КулЛиб электронная библиотека 

Внучок [Константин Костин] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Костин А. Константин Внучок

День Победы Дима отпраздновал, как полагается. И готовился к нему заранее: налепил на свой 20-летний Passat наклейки «ТРОФЕЙНЫЙ» и «1941–1945: МОЖЕМ ПОВТОРИТЬ». Даже помыл его предварительно, с сожалением заметив несколько новых рыжиков, появившихся на автомобиле со времени последней мойки — полгода назад. Хоть не насквозь! Но и ладно — трофейный же, ему так полагается!

Еще повязал Георгиевские Ленточки. На зеркало в салоне. На оба боковых зеркала. На антенну. Осталась еще одна. которую парень не знал, куда нацепить, и привязал в единственное место, которое мог придумать — на выхлопную трубу.

Зная, что машину ищут судебные приставы, пытаясь отнять сокровище за невыплаченный кредит на iPhone, Дима старался мыть ее как можно реже, скрывая номера за слоем грязи. И парковал через двор от своего — опять же, чтобы не нашли злостные сотрудники органов.

Молодой человек ласково погладил наклейку «1941–1945». Да, вот страна-то была! Не то, что сейчас! Все погрязло в коррупции! Взять тот же iPhone… парень же его разбил, катаясь с горки в ледяном городке на прошлый Новый Год. Причем не сам — налетел на малолетку, которых там была тьма тьмущая. Налетел на всей скорости, спускаясь на ногах, как настоящий мужик. Мамка пацана верещала, что нехрен такому здоровому лбу кататься пьяному, да еще и на детской горке… много она понимает! Дима, улыбнувшись, вспомнил, каким трехэтажным матом от обложил эту тупую телку. Да, трезвый он так не завернет! Но после четырех по 0,5 крепкого пива — легко!

К чему это он? Парень поскреб щетину, напрягая память — к чему ему вспомнилось про горку? Ах, да! iPhone! Тогда-то он и был разбит.

Так судья после взыскала задолженность по кредиту! Как так-то? С какой стати платить кредит, если телефон разбит? Дима на суде несколько раз повторил:

— Так iPhone больше нет! Он все, тю-тю, вдребезги!

Нет, портной-судья повесила долг на молодого человека. Куплена банком — полюбому! Конечно, выплачивать остатки суммы парень не собирался — договорился с шефом, и теперь всю зарплату получал чернухой. Чтобы этим проклятым ворюгам-банкирам ничего не досталось, ни копейки! Те, в отместку, наложили арест на Passat. Одно слово — фашисты! Больше у Димы ничего и не было… квартира — на маме, участок, на котором парень уже несколько лет собирается построить садовый домик — на папе. Потому что он — хитрый! На бумагу — гол, как сокол, и взять нечего!

9 мая парень сходил на Парад Победы. Там были и десантники, и новые танки «Армата», и исторические Т-34. Но больше всего Диме понравился женский батальон. С тех пор, как жена ушла от молодого человека, он был вынужден справляться сам…

Тоже — тупая телка! Думала, что пару бутылок пива после работы — это алкоголизм! Понимать надо! Он — мужик, деньги в семью приносит! В столярке херашит с утра и до вечера. Это не ей, бухгалтером в фирме, бумажки перебирать! Тут думать надо! Чуть зазевался — и пила оттяпает палец. А если американцы нападут — как Дима без пальца воевать пойдет? Объяснил ей пару раз, по-мужски. В полсилы. Не, не поняла всей глубины души. Ушла к другому. На бабки повелась — полюбому! Подстилка фрицевская!

Если честно, он и так не собирался воевать… в свое время откосил от армии, всего за полторы сотни тысяч доказав ВВК, что страдает плоскостопием. Но парень любил представлять, как он, в тельняшке, с пулеметной лентой на груди крест-накрест, мочит проклятых янкелей из многоствольного пулемета. После героического бойца окружают и он, выдернув чеку гранаты зубами, взрывает и себя, и… нет, тут он погорячился. Зачем себя-то взрывать? Маменька этого не переживет! У нее сердце больное! Да и с кем батя будет пить наливку по праздникам? Нет, нехорошо получается. Сопьется старик.

Лучше костюм, как у Железного Человека, чтобы ни пули, ни бомбы не брали. Вот тогда — можно повоевать! А так, чтобы стреляли и в Диму — он не согласен! Пусть другие воюют! Ему нельзя. Плоскостопие. Изобретете бронекостюм — тогда можно. А до этого — ни-ни!

После Парада Дима опрокинул фронтовые 100 грамм, заев бесплатной кашей из походной кухни, достал из багажника увеличенный портрет солдата, вся грудь в орденах и медалях, застывшего в героической позе у истребителя, и пошел с Бессмертным Полком.

— Ваш дедушка? — спросила пожилая женщина, шедшая рядом.

— Мой! — с гордостью ответил парень.

— Так вы — внук Ивана Кожедуба? — изумилась она.

— Так точно! — по-военному отрапортовал Дима.

Кто такой Иван Кожедуб — он понятия не имел. Но, раз люди его узнают… почему бы и нет?

Про своего настоящего деда… даже не деда — тот совсем маленький в Войну был, а прадеда, парень мог рассказать немногое. Так, слышал пару раз в разговоре родителей, что его расстреляли в 1944-м за то, что у немцев полицаем служил. Как-то не особо героически получается.

Эту фотографию молодой человек нашел в интернете. Выбрал самую красивую, какая приглянулась. Пошел в типографию, увеличил, стырил у себя на работе фанерку, на нее и наклеил.

Имя Кожедуба шепотом передавалось по шеренгам Бессмертного Полка. Люди посматривали на Диму, глядя на «внука» с нескрываемым уважением и восхищением, а тот уже шел, задрав подбородок, расправив плечи и выпрямив спину. Нет, не шел — вышагивал! Да, пусть знают!

Но когда парня после шествия попытались выловить журналисты, он поспешил скрыться. К несчастью, Passat на парковке оказался заблокирован чьим-то корытом. Приорой, единственным украшением которой была Георгиевская Ленточка, повязанная в салоне, на зеркале заднего вида. Отечественные машины Дима не уважал. По его мнению — ведра с гайкми. Другое дело — иностранные…

Тут-то обманщика и настигли репортеры.

На молодого человека нацелились десятки объективов телефонов и фотоаппаратов.

— Расскажите! Расскажите про вашего деда!

— А чего тут рассказывать? — смутился Дима. — Фашистов бил. На самолете летал…

Врун наморщил лоб, вспоминая хоть что-то про Великую Отечественную Войну, но мог вспомнить только то, что Германия, какой-то там Рейх, напал на Советский Союз. И было это в 1941 году. 22 числа. Или июня, или июля… но 9 мая 1945 года мы всех победили! И, это главное — можем повторить!

О, он же в школе читал…

— А как-то раз, когда дедов самолет подбили, он направил горящий истребитель на колонну фашистских танков…

— Подождите, как это — направил истребитель на колонну танков? Кожедуб же еще в Корее воевал… после Великой Отечественной! — поинтересовалась девушка в белой блузке с огромным фотоаппаратом.

— Умная, да? — усмехнулся Дима. — Вот и дед мой — не дурак был! Он с парашютом выпрыгнул. А танкам всем — хана. Всей колонне. Там их штук сто было. А то и все двести!

— Это интересный факт, который отсутствует в автобиографии Героя, — улыбнулась журналистка. — А про воздушный бой с американскими истребителями дедушка не рассказывал?

— Ха! Чем там их бить-то, этих пиндосов? Дед во Вьетнаме их пачками гасил!

— Так он и во Вьетнаме воевал?

Молодой человек почувствовал, что совсем заврался, и девушка про какого-то Ивана Кожедуба знает гораздо больше, нежели самозваный внучок.

— Да чего это мы все про деда? — возмутился он. — Я и сам воевал! Десантно-штурмовой батальон спецназа ОМОНа, снайпер-следователь!

— Кто-то?

— Снайпер-следователь! Че, совсем тупая, что ли? Фильм «Снайпер» смотрела? Так вот — снайпер, чтобы застрелить врага, сначала следует за ним — потому и следователь!

Лжец ощущал, что вот-вот посыплется. К счастью, положение спас владелец Приоры. Им оказался мужчина средних лет, в пятнистой форме старого образца и голубом берете. И единственной наградой на груди — серебристым крестом на красной колодке.

Оттеснив журналистов, военный подошел к парню с плакатом.

— Дедушка? — осведомился он.

— Прадедушка, — поправил Дима.

Мужчина, встав по стойке «смирно», поднес правую ладонь к срезу берета, отсалютовав Герою.

— Слышь, военный… — осмелел обманщик. — Ведро свое убери. Мне ехать надо!

Десантник, резко сузившимися глазами, пристально посмотрел на молодого человека, но ничего не сказал. Лишь покачал головой и сел за руль своего автомобиля.

Дима стартанул сразу после него. Отъехав пару кварталов, он свернул во двор, и, открыв багажник, принялся сдирать портрет с фанерки. Чуть не спалился!

К несчастью, фотография была приклеена на славу и сходила с трудом. Кусками. Парень надеялся ходить с этим же летчиком на Бессмертный Полк и в следующем году… и в послеследующем. И так далее. Так что приклеил на совесть. Придется искать другого…

Хотя бы фанерка сделана — половина дела! И вообще вещь хорошая — в хозяйстве пригодится. Обрывки с изображением Ивана Кожедуба летели на газон и асфальт. Даже портрет проявлял завидную стойкость, сопротивляясь врагу, держась до последнего. Молодой человек потратил полчаса, чтобы очистить фанерку.

— Фашисты, — выдохнул он, закончив дело.

Непонятно, кого имел в виду Дима. Или тех, кто опознал Ивана Кожедуба. Или журналистов, насевших на фальшивого внука летчика. А, может, тех, кто сделал такой клей — хрен отдерешь!

Победив, парень закурил сигарету, сидя на открытом багажнике… и увидел продуктовый магазин в доме напротив! А что? Фронтовые 100 грамм еще никто не отменял! Взяв три банки крепкого пива, водитель опорожнил одну сразу же. Холодное, вкусное… лучшее, что может быть жарким майским днем! Смяв банку, бросив ее на обрывки портрета, парень вернулся за руль. Сегодня — праздник! Победа! Сегодня — можно!

Приехав домой, Дима решил посмотреть что-нибудь патриотическое. Как раз под пиво. Начал с «Т-34» и «28 панфиловцев», но быстро выключил. Ходил на них в кино. Попытался посмотреть старые, советские фильмы про Войну — не понравилось. Мало стрельбы, мало спецэффектов. И нет такого героя, которым представлял себя парень — накачанного, который бы в одиночку мочил всех. Какие-то они там все… обычные!

Дима, конечно, еще не начал ходить в качалку, собирался после Нового Года. Но теперь — все, точно, после праздников начнет ходить в зал.

В итоге поставил какой-то американский фильм, в котором мочили фрицев-зомбаков в наши дни.

И тут случилась неприятность… пиво закончилось! Кино еще не кончилось, а пиво — уже! Молодой человек поскреб щетину, размышляя. С одной стороны хотелось сходить на салют, а с другой — салют можно посмотреть и из окна. С пивом. С пивом-то оно как-то веселее!

Махнув на все рукой, Дима поставил фильм на паузу и направился в магазин.

И тут случилась вторая неприятность — специальным распоряжением городской администрации на праздниках запретили продавать алкоголь после 17:00! Парень и упрашивал продавщицу, и умолял, и угрожал. Не помогло. Взывал к патриотизму. Праздник же! Все равно не помогло!

Обозленный, он плюнул на витрину и покинул магазин.

— Фашисты… — процедил Дима сквозь зубы.

Как тут праздновать — без пива? Алкоголик пнул бродячую кошку, улетевшую с визгом в траву, но и это не помогло решить проблему.

И тут он вспомнил! Через стенку, в соседней квартире, живет древняя бабка! К которой постоянно приходит участковый доктор. И парень неоднократно слышал, как она жаловалась своим подругам-старушкам, что все приходится покупать самой — шприцы, лекарства, вату и спирт. Спирт! У нее есть спирт!

Вдохновленный, молодой человек, не дожидаясь лифта, взлетел по лестнице и забарабанил по соседской двери. Бабка шла очень долго. Дима слыша, как скрипят половицы под ее ногами, как стучит по полу ее клюка.

— Кто там? — послышался из-за двери старческий голос.

— Бабуля, это я, сосед твой. Открывай!

Звякнул замок, бабушка опасливо приоткрыла дверь.

— Чего тебе, внучок?

— В магазе бухло не продают, а у тебя, я знаю — есть спирт. Делись!

— Внучок… да ты что! Это же мне, для уколов!

— Да ладно тебе, старая! Все равно доктор до понедельника не придет. А у меня трубы горят.

— Нет, — ответила пенсионерка, закрывая дверь.

Взбешенный, Дима пнул по двери, распахивая ее и сбивая бабку с ног. Залетев в квартиру, парень взял старуху за грудки и встряхнул ее дряхлое, почти невесомое тело.

— Спирт где?

— В шкапчике… — дрожа, ответила соседка.

— Шкапчик где? — прорычал синяк.

Женщина указала направление трясущейся рукой. Войдя в комнату, молодой человек сразу увидел искомое — рядом с телевизором, еще старым — ящикообразным, накрытым кружевной салфеткой, на стене висел белый шкаф с красным крестом. Дима распахнул дверку, и там, среди батареи пузырьков, флакончиков, пластинок с таблетками, блестели, маня, две вожделенные бутылочки медицинского спирта. Две по 0,25. Это ж вообще — шик! Как в Войну, в окопах, спирт пили! Парень распихал их по карманам и с силой захлопнул дверцу. От мощного удара шкапчик сорвался с креплений и рухнул на пол, звеня склянками. Ладно, карга себе еще купит. Таблетки круглосуточно продаются. А алкоголь и в обычные дни до 22:00, а в праздники — того хуже.


Диме снился прекрасный сон. Будто он, в тельняшке, с двумя пулеметными лентами крест-накрест на груди, увешанный гранатами, с Калашом в каждой руке, крошил пачками врагов. Там были все — фашисты, пиндосы, бородатые террористы. Даже продавщица из магазина, которая не отпустила пиво, и нынешний муж его бывшей жены. Фотки парень видел в Вконтакте — он там с винтовкой, на лыжах. Спортсмен, кажется. Сука, на деньги повелась! Бросила такого героического человека!

Пули летели в Диму целым роем, но враг мазал. Несколько, все же, попали — в награды на тельняшке, но сразу отрикошетили. Парень стрелял без устали, и неудивительно, что патроны вскоре закончились.

А рядом ревел двигателем танк. Бил перестуком поршней по мозгам. Боец уклонился от одного снаряда, второй — отбил прикладом автомата. Но танк все приближался, и уже вот-вот начнет давить гусеницами.

Герой уже снял пояс с гранатами, чтобы рвануть себя вместе с танком. Представил, как его посмертно награждают, как хоронят, салютуя из винтовок, как плачет мама, принося на могилу пирожки…

Ох, эти пирожки! С яйцом и луком. Еще с ливером. И самые вкусные — с грушей и яблоком. Батя делает из яблок офигенную наливку… да и вот он тоже — на кладбище, рядом с маменькой! Утешает супругу, и выпивает, не чокаясь, целый стакан наливки. Чертовски хорошая наливка! С кем же отец будет пить, если не станет сына? Его же там, в могиле, едят жуки и черви. А еще в земле темно, сыро и противно…

— Нет!

Отбросив в сторону пояс с гранатами, Дима встал на колени, подняв руки. Прямо перед надвигающимся танком.

— Не убивайте! Я сдаюсь!

Враг оставался глух к мольбам. Тяжелая боевая машина, долбя грохотом двигателя по мозгам, все приближалась.

— Умоляю, пощадите!

Парень успел откатиться в сторону за секунду до того, как его раздавила бы гусеница…


… и грохнулся с дивана.

Счастье! Какое счастье! Дима — у себя дома. Лежит на полу, рядом с разбитой тарелкой, которую грохнул вчера, по пьяному делу. Но прибраться уже был не в состоянии.

Башка трещала — неимоверно. Полюбому спирт паленый. Только бабке ее сморщенную задницу мазать. Во рту — словно табун лошадей насрал.

И грохот никуда не делся. Лишь теперь парень смог его идифи… идио… идентифицировать. Стучал перфоратор в соседней квартире — как раз у старухи.

— Фашисты… — прошипел алкоголик.

Нащупав телефон, он посмотрел на часы. 13:30 утра! И кому это приспичило в такую рань долбить перфоратором? Ежу понятно — только фашистам!

Обхватив руками голову, чтобы мозги не выпали, Дима проковылял в ванную, где открыл кран и припал к нему, утоляя жажду. Напившись, парень подставил под воду и голову. Стало несколько лучше. Но инструмент не умолкал.

— Фашисты… — повторил Дима.

Ясность рассудка постепенно возвращалась, но голова все еще трещала. Плюясь ругательствами, парень вышел в подъезд и утопил кнопку звонка. Трезвонить пришлось долго — из-за шума перфоратора никто не слышал посетителя. Только когда долбежка прекратилась — в коридоре раздались шаги. Но не такие, как вчера, бабкины — другие. Упругая, твердая походка.

Дверь открыл парень. Совсем молодой. Лет двадцать — не больше. Брюнет с серыми глазами. Плечистый и крепкий. В рубашке с закатанными рукавами, с руками, серыми от бетонной пыли.

— Добрый день, — поздоровался он. — С Праздником!

Гость, вспомнив, как он вчера обошелся с бабушкой, слегка поежился.

— Ты кто ваще? — поинтересовался Дима. — Внук?

— Нет. Молодая Гвардия! — гордо произнес пацан.

— Кто-кто?

— Молодая Гвардия. Ходим, помогаем старикам. Бабушка-то блокадница… вот, шкапчик у нее вчера упал. Нам позвонила, я и приехал. Помочь.

— Блокадница… — произнес алкоголик. — Так это когда было!

— Такое не забывается. Никогда.

— А чего долбишь с утра пораньше?

— Повторяю: у бабушки упал шкапчик…

— Да слышал я все это, — отмахнулся Дима. — Нормальные люди спят, отдыхают. Праздник вчера был!

— То-то я чувствую, — поморщился молодогвардеец, разгоняя рукой пары этанола. — День давно. Да я и не пью…

— Спортсмен, что ли? — хохотнул сосед.

— Ага, — кивнул парень. — Шахматист.

— А мне кажется, что ты — не шахматист, — вкрадчиво произнес гость. — Кто вчера не пил — то Празднику не радовался… а кто не радовался Победе — тот фашист!

— Чего? — протянул пацан.

Желваки помощника заиграли, ладони превратились в кулаки.

— Морда твоя фашистская — вот чего! — скороговоркой выпалил Дима и юркнул к себе в квартиру, захлопнув дверь.

— Э, а ну выходи давай! — раздалось из подъезда.

Следом дверь скрипнула от богатырского удара.

— А, не достанешь, фриц поганый! — злорадно прокричал синяк, прильнув к глазку. — Это какой же фашистской гадиной надо быть, чтобы людям поспать не давать! Дед вас бил, и я вас бить буду!

— Так ты выйди, да побей, — предложил молодогвардеец, пнув дверь.

— Я сейчас полицию вызову! — проорал Дима. — Там тебе быстро объяснят, кто куда выйдет! Фашист!

Довольный своей маленькой, но такой значимой победой, алкоголик закурил сигарету и, когда перфоратор смолк совсем, поспешил к окну. Оттуда, спрятавшись за занавеской, он дождался, когда парень покинет подъезд. Встретиться с ним, когда рядом нет спасительной двери квартиры, Диме совсем не улыбалось.

— Драпай-драпай, подонок недобитый, — оскалился алкоголик, заметив вышедшую на улицу плечистую фигуру с объемным футляром перфоратора в руке.

После, выждав для верности еще десять минут, молодой человек и сам покинул дом. Спешил затариться пивом, пока его еще продают…