же ещё. Девчонок этих в Германию на работы везли, а им видишь, как повезло. Они вместо того, чтобы к немцам, к нам приехали.

— Вы что же, все из того времени сюда попали, когда война была?

— Ну не все, но большинство. Я вот к примеру, из сорок первого, есть те, кто из сорок второго, третьего, прибыл. А недавно к нам пришёл обоз, так за старшего у них прапорщик, он вообще при царе ещё служил в армии — вкратце рассказал Сутягин о живущих у нас людях.

— Снова шутите?

— Нет, он вполне серьёзно говорит, тут у нас из разного времени люди живут, есть даже один немец, из сорок четвёртого года. Сержант его самолично в плен взял — встрял я в разговор, прожевав очередной кусок рыбы.

— А ты из какого года сюда попал? — вдруг спросила меня девушка.

— Я то? — не найдя сразу чего сказать, ответил я вопросом, на вопрос.

— Он тоже из нашего времени — пришёл мне на помощь сержант.

— Так ты выходит мне даже не дяденька, а дедушка? — испуганно спросила Вероника.

— Не знаю, как тебе лучше, так и считай, мне по барабану — ответил я ей, сообразив наконец, что не хочу быть ей не дяденькой, не дедушкой.

— Странно, а говоришь прямо, как мои одноклассники.

— У тебя родственники кто? В разведке никто не служил? — спросил старый разведчик, глядя то на меня, то новоиспечённую Мата Хари.

— Нет, хотя я точно не знаю. Мы вдвоём с мамой живем. А что?

— Да так, думаю, может мне тебя к себе забрать?

— А вы кто?

— Я? Ах да, ты же у нас первый день, ну тогда тебе простительно. Я начальник разведки, сержант Сутягин. Так что ты в следующий раз, прежде чем про тарелки говорить, подумай сначала, а то я, за подстрекательство к покушению на жизнь, могу и привлечь.

Девушка серьёзно посмотрела на Ваську, потом перевела взгляд на меня, пытаясь понять, правду ли говорит сидящий рядом человек.

— Он может — подтвердил я слова сержанта, — только кто же ему позволит. Ты всё таки мой личный секретарь, а не просто девушка с улицы. Поэтому ешь спокойно и ничего не бойся.

— А вы воевали? — спросила Вероника, Сутягина, приняв мои слова, как что то само собой разумеющееся.

— Воевал — очень серьёзно ответил сержант, — у нас здесь много кому довелось повоевать. Только видишь, как сложилось, до Берлина мне, так добраться и не довелось.

— Вы тоже воевали, товарищ лейтенант? — обратилась ко мне моя современница, почему то перейдя на вы.

И что мне ей ответить? С одной стороны, мою легенду знает здесь только один человек и то, он её добровольно никому рассказывать не станет, потому что мы с ним вместе много чего уже в этих краях повидали. А с другой, не хочется приписывать себе не существующие заслуги и ещё больше не хочется выглядеть в глазах понравившейся девушки стариком.

— Воевал он и не хуже других — выручил меня сержант — знаешь сколько немцев уже тут положил? Эти гады нас и здесь в покое не оставляют, так то.

— Так что здесь у вас война, с фашистами? — испуганно, глядя по сторонам, спросила Вероника.

— Да ты не волнуйся так, они уже месяца два с лишним, как не появлялись в наших краях. Может мы их больше и не увидим никогда. Ну а если надумают прийти, то сил у нас сейчас много, живым ни один не уйдёт — успокоил новенькую Сутягин.

— Страшно здесь оказывается, а я думала, что тут как в какой то сказке, про будущие.

— Так и есть — решил я, что на первый день с девушки хватит и того, чего мы ей до этого успели рассказать. — Ты давай ка лучше доедай и отдыхать иди. День у тебя был тяжёлый, а тут ещё разных страшилок наслушалась, от которых ночью не заснёшь. А завтра на работу, не забыла?

Из ресторана, постепенно превращающегося в самую обычную столовку, мы с сержантом пошли ко мне. Появилось у нас, в последнее время, очень интересное занятие. По вечерам, в свободное от работы время, мы составляем план оборонительных сооружений нашего посёлка, который почему то, всё больше и больше напоминает рисунок самой настоящей средневековой крепости, но к сожалению, построенной исключительно из древесины. На склеенном из нескольких листов плакате, мы, с соблюдением всех норм, необходимых при выполнении такого ответственного дела, как изготовление чертежа, уже нанесли построенные и находящиеся в стадии строительства, наблюдательные вышки, обозначили первую линию обороны и начали разметку будущей цитадели. Прежде чем что то нанести на листок, мы не по разу выходим на местность, производим замеры, правда в шагах, но думаю это тоже, в нашем случае, не плохая мера длины. Затем долго обсуждаем различные варианты, той или иной постройки и только после этого я беру в руки карандаш, как человек умеющий с ним обращаться, и чего нибудь пририсовываю. Часть нашего плана уже начинает воплощаться в жизнь. В данный момент мы строим железную дорогу, пытаясь таким образом убрать, с вероятной линии огня, наши стратегические запасы. После того, как к зданию вокзала, наши хозяева проложили каменную дорогу, находящиеся перед ним вагоны и цистерны, являются самой большой моей головной болью. Нельзя держать ресурсы у всех на виду, это, как минимум, не правильно. Вот и приходится нам разбирать железнодорожное полотно, и поворачивать его ближе к морю, вглубь наших владений. Вся трудность при проведении этих работ заключается в том, что у нас есть ограничения по углу поворота. Поэтому приходится где то прорубать просеку, где то убирать холмы и кочки, а в некоторых местах просто закапывать ямы. Но другого варианта нет. Железнодорожники, которых у нас на данный момент, аж три человека, стоят на своём. Они так прямо и заявляют: или делайте, как мы говорим, или все ваши вагоны сойдут с рельсов. А такой катастрофы моя нервная система не выдержит, вот приходится подчиняться, хотя всё это нам влетает в кучу трудодней, которые нужны и на других участках, строительства.

Определиться с тем, есть ли смысл строить всё то, что мы пытаемся нарисовать на бумаге я пока не могу. У меня есть большие сомнения по поводу того, сможет ли нас защитить деревянная крепость. На мой взгляд её можно будет взять, да просто на просто спалить, а вот в том, что нам необходимы несколько линий обороны, вокруг станции, я не сомневаюсь. Пускай не очень близко, но всё же и не так далеко, у нас имеется, как минимум, один источник вероятной агрессии. Поселение с названием Рынок, полностью перестало заниматься торговлей и от былого рынка там остались лишь одни воспоминания. На сегодняшний день в этом городке имеется три группировки, которые временно заключили перемирие, между собой и основное их занятие, это крышивание местных торговцев и жителей близ лежащих окрестностей. В дальние походы, по имеющейся у нас информации, они пока не ходят, но кто даст гарантию, что главари не договорятся и не пойдут всеми силами, допустим на Универмаг или того хуже на нас. Даже сейчас, в не самое лучшее время, эти три разрозненные отряда имеют в своём распоряжении около ста пятидесяти бойцов, а это примерно столько же, сколько и у нас. Конечно мы отобьёмся, в любом случае, но вот с какими потерями. Поэтому нам и нужны оборонительные рубежи, чтобы во время внезапной атаки, можно было достойно встретить противника. Пока его будут сдерживать не многочисленные бойцы, постоянно дежурящие на первой линии, мы успеем собрать всех остальных на второй.

Сегодня мы обсуждаем не много другу проблему, но тоже имеющую отношение к обороне. Она возникла у нас несколько дней назад, во время сильного шторма, длившегося целый день и всю ночь. Утром, после того, как волны перестали заливать песчаный пляж, мы обнаружили на месте, где когда то были установлены минные заграждения, гору мусора из брёвен и веток, с кучами, вывороченных из песка, мин. Порядок мы конечно там навели в этот же день, но вот устанавливать мины по новому, пока не спешим. Кто его знает, может сейчас наступает время сильных штормов и наша работа через какое то время снова пойдёт насмарку. До этого же, природных явлений такой силы, мы здесь не наблюдали. Так что ещё парочку дней подождём, а за это время может быть остановимся на одном из вариантов, которые уже обсуждали. Мне лично нравиться мой, потому что он очень просто осуществим. После того, как у нас появилось железо, в виде швеллеров и широких уголков, и нашёлся человек лихо работающий на сварочном аппарате, мы можем быстро соорудить ещё несколько десятков противотанковых ежей, различного размера, и натыкать их по всему пляжу. Наша главная задача, на этом направлении, не пропустить транспортные средства, к причалу, а осуществить это, при помощи данных конструкций, вполне реально. И главное, шторма им не страшны, ну подумаешь песочком не много присыплет или в море парочку унесёт, всё же в наших силах, за пару часов вернём их на место.

У Сутягина имеется своё мнение, по этому поводу, он предлагает от воды до леса вкопать колья в песок, чем толще, тем лучше и считает, что такая стена будет надёжнее. А по моему, это самая настоящая авантюра, для меня всё, что может гореть, надёжным не является.

Мы конечно общими усилиями придумали ещё несколько вариантов решения этой проблемы, но они к сожалению, либо очень трудно выполнимы, либо не обходятся без мин, которые применять станем только в крайнем случае. Но пока время терпит и на каком нибудь мы обязательно остановимся, и воплотим его в жизнь.

— Чего то я подустал сегодня, давай спать по раньше завалимся — предложил я сержанту.

— У меня не получится, наши ещё час точно не улягутся, так что мне всё равно, где сидеть или у себя, или у тебя.

— Тогда сам сиди и думай, а я пошёл умываться, и на боковую.

— Иди, а я за кипяточком сбегаю и чайку ещё успею попить, пока ты не спишь.

Чай пить в одиночестве сержанту не пришлось, вместе с чайником он приволок с собой и тарелку ванильных булочек, которые уже пекут на завтрак. А кто же откажется от такого лакомства, когда у нас чёрный хлеб совсем недавно появился. После чая посидели ещё часок, а потом ещё один, так до начала первого и провозились, а в шесть опять подъём.

Глава 2

На завтрак я специально пошёл раньше, чем обычно, чтобы разминуться со своей секретаршей, надо как то дать ей понять, что находится нам вместе, в общественных местах, лишний раз не к чему. Посёлок наш, как большая деревня, в которой в основном и живут выходцы из деревень, поэтому им только дай повод и сплетни будут расти, как снежный ком, а это мне совсем не к чему, авторитет от этого расти не будет.

Но не тут то было, когда я вошёл в ресторан девушка уже сидела за одним из столов, с какими то девчонками, наверное с кем то из своего дома, других знакомых у неё, за такой короткий срок, не должно было появиться. Место, где я обычно сижу, было занято, поэтому выбрал первый попавшийся под руку стол и попросил проходящую мимо официантку, обслужить меня вне очереди. Пока она ходила на кухню, узнал, чем сегодня кормят. Сидящие за соседним столом солдаты во всю уминали пшённую кашу, с рыбными котлетами и запивали всё это не крепким чаем, с теми самыми булочками, которые нам доверили продегустировать раньше всех. Котлеты часто делают, с рыбой перебоев нет, даже наоборот, временами большие излишки образуются, фарш получить из неё тоже стало совсем просто после того, как я купил две электромясорубки и специально для кухни поставили свой генератор. А вот булочками нас порадовали сегодня в первый и скорее всего в последний раз. С пшеничной мукой проблема и не у нас одних, её как то сразу нигде не стало, наверное съели основные запасы, что попали сюда вместе с магазинами, а остатки припрятали, так что купить её сейчас практически не возможно. Но свою мы решили дольше не держать, стали червяки в ней появляться.

Пока разглядывал, чем сегодня кормят, не заметил, как ко мне подошла моя новая помощница.

— Товарищ лейтенант, здравствуйте. Мне вас ждать или к восьми в кабинет подходить? — как то очень официально, спросила девушка.

— Привет. Ждать меня не надо, но если сможешь, то подойди не к восьми, а к половине — стараясь как можно быстрее закончить разговор, ответил я девушке.

— Хорошо, я подойду — ответила Вероника и пошла к выходу.

Какие то странные перемены наблюдаются в её поведении, наверняка вечерний разговор с соседями повлиял на это. Выходит, правильно я сделал, когда принял решение поселить девушку в общежитие. Наверное, девчонки рассказали, кто в доме хозяин и в красках обрисовали ситуацию в посёлке, и в мире. Сами они конечно дальше станции нигде не были, но друзья товарищи, имеющиеся наверняка у каждой из них, давно просветили о том, что рядом с нами происходит. Ну и хорошо, мне хлопот меньше, с новичками всегда на первых порах одни проблемы, а с человеком из моего времени их меньше, по определению, не может быть.

Когда я поднялся на второй этаж, девушка уже стояла у дверей кабинета. Без лишних слов открыл двери, пропустил её вперёд, потом и сам зашёл, следом за ней.

— Стол тебе вчера забыл приготовить, поэтому пока садись за мой. Второй к завтрашнему утру принесут, если конечно снова не забуду о нём.

— Я вечером напомню — с деловыми нотками в голосе, сказала девушка.

— Договорились, а пока давай определим круг твоих обязанностей. Сегодня только записываешь вопросы, если кто то будет их задавать, в моё отсутствие.

— А куда и чем записывать?

— Ручку и тетрадку я тебе дам, но только не забывай их нам брать негде, так что аккуратно относись и к тому, и к другому.

— Я уже в курсе, девочки просветили.

— Ну и отлично, значит мне не надо про такие мелочи рассказывать — обрадованно сказал я, доставая из ящика стола инвентарь для секретарши. — Вот тебе тетрадь и ручка, и если вопросов нет, то я, пожалуй, пойду.

— Есть вопросы, но только личного характера — притормозила меня девушка.

Ну вот началось, не успела прийти на работу и уже вопросы задаёт, да ещё не по теме.

— В каком плане, личного? — ожидая подвоха, спросил я секретаршу.

— Девочки вчера мне сказали, что только вы можете дать разрешение на приобретение или выдачу вещей в личное пользование. У меня кроме того, что на мне одето, ничего нет, хотела узнать, как с этим быть.

— А чего конкретно тебе надо? На сколько я знаю, всем вновь прибывшим выдают постельное бельё, полотенце и мыло. Вроде всех устраивает.

— Их может быть и устраивает, чего они там в своём сорок втором году видели, а меня нет. Мне много чего надо, хотя откуда ты можешь знать, чего нормальной девушке надо — почему то перейдя на ты и как то излишне громко, сказала Вероника.

— Ты не кричи так, я не глухой. Нормально скажи, чего тебе не хватает?

— Не, ну вы видали, сейчас я ему буду докладывать, чего мне не хватает. Какая приличная девушка станет обсуждать с мужчиной такие интимные вещи.

Мне стало стыдно, действительно, чего это я привязался к девчонке, не уж то забыл, чего сам покупал, в один из приездов на рынок, а я всё таки мужик и прожил в этом месте уже прилично, мог бы и без дезодоранта, и туалетной бумаги обойтись. А тут девушка, ещё два дня тому назад жившая совсем другой жизнью, отвыкнуть от которой, так быстро, не у каждого получится.

— Не шуми, дошло до меня, пускай и с опозданием. С этим у нас напряжёнка. Взять, то что тебе надо, по близости негде, да и спроса на такой товар здесь почти ни у кого нет, поэтому его и не завозим.

— И что мне теперь делать, я не собираюсь жить, как золушка у мачехи. Если дело в деньгах, то у меня есть пять тысяч рублей, а ребята говорят, что у вас здесь на такие деньги можно много чего купить.

— Какие ещё ребята?

— Знакомые приходили вчера, в гости.

— Во как? Не успела приехать и уже знакомые появились, то то я смотрю, чего это она разговор о своих примочках завела, о деле лучше думай, дорогая.

— Ни какая я тебе не дорогая и это моё дело, с кем хочу с тем и знакомлюсь. Понятно?

— Понятно, понятно — проговорил я закрывая вторую комнату на ключ. — Короче так, я ушёл. Мне с тобой разной ерундой заниматься некогда. А на счёт того, где и чего купить можно, у своих знакомых и поинтересуйся, пускай они тебе всё популярно объяснят. Меня твои личные проблемы мало интересуют.

— Дурак — донеслось до меня уже в коридоре.

Вот так вот и принимай потом на работу кого попало. Понаехали тут.

Сбежал по лестнице вниз и уже почти дошёл до выхода из здания, но вдруг вспомнил, ключ от кабинета забыл секретарше оставить. Вот же чёрт! Придётся возвращаться, а то уйдёт и двери не закроет, а оставлять имущество без присмотра я не собираюсь, мало ли чего затеряется, потом буду думать, что кто нибудь спёр, а недоверие, к собратьям по несчастью, самое последнее дело. Постоял минуту внизу, успокоился и не спеша поднялся на верх. Открыл двери и хотел было прямо с порога, сказать зачем вернулся и тут же у дверей оставить ключ, но не смог, девчонка сидела за столом и самым наглым образом ревела. Ну здрасте, только мне детсадовских соплей здесь и не хватало. Закрыл дверь на тот самый ключ, который так и продолжал держать в руках. Не надо чтобы меня, её и это безобразие, ещё кто то увидел, вместе.

— Заканчивай реветь, видишь же вернулся, значит признал свою ошибку. Был не прав. Виноват. Приношу свои извинения.

Но мои слова, сказанные между прочим от души, почему то возымели абсолютно противоположный эффект тому, которого я добивался. Первокурсница не только не успокоилась, а стала реветь ещё сильнее. Может я не с того начал, надо, наверное, было сделать так, как со мной в детстве поступали, когда шалил, сначала выпороть, а потом жалеть. В следующий раз так и сделать, а сейчас поздно тактику менять, остаётся только одно, уговаривать. Подошёл ближе, положил руку девушке на плечо, терпеть не могу, когда кто то рядом слезу пускает и заговорил, на мой взгляд очень ласковым голосом.

— Серьёзно, хорош реветь, я же не со зла. Само вырвалось. А проблему твою мы прямо сейчас частично решим. Пошли со мной.

— Куда? — сквозь слёзы спросила девчонка.

— В соседнюю комнату. Я с тобой своими запасами поделюсь. Мне одному всё равно много, а потом возьму тебя с собой, когда в Универмаг поеду, там ещё чего нибудь купим.

— Не врешь?

— Шоб я сдох.

Зашёл в свои апартаменты, подвёл прекратившую реветь, но продолжавшую вытирать слёзы девушку к шкафу, где у меня лежали средства личной гигиены и открыв скрипучую дверцу, сказал:

— Выбирай чего подойдёт, я конечно для себя брал, но лучше ты у нас всё равно ничего не найдёшь.

Девушка удивлённо посмотрела сначала на то, что лежало в шкафу, потом на меня и спросила:

— Откуда ты про это знаешь? Я вчера девчонкам пыталась объяснить, что меня интересует, но так и не смогла, они понятия не имеют, что существуют такие вещи.

— Я много чего знаю, но это военная тайна. Так что смотри, не выдай меня.

— Не бойся, не выдам, я не такая — ответила девушка, беря в руки мою запасную зубную щётку, пасту и внимательно приглядываясь к дезодоранту.

Думаю, её сейчас мало интересует то, что он мужской и то, что запах у него резковатый. И, пожалуй, я с ней соглашусь, в данном случае это не имеет определяющего значения. Отложив всё, что ей понравилось и то без чего жизнь становится просто не выносимой, девушка бесцеремонно открыла ещё одну створку шкафа, где висели вещи предыдущего хозяина кабинета и спросила:

— А это тоже твоё?

— Теперь да. Досталось по наследству, от того, кто раньше здесь хозяйничал.

— Можно я пару рубашек себе возьму, самых плохих, которые ты не носишь.

— Бери, только зачем они тебе? Знакомым в подарок?

— Каким знакомым? Пришли парни к девчонкам, вот я их и спросила, а у кого ещё? Эти обрубщицы сучьев у вас тут, как рабыни, ничего не знают и нигде не бывают.

— Так, про рубашки договорились, а про остальное помолчим. Вот когда проживёшь здесь хотя бы месяц, тогда можешь высказывать своё мнение, о наших порядках, а пока придержи его при себе. Там кстати внизу, в мешке, спортивные штаны есть, выбери себе и комнатные тапки, тоже где то там валяются.

— Спасибо, я возьму. Знаешь, как не уютно себя вчера чувствовала, одежды никакой, никого не знаю, да ещё и соседки не много странноватые, смотрят на меня, как на пришельца из космоса, извини конечно.

— Не извиняйся, я тебя очень даже понимаю, думаешь мне легко было тут, по началу?

— А ты сколько здесь уже?

— Сколько? С июля, а сейчас у нас март, кажется. Вот и считай.

— Так долго?

— Если вспомнить всё, что со мной здесь происходило, то очень.

— Это получается, я экзамены сдавала, а ты уже здесь был?

— Давай мы на эту тему как нибудь позже поговорим, если конечно будет смысл к ней возвращаться. Потому, как первый совместный рабочий день у нас с тобой начался, даже на завтра загадывать, я бы ничего не стал.

— А я так не сомневаюсь, что у нас всё хорошо будет — категорично заявила девушка.

— Откуда такая уверенность?

— Ты что ещё не понял, что я не глупая девушка? И глаза у меня есть.

— То, что ты не глупая я понял. А вот при чём здесь глаза, не понял?

— Вот только не надо прикидываться, что ничего не понимаешь. Я не знаю, какого ты года рождения, на самом деле, но никогда не поверю, чтобы дедушка из сорок первого года, выбрал себе такие фирменные плавки, в которых ты вчера загорал.

— Да я одел первые попавшиеся, которые в этом шкафу нашёл.

— Ага. Рубашки здесь допотопные, а плавки вдруг такие, которые и в моё время не у каждого имеются. Да ладно бы плавки, а откуда ты про всё это знаешь? — девушка кивнула на то, что выбрала в шкафу и продолжила. — Только не надо мне говорить, что тоже от старого хозяина досталось.

— Прав был Сутягин, когда спрашивал про твоих родственников, какая то ты сильно подозрительная. Но в моём случае ты ошибаешься, не там шпионов ищешь. Я здесь общаюсь с разными людьми, у нас между прочим есть и такие, которые не сильно от тебя, по году попадания, отстали. Вот и стараюсь перенимать у них, что то хорошее. Почему бы не пользоваться средствами личной гигиены, если возможность есть? Что скажешь я не прав?

— Прав, конечно прав и для всех остальных это, наверное, сработало бы, а для меня нет.

— Это почему же? — удивился я такому не скромному заявлению.

— Ты в зеркало давно смотрелся?

— Не помню? А это здесь при чём?

— При том. Повнимательнее на свою физиономию посмотри, она у тебя очень сильно, почему то, отличается от всех остальных. Не может такого быть, чтобы все, кто попал сюда из сороковых годов, как братья были похожи друг на друга, а ты один почему то выглядишь так, как парень из моего института.

— И что из этого. Мало ли у кого какое лицо? Всё от родителей зависит, думаю с этим ты спорить не станешь?

— Вот в том то и дело. Не может у парня, с лицом плейбоя из глянцевого журнала, быть родителей, родившихся ещё при царе. А твои манеры, я же видела, как ты орудуешь ножом и вилкой во время еды, в то время, когда твои приятели едят всё ложкой. А обороты речи, они же сразу бросаются в глаза, как бы ты не маскировался.

— Может мне тебя прямо сейчас прибить, потом проще жить будет? — попытался я свести к шутке, не очень нравившийся мне разговор.

— Не сможешь?

— Это почему же?

— А я ещё вчера тебе понравилась. Говорю же я всё на лету схватываю.

Я сел на диван и не скромно заржал, не обращая внимания на стоящую рядом красивую девушку. Вот оказывается, как просто, можно разрушить всю мою маскировку. Интересно, она одна такая догадливая или все девушки моего времени, меня на раз раскусят. Хотя в том же Универмаге ко мне, как к ветерану относятся и никто вопросов провокационных не задаёт.

— Ты в каком учебном заведении учишься, училась? — спросил я Шерлока Холмса в юбке.

— В МГИМО, а тебе это зачем?

— Да просто интересно, где такие умные девушки обитают. Давай, садись рядом, чувствую на долго мы с тобой здесь застряли.

— Сам же вчера сказал, что обратно выбраться невозможно, значит на очень долго.

Да у неё и с чувством юмора всё в порядке, не многовато ли положительных качеств для обыкновенной, вчерашней школьницы.

Проговорили мы до самого обеда, пришлось мне рассказать и про детство, и про молодость, и даже про зрелые годы, которые в основном здесь прошли. Я конечно опустил самые не привлекательные моменты, своего существования в этом мире, но более или менее весёлые истории озвучил почти все. В ответ услышал тоже много интересного, нет ни в какие женские тайны меня не посвятили, но развёрнутую биографию, в жанре женского романа, Вероника рассказала.

Девушка действительно произвела на меня неизгладимое впечатление, с самой первой минуты своего появления здесь. Но если бы не этот разговор, то не известно, как бы сложились наши с ней отношения в дальнейшем. Так, наверное, и поглядывал бы на неё со стороны, не решаясь на что то серьёзное. А тут меня, как прорвало и я решил не скромничать, взял да и сознался, что она мне очень нравиться, где то на третьем часу нашей задушевной беседы. И почти сразу же после этого узнал, что и я девушке небезразличен, хотя и сказано было это, как то завуалировано.

— Ника — теперь я получил разрешение так называть своего секретаря — у меня к тебе есть одна просьба. То о чём я тебе рассказал, здесь знает только один человек, ты его видела, это сержант, который вчера за ужином рядом с нами сидел. Так сложилось, что мы не афишируем мою историю, не потому что люди ко мне относится по другому стали бы или ещё по какой то причине, просто так время разложило, а менять чего то я не вижу смысла. Поэтому и ты, о чем мы сейчас беседовали, на эту тему, забудь, так для всех проще будет. Для тебя, ну хотя бы на людях, я должен быть лейтенантом из сорок первого года. Договорились?

— Договорились, хотя так хочется с кем то поделиться. Ты, наверное, сам не понимаешь, какая у тебя интересная история получилась, попал не понятно куда, да ещё и лейтенантом, пришедшим прямо с фронта, стал.

— Не советую этого делать, в гневе я очень страшен и могу сделать чего нибудь не хорошее.

— Можешь не пугать, уже не страшно — засмеялась Вероника.

Я посмотрел на будильник, стоящий на подоконнике. Его стрелки показывали, что обед уже начался, хорошо посидели, четыре часа пролетели, как один. Так бы быстро время проходило, когда на стройке вкалываешь.

— Есть хочешь? — спросил я о чём то задумавшуюся девушку.

— Что?

— Говорю, может на обед пойдём?

— Не знаю, мне не хочется пока.

— Ну если не хочется, тогда пошли я тебе хотя бы запишу имена и фамилии, наших командиров. Ты же никого толком не знаешь, а общаться с людьми придётся.

Долго писать мне не дали, в уже не запертую дверь постучали и тут же открыли её, а затем прямо с порога, один из дежурных доложил:

— Товарищ лейтенант, внизу разведка дожидается, они новых людей привели.

— Откуда?

— Точно не знаю, но с ними та группа, что вчера утром вышла в сторону старых землянок.


Во дворе стояло человек двадцать давно небритых красноармейцев, в потрёпанных шинелях, грязных сапогах и с оружием, разного калибра, в руках. По петлицам на лацканах шинели, можно было определить, что бойцы почти наверняка прибыли сюда из сорок второго года, а на сколько я помню историю, весной сорок второго у нас на фронте особенных побед не было, поэтому и вид у солдат совсем не бравый.

— Старший кто у вас? — спросил я, подойдя ближе к военным.

— Нет у нас старшего, откуда ему взяться, в окружении были, а там каждый сам за себя.

— Ну нет, так нет, тогда мой сержант у вас за старшего будет.

— Ты бы нам мил человек сперва разъяснил где мы, а потом командира давал? — раздалось из толпы.

— Это можно, только сначала вас в баню сводят, в порядок себя приведёте, потом накормят, а после этого поговорим.

Окруженцев забрал Ерёмин, вообще то такими делами у нас Шестаков занимается, но он сейчас на строительстве вышки, пришлось сержанту новичков поручить.

После масштабного прибытия в новогодние праздники, это первые люди с той стороны, которых мы у себя принимаем, мне даже показалось, что всё, крантик перекрыли. Но видно ошибся, наверное, только февраль решили пропустить, по каким то не известным мне причинам. Людей продолжают отправлять, это конечно не плохо, а про то что им чего то есть надо, как то забыли и это мне не очень нравится. Сколько не ходят наши разведчики по округе, съестного ничего обнаружить не могут, если бы не траулер, то полки в пакгаузе давно бы стояли пустыми.

Снова поднялся на второй этаж, заглянул в кабинет, Вероника так и сидит за моим столом, пытаясь с помощью линейки и карандаша навести нужный ей порядок в тетради.

— Пошли обедать, скоро строители придут, там потом не протолкнуться будет.

— А новенькие из какого года сюда попали? — спросила девушка, складывая тетрадь в ящик стола.

— Скорее всего из сорок второго. Говорят, в окружении были.

— Что прямо вот так, из самой войны?

— Ну конечно, а чему ты удивляешься. Твоим соседкам тоже, наверное, не верится, что ты из будущего к нам заявилась.

— Ещё как, достали своими расспросами. Ты мне хотя бы рассказал, чего им можно говорить, а чего нельзя. Они меня всё про товарища Сталина пытают, а я про него только и знаю, что миллионы людей в лагерях убил, и всё.

— Ладно, займусь твоим образованием, но только после обеда.

Однако после обеда пришлось заняться другим делом и перенести ликбез, по истории партии, на другое время. Сразу же после приёма пищи меня пригласили на северную вышку, её уже довели до той высоты, которую первоначально планировали. Но планировать это одно, а когда начинаешь проверять готовую конструкцию, это совсем другое. Шестаков доложил, что, по его мнению, и мнению нашего главного строителя, нам не хватает буквально нескольких метров высоты, чтобы отслеживать ещё примерно километр дороги, как раз в том направлении, которое является для нас самым беспокойным. Потребовалось моё присутствие для принятия окончательного решения. Поэтому быстро подкрепившись мы выехали на место.

На верхотуре мне стало понятно, о чём вёл речь старшина. Действительно, если достроить ещё один пролёт вышки, всего то метра три в высоту, то мешающий обзору пригорок, перестанет быть для наблюдателей помехой, во всяком случае мы так предполагаем. Решение естественно было принято в пользу возведения дополнительной пристройки, лишней она точно не будет.

На стройке задержались до темноты, хотелось сегодня же завершить установку верхней части вышки, но как не старались всё доделать, а крышу так и не успели поставить. Начало резко темнеть и пришлось все работы остановить до завтра. На ужин заявились что то около девяти вечера, пока ел, умывался, дошло до половины одиннадцатого и желания заниматься рисованием оборонительной схемы, не осталось совсем. Сутягин сегодняшний вечер проводит по индивидуальному плану, оказывается с последними солдатами к нам попали два его однополчанина, с ними он сейчас и устроил вечер встреч, и воспоминаний. Специально ждал моего приезда со стройки, чтобы предупредить об этом, а за одно и передать оставленный Никой ключ. Но на самом деле топтался у вокзала за тем, чтобы вытребовать у меня бутылку спирта. Пришлось дать, встреча фронтовых друзей это святое, да и мне так проще, расскажет бойцам что тут у нас за порядки, глядишь и возни с ними в дальнейшем меньше будет. Вот так благодаря стечению обстоятельств завалился спать как никогда рано, наконец то высплюсь за все бессонные ночи.

Неделя проскочила, как один день, хотя различных событий за это время произошло не мало и впечатлений осталось достаточно. Из значимых событий поселкового масштаба, можно отметить окончание строительства вышки в районе КПП и обустройство вокруг неё укреп района, который будет контролировать подходы к нам по дороге, со стороны Рынка и Универмага. Наконец то выкорчевали все пни на картофельном поле и уже распахали его. Так же в эти семь дней, окончательно высадили рассаду в импровизированную теплицу, для которой чернозём возили, аж за четыреста километров. Площади для посадки этой рассады у нас тоже намечены и после картофельного поля бригада земледельцев, под руководством Митрохина, как раз на них и перешла. Закончили с постройкой глобального овощехранилища, в котором можно будет с одной стороны хранить овощи, а с другой, через стенку, все скоропортящиеся продукты, в летний период. Поставили ещё пять срубов, но правда пока без печей, кирпич закончился, пора снова ехать за ним.

Только в одном деле, нет абсолютно никакого продвижения вперёд, план нашего поселения, за прошедшую неделю не претерпел никаких изменений. Нет у меня на его рисование ни времени, ни желания, потому что их я трачу в другом месте. Как только это самое свободное время образуется, я по какой то не понятной для меня причине почему то оказываюсь там, где находится Вероника. Вот, казалось бы, знакомы мы с ней всего ничего, а такое впечатление, что ближе человека у меня здесь нет. Конечно Сутягин друг и второго такого найти мне, наверное, навряд ли ещё удастся, но Вероника это совсем другое, и не только потому, что она симпатичная девушка из моего времени. Хотя почему именно, мне с ней легко и просто, я точно не знаю, а спросить не у кого, психотерапевты к нам, к сожалению, не попадают.


— Ника, завтра скорее всего, в командировку поедем — предупредил я девушку, о своих ближайших планах.

— В магазин? — тут же уточнилась она.

— В него самый.

— А когда точно будешь знать, поедем или нет?

— Вечером. Траулер вернётся, вот тогда и ясно станет, есть смысл ехать или нет. Всё зависит от того сколько он рыбы привезёт.

— Понятно. Ну я тогда у девчонок, на всякий случай, заявки на покупки соберу? Им разная мелочь нужна, а взять негде, ты мне на это денег дашь?

— Конечно дам. Ты же не себе просишь, а о людях заботишься.

— А для меня тебе что, жалко?

— При чём тут жалко, дело совсем не в этом. Просто девчонкам твоим просить не у кого, они же не могут ко мне прийти и заказать чего им надо, не приучены эти люди к такому, как некоторые. А ты молодец, в первую очередь о других думаешь и я просто обязан это поощрять.

Девушка посмотрела на меня, покачала головой и сказала:

— Ты не в тот институт поступил, тебе к нам надо было идти.

— Да я с удовольствием бы пошёл, но у меня нет такого папы, как у Валерика твоего.

— А при чём тут Валера, я же поступила без всякого блата, а тебе кто мешал?

— Ну да, давай вот только не надо мне рассказывать про то, как ты поступила. Знаю я, как вы поступаете, видел. Посмотрела многообещающе на кого надо, вот тебя и взяли.

— Вот же ты гад какой, всегда придумает чего нибудь такое, только чтобы самому дураком не выглядеть.

— Девушка, попросил бы вас по тише выражаться в мой адрес. Не забывайте, вы находитесь в общественном месте и на ваш не очень дружественный выпад, в сторону командира, мои подчинённые могут жёстко отреагировать.

— Ни чего, пускай знают какой на самом деле у них командир, а то кругом только и слышу, какой у нас красавец лейтенант и как мне повезло с местом работы.

— Вот видишь, значит не я один тебе об этом говорю.

— Лучше заткнись, а то я за себя не ручаюсь.

— Что это вы ругаетесь, как муж и жена? А может уже так и есть на самом деле, и я чего то не знаю? — спросил опоздавший на обед Сутягин.

— Василий, вы хотя бы ведите себя, как настоящий мужчина — укоризненно посмотрев на сержанта, сказала девушка.

— Виноват — поспешил реабилитироваться разведчик.

— Я завтра, наверное, уеду дня на два, ты за старшего останешься — поставил я и Сутягина в известность, о намечающейся командировке.

— Понял. Ты людей с собой возьми по больше, месяц прошёл, как в последний раз туда ездили и думаю проще у них на Рынке не стало.

— Придётся, наверняка свою территорию они хорошо отслеживают.

— Вы это о чём говорите? Там куда мы поедем опасно что ли? — задала вопрос девушка.

— Ты и её с собой берёшь? — спросил меня сержант, прежде чем отвечать.

— А куда деваться, обещал, ещё в первый день её прибытия сюда.

— Мальчики, вы не забыли случайно, что я ещё не ушла и вопрос задала? — спросила нас Ника.

— Ну вот видал, а ты спрашиваешь, чего мы ругаемся. Видит же, что старшие серьёзный разговор ведут и перебивает — не обращая внимания на девушку продолжил я говорить с Сутягиным.

— Извини брат, ты себе секретаршу сам выбирал, так что не чего на зеркало пенять, если так не удачно побрился.

— Вот смотрю я на вас и понимаю, почему вы друг друга с полу слова понимаете, потому что оба солдафоны и хамы — зло сказала девушка, встала из-за стола и ушла.

— Нет, ты действительно по осторожнее там и подумай стоит ли её с собой брать — подвёл черту под нашей беседой, начальник разведки.


Домой добрался только к ужину. Проверка технического состояния транспорта, погрузка готовой продукции, затем комплектование отъезжающей группы и оповещение всех лиц, едущих завтра со мной, а под конец ещё встреча траулера и загрузка свежей рыбы, на машины, заняли не мало времени. Ника была ещё на месте, хотя её рабочий день давно закончился. Она аккуратно разрезала, чеки, которые сама же и смоделировала, а затем и распечатала. Денежную реформу я так и не провёл, и когда смогу сделать всё, что ранее наметил, не знаю. Но начать подготавливаться к ней надо, тем более после того, когда в моём распоряжении появился человек, умеющий обращаться с техникой.

— Я сейчас в баню иду, пойдёшь со мной? — спросил я девушку, вваливаясь в кабинет.

— Ты чего сдурел? — ответила вопросом Вероника, вытаращив на меня свои и так не маленькие глаза.

— Да я не в том смысле, не обольщайся. Просто забил время на рыб заводе, они сейчас там мне воду греют. На двоих хватит, пойдёшь первая, а я после тебя.

— Тогда пойду конечно, мог и не спрашивать. Я в вашей бане была в день приезда сюда и всё, ужас просто какой то. Сейчас к себе за полотенцем сбегаю и буду тебя на дороге ждать.

— В шкафу возьми, сиротка ты моя, там и на тебя припасено. Давай только быстрее, не хватало ещё и на ужин опоздать.

— Ничего подождут, они тебя вообще должны кормить, когда придёшь.

— Ага, сейчас. Им чего там круглосуточно сидеть, я всё время голодный.


Помылись за сорок минут, хотя своей очереди я ждал пол часа. На ужин успели, но в не в своё время, поэтому обедали за одним столом с Шестаковым и Леонтьевым. Они на перебой рассказывали мне о вышке, которую только вчера заложили на восточной стороне, нашего рубежа обороны. Довольные командиры уверяли, что после первой, которую совсем недавно сдали в эксплуатацию, они теперь такие вышки могут клепать очень быстро. Рабочие уже знают, что кому надо делать, да и сами начальники, работавшие без чертежей и предварительного проекта, теперь тоже много чего понимают в этом деле. Короче ужин прошёл с двойной пользой.


— Сегодня у меня ночуешь — сказал я Нике, когда мы поднимались по лестнице, на второй этаж.

— Товарищ лейтенант, в мои обязанности не входит следить за вашим чутким сном — ответила она мне отказом, на предложение, сделанное от чистого сердца.

— Это приказ, а мои приказы обсуждать, не советую — предупредил я девушку, заходя в кабинет.

— Я не останусь, ты думаешь девчонки дуры, они же всё сразу поймут. Потом представляешь сколько разговоров будет? — ответила Ника, прижимаясь ко мне, в темноте.

— Подожди, сейчас лампу зажгу.

— Нет я серьёзно, сам же говорил, авторитет нельзя ронять.

— Вот всегда ты бежишь впереди паровоза. Мы завтра выезжаем в шесть утра, я чего за тобой по всей деревне бегать должен, в четыре ночи. Сама ты явно не встанешь, так рано. А сегодня тебе ещё форму подобрать надо, подшить её по размеру и, хотя бы подержать в руках пистолет, который завтра у тебя на поясе, в кобуре, висеть будет. Так что ты не о том подумала, товарищ боец сводного отряда. А на счет всего остального не волнуйся, спать ляжешь на диване, а я в кабинете, на полу. Теперь всё понятно?

— Понятно, но почему то даже обидно стало, что всё так прозаично, говорю же солдафон.

Ночной поход на склад, выбор одежды, потом долгая примерка перед зеркалом, намётки того, где и сколько надо ушить, закончились тем, что моя секретарша мирно спала на диване, а я, прямо как первогодка, ушивал её форму, при свете керосиновой лампы.

Кто бы ещё знал, как мне это тяжело было давалось, когда рядом, разбросав золотистые волосы по подушке и чему то улыбаясь во сне, лежала молодая и очень красивая девушка. И кто после всего этого из нас такой не хороший?

Как и обычно я ехал в головной машине, за рулём которой сидел единственный наш водитель, являющийся военнослужащим Красной Армии. Рядом, беспрерывно ёрзая и стараясь в темноте разглядеть всё то, что мелькало за окнами, расположилась довольная Вероника, убившая своим нарядом всех, кто оказался в этот ранний час в ресторане. Когда она одела ушитую форму, я и сам подумал о том, а не отложить ли выезд, ну хотя бы на час, за который наверняка смогу объяснить девушке, как она мне нравится. Но любующаяся своим отражением в зеркале Ника, бросив на меня беглый взгляд, вдруг резко обернулась, поцеловала и непонятно каким образом прочитав мои хулиганские мысли, сказала:

— Это будет очень банально.

Иногда вот так послушаю её и задумаюсь, может она не прибавила себе годков, при первой наше встрече, а наоборот убавила их.


Девчонке хватило два часа с небольшим, чтобы разобраться с тем, что кроме леса вдоль дороги, ничего интересного увидеть невозможно. Сейчас она мирно спит, прижавшись к моему плечу, а мне приходится только дремать, хотя очень хочется закрыть глаза и провалиться в сон. Предупреждал же меня друг, не связывайся с ребёнком, замаешься, а я не послушал его.

Так до самого бассейна глаз я и не сомкнул, давая выспаться девушке, а теперь сделать этого и подавно не получится, дальше пойдут земли Рынка. Какие сейчас у них тут порядки нам не известно, от этих дуболомов можно ждать всего чего угодно.

— Просыпайся красавица, к станции подъезжаем — прошептал я на ухо подружке, когда пришло время будить её.

— К какой станции? — не понимая где находится, спросила девушка.

— Остановка скоро, можно будет выйти. Давай приходи в чувство.

Девушка обняла мою руку и крепко прижалась. Посмотрите какие нежности и про сплетни не думает, и на водителя ей почему то уже наплевать.

— Спасибо, что дал выспаться — так чтобы слышал только я, прошептала она.

— Одним спасибо не отделаешься — точно так же тихо, предупредил её я.


У бассейна остаётся одна машина, в кузове которой сидит бригада грузчиков, во главе с бывшим охранником Сергеем, он у них теперь за бригадира. Пришлось забрать его у Сутягина. Кроме парня, на эту должность, у меня лучшей кандидатуры не нашлось. Вместе с ними дальше не поедет и половина солдат, выехавших со станции. Они конечно тоже сидеть сложа руки не будут, но главная их задача следить за местностью и быть готовым к отражению вполне реального нападения.

Остальные едут со мной в Универмаг, правда до этого я намереваюсь заехать на один из хуторов. С его жителями у меня имеется предварительная договорённость, по обмену рыбы на зерно. Его нам сейчас очень много надо, поэтому возьму столько, сколько отдадут.


Универмаг не произвёл на Веронику большого впечатления. Ещё бы, она всего лишь неделю назад была совершенно в другом месте там, где города стоят по несколько веков. Мне он конечно тоже не очень нравиться, но всё же. По сравнению со всем остальным, что я здесь видел, выглядит вполне прилично, ну хотя бы внешне.

По дороге к центральной площади мы, остановились возле аптеки, в которую Столяров снова привёз свои лекарства. Я ожидал быстрой разгрузки и скорого отъезда, но на этот раз пришлось задержаться здесь дольше, чем обычно.

— Товарищ лейтенант, можно вас — позвал меня провизор, вернувшийся из здания, где квартировал его коллега.

Пришлось вылезать из кабины, а так не хотелось, на улице моросит мелкий и похоже затяжной дождь. Он сопровождает нас с того самого момента, как мы покинули хутор, в котором загрузили, около двух тонн пшеницы.

— Что то случилось? — спросил я не много нервничающего человека.

— Да в общем то ничего серьёзного, если не считать того, что все продукты здесь резко подорожали — ответил он.

— Резко, это на сколько?

— Почти в три раза.

— В три? Это действительно резко. А вам это откуда стало известно?

— Мой здешний партнёр рассказал, он на лекарства тоже был вынужден, из-за этого, цены поднять.

— Ну передавайте ему привет и спасибо, от меня лично, за информацию.

— Передам конечно, но я собственно от него с просьбой пришёл. Он просит продать ему рыбу и если это будет возможно по той цене, по которой вы её Петрову отдадите. Я бы и сам вас просил, сделать ему одолжение. Человек он, в нашем с вами бизнесе, очень полезный.

— Я не против. Узнавайте, что его интересует и пускай тару готовит — дал я своё согласие, на неожиданную реализацию товара.

— А цены на ваш товар, можно узнать?

— Цены? Давайте так сделаем. Вы в курсе по чём мы рыбу в прошлый раз продавали?

— Продавщицы говори, когда обратно ехали. Поэтому в курсе.

— Тогда умножайте их на два и будем считать, что это и есть новые цены.

— А не дёшево? — удивился моей щедрости Солодов.

— Не думаю, что удастся в этот раз дороже продать. Мы же почти десять тонн с собой привезли.

— Вам виднее. Тогда я ему скажу, что это от нас ему подарок.

— Это, как вам будет угодно, у вас с коллегой свои счёты. Вам решать, кто кому подарки делает.

Выгрузив три ящика свежей рыбы и бочку солёной, мы отправились к конечной точке нашей поездки. За оставшееся время мне надо определиться, какую цену назвать нашему оптовому покупателю. Не будет ли для него двукратное увеличение, очень критичным, а может наоборот, он только обрадуется такой моей расточительности.

Петрова нашёл на рабочем месте. Сегодняшнему моему приезду он, надо заметить, очень обрадовался и долго рассказывал, как вовремя мы прибыли, и какой я молодец, что привёз такое количество рыбы. Я догадываюсь, почему ему так весело, но из-за того, чтобы не испортить человеку настроение, торговать себе в убыток не стану.

— Сергей Иванович, я знаю, что у вас произошёл скачок цен на продукты. Поэтому в этот раз, вынужден тоже поднять свои цены.

— И на сколько? — сильно помрачнев, спросил меня заведующий «чего там».

— Не на много, всего лишь в два раза — обрадовал его я.

— Это не на много! Да это самый натуральный грабёж! — взревел товарищ Петров, забыв про мои заслуги перед Родиной.

— Да, я ещё хотел уточнить. Такие цены действительны только в том случае, если вы продадите нам пять бочек бензина или дизельного топлива — не обращая внимания на его тон, добавил я.

— Ну знаете ли товарищ лейтенант, это не лезет ни в какие ворота.

— Вы пожалуйста быстрее определяйтесь, что, куда не лезет и если вас моё предложение не устраивает, то я начну торговать в розницу, по действительно грабительским ценам. И думаю тогда моя прибыль, действительно будет приличной.

— Я не могу самостоятельно принять такое решение, мне надо получить санкцию. Вы сами знаете от кого.

— Понимаю. Сколько вам на это потребуется времени? — спросил я, всё ещё не успокоившегося, Петрова.

— Около полу часа — ответил он, не много подумав.

— Это приемлемо. Тогда ровно через пол часа встретимся с вами здесь же.


Через пол часа моё предложение было принято и вскоре я получил на руки бумажку с печатью, на одну тысячу литров бензина и огромный мешок денег, за рыбу в бочках. Её мы последнее время не перевешиваем, наш оптовый покупатель перестал этим заниматься после того, как я попросил главного специалиста по засолке, специально для него, положить рыбы немного больше, чем мы обычно это делаем.

Сейчас же приступим к взвешиванию свежей и копчёной рыбы, но много времени на это тоже не уйдёт, принимающая сторона этот процесс отработала хорошо. Поэтому я, пока не известно сколько ещё денег мне должны будут отдать, в сопровождении пяти охранников, занялся скупкой продуктов длительного хранения. А наши девушки, вместе с Петровым, приступили к взвешиванию товара.

Через три часа я потратил почти всё, что получил за два раза. Оставил только на бензин и на список, что привезла с собой Вероника.

— Пока мы будем загружаться, ты берёшь девчонок и делаешь покупки. Вот тебе сорок тысяч, сама распределишь сколько на кого потратить — сказал я Нике, выдав ей пачку с деньгами.

— Ты мне хотя бы скажи, на что их хватит? — глядя на странные деньги, спросила она меня.

— Ну откуда я знаю, сама посмотри. Если не хватит на что то подойдёшь, я ещё добавлю.

— Спасибо — поблагодарила меня девушка, поцеловав в щёку.


Привезли и погрузили, купленный товар быстро, примерно часа за полтора. Девчонки это время тоже не тратили даром, приходили два раза и каждая с огромной коробкой или мешком в руках. Денег конечно же не хватило, пришлось дать ещё столько же, хотя именно на эти покупки, я сразу отложил восемьдесят тысяч, а дал половину первоначально только лишь по тому, чтобы меру знали.

И вот сейчас мы уже ждём их, сделав свою работу, успев отдохнуть и даже кое чего купить в дорогу из еды. Столяров, который обычно всегда опаздывает и тот уже стоит рядом, а эти всё ещё где то бегают.

— Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант! — услышал я, как кто то громко звал меня и обернулся в ту сторону, откуда кричали.

— Что случилось? — спросил запыхавшихся и под завязку загруженных девчонок, которых почему то было лишь двое.

— Веронику арестовали! — в один голос завопили они.

— Что значит арестовали? — не поняв прикола, спросил их я.

— Подошли трое, в такой же одежде, как у них охранники ходят, скрутили и поволокли.

— Куда? — скрепя зубами поинтересовался я у девушек.

— Я проследила, пойдёмте покажу — сказала одна из них.

Она привела меня и Жору Веснина к обычному деревянному дому с пристройкой, стоявшему почти сразу же за зданием универмага, на не большой улочке. Справа от входа в избушку красовалась надпись, выполненная той же краской, что и все остальные надписи в этом городке. На куске фанеры, размером примерно пол метра на метр, было аккуратно выведено, голубым по белому, «Комендатура».

— Вот значит как, в полицейских решили поиграть, — проговорил я, еле сдерживая себя от того, чтобы сразу не перестрелять, всех кто работает в этой организации.

Но затем, взял себя в руки и обратился к разведчику:

— Жора, возвращаешься обратно, отдаёшь деньги и вот эту бумажку, Столярову. Пускай едут двумя машинами на заправку, там отовариваются и потом выезжают на трассу. Отъедут километра на три и встанут. Сам берёшь половину нашей охраны и на зилке, подъезжаешь к этим дверям. Всё понял?

— Так точно — по военному ответил Веснин.

— Тогда действуй, а я пока посмотрю, что тут у них за комендатура.

Прежде чем заходить в это подобие полицейского участка, снял кобуру с ремня, вынул из неё трофейный люгер и положил его в боковой карман фуфайки. Пистолет конечно же не поместился в него весь, поэтому пришлось дулом проковырять дырку в подкладке. Саму же кобуру запихал за пояс галифе, чтобы даже намёка не было на наличие у меня оружия.

Понять, что творится внутри дома невозможно, окон с этой стороны нет, поэтому постучал в обитые железом двери и самую малость приоткрыв их, спросил:

— Можно?

— Можно Машку за ляжку — радушно поприветствовали меня из тёмного помещения.

Сделав вид, что не решаюсь войти, всё же протиснулся в двери и закрывая их проговорил жалобным голосом:

— Товарищи, у меня девушку арестовали. Сказали, что к вам её привели. Нельзя ли узнать за что её забрали?

В доме стояло четыре стола, три из них были заняты. За одним, находившимся, как раз по середине между двух окон, выходивших в огород, сидел коротко стриженный здоровенный мужик, с пивным животом. Лицо его было закрыто от меня, каким то журналом, который он внимательно изучал, не обращая внимания на появление в доме нового человека. Поэтому понять, как он среагировал на мой приход я не могу. Второй стол, по правую руку от меня, занимал мужчина лет сорока с гаком, обычного телосложения и с постным лицом равнодушного чиновника, который мельком взглянул в мою сторону и снова уставился в какие то бумаги, лежавшие на столе. И только тот, который сидел за столом, стоящим у свежевыбеленной печки, пристально посмотрел на меня и проговорил, ухмыляясь:

— Тебе чего дядя?

Лет ему примерно столько же, сколько и мне, поэтому обращение дядя носит, наверное, больше панибратско покровительский оттенок, нежели характеризует нашу с ним разницу в возрасте. Парень смотрел на меня каким то явно насмешливым взглядом, давая понять тем самым, кто из нас главный.

— Говорю девушку у меня задержали. Хотелось бы узнать, по какой причине?

— Девушку говоришь? Не знаю, таких вроде нет у нас? Мы сюда только уличных шлюх приводим. Твоя из них что ли будет? — явно нарываясь на грубость, задал он мне провокационные вопросы.

— Навряд ли, потому что мы приезжие. Какие у вас здесь девушки живут я не знаю, но в наших краях про таких не слышали. Наверное, недоразумение вышло, давайте разберёмся с ним, да я пойду. Не хочется вас отвлекать по таким пустяковым вопросам — вежливо ответил я ему.

— Ты сначала документы предъяви, а мы ещё посмотрим, что ты за приезжий. Может и тебе место в камере придётся подыскать — не унимался служащий комендатуры.

— Документов у меня нет и я первый раз слышу, чтобы в вашем поселении их спрашивали.

— Вот видишь, уже правонарушение. Документов нет. Так что придётся тебя мужик задержать, до выяснения личности.

— Командир, я ваших законов не знаю, поэтому может давай договоримся и разойдёмся по хорошему — решил я поддержать парня, в его стремлении разозлить меня.

После этих слов оживился чтец иностранных журналов, он положил своё чтиво на стол и посмотрел на меня мутными глазами, явно требующими очередной дозы вдохновения.

— С этого и надо было начинать. Договариваться всегда лучше, чем условия ставить. Не так ли? — спросил он, прокуренным голосом.

— Конечно — согласился с ним я.

— И чего ты хочешь нам предложить, за свою девку? — поинтересовался размером моего кошелька тот, что оказался самым молодым в этой компании.

— Не знаю. Вы сами скажите, какая у вас здесь такса, за освобождение из под стражи.

— Такса для каждого своя, всё зависит от тяжести совершённого правонарушения — посвятил меня в тайны местного уголовного кодекса, любитель почитать на досуге.

— И на сколько тянет правонарушение моей девушки? — спросил я его.

Мордатый посмотрел на своих товарищей и весело улыбаясь мне озвучил сумму, в которую оценил свободу Вероники.

— На триста тысяч и то только потому, что до этого приводов у неё не было.

— Согласен — тут же ответил я, чем вызвал удивление и разочарование у собеседника. — Но только у меня с собой таких денег нет, может драгоценностями возьмёте?

Глаза у любителей лёгкой наживы заблестели. Не веря своему счастью тот, что до этого всё время молчал, выпалил скороговоркой:

— Смотри, только если какое фуфло подсунешь, мы тебя из под земли достанем.

— У меня всё по честному, я ещё никого не обманывал в таком деле.

Расстегнув верхние пуговицы на фуфайке, медленно, так чтобы не вызвать подозрения у внимательно смотрящих на меня блюстителей порядка, я засунул руку во внутренний карман и резким движение достал от туда припрятанный пистолет. Первым выстрелил в того, который сидел ближе всех. Попал не очень удачно, прямо в голову. Из которой тут же ошмётками вылетели последние мозги, испортившие всю работу печных дел мастера. Придётся ему снова белить недавно приведённую в порядок печку. Выстрел, на какое то на время оглушил нас. Поэтому я не расслышал, что говорил в своё оправдание лысый, но вторую пулю послал именно ему и она передала мой пламенный привет, этому человеку, мгновенно. По тому, как на левой части груди мужчины стало расплываться красное пятно, я понял, привет дошёл до самого сердца, алчного охранника.

— Где держите задержанных?! — выкрикнул я, наставив пистолет на прилипшего к стулу, последнего члена этого не большого коллектива.

— Там — ткнул он пальцем на дверь у себя за спиной.

— А чего сидим? Веди, я же рассчитался. Теперь настало время выполнить вашу часть договора или ты считаешь, что этого мало? Так я могу ещё добавить.

— Не надо. Я сейчас всё сделаю — дрожащими губами, ответил мне мужчина.

Охранник на полусогнутых ногах подошёл к двери и трясущимися руками долго пытался попасть ключом во внутренний замок. Наконец это ему удалось и он крикнул в камеру без окон:

— Как там тебя, что последнюю привели, выходи, за тобой пришли!

Из темноты показалась Вероника, щурясь на свету она пыталась разглядеть, что происходит в помещении комендатуры, но получалось это у неё не очень. Выглядела она вполне пристойно, на её лице я не заметил ни испуга, не растерянности.

— Это я дорогая, как у тебя дела? — спросил я девушку, словами из какого то дешёвого заокеанского фильма.

Наверное, догадавшись по голосу или может уже разглядев, кто стоит в доме, Ника ответила:

— Нормально, а ты меня, как нашёл?

— Это было совсем не сложно сделать, видишь ли… — заговорил я, но меня прервали.

— Ты их что убил? — спросила девушка испуганно глядя на лежащих на полу людей, истекавших кровью.

— Не знаю? Может быть только ранил — ответил я ей, не понятно, чему улыбаясь.

— А я их предупреждала, чтобы немедленно отпустили меня. Так и сказала, что за мной придут, а их всех поубивают.

— Не волнуйся так, ты же не виновата, что они не поверили тебе. Забудь про них. Поехали лучше домой, засиделись мы что то в гостях.

— Там ещё люди какие то сидят — указала девушка рукой на камеру — может их тоже отпустим.

— Ну зови их. Если среди них нет убийц и насильников, то я не против, пускай идут по домам.

Из темноты того помещения, где ещё совсем недавно сидела Вероника, кто то громко сказал:

— Какие мы убийцы?! Мы пять дней уже сидим в этом склепе и нам ничего толком не говорят, чего от нас хотят!

— А как вы сюда попали? — спросил я невидимого рассказчика, в то время, как из камеры стали появляться люди.

Ответила молодая женщина, державшаяся рядом с высоким мужчиной:

— На экскурсию в Крым поехали, водитель остановку сделал, сказал, что можно в лесок сбегать. Вот все, кто туда сбегал, теперь здесь и сидят.

— Понятно. А сколько вас всего туда бегало?

— Двадцать человек. Но здесь нас девятнадцать, одну девушку куда то сразу же увели и мы её больше не видели.

— И чего дальше делать думаете? — спросил я заполнивших дом людей.

— Откуда мы знаем, может вы чего посоветуете? — за всех ответила женщина, средних лет.

— Советовать в таком вопросе сложно, могу только предложить. Если есть желание можете с нами поехать, у нас конечно тоже не рай, но над людьми никто не издевается, хотя работать много приходится. Здесь даром ничего не даётся.

— А здесь, это где? — раздалось из толпы.

— Вы в каком году на экскурсию поехали?

— И этот туда же. Хватит над нами издеваться — ответил мне тот же голос.

— Просто ответить на вопрос можете, без реплик? — спросил я снова.

— Да в четырнадцатом, а какое это имеет значение? — ответил за всех, худощавый парень, лет двадцати пяти.

— Никакого. Просто если в четырнадцатом это значит люди вы грамотные и мне долго объяснять, куда вас занесло, не придётся. Мы находимся в параллельном мире или что то в этом роде и на этом пока всё. Кто хочет со мной ехать, машина перед домом, садитесь, а кто желает здесь остаться, бегите по дальше от этого места. Ника выходи. Я сейчас с делами закончу и поедем. Жору только там позови, пускай зайдёт.

Веснин не вошёл, а влетел в двери и не говоря не слова стал водить автоматом вдоль стен.

— Говорят повоевал, командир? — спросил меня разведчик, глядя на единственно живого охранника.

— Посмотри у них на счёт оружия, где то здесь должна быть моя кобура с пистолетом, он у Вероники был, а я пока с этим побеседую — попросил я товарища, не ответив на его вопрос.

— Это можно, а чего ещё брать?

— Всё что тебе понравится.

Охранник уже сидел на своём стуле, наверное не ожидая от беседы со мной ничего хорошего, он обнял голову руками и тупо смотрел в пол.

— Ну скажи мне дорогой, с какого это перепуга, вы вдруг, мою девчонку повязали.

— Нам приказ был взять любую из твоих. Эта симпатичнее всех оказалась, вот её и прихватили.

— Любители сладенького значит. А приказ от кого исходил?

— От Петрова, он у нас тут всем заправляет. Чего у тебя с ним там не склеилось я не знаю, можешь даже не спрашивать, нам про такое не говорят. Сказано привести мы делаем, нет приказа, сидим на месте.

— Что же похвально, преданность начальству не плохое качество для охранника.

— Тебе виднее, у тебя я вижу свои тоже имеются.

— Имеются, как не быть, но сейчас речь не о них, о тебе разговор. Сам понимаешь, здесь я тебя живым оставить не могу, не к чему мне свидетели, в таком деле.

— Не убивай, прошу! Я же только исполнитель — проговорил мужик, глядя прямо мне в глаза.

— Предложить могу только одно, либо едешь со мной, либо…

— Если я с вами уеду, меня эти рано или поздно найдут! Ты не знаешь, какие у них наёмники есть, где хочешь сыщут человека. Ты бы отпустил меня, я ничего им не скажу.

— Ладно — ответил я и тут же выстрелил ему прямо в лоб.

Он сам свой выбор сделал, так что на мне вины за то, что ему в башку пуля прилетела, нет.

— Я всё командир — не обращая внимания на свалившегося со стула мужика сказал Жора, сейчас ещё его стол проверю и можем ехать.

— Давай, я за канистрой схожу, да заканчивать пора с ними. Засиделись в гостях, а как говориться у соседа хорошо, а как дома, не мне тебе рассказывать об этом.


Вероника, державшаяся всё это время не хуже любого мужика, сев в кабину автомобиля разревелась и продолжала этим делом заниматься вплоть до самого нашего воссоединения с машинами, удачно затарившимся бензином на местной заправке, скорее всего в последний раз. Как я её не успокаивал, ничего не помогало, наверное, пока пережитый стресс со слезами не вышел, девушка взять себя в руки не смогла. Зато потом ехала молча, крепко прижавшись ко мне и только иногда, заглядывала в лицо, пытаясь чего то разглядеть в моих уставших глазах. Врать не стану, чего она там хотела увидеть, было с избытком, поэтом успокоившись моя подруга заснула, правда не на долго. Следующая остановка бассейн и ехать до неё, совсем близко.

Глава 3

Задерживаться у бассейна, а тем более ночевать рядом с ним, я не решился. Петров не глупый человек и, наверное, после того, как потушат внезапно возникший пожар в комендатуре, сможет сделать правильный вывод, почему он там возник, и кто виновник в произошедшей, с его людьми, трагедии. Хотя улик против меня у него нет. Свидетели всего, что случилось в городке, конечно имеются, но они предпочли в полном составе уехать со мной, так что кидать голые обвинения в мой адрес, я думаю, он не станет. Но думать это одно, а как будет на самом деле, другое. По моему, самым правильным будет по быстрее убраться с этой территории не зависимо от того, какое решение, на мой счёт, примет помощник Эдуарда Николаевича. Потратив на помощь грузчикам, уже грузившим добытый кирпич в машину, примерно часа три, наша колонна выехала в сторону дома и достигла его только глубокой ночью, но ко все общей радости без каких либо дополнительных приключений.

Сдав очередных новичков Шестакову, а машины под охрану часовых, я отправился на отдых, до завтрака ещё четыре часа, вполне можно выспаться. Вероника, ходившая всё это время за мной, словно хвостик, даже не пыталась идти в свой домик. Она пришла следом за мной в кабинет, молча завалилась на диван, предоставив мне право самому решать, где располагаться на ночь и почти моментально заснула. Пришлось снова доставать из шкафа матрац и ложиться на полу в кабинете. Долго размышлять на тему, кто виноват в моём теперешнем положении не вышло, заснул так же быстро, как и моя подруга, а потом без снов проспал до тех пор, пока не зазвенел будильник, поставленный на семь утра. Кое как, чтобы не разбудить так и продолжавшую спать девушку, отыскал полотенце, и все остальные умывальные, и бритвенные принадлежности, а затем почти на цыпочках вышел в коридор, где уже вовсю шатался народ.

Никогда не думал, что буду когда нибудь так радоваться находясь в общественном туалете, но не зря же говорят, никогда не говори ни когда. Новость, которую мне рассказал Сутягин, не могла не обрадовать. Оказывается, вчера днём, во время моего отсутствия, одна из групп, постоянно мониторивших ситуацию в десяти километровой зоне от станции, привела целое стадо крупного и мелкого рогатого скота, беззаботно гулявшего по пляжу, в четырёх километрах к западу, от поселения. На наше счастье, в этой группе, были сплошь деревенские парни, которые без труда справились с сорока восьмью коровами и бычками, тридцатью тремя козами и шестьюдесятью овечками. Так что сегодня, по желанию, на завтрак могут подать парного молочка или взбитых сливок для тех, кто ещё не забыл, что это такое. Конечно, не малое количество животных сразу же потребовало мобилизации большей части свободных от срочных работ и дежурств людей, на строительство загона, и поиск свежей травы. Прокормить стадо будет совсем не просто, до этого мы заботились только о лошадях, которых в нашем хозяйстве не очень много, поэтому вопрос о кормах остро не стоял. Лужаек, полянок и просто мест в лесу, где растёт свежая и вечно зелёная трава, в этих краях предостаточно, но вот сейчас этих островков среди леса, на всех не хватит однозначно. Вот и надумал Шестаков, ещё вчера, направить телеги с людьми на поиски еды для животных и некоторые тем же вечером уже вернулись, причём с солидной добычей. Никому не надо объяснять, это стадо, такая же наша огромная удача, как и когда то обнаруженный у причал траулер, а может быть даже и большая. Горючие, без которого корабль не в состоянии выходить в море, рано или поздно закончится, а трава, хочется на это надеяться, будет всегда и значит голодная смерть нам не грозит.

Была ещё и вторая новость, которая меня честно говоря, особо не задела. Но вот кое кому от неё, захочется прыгать и визжать. Ближе к вечеру со стороны землянок, где раньше мы сами обитали, привели обоих Вероникиных подружек, живых, здоровых и даже не раненых. Их, где то на главной дороге бросили ухажёры, не захотевшие тащить за собой уставших девчонок. А эти две, казалось бы сугубо городские жительницы, каким то образом добрались до жилья, построенного нашими руками, где теперь всегда имеется запас круп и некоторое количество, сушёной рыбы, для вот таких незадачливых путешественников и смогли продержаться там до того момента, когда их обнаружили наши парни.

— Знаю, что не принимаем обратно тех, кто ушёл по своей воле. Но девчонок решил оставить до твоего возвращения, всё таки подружки Вероники — поставил меня в известность сержант, о своём поступке.

— Ну да, так я тебе и поверил. Наверное, с одной из них уже на свидание забился, вот поэтому и оставил.

— А чего, я парень хоть куда. Начальник разведки, между прочим. Не последний человек в этом городишке. Конечно не такой важный, как ты, но всё же. Так что нет ничего удивительного в том, что бабы ко мне липнут.

— Ага. Ко мне они почему то так не липнут, а к тебе пожалуйста.

— Сравнил. Они может и хотели бы, но боятся к тебе подойти. Радуйся, что, хотя бы одна дурочка нашлась и рискнула с тобой заговорить. Да и то сделала это она скорее всего по недоразумению. Но ничего скоро разберётся, что ты за фрукт на самом деле.

— Какой то сильно весёлый ты с утра, смотри как бы вечером плакать не пришлось — спросил я Сутягина, на время прекратив бриться.

— Чего правда глаза колит? — сделав шаг назад, спросил он меня весело смеясь. — Ладно брейся, а то порежешься, потом снова будешь искать виноватых. Я, кстати, девчонок этих к твоей в дом поселил. Думаю, так для всех лучше будет. Они, наверное, там всю ночь не спали, тебе кости промывая.

— Как же, понадеялась бабуля на внучка. Она у меня на диване до сих пор лежит и вставать не думает.

— Чего, уже обженились?

— Смешно даже слышать такие слова. Рано ещё мне, в таком юном возрасте, об этом думать.

— Это ты зря командир. Нельзя так с девушкой. Она к тебе со всей душой, а ты, как последняя сволочь — сделал замечание Васька, как мне показалось вполне серьёзно.

— Заткнулся бы ты, советчик. Поселил девчонок, стадо пристроил, ну и молодец. Благодарю за службу и объявляю благодарность. А остальное не твоего ума дело.

— Служу вокзалу — ответил сержант и посвистывая пошёл к выходу.


Пора будить заспавшуюся гостью, до конца завтрака осталось сорок минут, а ей ещё себя в порядок надо приводить и думаю за пять минут она с этим не справится.

— Соня, хватит давить хозяйский диван. Вставать пора, на завтрак опоздаешь. Поварихи даже тебя, с такими красивыми глазами, потом кормить не станут.

Девушка приоткрыла один глаз, который даже в таком состоянии выглядел очень симпатично. Недобро посмотрела им на меня и повернувшись на другой бок, продолжила валяться.

— У меня, между прочим, для тебя подарок есть — решил я, что слабину давать не стоит.

— Какой? — быстро перевернувшись обратно, спросила Ника.

— Сначала иди умывайся, а потом подарки разглядывать будем.

— Туда же ещё добраться надо.

— Никуда ходить не надо, туалет за стенкой. Воду в умывальник я тебе принёс и всё остальное там уже тоже имеется. Давай действительно вставай, а то не посмотрю, что тебя только вчера из тюрьмы выпустили, по жопе надаю.

Мне погрозили маленьким кулачком, но последние мои слова всё же возымели действие. Девушка встала, по хозяйски достала из шкафа полотенце и пошла к двери, но на пол пути остановилась и спросила:

— Я не поняла, а про подарок это ты серьёзно?

— Вот тебе и раз, а я думал тебе вчерашнего хватило, чтобы понять. Я никогда серьёзными вещами не шучу.

— А что вчера, такого было?

— Я же говорил тебе, если кто нибудь попробует обидеть, то голову ему откручу.

— Дальше не надо. Я как их представлю, брр. Про подарок не забудь, я сейчас вернусь.


Но время потекло слишком быстро, а кое кто за ним не следил абсолютно и поэтому на завтрак бежали бегом, не до подарков было. Так что к нему вернулись только после выхода из ресторана.

— Подожди минутку, я сейчас, до старшины схожу.

Шестаков стоял на перроне и напутствовал отправляющихся на поиски сена людей, яростно жестикулируя руками. Пришлось подождать, когда он закончит свою пламенную речь и только после этого спросить:

— Ты девчонок, которых вчера днем привели, куда определил?

— На кухню пока пристроил, а куда ещё, они же ни хрена делать не умеют. И откуда только они на мою голову валятся. Вчера тех что ночью доставили спрашиваю, назовите кто, кем раньше работал. Так они мне такого порассказали, что я не то что сейчас вспомнить, а прямо после них не смог повторить. Сразу же понятно, очередные бездельники! Ну ладно что мужиков среди них больше чем баб, их я на рытьё окопов хотя бы отправлю. А этих куда девать? Слышишь, вчера одна обозвалась психопрепаратором. Так я ели сдержался чтобы не заржать, как те лошади, что сейчас уехали. Это что же со страной стало, если люди на таких работах работают?

— Ничего Кузьмич, у нас быстро перевоспитаются. Ты их вон хотя бы к коровам определи, пускай за титьки учатся дёргать.

— А что, так и сделаю, и старшей у них эту психическую поставлю. У бригадира работа нервная, такая должна справится.


— Пошли — сказал я девушке, когда вернулся.

— Куда? — спросила она, для чего то протягивая мне руку.

— На кухню, там теперь работать будешь. Старшина сказал взвыли они без тебя.

Вероника сделала несколько шагов, потом вдруг резко вырвала свою ладонь из моей и остановилась.

— Не пойду, чего я там забыла! Я лучше в лесу работать буду, чем на кухне вашей!

— Да ладно, не шуми ты так. Пошутил я. В гости к ним прогуляемся и всё.

— Шуточки у тебя. Нашёл чем шутить. Дома ещё куда не шло на кухне возится, а здесь нет, спасибо. Ни одна нормальная девушка, на такое не согласится.

— Уверена?

— Зуб даю — ответила Вероника, сделав характерный жест рукой.


Я первым зашёл на кухню, где стоял ор и крик, примерно такой какой бывает на свинарнике, перед очередной кормёжкой. Вероника вошла следом, но осталась стоять за моей спиной.

— Здравствуйте товарищи женщины! — громко поздоровался я, привлекая к себе внимание.

— Во! Наконец то командир осчастливил нас своим присутствием, а то мы уже забывать стали, как начальство выглядит — поздоровалась со мной шеф повар.

— И эту с собой приволок — послышалось из задних рядов.

— Чего лейтенант на перевоспитание привёл? Так мы с удовольствием возьмём, у нас шёлковой станет — донеслось из-за печки. — А может на обмен, тут ещё таких парочка найдётся.

— Нет девчонки, менять не буду, эта уж больно приглянулась. Привёл с подружками повидаться, пускай поговорят, а то давно не виделись.

— Ну коли так, пускай проходит. Хотя где ты между бабами дружбу видел? А вот посплетничать могут, потом глядишь и нам чего расскажут, всё веселей будет — дала добро на посещение своей вотчины, старшая повариха.

— Каких подружек? Я здесь никого не знаю — не выходя из-за укрытия, спросила меня Вероника.

— Вон туда посмотри. Видишь тех двоих, картошку чистят и даже не смотрят в твою сторону.

— Девочки, живые! — заорала моя секретарша ничуть не хуже всех остальных и побежала вперёд, грудью расталкивая персонал.

— Хорошая девка видать — тихо сказала, подошедшая ко мне начальница.

— Да вроде ничего — согласился я с ней и добавил. — Пойдём ка Зинаида Васильевна на улицу, воздухом подышим.

— А твоя меня потом не прибьёт? Такая сможет и не посмотрит, что я в три раза шире её.

— Ничего, отобьёшься.

— Ну смотри, еже ли чего приду к тебе жаловаться.

Тётя Зина взяла меня под руку и под общий смех повела к выходу, шикарно виляя бёдрами, которые спрятались, где то за жировыми складками.

— Ты Зинаида Васильевна меня спокойно выслушай и про разговор этот пока никому не слова.

— Да чего приключилось то?

— Голод скоро везде начнётся, вот что. Вчера ездили в Универмаг, так у них там вся жратва в три раза подскочила в цене. Говорят, не откуда стало брать её.

— Да ты чё и чего же теперь с нами будет? — спросила повариха, не на шутку разволновавшись.

— Ты так не нервничай, женщина ты тучная, случится ещё чего с тобой не дай бог, кто нас балбесов тогда уму разуму учить станет. Мы то вроде должны дотянуть до следующего урожая. Рыба у нас есть, да ещё вчера, сама знаешь кого привели. Так что не помрём, если конечно не поубивают. Желающих на наш харч наверняка прибавиться, но тебя то я не за тем позвал чтобы совет держать, как от разных хулиганов отбиваться, а зачем, наверное, уже сама поняла.

— Как не понять, экономить будешь.

— А куда деваться. То, что вчера привёз, это надо будет до лета растянуть, так что ты постарайся для общества. Я пока никому, кроме тебя, распоряжений давать не буду, позже совет соберём, а ты прямо сегодня меры принимай. Порции поменьше делай, рыбу можешь не жалеть, а вот муку, крупы и всё остальное, попридержи, потом люди тебе только спасибо скажут, когда всё это всплывёт наружу.

— Да, такого долго не удержишь в тайне. Дерьмо оно быстро на поверхность выходит.

— Вот и я о том же.

— Ладно лейтенант, закрутим гайки, только пускай не обижаются твои помощники, когда по матушки их посылать буду. Вечером то их у кухни знаешь сколько пасётся?

— Догадываюсь. Кипятка не жалейте, а за остальным пускай ко мне идут. Я им пряников отсыплю.

— Ну, ну. Ты палку не перегибай, народ у нас смирный собрался, тебя уважают, так что не надо этого.

— Да это я так, образно, понимаю же всё. А любовь у нас с ними обоюдная, мужики действительно с понятием подобрались.

— Раз так, тогда хорошо. Ну что, пошли, пожалуй, а то барышня твоя меня в чане с кипятком утопит.

— Да кто же ей позволит?


— Вероника, нам пора! — позвал я девушку, вернувшись в пищеблок.

— Сейчас иду — сухо ответила она, мельком взглянув в мою сторону.

— Я на улице, у тебя три минуты.

Ника вышла почти сразу же за мной. Наговориться с подругами она наверняка не успела, а вот мозолить глаза тёте Зине, наверное, побоялась, поэтому и вылетела из кухни словно ошпаренная.

— О чём это ты с этой коровой, так долго разговаривал? — спросила меня девушка, как только за ней захлопнулись двери.

— Ну какая же она корова? Не много полноватая, да. А так даже очень симпатичная женщина и готовит очень вкусно. Да чего я тебе рассказываю, ты же сама ежедневно её кулинарные шедевры лопаешь. А что касаемо разговора, то он был сугубо деловым и касался только производственных дел. Неужели ты думаешь, что я могу оказывать знаки внимания женщине в два раза старше меня?

— Ничего я не думаю. Мне девчонок жалко, вот и обозвала твою Зину коровой — ответила девушка и сразу же задала вопрос. — Мне сейчас с тобой или в кабинет возвращаться?

— Прямо сейчас идём машины разгружать. А потом будем твои покупки раздавать, ближе к вечеру.

— Кому?

— Женской половине естественно, кому же ещё. У меня такое впечатление, что восьмое марта у нас, как то не заметно прошло. Но исправить это в наших силах. Я прав?

— Конечно прав. Только мне кажется, что каждой девушке будет приятнее получить подарок из рук мужчины и в праздничной обстановке.

— Тоже верно. Давай тогда так сделаем, ты всё подготовишь, а я соберу что то вроде собрания на площади и с кем нибудь ещё, прямо там всех поздравлю. С твоей помощью конечно. Идёт?

— У меня, что выбор есть? Кто кроме меня разберётся с тем, что вчера купили?

— Никто конечно. Куда им до тебя.

— То то же. Пошли подхалим.


Пока Вероника разбиралась со своими делами я приступил к приёмке продуктов на командирский склад. Он занимает примерно четвёртую часть пакгауза. Стенку для него и двери соорудил Георг, который у нас заделался штатным плотником, и на данный момент уже имеет отдельную бригаду. На эту часть пакгауза я складываю всё, что посчитаю нужным, начиная с продуктов и заканчивая оружием, и боеприпасами. Это так называемый командирский фонд. То, что вчера привезли, полностью идёт сюда, кроме зерна естественно, сейчас все продукты, должны быть на особом контроле. Лучше я буду ежедневно тратить на выдачу какое то время, чем потом искать куда всё, так быстро, делось.

Пока идёт выгрузка выйти со склада я не могу, а собрание не зависимо от этого, надо организовывать. Послал караульного за Шестаковым, буду совещаться с ним прямо здесь.


— Вызывал командир? — обратился ко мне, появившийся примерно через час, зам по хозчасти.

— Разыскивал Серафим Кузьмич. Вот что старшина, можешь ты мне сказать, сколько стоит у нас на довольствии лиц женского пола?

— Конечно могу, а тебе как надо, поимённо или только общее количество?

— На имена у нас времени не хватит, давай цифрами обойдёмся.

— Тогда сейчас схожу к себе, посмотрю в тетрадку, чтобы не наврать и вернусь.

— Подожди. Сначала напомни какое число у нас сегодня? — решил я ещё разок подстраховаться, прежде чем праздник устраивать.

— С утра девятое было.

— Здорово! Как раз то, что надо. Ты вот что, сегодня всех женщин с работы на два часа раньше отпусти и объяви им, что за час до ужина у них состоится всеобщее построение, на площади.

— А по какому случаю?

— Скажи, что командир с докладом выступать будет.

— Это дело нужное. На трудовой подвиг народ давно пора было настраивать.

— Там разберёмся кого и как настраивать. Ты давай начинай всех оповещать, только кухню не трогай, к ним я потом, отдельно зайду.

— Разрешите идти, товарищ лейтенант?

— Давай Кузьмич, занимайся. Не забудь только сообщить, сколько женщин у нас имеется.


По подаркам спасло нас то, что Ника закупила пол мешка разных заколок и каких то, дешёвых, но очень красочных женских примочек и фенечек. Которые на её взгляд стоили просто копейки и поэтому их нельзя было не взять. А ещё я вспомнил добрым словом Корейко, от которого мне досталась целая коробка двадцати пяти граммовых шоколадок и которые вечером тоже пойдут в дело. Таким образом сегодня мы подарим каждой женщине по две шоколадки и по два изделия китайских умельцев. Не густо конечно, но многие наши девчонки и такого давно не видели. Кроме этого, на ужин выдал двадцать литров спирта и попросил тётю Зину сделать из него коньячный напиток. Он нужен для того, чтобы праздничное настроение было не только у женской части нашего поселения. Как не крути, а настоящего праздника не будет, если в нём мужики не примут участия. Тем более после ужина, по программе, у нас начнутся танцы, событие в наших краях просто невиданное. Спасибо всё тому же Петру Ивановичу, который во время срочной эвакуации не забыл прихватить с собой проигрыватель и патефон, с набором пластинок для них. Правда самые ранние там пятидесятых годов, но думаю нашей молодёжи понравиться и это, тем более выбирать то всё равно особо не из чего. Не поставлю же я им Пресли или Битлз к примеру, которые у меня имеются на дисках и к которым я, если следовать легенде, должен относиться как к врагам народа.

На площади, перед вокзалом, собралось немногим более ста пятидесяти девушек и женщин разного возраста, и почти всё руководство нашей колонии. Мы не делали различий в том, сколько времени прожил у нас человек, собрали всех поголовно, даже тех, кто приехал вчера. Правда самых старых, если можно так выразится, жительниц станции, здесь к сожалению, нет. Они находятся на трудовом посту и готовят праздничный стол для всех остальных.

Я не стал толкать привычную для сороковых годов речь, а просто взял и объяснил всем тем, кто ещё не в курсе, что наши потомки, в скором будущем, примут решение сделать восьмое марта днём женщин, без лишних подробностей и политического подтекста. Затем извинился, что не сумел поздравить всех присутствующих вчера, сославшись на то, что был в отъезде, а потом стал брать со стола подарки и вручать их, вместе с остальными мужиками. Крепко жал руки девушкам, как это было принято в те далёкие годы из которых большая часть собравшихся попала сюда, кому то что то говорил и так вошёл в роль, что даже забыл сделать самое главное объявление. Хорошо, что нашлись люди, которые сами про него не забыли и мне напомнили.

— Дорогие девушки! Наши мужчины подготовили для вас ещё подарок, один на всех. Сегодня, с восьми тридцати, по московскому времени и до двенадцати ночи, на этой площади, у нас запланированы танцы. Форма одежды повседневная, но присутствовать всем обязательно. На этом наше собрание считаю закрытым.

После этих слов мужики похватали столы и поволокли их на второй этаж. Я тоже собрался идти за ними, но прежде обратил внимание на то, что поздравляемые так и продолжают стоять на месте, и расходиться не собираются.

— Девушки торжественная часть закончена, готовьтесь к ужину — объявил я ещё раз, для особо непонятливых.

— А на счёт танцев вы пошутили, товарищ командир? — спросил писклявый, совсем детски голосок, но смеха это не у кого почему то вызвало.

— Нет. Сказал вполне серьёзно, с… — начал говорить я, но тут же остановился, потому что перестал слышать свой голос.

Вот это я понимаю, ура так ура. С таким ура в атаку ходить надо, противник сходу обделается, без единого выстрела.


После бурных оваций на площади остались только механик и энергетик, у них ещё дел навалом, надо провести иллюминацию, подключить проигрыватель, и опробовать это всё, при рабочем генераторе. Остальные все, после моего подтверждения грядущего события, быстренько разбежались по домам.

— Пошли и мы что ли — сказал я, стоявшей рядом Веронике, которой надо ещё разобраться с подарками для работников кухни.

Лишь в кабинете до меня дошло, что она единственная девушка, в нашем не маленьком коллективе, которой подарков сегодня никто не дарил, как то не правильно это. Пришлось залезть в сейф и достать для неё оттуда подарок. Да простят меня мои соратники и те, у кого было конфисковано это кольцо, с очень серьёзным бриллиантом, но я его сегодня подарю своей девушке. Сдавать его в ломбард у меня всё равно рука не подымится, а пылиться в железном ящике такой красоте долго нельзя, завянет и помутнеет.

— Можно вас девушка отвлечь на минуту? — спросил я Веронику, раскладывающую на столе дешёвую бижутерию.

— Сейчас, подожди. Сам же потом запутаешься, кому чего отдавать.

— Да плевать! Кому чего достанется, то так и будет. Ты только тёте Зине ничего не готовь.

— Почему? Это же не справедливо, оставлять её без подарка. Пускай она и старая, но тоже женщина.

— Да ей эти шоколадки на один зуб, а заколку на такой, извиняюсь физиономии, как у неё, не видно будет. У меня для неё другой подарок имеется.

— Ни чего себе, а сказал, что просто поговорить выходил.

— Заканчивай, это совсем не то, про что ты думаешь. Брось всё и подойди на три секунды.

— Ну чего ещё?

— Хочу и тебя поздравить. Конечно праздник этот так, больше для проформы придумали. Поэтому будем считать, что я тебе его не на восьмое марта дарю, а просто от того, что мне захотелось тебе приятное сделать. Идёт?

— Я не против. А подарок то где?

— У меня. Руку дай.

Девушка протянула левую руку, недоверчиво поглядывая то на меня, то на то, что зажато в моём кулаке. А я тем временем, взял её тонкие пальцы, пытаясь определить, на какой именно подойдёт кольцо и почему то попытался одеть его на безымянный, а оно с ходу подошло, как по заказу.

Видел я конечно удивлённых людей в своей жизни, но с таким явлением, как сейчас, ещё ни разу не сталкивался.

— Это настоящее? — минуты через три спросила меня девушка, не переставая смотреть на свою руку.

— Нет конечно, где бы я тебе здесь такое настоящее нашёл. Китайская подделка, но скажи, выглядит же, как настоящее. Я вчера, перед тем как за тобой в тюрьму отправляться, зашёл в киоск и купил. Подумал, что без подарка идти, в такое место, не правильным будет. Но когда там всё закрутилось забыл про него, а сейчас вспомнил и видишь, как удачно.

— Не ври, там в киосках таких не продавали, я бы обязательно на него внимание обратила. Ты, наверное, в магазинчике у входа взял, где золотом торгуют?

— Не хватало мне ещё в Универмаге на золото тратится. Этот шедевр из моей личной коллекции, такие в магазинах не продают. Здесь бриллиант стоит, в двадцать два карата и золото девятьсот девяносто девятой пробы.

— Откуда оно у тебя? Врёшь про бриллиант? — глядя на меня удивлёнными глазами, спросила Ника.

— А я тебе что не рассказывал про то, как здесь клад Моргана нашёл, на второй день приезда?

— Нет.

— Вот же отмочил. Про всё рассказал, а самое главное пропустил. Я же баснословно богат, наверное, самый богатый, человек в здешнем мире. Ты думаешь тетя Зина просто так со мной на улицу выходила? А вот и нет. Она от кого то узнала, что к нам сюда кашмирская принцесса попала. Ну и сделал мне предложение, бросить свою кикимору, и отправиться на её поиски. Так и сказала, ты у нас как принц, тебе только титула не хватает, а так всё при тебе.

— Ну ты и гад, я же поверила?

— Да я ничего не соврал, так всё и есть на самом деле. Мне не веришь, пошли к Сутягину, его спросим. Он тебе всё подтвердит.

— Да он всё что угодно подтвердит, даже про то что у тебя мешок золота есть.

— Вот, кстати. Про золото, я тебе тоже ничего не рассказывал, интересная история у нас с Васькой на эту тему была.

— За-мол-чи! — прокричала девушка по слогам.

— Ну не хочешь, не надо. Тогда про золото в следующий раз расскажу.

— Я тебя сейчас точно прибью. Скажи правду, это настоящий бриллиант?

— Да чтоб я провалился на этом самом месте — ответил я, на всякий случай взявшись рукой за прибитую к стенке, книжную полку.

— И откуда он у тебя?

— Я же тебе только что рассказывал. Поскользнулся, упал…

— Нет, я не знаю, как с ним можно разговаривать — произнесла девушка, устало садясь на стул.

— Ладно, закончил. Бриллиант самый что ни на есть настоящий и золото тоже высшей пробы, но вот откуда оно у меня взялось, тебе лучше не знать.

— Почему?

— Потом расскажу, почему.

— После ужина?

— Можно и после ужина, а сейчас извини, концерт окончен. Скоро идти тётю Зину поздравлять, а у меня ещё ничего не готово. Про кольцо не сомневайся, здесь без дураков, всё правда. Можешь так подружкам и сказать, что тебе на восьмое марта бриллиант подарили. Ты бы меня, кстати, познакомила с ними по ближе, мало ли там о чём поговорить придётся, а я даже не знаю, как их зовут.

— Перебьёшься — коротко ответила девушка, продолжая любоваться подарком.


Ужин мало волновал женскую половину нашего посёлка. Такой вывод я сделал после того, как несколько раз спускался в низ и обнаруживал в вокзальном ресторане лишь одних мужиков, которые без конца интересовались друг у друга о том, почему сегодня им приходится есть и даже пить, в одиночестве. Всё встало на свои места после объявления Шестакова, которое совпала с началом прихода на ужин уже подготовившихся к предстоящему событию девушек. Захмелевшие от ста граммов мужчины, стали поздравлять появившихся женщин с не очень понятным праздником, приглашать их присесть рядом, некоторые уступали свои места, потому что свободных вскоре не осталось совсем. Но окончательно покидать пищеблок решались не многие, основная масса повеселевших парней так и толкалась у столов, пытаясь ещё раз выпить, естественно за здоровье прекрасных дам.

Проведя очередной тест на заполняемость, я понял, что для вручения подарка, нашему шеф повару, сейчас самое подходящее время. Быстро поднялся к себе и прямо с порога начал торопить Веронику.

— Собирайся быстрее, нам пора выходить.

— Я давно готова — тут же ответила девушка, — это ты всё не можешь ни как разобраться, проголодался или ещё нет.

Столик, где мы обычно сидим был занят, так же собственно говоря, как и все остальные. Пришлось стоять у входа и ждать, когда что то освободится. Но время ожидания к сожалению, затянулось, к нам уже успел присоединиться Сутягин, а ничего подходящего, в зале, мы так и не видели. Можно конечно было подойти к кому нибудь и попросить побыстрее освободить место, но очень не хотелось портить людям праздник. Тем более картина в ресторане была просто идиллическая. Где ещё такое увидишь, чтобы пятидесятилетние сыновья поздравляли с праздником своих шестнадцатилетних матерей, а двадцатилетние папаши галантно уступали место своим престарелым дочкам.

Принять у нас заказ, весело улыбавшаяся официантка, смогла лишь после того, как почти в самом центре зала, встала из за стола шумная компания моряков и присоединившихся к ним молодых девчонок. Стульев, за освободившимся столом, оказалась целых пять штук и этим сразу же воспользовалась Вероника, которой, наверное, уже не терпелось похвастаться подарком.

— Вы не против если я к нам девчонок из кухни позову? — спросила она нас.

— Не против. Только вон, с Васей сходи за ними. Иначе тебе тётя Зина так их позовёт. Тем более у него там тоже дело имеется — посоветовал я ей.

Сутягин с девушкой отправились на кухню, а я остался караулить места, желающих на которые, у входа, стояло не мало.

Событие здесь у нас сегодня намечается неординарное. Танцы конечно тоже дело не плохое, но именно в этот момент я думаю не о них, сейчас мои мысли заняты другим. Это я и моё поколение к таким вещам относимся спокойно, а те, кто был на войне или как тётя Зина пережил её ребёнком, знают цену наградам. Поэтому я решил вручить ей сегодня медаль, в ознаменовании женского дня. Думаю, человеку, круглосуточно сидящему на кухне приятно будет, когда таким образом оценят его труд. Тем более медалей у нас ещё никто не получал и люди даже понятия не имеют о том, что у меня есть такая возможность, наградить человека за какой нибудь подвиг. Сегодня за трудовой, а завтра, не дай бог конечно и за ратный. Медалей у меня, с разными надписями на них, достаточно. Сейчас буду вручать ту, на которой отлито «За отличие». Она как раз подходит для такого случая, ну не вручать же медаль «За храбрость», повару. Хотя в некоторых ресторанах можно и ею человека порадовать. Если он не боится кормить посетителей тем, извиняюсь, дерьмом что приготовил, то пожалуй он действительно храбрый и точно заслуживает такой награды.

Наши ходоки вернулись минут через десять и не одни. Сутягин и Вероника вели с собой весело смеющихся девчонок, ещё пару дней тому назад жизнь которых, висела на волоске.

— Добрый вечер — поздоровался я с ними, вставая.

— Здравствуйте — сказали мне в ответ девушки, садясь за столик.

— Давайте ещё раз познакомимся — предложил я им. — Лейтенант Дёмин. Командир этого поселения, если кто забыл.

— Лена, Жанна — представились девушки одновременно.

— Очень приятно — ответил я им, стараясь сразу же запомнить, кто есть кто.

В это время к столику подошла официантка, доставившая часть нашего заказа. По её удивлённому виду сразу можно было понять, чего она хочет пожелать своим коллегам по работе. Наверное, она это сделала бы прямо сейчас, но я вовремя остановил её своим вопросом.

— Не могли бы вы и на этих девушек ужин принести? — вежливо спросил я закипающую женщину.

— А мы уже ели — поспешили заверить нас в своей сытости новенькие, боясь посмотреть в глаза стоявшей рядом «подруге».

— Мы же не есть собираемся, а закусывать. Представляете, что с вами тётя Зина сделает, если на рабочем месте пьяными увидит? — настоял я на своём.

— Тогда несите — не совсем уверенно ответили девчонки.

А после ухода розовощёкой официантки, одна из них ещё добавила:

— Она и прибить может, если ей чего то не понравится.

Ну теперь я спокоен за их будущие, они попали в надёжные руки.

Мы успели выпить и закусить не по разу, пока у тети Зины появилась возможность, а может быть просто созрело желание, подойти ко мне.

— Звал, лейтенант? — спросила она меня, встав рядом со столиком, полностью игнорируя моих спутников.

— А, тётя Зина. Звал конечно — ответил я ей, не сразу заметив. — Рядом постой пару минут.

Я поднялся, держа в руках рюмку со спиртным. Потом вспомнил, что сейчас не время произносить тосты и поставил её обратно на стол.

— Товарищи! Попрошу минутку внимания! — произнёс я голосом Левитана, пытаясь добиться тишины в шумном ресторане.

Повторять ещё раз не пришлось, такие объявления у нас редкость.

— Дорогие товарищи! Сегодня мы впервые отмечаем здесь новый, почти для всех, праздник. День наших дорогих женщин. Которых я, ещё раз, хочу поздравить!

Бурные аплодисменты, прямо как в кино про родной колхоз, не дали мне больше произнести не слова. Пришлось стоять и ждать, когда овации смолкнут и только после этого снова продолжать поздравительную речь.

— В связи с этим знаменательным событием, командование нашего гарнизона приняло решение — продолжил я в духе социалистического реализма — наградить Ласточкину Зинаиду Васильевну медалью «За отличие», под номером один.

Я достал из кармана медаль, завёрнутую в красный бархат, взял её в руки и прикрепил к сильно вздымающейся, от нервного напряжения, величественной груди тёти Зины. Затем вручил ей удостоверение, как и положено с подписью, печатью, пускай и немецкой. После этого крепко пожал солидную руку награждённой и продолжил:

— Хочу от имени всех здесь присутствующих, поздравить товарища Ласточкину с наградой и пожелать ей дальнейших трудовых успехов.

По ресторану разлилось раскатистое ура вперемежку с аплодисментами, а смущённая таким вниманием к своей персоне, тётя Зина, крепко обняла меня и прямо на ухо сказала:

— Спасибо сынок.

И тут же развернулась, и быстро, на сколько это у неё получалось, зашагала на своё рабочее место.

— Ты хотя бы меня предупредил — возмутился Сутягин, смахивая скупую мужскую слезу, появившуюся то ли от переизбытка чувств, то ли от смеха, — конспиратор хренов. За это обязательно надо выпить и причём по полной. Девчонки подставляйте посуду!

После очередного возлияния, сержант принялся рассказывать сильно захмелевшим девочкам, про свои военные подвиги, а сидевшая рядом со мной Ника вдруг тихо спросила:

— И где ты только этому научился? Смотрю на тебя и верю, что ты самый настоящий лейтенант, из сорок первого года. Я таких в кино, про войну, видела.

— Не забывай, сколько я с ними рядом живу. Тут даже не захочешь, а всё рано таким, как они станешь.

— А мне вот интересно, среди них кого больше, хороших или плохих? — задала девушка мне очень простой вопрос, на который я ответил не раздумывая.

— Конечно хороших. Если честно, то плохих я на пальцах могу пересчитать и то они не из нашего района будут.


Давно я не видел одновременно такого количества танцующих людей. А так чтобы это происходило на улице, на ярко освещённой брусчатой площади прошлого века, то, наверное, вообще никогда не видел.

На всю округу, с небольшими перерывами, звучал голос Клавдии Шульженко. Её песни, правда в более позднем исполнении, пользовались у этого поколения молодых людей, огромным успехом. Человек отвечающий за установку пластинок, на диск проигрывателя, пытающийся поставить на него других исполнителей, только и слышит в свой адрес:

— Клаву давай!

И ему приходится убирать только что поставленного Кобзона или Лещенко и на над площадью снова зависает синий платочек или вальс устарел. У меня мурашки по спине бегают, от понимания того, кто сейчас рядом с нами танцует на самом деле. Это даже не мои родители, это мои бабушки и дедушки, и даже прадедушки, как такое со мной могло случится, и самое интересное почему?

— Тебе не страшно? — спросил я Веронику, пытаясь изображать подобие вальса.

— От чего?

— Ты кругом посмотри, им на самом деле по девяносто лет должно быть сейчас, а они рядом с нами танцуют, как дети.

— Не знаю, я про это не думала. Люди как люди, а сколько кому лет, мне всё равно.

Вот как, а почему тогда мне не всё равно, может стареть начал или выпил лишнего? Что то меня на сентиментальные мысли потянуло, надо с этим завязывать, с праздниками этими, расслабляют они как то.

— Я сегодня с девчонками ночевать буду, ты не против? — спросила меня Ника, когда в танцах образовался временный перерыв.

— Совсем нет — рассмеявшись, ответил я.

— А чего тут смешного?

— Нормально всё. Просто вспомнил, как последние два дня на полу спал, а ты сейчас спрашиваешь, не против ли я сегодня на диване поспать. Кто же от такого предложения откажется?

— А кто тебя заставлял спать на полу? Я много места не занимаю, а диван у тебя широкий.

— Не, ну это ни в какие ворота не лезет, сначала занимает моё спальное место, а потом мне же и вопросы задаёт.

— Смотри, я могу и передумать, снова на коврике спать придётся.

— Не надо! Повидайся с подружками, поговорите про жизнь, про нелёгкую судьбу, а я как нибудь сегодня один. Подумаешь немножко потоскую, это даже полезно.


Мы ушли, наверное, одними из первых, всё таки как не крути, а танцевальные ритмы старшего поколения, не могли произвести на нас того впечатления, которое оказали на своих современников. Поэтому, когда я довёл Веронику до её дома, то она была первой, кто вернулся с праздника, этим вечером. Без долгих прощаний, оставив девушку отдыхать и пошёл к себе. День выдался не простым и усталость даёт о себе знать, а сегодня мне ещё надо перекинуться парой слов с нашим разведчиком, только вот когда он вернётся и сколько придётся его ждать, неизвестно.

Васька заявился поздно. Я даже успел задремать сидя на диване, потому что когда услышал его вопрос, вздрогнул от неожиданности.

— У тебя выпить ничего не осталось?

— Там, внизу посмотри — ответил я и только потом подумал, что ему на сегодня, пожалуй, хватило бы, гробить своё здоровье.

— Тебе налить? — спросил сержант, доставая бутылку и рюмки.

— Не а, я и так еле сижу. А у нас ещё разговор имеется.

— Говори — сказал сержант, чокаясь в воздухе с невидимым собутыльником.

Дождался пока он опрокинет в себя тёмную жидкость, занюхает её рукавом, стиранной гимнастёрки и произнёс:

— С продуктами стало хреново.

— Где? — спросил разведчик осипшим, наверное, от выпитого, голосом.

— Везде! Думаешь нам одним их не поставляют? В Универмаге цены в три раза взлетели, причём абсолютно на всё.

— И чего? Нам то какая до них печаль?

— Хорош дурака врубать! Мы сами только рыбу ловим, а остальное где берём, забыл?

— Не ори, башка и так раскалывается.

— Пить меньше надо, здоровее будешь. Короче так, на утро собирай Шестакова, Иконникова и сам будь. Решать пора, где сеять пшеницу станем, самим теперь всё придётся выращивать.

— На сколько? — спросил так и не разобравшийся в возникшей проблеме, сержант.

— На сразу после завтрака — ответил я ему, еле сдерживаясь.

— Ладно приведу. А ты чего сегодня один? Твоя где?

— К тёще уехала! Захворала она у неё!

— Куда?

— Куда, куда? Домой конечно.

— Это, как это?

— Ой, ладно Вася. Давай вали уже. Спать хочу, не до смехуёчков мне сегодня.


Встал рано, позавтракал тоже, когда снова поднялся к себе, то все уже были на месте. Хитёр Сутягин, вчера больше прикидывался дураком, чем есть на самом деле.

Мужики, понимая, что надо быстро обозначить все необходимые вопросы и после этого заниматься непосредственно работой, не подкачали. Собрание началось ещё до восьми часов. Я быстренько обрисовал обстановку, относительно возникшего дефицита продуктов, в нашем не до конца ещё понятом мире и только перешёл к конкретному вопросу о том, где лучше готовить пашню под пшеницу, как входная дверь резко открылась и в неё влетела моя раскрасневшаяся секретарша. Застыв на долю секунды у самого входа, она тихо поздоровалась и заняла своё рабочее место, не обращая особого внимания на то, что происходит в кабинете.

— Чего то быстро вернулась? — спросил меня Сутягин.

Я не нашёлся, чего ему ответить и только показал крепкий, жилистый, по настоящему мужской кулак, который произвёл на него впечатление, так как он тут же поднял к верху руки и больше не произнёс не слова.

Вариантов для обсуждения было мало, а практически воплотить в жизнь можно, на мой взгляд, всего лишь один. Поэтому я его и предложил для детального рассмотрения, не смотря даже на то, что для выполнения его потребуется истратить приличное количество дефицитного горючего.

— Придётся Пётр Васильевич, тебе возвращаться на ваш хутор — обратился я к прапорщику Иконникову.

— А почему именно туда? — спросил он.

— Если найдёшь нормальное поле под пшеницу ближе, то можешь и не ездить так далеко.

— Искать надо, может и найду.

— А вспахать и посеять, успеешь? — снова задал я вопрос служаке.

— Тогда не буду искать, поедем сразу к себе.

Предложений, где можно начинать пахать, выслушал я не мало. Но ни одно поле, имеющееся на примете у моих товарищей, не подходит нам по размеру, а бегать от одного участка до другого, по пять километров, я не согласился. Это же сколько народа надо будет задействовать, при охране этих участков, чтобы сохранить на них урожай в неприкосновенности. В конце концов остановились на моём предложении и решили, что надо ехать туда, где жили до этого наши люди из двадцатых годов.

— Вася ты свободен, можешь заниматься со своими бойцами. А вы — сказал я Шестакову и Иконникову, — прямо сейчас определяйтесь сколько людей отправлять будем и какое количество продуктов им необходимо. Под их перевозку я дам одну машину, которая на хуторе и останется.

— А с лошадьми как же? — спросил прапорщик.

— Бери сколько надо, они своим ходом пойдут. Пишите давайте заявку, а я сейчас подойду.

Зачем мне над ними сидеть, взрослые дядьки, сами должны определить, чего пригодится на новом, старом месте и кого следует туда отправлять. Десять раз довозить то, что кто то забудет прихватить с собой, я не собираюсь, поэтому чтобы не тыкали потом на меня пальцем, как на стрелочника, пускай обо всём сами заботятся.


— Ты чего такая? — спросил я Веронику, подойдя к ней.

— Ничего. Потом расскажу, у тебя люди, неудобно.

Ну что же не хочет говорить при посторонних, значит имеется на то причина. Вернулся к серьёзным мужчинам и очень даже вовремя, что то они на повышенных тонах пытаются свести концы с концами.

— Чего тут у вас? Вы ещё морды друг другу набейте и совсем здорово будет.

— Я товарищ командир считаю, что ему больше баб с собой везти надо, а он их совсем брать не хочет.

— Это почему же Пётр Васильевич? У нас после семнадцатого года равноправие полов объявлено.

— Хотя бы ты, ваше благородие, мне на мозоль не наступал! Ну какое к едрене матери равноправие, всем же понятно баба не человек, какой с неё толк — возмутился прапорщик.

— Ну кое в чём с тобой, пожалуй, соглашусь — сказал я, поглядывая на сидевшую в дальнем углу девушку.

— Во видал — обратился Иконников к Шестакову — даже командир со мной согласен, а ты. Эх паря, не ожидал от тебя.

— Ты Пётр Васильевич меня до конца дослушай, а потом возмущайся. Я понимаю, что с мужиком оно за всегда проще. Хоть в разведку с ним идти, хоть поле пахать, но где столько мужиков набрать, чтобы на все дела их хватило. Вот ты мне скажи, если ты одних мужиков возьмёшь, а на нас завтра немец попрёт, я с кем против него воевать пойду или может предложишь женский взвод организовать и его вперёд себя пустить.

Вот то то и сказать нечего. А женщины, если с ними нормально побеседовать, тебе горы свернут, как сказал товарищ Ленин. Так ведь, старшина?

— Так точно, товарищ лейтенант!

— Ну вас! Антихриста только этого не приплетайте. Мне хватило, что ты немцем меня пристыдил, ваш бродь. Согласен, давай половину баб, только по здоровше, да по смекалистее.

— Пишите сами. Вам же виднее кого брать и отдавать, только долго с этим не возитесь. Нам ещё с продуктами надо разобраться, подвозить их часто не получится.

— А ты мне с собой штуки три коровёнки дай, да овечек с козами, вот нам остального на дольше и хватит — предложил мне Иконников.

— Дело говоришь, пиши их в список первым номером. Я согласен.

Терпел я всё это ещё минут сорок, а потом не выдержал, сколько же можно, они уже весь списочный состав нашего посёлка по второму кругу перебирают. Пора прекращать этот базар.

— На меня оба посмотрите! Не забыли, что вам надо было сделать? А чем мы тут занимаемся, вам надо выбрать десять мужиков и десять женщин. Итого двадцать два человека должно быть в списке, включая тебя Пётр Васильевич и шофёра автомобиля. Согласен с такой цифрой?

— С цифрой согласен.

— Тогда свободны. Идите и там — махнул я рукой в сторону коридора — решайте кто вам подходит, а кто нет. По продуктам я сам всё посчитаю и напишу. Всё, выезд послезавтра! Вперёд и с песней!

Спорщики вышли, продолжая о чём то горячо рассуждать, а я встал из-за стола и подошёл к Веронике, у неё терпение тоже начинало лопаться.

— Ну теперь ты рассказывай, чего у тебя случилось?

Она подняла опущенную голову и уставилась на меня мокрыми глазами. Вот только сейчас мне этих соплей и не хватает, для полного счастья.

— Представляешь эти дуры мне вчера сказали, что я вовремя с тобой переспала и поэтому сейчас сижу на таком тёплом месте. А они пошли со своими мудаками и теперь на кухне за всеми посуду моют.

— И что?

— Ничего! Обидно.

— Не пойму я что то? Тебе от чего обидно, что ты не переспала со мной? Так это дело поправимое, можем прямо сейчас всё наверстать, если конечно ты не против.

— Ну хватит уже. Я же к ним, как к родным, а они. Вчера просили меня замолвить и за них словечко. Говорят, что они тоже на всё согласны. Представляешь прямо так и сказали. Мы же с Жанкой в одной комнате полгода прожили, а она мне такое предлагает.

— И чего, ты отказалась?

— Конечно! Так и сказала, что они дуры, и им самое место на грязной кухне.

— Ну и правильно. Хотя, могла сначала со мной посоветоваться, предложение то было интересное. Три секретаря это даже совсем не плохо. Со временем конечно у меня иногда напряг бывает, поэтому каждой уделять должного внимания, не всегда получалось бы, но можно график установить.

— Тебе весело, а мне не очень. Они сейчас про меня такие сплетни распускать начнут, что не только мне стыдно будет, но и тебе.

— А мне то почему?

— Потом узнаешь.

— Да мне по этому поводу, как то фиолетово! Я долго терпеть такое не стану, возьму да расстреляю к едрене матери!

— Тебе просто, взял да расстрелял, а мне что делать? Подожди, как расстреляешь?

— Пульками, из пистолета.

— Смешно — не выдержала девушка и начала заливаться горькими слезами.

Как же мне спокойно оказывается жилось без всех этих женских заморочек, а я не понимал этого, всё сокрушался, что к нам попадают одни замухрышки. Из целого вагона молодых девчонок, посмотреть толком не на кого было. И вот теперь после того, как прибыла красавица, что на много легче стало? Пока я что то не очень замечаю чтобы мне с ней очень просто было. Хотя, как не крути, нравится мне она, до умопомрачения и я за неё кого хочешь порву. Но вот, как в данном конкретном случае поступить, не могу сообразить. Это же не с мужиками разбираться, здесь мордобоем вопрос не закроешь.

— Ну ка прекрати! Нашла на что обижаться. Пошли со мной, я тебе сейчас такой аргумент выдам, что они свой рот на всегда закроют — сказал я ей в порыве гнева.

Взял девушку за руку, вытащил из-за стола и поволок, это хнычущее создание, к тому месту, где у меня стоит сейф.

— Стой тут.

Открыл нижнее отделение, достал из дальнего угла мешок с драгоценностями, прямо там же высыпал из него часть наружу, взял первое же попавшееся под руку обручальное кольцо и резко встав, сказал:

— Держи, одень его на палец и пусть эти заразы сдохнут от зависти.

— Ты мне что предложение делаешь? — сквозь слёзы спросила девушка.

— Ну да! Можно и так сказать! — ответил я, ещё не до конца понимая, чего сделал в порыве бешенства.

— Я согласна — ответила Вероника, одновременно вытирая слёзы и одевая кольцо на палец. — Странно, как раз подошло.

Меня прошиб холодный пот, это чего я наделал? Вот так взял с разбега и женился, а где же долгие бессонные ночи, полные дум и размышлений, где взвешивание всех за и против! И почему с друзьями не посоветовался, а стоит ли это вообще делать?

— Ты подожди — проговорил я, заикаясь.

— Что? — спросила Ника, посмотрев на меня заплаканными глазами, большого ребёнка. У которого пытаются забрать только что подаренную игрушку.

И тут я понял, это конец. Обратно уже ничего не отыграешь, что бы я сейчас не говорил, как бы не предлагал подождать, проверить свои чувства временем и не молол бы ещё разную белиберду, ничего не поможет. Даже пускай мне не успели выписать свидетельство о браке и поставить клеймо, в паспорте, от этого ничего не изменится. Раньше надо было думать, чего говоришь, а теперь всё, отгулялся!

— Ты это. В морскую воду его, что ли, опусти сначала. Я же не знаю, кто его до этого носил.

— А откуда оно у тебя?

— Да говорил же вчера, склад нашёл. Тьфу ты, запутался совсем, клад я имею ввиду.

— А ещё чего то в нём было? — окончательно перестав плакать, спросила девушка.

— Было — ответил я, вздыхая и устало садясь на стул — там внизу посмотри, если интересно.

Ё моё, как же так, ещё пять минут назад я был абсолютно свободным человеком, а сейчас всё, прежде чем сходить с Васькой на рыбалку мне что же, надо будет посоветоваться с супругой? Хотя, чего это я так драматизирую, всё же в моих руках, надо прямо сейчас показать, кто в доме хозяин и как я себе представляю наше дальнейшее совместное сосуществование.

— Так, давай заканчивай, с разной ерундой! У нас ещё работы навалом, а ты тут устроила просмотр драгоценностей, прямо у меня на столе.

— Ты что, с ума сошёл? Заставишь меня работать в день моего бракосочетания? Ну ты и подлец.

Я заскрипел зубами и еле сдержался, чтобы не выматериться, и не наорать на эту много чего возомнившую о себе девчонку.

— Ладно не злись, я пошутила — сказала она, как ни в чём не бывало. — Только давай сразу договоримся. Если то, что ты сейчас сделал, было абсолютно серьёзным, а не очередной твоей плоской шуточкой, то и веди себя соответственно. Я не прошу тебя предоставить мне три дня, на свадьбу, за счёт работодателя, хотя могла бы. И закатывать громадное застолье в местном ресторане, тоже, пожалуй, ни к чему, но просто посидеть, хотя бы здесь, с самыми близкими можно. Меня всё таки не каждый день замуж зовут.

— Ладно. До вечера времени ещё много, разберёмся — ответил я, успокоившись и не понятно, чему улыбаясь.

— Саш, а можно я себе серёжки вот эти возьму, мои там, в гостинице, остались — спросила меня невеста, как то совсем по домашнему.

Ну разве нормальный мужик сможет отказать своей девушке, в таком пустяке, да ещё в такой знаменательный день.

— Возьми конечно, всё равно без дела лежат.

Круто. Именно круто, изменилась моя жизнь буквально за какие то пол часа. И что это было, за ранее спланированная операция со стороны более хитрой подруги или очередная акция, наших невидимых кураторов. Не мог же я сам, всё это, себе устроить.

На склад мы пошли вдвоём. Я вместе с Солодовым и его женой, прямо здесь же рассчитывал, а затем сразу же взвешивал и откладывал в сторону, для дальнейшей погрузки крупы, муку и сахар. Которые потом заберут те, кто поедет на нашу целину. У Вероники было своё задание, она проверяла гарантийные сроки на всех продуктах, которые хранятся исключительно на моём складе. Хотя доходчиво объяснить ей, как надо это делать, у меня не получилось. А как это можно было сделать, когда рядом стоят банки с разницей, в годах выпуска, в пятьдесят лет. Решили так, Ника проверяет коробки и, если находит там бомбаж, зовёт меня.

За работой я даже успел забыть о том событии, которое произошло утром, но мне о нём напомнили.

— Ты что решил по поводу вечера? — спросила меня девушка, перейдя на общую сторону пакгауза.

— А чего я должен был решить?

— Будем кого то собирать или ты хочешь это событие вдвоём отметить?

Не рассосалось, а я думал, что может как нибудь ситуация сама собой сойдёт на нет.

— Ну давай пригласим пару человек — не очень довольным тоном, сказал я.

— Тогда мне нужны продукты, возможность попасть на кухню и после обеда я всё приготовлю.

— В смысле приготовлю?

— А ты что предлагаешь открыть две банки тушёнки, налить всем по стакану спирта и всё?

— Ну почему сразу тушёнка и спирт? Можно ещё что нибудь взять, но готовить, мне кажется это лишнее, тем более соберёмся после ужина, голодных не будет. Нам и надо то, всего пол часика посидеть.

Ответа я не дождался, Вероника стояла в двух шагах и скрестив руки на груди, зло поглядывала на меня. Сейчас то ей чего не нравится. Вроде моё предложение вполне соответствует нашему спартанскому образу жизни.

— Ты чего молчишь? Если не нравиться так и скажи, хочу то то и то то, а смотреть на меня так бесполезно, я гипнозу не поддаюсь.

— Я хочу, чтобы сегодня был праздник, ты это понять можешь? — зло спросила меня девушка.

— Так бы сразу и сказала. Пошли. Сейчас всё организуем, склад только закрой.


Оставив девушку на улице, зашёл в помещение кухни. Громогласный голос тёти Зины доносился со всех сторон, поэтому прошло какое то время прежде чем смог разобраться, где она находится на самом деле.

— Зинаида Васильевна, можно вас? — обратился я к женщине, грозно раздающей команды.

— Тебе ещё чего? Видишь у нас запарка, на улице подожди, выйду сейчас — не обращая внимания на звания и заслуги, отчитала меня старшая повариха.

Пришлось удалиться, разговаривать с ней, когда она всех у себя строит, бесполезно. Не посмотрит на то, что я здесь главный, может и мне половником заехать.

— Сейчас, подожди немножко, — обняв девушку за талию, сказал я — Зинаида порядок наведёт и выйдет.

— Ты её тоже хочешь пригласить?

— А почему бы и нет, баба она компанейская. Правда становиться такой после второй бутылки, но для того, чтобы организовать сегодня незабываемый праздник, ничего не жалко.


Как не странно, но эти двадцать минут, которые мы провели в ожидании, всё расставили по своим местам. До меня наконец то дошло, что произошло в моей жизни. Я нашёл ту девушку, которую мечтал встретить всю свою взрослую жизнь. И вот она снизошла до того, что согласилась стать женой такого балбеса как я. А я что вытворяю, строю из себя не понятно кого и всё делаю для того, чтобы свою же мечту превратить в посмешище. Пора заканчивать относится к своей удаче, как к чему то чужеродному и навязанному, какими то потусторонними силами. Если выпал тебе фарт найти свою вторую половину, то пользуйся им. Но не забывай, что и её надо так же беречь, лелеять и холить, как и себя любимого.

Это были самые главные, двадцать минут без слов, в моей жизни и слава богу, что они случились, и совсем не важно в каком именно мире.

— Ну чего приходил, ты же знаешь, меня перед завтраком, обедом и ужином, лучше не беспокоить? — спросила тётя Зина, появившись на свежем воздухе.

— Знаю Зинаида Васильевна — усмехнулся я, — но случай особый и времени мало, чтобы с ним разобраться. Дело у меня к тебе, чрезвычайной важности.

— Так уж и чрезвычайной?

— Не сомневайтесь, так и есть. Так сложилось, что я этой девушке, сегодня, предложение сделал, руки и сердца, а она возьми, да прими его. И что то мне подумалось, Зинаида Васильевна, что не отметить такое событие, будет не правильно.

— А не врёшь? Ни в жисть не поверю, чтобы такая красавица, да за такого обормота, согласилась замуж выйти?

— Не врёт он тётя Зина, согласилась — подтвердила мои слова, счастливая Вероника.

— Раз не врёт, тогда без крепкой пьянки, такое дело, оставлять нельзя. На моей памяти вы первые, кто решил всё, как полагается сделать. Или я не права, лейтенант?

— Права. Но ты же сама понимаешь, мне нельзя по другому. А если честно, по другому я и сам не хочу.

— Это верно, нельзя. Не зря же народ говорит, что рыба с головы портится начинает, а как ни крути, ты власть здешняя. Народ на тебя глядеть будет, как ты будешь делать, так и им захочется.

— Верные слова говоришь тётя Зина и я бы с тобой ещё об этом поговорил, с удовольствием, но давай ближе к делу перейдём, а то у тебя скоро народ повалит и у нас дела имеются. Надо сегодня, после ужина, застолье организовать. А как его организуешь без шеф повара? Верно, ни как. Поэтому ты подумай, что для этого необходимо, а я постараюсь тебя всем обеспечить. Только само собой в разумных пределах, сама знаешь, где живём.

— Ну во первых, ты мне список приглашённых предоставь, чтобы я на них ужин не готовила. С этим у меня сейчас строго, по твоей просьбе, между прочим. Она человек теперь свой, при ней можно, так что ты на меня так не зыркай. А ещё чего же? Веди на склад и грузчика в помощники давай, а за остальное не волнуйся, мы сами всё сделаем.

— Всего то. Ну тогда говори, когда за тобой приходить? — спросил я, что то прикидывающую в уме женщину.

— Так, как обед начнём, можешь и зайти. Дальше тут без меня управятся.

— Договорились. Тогда я сразу после обеда и зайду.

— Ты мне сейчас хотя бы скажи, сколько народу планируешь привести?

— Человек двадцать пять, может тридцать и сразу предупреждаю, без тебя начинать не будем. Если есть кого пригласить и его ждём.

— Подумаю, вести или нет, а то ещё загордится — сказала на последок тётя Зина и ушла к себе.

Теперь осталось, самое сложное определиться с тем, кого пригласить. Кто может прийти со стороны невесты я примерно догадываюсь, но так же понимаю, что их то как раз она приглашать и не собирается. Похоже на то, что разрыв отношений у бывших подруг состоялся и скорее всего на всегда. А вот кто будет с моей стороны, это вопрос особый и требует очень внимательной проработки. Никого нельзя пропустить, можно же очень просто обидеть человека, своим невниманием, а мне этого делать никак нельзя. Нет среди моих друзей и хороших знакомых, людей, на кого я могу обижаться, ну вот не появилось таких, за всё время моего пребывания здесь.

Глава 4

Паровозный гудок, раздающийся можно сказать под самым ухом каждый день, ровно в шесть утра, разбудить меня не смог. Потому что проснулся я от того, что зазвенел будильник, а это означало только одно, уже семь часов. Добраться до подоконника, где у него законное место, у меня наверняка бы не получилось. Поэтому я стойко дождался, когда он закончит свою утреннюю песню, повернулся на другой бок, обнял, даже не пошевелившуюся во время его скандальных завываний, Веронику и попытался снова заснуть. Сон не приходил, встать я не в состоянии, но и спать ещё, почему то тоже не получается.

В голове мелькают картинки вчерашнего застолья или попросту говоря коллективной попойки, это уже кому как нравится. Пробегают особо яркие моменты случившегося, этим же поздним вечером и ночью, в этой комнате, на этом самом диване и почему то план работы на сегодняшний день, который я старательно составлял перед прошедшим торжеством. Из всего этого широкоформатного, цветного кино, мне больше всего понравились сцены, произошедшие именно здесь, непосредственно со мной и при участии ещё одной, невероятно талантливой, и очень любимой мной, артистки. Я даже невольно чему то улыбнулся, наверное вспомнилось, с какой самоотверженностью мы работали над этими, уже отснятыми, эпизодами. Да, после таких воспоминаний, уже точно не усну.

В чувство пришёл только после того, как вылил на голову не меньше ведра холодной воды. Подставил её под кран и не убирал до тех пор, пока с трудом открывшиеся глаза не проморгались, и не стали отчётливо различать находящиеся рядом предметы. Пройдясь по щетине остатками роскоши, с плавающими лезвиями, привёл помятую физиономию в надлежащий вид. Затем ещё несколько минут поливал её водой, пытаясь разгладить вмятины и неровности, и лишь после этого вернулся к себе. У нас всё без изменений, кроме меня, больше желающих просыпаться не нашлось. Ну что же пускай спит, будем считать, что Ника всё таки получила сегодня выходной, но только один, хотя намекала на три.

В ресторане обнаружил почти всех, кто вчера вместе с нами, допоздна здесь же и зажигал. Выглядели они не на много лучше, чем я, поэтому мой вид, у здоровавшихся со мной людей, не вызывал удивления. А уже сидевший за столом Сутягин, так вообще на моё состояние не обратил никакого внимания, он только сильно удивился моему раннему приходу.

— Думал не увижу тебя сегодня, а ты погляди ка, какой молодец. Встал, как обычно и смотришься бодрячком. Даже не скажешь, что после первой брачной ночи. А может ты сегодня снова на коврике валялся?

— Всё тебе расскажи. Интересуешься то почему? Ни как сам подумываешь, пойти по стопам командира?

— Чур меня. Не нашлась ещё та, которая способна охомутать сержанта Сутягина. Так что не дождётесь, товарищ лейтенант.

— Ну ну, зарекалась бабка, самогон гнать. Ладно, не желаешь создавать ячейку общества, не надо, тогда давай о работе поговорим. Завтра у нас двадцать человек отсюда уезжают. Они освободят пару домиков, можете забрать их себе. Хватит нашей разведке на втором этаже маяться.

— Вот это правильное решение. Чуть что случиться, так кто в первых рядах, разведка, а как удобства предоставлять, так в последнюю очередь. За это спасибо командир, мужики действительно чуть ли не посменно спать ложатся, давно надо было их переселить.


После завтрака, забрал водителя, которого ещё вчера предупредил о дальней командировке и вместе с ним отправился на автомобильную стоянку. Потом поедем к рыбзаводу, начнём грузить солёную рыбу, для тех, кто завтра уезжает на сельхоз работы. По моим расчётам двенадцати бочек им должно хватить минимум на пару месяцев, а потом, в любом случае, кто нибудь к ним поедет и прихватит ещё продуктов, в том числе и рыбу. Конечно, каждый день употреблять эту радость в течении такого большого промежутка времени не все смогут, но лучше ничего придумать всё равно не удастся. Ни копчёная, не тем более свежая рыба долго храниться не в состоянии, без холодильника, а солёная в подполье деревенского дома, где температура и в жару вполне приемлемая, простоит. Поэтому я считаю, пусть хотя бы такой еды будет у наших людей вдоволь, чем совсем никакой, в случае непредвиденных обстоятельств. До сбора урожая, который им между прочим ещё только предстоит посеять, надо ждать месяца четыре, не меньше, а за это время в этих краях всякое случиться может.

На приведение машины в рабочее состояние и погрузку рыбы ушло что то около двух часов, поэтому мы ещё до обеда успели загрузить транспорт всем, что было вчера отложено в пакгаузе. Теперь осталось закинуть в кузов два плуга и всё, можно считать, что машина к отъезду готова. Завтра сажаем людей и отправляем их на освоение нашего нового хлебного поля.

Перед обедом заглянул домой, надо замок на дверях сменить, одного ключа нам теперь недостаточно. Взял на складе примерно такой же, что и сейчас стоит, чтобы меньше возиться с установкой. Думал, что за пять минут удастся сменить это не хитрое устройство, но не тут то было, только открыл двери, как меня сразу же предупредили:

— Ещё пол часа можешь гулять. Пока не домою полы в этом свинарнике, тебе здесь делать нечего.

Ну вот дождался, началось. Даже представить себе боюсь, что дальше будет, если на второй день со мной такое вытворяют. Пришлось положить принесённое железо прямо на пол, у дверей и снова идти работать, не стоять же в коридоре, как всеобщее посмешище. Пошёл к Шестакову, он мне так до сих пор список переселенцев и не показал, благо его дом стоит не далеко от вокзала, как раз за пол часа и управлюсь. Но старшины дома не оказалось, поэтому плюнув на всё я пошёл на обед и успешно провёл его в одиночестве, а затем сев на телегу, везущую обед рабочим, поехал на восточную вышку.

В перерывах между ударным трудом, успел и список посмотреть, и сделать в нём одну замену, предварительно согласовав её со всеми заинтересованными лицами, и даже узнать какое количество лошадей, телег и других животных собираются увезти с собой наши переселенцы. Так за работой трудовой день и подошёл к концу, от утреннего недомогания в моём крепком и вечно цветущем, молодом организме к ужину даже и следа не осталось. Правильно говорят, работать больше надо, здоровее будешь. Домой добрался лишь тогда, когда нормальные люди уже приступили к вечерней трапезе, пришлось заехать к старшине, где на скорую руку помылся в только что затопленной бане. Не мог же я в таком виде предстать перед не видевшей меня целый день, молодой девушкой, которая только здесь узнала, как выглядят мужчины после десяти часов почти беспрерывных физических упражнений.

— Ты куда потерялся? Обиделся что ли? Не смог пол часика подождать, мне же совсем чуть чуть оставалось — встретила меня дома, как будто извиняясь, Вероника.

Смешно, на что тут можно обижаться, кругом всё блестит, как у кота эти, глаза кажется. В общем порядок такой, какой был во время моего первого посещения этого места, а там надо думать уборщица, ежедневно его поддерживала и неоднократно устраивала генеральную уборку. Не то что я, за это время только раз пыль с потолка веником стряхнул и всё.

— Ну ты скажешь тоже, обиделся. Во первых я никогда не на что не обижаюсь, нет у меня такой дурной привычки. А во вторых, кто бы мог обидеться, когда такую красоту увидел — только это и смог сказать я, озираясь по сторонам.

— Тебе нравиться?

— Ещё спрашиваешь. Кому не понравиться, когда кругом чисто и всё на своих местах стоит, и лежит.

— А я думала, что ты равнодушен к чистоте и порядку.

— Смеёшься, что ли? Да я в этом вопросе можно сказать ортодокс, только заниматься им некогда было. Да и смысла не видел, всё равно вечером пришёл бы Сутягин и всё тут изгадил. Он без того чтобы где нибудь не напакостить жить не может — решил я перевести стрелки на приятеля, за прошлый бардак в помещении.

— Пускай теперь только попробует — угрожающе сказала Вероника, как то недобро поглядывая на входные двери.


Сержант не успел зайти к нам, чтобы на себе испытать, всю ненависть Ники к беспорядку. Его мы встретили уже в коридоре, а так интересно было бы посмотреть кто кого быстрее построит. Хотя если быть до конца честным, то результат мне уже известен, но ради приличия, один шанс я пока разведчику оставляю. Удача часто бывает на его стороне, даже в самых, казалось бы, проигрышных ситуациях.

— Что так долго с ужином тяните или перешли на домашнее питание? — спросил он нас.

— Пока нет, но подумываем — ответила ему Вероника.

— Вот даже как? Интересно, каким же это образом собираетесь этот вопрос уладить?

— Очень просто, всё будем из ресторана прямо на дом заказывать — не моргнув глазом, соврала девушка.

— Да. Проявилось таки, твоё буржуйское воспитание — вздохнув сказал старый разведчик.

— Чья бы корова мычала — поставил я его на место, — тоже мне пролетарий выискался, сам уже давно перекрасился.


Закончив с ужином, пошли на верх так же, как и спускались, втроём. Сутягин без приглашения, как обычно, попытался пройти ко мне, но путь ему, прямо у дверей, преградила красивая женская ножка, в камуфляже.

— У нас сегодня не приёмный день — тоном, не терпящим возражений, проговорила Вероника.

— Командир, это ещё что за фокусы? — задал мне вопрос сержант, пытаясь заручиться поддержкой.

— Вот когда найдёшь себе такую, узнаешь. Стой здесь, я всё равно замок сейчас менять буду, заодно и поможешь.

— Так ты уже и замок меняешь? Всё делаешь, чтобы старого друга не пускать даже на порог.

— Не ной, двери лучше подержи.


Сержанта в дом так и не пустили, не смотря даже на моё ходатайство, и его обещание прямо у порога снять грязные сапоги. Сказано было, что сегодня у хозяев другие планы на вечер и если есть желание, записывайтесь на завтра. Пришлось ему идти к себе, в соседнюю дверь, после того, как установили замок в моей. Мы же, закончив со всеми процедурами, положенными перед сном, решили посмотреть один из каких то забугорных фильмов, из моей бесценной коллекции. Выход, которого на экраны Вероника не застала, по причине своего переноса в эти места.

— Слушай, так и не пойму, что же это получается, если я сюда попала из тринадцатого года, то ты ещё два года там без меня жил? А как же тогда так вышло, что здесь раньше оказался?

— Спроси чего нибудь полегче, я над этим уже думал. Логичного ответа, на этот, казалось бы, простой вопрос, у меня нет.

— Странно всё это. Получается так, что у кого то есть машина времени или что то ещё в этом роде и он чего хочет, то и вытворяет.

— Тут много странностей, я их столько видел и на себе испытал, что лучше по этому поводу не заморачиваться. В этом месте выжить бы как нибудь, а чего и почему, потом разбираться будем, если желание останется.

Я выбрал диск и уже пытался поставить его, но был остановлен.

— Да подожди ты с этим кино, успеем ещё его посмотреть. Расскажи мне лучше о себе, я же ничего не знаю про тебя, хотя уже даже замуж успела выскочить.

— Ника, я сегодня не в том настроении, чтобы вести повествование о своей не лёгкой жизни. Если тебя что то конкретно интересует, задавай вопросы. Мне так проще будет отвечать.

— Давай начнём с дня рождения, где, когда, кто твои родители?

— Записывать будешь?

— Запомню, умник.

— Ну значит так, родился я в одна тысяча семнадцатом году, аккурат после февральского переворота, в заводском поселке, городского типа. Родители мои, всю свою сознательную жизнь горбатились. Сначала на помещика, а потом на кровопийцу Путилова, на его же заводишке.

— Вот же обормот — легонько ударив меня ладошкой по плечу, возмутилась девушка — я ещё слушаю так внимательно и понять не могу, после какого это февральского переворота.

— А чего тебе не нравиться?

— Всё нравиться, только когда ты дурака не валяешь.

— Я ничего не валяю, просто подумал ты моей легендой интересуешься, так сказать, как разведчик разведчику помочь хочешь, указав на пробелы. А тебе оказывается анкетные данные нужны. Ну слушай тогда, могу и про них рассказать. Значит родился я в большом и красивом городе, но к сожалению, прожил в нём не долго, а случилось это знаменательное событие…


— Всё как у всех — подвела итог моим ответам Вероника, — но вот там мы с тобой наверняка бы не встретились. Нет у нас точек пересечения, абсолютно не одной. Не специально ли нас сюда забросили, чтобы хотя бы здесь смогли друг друга найти?

— А что вполне возможно. Только вот мне не понятно, почему же они надо мной сначала так поиздевались, прежде чем тебя сюда перенесли?

— Это для того чтобы ты оценил, какой тебе подарок сделали.

— Точно, ты права, здесь без вариантов. Я сам бы до такого никогда бы не догадался.

Вероника ничего не ответила, она сидела молча и смотрела в одну точку, может дом вспомнила, тяжело ей здесь.

— Теперь ты меня спроси о чём нибудь, если хочешь конечно?

— А какой у тебя размер…?

Договорить я не успел, мне прилетела неожиданная и незаслуженная оплеуха.

— Ну ты и подлец!

— Ты чего? Я только хотел узнать какой у тебя размер кроссовок, тут их быстро затаскаешь, собирался чего нибудь по крепче подобрать. Ну и про день рождения конечно тоже, только спросить не успел.

— Не врёшь?

— А про что я мог ещё спрашивать?

— Ну прости, прости! Дура я, подумала, что ты, в общем не важно, что я подумала. А размер у меня тридцать восьмой, день рождения зимой был, в декабре, второго.

— Значит восемнадцать тебе уже давно стукнуло, и ты уже совсем взрослая?

— Конечно, по мне не видно, что ли?

Спросил ещё про какие то незначительные вещи, так ради того чтобы что то спросить, ну какая мне сейчас разница, что у неё там было в школе по русскому языку, да абсолютно ни какой. И что она получила, к примеру, на вступительных экзаменах мне тоже до лампочки, и как первую сессию сдала, вроде тоже не очень интересно, а вот как в такой компании попала на море, в середине учебного года, пожалуй, поинтересуюсь.

— Я вот не пойму, как ты в Сочи с подружками и этим двумя, папенькиными сынками, попала. Каникулы вроде бы давно закончились, а вы всё гуляете?

— Это чисто случайно произошло. Валера предложил Жанке поехать, а она без меня не захотела. Ему всё равно было сколько человек везти, четверых или пятерых, отец денег на день рождения столько отвалил, что он мог пол курса вывезти и всё равно бы ещё осталось. Я подумала, а почему бы не съездить, раз приглашают, тем более в Сочи не была, вот и согласилась.

Кино мы так и не посмотрели, не сложилось как то, но я об этом совсем не жалею. Про какое кино можно думать, когда рядом такая девушка, с которой и поговорить по душам можно, и просто рядом посидеть в радость. Только вот долго, просто сидеть, у нас не получилось, да и не одни мы такие, наверное, на второй день, после свадьбы. Пожалуй, права она, по поводу того, что её мне в качестве подарка сюда отправили и хочется надеяться, что здесь всё так же, как и везде, подарки обратно не забирают.

На этот раз гудок мы услышали оба, встать сразу конечно не получилось, но к семи часам были на ногах. Мне сегодня опаздывать никак нельзя, провожаю обоз, а Ника не захотела оставаться одна, хотя теперь у неё имеется свой ключ и можно уходить, и приходить, когда вздумается.

Похоже на то, что денёк сегодня жаркий намечается, совсем же рано ещё, а на улице самая настоящая летняя погода, градусов двадцать не меньше, а что будет, когда солнце подымится, как следует. Повезло тем, кому придётся сегодняшний день провести в пути, на небе не облачка, тепло, поедут, можно сказать, с комфортом, даже несмотря на то, что некоторым доведётся трястись на открытых телегах.

Сбор, тех кто собрался в дорогу, проходит на центральной площади, не потому что событие неординарное, а от того, что собрать такое количество транспорта, людей и животных попросту больше не где. Поэтому нам стоило только спуститься вниз, и мы оказались в гуще событий. Провожающих не мало, кто провожает друзей и знакомых, старых и новых, кто то просит посмотреть в каком состоянии оставленная хата. Увидел и того, кто просто умоляет по возвращении привезти горсть земли, из родной деревеньки, не понимая того, что родная земля скорее всего осталась очень далеко. Создаётся такое впечатление, что отъезжающих на много больше, чем на самом деле, шумно кругом и излишне суетливо.

Иконников будет добираться к старому месту жительства на телеге, вместе с теми, у кого эта дорога займёт что то около недели. Он решил не оставлять без присмотра лошадей и скот, который будет топать рядом на привязи. Там, куда едут все эти люди, без них делать не чего. Без одних работа с места не сдвинется, без других эту работу делать не захочешь.

— Ну как настроение? — спросил я старого солдата, вместо приветствия.

— Хорошее, вашь бродь — по привычке ответил прапорщик — не на войну же едем, а на доброе дело, хлеб ростить.

— Это верно, хлеб и картошку. Про неё не забыл?

— Как можно, не сомневайся. Всё найдём и посадим.

Я рассказал ему про ту картошку, что мы в своё время не забрали из подполья, одного из сгоревших, вместе с нашими людьми, домов. Время прошло, боль от потери близких друзей утихла и жизнь продолжается дальше, но к сожалению, проще она не стала, поэтому бросать то, что надо просто приехать и забрать, не стоит.

— Ты Пётр Васильевич смотри там, если что то не так пойдёт, сразу же машину к нам отправляй, горючего у него хватит и сюда, и ещё обратно вернуться. Не стесняйся помощь просить, вы же для всех стараетесь, а если вдруг стычки с кем начнутся, мало ли, в первую очередь людей спасай. Бросайте всё и домой возвращайтесь. Тут все в месте разбираться будем, какой ответ врагу давать.

— Так и сделаю, но сомневаюсь я, что кроме нас там ещё кто то в живых остался. В прошлый раз я кажись всех с собой увёз.

Поговорили, с прапорщиком ещё не много на разные темы, потом он отдал команду на погрузку, люди стали занимать свои места, кто на телегах, кому то повезло больше и они попрыгали в кузов автомобиля.

— Ну до встречи ваше благородие! Не поминай лихом — сказал мне прапорщик на прощание, а потом громко крикнул лошади — Но!

— Удачи тебе там, Пётр Васильевич — сказал я ему вдогонку.


После очередного завтрака Вероника отправилась продолжать свои изыскания испорченных продуктов, а у меня на сегодня запланировано введение в строй первой единицы бронетехники нашей армии. Наконец то подошёл к завершению долгий ремонт подорвавшегося на минном поле бронетранспортёра. Начать его смогли только после появления в нашем распоряжении соответствующих материалов, в виде листов железа из бассейна и сварочного аппарата, а без них техника годилась только на металлолом. Но и этого было бы мало, не будь в наших рядах бывшего танкиста, прослужившего два года, ещё в вооружённых силах СССР.

Двигатель этого колёсно гусинечного агрегата раскидали и собрали быстро, а вот с ходовой частью возились почти два месяца, и вот сегодня будут проведены первые испытания, отремонтированной техники третьего рейха.

Старшим над этим проектом был конечно механик, но непосредственно, изо дня в день, им занималось только три человека, это водители, которые достались мне в наследство от Корейко. Один из них, если всё сложится удачно, останется на бронетранспортёре штатным механиком, а саму машину, скорее всего, передам на баланс разведчикам. Ездить на ней далеко они конечно же не будут, но вот в случае чего прикрыть нашу станцию смогут всегда. Это подразделение единственное, которое не привлекается ни на какие хозяйственные работы и у них кто нибудь постоянно находится на территории вокзала, при оружии.

— Здравствуй Юрий Петрович — поздоровался я с механиком, обсуждающим что то с человеком сидевшим в немецкой машине.

— А, товарищ лейтенант, вас только и ждём. У нас всё готово, если нет возражений, то можем прокатиться. Для начала по берегу, а дальше, куда прикажите.

— Что, можно садиться?

— Конечно. Хотите вперёд, а можно и к турели пулемёта встать, оттуда тоже обзор не плохой.

— Тогда вы с водителем, а я сзади.

Через двери, что расположены на корме машины, попал в довольно просторный кузов, со всех сторон защищённый металлом, от пуль противника. Конечно, если в это детище войны стрельнут из современного гранатомёта, то мало, сидящим за этой не очень мощной бронёй, не покажется, но думаю до этого дело не дойдёт. Использовать эту машину мы собираемся, как предмет устрашения, в случае появления нежданных гостей, а проводить на ней какие либо военные операции, я не собираюсь, расход бензина у этого монстра, не для наших нищенских запасов.

Сделав кружок от стоянки автомобилей, где и проходил весь ремонт подорвавшейся техники, до восточного укрепрайона, по пляжу, мы вернулись обратно, не заметив по дороге каких либо неполадок. Лично я не пытался определить, как работает двигатель или в каком состоянии траки и колёса. Меня интересовало, как будет чувствовать себя пулемётчик, во время движения, у штатного гнезда, находящегося над кабиной и того что, соорудили наши ремонтники, расположенного над задними дверьми. Постоял не много и там, и там, понятное дело, что здесь это не в санатории на процедурах, но тоже вполне терпимо. Есть место, где можно упереться ногами при стрельбе, для каждой руки имеются железные поручни, если надумаешь ехать стоя, прекратив поливать врагов свинцом. Приваренный лист железа, у нового пулемётного гнезда, конечно не защитит от всех пуль, летящих со стороны противника, но уверенности в том, что не все они в тебя попадут, придаёт. Не знаю кому как, а мне понравилось, конечно одно дело, когда просто катаешься, а другое, когда идут боевые действия. Так что точно сказать, хорошо ли всё здесь оборудовано, можно будет только после того, как доведётся на этой технике по настоящему повоевать, чего, если честно, мне делать совсем бы не хотелось.

— Ну как вам? — спросил меня механик, когда мы припарковались.

— Внутри понравилось, воевать можно, а на счёт ходовых качеств, затрудняюсь, что либо ответить. Это надо того, кто за рулём сидел, спрашивать.

— Он то, как раз, нашим мнением интересуется — глядя на водителя, сказал Ветров.

— Ну тогда докладываю. Мне понравилось, двигались плавно, без дёрганья, на поворотах меня сильно не заносило, так что считаю стрелять в движении вполне нормально будет. По работе двигателя у меня вопросов не возникло, ревел как зверь, не чихал, не кашлял, а что там по ходовой, давайте вместе посмотрим. Если ничего не отвалилось, то считаю испытания машина прошла и можно ставить её на боевое дежурство, а водителя зачислять во взвод разведки — сделал я своё заключение.

Закончив наружный осмотр, мы совместными усилиями решили, что технику можно передавать в войска. Ремонтники стали собирать пожитки, а затем пригонят броневик на площадь. Пока постоит у вокзала, когда определимся с домами, где обоснуется разведка, тогда и решать буду, куда его ставить на постоянно.

Неделя пролетела, как один день, днём я работал на вышке, откуда меня в течении всего рабочего дня, к моей радости, никто не дёргал. Вечером с Вероникой до темноты гуляли, по берегу моря, где продолжали по настоящему знакомиться друг с другом. Ночью, при свете керосиновой лампы, спорили по тем вопросам, по которым не достигли согласия вечером и делали это до тех пор, пока хватало сил и моего терпения, и так все дни на пролёт.

Давно надо было так проводить свободное время, без лишних глаз, ушей и давления на мозг, от окружающей атмосферы. Ничего я про неё оказывается не знал, видел конечно, что девушка очень красивая и не так проста, как кажется на первый взгляд. Много чего в ней меня удивило, а кое что так просто поразило. Но вот то, каким образом она, при такой внешности, проучившись приличный отрезок времени в одном из престижных вузов Москвы, смогла остаться простой девушкой, из маленького, провинциального городка, мне никогда не понять. Не могу сказать с уверенностью изменился ли я в её глазах, за это время или остался тем, кем и был, до наших морских прогулок, но то что она стала смотреть на меня глазами по настоящему влюблённой девушки, говорила со мной, на много нежнее, чем до этого и на выходки мои по тому или иному поводу, реагировала более снисходительно, я заметил без особого труда. Почти уверен, что и мои глаза, и некоторые поступки, тоже о многом сказали ей.


Работы на восточной вышке вышли на завершающий этап и поэтому моё присутствие стало там лишним. Сегодня мы будем разбираться с тем списком, который составила Вероника на складе. К счастью, ничего там испортиться не успело, но есть позиции, с которыми надо что то решать, уже сейчас днём очень жарко, хотя всего лишь конец марта. А что будет в мае допустим или в том же июне? Как минимум конфеты в такой жаре, долго храниться не смогут, вот с них, пожалуй, и начнём.

— Ты мне скажи — спросила Ника — ну откуда у тебя здесь такая вкуснятина, мишки, белочка, шапочка? Я и дома таких конфет не ела, а тут пожалуйста, лежат и никому не нужны. Можно я хотя бы по одной попробую?

Я посмотрел на неё и не нашёлся чего ответить. Что тут скажешь, ну ладно не успеваешь ты про всех подумать, но вот об одном человеке, который рядом с тобой живёт, мог бы позаботиться. Что тебе стоило принести домой пол мешка конфет, такая малость, а сколько радости бы доставил. Может это последние конфеты в её жизни, сам же их делать ещё не научился. Только и смог, что подойти и крепко обнять девушку.

— Ты чего? — спросила она меня, не пытаясь освободиться.

— Прости.

— Да за что?

— За всё сразу, если начну вспоминать, за что, самому противно станет.

После этих слов я выпустил её из своих лап, нашёл пакет с ручками и сказал:

— Открывай всё, что понравиться и сыпь сюда, перед обедом домой занесём.

— Это мне что ли?

— Ну а кому ещё, не Сутягину же. Этот гад у меня только коньяк и спирт тащит.

— А я не стану отказываться, раз муж сказал брать, значит ему виднее — пожимая плечами, сказала Вероника.

Но вскрыть мы успели только лишь две коробки, а насыпать в пакет, так и вовсе из одной. На улице завыла сирена, о чем она нас предупреждала, даже и до меня не сразу дошло, а когда дошло, то как будто кувалдой по голове ударило. Я моментально стал другим человеком, похожим на злобного монстра. Потому что Ника смотрела на меня своими огромными, ставшими круглыми, глазами, не понимая от чего я так переменился, не от того ли, что она лишнюю конфетку в мешок кинула.

— Что с тобой? — спросила она, в тот самый момент, когда я одной рукой хватал замок, а другой пихал её к выходу.

— Давай на улицу, бегом! — ответил я и закрыв свою часть склада, крикнул Солодову. — Закрывайте богадельню и по домам!

— А что случилось? — крикнул он мне вдогонку, но ответа не дождался.

Я бежал к вокзалу, где уже собирались вооружённые люди, не обращая внимания, на что то продолжавшую говорить девушку.

— Быстро домой и что бы даже к окну не подходила, до моего возвращения! — крикнул я ей в тот момент, когда сержант Ерёмин уже начал свой доклад.

— Товарищ лейтенант, с КПП просемафорили, с восточной стороны приближаются неизвестные машины. Едут колонной в количестве четырёх штук. Сутягин, с Весниным и ещё одним матросом выехали уже к ним на мотоцикле.

— Давай ко мне в легковую четверых солдат сажай, а сам в первую линию людей собирай! Пока только восточную часть готовьте к обороне.

Я побежал к шестёрке, которая специально для таких случаев, вместе с трофейным мотоциклом и Газ 66, стояла на оборудованной площадке, в том месте, где когда то у нас лежали рельсы.

Гнал я под сто пятьдесят, сорвавшись с места и лихо проскочив между кочек. Конечно, два ряда противоавтомобильных ежей на дороге, пулемётчики на вышке и на КПП, их напарник с автоматом, и ещё трое разведчиков, смогут задержать незваных гостей, но вот на сколько. Поэтому наша помощь там, лишней не будет. Три с лишним километра, по главной дороге проехал за несколько минут. Дорога прямая, встречных машин нет, ям и колдобин ещё не наделали, так что выжимал из автомобиля всё что мог. Но когда резко затормозив, выскочил из него, то попытки незаконно проникнуть на нашу территорию незваных гостей не обнаружил. Напротив, всё выглядело вполне спокойно, прямо как на таможенном посту.

Сутягин шёл ко мне на встречу, от машин, среди которых было три камаза и джип с затемнёнными окнами, и улыбался.

— Ложная тревога командир. Люди приехали с торговым предложением, я как раз за тобой собирался ехать, а ты уже сам нарисовался.

— Это кто такие? — спросил я сержанта.

— Коробов Виктор Сергеевич, был когда то третьим человеком, на Рынке, а теперь первый, но только на той территории, что осталась за ним.

— И чего ему от нас надо?

— А чего надо голодным бандитам? Еды конечно же. Они там на обмен что то привезли, будешь смотреть или может сказать пускай домой возвращаются?

— Ты пойди лучше наших предупреди, что бы не вздумали пальнуть без команды, а я здесь постою. Вернёшься сходим, посмотрим, что за коробейники к нам пожаловали.

Сутягин на долго не задержался, вернулся через пару минут и мы выдвинулись по направлению, к так и продолжавшей стоять на дороге колонне. Видно было, что грузовики в ней не новые, но в терпимом состоянии, тенты на всех линялые, но без дырок. Покрышки, во всяком случае на первом автомобиле, не лысые, да и свежевыкрашенная кабина на нём, тоже бросается в глаза. Это может означать только одно, старший этой группировки, власть держит крепко в своих руках и расслабляться подчинённым не позволяет.

— Как мужика зовут, что то я запамятовал? — спросил я, бодро вышагивающего рядом сержанта.

— Виктор Сергеевич. Он между прочим так же, как и Корейко, вместе с рынком сюда попал, поэтому в приближённых у прежнего руководства и числился.

Как только мы дошли до головной машины, задняя дверь у джипа открылась и из неё сначала вылез молодой парень, явно не тянувший на то, чтобы его звали по имени и отчеству, а следом за ним показалась худощавая фигура, в чёрном костюме и белой рубахе, с галстуком.

— Любит представления, он и раньше по рынку в таком виде ходил — тихонько проговорил Сутягин.

Я остановился перед Камазом и стал ждать, когда глава делегации подойдёт к нам, пытаясь повнимательнее разглядеть человека в не очень привычной для этих мест одежде. На вид ему за пятьдесят, роста выше среднего, не атлетического телосложения, с каким то не очень пропорциональным лицом. Делают его таким большой лоб, с сильными залысинами и удлинённый подбородок. Вылитый немец, это первое, что мне подумалось, после того, как я увидел его физиономию. Я здесь уже встречал представителей этой национальности именно с такими лицами, вполне возможно, что и у этого гражданина, кто то в родне из таковых имеется.

— Добрый день — поздоровался он со мной, протягивая жилистую ладонь, — Коробов, Виктор Сергеевич.

— Лейтенант Дёмин — представился я, пожимая его руку и тут же задал вопрос. — По делу в наши края забрели и просто так, мир посмотреть?

— Хотим наладить с вами торговые отношения — не стал ходить вокруг да около, заезжий коробейник. — Скрывать не стану, у нас сейчас на рынке не то, что было раньше, торговцев мало, с товаром тоже не всё слава богу, поэтому приходится самим заниматься этим вопросом.

— Что же, раз к нам и по торговым делам, тогда прошу за мной. Сейчас заграждения уберут и заезжайте, вон за той белой машиной следуйте, хотя у нас и без провожатого не заблудитесь, но думаю так спокойнее будет и мне, и вам.

— Хорошо — ответил Коробов и тут же отдал распоряжение своему сопровождающему, следовать дальше.

Сутягину сказал, чтобы пол часа здесь покараулил, мало ли какие неожиданности могут возникнуть. Кто его знает какие торговцы заехали на нашу территорию и что у них на уме на самом деле. Может это просто передовой отряд рыночных бандитов, обманным путём пытающийся проникнуть в наше поселение, а следом за ним подтянутся и основные силы. Пускай я лучше буду выглядеть параноиком, в глазах своих подчинённых, чем потом стану локти кусать, что не всё предусмотрел.

Бойцов, приехавших со мной, забрал обратно, что там на станции, по поводу личного состава не знаю, а присматривать за гостями кому то надо будет. Пока возвращались проинструктировал их, сказал, чтобы приезжих дальше площади, на которой собираюсь разместить идущие за нами машины, не пускали. На все вопросы отвечать, что у нас передвижение по пропускам и пока их не оформили дальше отведённого места ходить нельзя и всё, пускай гости что хотят, то и думают, меня их мнение, о наших порядках, как то не очень интересует.

Я старался ехать не быстрее шестидесяти. Трущийся тентом, о ветки деревьев, идущий за мной Камаз и эту скорость считает завышенной, лишние дырки, в его и так видавшей виды накидке, ему наверняка не к чему. Поэтому возвращение заняло больше времени, чем сверхскоростной отъезд.

Первый вопрос, который мне задал старший, прибывшей к нам колонны, после того, как мы остановились на площади, касался дороги ведущей к нашему дому.

— Брусчатку сами уложили?

— Нет конечно, так как наши хозяева это делают, у нас навряд ли получилось бы.

— Странно. Первый раз вижу, чтобы кроме главной дороги, ещё куда нибудь такая вела.

Я не стал расстраивать своего гостя рассказом о том, что её нам скорее всего, за хорошее поведение подарили и перевёл разговор на другую тему.

— Машины ваши и люди пускай на площади пока постоят, а вас, Виктор Сергеевич, приглашаю к себе. В помещении разговаривать нам, на мой взгляд, удобнее будет.

— Не возражаю, тем более интересно будет посмотреть, как такое красивое здание изнутри выглядит. А на площади мостовая тоже уже была? — тут же поинтересовался он по поводу того места, где мы шагали.

— Да. Площадь нам досталась вместе со зданием, но вам то тоже грех жаловаться, на сколько я знаю рынок только у вас имеется.

Я повёл гостя на второй этаж, по уже привычной для себя, металлической, с кованными перилами, лестнице и то и другое произвело на человека, впервые попавшего к нам, сильное впечатление.

— Вот это красота, умели же люди делать и строить — восхищался идущий следом за мной, Коробов. — Вы только посмотрите, что за работа. Я кое что в этом понимаю и должен вам сказать, мастер перила ковал, нашим да него, как от сюда, до дальнего востока.

— Неужели не смогут повторить?

— Руку на отсечение даю. Нет, что то на подобии сделают, но так как здесь, можете мне поверить, у них не получится. Ритм жизни изменился, а вместе с ним и люди поменялись.

Не успел я открыть дверь и войти в кабинет, как ко мне, можно сказать, бросилась Вероника, но я помотал головой, давая тем самым понять, что не один и девушка застыла на пол пути. А когда увидела идущего за мной Коробова, без лишних слов пошла и заняла своё рабочее место. Вот откуда у неё всё это, мозги включаются мгновенно, только увидела, что ситуация не такая, которую она ожидала и всё, сразу стала секретаршей, готовой выполнять распоряжения шефа.

— Может чай или кофе с дороги — предложил я мужчине, — а если есть желание, то можем что нибудь и по крепче.

— От рюмки водки или коньяка, если есть, я бы не отказался.

Я встал и пошёл в соседнюю комнату, опередив Веронику, пытавшуюся было приступить к своим обязанностям, и принёс оттуда бутылку коньяка. Наверное, столетней выдержки, если считать до нашего времени, доставшуюся мне вместе с кабинетом и тщательно оберегаемую от посягательств моего друга. Затем разлил его по крохотным рюмкам и сказал:

— За знакомство.

— За знакомство — поддержал мой тост, сидевший напротив человек и опрокинув рюмку добавил: — Великолепный коньяк.

— Не плохой. Жаль только, что в моей коллекции всего одна бутылка такого.

— А налей ещё по одной, если не жалко — сказал Коробов и тут же спросил: — Тебе где служить довелось, лейтенант?

— Отдельная разведрота войск НКВД — выдал я специально приготовленную для таких случаев легенду, вызвав улыбку у девушки, за соседним столом.

— Солидно и что повоевать довелось?

— Не без этого, у нас здесь все в основном фронтовики, с боевым опытом — решил я сходу выложить на стол козырного туза, чтобы у моего гостя даже мыслей не возникло в дальнейшем, пытаться воевать с нами.

— И много у тебя солдат в подчинении? — спросил мой собеседник, опустошив вторую рюмку.

— Вы, Виктор Сергеевич, не знаете, что означает НКВД или может просто забыли. У нас за такие вопросы очень даже легко могли к стенке поставить, без суда и следствия.

— Извиняюсь, как то само вырвалось. Я не к тому спросил, чтобы военную тайну выведать, а для того поинтересовался, чтобы знать, на кого рассчитывать можно, в случае чего. Вдруг помощь понадобится, так чтобы можно было понимать у кого защиты просить.

— Мы всегда готовы помочь советским гражданам, если они нуждаются в нашей помощи, не зависимо от того сколько нас здесь. На то мы и Красная Армия, но сражаться готовы, лишь с внешним врагом и не с кем другим.

— Я понимаю — серьёзно проговорил Коробов, — это я и имею ввиду.

— С вами, кстати, сколько человек приехало? — спросил я гостя.

— А зачем вам?

— По законам гостеприимства я просто обязан накормить вас и ваших людей, обедом, но сделать этого не смогу, если не отдам соответствующих распоряжений. Специфика места пребывания, однако — ответил я.

— Простите, за недоверие. Привык знаете ли общаться с определёнными людьми, вот отпечаток и остался. Вместе со мной нас девять человек.

— Отлично. Вероника Александровна, передайте в столовую, чтобы были готовы накормить дополнительно девять человек.

— Хорошо, прямо сейчас и схожу — ответила Ника, которой наверняка надоело сидеть взаперти.

— Ну что Виктор Сергеевич, может перейдём к делу?


Разговор начался с того, что у меня поинтересовались, действительно ли у нас в распоряжении имеется рыбный завод, на самом ли деле мы ловим рыбу не на удочку и есть ли возможность осуществлять поставки по первому требованию покупателя. На все эти вопросы я ответил своим вопросом:

— Вы мне поясните, с какой стати я вам должен отвечать на эти ваши вопросы?

— Я собираюсь стать вашим единственным оптовым покупателем и мне необходимо знать на сколько серьёзно у вас поставлено дело. Чтобы понимать, как вести себя с теми, кому я буду в дальнейшем предлагать вашу продукцию.

— А с чего вы решили, что вы сможете стать единственным нашим оптовым покупателем?

— Вот взгляните — он протянул мне лист бумаги — здесь перечень товаров, которые я привёз с собой и которые предлагаю в обмен на вашу продукцию.

— Но у меня уже имеется один оптовый покупатель, в Универмаге — сказал я так и не взглянув на бумагу.

— Я в курсе, поэтому и приехал к вам, чтобы исключить его из списка таковых. Вы посмотрите на то, что я предлагаю? — перешёл мой собеседник почему то на вы.

Пришлось взглянуть, не люблю, когда меня долго просят. Перечень внушает уважение, здесь и бензин, и солярка, зерно двух видов, оружие, боеприпасы к нему, обмундирование и различные промтовары, на пол страницы.

— А почему здесь нет графы цена, без неё наш с вами разговор не имеет никакого смысла.

— Вы сначала ответьте на мой вопрос. Согласны ли вы работать только со мной и забыть про Универмаг?

— Скрывать не стану, ваш листок мне нравиться и если в нём появится интересующая меня графа, то возможно я и соглашусь.

— Тогда сами предлагайте, от каких цен вы бы хотели начать наши переговоры. Я специально ничего не стал здесь писать, чтобы предоставить право вам, их выбрать.

— Спасибо, за доверие, но мне в любом случае, необходимо какое то время подумать. Давайте сделаем так, через пол часа у нас начинается обед, мы сходим на него, а потом я соберу своих специалистов, и мы с вами всё конкретно обсудим. Сейчас же я специально для вас проведу экскурсию, по нашему предприятию.


Поход на рыб завод, осмотр произведённой продукции на нём и дальнейшая дегустация её, во время обеда, произвели на моего гостя впечатление. А посещение причала и песчаного пляжа, просто убили его на повал.

— Да, теперь я понимаю, почему Корейко с вами пытался уехать, царство ему небесное.

— Мне кажется, что для него природные факторы всё же имели второстепенное значение. В первую очередь, ему хотелось вернуться к той жизни, которая ушла вместе с его молодостью.

— Вы так думаете?

— Уверен — ответил я, хотя конечно же не в чём не уверен, но опровергнуть мои слова уже всё равно не кому.

— Может быть, может быть — задумчиво проговорил мой собеседник.

План по урегулированию цен, созрел у меня почти сразу после того, как я прочитал наименование товара в перечне Коробова, под номером один. Но выдавать его за готовое решение, я не торопился. Стоимость бензина в Универмаге мне известна и примерная стоимость нашей продукции в розницу, там же, после подорожания, тоже. Вот от этих цен и буду отталкиваться.

После обеда, в моём кабинете кроме меня и моего гостя появились Солодов, и Митрохин. Последний мне нужен чтобы проверить качество зерна, если мы обо всём договоримся. Оба моих специалиста, были несказанно рады встрече со своим, как оказалось, старым знакомым и на перебой расспрашивали его, как там дела на старом месте и приглашали в гости, скорее всего для того, чтобы показать, что они и здесь не плохо устроились. И тот, и другой уже почти как месяц, переехали в свои дома, с баней и приусадебным участком, поэтому стыдно, за условия проживания у нас, им не будет.

— Предложение моё будет таким — озвучил я своё решение, когда все успокоились. — Я отдаю вам рыбу по ценам, которые были в рознице, в Универмаге, во время моего последнего визита туда, а у вас покупаю горючие по тем ценам, которые были у них, на тот же момент.

— Если дадите двадцатипроцентную скидку, то я согласен — ответил Коробов.

— Минуточку — вступил в разговор Солодов и я понял, что у меня появилось время на не большой перекур.

Я сел на одно из кожаных кресел, которые стояли в углу кабинета и со стороны стал наблюдать за всем, что происходило за моим столом. Мне не удивительно, что Коробов бьётся за свои проценты, это его хлеб и сколько его у него будет, зависит сейчас только от него, а вот почему с пеной у рта выбивает их из своего оппонента, Солодов, понять не могу. Казалось бы, сиди себе на складе, выдавай товар, веди учёт и всё, живи спокойно. Ну какое ему дело, отдам я двадцать процентов скидки или пятнадцать, ан нет, упёрся и бьётся, как за своё. Может это возраст так сказывается на поведении человека, а может воспитание, полученное ещё в детстве, конечно может и так быть, что ему хочется показать знакомому, свою значимость в данном населённом пункте. Как бы там ни было, а через полчаса, мы утрясли цены на рыбу, и все виды горючего, а также размер скидки, которая будет равняться пятнадцати процентам. После этого переговорщики стали утрясать цены на все остальные товары, привезённые Коробовым, а я с его разрешения дал команду на проверку бочек, стоящих в Камазе, на предмет соответствия жидкости, находящейся в них, заявленной.

Затем настала очередь зерна, оружия и всего остального. Потом мы накормили приехавших к нам людей ужином и продолжили работу дальше. На моё предложение остаться на ночь, рыночный гость категорически отказался, заявив, что волка ноги кормят. К этому времени, пришвартовался траулер, со свежим уловом и настала очередь Коробова взвешивать товар и проверять его качество.

К трём часам ночи, мы загрузили в приехавшие машины столько рыбы, на сколько получили товара, за неё. Но коммерсант не успокоился на этом, обнаружив, что у него ещё достаточно места, а у нас ещё достаточно бочек с солёной рыбой. Он сделал мне новое предложение:

— Я готов купить рыбу за золото, если вы не против?

Подумав пару минут, я согласился, но сразу стал выяснять по какому курсу пойдёт драг металл.

— У нас сейчас золото в изделиях идёт по четыре тысячи за грамм — обрадовал меня собеседник.

— А чего так дорого то? — спросил я, не сдержав своих эмоций.

— Чего же вы хотели, всё поднялось и золото выросло.

— С этим, пожалуй, спорить бессмысленно. Теперь давайте решим, как будем вес определять — поинтересовался я у сильно постаревшего за день, Коробова.

— Это просто, у меня карманные электронные весы есть — доставая из кармана прибор похожий по размеру на обычный калькулятор, сказал мой собеседник.

— А как с качеством? Его как проверять будем?

— Хм. Даже не знаю, что вам ответить, вроде на всех изделиях клеймо стоит, но гарантировать, что его наличие на сто процентов подтверждает качество металла я, как вы сами понимаете, не могу.

— Надо Столярова позвать, он в этом деле спец — встрял в разговор, так и не ушедший спать экономист.

Отправили за аптекарем того, от кого поступило предложение и через сорок минут он приволок заспанного, и не довольного специалиста по лекарствам.

— Евгений Николаевич и вы здесь — вскинув руки, поприветствовал аптекаря Коробов.

— Виктор Сергеевич, рад встрече. Когда мне про вас сказали я даже не сразу поверил, что вы у нас и работаете в такой не урочный час — проснувшись окончательно проговорил Столяров.

— У нас тут проблемка маленькая возникла, вы бы её утрясли, а потом беседуйте, сколько душе угодно — встрял я в разговор старых знакомых.

Аптекарь осматривал каждое изделие, используя прибор, который я в своё время видел у часовых дел мастеров. Иногда он тёр кольцо или цепочку, ваткой, смоченной в каком то растворе, выливая его из тёмного стеклянного пузырька. Тоже мне алхимик доморощенный.

— Всё золото — дал он своё заключение изрядно помучавшись и тут же обратился к человеку рассчитывающимся им. — А вас Виктор Сергеевич, моя продукция не интересует?

— Вы что же так и продолжаете разливать свои бесценные настойки?

— Конечно и даже увеличил их ассортимент, и поднял качество. Теперь же всё делаю на спирту.

— Подождите. Сейчас закончу с вашим начальством и поговорим на эту тему.


Окончательно загрузить автомобили товаром, с рыбного завода, получилось только к пяти утра. Потом я учувствовал в торге Коробова с нашим аптекарем, поддерживая своего человека морально, а иногда и вовремя сказанным словом, так как являюсь главным акционером его производства. Столярову удалось толкнуть почти всё, что он набодяжил за два последних месяца, а это потянуло примерно на двести граммов золота, которое он тут же передал мне, в счёт оплаты за новые поставки спирта и возможность получать различные материалы, и продукты с моего склада.

Приехавшим вчера людям можно было уезжать домой уже около восьми утра, но какой же хозяин отпустит гостей, не накормив их на дорожку. За завтраком мы, с нашим главным и теперь единственным оптовиком, договорились о времени его следующего приезда, о том, что без возврата нашей тары, следующую партию товара он даже может и не просить, и ещё о примерном перечне интересующих меня вещей. В основном я налегал на горюче смазочные материалы, их я готов брать в любом количестве, в любой таре и возможно даже по более высокой цене, так же меня интересует любая живность, начиная от водоплавающей и заканчивая мычащими, и блеющими представителями животного мира, попавшими на наши просторы. По остальному я ответил просто:

— Везите всё, только по не очень нужным товарам, торговаться будем до последнего.

— Ничего, думаю договоримся, если всё будем делать, учитывая интересы друг друга — ответил на мою реплику Коробов.

Покончив с завтраком пошёл провожать гостя, его водители и охрана ночью выспались поэтому волнения за то, что этот человек не доедет до своего дома, у меня нет. А вот спросить, где он собирается хранить столько рыбы я ещё не успел, но мне это очень интересно.

— Виктор Сергеевич, не могу успокоится, всё пытаюсь понять, где же вы нашу продукцию держать будите? Посмотрите, что на улице делается.

Погода и в самом деле была по настоящему летней, не знаю, как там в субтропиках, никогда не был в тех краях, но мне кажется там не на много жарче, чем сейчас у нас.

— По этому поводу можете не волноваться, у меня две морозильные камеры стоят без дела, в общей сложности под сорок пять кубов, вот туда всё и выгружу.

Обменявшись крепким рукопожатием, мы попрощались и Коробов уехал к нашему КПП, в сопровождении Веснина, на мотоцикле. Я достал часы из кармана и открыв крышку взглянул на циферблат, девять часов семь минут, не плохо сирена вчера прогудела, лично я до сих пор от её звучания отойти не могу. Сейчас бы сходить на море и искупаться, но чувствую, что могу нырнуть и не вынырнуть, усну под водой.

Пошёл искать Шестакова, он ещё не должен был уехать на строительство, надо озадачить его на тему использования любых пригодных для земледелия участков, зерна у нас теперь много и его надо использовать по назначению.

Домой добрался лишь к десяти часам, Вероника сидела за моим столом и нервно теребила в руке карандаш, мне сейчас только с ней разговора не хватает, а так уже всё было.

— Я уже подумала ты съехал — явно нервничая, сказала девушка.

— Куда я от тебя денусь? — пробормотал я в ответ, заплетающимся языком. — Давай я сейчас высплюсь, а потом поговорим, идёт? А ты пока с этим разберись и потом всё в сейфе запри.

Достал из кармана, завёрнутое в кусок белой материи золото и положил его на стол, не в силах чего либо сказать.

— Что это? — спросила Ника, разворачивая тряпку и тут же добавила: — Откуда?

Не знаю откуда, но силы на последний рывок у меня всё же нашлись, на такой вопрос я не мог не ответить.

— Мужика, что вчера к нам приехал, помнишь?

— Ну да, ты с ним ещё сегодня в ресторане завтракал, он же вроде домой уехал.

— Ну поехать то он поехал, но только не далеко уехать смог. Я его перехватил по середине дороги и всё.

— Что всё?

— Это всё, что от него осталось.

— Ты их что убил из-за этого? — девушка испуганно смотрела то на кучу ювелирных изделий, лежащих на столе, то на меня.

— Да, а чего тут такого?

— Снова врёшь?

— Вот тебе крест! Они там, так у дороги валяются, если не веришь, можешь сходить и проверить — сумел я договорить через не могу и сквозь пелену закрывающихся век.

Проснулся ровно в четыре часа, открыл глаза и тут же достал из кармана, так и не снятой формы, часы, а на них ровно шестнадцать ноль ноль. Сел на диван, посмотрел в окно, солнышко во всю светит и наверняка очень сильно греет. На столе, стоящем в том же направлении, увидел тарелку, накрытую салфеткой. Встал, подошёл ближе и обнаружил рядом записку: «Обед. Я на складе. Ника».

Смолотил всё, что подразумевалось под словом обед и вышел на улицу. Да, здесь самое настоящее лето, градусов тридцать не меньше.

Добрался до пакгауза, зашёл на ту половину, где должна быть Вероника, стараясь не шуметь подкрался к ней сзади и крепко обнял.

— Напугал! Предупреждать надо, а то я после твоих рассказов, разрыв сердца могу получить.

— У нас тут есть какой нибудь мешок? — спросил я девушку, не обратив на её слова особого внимания.

— А тебе зачем?

— Всё не надо, нашёл уже — ответил я ей, обнаружив нужную вещь.

В дальнем углу лежала целая пачка того, чем я интересовался. Взял один, из абсолютно новеньких рюкзачков, военного образца, кинул туда пакет сока, пару пачек печенья, банку сосисок, банку ананасов, горсть конфет из первой же попавшейся под руку коробки и сказал:

— Закрывай сараюшку и пошли за мной.

Девушка послушно выполнила мою просьбу и мы вышли на залитый тёплым, солнечным светом перрон пакгауза.

— Тебе на сборы пять минут, я сейчас иду за мотоциклом и буду ждать тебя у выхода на площадь.

— А куда поедем?

— Повезу тебя на море, только смотри никому не слова — проговорил я ей на ухо, крепко обняв.

— Не врёшь?

— Я такими серьёзными вещами не шучу. Беги, время пошло и его у тебя очень мало.

Гори оно всё ясным пламенем, надоело мне возится с разной ерундой, на дворе такая погода стоит, купаться надо и на пляже загорать. Только по возможности по дальше и без посторонних глаз, чтобы хотя бы на какое то время обо всём позабыть.

Глава 5

Вернулись мы из поездки поздно вечером усталые, но всё равно очень довольные и счастливые. Давно у меня не было такого хорошего настроения, пускай всего на несколько часов, но я забыл о том, где нахожусь и что с нами случилось. Море, солнце, горячий песок, красивая девушка рядом, от такого у кого хочешь голова кругом пойдёт и хорошо если только кругом, такой коктейль может башню напрочь снести. Со мной конечно такого не случилось, но что то всё же, в моём молодом и не окрепшем сознании изменилось. Где то в дальнем углу моего мозга, завёлся маленький червячок, имя которому пофигизм.

— Может нам взять да уехать отсюда? — спросил я девушку, когда мы вечером, за фужером красного вина, предавались воспоминаниям недавнего прошлого.

— Куда уехать? — не поняла моего вопроса Вероника.

— Не знаю. Взять да прокатиться по дороге, в какую нибудь сторону вдвоём. Только ты и я.

— Я за. Мне как раз надо кое что на лето купить, не ходить же всё время в военной форме. В прошлый раз, в универмаге, я симпатичное платье видела, девчонки сдохнут от зависти.

— Я не про магазин говорю, а совсем про другое. Просто взять мотоцикл, сесть на него и ехать по дороге, пока не надоест или бензин не кончится, и не обязательно в сторону Универмага, можно в противоположную. Представляешь, несёшься под сто километров, ветер в лицо, кругом ни души, только мы и дорога.

— Если просто покататься, то лучше на катере, по морю. Там и купаться, и загорать можно, а ещё мне кажется, так безопаснее.

— Тоже не плохая идея, только я на катере сам не разу не ездил, с этим могут трудности возникнуть.

— Там ничего сложного нет, у него такой же руль, как на автомобиле, крути его и всё. Я же видела, как Георгий это делал.

— А что можно попробовать. Надо взять у него пару уроков вождения и рвануть куда нибудь километров на триста, у этого катера скорость тоже приличная.

— Я за, если платье нельзя купить, так хотя бы по морю покататься и на природу посмотреть.

— Договорились, закроем все вопросы и отчалим. Только придётся и тебе кое чему научиться.

— Тоже катером управлять?

— Нет, на много проще. Стрелять.

— Я не хочу! Не люблю, когда кругом грохот стоит.

— Без этого ни как, — решил я додавить вопрос, которым давно надо было заняться — а вдруг на нас пираты нападут и придётся отстреливаться или ты сразу к ним в плен сдашься, в наложницы.

— Больно надо. Видела я в кино этих пиратов, рожи страшные, зубов нет, одеты в рваньё, проще сразу застрелиться.

— Ну вот, хотя бы для того чтобы застрелиться, стоит научиться стрелять.

— Может тогда давай дома останемся, вон сегодня, как здорово было. Будем по вечерам на пляж выбираться, а на ночь домой возвращаться. Ну его этот катер и без него обойдёмся.

— Я всё равно планировал разведку морем делать, так что, если ты не поедешь, возьму с собой Сутягина, он тоже на катере любит кататься.


Это поздним вечером всё легко и просто, когда сидишь в полумраке и смотришь то на мигающую не ровным пламенем свечу, то на луну, пытающуюся заглянуть в открытое окно, и мечтаешь о том, куда бы отправиться в путешествие. А утром, никуда не девшиеся за ночь проблемы, наваливаются с новой силой и думаешь только о том, как бы с ними справиться.

Но кое что, из нашего с Никой разговора, я всё таки решил осуществить и немедленно. Всю ночь меня теребило не купленное платье и чего спрашивается привязалось, мы с ним даже ни разу не встречались, а прилипло так, что не оторвать. Нет ехать за ним я не собираюсь, но вот отдать все пёстренькие ткани, которые ещё позавчера выгрузили на склад, решил однозначно и как можно быстрее. Ещё до завтрака сказал, так не кстати вспомнившей на ночь глядя про приглянувшийся наряд, девушке:

— Сегодня у тебя особое задание, начнёшь гуманитарную помощь раздавать.

— Конфеты? — почему то про сладкое вспомнила Вероника.

— Нет, они пока пускай ещё не много на складе полежат. Ты видела сколько нам разных тканей за рыбу отвалили?

— Ну да, вчера ещё. Только толку от них, сама я шить не умею, а ателье у нас нет.

— Вот этим вопросом ты и займёшься. Узнай, у женской части населения, кто способен сшить что нибудь лучше, мешка для муки. Если такую особу найдёшь, снимай её с работы. Шестакову скажешь, что со мной всё согласовано и вместе с ней решайте, сколько квадратных метров ткани, необходимо на одного человека. А потом по списку начинаешь выдавать положенные метры всем нашим девушкам и женщинам, ну и себя не забудь, возьми столько, сколько посчитаешь нужным и с портнихой договаривайся сразу, чтобы первой в очереди быть.

Нике моё предложение понравилось, а кому бы оно не понравилось, халявные пряники раздавать всегда приятно, да ещё в такой благодатной среде, как женский коллектив.

Думаю, что теперь это приставучие платье отстанет и спать по ночам, я стану спокойнее.

Спровадил девушку и после завтрака занялся ещё более не простым делом, мне предстоит в ближайшее время определиться с местами, где мы будем заниматься земледелием. Ох и намотаю я километров, по родным просторам, прежде чем приму окончательное решение.

— Ну что старшина покажешь, где твои люди предлагают наши закрома посеять? — спросил я Шестакова.

— От куда начнём товарищ командир?

— Оттуда, куда добираться ближе.

Ближе оказалось поле, расположенное на востоке от нашего поселения, как раз в той стороне, в которой мне ни пахать не тем более сеять не хотелось бы. Но делать нечего, зерна у нас на сегодняшний день образовалось столько, что придётся рассматривать абсолютно все голые участки земли. Заниматься раскорчёвкой некогда, при такой погоде поле уже давно должно быть готово к приёму зерна, а мы ещё только рассматриваем перспективные варианты.

Четыре дня мотался из одного конца леса в другой и почти все эти дни походили друг на друга, как братья близнецы. Утром осмотр участка, днём поиск подъездных путей к нему, вечером выдача зерна и комплектование бригады, для работы на новом поле. Плугов у нас осталось только два, поэтому пахать надо в темпе, раздумывать особо некогда. Домой добирался поздно, меня хватало только на то, чтобы заскочить в баню к Шестакову, оттуда дойти до дома и там, делая вид, что внимательно слушаю рассказы Вероники о том, как она в трудах и заботах провела день, постараться не уснуть прямо в кресле.

И вот в конце концов на сегодняшнее утро все участки обследованы, из них выбраны самые лучшие, бригады скомплектованы и зерно под них уже отложено. Дело за малым составить график распашки земель и можно брать заслуженный выходной, для которого сейчас самое время, конец месяца, а как известно в начале почти каждого у нас появляются гости, желанные и не очень. Поэтому отдыхать надо именно сегодня, ну возможно ещё и завтра, а потом всякое может случиться, возможно и не до отдыха будет.

График начертил за пару часов, как раз под настроение, которое возникло по окончании завтрака. Отнёс его, тоже сегодня отдыхающему, по мере возможности, Шестакову и после этого вздохнул свободно, дальше весь день могу бездельничать и не завидую я тому человеку, который попытается это безделье прервать. Зашёл к Сутягину, он, после того, как ему перекрыли свободный доступ в моё когда то холостяцкое жилище, в основном трётся возле своих вояк. Они уже перебрались в два специально для них освобождённых дома и теперь живут припеваючи. Но на месте его не оказалось, уехал на закреплённом за разведкой мотоцикле в район старых землянок и когда вернётся никто не знает. Зато встретил здесь, отдыхающего Торопова, на которого у меня имеются определённые виды. От очень дальней разведки я не отказался, а только отложил её на время и нашему снайперу в ней, отводится не маловажная роль, как человеку мне хорошо знакомому и проявившему себя с положительной стороны не один раз.

— С дежурства? — спросил я его, всё ещё или скорее всего уже, лежавшего на кровати.

— Да, с ночи. Сначала на вышке торчали, потом восточную границу обходили. Думал вот поспать после завтрака, так наши обормоты разве дадут.

— Надо вам отдельное помещение делать, для отдыхающей смены. Скажу Шестакову, пускай поставит рядом домик на два окна, пока можно будет и без печки, всё равно скоро лето.

— Хорошо было бы, а то здесь никому выспаться толком не дают, то один придёт, то другой.

— Сделаем, за неделю сложат. Ты спать то как, будешь пытаться или можно пять минут с тобой поговорить?

— Нет командир, сейчас не усну, так что можешь разговаривать сколько душе угодно.

— Тогда слушай, я быстро. Собираюсь на разведку мотануть, километров пятьсот, шестьсот, в одну сторону и скорее всего морем. В какую конкретно сторону, пока ещё думаю, но вот на чём, уже определился. Катер на причале видел, тот что недавно к нам сам приехал?

— Видел, говорят хорош.

— Вот на нём и собираюсь, только народу в него мало влезет, поэтому и возьму с собой только самых надёжных. Тебя, да ещё Веснина и скорее всего всё.

— А Сутягин что же?

— Тут останется, на хозяйстве.

— Бунтовать начнёт, он до таких дел очень охочий. Его водкой не пои, дай только в далёкие края прокатиться.

— С ним вопрос решённый, ты про это не думай, а лучше прикинь, чего с собой брать надо. Скорее всего дней на пять поедем, может на неделю, так что лучше дней на десять запастись всем необходимым. Короче Веснин вернётся, с ним покумекайте и мне потом расскажите, на чём остановились.

— Прикинем, дело интересное, но не простое. По морю мы ещё никуда не хаживали, так что надо крепко думать, чтобы всё необходимое под рукой было.

— Вот и думайте, дня четыре у вас есть, а там может и тронемся, если конечно чего нибудь не хорошее не случиться.

Попрощавшись с разведчиком пошёл на склад, надо глазами посмотреть на всё, что там имеется, а потом составлю свой список необходимых вещей, для этой поездки. Возле пакгауза только и слышно, Вероника Александровна, да Вероника Александровна, поначалу даже не сообразил о ком речь идёт. Но когда подошёл к самым дверям то вспомнил, кого у нас так обзывают. Девушка, к которой так обращались, надо сказать изменилась прямо на глазах, стала не по годам серьёзной, что ли. Мне хватило буквально пятнадцати минут чтобы обнаружить это. Как раз в то время, пока я стоял у входа, не в силах пробраться внутрь через не очень большую, всего то из шести человек, но довольно плотную очередь. На меня не обращали никакого внимания люди выдающие товар, не тем более те, кто пытался вытребовать себе ткань с понравившейся расцветкой. Пришлось так и стоять в сторонке, но торопиться вроде не куда, а возможности понаблюдать со стороны, за небезразличной мне особой, возможно больше и не представиться.

Есть в ней какая то порода, откуда только взялась не понятно. Родители у Ники очень простые люди и жила она не легко, а можно сказать совсем даже наоборот, после того, как в автомобильной аварии погиб отец. А вот посмотришь со стороны, ну прямо дворянских кровей девушка, привыкшая не экономить на мелочах. Держится уверенно, без малейшей доли стеснения, на вопросы отвечает вежливо и охотно, но одновременно с этим понимаешь, что второй раз просить или спрашивать нет смысла, всё равно ничего не изменится. Но вместе с тем, если видит, что в составленном списке, что то указано не правильно, в основном это касается метража ткани, смело исправляет написанное и особенно старательно это делает, если понимает, что возмущённый несправедливостью человек, прав. Портниха, которая всё это время работает с ней, только головой кивает и лихо орудует ножницами, даже не пытаясь возражать принятому Вероникой решению. Как она смогла такого добиться, за несколько дней мне не очень понятно. Ну ладно бы была опытной женщиной, не раз побывавшей в таких ситуациях, а так. На сколько я знаю, такой вид деятельности ей в новинку.

Наконец то меня заметили и мило улыбнулись. А потом, что то сказав своей помощнице, не много смутившаяся девушка, наверное от моего неожиданного появления на её рабочем месте, предстала передо мной.

— Ты давно здесь? — спросила меня, так и продолжавшая чему то улыбаться, Ника.

— Только подошёл — не много слукавил я.

— Соскучился или по делу?

— Соскучился конечно, ну и совсем не много по делу. Так от нечего делать.

— Хм. Соврал, а приятно — ещё сильнее улыбнувшись, сказала Вероника.

— Мне бы туда пробраться, как то — кивнул я головой в сторону склада.

— Так в чём же дело, проходи. Девушки, а ну ка расступитесь, дайте дорогу молодому человеку.

Девчонки оглянулись, не очень понимая, о ком идёт речь, а когда поняли о ком, то сразу несколько голосов сказало:

— Проходите товарищ лейтенант.

Так и не прекращая примерять на себя ткани, лихо задирая юбки выше колен и туго обтягивая грудь, нисколько не обращая внимания на мою персону. Хотя я вроде не такой и старый, наверное, лет на шесть старше самой младшей девушки, из присутствующих здесь. Будь на моём месть кто нибудь из простых бойцов, наверное вели себя по другому, а со мной прямо, как с доктором, в поликлинике. Я для них кто, начальство, командир, отец родной, а не простой парень из соседнего домика. Так что если бы кто то поинтересовался моим мнением, о выбранной расцветке, то я почти наверняка уверен, что сделано это было бы абсолютно серьёзно, а не ради глупой шутки. Что тут скажешь, можно было бы уже к этому всему привыкнуть, за то время, что я нахожусь в положение старшего в этом посёлке к многому привык, но вот когда женский пол на тебя, как на стенку смотрит, становится немного обидно. Зато Веронике Александровне, это прямо как бальзам на сердце, она всё видит и понимает, но старательно прикидывается, что ничего такого не происходит, хотя её серые глаза, в пол лица, откровенно смеются надо мной. Ну ну, посмотрим кто смеяться будет, когда я тебя на стрельбище заволоку, а на сегодня у меня такое событие запланировано и состоится оно при любых обстоятельствах, даже если мне, моего юного стрелка придётся силой туда тащить.

Во время нашей с Никой поездки в Универмаг, у неё в кобуре скромно лежал пистолет ТТ, к которому она даже и не притронулась, не смотря на сложности, возникшие во время пребывания в этом городке. Оружие это, на мой взгляд, вполне нормальное, но имеет, для не опытного владельца, огромный недостаток, у него отсутствует предохранитель. По этому поводу я и в прошлый раз сильно нервничал, но других свободных пистолетов у нас в то время не было, да и поездка в общем то была рядовой. Сейчас же намечается грандиозное плавание, поэтому и оружие у всех его участников должно быть надёжным и удобным. Вот я и решил произвести замену личного оружия Вероники, тем более пять новеньких Макаровых, что были обменяны на рыбу и столько же цинков с патронами к ним, как раз лежат у меня на складе. Прямо сейчас одним из них я и займусь. Пока девушка ничего не подозревает и увлечена порученным делом, подготовлю пистолет к стрельбе, а за одно и один из карабинов, к которому ей тоже предстоит привыкнуть и научиться из него стрелять.

Через час после обеда новое оружие для Ники было готовок к первой стрельбе, но та, кому оно предназначается всё ещё занята и поэтому я решил не терять время и отправился на причал, где вот уже несколько дней простаивает без дела наш траулер. Пятым членом экипажа, который вместе со мной должен будет отправиться в морскую командировку, станет Георгий. Единственный человек, умеющий, на сегодняшний день, управлять катером, а именно на нём я и собираюсь плыть так далеко, на сколько хватит горючего. Бывший капитан этого судна о том, что его ждет буквально через несколько дней, пока даже и не подозревает, но скоро его неведение закончится.

Почти все матросы нашего кормильца, как мы иногда называем маленький кораблик, с помощью которого обеспечивается продовольственная безопасность поселения, сидели на пирсе с удочками и ловили рыбу более демократичным способом, чем привыкли это делать обычно. Не было здесь только тех, кто сегодня заступал в ночной караул. Когда моряки не в море, мы привлекаем их для несения службы на берегу, чтобы дать отдохнуть тем, кто постоянно отвечает за охрану периметра.

— Ну как улов? — спросил я Ухова, вместе со всеми ловившего рыбу.

— Нормально, на ужин натаскали и уже на кухню отдали, так что можешь не волноваться командир, сегодня вечером голодных не будет.

После того, как жара накрыла нашу местность, траулер в море выходил только один раз и то весь улов почти полностью засолили. Теперь же на ежедневные нужды мужики умудряются тягать рыбу прямо с берега. До следующего приезда Коробова, если он конечно выполнит своё обещание, ещё примерно пол месяца, так что к этому времени подготовить товар ещё успеем, а сейчас тратить драгоценную соляру, не вижу смысла. Конечно всю имеющуюся готовую продукцию мы держим в овощехранилище, в той его части, которая для этих целей и строилась, но там температура всё равно же не как в морозильной камере и поэтому сколько она там сможет стоять, точно не известно. На мой взгляд лучше рисковать малым количеством рыбы, чем загубить несколько тонн продукта, а потом локти кусать по поводу испорченного товара и напрасно сгоревшего горючего.

— Георгий здесь, — спросил я мичмана — что то не вижу его?

— Это дядя Жора что ли?

— Наверное. Только я его, как Георгия знаю.

— Какой он нам Георгий, в отцы всем годиться, поэтому дядей и зовём. Он сегодня дежурный по камбузу, там его ищи если нужен.

На камбуз я не пошёл, а попросил вахтенного матроса вызвать на палубу дежурного кока. Пока он ходил за нужным мне человеком успел дойти и осмотреть сверхскоростной катер. Внешне он вроде бы не изменился, со времени последней нашей встречи с ним, а вот какое его внутреннее состояние, думаю об этом мне расскажет дядя Жора.

— Товарищ лейтенант, мне сказали вы меня искали? — обратился ко мне не заметно подошедший Георгий.

— Искал — ответил я, прекратив осматривать наружные части судна, — узнать хочу в каком состоянии транспорт.

— В рабочем, а что с ним станется, я всё что надо перекрыл, где надо запер, тент задраил. Так что можем прямо сейчас отчалить, если есть такое желание, только вот с горючим у него почти ни как, а остальное всё в норме.

— В норме, это что означает?

— Это значит в таком состоянии, в котором был во время моего прибытия сюда, то есть на ходу.

— Тогда подробнее расскажите, что у него внутри имеется. Я не в курсе, приём и осмотр без меня проходил.

— Докладываю, все механизмы в рабочем состоянии, кроме газовой плиты и гальюна, эти части находились в таком виде ещё во время нашего отплытия из Сочи. На счёт холодильника ничего не могу сказать, если честно не было необходимости в нём, вот и не включали, а так может статься, что он и работает, только толку от него мало, совсем крохотный, одно баловство. Компас, сейчас я это точно знаю, рабочий. Навигатор, понятное дело, теперь как игрушка, а всё остальное в порядке. Спальные места не поломаны, бак для воды не течёт, воду я из него сразу слил, чтобы не завонялась, две запасные канистры под солярку пустые стоят, вот вроде и всё. Мне товарищ лейтенант на камбуз бы, обед скоро, а потом можем ещё побеседовать.

— Хорошо идите, я сразу после обеда зайду.

Георгий вроде бы уже собрался идти на корабль, но передумал на время и спросил меня:

— Идти куда то собираетесь?

— Собираюсь и вас с собой возьму.

— Вот за это спасибо, а то я уже закис на берегу.


С Дядей Жорой я успел обо всём поговорить ещё до своего обеда, пока болтал с Уховым он справился со всеми делами и нашёл меня на пирсе. Нам хватило сорока минут, чтобы обозначить основные моменты предстоящей командировки, тем более их не так и много. Основные вопросы я задал в числе первых и естественно получил на них ответы, но к сожалению, не очень конкретные.

— По скорости передвижения, сложно ответить однозначно — задумчиво произнёс Георгий. — Здесь много зависит от течения, ветра, волнения моря, но примерно могу так сказать, если будет не более двух баллов, то в переводе на нормальный язык, километров шестьдесят в час можем дать. Только хочу заметить, такую скорость долго держать не получится, придётся в любом случае сбавлять обороты на какое то время, так что в среднем наверное километров пятьдесят на круг, это реально будет. По расходу топлива проще, но опять же приблизительно могу ответить. Бак рассчитан на сто девяносто пять литров, сколько на самом деле в него влезет, сказать не могу, полный никогда не заправлял. Этого количества, по идее, должно хватить километров на восемьсот, но никто конечно же замеров не проводил, так что чем больше запаса горючего возьмём, тем спокойнее себя и чувствовать будем.

— А с водой как? — спросил я капитана.

— Сорок два литра, по паспорту, но на сколько дней этого хватит не могу ответить. Вы для начала скажите сколько человек поплывёт?

— С вами пять.

— Подходяще, катер на семерых рассчитан, так что сто пятьдесят кило груза дополнительно, можем прихватить.

— Это тогда сколько всего на груз, веса отводится?

— Сейчас прикину — сказал Дядя Жора и начал чего то складывать в уме.

Пока он соображал, я попытался сделать свои подсчёты. Продукты, спальники, палатка, оружие, патроны, вода, только всё это потянет под сто кило, а соляру я хотел бы с собой в запас взять никак не меньше ста литров, так что каждый килограмм получается на вес золота.

— Если всё лишнее убрать, то килограмм триста пятьдесят можем грузить, с учётом того, что вес каждого пассажира не более восьмидесяти кило будет — ответил Георгий, виновато поглядывая на меня.

— А чего ты дядя Жора на меня так смотришь, я неделю тому назад взвешивался и всего то на восемьдесят пять, с граммами потянул. У меня одни кости да мышцы.

— Да я ничего, только если все пассажиры такими будут, то пятьдесят килограмм можем сразу вычеркнуть.

— Остальные маленькие и худые, так что ещё пятьдесят сможем прибавить. Вот в тебе сколько кило.

— Не знаю, шестьдесят, наверное, я же сухой, как стебелёк.

— Ну вот, с одного тебя только двадцать упало, поэтому остановимся на четырёхстах килограммах груза. Ты, кстати, можешь с завтрашнего дня всё, что считаешь нужным, скидывать. Ухова я предупредил уже, а барахло на пакгауз таскай там до вечера люди сидят. Пока марафет наводить будешь, думай, чего с собой брать надо, если про что то вспомнишь, не тяни, сразу мне докладывай. Отплывать скорее всего дня через четыре будем, дата пока не окончательная, но готовиться к ней станем. Кстати у тебя с оружием как?

— Карабин имею, выдали. Правда патронов к нему только две обоймы.

— Патроны возьму, ты мне лучше скажи, как у тебя на счет стрельбы из него?

— Нормально, когда служил у меня такой же был. Но правда я в боевых операциях не участвовал, как вы, поэтому особенно на меня не рассчитывайте.

— Это не страшно, может ничего такого и не будет.


Ну что же, основные члены моей экспедиции предупреждены о скорой поездке, осталось только Веронике сказать, что она тоже в списке отплывающих и дело за малым, собраться, и загрузиться. Конечно ещё предстоит побывать на стрельбище, но с этим, трудностей не будет, не захочет по хорошему учиться, заставим по плохому.

— Ты куда пропал, сказал же, что не на долго? — задала мне вопрос Ника, одиноко стоящая у запертых дверей склада, очень обиженным тоном.

— Прости, на причал ходил, а к ним только зайди, до вечера не отпустят.

— Пошли быстрее, я есть ужасно хочу. Растолстею на этой работе, всё же на нервах.

— Ничего, не долго осталось, скоро в плавание уходим.

— Всё таки берёшь меня? Говорил же, что если стрелять не научусь, то ни за что не возьмёшь. Передумал?

— Никто тебя здесь одну и не собирался оставлять — ответил я, скромно умолчав про предстоящее обучение военному делу.


Всё после обеденное время я упорно ждал, когда же наконец закончится этот тряпочный базар и Вероника освободится, но свершилось это только в начале шестого. Без дела конечно же не сидел, занимался отбором продуктов, которые пригодятся нам в процессе прогулки по морю. Старался складывать в коробки самое калорийное и то, что занимает мало места. Не обошёл своим вниманием и различные вариации продуктов быстрого приготовления. Знаю, что это вовсе не еда и от этих концентратов сдохнуть можно, но думаю за десять дней здоровье участников экспедиции не подорвётся на столько, что его нельзя будет восстановить. В несколько коробок поместился шоколад и печенье, тушёнка, и сосиски, вермишель быстрого приготовления и картофельное пюре, не понятно из чего сделанное. Само собой, взял пару килограмм риса, гречки, перловки, соли, сахара, пачку чая в пакетиках, огромный мешок сухарей и даже две фляжки чистейшего спирта. Приготовил две удочки для рыбной ловли. Надеюсь, что с дарами моря проблем не будет, потому что они должны стать основным источником пополнения наших сил. Отложил три котелка, пять железных кружек, пять спальников, палатку, принадлежности для разведения костра и только собрался заняться боеприпасами, как мне доложили, что отпуск тканей на сегодня, закончен.

— Ну слава богу, а то я думал мы здесь до ночи сидеть будем — радостно отреагировал я на это сообщение.

Помог девушкам занести ткани на склад, затем заволок столы. Пока этим занимался, Ника отпустила свою помощницу, и мы остались вдвоём. На семейство Солодовых, почти круглосуточно торчавшее здесь, внимания уже не обращаем, как собственно говоря и они на нас, у каждого свои заботы.

— Сейчас на пол часика со мной прогуляешься и всё, можем смело, до ужина, отдыхать — обрадовал я девушку предложением о не понятной прогулке.

— Куда? У меня ноги гудят, за целый день два раза присела.

— Не далеко, на стрельбище, мне карабин пристрелять надо.

— Нет, это без меня — наверное почуяв недоброе, за упиралась Вероника.

— Ни каких нет, вопрос даже не обсуждается. Так и будешь всё время трястись от звука выстрела?

— Так и знала, что потащишь меня на это дурацкое стрельбище. Как только сказал про поездку, я сразу поняла, добром это не кончится.

— Вот чего ты заводишься. Придём, выберешь себе место, где не страшно будет. Я постреляю по банкам, посмотришь, как мазать буду, посмеёшься и всё, сразу пойдем обратно.

— Красиво рассказываешь, вот пускай только по другому будет.

— Не сомневайся, то что будет весело, я гарантирую.


Стрельбище, как таковое у нас отсутствовало, таким словом все называли площадку между двух дюн, на западной стороне пляжа. По приказу сержанта Ерёмина там вкопали два бревна, на них положили доску пятидесятку, длинной метров пять, на неё ставили банки, из под всех видов консервов и по ним стреляли, у кого на то была нужда. За то время, что этот участок земли нами освоен, здесь образовалось несколько рубежей, откуда ведут стрельбу. Первый рубеж примерно метрах в двадцати, от мишеней, второй в пятидесяти и третий, наверное, в ста, от двух брёвен, с толстой доской между ними. Стрельбу можно вести как стоя, так и лёжа, используя вместо упора не большие поленца, которых в этом месте валяется не меряно.

Поставив штук десять дырявых банок на доску, я отошёл к первому рубежу, откуда обычно ведут стрельбу из пистолета. Прежде чем давать оружие в руки Вероники надо самому понять, чего от него ждать. Начну с Макарова, от него шума меньше и отдача не то что от карабина. Тратить попусту патроны я не собираюсь, сделаю два выстрела, ну может три, от силы и всё. Не зависимо от того попаду или нет, мои выступления будут окончены. Дальше попытаюсь чем нибудь завлечь боязливую девушку подойти ближе, а затем может быть получится её уговорить самой стрельнуть пару раз.

Первым же выстрелом сбил банку из под немецкой тушёнки, следующие три пустил в молоко, чему сильно удивился, потому что в стрельбе, почти из всех видов оружия, у меня обычно результаты не плохие. Сделал перерыв на несколько минут, а потом, не обращая внимания на колкости подруги, расстрелял остатки обоймы, не допустив не единого промаха.

— Ну ладно, доказал, что иногда можешь попадать — прекратив делать из меня посмешище, сказала Вероника.

— Сама попробуй, а потом я на тебя погляжу, какая ты весёлая будешь.

— А чего я могу, если ты мне уши руками прикроешь.

— Тогда иди ближе, зая ты моя лопоухая, так и быть прикрою.

Минут десять ушло на то, чтобы объяснить ей, как надо стоять, что с чем совмещать и как держать пистолет, во время стрельбы. Затем убедившись, что дошло, вставил новую обойму и вручил оружие девушке, предупредив:

— Ни в коем случае не бросай его, после выстрела и даже не пытайся направить эту штуку в мою сторону.

— Испугался?

— Так, без лишних вопросов, если готова, то давай приступим. Только целься сначала, а потом курок нажимай.

Легонько прикрыл ладонями маленькие ушки, которые почему то так боятся выстрелов и стал ждать, чем всё это закончится. Ждал не долго, выстрел прозвучал почти сразу же после моих слов, но на сегодня, по крайней мере из пистолета, это была последняя стрельба.

— Ё мое, предупреждал же, не кидай оружие.

— Да, не кидай. Ты же не сказал, что он так сильно дёргается, вот я и испугалась. А что, сломала? — спросила девушка, глядя на то, как я подбираю лежащий на песке пистолет.

— Сломать не сломала, но вечернюю чистку мне обеспечила.

— Ну это ничего, когда я вечерами полы дома мою, ты же почему то сидишь на диване и даже не пытаешься мне помочь. Так что на один день можем и поменяться местами.

— Ладно проехали, теперь давай разок из винтовки пальнёшь и всё, пойдём.

— А от неё так же громко будет?

— Почти, ты не волнуйся, я тебе бревнышко сейчас принесу, из положения лёжа стрелять будешь, это на много проще, чем, когда стоишь.

— Не врёшь?

— Ну вот откуда такое недоверие, я тебя хоть раз обманул? Сказал, что почти так же, значит так и есть.

— Тогда давай, попробую, раз затащил. Только уши мне снова прикроешь.

— Не боись, сделаю.

На этот раз объяснение затянулось. Не могу я допустить, чтобы моя девушка ушла отсюда с синяком, вот и пришлось долго рассказывать, и показывать, как надо прижимать приклад к плечу, именно прижимать, а не прижиматься.

— Всё поняла? — спросил я её, когда терпение повторять одно и тоже по десять раз, лопнуло.

— Кажется — ответила Ника, пытаясь целится в одну из банок.

— В данном случае, кажется, не пройдёт, если что то не ясно, спроси.

— Чего спросить?

— Ну я не знаю, поинтересуйся, как пройти в библиотеку.

— Всё, я готова, уши мне закрой.

Выстрел прозвучал даже для меня неожиданно, но на этот раз всё обошлось, отдача конечно крепко зацепила плечо девушки, но по тому, как она весело смотрела на меня, не смертельно.

— Попала! — крикнула Вероника, почти сразу же после выстрела.

— Ну да, в небо — ответил я на такое наглое заявление.

— Нет, я серьёзно говорю. Сам посмотри, банка свалилась — настаивала девушка на своём, абсолютно не обращая никакого внимания, на последствия от выстрела.

— Вижу я, свалилась. Молодец, что тут скажешь, быть тебе снайпером. С первого раза мало у кого получается мишень завалить — похвалил я стрелка.

Какая собственно разница попала она или нет, главное не испугалась и выстрелила.

— И ты не попал?

— Конечно нет, я и со второго не попал.

— Эх ты, придётся завтра заняться твоим обучением, а ещё лейтенант — снисходительно похлопав меня по плечу, обрадованно проговорила Ника.

— Пошли домой, учитель.

Всю дорогу эта тараторка без остановки рассказывала, как у неё так получилось, попасть в мишень, с первого в жизни выстрела из карабина и что для этого надо делать. Она и в самом деле пыталась меня научить, как нужно стрелять, вот же наглая моська.

Весь вечер мы провели в обществе Сутягина, я его только сегодня оповестил о том, что меня больше недели не будет в поселении и ему придётся на свои, не очень широкие плечи взвалить ответственность за состояние дел на вокзале. Надо было видеть, как он упирался, сначала не хотел старшим оставаться, потом сказал, что поедет вместе со мной и только когда я ему рассказал об отсутствии свободных мест на катере и пообещал по максимуму сократить время командировки, не много успокоился. Но просидел у нас до начала двенадцатого, под предлогом того, что ему необходимо именно сегодня узнать основные вопросы, которые я собираюсь на него повесить. Правда все мои попытки заняться делом, так толком ни к чему и не привели, всё свелось к обычному чаепитию, которое сержант не раз разбавлял дорогим коньяком из моих запасов.

— Чем быстрее уедем, тем лучше будет — сказала Ника, после того, как закрыла двери за Василием.

— Думаешь?

— Он же от тебя не отстанет, так каждый вечер и будет сидеть здесь до ночи.

— Этот может.


Утро следующего дня началось с того, что я обнаружил рядом с пакгаузом Григория, который уже успел принести сюда газовую плиту, снятую с катера.

— Вот доставил, принимайте на хранение.

— Ещё что то будет? — спросил я моряка.

— Ну а как же, чтобы принять триста кило груза, надо снять на много больше.

— Времени тебе на это сколько понадобиться?

— До обеда управлюсь, пожалуй.

— Это нормально, тогда после обеда начнём тебя загружать, а завтра утром отчалим. Успеем подготовиться?

— За мной дело не станет, подвозите чего надо, только про вес не забывайте. Больше груза, чем положено, на борт не приму. Это как хотите, можете меня хоть к стенке поставить.

— Да ты чего, дядя Жора, я же понимаю. Думаешь мне потонуть охота?

— Ну раз так, тогда хорошо. После обеда жду.

Вероника, за это время, успела подготовить своё рабочее место и вместе с помощницей ожидала первых посетителей.

— Сегодня работаете до обеда, а потом начинаем собираться — сказал я ей, отведя в сторонку.

— А поплывём, когда?

— Завтра утром, только смотри, никому об этом не слова.

— Вот здорово! А мне чего с собой брать?

— Говорю же после обеда разбираться будем.


Сейчас моя задача заправить катер и приготовить запас солярки в дорогу, а кроме этого ещё надо разобраться с тем, куда и сколько, заливать пресной воды. То и другое можно сделать только в ручном режиме, а это значит надо заливать канистры и везти их на причал. Для этих целей взял шестёрку и поехал на стоянку автомобилей, где по кузовам машин насобирал восемь двадцати литровых ёмкостей, а оттуда пешочком направился к тому месту, где теперь у нас стоят все вагоны. Солярка конечно имеется и в двухсот литровых бочках прямо здесь же, но, чтобы её из одной из них налить надо, как минимум, ещё человека три, а отвлекать столько народа на разные пустяки, мне не хочется. Ничего, потаскаю руками, здесь всего то пол километра до цистерны и ещё метров четыреста до катера. Их я на машине проеду, как раз до обеда с горючкой и разделаюсь.

Ровно через три часа бак для горючего, стоящий на судне, был полностью заполнен, а на пирсе стояло ещё восемь металлических канистр с дизельным топливом и две пластиковые. Рядом с ними находились и все лишние вещи, которые Георгий на время нашего похода, снял с катера.

— Дядя Жора, ты как, сам за рулём сможешь или тебя с грузом к складу доставлять придётся?

— Обижаешь товарищ лейтенант — перешёл со мной на ты, после трёх часов совместной работы моряк, — у меня тридцать лет стажа, на таком транспорте.

— Тогда сам своё барахло вези, а я купаться пошёл, с таким запахом меня в ресторан не пустят.

— Да уж, соляркой ты залился будь здоров, но ничего, это дело поправимое. Я тебе сейчас мыльца хозяйственного принесу, постираешься. Только тебе лучше к мужикам в цех идти, в морской воде мылится бесполезно.

— Почему это?

— Так зря только дефицитный товар переведёшь, забортная вода для такого дела не пригодная.

— Вот даже как, а я не знал.

Пришлось топать на рыб завод. Там прямо в холодной воде постирался, потом всё повесил на улицу сушиться, благо солнышко припекает. Пока форма сохнет, согрел себе воды да помылся за одно, от меня соляркой даже без одежды несет за километр.

К обеду пришёл вовремя, правда не всё окончательно высохло, но за то о том, что занимался перетаскиванием горючего, можно было позабыть, запах почти улетучился, во всяком случае, мне так кажется.


— Закончила раздачу? — спросил я Веронику, когда вернулся к складу.

— Еле отбилась — ответила она приветливо улыбнувшись. — Наши девушки, как узнали, что временно заканчиваем работать, понабежали и стали требовать продолжения мероприятия.

— Это как обычно, так что удивляться не чему — усмехнулся я и уточнился по поводу наших дальнейших планов. — Ну что, если готова, то пойдём обедать?

— Пошли. А чего это у тебя форма такая помятая и запах от неё, какой то химический?

— Катер заправляли, почти пол тонны солярки перетаскал, чего то пролилось и кое что на меня. Пришлось стираться, высохнуть до конца не успело и погладиться негде было, вот и приходится ходить в таком виде. Зато пахнет не так, как до этого.

Когда мы вошли в помещение общепита, то Сутягин уже сидел за столом и одолев первое блюдо, принялся за второе.

— Вот ты мне, как раз и нужен — вместо приветствия сказал я ему.

— Так и знал, что спокойно поесть не дадут.

— Ну почему же не дам, мне от тебя всего то надо, чтобы передал Веснину и Торопову, что завтра отходим. Пускай до ужина на склад ко мне заскочат, патроны получат ну и по амуниции, если чего надо, тоже посмотрим.

— Не передам я им ничего, нет их и до завтрашнего утра не будет. Ушли с обходом на сутки, так что придётся тебе товарищ лейтенант ещё на денёк поездку отложить — ответил мне сержант, не понятно чему улыбаясь.

— Откладывать ничего не буду, нет их других возьму. Кто у тебя сейчас после суток отдыхает?

— Есть пара толковых ребят, но они с тобой ещё никуда не ездили. Таких возьмёшь?

— Возьму, раз говоришь, что толковые. Ручаешься за них?

— Я даже за себя ручаться не могу, поэтому и за них тоже не стану, но лучше всё равно никого нет.

— Хорошо, раз выбирать не из кого, веди этих. Только давай долго с этим не затягивай, мне с ними поговорить надо, да посмотреть во что одеты и с чем воюют.

— Через пол часа будут у тебя, они уже с обедом закончили, так что жди.


Когда мы вернулись к пакгаузу там меня действительно ожидали два бойца. Ещё издали я обратил внимание на не высоких, худощавых солдат, стоящих на платформе и сразу подумал, если это те, кого обещал отправить ко мне Сутягин, то люди подходящие, хотя бы по телосложению.

— Товарищ лейтенант, прибыли в ваше распоряжение, по приказу сержанта Сутягина — доложил один из них, когда я приблизился.

— Давайте тогда знакомиться — обратился я к тому, что доложился.

— Рядовой Сахно — представился он и сразу же за ним отрапортовал второй, — красноармеец Сиротин.

— Значит красноармеец и рядовой, это хорошо. А зовут вас как?

— Меня Алексей — ответил тот, у которого была фамилия Сиротин.

— А меня Андрей — представился Сахно.

Парням было лет по двадцать или не много больше, но серьёзность их лиц и строгость в поведении, говорили о многом, хотя бы о том, что воевать им довелось по более моего.

— Вот что мужики, учить вас, как вести себя в разведке, не стану, так что самостоятельно решаете, чего вам там надо будет. Пойдём морем, думаю в неделю уложимся, сейчас заходим на склад и собираете всё, что пригодится, а потом грузим вещи и продукты на катер. Завтра в шесть ноль ноль отплытие. Вопросы есть?

Я выдержал паузу, после вступительной речи и не дождавшись вопросов закончил выступление:

— Вопросов нет. Тогда вперёд.

Военные уложились в пол часа. В выданные мной им коробки покидали по цинку патронов к трофейным МП, каждый взял по паре гранат колотушек, из пистолетов им приглянулся ТТ, а обмундирование пополнили лишь плащ палатками и рюкзаками нового образца. Поэтому по истечении этого времени я их отпустил, чего им толкаться здесь и смотреть на то, как собирается в дорогу Вероника. Пускай идут отдыхать, а с погрузкой я как нибудь и сам разберусь, тем более чего тут грузить.

В первую очередь решил закончить с продуктами, а потом прикинуть по оружию, патронам и гранатам, и в конце процесса по одежде. Кроме того, что уже лежит в коробках, прихватил ещё десять пачек немецких концентратов, которые очень удобно использовать, когда есть ограничение во времени приготовления пищи, десять банок рыбных консервов, на случай не удачной рыбалки и две пластиковых пяти литровых бутылки с водой. Вода на катере конечно имеется, её дядя Жора должен уже залить, но вот как в дороге пополнять запас, без надлежащей тары лично мне не понятно. Для этого и взял бутыли, веса в них не много будет, а вещь полезная. Покрутил головой, посмотрел, что ещё прихватить с собой можно и не найдя ничего путного, взялся за оружие.

Постоянно при мне находится Люгер, дома лежит МП, этого хватило бы для обычного рейда, но плыть так далеко без пулемёта, мне как то не очень хочется, тем более со снайпером у меня не сложилось. Возьму отечественную модель, в виде пулемёта Дегтярёва. Скорее всего остановился на нём потому, что патроны у него и Вероникиного карабина одинаковые, возни с боеприпасами меньше. Гранаты, пожалуй, тоже трофейные сложу, их у нас навалом не жалко. Но двумя как бойцы не обойдусь, десяток кину, не пригодятся домой привезу. Что ещё, патронов тоже, пожалуй, по ящику надо прихватить, что там нас ждёт никто не знает, не хотелось бы на возможных врагов только с ножом кидаться. Ну и к пистолетам, своему и Вероникиному, по пять десятков брошу, должно хватить, это всё таки оружие ближнего боя, а на море такое редко случается.

С обмундированием разобрался ещё быстрее. В такой же, как и выдал солдатам, рюкзак, кинул тельник, две футболки и пару цветастых шорт, себе и Нике, она наверняка не догадается взять. Ещё прихватил кроссовки себе и ей, четыре пары носок, пару одеял, на случай жарких ночей и всё. Теперь посмотрим, как там самый не опытный член нашей группы собирается.

— Как у тебя дела? — спросил я девушку подойдя к ней.

— Почти готова, осталось только попить чего нибудь ещё взять, а так вроде бы всё, что надо, сложила.

— Ну показывай, чего здесь у тебя.

В принципе, не совсем плохо, я думал, что будет хуже. Кроме пакета конфет, сильно не нужных вещей я не обнаружил. Ананасы и персики в собственном соку, я и сам с удовольствием слопаю, десять маленьких упаковок сока, можно спокойно между всеми членами экспедиции разделить, а по три банки оливок и грибов, с перловкой уйдут за милую душу. Разную запасную одежду я рассматривать не стал. Прикинул, что по весу должны вложиться и махнул на всё рукой. Спорить с женщиной, чего ей может пригодиться в пути, мне не хочется.

— Нормально. Кидай чего ещё пригодится и поехали грузиться на катер, мне надо будет по дороге, к аптекарю заскочить, чтобы аптечку нам собрал.

Девушка положила ещё три упаковки сока, мне даже не удалось толком разглядеть какого именно и радостно сказав, что готова, взяла свою коробку и потащила её к выходу. Я следом за ней перетаскал продукты, потом оружие и боеприпасы, в конце спальники, палатку и личное барахло. Затем запер склад и мы поехали в сторону причала.

Глава 6

Поплыли мы в ту сторону, которую, по общему мнению, считаем западом, почему то мне кажется, что там должно быть спокойнее, а сейчас для меня это не мало важно. Состав нашей группы не рассчитан на то, чтобы вести боевые действия. Так, отбиться при необходимости, от немногочисленного врага, сумеем, но вести активные боевые действия практически втроём, мы не способны. Этот край, так же собственно, как и противоположный, толком не изучен. По берегу пройдено не более пятидесяти километров, поэтому разведка и в этом направлении, дело нужное, и необходимое.

Старт заплыву дал даже раньше, чем планировал, в районе половины шестого утра все были на месте. Объявил команду на погрузку и через несколько минут после этого, ревущий двигатель, уносил нас от ставшего уже родным причала. С первых минут плавания, пока за бортом проносится берег, с которым я не много знаком, стал изучать материальную часть катера. Много мне не надо, хочу научится управлять судном и разбираться в том, что показывают приборы на панели и пока всё. Различные премудрости мне не к чему, на это у нас есть штатный капитан. Оказалось, что хитростей в управлении практически нет, всё так же, как и на обычном автомобиле, рулевое колесо, рукоятка газа, датчик давления масла, спидометр и всё пожалуй. С компасом разобрался бы и каждый уважающий себя школьник. Одно отличие, от поездки по суше конечно же имеется, это волнение моря. Которое обычно сопровождается ветром, вот за этим, по словам моего учителя и надо следить особенно внимательно, но пока у нас, можно сказать штиль, с моросящим дождиком. Поэтому несусь по водной глади спокойно, хотя и под неусыпным приглядом дяди Жоры.

Газ сбросил только после того, когда можно сказать не заметно пролетели знакомые мне километры песчаного пляжа. Передал управление судном капитану, а сам занялся, по возможности, осмотром береговой линии и фиксированием на бумаге особо примечательных природных объектов на берегу. Помимо меня этим занималась и моя помощница, она практически беспрерывно осматривала берег в бинокль, и если замечала там что нибудь интересное говорила об этом мне. Другие члены нашего экипажа, поражённые не только внутренним состоянием судна, но и его мощью, и скоростью, были не в состоянии смотреть по сторонам. Они, как люди исключительно сухопутные и до этого не имевшие возможности плавать по морю, да ещё в таком темпе, еле находили в себе силы, чтобы справиться с внутренним напряжением организма. Ни о каком наблюдении или даже о простом поглядывании по сторонам, в их состоянии и речи быть не могло. Получается, что не такой и бесполезный член нашей команды, моя симпатичная подруга, которая просто светится от того, что видит вокруг. А посмотреть действительно есть на что, особенно после того, как прекратился мелкий, противный дождик и из-за туч выскочило солнце. Столько километров пляжа, с чистейшим песком, на который скорее всего ещё не ступала нога человека, на фоне высоких дюн, за которыми красуется зелёный ковёр из молодой листвы, на многочисленных кустах и деревьях, никого не оставят равнодушным. Что же говорить о совсем юной девушке, у которой в её симпатичной головке, наверняка поют райские птички. Улыбка не сходит с её очаровательного личика, глаза из серых превратились в голубые, под цвет проносящейся за бортом воды, а золотистые, развивающиеся на ветру волосы, делают это создание просто неотразимым. Вот как в таких условиях работать? Понимаю, что надо следить за берегом, внимательно смотреть на то, что проносится мимо, но иногда ловлю себя на том, что дольше смотрю на неё, чем туда, куда надо.

Наверное, из-за этого, плавный поворот на юго-запад, а потом и вовсе на юг, прошёл для меня не заметно и то место, где это началось, я смог отметить в своём блокноте только после того, как оно было уже далеко позади. Это событие всё же заставило меня собраться и теперь я смотрел только в нужном направлении, постоянно делая на импровизированной карте, лишь мне понятные отметки.

После шести часов хода, усталость от плавания давила на всех, без исключения. Даже Ника, перестала смотреть в бинокль на берег, который прямо на глазах начал изменяться, превращаясь из песчаного, сначала в зелёный, от того, что прямо к воде спускались различные виды каких то кустов, карликовых деревьев, растущих на не больших холмах и холмиках, в скалистый, но тоже не без растительности.

— Дядя Жора, давай ближе к берегу, привал будем делать — отдал я команду капитану, после того, как Вероника прошептала мне на ухо о том, что ей уже давно надо на берег.

— К самому берегу навряд ли смогу. Посмотри, что кругом делается, можем на неприятности напороться — ответил он мне.

— Тогда ищи подходящее место, но желательно по ближе к суше, будем пешком до неё добираться.

— Хорошо. Только вы тоже за борт поглядывайте и, если чего увидите, орите во всю глотку.

Место наш капитан всё же нашёл, вполне пригодное для стоянки катера на якоре и для того чтобы экипажу было удобно, и быстро, выбираться на сушу. Понятное дело, что до неё придётся идти по пояс в воде, но другого варианта у нас не просматривалось при любом раскладе. Сняв с себя одежду, обувь и оставшись в одних плавках, я перевалился за борт, и оказался в неожиданно тёплой воде, ощутив под ногами мелкую гальку, по которой легко можно будет добраться до берега. Нику взял на руки и вместе с ней, пройдя, метров десять по морю, вынес её на сушу, которая состояла всё из тех же камушков, только не мокрых и скользких, а прилично прогретых, солнечными лучами. Девушка тут же рванула к кустикам, растущим на склонах холмов, образующих не большую бухточку, но была остановлена моим громким рыком:

— Куда? Ты чего больная что ли? Стой на месте, сейчас возьму автомат, вернусь и только после этого, вместе со мной, пойдёшь по делам.

— Но мне срочно надо.

— Терпи.


В конечном итоге всё закончилось благополучно, местность оказалась безлюдной, наличия следов диких и свирепых животных я тоже пока не обнаружил, во всяком случае по близости. Забираться же на поросшие густым кустарником холмы, у меня желания нет, да и возможности это сделать, особо тоже не наблюдаю. Ни дорожек, ни тропинок не просматривается, а прорубать проход, в этих колючках, пришлось бы, наверное, неделю. Так что внимательно осмотрев территорию, прилегающую непосредственно к морю, решил, что именно здесь можно задержаться и пообедать, как там дальше сложится не ясно, а хотя бы один раз в сутки горячее для разведчиков необходимо.

Сушняк, для костра, в достаточном количестве, нашёлся на берегу, воду, котелок и необходимые продукты притащили из катера, и примерно через час уже доедали рыбный суп, сваренный из так удачно прихваченных мной, в последний момент, рыбных консервов. Ещё через какое то время, закончив с помывкой посуды, затушили тлеющий костерок и таким же макаром, как и сходили на берег, вернулись на наш кораблик, который тут же рявкнул мощным двигателем и не сколько не перенапрягаясь повёз нас дальше.

Капитан, на незнакомой воде, изобилующей множеством подводных и надводных скал, плыл осторожно, стараясь в особенно подозрительных местах, по его разумению, ограничить скорость передвижения, до скорости вёсельной лодки. В этом вопросе я с ним полностью согласен, лучше медленно плыть, чем быстро затонуть, тем более берег изобиловал множеством изломов, каменными выступами различного размера и формы, которые хотелось внимательно осмотреть и зафиксировать. Места начались очень живописные, но для нас абсолютно не представляющие какого либо практического интереса. Голые, скалистые горы, нависающие прямо над морем, гуляющей ветер между осыпающимися каменными нагромождениями. Пробитые, в более мягких породах, русла водопадов и водопадиков, временно не работающих, из-за отсутствия воды в них. Всё это конечно же по своему красиво и возможно будь я здесь, как обычный турист, считал бы это место просто восхитительным, и захотел бы наверное подольше побыть в этом каменном лабиринте. Но сейчас я тут проплываю, как сказал один из классиков, в роли джентльмена в поисках, нет не десятки, а не много не мало, каких нибудь даров свыше, которые именно в этом самом месте, всё же навряд ли смогут оказаться.

Но жизнь тем и прекрасна, что преподносит такие сюрпризы, о существовании которых даже и подозревать не можешь, не то что думать о них. Примерно такое событие и произошло с нами после пяти часов плавания по морю, когда компас уже давно показывал направление на юг, а дневная температура зашкалила за все разумные пределы в это время года, в привычных для русского человека широтах.

Обогнув очередной мыс, приличных размеров, на вершине которого росли не многочисленные сосны и мелкие кустарники, мы обнаружили, что скалы наконец закончились. А им на смену пришли новые холмы и не высокие горки, примерно такие же, какие нам до этого уже не раз доводилось проплывать. Казалось, что ничего нового их появление, для нас принести не может, потому что даже такой ландшафт не способствует тому, чтобы здесь мог кто нибудь поселиться. Однако случилось так, что за очередной сопкой, далеко свалившейся в море, я был вынужден поменять своё мнение, относительно не возможности проживания в холмистой, поросшей непроходимым кустарником, прибрежной местности. Мы обнаружили место, которое никак нельзя было назвать диким и необжитым, и сейчас стоим примерно в полу километре от него, пытаясь рассмотреть всё, что здесь нагородили. Подходить ближе пока опасаемся, потому что с той стороны, где в море выдаётся ровная, явно рукотворная площадка, с расположенными на ней несколькими домиками, раздаются громкие, ни на что не похожие оружейные выстрелы.

— Что делать будем командир? — спросил меня Григорий, медленно круживший на одном месте.

— Всем приготовить оружие и быть на чеку, а ты давай самый малый вперёд — ответил я ему, продолжая рассматривать внезапно образовавшуюся картинку.

Площадка у подножья холма, это только часть сооружений, которые нам отсюда видны. Вершина этого, когда то наверное такого же высокого, как и оставшаяся позади гора, холмика, тоже застроена. Правда её сначала как будто срезали огромным ножом, на высоте примерно метров сто от уровня моря, а потом поставили на это место высокие, каменные стены, которые, то проходят по краю среза, то уходят внутрь его. Что это такое отсюда, где мы стоим, разобрать не реально, может быть так, что это крепость, а возможно только её остатки или вовсе вырванный кусок.

Кроме стен на верху, хорошо виден каменный, арочный мост, перекинутый через бурную речку, протекающую между сопками и впадающую, маленьким водопадом, в море и ещё извилистая, грунтовая дорога, змейкой крадущаяся вверх. Пока только это, но и его хватило чтобы понять, перед нами стоит что то совсем не похожее на то, с чем приходилось сталкиваться раньше.

Расстояние, разделяющее нас от пристани, незаметно для меня, резко сократилось, и я переключил своё внимание на неё. Когда же до не изученного объекта остались считанные метры, стал готовится к высадке, не забыв проинструктировать товарищей о наших дальнейших действиях.

— Внимание. Высаживаемся и делаем беглый осмотр построек, на верх пока не суёмся, в случае чего отступаем на катер и валим отсюда.

Дядя Жора вывернул руль и аккуратно причалил к пирсу, оказавшемуся почему то очень высоким, для нашего плав средства. Пришлось мне, как самому длинному в этой команде, залезть на него, потом брать швартовый канат, привязывать его к огромному металлическому кольцу, намертво прикреплённому к каменному основанию причала толстенным штырём и только затем помогать забираться сюда своим бойцам.

— Я тоже с вами — сказала Ника, пытаясь выбраться на берег вслед за разведчиками.

— Ну ка брысь! Села на лавку и чтобы тебя видно не было — не стал я долго разводить политесы.

От пирса, до первого здания, метров сто, мы их пробежали быстро и все вместе. Затем я и Сиротин вошли в него, а Сахно остался на улице нас прикрывать. Внутри было темно, свет в этот каменный амбар проникал только через двери, но и его хватило, чтобы разобраться, что здесь и как. Здание скорее всего используется под склад, для каких либо товаров привезённых морем, но это лишь моё предположение, потому что в данный момент здесь абсолютно пусто. Закрыв за собой дверь, собрались было идти к следующему строению, оно стоит рядом, буквально на расстоянии нескольких шагов. Но на какое то время пришлось отказаться от попытки попасть в него, на верху с новой силой загрохотали выстрелы, мы дружно попрятались за стену только что обследованного амбара. В кого и куда стреляют, а главное кто, понять невозможно, поэтому лучше подстраховаться и переждать это событие. Как только выстрелы стихли, перебежали открытое пространство и добравшись до дверей постройки, размером по больше, и на этаж выше, чем предыдущее здание. Зашли в него снова вдвоём. Но почти у самого порога были вынуждены остановиться, так как не далеко от дверей лежал человек, с довольно сильным ранением верхней части груди. Рана была нанесена видимо режущим предметом, но то что не ножом, было на мой взгляд очевидно. Лично я на эту кровавую линию, обратил внимание только лишь по тому, что она порядочно испортила необычный наряд несчастного. А посмотреть было на что, одежда убитого была очень экзотической, даже для меня, можно сказать много чего повидавшего, в своей жизни человека. Одет был мужчина в кожаные сапоги, с узкими голенищами, не обычной для нас формы, коричневые шаровары по колено, под которыми виднелись какие то, похожие на обтягивающие ноги кальсоны и курточку, ярко жёлтого цвета, с металлическими пуговицами, расклешённую к низу. Всё это каким то образом поддерживалось широченным, сантиметров наверное в пятнадцать, чёрным, кожаным ремнём, почему то свисавшим, даже в лежачем положении, на левую сторону.

— Это кто такой, товарищ лейтенант? — спросил, удивлённый не меньше моего, Сиротин.

— Кто же его знает. Хотя кого то он мне напоминает — ответил я и добавил. — Пошли на выход, раз убитый лежит у самого порога, то дальше смотреть тут не на что.

Увидев нас, остававшийся на улице Сахно, махнув рукой в сторону дальнего угла дома, сказал:

— Там кто то стонет всё время, я его звал пару раз, но ответа так и не получил.

— А чего же не сходил посмотреть?

— Вас без прикрытия побоялся оставить.

— Молодец, правильно поступил — похвалил я бойца, поняв, что задал дурацкий вопрос и двинулся в ту сторону, где теперь и сам слышу стоны.

Раненый сидел облокотившись спиной к стене, но не того здания из которого мы только что вышли, а следующего. Одет он был примерно так же, как и тот, что остался лежать в предыдущем доме, правда отличие у них всё же было. У этого в руках была самая настоящая шпага, если я конечно чего то не путаю. Но мне кажется, что это оружие называется именно так. Закинув автомат за спину и достав из кобуры пистолет, я подошёл к сидящему на земле, с закрытыми глазами, человеку и первое что сделал, приблизившись к нему, вынул из ослабленной руки холодное оружие.

Ранение у этого, не ясно откуда появившегося вояки, было в районе живота, потому что именно там была его вторая рука, из под которой сочилась кровь.

— Эй, как там тебя, что тут у вас происходит? — легонько толкнув незнакомца в плечо, спросил я.

Не знаю от чего, но глаза он открыл и увидев меня сразу же начал лопотать, на каком то не понятном мне языке.

— Вот даже как, да ты брат интурист и кто же это тебя так? — высказался я по поводу услышанного.

Наверное, я внушал доверие солдату или голос мой ему понравился, потому что заговорил он ещё быстрее, пытаясь о чём то мне рассказать.

— Бойцы, сюда идите — позвал я своих, так и стоящих у дома, напротив.

— Да товарищ лейтенант — отозвался подбежавший Сиротин.

— Давай ка Лёша, Веронику сюда веди. Видишь иностранец это, а по ихнему, среди нас, только она чего то понимает. Но смотри, чтобы аккуратно.

— Понял товарищ командир — козырнул он и скрылся.

Понятно, что иностранец нежилец и помочь ему никто уже не в силах, но смотреть, как мучается человек я не смог. Вынул из кармана дефицитный бинт, снял с него упаковку и прямо по верх куртки стал перевязывать сидящего мужика. Не знаю может ему полегчало, после проведённых мной манипуляций, он успокоился и даже попытался мне улыбнуться, пересохшими губами.

— Дал бы тебе попить, но думаю нельзя, ранение в живот, штука дерьмовая. Так что только сверху полью, ты уж не обижайся — сказал я ему и плеснул водой из фляги, прямо на лицо.


Подошедшая Ника, увидев кровь и раненого мужчину, сама стала выглядеть не лучше, чем он. Лицо её моментально побелело, а руки, которые она не знала куда деть, затряслись.

— Успокойся девочка, ничего страшного здесь нет. Тебя позвали только для того, чтобы ты помогла разобраться с тем, чего он тут говорит.

— Я поняла, но он то молчит.

— Устал, наверное, я его сейчас попрошу, чтобы сказал чего нибудь.

Легонько дотронулся до плеча мужчины и сделал жест, которым попытался объяснить ему, что хотел бы его ещё разок послушать. Он видимо всё понял, облизнув губы, что то сказал, а следом за ним заговорила и Вероника:

— Он испанец, а с испанским у меня не так хорошо, как с английским — виновато сказала девушка.

— Это ничего, ты попытайся спросить его, что тут у них произошло и с кем они дерутся, а остальное нам не очень важно.

— Попробую — ответила наша переводчица и подбирая слова стала задавать вопросы.

Мужик, услышав родную речь, резко ускорился и его слова полились с такой быстротой, которая навряд ли позволит хотя бы что то узнать из его монолога. Но Ника выслушав человека до конца, кивнула ему головой и начала меня вводить в курс того, что смогла понять.

— Только в общих чертах смогу сказать, про подробности лучше умолчу, не всё поняла. Они попали сюда сегодня утром, а уже вечером у них началась война с какими то бербеками, которые вышли из моря. Сейчас его товарищи наверху отбиваются, он просит помочь им.

— И всё, он же минут пять говорил?

— Сказала же тебе, что только в общих чертах, у него много таких слов, которых я совсем не понимаю. Он вообще кто, странный какой то?

— А ты его сама спроси, кто он и постарайся узнать, кто такие бербеки эти.

Вероника сказала несколько фраз и мы с нетерпением стали ждать ответа от иностранца, которому видно стало совсем плохо. Испанец долго не открывал глаза и я уже было подумал, что зря теряем время, но раненый собрался с силами, и начал говорить. Вероника глядя на него, профессионально кивала головой давая понять, что всё понимает, но как оно на самом деле, узнаю позже.

— Ну хватит уже. Я же хотел только узнать про то, кто он, а похоже на то, что тебе про всю родню рассказывают.

— Прекрати, он прощения просит, перед смертью — злобно взглянув на меня, прошипела Ника.

— Ага, сейчас я ему грехи отпущу. Заканчивай с разной хренью, делать больше нечего, только и осталось слушать кого он там у себя порешил и как теперь об этом горюет. Ты давай мне скажи про то, что я узнать просил, нам видишь ли некогда, тут недалеко стреляют.

Продолжая слушать, этого словоблуда, Вероника ответила мне:

— Они подавляли восстание в Каталонии и он считает, что здесь оказались по воле господа, за грехи свои. Там они убили очень много людей, никого не щадили, а теперь вот расплачиваются за это.

— Про берберков узнала? — перебил я девушку.

— Говорит, что это злобные пираты и им тоже в этом аду, самое место.

— Всё, тебе домой пора, мамка заругает. Пошли.

Я взял Нику за руку и поволок её к катеру, попутно обратившись к Сиротину:

— Давай за мной.

— Так же нельзя, человек при смерти был и хотел высказаться, а ты.

— Заткнись, не до твоих соплей сейчас — грубо прервал я девушку.

Дядя Жора, оставшись один, взял судно под охрану, он сидел на причале с винтовкой в руках и водил ей, из стороны в сторону.

— Капитан, ты хотя бы цирк не устраивал — сказал я ему — прыгай обратно, тоже мне зелёный берет и эту, мать Терезу, с собой возьми. Давай шустрее, нам оттуда всё оружие и патроны забрать надо.

Я решил вытащить на пирс всё, что мы приволокли с собой, все гранаты и патроны, и конечно же единственный пулемёт, сколько тут тех и этих, грешников, нам не известно, поэтому вооружаться буду по полной.

— Георгий — обратился я к моряку, закончив с выгрузкой, — выходите в море и ждёте нашего сигнала, если до темноты его не будет, ищешь место для ночлега, а утром снова подходишь сюда, если нас не найдёшь, возвращаетесь домой. Всё, отчаливай.

— Я с тобой останусь — продолжая обижаться, сказала Ника.

— Когда мне нужен будет переводчик, я тебе скажу, а сейчас твоё место здесь. Про пистолет не забывай, если что стреляй первой, они с тобой разговаривать не станут.

Катер набрал обороты и отплыв метров на триста, в ту сторону откуда мы пришли, остановился, а мы с Сиротиным в это время уже начали таскать ящики и оружие, к амбару.

Готовились к встрече с иностранцами основательно, каждый взял с собой по две гранаты и по шесть обойм к автомату, а я кроме этого, являясь ещё и пулемётчиком, соответственно прихватил и к этому оружию два полных диска. Ящики с патронами и остатки гранат, оставили в домике без окон, в случае отступления сюда будем возвращаться.

— Готовы? — спросил я мужиков, когда разобрались с боеприпасами.

— Так точно — ответили они по очереди.

— Тогда слушай боевой приказ. Мочим всех без разбора, наших здесь нет, те и другие, как оказалось, угнетают рабочий класс, так что в живых оставлять здесь некого. Всё ясно?

— Ясно. Буржуи, одним словом, я сразу это понял, как убитого увидел — ответил Сахно.

— Пошли. Кто первый их заметит, тот огонь и открывает, команды ждать не надо.

Я не собираюсь отдавать, кому бы то ни было, такой лакомый кусок и делить его с кем то, тоже желания не имею. Поэтому сейчас будем драться каждый за себя, а как там дальше сложиться, посмотрим.

На верх подымались по широкой, но извилистой грунтовой дороге, которая до крепости умудрялась сделать целых три поворота и трижды шла, в некоторых местах, почти что параллельно морю. То, что там ещё продолжается бой, было ясно по доносившимся крикам и звону металла, оружейной стрельбы мы больше не слышали, чему лично я очень рад. Одно дело воевать с толпой, которая машет саблями, другое, имеющей пускай и допотопное, но всё же огнестрельное оружие.

Вход за крепостные стены, во всяком случае с нашей стороны, имелся только один, через не высокую башенку, метров десять в ширину, высоту и столько же в толщину. Овальная арка в этом кубике, через которую можно проникнуть внутрь, ворот не имела, поэтому мы, даже ещё не попав в крепость, смогли увидеть часть сражающихся друг с другом людей. Одни из них были одеты точно так же, как и те, которых мы видели в низу, а другие походили на крестьян, работающих в поле, по крайней мере, внешне. Пройдя несколько метров, под мощными сводами башни, вошли во внутренний двор, но идти дальше сразу же перехотелось. Крестьянского вида люди, с кривыми саблями в руках, прижали остатки испанцев к небольшому домику и можно сказать, добивали их там. Делала это группа, наверное, человек из сорока, остальные же занимались тем, что изучали содержимое карманов, если таковые имелись в одежде и кошельков тех, кто уже не мог оказать им сопротивления, и беззаботно валялся в пыли. Оценив картину происходящего сообразил, что самое удобное место, для моего пулемёта, как раз здесь.

— Фланги держите, сейчас малость постреляю — предупредил я своих напарников и улёгся прямо там, где и стоял до этого.

Мысленно попросив прощения у бога, за предстоящее уничтожение себе подобных, нажал спусковой крючок и не обращая никакого внимания на перекошенные от ужаса и боли лица людей, стоящих впереди, разрядил в них весь диск Дегтярёва. Перезаряжался и снова стрелял, почти что на автомате, потому что, когда закончились патроны во второй раз, я этому сильно удивился, а ещё больше удивился тому, что стрелять практически уже было не в кого.

— Командир, оставшиеся в домах успели попрятаться, выкуривать будем? — уточнился Сахно.

— Давай, только аккуратно, у них наверняка психов хватает — предупредил я его, относительно пиратов.

— Те, которые в смешных шароварах, тоже спрятались, вон в том, крайнем доме — довёл до меня прошедшую мимо информацию, Сиротин.

— Их пока не трогаем, добиваем только тех, которые себя пиратами называют — ответил я ему.

— Они что, самые настоящие пираты, как в кино? — удивился боец.

— Вроде. Раненый, во всяком случае, так говорил.

Стараясь не обращать внимание на трупы и стоны тех, кто пока что, ещё жив, пошли к домам, в которых, по словам одного из моих товарищей, засели остатки берберских пиратов, если конечно, допрашиваемый не наврал и переводчик не перепутал, обозвав их таким странным словом. В данный момент мне не до того чтобы смотреть чего здесь понастроено, в каком оно состоянии и как выглядит со стороны. Сейчас у меня одно желание, добить тех, кто спрятался и не подставиться самому под чей нибудь клинок или не дай бог, шальную пулю. Я смотрел только туда, где находился противник и изредка под ноги, чтобы не наступить на кого нибудь, потому что количество мертвяков и лиц, близких к ним по духу зашкаливает, на один квадратный метр площади. Когда до одного из тех домов, где по нашим предположениям укрылись люди, осталось метров сто пятьдесят, у него распахнулась здоровенная, метра в два с половиной высотой, дверь и оттуда с криками, характерными для той части населения, которые относят себя к арабам, вырвалась людская толпа. Бежавшие прямо на нас оборванцы, рассекали воздух обнажёнными клинками, стараясь, ещё в самом начале своего выступления, запугать меня и моих товарищей. Но как говорится, против лома нет приёма, застрочившие почти одновременно три немецких автомата, в считанные секунды положили всех нападавших и продолжали уже лежащих, и беспомощных, безжалостно поливать свинцом. Стрельба закончилась только тогда, когда оружие потребовало перезарядки. На это нам понадобились мгновения, но продвигаться дальше никто из нас, пока не решался, не так это просто, лишить жизни пару десятков человек и тут же браться за других. Так мы простояли какое то время, бойцы возможно ждали команды от меня, а я считал, что у них опыта больше в уличных боях и тоже не торопился чего то предпринимать.

Что повлияло на тех, кто маскировался под каменные стены, внутри построек, наша безоговорочная победа или бездействие, которое могло быть принято за последнее предложение о сдаче, не знаю. Но только в том доме, где спрятались остатки испанцев, открылись двери и из них вышел человек, державший в руках, впереди себя, своё личное оружие. Наверное, таким образом он хочет показать, что не желает с нами связываться, а может ещё что то, попробуй разбери их, этих иностранцев. Я на всякий случай предупредил мужиков, чтобы держали его на мушке, но пока не стреляли, потому что этот вояка, шёл прямо на меня. Когда расстояние между нами сократилось, примерно до десяти метров, он остановился, потом встал на одно колено, вытянул руки, держащие шпагу, перед собой и опустил голову. То, что это какой то ритуал я понял, но вот какая в нём мне отводится роль и как действовать дальше, не очень. Долго так стоять ни ему, ни мне, не в кайф, поэтому пришлось подойти к мужику ближе и забрать это чудо техники, которое он пытается подарить, более удачливому, по его мнению, воину.

Сабелька оказалась так себе, наверняка из дешёвеньких, потому что стоявший на колене вояка не очень походил на человека имеющего богатых родственников. Поэтому я, подержав оружие в руках, хлопнул мужика по плечу и сказал ему, чтобы он подымался, оказал уважение и хватит, надо иметь чувство собственного достоинства. Но низкорослый солдат так и продолжал смотреть на меня снизу вверх глазами, ждущими решения. Тогда я взял, да и отдал ему его инструмент, и проговорил:

— Подожди пока, разберёмся с этими, — я кивнул в сторону дома, где засели остатки пиратов — потом и с тобой поговорим.

Не знаю, чего он там себе напереводил, но только после моих слов, внезапно сорвался с места, подбежал к одному из убитых пиратов, склонился над ним и ловким движением воткнул своё оружие прямо в не закрытый глаз мертвеца. Потом приподнялся и довольный произведённым действием, плюнул трупу в оскаленную морду. Затем этот извращенец вернулся ко мне и стал, быстро тараторить, показывая то на пиратов, то на то место, где остались его товарищи. Чего он конкретно хотел я так и не понял, потому что в доме, где засели непримиримые, открылась дверь и оттуда начало вылетать оружие, а потом вышли люди, вскоре вставшие на колени не далеко от выхода.

— Держите тех и этих на мушке, я сейчас за переводчиком схожу, и вернусь. Попытаемся разобраться хотя бы с одной компанией.

Прихватив бесхозно лежащий, у крепостных ворот, пулемёт и оба диска от него, стал спускаться вниз. Скоро начнёт резко темнеть и потом капитана не дозовёшься, поэтому надо махнуть ему рукой, чтобы причалил. Да и без перевода того, что пытается донести до моего сознания испанец, мне их проще будет убить, чем договориться.

Катер начал движение в тот момент, когда я был ещё на середине пути к причалу, скорее всего наблюдали за местностью в бинокль и заметили меня. Так что спустившись в нижнюю часть отвоёванных строений, мне не пришлось подавать какие то сигналы и долго ждать, когда причалит судёнышко, к пирсу мы подошли практически одновременно. Пока я проходил оставшиеся метры, до нашего плав средства, из него каким то непостижимым образом вылезла Вероника и молча рванула в мою сторону. А приблизившись, без слов и с полного хода, запрыгнула на меня, обняв руками и ногами. Ну ладно, что я парень не из слабых, а будь немного хилее, то наверняка свалила бы на землю. Вот же нежности какие, так и прибить можно.

— Ты чего? — еле выдавил я из себя.

— Ничего. Думала, что не увижу больше тебя — ответила девушка, так и продолжая висеть на мне.

— Плохо ты обо мне думаешь, оставить тебя одну, в этом бардаке, да не в жисть. Сначала тебя…

Я хотел было ещё сказать пару слов, на эту тему, но Ника так сдавила меня, что сделать этого не получилось, только и смог прохрипеть:

— Задушишь.

— Почему меня с собой не взял? — спросила девушка, наконец то встав на землю.

— Сейчас сама увидишь почему, мне твоя помощь, как раз требуется — ответил я ей и тут же дал указание Георгию: — Дядя Жора, на ужин чего нибудь смастери, жрать охота, только делай пару котелков, у нас возможно гости появятся.


Веронику оставил у входа в крепость, не надо ей видеть того, что там произошло, картина за стенами не приглядная, начнёт ещё вопросы задавать, кто это сделал или чего нибудь в таком духе. Оно мне надо?

— Я сейчас сюда человека приведу, подожди не много. Он чего то болтает без умолку, может разберёшься, что ему надо.

— А почему здесь? Давай я с тобой пойду.

— Не надо, здесь лучше жди, там грязно.

Войдя в ворота и пройдя арку, сразу же обратил внимание на изменения, произошедшие со времени моего ухода.

— Вот командир, решили, пускай делом займутся, чего без толку сиднем сидеть — сказал Сиротин, первым заметивший моё возвращение.

— Ну и правильно. Только чего это они трупы в кучу складывают, сложили бы просто на землю, в рядок, не по людски как то?

— А кто же их поймёт, мы тоже поначалу им об этом говорили, так они только руками машут и по своему чего то говорят. Я плюнул да разрешил, но, если надо мы заставим, поленницу быстро раскидают.

— Не надо, может у них так принято, пускай делают чего хотят.

Пираты и испанцы работали вместе, правда своих людей складывали по отдельности, так же, как и оружие убитых и их вещи. Найти испанца, который пытался подарить мне свою шпагу, я не смог. После того, как появились его друзья они мне кажутся все на одно лицо, пришлось обратиться к мужикам.

— Того, что ко мне подходил, узнать сможете?

— Конечно, он вроде старший у них, вон он — указал Сахно на разыскиваемого мной человека.

— Точно он?

— Не сомневайтесь товарищ лейтенант, я его запомнил, он тут очень красиво командовал, такое не забудешь.

Стараясь не потерять в сумерках фигуру солдата, пошёл к нему. Всё общение между нами, пока, может происходить только на уровне жестов, я даже не знаю, как его зовут и какое хотя бы у него звание, что бы как то окликнуть нужного мне человека.

Испанец, в какой то момент увидел, что я направляюсь в его сторону и выдвинулся мне на встречу. Ждать его на месте не стал, махнул рукой, чтобы следовал за мной и развернувшись пошёл к выходу из крепости, где нас должна ждать Ника.

Но за крепостные стены сразу, выйти у меня не получилась, метрах в двадцать от ворот, с внутренне стороны, стояла моя переводчица, не сумевшая перебороть женское любопытство, и теперь расплачивающаяся за это, остатками раннего обеда.

— Не смотри — в перерывах, между действиями, проговорила девушка.

— Да я и не такое видел, так что блевотиной ты меня не испугаешь — решил я всё таки отомстить ей, за не послушание.

Не дождавшись окончания процесса, схватил подругу за руку и поволок на выход, пытаясь второй рукой снять с пояса флягу с водой. Не хватало мне только, чтобы она в таком виде перед иностранцем предстала, позорище.

— Я тебе, где говорил стоять? Ты, когда начнёшь слушаться? — задавал я вопросы Веронике, умывая лицо, как маленькому ребёнку. — Пороли тебя в детстве мало, ну ничего, вот разберусь с делами, возьмусь за твоё воспитание.

— Это ты их там? — не обращая внимания на мои наставления, спросила девушка.

— Вот почему так, если что то плохое увидела, то сразу я в этом виноват. На хрена они мне нужны были, я там ни кого пальцем не тронул, пришёл, а они валяются. Говорил же грязно, не ходи, так нет, всё по своему делает.

В это время из ворот вышел испанский гость и совсем не много задержавшись у входа, двинулся в нашем направлении.

— Всё, хватит. Вон мужика видишь, сейчас переводить будешь, постарайся по больше понять, что он говорит, от этого много чего зависит.

Солдат подошёл ближе, снял с головы поношенную, широкополую, кожаную шляпу, имевшую когда то коричневый цвет и поклонился Веронике. Чем ввёл девушку в ступор, но лишь на мгновение.

— Вот как надо с женщиной себя вести — сказала она мне и тут же, что то испанцу.

— Так, хорош заигрывать с чужими мужиками, а то я не посмотрю, что он парламентёр, быстро рога по отшибаю. Спроси лучше его, кто он такой и как сюда попал.

В последующие минуты выяснилось, что зовут мужика, которому на вид лет сорок, Марко Рамон, его воинское звание кабо, чему это соответствует в нашей табели о рангах, я так и не понял. Ясно одно, он не далеко ушёл от обычного бойца, так как на вопрос о командире отряда он поведал, что его убили почти в самом начале боя, а потом и его заместителя, и теперь он старший по званию, среди восемнадцати оставшихся в живых солдат, какого то там короля. Первый вопрос, который он задал мне, касался не моего имени или звания, а того места куда они забрели. Ответил я ему просто и коротко, учитывая уровень познаний о мироустройстве, своего собеседника:

— Вы находитесь по середине, между раем и адом. Но это всё ещё земля, хотя здесь нет ни чего, к чему вы привыкли до этого, ни еды, ни жилищ, ни людей, кроме конечно тех, кто сюда попал.

Перевод его реплики Никой, звучал так:

— Другого, от всевышнего, нам ждать и не следовало.

После этого он замолчал, стоял с опущенной вниз головой и ничего не говорил, только иногда вытирал грязной ладонью лицо, пытаясь от нас скрыть свои чувства.

— Он спрашивает, кто мы такие и как тебя зовут? — перевела Вероника фразу, выданную испанцем, после долгого молчания.

— Переведёшь всё слово в слово и смотри не вздумай чего нибудь перепутать — обратился я к девушке, и тут же перешёл на собеседника: — Я барон, лейтенант Дёмин, владелец этих земель и всего, что на них находится. Мы так же, как и вы, попали сюда не по своей воле, но произошло это давно. Поэтому теперь в этом месте я устанавливаю закон и поддерживаю тот порядок, который считаю нужным. Все, кто служит мне, беспрекословно подчиняются моим приказам, зная, что в любой момент получат от меня помощь и поддержку, а тем, кто не хочет жить по моим законам, на моих землях делать нечего. Оружие у нас очень грозное, ты сам видел его в деле, поэтому обеспечить это, я могу всегда. Если ваш отряд готов служить мне, то приму вас к себе с радостью, так как видел, как сражались твои люди. Если же нет, то даю вам час на сборы и вы обязаны покинуть крепость, и мои земли навсегда, без оружия и без права возврата в них.

Пока Ника переводила я внимательно смотрел на пришельца из далёкого прошлого, пытаясь понять, как он будет реагировать на мои слова, но тот стоял словно мумия слушая речь девушки. А по окончании её задал банальный вопрос, который естественно довела до меня Вероника.

— Он спрашивает, есть ли возможность вырваться отсюда и говорит, что ответ на этот вопрос, для него очень важен.

— Ты знаешь, что ответить, говори — сказал я Нике.

Выслушав переводчицу, испанец снова заговорил, голосом моей девушки:

— Они клялись в верности своему королю и только ему, но теперь, когда эта клятва потеряла свою силу, он думает, что все согласятся принести клятву новому господину.

Тем более, что кроме, как воевать, делать они ни чего, за свою жизнь, так и не научились.

— Спроси его, как много им понадобится времени, чтобы принять окончательное решение.


Клятву на верность испанцы дали мне на берегу моря, перед самым ужином, в не очень подходящей для такого ответственного дела обстановке, но с большим пафосом, стоя на одном колене и читая какую то молитву. Ради такого случая я даже не пожалел на них фляги огненной воды, конечно предварительно разведённой. Последующая совместная трапеза ещё больше снизила имевшуюся ранее напряжённость, между сторонами, мы угостили их кашей с тушёнкой, а они нас хамоном, лежавшем почти у каждого солдата в мешке. Допоздна я, как мог, отвечал на вопросы подвыпивших интуристов и сам задавал им свои, на интересующие меня темы.

Ночное дежурство поделили между собой мои старые и новые солдаты, это дало мне возможность спокойно отдохнуть, после тяжелейшего дня. Мы расположились вдвоём с Вероникой, в четырёх местной палатке, парни ночевали на улице, а дядя Жора, не захотел покидать свой катер.

Проснулся от того, что буквально всем телом ощутил на себе не добрый взгляд. Не открывая глаз нащупал пистолет, лежавший в кобуре, не снятой на ночь и достав его, упёрся дулом в спальный мешок.

— Я всё вижу, можешь не стараться — услышал голос Ники и тут же открыл глаза.

— Напугала. Чувствую, что кто то смотрит и так не добро, думал чужой, а это ты оказывается.

— Значит это ты всё таки этих несчастных убил и как тебе спалось после этого? Кошмары не мучали?

— Ты о ком говоришь?

— Про тех, которых в крепости, как дрова в кучу складывали.

— Я же тебе уже сказал, не я это.

— Ты забываешь, что я переводила ваш разговор с испанцем, при нём не хотела говорить, а вечером жалко тебя было. Думаю, спрошу, а он потом всё ночь мучатся будет.

— Зря, надо было спросить — ответил я, выбираясь из спальника — ещё вчера бы всё объяснил и сама не мучилась бы так. Что сказать, убил, наверное, кого то, но не всех, они там столько друг друга, до меня, нарезали, что если бы я не вмешался в живых наверняка никого бы не осталось.

— Кого то? Ты думаешь мы на катере не слышали сколько строчил твой пулемёт? Дядя Жора так и сказал, лейтенант их всех в капусту покрошит, вот ты и покрошил.

— Ты чего от меня хочешь? Может мне заупокойную молитву, по убиенным пиратам прочитать или прощения у них попросить?

— Не знаю, может и надо, если хочешь человеком остаться.

— Давай мы об этом, в другой обстановке поговорим, сейчас не очень подходящее время для такого разговора, если ты конечно захочешь к нему вернуться — бросил я в палатку, выходя на улицу.

Утро было тёплым и солнечным, и не очень способствовало тому, чтобы заниматься какими нибудь делами. Поэтому, наверное, я сразу и пошёл к давно разгоревшемуся костру, возле которого суетился Георгий, чего то уже кашеваря и о чём то болтая с одним из испанских солдат.

— Ты чего, дядя Жора по ихнему понимаешь? — спросил я его подойдя.

— Да какой там, так на пальцах разговариваем не пойми про что. Я ему своё говорю, он мне отвечает чего то, вот так и беседуем.

В это время кто то громко крикнул со стороны моста, причём то что он кричал, я понял и без перевода:

— Синьор барон!

Обернулся и увидел кабо, старшего в моём новом отряде, который подгонял пленных пиратов, тащивших на спинах тяжеленые, кривые брёвна.

— Кого это он зовёт? — спросил у меня капитан.

— Меня, наверное. Видишь, бароном решили называть. Испанцы одно слово, чего с них возьмёшь.

— Им скорее всего барон сподручнее говорить, лейтенант и наши не каждый, с первого раза, осилит.

— Возможно.

Я пошёл на встречу, окликнувшему меня военному, подгоняющему не очень привычных к перетаскиванию тяжестей пиратов. Но потом вспомнил, разговаривать с ним могу только в присутствии, чем то недовольной, Вероники и вернулся за ней.

— Пойдём, толмачить будешь — позвал я её, просунув голову в палатку.

— Иду — нехотя отозвалась девушка.


Испанец извинялся за то, что без моего ведома взял моих рабов, доложил сколько брёвен им осталось принести, для того чтобы кремировать лежащие в крепости трупы и в конце, как бы между прочим, выдал главную новость.

— Он говорит, что один из пленников рассказал о корабле, на котором они сюда приплыли. Судно не далеко отсюда стоит, примерно в часе ходьбы по берегу, за мысом. Говорит, что ночью пираты напоролись на подводные камни и встали там намертво.

— Поблагодари его, за информацию и скажи, что я прямо сейчас же отправлюсь на поиски пиратского корабля. А он пускай гоняет этих, в хвост и в гриву.

Пиратов в нашем плену оказалось десятка три не меньше, хотя сколько точно, я даже сейчас не знаю. Пересчитать вчера, сколько конкретно, я не успел, испанцы, конвоировавшие их сразу же после присяги, заперли всех в нижний амбар и выставили караул. Лезть туда мне не хотелось, какая разница сколько их там, двадцать или тридцать, а сейчас это делать тоже как то не с руки.


— Дядя Жора, наши где? — спросил я капитана, так и сидевшего у костра.

— Сиротин отсыпается, его вахта последняя была, а Сахно, с тремя этими — ткнул он пальцем в своего давешнего собеседника — на охоту пошёл.

— Тогда так. Остаёшься здесь за старшего, а лучше сразу Лёху буди, мы же на катере прокатимся.

— Далеко?

— Километрах в трёх, по берегу, пиратский кораблик стоит, если конечно не врут его бывшие владельцы.

— А может я с вами?

— Не надо. Давай буди Сиротина, пиратов до хрена тут, оружие то их просто так лежит, не под замком, а от них любой гадости ждать можно.

Моих познаний в управлении катером должно хватить для поездки на такое расстояние, а помощников там мне пока не надо. Хотя, на сколько я помню из истории, пираты свои посудины без присмотра никогда не оставляют. Может у тех, кто нам сдался на это и расчёт? Ладно там видно будет, во всяком случае автомата и трёх запасных обойм мне, если что, должно хватить.

— Карабин с собой возьми — сказал я Нике, когда мы зашли в палатку — сегодня твоя очередь людей убивать.

Глядя на то, как неуклюже девушка пытается пристроить на плече оружие и как всё время, скорее всего нервничая, поправляет ремень, на котором весит кобура с пистолетом понял, вдвоём с ней мне там, куда мы собираемся, делать нечего. Поэтому, когда мы вылезли из палатки я прижал её к себе и сказал:

— К катеру иди я сейчас и не нервничай так, всё нормально, ни в кого тебе стрелять не надо будет. Давай топай.

Сам же вернулся к костру, запах от него идёт такой, что голодный желудок сразу же подал голос, но сейчас не до него, кормёжка на время откладывается.

— Дядя Жора, твоего друга, как зовут?

— На имя Виктор откликается. Я сначала подумал врёт зараза или прикидывается, но потом понял, точно Витя.

— С собой его заберу, пускай покатается не много.


Трёхмачтовую красавицу увидели сразу же после того, как оставили за спиной скалистый мыс. Я почему то окрестил корабль в каравеллу, мне показалось что такое красивое судно, должно быть только женского рода. Собранные паруса, сильный крен на левый борт и то что мы видим корабль можно сказать с кормы, не смогли испортить нашего впечатления от увиденного. Даже Витя привстал на время, чтобы разглядеть предмет всеобщего восхищения, хотя до этого он всё время валялся на палубе с закрытыми глазами и беспрерывно читал какие то молитвы.

— Мамочки, настоящий парусник, кому расскажу не поверят! — сказала Ника, глядя на деревянный корабль.

— Ты не высовывайся, там наверняка оставили кого то, так что пулю схлопотать в два счёта можно.

— А почему же мы тогда туда одни плывём? Надо было больше людей с собой взять.

— Много их там быть не может, человека два, три, но мы же с оружием, а у них что, сабельки. Справимся.

Вероника похлопала себя по кобуре и сказала:

— Если что, буду стрелять первой.

— Правильно — поддержал я её.


Пиратский корабль наскочил на камни левым бортом. Скорее всего смотрящий смог разглядеть берег в темноте, а именно в это время суток по моему разумению произошла катастрофа и оповестил об этом рулевого. Тот стал выкручивать штурвал и чем всё это, в конце концов, закончилось мы сейчас и наблюдаем. Носовая часть самую малость притоплена, а и так высокая корма, выглядит ещё более угрожающе, нависая всей своей мощью над палубой. На мой взгляд достаточно хорошего шторма и от корабля останутся только обломки или в лучшем случае две половинки.

Когда до цели нашей поездки осталось метров триста, я сбавил ход до самого малого и держа одной рукой рулевое колесо, а другой бинокль, стал разглядывать корабль при помощи увеличительного прибора. Но высокие борта и наше положение не дали мне возможности нормально осмотреть парусник, я всё время натыкался на окна высоченной кормы, а разглядеть что то, за мутными стекляшками, не реально.

Но вот моя рука, которая держала штурвал, самостоятельно крутанула руль, да ещё так удачно, что окуляры бинокля позволили увидеть берег, как раз в том месте и в тот самый момент, когда пятеро человек выталкивали в море четырёх вёсельную шлюпку. От берега до корабля метров восемьдесят, а от меня до судна двести с небольшим и как это так случилось, что никто из нас не заметил людей и лодку на таком маленьком расстоянии. Ладно, не до размышлений, сейчас важно опередить нарушителей пиратской дисциплины и не дать им подняться на борт, где они будут чувствовать себя на много увереннее чем мы. Даванув на газ и поверну руль в нужном направлении, стал огибать корму и заходить к левому, сидящему на камнях борту, надеясь на то, что наша не большая осадка позволит избежать не завидной участи громадного парусника. Добравшись до того места где болталась лестница, изготовленная из толстого каната, крикнул Нике чтобы она захватила её рукой, так как сидела девушка с той стороны катера, которой мы причаливали к судну. Её тонкая ладошка успела схватить толстую верёвку, но тут же и выпустила, не справившись с инерцией всё ещё двигающегося вперёд судна. Второго шанса у нас нет, расстояние до пиратской лодки метров тридцать и в нашу сторону уже направлен пистолет одного из пассажиров приближающегося плав средства. Почему он ещё не стреляет мне не понятно, а вот почему медлю я, не понятно в двойне. Бросаю руль, кое как поворачиваюсь в узком пространстве и одновременно достаю из-за спины автомат, дуло которого тут же высовываю в открытое окошко и нажимаю на курок. Раздаётся сильнейший грохот, из лодки тоже выстрелили, моя очередь и пиратская пуля ушли в молоко, но мне перезаряжаться не надо, и я стреляю ещё раз, и ещё. Лишь только после того, как расстояние сократилось метров до пятнадцати попал. Ранил сразу троих, но обойма кончилась и мне тоже надо перезаряжаться, а это драгоценное время, которого у меня уже не осталось, потому что через десяток метров нас начнут таранить и выдержит ли корпус катера такой удар, не ясно. Разворачиваюсь лицом к приборной доске, включаю двигатель и газую, уходя от столкновения. Рисковать нашей посудиной, мне нельзя.

Разворот оказался не долгим и не большим, но времени, тем кто не пострадал в лодке от моих пуль хватило, чтобы добраться до спасительного трапа и один из них уже начинает лезть в верх.

— Карабин дай! — крикнул я Нике.

Буквально выхватив оружие из рук девушки, выбираюсь на корму и оттуда пытаюсь прицелится в уверенно ползущего вверх человека. Попадаю последним патроном из обоймы. Пират вскрикнул и свалился в воду, но его место занял следующий, а у меня заряженного, кроме пистолета, больше ничего нет. Стрелять из такого положения и с такого расстояния, таким оружием, только позорится. Вариантов всё равно нет, решил я для себя и взявшись за рукоятку Люгера двумя руками, почему то вспоминая про банки на стрельбище, в которые не попадал, жму на курок и первым же выстрелом снимаю добравшегося почти до середины лестницы пирата.

— Попал! — радостно кричит Вероника.

— Попал — говорю я следом за ней и сажусь на заднее сиденье катера.

И тут меня разбирает смех. Наш испанский пассажир стоит на коленях и подняв руки к небу, чего то рассказывает ему. Вот, наверное, благодаря кому всё у нас сложилось так удачно.

Позволить себе долгий отходняк не могу, в лодке остались люди и в каком они состоянии не ясно, может прикинулись ветошью, а в самый не подходящий момент, когда все расслабятся, возьмут, да и пальнут. Возвращаюсь к штурвалу, но первым делом вставляю новую обойму в автомат, а Нике предлагаю перезарядить карабин, на что получаю ответ:

— А у меня не чем, я всё на берегу оставила.

Еле сдерживаюсь, чтобы не сказать ей прямо сейчас, что я обо всём этом думаю. Завожу двигатель и своим бортом, на малом ходу, причаливаю к мирно покачивающейся на небольшой волне лодке, с высунутым в окошко дулом пистолета. Три человека лежавшие на дне, ещё живы, в этом сомнений у меня нет, как нет их и в том, что их жизнь меня абсолютно не интересует. Не обращая никакого внимания, на чьи то слабые нервы, хладнокровно добиваю их. Затем отдаю команду девушке идти на корму и начинаю маневрировать. Её задача, попытаться привязаться к болтающемуся трапу, нашим концом. Кое как, с помощью моих крепких выражений и доли везения, пристегнулись.

— Взял с собой бабу и богобоязненного идиота, вот теперь и мучайся, — сказал я себе мысленно.

Следующим моим действием было проникновение на борт пиратской лодки. Она для нас, пожалуй, поценнее корабля будет. С ней даже такие придурки, как продолжавший молится Виктор, справятся, а вот с парусником на вряд ли у кого получится быстро разобраться. Осмотрев убитых мной людей и забрав всё самое ценное, выкинул их за борт, а затем покрепче привязал лодку к единственному месту для швартовки и снова перепрыгнул к себе.

— Скажи этому дебилу, что он сейчас со мной пойдёт и ещё, если не прекратит этот цирк, то я его голыми руками задушу. Достали уже, комики.

Вероника, что то сказала испанцу, показывая рукой то на меня, стоявшего рядом с ней, то на это чудо, отказывающееся подыматься. Правда последние её слова и мой не дружелюбный взгляд возымели действие, солдат встал на ноги и тупо уставился на меня.

— Чего смотришь, баран тупоголовый? Бери свою игрушку и давай за мной, на верх.

Ника хотела начать переводить, но я остановил её.

— Не надо, он и без тебя всё понял.

Ну ладно она молодая девчонка и первый раз в такой заварушке, а этот то, солдат короля. Если они все такие, то на хрен они мне нужны? Сожрут больше, чем пользы принесут.

Рассказав девушке, чего ей надо делать и как себя вести, оставаясь в одиночестве на катере, мы поднялись на парусник и вот на его палубе, после опять же не однократного восхваления господа нашего, мой спутник преобразился, его как будто подменили. Походка стала уверенной, взгляд цепким и думающим, а выбор нашего пути, по исследованию судна, вскоре окончательно перешёл к нему. Неужели на моральное состояние этого человека так повлиял технический прогресс, произошедший в развитии человечества за несколько веков.

Парусный корабль по размерам хотя и не мог сравнится с кораблями моего времени, но запутаться в его палубах, трюмах и каютах, человеку первый раз в жизни столкнувшемуся с такой экзотикой, очень просто. Поэтому я безропотно следовал за испанским солдатом, каждый раз что то поясняющим мне, после посещения очередного тёмного закутка. Верхнюю палубу долго не стали осматривать, а сразу же спустились на нижнюю, где находилось основное пиратское вооружение. Была она такой же просторной, как и основная, но имела ограничение по высоте. Доски верхней палубы, служившие здесь потолком, были они в нескольких сантиметрах от моей головы, поэтому передвигался я инстинктивно пригибаясь. Представляю какой грохот стоит, в этом замкнутом пространстве, во время стрельбы, не позавидуешь местным артиллеристам.

Пушек на этой палубе было двенадцать, по шесть с каждого борта. Рядом с ними лежали инструменты для зарядки орудий, какое то количество ядер, мелкой шрапнели, а в ящичке, ближе к середине палубы, порох в тряпичных мешочках. Определил я это развязав один из них. Виктор, увидев его у меня в руках, тут же замотал головой, что то быстро заговорил и в конечном итоге забрал, и положил на место, но сделал это очень вежливо и почтительно. Кроме пушек ничего примечательного, в этом месте я не увидел, да и мой гид зашёл сюда скорее всего из-за того, чтобы проникнуть ещё ниже. Он подошёл к очередному люку, снял с крючка, вбитого в переборку металлический фонарь, с единственным закопчённым стеклом и открыв в нём маленькое окошечко, стал искать, чем зажечь фитиль. Достав из кармана зажигалку, я помог ему, чем вызвал у бедняги очередной приступ нервного общения с богом. После того, как солдат успокоился, стали спускаться вниз по широкому трапу, ведущему в темноту. Достигнув дна остановились. Солдат передал мне фонарь и на пальцах попросил, чтобы я посветил ему, но с места не двигался, а сам пошёл вперёд, пытаясь не столкнутся с предметами, очертания которых, были видны не вдалеке. Чем то прошуршав, чего то передвинув, а может просто за что то зацепившись, мой спутник вернулся и дал команду на выход. Я пытался узнать у него, что он там нашёл, но ответа не получил до тех пор, пока мы не поднялись на палубу с орудиями и не затушили фонарь. Потом, ставший не многословным солдат достал из ящика, где хранился порох, один мешочек, показал его мне и тут же указал на люк, из которого мы только что благополучно выбрались.

— Там что порох хранится? — спросил я его, забыв о тонкостях перевода.

Испанец закивал головой, указывая то на мешок, то на погреб. А после того, как положил заряд на место, развёл руки так широко, как смог.

— Много? — снова вырвалось у меня.

Но солдат, не поняв моего вопроса, прекратил обсуждение этой темы и махнув мне рукой, призывая следовать за ним, стал выбираться на верх. Ни на минуту, не задерживаясь мой гид, достигнув основной палубы, пересёк её и открыв крышку очередного входа вниз, находившегося с противоположной стороны того, в котором мы уже побывали, исчез из поля моего зрения. Пришлось поспешать, иначе можно потеряться в этих лабиринтах.

Вниз вела широкая, с большим количеством ступеней лестница, по которой аккуратно передвигался мой спутник. Мне, следовать за ним совсем перехотелось, запах оттуда шёл такой, что даже здесь у меня выступили слёзы на глазах.

— Виктор, что там? — крикнул я товарищу, по несчастью.

Ответ получил не сразу, но всё же получил. Из него смог разобрать лишь два слова, сеньор и барон. Этого хватило чтобы понять, меня непременно хотят видеть внизу и причём чем быстрее, тем лучше. Ну это и понятно, долго в такой вони никто пробыть не сможет.

— Вот же гадство, придётся лезть — проговорил я, пытаясь рукавом перебить не приятный запах.

Ступеньки пробежал только пятки сверкали, в надежде на то, что смогу так же быстро выскочить наружу, сделав беглый осмотр помещения. Находилось оно кстати, на самом нижнем уровне. Наверное, на такой же глубине, где и хранилище с порохом и было в нём так же темно, как и там. Фонарей здесь оказалось два и мой спутник, скорее всего и звал меня для того, чтобы я оказал ему техническую поддержку в добывании огня. Запалив фитили, мы пошли вперёд, хлюпая ногами в какой то жиже.

— Протекает судёнышко — высказал я своё предположение, не много свыкнувшись с запахом.

Но через несколько шагов понял, что ошибся, корабль может быть и дал течь, но точно не в этом месте. По бокам трюма находились деревянные клетки, в которых мне удалось разглядеть овец, коз и курей, и текло то как раз от них. Находка конечно же интересная, но чего делать с обувью, после посещения этого места, вот вопрос.

Что находится в этом трюме я понял и дальнейшее моё пребывание в нём нанесет только вред здоровью. Я тронул идущего впереди Виктора за плечо и после того, как он обернулся, махнул рукой в сторону выхода, но проводник категорически замотал головой и можно сказать потребовал, двигаться за ним. Вот же извращенец, конечно ему этот запах может быть напоминает молодые годы, проведённые где нибудь на ферме родителей, а мне то он зачем.

Клетки с животными кончились и к моему дикому удивлению, следом за ними пошли точно такие же, но уже с людьми, которые щурясь смотрели на нас, не произнося не слова. Нарушил молчание Виктор, о чём то спросив молодого мужчину, тот в ответ ему радостно закивал и что то забормотал. Тут же камера заполнилась голосами и плачем, на которые беспрерывно реагировал мой спутник, разговаривая с каждым, кто пытался его о чем либо спросить. Лишь я оставался немым свидетелем не очень привлекательной картины, но как выяснилось ненадолго. Испанец повернулся ко мне и стал о чём то спрашивать. Сквозь крики я пытался уловить хотя бы одно ранее слышимое слово, но бесполезно. Когда мне это всё надоело, я махнул рукой в сторону выхода, пытаясь показать собеседнику, что мне пора на воздух, но тот скорее всего понял мой жест по своему, потому что кивнул головой и пошёл туда быстрее меня.

Поднявшись на палубы следом за солдатом, я не мог надышаться чистым, морским воздухом, о котором даже не вспоминаешь, в другое время. Мозги мои, получив свежую дозу кислорода, заработали быстрее и я задумался над тем, что делать с теми несчастными, которые так и продолжают сидеть в вонючем трюме. Но за меня всё решил солдат. Он прошёл мимо, неся в руке какую то железяку, потом снова спустился в низ, а через несколько минут оттуда стали появляться люди, радуясь дневному свету и одновременно ненавидя его.

Вскоре вся палуба заполнилась молодыми женщинами и несколькими десятками мужчин, тут же выстроившихся в длинную очередь к бочке с водой. Мне конечно понятно, что это рабы, которых пираты везли на продажу, но вот чего с ними дальше делать сообразить не могу. Надо вызывать Веронику, пускай она расспросит моего проводника об этих несчастных людях, может после этого что нибудь придёт на ум.

За Никой пришлось спускаться вниз, сама она подниматься, по этой страшной лестнице, испугалась. Я не гордый спустился, за одно помыл в морской воде вонючие берцы, а потом, можно сказать, на своих плечах доставил девушку на палубу старинного, парусного корабля. Не обращая никакого внимания на мою просьбу, тут же заняться переводом, подруга начала изучать постройку, лавируя между источаемыми страшное зловоние людьми.

— А чего это здесь такой запах? — спросила девушка вернувшись.

— Позови моего солдата и давай начнём беседу, — проигнорировал я её вопрос.


Через десяток минут выяснилось, что все эти бывшие заключённые, по закону действующему в той местности где до этого проживал и Виктор, и его, как оказалось, земляки, теперь переходят в моё распоряжение, как человека освободившего их из пиратского плена.

— Он говорит, что ты должен сам решить оставить их себе или продать кому то другому. А если появится желание, то можешь просить за них выкуп у родственников — перевела Ника слова испанского солдата и добавила от себя. — Так что ты теперь у нас рабовладелец, посмотри сколько молодых наложниц в твоём распоряжении. Вот только попахивает от них не очень.

— Ничего в баньку сводим, попарим как следует, отмоются — ответил я ей, на ходу прикидывая, что же делать дальше.

— Вот значит, как? Всех себе оставишь или может с кем нибудь всё таки поделишься?

— Конечно всех, чего это я добро своё разбазаривать буду — возмутившись, ответил я.

— Посмотрите на него, говорит и даже не покраснеет. Нет я могла предположить, что ты тот ещё типчик, но, чтобы вот так откровенно, прямо в глаза сказать такое! Этого я от тебя никак не ожидала.

— А чего ты хотела? Чтобы я взял и отпустил их на все четыре стороны, а вот вам хрен. Мне скоро и этих мало будет.

— Мало?

— Конечно мало, а кто в поле работать станет, за козами бегать, там их в трюме знаешь сколько? Сама, так ты на второй день заблеешь, а эти наверняка привычные к такому делу. У них же ещё нет ни фабрик, ни заводов, они только сельским хозяйством и живут.

— Так ты их что, на работу берёшь?

— Нет, в ансамбль песни и пляски. Привезу сейчас в крепость и заставлю хором петь.


Решение, что делать дальше, пришло само. Людей надо срочно накормить, эти твари их, после кораблекрушения даже поить перестали, так что не зря я их на корм рыбам отправил. Из рассказа моего испанского солдата мы узнали, что все эти люди жители северного побережья Испании. В плен они попали от двадцати до десяти дней тому назад. Всё это время их держали впроголодь, в клетках, в том самом месте, где мы их и обнаружили, на каждой из стоянок подсаживая всё новых и новых рабов. Вероника каким то образом умудрилась их пересчитать. Цифра эта наверняка приблизительная, но теперь я во всяком случае знаю, сколько примерно человек мне срочно требуется накормить. Мужчин, по предварительным подсчётам, семьдесят один, женщин, а вернее молодых девушек, сто двадцать восемь, хотя я практически уверен, что их сто двадцать девять, по другому не должно быть. Короче двести голодных, измученных неволей, не знающих ещё что с ними на самом деле произошло людей, снова свалилось на мою голову. Конечно Виктор уже провёл беседу с некоторыми из них, разъясняя образовавшуюся ситуацию. Но говорил он в основном о том, что теперь они принадлежат дону барону и должны молить господа, и благодарить своего господина, за освобождение из лап ужасных пиратов. Такой перевод дала мне, чему то беспрерывно улыбающаяся Вероника, может конечно она чего то и приукрасила, а может это испанец нагнал страху на и так затравленных людей, но в общих чертах всё правильно. То что теперь их жизнь во многом зависит от меня и от моих друзей, в этом я бы им сомневаться не советовал.

Глава 7

Первых пассажиров доставил в крепость примерно часа через четыре после того, как их обнаружил. За это время, пожертвовав одним бараном и несколькими десятками килограммов риса, приготовили обед на берегу, перетащив туда найденные испанским солдатом два огромных медных жбана и часть воды из бочки. Кроме этого смогли разглядеть на берегу ещё одну лодку, найти несколько трюмов на судне, с продуктами и каким то барахлом, а так же посетить кормовую палубу, где стояло ещё шесть пушек, размером по больше. В каюту капитана, которую я вскрывал примерно в течении часа, мне так забраться и не удалось. Но ни чего, пока спасённые люди, помогая друг другу, высаживаются на пирс и освобождают, прикреплённые к быстроходному катеру толстым канатом лодки, я пороюсь в том барахле, что осталось после убитых пиратов и попытаюсь найти ключи, от покоев капитана пиратского судна.

Однако перерыв всё в амбаре, никаких ключей или чего то похожего на них, я там так и не обнаружил, и был не мало этому удивлён.


— Вероника, пошли со мной — позвал я девушка, зашедшую в палатку на минутку и не выходившую оттуда вот уже минут двадцать.

Ответа никакого, пришлось подойти ближе и залезть внутрь. Так и есть, уснула моя красавица, не выдержала напряжения первого боевого рейда и теперь лежит, что называется без задних ног. Будить не стану, пускай спит. С тем делом которое у меня наметилось, справлюсь как нибудь без переводчика.

Подымаясь по дороге, ведущей в крепость, поглядывал на столбы дыма, вот уже несколько часов, выдающих её расположение. Как долго это продлится не знаю, кремировать такое количество народа мне никогда не приходилось, но то что это самый простой способ избавиться разом, от такого количества мертвяков, сомнений у меня нет.

Попав за крепостные стены, сразу же ощутил запах жаренного мяса. Не знал бы чем тут занимаются, то сразу бы искал того, у кого можно было бы попросить кусочек, так аппетитно пахнет. Только подумал об этом, как желудок чуть было не вывернулся на изнанку, до него видно быстрее дошёл весь ужас моих размышлений.

— Рамон! — крикнул я в ту сторону, где стояли испанцы и пираты.

— Си дон барон теньенте — выдал подбежавший кабо.

— Ты это — начал я, пытаясь понять, чего он сказал — пиратов, давай ка построй.

Испанец молчал и всё так же преданно продолжал смотреть прямо мне в глаза.

— Ладно, пошли. На месте разбираться будем — поняв, что разговор не состоится, сказал я ему.

Подойдя к первому же солдату удачи, я начал его обшманывать, делал это ловко и быстро, потому что мест у него, где можно было чего нибудь спрятать не так уж и много, а по сути оно вообще одно, за широким, тряпичным поясом. У этого нашёлся лишь кошель, с звенящими в нём монетами, у следующего был почти такой же тряпичный мешок, но кроме денег, как мне показалось золотых, имелись ещё и ювелирные украшения.

— Это что такое? — спросил я обескураженного моими находками испанского начальника.

Ответом на мой вопрос была оплеуха, прилетевшая последнему обыскиваемому и какие то ругательства, обращённые в сторону своих солдат, подкладывавших полешки и в так хорошо горевший костерок.

Через десять минут у моих ног лежала маленькая кучка драгоценностей и два огромных ключа, наверняка от того места, которое я хотел было уже подрывать гранатой.

— Несите службу дальше, но делайте это более усердно. Не то я могу рассердится — сказал я на прощание виновато глядевшему кабо и тут же добавил, вспомнив о привезённых людях. — А ну ка давай со мной.


Пришлось всё же будить Нику, без перевода вопрос с переселенцами обсуждать бесполезно. Пока она просыпалась я засунул всё, что отобрали у наглых пиратов, в свой рюкзак и только потом, вместе с девушкой, вышел на улицу.

— Доложи этому про людей, найденных на корабле, расскажи про их количество и поставь его в известность о том, что я хочу, чтобы он был и над ними главным.

Ника говорила на много дольше, моего краткого выступления. Потом у неё, что то спрашивал испанец, она отвечала ему и происходило всё это почему то без моего участия.

— Вы вообще про что базарите? — спросил я внимательно слушающую собеседника, переводчицу.

— Подожди, потом расскажу — ответила она, не отрывая глаз от лица солдата.

Ну ладно пусть поговорят может о чем то полезном беседуют. Мешать не буду, лишь бы это на долго не затянулось.

Вероника только минут через десять решила, что пришло время и мне поведать, о чем она так долго разговаривала с моим новым командиром.

— В общем так, если говорить по существу, то он принял предложение и очень благодарен тебе за оказанное доверие. Клянётся в вечной верности и говорит, что ты об этом никогда не пожалеешь. Но самое главное то, что он уже знает место, где они все будут работать. И знаешь куда он их собирается пристроить?

— Да откуда? Ты же с ним чуть ли не полчаса мило беседовала.

— На твоих виноградниках и садах. Он говорит, что ещё когда они шли по дороге в сторону крепости, он сильно удивлялся, сколько же у хозяина всего этого добра, должно быть людей, чтобы содержать в таком идеальном состоянии эту огромную территорию.

— Во как! Оказывается, у меня под боком сады и виноградники имеются, только я про них почему то до сих пор ничего не знаю. Надеюсь ты не проговорилась о том, что нам про это богатство ничего не известно?

— Нет конечно. Наоборот сказала, что дон барон очень волновался о будущем урожае, потому что его люди сейчас работают в другом месте, на многочисленных полях и фермах, и рабочих рук очень не хватает.

— Молодец, с меня пряник.

— Но тут одна загвоздка есть.

— Какая?

— Марко говорит, что сможет справиться с таким количеством людей и ты можешь не волноваться, они будут у него пахать, как заводные или что то в этом роде. Но он сам бывший крестьянин, а сейчас всего лишь простой кабо. А на такой должности без должного авторитета трудно.

— Всего то? Скажи ему, что прямо сейчас мы снова вернёмся в крепость и утрясём этот вопрос.

— Ты уверен?

— Абсолютно.


После того как испанцы, за исключением тех, кто остался охранять узников, построились у стены крепости, я толкнул речь. Говорилось в ней о том, как безгранична моя власть в здешних местах, какой я злобный и ужасный, но очень справедливый и ещё много о чем. Делал это лишь для того, чтобы в конце воспитательной беседы взять, да и произвести кабо сразу в сержанты. Я подумал, что это звание наверняка выше имеющегося у него сейчас.

Вероника, моё долгое и очень вдохновенное выступление уместила в двух предложениях, но крики: — Сарженто! Сарженто! — которыми сослуживцы поздравляли своего однополчанина, а потом и его ответная речь, всё компенсировали.

Спустившись вниз после построения свежеиспечённый сержант стал по хозяйски принимать людей, а я, перед тем, как ехать за новыми, на минуту заглянул в палатку.

Вытряхнул из тряпичных кошельков все пиратские заначки, нашёл в них здоровенный, граммов на тридцать, массивный золотой перстень, с тёмно коричневым камнем с перепелиное яйцо и снова вышел наружу.

— Сержант! — крикнул я нарочно громко.

Рамон замешкался, но самую малость и тут же подбежал ко мне, снова сказав свою коронную фразу:

— Си дон барон теньенте.

— Вот тебе отличительный знак и подарок от меня — сказал я ему, сунув в ладонь перстень.

В таком деле переводчик не понадобился. Подарок, он и в Африке подарок.

К вечеру перевезли всех людей и очень небольшую часть продуктов, найденных в трюме корабля, чтобы было чем их накормить. Переселенцы, ступив на берег, который в ближайшее время должен стать для них родным, попадали в жаркие объятия сержанта и его помощников, свободных от несения караула и охраны дармовой тягловой силы. Нет, никто ни над кем не издевался и не унижал, просто людям очень быстро давали понять, что если они хотят ночевать под крышей и, хотя бы два раза в день есть, именно два, а не три, как это принято у нас, то для этого надо хорошо потрудится. Как не странно, но все это понимали и от работы не отлынивали. Женщины, приехавшие в первой половине дня, чистили и готовили помещения для дальнейшего проживания вновь прибывших на эту землю. Им выделили два дома внизу и три двухэтажных в крепости, какие именно я не знаю. Команда сержанту дана простая, один дом, получше, оставить для меня. Ещё один рядом, для моих людей, которые приедут в скором времени и два, желательно большого размера, под склады, а остальные распределять по своему усмотрению. Мужчины тоже не сидели без дела, часть ушла на заготовку дров для кухни и каминов, в домах для обогрева и приготовления пищи только они. Другая выгребала пепел, оставшийся после братских костров и вытаскивала его за стены крепости. Несколько человек изъявили желание продемонстрировать своё мастерство в рыбной ловле, совместно с дядей Жорой, вызвавшимся обучить новичков этому не хитрому делу.

Переночевав и эту ночь в палатке, сразу же после завтрака, прихватив с собой Виктора и двадцать пять мужиков, из тех что сидели в клетках, мы с Вероникой отплыли на судно. Никто не знает сколько продержится солнечная и безветренная погода, поэтому надо торопиться вывезти всё, что сможем из трюмов парусного корабля. Пока мой помощник, на эту должность был назначен Виктор, в целом не плохо проявивший себя вчера, организовывал выгрузку продуктов из трюма, я и не отходящая ни на шаг от меня Ника пошли вскрывать капитанскую каюту. Нам обоим было очень интересно узнать, что же находится за этой массивной дверью, обитой узорным железом. Не зря же у неё такие огромные петли и внутренние замки, с ключами в мою ладонь. Я конечно понимаю, не может там быть ни чего полезного для нас, но сказки про пиратские клады из далёкого детства будоражили фантазию так, что сил и дальше ходить рядом с запертой дверью уже почти не осталось.

— Можно я открою? — спросила меня Вероника, когда мы наконец то добрались до запертого помещения.

— Конечно — просто ответил я, передавая ключи девушке.

Почему бы не порадовать человека, тем более просит то она о такой малости. Да и не известно, предоставится ли ей ещё когда нибудь возможность попасть на пиратский корабль и тем более найти на нём запертую каюту капитана, в которой наверняка должны быть несметные богатства.

Засунув здоровенный ключ, в не менее большую замочную скважину, маленькая, белая ручка с аккуратными розовыми ноготками, попыталась провернуть его. Но не тут то было. Нет, ключ к замку подошёл, но поворачиваться отказывался. Скорее всего массивный механизм, требовал мужской силы.

— Саша, помоги — жалобно попросила Вероника.

Пришлось положить её руку в свою и совместными усилиями поворачивать этот кусок железа, стараясь с его помощью, повернуть ещё более не доступный механизм. Открыв первый замок, по уже пройденной схеме открыли второй, а затем дёрнув массивную деревянную ручку на себя, сдвинули с места дверь, без сомнения ведущую к сокровищам.

— Вау! — радостно вскрикнула девушка, поставив пыльный ботинок на персидский ковёр, ручной работы.

Мне хватило мужества не произнести за ней это же слово, которое я почему то недолюбливаю и поэтому я высказался на много скромнее:

— Твою же мать!

Это было самое малое, что я мог сказать по поводу увиденного. Комната, во всю ширину палубы, с шестью почти квадратными окнами, с этой стороны позволяющими хорошо рассматривать, что творится снаружи, вся была обита красным деревом и больше чем на половину завешана коврами разных размеров, расцветок и разрази меня гром, оттенков. Как в это дремучее время люди могут добиваться такого совершенства, только лишь с помощью рук и глаз, мне не понятно. Я даже не сразу обратил внимание на сундуки, стоящие во всю длину стен, поэтому, когда меня дёрнули за руку и сказали:

— Вот оно!

Не поняв, о чём идёт речь, был вынужден уточнится:

— Ты про что?

— Про сундуки конечно! Ты только посмотри сколько их здесь, они наверняка до верху забиты золотом! Я даже подумать о таком не могла, что когда нибудь в своей жизни, найду пиратский клад! Давай ключи, прямо сейчас откроем хотя бы один!

— У меня их нет — вынужден был я огорчить девушку.

— Как это нет? — спросила она, захлопав своими большими и пушистыми ресницами.

— Да очень просто. Я те, что от каюты, можно сказать случайно нашёл.

Её пухлые, ярко розовые губы дёрнулись, а из серых глаз, именно сейчас очень похожих на глаза маленького и обиженного ребёнка, которому только что испортили праздник, вот вот польются слёзы.

— Не надо отчаиваться. Так даже интереснее. Хозяин этой пещеры наверняка спрятал отмычки где то здесь. Нам всего то и надо, разыскать их и всё — попытался я урегулировать ситуацию тоном отца, успокаивающего свою маленькую дочь.

— Ты думаешь?

— Уверен. По другому просто не может быть.

Мы приступили к тщательному осмотру пещеры Али Бабы, которая даже на первый взгляд не очень похожа на стандартную пиратскую каюту. Поверить в то, что она принадлежит злобному капитану, попавшего сюда из одна тысяча семьсот какого то года и державшему в своём трюме столько народа в клетках вместе со скотом, не получается.

Вокруг нас в шкафах, намертво прикреплённых к стенам, за резными, застеклёнными разноцветными стёклами, дверьми, находится огромное количество книг в кожаных переплетах, стоят серебряные блюда и кувшины, с чеканными узорами, фарфор, своей лёгкостью напоминающий мираж, статуэтки из различных благородных металлов и обыкновенное стекло, превращённое руками мастеров, изготовивших его в настоящие произведения искусства. Стены каюты, оставшиеся свободными от ковров, на которых почти без исключения висит дорогое холодное оружие, в ножнах и без, были заполнены картинами, разного направления, жанра и размера, в очень красивых и, наверное, дорогих рамах. Но это только маленькая толика того, что поразило нас в этом помещении. Мебель, которой пользовался хозяин, этого музея на воде, была под стать всему остальному. Стулья и столы, диваны и кушетки, секретеры и тумбочки с маленькими ящичками, расставленные со вкусом по всему пространству и разделяющие одну зону каюты от другой, имели такой вид, и выглядели так красиво, что трогать их руками получалось с трудом, а желания пользоваться этими предметами по назначению, даже и не возникало. Громадная хозяйская кровать, прикреплённая к полу и потолку резными колоннами, и та больше напоминала царское ложе, нежели спальное место морского бандита.

— Мы здесь эти ключи месяц искать будем — сделала Ника своё заключение, после того, как мы всё обошли и бегло осмотрели.

— А я думаю нет. Сегодня же найдём. Ты посмотри кругом внимательнее и поймёшь, хозяин этого кабинета, совмещённого со спальней и столовой, не бандит с большой дороги, он бизнесмен, уверенный в себе и поступки его должны быть тоже уверенными.

После этих слов я подошёл к письменному столу, стоявшему в правом углу каюты и больше напоминавшему теннисный стол, правда выполненный из дорогого сорта дерева, и выдвинув стул с очень высокой, резной спинкой сел на него. Я хотел представить, где бы я сделал тайник, окажись на месте пирата, читающего в свободное от работы время книги и при свете подсвечников, разглядывающего награбленные шедевры. Он наверняка много времени проводил за этим столом, подсчитывая барыши или обдумывая предстоящие набеги. Не может человек, считающий себя здесь полноправным хозяином далеко прятать вещь, которой пользоваться приходилось наверняка очень часто.

— Открывай все ящики и ищи внутри, а я под стол залезу. Здесь они, в столе, больше им быть негде — сказал я Веронике, залазя под массивную крышку изделия.

В ящиках нашлось много чего полезного и нужного, но только не то, что мы ищем. Простукивание боковых стенок и столешницы тоже не принесло успеха, и когда я уже было подумал, что ошибся в выводах, о расположении интересующих нас предметов, на ножке, по толщине, напоминающей ствол дерева средних размеров, в верхней её части и на той стороне, что была обращена внутрь, заметил не большой скол. Достав из кармана, не раз уже сослужившую не плохую службу, зажигалку, осветил ей это место и понял, что вроде бы безобидный скол, это только часть хитроумного устройства, для открытия тайника.

— Ника, дай мне ножик, тот который в верхнем ящике нашла — попросил я стоящую рядом девушку.

— Не надо портить стол! Нет здесь ни чего, сам же видишь — заупрямилась она.

— Давай, говорю! — гаркнул я на Веронику, так и продолжая валяться на полу.

После того, как я всё таки получил интересующий меня предмет, подсвечивая себе зажигалкой, аккуратно вставил тонкое лезвие в ножку стола, которое залезло в него на несколько сантиметров и потом надавил, пытаясь сковырнуть невидимую маленькую дверку. Оказалось, что для получения результата, хватило и лёгкого нажатия. Что то внутри щёлкнуло и овальная деревянная пластинка, толщиной примерно в сантиметр, выпала мне в руки, а в полости которую она закрывала, лежали связки давно разыскиваемых нами ключей, разного размера.

— Что там? — услышав звон вытаскиваемого наружу железа, спросила Вероника.

— Золото, бриллианты — ответил я ей, пытаясь вылезть из под стола.

Моя прелестная подруга готова была тут же начать вскрывать все сундуки, находившиеся в каюте, но я решил ограничится любыми тремя. Остальные вскроем после того, как вывезем их и всё, что находится здесь, в крепость. Девушка была вынуждена согласиться со мной, потому что во первых я прав, а во вторых потому что я снова прав. Заниматься осмотром пиратских сундуков надо обстоятельно, так чтобы никто не мешал, а делать это в то время, когда рядом находятся не очень знакомые люди, очень опрометчиво.

К нашему огромному удовольствию сундуки, которые мы открыли, были заполнены либо золотом, либо серебром. В одном из ящиков была серебряная посуда, возможно просто не поместившаяся в уже забитые подобными изделиями шкафы, в другом почти такая же, но с золотыми вкраплениями, по крайней мере я так предполагаю. В третьем же лежали обычные золотые и серебряные монеты различного достоинства и размера, рассортированные согласно их номинала, в более мелкие сундучки.

— Послушай, — сказала мне сидевшая в кресле с овальной спинкой Вероника, после того, как мы произвели досмотр части имущества — это получается если муж носит титул барона, то его жена баронесса?

— Ну да — ответил я, листая бумаги с какими то каракулями, лежащие на столе.

— Здорово! Всегда мечтала иметь какой нибудь титул.

Только тут до меня дошло, почему она задала такой вопрос. Это на неё что, так увиденное в последнем сундуке подействовало.

— Вот завтра отправлю тебя к нашим, посмотрим, как они примут там новую баронессу. Мечтать не вредно, это ты тут можешь прикидываться кем угодно, а там такие штучки не пройдут.

— Тогда давай здесь насовсем останемся. Зачем нам туда возвращаться, станем здесь править, как король с королевой. Найдём соседей, наверняка они тоже какие нибудь маркизы или графы, будем друг к другу в гости ездить, на балы.

— Ага, а по дороге от бандитов и пиратов отстреливаться.

— Ну вот, опять всё испортил! Даже помечтать не дал.


Первые лодки, с погруженными в них продуктами, я отбуксировал примерно через два часа после начала работ на корабле. Пока всё, что лежало на борту судёнышек выгружали на пирс, переговорил с Дядей Жорой, занимавшимся здесь же, добычей рыбы на обед.

— Георгий, как думаешь, за сколько отсюда к нам можно добраться, на катере? Если конечно погода нормальная будет и на обед не останавливаться.

— Точно сказать не смогу, но думаю часов в пять уложиться можно.

— Так быстро? — удивился я.

— Конечно. А чего тут плыть? Мы же когда сюда шли, виляли и петляли вдоль берега, а обратно по прямой пойдём, координаты у меня имеются, не заблудимся.

— Тогда давай на завтра отплытие запланируем, только придётся тебе в паре с Сахно до дома добираться. Мне пока здесь надо быть.

— Да я и один могу справиться, провожатых мне не надо.

— Нет, вдвоём пойдёте. Мало ли чего? Так надёжнее. Прикинь во сколько отплыть сможешь и вечером поговорим, я тебе письма передам. Отдашь их, а через пару дней буду обратно вас ждать, вместе с траулером.

— Вывозить чего то будем?

— Наоборот сюда везти.


Когда снова вернулся на корабль, Ника так и продолжала сидеть в каюте и рассматривать её достопримечательности.

— Ты в курсе какими языками, кроме того который у вас считается основным, твои подружки ещё владеют? — спросил я её.

— А тебе зачем? — спросила она меня.

— Ну раз спрашиваю значит надо, может я уроки собираюсь у них брать.

— Жанка так же, как и я испанский ещё знает, с ним у неё дело обстоит по лучше, чем у меня, а Ленка французский и немецкий учит.

— Не плохо. Может Жанну сюда забрать, ещё один переводчик нам не помешает. Наши скоро подъедут, тебя на части рвать станут.

— Не знаю? Раньше я бы даже и думать не стала, а сейчас.

— А чего сейчас?

— Другими они стали и почему то мне кажется изменения у них произошли не в лучшую сторону.

— Значит поручиться за них не можешь?

— Конечно нет.

— Тогда пускай так на кухне и работают.


До вечера удалось сделать ещё семь ходок, полностью обнулив трюм с продуктами, севшего на мель корабля. Ими почти под крышу заполнить амбар у причала и примерно такой же объём остался лежать на улице, их завтра будет подыматься в крепость. Набор вывезенных продуктов меня одновременно удивил и обрадовал. Я мог предположить, что у пиратов есть ром и вино, чай и кофе, естественно не растворимый и даже рис, и солонина меня не удивили. Но вот чтобы они держали в трюме сливочное и оливковое масло, сыр, вяленую рыбу, а кроме этого пшеницу, горох, репу, ячмень, овес и неведомое мне до сего времени просо, о таком я не предполагал и даже не догадывался. На большое количество испанского хамона я смотрел, как на что то само собой разумеющееся и пол вагона репчатого лука, меня не удивило, а вот десяток мешков кураги, примерно столько же сушёных груш и яблок, собственно как и россыпь разнообразных орехов, меня привели в изумление, и дали пищу для размышлений. Мне казалось, что труженики моря, тем более с такой опасной профессией, должны проще относится к изыскам кулинарии, а оказалось совсем наоборот.

Поужинав лёгкой рыбной похлёбкой, на этот раз сдобренной рисом, лавровым листом, перцем и ещё какими то пряностями, я принялся за написание писем. Делал это в палатке, при свете свечей, стоящих в шести рожковом серебряном подсвечнике, используя в качестве письменного стола узкую дощечку. Несмотря на то, что наш дом был полностью вычищен и как мне сказали, готов для проживания, мы в него так и не заехали. Состояние его, поручил оценить Веронике и она после полу часового пребывания там, высказала своё мнение о нём. Дом ей нравится, он просторный, крепкий, со стеклянными окнами, черепичной крышей, с огромным холлом, двумя каминами на первом этаже и пятью комнатами, разного размера на втором. Но то, что то там отсутствует место для приготовления пищи, туалет и даже нет намёка на то, где можно было бы хотя бы умыть лицо, сильно испортило её впечатление. А допотопная мебель, отсутствие постельных принадлежностей и посуды, только ухудшило его. Её мнение о том, чего нам не хватает здесь для нормальной жизни, тут же учитывалось мной и ложилось на бумагу, так как именно сейчас я делаю заказ специалистов и всего того, что сюда нужно доставить. Получается огромный список, но думаю траулер способен будет всё это привезти за один рейс.

Георгий вышел в море в пять часов утра, взяв на борт Сахно и пять писем разным деятелям моей администрации. Если всё удачно сложится, то завтра после обеда, а может быть и раньше, траулер, в сопровождении катера, совершит свой первый международный рейс, в этом море.

Предупреждённый ещё с вечера Виктор, привёл бригаду грузчиков к шести утра. После перекуса в сухомятку мы, сев за весла лодок, поплыли к месту нашей работы на ближайшее время. Сегодня по плану вывозим порох, а если управимся быстро начну перевозить ковры из каюты и лёгкие сундуки. Всех животных, пушки, мебель и прочие громоздкие грузы, попытаюсь переправить на берег с помощью более современного корабля. У него имеется подъёмная стрела, место в трюме и на палубе.

Первый груз доставили к причалу только в районе одиннадцати часов, причём основное время было затрачено на переход туда и обратно, бочки с порохом грузились легко, так как бочками их можно назвать с большой натяжкой. Размер их раза в два меньше тех, в которых мы солим рыбу, а общий вес, наверное, не превышал двадцати пяти килограммов. Всего таких емкостей доставили, в этот раз, сорок четыре. Их, после выгрузки на пирс, тут же стали перетаскивать в крепость, так как по мнению моего нового сержанта, держать такую драгоценность надо под присмотром и подальше от любопытных глаз.

До вечера я смог организовать ещё всего лишь два заплыва, за это время мы полностью освободили трюм, где находился порох и вывезли всё имущество, принадлежавшее местному коку. Кроме этого несколько девушек, привезённых на корабль вторым рейсом, надоили почти бочку козьего молока, которое мы тут же доставили на берег. С каютой капитана пришлось повременить, отсутствие катера резко замедлило передвижение по морю.

Все работы по перевозке были прекращены в районе шести вечера, смысла плыть ещё раз нет. Обратно пришлось бы возвращаться в полной темноте, а это не безопасно. Поэтому я подумал, что могу потратить внезапно образовавшееся свободное время, на внимательное исследование крепости и домов, которые в ней находятся. Я до сих пор не имею нормального представления о том, что нам досталось. Подымаясь по извилистой дороге, мы с Вероникой болтали на какие то не значительные темы, изредка поглядывая наверх, в ту сторону, откуда доносились людские голоса. Замкнутое пространство, расположенное за крепостными стенами, буквально за день превратилось в место, про которое даже и подумать невозможно, что здесь совсем недавно никто не жил, была убита, а потом безжалостно сожжена, куча народа.

— Ну и как тебе всё это? — задал я вопрос девушке, когда мы были почти у самых ворот.

— Ты о чём? — в свою очередь спросила она.

— Об этом — махнул я рукой в сторону башни, за которой были слышны многочисленные голоса, ругань и даже что то похожее на народное пение.

— Мне кажется, что это на много лучше того, что творилось здесь пару дней назад.

— Ну не знаю, если такой базар у них в течении всего дня, то тяжеловато нам придётся.

— Ты обо всех не говори. Мне так нравится. Сразу видно, что живое место, несмотря на то, что находится в крепости.

Дом которой считается самым лучшим находится прямо на против входа, но на другом конце крепости, приблизительно метрах в четырёхстах от главной башни. Он венчает собой мощённую, крупным камнем, площадь, начинающуюся метрах в ста от того места, где мы сейчас, как раз и стоим. Ника предложила сразу пойти в наше будущие жилище и начать осмотр строений с него, но мне не захотелось ходить туда сюда и я решил, что проще будет всё делать по порядку. Поэтому повернув на право, дошёл до амбаров, стоящих метрах в двадцати от крепостной стены и зашёл в один из них, причём сделал это абсолютно беспрепятственно. В нём хранится часть продуктов, которые возили в крепость вчера. Странно, замка нет, часового тоже и как это всё понимать? Закрыв двери сказал, удивлённой не меньше моего Нике, чтобы шла за мной, не становится же самому на охрану. Выводы позже делать буду. Следующий склад стоял параллельно первому, на расстоянии метров в десять от задней его стены и имел точно такие же размеры, как и осмотренный ранее. Длина его составляла метров двадцать, ширина не больше пяти, имелась точно такая же крыша, из черепицы, собственно говоря, как и у всех остальных зданий и мощная деревянная дверь, снова без замка и без охраны. Заглянул и в это помещение, в нём обнаружились бочки с порохом, поджечь которые можно было на раз. Постоял не много у входа размышляя, как поступить с взрывоопасным грузом, всё таки порох это не продукты, но быстрого решения этой проблемы в голову почему то не пришло, а устраивать разборки именно сейчас мне не хочется. Плюнул на это безобразие и пошёл дальше, стояло же оно как то всё это время, думаю и до завтра с ним ничего не случится.

Дальше расположилась кухня, запах от которой сразу же привлёк моё внимание. Здесь поварихи на больших камнях, разделывают добытую в местных лесах косулю, которую скорее всего съедим на завтрак, потому что на ужин уже чего то варится в огромных котлах. Тут же, прямо у крепостной стены, сложена приличная поленница дров, которую пополняют, разрубая принесённые ветки, несколько мужиков. Проходя мимо них слышу, как они приветствую Веронику. То, что они широко улыбаясь, желают ей доброго вечера меня не удивляет, но вот вторая часть сказанной фразы не только поражает, но и заставляет притормозить, и поинтересоваться у подруги:

— Чего это они тебя баронессой обзывают?

— А я откуда знаю? — еле сдерживая лукавую улыбку, отвечает девушка.

— Ты эти штучки брось! Явно без твоего участия здесь не обошлось.

— Да, когда бы я успела, я всё время с тобой. Просто люди сами во всём разобрались и теперь знают, кто в доме хозяин.

Я только махнул рукой. Бесполезно, если ей чего в голову взбредёт, его оттуда ничем не выбьешь.

Переключил своё внимание на три дома, стоящих параллельно площади и занимающих пространство, на всём её протяжении. В них поселили большую часть спасённых на корабле людей, один дом заняли мужчины, тот который стоит по середине, а два, что находятся по бокам от него, женщины. Дома двухэтажные, каждый метров сорок в длину и около десяти в ширину, с большими, как у нас принято говорить, французскими окнами. У них так же, как и у всех жилых домов такого типа, две трубы на крыше, что говорит о наличии пары каминов внутри и один вход, через массивную, высокую дверь. Дома в крепости построены из грубого камня, поэтому выглядят мощно и являются как бы продолжением крепостных стен, построенных из такого же камня, но более крупных размеров.

Наконец дошла очередь и до домика, который зарезервировали за мной. Он в общем то сильно не отличается от тех, которые только что остались за спиной. Может быть не много по длиннее и по шире, да и повыше, пожалуй. А так всё тоже самое, тот же камень, такие же двери, окна, те же две трубы над крышей. Правда в отличии от других домов, на крыше этого имеется пять полу круглых окошек, из которых наверняка можно рассмотреть все крепостные закоулки.

— Показывай — предложил я Нике стать моим провожатым по дому.

Она открыла тяжёлую, с каким то узором по середине, деревянную дверь и недвусмысленным жестом пригласила меня внутрь. Пройдя следом за ней в помещение, свет в которое падал только со стороны окон, я тут же взял её за плечи, повернул к себе лицом и поцеловал в пытавшиеся, что то сказать губы. Поцелуй длился долго и наверняка продолжался бы ещё дольше, если бы нам не помешали. Сверху, из той части дома, где скорее всего находятся жилые комнаты, послышались шаги, а потом прозвучал девичий голосок, на который тут же, прервав предыдущее занятие, откликнулась Вероника.

— Это ещё что за явление? — спросил я ту из девушек, которая была ближе ко мне.

— Это Аделина, здешняя горничная — ответили мне.

— Что значит здешняя? Она что, вместе с домом сюда перебралась?

— Ну не совсем. Но теперь она тут работает.

— Чего то я не понял, как это работает?

— Ты чего в гостинице никогда не жил и горничных там не видел?

— Был как то, пару раз — соврал я девушке, — а причём здесь это.

— При том, эта девочка будет следит здесь за порядком. Ты что думаешь я одна буду эту махину драить и убирать или может ты мне поможешь? И вообще, я считаю, что в доме должен быть специальный человек, который будет присматривать за ним в отсутствие хозяев.

— Она чего, всё время с нами жить здесь собирается? — не стал я дальше спорить с девушкой, но поинтересовался относительно дальнейших перспектив пребывания рядом со мной молодой испанки.

— Конечно. У неё нет другого дома.

— А чего ты только одну взяла? Надо было ещё парочку пристроить — в сердцах высказался я.

— Я хотела, но подумала, что ты злиться будешь.

— Да делай ты, чего хочешь! Только потом не жалуйся если ко мне друзья ненадолго, месяца так на три, поселятся.

— Ничего, как нибудь переживу. Места много пускай погостят, если тебе так хочется. Недельку — спокойно ответила девушка.

Я понял, что разговор ничем хорошим не закончится и стал осматривать нижний этаж самостоятельно, а Ника полностью переключилась на свою помощницу, и о чём то мило беседовала с ней. Пора заняться изучением испанского языка, а то так глазом моргнуть не успеешь, начнут меня величать ваше величество. Прямо как в сказке, про золотую рыбку.

Высоту здания смог оценить, подняв голову в верх. В этом месте перекрытия второго этажа отсутствуют и мой взгляд упёрся сразу в струганные доски и балки крыши. До них было метров двенадцать, не меньше. И для чего так строили?

— Вполне можно было ещё этаж за бабахать, сколько бы тогда народищу здесь поместилось, — подумалось мне.

Но тут же одёрнул себя, пора отказываться от этих плебейских привычек, теперь я владелец крепости, как ни как. Смешно, спасу нет.

Покрутив головой, перевёл свой взгляд с крыши на лестницу, ведущую на второй этаж. Она хотя и не находится по середине здания, но всё же расположена близка к этому состоянию. Широкая, примерно метра два с половиной, с ровными, тёмного цвета ступенями, которые начиная со второй, делают поворот на лево, таща за собой массивные перила. Лестница сделана так, что человек поднявшийся на площадку второго этажа, окажется как раз напротив входных дверей. И зачем надо было городить такие сложности, можно же было её прямо по середине поставить, без всяких вывертов и не морочить людям голову. Махнув рукой на странную конструкцию, приступил к осмотру первого этажа. Каменный пол, шесть, изготовленных из такого же материала, колонн, через отверстия в которых проходят балки пола второго этажа. Два огромных камина и массивная дверь, ведущая на улицу, не густо. Это помещение раньше наверняка было отдано под столовую, потому что лично я не знаю, под что его ещё можно приспособить. Да и мебель в нём такая, которой место только в столовой или какой нибудь харчевне. На той половине, где нахожусь я, стоит длинный изготовленный из толстых, струганных досок стол, с обеих сторон которого примостились двенадцать стульев, такой же грубой работы, как и предмет моего изучения. У стен массивные, почти под потолок высотой, полки с глиняной посудой, медными тазами и кувшинами, возле окон какие то тумбы с дверками, рядом с камином жаровня и штуки три огромных кочерги, вот пожалуй и всё, что смог разглядеть при беглом осмотре. Точно кухня со столовой, больше здесь ничего быть не может. Мне даже отсюда видно, что та половина нижнего этажа, на которой я ещё не побывал, отдана работникам кухни. Там и столов по больше, и инструменты в виде ножей и топоров, разного размера на стенах висят. А при более тщательном осмотре я там наверняка ещё какое нибудь поварское оборудование обнаружу. Пока время есть, этим и займусь.

— Подымайся сюда. Внизу смотреть всё равно больше не на что — так и не дав мне добраться до второй половины, окликнула меня сверху Ника.

Она и низкорослая черноволосая испанка, больше похожая на ребёнка, чем на девушку, стояли на балконе второго этажа, той его части, которая была обращена к входной двери и улыбаясь смотрели на меня. Пришлось отложить на потом осмотр кухни и подняться по скрипучей лестнице на верх, по дороге проверяя ступени на прочность.

Осмотр комнат показал, что жить в них можно начинать прямо сейчас, не смотря даже на то, что мебель здесь пошарпанная, кровати скрипят, матрацы соломенные, а подушки так и вовсе отсутствуют. Но есть в этом доме проблема, из-за которой мне не хотелось бы сегодня ночевать здесь и называется она: отсутствие условий. Нормально чувствовать себя в жилище, из которого за водой надо спускаться к реке, умываться и в туалет туда же, не будешь. Не уподобляться же всей этой братии, поселившейся по соседству, которая может позволить себе справлять нужду за углом своего же дома. Потерпим пару дней, дождёмся, когда люди, которые завтра должны сюда приехать, помогут создать здесь более комфортные условия для проживания, а потом переедем.

Мы с Вероникой просидели до темноты, у слабого костерка, разведённого в огромном камине, на первом этаже. Язычки горевшего в нём пламени, весело отбрасывали причудливые тени по потолку и стенам. Нам было хорошо и уютно, и совсем не скучно, говорили много и о многом, но в тоже время и не о чём. Тем не менее каждый из нас понимал, что кроется за всеми этими, казалось бы, пустыми словами и блеском улыбающихся глаз. Они скрывали за собой то, что обычно называют счастьем, которое невозможно потрогать руками или попробовать на зуб, но, когда оно у тебя есть, ты его не можешь не заметить.

Осмотреть вторую половину крепостных строений, а также залезть на башенки, вчера я так и не успел. А раннее утро началось с того, что надо было распределить людей на работы и самому поучаствовать на тех участках, которые считаются особо важными. На пиратский корабль отправился Виктор с бригадой, у них сегодня не простая задача, настало время вынимать животных из клеток и подготавливать их к масштабной перевозке. Я понимаю, что делать это совсем не просто, потому что в трюме собрались одни упрямые бараны, рогатые козы, тупые куры и задиры петухи. Да и само помещение, в котором они по сегодняшний день так и находятся, не способствует тому, чтобы можно было в нём работать и радоваться жизни. Но без этих мелко рогатых и мелко пакостных созданий, наша жизнь станет только сложнее, поэтому я попросил испанского солдата отнестись к предстоящему делу со всей ответственностью и не допустить того, чтобы хотя бы одна особь пострадала.

На берегу занятия тоже не из простых. До того времени, как этих животных сюда привезут, а сделает это траулер, который по всем расчётам прибудет именно сегодня, надо выбрать место и подготовить загон для них. С учётом того, что местность непосредственно вокруг крепости гористая, то сделать это будет не просто, а имеющиеся в нашем распоряжении всего лишь шесть лопат, это не просто, только усугубят. Тем более две из них уже отданы, восьмерым счастливчикам, которые сразу же после завтрака приступили к копке ям под туалеты, в заранее отведённых местах. Но и это ещё не всё из того списка первоочередных задач, для выполнения которых требуется грубая мужская сила. Все доблестные пираты, часть которых перешла из разряда непримиримых, в разряд прислушивающихся к словам надзирателей, будут прокладывать руками и кирками траншею. Начнётся она у крепостной стены и протянется аж до самой речки, весело журчащей в метрах так ста, внизу. Делать это надо срочно, потому что нехватка воды в крепости, очень влияет на бытовые условия живущих в ней людей. И сколько бы я не говорил, что гадить под ногами и сваливать мусор у стен не красиво, и надо хотя бы раз в день мыть руки, пускай и без мыла, пока для этого не будут созданы условия слова так и останутся словами, для большинства жителей нашего вновь образовавшегося городка. Водопровод, который я собираюсь протянуть, будет одним из тех звеньев, которые позволят не опуститься этому поселению в хаос и не превратить его в мусорную свалку.

Басовитый гудок кораблика, входившего в нашу бухту, перепугал всех местных жителей, а его внешний вид привёл их просто в неописуемый ужас. Пришлось, в очередной раз, выступить в роли просветителя масс, завоевав ещё какую то часть уважения у людей из очень далёкого прошлого. Мне удалось за короткий срок убедить разволновавшихся людей в том, что боятся им не чего, так как они все находятся под моей защитой, а чудовище, входящее в гавань, выполняет мои приказы беспрекословно. Поэтому, к тому моменту, когда траулер приступал к швартовке, его встречал не только я и те люди которым это чудо техники было не в новинку, но и большинство женщин нового поселения. Мужчины, так и продолжали упорно работать над светлым будущим, которое с приходом корабля станет на много ближе.

Стоя на пирсе я широко улыбался, весело махавшим мне с палубы корабля людям. Поглядывал на мычащих коров и лошадей, кивавших головами, и толкавших друг друга на носу судна, любовался сверкающим на солнце, никелированными частями, мотоциклом, с помощью которого наконец то смогу осмотреть близ лежащие окрестности. И так меня это занятие поглотило, что я даже не заметил, когда и откуда появилась довольная Васькина морда, излучающая такое количество радости, которой хватило бы на всех, кто стоял рядом с ним.

— Тебя то сюда каким ветром занесло?! — крикнул я ему, стараясь перекричать шум работающего двигателя и испанское многоголосье на берегу.

— Соскучился! — громко ответил он и добавил. — А ещё захотелось посмотреть на молодых испанок! Дядя Жора сказал, страсть какие красивые среди них есть!

— Значит про испанок он тебе рассказал, а про бочки с ромом даже и не обмолвился?!

— Не помню, вроде чего то такое было? А что прямо в бочках, так и стоит этот ром?

— Эх Васька — сказал я другу после того, как он перемахнул через борт и оказался на берегу — сколько раз тебе говорил, если врать не умеешь, то лучше за это дело и не берись.

Я крепко обнял его щуплое, но жилистое тельце. Он, в свою очередь, хлопал меня по спине, то ли прося пощады, то ли просто от радости.

— Тебе же приказа сюда ехать не было, какого чёрта припёрся? — спросил я сержанта после того, как оставил его в покое.

— Да разве я мог не воспользоваться такой возможностью, чтобы не посмотреть в твои бесстыжие глаза. Говорил же возьми меня, как чувствовал, что фарт тебе выпадет чего нибудь оторвать, так и вышло, и снова без меня, а ещё друг — притворно скривив физиономию ответил мне Сутягин и тут же переключился на стоящую рядом Нику. — Привет, ты хотя бы ему скажи, что настоящие друзья так не поступают.

— Здравствуй Вася — поздоровалась с разведчиком девушка и добавила, — он меня слушать не станет, хотя я с тобой полностью согласна.

— Так товарищ Сутягин хватит плести интриги и заговоры! Давай ка лучше разгрузкой займись, а я сейчас за аборигенами схожу и приведу их вам в помощь.


Первыми по трапу перетащили четырёх тёлочек и одного строптивого бычка, затем трёх лошадок, за ними телеги и только после этого мотоцикл, который я тут же взял под свой контроль. Далее пошли доски и брёвна, бочки и кирпичи, оружие и боеприпасы, бензин и различные агрегаты, одеяла и постельное бельё, посуда, кастрюли, баки, казаны, инструменты, замки, гвозди и прочие очень нужные нам мелочи. Это всё сгружали прямо на пирс, а потом таскали в ближний склад, на который люди из бригады Георга, приехавшие сюда в полном составе, уже поставили навесы под замок.

Когда по прошествии трёх часов трюм и палуба были пусты, а команда, перекусив на скорую руку, ждала моих дальнейших указаний, я как раз заканчивал раздавать поручения прибывшим рабочим и Веснину, который теперь на пару с Тороповым и ещё десятком солдат, будет заниматься охраной крепости. Прикинув, что бездельничать им в моё отсутствие не придётся, вернулся к траулеру и дал команду на выход в море. Сутягин изъявил желание прокатиться со мной, так же, как и наш главный столяр, которому не терпелось посмотреть на капитанскую каюту парусного корабля, которую предстоит демонтировать и перенести ко мне в дом. Траулер это конечно не скоростной катер, но и не вёсельная лодка, поэтому уже через пол часа мы аккуратно пришвартовывались к огромному деревянному кораблю. Он произвёл неизгладимое впечатление на всех моих спутников, без исключения.

Палуба старинного плав средства больше походила на пастбище нежели на место, где ещё совсем недавно разгуливали пираты. Она блеяла, мычала, кукарекала и кудахтала, и к тому же выглядела, как давно нечищеный загон. За несколько часов её так загадили, что мне кажется отмыть этот деревянный настил от такого количества дерьма, никогда не удастся. Но покинувший своё судно Ухов успокоил меня сказав, что и не такое отдраивали. Пришлось поверить ему на слово, потому что сейчас не до проверок, пора начинать погрузку. Познакомив нашего капитана с испанским бригадиром, уже более спокойно смотревшим на подошедший невиданный доселе в этих краях корабль, я оставил их разбираться в конкретных методах погрузки, а сам прихватив Георга и Ваську, двинулся в строну кормы, где расположена интересующая нас каюта. Немецкий мастер пришёл в восторг уже на стадии открывания дверей, а после того, как я завёл их в каюту ему просто не хватало слов, чтобы выразить своё отношение к увиденному. Наверное, поэтому он говорил сразу на двух языках. Сутягина, жилище пиратского главаря тоже убило на повал, но он в основном был шокирован количеством оружия, висевшим на стенах. Остальное ему понравилось, но скорее всего, как придаток к капитанской коллекции.

— Знаешь, что лейтенант — заговорил сержант, держа в руках кривую саблю, — мне иногда даже страшно становится. Как подумаю, чтобы с нами всеми было, если бы господь бог тебя к нам не отправил, так волосы во всех местах дыбом становятся. Такого везучего человека, как ты, я больше не знаю.

— Да, повезло вам со мной, но не все это ценят, как ты — подыграл я ему, а потом тихонько, так чтобы нас Георг не услышал, спросил: — А ты чего приехал?

— Как догадался, что я к тебе не просто так заявился? — так же тихо спросил разведчик.

— Очень веселился при встрече и так широко лыбился, что мне сразу стало понятно, что то тут не чисто.

— Вот же гадство, хотел замаскироваться и уже было поверил, что ты ничего не понял, но, как выяснилось, не вышло. Страшного ничего пока не случилось, просто приезжал человек от Коробова, просил рыбу по раньше отпустить, старый улов весь уже сожрали. Я договорился на встречу через пять дней, а тут твоё письмо пришло, по поводу траулера, вот и пришлось ехать. Через Ухова не хотелось информацию передавать. Да и с парламентёром этим я по душам переговорил, не очень хорошо у них там, голод похоже серьёзно подкатил, как бы на нас не надумали навалится. Мы же получается, на сегодняшний день, единственные поставщики нормальной еды для них. Они там первых чисел ждали, надеялись, что обломится чего нибудь, а им кинули машину промтоваров и всё.

— А у нас, как на счёт этого?

— У нас ещё смешнее, три километра железки, дрезина, будка обходчика и всё. Ну ладно что домишко кирпичный и с буржуйкой внутри, хотя бы на стройматериалы сгодился, а с рельсами и шпалами чего делать не понятно, так и лежат себе в лесочке.

— Вечером обо всём поговорим — закончил я наш приватный разговор и обратился к разглядывающему мебель Георгу: — Ну что, сможешь всё это перетащить в крепость и там, в доме, по новой установить?

— Сможем, почему нет. Только работа деликатная торопиться нельзя будет.

— А вас никто и не торопит. Завтра перевезём сундуки, ковры, оружие и мебель, которая не закреплена, а всё остальное потихоньку отдирайте и готовьте к транспортировке. Заодно обойдёшь весь корабль, осмотришься, его тоже на запчасти разбирать будем.


Стадо перевезли за один рейс и на этом, на сегодня, все работы, связанные с перевозкой грузов, остановили. Траулер надо привести в порядок, так как он был тоже изрядно загажен, бестолковыми пассажирами, да и экипаж за время перехода вымотался.

Но Ухов не смог причалить и успокоиться, очень ему хотелось попробовать трал кинуть, хотя бы так для пробы и поэтому после того, как выдраили палубу, он попросился в море. Пришлось разрешить, на удочки рыба косяками шла, а вот как на счёт промышленных объёмов не ясно. Мне это тоже хотелось по быстрее узнать, так что наше обоюдное нетерпение вылилось в незапланированный выход, но не далеко. Пробный заброс сетей решили провести примерно в километре от берега. Для этих целей привлекли пиратскую лодку и местных гребцов, так как свою Ухов оставил дома, освобождая палубу для груза.

Пока экипаж траулера пытается выяснить запасы рыбы в прибрежной полосе я, вместе с Сутягиным и Георгом, пошёл в сторону дома, который теперь числится за мной. Один, на время его пребывания здесь, поселится в комнате, которую молодая горничная, наверное, уже приготовила для него, а второй ознакомится с помещениями, куда надо будет перевозить пиратскую мебель.

Крепость встретила нас звуками работающего генератора, болгарки и вспышками электрода сварочного аппарата, а также стуком молотков и характерным скрежетом пил. Установка решёток, на окна моего дома и строительство туалетов, по всей территории, идёт полным ходом. Сварщик и его помощник работают вдвоём, а остальные семь человек, которых отправил сюда по моей просьбе Шестаков, только руководят процессом, все трудоёмкие работы осуществляются силами испанцев и частично пиратами. Вероника, стоя возле одной из таких групп, переводит речь русского мастера тем, кто способен её понять. Выглядит это очень забавно. Мой соотечественник, объясняя, чего он хочет добиться, сопровождает своё выступление жестами, на подобии тех, которые используют глухонемые, а переводчик, занимаясь переводом, пытается ограничить его махание руками, так как, по её мнению, он только всё запутывает своими действиями. Бедные испанцы не знают на кого смотреть, то в одну сторону повернутся, то в другую.

— Можно прервать вашу очень живописную беседу? — спросил я обоих русскоязычных граждан.

— А что случилось? — не поняв почему её остановили на полу слове, поинтересовалась девушка.

— Ты посмотри на тех, кому ты это всё рассказываешь. У них башки скоро закипят. А ты — ткнул я пальцем в грудь, мастера, так и застывшего с поднятыми в верх руками — сначала подумай, чего сказать хочешь и только потом это пытайся выразить звуками, но без использования частей тела, которые тебе даны для другого дела. Это надеюсь понятно?

— Понятно, товарищ лейтенант — отозвался специалист по дереву.

— Вот и молодец. Тогда продолжайте, только пожалуйста, по меньше экспрессии.

Мы пошли дальше, я смотрел по сторонам и не переставал удивляться, и радоваться, за не полных пол дня такие перемены, вдоль стены красуются четыре новеньких туалета и ещё столько же в стадии завершения. Ну вот если и после этого испанцы не перестанут справлять нужду в не положенных местах, тогда придётся применять меры физического воздействия, но всё же думаю до этого дело не дойдёт. Они, на сколько я успел убедится, народ весёлый, но не тупой.

— Чего это ты удумал решётки на окна ставить? — спросил Василий, когда мы подошли к дому, где работал сварщик.

— Да вы что, товарищ сержант?! На корабле такие ценности, без этого никак нельзя — вместо меня ответил Георг.

— Слушай, что умные люди говорят, может и сам чему научишься — не упустил и я, случая, поучить уму разуму говорливого разведчика.


Дом понравился обоим моим гостям. Ваське тем, что кровать деревянная и широкая, Георгу высотой потолков и каменными стенами, в которые, по его мнению, очень хорошо впишется мебель из дорогих сортов дерева. А ещё, одновременно тому и другому приглянулись огромные камины, впечатлившие своими размерами, как видно не меня одного. Разведчик сразу предложил, сегодня же, пожарить здесь шашлыки, под ром они, как следовало из его слов, самое то будут. А мастер мебельщик не отказался бы просто посидеть у огня, как это делали его родители в их доме, в далёкой Германии, построенном, между прочим, руками семейства Циммерман. Но я был вынужден огорчить их сказав, что это всё мы сделаем не много позже, когда покончим с более важными делами и появится время на разные развлечения, и задушевные беседы.

Возвращаться на пирс пришлось одному, Сутягин пошёл видаться с Весниным, засевшим на одной из башен крепости, а Георг, со своей бригадой, которая заканчивала установку не большой баньки возле моего жилища, все для которой было привезено нашим кораблём. Ждать прибытия траулера долго не пришлось, на момент моего появления на причале, он уже двигался в сторону берега.

— Командир прыгай на борт — вместо приветствия сказал Ухов, когда швартовочные канаты закрепили на берегу.

Раз приглашают, значит есть на то причины. Отказываться я не стал и тут же лихо пробежав по узкому трапу оказался на судне.

— В трюм загляни — попросил меня капитан.

И от этого предложения я не стал отнекиваться. Интересно все таки сколько же рыбы удалось поймать, то что там не пусто, можно было прочитать на довольной физиономии мичмана. Но увидев сколько на самом деле поймано, за полтора часа, я смог выговорить только одну фразу, которая на мой взгляд, очень точно описала мою реакцию на улов:

— Ни хрена себе!

— Я чуть умом не тронулся, когда трал доставать стали и главное, мы его кинули в первом попавшемся месте. Вот как бог на душу положил, так и сделали. Ты посмотри рыба то какая, на кефаль очень похожа — нервно улыбаясь рассказывал моряк краткую, но очень живописную историю.

— Откуда она здесь появилась? Мы же с берега ловили точно такую же, что и у нас водится — спросил я его.

— А кто её знает, могу только предположить, что глубину этот вид любит.

— Наверное ты прав, других объяснений и у меня нет. Но вот то, что это кефаль, не соглашусь, не бывает кефаль по пол метра длинной.

— Это там не бывает, а здесь пожалуйста. По вкусу точно кефаль, мы уже успели пожарить и попробовать. Извини тебе не предлагаю, не осталось.

— Да ничего, на пожарить мне хватит. Ты лучше подскажи, что с таким количеством рыбы делать будем, здесь же тонны две? — спросил я, поняв, что теперь настала моя очередь нервно улыбаться.

— Ха, две, а четыре не хочешь! — сказал Ухов и тут же добавил. — То, что ею прямо сейчас заниматься надо, здесь ты прав, до утра не долежит, жарковато тут, но баб у тебя много, справятся.

— Справятся, это понятно, а чего с ней конкретно делать? Солить не в чем, жарить, так мы столько не сожрём.

— Зачем жарить, вялить надо, соли хватит, правда двадцать мешков, что я сюда привёз, наверное, все на неё и уйдут, но это я думаю не беда, ещё привезём. Зато через пяток дней у тебя столько отличной вяленой рыбы будет, что твои иностранцы её за год не съедят.

— Так уж и за год?

— Ну на три месяца точно хватит, если без пива её употреблять. Она вяленая знаешь какая вкусная.


До утра горели костры на пирсе. До рассвета, подсвечивая себе факелами таскали воду из речки, пол ночи расплетали канаты на верёвки, которые развешивали между домами прямо здесь же. Всё вокруг пропиталось рыбой и солью, даже воздух казалось никогда больше в этом месте не станет нормальным, а так и останется таким, под который только пиво пить можно. Работали не покладая рук и мужчины, и женщины. Такому огромному улову все были несказанно рады и очень удивлены. Сержант Рамон, так прямо и заявил:

— Если бы не видел, что трюм у вашего корабля был пуст, после выгрузки овец, то ни за что бы не поверил в возможность такого. Выловить столько рыбы, за такое время, это под силу только великим рыбакам, которые, слава всевышнему, находятся на службе у дона барона.

Попробовать местной кефали мне всё таки удалось, но смог это сделать только утром, когда бессонная ночь в полной мере отразилась на моём моральном и особенно физическом состоянии. Вкусовых качеств рыбы, моя полудрёма, нисколько не испортила, а её дегустация, таким большим количеством людей, только подстёгивала аппетит. Огромную рыбину я слопал за один присест и не подавился. А когда пришла Вероника, которой в отличии от меня удалось поспать часа три, то умял и половину того, что ей притащил и снова мне не поплохело. Правда пить, после этого, захотелось невыносимо. Вывод я сделал один, эта рыба, как бы она не называлась, вкуснее той, что попадалась нам до этого, а значит и стоить она должна дороже, тем более ловить её мы сможем только в здешних водах.

Раскидав всех людей по работам, отправился вместе с бригадой Георга и грузчиками Виктора на парусник. Спать хочу сил нет, но поручить кому то другому вывоз ценностей не смог. Не то что бы я не доверял допустим нашему немецкому товарищу или скажем сомневался в способности испанского солдата сделать всё как надо, совсем нет. Просто мне самому хотелось присутствовать в каюте во время проведения там работ. Даже не смотря на то что в открытом доступе в помещении, где жил капитан судна, находится огромное количество различных дорогих вещей, я убеждён, не мог он всё держать на виду. Наверняка, что то припрятал. Вот я и хочу осмотреть каюту более внимательно, пока из неё будут выносить дорогостоящее имущество, а вдруг что нибудь не обычное увижу.

Прошло три часа с начала работ на пиратском корабле, за которые мы смогли вынести из каюты всё, что проходило через её массивную дверь, но ничего примечательного я так и не обнаружил. Не нашёл даже малейшего признака на существование тайника, хотя уверенность в том, что он существует, у меня по прежнему никуда не исчезла. Что же вернёмся сюда после обеда, может во время приёма пищи моя интуиция заработает на полную катушку, пока её хватает только на то, чтобы не сдаться и не прекратить поиски.

Траулер отчалил от стоявшего на приколе, своего более старшего собрата, только с экипажем и бригадой плотников на борту, грузчики остались на паруснике. К обеду они не приучены, хотя перекус есть у каждого, поэтому заморят червячка и через пол часика начнут вытаскивать на верх орудия. Мы же за это время выгрузим всё что стоит на палубе нашего корабля, пообедаем и снова вернёмся к ним. Хочется верить, что меня хватит и на вторую половину дня, бессонная ночь всё таки даёт о себе знать.

На обед доедали выловленную вчера рыбу. Её, по общему мнению, хватит ещё и на ужин. У меня этого священного действа, можно сказать, как такового и не было. Я ходил с огромной поджаренной рыбиной в руках, периодически пытаясь оторвать от неё кусок и отдавал команды, что и куда везти или тащить. Все ковры, сундуки, оружие, книги, посуду и разную мелочь, запихали в склад, куда перед этим сгружали часть продуктов. Места там ещё достаточно, поэтому я посчитал, что тратить драгоценное время на перевозку всего этого в крепость нет смысла. Телег всего три, а мебели почти целый вагон. Сегодня надо барахло перевезти сюда, а остальным займусь позже, тем более оно будет находится под замком и надёжной охраной. Возле этого склада, на ночь, выставим полноценный наряд с нормальным автоматическим оружием в руках.

Вот так одной рукой махая, другой запихивая очередной кусок в рот, я расправился со всеми особо ценными вещами и смог вывезти в крепость какую то часть мелких. Когда настало время снова выходить в море стал подыскивать человека, которого можно было бы оставить на берегу вместо себя. Но он нашёлся сам, со стороны дороги услышал знакомый голос. Вероника, спускаясь вниз, громко, переходя на крик, звала меня, но как то не очень привычно:

— Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант!

Я даже пошёл ей на встречу, пытаясь понять почему так официально ко мне обращается самый близкий здесь человек.

— Товарищ лейтенант — не переставая меня удивлять, заговорила девушка, подойдя ближе, — там один пират пытается к тебе прорваться. Говорит, что он судовой плотник и мог бы быть нам полезен.

— А чего это ты ко мне так официально обращаешься? И с какой это дури этот плотник вдруг такую прыть проявил? Всё это время молчал, а сегодня его вдруг прорвало.

— Так он мебель увидел, которую из капитанской каюты вывозят и давай к Рамону приставать, а тот, как его понял, ко мне обратился.

— С этим разобрались, сейчас Георга отправлю, пускай посмотрит, что там за умелец. А по первому вопросу, что скажешь? Обиделась что ли, на что то?

— Ты про лейтенанта? — засмеялась Ника. — Ничего я не обиделась, это само собой как то вылетело. Я скоро сама себя буду называть донья баронесса. Поверишь, с утра только и занимаюсь переводом, то одному расскажи, то другому объясни, то разберись чего они друг от друга хотят. Присесть даже некогда.

— А я тебя предупреждал, что на части тебя рвать станут, так и вышло. Ты давай про подружку свою подумай ещё, кажется не обойтись нам без неё здесь.

— Ладно вечером поговорим об этом. Ты лучше скажи, на корабле сегодня долго планируешь работать?

— До ужина скорее всего, а чего случилось?

— Ничего, постарайся пораньше вернуться, чего я тут одна, как дура бегаю между ними. Они же ко мне со всеми вопросами пристают. Как же баронесса, а откуда я знаю, что им делать и куда после этого идти.

— Чего же ты хочешь, звание обязывает. Я вон с дуру тоже ляпнул, что лейтенант, так уже скоро как год, расплачиваюсь за свой выпендрёж, а ты всего то несколько часов.

— Я серьёзно, а ты всё со своими шуточками.

— Да какие же это шутки, захотелось тебе стать знатной испанской дамой, пожалуйста, получите. Тебя же за язык никто не тянул. Это у меня особого выбора не было, надо было как то легализовываться, а ты могла просто обыкновенной переводчицей походить, так нет, хочу быть столбовой дворянкой, ну вот теперь и не плачь. Хотя временно помочь твоему горю я всё таки смогу, останешься здесь, вместо меня, смотреть за погрузкой мебели, часа три у тебя перерыв будет. Ты кстати пообедать хотя бы успела?

— Нет. Они же не обедают, так куски какие то таскают и всё.

— Ну а самой о себе подумать, разве нельзя было?

— Когда? Говорю же присесть некогда.

— Держи ключи от склада. Там не далеко от входа мой рюкзак стоит, тащи его сюда кормить буду.


Пиратский плотник поразил своим мастерством даже такого, казалось бы, обученного этому делу человека, как Георг. Он одним топором вытворял такое, что я бы допустим, не смог сделать и с набором «Юный краснодеревщик», поэтому решение о его приёме в бригаду было принято без дополнительного голосования.

Свою полезность общему делу умелец доказал буквально через час. Сойдя на борт, когда то родного для него корабля, он прямиком, без лишних слов, всё равно бы его никто не понял, направился к двери капитанской каюты и жестом позвал меня следовать за ним. Дождавшись, когда я открыл массивную дверь ключом, который я по прежнему никому не доверял, мастер топора, пока лишённый своего инструмента, уверенной походкой отправился к одной из стен каюты. Затем, каким то неуловимы движением, привёл в действие потайной механизм и заставил казалось бы ничем не примечательный кусок обшивки, провалиться вниз, и обнажить ту часть каюты капитана, которую мы смогли бы отыскать только в том случае, если бы полностью разобрали её на запчасти. Тайник не сильно поразил меня своим размером. В глубину он был не больше метра, наверное, столько же и в ширину, по высоте метра два, в общем не громадный, но вот сосчитать количество встроенных в этот пенал ящиков и ящичков, сходу не получилось даже у меня, человека знающего что такое логарифм и косинус. Меня хватило только на то, чтобы ласково провести по ним своими натруженными ладонями и открыть один из них. Ящик был не большим, во всяком случае размер его дверки тянул сантиметров десять в высоту и двадцать пять в ширину, но глубина его равнялась глубине тайника, а это не многим меньше метра. И вот всё это пространство, было заполнено монетами из жёлтого металла, диаметром сантиметра в три, с неровными краями. Взял в руки одну из них, пытаясь рассмотреть рисунок и может быть год выпуска, но кроме замысловатого герба с одной стороны и креста, расположенного в овальной рамке с другой, ничего не обнаружил. Положив монету на место, открыл ящик расположенный ниже, в нём лежали почти такие жёлтые кругляшки, но с другим рисунком. С одной стороны, на них была изображена какая то тётка, с мясистым, как у мужика среднерусской равнины, носом, выпученным глазом и кучерявыми волосами, и почему то носящая мужское имя Фердинанд. С другой красовался замысловатый герб с величественной короной наверху. Было здесь и то, что интересовало меня больше всего, в этих надо думать не дешёвых монетах. На той стороне, где нарисована то ли тётка, то ли мужик, стоял год выпуска и если ему верить, то чеканили монеты в одна тысяча семьсот четвёртом году. Странно, когда разговариваю с людьми, прибывшими из такого далёкого прошлого, не задумываюсь о том какой у них там сейчас год, а вот увидел монетку с цифрами и как то не по себе стало. Закрыл ящик и посмотрев на пирата, спросил его:

— И в чём мне это барахло таскать отсюда?

Сухонький человек, с жилистыми, натруженными руками, глядел прямо мне в глаза и возможно это помогло ему понять, что меня волнует. Он кивнул головой и так же стремительно, как и входил в каюту, выбежал из неё, а буквально через мгновение принёс целую пачку мешков из грубой материи, разного калибра. Выяснять где он их добыл, за такой короткий промежуток времени и как понял, что мне сейчас именно они нужны я не стал, а взяв один, размером поменьше, начал высыпать в него монеты из ящиков, которые только что открыл. Вот понимаю же, что на самом деле для нас это просто красивые игрушки, а сколько удовольствия получаю от процесса загребания ладонями золота, описать невозможно.

К вечеру на траулер погрузили все пушки и боеприпасы к ним, три скатки парусов, огромную капитанскую кровать, которую разобрать удалось только с помощью плотника-пирата, часть закреплённой к стенам мебели и всё содержимое тайника. Кроме золота там нашлись ещё и серебро, драгоценные камни, ювелирные украшения, и не очень понятные бумаги, исписанные какими то замысловатыми буквами. В общей сложности в тайнике лежало килограммов сто пятьдесят различных ценностей, а может и больше. Во всяком случае все двенадцать мешков, имеющихся в моём распоряжении, были задействованы, хотя то что в них лежало, занимало не больше половины объема каждого.

Ужин мы конечно пропустили, но об этом горевать долго не пришлось. Молоденькая девушка, с очаровательным именем Аделина, под руководством своей сверстницы, с ещё более очаровательным именем, приготовила нам вполне приличный ужин. Сделать это сейчас оказалось совсем не сложно, так как наши сварщики, соорудили что то вроде плиты, которую установили прямо в камин и на которой теперь можно не только чайник вскипятить, но и варить, жарить и наверное парить, если будет на то желание. В данное время мы в четвером сидим за огромным столом и доедаем вкуснейший хамон с яичницей, запивая всё не крепким виноградным вином, трёхсотлетней выдержки. Мы с Вероникой с одной стороны, а Сутягин с юной, раскрасневшейся испаночкой, с другой.

— Вася! — громко сказал я сержанту. — Ты бы мне рассказал, где был, что видел, может я бы тоже так весело смеялся, как эта чернявенькая девчонка. А то бензин израсходовал, мотоцикл использовал, людей от работы отвлекал, а результат поездки мне почему то до сих пор не известен.

— Сейчас командир! Подожди не много, договорю с девушкой и обо всём тебе доложу — продолжая чего то щебетать на ухо краснощёкой иностранке, ответил Василий.

— Да она же ни хрена по нашему не понимает, а ты по испански не бельмеса, как же вы разговариваете? — поинтересовался я у не менее краснорожего разведчика.

— То о чём мы говорим в переводе не нуждается — авторитетно заявил сержант.

— Ну ну. Не забывай только, что испанки, если чего то не по ихнему, могут и жизни лишить. Так что ты по аккуратнее, лишнего не обещай.

Рассказывать о том, куда ему удалось прокатится на мотоцикле за день, сержант начал лишь тогда, когда мои глаза уже отказывались смотреть на то, что их окружает. Я только и смог махнуть ему на прощание рукой, а затем, кое как поднялся по лестнице на второй этаж, зашёл в комнату, не раздеваясь залез в спальник и тут же отрубился. Почти двое суток на ногах дали о себе знать.

Наверняка бы так и спал до обеда или до самого вечера, если бы меня не разбудили, как и положено в шесть утра.

— Подымайся. Потом сам же ругаться будешь, что я тебя не растолкала — услышал я доносившийся откуда то из далека, ласковый голос Вероники.

Кто же так будет, от таких нежностей спать ещё больше хочется, нет чтобы вылить ведро воды на голову или заорать прямо в ухо, ну или на худой конец посильнее толкнуть.

— Ты чего сдурела, больно же! — вскрикнул я, ощутив, как меня хлопают по щекам.

— А что ещё делать, если ты не просыпаешься?

— Можно же как нибудь по ласковее! Ну хотя бы так, как принято во всём цивилизованном мире, что то вроде: вставай дорогой или просыпайся любимый, а ты сразу по морде лупишь. Не ожидал от тебя такого и это можно сказать в медовый месяц. Какая же ты будешь лет через пять, когда красота твоя поблекнет, лицо покроют мелкие морщины, а золотые локоны превратятся в пучок прошлогодней, пожухлой травы. Страшно подумать, что же тогда будет с твоим характером и как ты будешь обращаться со мной? — выдал я не много затянувшуюся речь, потягиваясь и позёвывая.

— Ну всё договорился! Не понравилось, что я тебя легонько по щеке похлопала?! Сейчас стулом по башке получишь! — рассердившись, наверное, крикнула Вероника.

— Всё, всё! Я уже проснулся, спасибо за помощь, больше ничего не надо, — поторопился я успокоить девушку, но заметив, что она не много остыла, добавил — хотя от чашечки кофе и бутерброда с икрой, из рук, пока ещё более менее симпатичной и не очень старой девушки, я бы не отказался.

Ждать утреннего кофе я не стал, быстро вышел в коридор, даже не пытаясь разобрать ругательств несущихся в мой адрес. Спустился по лестнице вниз и пошёл на улицу умываться. Но потом передумал и решил сходить за свежей водичкой, которая со вчерашнего вечера поступает в крепость по пластиковым трубам, с помощью пускай и ручного, но всё же насоса. Казалось бы, не хитрую конструкцию, длинной в девяносто восемь метров, делали два дня, а виной тому толстые крепостные стены, которые даже с помощью перфоратора долбили очень долго. Непосредственно водозабор и насос установили за пол дня, ещё пол дня потратили на то, чтобы протянуть трубы до наружной стены, в заранее выкопанной пиратами траншее и засыпать их землёй. Ну а всё остальное время ушло на то, чтобы пробить маленькую дырочку и протянуть трубу внутрь крепости. Долго возились, по другому и не скажешь, но зато я теперь уверен в надёжности стен за которыми мы сейчас живём. С первого выстрела их не пробьёшь, это доказано опытным путём.

Кран установили в метре от стены и в полутора метрах над землёй, так высоко пришлось его крепить из-за деревянной бочки, в которую наливают воду, её притащили с палубы пиратского корабля, где она также использовалась для хранения воды. Их на самом деле там было три и все три теперь стоят здесь же, залитые под самую кромку, так что примерно девятьсот литров свежей водички, из горной речки, имеется в крепости почти всё время. Это на много упрощает процесс приготовления пищи, уборки помещений, стирки и даёт возможность нормально умыться утром более чем двум с половиной сотням людей. Кроме этого крана сегодня протянут, из оставшихся труб, водопровод прямо в нашу баню и к тому дому, где поселились переселенцы со станции. Туда же перетащат и одну из бочек, потому что больше емкостей такого размера у нас нет. Останется решить вопрос с общественной баней и желательно установить её не одну, потому что приучать испанцев к чистоте я тоже собираюсь. Но сделать это сможем только после того, как привезём сюда новые срубы, так как подходящего материала, на этой территории, днём с огнём не сыщешь.

Приняв водные процедуры вернулся в дом. Здесь, за столом, уже сидел Сутягин. Вид у него какой то не очень выразительный, похоже на то, что не мне одному не удалось нормально выспаться.

— Здорово командир — поприветствовал он меня. — Куда это ты с утра по раньше ходил?

— Как это куда? Зарядку делал! Потом пять километров вокруг крепости пробежал, а после этого в речке искупался.

— Да врёшь небось?

— Оно мне надо? Посмотри, у меня даже ещё волосы на голове не высохли.

— А чего это ты вдруг начал бегом заниматься? Раньше за тобой вроде такого не водилось?

— Как это для чего, для поддержания формы. Ты на себя в зеркало посмотри, рожа не бритая, помятая, под глазами круги, а вчера ещё к девчонке приставал. Эх Вася, бери пример с командира, он тебя плохому не научит.

— Так я чего, я готов. Надо было только разбудить меня утром.

— Разбудить?! А самому, что слабо встать, вот я же смог.

— Слушай ты его больше, Василий — донеслось со второго этажа, — он тебе и не такого наговорит, ему не привыкать.

Я поднял голову и увидел Веронику. Девушка облокотилась о перила и с ухмылочкой поглядывала на меня, взгляд у неё не добрый, а внешний вид такой, что сразу понятно, лучше с ней сейчас вообще не разговаривать.

— Ладно Вася, потом договорим. Это сугубо мужской разговор и продолжать его в присутствии слабого пола нет смысла. Ты кстати ничего не планируй на сегодня, я сейчас с делами разгребусь и поедем с тобой по вашему вчерашнему маршруту, покажешь, чего вы там разведали, раз рассказать не получилось.

— Я только за, места там красивые, но далеко проехать вчера у нас не получилось. Сады осматривали, добрались до главной дороги и всё, потом обратно повернули. Она, кстати ничем от нашей не отличается, может только тем, что мы в самом конце её находимся или начале, с этим ещё разбираться надо. В гору упирается и всё, как будто отрезали её.

К столу подошла Ника, в руках у неё было две тарелки. По виду того, что в них находилось я понял, завтрак не сильно отличается от ужина, ну и прекрасно, вчера мне всё понравилось. Только вот не задача, рановато я собрался приступить к приёму пищи, потому что девушка одну тарелку поставила перед Васькой, а вторую оставила себе и тут же стала с аппетитом уплетать лежащий в ней омлет с мясом. Сержант посмотрел на меня, пожал плечами и тоже застучал вилкой. И что бы это всё значило?

— Пускай тебе молоденькая завтрак таскает и кофе в постель у неё тоже можешь попросить — не глядя на меня, зло бросила реплику Вероника.

Вот оно в чём дело? Мне утренний разговор припомнили, обиделась значит, нашла время и место, а главное было бы из-за чего. Ладно, я парень не гордый. Пошёл сам к костерку, горевшему в камине, где на самодельной плите закипал чайник и сбоку стояла сковорода с остатками завтрака. Взял с полки, прибитой к стене, тарелку, положил на неё половину оставшегося омлета и сев на место, стал тщательно пережёвывать пищу, изображая из себя очень культурного молодого и независимого человека, поглядывая в сторону сидевшей рядом и явно не желавшей забывать мой утренний трёп, блондинки.

— Найдёшь меня у Веснина, — сказал Сутягин вставая из-за стола и ещё раз пожав плечами добавил — чай я пожалуй у них попью.

Я дождался, когда он выйдет и пытаясь уладить, возникший на ровном месте, конфликт проговорил:

— Ты чего обиделась, что ли? Я же это так, чтобы веселее было, ляпнул. С утра и не такое могу загнуть, ты же знаешь, особенно когда не высплюсь.

— Я поняла, что ты это сказал, чтобы мне веселее стало. Вот я и веселюсь — ответила Ника тоном, не оставляющим шансов на примирение.

Чего то мне совсем есть перехотелось от её слов, а особенно от того, как это было сказано. Я встал из-за стола, подошёл к девушке, так и продолжавшей смотреть только в свою тарелку, и обняв её за плечи, сказал так ласково, насколько вообще способен.

— Ну хватит. Чего ты в самом деле? Знаешь же, что для меня ты всегда будешь самой красивой.

— Вот откуда я это могу знать? Ты мне хотя бы раз про это говорил?

— Вроде говорил — ответил я не уверенно.

— Когда? Ты то что любишь меня сказал всего один раз и то, когда я тебя об этом спросила.

— Чего действительно только один раз? Странно, а мне казалось, что я постоянно тебе об этом говорю.

— Ну да, от тебя дождёшься.

Даже и не знаю, что сказать в своё оправдание? Много чего можно вспомнить при желании и ещё больше придумать, только есть ли в этом смысл.

— Прости. Я исправлюсь, обязательно. Хотя если честно слова в этом деле не так уж и важны. Может я конечно ошибаюсь, но главное это поступки. Скажешь я не прав?

— Наверное прав, но слова тоже не помешают. Обидные же говорить ты не стесняешься.

— Я всё понял. Буду работать над ошибками. Торжественно клянусь, такое больше нет повторится. А сейчас давай доедай всё быстрее и пошли, мне с Рамоном надо поговорить, без тебя же ни как. Видишь, как я тебя ценю, ни одну важную беседу не провожу без твоего участия, а ты всё обижаешься.


Выехать с Сутягиным на осмотр наших владений мне удалось только через полтора часа. Вроде ничего такого и не делал, а времени ушло много. Сначала отправил траулер с бригадами на парусник, поговорив с людьми про первоочередные работы, на корабле. Потом выдал продукты из нижнего склада, где параллельно провёл беседу с испанским сержантом, на тему более рационального использования рабочей силы и наведения порядка в крепости. Затем пообщался с мужиками, заканчивающими установку бани и водопровода, и только после этого заправив мотоцикл, отправился на поиски Васьки.

Проскочив на скорости мост, под которым не торопливо бежала наша речушка, вывернул на лево и подымаясь в горку стал удалятся от крепости. Так далеко от неё, по суше, я ещё не разу не забирался, за время нахождения в этом месте. Дорога проходила в нижней части холма, была она довольно узкой, не больше двух метров в ширину, а местами казалась ещё уже, от плотно нависавших над ней кустов и не высоких, кривеньких деревьев. Не много повиляв по пыльной грунтовке, полотно которой состояло в основном из серого песка, вперемежку с мелким щебнем, я как то неожиданно очутился в том месте, где она вдруг резко падала в низ, позволяя увидеть огромную, по местным меркам, долину, с петлявшей по ней, маленькой речушкой.

— Вот это красотища и чего молчал?! — заговорил я после того, как резко остановился и заглушил двигатель.

— А чего говорить, разве такое словами можно описать? — улыбнувшись ответил Васька.

— Тоже верно. Даже у меня на это не хватило бы словарного запаса, а чего же тогда от тебя требовать, с твоими семью классами?

— Ещё один умник нашёлся. Да откуда же вас столько на мою голову набралось здесь?

— Ну вот и этот перестал шутки понимать. Что же за день сегодня такой?


Задерживаться в долине мы не стали. Красиво конечно она выглядит и сверху, и когда проезжаешь по дороге вдоль высокой и, наверное, сочной травы. Да и склоны холмов, слева засаженные разными фруктовыми деревьями, а справа ровными виноградниками, только увеличивают впечатление от увиденного. Но сегодня не тот день, когда можно стоять здесь и просто любоваться природой. Нет на это времени, через пару дней надо выходить в море и возвращаться на станцию, так что сейчас главное застолбить за собой окружающее эту долину пространство. А попросту проехать на пару десятков километров по главной дороге и посмотреть, что там имеется и нет ли желающих наложить лапу на наше имущество.

Долина лежала между несколькими возвышенностями, иногда похожими на не большие пригорки, а иногда переходящими в настоящие горы. Длина её, если судить по спидометру, четыре километра и сто двадцать метров, а ширина, пожалуй, метров от пятисот и где то до километра, но на не большом участке. Развернуться есть где и собирать, когда всё созреет, тоже будет чего. Кроме дороги, речки и садов с виноградниками, да, пожалуй, ещё и великолепного пастбища, ничего примечательного тут нет. Строений ни каких, леса, пригодного на что нибудь кроме дров, не видно. Даже камней, из которых можно было бы попытаться сложить дом или хотя бы фундамент для него, нет. Придётся сюда всё завозить, потому что оставлять без присмотра, такой благодатный участок земли, я не собираюсь.

Грунтовка, перед тем как соединится с главной дорогой, пересекала речку, через которую был перекинут примерно такой же каменный мостик, что стоял и у крепости. Затем она подымалась на десяток метров в верх и только потом плавно переходила в до боли знакомую, брусчатку. На право можно было проехать метров двести и там пришлось бы остановится, так как дорога здесь кончалась или если следовать логике Сутягина, то возможно лишь только начиналась. Всё зависит от того, каких людей и какие достижения этого слоя цивилизации, мы дальше обнаружим. Выбор у нас не очень большой, поэтому повернули в ту сторону, куда проезд был открыт.

Больше пятидесяти километров в час, из нашего мотоцикла, пытался не выжимать, хотя его характеристики позволяют увеличить скорость ещё почти на половину. Я не опасался просмотреть поворот или какие нибудь постройки, с этим думаю у нас проблем не возникнет. А вот нарваться на каких нибудь не дружелюбных аборигенов, внезапно выскочивших нам на встречу, с оружием в руках или не дай бог на грамотно организованную засаду, вполне возможно. Поэтому едем, как и прописано народной мудростью, тише и надеюсь, что дальше. По сторонам, вместо привычных глазу высоких елей и берёз, стояли низкорослые кипарисы, какие то плотные кусты и кое где коротенькие и кривенькие сосенки. Дорога же на против была привычно прямой и настолько широкой, что по ней можно без труда разъехаться двум автомобилям, хотя наличия машин, в этом районе, навряд ли следует ожидать. Ехали мы молча, так делали всегда, когда обследовали новые участки. Сутягин внимательно смотревший по сторонам, не выпускал из рук пулемёта, немецкого производства и готов был в любой момент выпустить из него очередь такой длинны, которая была бы необходима для уничтожения врага или просто подозрительных личностей. Я крепко держался за руль и готов был при первых же признаках опасности резко сбросить газ и если потребует обстановка, тут же развернуться и дать дёру. В общем готовность наша, ко всякого рода неожиданностям, была на высоте. Поэтому, когда километров через тридцать, после начала движения по главной дороге, мы увидели двух всадников, мирно скакавших нам на встречу, внутренне к ней были готовы и паниковать не стали. Я притормозил, а на расстоянии примерно метров в триста, до облачённых в железные доспехи конников, совсем остановился. Они же так и продолжали ехать, о чём то переговариваясь и я даже подумал, что наша встреча пройдёт в благоприятной обстановке, и мы возможно сможем им объяснить странности в нашей одежде и конструктивные особенности телеги, способной везти пассажиров без помощи лошади. Но не тут то было, когда расстояние между нами сократилось до такого, что можно было разглядеть цвет глаз у всадников, они просто как акробаты повыпрыгивали из сёдел. Затем, явно заученными движениями, выхватили из закреплённых к ним чехлов, огромные ружья и стали лихорадочно заряжать их, засыпая в стволы порох, и толкая туда же пыжи, с помощью штуки похожей на шомпол.

— Чего делать будем, командир? — спросил меня сержант, так же как и я, наблюдавший за кавалеристами.

— Держи их на мушке. Как только начнут в нас целится вали их на хрен, а я сейчас попытаюсь доказать им, что мы не враги — ответил я ему и тут же переключился на нервных военных. — Синьоры, мы вам не причиним зла. Посмотрите у меня в руках нет ничего такого, чем бы я мог вас ранить или не дай бог убить. Давайте сначала поговорим, а потом начнём друг в друга палить, если что то не понравится.

С той стороны меня как будто не слышали, конники так и продолжали заниматься подготовкой к стрельбе. После того, как они положили в стволы по огромной пуле, наверняка предназначавшихся мне и Ваське, я не выдержал и сказал ему:

— Стреляй без команды. Переговоры видно провалились, так и не начавшись.

Сержант ждал до последнего. Ему, наверное, так же как и мне не хотелось по чём зря изводить людей, которых здесь и так не очень много. Но когда эти психованные попытались наставить на нас свои здоровенные ружья, его терпение лопнуло и прозвучала короткая очередь. После пулемётной стрельбы с такого расстояния, шансов, у облачённых в защитные доспехи вояк, не было ни каких. Они попадали, как подкошенные, так и не поняв, что с ними произошло.

— Как мне всё это надоело, кто бы знал? — сказал я, глядя в ту сторону, где лежали убитые кавалеристы.

— Я знаю, потому что мне это тоже, поперёк уже стоит — ответил разведчик, выбираясь из коляски.

Убивать, людей ему возможно и надоело, но вот собирать трофеи это навряд ли. Сутягин умело и привычно обшаривал убитых, и всё, что находил у них, складывал тут же, на дороге. Стоять и смотреть, как твой товарищ выполняет грязную работу, показалось мне не правильным. Я подумал, что надо хотя бы напугавшихся лошадей привести к мотоциклу, так и не сумевших вырваться из объятий придорожных кустов, крепко державших их уздечки.

Глава 8

Не большой костерок, изредка вспыхивающий язычками яркого пламени, по воле случая горевший на берегу медленно текущей речушки, тихо потрескивал остатками сучьев. Лёгкий ветерок, колыхающий ромашки и маки, кое где поднимающиеся над зелёным ковром из молодой травы, редкие облака, плывущие по голубому небу, склоны холмов, приютившие у себя только начинавшие расцветать яблони и груши, и уже заканчивающие своё цветение персики и абрикосы. Пчёлы, носившиеся словно угорелые от одного цветка к другому, лошади, мирно пасущиеся рядом и вяло жующие сладкую траву, и даже разноцветные бабочки, летавшие вокруг, находились в полной гармонии с природой. И только два не весёлых человека, говорившие в пол голоса, и изредка произносящие замысловатые тосты, выпадали из общей, почти идиллической, картины.

— Пора заканчивать, а то я за собой уже со стороны наблюдаю — выдохнув, сказал я почему то чужим голосом.

— Всё! Пора, значит пора! Давай ещё по одной! За тех, кто уже никогда не будет рядом с нами и поедем — отозвался мой собеседник.

— Вот за это выпью! Хотя не надо бы больше. Но такой тост пропустить никак нельзя — ответил я ему, протягивая металлическую кружку.

Из фляжки забулькало и сосуд, который крепко держал в руке, наполнился жидкостью, на много больше чем на половину. Я облокотился на свободную руку, пытаясь встать, но тут же понял, что сделать этого не смогу и отказавшись от этого намерения, так и остался сидеть на месте.

— За это не обязательно стоя пить. Главное, чтобы вот здесь, что то стукнуло — сказал Василий, ударив себя в левую часть груди.

— У меня стучит — уверенно ответил я.

— Тогда смело пей сидя и можешь быть уверен, они тебя не осудят.

— Кто они? — пытаясь выяснить о ком идёт речь, спросил я его.

Сидевший рядом и почему то всё время качающийся из стороны в сторону человек, задумался. Я посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь на расстоянии определить, о чём он так долго размышляет, но пелена, скрывающая его зрачки, не дала этого сделать. Так и не дождавшись ответа на свой вопрос я залпом осушил кружку, перевернул её в воздухе показывая, что она пуста и поставил уже не нужный предмет на примятую траву, рядом с собой. Мой собеседник кивнул мне, потом приложил левую ладонь к сердцу и качая головой сказал:

— Я всегда знал, что ты настоящий друг.

Затем почти так же быстро, как и я, выпил содержимое своего пластмассового стакана и пытаясь показать, что он пуст, упал на спину широко раскинув руки и закрыв глаза.

— Спи спокойно, дорогой товарищ — проговорил я ему первое, что возникло в голове в этот момент.

Посмотрев, что происходит вокруг и не обнаружив ничего не понятного и опасного, я притянул к себе автомат и обняв его, лёг на приятно пахнувшую траву, и тут же провалился в темноту.

Когда глаза открылись снова, темнота, к моему удивлению, никуда не исчезла, а только стала какой то осязаемой, что ли. Не очень соображая где нахожусь, стал шарить вокруг руками и наткнулся на чей то грязный сапог, тут же вспомнив всё, что происходило, как казалось, совсем недавно. Сразу же почему то сильно захотелось пить и не на много меньше есть. Вспомнив в какой стороне протекает речка, а может просто услышав слабый плеск воды, прямо на четвереньках подполз к пологому берегу. Опустил голову в ледяную воду, стекающую откуда то с гор и стал жадно глотать её. Потом, напившись, встал на ноги. Отыскал в кармане зажигалку, чиркнул колёсико и добыл слабый огонёк. Затем при помощи его нашёл место, где вчера горел костёр, там остались лишь одни мелкие, чёрные угольки, но возле него было не мало веток, так и не используемых по назначению.

Когда свежее пламя разгорелось на столько, что можно было нормально рассмотреть всё вокруг, достал из кармана часы и определился со временем. Почти три часа ночи. Хорошо отдохнули, а главное сколько удовольствия получили сами и представляю сколько доставили его тем, кто наверняка не спит сейчас в крепости. Васька так и продолжал дрыхнуть, не реагируя ни на какие действия с моей стороны.

— Вставай алкаш! Пора домой добираться! — громко сказал я ему.

Молчит зараза, да же ухом не ведёт. Ну ничего сейчас я его разбужу, методику быстрого пробуждения мне вчера показали.

— Что случилось?! — вскрикнул сержант, вскакивая, после того, как я ему отвесил приличную оплеуху.

— Ничего хорошего! Три часа ночи, а мы с тобой в поле, как брёвна валяемся. Народ там, наверное, сума сходит, волнуясь, куда это мы с тобой подевались.

— Да кому мы там нужны. Дрыхнут все без задних ног и даже не вспоминают про нас.

— Ну не знаю, как бы там ни было, а домой ехать надо. Давай седлай лошадей и поехали.

— Может чайку хотя бы вскипятим, пить хочется чего то.

— Вон из речки похлебай и нормально будет. Только быстрее, я сейчас сяду на мотоцикл и уеду, если тормозить не перестанешь.


Васька оказался прав, в крепости, по поводу нашего отсутствия, ни какого шума не подымали. Наши видно подумали, что раз нас нет командного состава, то значит так надо, а испанцам так вообще, наверное, всё равно, куда это их начальство подевалось. И только дома меня ждали. Не знаю конечно, как сильно волновались, но то что беспокоились это точно. Я из далека ещё заметил, что на первом этаже нашего дома горят свечи, а это значит, что кому то там всё таки не спится.

— Почему не предупредил, что на долго уезжаешь?! Я уже не знала, чего думать! Даже к Веснину ходила, просила, чтобы отправил людей на поиски. А он только посмеялся. Говорит, что здесь с вами ничего случится не может — набросилась на меня Вероника, как только я вошёл в дом.

— Прости, так получилось. Непредвиденная задержка образовалась. Зато посмотри, чего я тебе привёз.

Я вытащил руку из-за спины, где всё это время прятал огромный букет из полевых цветов, который насобирал пол часа назад, почти в полной в темноте, пока Васька разбирался с лошадьми.

— Это мне? — спросила Ника.

— А кому же ещё? Сейчас только нарвал, так что наверняка ещё полем пахнут.

— Действительно полем, — сказала девушка, поднеся букет к лицу, но тут же добавила. — Странно, но от них ещё и вином пахнет. Ты их что на винограднике собирал?

— Почему это? — спросил я, стараясь дышать в сторону.

— Сам понюхай, сивухой отдаёт.

— Ах это? Так это Вася наш, фляжку с ромом опрокинул, прямо в коляску, вот, наверное, до сих пор запах и не выветрился, они же там лежали.

— А сам то он где?

— Ищет наверно, куда лошадей привязать на ночь.

— Вы что лошадок нашли? — спросила оживившаяся Ника.

— Ну да. Едем по дороге, а они в кустах стоят, пришлось с собой забрать. Не бросать же, тем более они там все листья на ветках обглодали.

— Бедненькие.

— Вот и я о том же. Поэтому и задержались, то они пить хотят, то еды им подавай, а как нажрались, давай в туалет просится. Замучали нас окончательно. Да бог с ними, ты то как тут, чего спать не ложишься?

— Уснёшь тут с тобой, говорю же как на иголках вся.

— Ну это ты зря. Веснин правильно сказал, ничего тут с нами случится не может.

Тут открылась дверь и в дом вошёл Сутягин, держа в руках трофеи и прямо с порога поинтересовался:

— Командир, куда барахло с убитых девать?

И откуда только у него такая привычка, появляться в самый не подходящий момент?

— Так на вас напали? — вскрикнула Ника и бросилась ко мне. — Ты не ранен?

Но вдруг тут же схватила меня за грудки и притянула к себе.

— Да ты пьяный?

— Уже нет — ответил я сообразив, что отпираться бесполезно и повернувшись к сержанту добавил. — Эх Вася, Вася, тебе не разведчиком надо быть, а предателем.


Снова попытаться лечь спать у нас получилось только через полтора часа. Сначала я рассказал, как всё было на самом деле, потом Вероника сжалилась и стала нас кормить, и только после этого мне удалось отправить её на верх. Мы же с Сутягиным решили пару часов подремать на стульях, если честно спать совсем не хотелось, но чем то заниматься не хотелось ещё больше. Молча сидеть с закрытыми глазами смогли что то около полу часа, а потом, как то сам собой, завязался разговор о первоочередных мероприятиях по охране территории и в основном это касалось долины, и прилегающих к ней окрестностей.

— Надо так же, как и на станции, пост ставить, у главной дороги. А потом вышку или прямо на горе площадку смотровую делать — предложил сержант, после того, как мы покончили с воспоминаниями о вчерашнем дне.

— Для начала поставим там палатку и пару наших стрелков, а для усиления можно и пару испанцев к ним в подчинение придать. Кому то же надо будет разговаривать с чужими, а в том, что они рано или поздно на дороге появятся, сомневаться не приходится.

— Плохо, что связь с караулом нормальную установить не получится, далеко до дороги отсюда и местность гористая. Даже дымовые сигналы не подашь.

— А это идея! Молодец товарищ сержант, дымовые сигналы — это как раз то, что нам нужно. Надо залезть на башню, которая в ту сторону смотрит и прикинуть, чего с неё видно. На худой конец у нас бинокль имеется, так что дымок разглядеть сумеем, а устроить его, в случае надобности, можно в том месте которое из крепости будет просматриваться. Пускай и на удалении от дороги, но это всё равно же лучше, чем сюда бежать. Кстати, можно попробовать сигнальщика там выставить, тогда и дым нам не понадобится вообще.

— Ещё бы найти такое место, тут заросли, как в джунглях.

— Вот ты, с утра, этим и займёшься. Из наших двух человек сам подберёшь, а испанцев я тебе найду.

— С продуктами надо ещё чего то решить. С консервами тут тяжеловато, как я погляжу.

— Найдём чем караул накормить, с этим проблемы не будет. Кусок хамона возьмут с собой и риса килограммов пять, да рыбы вяленой мешок, на неделю хватит.

— Наверное одну лошадь придётся им отдать. Мало ли за чем приехать сюда срочно надо будет.

Разговор на эту тему продлился ещё какое то время, а потом сержант вдруг резко перевёл его в другую плоскость:

— Ты мне прямо скажи, будем сюда на совсем переезжать или как?

— Ты сам всё ведешь, места лучше чем это, нам до сих пор ещё не попадалось. Здесь и крепость имеется, и выход в море, и земля плодородная рядом. Но время, к сожалению, такое, что ничего существенного от него ждать не стоит. Оружие примитивное, механизмов никаких, стройматериалов не наблюдается, да и с продовольствием тоже не всё гладко. Лично я жить в таких до исторических условий не собираюсь и людей наших сюда не потащу. Так что бросать станцию в данный момент считаю не разумным. Но и здесь всё пускать на самотёк смысла не вижу. В следующий же заезд перевезу сюда специалистов, которые будут помогать нам обживаться в крепости и ещё пару десятков солдат, без них тут тоже похоже не обойтись. А дальше видно будет, если удастся создать в этом месте что то приличное, то можно будет наши трудовые резервы сюда перевести, а на вокзале держать человек сто солдат, собирать там вновь прибывших, искать то, что сверху падает и конечно заниматься торговлей. Пока так.

— А мне то где службу нести, на вокзале или здесь?

— И там и там придётся, как и мне. Но место для жилья я бы всё таки советовал начать тебе здесь подыскивать.

— Это почему вдруг?

— Потому что на случай экстренного бегства со станции, мы сюда рванём. А теперь представь, чего здесь, после этого как вся толпа сюда вдруг переедет, твориться будет.

Василий ничего не ответил, жаль, что сейчас темно и мне не видно, как он напрягает свои извилины, пытаясь воссоздать картину хаоса переселения. У него в такие моменты выражение лица становится очень смешным.

— Представил? — снова спросил я его, прикинув, что времени на раздумье должно было хватить.

— Угу.

— И как, понравилось?

— Проще будет сразу застрелиться.

— Так вот. Чтобы у тебя желания не появилось сделать это, ну хотя бы до тех пор, пока всех людей не пристроим и нужен закуток, куда сам смог бы прийти и отдохнуть, после трудов праведных.


Будить Веронику в шесть часов не стал. Конечно без неё сейчас, как без рук, но часа два пускай ещё поспит, а потом всё равно подыму. Мне здесь осталось всего то два дня до отъезда, а работы срочной навалом, да и поручений надо нараздовать ещё целую кучу, чтобы в моё отсутствие испанские друзья не филонили.

Как только в крепости началось рабочее утро, пошёл с осмотром. Надо понять, чем тут народ занимается и какие поправки в распорядок дня необходимо внести, а за одно обойду дома, которые стоят по левую сторону от входа в крепость. Конечно их общее количество мне уже давно известно, знаю я и сколько среди этих построек жилых строений, и сколько тех, что можно использовать лишь под склады или какие нибудь другие надобности, например под столярную мастерскую, или скажем зимнюю кухню. Но вот в каком они состоянии, что находится внутри и даже как устроились в одном из них наши солдаты и рабочие, мне пока что не известно.

Рядом с моим домом стояло сразу два домика, с первого взгляда больше похожие на каменные сарайчики, но на самом деле ничего общего с хозяйственными постройками не имевшие. Это были жилые помещения, имевшие лишь точно такие же размеры, как и склады. У них имелось два небольших окошка, такие же двери, как и у всех остальных жилых строений и высокая труба над черепичной крышей. Когда я открыл дверь одного из домов, то увидел, что внутри отличий, пожалуй, будет побольше. Полы здесь вымощены камнем, стены отштукатурены глиной и даже имеется что то похожее на мансардный этаж, куда можно добраться по не очень широкой деревянной лестнице. Камин, пускай раза в три и меньше тех, что стоят в моём доме, но построен так же основательно и не выглядит каким то недомерком, а наоборот очень даже вписывается в не большое пространство дома для маленькой семьи.

Замки в двери обоих домов были уже установлены, а ключи ждали своих хозяев в замочной скважине. Кандидаты на проживание в этих помещениях у меня имеются, хотя сами они об этом пока не догадываются, поэтому двери на замок я всё же закрою, а ключи заберу с собой. Будем считать, что дома заняты, а их хозяева вскорости подъедут.

В пяти метрах от этих домиков, с тыльной их стороны, стоит ещё одно здание. То, что это склад я знаю давно, потому что оно находится не далеко от моего дома и я его уже успел проверить, а после того, как там установили замок, сразу же забрал от него ключи. Так что в ту сторону я не пойду. Дальше двинусь вдоль площади, где ровным рядком стоят три двухэтажных жилых корпуса, метров по двадцать в длину, в одном из которых уже живут русские люди. То здание, которое успели обжить, я посещать не стал. Не захотел беспокоить хозяев, им минут через пятнадцать на работу идти и дел без меня хватает. Зашёл в тот из близнецов, что стоит по середине. Снаружи он смотрится прилично. Массивная дверь в центре, по четыре высоких окна с обоих сторон от неё, на первом этаже и шесть точно таких же на втором, две трубы по краям красной, черепичной крыши, вот, пожалуй, и всё, что сразу бросилось в глаза. То, что стёкла в окнах мутные, так это здесь сплошь и рядом, поэтому на это я внимания уже не обращаю.

Открыв недобро скрипнувшую дверь, вопреки своим ожиданиям увидел целых две лестницы, ведущих на второй этаж. Начинались они не далеко от огромных каминов и были на много уже той, что стояла в моём доме, хотя имели точно такие же массивные ступеньки и перила, как и у меня. Из мебели, на левой стороне первого этажа, обнаружил целых два стола и по десятку стульев возле них, огромные полки на стенах, в которых лежала и стояла в основном глиняная посуда. В одном из углов заметил несколько медных тазов, три огромных кастрюли без крышек, четыре деревянных ведра и две дубовые бочки. На противоположной стороне, стояли ещё какие то шкафы и тумбы, парочка столов поменьше и ещё примерно десяток стульев, обычного размера. Ничего примечательного, думаю второй этаж сюрпризов тоже не принесёт, поэтому туда не пойду. Наверняка там не лучше, чем в том доме, где поселился сам. Такие же убогие кровати, столы и стулья, так же скрипят полы, являющиеся одновременно и потолком первого этажа, и скорее всего нет ничего такого, что можно было бы считать ценным. Но несмотря на это двери здесь я, пожалуй, тоже закрою на ключ и заберу его себе, так же как и в следующем доме, из этой серии, нечего им стоять открытыми.

Не осмотренными мной остались только два склада, стоящие сразу же за последним жилым домом. Они, как две капли воды, похожи на те, что расположены справа от главной башни и которые я уже осматривал, и даже успел кое кому за них втык сделать. Тем более попасть в не осмотренные склады, в данный момент, у меня не получится, так как один из них находится в распоряжении нашего испанского сержанта, а второй занял Георг. Там он хранит мебель, которую будут устанавливать ко мне в дом, куски ценных сортов дерева и кое что из своих инструментов. Будет желание и время загляну в эти постройки в следующий раз, а нет, то пускай так и стоят без моего осмотра, хуже им от этого наверняка не будет.

За то время, пока я изучал крепостные постройки народа на улице прибавилось и в основном среди них были люди, которые занимались каким нибудь делом. Были конечно и те, кто ждал своих друзей, чтобы вместе с ними отправиться на парусный корабль, потому что их работа находилась там, но тех, кто работал прямо в крепости оказалось на много больше. Чем занимались женщины и мужчины, сидевшие возле приличной кучи тонких веток, я понял сразу, они участвуют в процессе плетения корзин, хотя понять на кой ляд нам такое количество этих предметов, я не могу. Но вот ещё больше я не могу понять для чего толпа примерно из двадцати мужиков, вооружённых лопатами и ломами, роет огромную ямищу, размером примерно с половину футбольного поля. Спрашивать именно их, об этом, бесполезно. Нет ответа я дождусь, в этом можно не сомневаться, но вот сообразить, что в нём будет зашифровано, не сумею. Пройду мимо с умным лицом мимо, а когда проснётся Вероника я вам устрою Кузькину мать, тоже мне взяли моду без согласования с руководством ямы рыть, да ещё не далеко от стены. А вдруг она не выдержит такого надругательства над фундаментом и рухнет, кому тогда спасибо говорить?

В тот самый момент, когда я проходил мимо усердно орудующих лопатами и ломами не большой части мужского населения крепости, меня окликнул Сутягин:

— Лейтенант! Бинокль давай! Одного нам недостаточно.

— Кому это вам и чего это вы в два окуляра разглядывать собираетесь? — спросил я сержанта, так и продолжая топать по ранее выбранному маршруту.

— Так я человека собираюсь отправить, на горку. Место он там подходящее искать будет, чтобы сигналы подавать. Сам же мне поручение дал или забыл уже?

— Не забыл, а только сразу не вспомнил. Нужен бинокль, тогда топай за мной, я как раз в ту сторону иду. Ты кстати не в курсе, чего это наши испанские товарищи яму вдруг решили в крепости копать?

— Откуда? Они мне не докладывают, да и рыть её похоже только вчера начали, как раз в наше отсутствие.

— Вот и я не пойму с чего бы это им вдруг приспичило? Тем более со мной никто не советовался.

— Так отчёт потребуй! Ты же вроде у них тут за барона? Я честно говоря так до сих пор и не пойму, чего это они тебя так странно кличут?

— Сам им сказал, чтобы так называли. Лейтенант для них думаю не очень авторитетно было бы, а вот барон — это величина.

— Что сказать, голова. Я бы до такого не в жисть не додумался.

Выдал Сутягину бинокль, а заодно сухой паёк бойцу, который отправляется в не близкий пеший путь и на обед навряд ли поспеет. А затем пошёл на причал, где собрались обе бригады, отплывающие на работу в море. Виктора, главного среди грузчиков, только поприветствовал, а вот возле Георга задержался подольше, он мне и без переводчика сможет рассказать, чего они там сделали за вчерашний день.

Оказалось, что мебель в каюте они почти полностью разобрали и перевезли её уже в верхний склад, так же стащили с мачт все паруса, но доставить на берег вчера успели только парочку. Сегодня будут крушить то, что находится на самом виду и что ломается легче всего. Попробуют успеть сделать пару рейсов с грузом, так как он помнит, что завтрашний день у них последний, перед вынужденным перерывом. На мой вопрос, когда бригада займётся моим домом, ответ был вполне логичным:

— Когда вы уедите на станцию мы и начнём заниматься этим делом. Так как плавать на лодке, туда и обратно, нет смысла. Только время потеряем, а толком на паруснике ничего не сделаем.


Как день с разных мелочей начался, так и продолжался почти до самого вечера. Сначала я выяснял подробности увиденного мной в крепости странного процесса, который заключался в копании огромной ямы. Потом меня заинтересовало зачем же нам такое количество корзин, над изготовлением которых работала большая часть женщин. Затем мою персону возили на участок, в долине, где намериваются сделать пастбище и летний загон для скота. Сразу же после этого поволокли на берег моря, откуда будут таскать булыжники, для укрепления ранее обнаруженной ямы. Вроде бы ничего существенного, а день пролетел так быстро, что даже не успел заметить, как солнце перевалило в сторону заката. Хорошо, что вовремя спохватился и отказаться от последующих предложений по вниканию, осмотру и принятию разнообразных решений. Мне сегодня ещё надо перевести не вскрытые сундуки и разные драгоценности, хранящиеся на складе возле пирса. Им самое место в крепости, за толстыми стенами, всё таки среди них много такого, что можно спокойно обозвать произведением искусства, поэтому и находится они должны в командирском складе, под надёжной охраной.

Лишь во время ужина, смог более-менее спокойно поразмышлять над тем, что увидел за день в крепости и возле неё. Что касается котлована то после того, как мне дали исчерпывающие объяснение о его назначении, пришлось волевым решением даже увеличить размеры ямы, несмотря на то, что Рамон пытался вяло возражать. Оказывается, прямо у меня на глазах начинается строительство огромного винного погреба, без которого, по мнению испанца, ни один уважающий себя барон, обойтись не может. Винный погреб это конечно хорошо, но выкушать такое количество вина, которое в нём после окончания строительства сможет поместиться, без закуски, ни один нормальный человек не в состоянии. Вот я и решил, что в этом погребке должно быть место и для неё, тем более посадить картошку, на территории долины, я намереваюсь ещё этой весной. Да и прохладное место для других овощей, солонины, хамона и рыбы, думаю тоже в этом помещении лишним не будет. По корзинам тоже всё быстро прояснилось. Они, как выяснилось, являются основным средством для переноски и хранения различных видов продуктов, в тех краях, где раньше жило большинство наших испанцев. Поэтому решение и здесь использовать эти предметы, для них, было чем то само собой разумеющимся.

Только начал прикидывать сколько и чего смогу запихать под землю, после завершения работ на огромном погребе, как внезапно появившийся Суктягин отвлёк меня от этого занятия.

— Нашли место для сигнальщика. Долго искали, но нашли — прямо от дверей, обрадовал он меня.

— Нашли, молодцы. Ты садись поешь сначала спокойно, а потом всё по порядку расскажешь — попытался я было остановить его, в попытке разрушить мой временный микромир, но как оказалось напрасно.

— Поесть это можно, но это мне никогда не мешало, делать обстоятельный доклад начальству, о проделанной работе.

Я даже посмотрел в сторону Вероники, сидевшей рядом за столом, пытаясь заручиться её поддержкой в борьбе с сержантом, за спокойную обстановку во время ужина. Но ночное бдение и огромное количество переведённых за день фраз, доконали её до такой степени, что ей уже было абсолютно всё равно, чего тут происходит. Пришлось переключиться на Васькину волну и внимательно выслушивать его рассказ.

— Лес на станции помнишь? Вот там лес так лес, а здесь не лес, здесь стена из кустов и колючек. А змеюк тут сколько ползает? Того и гляди живьём сожрут. Так что командир с тебя причитается. За такую нервную работу не мешало бы горло промочить за ужином.

— Это успеется. Ты лучше расскажи по существу вопроса, чего конкретно сделали, а то пока я от тебя одни жалобы только слышу.

— Да как без жалоб? Говорю же условия, не выносимые были, вот и хочу чтобы мой героизм кто нибудь оценил.

— Саша я спать пойду — встряла в разговор Ника, — не могу больше терпеть.

— Конечно. Пойдём я тебя провожу, а то у тебя такой вид, что кажется прямо за столом заснуть можешь.

Довёл Веронику до самой кровати, наверняка удивив девушку таким отношением к себе, потому что удивление это прямо таки читалось на её лице. Пришлось фляжку с ромом, лежащую на одной из полок, прибитых к стене, брать как можно не заметнее, чтобы не разочаровать уставшую подругу. Пускай думает, что я сюда поднялся только из-за неё. Хотя если быть до конца честным, если бы она не засобиралась на верх, то Ваське точно бы ничего не светило. Поцеловав Нику в лоб, словно маленького ребёнка, перед сном, снова спустился в столовую.

Улыбка Сутягина, заметившего в моей руке сосуд с горячительным, вызвала на моём лице ответную реакцию, не меньшую чем у него. Не могу сказать, что у сержанта на тему алкоголя уже сформировалась какая то фобия, но вот если возникает повод опрокинуть сто грамм, он себе в этом никогда не откажет, в каком бы состоянии не находился в данный момент. Так и сейчас, я же вижу, что Васька устал смертельно, а всё равно, сколько бы я ему не налил, выпьет всё, до донышка.

— Ты на фляжку не засматривайся, налью пять капель и хватит. Так что можешь прямо сейчас начинать рассказ о своих сегодняшних похождениях. Долго слушать тебя у меня здоровья не хватит, в твоём распоряжении пол часа, а потом я тоже на боковую пойду, завтра день тяжёлый.

— Чего за пол часа рассказать можно? Если только по самым верхам пробежать, но это только испортит всю историю.

— Мне через день отсюда сваливать, а завтра надо кучу распоряжений отдать и ничего не забыть, мало тебе пол часа, тогда давай пей свой ром и вали к себе. Потом расскажешь свою трогательную сказку, про героические будни советского разведчика.

— Ладно не хочешь слушать не надо, давай тогда сам рассказывай, чем мне в твоё отсутствие здесь заниматься и как долго тебя не будет.

— Вася завтра всё расскажу. Говорю же сил нет ни на какие долгие разговоры. А лучше давай-ка ты завтра весь день со мной походишь, так мне проще будет тебе дела передать.


Сутягин действительно ходил за мной весь день, вопросов не задавал в мои разговоры не встревал, а только слушал о чём я говорил со всеми, кто остаётся без моего пригляда примерно на неделю. Такой срок я отвёл себе для того чтобы разобраться с делами на станции и снова вернуться в крепость. Поэтому вечером мы болтали обо всём кроме того, о чём я собирался беседовать с ним днём ранее, сержанту я задал только один вопрос по существу:

— Понял, чем тебе заниматься надо, в моё отсутствие?

— Не волнуйся, если что то и забуду то у Вероники спрошу. Удобно так, кстати, когда с тобой рядом ещё кто то ходит и вникает во всё, что творится кругом. Нет что ни говори, а с иностранцами проще работать.

— Ну ну. Приеду расскажешь, на сколько.

Подольше посидеть за столом у нас с сержантом снова не получилось, мне пришлось свернуть посиделки и подняться на верх, где предстоял не простой разговор с Никой. Она только сейчас узнала от меня о том, что тоже не едет со мной и это известие произвело на неё, по моему, не очень хорошее впечатление, потому что сразу же после него, девушка встала из-за стола и ни с кем не попрощавшись поднялась к себе. Выходит, я правильно поступил, когда принимал решение о том чтобы известить её в самый последний момент, иначе бы она мне всю плешь проела, за эти дни. Остаток вечера, занимался тем, что сидел впотьмах и уговаривал Нику прекратить истерику, и взять себя в руки, но выходило это у меня, к сожалению, не очень. Вероника, на все мои доводы, находила в три раза больше причин, по которым я должен забрать её с собой и не на какие уговоры не поддавалась. Закончилось всё тем, что мне пришлось провести остаток ночи в спальнике, видимо в наказание, так как места на кровати, для меня, не нашлось.

Проснулся рано, даже раньше, чем надо было, так как будильник ещё не зазвенел. Состояние дерьмовое, мало того, что весь вчерашний день бегал и думал, как бы чего не забыть, так ещё пол ночи мне втирали какой я плохой и без чувственный, от такого у кого хочешь здоровье пошатнётся. Стараясь не шуметь выбрался из комнаты и пошёл приводить себя в чувство, вот было бы здорово укатить без лишних разборок, прямо сейчас, но это навряд ли удастся. Траулер, на котором я собираюсь уплыть из этих мест, только с рассветом вышел в море за рыбой, которая сегодня же должна будет перекочевать в морозильные камеры Коробова и когда он вернётся, одному богу известно. Потому что рыбы этой нам много надо. Часть здесь оставим, часть на станции для своих выгрузим и только остальное пойдёт на обмен, поэтому возможно трал придётся закидывать в море не один раз, а это может занять достаточное количество времени. Умывался долго, не раз подставляя голову под прохладные струи холодной воды, текущей из алюминиевого умывальника и в конце концов, добился требуемого результата. Сознание прояснилось, проблемы казавшиеся абсолютно неразрешимыми, после охлаждения головы, уже таковыми не являются, да и окружающая действительность, внезапно озарившаяся первыми солнечными лучами, перестала выглядеть мрачно.

Когда вернулся в комнату Вероника уже не спала, её разбудил будильник, так как беглый взгляд на него, позволил понять, время запланированного подъёма прошло. Но девушка не спешила вставать и продолжала одиноко лежать в постели с открытыми глазами, что в общем то не свойственно её характеру. Наверное, это ещё одна из форм её протеста против моего решения.

— Доброе утро — поздоровался я с ней, хотя ненавижу эти слова и произношу их очень редко, только в самых безвыходных ситуациях, таких примерно, как сейчас.

Вместо ответа увидел только усмешку, на бледном лице девушки, она уже знает моё отношение к этой фразе и восприняла её, наверное, как очередное издевательство над собой. Ну это как будет угодно, моё дело было прокукарекать, а там сами решайте, чего дальше делать. Стараясь не смотреть в сторону Ники начал собирать вещи в дорогу, собственно и собирать особенно нечего, бритвенные принадлежности, зубную щётку и всё, пожалуй, остальное там, куда еду, найдётся. Так что рюкзак, сиротливо лежащий на полу, своего внешнего вида, от попавших в него предметов, практически не изменил. Что же вроде всё, пора идти есть и выдвигаться на пирс, когда подойдёт корабль не известно, придётся ждать его на берегу, долгая стоянка после рыбалки у него не запланирована.

— Я завтракать, а потом на пирс. Провожать придёшь? — рискнув посмотреть Вероники в глаза, спросил я её.

Но она только смотрит на меня и ничего не говорит, вот же характер. Ладно, мне сейчас не до семейных разборок, не та ситуация.

В столовой обнаружил Сутягина, сидящего за столом и хлопотавшую у камина Аделину, что то рассказывающую то ли сержанту, то ли ещё кому то и разбивавшую на сковороду свежие яйца из нашего курятника. Молча пожал протянутую Васькой руку и сел рядом с ним. Разговаривать не хотелось, вчера наговорились вдоволь, поэтому дальше сидели не проронив ни слова и ждали, когда принесут завтрак. У Сутягина настроение видно тоже не самое выдающееся. Я его понимаю, кончилась относительная вольница, присущая разведчикам. С сегодняшнего дня он отвечает за всё, что происходит в крепости и вокруг неё, и надо думать его это не очень радует. Настроение настроением, а подкрепиться надо как следует, следующим у меня скорее всего будет только ужин и то если всё, что запланировал, сложится благополучно.

Ника, пока мы завтракали, так и не спустилась в низ, ну и ладно, по крайней мере на мой аппетит, который как известно приходит во время еды, это не повлияло. Васька, наверное, тоже за завтраком понял, что жизнь не остановилась и всё идёт своим чередом, и пока она его не бьёт ни ключом, ни чем либо ещё, а только морально не много напрягает. Поэтому вышли мы из дома оба в приподнятом настроении, которое обычно возникает у нормальных мужчин, после плотного и вкусного завтрака и дальше отправились каждый по своим делам. Я соответственно на пристань, а сержант, для начала, проверять посты. Снова встретиться договорились перед моим отплытием, тем более ему всё равно надо присутствовать при выгрузке рыбы, для нужд местного населения.

Странное ощущение возникло у меня во время ожидания траулера, такое чувство как будто я добросовестно отработал положенный срок и теперь уезжаю в отпуск. Смотрю, как люди носят на причал корзины, как таскают камни с берега, как сортируют доски и куски корабельной обшивки, выгруженные ещё вчера на причал, но так и не перевезённые в крепость. Знаю, что всё это необходимо для налаживания нормальной жизни в этом месте, но вот именно сейчас мне до этого нет, вроде бы, никакого дела и как будто бы всё происходящее меня совсем не касается. Нет червячок сомнений конечно грызёт и пытается мне внушить, что надо бы пойти и поинтересоваться, тем или иным вопросом, пока есть свободное время. Но сидит он где то очень далеко и его попытки добраться до моего сознания, уж больно какие то вялые. Наверное, поэтому, а возможно и от того, что погода сегодня отличная, мне так спокойно и я себя могу убедить в том, что какое то время все эти люди и без меня обойдутся. Если бы ещё не трещина, возникшая в отношениях между мной и Вероникой, то совсем было бы здорово.

Очень долго ждать корабль мне не пришлось, примерно через час я увидел, что очертания судна стали принимать более четкий вид, а затем с каждой минутой оно становилось всё больше и больше. Это означает только одно, траулер закончил морскую вахту и двигается к берегу. На причале засуетились люди, стоящие возле пустых корзин, они ещё вчера получили указание быстро выгрузить рыбу предназначенную для жителей крепости и поэтому сейчас готовятся к процессу заранее. Затем на центральной башне, что то громко прокричал караульный и через несколько минут в воротах показались телеги, а буквально следом за ними, вышли Сутягин и Рамон. Глядя на всё это со стороны, я понял, могу спокойно садиться на корабль и плыть на станцию, ничего здесь в моё отсутствие буксовать не будет. Может конечно ничего нового и не начнут делать, но то что уже начато, на пол пути не бросят. Так сидел в сторонке и наблюдал, сначала за тем, как причаливает корабль, потом как на него закидывали корзины, как их уже полными подымали из трюма и по трапу перетаскивали на берег. Засмотрелся и не заметил, когда именно рядом со мной появилась Ника. Она стояла и смотрела то в сторону корабля, мерно покачивающегося на волнах у пирса, то переключала своё внимание на меня, глядя так, как будто видит впервые и давая понять, что говорить со мной не собирается. Это молчаливое свидание продолжалось до тех пор, пока меня не окликнул вахтенный с траулера:

— Товарищ лейтенант, выгрузка завершена! Сейчас отчаливать будем!

Я поднялся с не большого брёвнышка, приютившего меня на время и пошёл на погрузку, но смог сделать не больше десяти шагов и остановился. Потом, неожиданно для себя, повернулся и сказал так, чтобы меня больше никто не услышал:

— Да гори оно всё ясным пламенем.

Быстрым шагом подошёл к Нике, взял её за руку и поволок за собой, даже не пытаясь чего либо объяснить ей.

— Э, ты это куда её? А как же я тут буду один? — вырвалось у Сутягина, когда мы проходили мимо него.

— Через день получишь нового переводчика — ответил я ему не поворачивая головы.

Возражать он не стал. Понял, наверное, что чего то говорить бесполезно. Если уж я решился на такой шаг, чтобы оставить его один на один с людьми, которые почти что ничего не понимают по русски, то переубеждать в этом меня бесполезно.

Глава 9

Траулер, набирая ход, покидал гостеприимную бухту и удалялся от берега, который судя по всему, станет нам тоже родным. Мы с Вероникой стояли на корме и смотрели на крепостные стены, тонкую полоску причала, людей на нём, похожих отсюда на маленьких букашек и молчали. С момента отхода судна никто из нас не проронил ни слова, но долго это продолжаться не может, во всяком случае мне это не нравится, и я решил первым прервать затянувшееся молчание.

— Ну и что за цирк ты там мне устроила? — спросил я девушку, без стеснения прижимавшуюся ко мне.

— Это я устроила? А кто меня хотел одну в крепости оставить?

— Одну? Ничего себе сказанула! Там почти триста человек живут и некоторых из них ты уже довольно давно знаешь. Я понимаю, можно было бы ещё возмущаться, если бы ты осталась только с испанцами, а так извини. Рядом с тобой наши люди, которые между прочим, сейчас очень нуждаются в твоей помощи.

— Я боялась там без тебя оставаться и ничего с этим поделать не могла — тихо сказала девушка.

— А почему сразу мне об этом не рассказала?

— Можно подумать, что если бы я тебе сказала, то ты сразу бы меня с собой забрал.

Я задумался. А в самом деле, как бы я поступил, если бы Ника поделилась со мной своими страхами? Однозначного ответа на этот вопрос у меня, к сожалению, не нашлось.

— Всё равно, надо было сказать правду, а не играть в обиженную девочку. В следующий раз говори, как есть, а я постараюсь тебя понять, как бы смешно не выглядело то, о чём ты мне расскажешь. Договорились?

— Хорошо. Только и ты потом не забудь о чём сейчас сказал.

— Обещаю — уверенно ответил я.


Обратный путь на станцию проходил в открытом море, курс домой капитану известен, ему не надо было вилять вдоль берегов и искать обходные пути между скал, поэтому знакомые очертания причала и рыбного цеха мы увидели на много раньше, чем ожидали. Ощущение, что мы возвращаемся домой, у меня возникло сразу после того, как отплыли из бухты, а сейчас, когда на горизонте появился знакомый берег оно только усилилось. То, что настроение, приподнятое не у меня одного, можно было прочитать и на лице Вероники, хотя и улыбалась она только одними глазами.

— Ну вот, почти и добрались — сказал я, крепко прижав девушку к себе.

— Раздавишь, медведь! — нехотя, пытаясь вырваться, возмутилась она.

— Это чтобы потом не говорила, что я за целый день не разу не обнял тебя. Сейчас причалим и всё, до ночи меня не увидишь. Ты кстати подружку свою не забудь обрадовать, что сегодня у неё последний день работы на кухне.

— Ты всё таки хочешь Жанку в крепость отправить?

— Ну а кого ещё? Кто у нас кроме неё и тебя испанский знает? Верно, никто. Так что пускай собирается и не забывает кому надо спасибо говорить, что такую блатную должность получила.

— А можно я её прямо сейчас заберу из столовой?

— Можно, если с тётей Зиной договоришься.


Количество встречающих на причале, пускай и не зашкаливало за разумные пределы, но всё равно их было на много больше, чем обычно. Первым кого я заметил на берегу был Коробов. Он в нетерпении прохаживающегося по пирсу в сопровождении двух охранников. Для него, также, как и для большинства остальных людей на станции, мы возвращаемся из дальнего похода за новым видом рыбы. Такой версии будем придерживаться до тех пор, пока полностью не обживёмся в крепости, да и потом я не собираюсь всем рассказывать о нашей ценной находке.

После того, как с корабля скинули трап, я помог Веронике спуститься на берег, и она тут же быстрым шагом пошла в сторону вокзала, а мне далеко идти пока не надо, на встречу уже спешит улыбающийся Виктор Сергеевич Коробов, наш основной покупатель.

— Не прошло и полгода — сказал он, протягивая руку для приветствия.

— Это вы раньше срока прибыли, а у нас всё по плану идёт — ответил я, пожав шершавую ладонь.

— Обстоятельства поменялись, вот и пришлось скорректировать время.

— Что то серьёзное произошло?

— Пока нет. Если конечно не считать за таковое то, что расторговались в два раза быстрее, чем планировал. Ну и того, что рядом с Универмагом новая дорога появилась.

— Я думаю вы не сильно расстроились по поводу ускорившейся реализации? А на счёт дороги я так скажу, чем их больше здесь будет, тем всем от этого лучше.

— По реализации спорить не стану, а вот по дороге. Здесь у меня не много другое мнение. Видишь ли, в чём дело, не простая это дорога, а точно такая же, как наша главная и идёт она перпендикулярно ей, но не в сторону Универмага, как допустим твоя, а наоборот от него. Местные по ней уже километров пятьсот отмотали и ни чего, пусто кругом.

— И чего, так ни одного поселения или хотя бы человека не нашли?

— В том то и дело. Сплошная стена из елок и сосен, вперемежку с кустами и всё.

— Странно.

— Я тоже так им сказал, но у них другое мнение на этот счёт. Они ответили, что им не странно, а страшно становится, от такого соседства.

— Неизвестность она конечно пугает, с этим даже я спорить не стал бы. Но нам её пока боятся думаю не стоит, мы с вами далеко от них.

— Вы да, а до Рынка я бы не сказал, что очень далеко.

— Да не волнуйтесь вы так Виктор Сергеевич. Ещё радоваться будете, что ближе чем я к этой дороге находитесь. Это какие же перспективы в вашем деле открываются.

— Хорошо если бы так, а вдруг оттуда неприятности повалят?

— Когда повалят тогда и будем с ними разбираться, а пока давайте про новый сорт рыбы поговорим. Пойдёмте покажу вам, сами увидите, что это не рыба, а один рыбий жир.

— Ну ну, не набивайте цену, так сразу.

— Как можно, мы же с вами партнёры. Но совсем не подымать я тоже не могу. Мы одной горючки столько потратили, чтобы добраться до места лова, что даже не знаю есть ли смысл ещё туда плавать. Хотя рыба. Да чего я её расхваливаю, сами попробуете, тогда вам всё ясно и станет. Так что десять процентов к старой цене, думаю это по божески будет.

— Согласен, десять процентов это терпимо.

— Вот и отлично. Давайте может тогда, без лишних слов, приступим к делу?


В качестве оплаты за нашу продукцию Коробов привёз огромный ассортимент промтоваров, горючку в бочках и золотые украшения, которые в этот раз мне совсем не хотелось бы брать. Но делать нечего не скажешь же человеку, что у меня и самого такого добра навалом и я даже не знаю, куда его дальше девать.

После того, как начали выгружать рыбу из трюма корабля я решил, что следить за этим делом смысла нет, есть кому им заниматься. А мне надо срочно Шестакова озадачивать, чем траулер загружать в обратную дорогу. Он в курсе нашей находки поэтому объяснять долго куда повезём груз ему не надо.

— Сергей Кузьмич, нам в первую очередь нужны срубы для бани, внутренности к ней, доски разных размеров и брусья. Вот конкретный список, с указанием количества, здесь Георг всё написал. Давай по тихоньку организовывай подвоз, только учти кроме этого повезём ещё бочки, которые вернул Коробов и весь привезённый им ширпотреб, да примерно десятка два людей. Так что ты сначала прикинь сколько и чего влезет, а только потом на причал это тащи.

— Разберусь товарищ лейтенант.

— Ну тогда не теряй времени. Отплывают они завтра, наверное, часов в десять утра, постарайся чтобы из-за тебя задержки не было. Слушай ещё вот что, плуг бы один надо туда отдать, как считаешь сможем?

— Да мы вроде бы с пахотой всё закончили. Только вот кому конкретно его отдавать будем? Вещь то ценная.

— А ты пару человек с ним отправь и накажи им, чтобы никому чужому даже близко приближаться не разрешали, раз вещь ценная. Где пахать надо будет, Сутягин им покажет.

— Ну коли так, тогда добре. Я тоже думаю, что своих отправить надёжнее будет.

Шестаков ушёл заниматься организацией перевозки древесины, а я тут же переключился на Ухова.

— Ну как у тебя Ильич?

— Нормально. Нашим рыбу сгрузили почти всю. А Коробову только начали.

— По времени это на сколько затянется?

— Часа на три, не меньше.

— Нормально. Успею и поесть, и с делами разобраться. Передай Коробову, что ровно через три часа буду здесь, а если понадоблюсь ему раньше, то пускай меня на территории разыскивает.

— Передам — ответил капитан, тут же отдавая приказы своим матросам.

Отлично. Дело завертелось, такими темпами я смогу отправить судно не в десять утра, как планирую, а на много раньше, если конечно все успеют собраться, кому отплывать со станции на долго, и кто ещё про это событие ничего абсолютно не знает. Первым, пожалуй, оповещу Солодова, с ним у меня намечается самый продолжительный разговор и собираться он, наверное, будет дольше всех. Одно хорошо, наверняка искать его не придётся, он должно быть так и сидит на складе, вместе со своей драгоценной супругой.


— Добрый вечер Алексей Иванович — поприветствовал я экономиста, пока так и работающего не совсем по профилю.

— А, товарищ лейтенант! Давненько не было вас в нашем скромном заведении. Слышал новую факторию строить надумали?

— Что то вроде того. Вот и вас туда хочу направить. Наступило, пожалуй, время, как вы говорите, новый мир строить, со всеми присущими для него экономическими взаимоотношениями.

— Да вы что? Наконец то надумали? А почему же только там или думаете эксперимент с не большим население не таким болезненным будет, в случае провала?

— А вот на счёт провала я даже и слышать ничего не желаю. Всё должно быть сделано грамотно и в сжатые сроки. Помните ещё, как партия призывала вас на трудовые подвиги?

— Должен вам сказать, что это было не самое плохое время в моей жизни.

— Верю вам, в моей кстати тоже — сказал, вспомним про свою легенду. — Но думаю с ностальгией в голосе я о нём вспоминать буду лет через тридцать, не раньше.

— Зря смеётесь молодой человек, история всё расставит по своим местам.

— Уверен в этом. Только вот, когда и как она это сделает мы с вами уже, не узнаем. Но зато у нас есть возможность свою историю замутить, как говорят в вашем времени.

— Нет, в таком деле, всё должно быть прозрачно. Так что если вы собираетесь мутить, то это без меня.

— Ну вот вы уже и обиделись, а я это так, образно сказал.

— Деньги счёт любят и тишину, это правда. Но это не значит, что у нас с вами болото должно из-за этого получиться.

— Абсолютно с вами согласен. Поэтому и предлагаю вам сделать всё так, как посчитаете нужным.

— Что же, я готов, но хотелось бы знать, какими ресурсами буду располагать?

— А вот об этом мы с вами поговорим не много позже. Если не возражаете, то сначала поужинаем, а потом к серьёзному разговору перейдём. Только сразу предупреждаю у меня не больше двух часов, а потом смогу только отвечать на ваши вопросы и то на ходу.

— Тогда чего же мы ждём, идёмте.


Когда мы с Солодовым подходили к вокзалу, меня вдруг громко окликнула Вероника, не понятно откуда появившаяся:

— Товарищ командир, подождите!

Пришлось остановится и ждать, когда девушка подойдёт ближе. Шла она со стороны моря, наверное, на причале меня разыскивала.

— Вот здорово, а я как раз тебя искала! У меня к тебе разговор имеется — скороговоркой проговорила запыхавшаяся Ника, забыв даже поздороваться с нашим экономистом.

— На долго?

— Это от тебя зависит.

— Тогда можешь начинать. Потому что это время мне уже не принадлежит, им полностью владеет Алексей Иванович.

— Хорошо, постараюсь уложиться в две минуты, если конечно ты не станешь упрямиться.

— Слушай, давай по существу, времени на самом деле нет — сказал я девушке, отведя её на несколько шагов от Солодова.

— По существу, так по существу — не много нервничая, быстро проговорила девушка и продолжила. — Ты не будешь против если и Ленка с нами поедет в крепость?

— Ты чего разоралась? Здесь про крепость почти никто не знает, забыла, что ли? — решил я напомнить ей о конспирации.

— Не забыла. Так что Ленку с собой заберём?

— А ей то чего там делать? Насколько я помню, она испанским не владеет.

— Правильно, не знает. Но ты не забывай, что та Испания, с которой мы имеем дело, находится во власти французского короля.

— Чего, правда, что ли?

— Зуб даю. А если мне не веришь спроси у Рамона, когда обратно вернёмся, какому королю он клятву на верность давал.

— Почему не верю, верю, но пока что не очень пойму, зачем нам переводчица с французского в крепости, где живут одни испанцы.

— А чего тут не понятного? Там наверняка появятся люди, говорящие на французском, если король у них француз. И как мы с ними тогда будем общаться?

— Что сказать, в логике тебе не откажешь, уболтаешь кого хочешь. Считай, что уговорила, пускай едет, я не против. Человека картошку чистить на кухне, думаю здесь без труда найдут. Это всё?

— Всё, почти — замялась Ника, но буквально тут же продолжила. — А ты не будешь против если и я с ними туда, этим же рейсом уеду?

— Нет конечно! — сразу же согласился я. — Ты же сама видишь, что тебе здесь делать больше не чего, а там без тебя, как без рук.


В ресторане, прямо во время ужина, переговорил с нашим прорабом и предупредил его о том, что на завтра у него запланирован отъезд. На его конкретный вопрос, куда? Ответил не много туманно:

— В то место, где ваши профессиональные качества очень необходимы.

Ему этого хватило, а вот нашему аптекарю пришлось всё рассказывать на много дольше. Вынужден был намекнуть ему о том, что там, куда я его пытаюсь отправить, произрастает такое обилие лечебных трав и других, не мене полезных растений, что он забудет в том месте обо всём на свете, и обратно возвращаться ещё долго не захочет. Но человек он дотошный и поэтому ещё долго пытался выяснить у меня, хотя бы какие то подробности и после ужина поднялся вместе со мной и Солодовым в кабинет. Здесь мне пришлось вести беседу с обоими специалистами, в параллельном режиме. Мед работника уговорил примерно за пол часа, а вот с экономистом оказалось не всё так просто. Вопросов у него было ко мне очень много, чего к сожалению, нельзя сказать о времени имевшимся в моём распоряжении. Поэтому договорились так, он сейчас начинает собираться к отъезду, а в течении ночи мы с ним ещё раз вернёмся к так и не оконченному разговору.

В назначенное время я стоял на причале и мы совместно с Коробовым подсчитывали сумму, которую он должен нам. Когда покончили с этим, начали выгрузку товара из его машин прямо на корабль, задействовав для этого всех свободных грузчиков. Как не старался мой гость, но того товара и золота, что он привёз для расчёта со мной, у него не хватило. Пришлось пойти ему на встречу и согласится с тем, что окончательный расчёт он проведёт в следующий раз, хотя делать этого мне совсем не хотелось. Следующий его приезд к нам, намечается только через пятнадцать дней, а что за это время с ним может произойти не известно.

— Могу тебе оставить один из камазов, в залог, если не веришь мне на слово — сделал он мне щедрое предложение, от которого я подумав, всё же отказался.

— Не надо. Ты же сам понимаешь, что обмануть меня сможешь только один раз, а я думаю выгоды тебе от этого будет на много меньше, чем от дальнейшей нашей совместной работы.

— Верно. Поэтому не волнуйся рассчитаюсь за всё, а в следующий раз ещё и предоплату сделаю.

— Договорились — поставил я точку, в нашем коротком разговоре.


Приступить к ночной беседе с Солодовым удалось только в районе часа ночи. Когда мы поднялись ко мне в кабинет, Вероника уже спала, поэтому я тихонько прикрыл двери в спальню, зажёг свечу и не предлагая гостю чая или кофе, тут же начал обсуждать с ним наши финансовые вопросы, которые мой собеседник так и сыпал на мою мало чего соображающую голову.

Кончилось всё тем, что проснувшаяся Ника принесла нам чай из ресторана, который вот-вот начнёт свою работу. А после его распития мы взяли у Шестакова телегу, так же всю ночь не сомкнувшего глаз и приступили к погрузке на неё мешков, с рублями и копейками, из моего шкафа. Экономист всё порывался выдать мне расписку, сколько конкретно мелочи он забрал, но я отказался, ответив ему просто:

— Ничего не надо, Алексей Иванович. Вы поймите, если я увижу, что вы начнёте химичить, то вам ни какие расписки не помогут, я вас просто возьму и расстреляю. Так что вы уж постарайтесь делать всё как надо, чтобы у меня на ваш счёт мнение не поменялось.

На этом и порешили, тем более разговаривать с ним у меня уже нет ни каких сил, да и время поджимает.

Пока грузились старшина успел рассказать, что всё чего от него требовалось он уже сделал и, по его мнению, самое время запускать пассажиров, и отправлять корабль. У меня возражений нет, проверим все ли на месте и пускай плывёт.

Перед тем как выехать на пирс заскочили на пять минут к пакгаузу, там я взял не большой рюкзак, накидал в него конфет, шоколада, печенья в пачках и пару упаковок сока. Получилось в общей сложности килограммов пять. Многовато конечно, да ладно, всё равно же не одна будет есть. А чего ещё можно здесь дать в дорогу девушке, не варёную же курицу с яйцами, в самом то деле.

На причале людей оказалось больше, чем я предполагал, как выяснилось это Леонтьев привёл бригаду строителей и просит их отправить вместе с собой. На раздумье у меня ушла ровно одна минута, по истечении которой я согласился с его предложением.

— Сажайте, лишними не будут — махнув рукой, сказал я строителю.

Пускай едут, свободные места на траулере имеются, а квалифицированные рабочие в крепости всегда пригодятся. Тем более я не успел никого из разведки отобрать в помощь Сутягину. В этот раз отправим строителей, а в следующий заезд разведчиков. Сделаю вид, что так и было задумано.

Долго прощаться с Вероникой не получилось, на пирсе кругом люди, да и подружки её чуть ли не в рот мне заглядывают. Вышло всё немного скомкано и не так, как хотелось бы, всё таки первый раз мы с ней будем находится на таком приличном расстоянии друг от друга.

— Я здесь на неделю задержусь, ну самое большое на десять дней, а потом приеду. Ты там смотри, если что к Ваське иди, он поможет и не лезь куда не надо. Поняла?

— Поняла. А может мне всё таки остаться?

— А смысл? Я наверняка с утра до ночи буду делами заниматься, так что лучше плыви с девчонками, там веселее будет.

— Я сейчас зареву — сказала Вероника, действительно пытаясь развести сырость.

— Не надо лучше, а то здесь оставлю. На большее у меня сейчас фантазии не хватит. Всё иди давай, вон уже трап собираются убирать.

Я провёл Нику и её подружек к траулеру, на него они загрузились самими последними. Матросы затянули деревянные сходни, с берега им бросили канаты и судно оторвалось от причала, а рюкзак с конфетами так и болтается у меня на плече. Молодец, главное же было принести.

— Вероника, лови! — крикнул я, бросая на борт сладкий привет.

Прилетело удачно, прямо на палубу, никого не задев, а то могло бы и покалечить, при прямом попадании.

— Что здесь?! — спросила меня девушка, глядя широко открытыми глазами на то, как удаляется от берега судно.

— Потом посмотришь!

Она только кивнула головой, наверное, не в силах чего либо говорить. Да и у меня настроение такое, что хоть бери да в воду прыгай и плыви за ней. Никогда бы не подумал, что со мной может быть такое.

Первое что я сделал, после отплытия корабля, это выдал стекольщику и двум грузчикам, присланным Шестаковым, целую коробку стекла и размеры на которые его надо было порезать. Затем нашёл Ерёмина и отдал ему список оружия и боеприпасов, которые необходимо загрузить в одну из наших машин, а потом доставить их на причал, для последующей загрузки на траулер. Всем остальным буду заниматься лишь после того как посплю, хотя бы часа четыре.

Проснулся от того, что зазвенел будильник, я его поставил ровно на час дня, надо соблюдать правила по поддержанию здоровья, если не можешь выспаться, то необходимо хотя бы нормально поесть. Валяться в постели долго не стал, сходил умылся, побрился, а затем спустился вниз, на недавно начавшийся обед, по дороге здороваясь с теми, кого ещё не видел сегодня. Подавали рыбу, которая поступила на кухню вчера, выглядела она вполне аппетитно и как оказалось, на вкус ничем не отличалась от свежевыловленной. А вот с гарниром дела обстояли не так хорошо, на тарелке его лежало мало и сходу невозможно было определить, чего именно тебе принесли. То, что это каша и дураку понятно, но вот какая именно, даже я разобрать не могу, хотя разных каш здесь поесть мне довелось очень много. Лишь только после того, как поковырялся вилкой в этом продукте понял, это сборная солянка, скинули, наверное, всё, что осталось, в одну ёмкость и теперь оттуда берут, и варят. Надо что то с этим делать, если с продуктами стало так плохо, то возможно есть смысл какое нибудь количество людей отправить в крепость, там хотя бы с мясом, молоком и яйцами проблем нет, да и риса вполне достаточно, чтобы прокормить ещё пару десятков человек, помимо тех, которые там сейчас кормятся. Думаю, можно взять этих людей и следующим же рейсом увезти. Пожалуй, так и сделаю, дам команду Шестакову, пускай готовит предложения по людям. Конечно с работой, для новичков, там не всё так просто, как хотелось бы. Возможно прямо сейчас её и не найдут, но через месяц, полтора она наверняка появится. Когда в том районе начнётся сбор фруктов, рабочих рук много понадобится. Хотя я уверен, Сутягин никому без дела не даст прохлаждаться, каждого заставит трудиться на благо общества. Этот может отправить всю толпу дрова собирать и затем таскать их в крепость вручную, даже не задумываясь о том, что это будет не совсем правильно. Как бы там ни было, а часть людей надо увозить, на мой взгляд только то, что они разбавят собой огромное количество испанцев, проживающих на теперь уже нашей территории, будет уже хорошо. Потому что чего от них ждать, по большому счёту, я до сих пор не знаю.

После обеда занимался тем, что формировал груз для отправки в крепость, следующим рейсом. Его подготавливаю по тем запискам, которые получил от заинтересованных лиц, находящихся уже там. Для Георга, кроме стекла, готовлю гвозди разных размеров, оцинкованное железо, клей, краску и разную фурнитуру, для мебели и конечно же дерево, в различных вариациях. Для нашего аптекаря погрузили все стеклянные ёмкости, что нашлись на складе и которые подготовила его жена, пока что оставшаяся на станции. Леонтьев кроме инструмента, ничего больше не заказывал, поэтому посылка для него хотя и тяжёлая, но места занимает совсем мало.

Вечером, когда всё, что нужно было отправлять, находилось на пирсе и появилось свободное время, я пригласил к себе нашего главного агронома, Митрохина. Мне хотелось, чтобы и он отправился на новые земли, только вот надо с ним посоветоваться, смогут ли здесь управиться без него.


— Так что Станислав Андреевич вам решать, ехать ли на новое место или здесь оставаться — подвёл я итог нашего почти часового разговора.

Своему гостю я поведал о климате, растениях и почвах, на недавно открытом участке суши. Конечно делал это как дилетант, потому что во время своего рассказа получил массу наводящих вопросов, по которым агроном самоучка, пытался определить действительное положение дел в том месте, куда я его агитировал поехать. Но всё же думаю сумел заинтересовать пенсионера своей пламенной речью, так как блуждающая улыбка, во время нашей беседы, не сходила с его лица. Во всяком случае я на это надеюсь.

— А когда вы говорите надо отплывать? — спросил меня он, хотя об этом мы говорили буквально минут пять назад.

— Траулер будет ходить туда через день, примерно в течении недели, может чуть больше. Но думаю, чем быстрее вы примите положительное решение и приступите к работе, тем будет лучше, так как в том месте лето вот-вот наступит, а может оно там уже наступило, мне об этом сложно судить. Вы же у нас главный, в поселении, по таким вопросам — повторил я почти слово в слово, высказанное ранее пожелание.

— С супругой надо посоветоваться, возраст у нас понимаете ли, всякое случиться может. А я так думаю ехать мне туда на долго придётся.

— Посоветуйтесь конечно. А на счёт того на сколько ехать, это от вас зависит. Как дело поставите на ноги, можно будет и обратно вернуться, а может, если там понравится и жену к себе вызовите.


Корабль прибыл рано утром, когда ночную темень только начал пробивать рассвет. Меня разбудил дежурный по станции, которому о приходе траулера доложил один из караульных, нёсший вахту на крыше вокзала. Пришлось вставать и идти к морю, хотя делать этого совсем не хотелось, наверное, точно так же, как и всем остальным к кому отправили посыльных. Причал, ко времени моего прибытия, был абсолютно пуст. Команда траулера, кроме вахтенного, в полном составе отдыхала после ночного перехода, на что имела полное право. А те, кто в скором времени должен будет вновь загрузить судно различными товарами и материалами, пока ещё только пытаются понять, по какому праву их будят в такую рань. Так что какое то время я разговаривал с вахтенным матросом, пытаясь разузнать как дела в крепости и на сколько трудным было ночное плавание.

Пирс заполнился людьми примерно через пол часа, после моего появления на нём. Шестаков, отвечавший за погрузку, появился не много раньше остальных и это позволило нам согласовать список отплывающих сегодняшним рейсом. Как и следовало ожидать, в нём красовались одни женские фамилии и было их ровно пятьдесят. Это называется пара десятков. Но возражать против такого количества я не стал, рано или поздно число поселенцев в крепости надо увеличивать и то что это пока будут одни девушки, в общем то не страшно. Эти девчонки не чета испанкам, могут работать везде, куда бы их не направили.

Из крепости доставили три туши тамошней дичи, в виде средних кабанчиков, несколько мешков с рисом, почти десяток мешков с сухофруктами и различными орехами. Лично для меня тоже была посылочка, состоящая из пяти писем, разного объёма. Самое толстое было от Вероники, его я оставил на потом, а те, что пришли от работающих на благо крепости специалистов, стал читать прямо у борта корабля, найдя место куда падал свет от мощного прожектора, стоящего на судне. В письмах были просьбы отправить те или иные материалы и инструменты, Георг написал, что приступил к оборудованию комнаты на втором этаже моего дома и интересовался с кем можно консультироваться по мелким вопросам. Сутягин написал всего несколько строк, а что он мог мне нового сообщить за прошедшие пару дней? Доложил, что всё в норме и на том спасибо.

Пока грузили то, что стояло на причале я успел скомплектовать и довезти часть заявок из писем. Последними вёз канистры со спиртом, для пришедшего в восторг от обилия трав аптекаря. Перевозил их на шестёрке, одну, наверное, закрыл не плотно, потому что примерно на половине пути салон автомобиля заполнился характерным запахом, пришлось останавливаться и приводить всё в порядок. Пролилось немного, но духан в машине стоял приличный, он не выветрился даже по прибытии на место погрузки, так что грузчики, проходившие мимо с завистью, поглядывали в мою сторону, хотя причины завидовать мне, у них не было никакой.

Перерыв на обед решили не делать, отпускали по несколько человек и за два часа все смогли нормально поесть, а темп работ практически не изменился. Это позволило начать запускать людей, на борт корабля, на полтора часа раньше запланированного времени. На мой взгляд очень хороший результат, потому что длиться посадка будет долго, так как на каждого отъезжающего пришло по несколько человек провожающих и территория морского порта превратилась в перрон железнодорожного вокзала. Ухову пришлось даже несколько раз кричать в рупор, о том, чтобы отъезжающие лица не забывали зачем они сюда пришли. В роли провожающего был и я, Митрохин успел принять решение и собраться, и вот сейчас я пытаюсь ему в одно ухо вложить свои слова о необходимости круто взяться за распашку земель, с последующим посевом на них различных культур. А его жена, совсем не молодая женщина, с другой стороны, говорит ему про гастрит, правильное питание и ещё про не очень понятные для меня вещи. К кому он прислушивается больше я так и не пойму, но этот, не большого роста человек пытается кивать головой и мне, и широко улыбаться своей супруге, расставание с которой, для него, наверное тоже проходит не очень гладко. Я его могу понять, так как сам недавно прощался с близким мне человеком, именно на этом самом месте.

Читая вечером письмо от Вероники, неожиданно для себя подумал о том, что это первое в моей жизни послание, от другого человека, полученное на бумаге, а от девушки вообще первое в жизни, такого объёма. Раньше я получал, от противоположного пола, только коротенькие эсэмэски, набор предложений в социальных сетях и устные признания в вечной любви, которая заканчивалась, самое позднее, через десять дней. А вот такое событие, на двух листах, исписанных почти каллиграфическим почерком, у меня впервые. И вот странное дело, оно мне понравилось сразу, с первых строк. От него веяло настоящим, просто каким то магическим теплом. Теперь я понимаю тех солдат, которые даже попав сюда таскают в кармане гимнастёрки хотя бы по одному письму из дома или от любимой девушки.

Я перечитал написанное на тетрадных листах три раза и каждый раз для меня по новому звучала та или иная фраза, с каждым разом становились роднее, казалось бы обычные буквы из алфавита. А признание в любви, написанное в самом конце, даже на секунду не показалось чем то фальшивым или вставленным в текст просто согласно общепринятой традиции. После третьего прочтения, я аккуратно сложил первое в моей жизни письмо и не нашёл ни чего лучше, чем положить его в карман камуфляжа, по старой солдатской традиции. Посидев не много и осмыслив событие, произошедшее со мной только что, достал из ящика стола лист бумаги, шариковую ручку и сел писать ответ. Мне хватило пятнадцати минут, чтобы понять, сегодня написать, хотя бы первую фразу, я не в состоянии и не потому что так сильно устал за день, а совсем по другой причине. Как не стыдно в этом сознаваться, но писать письма я просто не умею. Большую часть жизни я писал диктанты, сочинения, конспекты, но за всё это время мне так и не удалось написать ни строчки в таком жанре, как письмо и как теперь к нему подступиться, я даже понятия не имею.

За последующие четыре дня траулер сделал ещё два рейса в крепость и обратно. Груз, который корабль доставил по назначению в первый из них, состоял только из соли и бочек для соления рыбы, этим же транспортом уехало и десять разведчиков, отобранных мной из группы Сутягина. А во второй раз судно перевозило пиломатериалы и некоторое количество животных. В качестве груза трюм заполнили доски, брус и обычные брёвна, дефицит которых в новой фактории тоже наблюдался. Палубу же оккупировали восемь тёлочек, два бычка и три лошади. Козьего молока у крепостных жителей в достатке, но вот, как оказалось, из доклада Василия, не все наши граждане способны его употреблять, поэтому пришлось пойти им на встречу и увеличить поголовье коровьего стада. А лошадок отдали лишь только потому, что те четыре, которые уже имеются в крепости, при такой интенсивности их использования на разных работах, долго там не протянут. Хотя у нас и принято считать, что лошадь для того и существует, чтобы работать, как лошадь, но всему же существует предел. Такой предел наступил и в работе экипажа нашего доблестного кормильца траулера. Вернувшись домой после очередного похода его капитан, мичман Ухов, мне прямо заявил:

— Всё командир. Выдохлись мои парни в таком темпе работать, надо дать им хотя бы сутки на отдых и приведение корабля в должное состояние. Страшно смотреть на палубу и в трюм заглядывать, а если честно, то и перед людьми не удобно. Корабль, извиняюсь, в хлев превратили, а капитану хоть бы что.

— Надо сутки на отдых, значит надо. Я не возражаю, заслужили. Тогда и грузчикам дам перерыв на ночь, пускай тоже отдохнут и выспятся нормально. Но через сутки должен быть готов к отплытию. У нас полная пилорама досок и куда их девать, кроме как в крепость отправлять, я пока не знаю. Следующие пару рейсов их возить будешь, а там и рыбку ловить время подойдёт.

Кроме огромного количества бруса, досок и нескольких срубов, судно перевезло в крепость ещё два десятка женщин и двадцать четыре мужика, которых попросил, хотя бы на время, отправить туда наш прораб, приступивший к руководству на строительстве огромного винного погреба. Из его записки я понял, что работать с испанцами, на этом грандиозном сооружении он готов только до определённого уровня, а когда дело дойдёт до работ, от которых будет зависеть живучесть сооружаемой конструкции, он хотел бы получить, в своё распоряжение, нормальную бригаду строителей, которую сам же кое чему и обучил. Таким образом людей на станции стало ещё меньше на пол сотни человек. Это позволило нашему шеф повару поверить в то, что до нового урожая сможем дотянуть, не сильно ограничиваю суточную норму потребления продуктов.

Ровно через сутки траулер с грузом отбыл по назначению, ещё через двое уплыл снова, неся на своём борту те же изделия из дерева, что и до этого. А ровно через полтора дня, как и обещал, на станцию приехал Коробов. Его колонна из пяти грузовиков и одного бензовоза, благополучно миновав КПП, преодолела расстояние от него до вокзала и расположилась на нашей главной площади, заняв почти половину её. Я встречал гостей у главного входа на вокзал. О том, что они подъезжают меня предупредили за ранее, как всегда чётко сработал наблюдатель на вышке. К приезду партнёра мы были готовы, а вот к такому количеству машин, наверняка гружённых товаром, привезённым для обмена, не очень. Это же сколько он хочет получить у нас рыбы, если столько всего привёз.

— Здравствуй лейтенант! — поздоровался Коробов со мной, прямо со ступеньки головного камаза, на котором добирался сюда.

— И тебе не хворать Виктор Сергеевич. Чего то не очень пойму, с чего это ты к нам с таким количеством товара пожаловал? Рыбой мы конечно тебя сможем обеспечить, сколько бы не попросил, но вот где ты её хранить собираешься? У тебя же камеры не резиновые — пожимая крепкую ладонь собеседника, спросил я его.

— Верно не резиновые, а не плохо было хотя бы одну такую в запасе иметь. А почему столько товара привёз, сейчас объясню. Только желательно бы без лишних ушей.

— Пойдём тогда ко мне на верх, если у тебя разговор конфиденциальный — предложил я собеседнику.

— Веди и если не в тягость, по дороге чайку у своих девчонок закажи. Чтобы мне с мыслями побыстрее собраться.

Когда вошли в здание вокзала Коробов остался в центральном зале, а я заскочил на минутку в ресторан и заказал ему чай, и чего нибудь к нему. Поднявшись на второй этаж зашли в кабинет. Мой гость тут же направился в ближний угол комнаты, где стояло уютное кресло, хотя обычно он предпочитал располагаться рядом со мной, у письменного стола.

— Что то ты сегодня не важно выглядишь, Виктор Сергеевич? — поинтересовался я у развалившегося в кожаном кресле коммерсанта.

— Не спал всю ночь, хотел по дороге подремать, но не смог. Как там говорят, тягостные мысли одолели.

— Да чего у тебя случилось то? Рассказывай уже, не томи.

— Подожди, сейчас чайком побалуюсь и порадую тебя, страшилками.

Рассказ свой Коробов начал минут через пятнадцать, лишь после того когда попил чай с оладьями и свежей сметаной.

— Богато живёте, как я погляжу — сделал он вывод про нашу жизнь, после перекуса.

— Да ладно, такие разносолы только очень дорогим гостям полагаются — немножко с подхалимничал я — и то только тем, у которых секретные новости имеются.

— Зря иронизируешь, лейтенант. Новости действительно секретные. Их кроме меня ещё человек пять знают, а с такими подробностями, про которые мне поведал один хороший человек и того меньше.

— Виктор Сергеевич, хватит себе цену набивать. Я и так знаю, что ты человек достойный и всеми уважаемый, давай уже рассказывай, про свои секреты.

— Слушай внимательно тогда, два раза повторять не стану. А потом попробуем на пару выводы смострячить — сказал он и тут же продолжил. — Ездил я вчера в Универмаг, остатки денег за рыбу надо было с одного человечка получить. Так вот денег он мне всех отдать не смог, но предложил рассчитаться информацией. Причём сразу предупредил, что знать про неё, кроме меня никто не должен.

— И что ты со мной тоже решил информацией рассчитаться? Так я тебе сразу скажу, мне она без надобности, даже и не пытайся торговаться.

— Не беги впереди паровоза командир. Информация тебе достанется почти что бесплатно.

— Как это, почти?

— Я за неё попрошу одну услугу мне оказать и то такую, которая тебе в общем то ничего стоить не будет.

— Не знаю даже чего тебе ответить, дорогой товарищ? Хотя человек ты серьёзный и зря слова на ветер бросать не станешь. Раз сказал, что бесплатно то так оно и будет? Верно? — решил я всё таки уточниться, по поводу оплаты.

— Так мне продолжать или ещё торговаться будешь? — с нетерпением спросил Коробов.

— Рассказывай. Считай договорились.

— Продолжаю, если ты не против. Так вот, денег мне эта информация стоила конечно не очень больших, но в нашем деле, как это часто бывает, в самый необходимый момент, их может и не хватить. Но вот эти мне не жалко и думаю, что ты сейчас поймёшь почему.

— Да ты вола то перестань тянуть, давай к сути уже переходи.

— Эх молодёжь, почему же вы все такие не терпеливые. Ладно слушай. Поймала служба безопасности Универмага, трёх диверсантов и не простых, хочу заметить, а очень придурковатых. Таких, что ржали там над ними чуть ли не пол дня. Но вот когда один из них, после вежливой просьбы ответить на некоторые вопросы, вдруг неожиданно согласился дать показания и выложил их, смех у местных разом прекратился.

— Ты по конкретнее можешь чего нибудь сказать, а то я уже начинаю подумывать, не водишь ли меня за нос, Виктор Сергеевич?

— Пожалуйста. Просите конкретики, она есть у меня, успевайте переваривать. Все трое диверсантов были темнокожими или как у нас принято их называть, неграми, етит их мать. Ну не придурки ли, нашли кого на разведку к русским отправлять. Так вот, как я уже докладывал, один у них соловьём быстро стал заливаться, после того, как ему все пальцы переломали и такого наговорил, что тамошнее руководство сначала подумало не переусердствовал ли следователь, ведущий допрос подозреваемого. Они даже доктора к нему после этого вызвали, но тот авторитетно заявил, что всё с негром в норме и никаких травм, способных вызвать помутнение рассудка, у пациента нет. Умеют всё таки у нас люди в органах работать. Допрос кстати вёл, как раз тот человечек, что мне деньжат задолжал. Так что, если будет надобность в нём, ты мне только намекни, я тебе протекцию составлю.

— Спасибо, не надо, у меня свои следователи имеются.

— Ах да, опять я забыл, откуда ты сюда провалился. В ваше время следователи надо думать помастеровитее были, если конечно историки нам чего то не приврали. Так вот, я продолжаю, потом у них там подозрение на переводчицу упало, может она чего то перепутала или перевела не правильно, но сколько бы раз этому негру наводящие вопросы не задавали, он твердил одно и тоже, прямо как попка. Поэтому, в конечном итоге, пришлось ему поверить, а после того, как поверили, руководство Универмага, опять же со слов моего информатора, на день в запой ушло, так-то.

— Я что прослушал чего то или ты так и не сказал мне, чего он там такого страшного наговорил?

— Не сказал. Жду пока созреешь, для самого важного.

— Уже созрел, можешь говорить. Хотя нет подожди, сам угадаю. Один из этих негров, президент Соединённых Штатов Америки и пришёл в Универмаг, просить политического убежища. Верно?

— Так! А вот от сюда поподробнее. Ты откуда знаешь, что у америкосов президентом негр стал.

— Ни откуда, так просто ляпнул, а что? — поняв, что погорячился, прикинулся я дурачком.

— А то, что у них там действительно сейчас президент негр.

— Да ты что? А как же клич, свободу попугаям?

— Это ты о чём?

— Ни о чём. Хватит мне мозги полоскать. Рассказывай, о чём этот потерпевший рассказал.

— Так просто всё. Собираются они Универмаг к себе прибрать и нас за одно с ним. И почему то кажется мне, что должно у них это получиться. Негра то этого десять раз переспрашивали про их армию, а он знай себе твердит одно и тоже, что мол тысячи человек у нас в войске и всё тут. И в отказ от своих слов не идёт, как бы его не просили.

Почему то смеяться или обозвать гостя больным параноиком мне, после этих слов, не захотелось. А захотелось сразу же, после прибытия траулера, тут же сесть на него и укатить так далеко, как только смогу.

— Тысячи — это сколько? — спросил я Коробова, откашлявшись.

— Я думаю много, а чего либо конкретнее сказать не могу, так как допрашиваемый только это и сказал, не конкретизируя цифру.

— Да врёт, наверное, собака. Откуда они столько народу набрать то могли? Тут сотню нормальных бойцов наберёшь и доволен, а тысячу. Это по моему блеф.

— Я тоже так подумал. Но после того, как мне рассказали сколько эта орава под себя национальностей здесь подмяла, то почему то сразу же поверил.

— И сколько?

— Доподлинно этому негру не известно, но итальянцев, датчан, бельгийцев, поляков и венгров он называл. А сейчас они в Париже сидят, верстах в четырёхстах от нас и думают, на какое число лучше дальнейшее движение назначить. Правда там не знают, что впереди мы будем, но думаю на одной развед группе они не остановятся и точно знаю, что Универмаг всех не переловит. Так что ждите гостей ребята. Я же тебе говорил, эта дорога ничего хорошего нам не принесёт.

— Значит не одних нас с немцами сюда кидают, уже не плохо, веселее будет — сказал я, пытаясь осмыслить услышанное.

— Скоро тебе так весело станет, что не будешь знать куда прятаться.

— Разберёмся. Ты скажи лучше, давно в Париже этом толпа околачивается?

— Не знаю, мне про это ничего не говорили. А вот то, что французские земли захватили ровно за сутки, про это сказали, а их там живёт не на много меньше чем нас.

— Про французов понятно, им не привыкать быстро сдаваться. Мне другое интересно. Должен же быть кто то с кого эти захваты начались?

— А как без этого, конечно должен.

— Ну и кто они?

— Сам угадай, с тех раз.

— Неужто немчура снова переполох устроила.

— Догадливый. Хотя, чему я удивляюсь, ты же с ними уже дело имел.

— И что делать будем? — как то само вырвалось у меня.

— Я думал ты мне подскажешь? Всё таки ты, на всём этом пространстве, единственный офицер с боевым опытом, да и солдаты у тебя народ бывалый.

От этих слов у меня засосало под ложечкой и понял, убежать не удастся, а так хочется.

— Это понятно. Но хотелось бы для начала выслушать мнение народа, оно лишним не будет — пытаясь взять себя в руки, сказал я.

— Да всегда пожалуйста! Только кого слушать ты собрался? Говорю же, всё держится в строжайшей тайне. А по тому, как повел себя Эдуард Николаевич и его команда, думаю ничего хорошего от них мы не услышим.

— Ну и хрен с ними, ты то сам чего думаешь?

— А чего тут думать? Трясти надо, то бишь драться. Бежать то нам всё одно некуда, так хоть помрём как люди.

— Так то оно так, только помирать, лично мне, пока что как то не очень хочется.

— Согласен, туда торопиться смысла нет. Вот поэтому я к тебе и приехал.

— Ты там что то про услугу говорил? Давай с этим для начала закончим — решил я не торопить события.

— Да просто всё. Хотел, чтобы товар мой пока у вас постоял и всё. Не возражаешь?

— Много?

— То что останется после сегодняшнего расчёта за рыбу и ещё машины три, может пять и всё.

— Рыбу всё таки брать будешь? — спросил я Коробова, сильно удивившись его решению.

— А как же. Сейчас за неё такие деньжищи отвалят. В Универмаге же не дураки сидят, готовиться к войне по любому начнут, если конечно не сбегут оттуда.

— Значит говоришь, деньжищи?

— Лейтенант. Я оттуда могу и не вернуться, так что они и не такие лёгкие, эти деньги, как тебе кажется.

— Это верно. Да это я так, машинально. На твой приработок покушаться не буду, не волнуйся. Ты лучше мне скажи, наши сколько смогут народа под ружьё поставить.

— Это в Универмаге что ли? Да не смеши меня, они там все разбегутся, после того как информация дойдёт до всех. Народишка там гнилой в основном, воспитаны на сериалах и дешёвой пропаганде. У них ничего святого нет, они русские то только по названию. Как бы ещё на сторону басурманов не перекинулись, вот о чём думать надо, а ты сколько выставят. Хрен они выставят.

— И чего предлагаешь?

— Не знаю, чего делать, если честно. Могу к тебе со своей братвой перебраться, если примешь, а нет так в партизаны подамся, но думаю долго не продержимся, маловато нас.

— Чего то меня на жор пробило. Ты как не против перекусить? — спросил я не много сникшего гостя. — А потом на сытый желудок посидим ещё, может чего нибудь и придумаем.

— Пошли. Пожрать это не плохо, пора жирок начинать копить — ответил Коробов подымаясь из кресла.

За едой, которую нам принесли под недобрые взгляды тёти Зины, мы говорили обо всём, кроме того о чём только что мне поведал мой гость. Но разговор этот вёлся скорее всего так, ради проформы, а мысли мои и я уверен, что Коробова тоже, были в той части нашей утренней беседы, которая касалась событий в Универмаге. По другому и не могло быть, то что произошло в этом казалось бы далёком от нас поселении, может очень круто изменить дальнейшую жизнь каждого, кто проживает на территории, которую мы привыкли называть русской. И это в лучшем случае, а в самом плохом варианте, часть людей жизни может лишится вовсе, в том числе и мы с моим собеседником. Навряд ли завоеватели оставят в живых действительных авторитетов на этой земле.

— Послушай лейтенант, я, наверное, пойду покемарю в машине пару часиков. После такой заправки мой мозг хочет только одного, как можно быстрее отключиться. Собеседник из меня сейчас будет просто ни какой — сказал мне Коробов сразу после обеда.

— Пошли, открою тебе комнату на верху. Там есть кровать с матрацем, думаю это всё же лучше будет, чем сиденье в машине — предложил я ему в ответ.

— Я только за — ответил он, широко зевая.

Уложив гостя в комнате, где до этого проживал командный состав и закрыв его там на ключ, чтобы никто ненароком его не побеспокоил, тоже заперся, только у себя в кабинете. Сидя за столом и рисуя каракули на обычном листке бумаги в линейку, стал переваривать всё, что услышал до этого. На самом деле вариантов дальнейшего поведения у меня не много. Конечно, будь я обыкновенным битником, с простой фамилией Дёмин, то опасаться кого бы то ни было мне навряд ли бы стоило. Но вот какая то сволочь дёрнула меня за язык обозваться лейтенантом, некоторое время назад и всё, жизнь моя с того самого момента круто поменялась, и теперь просто плыть по течению я не могу. В данной ситуации надо либо молча застрелиться, либо брать в руки оружие и убивать тех кто пытается отобрать у тебя всё, что нажито непосильным трудом. Первый вариант я отметаю сразу, нет во мне таких зверских наклонностей, чтобы самостоятельно лишать себя жизни. Остаётся только одно, лишать жизни других, так как вариант побега в крепость тоже будет выглядеть не очень солидно.

Все два часа, на которые был заперт в соседней комнате Коробов, я выкручивал себе мозг разными страшилками и когда пришло время будить Сергея Ивановича, голова моя имела такой жалкий внутренний вид, что делиться этим с кем то ещё, было бы просто опасно. Можно было непоправимо испортить имидж боевого офицера.

— Эй, заморский гость, вставай. Два часа прошли, пора делами заниматься — толкая спящего человека в плечо, сказал я ему в самое ухо.

— Что случилось?! — спросил Коробов, резко поднявшись.

— Вышло время на отдых, побаловал себя и хватит.

— Чего, уже два часа пролетело?

— Конечно. А тебе чего показалось, что совсем не спал?

— Ну да. Кажется, вот только минуту назад глаза закрыл, а тут ты кричишь. Так бы по ночам спать — посетовал на жизнь мой знакомый, потягиваясь.


После окончательного пробуждения Коробова, по обоюдному согласию, мы занялись подготовкой к операции обмена продуктов на промышленные товары. Видимо так окончательно и не выспавшийся Сергей Иванович ещё не был готов к разговору о ситуации в соседнем поселении, так как на моё предложение ещё раз её обсудить, он ответил категоричным нет. Я же напротив уже перешёл ту грань, когда дальнейшее обсуждение этой проблемы будет вызывать только отрицательные эмоции, но настаивать на своём предложении всё же не стал. Буду ждать, когда человек сам созреет к разговору.

Глава 10

Новость, привезённая из самого большого поселения, в котором мне довелось здесь побывать, круто изменила мои планы, да и не только мои. Информацию о возможном нападении на нашу территорию мы с Коробовым решили пока что в народ не выпускать, чтобы преждевременно не будоражить население. Но нескольких человек пришлось посвятить в кое какие детали, хотя главного до них так и не довели. За то время, когда шла разгрузка рыбы, мне и моему гостю всё же удалось побеседовать, и выработать предварительный план наших совместных действий, на ближайшие дни. Ничего сверхъестественного мы не придумали, остановились на том, что на первых порах необходимо будет заминировать часть новой дороги, километрах в ста от Универмага. Для того чтобы показать незваным гостям, что им здесь совсем не рады.

Мой вклад, в это дело, будет заключаться в предоставлении взрывчатых веществ, а Коробов взял на себя непосредственно минирование дороги, люди для такой работы у него имеются. Несколько человек из его бригады успели, в своё время, послужить в Афганистане, так что понятие про установку мин, имеют. Так же мы договорились о том, что я приму весь товар, который мой знакомый решил отправить подальше от вероятной зоны боевых действий, на ответственное хранение. Он же, в свою очередь, обеспечит меня пустыми бочками под горючие, которых в связи с открывшимися обстоятельствами, мне понадобится очень много. Я не собираюсь ставить его в известность о том, что у меня имеется место, в которое смогу отправить людей в случае необходимости экстренно эвакуироваться со станции, поэтому потребность в бочках объяснил тем, что буду делать подземное хранилище горючего. На мой взгляд, в данной ситуации, это не может вызвать никакого подозрения. Ещё мы договорились о том, что будем держать постоянную связь и в случае получения новой информации, Сергей Иванович меня тут же о ней известит. Исходя из того на сколько она будет серьёзной будем решать, что делать дальше, вырабатывать новый план по координации совместных действий или действовать по старому, который предполагает в ближайшее время сильно не высовываться. В общем, ближе к его отъезду, заключили устное соглашение об оказании помощи друг другу. Ясно, что этот договор больше необходим моему знакомому, но и мне не помешает союзник у которого имеется примерно пол сотни хорошо вооружённых людей.

Ночи, той, когда нормальные люди ложатся спать, у меня в очередной раз не случилось. Грузить корабль досками и брёвнами в то время, когда есть вероятность потерять более ценные товары, я посчитал не правильным. Поэтому это время суток потратил на то, чтобы перевести на пирс почти весь склад с оружием и боеприпасами, кроме того конечно, которое оставил на случай ведения боевых действий. Затем взялся за ту часть нашего склада, которую все здесь называют командирской. Но опять же грузил не всё подряд, а лишь то, что точно не может пригодится во время войны. Такие вещи, как консервы, концентраты, фасованные крупы, сахар рафинад и табак, так и остались лежать на полках. Оставил и часть боеприпасов с оружием, советского производства, которое по обыкновению, хранится отдельно, от оружия вражеских войск. Параллельно с этим, в промежутках между погрузками, составлял список срочно отъезжающих и тут же посылал посыльных к этим людям, не смотря на то, что на дворе глубокая ночь. Когда со списком покончил, стал писать письма в крепость. Хотя их и получилось всего два, но провозился с ними на много дольше, чем с первым делом, которое требовало тоже не мало умственных способностей. Одно письмо было кратким и предназначалось Сутягину, ему необходимо было оставить в крепости пятерых солдат и Веснина, который примет на себе обязанности сержанта, а всех остальных бойцов посадить на корабль, сесть на него самому и этим составом прибыть на станцию. От чего возникла такая срочность писать ему не стал, так же, как и не написал об этом Веронике, послание которой заняло у меня целых три страницы. Ну и что из того, что исписаны они крупными буквами, главное же удалось достичь необходимого объёма, а это не так просто было сделать, с моими то способностями. Часть его была посвящена рабочим моментам, в частности Нике предписывалось взять на себя обязанности по выдачи товаров с того склада, который стоит возле нашего дома. Куда кстати ей и надлежит выгрузить всё, что будет доставлено траулером в этот заплыв. Ключи от него придётся отправлять отдельной посылкой, в которую так же вложу и ключи от обоих сейфов, пока стоящих здесь, но которые сегодня же уплывут отсюда. Вторая часть письма содержала в основном лирическое отступление, на написание которого у меня и ушла большая часть времени, потраченного на этот шедевр письменного творчества. В ней я пытался, по мере сил конечно же, написать больше ласковых слов и комплиментов, извинялся за то, что не смог сдержать своё слово, так как приехать даже через две недели, после нашего расставания, у меня навряд ли получится. Ещё что то говорил о вечной любви, о том что временная разлука только сближает и разный бред в этом духе, который нормальный мужик может нести только во время бессонной ночи или после суток беспрерывного физического труда, когда мозг превращается в желе.

Пока возили товар со склада на пирс, на корабль успели загрузить всё, чем рассчитался, в этот раз, Коробов. Надо заметить, привёз он много таких предметов, которые основной массе людей, проживающих рядом со мной, абсолютно не знакомы. К примеру, кто в сороковые года смог бы, глядя на плазменный телевизор, хотя бы приблизительно сказать, что это за штука такая и с чем её едят? Или скажем микроволновая печь, не говоря уже о стиральной машине автомат, какие они могут вызвать ассоциации в голове простого советского парня или девушки того времени. Точно, только отрицательные. Потому что это буржуйские штучки, которые нашему человеку без надобности.

Траулер, в очередное плавание, отправился только в районе двух часов дня. Много времени ушло на то, чтобы посадить и разместить на нём семь десятков женщин, со всем барахлом которое они успели нажить здесь и двадцать одного мужчину, такого возраста, когда призывать на военную службу их уже не имеет никакого смысла. Возглавил этот отряд Шестаков, с восемью солдатами, возраст которых тоже превышал тот рубеж, после которого воевать нормально, мужчина уже не в состоянии. Старшину я отправляю в помощь к Веснину, думаю на пару они там порядок смогут поддерживать на должном уровне.

Как только судно отчалило от причала я никуда не сворачивая пошёл к себе, состояние такое, что кажется ещё не много и лягу спать прямо где нибудь под кустиком. Даже обед, на который я вполне могу поспеть, мне сейчас не в радость, хотя и на завтрак я тоже не попал.

Будильник поставил на шесть вечера, думаю три с половиной часа мне хватит для того, чтобы организм смог восстановиться, а голова начать думать о том, какие распоряжения надо отдавать в первую очередь. Раздеваться не стал свалился на диван в том, в чём целый день и ночь бегал. Да и наплевать, делать замечания мне сейчас не кому, а сам я такое безобразие, как нибудь переживу. Но вот сразу уснуть, как это бывало раньше, после бессонной ночи, у меня не получилось. В голову лезли разные мысли про то, что нас всех ожидает и о том, хорошо ли я поступаю, не рассказывая никому о не очень приятных событиях, которые могут произойти в скором будущем. Может быть правильнее будет собрать совет старейшин и на нём выработать дальнейшую стратегию поведения. Кто такой мне этот Коробов, просто очередной новый знакомый, а люди, которые живут рядом, можно сказать уже давно стали верными друзьями и думать в первую очередь надо о них. Хотя я этим целыми днями только этим и занимаюсь. На сколько хорошо, это уже другой вопрос.

Как долго удалось поспать на самом деле не знаю. Такое же состояние, какое у меня сейчас, было бы и при трёх часах сна, и при четырёх. Вот если бы у меня была возможность провалиться часов на десять тогда да, тогда бы я, поднявшись с постели, порхал бы как бабочка, а сейчас в лучшем случае буду ползать, словно черепаха. Но делать всё равно нечего, за меня работу никто не сделает, пускай эта работа и будет заключатся только в отдаче приказов, и контроле за их выполнением.

Машины от Коробова прибыли поздно вечером, на КПП были предупреждены о их возможном приезде, поэтому они беспрепятственно достигли нашей площади, а потом один из наших водителей помог им добраться до стоянки, где они теперь и станут до лучших времён. Прямо там же, из каждого авто, были скинуты на землю по пять пустых двухсот литровых бочек, которые вчера мне обещали подвезти. Всего их оказалось двадцать пять штук, а это пять тонн горючего, которое я смогу отправить в крепость, где его может хватить, при бережном расходовании, на несколько лет.

Что ещё находилось в кузовах трёх камазов и двух зилов, мне не показали, да если честно, сейчас это и не очень важно. Думаю, бомбу с часовым механизмом туда не подложили, а на счёт остального пускай голова болит у хозяина товара.

После того, как разобрался с гостями, пошёл искать Шестакова, чтобы дать ему указания по поводу проведения работ в ночное время, но на пол пути к его дому вспомнил, что такого человека на станции уже нет, сам же его отправил в другое место. Постояв на перепутье, повернул в ту сторону, где должен был находится, в это время суток, сержант Ерёмин. Придётся ему взять на себя часть обязанностей старшины, хотя можно было бы и Рогова озадачить, но для него в скором будущем другая работа появиться, так что пока сделаю так, как наметил.

— Сергей — сказал я сержанту прямо с порога дома, где он обитал вместе с другими бойцами своего подразделения. — Есть дело для тебя. Правда не совсем по твоему профилю, но кроме тебя его поручить больше некому.

— Слушаю, товарищ лейтенант — ответил Ерёмин, как всегда подчёркнуто официально.

— Появились у нас пустые бочки под горючие, надо их заполнить и желательно сделать это до прибытия траулера. Половину залить бензином, тем что у нас в бензовозе хранится, а во вторую половину дизтопливо налить, его можно прямо из цистерны черпать.

— Сделаем командир, к утру всё готово будет.

— Вот и хорошо, и ещё Серёжа, скажи своим парням пускай по внимательнее на постах стоят. Что то не нравится мне обстановка вокруг.


Утро встретило тяжёлыми свинцовыми тучами, мелким, но похоже зарядившим на целый день дождём и как не странно отличным настроением, которое у меня всегда бывает после хорошего сна. Мысли в голове выстроились стройными рядами, нервозность, граничившая с паникой, отступила, больше не хотелось делать всё и сразу, а на первый план вышло понимание того, что необходимо спокойно и монотонно выполнять ту работу, которую именно сейчас необходимо делать.

После завтрака, который я провёл в компании с двумя мичманами, прогулялся по территории. Осмотрелся, проверил чем занимаются оставшиеся люди и пришёл к выводу, ничего страшного не произошло, мы только не много сбавили обороты в производстве древесины, заморозили строительство и оставили почти что на произвол судьбы сельское хозяйство, и всего то. Зато оборона так же, как и прежде, находится на высоком уровне, а в скором будущем мы подымим её до таких высот, которые прежде мне даже и не снились. Вот с таким радужным настроением я и появился на складе, где по прежнему хозяйничала жена Солодова, Раиса Викторовна, и приступил к составлению нового списка грузов, предназначенных к первоочередной транспортировке в крепость.

Однако долго практиковаться в написании различных мудрёных слов и цифр мне не дали. На склад прибыл дежурный от Ерёмина, к которому стекалась вся информация о происходящем по периметру нашей обороны и сообщил:

— Товарищ лейтенант с КПП доложили о колонне машин, говорят от Коробова приехали.

— Как это от Коробова? Они же ещё вчера встали к нам на стоянку.

— Не могу знать — ответил боец по уставу.

— Ладно. Скажи пускай пропустят и сопроводят до площади, я сейчас подойду туда.

Оставив список с товаром пожилой женщине и сказав, что ещё нужно пересчитать и внести в него, вышел на улицу, где всё так же было сыро и мерзко. Почему то это особенно сейчас мне бросилось в глаза, а как может быть по другому, когда взяли вот так ни с того ни с сего и испортили тебе настроение. Руку даю на отсечение, не может приехать гость из Рынка просто так, потому что соскучился. Наверняка привёз с собой мешок разных дерьмовых новостей. А так хорошо всё утром начиналось.

Коробов приехал действительно не на одном автомобиле, пускай его колонна и состояла всего из трёх машин, но всё же.

— Чего то зачастил ты к нам Виктор Сергеевич — сказал я, ему вместо приветствия.

— Скажи спасибо, что на совсем не переехал — в свою очередь поздоровался он.

— Неужели всё так плохо, что и до такого дойти может?

— Может, может — ответил он и крикнул в сторону машин: — Выгружайтесь!

В тот же самый миг пологи закрывающие кузова зашевелились, потом кто то невидимый стал закидывать их на верх и из всех трёх машин начали выпрыгивать люди.

— Это чего? Ни как троянский конь у тебя? — спросил я чему то улыбающегося главу клана.

— Совсем даже наоборот, это символ нашего доверия к тебе и клятва в вечной дружбе.

— Не понял? — откровенно изумился я.

— Привезли вам наших боевых подруг, на временное поселение, надеюсь. Как, не прогоните?

— Виктор Сергеевич, пойдём ка в сторонку отойдём — сказал я, потянув за рукав рубашки собеседника.

— Аккуратнее, вещь не попорть. Она может быть тут одна такая — возмутился он.

— Ну ка давай толком рассказывай, чего это ты удумал?

— А чего рассказывать, вчера ночью Антанта произвела разведку боем в Универмаге. По предварительной оценке, их было не меньше ста человек. Так вот, после отхода обнаружилось, что у ничего не ожидавших местных жителей тридцать пять человек убито и сорок семь ранено, это только у гражданских. У сил тамошней самообороны дела обстоят не на много лучше, раненых двадцать три, убитых восемнадцать, а нападавшие оставили на поле боя лишь восьмерых. Как арифметика тебе, понравилась?

Я стоял молча, на повал убитый страшными цифрами.

— Вот и мне не понравилось. Поэтому лейтенант, будь другом прими наших девчонок к себе на постой, за нами не заржавеет. Можем рассчитаться хоть товаром, хоть золотом.

— Ну ты и сволочь, гражданин Коробов. Где это ты видел, чтобы русские у русских, за помощь деньги брали. По физиономии бы тебе съездить, за такие слова. Но на первый раз спишу всё на нервное потрясение.

— Извини. Сам знаю, что неправильно так, но привык уже, что все помогают только за вознаграждение.

— Отвыкать пора, поменялась обстановка, сам же сказал.

— Поменялась, твоя правда. Не помню я такого, чтобы Универмаг у нас помощи просил, а вот случилось.

— И чего они хотят от тебя?

— Да не от меня, а от нас. Так и сказали, поезжай друг милый к дедам нашим, попроси помочь справиться с супостатами, одна надежда на них. Им мол не привыкать фашистов бить. А меня так попросили, компанию тебе составить.

— Смешно. Прямо сейчас свалюсь от хохота. Как они себе это представляют, у меня тут что резерв ставки. У них там под рукой пять тысяч человек, если не врут конечно, а всё туда же помоги. Чем? Что сможет сотня бойцов сделать против нескольких тысяч? Ты надеюсь сам то понимаешь, что это утопия?

— Понимаю и я, и они тоже не дураки конченные. Поэтому просят, чтобы мы засаду устроили на дороге и дали им время сформировать какую ни какую армию. Я лично пол сотни своих головорезов пообещался дать.

— Что же, то что не дураки — это хорошо, но про это потом поговорим. Ты мне лучше скажи, вы те мины, что от меня получили, установили?

— В том то и дело, что не успели. А сейчас туда малочисленную группу отправлять, тем более так далеко, как планировали, опасно.

— Опасно, это понятно. Чего ты тогда делать предлагаешь, из того, что пока что не опасно?

— Я посоветовался со своим штабом и совместно мы такой план хотим вам предложить. Заминировать дорогу километров в тридцати от Универмага и устроить там маленький сабантуй. Не большой такой, минут на пять буквально, а потом в лес податься и пускай думают, чтобы это значило. Нас просят время дать, вот мы их и придержим, а если всё удачно сложится, то и почикаем пару десятков человек у фрицев. А бог даст, то может и больше.

— Понятно, что не всё ясно. Но это не беда. В процессе, так сказать, подробнее расскажешь. От меня то ты чего ждёшь?

— Так того же что и от меня ждали. Человек пятьдесят взять, да в ту засаду со мной и выехать.

— И когда, вы это всё планируете?

— По уму так вчера надо было делать, а если исходить из того, как обстановка сложилась, то прямо сейчас, желательно.

— Вот почему у нас всё так, пока петух с задницей не повстречается, всем море по колено? — поинтересовался я у Коробова.

— Сам удивляюсь, но поделать тоже с этим ничего не могу.

— Хорошо. Ты пока своих размещать будешь, я разберусь с тем, сколько людей смогу прямо сейчас собрать.

— А куда мне их размещать? — разведя руки в стороны, спросил Коробов.

— Человека к тебе пришлю, он всё покажет.

Прямо кино и немцы, он что думает у меня здесь военная часть стоит что ли? Крикнул дежурного, он включил сигнал тревоги и сколько надо солдат, столько и собрал. Да у меня весь личный состав при деле, кто на дежурстве, кто с дежурства, кому то только заступать, а есть и такие, что на работах задействованы. Поэтому я даже не могу сейчас определиться с тем, какое количество людей смогу взять с собой. Почему с собой? Да потому, что никого из командиров, кроме себя, туда отправить тоже некого. Ерёмин и так за двоих работает, а у Рогова сегодня приёмка свежей рыбы ожидается. Коробов у нас всё выгреб, даже на закуску ничего не осталось. Ну а дождусь ли я Сутягина, который должно быть уже плывёт сюда на полных парах, большой вопрос.

Разведкой временно командует, знакомый мне по плаванию на катере, Сиротин, но вот на месте ли он сейчас я не знаю, потому что последнее время мне как то было не до общения с разведчиками, да и смысл людей без причины проверять на профпригодность. Командира на месте не оказалось, зато в одном из домов, где квартирует наша элита, я встретил второго участника нашей экспедиции, Сахно.

— Здравствуй, Андрей. Не подскажешь, где начальника вашего найти могу?

— Это Лёшку что ли?

— Его самого.

— Так он на стрельбище должно быть, у нас сегодня плановые стрельбы.

— А ты чего не там?

— Так я только из похода вернулся.

— Слушай, пока спать не завалился, сгоняй за ним и передай заодно, что все занятия на сегодня отменяются. Выход у нас планируется, большой группой.

— Есть сгонять, товарищ лейтенант. Если не секрет, далеко планируете группу отправить?

— Далеко. Транспортом добираться будем до места.

— Так вы тоже с ними пойдёте?

— Собираюсь вроде.

— Меня возьмите, товарищ лейтенант, пригожусь.

— Беги давай, потом разберёмся, кого, куда брать.


Всего мне удалось собрать в сводный отряд сорок одного человека, можно было конечно и больше, но тогда пришлось бы брать тех, кто сегодня ночью нёс службу или прямо сейчас работал на лесоповале. А так, из тех, кто пришёл из наряда, оказался только Сахно, всё таки уговоривший меня забрать его с собой. И вот сейчас бойцы стоят на площади, а я пытаюсь начать своё выступление перед ними, прикидывая, как им преподнести то, что произошло в Универмаге. Наконец что то в голове перемкнуло и первые слова сорвались с языка:

— Товарищи! — начал я голосом Левитана, — сегодня ночью, на нашу землю вторглись полчища фашистских захватчиков. В очередной раз без объявления войны.

По строю пронёсся гул, вперемежку с неуставными выражениями.

— Был атакован Универмаг — продолжил я, выдержав не большую паузу — в котором некоторые из вас были и неоднократно. В нём, так же как и у нас, живут обычные, мирные русские люди, они точно так же, как и мы, пытались просто выжить в не простых условиях. А сегодня, больше чем полсотни этих мирных жителей, были подло убиты. Но пускай враг не думает, что за них некому отомстить! Пока жив хотя бы один русский солдат, фашисты спокойно ходить по нашей земле не будут. Наш отряд сегодня же выедет на место боевых действий и покажет этим сволочам, где раки зимуют.

Аплодисментов не было, но те выражения, которые доносились из строя, говорили о том, что надрывался я не зря. Настрой дело не маловажное, тем более, к жителям этого, самого большого поселения в нашем районе, мы особых симпатий не испытываем. Информация о том, что нас пытались в местной службе безопасности нагнуть, в нашем посёлке ещё не остыла. Однако сейчас, на мой взгляд, мы едем не столько защищать жителей Универмага, сколько попытаться показать захватчику, что ему дальше соваться не следовало бы.

После построения часть отряда выдвинулась к вагону, для пополнения боеприпасов. Её возглавил Сиротин, а другая часть, в ней были те солдаты, которые вооружены советским оружием, пошла со мной в сторону пакгауза, где хранились патроны именно к нашему стрелковому оружию. Раздавать патроны под подпись я не стал, выставил ящики и предложил бойцам самим взять столько боеприпасов, сколько каждый из них посчитает нужным. Сам же занялся комплектованием сухих пайков. Конечно особого выбора у нас уже не имеется, но по паре банок рыбных и мясных консервов я найду, а если к этому добавить по пачке обычных хлебцев, то дня три на таком рационе продержаться можно. Вода во фляжках у каждого будет, от жажды тоже никто не умрёт, а там может удастся подкормится в Универмаге. В конце концов они помощи у нас попросили и могли хотя бы кормёжкой обеспечить.

Когда я уже почти закончил с продуктовыми наборами, в дверях моего склада показалась довольная морда Васьки Сутягина.

— Чего лыбишься, помогай лучше давай — поздоровался я с ним.

— А чего это за шухер у вас тут намечается? Кого не спрошу, все к тебе отправляют.

— Война у нас Вася и похоже на то, что самая настоящая. Ладно об этом потом переговорим, кликни бойцов с улицы, пускай идут харчи в дорогу получать.

— Так ты бы мне в общих чертах хотя бы сказал, что здесь творится.

— Найди Коробова. Он своих баб сейчас у нас расселяет, у него обо всём и узнаешь. Времени у нас мало остаётся, так что успеть бы тебе задачу поставить, чем заниматься в моё отсутствие и как себя вести в случае экстренной ситуации, так что поговори пока с ним.


К отъезду мы были готовы через три часа, после того, как получили предложение не много повоевать. На мой взгляд это очень хороший результат, если учитывать то, что в это время вошла заправка и проверка транспорта, и полная комплектация бойцов. Поговорить с сержантом Сутягиным у нас получалось урывками, но это, наверное, даже и лучше, у него было время подумать над тем, что я ему говорил в предыдущий раз. И поэтому следующий раунд нашей беседы начинался с его вопросов, отвечая на которые я возможно и повторялся. Но как говорится повторение мать учения и одновременно с этим, тяжело в учении, легко в бою. Так что моя уверенность в том, что до него дошло всё, чего я ему наговорил, была почти абсолютной. Мне кажется мы обсудили всё, что касалось вопросов полномасштабной эвакуации, именно на ней я настаиваю и причём не в последний момент, когда будет поздно, что-либо предпринимать, а прямо с этой минуты. Понятно, что траулер сможет сделать определённое количество рейсов, за определённое время. Тут, как не старайся, а выше головы не прыгнешь. Но вот погрузку и разгрузку надо сократить до минимума, и это в наших силах, если работать круглосуточно и не покладая рук.

— Короче я на тебя надеюсь Вася и смотри, не дай бог облажаешься. Вернусь, не знаю, что с тобой сделаю.

— Может лучше давай я поеду вместо тебя, а ты уж тут останешься. Так и тебе, и мне лучше будет.

— Ага, а если не дай бог тебя там пришибут? Мне что потом всё жизнь думать про то, какого хрена я тебя вместо себя отправил.

— Тебя кстати тоже могут того.

— Чего того? Ничего они со мной не могут. Ты же знаешь я заговорённый, из любой заварушки вылезу, да ещё кому надо в морду дам.

— Так то оно так, но любой фарт иногда заканчивается.

— Вот давай и проверим, заканчивается он или нет.

Васька задумался, напрягая и так закипевший мозг, а потом стукнул себя по лбу и произнёс:

— Вот же балда! Я же тебе письмо привёз, от Вероники. Убила бы потом, если бы узнала, что забыл отдать.

— Как она там?

— Нормально. Балакает всё так же, правда по легче ей стало, после того, как Жанка эта с ней приехала. Письмо то держи.

— Давай, потом прочту. Сейчас все равно уже не успею. Вон Коробов уже своих грузит. Смотри тут, делай всё как надо, не расстраивай меня. Если что, отправь письмо на родину героя.

— Ты заканчивай с этим, а то накаркаешь.

Я пожал Васькину руку, легонько хлопнул его по плечу и пошёл к своим, стоящим возле наших автомобилей, и ждущих команды на погрузку. Странно, но никакого мандража у меня нет и в помине, такое ощущение, что мы едем на работу, которую надо хорошо и желательно быстро выполнить.

Наверное, благодаря своему олимпийскому спокойствию я и смог всё то время, которое мы затратили на поездку до Универмага, проспать, развалившись в кабине, где кроме меня и водителя больше никого не было. Даже когда остановились на повороте возле дороги ведущей в неизведанное, чтобы скорректировать дальнейшие действия, мне было всё не по чём. Я не обратил на это никакого внимания, продолжая мирно посапывать, а когда кто то попытался лишить меня возможности и дальше набираться сил, я просто послал его, без попыток выяснить, что ему надо и кто это вообще такой.

— Какого хрена надо, вали отсюда! — пытаясь разлепить глаза, так прямо и заявил я ему.

— Как это у тебя получается? Научил бы что ли. Я всю дорогу как на иголках сидел, а этот дрыхнет и море ему по колено — донёсся до меня, сквозь сон, голос Коробова.

— Чего случилось? — спросил я его, принимая сидячее положение.

— Почти на место приехали. Хотелось бы разузнать имеется ли у вас, товарищ лейтенант, план дальнейших действий.

— План имеется. Но только в данный момент я его не в состоянии сформулировать, по причине не полного пробуждения мозга.

— Так это мы быстро поправим, тридцать грамм спиртика внутрь и сразу всё прояснится.

Ни каких стимуляторов мне не понадобилось. Стоило выбраться из кабины, как на меня сразу подействовала прохлада ночи, которая к моему удивлению уже наступила.

— А сколько сейчас времени? — спросил я у собеседника.

Он взглянул на наручные часы, у которых светился в темноте циферблат и ответил:

— Половина двенадцатого.

— Отлично. На сколько я помню немцы по ночам воевать не любят, так что самое время для того, чтобы приготовить им парочку сюрпризов. План у меня простой, ты, Виктор Сергеевич, едешь первым и пытаешься в темноте выбрать место для основной засады, желательно между десятым и пятнадцатым километром дороги. Как только его найдёшь, начинаешь минировать дорогу и готовишь место на обочине, для солдат. Но только не забудь, расположиться все должны, с одной стороны.

— Ты меня за дурака то не держи — возмутился Коробов.

— Не чего обижаться. Лучше сейчас обсудить все дурацкие вопросы, чем во время боя они тебя в землю вгонят. Согласен?

Коробов только махнул рукой, мол ладно давай говори, послушаю чего ты ещё на придумывал.

— Если согласен, тогда дальше слушай. Будем дезориентировать противника. Попытаемся создать у него впечатление, что дорога просто заминирована, а вот засад на ней не предусмотрено. Для этого километрах в пятнадцати поставим парочку мин, а затем, наверное, ещё и в десяти от тебя. Пускай понервничают, а при удачном стечении обстоятельств может и пару машин потеряют. Вот так вкратце, только ты для моей машины проход не забудь оставить, а то не хватало ещё чтобы свои подорвали.

— Ну что, вроде всё понятно и просто. Думаю, должно сработать. Сам то как думаешь? — спросил меня Коробов после того, как выслушал моё не мудрёное предложение.

— А почему бы ему и не сработать. Ты что же думаешь, у этого сброда много аналитиков в штате имеется, чтобы всё просчитать?

Ещё минут двадцать согласовывали разные мелочи, теперь у моего союзника возникали, на мой взгляд, дурацкие вопросы и предложения, но я внимательно их выслушивал, а потом почти все задвигал куда по дальше. Когда все тонкости предстоящей операции были обговорены, во всяком случае у меня вопросов, по моему плану не было, разошлись по машинам и повернув на брусчатку, по которой лично я ещё ни разу не ездил, тронулись в путь. Пока мы будем добираться до места, человек, которого Коробов уже отправил к военному начальству Универмага, тоже должен будет дотопить до них и поставить в известность тех, кого требуется о том, что мы приступили к выполнению плана по задержанию вражеской колонны. Плохо конечно идти на задание, не проведя мало мальской разведки, а используя только не понятно откуда полученную информацию. Но сейчас делать нечего, приходится всё принимать на веру, отступать уже поздно.

Коробов со своим штабом, который у него конечно же имелся, решил остановиться примерно на двенадцатом километре. Чем им понравилось именно это место я так и не понял, сколько не смотрел кругом. Но минировать дорогу всё равно где то надо, так почему бы и не здесь? Пожелав ему удачи и ещё раз напомнив про проход, тронулись и мы, правда половину своих людей я всё же решил оставить здесь, пускай обживаются на месте, где по всей видимости нам предстоит сегодня повоевать. За старшего у них остался Сиротин, а со мной поехал Сахно, который почему то сам себя назначил ко мне в помощники.

Ровно через десять километров после того места, где мы расстались с Коробовым, я выгрузил из кузова два ящика мин, оставил одного минёра и четырёх солдат ему в помощь. С остальными же поехали дальше, желательно проехать ещё десяток километров и лишь после этого делать первое, относительно движения вражеской колонны, минирование. Водителю приказал выключить фары и ехать, можно сказать, по звёздам. Получалось это у него не очень, поэтому пришлось разрешить ему изредка включать ближний свет, чтобы не врезаться в мелькающие за стеклом кабины деревья. Такая дёрганная езда надоела мне уже на третьем километре, но я смог себя заставить дотерпеть до седьмого и только после него приказал остановиться, и приступить к минированию.

Мужики вынимали брусчатку довольно легко, подсвечивая рабочее место обычными фонариками. Стоять и смотреть, как трудятся люди, не в моём характере. Пока есть время попытаюсь проехать вперёд, хотя бы до того десятого километра, о котором думал до этого. Кто его знает, что там впереди? Может пока мы тут в темноте копошимся, там враг подкрадывается, для того чтобы захватить нас в плен живьём.

— Садись за руль прокатимся не много — сказал я водителю, стоявшему рядом с минёрами и наблюдавшему за их работой.

Человек он сугубо гражданский, попал к нам с теми людьми, которые приехали во время переселения группы Корейко, поэтому ему интересно смотреть за работой солдат великой войны. Общение во время мирных будней это одно, а вот когда попадаешь можно сказать на передовую, где бывшие фронтовики чувствуют себя, как рыба в воде, а ты на оборот, как будто поленом, стукнутый по голове, то тебя не произвольно тянет к ним по ближе. Я это в своё время тоже проходил, поэтому могу понять простого шофёра из девяностых.

Поехали так же, как и до этого, с выключенными фарами, но на этот раз я попросил водителя ещё и скорость сбавить, до самой минимальной. Он и сам не против двигаться не больше тридцати километров в час. Кругом темень, хоть глаз выколи, что там впереди не видно, только и можно ориентироваться по небу, которое тянется светлой полосой, нависшей над дорогой, на фоне тёмного леса. Но что можно разглядеть ночью, под звёздным небом? Да ничего, только очертания, вот мы и крадёмся со скоростью черепахи, пытаясь разглядеть тени по пути или на худой конец чего нибудь услышать.

Так ехали минут десять, может пятнадцать, ничего не обнаружив. Мне стало надоедать плестись в таком темпе и я попросил водителя прибавить газку, услышав в ответ:

— Тогда не плохо было хотя бы габариты включить, не то поцелуюсь с деревом в темноте. А радости от этого ни мне, ни ему не будет.

— Зажги. Вроде пока тихо всё, но будь на готове. Вдруг чего не понятное впереди увидишь, сразу вырубай их.

Так проехали ещё какое то время в полной тишине и почти в полной темноте.

— Товарищ лейтенант, десятый километр проехали, можно возвращаться — сказал водитель, взглянув на спидометр.

— Давай не много прокатимся. Разведать ещё пару километров дороги, лишним не будет — ответил я ему.

— Что же, ехать так ехать — тяжело вздохнул водитель и добавил скорости, почти уже остановившемуся автомобилю.

Не знаю сколько мы ещё проехали. Водитель не говорил, а сам я определить не могу, в темноте это сделать очень сложно. Но впечатление у меня всё же сложилось такое, что пора возвращаться. Однако открыть рот, чтобы отдать команду на разворот я не успел. Сначала до меня донёсся какой то хлопок, за ним последовала вспышка и грохот, а последнее, что я видел, это перекошенное лицо водителя, но и оно исчезло буквально через доли секунды.

Глава 11

Очнулся я от не выносимой головной боли, такое было впечатление что кто то засунул мою тупую башку в громадные тиски и безжалостно сжимает её, без остановки. Кое как разомкнул веки, затем попытался что нибудь разглядеть вокруг себя слезящимися глазами, но ничего, кроме сплошной черноты, моему взору не предстало. Попробовал подняться, так как лежание на спине не очень способствует тому, чтобы разобраться, куда это меня занесло. Но попытка пошевелиться закончилась тем, что в глазах сверкнули молний и окружающий мир снова куда то исчез. Следующий слой реальности пришёл ко мне, когда звёзды на небе поблекли и сквозь вершины деревьев начал пробиваться слабенький свет. Я, судя по всему, так и продолжал лежать на спине, потому что первое, чего мне довелось увидеть, были ветки совсем тоненькой берёзки, качающиеся от порывов ветра прямо над моей головой. Странно, но ни этих порывов, не шороха молодых берёзовых листьев я не слышу и вообще тишина вокруг, какая то не реальная. На этот раз подыматься или шевелится я даже не пытаюсь, воспоминания о страшной вспышке в голове ещё на столько свежи, что её повторения я наверняка не переживу.

Сколько так пролежал с открытыми глазами не знаю, так же, как и не могу вспомнить, когда и главное, как я сюда попал. Может это от того, что в голове ещё продолжает чего то гудеть и стучать, а когда там поутихнет, тогда всё и прояснится. Нет полного провала памяти у меня не наблюдается. Я помню, как меня зовут и кто я такой, и зачем ехал по дороге на машине, тоже помню. Но только все эти воспоминания резко обрываются яркой вспышкой. Что было после неё, для меня пока остаётся загадкой. Пролежав без движения ещё какое то время я всё таки попытался встать, но как только перевернулся на бок голова раскололась от сильнейшей боли и меня тут же вывернуло на изнанку. Ну хотя бы что то. Пускай произошедшее со мной и не принесло мне никакого удовольствия, но всё же показало, что я ещё живой, а то в одуревшую от боли голову начали закрадываться не очень хорошие мысли. Ещё через несколько минут я почувствовал, что мне не много полегчало. Хотя говорить полегчало, в моём случае, думаю преждевременно. Голову так же кружило и мотало, боль стучала в виски, а из глаз продолжали течь слёзы. Какие именно я даже смотреть опасаюсь, не кровавые ли.

Как то само собой получилось так, что я заснул. Нет, на этот раз не впал в беспамятство, а именно заснул. Когда же неизвестно сколько провалявшись проснулся, то мне захотелось всего чего только могло захотеться, несмотря на то, что боль в голове так никуда и не исчезла. Прежде чем делать какие то попытки ублажить организм попытался, как смог конечно, проверить всё ли органы у меня на месте и нормально ли они функционируют. То что всё болело ещё не показатель того, что оно в рабочем состоянии.

Сначала удалось пошевелить руками, потом ногами, а убедившись в том, что эти части тела у меня не подверглись чужеродному воздействию, решил, можно пытаться приподняться. Сел я с первой попытки, правда тут же меня снова вырвало, хотя по сравнению с первым разом это скорее была просто жалкая попытка опустошить желудок, так как там было абсолютно пусто. Тонкая берёзка, приютившая меня, прогнулась и жалобно застонала после того, как я облокотился на неё спиной, но всё же не сломалась и позволила мне отдышаться, сфокусировать зрение и в конечном итоге осмотреться. Первое, что увидел рядом с собой, с той стороны в которую до этого взглянуть у меня не получалось, было тело человека в замасленном камуфляже, похожем на тот, что и я ношу. Понять кто это не смог, человек лежал в такой позе, которая не позволяла разглядеть его лицо, а внешние данные мне ни о чём не говорили. Попытался окликнуть его, но крикнув не услышал своего голоса, хотя чувствовал абсолютно точно, какие то звуки всё же вылетели из моей гортани. Потрогал ладонями уши, затем поднёс руки к глазам. Ничего на них нет, это уже не плохо. Отсутствие крови в ушах хороший признак. Пускай в данный момент у меня и не всё нормально со слухом, но есть большие перспективы на то, что он всё же в скорости вернётся. Собрался с силами и через не могу дополз до человека, так и продолжавшего лежать в трёх шагах от меня. Опять позвал его и снова ничего не услышал. Затем одним рывком перевернул тело так, чтобы можно было заглянуть незнакомцу в лицо, но как только это лицо увидел, тут же непроизвольно отпрянул от него. Это был водитель, ехавший со мной во время последней поездки, я узнал его, несмотря на то, что вместо одного глаза у него была кровавая рана, а лицо имело какой то серый цвет и выглядело словно каменное. Помимо ранения в голову несчастный похоже получил ещё и пулю в грудь. Красное пятно размером почти в половину куртки, в районе сердца, отчётливо говорили об этом. Скорее всего в него стреляли из автоматического оружия и две пули, выпущенные из вражеского автомата, достигли своей цели. Но как так случилось, что в него стреляли, а я совсем ничего не помню про эту стрельбу.

Лежать рядом с убитым мне было ещё тяжелее, чем ползти обратно к берёзе, поэтому собравшись с силами я всё таки добрался до неё и даже смог облокотиться на тонкий ствол. Закрыв глаза просидел так довольно приличный отрезок времени, забыв о том, чего мне хотелось до этого. Мысли мои были в основном о человеке, который лежал неподалёку. Почему то мне кажется, что погиб он из-за меня, не отдал бы я ему команду ехать дальше, так бы наверное и сидели мы с ним сейчас, рядом с нашими товарищами.

Ночь подкралась не заметно, как то резко потемнело, стих ветер и воздух стал не по весеннему свежим. За то время, которое предшествовало тёмному времени суток, я кое что успел сделать и кое в чём смог разобраться. Как оказалось, принёс меня сюда именно водитель, скорее всего он вытащил моё бесчувственное тело из кабины, подбитого автомобиля и сколько смог волок по земле раненого командира. Определил я это по характерной борозде на земле, оставленной моими берцами. Получается так, что после того, как мой товарищ вместе со мной укрылся в ночном лесу, нам вдогонку стреляли, только вот мне повезло, выпущенные кем то очень бдительным пули не задели меня, а его свалили на повал. Этот человек погиб, спасая меня, а я даже имени его не знаю, но теперь горевать об этом поздно, раньше надо было знакомится. Ничего, имя своего спасителя я рано или поздно узнаю. Сейчас надо о другом думать, как остаться в живых, в такой не простой ситуации. Если наши до сих пор нас не нашли, то ждать, что это произойдёт позже, бесполезно. Возможно, что у них ситуация не на много лучше моей, а возможно и живых среди них никого не осталось. Как бы там ни было, а теперь моя жизнь находится только в моих руках, чем смогли мне уже помогли и за это огромное спасибо.

Сидя у берёзки я провёл инвентаризацию сначала своего имущества, а потом, снова добравшись до трупа и имущества убитого водителя. В данный момент мне не до сантиментов. Из оружия при мне был только пистолет и одна запасная обойма к нему, а у погибшего нашлось всего лишь три обоймы к карабину, в кожаном подсумке висевшем на ремне и складной перочинный нож в кармане, который иногда тоже может сойти за оружие. Других вещей у убитого не было, а у меня, кроме двух писем от Вероники, обнаружилась ещё большая плитка шоколада, фляжка с водой, болтавшаяся на поясе, зажигалка и карманные часы, которые я всегда ношу с собой. Не густо, больше двух дней с таким запасом продуктов я здесь не протяну, а помирать с голоду мне как то не очень улыбается. Поэтому долго расслабляться не получится.

По утру я не почувствовал сильного изменения в своём физическом состоянии, голова по прежнему гудела, зрение работало через раз, всё тело так же ныло и болело, а ночь проведённая на свежем воздухе, только усугубила эти не приятные ощущения. Зато ко мне явно начал возвращаться слух, потому что какие то звуки, до меня всё же стали долетать. Подкрепившись долькой шоколадки и парой глотков воды, я набрался смелости и попытался встать на ноги. Попытка эта неудачей не закончилась, на ноги я встал, но вот идти куда то не рискнул, предметы вокруг меня плавали и качались, а земля ходила ходуном. Пришлось обратно завалиться на пятую точку, но я всё же решил не сдаваться. Времени на то, чтобы попытаться как то разрешить ситуацию, в которую мне довелось попасть, остаётся всё меньше. Не обращая внимание на комичность позы, встал на четвереньки и попытался продвигаться вдоль колеи от своей обуви к дороге, единственному месту, где можно получить хотя бы какую то помощь. С перерывами, наверное, минут за сорок, я сумел преодолеть примерно метров двести, на которые спасшему меня человеку удалось уйти самому и оттащить моё контуженное тело. Когда сквозь заросли деревьев сначала появился просвет, а потом показалась и сама дорога, то я не стал сразу ломиться к тому месту, где виднелась наша машина или скорее всего к тому, что от неё осталось. Долго лежал и прислушивался к окружающему меня пространству, но так и не поняв, то ли я ничего не слышу, то ли действительно кругом тихо, всё же не выдержал и потихоньку пополз к технике, съехавшей с дороги и застрявшей в кустах, растущих рядом с ней. Автомобиль, не сгорел, как я предполагал до этого, но выглядел так, как будто его долго рвали на части. От кузова практически ничего не осталось, колёса хотя и стояли на положенном месте, но тоже были не естественно вывернуты, лишь кабина выглядела более-менее пристойно, ей похоже от взрыва досталось меньше всего, наверное, это нас и спасло. Добраться до неё сходу у меня не получилась, потому что ветки и так плотно прижимавшиеся друг к другу, в этом месте превратились в настоящую железобетонную стену, которую я попытался сначала расшатать, а после того, как не добился желаемого результата, стал резать ножом.

Сил на такую работу и у здорового человека ушло бы не мало, а что говорить про такого инвалида как я. Провозился с кустами долго, не раз прекращая доводившее меня до бешенства занятие на перекус и отдых. Когда же удалось пробиться к двери и открыть её, то каких либо полезных вещей в автомобиле я по началу не обнаружил, да это и не удивительно пожалуй, кто же не осмотрит на наличие трофеев удачно подбитую технику. Но то, что осмотр проводили не нормальные русские парни, а иностранные бестолочи, мне стало понятно после того, как удалось приподнять водительское сиденье, под которым обычно хозяин машины и хранит всё самое ценное. Помимо ключей и мелких запасных частей, в этом хранилище находился весь сухой паёк, который перед выездом получил каждый наш боец, отправлявшийся на операцию. Здесь же я нашёл и две алюминиевые фляжки, одна была полная, в неё залили самую обычную воду, вторая же была на половину пустая. При открытии она выдала такой характерный запах, который ни с чем не спутаешь. Это был спирт, но к сожалению, в теперешнем моём состоянии, он мне категорически противопоказан. Поставив сиденье на место, я собрался было уже вылезать наружу, но какая то сила заставила меня проверить пространство между задней стенкой кабины и сиденьями, в котором бывалые водители иногда тоже чего нибудь прячут. Любопытство моё было вознаграждено, оттуда я вытащил на свет аккуратно завёрнутый в промасленную тряпку карабин водителя, который, по его мнению, не должен был ему понадобится в этой поездке.

Оружие забросил за спину, продукты сложил в узелок и толкая его впереди себя пополз в лес. Далеко от дороги забираться не стану, попробую ночью продвигаться по ней в сторону Универмага. По лесу я ещё долго не ходок, так что остаётся только один вариант идти по брусчатке, но дневные переходы мне пока противопоказаны, поэтому буду ковылять по ней в темноте. Мне хватило метров тридцати лесной чащи, чтобы подобрать себе место для дневной стоянки. Я заполз под широкие ветви ели, которые доставали практически до земли у своего края и росли достаточно высоко у ствола. В этом убежище можно спокойно сидеть, не опасаясь за то, что тебя кто нибудь увидит, снаружи. Сил у меня хватило только на то, чтобы забраться сюда и не много осмотреться, даже поесть я решил лишь после того, как отдохну пол часика на не много влажноватых иголках, в огромном количестве лежащих на земле. Соорудив из них что то на подобии подушки, аккуратно положил на эту сырую кучу свою многострадальную голову и тут же провалился в темноту.

Пол часа пролетели быстро, а за ними ещё пол часа, а потом ещё и так ровно до пол седьмого вечера. Когда я достал свои раритетные часы они показывали именно столько времени.

— Хорошо я полежал пяток минут — сказал я вслух и понял, что слышу себя довольно сносно.

Ну хотя бы что то улучшилось, а то мне уже начинало казаться, что это всё останется со мной на всегда. После того, как смолотил банку тушёнки и запил её водой из фляжки, создалось такое впечатление, что самочувствие моё мгновенно улучшилось и я тут же покинул своё убежища, пока оно не вернулось на прежний уровень. Надо смастерить себе что то вроде костылей, чтобы было о чего опираться во время ходьбы.

Темнеть начало около восьми часов, к этому времени прошёл примерно километр по дороге. Но я, наверное, как то не обдуманно, слишком резво стартанул. Потому что, пройдя это расстояние находился в полуобморочном состоянии и мне пришлось сойти с дистанции, и углубиться в лес, чтобы до того, как совсем стемнеет, найти место для ночлега. Искать его практически не понадобилось, буквально в десяти метрах от трассы лежало огромное, сухое дерево, вот возле него я и пристроился. Облокотившись спиной о ствол, которой в диаметре был, наверное, сантиметров восемьдесят, я сидел и думал о дальнейших перспективах своего жалкого существования. Такими темпами смогу добраться до ближайшего жилья дней за двадцать, если конечно большую часть пути смогу ещё передвигаться, так как запас продуктов, обнаруженных мной в подбитом автомобиле, закончится где то на четверти дороги, к посёлку моей мечты. И что из этого следует? А ничего хорошего, если буду проходить в день по километру, то есть ли смысл вообще куда то идти и надрываться, в последние дни жизни. Так сидел и думал то про одно, то про другое пока не почувствовал, что голова валится на плечо. Вот только мне не хватало заснуть в позе лотоса, для полного счастья. Пришлось приподняться, соорудить себе более менее удобное ложе и тут же завалиться в него, отбросив все мысли проникавшие и в так сильно болевшую голову, к чёртовой бабушке.

Похоже на то, что вечерняя прогулка пошла мне на пользу, потому что утром я чувствовал себя на много лучше, чем вчерашним поздним вечером. Слух восстановился почти полностью, перед глазами больше не двоилось, а голова болела только какими то не предсказуемыми приливами.

Позволив себе съесть на завтрак целую банку рыбных консервов, три дольки шоколада и выпить пять глотков воды, я не став дожидаться вечера, вышел на дорогу и зашагал по направлению к ещё очень далёкому поселению. Пройдя метров триста понял, что сегодня мне костыли только мешают идти и безжалостно закинул их в лес. Приблизительно два километра до того места, где на обочине дороги валялся подорвавшийся на мине автомобиль, я протопал за час с не большим, что дало мне определённую надежду на будущие.

Грузовой автомобиль выглядевший на много хуже, чем тот из которого меня достали, был иностранного производства, это невозможно было скрыть даже так, искромсав его. Такое положение дел меня обрадовало ещё больше, чем та скорость, с которой я смог сегодня передвигаться. Не зря значит погиб мой товарищ, всё таки смогли наши заминировать дорогу, а вот не поедь мы тогда дальше, так не известно чем бы закончилась наша попытка установить взрывчатые механизмы в этом месте. Кроме автомобиля на дороге и рядом с ней, я больше ничего не обнаружил. Выходит, что в бой мои бойцы здесь не вступали, а как и было приказано сделали своё дело и отступили. Конечно не много обидно, что не попытались выяснить, чего случилось с командиром, ну да ладно, главное поставленную задачу выполнили. Потолкавшись ещё какое то время вокруг машины, в попытке найти чего нибудь ценное, я двинулся дальше, благо получасовой перерыв в ходьбе позволил не много отдохнуть и восстановиться. Теперь предстоит дойти до того места, где производила минирование первая наша группа и сделать я должен это непременно сегодня, потому что завтра полностью закончится мой продовольственный запас, ну или почти полностью, что в принципе одно и тоже. Бодро зашагать у меня не получилось, к полудню солнце стало так сильно пригревать, что и здоровый человек не смог бы долго топать на этом солнцепёке, а чего говорить о контуженном. Так что пришлось мне устроить привал, под первым же ветвистым деревом. Прохлаждаясь в тенёчке пытался представить, как подорвалась машина захватчиков на нашем маленьком минном поле, как бегали не ожидавшие, наверное, такой наглости от местных, лица иностранной национальности. Они наверняка прочесали окрестности, проверили на наличие мин приличный участок дороги впереди и только потом, когда ничего и никого не обнаружили, выдвинулись дальше. Реально минимум три часа они на этом месте потеряли, а впереди их ждало ещё парочку таких же сюрпризов. Надо думать, часов на двенадцать наши ребята их смогли на этой дороге задержать, так что времени руководству Универмага, для того чтобы собрать ополчение, должно было хватить.

Снова вышел на трассу часа через два. У самой кромки леса стала образовываться маленькая тень, вот в ней мне и удалось спрятаться почти всему, и я уже не так сильно обращая внимание на жару, потопал вперёд. Чем ближе, по моим прикидкам, оставалось до места возможного подрыва следующего вражеского автомобиля, тем осторожнее я двигался. Кто его знает, что там может быть, а вдруг во время взрыва у врага образовались раненые и он возьми, да и оставь их прямо там, до лучших времён. У меня даже появилось желание, впервые за несколько последних дней, взять в руки оружие и я решил не сопротивляться ему, достал из кобуры пистолет, передёрнул затвор и держа люгер наготове, стал вглядываться в горизонт. Глаза по прежнему, правда уже не постоянно, давали сбой, так что приходилось щуриться и таращиться. Но волновался я зря, то что творилось впереди, на дороге и возле неё, не заметил бы только абсолютно не зрячий человек. Ещё издали увидел какие то деревяшки, железки, куски резины, а когда подобрался ближе, к эпицентру не так давно произошедших здесь событий, то увидел под ногами и огромное количество гильз, разного размера и калибра, но совсем не похожих на те, к которым привык я.

На обочинах дороги насчитал шесть подбитых машин, в разном состоянии непригодности, к дальнейшему их использованию, а пошатавшись в ближней полосе леса обнаружил огромную братскую могилу, метров двадцать длиной. То, что там похоронены солдаты вражеской армии у меня сомнений нет, нашим во время отхода было наверняка не до погребения убитых товарищей, если конечно таковые имелись в наших рядах, во время этого скоротечного боя. Вероятно, что при перестрелке наших кого нибудь и зацепило, если ранение было не тяжёлым, то возможность добраться до своих и там получить помощь, у него оставалась. А вот если вражеские пули или осколки серьёзно кого нибудь зацепили, то у такого человека только один выход, забраться подальше в лес и там умереть с достоинством. При срочном отступлении, а именно на такое окончание засады были настроены бойцы, каждый отвечает сам за себя. Поэтому я решил углубиться в лесной массив с той стороны, откуда должны были отступать люди из засады и прошагать по нему хотя бы пару километров, в направлении их возможного отхода. А вдруг кто нибудь лежит, примерно так же как и я несколько дней тому назад, где нибудь под кустом и ждёт, когда к нему придёт костлявая с косой, а тут, на его счастье, я объявлюсь и возможно смогу помочь раненому человеку.

Правильно выбрал направление своих поисков или нет, смог определить примерно через час, когда увидел человека, сидящего возле вековой сосны, облокотившись на неё спиной. То, что это наш парень видно было из далека, тельняшка, с голубыми полосками, почти со сто процентной вероятностью может быть только у русского солдата, а именно она виднелась у него из-под камуфляжа. Когда я подошёл ближе то сомнений в том, что это наш человек у меня не осталось. Может быть его имени я и не запомнил, но вот лицо этого молодого солдата мне знакомо. Он служил в отряде у Ерёмина и не раз попадался мне во время несения караула, на чердаке вокзала. Конечно было это лицо бело серым и навсегда застывшим, с закрытыми глазами, но я всё равно узнал его. Присев на корточки, возле погибшего солдата, оглядел его более внимательно. Ран у парня было две и обе в грудь, как он прошагал такое расстояние с ними мне не понятно, так же, как и не понятно, как давно он умер, не специалист я в этом вопросе. Но вот то что мне его надо обязательно похоронить, как бы долго не пришлось копать могилу, это мне стало сразу понятно. Я буду рыть землю голым