КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Цифровой банк (fb2)


Настройки текста:



Крис Скиннер Цифровой банк. Как создать цифровой банк или стать им

Chris Skinner

Digital bank

Strategies to Launch оr Become а Digital Bank


© 2013, Marshall Cavendish International (Asia) Pte Ltd. Все права защищены. Никакая часть произведения не может быть воспроизведена без письменного разрешения Marshall Cavendish International (Asia) Pte Ltd.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2015


Издано при поддержке BSS («Банк Софт Системс»)



Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Компания BSS – 20 лет успеха и развития!

Дорогие друзья, партнеры, клиенты, коллеги!

В августе 2014 года компания BSS («Банк Софт Системс») встречает свой 20-летний юбилей.

Эти годы стали для компании временем непрерывного развития, поиска новых возможностей и идей, разработки и реализации смелых, но продуманных планов. Компания BSS прошла интересный и плодотворный путь от группы увлеченных энтузиастов до профессиональной IT-компании, лидирующей на рынке разработки и внедрения систем дистанционного банкинга.

Как всякая история, история BSS типична и уникальна для своего времени.

Стартовав на рынке в 1994 году, во времена перемен, как сервисная компания, BSS довольно быстро определила для себя ключевую рыночную идею и вышла на рынок разработки банковского ПО. Уже в первые годы работы идея «электронного банка» стала драйвером технологической стратегии BSS, освоение и развитие которой заложило основу успеха компании. Опираясь на высокое качество разработки программного обеспечения, технологические инновации, профессионализм и доверие в работе с клиентами, команда BSS во многом определила стандарты систем дистанционного банкинга на российском рынке.

Разработка и запуск промышленных версий систем ДБО[1] в крупнейших банках за несколько лет вывели BSS в число лидеров рынка банковской автоматизации. Сегодня в арсенале компании BSS едва ли не весь возможный спектр решений и сервисов для организации дистанционного банковского обслуживания, для создания цифрового банка, ориентированного на клиента.

Об успехах и достижениях компании BSS говорят независимые рейтинги и исследования рынка, публикуемые ежегодно. Стабильное развитие компании подтверждает непрерывный рост числа клиентов и улучшение финансовых результатов. За годы работы компания привлекла к сотрудничеству свыше 1700 кредитных организаций, банков и их филиалов, представленных на территории России и стран СНГ. В их числе крупнейшие игроки финансового рынка, системообразующие кредитные организации регионов. За счет сбалансированного портфеля предложений и услуг BSS продолжает активно привлекать к сотрудничеству финансовые организации различного масштаба.

Масштабность и технологическая сложность внедрений систем ДБО потребовала от компании BSS совершенствования проектной практики и развития широкого спектра компетенций. Вместе с технической и организационной сложностью внедряемых решений росли профессионализм и компетенция сотрудников BSS. Можно с уверенностью сказать, что сегодня BSS – это сплоченная команда профессионалов высочайшего уровня, которая составляет основу ее успеха.

Репутация надежного делового партнера – это достижение, которым в компании BSS особенно гордятся. Подводя итоги 20-летнего развития, мы благодарим наших клиентов и партнеров за доверительное сотрудничество и совместные проекты, продуктивные идеи и яркие перспективы. Перед нами новые вызовы, новые возможности, новые планы, которые, без сомнения, вместе мы успешно осуществим!

С уважением и признательностью,
коллектив компании BSS

Эта книга посвящается моей матери, с которой я провел не так много времени за последние двадцать лет, но которая пестовала мой успех и вдохновляла меня


Введение

Я назвал эту книгу «Цифровой банк» (Digital Bank). Очень хотелось назвать «Битва за данные» (Data Wars), но это книга о банковской деятельности. И все-таки название «Битва за данные» имело бы больше смысла, поскольку эта книга – о битве за будущее банковской деятельности, которое напрямую связано с обработкой данных. Фактически банковское дело уже связано с этим, просто не все банки это осознали. Мне это кажется даже немного удивительным: ведь страсти вокруг банковских данных кипят уже более 30 лет.

Около 30 лет назад некий дальновидный CEO одного из банков сформулировал то, о чем мы все тогда догадывались, но не многие решались произнести: «Банкинг – это всего лишь байты и биты». Эту фразу приписывают Джону Риду, тогдашнему CEO и председателю совета директоров Citibank. На протяжении последующих 30 лет мы все наблюдали, как смысл этой фразы становился все более отчетливым.

В 1980-х годах, когда Джон Рид сделал свое заявление, банки не имели колл-центров и интернет-банкинга – были только отделения. Даже тогда обработка данных и их важность для банков казались пророческими. К тому моменту банки прошли 1960-е и 1970-е, автоматизировав работу учетных подразделений с помощью мейнфреймов[2], и уже интенсивно обрабатывали данные.

Первой и крупнейшей по обработке финансовых данных стала компания Visa, коммерческая организация, порожденная успехом BankAmericard – кредитной карты, которая ворвалась в жизнь Соединенных Штатов в 1960-х. В то время обработка счетов на бумаге и копирке сдерживала развитие промышленности, и Visa автоматизировала эти процессы. Сегодня компания обрабатывает миллиарды триллионов байт данных ежедневно.

Начиная от автоматизации банков и системы Visa с помощью крупных мейнфреймов до сегодняшнего состояния ситуация менялась постепенно и явилась результатом революционного роста вычислительных мощностей. Автоматическая обработка данных, которая использовалась при отправке человека на Луну, была более примитивной, чем та, что выполняется сегодня в вашем смартфоне.

В сравнении с банками 40-летней давности, которые только начинали автоматизировать работу своих учетных подразделений и обрабатывать операции с денежными средствами, сегодняшняя Visa обрабатывает 100 млрд операций в год, а валютные трейдеры совершают сделки на сумму около 5 трлн долларов[3] в день. И торговые обороты продолжают расти в геометрической прогрессии.

Эти величины отражают взрывной рост объема данных по всему миру вследствие повсеместного распространения технологий. Одной из причин подобного роста является тот факт, что большинство людей на планете имеют в своем распоряжении или мобильный телефон, или планшет, или ноутбук, или другое техническое устройство.

Сегодня мы говорим, что данные, произведенные за год, превосходят по количеству все данные, произведенные за всю предыдущую историю человечества, но что на самом деле это означает? Наилучшим образом это можно проиллюстрировать на примере полного собрания сочинений Шекспира.

Уильям Шекспир, поэт и драматург, создавал великолепные пьесы, драмы, трагедии, сонеты и поэмы. Если вы представите результаты его труда в виде компьютерного файла, то все произведения поместятся в файл объемом около 5 мегабайт. Сегодня мы производим 500 млрд произведений Шекспира ежедневно. Да, да, все правильно, 500 млрд произведений Шекспира, или, если вы предпочитаете компьютерные величины, – 2,5 эксабайта данных в день. Эксабайт – это 1018 байт, ошеломляющее количество информации!

Значительная часть этих данных неверна или бесполезна, и появляется в виде обновлений в Twitter, Tumblr, Flickr, Facebook и других социальных медиа. Тем не менее рост интернета и массовое развертывание мобильных коммуникаций привели нас к обществу, в котором каждый из семи миллиардов проживающих на планете может общаться, делиться информацией, совершать сделки и торговать друг с другом в электронном формате, один на один, в мировом масштабе.

Это метаморфозы сегодняшнего дня. Именно поэтому эксабайты данных генерируются каждый день, а сами данные становятся новым полем битвы для коммерции. От покупок до банковских операций, каждый аспект нашей жизни является объектом сбора данных. Анализ данных, их взаимосвязь и полнота становятся критичными.

Именно поэтому данные рассматриваются как новая «смазка» для механизмов бизнеса, торговли и экономики во всем мире. Именно поэтому воры нацелились на кражу данных, поскольку где данные – там деньги. Именно поэтому данные стали золотом для каждого, кто пытается завладеть долей внимания и кошельков своей целевой аудитории.

Мы живем в мире, где каждый богат данными и беден временем. Это создает настоящую проблему: как просеять все эти данные, чтобы найти золото? Как проанализировать всю эту информацию, чтобы добраться до сути? Как найти те неизвестные в данных, которые приведут к знанию? И как победить все эти байты и биты, чтобы обрести мудрость?

Снова повторюсь, все это не ново. Как отметил Майкл Дуглас, сыгравший Гордона Гекко в фильме «Уолл-стрит» (1987), «самый ценный товар, который я знаю, – информация». Сегодня данные стали значительно более мощной центробежной силой изменений благодаря появлению мобильного интернета, в котором вездесущие технологии соединяют всё и всех. Двигаясь в этом русле, мы наблюдаем фундаментальные изменения в обществе, государственном управлении, экономике, бизнесе, торговле и банковской деятельности.

И хотя эта книга в основном о том, какое значение подобные изменения имеют для банков, она актуальна для любых других сфер деятельности, меняющихся под действием цифровых технологий. Например, революции в розничной торговле после появления Amazon и в индустрии развлечений после появления Apple уже привели к падению традиционных ритейлеров, таких как HMV, Jessops, Comet, Blockbuster и других. Подобный вызов стоит перед банками.

В банковской сфере эти изменения означают полный пересмотр взаимоотношений с клиентами и способов предоставления им услуг. Уже идут непрекращающиеся дискуссии о том, нужны ли банкам отделения, уйдет ли общество от наличных денег, как защитить банки от кибератак, как идти в ногу с потребностями клиентов, двигающихся в направлении мобильного банкинга, и т. д. Переход к цифровым технологиям фактически означает, что банки больше не занимаются хранением денег – теперь они хранят информацию и обеспечивают ее безопасность.

Все эти радикальные перемены требуют соответствующих действий, которые позволят не отставать. К сожалению, именно с этим банки не справляются. Они слишком медленно меняются, а иногда и упорно сопротивляются переменам, необходимым в цифровую эпоху. Некоторые банки перемены даже пугают, поскольку очень трудно меняться, не видя конечного пункта этих изменений.

Тем же банкам, которые пытаются прорваться в будущее и хотят меняться, эта книга может стать подробным руководством к действию. Она обозначает направление и дает рекомендации, как переориентировать продукты, услуги, процессы и структуру, чтобы стать цифровым банком.

Наполненная реальными примерами, комментариями, знаниями и фактами, эта книга незаменима для всех, кто разрабатывает стратегии для цифровой эпохи, и не только в банковской сфере. Она даст вам ключевые идеи, необходимые для понимания того, как деньги, ценности, коммерция, торговля и экономика видоизменяются и трансформируются в цифровую эпоху.

Я надеюсь, вы найдете эту книгу полезной и включитесь в дальнейшее обсуждение.

Крис Скиннер,
март 2014

Часть 1 Цифровые банки

Зачем нужны цифровые банки

На протяжении пяти веков в основе работы розничных банков лежал оборот наличных денег. За полвека эта модель переместилась в сторону электронного оборота, который к концу первой декады нового тысячелетия достиг зрелости, работает и уже прошел проверку. К сожалению, большинство банков застряли в ХХ веке. Сейчас самое время для них – перевернуть свою модель с ног на голову и сконцентрироваться на электронных платформах, где наличный денежный оборот – как крем на торте, а не наоборот.

Часто дискуссия вокруг розничных банков ведется в таком ключе: «Так что, Second Life и Facebook – это мимолетный курьез или они действительно важны для будущего банков?» Отвечу, что вопрос некорректен, поскольку тот, кто его задал, относится к цифровым иммигрантам.

Термины «цифровые иммигранты» и «коренные цифровые жители» придуманы Марком Пренским[4] и означают разные поколения пользователей цифровых технологий[5]. По определению Пренского, цифровой иммигрант – это взрослый человек, который свободно пользуется новейшими интернет-технологиями, в то время как коренные цифровые жители – это более молодое поколение, которое выросло с интернетом, для них он – неотъемлемая часть жизни.

Люди, попадающие в категорию коренных цифровых жителей, – это поколение Z, Net Generation[6]… можно по-разному называть их. Они не думают об интернете – они просто живут своей жизнью, в которую естественным образом встроены мобильность, интерактивность и различные цифровые каналы коммуникации. Они также не думают о банковских отделениях, колл-центрах, интернете и т. п. – для них это просто жизнь. Именно этого розничные банки и не понимают, потому что ими управляют цифровые иммигранты, которые в буквальном смысле не понимают цифрового образа жизни.

Например, исторически сложилось, что розничные банки имели разветвленную сеть отделений. Затем, в 1970-х, они внедрили банкоматы, в 1980-х – колл-центры, в 1990-х – интернет, и теперь, в 2000-х, внедряют мобильные технологии. Каждый из этих каналов ложится, как еще один слой, на основание банковской модели – сеть отделений.

Именно поэтому банки рассуждают о мультиканальных стратегиях, с помощью которых надеются взаимоувязать колл-центры с интернет-обслуживанием. Они пытаются наладить взаимодействие между мобильным обслуживанием и обслуживанием по телефону; возятся с CRM-системами, чтобы обеспечить согласованность при обслуживании в офисе и через интернет.

Суть в том, что у банков есть только один канал обслуживания. У них нет никакой мультиканальности: колл-центров, интернет-обслуживания, мобильного обслуживания и т. д. У банков существует единственный канал обслуживания – электронный, который является общим знаменателем и обеспечивает платформу для всех остальных точек взаимодействия: мобильной, по телефону, через интернет, в отделениях.

Электронный канал обслуживания, основанный на интернет-технологиях, и есть отделение банка. В этом суть перемен: банкам нужно перестать думать о каналах обслуживания клиентов и понять, что все они теперь ориентированы на цифровые технологии. Колл-центры, банкоматы, отделения, интернет-банкинг, мобильный банкинг… – всё теперь цифровое, следовательно, банк тоже стал цифровым и опирается на цифровую платформу, которая проникает в каждую клетку банковского организма.

Подобный устаревший взгляд демонстрирует фундаментальный изъян в логике функционирования банка, потому что многие банки до сих пор наследуют эту сложную многослойную структуру. Они были построены исходя из модели наличного денежного оборота, в то время как электронные каналы обслуживания накладывались сверху.

Тем не менее сегодня и в особенности завтра большинством становятся коренные цифровые жители. Какая же участь ждет банки, построенные на основе наличного денежного оборота, по мере того как это цифровое поколение растет, взрослеет и вытесняет поколение цифровых иммигрантов?

Настало время перевернуть все с ног на голову и начать рассматривать банк как электронную структуру. Настало время признать, что розничный банк – это не модель с наличным денежным оборотом в основе и электронным оборотом сверху. Наоборот: электронный оборот является главным, а наличный – дополнительным. Настало время становиться цифровым банком.

Это означает, что мы всё начинаем заново.

Как бы вы сегодня стали строить банк, если цифровая сеть – это его основа, а колл-центры, интернет-банкинг, мобильный банкинг и отделения – всего лишь вспомогательное дополнение к цифровому фундаменту? Где бы вы поместили отделения и как их спроектировали в этом случае? Как и кого наняли бы на работу, если ключевое отличие банка – его цифровое основание, а не сеть отделений?

Любой банк, который создается сегодня с нуля, мыслил бы в этом ключе и при правильном исполнении и руководстве одержал бы верх на фоне слабой конкуренции, существующей на большинстве рынков с устаревшей структурой и устаревшим мышлением.

Начинайте воспринимать банк как цифровую сеть, лежащую в его основе, со слоями дистрибуции и отделениями поверх этой основы.

Настало время меняться.

Разрабатываем цифровой банк

Отправной точкой при разработке цифрового банка нового поколения должны стать клиенты и сотрудники. Далее необходимо понять, как, используя цифровые ресурсы, оптимальным образом выстроить процессы и создать организационную структуру, чтобы получить и удержать этих клиентов и сотрудников. И уже в последнюю очередь банку необходимо решить, как в новую цифровую структуру впишутся традиционные стекло и бетон, чтобы обеспечить поддержку физической составляющей организационной структуры, которая будет надстроена над цифровой сетью.

Банки, начинающие с чистого листа, могли бы справиться со всем этим блестяще. Банки, которые начинали с физической инфраструктуры годы назад, должны найти способ соединить эти два мира. Они сумеют сделать это, переоснастив имеющиеся здания, которые хотят сохранить, с учетом их новой цифровой архитектуры.

Наиболее важный момент – создание цифровой архитектуры. Что это означает на практике? Банки должны признать, что они находились вне цифрового процесса и теперь должны перестроиться.

Как любой цифровой бизнес, банкинг можно разложить на биты и байты, но, что более существенно, любой банк можно рассматривать как три цифровых бизнеса в одном. Банк – производитель банковских продуктов, исполнитель транзакций и продавец услуг.

В данном контексте перевод банковского дела в цифровую форму более интересен с точки зрения стратегии. Прежде всего банковские продукты раскладываются на составляющие. Каждый банковский продукт может быть деконструирован до мельчайшей общей составляющей, а затем реконструирован в новые структурные формы различного применения. Такой компонентный подход требует, чтобы каждая банковская услуга была представлена в форме элементарных базовых виджетов, или объектов, если хотите, и предложена клиенту, который скомпонует их так, как сочтет нужным. Иными словами, набора готовых банковских продуктов больше не существует – вместо этого есть их компоненты в виде приложений. Клиент складывает их в соответствии со своими потребностями.

Переходя к использованию банковских продуктов, мы опираемся на подход к ним как к комплексу виджетов и начинаем представлять как продукт с открытым исходным кодом. Использование открытого кода стало повсеместным и многое изменило, начиная с того, как функционируют операционные системы, например, Linux, и заканчивая тем, как Google добивается всеохватывающего проникновения.

Усвоив преимущества открытого исходного кода, компания PayPal запустила свой Х-сервис для разработчиков, позволяющий использовать обработку данных PayPal через API – Application Programming Interface[7]. API дает возможность каждому встраивать функционал PayPal в собственные системы и в соответствии с подходом «банковские продукты как приложения» интегрировать PayPal в любой код и процесс. В результате актуальность сервисов PayPal возросла в одночасье, что подвигло Citibank последовать примеру и объявить на международном семинаре по банковским операциям SIBOS 2013 о том, что сервисы Citi будут предложены в виде API. Иными словами, весь банковский процессинг – всего лишь система с открытым исходным кодом, предложенная всем желающим для встраивания в свои продукты посредством API.

И, наконец, взаимоотношения с клиентами также претерпели изменения. Изначально это были человеческие отношения «один к одному», затем – удаленные «один ко многим», сейчас это снова отношения «один к одному» в цифровой форме.

Здесь на первый план выходит технология Big Data[8], поскольку теперь мы пытаемся удаленно управлять взаимоотношениями с помощью массовой персонализации. Последняя достигается только за счет контекстно зависимого обслуживания любого и каждого клиента там, где это уместно. Это означает, что нам необходимо, с его разрешения, проанализировать эксабайты клиентских данных, чтобы определить, какие контекстно зависимые услуги ему могут понадобиться, пока он живет своей жизнью.

Когда мужчина проходит мимо автосалона, вы предложите ему дешевую автомобильную страховку или схему покупки автомобиля? При выходе из казино – кредит или направление в клинику для лечения зависимости? Если женщина выходит из женской консультации, вы предложите ей детскую инвестиционную программу или посоветуете клинику для абортов?

Многое из сказанного кажется спорным, но у нас уже есть пример использования контекстных предложений в финансовой сфере – GoogleWallet. Изучая ваши цифровые следы с помощью анализа Big Data, вам можно предложить интуитивное обслуживание, актуальное для каждого момента вашей жизни.

Представьте, например, что Google отслеживает ваши поиски в интернете нового плазменного телевизора, и, проходя мимо соответствующего магазина, вы получаете скидку на ту модель, на изучение которой потратили больше всего времени в сети. Впрочем, это предложение актуально только в течение часа и только пока вы находитесь поблизости от магазина электроники.

Это новая дополненная реальность подробных знаний о клиенте, полученная с помощью Big Data. Предложение банковских услуг будет основываться на конкурентоспособных методах дифференциации потребителей при анализе больших объемов данных, обеспечивающих массовую персонализацию.

В итоге перевод банковского бизнеса в цифровую форму становится мейнстримом. Весь потенциал банка реализуется в цифровой структуре, банковские продукты примут вид приложений, доступ к обработке данных будет осуществляться с помощью API, а предложение услуг станет контекстно зависимым и мобильным и будет осуществляться в данный конкретный момент.

Учитывая сказанное, что произойдет с традиционной структурой банков, когда все станет цифровым? Это станет самой большой проблемой.

Что все это означает для традиционного банка?

Стать цифровым банком с цифровой сетью в основе – по-настоящему сложная задача, ведь она подразумевает фундаментальный отход от концепции отделений как основы банка. Многие считают, что это чисто академическая постановка задачи, поскольку отделения существуют и мы не можем уйти от них. Следовательно, вопрос в том, как их использовать. У меня своя точка зрения.

Очевидно, что отделения выступают важными центрами продаж и в дальнейшем не будут выполнять операционные функции. Тем не менее, поскольку они исторически были операционными центрами, сегодня все бьются над вопросом, как превратить операционистов в продавцов, а отделения – в центры продаж.

Превратить операционистов в продавцов невероятно трудно. Это то же самое, что превратить менеджера по кредитным рискам в представителя службы поддержки. Это может получиться с одним или двумя сотрудниками, но большинство так и останутся операционистами. То есть придется уволить одних и нанять других.

Если вы готовы это сделать, задайте себе вопрос: собираетесь ли вы превратить свои старые операционные отделения в центры продаж? Если да, то все ли они вам необходимы? Ведь если вы в состоянии избавиться от операционной рутины и передать ее машинам, то сколько отделений вам действительно будет нужно?

В равной степени если вы избавляете отделения от транзакций, которые теперь осуществляются удаленно с помощью телефонных и интернет-соединений, банкоматов и других цифровых систем самообслуживания, то как вы собираетесь переосмыслить всю вашу структуру?

Именно поэтому некоторые банковские стратегии имеют фундаментальный изъян, и те, кто думает, что отделения банка – это отправная точка при разработке стратегии, просто выкидывают деньги на ветер. И наоборот: те, кто закладывает в основу банка цифровую сеть, а затем надстраивает конечные точки, включая отделения, будут значительно ближе к правильной стратегии для будущего.

Таким образом, суть состоит в следующем: те, кто полагает, что цифровые сети накладываются на существующую инфраструктуру, сети и стратегии продаж, ошибаются. Именно благодаря подобному взгляду мы имеем разрозненную банковскую структуру, сложные операционные процессы и неподходящие профессиональные навыки.

Любая банковская стратегия сегодня выстраивается вокруг цифрового банка. Если это ваш случай, необходимо задать вопрос: сколько отделений вы собираетесь надстроить над вашей основной структурой?

• Сколько из них будут автоматизированными, основанными на самообслуживании, а сколько – выполнять функции центров продаж?

• Как много сотрудников и какого рода вы собираетесь нанять для этих центров продаж?

• Кто будет основными клиентами в каждом из этих центров и как профессиональные навыки сотрудников будут соответствовать потребностям этих клиентов?

• Что произойдет с уже нанятыми сотрудниками: кого необходимо переобучить, а кому предложить уволиться?

• Учитывая данный контекст, каковы технологические аспекты отделения, ориентированного на цифровые технологии, и как много технологий вы собираетесь использовать в этом отделении?

• Для чего предназначены эти технологии и как они будут соотноситься с профессиональными умениями сотрудников и характеристиками предполагаемых клиентов?

• Насколько эти технологии привлекательны для клиентов, не являются ли они устаревшими; возможно, имеет смысл перенести их в другие каналы обслуживания, такие как онлайн или контакт-центры?

• Учитываются ли при обосновании открытия нового отделения альтернативные способы контакта с клиентами?

• Насколько они согласуются с единым электронным сервисом банка?


Этими непростыми вопросами задаются розничные банки, и некоторые из них находят ответы. Но в любом случае начинать следует с интернет-технологий XXI века, а не с построек из стекла и бетона на главной улице, как в XX столетии и ранее.

Модель банка и архитектура банка

Причина, по которой концепция цифрового банка оказывается сложной, состоит в том, что люди нередко путают модель банка с восприятием банка клиентами, архитектуру банка – с каналами предоставления услуг, а каналы – с инфраструктурой.

Разработка цифрового банка начинается с архитектуры, поэтому я продолжаю обращаться к фундаменту банка. В данном случае происходит путаница архитектуры банка с моделью банка – это разные вещи. Архитектура подразумевает материалы, размеры, противоречия и структуры; модель банка – это обслуживание клиентов, привлечение клиентов, взаимосвязи между людьми, которые могут быть лицом к лицу или экран к экрану. Архитектура и модель идут рука об руку.

Разработчик банка начал бы с клиента, его настроения и поведения. Я называю это байологией (buyology)[9].

Байология: наука о понимании деловых связей

Байология – это ключевое знание для разработки банка в новом мире фрикономики, где каждый отчаянно пытается найти способы привлечь клиента к покупке, и определяется как наука о понимании деловых связей. Это наука о том, почему люди совершают покупки и как создавать такие условия для покупок, которые можно воспроизводить снова и снова. Иными словами, это способность выстраивать долгосрочные деловые отношения, а не просто добиваться разовых продаж.

Банкиры изучают байологию, потому что традиционные продажи и реклама больше не работают. Люди не хотят бездумно покупать и не верят корпоративной болтовне. Они хотят иметь дело с бизнесом, который демонстрирует настоящее понимание их индивидуальных желаний и потребностей. Это и есть байология. Она изучает способы обслуживания клиента с позиции самого клиента.

Для банков изучение байологии является стратегическим императивом, потому что бизнес стал таким прозрачным благодаря блогам, Facebook и другим социальным медиа. Эти сети сегодня гарантируют, что сокрытие любых проблем будет обнаружено. Это интернет-могущество потребителей XXI века. Наличие социальных сетей означает, что банки должны начать демонстрировать кристальную честность, которой можно доверять; в противном случае правда рано или поздно откроется.

В результате нельзя построить отношений без доверия, а банки, которые ведут себя нечестно, будут обречены на разовые продажи или обиженных партнеров. Байология, таким образом, – это создание взаимного доверия.

Отношения с банком основаны на доверии, а доверие легко потерять. Это одинаково верно как для инвестиционных рынков, так и для розничных. На инвестиционных рынках байология представляет другую крайность – создание банками инвестиционных продуктов, которые необходимы клиенту, но в которых он мало понимает.

Постепенно сформировались отношения, лишенные доверия. Подобно тому как в отношениях «отец – сын» или «священник – исповедующийся», институциональный покупатель вынужден верить, что брокер-дилер действует исключительно в его интересах. К сожалению, это поставили под сомнение новые нормы, касающиеся наилучшего исполнения и прозрачности, которые подразумевают, что брокеры-дилеры не всегда поступают в интересах своих клиентов (да неужели?!).

Доверие не выдержало проверки на прочность в таких компаниях, как Enron, WorldCom, Parmalat, и вновь проваливает проверку во время кредитно-финансового кризиса. Недавнее признание Банка Англии[10] в том, что он больше не понимает, что происходит на финансовых рынках, в свете коллапса банка Northern Rock[11], шокирует. Когда регуляторы финансовых рынков теряют понимание, что-то должно измениться.

Байология, таким образом, дает полное знание о покупках: почему, как, что, когда; она обеспечивает вашему бизнесу позиционирование.

Создание надежных связей – насущная необходимость. Будущие покупатели не станут покупать у того, кому они не доверяют или кого не понимают. Они используют всю мощь социальных сетей, чтобы найти правду, и перейдут к тем, кто работает честно. Другими словами, байология предполагает настолько хорошее знание своего клиента, что последний перестает быть клиентом и становится партнером.

Во взаимоотношениях одна сторона не может поступать несправедливо по отношению к другой. Вы плохо понимаете друг друга при первом знакомстве, но если через какое-то время не узна́ете друг друга лучше, то отношения закончатся. Таков разовый подход к продажам в бизнесе: он напоминает отношения на одну ночь. Если у вас нет интереса или сопереживания, то отношения не имеют перспективы.

Взаимоотношения основываются на понимании и компромиссе. Мы твердим о системах управления взаимоотношениями с клиентами (Customer Relationship Management, CRM), но у вас нет взаимоотношений с клиентами. Клиенты – это те, кому продают; взаимоотношения же бывают с партнерами.

Банки, которые превратили операционистов в продавцов или у которых в дилинговых отделах работают настоящие банковские воротилы, очень скоро обнаружат, что правда выходит наружу. Вместо устойчивых продаж они получат гору разовых сделок. А настоящие партнерства, основанные на справедливых деловых отношениях и доверии, станут основой долгосрочного устойчивого бизнеса.

Для реализации цифровых моделей требуются цифровые архитекторы

При разработке модели цифрового банка отправной точкой должно стать убеждение: теперь будущее банков зависит от того, насколько хорошо банки изучат байологию. В основе новой модели будут лежать цифровые методы оценки потребностей клиента, с учетом которых нужно выстраивать банковские процедуры. После завершения этапа разработки понадобится цифровой архитектор, чтобы реализовать новую модель.

Это кардинальная реформа бизнес-процессов, поэтому мы говорим о перестройке процессов, когда разрабатываем модель, и говорим о внедрении процессов, когда выстраиваем архитектуру системы.

Цифровой архитектор был приглашен потому, что фундамент банка основательно просел и дал трещины вследствие технологической революции, состоявшейся в последние 50 лет. Большинство банков пытались закрашивать трещины, но сегодня необходимо заменить бетонный фундамент на технологический, то есть цифровой. Разработчик нужен для того, чтобы создать новую модель банка (перестроить процессы), а архитектор – чтобы заменить физический фундамент (внедрить процессы).

Аналогия со зданием хорошо это иллюстрирует. Здание имеет фундамент. Моя мысль в том, что в конструкциях банков на протяжении последних десятилетий в качестве фундамента использовались сети отделений, а теперь будут использоваться интернет-технологии.

Это совсем не означает, что отделения или люди не важны. Отделение банка и личный контакт, скорее, относятся к типу здания, которое вы собираетесь строить: к его устройству, интерьеру и проч.

Один разработчик, например, может сказать: «Я хочу построить дорогой дом с центрами консультирования и продаж для людей, которые хотят все делать лично». В этом случае нужно будет строить здание банка на фундаменте интернет-технологий со множеством шикарных консультационных центров или отделений в материальном мире. Другой скажет: «Я хочу построить низкобюджетный высокопроизводительный процессинговый центр, в котором физический контакт с клиентами был бы минимальным». В этом случае архитектор построит здание банка на фундаменте интернет-технологий и, скорее всего, без единого отделения в материальном мире. В обоих случаях IP-сеть – это фундамент, с которого начнет архитектор.

Возникает вопрос, почему я начинаю с технологий, а не с клиентов. Как архитектор современного банка (внедряющий процессы) я бы начал с технологий, потому что технологии, в особенности IP-сети, – это исходный материал для строительства. А как разработчик процессов я должен начать с клиентов и сотрудников, потому что люди – ключевой фактор при заселении моего здания.

С точки зрения архитектуры и внедрения процессов я бы рассмотрел IP-сеть и то, как ее можно надстраивать. С точки зрения модели и переустройства процессов я бы начал со следующих шагов:

• разработка модели обслуживания, которую я бы хотел предложить своим клиентам;

• создание таких процедур и точек взаимодействия с клиентами, которые могли бы привлечь и понравиться клиентам.


Другими словами, определите, каких клиентов вы ищете и каковы их потребности. Создавайте ваш банк и разрабатывайте его модель исходя из желаемого способа обслуживания. Выбирайте тот способ обслуживания, который будет наилучшим образом соответствовать поведению вашей целевой аудитории. Обращайте внимание на потребности коренных цифровых жителей и цифровых иммигрантов; продумайте, как ваша структура справится с комбинацией этих разных категорий клиентов. Какие способы обслуживания им требуются и как наилучшим образом это обслуживание предоставить?

Все эти вопросы относятся к компетенции разработчика модели банка и не имеют ничего общего с его архитектурой. После того как модель банка разработана, ее нужно передать архитектору, который решит, как ее можно реализовать… и начнет реализацию, используя IP-сеть в качестве фундамента.

Таким образом, мы имеем важное различие между разработчиком модели банка, который сфокусирован на процессах, взаимодействиях, сотрудниках и клиентах, и архитектором, имеющим дело с инфраструктурой, сетями, технологиями и строительными материалами.

Тот факт, что люди путают эти различия – каналы обслуживания и модель банка с фундаментом банка, – объясняется тем, что они путают доработку процесса с его внедрением. Создание стратегии обслуживания относится к разработке модели банка; создание фундамента банка – к цифровым строительным материалам архитектора.

Фокус должен сместиться к стратегии, в соответствии с которой архитектор закладывает цифровой фундамент, а не пытается сохранить старый бетонный. Эта стратегия рассматривает принципиально другие материалы в основании банка – цифровые. Именно поэтому банкам требуется фундаментальная реконструкция.

Эта реконструкция заключается в замене фундамента. При этом сама модель банка может претерпеть изменения, но все это пока не выходит за рамки конкурентных стратегий разработчика. Эти отдельные решения не имеют ничего общего с архитектурой.

Архитектор лишь ищет способы замены устаревшего фундамента на интернет-технологии. Следовательно, разработчик должен сообщить архитектору, что именно он хочет надстроить над фундаментом: отделения банка, мультиканальное обслуживание или электронное взаимодействие.

Разработчик и конструктор взаимодействуют, но играют разные роли. Реконструкция поставлена нами во главу угла потому, что фундамент – модель с отделениями из стекла и бетона – дает трещины и требует замены на сетевую модель.

Одни разработчики банков хотят реконструировать отделения. Другие – закрыть их. Третьи – интегрировать отделения с электронными каналами коммуникации в общую платформу. А кто-то хочет только электронные каналы.

Все это – дело выбора, но, поскольку вы должны заменить фундамент, возможно, следует переосмыслить модель банка, чтобы использовать новый фундамент наиболее эффективно.

Цифровой век нуждается в цифровом банке

В этой главе мы сосредоточились на разработке модели цифрового банка, который развился из традиционного банка, и признали, что новый банк – совершенно иной. Старый трещит по швам и требует реконструкции. Новый имеет модульную структуру, он надстраиваемый, он больше не является монолитным банком полного цикла обслуживания. Он в большей мере удаленный и человечный, чем территориально локализованный и основанный на прямом контакте лицом к лицу. А главное, он цифровой, чем и определяется логика его работы.

Это приводит нас к другой, очень ясной проблеме, связанной с будущим цифровым банком. Перед банком возникает сложная задача: превратить вертикально интегрированный бизнес, который монополизировал весь процесс обслуживания клиента от начала до конца и который выстроен вокруг банковских продуктов и каналов, в горизонтально структурированный. Новая бизнес-модель предполагает оказание услуг клиенту по мере его потребностей и выстраивается вокруг данных о клиенте.

Для многих это большая проблема. Поскольку она является фундаментальной для обсуждаемой темы, ее следует рассмотреть подробнее.

Банки создавались с расчетом на то, что будут охватывать все финансовые потребности людей и организаций. Им была выдана лицензия на существование в их обособленном операционном мире. Всё, включая прием депозитов и выдачу кредитов, находилось в зоне ответственности банков: они и создавались затем, чтобы этим заниматься. В результате большинство банков организовали свои операции вокруг продуктов: денежных переводов, ипотеки, банковских карт, кредитов, страховок и т. д. Всё это предоставлялось через один канал – отделение банка.

Со временем появился другой канал – канал прямых продаж. Агенты по продажам располагались в отделении банка и поддерживались инфраструктурой этого отделения. Затем возник новый канал – колл-центр.

Колл-центр был подобен одному огромному отделению банка и требовал новой структуры для своей работы. Однако все данные, необходимые для функционирования этой новой структуры, поставлялись старой инфраструктурой отделений, и поэтому новый канал обслуживания надстроили над сетью отделений. Предлагая различные комбинации банковских продуктов, сотрудники колл-центра вынуждены были держать перед собой шесть или более экранов одновременно, чтобы получить адекватную картину потребностей клиента, но с этим еще можно было жить.

Потом появился еще один канал – интернет. Поначалу банки подумали, что это приведет к закрытию отделений, и начали активно инвестировать в переход от обслуживания в отделениях к обслуживанию онлайн. Тем не менее, как и прежде, все данные были структурированы по банковским продуктам, а интернет не отвечал взглядам клиентов на устройство мира. Высокоскоростному доступу еще только предстояло увидеть свет, и клиенты не спешили покидать отделения банков.

Интернет-банкинг наложился в виде очередного слоя на инфраструктуру отделений, рядом с винегретом колл-центров. Банки стали заложниками своей вертикально интегрированной системы процессов, выстроенных вокруг обособленных банковских продуктов. Такая структура плохо соответствовала многоканальному миру, который теперь обслуживала. Но это тоже было еще терпимо. С помощью связующего программного обеспечения, программ-заплаток, зеркалирования и других приемов это работало.

Затем обрушился ураган мобильных технологий, облачных вычислений и Big Data, дополненный общением клиентов в социальных сетях в режиме 24/7; банки заголосили: «О нет!».

Итак, проблема в следующем. Банк не может эффективно использовать клиентские данные: они заключены в отдельных банковских продуктах. Он не может обслуживать потребности клиента. Банк надстраивал каналы обслуживания над отдельными банковскими продуктами, но теперь им нужно использовать эти данные в мобильном обслуживании. Из-за неповоротливой структуры банки лишились полного цикла обслуживания клиентов, потому что клиенты переключились на мобильные приложения и предпочитают комбинировать банковские процессы и услуги по своему желанию. Сегодня назрела потребность выстроить банк вокруг клиентских данных и затем интегрировать их через облачные сервисы в мобильные приложения.

Безвыходное положение? Выход есть!

Он состоит в том, чтобы полностью избавиться от устаревшей АБС[12] и заменить ее новым банковским ядром, способным обеспечить функционирование банка и предоставить услуги клиентам в том виде, который соответствует цифровому веку. Как это сделать?

Заменить АБС – то же самое, что заменить двигатель самолета на большой высоте… вы же не будете этого делать! Однако все больше и больше банков именно это и пытаются сделать. У некоторых возникают проблемы по той же причине, по которой они меняют банковское ядро. Вы не можете реструктурировать банк вокруг клиентских данных, если они заперты в устаревших системах, разделенных на продукты и пристегнутых наручниками к каналам обслуживания.

Разрабатываем цифровые банки без отделений

Статистические источники показывают, что значимость отделений банков как канала обслуживания клиентов снижается по мере нашего движения в сторону цифровых банков. Например, данные, представленные Европейским центральным банком (ЕЦБ) в 2013 году, говорят о массовом закрытии отделений банков, особенно в странах, где введен режим экономии, как в Испании[13].

«За последние четыре года банки закрыли около 20 тыс. отделений по всей Европе, включая 5500 в прошлом году и 7200 – в 2011-м. Это означает, что с начала финансового кризиса было закрыто примерно 8 % всех европейских отделений, и ожидается, что тенденция сохранится на много лет».

«Самыми массовыми сокращения оказались в Испании, остановив многолетнюю экспансию местных сберегательных банков, которая привела к созданию в этой стране крупнейшей сети отделений в Европе. К концу 2012 года их количество снизилось на 17 % относительно уровня четырехлетней давности. Однако, располагая более чем 38 200 отделениями, Испания все еще имела самую высокую плотность отделений в Европе – одно на каждые 1210 человек».

«На конец прошлого года больше всего отделений в Европе имела Франция – 38 450, или одно на каждые 1709 человек, отставая по удельному показателю только от Испании и Кипра. Кипр имел одно отделение на 1265 человек».

Франция «за четыре года, к концу 2012-го, потеряла менее 3 % своей сети; за последнее время закрыли свои двери в Великобритании 5 %, а в Германии – 8 % отделений. Количество отделений упало на треть в Дании и на четверть – в Нидерландах».

Британские «банки почти наполовину сократили количество отделений с 1990 года. Высшие руководители банков в частных беседах говорили, что сеть из 700–800 точек продаж была бы оптимальной для банка, работающего на всей территории Великобритании. Ни один из пяти крупнейших банков не имеет таких малочисленных сетей. Lloyds в три раза превосходит эти цифры (2260), а Королевский банк Шотландии[14] – более чем вдвое (1750), исключая из них 1000 отделений, которые уже продаются».

Британские банки закрыли 557 отделений за последние четыре года, имея 11 713 отделений в 2012 году в сравнении с 12 270 – в 2008-м. Между 2008 и 2011 годами HSBC закрыл 181 отделение, NatWest – 135, Barclays – 99. По данным Британской банковской ассоциации (BBA), еще 68 отделений закрыты HSBC в 2012-м, 60 – RBS / NatWest за первое полугодие 2013-го и 30 отделений – банком Barclays. HSBC объявил о предстоящем закрытии еще 25 отделений, одновременно смещая фокус на сотрудничество с Marks & Spencer и предоставление услуг через почтовые отделения.

Цифры еще более впечатляют, если копнуть глубже. По результатам недавнего исследования Ноттингемского университета, почти 7500 отделений банков закрылись между 1989 и 2012 годами, что составляет 40 % всех отделений в Великобритании[15].

Соединенные Штаты последовательно отвергали необходимость закрывать отделения, расширив свою сеть с 80 тыс. в 2000 году до 95 тыс. в 2012-м. Однако самые последние данные показывают, что в текущем году закрывается все больше отделений. В недавней статье газеты St Louis Today говорится, что «по данным SNL Financial, количество отделений банков в США сократилось до 97 337 в этом году (2013), потеряв 867 отделений в течение 2012 года. В 2010–2011 годах по всей стране закрылось 315 отделений»[16].

В инвестиционной компании The Motley Fool это считают зловещим предзнаменованием, отмечая, что отделения банков ожидает та же участь, что и книжные магазины, и магазины CD/DVD:

«Имея за последние 16 лет среднее ежегодное снижение посещаемости отделений в 4 %, банковский сектор – следующий закономерный претендент, который испытает на себе эффект домино… конкуренция среди онлайн-банков, в особенности таких как Ally Bank, ING и Everbank, скорее всего, снизит прибыль, но Bank of Internet имеет поразительно высокую рентабельность собственного капитала (Return on Equity, ROE) и показывает стремительный рост прибыли по сравнению со всеми другими более традиционными банками, которые я рассматривал (их ROE составляет около 16 %, даже крупные банки вроде Wells Fargo имеют более низкий показатель – 13 %, а большинство близки к 10 % или меньше, иногда существенно меньше)».

Эту мысль подтверждает исследование AlixPartners, нью-йоркской консалтинговой компании, которую цитирует The Wall Street Journal; по оценкам исследования, американские банки закроют каждое пятое отделение в течение следующего десятилетия, вернув результирующие цифры к уровню 2000 года[17].

Дополнительной иллюстрацией служит комментарий в той же статье Уильяма Демчека, президента PNC Financial Services Group. Этот банк из Питтсбурга управляет 2900 отделениями, но собирается закрыть 200 к концу 2013 года, поскольку его фокус «все больше смещается в направлении технологий, а не увеличения количества окошек с кассирами». Каждый раз, когда клиент PNC депонирует чек, снимая его на камеру мобильного телефона, он экономит банку 3,88 доллара, в отличие от депонирования через кассира банка.

Стоит привести и другую статистику, приведенную в статье The Wall Street Journal.

• Количество отделений американских банков за последние три десятилетия удвоилось, и банковский сектор только три раза снижал их количество в течение 77 лет, с тех пор как FDIC[18] начала вести наблюдения.

• Согласно исследованию AlixPartners, на онлайн-банкинг сейчас приходится 53 % всех банковских операций; для сравнения: на визиты в отделения приходится только 14 % операций.


Прогноз покажется более явственным, когда вы узна́ете, что 30 крупнейших американских банков ежегодно тратят на поддержку отделений 50 млрд долларов.

The Financial Times также отмечает, что The Bank of America сократил количество отделений до 5243 в третьем квартале (2013), что соответствует 6 %-ному снижению их числа в сравнении с тем же периодом прошлого года, в то время как Citigroup, третий крупнейший американский банк по активам, закрывал свои отделения на протяжении последних семи кварталов, сократив их количество за год с 4060 до 3777[19].

Вывод: если вы не станете активно искать способ перевода клиентов с традиционного обслуживания на электронное, вашему банку придет конец.

Нужны ли клиентам отделения?

Многие банкиры полагают, что отделения – это фундамент банка; что они важны для будущего банка; эти банкиры росли вместе с банками, основой которых был физический доступ к каналу обслуживания. Физический контакт в данном случае играет роль гаранта безопасности. В критической ситуации люди хотят знать, что есть место, куда можно прийти, с кем-то поговорить и убедиться, что их деньги в порядке.

Отделение банка обеспечивает место для обслуживания, и когда вы в этом нуждаетесь, возможность прийти в отделение будет решающим обстоятельством. Например, если в семье случается утрата, отделение банка становится главным механизмом поддержки для улаживания финансовых дел умершего. И это также вопрос выбора. Некоторые клиенты не хотят приходить в отделения, но им нужно, чтобы такая возможность была. Так, 88 % потенциальных клиентов скорее выберут банк с множеством каналов обслуживания, включая отделения. Более того, отделения нужны потому, что клиентам необходимо человеческое общение. Можно воспользоваться видеосвязью, однако большинство этого не любят. Им хочется сидеть и разговаривать, налаживать связи и производить впечатление на живого человека лицом к лицу. Поэтому им нужны отделения.

А самое главное, клиенты боятся иметь дело с деньгами. Ведь это непросто. Это пугает. Людям необходима помощь в управлении деньгами, и отделение – это место, куда можно обратиться. Не все в наше время будут делать это онлайн или по телефону: им хочется с кем-то поговорить о деньгах, и отделения предоставляют им такую возможность. Именно поэтому Virgin приобрела отделения Northern Rock, Marks & Spencer открывает отделения с HSBC, а Tesco – свои отделения. Без отделений вы не сможете развивать банковский бизнес, иначе не стали бы тратить миллионы на здания из стекла и бетона.

Все это замечательно, однако те, кто выступает против отделений, говорят, что они были созданы в XVIII веке, предназначались для рынка трехсотлетней давности и сегодня не выполняют своих функций, поскольку мир стал цифровым и клиенты следующих поколений думают по-другому. На самом деле основная масса причин, по которым банкиры считают отделения необходимыми, – чистейшее заблуждение. Например, большинство банкиров полагают, что отделения нужны для продаж, обслуживания, консультирования и информационной поддержки, но это определенно не так, если мы живем в мире, перегруженном информацией. Недостатка информации не наблюдается. Онлайн мы производим знания, информацию, консультируем, осуществляем поддержку и делаем это в большем объеме, чем когда-либо раньше.

Эрик Шмидт, CEO корпорации Google, в 2010 году сказал: «В промежутке между зарождением цивилизации и 2003 годом было произведено пять эксабайт информации, столько же теперь создается каждые два дня, и темп все увеличивается»[20].

Именно поэтому статистика свидетельствует, что количество операций и объемы услуг в отделениях быстро снижаются: их вытесняют онлайн– и телефонные сервисы.

Кроме того, с точки зрения банковской метрики, отделения – это высокие накладные расходы, которые приходятся в основном на деловые центры. Городской клиент фактически субсидирует сельского, поддерживая отделения с низкой посещаемостью в пригородных районах, которые существуют за счет более посещаемых отделений в центре города.


Источник: Из отчета-презентации для инвесторов о приобретении банка ING Direct банком Capital One.


Эра банковских отделений заканчивается. Так, например, большинство банков опасается обслуживать клиентов в отделениях, потому что отсутствует контрольная запись происходящего. Именно поэтому можно попасть в ловушку недобросовестных продаж, как в случае скандала с выплатой более 20 млрд фунтов стерлингов по программе страхования платежей[21] в Великобритании, особенно если сотрудник отделения банка – низкооплачиваемый операционист, а не высококвалифицированный консультант. Подобные разоблачения будут только множиться, так как личное общение протекает без регистрации, пригодной для последующего аудита. В этом смысле удаленное банковское обслуживание намного безопаснее, поскольку сохраняется контрольная запись телефонного разговора с клиентом и запись его перемещений по сайту. Если добавить к этому, что у вас есть возможность понравиться клиенту, предоставив ему удаленный опыт обслуживания, то станет понятно, почему общественная поддержка банков, работающих удаленно, таких как USAA и FirstDirect, значительно выше, чем банков с отделениями.

Из-за быстрого перехода банков на систему непрерывного дистанционного обслуживания клиентов банковские отделения теряют свою значимость, и клиенты «голосуют» ногами, больше не появляясь в них. Тенденция убедительно продемонстрирована в презентации Эрика Макора, руководителя отдела развития каналов обслуживания нидерландского розничного банка ABN AMRO, на конференции Европейской ассоциации финансового менеджмента[22] в Брюсселе в июне 2013 года[23].

Изменения в динамике использования каналов обслуживания этого банка ясно показывают, что доминирующим способом взаимодействия с клиентами стал мобильный банкинг. ABN AMRO ежедневно получает от клиентов более миллиона запросов через мобильные устройства, что соответствует трем из каждых пяти обращений клиентов и намного опережает по активности обслуживание по телефону и через интернет.

Эту статистику подтверждают и другие банки. К примеру, банку Barclays потребовалось 13 лет, чтобы заполучить 2 миллиона пользователей интернет-банкинга; такое же количество мобильных пользователей зафиксировано за два месяца. Банк Société Générale за десять лет вышел на 20 миллионов обращений в месяц через интернет-банк и всего за 18 месяцев – на то же количество через мобильные сервисы.

Ввиду столь быстрого перехода клиентов от физического взаимодействия к цифровому неудивительно, что количество отделений снижается; впрочем, это также зависит от региона. Например, в Нидерландах за последнее десятилетие закрылись более половины всех банковских отделений. Подобные показатели характерны и для других развитых экономик. Например, Danske Bank отмечал в презентации 2011 года, что число транзакций через операционистов в период с 2009 по 2011 годы сократилось на 32 %, в то время как мобильные операции возросли[24].

К этому можно добавить, что банки Дании вместе со своими скандинавскими соседями начали использовать электронные удостоверения для того, чтобы отказаться от заполнения бумаг при оформлении нового клиента. Процедура открытия нового счета значительно затруднена вследствие законодательного требования «Знай своего клиента» (KYC)[25]. Согласно KYC, клиенты, открывающие счет в банке, должны удостоверить свою личность, представив документы – паспорт или водительское удостоверение, а также подтвердить адрес проживания, предъявив официальные письма, например счет за коммунальные услуги, отправленные на этот адрес. В противоположность этому, электронные удостоверения позволяют идентифицировать клиентов без подобных бумажных документов, и скорее всего именно этот способ будут использовать банки для удовлетворения требованиям KYC. Скандинавские банки первыми начали применять электронные удостоверения по двум причинам. Во-первых, банки и правительства работали совместно, чтобы обеспечить такую возможность; во-вторых, интернет-банкинг в регионе стал доминирующим за последнее десятилетие. Так, 80 % населения Дании использует интернет-банкинг, что вдвое больше средних показателей по Европейскому союзу, поэтому государственные и финансовые структуры начали совместно разрабатывать процедуры электронного удостоверения личности. Единожды созданное электронное удостоверение[26] позволяет открывать новые счета без посещения отделений.

Использование в скандинавских странах и банками, и государством программы электронной идентификации достойно восхищения, так как в этом случае оказываются согласованными и стандартизованными социальное и медицинское обслуживание, пособия, банковское обслуживание. Мечта для всех!

В рамках этой мечты Danske Bank в период с 2009 по 2011 годы уже закрыл каждое десятое свое отделение (11 %), и эта цифра продолжает расти. Еще более примечательно, как интернет-банкинг влияет на колл-центры: количество звонков в контакт-центр банка снизилось на 14 % за этот же период. И все потому, что проверку баланса и платеж можно легко осуществить в мобильном приложении. Зачем звонить в банк?

Все это касается перестройки ядра банковской системы, каналов обслуживания клиентов и банковских продуктов. Нидерландский ABN AMRO утверждает, что в рабочие дни небольшое отделение принимает двадцать клиентов ежедневно. Каждое из этих небольших отделений имеет в среднем двух сотрудников, обслуживающих посетителей в течение восьмичасового рабочего дня. Это чуть больше одного клиента в час на каждого сотрудника. Либо это выдающийся персональный сервис, либо просто трата уймы времени на безделье в ожидании очередного клиента.

Примечательно, что, несмотря на появление все новых способов обслуживания вне отделений, клиенты не дадут закрыть банковские отделения. Например, ABN AMRO разделяет всех своих клиентов на пять категорий:

• активные мультиканальные пользователи, которые регулярно пользуются всеми каналами обслуживания;

• клиенты, которые ищут личного контакта, которым нужны консультации и обслуживание «лицом к лицу»;

• самостоятельные клиенты, которые считают, что могут всё сделать сами;

• пассивные клиенты, которые посещают банк, только если нет иного выхода;

• неактивные пользователи, которые никогда не общаются с банком ни через один канал.


Последние две категории – наименее прибыльный и наименьший по численности сегмент. Напротив, первые две категории представляют собой наиболее состоятельную группу. Третья категория – это большинство клиентов банка.

Поразительно, что большинство клиентов, которые попадают в первые три категории, полностью согласны со следующими двумя утверждениями.

1. Я предпочитаю обсуждать наиболее серьезные банковские вопросы лично (89 %).

2. В случае возникновения проблемы я хочу иметь возможность пойти в отделение банка и с кем-нибудь поговорить (94 %).


Иными словами, банки уже знают о том, что отделения мертвы, а клиенты – еще нет.

Согласно исследованию Forrester 2012 года, 80 % всех текущих счетов открываются в отделениях; 75 % всех клиентов из Поколения Y завершают покупку своих банковских продуктов в отделениях; 67 % всех продуктов продается через отделения[27].

И это несмотря на тот факт, что многие клиенты все реже посещают отделения! Однако нужно иметь в виду, что данные разнятся от страны к стране: например, только 7 % клиентов банков Нидерландов посещают отделение раз в месяц (9 % в 2011 году), в то время как в Испании 49 % клиентов банков все еще посещают отделение раз в месяц.

Банковское обслуживание в отделениях закончилось

Неважно, как скоро, но банковские отделения исчезнут. Это произойдет не потому, что в обществе появляются новые технологии, а потому, что эти технологии способны дать. Люди не приобретают мобильные устройства или компьютеры только потому, что хотят иметь их, – мобильные устройства и компьютеры обеспечивают их новыми контактами и взаимоотношениями. Люди сегодня осваивают технологии не из-за гаджетов, а потому, что технологии связывают их с огромным количеством друзей и незнакомцев. Так, всего за несколько лет Facebook превратился из ничего в сообщество с населением Соединенных Штатов, а Twitter за несколько месяцев прошел путь от полной неизвестности до огромной популярности. Эти медиа помогают людям организовывать свою жизнь, делиться и управлять событиями. То же самое должны сделать банки, если они хотят возобновить контакт с людьми.

Современные пользователи воспринимают компьютер и его операционную систему как урок истории. Им все равно, как работает технология, так же как мне все равно, как работает электричество. Мне просто нравится то, что оно может, и так же большинство относятся к технологиям. Они тоже рассматривают банки как исторический опыт. Их прадедушки ходили в отделения, их родители пользовались банкоматами, а они сами думают о банке как об интернет-сервисе, который занимается их финансами. Впечатляет, что больше половины американцев пользуются сегодня интернет-банкингом, а треть – мобильным банкингом[28].

Каково назначение отделения банка?

Если банки начинают полностью переосмысливать себя в духе социальных технологий и доступности через интернет– и мобильные приложения, то следует задать вопрос: каково назначение банковского отделения? Мобильный интернет и социальные медиа совместно прижали банки к стене и вынуждают их полностью переосмыслить свою структуру отделений. Это обоюдное давление вынуждает банки рассмотреть вариант закрытия большинства своих отделений и реинвестировать свои средства в мобильные и социальные системы. Если они не сделают этого, им придет конец. Подождите десять лет, и все они будут мертвы.

Традиционные медиа боролись и… проиграли. Телевизионные станции и газеты закрываются, в то время как в YouTube и Tumblr возникают современные медиа.

Это означает, что сети отделений исчерпали свой смысл и банки должны заново оценить их значение, оставив открытыми только отделения, необходимые для продаж, и закрыв все прочие. Ряд банков понимают это, среди них японские eBank и Jibun Bank, Wells Fargo и The Bank of America в США и BBVA, Caja Navarra и несколько других – в Европе. Впрочем, таких немного.

Банк будущего будет рядом с вами в формате 24/7 посредством мобильных технологий. Он сможет не только упреждать, но и предсказывать потребности клиента, и не просто соединять его с деньгами и платежами, а поддерживать финансовый образ жизни клиента. А что с отделениями?

Отделения еще полностью не истреблены. Некоторые отделения очень даже живы и неплохо выступают… нет, не в качестве операционных центров. Отделения как точки розничных продаж определенно живы и останутся таковыми еще какое-то время. Умерла лишь сама концепция отделений как основы банковского бизнеса. Банкам по-прежнему будут нужны некоторые отделения для продаж и взаимодействия с клиентами, и только в этом смысле существующая система отделений мертва. Да здравствует новая система банковских отделений!

Этот процесс идет параллельно с перестройкой в других отраслях. Например, музыкальные, книжные магазины и магазины путешествий закрывались в последние годы со скоростью летящей ракеты, потому что они уже перестроились, чтобы приспособиться к эре интернета. Клиенты ушли в интернет и стали обслуживать себя сами, так что традиционным розничным точкам пришлось заняться чем-то другим. Сегодня большинство книжных и музыкальных магазинов превратились в кафе-гостиные, поощряющие чтение и развлечения.

Банки попытались сделать то же самое и превращались в кафе-гостиные, которые поощряли людей говорить о деньгах. Работало это не очень хорошо: начнем с того, что вокруг было много других кофеен, а клиенты относились с недоверием к идее зайти в отделение банка на бесплатную чашечку кофе. Те же, кто все-таки заходил, быстро замечали, что персонал гримасничает, обслуживая их. Вот почему лучше забыть прошлое банковских отделений и начать все заново. Каким бы вы сделали отделение и сеть отделений, если бы вам пришлось начать все сначала?

Сначала вы, вероятно, осмотрелись бы вокруг и спросили, кто имеет лучшую розничную сеть. Вашим ответом могли бы быть: Marks & Spencer, John Lewis, Tesco или Walmart – все крупные розничные магазины в гипермаркетах и торговых центрах. Следовательно, вы бы выбрали крупнейшие торговые зоны и разместили свои точки там. Это были бы самые большие торговые центры и города с самым большим населением.

Затем вы поинтересовались бы, у кого самые лучшие магазины. Вероятно, это оказался бы Apple. Поэтому вы бы спроектировали ваши мегаотделения как отличные торгово-консультационные центры в стиле Apple, расположенные в крупнейших торговых или офисных центрах. Стала бы строить компания Apple свои магазины в каждом городе, пригороде и на каждой центральной улице? Конечно же, нет. Так почему банки делают именно это и, что еще хуже, продолжают поддерживать подобную структуру? Потому что это их наследие. Так это делалось в прошлом. И это тот урок, который банки получают сейчас. Он состоит в том, что все это сейчас разваливается, точно так же, как развалились сети книжных и музыкальных магазинов.

В результате банки, скорее всего, «рационализируют» свои сети до одного отделения на 250 тысяч человек – одной точки для каждого большого города, делового района и торгового центра, а не станут поддерживать существующие структуры с пунктом продаж на каждые 20 тысяч жителей. Тогда возникает вопрос: что делать с 80 % отделений, которые больше не нужны? С теми, что находятся в пригородах и на второстепенных улицах? Ответ: вы заменяете их вспомогательными пунктами самообслуживания, где клиенты могут самостоятельно воспользоваться банкоматами с функцией приема средств. Эти пункты самообслуживания не лишали бы клиента человеческого общения с банками, поскольку, если он захотел бы поговорить с человеком, на этот случай здесь имелся бы удаленный видеотерминал для консультаций, а если ему было бы необходимо общение с живым человеком лицом к лицу, банк предложил бы некий механизм назначения встречи и организовал визит кого-либо из сотрудников банка к клиенту домой или на работу.

Так выглядит банковское обслуживание будущего: 80 % или более существующих отделений закрыты и заменены машинами, а оставшиеся 20 % перемещены в лучшие торговые и деловые центры и превращены в отличные отделения продаж и консультаций, спроектированные по примеру Genius Bar[29] компании Apple. И да, эти точки продаж располагают к тому, чтобы вы зашли и, расслабившись за чашкой капучино, могли поговорить о деньгах. Это остается в силе.

Многие банки уже внедряют такую стратегию как раз в настоящее время, однако это характерно в основном для экономик, где расходы на наличный денежный оборот высоки вследствие высокой стоимости персонала и помещений. Это не всегда применимо к странам, где дешевле поддерживать структуру отделений, чем IT-структуру.

Банки создают для людей, а не для денег

Это приводит нас к мысли о банке для людей. В Apple поняли это еще на заре появления компьютеров. Дело не в компьютерах, а в разработке технологий для людей. Дизайн-агентство, которое создавало магазины Apple Store, всегда говорило о том, что надо работать для людей – не для денег. Именно это мы хотим сделать с банками, и большинство из нас воспринимают опыт Apple как мастер-класс.

Эту сфокусированность на людей, а не на деньги лучшим образом иллюстрирует концепция магазинов Apple Store. Здесь впервые были использованы Genius Bar, детская игровая зона и прочие новшества, которые многие критики посчитали пустой тратой времени. Когда были анонсированы первые магазины Apple, Bloomberg сообщал: «(Стив) Джобс думает, что он может сделать это лучше опытных ритейлеров. Проблема в том, что цифры противоречат друг другу. Я даю им два года до того момента, как они погасят свет над этой болезненной и дорогой ошибкой»[30]. Тем не менее после открытия стало очевидно, что эти магазины вовлекают потребителей в более многосторонние отношения с брендом. Восемь лет спустя Apple Store в Нью-Йорке стал крупнейшим ритейлером на Пятой авеню.

Иными словами, торговля сместилась от продажи товаров или услуг в торговых точках к созданию в магазинах сообщества вокруг бренда, ощущения принадлежности, партнерства, преданности бренду.

Это ценности, к которым стремятся банки, и некоторым кажется, что они уже их обрели. Такой опыт выходит далеко за пределы традиционных розничных продаж и дает ответ на вопрос, для чего нужны отделения. Отделения банка – это розничные точки продаж, формирующие сообщество вокруг банка.

Проблема сегодня состоит в том, что отделения не были предназначены для этой цели. Они создавались для того, чтобы держать под наблюдением деньги и осуществлять денежные транзакции; для работы с денежной наличностью и как центры безопасных транзакций. Все считают, что отделения исчезнут именно потому, что не являются точками розничных продаж, формирующих сообщество вокруг бренда, а выполняют функции операционных центров.

Давайте попробуем представить, как традиционное банковское отделение может превратиться в точку продажи, отвечающую требованиям 2014 года и более отдаленного будущего. Я давно знал, что отделения банков меняются, поскольку видел, как в середине 2000-х банк Washington Mutual разворачивал в Соединенных Штатах свои отделения в новом дизайне, в стиле Occasio.

Радикально новым было то, что в этом банке отсутствовали конторки операционистов – традиционный барьер между клиентом и агентом банка, что позволяло вести более открытый диалог «лицом к лицу». Новшество стало возможным благодаря тому, что исчезла наличность и связанные с ней вопросы безопасности, а бо́льшую часть деятельности отделения теперь можно было сконцентрировать на общении и взаимодействии с клиентом.



Затем меня поразили банки Caja Navarra и ING Direct, которые стимулировали создание сообществ, проводя открытые мероприятия. Caja Navarra в Испании предлагал в своих отделениях вечерние занятия, включавшие уроки по парикмахерскому искусству и составлению букетов. ING Direct в Соединенных Штатах проводил открытые сессии, где любой мог задать вопрос, например как работает ипотека. А Umpqua Bank предлагал свое отделение для коктейльных вечеринок и деловых встреч, вместо того чтобы оставлять офисное пространство пустовать в эти часы. В отделениях больше не было денег: они были в данных.

Теперь подумаем об удаленном обслуживании и о том, что большинство техногиков[31] считают, что никто больше не хочет посещать пункты продаж или отделения, поскольку все можно делать удаленно. Это похоже на правду, однако, когда мы говорим о банке для людей, а не для денег, подразумевается, что банк должен взаимодействовать с клиентом, а не дистанцироваться от него. Таким образом, банку, который переходит к дистанционному обслуживанию, нужно найти способы создать у клиента ощущение того, что у него сложилась взаимосвязь с банком. Такого не бывает, когда вы пользуетесь смартфоном или планшетом. Вы взаимодействуете с банком посредством приложений на этих устройствах и с людьми – посредством этих приложений. Вы взаимодействуете с друзьями, которым позвонили, и некоторые из этих друзей даже могут работать в вашем банке.

Это секрет лидеров удаленного банковского обслуживания: First Direct (см. также интервью с Полом Сеем из First Direct) и USAA. Они разработали свои процедуры таким образом, что, несмотря на удаленный характер обслуживания, вы чувствуете их отношение благодаря удивительному обслуживанию. Они сделали свои удаленные сервисы максимально простыми и удобными, а когда вам нужно с кем-то поговорить, этот «кто-то» производит невероятное впечатление. Они ориентированы на клиента и общаются с вами как с человеком, а не с номером счета. Они работают без заранее подготовленного сценария, не «по бумажке». В итоге эти финансовые провайдеры неизменно получают космические результаты, обслуживая клиентов.

Давайте теперь объединим эти два мира – точку продажи и удаленное обслуживание. Можем мы соединить их в одно? Да, можем. Это именно то, чего удалось достичь Apple с помощью розничных магазинов и онлайн-сервисов вроде iTunes и App Store. А если вас что-то смущает, вы всегда можете пойти в один из центральных магазинов и спросить совета «гения» из Genius Bar.

Что касается финансового сектора, то банк, созданный для людей, не станет устанавливать точки продаж, приспособленные для транзакций; наоборот, его точки продаж будут укреплять ощущение причастности к тем, кто предпочитает этот бренд, – сообществу поклонников их приложений и сервисов для смартфонов, планшетов и ноутбуков. Это, например, клиенты, которые используют бренд в сервисе дополненной реальности Google Glass, чтобы понимать, могут ли они позволить себе приобрести что-то во время приготовления пищи, по дороге на работу, делая покупки, осуществляя поиск, во время работы и на тренировке. Эти клиенты ожидают, что финансовый сервис войдет в их повседневную жизнь; он скорее консультирует их в момент необходимости, а не просто выполняет определенные транзакции. А время от времени такие клиенты чувствуют необходимость пойти и спросить: как это работает или что мне делать в случае, если? Это приводит их к живому человеку в Genius Bar в отделении банка или по телефону.

Все это характеризует банк, созданный для людей, а не для денег или данных. Это секретный ингредиент современного банка XXI века, и главным элементом новой модели банка становится использование данных для обслуживания людей.

Построение банка – финансового консультанта

Единственная причина, по которой цифровые клиенты все еще появляются в отделении, – это требования банковского регулирования. Правило KYC требует, чтобы для открытия нового счета клиент пришел в отделение банка и показал свой паспорт. Так получается, что в сегодняшнем цифровом мире люди посещают отделения банка только потому, что к этому обязывают правила. Если отбросить правила, никто бы не пошел в отделение. Скорее, большинство обошло бы их стороной, будь у них такая возможность.

Итак, вот задача для цифрового банка: как новые люди могут стать клиентами банка, подтвердив личность с помощью паспорта, если у банка нет отделений? Очевидным решением могло бы быть сканирование документа и пересылка по электронной почте или отправка фотографии документа с мобильного телефона, но для большинства банков в большинстве стран это не разрешено законом. По правилам KYC и AML[32], банк должен видеть оригинал паспорта. Это краеугольный камень дебатов о необходимости иметь отделения, но существует и другое решение.

Если клиенту неудобно лично появляться в отделении, почему бы банку самому не навестить клиента? Это еще одна альтернатива для банков, которые переходят от модели, основанной на отделениях, к модели выездного персонального консультирования клиентов. В новом цифровом мире клиенты проводят все свои финансовые транзакции напрямую, с помощью удаленных сервисов самообслуживания; операции с наличностью автоматизированы посредством инфраструктуры банкоматов. Остаются такие услуги, как продажи и консультирование.

А почему бы не выдать лучшим в отделении консультантам автомобили, iPad и iPhone (или гаджеты на Android, если хотите) и отправить их к клиентам? Кликая на кнопку «Назначить встречу» в своем мобильном или онлайн-приложении, клиент сразу видит график встреч консультантов банка, где может выбрать удобное ему незанятое время и указать место встречи, подобно тому как назначаются встречи в Genius Bar магазина Apple.

Подобные онлайн-системы назначения встреч существуют давно, однако многие банки до сих пор не внедрили их у себя. Максимальная выгода от их применения состоит в том, что отделения больше не нужны или их не нужно так много.

Такой вариант будущего банковского дела означает, что 90 % всех банковских операций будет осуществляться самими клиентами. Когда бы им ни понадобилась помощь, они будут иметь возможность пообщаться с живым человеком или по телефону, или непосредственно во время консультационного визита, или, если это удобнее, в банковском суперотделении в ближайшем городском центре. Избавившись от большей части издержек, связанных с отделениями, банк сможет предложить свои услуги широкому рынку пользователей и получить сразу два преимущества: снижение расходов и усиление ориентированности на клиента. Это как раз то, что я называю консультационным банком для клиента.

Cетевой консультант – ключевая фигура

Когда мы говорим о банковском консультанте, который может приехать к вам домой, мы должны вспомнить о потенциале современных социальных медиа как инструменте консультирования. Мы все говорим об абстрактных Facebook и Twitter, тогда как для большинства людей из банков этот виртуальный мир отнюдь не вдохновляет. Для людей, принимающих решения в банках, и для банковского руководства использование Facebook для бизнеса кажется пустой тратой времени.

Однако это совсем не так. Некоторые финансовые фирмы вроде AMEX и ICICI Bank весьма преуспевают, используя социальные медиа. Банк, консультирующий клиентов в социальных сетях, сегодня производит необычное впечатление, но завтра это окажется нормой. Банки станут частью социальных сообществ, а не только будут использовать эти новые возможности в качестве маркетинговых и PR-механизмов, и это существенное отличие. Если бы банки придавали социальным каналам такое же важное значение, как колл-центрам и отделениям, то они действительно смогли бы заинтересовать клиентов как надежные дистанционные консультанты.

Представьте себе банк, который отвечал бы всем вашим повседневным финансовым потребностям, когда вы отправляете сообщения через SMS, в Twitter или обновляете статус на Facebook. «О, хорошо бы пойти на концерт Scissor Sisters[33] сегодня вечером», – пишете вы у себя на Facebook и получаете комментарий от банка: «Вы можете позволить себе билет, и мы нашли его для вас». Ого! Или вы пишете в Twitter: «Подумываю о покупке этого подержанного Aston Martin», – и банк присылает вам приватное сообщение: «Вы в своем уме? У вас уже 20 тыс. долларов овердрафт».

Я знаю, сейчас кто-то скажет: «Это ужасно, этот банк – на самом деле Большой Брат»[34]. Я отвечу, что все должно опираться на маркетинг, основанный на вашем разрешении. Если я, допустим, указываю, что банк вправе использовать мои личные обновления в сетях для оказания «консьерж-сервиса», то, бесспорно, он может давать мне контекстные упреждающие подсказки на эту тему.

«Только что прилетел в Рим», – пишете вы в Foursquare, и банк отвечает: «Наслаждайтесь пребыванием, наш лучший обменный курс €1:25, ближайший от вас банкомат здесь:».



Все это означает, что мой банк консультирует меня относительно моих трат и сбережений, а также то, что у меня – с моего же разрешения – по-настоящему тесные, взаимовыгодные отношения с банком, и при этом дистанционные.

Цифровые банки не имеют каналов обслуживания

Традиционным камнем преткновения в дискуссии по поводу отделений является далеко не новый вопрос о мультиканальности. Большинство исследований показывают, что приоритет для розничных банков – гармонизация, улучшение взаимодействия и согласованности между каналами обслуживания: в отделении, через интернет, по телефону. Одна из причин, как уже было показано, состоит в том, что продажи в отделениях снижаются, уменьшая значимость отделений, в то время как продажи банковских продуктов в интернете увеличиваются с каждым годом.

Несмотря на это, говорить о каналах обслуживания в подобном ключе неправильно, потому что это уводит нас от главного вопроса – интеграции цифрового обслуживания с персональным обслуживанием.

«У нас есть контакт-центр, также подразделение интернет-банкинга, теперь мы должны интегрировать эти мобильные штуковины. Этим каналам нет конца…»

Банки, которые так думают, неправы, поскольку мобильный банкинг – это не канал, интернет-банкинг – не канал, колл-центр и банкоматы также не являются каналами. Ничто больше не является каналом. Все изменилось.

Наша планета теперь населена людьми, которые имеют цифровые образы, тесно интегрированные с их физическим существованием. Идя по улице, мы отправляем сообщения, разговариваем, бродим в интернете, взаимодействуем. Мы определяем свое положение с помощью геолокации и идем к месту назначения кратчайшим маршрутом, направляемые мобильным приложением My Maps. Мы проверяем, что идет по телевизору, пока читаем газеты на экране. Мы заключаем сделки без посредников, лицом к лицу, напрямую.

В ближайшей перспективе все люди на планете окажутся связанными подобным образом, и тогда они будут иначе мыслить. На самом деле мы уже начинаем так мыслить. Мы не говорим: «Я сейчас пользуюсь мобильным каналом и переключусь на интернет-канал позже». Мы не говорим: «Я сейчас занят виртуальными делами, а вскоре займусь реальными». Мои виртуальные дела – это мои реальные дела. Они тесно переплетены и вплетены в мою жизнь и в жизнь любого другого.

Поэтому нужно перестать рассуждать о каналах и многоканальности. Это фундаментальный изъян банковского мышления. Нет никаких каналов. Есть просто жизнь, в значительной степени оцифрованная для удобства проживания в XXI веке. Мы говорим о многоканальных, или омниканальных[35], как многие предпочитают их называть, стратегиях, но я не вижу в них смысла. Есть просто стратегия предоставления расширенного сервиса клиенту в момент, когда это наиболее уместно. Для меня это доставка цифровых услуг с упреждением на мое мобильное устройство сегодня, а завтра – на мои часы или очки. Я хочу именно этого, но не всем это нужно. Одни выбирают обслуживание в отделениях, другие предпочитают звонить в колл-центр. Не все хотят исключительно таргетированного дистанционного обслуживания, предлагаемого по мере необходимости.

Думайте о клиентах, а не о каналах

На самом деле никакой омниканальности не существует. Каналы создаются банками для того, чтобы дотянуться до клиентов. Клиенты ищут обслуживание, которое отвечает их потребностям и предоставляется способом, который им нравится. Таким образом, не банк пытается дотянуться до клиента с помощью каналов, а клиент пытается дотянуться до банка через свои потребности.

По этой причине я предпочитаю говорить об омниклиентах, а не об омниканалах. Омниклиенты различаются по сегментам, по демографии, по способностям осваивать технологии и т. д. Одни предпочитают дистанционное, другие – живое обслуживание. Задача банка – разработать для клиентов такое обслуживание, которого они хотят и которое получали бы через каналы, созданные банком. Таким образом, ключевая задача – сделать так, чтобы омниклиент начал бы использовать каналы обслуживания, выбранные банком.

По сути, к этому сводятся разговоры о роли отделений. Так, в недавнем разговоре банк настаивал, что малым и средним предприятиям необходимы отделения. Да, некоторым необходимы: тем, что имеют дело с большим количеством банкнот и монет, поэтому для физического депонирования наличности им нужны отделения. Но нужны ли малым предприятиям отделения, чтобы получить кредит? Не обязательно. Я сам владею малым предприятием, и менеджер моего банка каждый год приходит ко мне в офис для пересмотра моих финансовых потребностей. Отделения банков могут быть заменены прямыми продажами и менеджерами прямого обслуживания.

Так мы подходим к сути дискуссии: кому нужны отделения? Людям, которым нравится общаться с персоналом в отделении? Тем, кто хочет знать, что есть некое физическое пространство, куда можно прийти и посмотреть, где хранятся их деньги? Тем, кто сопротивляется переменам? Тем, кому не предложили альтернативные способы обслуживания? Людям, которые не уверены в альтернативах и которым требуется обучение, чтобы понять, как они могут ими воспользоваться?

Точно так же многие противились мобильным телефонам, поскольку они были для яппи[36], а теперь зависимы от них; или считали, что им не нужен интернет, пока он не стал потребительской нормой. Те, кто до сих пор не использует мобильную связь или интернет-банкинг, поступают так по разным причинам: из-за страха, чувства ненадежности, недоверия, отсутствия доступа, недостатка знаний и многого другого.

Подозреваю, что если банки запустят целенаправленные программы по переводу клиентов из отделений в цифровые каналы обслуживания, проводя семинары и занятия, чтобы показать, как эти каналы работают, то скоро обнаружат быстрый рост популярности своих цифровых каналов, а также увидят новые возможности для снижения издержек, связанных с поддержкой отделений.

Это напомнило мне мой опыт сотрудничества с одним банком в 1990-х, когда он пытался перевести клиентов на самообслуживание в банкоматы, расположенные тут же, в отделении, чтобы снимать и вносить наличные. Банк вложил большие средства в автоматизацию операций в отделениях, однако пользовались устройствами самообслуживания очень немногие. И тогда банк запустил программу обучения, чтобы помочь клиентам использовать их.

Часть персонала находилась в отделениях в качестве ассистентов, которые встречали посетителей и спрашивали, не хотят ли они посмотреть, как действуют эти аппараты. И программа заработала! Пожилые клиенты и очень занятые мамы были рады возможности попробовать новые устройства с поддержкой ассистента. Ранее обе эти группы не пользовались аппаратами, потому что не знали, как это сделать.

Единственная группа, которая оказалась невосприимчивой к программе, – это мужчины, имевшие банковские счета. М-да, подгоняемые тестостероном мужчины считали, что никакое обучение не требуется и никакой банк не может заставить их пользоваться аппаратами, если они этого не хотят. Наиболее упорными, между прочим, были молодые мужчины. Подозреваю, что ситуация повторилась бы, если бы банки начали продвигать мобильный банкинг чересчур активно. Однако по крайней мере еще одну или две трети клиентов удалось бы вытеснить из отделений.

Цифровой банк – это больше чем банк

Ввиду того что клиенты начинают обращаться к цифровым сервисам, становится понятно, что некоторые формы банковского обслуживания, необходимые современному интернет-пользователю, не могут быть реализованы до тех пор, пока банк не превратится в цифровой банк.

Виртуальный банк не придает большого значения каналам обслуживания; любые упоминания о мультиканальных стратегиях в контексте цифрового банка непримлемы. Цифровой банк полностью сфокусирован на образе жизни клиента, на его способе коммуникации со своим финансовым провайдером и на том, как сделать дополненное финансовое обслуживание частью повседневной жизни клиента.

Это скорее проактивное (упреждающее) взаимодействие в различных жизненных ситуациях, нежели реактивное обслуживание в точках контакта с банком. Проактивное взаимодействие имеет своей целью распознавание клиентской активности (через настраиваемые клиентом сервисы) и сопровождение индивидуальных или корпоративных повседневных финансовых потребностей по мере их возникновения. Это как раз то, что мы получаем сегодня от Amazon и Apple. Мне не нужно заполнять многочисленные формы, чтобы заказать книгу или музыкальный трек, – достаточно заплатить в один клик или подтвердить оплату. Но проактивное обслуживание в цифровом банке идет дальше этого. Оно будет отслеживать мои перемещения с помощью глобальной системы мобильной связи (GSM) и обеспечивать меня предупреждениями и советами в повседневной жизни. Цифровой банк отметит, что я смотрел в Google новый LCD-телевизор за 499 долларов прошлым вечером, и, когда я буду проходить мимо магазина электроники, предложит мне купон с QR-кодом[37] на покупку этого телевизора за 449 долларов – со скидкой в 50 долларов.

На самом деле цифровой банк уже с нами. Посмотрите на Google Wallet и Apple Passport: ни один из них не является банком. Это банкоподобные сервисы, которые используют данные для привлечения клиентов и финансовые операции для более близкого знакомства с ними.

Цифровой банк не ограничивается проактивным обслуживанием, поскольку он может активно пытаться направлять поведение клиента с помощью поощрений. Сделайте ваши покупки в этом магазине, и мы автоматически предоставим вам скидку в 5 %, так как этот магазин – участник нашей программы лояльности. Сберегайте более 10 % вашего заработка ежемесячно, и мы выдадим вам бейдж «Король сбережений» или «Королева сбережений», который вы сможете разместить у себя на Facebook.

Фактически цифровой банк станет банком расширенного финансового обслуживания, поскольку будет учитывать транзакции человек – человек, человек – машина и даже машина – машина. Взаимодействовать можно будет со всем – от нижнего белья до эскалаторов – с помощью чипов радиочастотной идентификации (RFID)[38], встроенных повсюду. Это означает, что всё будет взаимодействовать со всем, разумно и без проводов, с помощью так называемого интернета вещей. Интернет вещей являет нам новый дополненный мир виртуальной реальности, в котором в ближайшее время около 50 млрд устройств будут взаимодействовать друг с другом.

Интернет вещей

Интернет вещей образуется там, где интернет-коммуникации, как проводные, так и беспроводные, оказываются встроенными в повседневные объекты: автомобили, холодильники, ключи, брелоки от ключей, драгоценные украшения, часы… – во все, куда можно встроить чип. Мы скоро будем носить одежду с чипами, смотреть сквозь них, они будут нас отслеживать. Интернет вещей – это повсеместная взаимосвязь со всем, взаимодействие и обмен данными в режиме нон-стоп.

Интернет вещей будет следующей большой волной перемен. На это может потребоваться десять лет или около того. В начале 1990-х мы говорили об интернет-банкинге, и он оказался большой волной перемен в 2000-х. Интернет вещей станет нашей следующей большой волной перемен и возможностей. Мир, где всё соединено со всем и буквально всё может взаимодействовать и участвовать в торговле, – огромная возможность для банков, и банки, которые меняются уже сегодня, выиграют.

Когда у вас есть возможность поместить чип куда угодно, вы можете общаться и торговать с кем угодно и с чем угодно: с автомобилями, телефонами, стенами, потолками, книгами, постерами, стаканами, кирпичами и даже младенцами…

Банки сегодня должны попытаться продумать, какого рода операции они будут предлагать и осуществлять, когда всё соединено со всем. Вот часть вопросов, на которые необходимо ответить:

• В чем будет заключаться процесс?

• Кто будет выступать провайдерами?

• Как будет обеспечиваться безопасность и аутентификация?

• Когда банки начнут вводить продукты и услуги, использующие новые возможности?


Благодаря технологии ближней бесконтактной связи (NFC)[39] мы наблюдаем возможности, которые эта волна перемен принесла уже сегодня, а RFID обеспечит проведение транзакций в интернете вещей. Мы говорим о подобных чипах, встроенных повсеместно и способных бесконтактно взаимодействовать, и сегодня таковыми являются RFID. В настоящее время чипы RFID способны хранить небольшое количество информации, и требуется ее воспринять; сделать это может NFC. Следовательно, NFC станет считывающим механизмом, встроенным в телефоны и прочие устройства, для RFID-чипов интернета вещей.

Сегодня вы покупаете вещи, принося их кассиру; завтра, если вы захотите что-то купить, достаточно будет просто считать QR-код или подержать телефон над RFID-меткой. Кроме того, в ближайшем будущем интернет вещей будет развиваться за счет мобильного интернета вещей, где все идентифицировано и определено в пространстве средствами сети.

В основе системы транзакций могут быть как чипы, так и цифровая сеть. Второй подход, когда транзакции отслеживаются в сети в реальном времени, представляется более продвинутым и разумным, а также наиболее вероятным в качестве сценария будущего. Упрощенный подход на основе чипов позволит отслеживать транзакции в краткосрочной и среднесрочной перспективе.

Почему каналы не имеют смысла

Итак, в ближайшем банковском будущем появятся цифровые банки, использующие дополненную реальность, чтобы взаимодействовать со своими клиентами в реальном времени и предоставлять им проактивное, геотаргетированное обслуживание. Всепроникающий цифровой банк не оперирует каналами обслуживания, поскольку находится в каждой области цифрового пространства, в котором живут его онлайн-клиенты. Так почему же мы говорим о каналах? Почему мы говорим о многоканальных, омниканальных банках? Почему пытаемся заниматься интеграцией каналов? Потому что так исторически сложилось.

Новые каналы появились у банков в начале 1990-х. После этого колл-центры стали утрачивать свои позиции, и рассматривались возможности банкоматов как маркетингового канала. Затем в нашу жизнь ворвался интернет, и электронная почта стала инструментом коммуникации с банками.

Технологи заговорили о мультиканальности, потому что теперь имелись отделения, колл-центры, банкоматы и интернет. Даже телевидение рассматривалось в качестве возможного канала, поскольку на подходе было интерактивное телевидение. С помощью мультиканальности надеялись решить проблемы расхождения между каналами, и IT-компании предлагали системную интеграцию и межплатформенное программное обеспечение, чтобы создать общее представление о клиентах на базе единой платформы. Концепция заключалась в том, чтобы сделать возможным для банка единое согласованное взаимодействие с клиентами через отделения, банкоматы, колл-центры и интернет.

Хочу еще раз подчеркнуть эту точку зрения. В 1997 году я делал презентацию, и мы говорили о появлении мобильного и беспроводного банкинга в формате 24/7. Тогда мы называли его мартини-банкинг, потому что девизом напитка той летней вечеринки было «в любое время, в любом месте». Теперь мы говорим о повсеместных и всеохватывающих банковских услугах и ведем ту же дискуссию. Сейчас речь идет о социальных медиа, тогда же – о сетевых сообществах и экономике опыта, основанной на возросших запросах потребителей.

Глядя на старые презентации, я поражаюсь, как много из того, о чем мы тогда говорили, остается актуальным: мнение клиента, лояльность, поддержка бренда, обслуживание, анализ данных с целью персонализации обслуживания и (о да!) мультиканальная интеграция. Только теперь мы предпочитаем термин «омниканальный», но, по существу, это та же самая дискуссия.

Тогда, в 1990-х, мультиканальность была проблемой. Клиенты начинали взаимодействовать с банками через разные каналы, и обеспечить согласованность между ними было непростой задачей:

• Способно ли отделение сказать то же клиенту, что он уже прочитал вчера онлайн?

• Будут ли в колл-центре знать, о чем говорят в отделении?

• Могут ли банкоматы выдавать рекомендации относительно денежных поступлений?


Все эти вопросы требовали определенной мультиканальной интеграции. Они остаются и сегодня; разница в том, что теперь мы в более трудном положении, потому что ответы на телефонные звонки и электронные письма переросли в отправку и получение текстовых оповещений, комментариев в блогах, твитов, постов на Facebook и многое другое.

Проблема усугубилась с увеличением количества данных, генерируемых пользователем, что привело в 2000-х годах к взрывному росту объемов создаваемой и распространяемой информации. Фактически с 2005 по 2011 годы количество информации – от документов до картинок и твитов – выросло десятикратно и составило почти 2 зетабайта (2 трлн гигабайт) и продолжает увеличиваться каждый день. В той же степени спрос на дистанционные услуги через интернет увеличивается быстрее всего в развивающихся и растущих экономиках.


Источник: Gantz, J. and David Reinsel. Extracting Value from Chaos // International Data Corporation, June 2011


Необъятный спрос на удаленные каналы обслуживания существенно изменил соотношение между различными каналами и усложнил процесс их координации, усугубив тем самым проблему. В конце концов я бы не хотел, чтобы в отделении мне отказали в кредите после того, как накануне вечером я успешно прошел проверку своей кредитоспособности на сайте. Точно так же я бы не хотел, чтобы мне звонили и предлагали кредит после того как я только что расплатился с предыдущим через мобильное приложение.

Координация каналов – критически важная составляющая цифрового банка

Как уже упоминалось, цифровой банк не имеет отдельных каналов. Объединение и виртуализация этих каналов рассматриваются как способ предоставления расширенного и согласованного обслуживания. Объединение виртуального и человеческого измерений формирует целостное обслуживание. Это настоящая проблема для существующих банков, но я обнаружил один или два банка, которые эволюционируют и адаптируют свои предложения к современной цифровой реальности.

Например, Wells Fargo в Соединенных Штатах предлагает персонализированное обслуживание в банкоматах. Его банкоматы имеют настраиваемые клиентом экраны, где наиболее часто используемые функции подсвечиваются в соответствии с предыдущей активностью клиента. Есть также инструмент, позволяющий клиентам визуально отслеживать снятие наличных в банкомате в течение месяца (ATM Cash Tracker). Еще этот инструмент дает возможность выставлять пороговую величину ежемесячных снятий и просматривать детали предыдущих операций: сколько было снято в предыдущем месяце, ежемесячные суммы за прошедший год. Таким образом достигается согласованность между каналами – персонализированными банкоматами и персональным финансовым обслуживанием.

Примером инновационного лидерства является также Alior Bank в Польше. Банк был запущен в ноябре 2008 года. Ставилась цель получить к 2012 году от 2 до 4 % розничного банковского сектора Польши. К ноябрю 2012 года банк более чем достиг своей цели, имея 4 % рыночной доли в ипотеке, 3,2 % – в потребительском кредитовании и 3,8 % текущих счетов. Alior Bank имеет 1,4 миллиона клиентов, является банком номер один по приросту числа клиентов и сумел выйти на безубыточность всего за 22 месяца. Для сравнения: банковский стартап с традиционными отделениями Metro Bank в Великобритании понес убытки в размере более 100 млн фунтов стерлингов за первые три года своего существования[40].

Alior Bank дебютировал на Варшавской фондовой бирже в декабре 2012-го с начальным предложением в 57 злотых (18 долларов) за акцию. Данное первичное размещение акций (IPO) оказалось крупнейшим предложением акций частной компанией за всю историю Варшавской фондовой биржи. К августу 2013 года цена за акцию выросла вдвое и составила 100 злотых (32 доллара).

Одной из составляющих успеха Alior Bank является его услуга – виртуальный банк. Это полностью виртуальное отделение банка в формате 24/7 с полным набором возможностей контакта с клиентом, включая видеосвязь и видеочат. Виртуальное отделение предлагает не только общение и консультирование; клиенты также могут покупать банковские продукты и просить консультантов заполнить для них соответствующие формы-заявки. За процессом заполнения можно следить в режиме реального времени.

Для осуществления этих операций существуют специальные мобильные приложения; они доступны в магазинах приложений Apple и Google и поддерживают полный доступ к банковским сервисам с помощью мобильных устройств. Кроме того, мобильные приложения обеспечивают ряд дополнительных функций:

• просмотр своего сберегательного статуса встряхиванием смартфона;

• мгновенные местные денежные переводы с помощью мобильного телефона;

• использование социальных сетей, таких как Facebook, для перевода денег;

• перевод денег с помощью камеры смартфона (можно просто сфотографировать счет).


Пространство развлечений банка предлагает бесплатную музыку, фильмы и билеты в кино. Кроме того, вы можете купить смартфоны, туристические путевки и прочие продукты со специальной скидкой и в рассрочку под 0 %. Этот банк находится на передовой инноваций, и другим банкам, например, польскому BRE Bank, пришлось начать преобразования, чтобы выдержать конкуренцию (см. далее в этой главе – mBank: банк, который убил своего родителя).

Оба банка, Alior Bank и Wells Fargo, показали, что сегодня для успешной конкуренции необходимо проводить персонализацию и виртуализацию своих услуг. Однако это далеко не все. Цифровой банк идет дальше простой согласованности между каналами и взаимодействиями. Ему требуется интеллектуальный анализ данных для успешной конкуренции в эпоху электронного банкинга.

Ожидается, что интеллектуальный анализ данных станет ключевой технологией и банки будут персонализировать свои услуги на основе «цифровых следов» клиента. Идти по «цифровому следу» клиента несложно, поскольку банку известен адрес мобильного устройства или компьютера, которым клиент пользуется со своего IP-адреса, чипа или SIM-карты. Идентифицировав меня таким способом, мой банк, например, мог бы вскоре обнаружить (с моего разрешения), что я просматривал его предложения по ипотеке. Не правда ли, было бы замечательным маркетинговым ходом, если бы мне на следующий день позвонили из банка и спросили: «Нужны ли какие-то пояснения относительно наших предложений по ипотеке? Есть ли что-то, что вас особенно интересует, и нашли ли вы на сайте ответы на свои вопросы?»

Знаю, многих пугает подобный сценарий, однако он будет опираться на мое согласие с условиями и правилами, позволяющее банку воспользоваться этой маркетинговой возможностью. Иными словами, сервис должен предоставляться на основе разрешения; кто-то согласится на эту услугу, кто-то – нет. Мне лично она нравится; полагаю, что она станет более заметной и распространенной.

В конечном счете все сводится к счастливым людям, счастливым клиентам, счастливому бизнесу. И чем больше современные технологии сокращают разрыв между способами предоставления услуг, предлагая координированное обслуживание, получая отклик от клиентов и создавая прибыльные продукты, тем лучше.

Мультиканальный миф

Я уже упоминал, что в течение многих лет сотрудничал с банками, занимаясь мультиканальной интеграцией и добавляя новые возможности традиционному каналу банковского обслуживания в отделениях. Ошибка, которую мы при этом совершали, состояла в том, что мы занимались надстройкой вместо того, чтобы делать прорыв в будущее.

Мы внедряли банкоматы потому, что они снижали издержки. Вводили колл-центры потому, что новоявленные конкуренты начинали отнимать наш хлеб. Мы внедряли интернет-сервисы, так как считали, что сможем закрыть отделения. А сейчас вводим мобильные сервисы потому, что это самая последняя причуда в сфере обслуживания клиентов.

На протяжении всех этих лет мы делали все что могли, чтобы оставаться на плаву, однако потерпели неудачу. Мы проиграли, потому что мультиканальность не работает. То, что в результате получилось, лучше назвать мутноканальностью. Вместо того чтобы сосредоточиться на новых инновационных каналах для новых продуктов и услуг, мы добавляли новые каналы в рамках программ по снижению расходов, внедрению самообслуживания и рационализации работы отделений. В результате мы добавили колл-центры, онлайн– и мобильные сервисы к существующим бизнес-процессам, вместо того чтобы разработать их как полноценные самостоятельные сервисы.

Впрочем, есть исключения.

Что касается колл-центров, то одним из первых банков, добившихся полноценной работы этого канала обслуживания, был First Direct, который является лидером этого направления в Великобритании. First Direct построил свой банк вокруг дистанционного телефонного обслуживания, а не просто добавил колл-центр к обслуживанию в отделениях. Разница в том, что все процессы First Direct разработаны именно для удаленного взаимодействия с клиентом, а не для работы с клиентами, когда отделение банка закрыто.

Ведущим британским интернет-банком является банк Smile. Он был разработан специально для интернет-самообслуживания, вместо того чтобы к традиционным банковским процессам добавить канал самообслуживания на дому.

И, наконец, для мобильного обслуживания мы теперь имеем специальный банк Moven, который недавно открылся в Соединенных Штатах и скоро появится в Великобритании.

В чем суть?

Суть в том, что банки, автоматизированные в 1970-х, остались банками 1970-х. Операторы их колл-центров запрашивают имя и номер счета и сосредоточены на балансах и выписках по счету, потому что отделение банка рассматривается в качестве главной точки взаимодействия с клиентами. Причина неуклюжести и вызывающих скуку их интернет-сервисов в том, что они просто автоматизировали получение выписок с помощью интернета, но не воспользовались потенциалом широкополосного доступа к социальным медиа; их мобильное обслуживание, как правило, не лучше. Технология просто добавляется к банку, построенному вокруг процессов 1970-х годов, а надо бы использовать новую технологию для разработки нового банка специально под эту технологию. Когда новый банк специально выстраивается вокруг новой технологии, он выбивает почву из-под ног у своих конкурентов.

First Direct – не только крупнейший банк Великобритании с телефонным обслуживанием, но и один из наиболее предпочитаемых в стране. Smile – не только интернет-банк, построенный вокруг интернет-обслуживания, но и один из наиболее популярных в Великобритании. Согласно опросу «Би-Би-Си», проведенному среди 13 тысяч телезрителей в 2010 году, эти два банка оказались лучшими в стране по уровню обслуживания и удовлетворенности клиентов. Еще раз повторюсь: оба этих банка без отделений были разработаны для современных каналов обслуживания. Здесь не стали надстраивать новые каналы над традиционной банковской архитектурой.

В Японии похожие банки Jibun Bank и eBank еще более инновационны, поскольку используют мобильные сервисы. Ebank создан специально под интернет; ему принадлежит половина японского рынка интернет-банкинга. Jibun Bank также занял верхние строчки банковских чартов как банк, созданный для мобильного обслуживания.

Интересно, что речь при этом не идет о закрытии банков и поглощении их новыми конкурентами. Все эти новые банки, за исключением eBank, принадлежат традиционным банкам, в основе которых – отделения. Это говорит о том, что новый банк скорее окажется успешным с новым каналом обслуживания, если будет специально разработан для этого канала; если этот канал не будет наложен на уже существующую структуру с отделениями. Иными словами, лучше создавать мультибрендовый банк, потому что банкам не очень удается мультиканальность, но обычно они очень хорошо справляются с каким-то одним каналом. Решение заключается в том, чтобы создавать отдельный банковский бренд для каждого канала обслуживания.

Некоторые банки уже начали двигаться в этом направлении, и HSBC со своим First Direct – тот самый случай. Использование отдельных брендов под каналы обслуживания не является пока стратегическим направлением движения банковского рынка, но, возможно, это было бы правильным выбором. Можно представить себе банк, у которого есть бренд для обслуживания в отделениях (HSBC), бренд для обслуживания по телефону (First Direct), бренд для интернет-обслуживания (Smile) и бренд для мобильного банкинга (Moven).

Это противоречит моему предыдущему утверждению о том, что не существует отдельных каналов, а есть только дополненные цифровые реальности. Дело вот в чем. Каждый из этих банковских брендов запускался в разные периоды: отделения – до 1970-х, колл-центры – в 1980-х, интернет-банкинг – в 1990-х и мобильный банкинг – в 2000-х. По этой причине каждый бренд наследует предыдущий структурный слой, который трудно поддерживать традиционному банку.

Банки, созданные до 1970-х годов, связаны своим устаревшим наследием. Даже интернет-ориентированные банки 1990-х сталкиваются с трудностями при внедрении мобильного обслуживания, так как они не разрабатывались с учетом этого нового для них канала. Так, например, один британский банк, запустивший интернет-обслуживание в 2010-м, уже закрыл его и переключился на мобильное обслуживание.

Создание банковского бренда специально под канал обслуживания – вот способ, вероятно, гарантирующий, что банк не будет отставать от инноваций, поскольку каждый новый бренд запускается со свежей инфраструктурой. Обратной стороной, очевидно, является неизбежное увеличение издержек, связанных с созданием новых брендов и банков с нуля. Однако это по крайней мере означает, что каждый банк нацелен на будущее, и по мере того как старые бренды будут выходить из употребления, банк сможет закрывать их с большей легкостью.

Банкам требуется творческое мышление

Введение изменений требует творческого похода как к обслуживанию, так и к разработке услуг. Если клиент обновился и освоил новые технологии, банк должен сделать то же самое, но в большинстве случаев этого не происходит. Банк связан устаревшими технологиями, а новые технологии подразумевают взаимодействие с людьми в их повседневной жизни, а не связь с организациями. Вот поэтому основные системы банка требуют изменений.

Двадцать лет назад банковский бизнес строился вокруг номера счета. Именно так банки и работали с клиентами – как с номерами. За два десятилетия банки переместились от номеров счетов к взаимоотношениям, поэтому банковские системы сегодня должны выстраивать взаимоотношения с клиентами через электронные сервисы удаленного обслуживания.

Система не может оставаться приспособленной для внутренних нужд банка, когда и клиент, и его технологии обновились. По этой причине так много банков сегодня меняют основу своей системы.

Они делают это потому, что пытаются сконцентрироваться на способах, с помощью которых клиенты хотят взаимодействовать с банками и потреблять их услуги, а эти способы по большей части мобильные и технологичные. Сложное взаимодействие между людьми, организациями и технологиями – это броуновское движение, в котором мы живем сегодня.

А в центре всего находится огромная неизвестная величина – человеческая способность творить и созидать. Современный мир дал клиенту возможность творить свою жизнь и с помощью технологий делиться этим со многими людьми. Благодаря этому меняются процессы, системы, структуры и взаимодействия.

Банки должны быть благодарны Google, Apple и Facebook за то, что те дали клиентам возможность делиться всем чем угодно, когда угодно и с кем угодно. Любой может создать что-то. Если это популярно, то имеет ценность. Компании – разработчики программных и информационных продуктов, такие как Polaris, могут создавать что-то для банков. У них есть возможность исключить посредников в виде информационных технологий. Они могут разрабатывать новые сервисы для банков, могут творить и могут встраивать их еще до того, как банки задумаются об этом. Тогда самая большая проблема в следующем:

• Как преобразовать бизнес?

• Как склонить банк к переменам?

• Как заставить организацию начать двигаться?

• Как заставить слона танцевать?


Единственный способ сделать это – разделить организацию на части и активизировать внутренние противоречия, чтобы обновить банк. Необходимы борцы за свободу, которые сломают старую систему и создадут новую. Эту освободительную силу представляет инновационная группа, которая должна быть отделена от существующей организации, поскольку последняя стремится сохранить бизнес как он есть. Иными словами, бизнес-инноваторы ведут борьбу с бизнес-консерваторами.

Традиционный бизнес будет противиться любым изменениям, так как он создал то, что сейчас работает. Это все равно что прийти к бизнес-консерваторам и сказать: «То, что вы сделали, неправильно». Именно поэтому бизнес-консерваторы не заинтересованы в разрушении существующей организации. Требуются инноваторы, чтобы подвергнуть сомнению все аспекты традиционного бизнеса и разработать способы преобразования организации. Основное направление деятельности инноваторов – сконцентрироваться на результате.

• Каковы ключевые последствия для клиентов?

• Что клиент хочет получить от банка?

• Каким они видят банк?

• Как они хотят работать с банком?


Именно этих перемен пытался добиться польский mBank, и в процессе реорганизации он поглотил материнский банк.

mBank: банк, который уничтожил своего родителя

Польский mBank – собственность BRE Bank, который в 2013 году принял решение провести ребрендинг всего банка под именем mBank. Являясь дочерним брендом банка BRE Bank, mBank был запущен в 2000 году с целью предоставления онлайн-обслуживания. Как же получилось, что интернет-банк одержал верх над материнским банком? Потому что это выгодно.

BRE Bank был основан в 1980-х, и теперь это четвертый по размеру банк в Польше. В 2000 году, на волне подъема интернета, BRE Bank запустил mBank, который занимался исключительно онлайн-обслуживанием. В этом качестве банк быстро развивался и стал крупнейшим польским интернет-банком и третьим по размеру розничным банком. Благодаря своему успеху mBank в 2007 году расширил свою деятельность на рынки соседей – Чехии и Словакии.

В 2012 банк осознал, что благодаря мобильным и социальным медиа в банковской сфере произошли значительные изменения. В результате он решил реконструировать себя с нуля, опираясь на четыре принципа:

• маркетинг в реальном времени;

• персональное финансовое управление (PFM)[41];

• мобильный банкинг;

• социальные медиа.


Это было непростое решение, так как потребовалось более 30 млн долларов инвестиций для полного редизайна банка. В довершение ко всему оно привело к потере банком основного бренда – BRE Bank – и замене его на mBank с новым логотипом и обновленным имиджем.

Реорганизация заняла четырнадцать месяцев; за это время была заново создана вся структура транзакций командой из 200 сотрудников банка в сотрудничестве с партнерами, включая Accenture, Artegence и Meniga. Сайт mbank.pl – главный коммуникационный канал нового бренда – был разработан и создан компанией Artegence and Intercon Systems.

Новый сервис предлагает более 200 новых функций и усовершенствований, включая следующие.

• В распоряжении клиентов «умный» поисковик транзакций, которым так же легко пользоваться, как Google в интернете, для поиска по своей истории транзакций с отображением результатов в режиме реального времени.

• Оплата производится обычным образом; клиенты также могут переводить деньги друзьям и родственникам через Facebook и с помощью SMS.

• Клиентам больше не требуется знать или спрашивать свой номер счета, вместо этого они могут использовать свой номер телефона или аккаунт в социальных сетях.

• Денежные переводы через Facebook появляются на главной странице человека, сделавшего денежный перевод, в виде текстовых сообщений с денежным вложением.

• Персональное финансовое обслуживание включает бюджетирование и систему оповещений, которая ясно показывает, когда и на что были потрачены деньги, а также дает прогноз трат до конца месяца.

• Онлайн-эксперт доступен в формате 24/7 посредством видео– и голосовой связи.

• Игровой характер транзакционного сервиса поощряет осознанный подход к тратам и сбережениям.



Банк уже завоевал несколько наград за инновации, что неудивительно, поскольку это первое мобильное банковское социальное решение, которое близко подошло к образу розничного банка, соответствующего современным реалиям.

Цифровые банки здесь и сейчас

Цифровой банк уже есть, и такие банки, как mBank, FIDOR, Moven, Simple, Jibun, eBank, ICICI Bank и Deniz Bank, тому подтверждение. Каждый из них предлагает разные версии новых моделей обслуживания для клиентов XXI века.

Все эти банки понимают, что их конкурентным преимуществом является не цифровой канал обслуживания, а само цифровое обслуживание. Они все сфокусированы вокруг смысла существования клиента и предоставляют персонализированное цифровое финансовое обслуживание в те моменты, когда оно актуально. Этой цели банки пытаются достичь с помощью дополненного обслуживания, используя интернет вещей.

Это коренное изменение, которого требует цифровой банк от традиционных банков. И хотя многие из них работают над этим, они жестко связаны унаследованными системами, структурами и мышлением. Всё это необходимо менять, если они хотят быть конкурентоспособными в этом цифровом мире.

Строим отношения, оказывая услуги посредством электронных каналов

Одна из ключевых особенностей цифрового банка заключается в том, что он должен быть банком «с человеческим лицом». То, что банк является цифровым, совсем не означает, что он автоматизирован и роботизирован. Как раз наоборот. Цифровой банк должен быть более человечным, чем банк с отделениями, он должен проявлять тонкое интуитивное понимание клиента. Чтобы достичь этого, нужно действительно чувствовать своего клиента и знать особенности человеческого взаимодействия с технологиями. Это и есть секрет, как сделать применение технологий в цифровом банке XXI века более конкурентоспособным, чем в банке, который просто добавил технологии в качестве дополнения к обслуживанию в отделении.

Финансовое сопровождение клиента следует осуществлять, имея с клиентом тесную взаимосвязь через дистанционные каналы обслуживания. Банки должны знать контекст своего клиента, а не просто знать своего клиента (KYC). Для этого необходимо учитывать геолокационные данные и данные о потребностях, желаниях и проблемах клиента.

Цифровой банк привлекает клиентов, предоставляя доступ к своей системе предпочтительным для клиентов способом. Потенциальные клиенты, например, могут получить доступ к банковской системе, используя свои учетные данные Facebook, Twitter или LinkedIn; тогда открытие счета займет меньше дня, а для идентификации могут быть использованы KYC-данные клиента из его нынешнего банка. Учитывая, что пользовательский интерфейс сменил клавиатуру на сенсорный экран, банкам также следует позаботиться о том, чтобы можно было при пользовании их онлайн-сервисами перейти от кликов к прокрутке. Это ключевой момент в эпоху планшетов: пользователи не кликают – они пролистывают и перемещают.

Использование мобильных планшетов сделало интернет-банкинг более концентрированным. Например, важно поместить на видном месте всех мобильных и веб-страниц контактный номер телефона, если вы хотите, чтобы клиент позвонил и пообщался с вами, а не только прикасался к экрану. В конце концов если вы намерены подтолкнуть клиента к общению, что может быть лучше, чем предоставить ему возможность позвонить вам в одно касание прямо из мобильного приложения?

Всё это нюансы общего подхода к разработке цифрового банка с точки зрения интересов клиента и его предпочтений в способах взаимодействия с банком.

Для того чтобы увидеть более широкую картину, полезно проследить, как мобильность внедрялась в банковский бизнес. Можно выделить пять этапов.

• Первый этап стимулировал клиентов использовать мобильные приложения для поиска информации.

• Второй этап позволял проводить операции.

• Третий этап обеспечивал взаимодействие с финансовым провайдером через удаленные сервисы.

• Четвертый этап (на котором мы находимся сегодня) позволяет любому человеку со смартфоном управлять всем на ходу в формате 24/7/365.

• Пятый этап в ближайшем будущем откроет возможность уже самим объектам взаимодействовать с вами посредством интернета вещей.


На последнем, пятом этапе вам не нужно будет искать что-то – это что-то само найдет вас в сети. Это означает, что клиентам больше не нужно будет обращаться к цифровому банку, банк сам предложит свои услуги в момент, когда они будут актуальны для клиента.

Именно поэтому сегодня у нас нет каналов обслуживания. Как уже говорилось в предыдущей главе, нет никакой мультиканальности, а тем более омниканальности; есть реальность, дополненная электронными сервисами. Цифровой банк должен пойти дальше: не просто предоставить клиентам возможности по желанию организовать их финансовое обслуживание, а предложить разным группам клиентов различные подходы к управлению их счетами.

Каждому сегменту клиентов банка нужно дать возможность организовать управление их деньгами в соответствии с привычками и традициями. Таким образом, банк предоставляет клиенту ту оболочку интерфейса и тот вариант обслуживания, которые тому больше всего подходят. Получается, что скорее клиенты конструируют банк под себя, чем банк создает какое-то универсальное решение, подходящее всем.

У каждого должна быть возможность настроить вид аккаунта в соответствии со своим возрастом, полом, этнической принадлежностью, религиозными взглядами и проч. И это не просто знакомая всем смена внешнего вида интерфейса, это смена способа представления и структурирования информации внутри аккаунта. Банк разбивает свои услуги на компоненты так, что клиенты могут находить и объединять их по своему желанию.

Большинство банков, имея транзакционные системы и предоставляя выписки по счетам, сегодня далеки от этого. Многим банкам еще только предстоит перейти от «дебетово-кредитного» взгляда на персональное финансовое обслуживание к мобильному. На самом деле только очень небольшое количество передовых банков предлагают современный подход, учитывающий уникальные пожелания клиентов.

В конечном счете все сводится к разработке для людей; в основе всего лежит человеческое взаимодействие. Человеческое взаимодействие является причиной того, что 90 % всех счетов открываются в отделениях банков, в то время как 90 % всех счетов обслуживают себя самостоятельно.

Если мы сумеем встроить человеческую составляющую в эти дистанционные операционные сервисы, мы, вероятно, сможем создать такое финансовое обслуживание, в котором 90 % счетов будут открываться также дистанционно.

Банки, созданные для людей компьютерными гиками

Разрабатывая цифровой банк с человеческим лицом, следует опереться на понимание антропологии, сопереживания, вовлеченности и человеческого восприятия технологий. Задача цифрового банка – быть с клиентом в режиме 24/7, сопровождая его финансовые потребности, желания, мечты и размышления.

Это имеет прямое отношение к глубинному сбору данных. Банки втянуты в войну данных потому, что данные – это ключевой ресурс. Глубинный сбор данных с целью предоставить клиенту проактивное обслуживание может напугать его. Цифровой банк с человеческим лицом должен начать с гарантий, что подобный анализ данных будет осуществляться только на основе разрешения клиента. Клиент должен понимать, что банк использует его данные с целью предоставить ему наилучшие возможные услуги. Это означает, что вы анализируете данные, используете данные и, возможно, делитесь ими с другими подразделениями банка, партнерами и провайдерами услуг. В свою очередь клиент получает сервис более высокого уровня с индивидуальными предложениями и скидками. Происходит обмен ценностями: клиент делится персональными данными и получает взамен лучшее обслуживание. В любой момент он легко может отказаться от участия в этой программе. Получение разрешения – важное условие предоставления подобного рода сервиса.

Как только банк получил разрешение на использование данных, на первый план выходит тезис о банке для людей, а не для денег. Разработка банка для людей также бросает вызов традиционным банковским процедурам, которые созданы с упором на обслуживание в отделениях и теперь затруднены, поскольку банк больше не общается с клиентом лицом к лицу. Теперь банк общается с клиентом удаленно по мере его желаний и потребностей. Именно для того, чтобы все время быть рядом с клиентом, с его потребностями, желаниями, мечтами и мыслями, при этом оказывая услуги дистанционно, и необходим глубинный сбор данных.

Теперь история с глубинным сбором данных выглядит мрачновато, и не без оснований, однако вы должны помнить, что всё это осуществляется на основании разрешений. Идея состоит в том, что вы могли бы отслеживать цифровые следы клиента в реальном времени и, используя геолокацию, делать ему контекстно зависимые проактивные предложения.

Рассмотрим такой пример. Я ищу дом для покупки. Сначала поискал в интернете. Мой банк не знает о моих поисках, но Google знает и сообщил банку – на основе моего разрешения, разумеется, – о том, что я подыскиваю дом. По совпадению, я получаю e-mail с замечательным предложением ипотечного кредита, но мои намерения пока еще не настолько серьезны, поэтому я игнорирую его.

Затем я иду в агентство недвижимости и обсуждаю, какой именно дом мне нужен. Я смотрю несколько домов, но не уверен, что смогу позволить себе какой-то из них. Я открываю банковское приложение и уточняю, сколько бы платил в месяц по ипотечному кредиту с более высоким коэффициентом обеспечения и могу ли я получить такой. Конечно же, приложение помогает мне выполнить все калькуляции, а когда я его закрываю, оно напоминает мне о том замечательном ипотечном предложении, которое все еще меня ждет, если вдруг мне интересно. Пока нет.

Затем я нахожу дом, который хочу, и теперь у меня уже серьезные намерения. Самое время взять ипотечный кредит. Разумеется, я не собираюсь принимать то банковское предложение. Вместо этого на специальном сайте я сравниваю различные ипотечные предложения, пытаясь найти лучшее. Я нахожу, что предложение конкурентов более выгодное, и начинаю заполнять форму заявки на их сайте. На этом моменте история становится страшноватой и, возможно, интересной. Перед отправкой заполненной формы конкуренту на мой телефон приходит SMS. Половина одиннадцатого вечера. От кого сообщение? От Нитина, моего банковского менеджера. В сообщении говорится: «Привет, Крис, это Нитин из D-Bank. Мы можем поговорить об ипотечном кредите завтра утром? Мы предложим лучшие условия». Конечно, думаю я. Подожду до завтра.

Нитин звонит мне в 9:30 на следующее утро и рассказывает о предложении. Оно хорошее. Процентная ставка на 0,1 пункта ниже, чем минимальная, которую я смог найти в интернете, и срок длиннее. Я спрашиваю, почему банк сразу честно не предложил мне эти условия, а вместо этого заставил меня думать, что предыдущее предложение – это лучший процент банка. Он ответил, что он действительно был лучшим, но банк хочет сохранить меня как клиента и ценит мою лояльность (на самом же деле для того, чтобы осуществить перекрестную продажу других банковских продуктов мне и компенсировать тем самым эти 0,1 % убытка, но я не знаю об этом или мне все равно как клиенту).

Поскольку законодательство Великобритании требует, чтобы все заявления на выдачу ипотечных кредитов были подписаны лично перед тем, как их одобрят, я назначил Нитину встречу в отделении, чтобы поставить подпись. А появившись в отделении, вдруг обнаружил, как много еще банк может сделать для меня.

Во-первых, я был поражен тем капучино, который мне предложили. Во-вторых, тем, как замечательно выглядит отделение. Еще больше меня поразило, как много Нитин знает обо мне. Об увеличении моей зарплаты два месяца назад, о том, что я все покупаю в Tesco[42], о том, что мой автомобильный кредит в Ford Finance будет закрыт в октябре и это принесет мне дополнительно 500 фунтов в месяц, и многое другое. Как будто Нитин был моим вторым «я».

Выйдя из отделения банка, я стал экспериментировать со своим финансовым приложением в смартфоне, изучая баланс после вычета ипотечных выплат и учитывая заканчивающийся в октябре автомобильный кредит. И я понял, что мог бы позволить себе чуть более дорогой дом, который не рассматривал, поскольку мои выплаты были бы на 250 фунтов выше, чем я мог себе позволить. С октября я мог их себе позволить. Ого! Я направился в агентство недвижимости, чтобы организовать просмотр этого дома.

Я успел сделать всего несколько шагов из отделения, как снова получил текстовое сообщение от Нитина: «Да, Крис, мы сохраним условия кредита при ежемесячных выплатах £2750 (я предполагал выплату £2250 в месяц) и снизим ставку уже на 0,15 пункта, если вы сможете подать заявление до конца месяца».

Я мог бы продолжить эту историю, но идею вы поняли. Да, кого-то это насторожит, но кто-то назовет это обслуживанием. И для того чтобы получить это обслуживание, я дал разрешение банку и Нитину анализировать мои данные. Вас так же пугает, когда Apple рекомендует треки, которые вам наверняка понравятся, или Amazon – книги, которые вы наверняка захотите прочесть? Нет? Так почему вас пугает, когда что-то рекомендует банк? В основном потому, что мы не доверяем банкам в той же степени, так как банки имеют дело с нашей платежеспособностью, а Apple и Amazon пытаются нам продать.

Мы любим покупать, мы просто не любим оплачивать покупки. Это помогло мне понять, что виртуализация отношений требует гармонизации с реальным миром. Мы, несомненно, испытываем потребность в совете и поддержке, и так всегда будет. Нам просто нужно совместить эту потребность с тем фактом, что сегодня цифровые следы нашей деятельности могут дополнить и усовершенствовать наши взаимоотношения с деньгами и с нашим банком в значительно большей степени, чем когда-либо ранее. А для банка самая большая проблема – согласовать и научиться анализировать данные, разбросанные по всей устаревшей банковской структуре, изначально не предназначенной для омниканальной интеграции.

Взаимодействие с клиентами через дистанционные каналы

Говоря о проблемах и перспективах взаимодействия с клиентами через дистанционные каналы обслуживания, мы часто задаем вопрос: как это улучшает качество обслуживания? Мы живем в эпоху постоянных изменений, когда клиенты могут взаимодействовать с банками любыми способами по их желанию. Пройдет несколько лет, прежде чем финансовые учреждения найдут правильный способ устанавливать контакт с правильным клиентом через правильный канал.

Почти все банки, с сотрудниками которых я разговаривал, взаимодействуют с клиентами через колл-центры, интернет– и мобильные приложения, а также напрямую в отделениях. По общему мнению, первоклассное обслуживание – это реальная проблема. В большей степени она касается существующих участников рынка, чем вновь появившихся, потому что перед старожилами встают проблемы совместимости различных платформ и технологий, сформировавшихся с течением времени. Кроме того, дополнительные сложности связаны с различными поглощениями и слияниями. В результате многие компании страдают от доставшейся им в наследство инфраструктурной путаницы, снижающей гибкость и затрудняющей перемены.

Определенную роль играет и тот факт, что на протяжении последних десятилетий имела место глобальная экономическая миграция. Иными словами, клиенты неодинаковы, они различаются по этническим, религиозным и ценностным признакам и предпочитают различные каналы обслуживания. Конечной целью обслуживания является удовлетворение потребностей каждого.

Это справедливо не только для розничных банков, но и для банков, обслуживающих корпоративных клиентов, поскольку две трети операций последних осуществляются от имени потребителей. Следовательно, впечатления потребителей важны в обоих случаях, и банк, который производит лучшее впечатление при обслуживании корпоративных клиентов, выделяется среди остальных. Следует признать, что потребители хотят обслуживать себя самостоятельно, но, когда что-то идет не так, им нужно, чтобы кто-то быстро решил проблему.

Следствием самообслуживания клиентов через удаленные каналы является расширение конкуренции на рынке банковских услуг. Действительно, если у клиента нет необходимости разговаривать с вами и он общается только через приложение, то в игру вступают компании вроде Apple и Google.

Именно поэтому технологические и телекоммуникационные компании все чаще заключают партнерства и создают совместные предприятия с корпорациями, такими как Visa и MasterCard. Финансовым институтам следует более серьезно и дальновидно подходить к взаимоотношениям с клиентами. Особенно необходимо глубже анализировать информацию о клиентах, которой они располагают. Поскольку связь с клиентами осуществляется через электронные каналы, банки должны быть больше осведомлены о возможностях фиксирования, анализа и понимания взглядов, ценностей и поведения клиентов в мультиканальной среде.

Если этого не сделают банки, то это сделают сами Apple, Amazon и подобные им. Важно предлагать обслуживание через различные каналы, распознавая через них потребительские ценности клиента, развивая с ним взаимоотношения и предоставляя возможность переключаться с канала на канал по мере необходимости.

Например, если известно, что клиент интересуется в интернете ипотекой, то банк должен стимулировать переключение канала, чтобы организовать обсуждение услуги в чате или по телефону, а затем и в отделении банка. Важно понимать, что по мере переключения клиента между каналами вся информация, касающаяся этого ипотечного запроса, должна согласованно передаваться по каналам.

Влияние мобильности

Все банки осознают, что мир быстро движется к мобильным беспроводным устройствам, и это означает, что традиционная банковская модель меняется. При этом, когда появляются новые каналы обслуживания, потребители не отказываются от старых привычек. Мобильные каналы могут быть общедоступными, но клиенты по-прежнему будут нуждаться в старых каналах, особенно в колл-центрах и отделениях. Они захотят не просто иметь все каналы в своем распоряжении, но и получать должный уровень обслуживания в каждом из них, что возвращает нас к вопросу, как компаниям развивать старые каналы обслуживания для будущего.

Вопрос в том, как развивать новые бизнес-модели и как эти модели будут выглядеть. Начало положено. Компании, которые осуществляют процессинг банковских карт, прекрасно понимают, что карты будут вытеснены мобильными кошельками, и поэтому создают новые бизнес-структуры совместно с Google, Apple и Facebook.

Для них это важно, поскольку очень вероятно, что к концу десятилетия через банковские карты будет проходить меньше половины всех платежей и, соответственно, традиционные процессинговые компании утратят популярность. Вместо них появятся фирмы, осуществляющие процессинг транзакций, которые позволят осуществлять платежи через любые электронные каналы. Это также означает, что традиционные процессинговые компании вполне могут стать вспомогательными сервисами, которые будут конкурировать или сотрудничать с фирмами, осуществляющими процессинг транзакций, – от традиционных клиринговых компаний до крупных операционных банков.

И тут возникает вопрос о деловых связях и брендах. Переходя от канала к каналу, с кем вы устанавливаете связи: с интернет-магазином, процессинговой компанией, эмитирующей карты, финансовым учреждением или мобильным оператором? Как добиться того, чтобы клиент, которого вы не видите, знал о вашем бренде?

Это палка о двух концах, поскольку некоторые банки не видят себя в качестве бренда для потребителей, но являются брендом для владельцев мобильных телефонов.

Хочет ли банк иметь отношения с миллионом человек, которых не знает, и выполнять все требования законодательства при открытии новых счетов (в особенности правил KYC и AML), или он хочет иметь отношения с одной телекоммуникационной компанией, которая присмотрит за этими людьми для банка?

Выбор достаточно прозрачный: нужно ли банку предлагать свой бренд клиентам компании или лучше сосредоточить внимание на самой компании? Для того чтобы сделать этот выбор, банку необходимо определить, на каком участке стоимостной цепочки он расположен.

Понятно, что когда клиент совершает покупку, сама сделка производится в другом месте, и ситуация становится более запутанной. В скором времени вы вполне сможете купить музыкальный трек в магазине Apple за кредиты Zynga[43] с помощью виртуального кошелька O2, обслуживаемого сервисом PayPal с привязанной к нему картой Visa, выпущенной банком.

Как уже говорилось, модель изменилась, и вопрос совершения сделок через дистанционные каналы звучит так: «Кому вы доверяете платеж и его обработку? Будут люди уверены в платеже, если они не видят банка или его бренда в процессе платежа?»

Интересно, что большинство людей даже не осознают, что совершают платеж в этом не требующем усилий, безопасном и удобном новом мире. Один банк проводил опрос среди молодых людей, спрашивая, платили ли они когда-либо со своего мобильного телефона. Более половины ответили «нет». Но когда их спросили, загружали ли они что-нибудь из iTunes на свой мобильный, большинство ответили, что загружали и да – оплачивали со своего мобильного через iTunes. Все сводится к тому, как вы задаете вопрос и как предоставляете услугу. Apple предлагает ее в таком виде, что это удобно и легко использовать. «Быстро», «без усилий», «безопасно» – ключевые слова в данном случае.

Несомненно, что 1-Click в Amazon и confirm в iTunes сделали процесс оплаты быстрым, легким и безопасным, но, если бы вас попросили предоставить банковские услуги этим компаниям, то все было бы по-другому. Ключевым здесь является факт, что за Amazon, Apple и им подобными, а в скором будущем и за вашим мобильным кошельком находится счет, управляемый банком согласно всем требованиям законодательства.

Другим ключевым моментом, усложнившим этот процесс, является наличие множества стратегических участников, двигающихся по многим стратегическим направлениям вдоль цепочки создания стоимости; каждый при этом пытается оценить свое положение, зрелость и жизнеспособность внутри этой цепочки. Задумывается ли клиент, когда покупает в интернет-магазине, кто обрабатывает его платеж: сам магазин, Visa или его банк? Имеет ли для него это какое-то значение? Все, что нужно покупателю, – это товары и услуги; нюансы финансовых расчетов ему безразличны.

Это легко проиллюстрировать тем, что большинство людей больше не читают условия, регулирующие покупку онлайн. С клиентским соглашением они просто автоматически соглашаются. Им нужен конечный результат: товары, продукты или услуги, которые они покупают. Означает ли это, что образуется новая структура платежного процессора, которая будет исключительно мобильной, – новый PayPal, если хотите? Возможно, если учесть, что весь процессинг до сего дня опирался на традиционную банковскую инфраструктуру, включая PayPal, но будет уходить от нее. Скорость изменений слишком высока. Например, более миллиона человек загрузили платежное приложение P2P[44] менее чем за три месяца. После того как миллион человек начали пересылать с его помощью по несколько сот фунтов в день, началось интенсивное распространение приложения.

Перед регуляторами и другими организациями стоит задача понять, что означают все эти мобильные кошельки, трансграничные виртуальные валюты и P2P. Сегодня их могут не принимать во внимание из-за их размеров, но это изменится. Скорость освоения слишком высока, и процесс регулирования должен успевать. Регуляторы пока не беспокоятся об этом, поскольку все транзакции осуществляются традиционными банками, но, если процесс сойдет с этих рельсов, все изменится.

Освоят ли потребители эти технологии так же быстро, если не будут находиться в законодательном поле? На этот вопрос пока нет ответа, но когда вы видите заявление Facebook, Google, Apple и RIM о желании сотрудничать с одной телекоммуникационной компанией, которое они недавно сделали, это значит, что они работают вне существующих схем; не могут четыре компании такой величины захотеть заняться подобным бизнесом без должного на то основания.

Следовательно, проблемы, связанные с дистанционными каналами, обусловлены тем, как развить и провести бизнес-модель через важные технологические и поведенческие изменения и в то же время сохранить то, что уже есть, поскольку не все клиенты меняются одновременно. Необходимо сильное руководство, чтобы обеспечить организационную согласованность. Требуется совместная скоординированная работа подразделений, осуществляющих разработку продуктов, продажи, обслуживание клиентов и маркетинговую деятельность.

Хорошим примером служат социальные медиа. Вы не можете выложить приложение, запустить блог или открыть представительство на Facebook, если не собираетесь взаимодействовать и выделять сотрудников для этих задач; сегодня это такие же важные каналы, как мобильные, отделения и колл-центры. Клиенты потребуют откликов, когда эти сервисы будут запущены, и взаимодействия. Эти медиаканалы не могут быть запущены без соответствующей структуры, обслуживающей их.

Большинство банков знает, что когда-нибудь физический контакт будет не нужен для финансового обслуживания, но при этом считают, что физический канал должен остаться. Это может показаться странным: если дистанционные каналы дополнят, а затем вытеснят физические, зачем тогда нужны физические каналы? Ответ: они важны для привлечения клиентов.

Идеальный шторм цифровых банковских технологий

За последние несколько лет мир перешел в состояние, не вполне корректно названное «2.0». Термин «Веб 2.0» принадлежит периоду легкого создания контента, социальных медиа, активного сетевого взаимодействия и т. п. Подобное совместное развитие технологий вынудило банки в XXI веке создать цифровой банк.

Становление технологий шло десятилетиями, но сейчас они особенно актуальны, поскольку достигли зрелости. Их можно разделить на четыре основные категории:

1) мобильные коммуникации;

2) социальные технологии;

3) анализ данных;

4) неограниченные пропускные способности сетей, неограниченные объемы хранения данных и модульные вычисления.


Эти технологии более подробно описаны в следующих главах. Здесь мы рассмотрим, что они означают.

Мобильные коммуникации имеют отношение к возникновению мобильного интернета и объединению средств связи с информационными технологиями.

Социальные технологии опираются на сетевые, но в большей степени относятся к характеру взаимодействия с контентом: от потребления контента в интернете в 1990-е годы до создания контента начиная с 2000-х и далее. Подпитываемые главным образом со стороны Twitter и Facebook, социальные технологии не сводятся к последним. Это широкий набор современных, интерактивных и простых способов создания контента потребителями и организациями.

Анализ данных, кратко именуемый Big Data, развился из обработки данных предыдущих десятилетий.

Неограниченные пропускные способности и объемы хранения являются следствием применения закона Мура (удвоение мощности при одновременном снижении вдвое стоимости каждые 18 месяцев) к области компьютерных технологий. Это привело нас к облачным структурам, когда все что угодно может храниться в интернете в виде файлов любого объема с быстрым и простым доступом.

Модульные вычисления указывают на прогресс в области создания объектно-ориентированных и готовых к применению программных решений, позволяющих банкам превратиться в сервисы, состоящие из множества компонентов, к которым можно обращаться через API.

Каждую из этих технологических категорий мы детально рассмотрим позже, однако суть состоит в том, что мы рассуждаем о мобильности, социальных сетях, облаках и о Big Data потому, что это коренным образом меняет банковское дело, финансовый сектор, правительство и, в более широкой перспективе, мир в целом. Вот несколько иллюстраций, призванных показать, почему подобные технологии несут настолько мощный потенциал преобразований.

Мобильность по-настоящему революционна, поскольку она избавила нас от необходимости перемещаться куда бы то ни было – в физическое место или на экран компьютера, чтобы сделать что-то; связь сопровождает нас повсюду. Доступность сервиса в режиме 24/7 – это обычное состояние, а не мечта. Но это еще не все: мобильность связана с двумя другими преобразующими моментами.

Во-первых, она дает возможность общаться каждому человеку на планете. В самых удаленных уголках мира люди теперь общаются без проводов. Вы думаете, что в этих уголках планеты пользуются примитивными 2G-телефонами? Ошибаетесь. Тот факт, что наиболее зажиточные потребители меняют свои телефоны раз в 18 месяцев, означает, что развивающиеся рынки обзаводятся смартфонами быстрее, чем вы думаете. Например, в удаленной индийской деревне Кисама (штат Нагаленд) местные жители теперь снимают свои празднования на камеры мобильных телефонов. Другими словами, мобильные технологии всем предоставили возможность социализации. Любой человек в любом месте может сегодня устанавливать социальные связи и общаться со всем миром. Семь миллиардов людей по всему миру могут общаться каждый с каждым.

Во-вторых, мобильные технологии создают операционную инфраструктуру, которой не было еще несколько лет назад. Благодаря этому Африка продемонстрировала самый быстрый прогресс в проведении мобильных преобразований на примере M-PESA в Кении[45] (см. «Мобильность стимулирует электронный банкинг»). Сообщества, которые раньше имели только физические каналы связи, теперь имеют электронные. Сообщества превратились из локальных в глобальные, а беспроводная передача всего и всем стала реальностью.

Электронная социализация во многом благодаря мобильности превратилась в главный тренд. Большинство людей используют мобильные телефоны для общения с друзьями и родственниками, а возможность с их помощью создавать контент и делиться фотографиями, новостями, обновлениями и ссылками определяет социальную составляющую технологического переворота. Кроме того, мобильность предоставляет возможность установить местоположение любого человека в любом месте и в любое время, определяя дополнительное измерение технологических перемен; благодаря мобильности Big Data и облачные технологии приобретают особую значимость.

Важная составляющая изменений – геолокация потребителей и предложение им услуг по месту потребления. Это мечта маркетологов, ставшая реальностью. Забудьте о рассылке купонов по почте: вы просто говорите человеку, когда он в магазине: «Вот наше предложение». Однако, не имея возможности анализировать данные и определять, что, кому и в какой момент времени будет уместно, вы этого не осуществите. Big Data, облачные технологии и мобильность вместе взятые делают это реальным.

Очевидно, что Big Data и облачные технологии способны на большее. Облака позволяют анализировать неограниченное количество данных с различными целями. Облака – это лекарство для Big Data. Вы бы утонули в эксабайтах Big Data, если бы не облачные технологии, которые обеспечивают магический доступ к неограниченным вычислительным ресурсам для хранения и анализа этих данных.

Таким образом, эти четыре технологических сдвига, дополняя друг друга, стали центробежными силами перемен в 2012 году. Мобильность позволяет общаться всем на планете, а облака дают возможность компаниям и правительственным агентствам анализировать колоссальные объемы данных, генерируемых мобильным социальным миром.

Идеальный технологический шторм.

Прекратите разглагольствовать о мобильности, социальности, облаках и Big Data

Несмотря на мое определение происходящего как идеального технологического шторма, это уже скучный и унылый шторм благодаря навязчивой рекламе и несбывшимся ожиданиям. Я сыт по горло рассуждениями поставщиков услуг о значении мобильных телефонов и планшетов в банковском бизнесе и их применении в сфере Big Data и облачных технологий. Это имело смысл пять или десять лет назад, когда никто не знал, что это такое; сегодня каждый пичкает свою презентацию этими словами, и ты поневоле говоришь себе: «Замолчите и покажите мне что-нибудь полезное!»

Big Data, облака, мобильность, социальные сети… это как просмотр новостей. Первая мысль, когда ты слышишь о главном событии: «Это интересно». Когда же оно муссируется снова и снова изо дня в день, ты теряешь к нему интерес и ждешь чего-то другого, что может тебя заинтересовать. Именно так многие из нас воспринимают поставщиков услуг с их рассуждениями.

Мы действительно хотим услышать что-нибудь новое. Расскажите мне об интернете вещей и носимых компьютерах[46] и о том, как они изменят банковский бизнес. Это гораздо интереснее, потому что я не так много слышал об этом. Это задел на будущее.

Поставщикам банковских решений нужно представлять, как будет выглядеть мир через три года, через пять лет, и, если они уверены в своем прогнозе, рискнуть и поставить на него. Те, кто вложил свои деньги в мобильность, облака, Big Data и т. п. пять лет назад, должно быть, не прогадали. Пять лет назад все это было интересно, потому что было ново и незнакомо. А что сейчас? Пустая болтовня; расскажите мне о чем-то еще. Например, о том, как вы внедрили комплексное решение в банке, позволяющее делать клиенту контекстно зависимые предложения в любом месте и в любое время.

Говоря о Big Data, не называйте их большими; называйте их малыми данными. Они малые в том смысле, что огромный поток данных превращается в малый момент истины, когда клиент получает исключительное, абсолютно индивидуальное обслуживание. Вы начали со скучных разговоров и превратили их в историю, наполненную смыслом и выгодой.

Очень важно поэтому говорить либо о долгосрочном видении, либо о текущих примерах и успехах. Видение предполагает наличие концепций на 3–5-летнюю перспективу; примеры – это здесь и сейчас. Поэтому я больше не хочу слышать о мобильности, социальности, данных или облаках. Я хочу слышать только о том, как банк использует мобильные сети для того, чтобы определить, где окажется клиент в следующие десять минут, и, используя GPS совместно с малыми данными, сделает ему предложение, от которого тот не сможет отказаться.

Поставщикам банковских решений необходимо спускаться к деталям, когда речь идет о том, что происходит здесь и сейчас, и подниматься к обобщениям, когда речь заходит о том, что только предстоит. И вот именно в этом контексте рассмотрим каждую из этих технологий.

Мобильность стимулирует электронный банкинг

Мы являемся свидетелями многих перемен в банковском мире, но одну из них следует выделить особо – это мобильная революция; мобильные телефоны действительно меняют планету. В пользовании жителей планеты находится больше мобильных телефонов, чем зубных щеток, а в развивающихся экономиках, например в Индии, мобильных больше, чем туалетов.

Действительно, на планете достаточно телефонов на всех ее жителей. Это не означает, что у каждого есть мобильный, зато у каждого есть потенциальная возможность его иметь. Это революционно. Это означает, что вся планета соединена без проводов. Каждый человек имеет потенциальную возможность взаимодействовать с любым другим человеком на планете. Такого никогда не было за всю историю нашего существования, и поэтому мобильные технологии – столь захватывающая сфера.

Мобильная революция позволяет банкам предложить новые инновационные сервисы: прямые Р2Р-платежи с помощью текстовых сообщений, бесконтактные платежи, полноценное финансовое обслуживание посредством планшетов и смартфонов. В 2012 году PayPal и Google инвестировали более миллиарда долларов в развитие мобильных платежей.

По данным Gartner Group, рынок мобильных платежей очень активно развивается: в 2013 году на него пришлось 235,4 млрд долларов от общего количества мировых транзакций; это на 44 % больше, чем в 2012 году. По этой причине огромное количество компаний инвестируют в мобильные платежи и в развитие мобильных финансов. Например, в период с 2008 по 2013 годы венчурные инвесторы вложили более 1,5 млрд долларов в рынок мобильных платежей. Интересно, но им почти нечего показать в качестве результата; пока бесспорным успехом является лишь Square.

Square была основана в 2009 году Джеком Дорси, совладельцем Twitter. Специальное устройство, помещаемое в гнездо наушников смартфона, позволяет превратить телефон в платежный терминал (POS) и начать принимать платежи. Идеальная для мелких торговцев, система развивалась медленно, пока в 2011 году процесс стремительно не ускорился. Так, спустя всего 10 месяцев объем ежедневных платежей через приложение достиг 1 млн долларов. Два месяца спустя он удвоился, а еще через месяц, в мае 2011-го – утроился. В результате платежная система Visa осуществила крупное стратегическое инвестирование в этот бизнес. К 2013 году компания оценивалась в 3,25 млрд долларов, что очень показательно, учитывая, что большинство стартапов испытывают на себе давление со стороны тяжеловесов рынка, таких как PayPal и банки.

Последние проявляли активность в сфере мобильных платежей на протяжении двух последних десятилетий. В 1990-х они пытались использовать WAP-протокол для проверки баланса счета на мобильном. Тем не менее все это не выходило за рамки экспериментов, и только в конце 2000-х мобильные платежи стали действительно популярны.

(обратно)

Простые мобильные системы

Итак, мы прошли путь от разъединенного мира, где далеко не все имели доступ к технологиям связи, до связанного мира, где каждый может общаться без проводов.

В Африке, Азии, Латинской Америке, Китае, Индии и других развивающихся экономиках мы видим по-настоящему революционные изменения в обществе и в банковской сфере. Дешевый доступ к мобильным коммуникациям позволил Африке и развивающимся экономикам превратиться из регионов, где преступления были обычным делом, а платежи вызывали затруднения, в регионы, где преступления отслеживаются, а платежи просты и доступны. Все это благодаря электронным платежам, которые можно отслеживать и которые осуществляются мгновенно, невзирая на расстояния. Наилучшим примером может служить M-PESA в Кении, хотя это и не типичный вариант использования мобильных платежей.

M-PESA была запущена в марте 2007 года, когда правительство Кении попросило Safaricom, подразделение Vodafone, помочь организовать более эффективное движение денег между гражданами страны. В то время большинство платежей в городах и деревнях осуществлялись с помощью физической доставки счетов и бумажных денег автобусами и водителями такси.

Используя M-PESA, агенты управляют платежами с помощью SMS, что делает денежные переводы простыми и мгновенными. В результате M-PESA быстро превратилась в самый надежный способ оплаты в Кении, а мобильный оператор Safaricom – в крупнейшего финансового оператора в стране.

К 2010 году M-PESA привлекла 9,5 миллиона пользователей. Число клиентов к 2013 году возросло до 17 миллионов, из которых 10 миллионов совершают хотя бы одну операцию в месяц. Добавьте сюда других операторов мобильных денег в Кении, и получится, что большая часть ВВП страны обслуживается мобильными сетями. Например, в апреле 2013 года было совершено транзакций на сумму 142 млрд кенийских шиллингов, или 1,6 млрд долларов. Всего за 2013 год через мобильные платежные системы Кении прошло около 20 млрд долларов. ВВП Кении в 2012 году составил 37,23 млрд долларов, отсюда следует, что теперь значительная часть экономики страны зависит от мобильных денег.

В дополнение к этому M-PESA перевела многих людей из разряда не пользующихся банковскими услугами в разряд пользующихся. Когда система запускалась в 2007 году, в стране насчитывалось 2,5 миллиона клиентов банков; на сегодня их число возросло до 10 миллионов.

Такой успех привел к созданию других моделей мобильных платежей: от партнерства Standard Chartered Bank с MasterCard и мобильным оператором Africa до Easypaisa, работающей с Orange в Восточной Африке, с Safaricom в Кении и с Tigo в других частях Африки.

Однако дело не только в мобильной революции, случившейся в Африке – на континенте, где еще десять лет назад не было никакой электронной инфраструктуры, а сейчас имеющем почти повсеместное покрытие. Взрывное распространение мобильных технологий в развивающихся странах во многом обязано мобильным приложениям.

(обратно)

Современные мобильные сервисы

Переходя от простых систем, основанных на текстовых сообщениях, к приложениям для iPhone и Android, можно обнаружить куда более интересные реализации мобильных платежей и мобильного банкинга. Это ключевой момент, поскольку ожидается, что к 2015 году развивающиеся экономики достигнут уровня проникновения смартфонов, который сейчас наблюдается в развитых странах.

Обеспечив возможность пользоваться мобильным интернетом с помощью сенсорного управления, смартфоны изменили наше представление о том, что такое мобильный телефон. Внезапный расцвет приложений для смартфонов – тому свидетельство[47]. Мобильные приложения дважды изменили наши представления о том, как устроен мир, и в частности как устроен мир денег.

Во-первых, приложения очень функциональны; они просты и удобны в использовании. Ими могут пользоваться как 7-летние, так и 70-летние без какого-либо обучения. Они защищены от неверного обращения со стороны пользователя. Это делает планшеты и смартфоны с сенсорными экранами идеальными для сложных финансовых операций.

Во-вторых, приложения делают возможным дробление функциональности на мелкие части. В результате банки могут разделить свои процессы на фрагменты, сделать их взаимозаменяемыми и готовыми к применению. Вы можете иметь платежное приложение, не имеющее ничего общего с банковским. Вы можете пользоваться приложением для остатков по счету и оповещений, которое не связано со счетом. Вы можете осуществлять микроплатежи и даже наноплатежи.

Последний пункт – самый важный. Если у вас есть возможность делать наноплатежи, то мир денег меняется. Это видно на примере приложений вроде Angry Birds, которое недавно отметило свою 250-миллионную загрузку[48] и показало, что компания может зарабатывать миллионы, собирая по 99 центов за загрузку.

Фактически это привело к взрыву альтернативных способов оплаты и виртуальных валют. Игровые приложения на планшетах и смартфонах становятся обычным делом, а Apple выплачивает 5 млрд долларов разработчикам игр через App Store в 2012-м; еще 900 млн выплачивает Google[49].

Все эти миллиарды долларов сделаны на загрузках по 99 центов и внутриигровых обновлениях стоимостью несколько центов каждое и приобретенных через iTunes и Android Store. Мы наблюдаем новые формы виртуальных валют в действии. Вы можете не согласиться, но агрегирование большого количества малых платежей создает, по существу, систему виртуальных валют.

Не верите? Вот мой личный опыт знакомства с игровыми виртуальными валютами.

(обратно)

Зомби-деньги в бензопильном аду

Безмятежным летом я вдруг начал играть в «Зомби» на своем телефоне. Это было приложение, которое, используя интернет-подключение, соединяло меня с моими друзьями на Facebook. Я зарабатывал очки, превращая своих друзей в зомби, и мог бы зарабатывать больше, сражаясь с ними, но мои друзья относились к этому с меньшим энтузиазмом. В конце концов я бросил игру, достигнув седьмого уровня зомби-царства. Через некоторое время один из моих «друзей» начал «убивать» меня каждый день, буквально кромсая бензопилой. Это больно. Все-таки я был зомби-священником в Церкви варваров и раньше никто меня не побеждал. Откуда взялась эта бензопила?

Я был взбешен и захотел такую же бензопилу. Для того чтобы купить ее, я должен был превратить по крайней мере еще 40 друзей в зомби. К тому моменту я пригласил 200 приятелей стать зомби, и только 12 откликнулись. Где набрать 40 друзей?

Это была проблема, но я нашел зомби-монеты. Эту игровую валюту можно было приобретать через iTunes или Android Store и использовать для покупки бензопил, дробовиков и прочих игровых орудий. Я мог приобрести монеты через свой аккаунт, через PayPal, а также другие платежные сервисы. Теперь я мог делать микроплатежи, чтобы сдабривать мои любимые приложения. За пять долларов можно было купить бензопилу. В результате я потратил 50 долларов и купил себе бензопилу, мачете, дробовик, мясницкий нож и базуку приличных размеров. Забудьте о превращении друзей в зомби… просто убейте их. Теперь я был Зомби-патриархом в Соборе смерти, а любой идиот, который нападал на меня, превращался в кусок мертвого мяса.

Так я понял значимость подобных игровых инструментов. Сами мобильные игры – большая новость в контексте нашей дискуссии. Например, к январю 2013 года Apple имела более полумиллиарда активных iTunes-аккаунтов, привязанных к кредитным картам, и это очень серьезные активы для компании, планирующей запускать свой мобильный кошелек e-wallet.

Но и это еще не все, поскольку все эти игровые миры – крупный бизнес. Мировой рынок виртуальных товаров в 2012 году оценивался в 14,8 млрд долларов; большинство покупателей проживают в Азии, на них приходится 8,7 млрд долларов; лидирует Китай с 5,1 млрд долларов. В 2011 году американские потребители приобрели виртуальных товаров на сумму в 2,3 млрд долларов, что на 30 % больше, чем в 2009 году. Рынок растет очень быстро; по расчетам TechNavio, совокупный годовой темп роста рынка виртуальных товаров в 2012–2016 гг. составит 12,5 %. Другими словами, в ближайшем будущем нас ожидает рынок размером в 50 млрд долларов.

В этом мире всеобщей взаимосвязанности можно невероятно быстро создать бизнес. К примеру, за 43 дня с момента запуска игры CityVille на Facebook компания Zynga собрала 100 миллионов игроков. Аналитики полагают, что около десятой части из них покупает виртуальные товары. Если каждый десятый игрок из 100 миллионов тратит ежемесячно по пять долларов на виртуальные покупки, то это приносит Zynga около 50 млн долларов в месяц, или 400 млн в год. Это доход от игры, которая собрала свою аудиторию меньше чем за два месяца.

И это не единичный случай подобного успеха в мире. Японская DeNA обнаружила, что половина всех доходов компании в 2012 году приходилась на операции с ее виртуальной валютой Moba-coin. NHN Japan предлагает глобальную виртуальную игровую валюту Line Coins. Корейская KakaoTalk продвигает игровую валюту Choco, а QQ компании Tencent прочно закрепилась в качестве виртуальной валюты в Китае.

Китай благодаря мобильному интернету и опыту QQ продемонстрировал новый путь эволюции денег. QQ, крупнейший портал услуг для мобильного интернета в Китае, управляется компанией Tencent и имеет более миллиарда пользователей по всему миру, включая 500 миллионов активных пользователей. В 2002 году, когда Tencent создавала вокруг себя сообщество, она запустила монету QQ для оплаты покупок онлайн и загрузок. Это было необходимо, потому что большинство подростков в Китае не имели кредитных или дебетовых карт и монеты фактически открыли для них доступ к онлайн-продуктам и сервисам.

QQ-монеты продаются в розничных магазинах по цене 1 монета = 1 юань (0,16 доллара). Покупатели оплачивают монеты наличными, а магазин переводит QQ-валюту на счет покупателя или выдает логин и пароль от аккаунта, из которого можно забрать купленные монеты.

По мере того как клиенты покупали QQ-монеты, эта виртуальная валюта стала популярным средством платежа за пределами Tencent, например для оплаты девушек по вызову или азартных игр. По оценкам китайского правительства, в 2005 году общий объем торговли виртуальными товарами в Китае составил около 900 млн долларов. Около 45 % от этого объема приходилось на виртуальные товары QQ-мира Tencent. Именно поэтому Китайская Народная Республика забеспокоилась: около полумиллиарда долларов, циркулирующих в экономике страны, уходило на незаконную деятельность, такую как порнография и азартные игры, что, мягко говоря, было нежелательно.

Это вызывает всеобщую озабоченность: если бы какие-то виртуальные деньги действительно утвердились, то они изменили бы всю динамику мировой торговли. Нечто похожее мы увидели на примере биткоина (см. главу «Феномен биткоина» далее в книге).

(обратно)

Другие мобильные финансовые сервисы

Стоит упомянуть о таком аспекте мобильности, как использование камер мобильных телефонов. С помощью последних в Соединенных Штатах упрощается депонирование чеков: закон допускает применять изображения чека наравне с самим чеком. Клиенты могут фотографировать чеки и отсылать их в банк в виде мультимедийных сообщений (MMS), после чего чек депонируется.

В Азии изображения используются совместно с QR-кодами в полностью автоматизированном банкинге. Например, Jibun Bank и eBank в Японии открывают счета клиентам на основании фотографий водительских прав, сделанных на телефон. Фотография поступает в систему распознавания изображений и сверяется с государственной базой данных водительских прав. Если все совпадает, то счет откроют.

Совсем недавно Barclays Bank в Великобритании начал использовать QR-коды в своем платежном приложении Pingit[50]. Приложение позволяет компаниям отсылать клиентам бумажные счета с нанесенным на них QR-кодом. Если клиент считывает код с помощью камеры смартфона, то вся информация о деталях платежа и счета клиента уже содержится в коде, а клиенту остается только подтвердить платеж в приложении. После подтверждения транзакция выполняется электронным способом, что существенно увеличивает оборачиваемость дебиторской и кредиторской задолженностей компании, поскольку теперь весь процесс выставления счетов и оплаты может быть автоматизирован от начала и до конца.



Бесконтактные мобильные платежи – другая значительная и быстрорастущая сфера интересов для банков. Бесконтактные платежи осуществляются с помощью NFC-чипов, которые встроены сегодня почти во все современные мобильные устройства. Apple уже упомянула, что iPhone также будет снабжен подобной функцией, и Google считает, что к концу 2014 года NFC-чип будет встроен в каждый смартфон. Разумеется, Google продвигает эту технологию в том числе и в собственных интересах, имея свой электронный кошелек Google Wallet.

Google Wallet был запущен в конце мая 2011 года в сотрудничестве с Citi и MasterCard. Электронный кошелек представляет собой мобильное приложение с возможностью бесконтактных платежей. В него интегрирована технология бесконтактных платежей MasterCard PayPass, что позволяет клиенту хранить в электронном виде кредитные карты, оферты, карты клиента и подарочные сертификаты, а также использовать их при оплате. В дополнение к этому приложение может автоматически погашать оферты и начислять очки по программам лояльности, используя скидочный сервис Google Offers.

Изначально Google Wallet мог работать только в отдельных одобренных мобильных сетях и только на определенных моделях смартфонов, что ограничивало его распространение. Тем не менее в феврале 2013 года количество установленных приложений превысило 5 млн. Примечательно, что теперь Google интегрировал свой платежный функционал в почту Gmail; таким образом, комбинация Wallet и Gmail делает Google серьезным участником платежной революции в мобильном интернете.

(обратно)

Плохие новости для мобильного рынка

Пока банки осваивают мобильные технологии, поговорим о проблемах, которые с ними связаны. Хорошим примером может служить скоординированная атака троянской программы ZeuS в конце 2010 года, когда интернет-приложение, выдававшее себя за банковское, просило жертву ввести свой номер мобильного телефона. Затем в присылаемой SMS жертве предлагалось установить на телефон приложение, которое впоследствии использовалось для перехвата всех пересылаемых текстовых сообщений.

Существует огромное количество новых угроз безопасности, таких как «человек посередине» (MITM)[51] или вредоносные мобильные приложения. Недавнее обновление на Facebook, упоминавшее Джастина Бибера[52], набрало 100 тыс. просмотров за 24 часа; 27 % от всех просмотров пришлось на мобильный Facebook; каждый просматривавший загружал себе вредоносное ПО.

Кроме того, существует захват и несанкционированное использование сетевого соединения. Вы думаете, что подключены к вашему мобильному оператору, а на самом деле – не к нему. Злоумышленник размещает псевдосоту недалеко от предполагаемой жертвы, и человек видит, что сигнал сотового оператора на время пропадает, а возвращается более сильным. При этом жертва даже не догадывается, что теперь все текстовые сообщения, мобильные приложения и загрузки фильтруются киберпреступником. Разместить и воспользоваться подобным оборудованием под силу обычному человеку с криминальными намерениями.

Несмотря на то что количество мобильных атак растет с каждым днем, банки считают, что ситуация контролируемая. Вопрос в том, останется ли она таковой, когда каждый человек на планете будет пользоваться мобильным устройством.

(обратно)

Право человека на платеж

Повсеместное распространение мобильных телефонов приводит к тому, что планета оказывается связанной беспроводными технологиями и мир в целом меняется в сторону большей включенности. Начнем с того, что 6 миллиардов человек сегодня имеют Р2Р-соединения. Стоит только взглянуть на карту проникновения мобильной связи по континентам, чтобы понять, насколько распространенными стали эти устройства.

Согласно опросам Фонда Билла и Мелинды Гейтс, Всемирного банка и Института Гэллапа, более 10 % взрослого населения использовали мобильные деньги в прошедшем году; при этом из 20 стран, участвовавших в опросе, 15 находятся в Африке. Хорошим примером является Сомали, страна с плохо функционирующим правительством, где, однако, 34 % взрослого населения используют мобильные деньги (часто для получения денежных переводов от членов семей за рубежом). Сегодня любой человек может отправлять и принимать деньги в любое время и в любом месте. В Кении это привело к финансовой активности населения: в стране с более чем 40-миллионным населением в 2007 году банковские счета имели только 2,5 миллиона человек; сегодня их количество увеличилось до 10 миллионов благодаря мобильным платежам, что приводит к созданию кредитных историй и росту кредитоспособности.



Революции в мобильных платежах происходят не только в развивающихся, но и в развитых экономиках. Европейский союз, так же как и Соединенные Штаты, стимулирует финансовую включенность. Мобильные P2P-платежи играют важную роль. Развитие мобильных финансов, более того, ведет к искоренению бумажной наличности. Visa, MasterCard и банки поощряют переход от бумажных платежей (чеками и наличными) к электронным (картами и мобильными телефонами).

Мобильная революция способствует подобным преобразованиям, однако они не происходят сами собой, если не меняются люди, процессы и технологии. Это ключевой момент мобильной революции; мы сегодня наблюдаем, как технологии меняют людей и процессы.

Технология – это мобильность и бесконтактность, но не только. Это планета, объединенная средствами связи. До недавнего времени бизнес был соединен с бизнесом, а правительства – с правительствами с помощью больших вычислительных машин – мейнфреймов. Все изменилось с появлением персональных компьютеров, однако они соединяли только тех, чей образ жизни позволял оплачивать новую технологию. Мир соединений был ограничен потребителями развитых стран. Сейчас благодаря повсеместному распространению мобильных технологий и их низкой стоимости каждый человек на планете может быть соединен со всеми с помощью беспроводного устройства. Каждый имеет устройство для связи с каждым: Р2Р в кармане, сумке или набедренной повязке. Это большие изменения, и для финансовой сферы они означают, что мы достигли той переломной точки, когда устройства для осуществления платежей находятся в руках каждого жителя планеты.

Следом меняются процессы, потому что теперь в руках у каждого есть не только платежный инструмент, но и полный набор мобильных финансовых сервисов: бесконтактные платежи, перевод денег и оплата счетов, оплата материальных и виртуальных товаров, мобильное устройство как точка продажи, программы лояльности со скидками и купонами, мобильное удостоверение личности и электронная идентификация.

Мобильная планета – это огромная масса инноваций и изменений, и банкам трудно идти в ногу с этими изменениями, поскольку они связаны своим наследством. Мы встроили наш новый мир в старомодную В2В модель, и сейчас мир, ориентированный на потребителя, требует изменить эту модель, но она плохо поддается переменам.

Появилось большое количество новых форм оплаты: бесконтактные платежи и мобильные платежи, QR-платежи, которые требуют от банков знания того, на что ориентироваться и куда инвестировать. Изменение процессов означает изменение банковских продуктов, услуг и структур, что совсем недешево. Или дешево? Что есть эти изменения – эволюция или сосуществование? Вам следует адаптировать свои процессы только для некоторых форм мобильных платежей или для всех? На что делать ставки?

В конечном счете, если меняются технологии и процессы, меняются и люди. Мы уже говорили, что Google, мобильные технологии и социальные медиа перепрограммируют наше сознание, заставляя нас страдать от недостатка внимания. Каждый сидит, уткнувшись в свой iPad, iPhone, Blackberry или устройство на Android, больше интересуясь теми, кто сейчас онлайн, чем теми, кто сейчас рядом в реальности. Я не осуждаю людей: я делаю то же самое; мы рассуждаем здесь о мобильных технологиях и новых формах платежей только потому, что это интересно людям, клиентам. Клиенты более преданы своим мобильным связям, чем их партнеры, поэтому дискуссия должна двигаться в двух направлениях.

• Банкам нужно сбросить оковы своего устаревшего наследия. Как говорят мне многие банкиры, единственное место, где они сталкиваются со старыми технологиями, – это их рабочее место.

• Банкам следует продумать, как обеспечить безопасное хранение информации, поскольку сейчас это реальная проблема.


Банкам также необходимо анализировать данные клиента, чтобы больше продавать и лучше обслуживать; при этом клиент точно не хочет подвергаться цифровому изнасилованию. Мы говорим о маркетинге, основанном на разрешении, но клиент хочет сохранить свою личную жизнь в неприкосновенности. Впрочем, вопреки своим желаниям клиент тут же идет в свой Facebook и оставляет там e-mail, телефон и личные контакты. В окружающей действительности не существует тайны личной жизни или безопасности; как же нам удается добиваться и того и другого? Об этом следующая глава: как обеспечить людям безопасность в небезопасном мире.

(обратно) (обратно)

Цифровые банки – это социальные банки

Прежде всего договоримся о терминологии.

• Социальные медиа – это те же традиционные средства массовой информации (медиа), только созданные самими пользователями (социальные). Блоги вместо газет, YouTube вместо телевидения и подкасты вместо радио.

• Социальная сеть – это пространство в интернете, предназначенное для взаимодействия людей. В таких местах можно знакомиться, разговаривать, заводить отношения и даже совместно работать время от времени. Иными словами, это обычное место для установления контактов и налаживания связей, но только находящееся в сети.

• Социальный банкинг – это предоставление банковских услуг с применением социальных методов; позволяет персонализировать услуги, а клиентам и компаниям – лучше понимать друг друга. Примеры: Zopa, Prosper, SmartyPig, Mint и другие.

• Социальные деньги позволяют осуществлять Р2Р-платежи. Они уже завоевали успех благодаря PayPal и Square, однако сегодня много других претендентов на эту роль, особенно в мобильной сфере.


Важно отметить, что все эти сервисы используют IP-протокол в качестве основы, но могут предоставляться на разных устройствах, включая телевизор, компьютер, планшет или мобильный телефон. Рассмотрим более подробно приведенные определения.

(обратно)

Социальные медиа

Социальные медиа вытесняют традиционные в качестве источников новостей, мнений и развлечений. Это не означает, что интернет полностью заменил телевидение как главный источник развлечений, но для многих возрастных категорий это так. Многие ли из вас читают газеты по утрам? Многие ли читают бесплатные газеты? Они бесплатны потому, что напечатанные новости ничего не стоят. Они устаревают в тот самый момент, как попадают на уличные прилавки, и вы читаете их скорее ради удовольствия подержать в руках, или потому что у вас нет под рукой доступа к телевидению или интернету, или ради комментариев и мнений.

Когда я работаю в домашнем офисе – а это мое обычное рабочее место, – утро начинается с чтения различных источников новостей, включая традиционные, например The Financial Times. Многие из этих оповещений – из блогов и Twitter, то есть из социальных медиа. Я читаю то же, что и те, на кого я подписан. Если мой друг говорит, что материал стоящий, значит его нужно прочесть. В этом заключается социальность.

Радио я слушаю только в машине. В поезде или тренажерном зале слушаю Spotify, подкасты или iTunes. Таков мир социальных медиа. Как же банк может делать деньги на социальных медиа? Имейте в виду, что я не говорю здесь о социальных сетях, банкинге или деньгах – только о социальных медиа.

Банку не следует пытаться зарабатывать деньги на социальных медиа. Они существуют не для зарабатывания денег, а для вовлечения клиентов, что потом уже приводит к зарабатыванию денег. А что означает вовлечение клиентов? С одной стороны, это понимание мыслей и позиции клиента. Если клиенты говорят, что банк ужасный, чудовищный, сложный, самодовольный, высокомерный, жадный или хуже, то вовлечение клиентов сводится к поиску причин, почему они так считают. Дальновидные банки вроде американского Wells Fargo и индийского ICICI Bank это поняли.

Когда Wells Fargo спросили, зачем они ведут блог, ответ был прост: «Если вы не участвуете в социальном общении ваших клиентов, то они будут говорить о вас в негативном ключе, а у вас не будет возможности возразить. Если же вы включены в онлайн-общение, то все становится куда более цивилизованным, интерактивным и интересным». Другие банки избегают подобной деятельности, опасаясь возможности получить отрицательные отклики. Поначалу Wells Fargo действительно получал негативные отзывы, но имея команду, которая круглосуточно сопровождала социальные медиа, банк быстро реагировал на любой негатив, объясняя, почему так произошло. Клиенты становились более вежливыми и спокойными, когда видели, что их грубые посты получали цивилизованные комментарии, что вовлекало обе стороны в общение. Благодаря общению банк лучше понимал, чем именно недовольны клиенты, и совершенствовал свои продукты и услуги.

Банк не может вести подобную деятельность равнодушно, без энтузиазма, поскольку должен быть отзывчивым; поэтому необходимо выделить сотрудников для общения в социальных медиа. Как и колл-центр, это команда, которая отвечает на вопросы онлайн. Примечательно, что через некоторое время клиенты часто сами начинают отвечать на грубые посты и становятся лучшими адвокатами банка. Многие другие финансовые учреждения уже столкнулись с этим явлением в социальных медиа: клиенты сами отвечали на вопросы и поддерживали друг друга в сети.

В 2012 году ICICI Bank в Индии запустил полноценное банковское обслуживание через приложение на Facebook. Поскольку в Индии более 80 миллионов человек пользуются Facebook, банк полагал, что сможет привлечь пользователей сети к своим услугам. Банковский сервис был запущен в феврале 2012 года и только за первые десять месяцев получил 1 млн лайков на Facebook. К концу первого года у банка было уже 2 млн лайков, а сегодня на своей странице на Facebook банк предлагает полноценный банкинг и много других сервисов, привлекающих клиентов. Последнее нововведение банка – сервис iWish, интеллектуальный инструмент, позволяющий формировать сбережения, запущенный в партнерстве с американской компанией SmartyPig.

SmartyPig предлагает банкам социальный инструмент, стимулирующий накопления. Работает он следующим образом. Вы формулируете цель своих сбережений и сообщаете о ней друзьям и родственникам для сбора средств. После этого они могут оказывать поддержку и содействие вашим целям, а также делать пожертвования и подарки, если ваша цель кажется им стоящей.

В соответствии с условиями банковского обслуживания на Facebook ICICI Bank предоставляет клиентам безопасное соединение со своими банковскими сервисами через Facebook. По словам Суджита Гангули, руководителя отдела корпоративных связей и управления брендом в ICICI Bank, их «клиенты опасались заходить в свои банковские сервисы со страниц Facebook, но мы им объяснили, что если они установили наше Facebook-приложение, то при работе с банком они покидают Facebook и используют наши обычные безопасные серверы».



Иными словами, приложение для Facebook аналогично мобильному приложению для банкинга: это еще один банковский сервис через приложение, и ICICI Bank использует его для привлечения клиентов, демонстрируя свое внимание, готовность к общению и творческий подход. ICICI Bank предлагает для привлечения клиентов игры и многое другое, но опыт банка показывает, в какой степени социальные медиа влияют на взаимодействие банка со своими клиентами.

До использования Facebook для привлечения клиентов 24 % упоминаний ICICI Bank в онлайне были негативными и только 19 % – позитивными. Теперь 49 % – позитивные и всего 6 % – негативные. Это серьезный прогресс, который говорит о том, насколько важно взаимодействие с клиентами, которое является ключевым фактором использования социальных медиа.

Wells Fargo начал использовать социальные медиа в ответ на создание одним из клиентов сайта wellsfargosucks.com[53]. К несчастью для банка, этот сайт появлялся в самом верху поисковой выдачи Google. Для восстановления репутации банк решил использовать социальные медиа в качестве главного инструмента продвижения правильного имиджа в верх результатов поиска, а не отдавать их на откуп медийному негативу и антибанковским активистам.

Впрочем, банковская активность в социальных медиа не ограничивается противодействием негативным оценкам, она направлена на создание позитивного опыта взаимодействия с клиентами. Банкам следует публиковать статьи, которые помогают людям разобраться в финансовых вопросах, дают им проактивные рекомендации. Сегодня подобная деятельность характерна для независимых блогов и сайтов-агрегаторов, однако есть замечательные примеры того, как делают это банки, например сайт Royal Bank of Canada, предназначенный для студентов.

Подобные сайты налаживают взаимоотношения с людьми, публикуя новости, мнения, рекомендации и идеи. В этом суть использования социальных медиа: начать общение, которое установит взаимоотношения, сформирует доверие и в конечном счете приведет к деловому сотрудничеству. Сегодня рождается много других финансовых и банковских услуг, которые прибегают к поддержке социальных медиа.

Это развитие событий невозможно остановить, и поэтому немного удивительно, что большинство банков и банкиров не используют Facebook и Twitter. Однако многие делают это, например уже упоминавшиеся здесь банки-первопроходцы, а также American Express, Commonwealth Bank of Australia, USAA и First Direct. Суть в том, что любая организация, которая игнорирует устройство общества (а сегодня более миллиарда человек пользуются уже не новым Facebook), теряет свой шанс. Еще более важно, что любая такая организация упускает важный момент: мир изменяется, и нам необходимо делать то же самое.

Этот момент упускают многие банки, потому что они отгорожены от изменений компьютерными системами безопасности. Сотрудники проводят весь день на работе и не понимают, как социальные медиа могут быть полезны, потому что у них нет возможности пользоваться ими на рабочем месте и они слишком устают, чтобы тратить домашнее время на социальные сети, когда нужно еще быть папами, мамами, мужьями и женами.

Уверен, что многие банки сейчас меняют свою политику в отношении социальных медиа и больше не отгораживаются от них… но все же пока слишком много и тех, кто запрещает пользоваться сетями, и вокруг них уже начинает формироваться эта ностальгическая атмосфера старого мира.

Поищите в YouTube «банк» или «рекомендации по банковским услугам», и вы вряд ли найдете что-то полезное. Первая страница поиска по слову «банк» выдает, в порядке увеличения числа просмотров, музыкальные видео Ллойда Бэнкса, 50 Cent и Азилии Бэнкс, а также наивный мультфильм, где Губка Боб грабит банк. Заметьте, последний пользуется самой большой популярностью у пользователей с 10 млн просмотров. Это развлечение. Если вы продолжите поиски, то все же найдете несколько каналов, посвященных финансовым советам и созданных банками. Проблема в том, что вы не найдете их, если не будете искать специально. Это прискорбно, поскольку означает, что, даже учитывая многомиллионные траты на социальные медиа, банки не получают желаемого результата.

Чем социальные сети могут быть полезны банкингу?

Очень многим. Если социальные медиа обучают, советуют и поддерживают и это приводит к взаимоотношениям и доверию, то социальные сети делают то же самое. Сегодня я могу в своем Facebook задать вопрос друзьям, родственникам, знакомым: «Кто-нибудь знает, какому банку сегодня можно доверять?» Попробуйте и посмотрите, что из этого выйдет… заметим, что, если вы работаете в банке, вам не следует задавать этот вопрос. После потери доверия к банкам из-за финансового кризиса люди оказались перед вопросом, кому доверять. И более всего они доверяют друзьям и родственникам. Поэтому социальные сети важны для будущего банков; рекомендации и советы будут приходить из сетей, и их влияние будет огромным.

Как же банки могут оказывать влияние на тех, к кому прислушиваются? Реклама? Нет. Создание собственных социальных сетей? Определенно, нет. Помогая людям платить друг другу? Да.

В основе социальных денег лежит возможность что-либо оплачивать, поэтому первые приложения на Facebook, относящиеся к финансам, были Pay Me, Spare Change и PayPal, хотя только PayPal прошел проверку временем, поскольку занимался именно платежами. В социальных сетях вы должны сконцентрироваться на платежах между друзьями, а не на банкинге.

Похоже, это общее заключение. Если смотреть на ситуацию с позиции взаимодействия в социальных сетях, то банкам необходимо сконцентрироваться на методах, которые они могут использовать, чтобы подружиться с жителями социальных сетей. Друзья рекомендуют и поддерживают, они не продают вам, не начисляют комиссионные и не пытаются сделать на вас деньги. С помощью рекомендаций и поддержки банки могут выстраивать взаимоотношения и создавать доверие. В результате, как и в случае с социальными медиа, появится поддержка со стороны лояльных последователей, с которыми проще вести бизнес. В этом суть: создание доверия и лояльности. Очень мало компаний понимают это, но есть и примеры обратного: American Express. Страница American Express на Facebook набрала уже 5 млн лайков, и не менее 20 тысяч человек обсуждают ее в любой взятый момент времени.



Если учесть, что обычный пользователь Facebook имеет в среднем около 235 друзей, то обсуждение с участием 20 тысяч человек означает, что American Express демонстрирует себя почти 5 миллионов человек в любое время дня или ночи через Facebook. И это не просто пассивная демонстрация, 20 тысяч человек оказывают влияние на друзей и друзей друзей.

Как American Express добилась этого? Благодаря концентрации на социальном взаимодействии. Благодаря концентрации на своих участниках и партнерах, а не только на самой себе. С помощью поощрений и рекламных кампаний она создает базу поклонников, предлагая «лайкнуть» свою страницу на Facebook за вознаграждение. Ее страница на Facebook не только информирует, но и обязательно развлекает. И еще: American Express добилась успеха на Facebook благодаря одному знаковому событию, которое подвигло руководство компании к активному использованию социальных медиа.

Что это за событие? Это было в 2010 году, когда American Express запустила свою кампанию «Суббота с малым бизнесом». В основе ее лежала простая идея стимулировать потребителей тратить больше денег в небольших местных магазинчиках по субботам. Когда компания объявила об этом на Facebook, то была поражена тем, насколько популярной оказалась эта идея, набравшая около миллиона поклонников в первые три недели после запуска. Этот опыт помог American Express осознать, насколько огромным маркетинговым потенциалом обладают социальные медиа. С тех пор компания активно инвестирует на Facebook, а также в Twitter и YouTube.

American Express не единственная компания, которая освоила это пространство. Например, один новый банк, запущенный в 2009 году в Германии, привлек всеобщее внимание, начав устанавливать свои процентные ставки исходя из количества лайков, которые он получает в Facebook. Это FIDOR Bank (см. интервью с Матиасом Крёнером из FIDOR Bank во второй части). Еще я был поражен компаниями платежных карт, такими как Visa и Barclaycard, а также некоторыми другими.

Что же такое эти ребята поняли, чего не поняли остальные? Они поняли, что дело не в Facebook или Twitter; дело в продажах, обслуживании и взаимоотношениях. Они поняли, что Facebook и Twitter – это не социальные медиа, а платформы для выстраивания взаимоотношений с клиентами, так же как и YouTube, Flickr, Tumblr, Foursquare и др. Это такие же социальные платформы, как salesforce.com и сам интернет. Это строительные блоки новых финансовых компаний. Социальные медиа сами по себе не являются целями для банков, они инструмент для достижения настоящих социальных взаимосвязей. И когда банки говорят: «Нам нужен какой-нибудь блог», или «Нам нужна страница на Facebook», или «Мы должны запустить свой канал в YouTube», или «Нам нужно общаться в Twitter», то это на самом деле разговор ни о чем.

Многие фирмы считают, что иметь в Twitter аккаунт @МойБанк и страницу на Facebook – это все, что им нужно. Некоторые идут дальше и заполняют эти страницы ссылками и новостями. Если вы делаете так же, значит вы все еще не понимаете, что это платформы, а не сайты. Facebook и Twitter предоставляют место для сотен провайдеров специализированных услуг, которые создают новые формы социального взаимодействия: от управления контентом до социального маркетинга, от социальной рекламы до социальной разведки, от игровых приложений и приложений для раздачи контента до приложений для торговли – список может быть бесконечным. Хорошим примером служит Instagram – компания, которую в апреле 2012 года приобрела Facebook за 1 млрд долларов. Instagram – это социальный фотосервис, позволяющий легко делиться подобным контентом на Facebook. Иными словами, Facebook, как и сам интернет, – это платформа, позволяющая формировать специализированные целевые социальные взаимосвязи.

(обратно)

Социальный банкинг

Естественно, банки не могут игнорировать подобное развитие событий; им необходимо использовать возможности социальных медиа для вовлечения своей аудитории в общение, чтобы советовать, поддерживать и обучать потенциальных клиентов.

Советы, поддержка и обучение могут формировать взаимоотношения и доверие, которые, в свою очередь, способны привести к открытию новых счетов в будущем, что, однако, не является главной целью. Главная цель – это создание доверия. В конце концов за последние несколько лет банки утратили большую часть доверия к себе, что само по себе должно подтолкнуть к использованию социальных сетей и социальных медиа в качестве критически важной платформы для построения будущего бизнеса.

Кроме того, социальные медиа способствуют созданию новых бизнес-моделей; некоторые из них уже упоминались, например SmartyPig. Появляется много новых финансовых услуг, использующих социальные медиа и востребованных на рынках капитала (eToro, StockTwits и др.), в корпоративном банкинге (Funding Circle, Kickstarter, Market Invoice, Platform Black, The Receivables Exchange и др.), розничном банкинге (Zopa, Moven, Simple, Bitcoin и др.), в сфере платежей (Currency Cloud, Square, mPowa и др.) и в страховании (Friendsurance).

Эти сервисы были запущены в течение последнего десятилетия, и все они твердо опираются на проверенные социальные финансовые модели. По своим социально-финансовым функциям их можно разделить на четыре категории:

1) социальные деньги и платежи;

2) виртуальные валюты;

3) социальное кредитование и сбережение;

4) социальное финансирование и инвестирование.


Рассмотрим эти категории более подробно.

Социальные деньги и платежи

Социальные деньги и платежи существуют уже на протяжении некоторого времени, и PayPal является прекрасным примером компании, начавшей осваивать новую сферу в 1999 году. Сегодня PayPal производит впечатление старожила, а новые стартапы вроде Square, mPowa, iZettle и других – инноваторов. PayPal поднялся на первой волне появления социальных денег – это были Р2Р-платежи через интернет, в то время как последние осваивают вторую волну – мобильные Р2Р-платежи.

Сегодня это сфера повышенной деловой активности, отличающейся большим разнообразием:

• правила игры в сфере мобильных денежных переводов быстро меняются благодаря M-PESA в Кении, успешный опыт которой уже скопирован во многих местах;

• Square, запущенная в 2009 году совладельцем Twitter Джеком Дорси, также была скопирована во многих местах;

• Google Wallet стал вехой в развитии платежных сервисов, открывшись в мае 2011 году;

• виртуальные валюты, подобные Bitcoin, отхватили свою долю рынка и постепенно получают признание;

• PayPal испытывает на себе давление со стороны American Express, Visa и MasterCard, а также со стороны банков вроде iDEAL и ePayo, которые корректируют свои модели с целью обслуживания социальных платежей.


Из всех перечисленных платежных систем наибольшее освещение в медиа получила Square, во многом благодаря своему феноменальному росту и харизматичному основателю. Одна из ключевых особенностей Square, которая привела к столь быстрому взлету, заключается в том, что создание аккаунта в системе занимает считаные минуты. Вы загружаете приложение, вводите свое имя, адрес, отвечаете на три вопроса для обеспечения безопасности и привязываете свой банковский счет – это все, что нужно для регистрации.

Точно так же как Twitter сделал более демократичной публикацию в сети, новая компания Джека Дорси[54] сделала более демократичным прием платежей с кредитных карт. Поэтому за два года в Square зарегистрировались более миллиона торговцев. И поэтому теперь ей бросает вызов уже укоренившийся на этом рынке тяжеловес PayPal со своим аналогичным сервисом PayPal Here, запущенным в 2013 году.

PayPal Here – это приложение для мобильных платежей и считыватель карт для смартфонов, позволяющий пользователям просто и безопасно принимать различные виды платежей, включая бесконтактные, когда приложения покупателя и продавца взаимодействуют через сеть без необходимости подносить телефон к платежному терминалу. Иными словами, легкий платеж, не требующий никаких действий, кроме простых операций с приложением.

С этими участниками рынка платежей конкурируют поставщики платежных решений вроде NCR, которая также вступила в игру со своими приложениями и устройствами считывания под брендом Silver, а также множество похожих сервисов, включая iZettle, mPowa и другие. Однако интересно отметить, что их модели различаются.

Компания iZettle приложила немало усилий, чтобы разработать хороший считывающий терминал, потому что чиповые устройства более перспективные и дорогие в сравнении с устройствами, считывающими информацию с магнитной полосы карты. А mPower сконцентрировала свои усилия на оказании поддержки банкам в переводе торговых точек на свои мобильные платежные решения. Она подвергала сомнению модели Square и iZettle, поясняя, что если вы ориентированы на мелких торговцев, то низкие объемы транзакций не позволят создать устойчивую бизнес-модель. Если 90 % ваших клиентов совершают только одну небольшую платежную операцию в месяц, то модель действительно под вопросом. Однако я уверен, что Square возразила бы на такую критику тем, что «длинный хвост» платежей создает достаточный платежный объем, чтобы компания оставалась прибыльной. Похоже, это именно так, поскольку целый ряд других компаний, таких как Payatrader, Intuit со своим продуктом GoPayment, Bancard со своим PayAnywhere, Verifone, Payleven и Sumup, конкурируют в этой сфере. Поскольку многие из этих систем проанализированы в главе «Мобильность стимулирует электронный банкинг», не буду здесь останавливаться на них, а сосредоточусь на одном аспекте социальных денег, связанном с виртуальными валютами.

Виртуальные валюты расплодились благодаря компьютерным играм; об этом также шла речь в главе «Мобильность стимулирует электронный банкинг». Однако виртуальные валюты, например биткоин, идут дальше, порождая реальную альтернативу традиционным деньгам, пригодную для глобальной коммерции.

Виртуальные валюты

Появляется все больше примеров использования данных в качестве валют, особенно с началом эры интернета; я упоминал об этом, когда рассказывал о зомби-деньгах. Например, более десятка лет назад появились многочисленные виртуальные валюты новой интернет-эпохи, такие как Cybermoola, Cybercash, Digicash и PocketPass; наиболее успешными оказались Beenz (1998–2001) и Flooz (1999–2001). Эти сайты пережили короткий и оттого несколько сомнительный успех. Главную причину неудач приписывали тому факту, что ни один из этих сайтов не обладал достаточной доступностью, удобством и признанием, чтобы набрать критическую массу и таким образом обеспечить широкое принятие новой валюты.

С тех пор появились другие виртуальные валюты; особо стоит отметить Linden Dollar, существовавший в игровом мире Second Life. И эти цифровые валюты провалились, во многом по причине недостаточного управления и регулирования. Linden Dollar, например, потерпел неудачу потому, что разработчики не контролировали управляющих этой валютой.

Недавняя попытка представить хорошую альтернативу деньгам, которая получила значительную поддержку, – биткоин. Здесь мы потратим некоторое время на рассмотрение этого феномена, поскольку, если биткоин добьется успеха, он коренным образом изменит сущность финансовой системы и банковского дела.

(обратно)

Феномен биткоина

Наличные деньги – один из последних бастионов традиционного набора финансовых услуг. И все же, поскольку существуют мобильные кошельки, электронный банкинг, бесконтактные платежи и мгновенные транзакции, есть ли будущее у наличных денег? Некоторые считают, что да – благодаря уникальным особенностям наличных, как отмечалось в докладе Совета по платежам[55] 2010 года, озаглавленном «Будущее наличных в Великобритании»[56].

1. Наличные обращаются и многократно используются без ограничений.

2. Наличные всегда имеют стоимость.

3. Наличные обеспечивают полное и окончательное завершение сделки.

4. Наличный платеж анонимен.

5. После эмиссии наличные обращаются бесконтрольно.

6. Рассматриваются пользователями как общественное благо.


Эти свойства новым формам оплаты никогда не удавалось полностью заместить, и до тех пор, пока этого не случится, наличным обеспечено будущее.

Биткоин – хорошая альтернатива наличным. Он серьезно меняет правила игры для денег в виде данных, предлагая эквивалент наличных для цифровой эпохи.

Биткоин – это первая и пока единственная децентрализованная мировая онлайн-валюта. В противоположность центральному банку, выпускающему валюту, биткоины может выпустить любой человек, имеющий компьютер или смартфон, с помощью криптоалгоритмов. Иными словами, каждая биткоин-монета связана с решением сверхсложной математической задачи, а транзакции заверяются средствами криптографии. Таким образом, биткоины являются одновременно и товаром, и фиатными деньгами[57]. Создание биткоина относится к 2008 году, когда Сатоси Накамото опубликовал технический документ, описывающий пиринговый обмен (Р2Р-обмен) наличности для эпохи интернета[58].

Биткоин обладает следующими основными характеристиками.



• Биткоины могут быть отправлены любому пользователю системы, имеющему биткоин-адрес.

• Доступ к биткоинам можно получить из любого места, где есть интернет.

• Любой человек может начать покупать, продавать или принимать биткоины независимо от своего географического местоположения.

• Биткоины могут быть полностью рассредоточены; между пользователями нет никакого банка или платежного процессора (подобная децентрализация является основой безопасности и свободы биткоина).

• Транзакции бесплатны (в настоящее время, но это изменится).


Биткоины можно купить на различных биржах, среди которых японская MtGox была наиболее ликвидной в первые годы существования биткоина[59]. Есть и другие биржи, например Coinbase, Bitcoin-24 и Intersango. Многие из них ведут переговоры с финансовыми регуляторами о предоставлении им статуса официальных торговых площадок. Германия и Франция признали биткоин как средство обмена в 2013 году.

Для того чтобы купить биткоины, вы переводите средства на свой счет, открытый на любой из бирж по вашему усмотрению, в долларах, евро, иенах или другой валюте и затем покупаете биткоины по цене исполнения (strike price). После того как биткоины получены, вы можете переводить их любому, кто их принимает, не платя при этом комиссии за перевод. В этом основная привлекательность биткоина; после приобретения вам уже больше никогда не нужно будет платить банковские или трансграничные комиссионные, поскольку в системе отсутствуют границы и банки. Иными словами, это глобальная валюта эпохи интернета.



За биткоины можно купить все что угодно – от пиццы до недвижимости, однако количество точек, принимающих биткоины, пока ограничено. Тем не менее использование новой валюты постоянно расширяется, и ею уже можно расплатиться во многих торговых точках.



Так, VeriFone в 2011 году представил свой POS-терминал, который позволяет магазинам принимать биткоины. Система использует QR-коды, которые печатает терминал VeriFone. Покупатель может снять этот код на свой телефон или же совершить платеж, сгенерировав свой QR-код в телефоне и предоставив его продавцу для сканирования. С технической точки зрения, это платежный инструмент с открытым исходным кодом. Подобно BitTorrent, пиринговому файлообменному протоколу, биткоин делает возможным глобальный пиринговый обмен деньгами. Проблема заключается в том, что органы власти не любят Р2Р-сервисы с открытым кодом вроде BitTorrent и WikiLeaks, потому что они подрывают традиционные формы торговли, а любая валюта может быть использована как в благих, так и в недобросовестных целях.

По мнению правительственных органов, биткоин преимущественно связан с преступностью и используется для покупки наркотиков и финансирования терроризма. Однако на самом деле это не так; биткоин не способствует преступности, как этому не способствует интернет. То, что интернет содержит ссылки на места продажи наркотиков, азартные игры и порнографию, совсем не означает, что его нужно запретить. Точно так же, если биткоин позволяет преступникам продавать наркотики, втягивать в азартные игры и торговать порнографией, это совсем не значит, что нужно запретить его.

Именно потому, что биткоины являются цифровыми монетами, которыми может торговать кто угодно и где угодно без ограничений, они вызывают беспокойство у правительств, поскольку большинство других способов перевода денег можно контролировать. Visa, MasterCard и PayPal, например, имеют штаб-квартиры в Соединенных Штатах и, следовательно, контролируются американскими властями. Биткоин не имеет офисов в Америке, Китае или России, он рассредоточен по всему интернету и, следовательно, неконтролируем. Именно поэтому появление биткоина в публичном пространстве не обошлось без проблем.

Сегодня ключевой проблемой является недостаточная ликвидность и небольшой размер рынка этой валюты. Средняя цена покупки биткоина в августе 2013 года была 70 долларов. В апреле 2013 года она кратковременно достигала 250 долларов, в июне 2011 года находилась в пределах 33 долларов, а в октябре 2011-го опускалась ниже 2 долларов. Стоимость биткоина сильно колеблется вследствие ограниченного количества реальных денег, циркулирующих в экосистеме биткоина.

В апреле 2013 года суммарный размер биткоин-экономики оценивался в 2 млрд долларов. Вопрос, что произойдет, когда в биткоин-экономике будет 1 трлн долларов? Он станет общепринятой валютой и окажется реальным претендентом на роль мировой резервной валюты наравне с долларом и евро. Это вызывает серьезные опасения правительств во всем мире, поскольку биткоин нельзя регулировать, как доллар или евро, ввиду отсутствия в системе какого-либо органа управления или центрального банка.

Другая его конструктивная особенность состоит в том, что в принципе может быть выпущен только 21 млн биткоинов. Ограничение введено в качестве механизма валютного контроля; оно гарантирует, что стоимость валюты не будет девальвирована. Однако, хотя существует ограничение в 21 млн биткоинов, каждая монета может почти бесконечно делиться, потенциально до восьмого знака после запятой, что эквивалентно результирующим 2,1 квадрилиона денежных единиц. К августу 2013 года из 21 млн монет выпустили чуть больше 11,5 млн. Цель состоит в том, чтобы ограничить количество монет в обращении, поскольку, в отличие от фиатных денег, выпускаемых правительственными учреждениями, в системе биткоина отсутствует центральный эмиссионный орган, в ней есть только пользователи. С этим ограничением связан еще один достаточно спорный момент: те, кто владеет сегодня одним биткоином, станут миллиардерами завтра, если биткоин превратится в общепризнанную валюту.

Проблема биткоина

Однако, прежде чем впадать в эйфорию по поводу биткоина, следует вспомнить о том, что вся его экосистема пока еще очень хрупка. Подобно Beenz и Flooz, валюта может так же быстро исчезнуть, как появилась, если доверие к ней рассеется. Не следует забывать, что деньги должны служить не только средством обмена и накопления, но и быть безопасными и полностью ликвидными. Именно последние два свойства у многих вызывали сомнения, поскольку стоимость биткоина имеет высокую волатильность вследствие неликвидности рынка, а безопасность операций с ним регулярно нарушалась.

Так, Bitfloor, бывшая онлайн-биржа для обмена биткоинов, во многом схожая с MtGox, взломанная в 2012 году, была вынуждена на время приостановить свою деятельность. Роман Штильман, основатель Bitfloor, на BitcoinTalk – форуме, посвященном обсуждению биткоина, – сообщил о нарушении системы безопасности 4 сентября 2012 года следующим образом:

«Прошлой ночью несколько наших серверов были взломаны. В результате взломщики получили доступ к незашифрованной резервной копии ключей от кошелька (актуальные ключи находятся в зашифрованной области). Используя эти ключи, они перевели монеты. Bitfloor лишилась подавляющего большинства монет, которые держала у себя. В результате я приостановил все обменные операции».

В итоге 24 086 биткоинов, на тот момент стоимостью около 250 тыс. долларов, были украдены. И хотя вскоре после этого Bitfloor возобновила свою работу, в 2013 году она столкнулась с новыми проблемами, когда ее банк прекратил обслуживать биржу. С тех пор биржа окончательно закрылась. Это пример только одного из нескольких взломов систем безопасности, однако почти во всех случаях взломан был не сам биткоин, а серверы и системы пользователей.

Есть и другая проблема. Совокупная скорость обработки операций с монетами составляет семь транзакций в секунду (7 т./с). Это искусственное ограничение вызвано необходимостью подтверждения всех операций с монетами и создает жесткое ограничение на размер блока в трафике биткоин-сети. Это означает, что биткоины не могут быть использованы для более чем 360 тыс. транзакций в день, или 2,5 тыс. транзакций каждые 10 минут. Для сравнения: Visa обрабатывает в среднем около 2 тыс. т./с с пиками в течение дня до 4 тыс. т./с. Компания имеет возможность обрабатывать 10 тыс. т./с, чтобы обслуживать праздничные периоды, когда количество транзакций регулярно достигает 8,5 тыс. в секунду.

Трудно сравнивать 7 т./с биткоина и 10 тыс. т./с Visa, однако биткоин и не претендует на роль Visa. Он скорее ориентируется на PayPal, который обрабатывает около 4 млн операций в день, что эквивалентно 46 т./с с пиками в 100 т./с. На эти показатели и нацелен биткоин. Сообщество разработчиков утверждает, что если использование биткоина возрастет настолько, что потребуется убрать это искусственное ограничение в 7 т./с, то это с легкостью может быть сделано. Возможно, поэтому стоимость биткоина растет, и растет быстро.

Взлеты и падения биткоина

Биткоин начал активно попадать в заголовки новостей в 2013 году, когда его цена выросла с устойчивых 20 до 266 долларов всего за несколько месяцев, чтобы упасть до 100 долларов к концу апреля 2013 года. Что вызвало подобное изменение? По общему мнению, виной финансовый кризис на Кипре.

В марте 2013 года кипрскому правительству потребовалась финансовая помощь в связи с чрезмерным и неудачным вложением в греческие долговые обязательства. Для того чтобы покрыть возникшие убытки, было принято предложение позаимствовать деньги со счетов местных банков. Это вызвало панику у многих европейцев, посчитавших, что их банковская система стала ненадежной. В результате большое количество людей конвертировали свои сбережения из евро в биткоины. Они даже написали об этом песню Don’t You Worry Child («Не волнуйся, сынок») на мелодию заводного летнего хита шведской группы House Mafia. Оригинальный текст песни рассказывал:

На холме за голубым озером
Было впервые разбито мое сердце.
До сих пор помню, как все вдруг изменилось.
Отец сказал мне: «Не волнуйся, не волнуйся, сынок.
Посмотри, у небес есть план для тебя.
Не волнуйся, не волнуйся теперь».

Европейская биткоин-версия была представлена в марте 2013 года:

Когда киприоты теряли надежду,
Я впервые узнал о цепочке блоков.
До сих пор помню, как всё вдруг изменилось.
Сатоси сказал мне: «Не волнуйся, не волнуйся, сынок.
Посмотри, у биткоина есть план для тебя.
Не волнуйся, не волнуйся теперь».

В этом нет ничего удивительного: биткоин не только подходит для спекулятивного инвестирования, но и предлагает возможную «тихую гавань» для операций в онлайне. Так, например, в середине февраля я делал доклад на конференции на Ближнем Востоке, когда в самом конце ко мне подошел представитель Ирана и начал задавать вопросы о биткоине. Поскольку банковская система SWIFT отключила банки Ирана от мировой банковской системы в 2012 году под сильным давлением американского правительства, то идея перевода иранского капитала в биткоины определенно имела смысл.

Этот биткоин-пузырь начал раздуваться в марте 2013-го, когда цена биткоина поднялась со стабильных 20 долларов в январе до 100 долларов к концу марта. Затем, к среде 10 апреля 2013 года, биткоин-пузырь достиг своего пика в 266 долларов, после чего последовало резкое падение до 55 долларов в течение нескольких часов. Через некоторое время цена вновь стабилизировалась на 100 долларах, и в течение всего лета 2013 года торговля шла на уровне 120 долларов.

Затем пузырь биткоина начал раздуваться снова и достиг планки 1300 долларов на японской MtGox, крупнейшей биткоин-бирже, в декабре 2013-го только для того, чтобы упасть ниже 300 долларов к февралю 2014 года. Снова возникает вопрос: почему? Все дело в доверии и уверенности. А доверие и уверенность в биткоинах во многом зависят от медийного ажиотажа и броских заголовков.

Кроме того, биржи вроде MtGox имеют технические и сопутствующие проблемы, в результате которых клиенты не могут вывести с них свои средства. Не следует забывать и об угрозах DDoS-атак[60] (последняя из которых, например, обрушилась на MtGox в феврале 2014 года), а также о технической природе биткоина в целом.

Все эти взлеты и падения привели к закрытию MtGox в феврале 2014 года, потере многими энтузиастами тысяч долларов и разочарованию в этой виртуальной валюте.

За последние три года я наблюдал пять лопнувших биткоин-пузырей и уверен, что в будущем мы увидим их еще не раз, однако главный вопрос состоит в следующем: что все это значит для банков, торговли, финансов и коммерции?

Большинство средств массовой информации использовали все эти лопнувшие пузыри для того, чтобы списать биткоин со счетов, но фактически добились обратного результата. Медиа утверждают, что бреши в безопасности биткоин-системы, ее хрупкость и простота взлома, использование для сомнительных покупок наркотиков и оружия и многое другое разрушат биткоин-экономику. Не разрушают! Наоборот, делают более здоровой.

Многие из этих обвинений предъявлялись биткоину и прежде, но пока он выдерживает все испытания. Это просто симптомы молодой экономики, которой пока не хватает ликвидности. Именно поэтому биткоин не очень устойчив сегодня: системе не хватает ликвидности. Однако тот факт, что европейские сбережения, иранский бизнес и средства массовой информации включились в игру, говорит о том, что он наберет критическую массу и, вероятно, со временем получит широкое распространение.


Источник: Технологическое обозрение MIT

Будущее биткоина

Биткоин-сообщество сравнивает становление биткоина со становлением самого интернета. Поначалу интернетом было трудно пользоваться, потому что вам приходилось его программировать. С появлением языка разметки веб-страниц (HTML) и Всемирной паутины (WWW) пользоваться им стало легче; теперь же благодаря социальным медиа это настолько просто, что каждый может создавать и распространять контент, вести блог и вещать в сети. Точно так же биткоин начинался как программа, быстро превратился в средство обмена, а затем станет столь же простым в обращении, как PayPal или банковские карты. Очень скоро он будет легко встраиваться в любые транзакции. И вот тогда он бросит серьезный вызов традиционным деньгам. Антони Галипи, CEO компании BitPay, заявил на конференции под моим председательством: «Биткоин – это новый класс активов, когда деньги хранятся в облаке и к ним есть бесплатный доступ отовсюду с помощью любого устройства». Теперь мне это нравится. Эта фраза кратко и изящно описывает биткоин. Деньги, которые я могу бесплатно хранить в облаке, использовать на любом устройстве и запросто переводить с минимальными или нулевыми комиссионными, кажутся мне очень привлекательными.

Очень часто, впрочем, люди думают о биткоине как о какой-то сомнительной финансовой пирамиде, используемой для отмывания денег и покупки наркотиков, но это потому, что они просто не понимают сути. Биткоин – это вики-монета для WikiLeaks-мира. Как я уже говорил, правительства, в особенности правительство США, относятся к нему с опасением только потому, что биткоин не имеет центрального органа управления. Пока я пишу эту книгу, регулярно проходят обсуждения будущего биткоина с участием руководства США и активистов, его защищающих, и это будет долгая и напряженная борьба тех, кто контролирует, с теми, кто не нуждается в контроле. Такова природа вики-экономики. Как бы то ни было, я уже инвестировал в биткоины и советую вам сделать то же самое, так как велика вероятность, что очень скоро они станут главным средством долгосрочных сбережений.

Альтернативные биткоину виртуальные валюты

Уже отмечалось, что биткоин не единственная существующая виртуальная валюта и ему еще предстоит набрать критическую массу пользователей, чтобы стать средством для покупок и продаж. Это главный барьер, который ему нужно преодолеть. В недавней научной работе[61], посвященной биткоину, были выявлены несколько ключевых препятствий для валют в виде данных:

• неправомерное использование;

• наличие более привлекательных альтернатив;

• блокада со стороны правительства;

• отказ от валюты ввиду дефляции;

• технологические сбои, ведущие к кражам или потере анонимности.


Европейский центральный банк (далее ЕЦБ) опубликовал отчет о виртуальных валютах, содержащий исследования конкретных случаев: Second Life и биткоин. ЕЦБ называет биткоин «наиболее успешной – и, вероятно, наиболее противоречивой – виртуальной валютой на данный момент». Он утверждает, что концепция биткоина уходит своими корнями в австрийскую школу экономики, где в теории экономических циклов, разработанной Мизесом, Хайеком и Бём-Баверком, сформулирована идея о том, что виртуальные валюты могут являться той начальной точкой, которая приведет к концу денежной монополии центральных банков.

С чего вдруг ЕЦБ озаботился составлением отчета и подробным анализом биткоина и других виртуальных валют? Дело в том, что они являются нерегулируемым механизмом обмена, который может создавать проблемы для органов государственной власти и негативно влиять на репутацию центральных банков. С другой стороны, в документе ЕЦБ отмечается, что «подобные схемы имеют положительные стороны, имея в виду финансовые инновации и предоставление потребителям дополнительных платежных альтернатив».

По правде говоря, неважно, выживет ли биткоин. Виртуальные валюты в любом случае получат развитие благодаря компьютерным играм и мобильному интернету, что упущено в отчете центробанка. Большинство из нас уже пополняют свои игры на iPhone и iPad через iTunes. Это виртуальные деньги в действии. Вы можете не согласиться, но аккумулирование большого количества мелких платежей фактически приводит к созданию виртуальной валюты. Если не верите, обратите внимание на многочисленные примеры игровых виртуальных валют: NHN Japan предлагает глобальную игровую валюту Line Coins, корейская KakaoTalk – свою Choco, а китайская Tencent продвигает QQ. Сегодня существуют и другие виртуальные монеты, в том числе:

• Moba – монеты японской компании DeNa, создающей социальные игры;

• кредиты Facebook и Zynga;

• золото World of Warcraft и Diablo;

• виртуальная валюта Amazon Coins.


Игровые сервисы мобильного интернета продвигают все эти виртуальные валюты, а Amazon расширяет использование своих виртуальных монет на покупку программного обеспечения для Kindle и устройств на Android. В качестве меры стоимости виртуальные монеты в дальнейшем могут обмениваться в любом месте в любое время, как если бы это были наличные деньги.

Настоящий переворот произойдет, когда основные платежные процессоры начнут осваивать виртуальное платежное пространство. Так, например, Visa недавно приобрела PlaySpan – компанию, владеющую платежной платформой, которая обрабатывает транзакции по покупке цифровых товаров; American Express приобрела Sometrics, помогающую разработчикам видеоигр создавать виртуальные валюты, и планирует разработать собственную платформу виртуальной валюты для других областей, используя свои обширные связи с торговыми компаниями.

Таким образом, игровой мир со своими виртуальными экономиками способствует развитию глобальных виртуальных платежных систем и возникновению цифровых валют, которые обладают такой же реальной ценностью, как наличные и другие твердые валюты. Иными словами, данные – это валюта, и цифровому банку следует включить виртуальные валюты, мобильные деньги, бесконтактные платежи и многое другое в свои планы, касающиеся социальных денег и платежей.

Недостатки социальных денег

Обсуждение виртуальных валют и социальных денег приводит к умиротворяющей для банков мысли: они всегда будут поддерживать собственную финансовую сеть. Это ключевая область в банковском бизнесе, и многие думают, что компании, подобные Google и Facebook, подомнут под себя банковскую сферу. Не подомнут, и причину лучше всего иллюстрируют взлет и падение виртуальной валюты в Second Life.

Игра Second Life («Виртуальный мир») получила огромную популярность в середине 2000-х, а затем так же быстро исчезла из поля зрения. Популярность этой игры сошла на «нет» по причине коллапса ее банковской системы летом 2007 года. А крах банковской системы стал результатом того, что Second Life была вынуждена убрать азартные игры из своего виртуального мира в июле 2007 года. До этого момента сайт считался феноменальным: он вырос практически с единиц пользователей до более чем 10 миллионов за один год.

Все понимали, что сайт демонстрирует возникновение новых бизнес-моделей. В особенности поражал тот факт, что Second Life позволяла вести реальную коммерческую деятельность, конвертируя американские доллары в виртуальные доллары, и каждый пробовал заниматься коммерцией в виртуальном пространстве, пользуясь этим сервисом. Несколько банков инвестировали в проекты внутри Second Life, среди них ING, Wells Fargo, SAXO Bank и Deutsche Bank.

Несколько банков, также оперировавших в Second Life, управлялись парнями на дому, и среди них – Ginko Financial, банк, которым руководил молодой бразилец. Проблемы у Ginko Financial начались после того, как законодатели Соединенных Штатов потребовали прекратить азартные игры в интернете. Хозяева Second Life в июле 2007 года решили, что они в соответствии с законодательством также должны закрыть доступ к азартным играм в виртуальном мире, и это привело к наплыву требований к виртуальным банкам о возврате средств. До этого момента большое количество коммерческих транзакций, имевших место в Second Life, когда люди конвертировали реальные доллары в виртуальные, очевидно, совершалось для целей азартных игр. Запрет подобных игр для виртуальных жителей привел к тому, что люди стали немедленно выводить свои средства из виртуальных банков, как и в случае с Northern Rock, только еще хуже.

Представьте себя на месте Андре Санчеса из Сан-Паулу, человека-оркестра, стоявшего за виртуальным Ginko Financial. У вас на счету более миллиона реальных американских долларов, и они соответствуют 275 млн Linden Dollars, которыми вы управляете в интересах сообщества Second Life. Вдруг ваши клиенты начинают требовать, чтобы их деньги были конвертированы обратно в реальные доллары, вы тонете в потоке этих требований и закрываете виртуальный банк, оставляя игроков с потерями приблизительно в 750 тыс. долларов в реальном мире.

Следом посыпались требования о компенсации к Linden Lab, компании-оператору Second Life, однако она уверяла, что регулирование виртуальных банков не входило в ее обязанности. Как результат, популярность Second Life сильно упала. Отчаянно пытаясь вернуть доверие, Linden Lab заявила, что отныне только реальным банкам с реальными банковскими лицензиями будет разрешено вести виртуальную банковскую деятельность. Сравнивая виртуальную жизнь с реальной, должен заметить, что Linden Lab не всплыла с помощью спасительного антикризисного фонда в миллион долларов, как это могло бы быть в реальной жизни.

Это только один пример использования социальных денег и того, как они могут отражать реальные деньги в виртуальном пространстве. А также это объясняет, почему большинство инноваций в банковском деле, таких как PayPal, используют старую банковскую систему каналов для денег и будут использовать ее в будущем.

Банки регулируются законодательством, им необходимы лицензии, что, с точки зрения правительств, обеспечивает их функционирование. По этой причине Linden Labs должна была регулировать банки в своем виртуальном мире с помощью банковских лицензий реального мира, точно так же как QQ регулируется властями Китая. Однако это, наверное, противоречит основной доктрине интернета – свободе.

По мере того как мы продвигаемся к слиянию онлайн– и офлайн-обслуживания и к операциям в реальном времени, мы можем наблюдать переход от традиционных банковских инфраструктур вроде Visa, MasterCard и SWIFT к новым инфраструктурам, подобным тем, что предлагает биткоин. Это более серьезная угроза банковской системе, потому что новая структура основана на краудсорсинге[62] – передаче некоторых производственных функций неопределенному кругу лиц, решении общественно значимых задач силами добровольцев, часто координирующих при этом свою деятельность с помощью информационных технологий.

Прежде чем закончить разговор о социальных деньгах, стоит упомянуть дополнительные валюты, которые также имеют отношение к биткоину, поскольку их часто называют локальными валютами, а биткоин – это локальная валюта поколения мобильного интернета. Эти валюты находятся на подъеме, играя роль социальных денег в реальном мире, и получают все большую поддержку в нашем взаимосвязанном мире. Если я, например, сумею обменять лондонский фунт стерлингов на нью-йоркский доллар с помощью надежного обменного механизма, тогда мы смогли бы создать новый глобальный механизм обмена дополнительных валют. В этом состоит идея биткоина, выполняющего роль социальных денег – дополнительной валюты, которая предоставляет возможность глобального денежного обмена на платформе интернета для нужд торговли.

В итоге функцией социальных денег является обмен ценностями между частными лицами и компаниями через электронные каналы. Этот обмен может быть:

• формальным – с помощью систем электронного перевода денег вроде PayPal или механизма обмена, обеспеченного ценными металлами, такими как золото и серебро;

• неформальным – с помощью перевода реальных денег в другие ценностные формы, включая виртуальные деньги и дополнительные валюты.


Глобальный ценностный обмен получает мощную поддержку со стороны интернет-технологий и способен стимулировать развитие социального финансирования, социального взаимодействия и сферы социальных медиа.

Социальное кредитование и сбережения

Самый ранний пример новой модели социальных финансов представила компания Zopa в Великобритании в 2005 году. Это была новая форма кредитования. С тех пор кредитные сервисы в стиле Zopa появились повсюду: smava в Германии, Ppdai в Китае, Prosper и Lending Club в Соединенных Штатах, а также новые местные конкуренты в Великобритании, например RateSetter и Folk2Folk.

В основе большинства социальных кредитных сервисов лежит платформа, напоминающая eBay, для заемщиков и вкладчиков. Займы заемщиков финансируются сбережениями вкладчиков, как в банке. Разница состоит в том, что эти сервисы не осуществляют управления финансами. Это платформы, соединяющие потенциальных вкладчиков, которые хотят более высоких процентов по вкладам, и заемщиков, которым нужны низкие ставки по кредитам. Эти платформы сводят их и утверждают, что какое-либо финансовое регулирование отсутствует.

Zopa, smava, Ppdai и аналогичные фирмы, следовательно, похожи на eBay. Последний не предлагает товар, а только сводит покупателя и продавца. Точно также эти фирмы только сводят заемщиков и вкладчиков, поэтому Zopa выпадает из зоны ответственности регулирующих органов. Впрочем, ситуация изменится с 2014 года, когда будут введены формальные нормы регулирования, принятые в отрасли.

Сервисы социального кредитования добиваются успеха потому, что они маленькие и гибкие, с минимальным персоналом и накладными расходами. Это означает, что они могут предложить услугу с минимальным спредом между ставками депозитов и кредитов. В результате, имея 0,5 %-ный спред, они предлагают существенно более выгодные условия по сравнению с банками. Именно поэтому социальное кредитование работает.

Для управления кредитными рисками здесь используются традиционные банковские службы кредитной проверки, такие как Equifax и Experian, и поэтому кредитные сервисы имеют низкие доли дефолтов: в среднем 0,7 %; эта величина снижается до 0,1 % для низкорисковых кредитных операций. Для банков эти показатели обычно выше.

Возраст типичных кредиторов колеблется от 20 до 88 лет; средний возраст – 40 лет. Ссужаемые средства – от 10 до 100 тыс. фунтов стерлингов. И кредиторы, и заемщики нацелены на получение лучших процентных ставок по сравнению с теми, что они получили бы в крупных финансовых учреждениях на главной улице.

В Великобритании Zopa и другие кредитные компании чувствовали себя особенно хорошо благодаря финансовому кризису. Так, объем выданных кредитов Zopa в 2013 году составил 20 млн фунтов стерлингов, а в 2010-м – только 6 млн. В 2014 году компания рассчитывает выдать кредиты на сумму 40 млн фунтов стерлингов – вдвое больше, чем в предыдущем году. Рост бизнеса также приписывают последствиям событий сентября 2008 года, когда разразился кризис и британские банки HBOS и Lloyds объединились, а другой крупнейший банк, Королевский банк Шотландии, пришлось спасать. Это означало, что традиционные источники кредитования после кризиса значительно сократились и проценты по депозитам также были чисто символическими, поскольку центральные банки проводили политику нулевых ставок.

Британский успех был повторен компанией Lending Club из США, через которую ежемесячно проходит более 10 млн долларов выданных кредитов.

Однако эта модель сработала не во всех странах; зарубежные предприятия Zopa не добились успеха по разным причинам, главная из которых – регулирование со стороны властей. Prosper потерпела неудачу в Соединенных Штатах, так как Комиссия по ценным бумагам и биржам[63] закрыла ее, когда она ежемесячно генерировала около 10 млн долларов. С тех пор компания прилагает большие усилия, чтобы получить средний ежемесячный оборот чуть больше 2 млн долларов. В Африке подобных систем нет; единственным еще одним европейским успехом является smava в Германии, однако ей требуется банковская лицензия от Федерального управления финансового надзора Германии (BaFIN), прежде чем она сможет расширить свою деятельность.

Иными словами, финансовое законодательство большинства стран затрудняет создание успешных социальных схем кредитования, несмотря на то что подобные сервисы не являются даже финансовыми структурами. Еще раз подчеркнем: Zopa не выдает кредиты сама – она просто помогает установить контакт между теми, кто хочет одолжить, и теми, кто хочет занять, на более выгодных условиях, чем это предлагают банки.

Еще одна особенность состоит в том, что компании социального финансирования не занимаются маркетингом, тем не менее им доверяют. Это доверие создается в их сообществах. Большинство этих сервисов имеют открытые площадки для обсуждения, управляемые самими же клиентами. Если появляется клиент, который начинает жаловаться на плохой сервис, то десять других обычно ставят его на место, если он не прав. Поразительно, но некоторые клиенты тратят по восемь часов в день, отвечая на публикации в онлайн-сообществе. Подобные энтузиасты становятся активными защитниками этих сайтов и своего рода маркетинговыми добровольцами для компаний. В результате социальное сообщество поддерживает социальный сервис. Имея в качестве модераторов сообщества самих клиентов, компания не только меньше тратит на мониторинг общения в сообществе, но и добивается более быстрой реакции на сообщения, а ответы пользуются большим доверием.

Именно поэтому компании социального финансирования активно используют социальные медиа для обслуживания клиентов и заявляют, что Twitter – один из лучших инструментов для этого. Почему? Потому что жалобы короткие – 140 символов, с ними легче работать. Кроме того, сотрудники считают, что работать с клиентами с помощью новых технологий много интереснее, чем используя скучные и старомодные колл-центры. Ко всему прочему, все это находится в открытом доступе, что красноречиво говорит о том, что компания не пытается что-либо скрыть.

Социальные инструменты сформировали доверие, которое во время разразившегося кризиса позволило эффективно конкурировать с традиционными банками. Последним не очень-то симпатизировали и до кризиса, однако им доверяли, потому что они были большими, старыми, безопасными и надежными. Сейчас это уже не так. Их имидж потускнел, и социальные кредиторы постарались доказать, что они конкурентоспособны. Многие из них имеют абсолютно прозрачную бизнес-модель, которая согласована с социальной платформой, используемой для взаимодействия с клиентами. Сами они позиционируют себя как «доступные для общения» и гордятся своей отзывчивостью и внимательностью.

Однако приверженность подобной линии поведения должна быть полной. Не получится часть времени быть публичными, а часть – непубличными, потому что все находится в открытом публичном пространстве и вы не можете сначала следовать этой линии, а потом попросить клиента сделать что-то в частном порядке.

Сегодня существует целый мир социального кредитования, и теперь это большой бизнес. Достаточно сказать, что недавно Zopa заняла более 2 % всего рынка потребительского кредитования в Великобритании.

Впрочем, не все так гладко. Власти США пристально наблюдают за деятельностью подобных сервисов и в некоторых случаях закрывают их. По словам SEC, проблема компаний социального кредитования заключается в том, что кредиты не всегда возвращаются и компаниям требуется ликвидность для покрытия заимствований и управления рисками этих заимствований. Многие компании снижают риски, пользуясь услугами Experian, Equifax и других кредитно-рейтинговых агентств, а также предоставляя страховки. Тем не менее любое сокращение финансирования создает значительное напряжение в модели социального кредитования.

Как уже упоминалось, существуют сервисы социальных сбережений или накоплений. Принципы схожи с теми, что используются в социальном кредитовании, но акцент ставится на целях сбережений. Примером является iWish индийского ICICI Bank. Сервис iWish предоставляет пользователям инструмент для задания цели сбережения, например, на покупку машины, обучение или погашение ипотечного кредита. По мере того как пользователь продвигается к своей цели, он может рассказать миру о том, для чего он делает накопление, на своей странице в социальной сети, в блоге или на сайте сервиса, и свой вклад в достижение этой цели могут внести друзья и родственники, на которых этот сервис во многом ориентирован.

Ведущей компанией в этом сегменте является американская SmartyPig, которая создала один из первых продуктов подобного рода в 2007 году. Сейчас она предлагает онлайн-банк Smart Piggy Bank в Соединенных Штатах, а также сотрудничает с банками BBVA (приложение Compass) в США, ICICI Bank (сервис iWish) в Индии и ANZ в Азии. В этих случаях иностранные банки предлагают сервис SmartyPig под своими брендами.

Социальное финансирование и инвестирование

Социальное финансирование и инвестирование можно разбить на несколько категорий, главные из которых краудфандинг[64] и социальный трейдинг.

Краудфандинг отличается от социального кредитования тем, что это инвестирование в новые бизнес-проекты – стартапы с целью извлечения прибыли. Подобно краудсорсингу, краудфандинг аккумулирует деньги большого количества людей в в простом венчурном фонде для запуска новых проектов. Чаще всего краудфандинг упоминался в связке с Kickstarter – американской компанией-лидером в этом сегменте. Kickstarter предоставляет платформу для финансирования проекта путем предпродажи идеи в отличие от традиционного финансирования путем предоставления доли в бизнесе. К примеру, у вас есть концептуальная музыкальная идея и вы устраиваете ее предпродажу на Kickstarter в надежде получить достаточно средств для ее реализации (в отличие от других сайтов, где вы получаете пакет акций будущего бизнеса).

Kickstarter стартовал в апреле 2009 года, а уже три года спустя инвестировал более 200 млн долларов в 50 тыс. проектов. Большинство из них имеют отношение к развлечениям и искусству (60 % от общего количества), но есть и те, что относятся к области технологий и им подобным. Так, последняя успешная кампания на Kickstаrter собрала 10 млн долларов на финансирование нового проекта Pebble. Pebble – это «умные» часы, которые будут взаимодействовать со смартфоном. По данным The Wall Street Journal, концепция собрала более 1 млн долларов 17 апреля 2012 года, в первый же день кампании на Kickstarter, предлагавшей перечислить 115 долларов в качестве предзаказа будущих часов. К середине мая 2012 года Pebble достиг своей цели, собрав 10,27 млн долларов. Средства были получены от 68 929 человек, сделав его самым крупным стартапом на тот момент по величине собранной суммы. Не более чем милая безделушка, вызывающая восторг у публики.

Как уже отмечалось, большинство проектов Kickstarter имеют отношение к музыке, кино, искусству, театру, дизайну и издательству; некоторые цифры статистики представляют интерес. Например, из 7388 успешных музыкальных проектов в июне 2012 года 6446 (87,3 %) собрали 10 тыс. долларов или меньше, 238 проекта – более 20 тыс. долларов, восемь – более 100 тыс. и один – Аманда Палмер[65] – набрал более 1 млн долларов[66]. Однако не все заявленные проекты получают требуемую сумму: около 41 % из них набирают менее половины необходимых денег.

Тем не менее краудфандинг является крупным бизнесом: в мае 2011 года Kickstarter имел взносы на сумму 100 млн долларов, к маю 2012 года эта цифра возросла до 250 млн, и теперь сервис распространился на другие регионы мира. Это показательный случай, но в этом сегменте есть и другие игроки. К краудфандинговым сервисам относятся Indiegogo, crowdrise, razoo и другие, а также сайты, специализирующиеся на вертикальных рынках, такие как MedStartr для стартапов в медицине. В Великобритании существует несколько краудфандинговых площадок – Funding Circle, CrowdCube, Seedrs и ThinCats; в настоящее время это очень активный сегмент рынка финансовых услуг, за которым интересно наблюдать. По данным Massolution, исследовательской фирмы, специализирующейся на краудсорсинговых и краудфандинговых решениях, в 2011 году краудфандинговые платформы собрали почти 1,5 млрд долларов по всему миру с совокупным годовым темпом роста (CAGR)[67] 63 %. Она прогнозировала, что в 2012 году объем привлеченных средств увеличится вдвое и достигнет почти 3 млрд долларов, собранных на 530 площадках (против 452 в 2011 году). Таким образом, для бизнеса и небольших стартапов это уже серьезная альтернатива банковскому кредитованию.

Социальный трейдинг можно проиллюстрировать двумя крупнейшими на этом рынке компаниями – eToro и StockTwits. Социальная сеть eToro для торговли на рынке FOREX была запущена в 2007 году и в настоящее время является крупнейшей в мире социальной инвестиционной площадкой. С годами она расширилась до полноценной торговли валютами, акциями, товарами и сырьем, предоставляя возможность частным лицам самостоятельно вести торговлю онлайн или следовать «звездным инвесторам», копируя их социальные профили и инвестиционные портфели. Базирующаяся в Израиле, система позволяет торговать в режиме реального времени, отслеживая действия других пользователей. Она показала быстрый рост, достигнув отметки в 2,85 млн действующих аккаунтов в июне 2013 года относительно 1,75 млн в 2011 году.

Главной особенностью eToro является возможность следовать влиятельным трейдерам с помощью графического инструмента, который показывает каждому трейдеру, что остальные участники торгов делают в каждый момент. Затем eToro идет дальше, и, так же как в Twitter, вы можете следовать другим трейдерам в сети, наблюдать, что они делают, и копировать их торговую тактику, если пожелаете. В результате трейдеры, за которыми следуют другие, имеют два источника дохода: от собственных сделок (если они успешны) и от тех, кто копирует их действия. Ведущие трейдеры, называемые гуру, имеют 100 тысяч последователей и 10 тысяч тех, кто копирует их операции. По данным eToro, гуру зарабатывают около 10 тыс. долларов в месяц на комиссиях, привлекая других копировать торговые операции гуру; они одинаково мотивированы как своим влиянием и социальным статусом в сети, так и деньгами. Как и другие инвестиционные сайты, eToro удерживает комиссию за совершение сделок и не взимает платы за пользование сервисом, предлагая, таким образом, очень привлекательную модель. Подобной схемы придерживаются также ZuluTrade, Tradency, StockTwits и другие похожие сообщества социального инвестирования. Например, ZuluTrade – социальная сеть, специализирующаяся на торговле валютой, – утроила свою клиентскую базу до 500 тысяч пользователей в период с 2011 по 2013 годы, при этом объем операций достигает 40 млрд долларов в месяц.

StockTwits была запущена в 2008 году для отслеживания сообщений в Twitter о компаниях и рынках, которые могут оказывать влияние на торговые стратегии. Фирма представляет собой социальный сервис микроблогов по торговле ценными бумагами, или, если хотите, социальную сеть финансовых идей; она извлекает сообщения из Twitter, которые содержат биржевые тикеры, помеченные знаком «$», как, например $AAPL. Далее она объединяет эту информацию с финансовым анализом и инструментами, специфичными для этой сети, и, таким образом, любой желающий от начинающего пользователя до профессионального инвестора может делиться своими мыслями о ситуации на рынке в Twitter, Facebook или LinkedIn. В 2013 году более 200 тыс. инвесторов делились информацией и идеями относительно рынка и отдельных акций, используя StockTwits; за этим информационным потоком наблюдала аудитория около 40 миллионов человек на финансовых сайтах и в социальных медиа.

За всеми этими примерами можно увидеть, как, все более разрастаясь, социальное финансирование и инвестирование превращается в финансовый мейнстрим.

(обратно)

Что это означает для будущего?

Это означает, как я уже не раз говорил, что банки будут разделены на составляющие. Процесс уже идет и будет ускоряться с помощью мобильных приложений и интернета.

Похожая ситуация когда-то сложилась с обслуживанием автомобилей. В 1970-х все автомобили ремонтировались их изготовителями, которые хорошо зарабатывали на запасных частях и работе по их замене. Клиент был вынужден приезжать на своем автомобиле к производителю во время, указанное последним, и далее действовать по его расписанию. Затем на рынке появилась фирма Kwik-Fit с идеей, что некоторые узлы автомобиля – выхлопные трубы, покрышки – в своей массе стандартны и могут быть смонтированы без привлечения специалистов. Как результат, замена этих узлов обходилась много дешевле и производилась в присутствии заказчика.

Данный пример показывает, как отрасль была перестроена таким образом, что контроль над процессами перешел от производителя к клиенту. Социально-финансовые компании пытаются достичь того же: те компоненты банковского бизнеса, где высока прибыль и низка добавленная стоимость, сделать доступными каждому с меньшей прибылью и более высокой добавленной стоимостью за счет прямого взаимодействия с клиентами с помощью современных технологий.

Такой подход проникает во все сферы банковского бизнеса: от платежей до кредитов, от карт до банковских счетов, от казначейских ценных бумаг до производных инструментов. В итоге банковская индустрия с помощью компьютерных приложений, новых социальных бизнес-моделей и структур распадается на компоненты и продукты.

Возникает важный вопрос: что происходит, когда продуктом является ваше имя пользователя, процессинг осуществляется посредством API, а взаимодействие с вашими клиентами осуществляется с помощью приложения?

Этот вопрос не дает мне покоя уже долгое время, и недавно я понял, что все появляющиеся инновационные подрывные финансовые бизнес-модели отбирают прибыль у традиционных банковских структур.

• FIDOR отнимает у ключевой банковской структуры размещение клиентских депозитов; так же поступают Moven, Simple, Alior и др.

• Zopa завладела долей кредитного рынка, так же как Prosper, smava, Lending Circle и др.

• Currency Cloud осваивает трансграничные операции банков наравне, как и биткоины, Azimo, KlickEx и др.

• Kickstarter отщипывает у коммерческих операций банков, так же как Receivables Exchange, Funding Circle и др.

• eToro залезает в карман инвестиционных отделов банков вместе с ZuluTrade, StockTwits и др.


Традиционную банковскую модель подтачивают новые стартапы, нацеленные на одну из сфер банковской деятельности. Например, Zopa – на имя пользователя, Currency Cloud – на API, а Moven – на приложение. Каждый из них нацелен на соответствующий продукт, процессинг и взаимоотношения с клиентами.

Что это означает для банков? Исторически банки владели всей этой цепочкой. Они владели продуктом, осуществляли операции и взаимодействовали с клиентами. В большинстве банков все это было выстроено в виде целостной вертикальной структуры, с которой трудно что-либо сделать. Именно ее сейчас и разрушают новые технологии.

Итак, что же происходит, когда продуктом является ваше имя пользователя, процессинг представлен в виде API, а взаимодействие с вашими клиентами осуществляется с помощью приложения? Перемены. Банкам, пока не поздно, следует начать принимать стратегические решения. Это не новость, но я абсолютно отчетливо осознал это, размышляя о том, что банки пытаются заниматься ВСЕМ одновременно. Они хотят осуществлять процессинг транзакций, привлекать клиентов, выдавать ипотечные кредиты и многое другое. Это устаревший взгляд. Это в старом мире банки, имея депозитный счет клиента, пытались выжать из этой ситуации максимум, предлагая страховки, кредиты и проч. А взаимоотношения с клиентами обладали характерными для каждого банка особенностями, были негибкими, трудно поддавались изменению. Таков старый мир.

Поскольку банки распадаются на компоненты, адекватность которых оценят клиенты, то банкам следует сконцентрироваться на том, что их отличает и в чем они наиболее компетентны. Что банк делает по-настоящему хорошо? Банки не могут делать хорошо ВСЁ. Они преуспевают в каких-то отдельных областях. Одним удается выстраивать взаимоотношения с клиентами, другим – создавать полезные продукты, а третьим – процессинг транзакций. Кому-то удаются и взаимоотношения, и процессинг, кому-то – продукты и процессинг, а кому-то – продукты и взаимоотношения, но я не могу вспомнить ни одного банка, у которого получалось бы всё вместе.

Именно поэтому так много компаний-новичков вливаются в банковскую и финансовую сферу. Новые компании пытаются занять нишу в продуктах, процессинге и отношениях. Стартапы концентрируют свои усилия на продуктах (Zopa, Wonga, Kickstarter…), процессинге (Currency Cloud, FIDOR, StockTwits…) и взаимоотношениях (Moven, Simple, Alior…). Старожилы финансового рынка безрассудно пытаются сохранить status quo, ceteris paribus, caveat emptor[68] и проч.

Латынь – это язык банковских долгожителей, потому что разговоры об интегрированных процессах, предоставляющих продукты, операции и услуги, должны вестись именно на этом языке. Клиенты не будут безропотно терпеть это, поскольку в новом мире все распадается на составляющие и затем собирается заново. В новом мире банки предлагают API для процессинга транзакций, имена пользователей для доступа и приложения для обслуживания.

Банки не будут предоставлять все эти компоненты. Кто-то сфокусируется на процессинге, кто-то – на продуктах, кто-то – на взаимоотношениях. Это и есть главный вопрос: как быть банком XXI века, концентрируясь на том, в чем на самом-самом-самом деле преуспеваешь. Вы не можете быть успешными во всем. Вы знаете это, я знаю это, и ваши клиенты знают это. Примите стратегическое решение и сконцентрируйтесь на том, в чем вы по-настоящему сильны, а затем включите маркетинг на полную катушку и убедите всех, что вы действительно сильны в этом. Либо сделать так, либо позволить этим новым парням откусить лучший кусок вашего пирога, оставив вам ту его часть, которая вам не очень-то и нравится.

(обратно) (обратно)

Цифровые банки и война данных

Данные – это для банков будущее поле конкурентной борьбы. Повторю, что данные уже сегодня являются полем боя, но многие банки этого еще не поняли. Хотя некоторые банки признавали это много лет назад:

Информация о деньгах стала почти такой же важной, как сами деньги.

Уолтер Ристон, CEO/председатель совета директоров, Citibank, 1967–1984.

Банкинг – это всего лишь байты и биты.

Джон Рид, CEO/председатель совета директоров, Citibank, 1984–1998.

Большинство банков не понимают этого даже сегодня, но, когда это все-таки случится, данные станут для банков самым важным активом – более важным, чем капитал или труд, и это неизбежно приведет к необходимости вступить в схватку за данные с такими тяжеловесами обработки информации, как Google, Amazon, Facebook и др.

(обратно)

Как менялась мера ценности: до появления данных это была соль

Данные не идут ни в какое сравнение с наличными, поэтому банки теперь грабят онлайн, а не в отделениях; все деньги теперь находятся в сети. Все деньги – в данных. А данные, следовательно, – это новые деньги. В этом нет ничего нового, потому что объекты, которым придавались ценность и значение и которые использовались в качестве средств обмена, в истории менялись неоднократно.

В ранних цивилизациях главными валютами были ракушки и бусы; внушительные примеры необычных денег можно встретить на островах Яп в Микронезии. Огромные круглые камни являлись там символами благосостояния. Однако ничто так не ценилось в древние времена, как соль.

Соль сегодня мы щедро добавляем в пищу, промышленное производство позволяет нам это делать, однако когда-то она считалась источником богатства. Греческие работорговцы часто обменивали рабов на соль, откуда пошло выражение not worth his salt[69]. Римским легионерам жалованье платили порциями соли, называвшимися solarium argentums, или просто salarium, от этого латинского слова произошло английское salary – «заработная плата».

Иисус говорил ученикам: «Вы – соль земли»[70] в то самое время, когда эту ценную приправу перевозили по древнему пути Via Salaria, который вел из Северной Италии к Адриатическому морю. Это приносило богатство и процветание близлежащим городам, которые нередко называли в честь белого минерала: например, названия городов Зальцбург и Зальцгиттер произошли от немецкого salz – «соль». Британская монархия поддерживала себя высокими налогами на соль, в 1700-х годах ежегодно арестовывая около 10 тысяч человек за контрабанду соли. Канал Эри, соединяющий Великие озера с рекой Гудзон в Нью-Йорке, в 1825 году называли «каналом, прорытым солью», потому что половина стоимости строительства была оплачена за счет налогов на соль.

Единственной причиной, по которой соль обесценилась, стала ее промышленная добыча, которая обеспечивает 40 млн тонн соли ежегодно.

Мы уделяем этому вопросу столько внимания отчасти для того, чтобы показать, что деньгами может быть все что угодно: золото, бусы, ракушки, соль или данные, так как все они имеют меновую стоимость и пригодны для обмена. С экономической точки зрения ценностью обладает то, чего не хватает, а соли не хватало в течение долгого времени, и поэтому она ценилась выше, чем золото. Сегодня она в избытке, и отсюда ее дешевизна.

В настоящее время данные тоже в избытке и так же дешевы; силой обладает информация, в которую они превращаются и которой не хватает. Иными словами, превращение данных в информацию и знания имеет сегодня ценность, точно так же как в древние времена имело ценность превращение камней и морской воды в соль.

Георг Фридрих Кнапп утверждал в 1924 году: «Существуют средства платежа, которые еще не стали деньгами; далее, есть те, что уже являются деньгами; а еще – те, что перестали быть деньгами».

Поскольку проблемы с данными нарастают, появятся решения. Так же как и в случае с солью, важна была не сама соль, а ее свойства, извлекаемые соледобытчиками из пород и морской воды.

(обратно)

И снова данные в роли денег

В предыдущей главе мы увидели, что данные – это разновидность валюты, когда рассматривали онлайн-деньги, подобные биткоину, виртуальные валюты, подобные Linden Dollars, и игровые валюты, подобные QQ-монетам. Очевидно, что данные являются деньгами. Мы знаем об этом и согласны с этим, однако если данные – это деньги, то какова их стоимость?

Это прояснил Крейг Мунди, глава Департамента исследований и стратегий Microsoft, который сказал: «Данные – это величайший исходный материал для бизнеса, наравне с капиталом и трудом. То, что мы наблюдаем, – это возможность построения экономики вокруг данных, и это, на мой взгляд, большой сдвиг не только в социальной сфере, но и на макроэкономическом уровне»[71].

И вот здесь на передний план выходит глубинный анализ данных (data mining). Суть его заключается в очень сложной обработке данных для поиска связей между различными и разрозненными фрагментами данных. В банковском деле анализ производится индивидуально в отношении каждого клиента, с тем чтобы, тщательно изучив историю его транзакций, найти способы поднять продажи. Данная практика отражена в концепциях маркетинга «один на один» в книгах Марты Роджерс и Дона Пепперса, а также в работах других авторов, например Фридриха Рейчхелда, изучавшего лояльность клиентов. Теперь все мы говорим об экономике впечатлений (еxperience еconomy) и дружелюбном банкинге (еngagement banking), но я сомневаюсь, действительно ли банки понимают это.

История глубокого анализа данных начинается в 1990-х; в то время он был целиком направлен на более эффективное использование данных в продажах. Получить больше перекрестных продаж, углубить деловые связи, извлечь больше прибыли, избавиться от малоперспективных клиентов… Никакой направленности на улучшение качества обслуживания не было в то время. Подобное наблюдалось в период реорганизации бизнес-процессов, когда банки предпринимали попытки выстроить свои процессы вокруг взаимоотношений с клиентами… Вместо этого большинство банков предпочли небольшие постепенные усовершенствования внутренних процессов с целью снизить издержки.

Сейчас всё по-другому.

В основе больших перемен лежат информационная экономика и возможность для новых игроков использовать информацию как оружие в конкурентной борьбе. Глубокий анализ данных способен сегодня наладить такие взаимоотношения с клиентом, которые обеспечат глубину, лояльность и продажи – всё, чего пытались достичь банки десять лет назад, и всё это может быть сделано сегодня без вмешательства человека. Мы видим это в работе Apple, Amazon, Google и подобных компаний.

Если говорить об Apple, всякий раз, когда вы скачиваете приложение или музыкальный трек, вы неожиданно получаете рекомендации о тысяче других. В музыкальном сервисе Apple каждый музыкант, которого вы слушаете, приводит пятерых других, которые вам могут понравиться.

То, что делает сегодня Google, еще интереснее. Используя ваш IP-адрес, он отправляет вам информацию и рекламу, которые соотносятся с вашей историей поиска. Всё распознается, анализируется, алгоритмически обрабатывается и затем персонализируется таким образом, что маркетинговое видение «один к одному» десятилетней давности может быть реализовано дешево и легко.

Что же банки делают с этим? Не так уж и много. Большинство не распространяются публично о том, как они используют данные о транзакциях клиентов в качестве конкурентного оружия, потому что это именно конкурентное оружие. Visa ведет себя необычно, заявляя, что теперь может проанализировать двухлетнюю историю операций клиентов, или 73 млрд транзакций, что эквивалентно 36 терабайтам данных, за 13 минут, используя облачные вычисления. Прежде это заняло бы месяц с привлечением традиционных внутренних компьютерных ресурсов компании. Что это означает? Это означает, что Visa, сотрудничая с банками, может распознавать образ жизни клиента, его потребности, взаимосвязи и мечты. А банки в свою очередь могут делать предложения, отвечающие на эти потребности и мечты.

(обратно)

Проактивный банк

Когда Google знает о том, что я ищу и, следовательно, о чем я думаю, он в состоянии прогнозировать, что соответствует моим ожиданиям. Если я искал информацию о побочных эффектах таблеток от головной боли, он может порекомендовать мне переключиться на парацетамол и направит меня в ближайшую Boots или Walgreens[72]. Если мне случалось интересоваться ценами на телевизионные панели, он может предложить мне скидку в магазинах Best Buy или PC World. Если вы не считаете, что Google Analytics – это ключевой компонент проактивного маркетинга, то вам следует знать, что Google достаточно точно прогнозирует движения фондового рынка, а также эпидемии гриппа, результаты выборов и многое другое.

Точно также банки могут использовать данные о предыдущих транзакциях, объединенные с поисковой историей и другими данными, чтобы предвидеть и делать актуальные предложения в реальном времени. Такой сервис мог бы предложить автокредит, когда вы проезжаете мимо салона дилера BMW, которым вы интересовались в Google прошлым вечером, или предложить ипотечный кредит, когда вы направляетесь в агентство недвижимости выбранного вами накануне агента.

Однако это не предел. Проактивный маркетинг может теперь быть встроен в интернет вещей. Несколько лет назад Metro построило в Германии прототип бакалейного магазина будущего с использованием технологий NFC и RFID. Концепция магазина включает в себя идею динамического назначения цены на товары, в то время как вы проходите мимо торговых стеллажей; цена определяется вашими покупательскими привычками, лояльностью и многим другим. Ваш смартфон излучает ваши предпочтения, которые на ходу меняют цены через мобильную сеть, опознающую ваше присутствие.

Поскольку интернет вещей предполагает, что везде будет Intel inside – чип внутри, то интеллектуальное распознавание становится полем конкурентной борьбы с использованием упреждающего маркетинга и глубинного анализа данных, порождаемых целостными взаимоотношениями с каждым отдельным клиентом. Это, скорее всего, приведет к формированию партнерств между компаниями: например, интернет-провайдер, мобильный оператор и банк будут тесно сотрудничать. Затем к этим партнерствам будут присоединяться розничные магазины и производители, чтобы мотивировать клиентов банка посещать свои магазины. В результате вы будете постоянно окружены рекламой, предложениями и потенциальными сделками; вы будете находиться в поле интеллектуального восприятия бизнеса как в виртуальном, так и в реальном мире.

Сцена посещения героем Тома Круза торгового центра в фильме «Особое мнение» становится реальностью; всё распознается всем с помощью встроенных чипов, биометрии и поиска в близлежащем пространстве. На самом деле о биометрии можно забыть благодаря объединению мобильных, RFID– и NFC-технологий.

Присутствие плательщика и получателя платежа можно распознавать через сеть с помощью мобильных сетей и приложений, таких, например, как Square Wallet и PayPal Check-In, где платеж происходит без физического контакта. Приложение использует мобильную сеть и специальное программное обеспечение для проведения платежа без карты, без прикосновения к чему-либо, без явного выполнения транзакции. Платеж осуществляется гладко и свободно, с помощью беспроводных технологий.

Мы уже живем в мире, где интернет вещей распознает наши покупательские привычки, и если мы покупаем, то платим за вещи. Это означает, что банк, встроивший себя в эту цепочку интеллектуального распознавания, будет находиться в самом центре нового поколения розничных платежей. И это также означает, что дополненная экономика уже стала реальностью.

(обратно)

Дополненная экономика

Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии.

Артур Кларк, 1917–2008

«Дополненная» экономика (augmented economy), где все соединено и взаимодействует, стала реальностью в 2013 году, когда Google запустил свои Google Glass. Это Wi-Fi очки, позволяющие воспринимать дополнительную информацию обо всем, что тебя окружает, в реальном времени. Google и влиятельные обозреватели вроде Роберта Скобла[73] считают, что эта технология навсегда изменит жизнь людей. Она окажет мощное воздействие на общество и, следовательно, на клиентов и потребителей. Действительно, если продукты и услуги могут быть предложены клиенту в точке актуальности средствами дополненного обслуживания 24/7, тогда все может измениться.



Обычно в качестве примера я использую способность Google понимать наши поисковые и информационные потребности. Пока мы ищем, он регистрирует наши нужды и желания, даже те, которые мы хотели бы скрыть от окружающих. Эта информация может быть использована с помощью партнерств. Допустим, если вы искали телевизионную панель Sony Ultra HD и нашли ее в онлайне за 2499 долларов в магазине Best Buy, то, когда вы будете проезжать на следующий день мимо Best Buy, Google Glass покажет вам всплывающее сообщение о том, что интересующая вас модель участвует в распродаже и вы ее можете купить за 1999 долларов, если зайдете в магазин прямо сейчас. Подобная стыковка сервисов может быть усилена с помощью расширенного партнерства. Когда вы входите в магазин, то умные очки сообщат вам, что Citibank одобрил 36-месячный кредит на 2000 долларов с скидкой в 1 % на стандартную ставку по кредитам. Вам не нужно ничего делать, кроме того что сказать «да», «нет» или «позже», при этом все хранится в вашем персональном облаке. Дополненная экономика, таким образом, идет дальше экономики впечатлений (еxperience economy).

Впрочем, события развиваются еще дальше. Бывший CEO, а теперь председатель совета директоров Google Эрик Шмидт недавно опубликовал книгу The New Digital Age («Новый цифровой мир»)[74] в соавторстве с Джаредом Коэном, в которой представлены интересные взгляды на цифровое будущее.

Они полагают, что через несколько десятилетий средняя семья в крупном городе станет просыпаться от массажа, выполненного кроватью; полупрозрачные экраны будут сопровождать хозяев по всей квартире, а домашние роботы – выполнять повседневную домашнюю работу, пока никого нет дома. А еще машины по уходу за тканями, которые не только стирают, но и сушат, гладят, складывают, сортируют (больше никаких потерянных носков, ура!)… Окружающие нас вычислительные мощности, которые подзаряжаются без проводов; голограммы, позволяющие находиться одновременно в двух местах…[75]

Мир, в котором вам ежеминутно приходит мобильная реклама кредитов, когда вы проходите мимо салона BMW, уже рядом. Вы получаете предложение по ипотечному кредиту за пять минут до подхода к агентству недвижимости, потому что банк знает, что вы интересовались ипотекой прошлым вечером. Вам предлагают перевод средств с вашей кредитной карты в онлайне, так как банк заметил, что вы ежемесячно напрямую вносите большие суммы через конкурирующего платежного провайдера. Вас информируют о доступности нового аккаунта, который больше соответствует вашему образу жизни, сравнив вас с другими клиентами и их счетами: банк выявил клиентов, похожих на вас, и подобрал более подходящий вариант.

Все это возможно уже сегодня, однако банки со скрипом используют новые возможности: они прочно связаны своим наследием. Вместо того чтобы анализировать данные на уровне предприятия, банки хранят их по подразделениям, организовав вокруг продуктов, каналов обслуживания и направлений бизнеса. При этом внутренняя политика является главным барьером на пути к изменениям; без этих изменений банки обречены анализировать лишь обрывки данных, чего сегодня уже явно недостаточно.

Банкам необходимо полностью реконструировать свои корпоративные технологии, чтобы анализировать все имеющиеся данные и создавать смысловые маркетинговые программы, которые распознают потребности клиента заранее, с упреждением. Алгоритмическая торговля на рынках ценных бумаг, где использование формализованных новостных потоков позволило перейти к высокоскоростным закрытым стратегиям торговли в реальном времени, привела к максимизации доходов в этой сфере. И мы здесь говорим о применении подобных технологий в сфере розничных платежей для интенсификации программ лояльности, а также для увеличения доли компании в расходах клиента (wallet share).

По мере того как мы переходим от управления данными к использованию информации в конкурентной борьбе, мы приближаемся к началу битвы за данные. В основе упреждающего маркетинга находятся Big Data. Если полем битвы является дополненное обслуживание, то Big Data – это оружие борьбы.

(обратно)

Что такое Big Data?

Появление термина Big Data («Большие данные») можно отнести ко времени Второй мировой войны, когда понятие «Большая наука» (Big Science) описывало период ускоренных изменений в научных дисциплинах во время и после войны. Хорошим примером таких изменений стало изобретение компьютеров.

Во время войны Джон Мокли был физиком в Электротехнической школе Мура Пенсильванского университета. Он полагал, что можно создать электронное вычислительное устройство для предсказания погоды. Идея была озвучена в августе 1942 года, а к июню 1943-го на проект выделили средства. Систему, получившую название «электронный числовой интегратор и вычислитель» (Electronic Numerical Integrator and Computer, ENIAC), разработали к концу войны, и она привела к созданию индустрии, в которой я проработал всю свою жизнь, – информационных технологий, – а еще службы прогноза погоды. Ни в той ни в другой невозможно разобраться до конца.

Выражение Big Data впервые использовалось в качестве термина в конце 1990-х, и никто не знает, где оно появилось. Скорее всего, в научных статьях или документах META Group (ныне Gartner Group). Во всех случаях Big Data определялись следующим образом:

«Big Data – это информационные массивы большого объема, отличающиеся высокой скоростью прироста и/или высоким разнообразием; они требуют новых методов обработки для того, чтобы на их основе принимать решения, выявлять смыслы, оптимизировать процессы».

Возможно, проще сказать, что Big Data – это феномен нашего времени, когда каждый человек на планете создает цифровые данные, в которых мы тонем. Теперь мы создаем эксабайты данных каждый день. Напомню, что эксабайт – 1018 байт – непостижимо большое число, хорошо иллюстрирующее, что мы тонем в данных.

• В мире 2,2 миллиарда пользователей электронной почты, посылающих ежедневно 144 млрд писем, из которых 61 % рассматриваются как несущественные, а 68,8 % из которых – спам.

• В настоящее время существует почти 1 млрд сайтов; из них 87,8 млн – на одном только сервисе микроблогов Tumblr, и средняя веб-страница стала на 35 % тяжелее в 2012 году (благодаря фотографиям, видео и т. п.).

• Facebook имеет более миллиарда активных пользователей (публикующих не менее одного поста в месяц); наиболее активными являются бразильцы.

• Каждый месяц Facebook добавляет 7 петабайт (1015) данных только в виде фотоконтента.

• У Twitter более 200 миллионов пользователей, активных в течение месяца; в 2012 году они публиковали 175 млн сообщений – твитов – каждый день.

• В мире 6,7 миллиардов пользователей мобильной связи и около 5 миллиардов пользователей мобильных телефонов генерируют 13 % глобального интернет-трафика, или 1,3 эксабайта данных каждый месяц (59 % составляет видео).


Проблема этого океана данных заключается в разработке способов просеивания и отбора релевантной информации для целей маркетинга, продаж, обслуживания и рекомендаций. Новой многообещающей возможностью для цифровых банков является извлечение знаний из разрозненных данных; те, кто сможет разобраться в Big Data, выиграют.

Данные – это новый плацдарм для конкурентной войны, а глубинный анализ данных станет оружием массового поражения конкурентов.

Во многих отраслях понимают это, особенно новые игроки, такие как Amazon, Apple, Google и Facebook. Банки боятся этих игроков, потому что они знают, как анализировать данные и извлекать из них суть. Как недавно заявил CEO одного из банков, «с нашими коллегами я могу справиться. Мы в одной лодке. Но если Google, со всеми его данными, откроет банк, тогда мы в большой беде»[76].

Банки должны бояться Google, поскольку директор по безопасности Google Apps уже ясно дал понять, что «Google – это банк для ваших данных»[77]. В этом состоит моя доктрина будущего: банкам необходимо стать безопасными хранилищами данных и позиционировать себя именно так.

Мы уже говорили о том, что живем в мире, где интернет вещей интеллектуально распознает наши покупательские привычки. А в ближайшем будущем оборудование станет умнее не за счет использования наборов микросхем и комплектующих следующего поколения, а за счет приложений, придающих ему ценность.

Итак: банки и компании скоро сконцентрируются на обработке мобильных транзакций с помощью сети. Иными словами, вместо мобильных платежей и мобильного банкинга, о которых мы рассуждаем сегодня, завтра мы будем говорить о дополненных платежах и дополненном банкинге – в мире, где деньги не имеют смысла.

(обратно)

Деньги не имеют смысла

Деньги утрачивают смысл, потому что мы больше не имеем с ними дела. Мы имеем дело с данными. Слово «деньги» обычно ассоциируется с наличными, однако наличные теряют свое значение, поскольку банки и процессинговые компании ведут против них войну. Они хотят заменить наличные электронным процессингом, потому что он проще и дешевле, а электронный процессинг означает, что наличные превращаются в данные. Таким образом, деньги становятся бессмысленными, а данные – тем, что по-настоящему важно.

Трудность в том, что вокруг по-прежнему много наличности; она все еще представляет более половины всех платежей в развитых странах, и ее использование растет. Несмотря на всю рекламу бесконтактных и мобильных платежей, отчет по использованию наличных и банкоматов в Великобритании за 2013 год показывает, что пользование наличными возросло на 10 % по сравнению с показателем 2012 года; при этом количество платежей (индивидуальных и корпоративных) наличными увеличилось с 20,6 млрд до 20,8 млрд транзакций, что составляет более половины (54 %) всех платежей. Тем не менее значение наличных в более отдаленной перспективе будет снижаться, так как операторы платежей и финансовые институты нацелены на замену наличных другими формами электронных платежей.

Большинство людей полагают, что со временем наличные придут в упадок и будут заменены электронными транзакциями. Именно поэтому деньги в форме наличных утрачивают свое значение, и для банков особую важность приобретает обработка данных о деньгах, а не обслуживание перемещений самих денег. Поэтому часто цитируемый ответ гангстера Уилли Сатона[78] на вопрос, почему он грабил банки: «Потому что там деньги», – уже анахронизм. Уилли Сатон грабил банки физически, забирая наличные под дулом пистолета. Сегодня гангстеры забирают деньги байтами.

Теперь смысл заключается в данных. Преступники вынуждены отнимать данные, а не деньги. Большинство кибератак направлены на финансовые институты. По данным ежегодного отчета компании RSA, занимающейся информационной безопасностью, в ноябре 2012 года 284 бренда подверглись фишинговым атакам[79], что на 6 % ниже по сравнению с предыдущим месяцем. Из этих 284 брендов 45 % подвергались пяти атакам или меньше. Банки остаются наиболее привлекательными мишенями для фишинга, на них приходится почти 80 % всех атак.

Таким образом, когда мы рассуждаем о нашей замечательной интернет-эпохе, важно понимать, что деньги находятся в данных, а не в банках, отделениях или банкоматах. Мы подходим к ключевому вопросу: если данные обладают ценностью, то какие именно данные наиболее ценны и какую роль должны взять на себя банки в этой новой модели ценностного обмена?

(обратно)

Банки – это просто хранилище данных

Банкам необходимо продумать, как они перестроятся под реалии XXI века, так как новые компании – операторы данных, начиная от платежных стартапов и заканчивая интернет-провайдерами и сотовыми операторами, движутся в направлении платежного сектора. Суть войны для всех этих компаний состоит в том, чтобы стать лучшими в обработке транзакций, поскольку люди все чаще обмениваются информацией онлайн. Следовательно, как уже отмечалось, банки уже в чистом виде занимаются обработкой байтов и битов данных. Сегодня именно данные обладают ценностью и станут полем конкурентной борьбы в будущем. Наш величайший актив и исходный материал – данные, а не капитал или сотрудники. Это то, что сделали технологии для общества и банковского дела XXI века.

Потери большинства людей будут неизмеримо выше, если они утратят доступ к своим онлайн-аккаунтам, если будут изменены их логины и пароли, если будет получен доступ к их цифровой идентичности или она будет скопирована (или произойдет нечто подобное), чем если они потеряют кошелек или банковскую карту. Одни почувствовали бы, что жизнь потеряна, если их Facebook– или Twitter-аккаунты были бы блокированы или удалены; для других золото World of Warcraft имеет большую ценность, чем их активы в реальном мире. В основе всего этого лежат данные и их использование.

В равной степени данные – наш величайший шанс и угроза. Мы с восторгом относимся к Apple, Amazon, Google и Facebook, но глубинную суть этих компаний составляют не музыка, книги, поиск или социальное взаимодействие. Это управление данными. Эти компании превратили свой бизнес в орудие массовой обработки данных, которое позволяет нам находить, обозначать, обновлять, предавать забвению и управлять нашим виртуальным опытом.

Это возвращает нас к ключевым темам, связанным с большей важностью данных по сравнению с деньгами, к тому, что интернет вещей утопит нас в еще большем количестве данных, а доступ к данным – наше самое уязвимое место. Эти темы имеют общий момент, важный для банков и платежных компаний и открывающий для них новые возможности: банк XXI века не является банком в традиционном представлении; это просто безопасное хранилище данных.

Уязвимость данных и вытекающее из этого безопасное управление данными – вот в чем банки и компании, осуществляющие процессинг транзакций, могут проявить свои способности. Если данные более важны, чем деньги, то банк, безопасно работающий с данными, будет иметь преимущество. И вот здесь начинается радикальное расхождение с банковским делом прошлого столетия. Последнее основывалось на деньгах, бумаге и физическом перемещении товаров. Банковское дело XXI века базируется на данных, контексте и электронном перемещении товаров, а более всего – на безопасности данных.

Самым большим опасением для компаний и потребителей является то, что могут быть некорректно обработаны транзакции, скомпрометированы средства авторизации и, как следствие, украдены деньги. Поэтому банкам следует взять на себя решение такой большой задачи, как гарантирование безопасности данных. Банкам XXI века нужно найти смелость гарантировать клиентам безопасность их данных.

Проблема состоит в том, что это неизбежно превратит банки и компании, осуществляющие процессинг транзакций, в цели хакерских атак, но в этом и состоит суть. Банкам нужно взять верх над хакерами в своей игре и сделать уверенное заявление: «Мы гарантируем, что ваши деньги и данные находятся у нас в полной безопасности». В конце концов если банки и их партнеры не сделают этого, то кто же? По мнению многих представителей банковской отрасли, банки и их платежные партнеры не расположены делать это. Многие полагают, что вопросы безопасности данных следует поручить тем, кто знает, как это делается, – профессионалам из Google и PayPal.

Если такова позиция финансового сообщества, то это предопределяет существенное слабое звено в банковском деле будущего. Если вы предоставите Google и PayPal возможность осуществлять безопасный процессинг транзакций и в итоге стать безопасными хранилищами всех данных, тогда в чем будет состоять роль банков и платежных систем в будущем? Несомненно, это передача всего бизнеса в другие руки.

Именно поэтому концентрация на данных и их безопасности – это ключ к будущему. Не деньги и финансовая безопасность, а данные и информационная безопасность будут определять будущих победителей и проигравших. Банки должны перейти из старого мира охраны наличных денег в новый мир безопасности электронных данных. На этот переход требуется время – как много? Десятилетие или два? Год или два? Или переход будет мгновенным?

Если вы обратите внимание на новый мир, то увидите, что уже возникает множество различных новых моделей платежных систем и банкинга. Во-первых, это визионерские финансовые сервисы: Moven, Simple, GoBank, Bluebird, FIDOR, Jibun и др., выходящие за рамки концепции безопасных хранилищ данных. Исходным пунктом для них является то, что использование знаний, которые они извлекают из ваших данных, помогает им поднять уровень обслуживания, который вы получаете, делясь с ними своими данными. Предлагаемое ими контекстнозависимое и привязанное к местности проактивное обслуживание позволит им расти и процветать.

Во-вторых, появляются другие новые модели финансового бизнеса, такие как Zopa, Friendsurance, eToro и др., которые еще раз изменят правила игры. Эти провайдеры ищут способы соединить людей и деньги через социальные механизмы и кладут в основу своего бизнеса нишевые возможности по управлению обменом данных.

Появляются и гибридные банки, вроде Alior и польского mBank, которые реализуют возможности старого и нового мира, чтобы охватить самую широкую аудиторию и предложить глубокие взаимоотношения. В обоих случаях это традиционные банки с отделениями, которые провели ребрендинг и были перезапущены как гибридные банки, объединив безопасность социальных данных с безопасностью банковских данных.

Во всех этих моделях усилия концентрируются вокруг того, чтобы стать лучшими, предлагая удаленное обслуживание в цифровом банке, безопасное и конфиденциальное одновременно. Иными словами, стать лучшими хранилищами данных о деньгах, и не только.

(обратно)

Должны ли банки быть надежными хранителями данных?

Даже если банки становятся безопасными хранилищами цифровой информации, для того чтобы они действительно ими стали, необходимо питать доверие к самим хранителям и к гарантиям, которые они дают.

Гарантии банков традиционно затрагивали сохранность ваших денег и инвестиций. Предположим, банк получает лицензию доверенного хранителя клиентской информации; тогда на ситуацию можно посмотреть иначе. Банк может стать аналитиком данных – не только финансовых, но и любых других.

Банк мог бы помочь в налаживании сотрудничества между бизнесами, поясняя, что ваш бизнес может выиграть от сотрудничества с другим конкретным бизнесом, учитывая сходство покупательских привычек, сетей поставщиков и финансовых ресурсов. А еще банк мог бы сводить друг с другом людей, способствуя возникновению человеческих взаимоотношений, и, возможно, даже стать службой знакомств. Этих двух примеров достаточно, чтобы понять, что банки становятся менее зависимыми от финансов и более нацеленными на использование данных и их анализ.

Проблема в том, что банки не используют информационное богатство, которым обладают. Apple, Amazon и Google – это бизнесы, построенные на данных и опирающиеся на анализ данных как ключевой ресурс. Кто-то для создания ценности использует сырье или человеческие ресурсы, а эти компании – данные. Банкам предстоит сделать то же самое в будущем.

Впрочем, банки боятся позиционировать себя в качестве хранителей данных. Многие не видят себя в роли защитников данных, специалистов по безопасности данных или управляющих данными. Почему? Потому что традиционные банки управляли деньгами, а не данными, и причина, по которой банки теперь должны начать управлять данными, – Big Data.

Сегодня мы производим эксабайты данных каждый час. Я собираюсь разгрести эту груду. Объем данных сегодня возрастает на два зетабайта в год, из которых 65 % – избыточные данные, такие как спам и временные данные. Остается 665 эксабайт данных, представляющих какую-то ценность. Есть важные, но не критичные, есть стоящие, но не столь важные. Используя соотношение трети к двум третям, получаем, что около 220 эксабайт данных являются важными, а 70 эксабайт – критичными.

Именно последняя группа может утечь в WikiLeaks, поэтому это тот материал, который люди захотели бы обезопасить. И здесь банки могли бы предложить свое безопасное хранилище данных.



Обезопасьте свои данные с помощью банка и заплатите за безопасность. Хотя люди чувствуют, что их данные требуют безопасного хранения, потому что они критичны, вы, скорее всего, обнаружите, что только треть готова платить за это. Таким образом, 20–25 эксабайт данных в год требуют безопасности, за которую люди готовы платить.

Сколько люди готовы платить? А сколько стоит сохранность тех фотоальбомов, которые вы выкладываете сейчас на Facebook, с фотографиями своего новорожденного ребенка и его первых лет? Сколько бы вы заплатили за резервную копию своего Twitter-аккаунта? Какова ценность тех электронных писем, что подтверждают ваши взаимоотношения за последний год? Сколько бы вы заплатили за безопасность вашего биткоин-аккаунта? В настоящий момент за безопасность этих данных отвечает определенное частное лицо или организация. В то же время банк мог бы обеспечить их безопасность за плату, поскольку все перечисленное имеет такую же ценность, как и деньги для заинтересованных лиц и организаций.

Это бы выглядело как загрузка специального банковского приложения, которое после установки позволяет помечать необходимые данные замком. Отмеченные таким образом данные копировались бы в банковское хранилище, где находились бы в полной безопасности. И если вам суждено когда-нибудь потерять ваши данные – жесткий диск оказался стертым, вы случайно удалили их, ваш Facebook-аккаунт взломали, ваш резервный диск был испорчен – вы гарантированно сможете вернуть их из банковского хранилища. Такова банковская гарантия, и она имеет ценность.



Сколько стоит подобная услуга? Это зависит от того, сколько готов заплатить отдельный человек. Подобно страховому полису, если вы оцениваете ваши данные в 1 млн фунтов стерлингов, то платите банку страховой взнос за банковскую гарантию. Предположим, что это приблизительно 250 фунтов (400 долларов) в год за сохранение в надежном месте, резервное копирование и защиту информации или 100 фунтов за сохранение и резервное копирование. Иными словами, 250 фунтов в год за то, что ваши статьи, твиты, блоги, обновления и прочие результаты вашей деятельности будут гарантированно сохранены и скопированы или сохранены и защищены от постороннего доступа. Могу предположить, что кто-нибудь заплатил бы за это, тем более что объемы данных увеличиваются с каждым днем.

• Объем интернет-трафика удваивается каждые 18 месяцев и в настоящее время равен примерно 2 зетабайтам, или триллиону гигабайт, большая часть которого приходится на видео.

• Фактический размер интернета удваивается каждые 5,32 года.

• К 2020 году 50 млрд устройств будут подключены к интернету в сравнении с сегодняшними 17 млрд.

• К 2020 году на каждого человека будет приходиться 6,58 устройства, использующего интернет, в сравнении с 2,5 устройства сегодня.

• Нанотехнологии уже здесь, с компьютерами и камерами размером менее миллиметра.

• Более 100 тысяч сотовых вышек устанавливается ежегодно.

• Количество купленных Wi-Fi устройств возросло в четыре раза за последние пять лет.

• Google обрабатывает в среднем 2 миллиона поисковых запросов в минуту.

• Пользователи Facebook публикуют 684 478 элементов контента в минуту.

• Пользователи Twitter отправляют в среднем более 100 тысяч сообщений в минуту.

• В онлайне каждую минуту тратится 272 070 долларов.


Как видно, объем данных не просто увеличивается изо дня в день – он увеличивается все быстрее и быстрее. Некоторые из этих данных имеют ценность, и банкам необходимо безопасно их сохранить. Конечно же, банкам не обязательно заниматься этим. Если банки не будут позиционировать себя как безопасные хранилища, то кто? Google и Facebook, разумеется. Они вполне могли бы это сделать. И если бы кто-то из них действительно сделал это, то, вероятно, он смог бы также присмотреть и за деньгами и прочими объектами, имеющими ценность.

Между тем самой большой проблемой для банков является банковская структура в виде замкнутых отделов. Традиционные банки выстраивали свои структуры из отделений вокруг денег, а теперь им нужно организовать себя вокруг цифровых данных. Я уже показал, что традиционные банки сконцентрировались на продуктах и каналах обслуживания, а не на клиентах и данных. Результатом стала разрозненная структура банка, которой трудно управлять и которую приходится перестраивать с нуля в виде цифрового банка. Google, Amazon и другие уже являются цифровыми сервисами и цифровыми точками продаж; банкам же только предстоит это сделать, если они намерены конкурировать с этими цифровыми провайдерами.

Как именно выглядели бы Amazon, Google и их собратья, если бы они были банками?

(обратно)

Если бы Amazon был банком

Представьте, Amazon был бы банком. Как бы он выглядел? Как организован? Давайте на минуту представим это. Вот так я вижу Amazon, если бы он был скроен по лекалам тех банков, с которыми я работал.

Посещение операционных отделов Amazon, одной из крупнейших в мире компаний электронной коммерции, стало бы шоком. В месте, где, по вашему мнению, должна идти непрерывная высокотехнологичная деятельность по обслуживанию торговых операций, царила бы неразбериха. Со стороны казалось бы, что существует один большой бренд и множество подразделений, но изнутри пытливый наблюдатель увидел бы совсем другую картину. Книжный отдел не связан с музыкальным, а музыкальный – с отделом электроники. Розничный отдел не взаимодействует с отделом оптовых продаж, а последний – с подразделением облачного бизнеса. Да, отдел Kindle[80] даже не общается с книжным. Ни один из них не делится информацией о покупателях с другими отделами; в результате никто не знает, что покупатели приобретают у компании в целом и как расплачиваются. Нет данных о долях подразделений в кошельке покупателя или о том, какие сопутствующие товары продаются каждому покупателю.

Компания годами пыталась исправить ситуацию, однако руководители направлений книг, музыки, электроники, облачных сервисов, Kindle, розницы и оптовики все время наступали друг другу на горло, заинтересованные лишь в результатах своего направления. В какой-то момент поползли слухи, что Джефф Безос[81] подумывает о роспуске всего руководства и замене его новой организационной структурой, которая позволила бы гибко объединить все подразделения на единой платформе и иметь единую версию клиентской информации в единой форме… Однако едва это было произнесено, совет директоров во главе с председателем отвесил такую оплеуху Безосу, что тот был вынужден отступить. Это случилось потому, что ряд главных управляющих сомневались в его честности по отношению к председателю совета.

Насколько было бы проще, если бы Amazon был свежим, только что появившимся бизнесом, который мог меняться…

Amazon – действительно новый бизнес, и он многое изменил! Да, компания имеет подразделения, и они действительно только и делают, что разделяют, но не разделяют организацию по клиентам; они делят ее согласно логичной структуре доставки различных товаров.

Задайте себе следующие вопросы.

• Какого рода бизнес делит клиентов между своими направлениями так, что им никогда не сойтись?

• Какого рода бизнес может иметь в своих различных направлениях одних и тех же клиентов, но будет общаться с ними, как будто это разные люди?

• Какого рода бизнес не может определить, что небольшой корпоративный клиент и держатель привилегированного счета могут быть одним и тем же лицом?

• Какого рода бизнес не обращает внимания на то, что один клиент живет с другим клиентом и у них в семье еще двое детей-подростков?

• Какого рода бизнес может позволить, чтобы кредитный отдел препятствовал депозитному отделу контактировать с клиентом, несмотря на то что оба отдела находятся в составе одной компании?

• Какого рода бизнес может позволить руководителям направлений для внутренних выгод застолбить за собой участок бизнеса в ущерб клиентам?


Ответ на все эти вопросы один: это банк. Да, изолированные подразделения банков не позволяют воспользоваться величайшим конкурентным оружием – данными. Это не очень хорошо в сегодняшнем мире удаленного цифрового взаимодействия, в особенности когда подобной возможностью могут воспользоваться другие.

(обратно)

Основы банка будущего: использование данных

Банкам необходимо сфокусироваться на данных, превращая их сначала в информацию, затем в знания, которые потом становятся мудростью, а мудрость – это сила. Чем больше люди интерпретируют данные, погружая их в контекст, тем более могущественными они становятся. Человеческая интерпретация также может быть запрограммирована, однако именно человеческое манипулирование данными создает тот информационный рычаг, воспользоваться которым банк не может в силу разобщенности своей структуры.


Схематическое изображение того, как данные становятся силой 


В 1990-х годах я работал с одним крупным банком над проектом по перестройке внутренних процессов. Мы хотели оптимизировать ипотечное направление, поскольку это был самый простой способ получить быстрый результат. В конечном счете мы занимались не ипотекой, а оптимизацией движения денег. Почему? Потому что ипотека шла вразрез с интересами подразделений, а перемещение денег – нет. Иными словами, мы избегали тем самым необходимости наступать на ноги руководителям – «феодалам» в их «вотчинах» – банковских подразделениях.


Как банковские подразделения ослабляют силу данных 


Подобная структура банка делит пирог данных на кусочки, и чем больше кусочков, тем менее могущественными становятся данные. Фрагментирование делает информацию менее содержательной, в отличие от ситуации, когда вы рассматриваете информационную картину в целом. Тем не менее цельного корпоративного подхода к информации добиться нелегко.

В свое время я активно продвигал корпоративные системы и их преимущества, связанные с единым, цельным подходом к клиенту. В то время мы сетовали на проблемы с устаревшими системами и говорили о преодолении отсталости с помощью разработки модульных, объектноориентированных систем.

Возвращаюсь в день сегодняшний, и меня поражает, что спустя 20 лет мы по-прежнему сетуем на те же самые проблемы. Мы по-прежнему говорим о проблемах устаревших систем, не позволяющих задействовать возможности корпоративного уровня. И это не проблема технологий. Технологи имеют весь необходимый набор инструментов для того, чтобы преодолеть отсталость: связующее программное обеспечение, системы управления ресурсами предприятия (Enterprise Resource Planning, ERP), корпоративные хранилища данных и модульные, сервисно-ориентированные архитектуры (Service-oriented Architecture, SOA). Нет, проблема находится внутри самого банка! Если банк не имеет единого подхода к клиенту на корпоративном уровне, то как он вообще собирается эффективно работать и взаимодействовать с ним?

А как насчет возможности использовать данные для подобного подхода к клиенту? Отличная идея, однако «феодальное местничество» препятствует этому: Я не делюсь данными с подразделением Джо, потому что я нацелен на продажи своего продукта, а не его. Каждый руководитель защищает свой участок и доходы.

Если копнуть глубже, можно вспомнить старое выражение: «То, что оценено, будет выполнено; то, что оценено и поощрено, будет выполнено в первую очередь». Если вы оцениваете подразделение по объемам продаж и в подразделении существуют опасения, что объемы снизятся, если другое подразделение получит доступ к их клиентам, то, естественно, в этом подразделении будут препятствовать передаче клиентской информации. Так устроены банки.

Amazon и Apple не позволяют своим структурам чинить препятствия всему бизнесу и эффективному использованию данных. Если бы Amazon и Apple были устроены как банки, они бы разделили данные о клиентах. Они были бы организованы таким образом, что книжное, музыкальное, видео– и другие подразделения конкурировали между собой за долю кошелька покупателя. Они бы разделили данные о покупателях и охраняли их. Они бы знали, какие книги вы покупаете, отдельно знали бы, какую музыку вы покупаете, отдельно – какие фильмы и т. д. Они могли бы знать, что вы загрузили свежий трек One Direction[82], но не смогли бы воспользоваться возможностью продать вам также электронную книгу One Direction и видео OneDirection. Этого бы просто не произошло.

Будучи цифровыми ритейлерами, Apple и Amazon просто не стали бы таким образом выстраивать свою структуру. Однако банки поступают именно так, хотя пытаются стать цифровыми банками. Когда в одном из банков, с которым я сотрудничал в 1990-х, я спросил, решили ли они проблему с ипотекой, то ответом было – нет, и по той же самой причине. И даже если банк создаст единое корпоративное представление о клиенте, сможет ли он воспользоваться им? Не уверен. Поскольку юридические барьеры внутри банка регулярно выдвигаются в качестве ключевого препятствия подобному подходу к работе с клиентами.


Еще одна иллюстрация того, как подразделения традиционного банка подрывают его способность использовать совокупные данные отдельных клиентов 


Почти в любой сфере банковского дела в качестве отговорки всегда можно сослаться на финансовый регулятор. Например, так: «Мы не можем иметь единое представление о клиенте по Закону о защите информации (Data Protection Act)». Это очень простой способ сказать: «А, нет, не нужно пытаться этого делать». Иногда в качестве проблемы выдвигаются нормативные положения о китайских стенах внутри банка, не позволяющие, например, страховому отделу делиться информацией с розничным, корпоративным или инвестиционным подразделениями. По общему признанию, банковские нормы Виккерса и Волкера[83], призванные разграничить деятельность банков, действительно могут создать некоторые трудности для обмена информацией между подразделениями, но в действительности не являются непроходимыми барьерами для этого.

Настоящий барьер – необходимость избавиться от устаревшей структуры и создать новую. Устаревшими являются структуры не только розничных банков, но и вообще всех банков. И здесь у новых банков возникают новые возможности. Если вы можете создать новый банк, использующий единый набор данных и имеющий общий корпоративный подход к клиенту, то у вас действительно появляется сила и возможность создать банк с проактивным обслуживанием.

Информация как конкурентное оружие

Уже очевидно, что красной нитью через всю книгу проходят несколько тем:

• деньги не имеют значения, всё определяют данные;

• борьба за информацию; почему информационная война – это новая реальность;

• банки должны уходить от роли безопасных хранилищ денег и становиться безопасными хранилищами данных.


Если банки собираются стать хранителями данных, им необходимо мыслить по-новому. Для этого полезно подумать над следующими вопросами:

• Кто сегодня может безопасно хранить данные?

• Каковы их отличительные черты?

• Что это означает для банков?

• В чем суть информационной войны?


Смысл в том, чтобы рассматривать данные наравне с трудом и капиталом, а также в качестве исходного сырья для бизнеса.

Банки уже давно придерживались того взгляда, что они управляют данными. На самом деле помимо фразы «Информация о деньгах стала почти такой же важной, как сами деньги» Уолтер Ристон в интервью журналу Wired в 1996 году высказал много других провидческих идей относительно будущего денег[84].

«Технология победила публичную политику. Люди продолжают предсказывать, что это приведет к кризису, но я так не думаю».

«Деньги могут приводить в движение. В противоположность им существуют спокойные деньги. Однако на самом деле деньги не имеют собственной воли. Все зависит от людей, которые ими владеют и используют их».

«Возросшая скорость оборачиваемости денег дает вам отличие в качестве, а не только в количестве. Это как кусок свинца: вы кладете его на стол – и это пресс-папье; вы вкладываете его в пистолет – и это пуля. Тот же самый кусок свинца. Большая разница».

«Сегодня интеллектуальный капитал по меньшей мере так же важен, как денежный капитал, а может, и более».

«Сначала мы говорили, что земля является богатством. Затем мы думали, что это промышленное производство. Теперь мы осознали, что это интеллектуальный капитал. Рынок показывает нам, что интеллектуальный капитал важнее денег. Это наиболее значимое изменение в том, как работает мир».

Ристон делал свои заявления в то время, когда дискуссии 1990-х об информационной революции достигли своего апогея, когда Microsoft сотрясал мир, поскольку мейнфреймы переместились на рабочие столы, а интернет-банкинг уже замаячил на горизонте. Все же следует отметить, что большинство из этих взглядов – о том, что основа благосостояния перемещалась от земли через труд к информации – сформировались в 1970-х годах, когда технологии добрались до банковской системы и начали продвигать всех в направлении информационной экономики. Сегодня эти взгляды воплотились в жизнь, бизнесы существуют в виде информационных структур и конкурируют друг с другом на основе информации.

Google не является монополией; до сих пор существует множество поисковиков: Ask Jeeves, Lycos, ныне уже не действующая AltaVista, Bing и другие. Однако Google выиграла эту партию довольно быстро, разработав алгоритмический анализ данных, который оказался более релевантным и упорядоченным. Она не останавливается и сегодня, делая поиск контекстнозависимым и географически привязанным.

То же самое справедливо для социальной сети Facebook. У нее было множество предшественников, прежде чем она вышла на сцену: Friendster, Friends Reunited, Bebo, Myspace и другие, о которых мы быстро забыли, когда появился победитель. Тем не менее Facebook не монополия. У нее есть конкуренты, и она сохраняет свое лидерство только благодаря непрерывным инновациям и усовершенствованиям своей системы управления информацией.

Еще один пример – Apple. Компания находилась в упадке, когда в нее вернулся Стив Джобс. Под его руководством, проводя последовательные и элегантные инновации, компания вернулась в строй благодаря mp3-революции и плееру iPod. Этот проигрыватель стал успехом Apple последнего десятилетия. Он вернул компании душу, и теперь армия поклонников Macintosh, влюбленных в простоту и легкость управления компьютером, могла использовать его в качестве музыкального центра. Затем компания проявила настоящую проницательность, представив приложение iTunes, которое явилось реальным информационным прорывом Apple.

Да, плееру iPod легко найти замену, так же как и телефону iPhone, но iTunes владеет уникальной клиентской информацией, и именно здесь разворачивается настоящее информационное противостояние, суть которого – в непрерывном развитии и использовании информационных преимуществ в конкурентной борьбе.

Так мы приходим к Amazon.

Amazon занималась книгами (по крайней мере мы так думали). С этого она начинала, но скоро перешла от книг к музыке, фильмам и прочему. Очень быстро компания стала по-настоящему продвинутой и превратила глубокий анализ данных в свое главное искусство. Amazon начала использовать данные, изучая цифровые следы: то, как мы ищем в сети, покупаем и потребляем, сравнивала их между собой, чтобы обнаружить «похожесть». На этом Amazon не остановилась. Осознав свое информационное лидерство, компания запустила собственные веб-сервисы (Amazon Web Services, AWS), став крупнейшим провайдером облачных вычислений. Сегодня компания ежедневно добавляет в свою облачную структуру серверные мощности, достаточные для поддержания всего розничного бизнеса двухлетней давности.

Такова информационная война: путем наращивания интеллектуального потенциала технической системы добиваться увеличения доли кошелька покупателя, расширения рынка, роста предложения и распространения этого предложения на сферы обслуживания, не привязанные к какой-либо конкретной области. Если бы Amazon по-прежнему оставалась онлайновым книжным магазином, то она была бы уже мертва. Вместо этого Amazon – одновременно информационный боец. Она, несомненно, побеждает там, где ставка делается на работу с данными и информацией.

Amazon также обслуживает банки с помощью своих облачных сервисов. Согласно данным Amazon:

• Испанский банк Bankinter регулярно моделирует более 5 млн ситуаций кредитных рисков для того, чтобы оценить финансовое здоровье своих клиентов. Используя сервис облачных вычислений Amazon (AWS), банк сократил среднее время поиска подходящего финансового предложения для клиента с 23 часов до 20 минут.

• Крупнейший банк Лондона стал обрабатывать в 13 раз больше данных после того, как отдел управления рисками начал использовать AWS для моделирования методом Монте-Карло[85].


Таким образом, банки используют Amazon для анализа Big Data, одновременно опасаясь Amazon, Google, Apple и Facebook. Причина их опасения состоит в том, что все эти компании понимают, как использовать информацию в качестве капитала. И все они в настоящее время разворачивают свое информационное лидерство в направлении операций с деньгами; а эти ребята хорошо представляют, как использовать информацию в качестве оружия.

PayPal и Google в период с 2009 по 2012 гг. инвестировали 1,5 млрд долларов в развитие мобильных платежей.

В 2013 году PayPal обработал более 20 млрд долларов мобильных платежей, 14 млрд – в 2012 году и 200 млн долларов – в 2008 году.

Вы могли бы назвать банк, который инвестирует в эти инновационные области с той же преданностью и размахом?

(обратно) (обратно)

Делаем цифровой банк безопасным

За последние два десятилетия мир изменился до неузнаваемости благодаря трем революциям: информационной, сетевой и технологической, которая соединила всех с каждым на планете и позволила общаться и делиться информацией друг с другом. Последняя революция такого масштаба была индустриальной революцией.

Подобные преобразования называются революциями потому, что происходят во времена развития и прогресса; развитие же создает богатство тех немногих, кто причастен к этому развитию, в то время как бедные становятся беднее. Индустриальная революция дала нам, среди прочих, такие имена, как Пибоди, Карнеги, Ротшильды, Оппенгеймеры[86]; информационная революция явила Гейтса, Эллисона, Цукерберга и Дорси[87].

Революции также приводят к мятежам. История знает множество примеров, когда обедневшие массы нападали на состоятельные элиты. Подобное мы можем наблюдать и сегодня, однако разница состоит в том, что данные и мобильный интернет позволяют обездоленным действовать совместно, иметь голос и быть услышанными все в большей степени во всем мире.

Конечно же, банки не избежали этой глобальной информационной революции, как не избежали мощного воздействия социального интернета нашего времени. Взгляните на Полли Кэтчпол, молодую девушку, которая создала петицию на сайте change.org – организации, помогающей оказывать социальное давление, с требованием к The Bank of America отказаться от ежемесячного удержания 5 долларов с тех, кто пользуется их дебетовыми картами. Плата была введена банком для компенсации потерь, вызванных принятием поправки Дурбина, которая является частью Закона Додда – Франка. Данный закон был принят в США в 2010 году с целью реформировать Уолл-стрит и защитить права потребителей. Поправка Дурбина смыла часть прибыли при операциях с дебетовыми картами, и многие американские банки решили ввести дополнительную плату для восполнения потерь (примечание: The Bank of America был не единственным банком, собиравшимся сделать это, он просто первым попал в заголовки новостей).

Этот шаг оказался настолько непопулярным, что петиция Кэтчпол получила поддержку, продвигалась сайтом change.org и затем была подхвачена такими крупнейшими национальными СМИ, как The New York Times. Когда петиция набрала 300 тысяч подписей, The Bank of America отменил дополнительный побор. В результате первоначальный план банка был признан крупнейшей PR-ошибкой 2011 года большинством изданий, посвященных маркетингу, а Брайен Мойнихан, CEO The Bank of America, признал, что это привело к всплеску закрытий счетов. Нужно отметить скорость, с которой происходили все эти события: когда Кэтчпол разместила свою петицию 1 октября, она насчитывала 100 подписей, неделю спустя документ собрал уже более 200 тысяч подписей.

Существует много других примеров влияния при помощи социального мобильного интернета на банки. Можно вспомнить историю с WikiLeaks и атаками Anonymous на платежные системы PayPal, Visa и MasterCard. В период, когда проходили атаки, эти платежные системы вместе с Amazon блокировали платежи в пользу WikiLeaks, что было вызвано публикацией на сайте секретной информации американского правительства. Утечки включали видео американских бомбардировок Ирака, в результате которых погибли два журналиста Reuters – факт, который правительство США до этого отрицало. В результате правительство использовало свое влияние, чтобы заставить PayPal, Visa и MasterCard остановить обслуживание платежей и таким образом прекратить финансирование WikiLeaks.

Однако настоящим потрясением явилась реакция сторонников WikiLeaks. Сторонники притесняемого ресурса, организовавшись в виде хакерского сообщества Anonymous, провели DDoS-атаку MasterCard и остановили работу ее интернет-сервисов. Атака затронула такие сервисы MasterCard, как 3D Secure и сервис оплаты широкополосного доступа в интернет, и проводилась в рамках операции «Расплата» (Operation Payback – анонимное децентрализованное движение, борющееся против цензуры и несоблюдения норм авторского права).

Как видно из этих примеров, силу современного интернета не следует недооценивать. Именно поэтому Джозеф Аккерман, бывший CEO Deutsche Bank, утверждал в 2012 году: «У нас есть социальная ответственность, поскольку если неравенство в распределении доходов и богатства возрастет, то мы можем получить мину замедленного действия, а этого никто не хочет».

(обратно)

Кибервойны – куда более серьезная угроза, чем хактивизм

Пока потребители осваивают мобильные инструменты социального давления и занимаются хактивизмом[88], правительства проводят глобальные кибератаки. Эта кибервойна полным ходом идет с целыми группировками вредоносного программного обеспечения, нацеленного на ближневосточные страны. Исследователи из McAfee Labs недавно обсуждали основные угрозы в предстоящем году и показали, что ситуация будет только ухудшаться по причине различных факторов.

• «Хакерство как сервис»: на теневых форумах анонимные покупатели и продавцы обмениваются платными наборами вредоносного ПО и предлагают услуги по его разработке.

• Снижение активности хактивистов Anonymous будет компенсировано деятельностью более политизированных и экстремистских групп.

• Государства и армии все чаще будут выступать в качестве источников и жертв киберугроз.

• Крупномасштабные атаки вроде Stuxnet (атака на иранские ядерные промышленные объекты) будут в большей мере нацелены на выведение из строя инфраструктуры, чем на зарабатывание денег.

• Мобильные «черви», покупающие вредоносные приложения на смартфоне жертвы и крадущие деньги с использованием технологии бесконтактных платежей.

• Вредоносное ПО, препятствующее установке обновлений безопасности на мобильные телефоны.

• Пакеты программ для мобильных телефонов, позволяющие злоумышленникам без навыков программирования вымогать оплату у жертвы.

• Скрытые и настойчивые атаки на Windows-платформы.

• Ускоренная разработка вариантов атак на Windows 8 и HTML5.

• Дальнейшее повышение избирательности ZeuS-подобных атак с использованием Citadel Trojan[89], которое существенно осложняет обнаружение их системами компьютерной безопасности.

• Вредоносное ПО, которое восстанавливает соединение даже после того, как работа сети зараженных компьютеров (botnet) была остановлена, что позволяет продолжать заражение машин.

• «Спам на снегоступах» (Snowshoe Spamming) легитимных продуктов, использующий множество исходящих IP-адресов для рассылки; это затрудняет идентификацию спама и увеличивает его проникновение.

• SMS-спам с зараженных мобильных телефонов. Что ваша мама пытается вам продать сейчас?


Очевидно, что кибератаки – это новая форма боевых действий, избегающая прямого рукопашного или ядерного сражения. Как в классическом фильме 1983 года «Военные игры», вам больше не требуется оружие для ведения войны, только кибероружие. И никакая страна не застрахована от атак.

Соединенные Штаты подверглись атаке сетевого червя, инициированной из Китая в 2010 году. Китай отрицал, что атака была спонсирована государством, однако один из выпусков новостей на центральном канале китайского телевидения год спустя дал повод усомниться в этом. По телевидению была продемонстрирована военная компьютерная программа с возможностью выбора цели – в данном случае веб-сайта в Алабаме – и кнопкой «Атака».

Может быть, поэтому Хилари Клинтон хочет теперь, чтобы США и Китай сотрудничали в будущем в сфере кибербезопасности, а Барак Обама нашел время, чтобы в июле 2012 года написать в The Wall Street Journal следующее[90]:

«Не нужно обладать большим воображением, чтобы представить себе последствия успешной кибератаки. В будущем конфликте противник, не имея возможности противостоять нашему превосходству на поле боя, может попытаться воспользоваться уязвимостью наших компьютерных систем здесь, дома. Отключение жизненноважных банковских систем может спровоцировать финансовый кризис. Недостаток питьевой воды или неработающие больницы – привести к чрезвычайной ситуации в области здравоохранения. И, как мы уже видели в прошлом, отключения электроэнергии могут останавливать предприятия, города и целые регионы. Мы должны предотвратить подобное будущее. Именно поэтому моя администрация сделала кибербезопасность приоритетом и предложила законопроект, призванный укрепить нашу национальную цифровую обороноспособность».

Обама на самом деле хорошо осведомлен о киберуязвимости, потому что сам подвергался хакерским атакам. В мае 2009 года он констатировал: «Между августом и октябрем (2009) хакеры получили доступ к электронным письмам и некоторым организационным файлам, включая общеполитические документы и планы поездок. Это явилось мощным напоминанием в наш информационный век, что одно из наших величайших преимуществ – в данном случае наша способность общаться с широким кругом сторонников через интернет – может одновременно быть нашим слабым местом»[91].

Но вот в чем проблема. Мы все время пытаемся оказаться на шаг впереди хакеров, хактивистов, киберпреступников и киберугроз, но на самом деле всегда оказываемся на шаг позади. Как и в случае законодательной дилеммы, вы можете отрегулировать систему, только если что-то уже пошло не так; дилемма кибербезопасности выглядит очень похоже: вы можете отбить кибератаку только после того, как ее обнаружите. Разумеется, существуют способы защитить себя от возможных атак, но известны ли вам все нюансы всех возможностей всех кибератак? Может ли какая-то компания заявить, что она неуязвима?

Нет, но именно банки и платежные провайдеры должны быть неуязвимыми, поскольку очевидно, что финансовая система определяет экономическую жизнеспособность страны и, следовательно, будет находиться на переднем крае атак в международных киберконфликтах. Мне это стало понятно, когда CIO[92] Нью-Йоркской фондовой биржи (NYSE) делал доклад на конференции под моим председательством несколько лет назад и рассказал, что биржа подвергалась кибератаке в то же время, что и Министерство обороны США. Система безопасности министерства была нарушена, биржевая – нет. Тем не менее банки могут многое почерпнуть для себя из опыта кибервойн правительств.

Во время недавних событий на Ближнем Востоке банки подвергались атакам чаще, чем объекты атомной промышленности: ведь банковская система является сердцем экономического здоровья государства. Троянская программа Gauss, нацеленная на кражу больших объемов данных с компьютеров многочисленных пользователей ряда ближневосточных стран, уделяет особое внимание банковской и финансовой информации.

Когда правительства развязывают кибервойны, нацеливаясь на банковские системы, это в какой-то момент вполне может закончиться финансовым крахом. Потенциально подобные события представляют собой большую угрозу, нежели безобидный хактивизм. Вот, исключительно как информациядля размышлений, короткий рассказ о кибератаке на Уолл-стрит:

Шэймин Чжэн наконец закончил работу над своим шедевром. Он создал сетевого червя, который проникнет в сердце американской мечты – Уолл-стрит. Как и в случае атаки израильского компьютерного червя Stuxnet на иранское ядерное оборудование в 2010 году, Чжэна наняли для достижения таких же результатов на NYSE.

На NYSE утверждают, что серверы биржи неуязвимы и могут выдержать куда более мощную и изощренную атаку, чем та, которая поразила системы американского оборонного ведомства. Однако это не так, и у Чжэна есть все необходимое, чтобы доказать это. Его программа не только проникнет в биржевую систему через брешь в безопасности, прикрываясь легитимными операциями Goldman Sachs с использованием платформы высокочастотного трейдинга этого банка, но и найдет лазейку в клиринговой системе Депозитарно-трастовой и клиринговой корпорации (DTCC). Проникнув в клиринговую систему, червь расправится с Америкой.

Чжэн использовал для прикрытия сделки, чтобы высвободить всю разрушительную силу червя. Сначала делается запрос котировки через Goldman Sachs. Далее происходит исполнение заявки. Затем совершенная сделка пройдет клиринг в DTCC. На этом этапе червь будет высвобожден и начнет проникновение в каждую сделку в клиринговой системе.

Это кажется невероятным, но прежде чем все обнаружится, все сделки на фондовых площадках США – не только на NYSE, но и на NASDAQ и других – будут сорваны и потенциально станут недействительными, поскольку DTCC осуществляет расчеты по всем сделкам с акциями и деривативами в Соединенных Штатах. Червь должен обрушить всю систему торговли. Таков был замысел, и Чжэн полагал, что он его воплотил.

Задача не была слишком сложной, поскольку Чжэн не атаковал напрямую ни биржу, ни клиринговую компанию – только Goldman Sachs. А это стало возможным после того, как Чжэн нашел союзника – Сергея Алиенко, который в 2010 году был обвинен в краже информации о торговой платформе Goldman Sachs. В 2012 году обвинения сняли, а суд так и не узнал о том, что Чжэн и его работодатели заплатили Сергею 10 млн долларов за информацию, которой им не хватало.

На самом деле Сергей не крал секретов у Goldman Sachs. Он оставил лазейку в торговой платформе банка, которая позволила Чжэну внедрить червя в систему. Спасибо тебе, Сергей.

Чжэн нажал Enter и затаил дыхание. Червь был в пути. Достигнет ли он своей цели?

(обратно)

Так как же банку защищать себя от хактивистов и киберпреступников?

Настоящим вызовом для банковской системы является необходимость, с одной стороны, защитить свои брандмауэры от атак хактивистов, кибершпионажа и киберкриминала, а с другой – предоставить простой доступ к интернет-банкингу своим клиентам. Это настоящая дилемма.

С одной стороны, всем нужен мобильный доступ к своим счетам и платежам, а с другой – никто не желает болезненных потерь из-за недостаточной защиты этих счетов. Очевидно, что информационная безопасность банка имеет две узловые точки:

• защита банковской информации от атак;

• удобный доступ к банковской информации для клиентов, когда им это необходимо.


Что касается первого пункта, то хактивизм не является здесь проблемой. Массированная DDoS-атака со стороны анонимного сообщества может вызывать беспокойство, но вывод из строя сайта не означает вывода из строя системы в целом. MasterCard и Visa продемонстрировали это во время недавних атак Anonymous. Взлом сайта – это скорее неудобство, чем проблема.

Тем не менее намеренный взлом – это реальная угроза, и банки далеко не всегда могут отреагировать на нее должным образом. В 2011 году хакеры получили доступ к клиентским данным Citibank, что привело к потере как минимум 2,7 млн долларов у 3400 клиентов. Это не слишком большая проблема, и с ней можно справиться, но она говорит о том, что уязвимость существует.

Инсайдерская угроза значительно серьезнее; сотрудники в состоянии заработать миллионы, продавая доступ к банковской информации. Подобный случай произошел в 2011 году в The Bank of America, который потерял 10 млн долларов по вине своего сотрудника, передававшего данные аккаунтов группе, специализировавшейся на воровстве персональных данных. Масштаб инцидента не слишком внушительный, но, когда появляется трещина в защите, она очень быстро грозит перерасти в расщелину, каньон или пропасть.

Случай в Sumitomo Bank прекрасно иллюстрирует это. Банк потерял почти 350 млн долларов из-за мошенничества с применением клавиатурного шпиона[93]. Вы, наверное, думаете, что банк принял надлежащие меры после столь серьезного предупреждения? Нет. В мае 2012 года тот же самый банк был оштрафован Управлением по финансовому регулированию и надзору Великобритании[94] на 3,5 млн фунтов стерлингов за серьезные просчеты в управлении своей IT-инфраструктурой.

Тем не менее банки осуществляют хранение, передачу и анализ данных. По крайней мере должны это делать. Это означает, что способы, которыми они защищают свои данные от внешних посягательств, должны включать: брандмауэры, безопасную регистрацию, двойную идентификацию с возможностью определения местоположения, отслеживание бизнес-событий в реальном времени и многое другое. Я имею в виду, что банкам нужно двигаться в направлении отслеживания и анализа своих информационных потоков в реальном времени, что позволит им своевременно получать сигналы о проблемах в системах безопасности. В конце концов большинство банков понимают, что им не избежать прорывов систем защиты. Они знают, что это случится. Вопрос в том, как реагировать и насколько быстро. Это ключевой момент.

Комплексный мониторинг событий в потоке бизнес-данных и оповещение в режиме реального времени о проблемах – важная точка приложения усилий. Способность банка держать руку на пульсе своего глобального потока транзакций является ключевым механизмом противодействия внутренним и внешним угрозам. И если онлайн-мониторинг бизнес-процессов помогает решить первую проблему – внешнего или внутреннего взлома системы безопасности, – то как быть со вторым вопросом? С обеспечением простого доступа для клиентов? Ответ кажется простым, но многие по-прежнему не справляются с этим.

Я был поражен, прочитав, что четверть всех мобильных банковских приложений от ведущих мировых банков: Wells Fargo, PayPal, CHASE и других – не отвечают основным нормам безопасности[95]. Независимо от того, достоверна ли эта информация, очевидно, что сегодня мобильная безопасность имеет изъяны, хотя, казалось бы, мобильный банкинг должен быть более безопасным, чем интернет-банкинг. Ведь мобильный телефон сам по себе с его уникальным номером, способностью получения одноразовых паролей через SMS и даже возможностью геолокации клиента является удобным идентификационным ключом. Клиенты всегда будут держать свой мобильный телефон при себе (или знать, где он находится), в отличие от кошелька или кредитной карты, и достаточно быстро смогут обнаружить, что он потерян или украден.

На самом деле, чем больше я думаю о мобильном телефоне как средстве аутентификации, тем более он кажется привлекательным. Во-первых, можно определить местоположение клиента посредством геолокации. Существуют различные способы сделать это, используя сотовые вышки; таким образом, появляется независимый механизм проверки наличия у клиента при себе телефона. Подобного рода инструменты уже применяются для определения того, что у банкомата находится именно клиент.

Во-вторых, можно удостовериться, что это клиент, отправив ему одноразовый пароль через SMS. Этот интерактивный процесс обмена одноразовыми паролями, используемый многими банками, позволяет организовать дополнительный, второй уровень идентификации.

В-третьих, удостовериться, что перед вами именно тот, кто вы думаете, можно с помощью мобильной биометрии; это быстро развивающаяся область аутентификации. Некоторое время назад Bank Intesa в Испании начал использовать мобильное приложение, распознающее радужную оболочку глаза. Ник Огден, основатель WorldPay, создал Voice Commerce – систему распознавания голоса для мобильного телефона. Apple встроила в iPhone 5S и 5С идентификацию по отпечаткам пальцев. А мой самый любимый способ идентификации – Nymi от Bionym – браслет от часов, использующий для проверки ваш сердечный ритм.

Последний способ нравится мне больше всего потому, что мобильность стремительно распространяется на носимые вещи, одежду, украшения, и скоро мы будем иметь мобильные чипы, встроенные в ювелирные изделия, часы, дамские сумочки, обувь и прочие модные аксессуары. Да, здесь мы возвращаемся к интернету вещей, но идем дальше – к знанию обо всем.

Интеллектуальное распознавание и определение местоположения клиентов, а также их проверка и идентификация с помощью интернета вещей станут нормой. Вы будете знать, кто где что делает в реальном времени, и у вас будет возможность удостовериться, что перед вами именно тот, о ком вы думаете, не прилагая никаких усилий, без паролей и PIN-кодов, просто используя сеть.

Мы все ближе подходим к подобному сценарию, поэтому не будем волноваться о мошенничестве и рисках, связанных с мобильностью, а лучше подумаем о том, как свести риск использования мобильных устройств к минимуму. В контексте обеспечения безопасности вы можете использовать номер мобильного телефона, геолокационную близость мобильного аппарата, SMS и приложения, а также традиционные карту и PIN-код для того, чтобы удостовериться, что человек, который пытается получить доступ к счету, является именно тем, кто имеет право им пользоваться.

Главная идея обеспечения банковской безопасности состоит в том, что банки никогда не будут опережать криминал. Это задача криминала – непрерывно испытывать и пытаться нарушить систему безопасности банка. А банк должен идти вслед за теми, кто стремится проделать брешь в защите. Это достигается с помощью регулярных обновлений политики информационной безопасности, систем и инфраструктур безопасности, а также лучших актуальных рекомендаций и практик обеспечения сохранности клиентских данных.

И в заключение. Банки должны уверенно поставить себя в центре информационной безопасности и предложить клиентам безопасное хранилище данных. Гарантии и обеспечение безопасности мобильных транзакций и данных – реальный шанс. К сожалению, большинство банкиров отвечают на это: «Не делает ли это нас целями для хакерских атак?» Да, именно так. Банки должны одерживать победу на своей территории и делать уверенные заявления типа: «Мы гарантируем, что ваши деньги и данные будут у нас в полной безопасности». В конце концов если не банки, то кто?

И на это банки нередко реагируют негативно. Они считают, что это не входит в их задачи, а безопасное управление данными следует оставить Google, Facebook и PayPal, которые в этом понимают.

Получается, мы просто отдаем свой хлеб кому-то другому. Это позиция очень недальновидного банкира – отдать безопасное управление данными на сторону, а самим сконцентрироваться на управлении деньгами.

Что банки могут сделать для этого и каковы решения проблемы безопасности? Безопасность. Уверенность. Доверие. Вот три вещи, которые банки должны обеспечить и гарантировать.

(обратно) (обратно)

Превращаемся в цифровой банк

На регулярных встречах я беседую с банкирами о том, удаются ли им те изменения, которых ожидают клиенты благодаря широкому распространению смартфонов и планшетов; о том, каковы последствия применения мобильных приложений в банкинге и как может в будущем выглядеть банк, построенный на приложениях, как он будет работать и что это будет означать для клиента.

Уже понятно, что существуют принципиальные проблемы, связанные с применением приложений в банковском деле. Например:

• Некоторые банки были вынуждены полностью заменить свои системы интернет-банкинга в течение пяти лет эксплуатации.

• Некоторые банки разработали приложения для Apple iPhone, но в течение 18 месяцев их клиенты переключились на Samsung Galaxy.

• Многие банки подавлены быстротой, с какой появляются подобные изменения, а также тем, что в силу этого очень трудно понять, на что делать ставки в будущем.

(обратно)

Куда инвестировать?

Одна из самых больших проблем, с которой сталкиваются банки, – как обеспечить в предусмотренные сроки возврат инвестиций в технологии, особенно когда ситуация меняется достаточно быстро. Например, многие банки теперь проводят различие между смартфонами и планшетами, но со временем планшеты уменьшаются, а смартфоны увеличиваются. Иными словами, смартфоны превратятся в планшеты, и наоборот. Сразу же после этого появятся каналы с неограниченным трафиком и память неограниченного объема, доступные в режиме 24/7 на устройстве, которое всегда находится или в руке клиента, или у него в сумке.

Проблема, следовательно, состоит в том, как вы видите будущее бизнеса и во что инвестируете. Многое сводится к долгосрочным перспективам, но большинство банков не имеют долгосрочных перспектив. Банки живут сегодняшним днем, и краткосрочные инвестиции получают преимущество.

Подобная ситуация также является следствием слабой конкуренции между банками и легкостью копирования опыта. Обратите внимание на «большую пятерку» британских банков: HSBC, Barclays, Lloyds, RBS и Santander. Когда один из них предпринимает нечто необычное, остальные, если это имеет смысл, делают то же самое. Если один банк поднимает волну, остальные копируют ее в течение нескольких месяцев. Поэтому мобильные приложения вроде Pingit от Barclays выделяются на общем фоне; Barclays запустил систему пиринговых мобильных платежей за два года до того, как большинство остальных банков начало рассматривать подобную возможность.



На другом конце спектра находится то, что банкам стоило бы скопировать, например, PayPal или Square, но многие из тех, кто руководит банками, просто не знают о них. Вот здесь и появляется нестыковка.

Если спросить, приведут ли те изменения, которые мы сегодня наблюдаем, к перестройке банковской системы, то большинство банков ответят утвердительно. И поэтому глубокое понимание социальных технологий и инвестирование в них имеют решающее значение.

На протяжении всей своей истории банки высокомерно полагали, что, единожды получив клиента, можно держать его всю жизнь. Банки считали, что только нечто из ряда вон выходящее могло испортить взаимоотношения с клиентом и вынудить его расстаться с банком. И банки годами внедряли новые каналы обслуживания в точном соответствии с подобным типом мышления.

Однако все более широкое использование мобильных планшетов в повседневной жизни привело к сокращению цикла технологических изменений. Поскольку большинство людей владеют хотя бы одним подобным устройством, почти у каждого под рукой оказывается альтернативный способ получения банковских услуг. Таким образом, клиенты в итоге изменят способы функционирования банков в будущем. Клиенты уже могут пользоваться альтернативными платежными механизмами. Они загружают приложения, которые делают, что им нужно и как им нужно. Банкам пора понять: то, что было священным в течение долгого времени, ушло навсегда – и начинать инвестировать в соответствии с новыми реалиями.

(обратно)

Последствия укороченного цикла технологических изменений

Что означают все эти укороченные циклы и использование клиентами новых технологий? Это значит, что, когда клиент из дома пытается приобрести какой-то финансовый продукт, будь то кредитная карта или ипотека, процедура должна быть настолько же простой, как, например, у Amazon, иначе пользователь закроет приложение и уйдет куда-то еще. Это результат синдрома недостатка внимания в современном мире. Если вы не смогли «зацепить» клиента в течение нескольких секунд, он уходит. Если у него возникли какие-то трудности при оплате, он уходит.

Вы должны всё продумать заново, чтобы поставить клиента в центр внимания. Это новая возможность, но это и угроза. Подобные изменения, если они получат дальнейшее развитие, представляют собой потенциальную угрозу для основ банковского дела. Хорошим примером могут служить платежи, которые уже трансформировались в прямые Р2Р-транзакции благодаря мобильным технологиям и зачастую осуществляются небанковскими организациями. В настоящее время небанковские организации обслуживают более 15 % всех платежей в мире, тогда как десять лет назад этот показатель был практически равен нулю, и эта тенденция усиливается.

Пока остается непонятным, пойдет ли остальная часть банковского мира по этому пути, но способ взаимодействия клиента со своим банком изменится коренным образом. Достаточно взглянуть на детей, чтобы понять, что они уже переключились на интуитивные, ориентированные на потребителя интерфейсы с сенсорными экранами. Если показать им компьютер, они не поймут, как им пользоваться. Это та скорость, с которой происходят сегодня изменения, и банки должны успевать, иначе они будут вытеснены на обочину.

Необходимость идти в ногу со временем диктуется не тем или иным подразделением банка, а всем банковским сообществом; заинтересован даже корпоративный сектор. Все признают, что банки должны освоить планшеты и смартфоны. И большой проблемой здесь является полный разворот от привычных способов работы банков.

Мобильность означает, что все переворачивается с ног на голову. Вопрос теперь не в том, как много вы сможете втиснуть в приложение, а как много вы можете получить от него. Это не то, что должно быть закрыто и открываться только по мере необходимости; наоборот, все должно быть открыто и закрываться только тогда, когда это необходимо.

Иными словами, цифровая революция бросила вызов самим основам финансового обслуживания. Они получили удар в голову. Все перевернулось с ног на голову, и традиционным игрокам на этом рынке трудно с этим справляться. Действующие игроки подобны супертанкерам; их трудно менять. Чтобы развернуть танкер, требуется 14 поворотов рулевого колеса на каждый градус разворота, и нельзя делать это быстрее: танкер опрокинется и утонет. Это опасно. То же самое с традиционными участниками банковского рынка. Они не могут развернуться на 180 градусов быстро, иначе они перевернутся и утонут.

Однако это не значит, что традиционные банки не смогут ответить на эти вызовы. Скорее это вопрос проецирования реалий нового мира на мир старый. Если придерживаться этого взгляда, то главный вопрос состоит в том, как развить компанию, чтобы идти в ногу со временем. На это нужно время, и по этой причине большинство банков склоняются к сотрудничеству и партнерству с новыми игроками и телекоммуникационными компаниями.

(обратно)

Не банкинг на приложениях, а открытый банкинг

Мы подходим к вопросу, окажут ли банковские приложения и возможности API какое-то влияние на будущее банковских услуг. Большинство банкиров считают, что появятся новые компании, которые приведут к следующим большим переменам: следующий Google, следующий Facebook и следующий Apple. Банки же не будут этого делать. Начнем с того, что банки просто не в состоянии разворачивать свои танкеры, чтобы делать подобные вещи.

А вот что банкам действительно следует сделать, так это обеспечить доступ к инновациям, поддерживая участие в стартапах, открывая сервисы для включения в будущие стартапы. Иными словами, банки могут интегрировать современные «крутые» приложения, предоставляя им свой функционал с помощью API. Для этого банкам нужно обеспечить работу своих сервисов в режиме реального времени и в удобном формате.

Здесь возникает необходимость некоторой потенциальной жертвы со стороны банков, особенно если говорить об открытости банков миру. Банкам станет все труднее продавать безопасность по мере того, как клиенты будут все увереннее пользоваться технологиями, и в особенности мобильными устройствами. Люди начнут использовать приложения, объединяющие различные сервисы и платежи для них, и совершать транзакции свободно, без контроля безопасности со стороны банков. И хотя клиенты будут чувствовать, что теперь лучше контролируют ситуацию, на самом деле банк потеряет часть контроля над клиентами. И здесь мы возвращаемся к вопросу о том, как банку сохранить клиента в центре своего внимания. Необходимо сконцентрироваться на обеспечении информационной безопасности клиента и заботе о его потребностях. Таким образом, фокус смещается на главную суть банкинга, а люди хотят от своего банка двух вещей:

• доступа к своим деньгам, когда они нужны;

• совета по поводу денег, когда он нужен.


Огромное количество компаний – банков и небанковских организаций – многое сделали по первому пункту. Они могут вам предоставить доступ к вашим деньгам, когда нужно. По второму пункту еще многое предстоит сделать, и банкинг с помощью приложений имеет в этом плане ряд преимуществ, поскольку позволяет направлять клиентов и повышать их финансовую грамотность. Это хорошая перспектива, и нужно помнить, что сохраняется ситуация, когда один человек на одном конце хочет помочь другому человеку на другом конце.

Сейчас многие говорят о приложениях, брендах и необходимости быть «классными». Посмотрите на социальные медиа: как много банков доверяют им и пользуются доверием? Это вопрос соответствия банка клиенту и участия в жизни клиента; и эта сторона дискуссии не менее сложна, чем технологическая.

(обратно)

Корпоративное пространство против пространства потребителя

Продолжая обсуждение, необходимо поговорить об отличиях между потребностями клиентов – частного и корпоративного. Вполне очевидно, что использование приложений и API относится не только к розничному банкингу. Многие банки считают, что мобильность имеет отношение только к розничной составляющей, однако сегодня планшеты используются везде: в казначействах корпораций для управления активами и пассивами, в торговле для приема платежей и операций с банками, а также для управления портфелями.

И здесь возникает некоторая путаница. Хорошей иллюстрацией может служить опыт моего коллеги, который имел дело с казначеем компании, пытавшимся перевести 20 млн фунтов стерлингов. Ему было заявлено, что эта операция будет стоить внушительных процентов от суммы, на что казначей заявил: «Но я только что работал с вашим банком как частное лицо и перевел 2000 фунтов в Испанию, и это не стоило мне ничего. Вы назначаете стоимость, основываясь просто на количестве нулей в транзакции?» Это затруднительное положение, потому что именно так обычно банки и работают, разделяя корпоративное и частное обслуживание; но вы не можете больше так работать, поскольку банк имеет дело с одним и тем же человеком – клиентом и финансовым руководителем. Это новое поколение корпоративных клиентов не понимает старых банковских методов.

Банки взимают плату за транзакцию, основываясь на объеме, срочности и банках-корреспондентах в цепочке, в особенности если это касается корпоративного клиента. Клиенты больше не понимают этого. Они ожидают мгновенных глобальных транзакций и оплаты независимо от того, какая сумма переводится – 1 фунт или 1 млн фунтов. Они полагают, что это должно быть просто и мгновенно, как телефонный звонок.

Стоит также иметь в виду, что некоторые корпоративные клиенты становятся более «продвинутыми» пользователями цифровых технологий, чем сами банки. Например, новое поколение финансовых руководителей подразумевает, что у них есть инструмент мгновенного перевода средств в режиме 24/7. Дома у них есть iPhone и iPad для потребительского банкинга, и они ожидают подобной же простоты и гибкости для корпоративного. Они не хотят иметь дело со старыми процессами, ориентированными на наличные, когда все вокруг цифровое. Они считают, что если перемещение денег выглядит как торговая операция, то дни подобных операций сочтены, и хотят, чтобы все было автоматизировано. Они не хотят иметь дело с наличными, заниматься их безопасностью и управлением. Для них это прошлый век, и чем быстрее все станет цифровым, тем лучше для них.

Для банков это открывает большие перспективы, но и ставит перед дилеммой. Пытаясь облегчить жизнь корпоративных клиентов – так, чтобы им не приходилось для совершения платежа звонить в банк, спрашивать пароль и т. д., – банки могут способствовать поведению клиентов, которое не хотели бы поощрять в корпоративном контексте. Приоритетом должна оставаться безопасность, и требуется время, прежде чем банк достигнет того уровня, на котором она может быть обеспечена, особенно для корпоративных транзакций большого объема.

(обратно)

Меняем внутреннюю культуру банка

Банкинг с помощью приложений выходит далеко за рамки дискуссии о корпоративном и потребительском банкинге, потому что это не просто одна область банковского дела, которую поразил вирус мобильности. Это характерно для всего мира. Это всеобъемлющее изменение, порождающее культурный сдвиг.

По словам одного банковского приятеля, в 1960-х годах в банке был руководитель отдела электроснабжения. Когда электричество было новой технологией, оно требовало управления. По аналогии с теми временами теперь есть руководитель цифрового отдела. То есть банк создал команду по работе с цифровыми технологиями, которая сидит в своем отделе и изучает потребности цифровых клиентов. Из нескольких тысяч сотрудников банка только пара сотен сконцентрированы на их нуждах.

Вы не можете поручить понимание этого нового мира небольшой команде, отделенной от остальной организации, в то время как клиенты изменились коренным образом. В банке каждый должен понимать этих клиентов. Тот самый факт, что в структуре банка создается некая цифровая или мобильная команда, позволяет всем остальным считать, что им можно не заниматься ни цифровыми, ни мобильными технологиями. Они могут игнорировать эту область, раз на кого-то уже возложили эту ответственность. Когда что-то меняется столь кардинально и столь стремительно в среде ваших клиентов, подобный подход неприемлем.

(обратно)

Географически однородный или нет?

По всему ли миру проявляются изменения, вызванные мобильным банкингом, или проявляются географические различия? Очевидно, что нюансы, связанные со скоростью превращения рынков в цифровые, существуют, и шаблонный подход здесь невозможен. В некоторых странах, таких как Кения, правительства активно способствовали приходу технологий в страну, потому что смогли в них разглядеть возможности для изменений. В других странах, таких как Турция, финансовые регуляторы стимулировали банки внедрять инновации. По этой причине из Турции приходит так много новых моделей банкинга и банковских технологий. Отсюда становится понятно, какую важную роль играет законодательство и регулирование в том, что происходит в банковской сфере и насколько быстро.

Впрочем, дело не только в регулировании; страны и континенты быстро меняются. Если вы возьмете для примера Африку, то через 5–10 лет ее банковская инфраструктура будет на световые года опережать европейскую или американскую, потому что там нет устаревшего наследия, которое необходимо преодолевать, а новейшие технологии можно внедрять в одночасье.

Большое беспокойство вызывают Испания и Италия. Италия с 25 тысячами банковских отделений и Испания с 33 тысячами отделений менялись медленно, и банковскому менеджменту очень просто списать все на традиционную культуру клиентов, которые хотят вести дела по старинке. Однако очевидно, что это не так. Виновата культура банков; это они хотят вести дела по старинке.

Таким образом, все сводится к рыночным конкурентным силам. Если вы сравните Великобританию и Францию, то Франция сегодня преуспевает значительно больше; несколько ее крупнейших банков активно конкурировали, поощряя клиентов переходить на новые сервисы и каналы обслуживания. В Великобритании же требуется, чтобы кто-то из банков начал шевелиться, иначе все остальные останутся в том же положении.

В новых реалиях банки захотят конкурировать и не отставать от других, в особенности если их конкуренты двигаются в этом направлении. Впрочем, для разных банков будут востребованы различные бизнес-модели; они могут различаться даже для разных потребителей. Одни банки введут обслуживание «лицом к лицу» в отделении, другие – нет. Некоторые банки предложат свой функционал в виде API, некоторые – нет. Кто-то будет нацелен на создание партнерства с телекомами, IT-компаниями и ритейлерами, кто-то не станет этого делать. Это означает, что никогда не будет одной-единственной модели, вместо этого появится множество гибридных моделей, подходящих различным клиентам и рынкам.

Возможно создание новых свободных банков, предлагающих исключительно мобильное обслуживание. Смог бы Barclays стать Pingit-банком, к примеру? Должен был HSBC создать First Direct для колл-центров, а Cooperative – выделить Smile для интернета? Все банки будут рассматривать варианты партнерств. Банк, который не принимает во внимание те изменения, которые мы наблюдаем сегодня, и не ищет, кто бы мог помочь ему конкурировать в этом новом пространстве, превратится в анахронизм.

Важно помнить, что при всех изменениях и инновациях остается фундаментальная необходимость обеспечивать основные банковские операции: обрабатывать транзакции, производить расчеты по чекам, надежно осуществлять международные переводы и т. д. Некоторые банки не могут эффективно справляться даже с такими базовыми задачами, как, например, смена адреса. Как банк собирается разворачивать свое новое замечательные приложение или API, если он не в состоянии обеспечить даже базовые функции? Выписки по счету и платежи в реальном времени станут реальной проблемой для банка, которому сегодня не по силам даже основные операции.

Так возникает еще один вопрос: как мобильность влияет на обслуживание в отделении. Вы никогда не избавитесь от отделений, но вы можете изменить их. Так, например, многие банки имеют в отделениях цифровые экраны и рекламу, а также меняют стиль обслуживания. Они предлагают пришедшим клиентам кофе, и многие принимают это во внимание. Идея, следовательно, состоит в том, чтобы переосмыслить принципы общения и процедуры в отделении: что вы собираетесь сделать или сказать клиенту, чтобы привлечь его? Это важный момент, и, сколько бы мы ни говорили о системах, суть банкинга сводится к людям. Как улучшается их обслуживание? Все это оправдывает вложения в отделения и мобильные технологии; и те и другие могут улучшить впечатления клиента от обслуживания.

(обратно)

Будущее

Лет через пять ситуация в банковском секторе изменится коренным образом. Все наши банковские потребности будут удовлетворяться с помощью мобильного устройства или даже вживленного чипа или чего-то подобного. Кто знает? Главная проблема – во что инвестировать? Какие секторы банковского бизнеса взлетят и будут работать? Если вы ошибетесь, то понесете большие убытки – не только деньги, но и репутацию и конкурентоспособность.

Сотрудники банков-старожилов, с которыми я разговаривал, полагают, что все это радикально не изменит функционирования их банков, потому что самый серьезный фактор, который останется всегда, – это апатия клиентов. Большинство клиентов не уйдут из банков, если только им не придется этого сделать, и через пять лет они по-прежнему будут апатично настроены по отношению к банкам. Банкинг их не слишком заботит, и пока банк работает, они останутся с ним. Это подтверждает скандал вокруг ставки LIBOR (2012), после которого люди не ушли из Barclays, и сбой в платежной системе Королевского банка Шотландии (2012), после которого они ушли. В первом случае, хотя клиенты и не хотели этому потворствовать, их интересы напрямую не были задеты. Второй коснулся их персонально: они не могли совершать платежи, и этого оказалось достаточно, чтобы подтолкнуть людей к переменам.

В целом, очевидно, банки переосмыслят свои бизнес-модели с точки зрения рисков, обработки транзакций, производства банковских продуктов и розничных сервисов; они будут обновлять свои фронт– и бэк-офисы. Более того, сотрудничество с Google, Vodafone, Amazon и другими станет скорее нормой, чем исключением. Эти партнерства изменят модели взаимодействия с клиентами и банковские процедуры; банки обнаружат, что их знания о клиентах стали богаче и глубже. Пока банки допускают, что им выгоднее сотрудничать с бизнесами, которые выполняют часть их работы лучше, чем они сами, они могут выживать и процветать.

Банки понимают, что не в состоянии справляться со всем одинаково хорошо, но что-то они делают лучше; на этом они и должны сконцентрироваться. Следующий вызов – изменение внутренней культуры. С точки зрения внутренней культуры, способны ли банки развиваться и адаптироваться к партнерам и новым процессам, и что предлагают банки в этих партнерствах? Будет ли банк владеть данными или ими будет владеть партнер? Обеспечат ли банки обработку транзакций сами или воспользуются возможностями какого-либо партнера?

Внутренняя культура банка важнее технологий; в основе банковской культуры лежит главный вопрос – понимает ли банк своего клиента и его потребности в этот цифровой век?

(обратно) (обратно)

Цифровые банки – это всё еще банки

С тех самых пор, как появился интернет, мы считали, что появятся новые формы коммерции, которые возьмут верх над старыми способами ведения дел. Так оно и получилось, разумеется, но только не в банковском деле. Да, банковская система изменилась за прошедшие три десятка лет – просто посмотрите, как мы теперь все носимся со своими мобильными банковскими приложениями! – но в целом картина конкуренции осталась прежней.

Приведу пару примеров. Согласно исследованию Йельского университета (2012), средняя продолжительность жизни компаний из индекса ведущих американских компаний S&P 500 сократилась более чем на 50 лет за прошлое столетие: с 67 лет в 1920 году до 15 лет в наше время[96]. В большинстве стран крупные банки существуют уже более века, и редко когда на рынке появлялся новый игрок. Например, когда в Великобритании в 2010 году открылся Metro Bank, все отмечали, что это первый новый розничный банк в стране за последнее столетие.

Если вы посмотрите на крупнейшие банки в мире, то их список остается практически неизменным. Например, по данным журнала Banker, в 1999 году пятью крупнейшими банками в мире были:

1. Citigroup.

2. The Bank of America.

3. HSBC.

4. Crédit Agricole.

5. Chase Manhattan.


В 2010 году список изменился, но незначительно:

1. The Bank of America.

2. JP Morgan Chase.

3. Citigroup.

4. Королевский банк Шотландии.

5. HSBC.


Все потому, что банки являются неотъемлемой частью коммерческой и экономической деятельности государств. Это уже было неоднократно продемонстрировано в прошлом, так же как и во время недавнего кризиса. Банки могут наносить ущерб экономикам или способствовать их росту и развитию; очевидно, их роль в том, чтобы поддерживать второе, а не создавать первое. И хотя последний кризис пошатнул данное положение дел, он не изменил его. Банкам необходимо получать банковские лицензии, чтобы предоставлять банковские услуги. Без этого ключевого требования экономическая система провалилась бы в анархию.

Просто посмотрите на то, что произошло в виртуальном мире Second Life, когда виртуальная банковская система развалилась и Linden Lab – компания, стоящая за Second Life, – отказалась брать на себя какую-либо ответственность и возмещать убытки игроков (см. главу «Цифровые банки – это социальные банки»). После массовых протестов компания отступила и изменила свою политику, заявив, что в будущем, для того чтобы стать банком в виртуальном мире, необходимо быть банком в реальном мире. Иными словами, даже в этих новых коммерческих мирах вам необходима лицензия, чтобы выполнять базовую банковскую функцию – держать депозиты.

Это не значит, что новые банки и новые формы коммерции не смогут надстроиться над банковской системой, но это означает, что фундаментальная основа банкинга остается при банках. Тех банках, которые имеют лицензии, действуют в соответствии с законами страны и подлежат аудиту и надзору.

Уникальная особенность банковской индустрии состоит в том, что она во многом представляет собой национализированный сектор экономики, но управляется рыночными механизмами, иначе правительства испытывали бы чрезмерную склонность к коррупции. Подобный статус банковской системы делает ее фундаментом всей коммерческой деятельности, включая и новые формы коммерции. Однако ситуация вокруг этого банковского фундамента меняется, и меняется быстро.

(обратно)

Новые виды коммерции

Обязательное лицензирование банковской деятельности во всем мире позволяет заглянуть в будущее, взяв в качестве основы бизнес-модель PayPal. PayPal начинал как механизм P2P-платежей и со временем вырос до признанного игрока на банковском рынке. Хотя компания имеет банковскую лицензию, она предпочитает работать с банками, развивая свой бизнес исключительно как платежный сервис.

Это не значит, что в какой-то момент PayPal не изменит своего исходного условия и не станет банком, но сейчас PayPal – единственная небанковская организация, которая уверенно вторглась в финансовую систему, разместившись поверх нее. Компания видит свою роль в том, чтобы делать платежи и банковские операции легкими, представляя весь процесс оплаты таким образом, что вы просто получаете то, что вам нужно, а не задумываетесь над тем, как заплатить за то, что вам нужно.

Amazon сделал то же самое с помощью услуги click-to-pay («кликни, чтобы заплатить»), а Apple – с помощью объединения микротранзакций в iTunes и приложениях. В случае с Apple компания могла бы изменить мир, если бы ее кошелек Passbook допускал возможность обмена денег. Passbook от Apple – это виртуальный кошелек, который после активации предоставляет купоны, позволяет участвовать в программах лояльности и т. д. Google представил подобный кошелек в партнерстве с MasterCard и Citibank в США в конце 2011 года, но он пока не получил распространения. Причину недобора критической массы приписывают решению Google ограничить использование виртуального кошелька только одной моделью мобильных телефонов. Наоборот, Apple, имея глобальное преимущество на рынке смартфонов, увидит 100 млн мобильных телефонов с автоматически активированными виртуальными кошельками, которые уже привязаны к 400 млн аккаунтов в iTunes. Это критическая масса. И снова, как и в случае PayPal и Google, данная модель только использует банковскую систему, не пытаясь ее заместить.

Это справедливо и по отношению к новым участникам, таким как Moven, который был запущен в США в 2013 году. Moven ставит своей целью создать по-настоящему социальный мобильный финансовый сервис, в котором индивидуальное финансовое обслуживание, социальные медиа и сети, игровой характер обслуживания, обработка платежей и традиционный банкинг будут объединены в простой единой форме.

Примером нового коммерческого начинания Moven может служить его запатентованная система CREDScore, которая выставляет клиентам кредитный рейтинг, опираясь на их социальное влияние в различных социальных сетях, таких как Facebook, Twitter и/или LinkedIn. Чем больше влияние, тем выше кредитный рейтинг, и наоборот. Отчасти для оценки кредитоспособности используются данные социальной оценки клиента в предположении, что чем выше социальное доверие к человеку, тем больше ему можно доверять финансово. Основной процессинг всех банковских операций Moven выполняет банк-партнер, тем не менее это характерно и для других новых игроков в Соединенных Штатах, таких как Simple и SmartyPig.

(обратно)

Кое-что меняется

Несмотря на то что большая часть финансовой экосистемы находится в пределах банковской зоны влияния, в нашем новом мире есть знаки перемен, в особенности там, где люди взаимодействуют «один на один» с помощью мобильного интернета.

M-PESA – это пример околобанковской системы, которая обслуживает 20 % ВВП Кении за пределами банковской системы. С тех пор как M-PESA была запущена в марте 2007 года, количество людей, которые теперь имеют счета в традиционных банках страны, выросло вчетверо. Причина? Поскольку мобильные деньги охватывают и тех, кто раньше не пользовался банковскими услугами, теперь эта категория граждан начинает рассматриваться как финансово способная и подготовленная к охвату банковскими услугами (см. интервью с Джоном Мейнардом из M-PESA).

Точно так же, когда банки обнаружили, что больше не могут предлагать клиентам услуги, которые предлагали до кризиса, например кредиты, то начали получать поддержку сторонние сервисы. Это становится понятно, если посмотреть на расцвет краудфандинговых платформ, таких как Kickstarter, и социальных кредитных сервисов, таких как Zopa, smava и Prosper.

Сервис Zopa, запущенный в 2005 году, стал первой платформой социального кредитования в Великобритании. Этот проект ставил своей целью создание платформы в стиле eBay, на которой те, у кого есть деньги, могут инвестировать их в различных заемщиков, при этом рисками управляет сама платформа. Компания пыталась выжить первые три года своего существования, потому что никто толком не понимал принципов ее работы и вдобавок к этому средства на рекламу были очень ограниченными.

Все изменилось с началом финансового кризиса, когда клиенты вдруг обнаружили, что их финансовый наркотик – кредиты под низкие проценты – исчез из предложений банков. Лишившись доступа к заемным средствам, люди начали искать альтернативные источники денег и нашли проект Zopa. Точно так же вкладчики, получавшие мизерный процент по вкладам, искали альтернативные направления инвестиций и тоже нашли Zopa, которая предлагает более высокие проценты, чем традиционные банки.

Идеальный шторм привел к тому, что сегодня Zopa контролирует 2 % всего кредитного рынка Великобритании, управляя средствами в размере 200 млн фунтов стерлингов. Неплохо для интернет-стартапа, не имеющего банковской лицензии и работающего вне банковской системы!

Таким образом, говоря об альтернативных формах коммерции, мы видим прорастание новых финансовых моделей, освещаемых пламенем неудач банковской системы, безуспешно пытающейся соответствовать изменившемуся спросу и набору услуг.

(обратно)

FIDOR Bank: новый вид банков

Вы, наверное, удивитесь, услышав, что есть банк, который уже управляет одновременно виртуальными и реальными валютами. Этот новый банк – в Германии, называется FIDOR Bank. Он был запущен в 2009 году и имеет полную банковскую лицензию. FIDOR Bank ставит своей целью собрать воедино все элементы новых форм коммерции в финансовой сфере и предложить их в виде единого банковского обслуживания.

Банк позволяет хранить валюту World of Warcraft и Diablo наравне с драгоценными металлами – золотом и серебром – и евро. Банк предлагает краудфандинг и социальное кредитование, но делает это посредством партнерств со специалистами, такими как smava, а также глобальный процессинг платежей и виртуальный мобильный кошелек, но также благодаря партнерству с hyperWALLET. Кроме того, банк использует игры и интеграцию с социальными медиа. Например, клиенты могут заходить в интернет-банк с помощью своего профиля на Facebook и делать ставки в финансовых играх на сайте партнера (https://brokertain.fidor.de/).

Однако по-настоящему забавная вещь – это выставление процентов по депозитам в зависимости от лайков на Facebook. Чем большему количеству посетителей нравится страница FIDOR Bank на Facebook, тем выше проценты, которые получают клиенты на своих депозитах.

Может быть, поэтому банк потратил лишь 100 тыс. евро на маркетинг за последние три года и получил 75 тысяч клиентов, израсходовав 1,33 евро за каждую регистрацию.

(обратно)

Как банки способствуют новым формам коммерции

Обращают на себя внимание несколько банковских бизнес-моделей, которые стимулируют развитие новых форм коммерции. Это, например, партнерства с новыми игроками – PayPal, Moven, Simple, SmartyPig, а также внедрение инновационных сервисов, таких как Pingit (см. интервью с Майком Уолтерсом из Barclays Bank). Любопытно, что большинство моих клиентов до сих пор полагают, что они скорее догонят новых игроков «ниже по течению», чем будут внедрять инновации первыми. Возможно, это правильно, но если новые формы денег – биткоины или Zynga – станут обслуживать банки нового типа, такие как FIDOR Bank, и их последователи, то вполне вероятно, что новые формы коммерции в банковском деле будут целиком принадлежать новым игрокам.

Это не катастрофа, но финансовая система изменится, потому что в ходу окажутся гибридные кошельки, сочетающие в себе управление как реальными, так и виртуальными валютами – точно так же, как сегодня мы живем в мире, который сочетает в себе и реальный мир, и виртуальный. Здесь на первый план выходит мой главный тезис о том, что мы живем в новом, гибридном мире, усиленном цифровой дополненной реальностью; что нам следует прекратить разглядывать финансовое обслуживание сквозь призму каналов: отделений, колл-центров, интернета и мобильных приложений, а рассматривать его как дополненное финансовое обслуживание, построенное на цифровых технологиях.

Именно это поняли новые игроки на финансовом рынке; если банки и традиционные участники рынка проигнорируют этот фундаментальный вызов, то они потерпят поражение не только в новых формах банковской коммерции, но и в старых.

(обратно) (обратно)

Новая экономика электронного банкинга

Еще в 1990-х Старший инакомыслящий[97] и выпускающий редактор журнала Wired Кевин Келли говорил мне, что все станет бесплатным благодаря интернету. Я посчитал его чокнутым, но как же я ошибался! В своей статье «Новые правила для новой экономики»[98], которая появилась в журнале в 1997 году, Келли придумал 12 наставлений, помогающих понять, что такое интернет. Тогда эти наставления было трудно постичь, поскольку он слишком опережал свое время.

Недавно я вернулся к тем наставлениям и довольно быстро понял, что скоро банкинг не будет стоить ничего. Иными словами, кредиты и платежи станут предоставлять бесплатно. Чтобы объяснить, из чего я исхожу, необходимо понять наставления Келли; я бы изложил их примерно так.

1. Закон взаимосвязей: освоение скрытых мощностей. Предполагая, что во все компьютеры встроены компьютерные чипы, соединенные с сетью, начните думать о том, как их использовать.

2. Закон изобилия: многое порождает еще большее. В сетевой экономике существует изобилие всего и недостаток ничего. Отсутствует дефицит, потому что ничего не стоит «наштамповать» больше копий. Это означает, что чем больше ты раздаешь бесплатно, тем больше получаешь.

3. Закон экспоненциальных объемов: успех нелинеен. Поскольку все соединено друг с другом, небольшие изменения в одночасье могут приводить к глобальным «сейсмическим» подвижкам: посмотрите на Facebook и в Twitter, чтобы увидеть это в действии.

4. Закон переломных моментов: значимость предвосхищает движущие силы. Переломный момент – это момент перехода чего-то незначительного, нишевого в состояние с критической массой, когда «это» есть у всех, как iPhone.

5. Закон возрастающей отдачи: создавайте эффективные сообщества. Чем больше людей в сетевом сообществе, тем выше его ценность. В результате каждый дополнительный член сообщества увеличивает его ценность экспоненциально.

6. Закон обратного ценообразования: стремитесь к дешевизне. В индустриальную эпоху качество улучшалось одновременно с ростом цены; в интернет-эпоху качество повышается с понижением цены. Соотношение цена/качество переворачивается.

7. Закон великодушия: раздавайте бесплатно. Поскольку ценность растет с ростом изобилия, а производство копий практически ничего не стоит, заполните рынок копиями своего продукта бесплатно; чем больше людей, пользующихся вашим продуктом, тем он ценнее и больше возможностей продавать дополнения к продукту.

8. Закон преданности: сначала развивайте сеть. Сети не имеют ярко выраженного центра и границ, а следовательно, и четкой организации. Вы не можете развивать сеть сверху вниз, просто расширяйте ее; корпоративная лояльность трансформируется в сетевую преданность.

9. Закон вырождения: взбирайтесь на вершину. Все заменяемо. Любое доминирование на сетевом рынке быстро сменяется другим. Взгляните на Friends Reunited, которых вытеснил Facebook, или на AOL, которую вытеснил доступный широкополосный доступ в интернет. Продавайте, когда вы достигли вершины, не позже.

10. Закон сдвига: сеть выигрывает. Вопрос, насколько большой будет интернет-коммерция, не имеет смысла; вся коммерция будет в интернете.

11. Закон текучести: ищите устойчивое неравновесие. Вместо того чтобы сворачивать бизнес, люди будут непрерывно видоизменять и улучшать его в процессе бесконечного возрождения с помощью сети.

12. Закон неэффективности: не нужно решать проблемы. Придумывайте идеи и выкладывайте их неоформленными, сеть сама их доработает. Вам не нужно решать проблемы – просто предлагайте идеи. Linux – замечательный тому пример.


Я не намерен обсуждать все 12 наставлений; только одно, которое действительно выделяется: № 7 – «Раздавайте бесплатно». Раздавать бесплатно? Что такое? Вы, наверное, сумасшедший? Именно это все думали о Келли в те времена, однако он настаивал.

Он имел в виду, что чем больше у вас последователей, тем больше увеличивается ваша ценность. А чем ценнее вы становитесь, тем больше у вас возможностей получить вознаграждение. Сегодня этот ход мысли кажется вполне очевидным, но в далеком 1997-м… Google, Facebook, Android и другие замечательные реалии современного интернета еще не появились на свет. Мы еще пребывали в эпохе Microsoft Windows 95, AOL и факсов. Сегодня очевидно, что если у тебя есть миллион или больше ежедневных пользователей, то ты можешь продавать им рекламу и прочие милые «дополнения». Однако нужно помнить, что они не «крепостные» пользователи; они скорее поклонники. И поклонники Google, Facebook и Android могут выбросить эти продукты в один вечер, заменив их лучшими вариантами, как это сделали поклонники поисковика Yahoo! Friends Reunited и Apple (в последнем случае – в меньшем масштабе).

Так что же на самом деле означает «раздавайте бесплатно»? Я веду бесплатный блог. Почему я делаю это бесплатно? Потому что мне это нравится и открывает для меня бизнес-перспективы; потому что люди видят ценность в моих идеях. Если бы я взимал плату за свои идеи, то не думаю, что получил бы большую поддержку; я же предлагаю свои мысли бесплатно, и меня приглашают для консультаций банки, организаторы конференций и производители по всему миру.

Похожая ситуация сложилась с газетами. Я получаю бесплатные газеты, они оплачиваются рекламодателями и поддерживаются веб-сервисами, связанными с газетой. Сегодня Guardian, Telegraph, Sun и Evening Standard получают значительно больший доход за счет своих онлайн-изданий… которые предлагаются бесплатно, потому что каждый клик на рекламе приносит доход. Это как раз то, что газетная индустрия не поняла с самого начала; сейчас она понимает это очень хорошо.

Этого не поняла и звукозаписывающая индустрия, которая только теперь начинает все осознавать. В наши дни вы не заключаете контракт с музыкантом на сочинение песен и продажу записей – вы заключаете контракт на сочинение песен и их бесплатное распространение для того, чтобы люди посещали сайты этих музыкантов, покупали футболки, посещали концерты и загружали дополнительные «бонусные» треки. Именно поэтому музыкальный бизнес сегодня подписывает с музыкантами контракты «полного круга» – на все музыкальные продажи и все с ними связанное, а не только на звукозапись.

Теперь я возвращаюсь к банкингу. Мы уже затрагивали будущую модель банкинга и его стоимости, которая, как я уже говорил, будет нулевой. Точно также как блоги, музыка и даже книги и трансляции живых рок-концертов, банкинг будет бесплатным. Мои платежи будут обрабатываться бесплатно. Мои кредиты, равно как и депозиты, никому не принесут дохода. PayPal, Zopa и SmartyPig предлагают различные варианты этих новых моделей банкинга, но пока это только начало.

Таково мое видение нового миропорядка. Банки будут предлагать все свои административные и транзакционные сервисы бесплатно. Не будет штрафов и поборов в случае просроченных задолженностей, а после того как вы расплатились, вы снова получите хорошие условия. Как же банки будут зарабатывать деньги?

Имея миллионы таких, как мы, в своих сообществах, банки будут сотрудничать с компаниями, продающими рекламу и другие услуги в этих финансовых сообществах, а также продавать сопутствующие товары вроде шляп, футболок, зонтов и симпатичных кожаных обложек и папок. Если вы сомневаетесь насчет последнего пункта, посмотрите на ING Direct в США, который именно этим занимался десять лет назад, собирая вокруг себя «поклонников», а не клиентов. И, наконец, банки будут зарабатывать, предлагая мне и корпоративным клиентам настоящие ценности, такие как объединение финансовых сервисов, финансовое консультирование в соответствии с моим стилем жизни, управление рисками в реальном времени, распознавание упускаемых возможностей и т. д.

Последний пункт касается предоставления клиенту значительно большей информации относительно его финансового благополучия, или, как это сегодня называется, управления личными финансами (PFM)[99]. Подобное обслуживание – вполне сложившийся рынок сегодня, который начинался с таких компаний, как Mint, а сейчас заполнен большим количеством игроков, большинство которых используют программную платформу, разработанную Yodlee. Я наблюдал за этой сферой в конце 1990-х – начале 2000-х. Yodlee делала много шуму в розничном онлайн-сообществе, предлагая объединяющий сервис. К сожалению, подобные сервисы в то время не получили поддержки; было слишком рано. Клиентам не нравилась идея предоставлять свои банковские данные и пароли некой странной, непроверенной третьей стороне; в довершение к этому банки предупреждали клиентов, что если деньги будут украдены, то клиенты сами будут нести за это ответственность. Таким образом, объединяющие сервисы замерли. Но, нужно отдать должное Yodlee, компания все еще существует и успешна, имеет партнерские отношения со многими провайдерами сервисов PFM.

Так почему же Yodlee работает сегодня и не работала десятилетие назад и является ли PFM тем же самым, что и объединяющий сервис? Ответив на второй вопрос, ответим и на первый. Нет, PFM и объединяющий сервис не одно и то же. PFM – это функционально богатый набор финансовых инструментов, который позволяет потребителям и бизнесам объединять их различные финансовые операции в едином рекомендательном сервисе, часто построенном на платформе Yodlee, который помогает получать больший доход со своих денег.

PFM связывает вас с другими пользователями, имеющими схожее финансовое поведение, и показывает, как можно более эффективно пользоваться вашими деньгами, исходя из опыта этих пользователей. PFM может связать вас с мобильными и социальными сетями, что позволяет принимать более продуманные финансовые решения. PFM будет извещать вас о проблемах с вашим балансом и бюджетом, о предстоящих платежах и счетах, а также о выгодных вариантах сбережения и приумножения ваших средств. В зависимости от выбранного вами провайдера PFM вы можете практически как угодно видоизменить ваше банковское обслуживание. И такие провайдеры растут как грибы после дождя, предлагая различные возможности в этой очень популярной сегодня области.

Одни концентрируются на социальных аспектах денег, другие – на управлении финансами; одни предоставляют купоны и скидки, другие – рекомендации и анализ вашего финансового поведения; кто-то предлагает индивидуальное онлайн-обслуживание на смартфонах и планшетах, в то время как другие больше заботятся о функциональности, чем об интерфейсе. Иными словами, все PFM-системы немного различаются: кто-то более удобен в пользовании, кто-то имеет более богатый функционал, а кто-то явно лидирует в этой области. Тем не менее все развивается дальше. Индивидуальное финансовое обслуживание, объединенное с мобильными технологиями, обеспечивает финансовый анализ и управление в реальном времени для любого клиента, частного или корпоративного, который обслуживается банком.

(обратно)

Персонально и в реальном времени

Платежи и обслуживание в реальном времени также меняют правила игры в банковской сфере. Мобильные деньги в реальном времени приводят к переменам, и вот каким образом.

Вернемся на несколько десятилетий назад, в доинтернетную эпоху. Это была эпоха первого экрана – телевидения. Вы могли что-то узнавать только через экран телевизора в гостиной, как правило, в форме кричащей рекламы. Вы могли отреагировать, придя в отделение банка и поговорив по поводу увиденного вами в рекламе.

Затем мы перешли к поколению второго экрана – десктопам. Они принесли с собой интерактивность, но, чтобы получить доступ к экрану, вам нужно было подойти к столу. Вы могли взаимодействовать с вашим банком, но опять-таки инициатором диалога были вы, а не банк.

Теперь мы вступили в эпоху третьего экрана – смартфонов. Смартфон всегда с нами, в кармане или сумке, в режиме 24/7. Экран ни на секунду нас не покидает, и с банком можно выйти на связь в любое время дня и ночи.

Ситуация в корне меняется. Мобильные финансовые сервисы позволяют организовать индивидуальное финансовое обслуживание в реальном времени в отличие от индивидуального обслуживания уже совершённых финансовых транзакций. И это действительно мощный инструмент. Некоторое время даже говорили, что индивидуальное обслуживание – это новая эра банкинга, с оповещениями и приложениями для контроля за бюджетом, которые предоставляют всё, что нам нужно знать о наших деньгах. Однако это не совсем так. Подобное обслуживание представляется интересным и важным, но оно дает вам ретроспективный взгляд на ваши деньги. Оно не планирует – только подытоживает в наглядном виде то, что уже потрачено. Иными словами, это всё еще приложение эпохи второго экрана.


Источник: программа, отслеживающая состояние моего банковского счета


Индивидуальное обслуживание может быть очень хорошим, однако мобильность предоставляет индивидуальное обслуживание в квадрате – упреждающее финансовое обслуживание. Это решение эпохи третьего экрана. Исчерпывающим примером является для меня обычный поход в магазин за покупкой. Любой покупкой. Например, сэндвича и капучино в Starbucks. Я достаю свой смартфон, чтобы расплатиться, и он не только сообщает мне, сколько сэндвичей и капучино я здесь купил за прошедший месяц, неделю или год, но и могу ли я сейчас их позволить себе. Кое-кто решит, что это уже чересчур, но если телефон в состоянии заранее показать вам ваши финансовые привычки и, более того, ваше финансовое поведение в реальном времени; если он может оповестить вас, что следующая транзакция приведет к овердрафту, то это действительно имеет смысл. Вспомните время, когда вы были студентом или просто нуждались в деньгах (а возможно, и сейчас нуждаетесь, насколько я вижу ситуацию). Каждый пенс на счету и каждая следующая операция может загнать вас в овердрафт. Все эти отвратительные комиссии и поборы, чувство стыда и неловкости…

Но теперь вы можете заказать сэндвич с капучино, не только зная, что в этом месяце вы потратили пока только 50 фунтов в Starbucks и поглотили слишком много сэндвичей и капучино, но и с полной уверенностью, что вы можете себе их позволить. Это по-настоящему индивидуальное обслуживание, «один на один». Вам оказывают в высшей степени персональное внимание в автоматическом режиме с помощью оповещений типа: «Вы знаете, что ваша будущая пенсия составит только половину вашего текущего заработка? Позаботьтесь о своей пенсионной надбавке сейчас… вы можете сейчас это себе позволить. Посмотрите…» – и далее вам показывают в графическом виде, почему это имеет смысл именно сейчас. То же самое относится к инвестициям, кредитам и другим продуктам. Для корпоративного клиента это, например, отслеживание в реальном времени позиций в управлении денежными средствами или корпоративным портфелем, что позволяет казначейскому отделу более эффективно размещать денежные ресурсы; или анализ рынков и движения по кредитам в реальном времени для минимизации рисков; или отслеживание в реальном времени товаров и денег через интерфейсы подключения к глобальным финансовым сервисам и сетям поставщиков.

Давая рекомендации относительно моего финансового поведения, банк создает дополнительную информационную ценность, которая действительно позволяет закрепить такого клиента, как я, потому что теперь банк может довольно глубоко залезть в мою жизнь и в мой мозг. Это новая банковская модель и новый банковский миропорядок. Они возникнут после кризиса, в результате которого останутся только те банки, которые следуют принципу «раздавай бесплатно» и создают реальную ценность в отличие от чисто транзакционных банков – исполнителей операций.

(обратно)

Банкинг как услуга

Банкинг как услуга (Banking-as-a-Service, BaaS) – новая модель банковского бизнеса, основанная на облачных структурах электронного банкинга. Помня о том, что банки из целостных превратились в модульные, можно считать это новым способом функционирования, при котором банковские процедуры – это приложения, а банковские операции – это интерфейсы.

Поскольку тема производит впечатление немного запутанной и технически сложной, начнем с использования облачных технологий в банкинге. Облачные вычисления представляют собой широкий набор различных технологий, получивший статус панацеи, лекарства от всех болезней. К облакам относят Salesforce.com, Azure, Exalogic, Amazon и многие другие. Чаще всего в связи с облачными вычислениями упоминается Google, но можно также увидеть рекламу облаков от HP, Intel, Siemens и других. Облачные вычисления – это программное обеспечение как услуга (SaaS)[100], платформа как услуга (PaaS)[101] и инфраструктура как услуга (IaaS)[102]. Существуют публичные облака, частные облака и гибридные. Так называют все что угодно, и в результате смысл явления теряется.

В результате IT-директора банков знают об облачных вычислениях, но не знают, как донести эту идею до совета директоров и CEO, как обосновать ее, как показать ее значимость и получить «добро» на внедрение. CEO и совет директоров слышали об облачных технологиях, но также слышали, что они опасны. Они думают, что именно облака стали причиной взлома Sony и Citibank, выхода из строя серверов Amazon на несколько дней, что привело к убыткам многих предприятий. CEO и совет директоров считают, что облака таят в себе риск и грозят потерей контроля.

Эксперты знают, что это не так. В простейшем случае, если ваш банк работает на сторонней технологии, вы также можете считать, что это облако. Потеря масштаба, устойчивости, безопасности и контроля – это ключевые риски для любого банка, и ни один банк не хочет получить их вместе с облачными технологиями, тем более что никто точно не может определить это понятие. Поговорите с людьми, и вы увидите, что каждый понимает «облака» по-разному; во всей этой неразберихе сторона, принимающая решения, оказывается в замешательстве.

Тем не менее мы все дальше уходим от мира финансов, где на первой волне изменений залогом эффективности была технология, а на второй волне ключевую роль играет специализация. Поначалу вычислительная мощность мейнфреймов, а следом и аутсорсинг бизнес-процессов и виртуализация создали эффективную вычислительную среду для финансовых компаний. Далее простота модульных вычислений, сервис-ориентированных программных архитектур и Ajax Web 2.0 сделали пользовательские приложения фактором, отличающим выдающиеся банки от «просто банков». Сейчас мы вступаем в период, когда и вычислительные мощности, и пользовательские приложения не играют роли.

Все примет вид коммунальных вычислительных услуг, предоставляемых с помощью облачных технологий. Точно так же как магазин приложений iTunes и почта Gmail (единицы обращают внимание на то, как это работает, пока оно работает), банки постепенно переместятся в облака. Мастерство, следовательно, будет заключаться в том, как банки станут размещать свои приложения и обеспечивать устойчивость в облаке, а не в том, как они строят свою внутреннюю крепость и управляют ею.

Подобный сдвиг включает в себя три стадии, и большинство банков уже отправились в это путешествие или скоро отправятся. Во-первых, банки уже двигаются в направлении облачных вычислений, пользуясь общими ресурсами, такими как, например, маркетинговая база данных (Salesforce.com). На втором этапе банки переместят свою ключевую инфраструктуру в частные облака, а на третьем – в гибридные и публичные облака. Все будет выглядеть как естественная эволюция во времени и беспокойство руководства постепенно сойдет на нет. Прежде чем вы осознаете это, все банки переместятся в облака. К тому времени вычисления и приложения для банков уподобятся Gmail и iTunes для потребителей: просто набор функций, которые ты легко устанавливаешь и пользуешься.

Располагая подобным «шведским столом» банковских услуг, банк поставит перед собой в качестве основной задачу собрать собственную «тарелку закусок», намного более привлекательную для его целевой аудитории. К тому времени мы все будем относиться к технологии, программному обеспечению и инфраструктуре так же, как сейчас к интернету: нечто, чем мы пользуемся, не особенно задумываясь, как оно работает. Это приводит нас к банку, собранному из компонентов.

(обратно)

Банк, собранный из компонентов

Банковский бизнес, традиционно вертикально интегрированный, предлагал клиенту обслуживание полного цикла в виде готовых пакетов. Депозитные счета, платежи, кредиты, ипотека, вклады, инвестиции – все связано вместе как компоненты единого процесса. В пределах каждой линейки продуктов банк также обеспечивает полный цикл обслуживания, так что компании осуществляют учет своей кредиторской и дебиторской задолженности, ведут электронный и бумажный документооборот, обменивают валюту на местном и мировом рынках через один и тот же банк. То же применимо и к потребителям, которые с помощью банка производят все операции, касающиеся денег, платежей и транзакций.

Данная вертикально интегрированная структура подвергается значительным изменениям под действием цифровой революции, поскольку новые игроки атакуют каждый компонент банковского бизнеса. Новые игроки, например, предлагают: Currency Cloud – операции на валютном рынке, eToro – обслуживание инвестиционных портфелей с помощью социального трейдинга, а Moven и Simple – исключительный пользовательский интерфейс для банковского обслуживания. Но все это не касается операционного обеспечения этого обслуживания.

По существу, банковский функционал распадается, делясь до мельчайших общих составляющих и собираясь заново в новых формах. Наилучшим образом это иллюстрирует такой компонент банковского обслуживания, как обработка платежей.

Традиционно обработка платежей рассматривалась как отдельный корпоративный продукт. Для большинства банков это неотъемлемая часть их операций; важная составляющая банковского предложения. Это клей, который прикреплял клиента к банку. Банкам поэтому очень трудно рассматривать платежи нейтрально, объективно и безэмоционально. Для большинства банков это очень болезненная тема. Предложите любому банкиру аутсорсинг обработки платежей, и он посмотрит на вас как на посланника дьявола. Этого просто никто не делает. И все же платежи больше не являются «клеем» для банка, они больше похожи на фундамент. Даже строители не всегда заливают фундамент сами, они приглашают специалистов.

Это как раз то, что сегодня требуется банкам: пригласить провайдеров общих компонентов банковской деятельности и надстроить дополнительную ценность над их сервисами. С этого места начинается самое интересное. Как я уже говорил, банкинг исторически выстраивался как вертикально интегрированный бизнес, предлагающий клиенту полное обслуживание, которое трудно разделить на компоненты. И тем не менее оно будет разделено, поскольку банкинг постепенно превращается в компонентный бизнес, когда вы имеете платежное приложение, приложение для выписок по счету, приложение для контроля за потоком наличности и бюджетом, приложение для борьбы с мошенничеством и т. д.

Это и есть банкинг как услуга – явление, распространяющееся быстрее, чем думают многие, особенно если посмотреть на новых игроков в банковском секторе:

• социальные деньги и платежи: iZettle, Payatrader, mPowa, SumUp, payleven, Inuit GoPayment, Square;

• социальное кредитование и сбережение: Zopa, RateSetter, smava, Prosper, Lending Club, Cashare;

• социальное страхование: Friendsurance;

• социальное инвестирование и трейдинг: StockTwits, eToro, Myfxbook, Fxstat, MetaTrader, Trade Signals, Collective2, Tradeo, ZuluTrade, Nutmeg;

• социальное финансирование: MarketInvoice, Platform Black, the Receivables Exchange, Urica;

• краткосрочные потребительские кредиты: Wonga, Cash America, Advance America;

• индивидуальное целевое финансирование и финансовые игры: SmartyPig, Moven, Simple;

• краудфандинг: Funding Circle, Kickstarter, Indiegogo, crowdrise, Razoo.


Список можно продолжить для всех остальных компонентов банковской деятельности. Существуют сотни подобных стартапов; есть несколько компаний, которые давно считаются подрывными, и я даже не упомянул то, что делают Facebook, Google, Amazon, Apple, Bitcoin, Ven Currency и другие.

Любая сфера банковской деятельности теперь распадается на отдельные компоненты и реконструируется новыми цифровыми банками в виде новых форм и бизнес-моделей. Компонентная структура банковской деятельности и сдвиг от вертикальной структуры к горизонтальной структуре отдельных компонентов, которые можно складывать вместе по вашему желанию, уже происходит, и происходит быстро.

(обратно)

Банкинг превращается в конструктор

По мере развития событий банки делаются неким подобием шведского стола банковских приложений, которые клиент выбирает в соответствии с потребностями своего бизнеса или стиля жизни. Нет никакой рациональной причины, почему бы банкам не существовать в виде набора сервисов. Это уже так и есть для некоторых клиентов. Вот иллюстрация банковского обслуживания без привлечения банка: используя предоплаченные карты, вы можете пополнять и использовать MasterCard, не обращаясь в банк. Некоторые из этих карт не имеют ограничений на объем операций.

В качестве альтернативы упомянем PayPal и другие сервисы для совершения платежей. И хотя для того, чтобы открыть счет в PayPal, нужно иметь счет в банке (PayPal выполняет требуемые проверки клиента перед открытием счета через банковскую систему), после того как счет в PayPal открыт и работает, пользователь может закрыть свой счет в банке и пользоваться только PayPal через автоматически возобновляемый кредит. Для сбережений и кредитов вполне подойдет сервис Zopa, предлагающий очень привлекательные ставки как по кредитам, так и по депозитам в Великобритании.

В любом случае было бы интересно провести подобный эксперимент: положиться на эти сервисы и попытаться прожить, пользуясь предоплаченными картами, возобновляемым балансом PayPal, а также займами и сбережениями Zopa. Интересно, как долго удалось бы протянуть, не пользуясь самой банковской системой?

Так поступать могли бы даже компании, и некоторые делают это, имея свой собственный внутренний банк. Используя банкинг как услугу, компании обеспечили бы себе полное финансовое обслуживание с помощью таких провайдеров, как First Data, the Barter Network, PayPal, Funding Circle и подобных. Я не уверен, что компаниям следует так поступать, но было бы интересно проверить, насколько эта схема жизнеспособна.

Модель банковского обслуживания, когда все упаковано вокруг депозитного счета и чековой книжки, прекращает свое существование. Именно поэтому некоторые банки начинают обезличивать и разбирать на составляющие свои традиционные сервисы так, чтобы компании могли покупать только то, что им действительно нужно. Можно, например, взять SWIFT-шлюз в одном месте, сервис платежей через интернет – в другом, обмен валюты – в третьем, депонирование чеков – в четвертом; все банковские компоненты имеют свою цену и оформлены в виде надстраиваемых сервисов.

Для удобства частных и корпоративных клиентов будут существовать нишевые операторы, которые используют банкинг как услугу для предоставления новых банковских услуг вроде объединяющих сервисов – агрегаторов и интеграторов. Эти интеграторы собирают различные компоненты вместе (Mint и Yodlee уже недалеки от этого) и предоставляют эти пакеты по более привлекательным, чем традиционные банки, ценам. Таков банк будущего, и традиционным банкам придется пересмотреть свои модели обслуживания, чтобы составить конкуренцию этим новым моделям с нулевой прибылью.

Банкинг как услуга. Подумайте над этим. Было бы здорово, не правда ли?

(обратно)

Виджеты в многокомпонентном банке

Многокомпонентный банк является основой Banking-as-a-Service (BaaS) – метода, при котором сложные банковские приложения существуют в виде веб-сервисов, и пользователь платит только за то, что ему необходимо. Иными словами, банки предлагают встраивать свой функционал – от обработки платежей до проверки баланса – в сторонние сервисы. Банковские компоненты сами по себе оформлены в виде виджетов. «Википедия» определяет программный виджет как «универсальное программное приложение, которое содержит переносимый код, предназначенный для выполнения в различных программных средах».

Банки предлагают подобные виджеты в виде нескольких строк кода, с помощью которого любой желающий может легко встроить финансовый функционал в свое приложение или сервис. Замечательным примером является финансовый виджет, который легко генерируется пользователями PayPal и позволяет принимать на любом сайте платежи с кредитных и дебетовых карт. Весь процесс занимает пять минут, после чего виджет можно разместить на интернет-сайте и начать принимать деньги; для мелких торговцев простота имеет особое значение.

Такие надстраиваемые виджеты подходят всем, кому необходим конкретный компонент банковского функционала. Если же компании требуется расширенный вариант функционала, она может использовать его в форме Application Programming Interface (API). API представляет собой чуть более сложный объект. «Википедия» описывает его как программный код, который определяет, каким образом «программные компоненты должны взаимодействовать друг с другом. Помимо доступа к базам данных и “железу” (hardware), такому как жесткие диски или видеокарты, API облегчает программирование компонентов графического пользовательского интерфейса». Иными словами, API позволяет программисту встраивать финансовый функционал без его разработки, поскольку компонент уже разработан банком и готов для внедрения в любое стороннее программное обеспечение.

Итак, мы теперь пользуемся банковскими услугами с помощью виджетов; для чего это нужно? Смысл в том, чтобы разложить банки на компоненты и предложить их функционал через интернет в виде виджетов. Это радикально, но очевидно и применимо ко всем аспектам розничного, оптового, инвестиционного и платежного банковского функционала.

HSBC был одним из первых банков, реализовавших подобный подход, что позволило операционному директору (Chief Operating Officer, COO) банка Кену Харви заявить в 2009 году, что он может легко открыть отделение банка в любой стране благодаря особой технологической структуре банка. Вся IT-структура бесплатна, заявил он, потому что HSBC создал ее один раз и теперь может разворачивать по всему миру с помощью сети; тысячи сотрудников и клиентов могут пользоваться ею почти в 200 странах. Это пример облачного многокомпонентного банка в действии с единым программным кодом, разработанным для тысяч пользователей в сотнях стран.

Имея готовые сетевые компоненты, вы можете без дополнительных расходов добавлять в свою сеть отделения, продукты и даже страны. В этом сила Banking-as-a-Service. Каждый модуль, компонент или функция банка оформляются в виде приложения, работающего через сеть. Виджет выписки по счету, виджет платежных операций, кредитный виджет и т. д.

Испанский банк BBVA осознал это одним из первых, запустив сервис Tú Cuentas (исп. «Ты считаешь») в 2008 году. Tú Cuentas явился первым банковским сервисом, который действительно расширил границы мобильного интернета, предложив:

• настраиваемые инструменты для контроля за бюджетом и оповещения, индивидуальное финансовое обслуживание с использованием сравнений, что позволяет рекомендовать вам какие-то финансовые операции, которыми с успехом пользуются клиенты, похожие на вас;

• функции агрегатора, позволяющие использовать Tú Cuentas в качестве доверенного портала для всех ваших финансовых счетов у других провайдеров;

• возможность разбивать сервис на функциональные компоненты, которые подходят именно вам, и использовать их в форме виджетов;

• доступность всех инструментов на разных моделях iPhone, Blackberry, Nokia и др.


Это было и по-прежнему остается революционной инновацией, а BBVA продолжает и сегодня предоставлять этот сервис через свой современный центр в Мадриде. Однако большинство банков не понимают этого, облегчая тем самым новым игрокам, таким как PayPal, Zopa, SmartyPig и Wonga, возможность вступать в игру и разворачивать свои виджеты для кредитов, вкладов и платежей.

Использование подобных виджетов в контексте Banking-as-a-Service позволяет банкам и новым участникам получать новых клиентов без дополнительных усилий, поскольку, будучи разработанными и развернутыми в сети, виджеты способны обслуживать большое количество клиентов, не увеличивая накладные расходы. Это подтверждается и опытом ведения собственного бизнеса Financial Services Club.

Десять лет назад у Financial Services Club уходило бы около 800 тыс. долларов только на печать, рассылку и телефонные переговоры. Сверх этого еще 150 тысяч было бы потрачено на организацию встреч и собраний. Сегодня единственные расходы – это организация собраний. Виртуальная сеть – блог, рассылка, сайт – практически бесплатна, исключая мое собственное время и усилия, которые я трачу на создание контента.

Это огромная возможность для банков. Десять лет назад 70 % всех расходов приходилось на ресурсы, которые сегодня бесплатны. Десять лет назад серьезным барьером для входа в банковскую сферу было построение сети отделений из стекла и бетона. Сегодня вам не нужны ни стекло, ни бетон – достаточно мобильного приложения и сайта. И бывший COO банка HSBC ясно показал это, реконструировав модель банка. Теперь HSBC в любой стране может предложить ипотеку, кредитные карты и депозитные счета, а расходы связаны только со зданиями. Все остальное – в сети.

Как показывает пример новых европейских фондовых бирж, все это относится не только к розничному банкингу. Среди прочих можно выделить биржи BATS Chi-X и NASDAQ, каждая из которых внедрила радикально новую торговую систему с использованием новейших технологий, потратив на это десятую часть стоимости традиционной биржи. Обе биржи обслуживает вдесятеро меньший по численности персонал. По этой причине новые торговые площадки могут взимать по 10 базисных пунктов с каждой из сторон за совершение и расчет по сделке, затрачивая на все менее двух миллисекунд. Для сравнения: традиционные площадки взимают в семь раз больше и тратят на операции во много раз больше времени. Какую бы область финансовых услуг вы ни выбрали, вы увидите новых игроков и новаторов из числа старожилов рынка, которые меняют модель, используя концепцию банкинга как услуги.

Подводя итог, можно сказать, что Banking-as-a-Service характеризуют следующие особенности:

• способность расти без дополнительных затрат, просто увеличивая трафик в сети;

• разделение банка на компоненты, которые в форме виджетов могут быть отобраны сотрудниками и клиентами в соответствии с их потребностями;

• возможность для сотрудников и клиентов настроить персонализированную домашнюю страницу банка;

• объединение функционала одного банка с другими банками в гибкой интегрированной форме;

• готовность банковской модели к следующему поколению интернета – семантической сети;

• большая гибкость, полнота, низкие издержки, высокая приспособляемость к любой организационной структуре банка.


Сегодня любой может запустить виджет для банковской услуги, сделать его бесплатным и доступным повсеместно и в результате быстро завоевать долю рынка и внимания потребителя.

(обратно)

Экономика и ценообразование Banking-as-a-Service

Если банк осознает, что большая часть деятельности, которая не относится непосредственно к обслуживанию клиента, превращается в массовый товар, процессинг и технологии предоставляются практически бесплатно, то как банк зарабатывает деньги?

Операционный процессинг, предоставляемый бесплатно, являет собой радикальный отход от исторически сложившейся практики, когда банки делали прибыль за счет «закрепощения» клиента. Подобное изменение, следовательно, будет культурным шоком для многих банкиров, хотя новое ценообразование и экономика вполне очевидны.

Начнем с расходов на создание банкинга как услуги. Стоимость может быть настолько большой, насколько вы этого хотите. В HSBC затраты на создание глобального интернет-обслуживания составили 250 млн долларов, – сравнительно недорого, учитывая, что эта система создавалась на заказ. Большинство банков не станут рассматривать 250-миллионные разработки; более вероятно, что они ограничатся несколькими тысячами, чтобы создать и развернуть отдельный компонент банковского функционала. Ключевой момент состоит в том, что независимо от потраченной суммы созданный компонент остается просто компонентом. Именно так! Вы «выбросили» деньги и создали виджет.

Далее, критически важна не защита этого виджета, а его распространение, чтобы им пользовался каждый. Какой смысл инвестировать в разработку, если вы не можете получить объемы? В этом суть Banking-as-a-Service. Создав виджет, вы концентрируетесь на увеличении объемов – клиентской базы, а объемы в наши дни растут очень быстро. Именно так BATS Chi-X менее чем за год собрала под своим крылом более 10 % всей торговли акциями на традиционных фондовых биржах Европы. Единожды построив свою систему, BATS Chi-X начала войну объемов с другими игроками, такими как Turquoise и NASDAQ OMX. По этой же причине наращивают объемы Zopa, SmartyPig и PayPal.

Именно в этом ключе должны сегодня рассматриваться компоненты банковского функционала. Объемы! Дополнительные объемы ничего не стоят, однако способствуют возврату инвестиций. Можно взглянуть на это по-другому, проведя аналогию со съемками фильма. Как только фильм снят, а бюджет потрачен, главной задачей становится привлечение как можно большего количества зрителей для того, чтобы вернуть вложенные средства; и вы начинаете распространять его всеми доступными способами. То же самое справедливо для виджетов в концепции банкинга как услуги. Интенсивно распространяйте свой виджет, быстро наращивайте объемы и уделяйте главное внимание взаимодействию с людьми: эта дополнительная услуга является вашим ключевым отличием. Ваша услуга, которую вы на самом деле продаете, – это то, как вы комбинируете свои виджеты и предлагаете своим клиентам, а не сами виджеты как таковые.

Именно поэтому Citigroup отчаянно рекламировала свои API, приложения и сервисы: она хочет объемов для своих виджетов. А Citibank, один из немногих, предложил свои сервисы другим банкам в формате white label[103]. Он хорошо понимает, как работают компоненты банкинга как услуги.

Та же идея прослеживается в работе телекоммуникационных компаний, хорошо понимающих особенности сетевого взаимодействия. Я, например, в свое время работал в NCR, когда ею владела AT&T. Я навсегда запомнил, как руководство AT&T твердило о «минутах разговора, все дело в минутах разговора», и в этом суть. После того как инфраструктура создана, главной задачей становится набор объемов, потому что обработка миллиарда звонков стоит не больше, чем обработка одного звонка. И здесь мы вновь возвращаемся к будущей экономике Banking-as-a-Service и к изменениям в банковской культуре, которые эта новая экономика порождает.

Недавно руководитель отдела платежей одного из банков поведал мне: «Наши ребята из IT спросили меня, почему мы берем больше за платеж в 50 млн долларов, чем за платеж в 5 долларов, если инфраструктурные издержки в обоих случаях одинаковы. Они что, сумасшедшие?» Совсем нет. Они задают очевидный вопрос, он лежит в основе перемен, которые должны произойти в банковской культуре; они понимают, какого рода изменения принесли с собой технологии. Этот руководитель принадлежал к старой банковской школе, которая только приспосабливается к реалиям нового мира.

Тридцать лет назад, когда высшее руководство многих банков начинало свою карьеру, им говорили, что технологии дороги, негибки и должны работать вечно (или пока система не сломается). Поэтому каждый проект был массивным, долгим и чудовищно дорогим.

Когда, например, создавались SWIFT, MasterCard, Visa и другие ключевые операторы, приходилось прибегать к помощи банковского консорциума. Никакой отдельный банк не мог позволить себе проект такого масштаба или стоимости – в 1970-х годах это делалось совместными усилиями многих банков. В 1975 году экономическая модель использования банковских технологий предполагала высокую стоимость, которая могла быть компенсирована с течением времени по мере использования. Затраты возвращались постепенно за счет высоких цен и прибыли. Поэтому банки, SWIFT и процессинговые компании много работали, чтобы создать инфраструктуру, и затем покрывали расходы за счет высоких цен на процессинг и обменные операции. Эта модель немного изменилась в 2000 году.

В то время банковскую индустрию накрыла Проблема 2000 года. По мере приближения миллениума крепла мотивация обновить все системы, поскольку до последнего времени все они представляли год только последними двумя цифрами вместо четырех. В результате все считали, оправданно или не очень, что в их компьютерных системах 1 января 2000 года произойдет сбой, и обновили их, потратив огромное количество денег.

Когда Проблема 2000 года осталась позади, многие системы оказались обновленными и усовершенствованными, а стоимость создания новых систем уменьшилась благодаря HTML и модульной разработке. И хотя банки обнаружили, что время и стоимость создания новых систем существенно уменьшились, стоимость использования технологий и цены снижались не так быстро.

Например, CEO SWIFT Леонард Шранк в интервью 2003 года рассказал, что SWIFT уже переходит на интернет-платформу и что стоимость типичного SWIFT-сообщения снизилась на 70 % за прошедшие десять лет, в то время как объем операций вырос вчетверо и составил 8 млн сообщений в день. Сэкономленные средства SWIFT возвращала банкам, поскольку эта организация им принадлежит. Тем не менее банки до сих пор не передали эти сокращения расходов дальше – клиентам; однако благодаря конкуренции они обязательно сделают это. Сегодня конкурентные силы осознают, что сеть изменила модели ценообразования в еще большей степени.

Сегодня стоимость создания систем становится несущественной, если пользоваться правильными инструментами. А объемы можно нарастить достаточно быстро благодаря открытости, стандартам, легкости сетевых коммуникаций. Экономика банковского бизнеса фундаментально изменилась – все потому, что он основан на технологиях, а экономика технологий изменилась кардинально.

Новая экономика банковского бизнеса предполагает, что технологии и системы, операции и функционал практически бесплатны; все это может быть представлено в виде массового товара и предложено в форме услуги; при этом цена назначается не за этот товар, а за дополнительные услуги.

Сегодня не требуется большого ума, чтобы создать новый функционал или микрофункционал, а затем легко, открыто и прозрачно развернуть его в сети. Именно поэтому банкинг должен быть бесплатным. Он будет бесплатным потому, что банки имеют возможность встраивать микрофункционал в свои виджеты и делать деньги на объемах.

Если тысяча банков обслуживает миллион компаний, обрабатывая миллиард транзакций с помощью моего виджета, который обеспечивает стандартный банковский функционал, являющийся товаром, то я делаю деньги. Этот подход значительно лучше того, при котором один банк работает с сотней компаний, обрабатывая тысячу транзакций, с помощью моей дорогой и устаревшей инфраструктуры. Последний подход – это старый подход. Банкинг в сети – это новый и лучший подход.

Как банки могут зарабатывать в этом новом мире? Для этого им нужно быть самыми дешевыми интеграторами лучших небрендированных банковских виджетов и брать плату за предоставление рекомендаций и исключительного обслуживания, создавая тем самым добавленную стоимость поверх стандартных сервисов – продуктов, предоставляемых другими. Этот последний аспект напрямую связан с будущим культурным шоком в банковской среде. В мире, где все банки предоставляют транзакции и их обработку бесплатно, как вы убедите меня в том, что достойны вознаграждения? Ответ кроется в концентрации всех усилий на взаимодействии с клиентом. Впечатления клиента, качество обслуживания, общение и рекомендации станут критически важной составляющей и источником прибыли.

(обратно)

Сотрудничество конкурентов

Поскольку теперь банки предлагают компоненты, а клиенты интегрируют и встраивают их как считают нужным, нас ждет еще одно изменение. Банки будут конкурировать сотрудничая. Порой они будут партнерами, порой – конкурентами. Это будет происходить не только среди банков, но и между банками и телекоммуникационными компаниями, поставщиками технологий, информационными провайдерами и др.

Сотрудничество конкурентов звучит как оксюморон, однако мы годами говорили о соконкуренции, а это почти то же самое. Сотрудничество конкурентов подразумевает и картели, и ценовой сговор, но в сегодняшних реалиях не имеет ничего общего ни с тем ни с другим. Сегодня эта идея включает в себя сотрудничество для совершенствования бизнес-моделей через построение устойчивых и надежных открытых архитектур и одновременно поиск отличительных черт внутри этих совместных моделей с целью конкуренции.

Проиллюстрируем это на самом злободневном примере – управлении рисками. Когда в сентябре 2008 года потерпел крах Lehman Brothers, в Вене проходила однай из крупнейших банковских конференций в мире – SIBOS. На конференции обсуждалось много тем, и завершилась она замечательной презентацией Дона Тапскотта, одного из авторов «Викиномики» (Wikinomics).

Тэпскот говорил о своем подходе к феномену социальных сетей и новой эпохе интернета, проиллюстрировав плодотворность нового мышления историей создания своей последней книги. Он закончил книгу перед Рождеством и попросил своего сына поделиться впечатлениями. Сын сказал, что его частное мнение имеет не очень большое значение, гораздо важнее узнать, что думает сообщество. Он предложил создать группу на Facebook для обсуждения и критики новой книги. «Конечно», – ответил отец, и сын создал группу накануне Рождества. К концу дня 300 подростков уже активно читали, усваивали, препарировали и критиковали книгу; к самому Рождеству книга была уже во многом переписана и стала намного лучше. Такова сила сообщества – коллективное сотрудничество целого против фрагментарного взгляда одного.

В конце своей презентации Тапскотт предложил: «В будущем управление рисками в финансовых системах должно быть более эффективным; почему бы не создать открытую группу для риск-менеджеров? Facebook для профессионалов риск-менеджмента, если хотите. Такая группа могла бы выявлять и обсуждать финансовые риски, учитывая вклад большого количества участников. По сути, управление рисками становится областью с открытым исходным кодом, и каждый может внести свой вклад в создание устойчивого, надежного, позитивного будущего».

Что же изменилось с тех пор, как он предложил подобную систему? Немного – или немного в сфере управления рисками, насколько я могу судить. Похоже, мы все ждем, когда финансовые регуляторы проявятся со своими планами, прежде чем мы начнем осуществлять свои. Вам это не кажется неправильным? И мы снова возвращаемся к теме сотрудничества конкурентов, которое представляет собой еще одно измерение новой экономики банковского бизнеса.

Сотрудничество конкурентов предполагает: все, что не является отличительной особенностью, все, что превратилось в массовый товар или представляет собой общую задачу или инфраструктуру для отрасли, следует представить в виде надстраиваемых виджетов. Все эти операционные ресурсы и знания должны быть доступны всем. Подобные компоненты вносят лишь малый вклад в добавленную стоимость, являются стандартным товаром и должны предоставляться бесплатно или почти бесплатно.

Такова природа сотрудничества. Например, контекстная реклама Google Ads, объединившая в себе колоссальный объем знаний и вычислительные мощности, могла бы покрывать издержки банка, связанные с использованием стандартного продукта – обработки транзакций. Тогда банк мог бы концентрировать свои усилия на тех областях, которые являются для него ключевыми. Это прежде всего работа с клиентом, касающаяся его привлечения, приобретения, предоставления сервиса и выполнения заказов. В итоге банки могли бы отдать на аутсорсинг процедуру идентификации клиента и создать компонент общего пользования, который обеспечит выполнение AML– и KYC-норм финансового регулятора при открытии нового счета. В этом случае AML и KYC становятся компонентом банковского функционала, оформленным в виде дешевого самонастраиваемого виджета. Банки могут также добавить в свою систему виджет для обработки платежей, используя любой немарочный процессор, и даже найти виджет управления кредитными рисками, основанный на открытой архитектуре. Затем – добавить небольшое украшение в виде сервиса для детских сбережений, в партнерстве со SmartyPig, например, в то время как сам банк может сконцентрироваться на самостоятельно разработанном сервисе для высококлассного обслуживания капиталов родителей этих детей.

В данном случае единственная часть банковского функционала, которая была разработана и развернута, – это сервис управления личными финансами. Все остальное: обработка операций, идентификация клиента, управление рисками и вспомогательные продукты – было просто добавлено в банковскую структуру в виде функциональных виджетов. И все эти добавленные компоненты – результат конкурирующего сотрудничества. Далее, банки могут конкурировать с разработчиками сторонних виджетов и сотрудничать с ними, чтобы использовать их вычислительные мощности там, где это имеет смысл, или там, где он способствует укреплению собственной инфраструктуры.

В итоге банковская отрасль все больше начинает походить на автомобильную промышленность. Четверть века назад автопроизводители гордились тем, что имели лучшие производственные процессы. Они создавали все компоненты автомобиля, и производитель с лучшими компонентами предлагал самые дорогие автомобили. Сегодня практически все автомобили состоят из стандартизированных узлов, превращенных в массовый товар. Производитель больше не производит; он просто собирает компоненты в единое целое и добавляет свою собственную уникальную «рецептуру» для корпуса и двигателя, чтобы отличаться. Возьмем BMW. В 1980-м компания выпускала тысячи уникальных компонентов для своих автомобилей; сегодня она их просто собирает. Но это по-прежнему BMW и конечный продукт – по-прежнему востребованный бренд. BMW может использовать стандартные компоненты, востребованные также Volkswagen, Ford и другими, но BMW собирает их в превосходные машины, которые рассекают воздух более мягко и плавно, чем многие другие.

Точно так же будут конкурировать друг с другом банки. Все функциональные компоненты сойдут с конвейера совместного банковского производства, однако банки, которые сумеют собирать их для конкретной целевой аудитории наиболее подходящим образом, окажутся победителями для этой аудитории.

(обратно) (обратно)

Создание цифрового банка

Если бы мы сегодня создавали банк, как бы мы это делали? Этот вопрос возникает регулярно, тем более что фокус все больше смещается в сторону концепции цифрового банка, в которой все выстраивается вокруг мобильного интернета, а не стекла и бетона. Нужно отдавать себе отчет, что построение банка сегодня требует многого. Первый вопрос, который необходимо рассмотреть, – какое впечатление должен производить банк? Например:

• Мы технобанк или банк с человеческим лицом?

• Мы хотим поощрять живое человеческое взаимодействие или дистанционное?

• В чем, как мы считаем, наше отличие и что мы можем предложить клиентам, чтобы показать наше отличие?

• Каковы слабые стороны банковского предложения сегодня и как мы можем их использовать?


На эти вопросы невозможно ответить простыми «да» или «нет», их необходимо тщательно взвесить, чтобы они не оставались висящими в воздухе. Сначала разберемся с тем, как предложить нечто, еще не предложенное существующими банками. Что бы это могло быть?

Существующие банки предлагают безопасное хранение вкладов, проведение транзакций, прием в отделениях банка, пользование сетью банкоматов, выдачу кредитов, в том числе ипотечных, и т. д. Они предоставляют эти возможности преимущественно в отделениях, через колл-центры и с помощью мобильного интернета в качестве дополнения. Единственные банки, которые отличаются, – это онлайн-банки и банки без отделений, как First Direct. Впрочем, они находятся в собственности традиционных банков с отделениями и используют их ресурсы для предоставления сервисов, которых лишены сами, – обслуживания в отделениях и доступа к банкоматам.

Таким образом, если бы я открывал новый банк, то первое, на чем бы я сосредоточился, – это открытие банка без отделений с одновременным заключением соглашения о доступе к сети банкоматов, что несложно сделать в Великобритании благодаря Vocalink.

Второе, о чем бы я подумал, – это как сделать банк «классным». Этакий Apple в банковском деле. Если бы мы захотели сделать банк таким же классным, как Apple, то начали бы с исключительного онлайн-обслуживания на мобильных и планшетных компьютерах. Шикарный App Store финансовых услуг. Нужно отметить, что некоторые примеры уже существуют, но они не общеизвестны или не предназначены для основных банковских услуг. Большинство банковских приложений от новых участников рынка только подбираются к возможности приема депозитов.

Если бы мы разрабатывали цифровой банк, основанный на интернет-протоколе и полностью ориентированный на сегодняшний мобильный интернет, как бы это сказалось на ключевой банковской услуге – размещении депозитов? Здесь бы возникла проблема, поскольку наше «клевое» банковское приложение в стиле Apple кому-то показалось бы слишком странным и вызывающим. То есть потребовалось бы добавить некоторой солидности. Означает ли это, что необходимо инвестировать в отделения? Нет. Пример – самые любимые британцами банки сегодня: интернет-банк Smile и First Direct, банк без отделений. Отделения несущественны при открытии нового «классного» банка.

Новый банк должен быть банком XXI века, ориентированным на мобильность, социальность и интерактивность. Таким образом, первым принципиальным моментом моего нового банка был бы запуск цифрового банка под классным отличительным брендом.

Вы можете спросить, что значит «классный» применительно к банкингу. Возможность индивидуального финансового обслуживания при помощи простых приложений, работающих онлайн на мобильных устройствах. Обеспечение безопасности с помощью идентификации, использующей геолокацию. Приложения, которые никогда не спрашивают имена, пароли и номера счетов, а просто предоставляют вам индивидуальное онлайн-пространство, в котором ваш голос активирует нужные сервисы. Предложения различных купонов и подарков по программам лояльности, основанные на операциях по вашему счету, даже когда вы «гуглите» соответствующие товары в интернете или проходите мимо магазина. Выстраивание отношений с вами в зависимости от того, как вы сами хотите выстраивать отношения с банком. Общение с вами на человеческом языке, когда вы звоните, и полное ощущение, что вас понимают, потому что ваши данные правильно поняты и интерпретированы.

Затем, чтобы добавить солидности, я бы серьезно инвестировал в маркетинговую кампанию, как вирусную, так и традиционную, с персоной или персонами, которых все бы находили убедительными. Кто-то, кому все бы могли доверять. Кто-то, кого непросто купить и кто должен быть по-настоящему убежден в этом. Скажем, похожий на известную защитницу потребителей Опру Уинфри, которую я бы постарался убедить в полезности нашего дела. С подобным выдающимся наставником в рекламной кампании успех был бы гарантирован. Достаточно было бы просто одобрения Опры, которое она бы дала, убедившись, что банк действительно уникальный и лучше других.

Имея в качестве отправной точки концепцию «классного» банка в стиле Apple – мобильного, существующего в форме приложений и одобренного знаменитостью, пользующейся доверием, я бы затем начал продумывать организацию банка и соответствующую ему банковскую культуру.

(обратно)

Создание «классного» и честного банка

Следующий вопрос, на который необходимо ответить при создании нового банка, касается целевой аудитории и тесно связан с вопросом банковской культуры. Определившись с общей идеей функционирования нового банка, необходимо точнее определить будущего клиента.

Мои клиенты не будут принадлежать ни к какой-либо возрастной группе, ни к какой-то отдельной категории. Это важный момент: я не стану заранее определять категории для моих будущих клиентов, они это сделают сами. В конечном счете я бы не задавался заранее какими-то целевыми группами, кроме одной: это клиенты, которые хотят иметь дело с классным и открытым банком, взаимодействуя с ним через мобильный интернет. В результате клиентские группы и категории сложатся самостоятельно.

Вы можете возразить, что я не прав и мне следует быть более грамотным маркетологом, однако люди, желающие пользоваться классным и открытым банком через мобильный интернет, не попадают в какую-либо предопределенную категорию. Они могут быть молодыми и пожилыми, черными и белыми, католиками и иудеями, принадлежать к высшим слоям общества или быть безработными (вокруг много неглупых людей без работы и с деньгами!), мужчинами и женщинами… список можно продолжать. Я бы потом разработал различные варианты – каналы мобильного интернет-обслуживания, которые учитывали бы это разнообразие и отвечали потребностям этнических, религиозных и гендерных групп неким удобным и привлекательным способом.

Итак, как бы выглядел мой клиент? Клиент моего банка хотел бы пользоваться банком XXI века в удобной и открытой манере и хотел бы, чтобы с ним общались как с человеком. Моя маркетинговая стратегия, следовательно, опиралась бы на социальное взаимодействие в сети, чтобы воспользоваться преимуществами вирусного распространения информации. Маркетинговая кампания давала бы ясное представление о том, что означает классный и честный банкинг через мобильный интернет и как можно стать клиентом нового банка. Для создания сообщества поклонников я бы использовал Twitter, LinkedIn, Facebook и YouTube. Диалог с потенциальными клиентами велся бы в ярко выраженной человеческой манере. И он был бы прозрачен с точки зрения подходов и тарифов.

Процедуры нового банка разрабатывались бы исходя из клиентского взгляда и представления о желаемом характере обслуживания. Я бы направил их на преодоление тех пунктов, которые бесят большинство людей: комиссионные за фиксирование процентной ставки, скрытые поборы, увеличенные штрафы по овердрафту в конце срока погашения и многое, многое другое.

Я бы четко определил, что означает «честный», и гарантировал бы, что этот подход будет практиковаться во всем, что проповедует банк. Подобно гугловскому Don’t be evil («Не делай зла») – впрочем, иногда и это случается, – девиз моего нового банка был бы: «Не обманывай клиента», и я дал бы понять в явном виде, как собираюсь избегать этого. Мой банк поддерживал бы клиентов, присоединяющихся к группе «гостиная чистого надувательства», где они могли бы разглагольствовать, бредить, спорить и обсуждать, а также существовала бы группа «живьем и без тормозов» для сотрудников и менеджмента, озвучивающих свои жалобы, пунктики и одобрения.

Все это означало бы, что моя политика по персоналу состоит в приеме на работу классных и честных людей, которые понимают, что такое мобильность, и поэтому откликнулись на мое сообщение в Twitter: «Вы хотите работать в классном и открытом банке?» Далее отсеивались бы претенденты, которые не улыбались, входя в комнату для собеседования. А еще они отсеивались бы в зависимости от того, подобрали ли 20-фунтовую банкноту, оставленную мной в углу на полу, и если подобрали, то отдали ли ее обратно?

Культура банка формировалась бы именно таким образом, имея своей целью создать счастливое сообщество классных и открытых сотрудников, понимающих принципы мобильного интернета. Счастливая внутренняя культура, в свою очередь, порождает счастливых клиентов. Клиентов, которым нравится классный и открытый банкинг от банка, знающего толк в мобильном интернете.

Я бы по-своему определил понятие «классный». Классный банк – это банк, с которым люди – как клиенты, так и сотрудники – хотят иметь дело. Подобно компании Apple, которая считается классной, новый банк сделал бы ключевыми отличиями своего бренда заинтересованность в клиенте, отзывчивость, современность, прозрачность и честность. Это открытый банк, знающий толк в мобильном интернете.

Не поймите меня неправильно. Ничто из перечисленного не дается так просто и не происходит так быстро, но оно стоит того, чтобы попробовать, не правда ли?

(обратно)

Создание банка, который делает деньги

Так как же мы собираемся зарабатывать деньги с помощью нашего новоиспеченного банка? Это самый трудный вопрос, поскольку в финансовой сфере достаточно просто делать деньги за счет накручивания ставок. Просто предложите более высокие проценты по кредитам и кредитным картам и меньшие – по депозитам и инвестициям. В прошлом подобный подход использовался многими, и он работает.

Возьмем, к примеру, подход Citibank. Всегда вспоминаю одну из их стратегий: при вхождении ны рынок новой страны Citibank в первую очередь предлагает кредитные карты. С кредитными картами легко начинать бизнес, и он приносит хорошие деньги при низких рисках, если все делать правильно, однако это чисто процентный бизнес, который не создает лояльности клиента. Проблема в том, что вы действительно можете предлагать замечательный сервис, но если вы попадаете в ловушку конкуренции в отношении процентных ставок, то тем самым подрываете этот сервис. Безусловно, вы должны получить клиента… но важнее удержать его и получить большую долю в его кошельке. Некоторые это хорошо понимают.

Так, если компания Tesco заполучила вас, она будет пытаться заполучить вас абсолютно для всего. Это ясно выразил бывший CEO Tesco Терри Лихи на конференции, где я выступал с основным докладом, в 2009 году. Он отмечал, что «по ходу нашего движения от продуктовой розницы к розничному банкингу меня удивляет тот факт, что существующие традиционные игроки на этом рынке вознаграждают новых клиентов, а не старых. Это поощряет беспорядочные связи и превращение услуг в массовый продукт. Если же вы в большей степени вознаграждаете существующего клиента, а не нового, за счет более полного знания о нем, то можете лучше управлять ценой ваших продуктов».

Этот подход был взят на вооружение Metro Bank – новейшим розничным банком, запущенным в Великобритании. Банк обещает, что бестолковых правил больше не будет. Например, когда он запускал свой продукт «Индивидуальный сберегательный счет», то в пресс-релизе было ясно сказано, что это «первый индивидуальный сберегательный счет, предназначенный для вкладчиков, которым надоели сбивающие с толку бонусные ставки, исчезающие через год. Индивидуальный счет имеет ставку 2,35 %, которая будет гарантированно расти вместе с базовой ставкой вплоть до 2013 года. У клиентов не возникнет ощущения, что их обманули, соблазнив изначально высокой ставкой, а затем снизив ее».

First Direct также подобрался близко к этой черте со своим подходом, когда он выдает новому клиенту 100 фунтов стерлингов при открытии счета и еще 100 фунтов, если клиент покидает банк в первые полгода. Это выглядит рискованно, но банк знает, что его обслуживание настолько высокого уровня, что клиент останется. Поэтому банк смело дает такие гарантии.

Таким образом, мой подход был бы честным и открытым, прозрачным в тарифах и ясным в своих предложениях банковских продуктов. Я бы сделал так, чтобы у людей появилось желание присоединиться к банку и было бы выгоднее оставаться, чем покидать его; я также избегал бы манипуляций и накручивания ставок, будучи классным банком, с которым людям хочется иметь дело.

Это принесет прибыль, можете мне поверить, хотя и займет время и будет непростым предприятием. Банку First Direct потребовалось семь лет, чтобы начать получать прибыль; Metro Bank с момента открытия ее пока не получил; то есть все это непросто. Тем не менее если вам удастся создать бизнес, основанный на культуре открытости и честности, то по крайней мере это обеспечит продолжительные взаимоотношения с клиентами.

(обратно)

Как новый банк победит

И снова это слово – классный. Я использовал его сознательно на протяжении всей главы для описания банка, с которым людям хочется оставаться. Это было его единственное предназначение.

Однажды в шутку я использовал его по отношению к банку, персонал которого не носит костюмы, и оно оказалось более уместным, чем мне показалось изначально. В конце концов у банка UBS очень строгий дресс-код для персонала[104]. В моем банке таких правил не было бы. Была бы удобная свободная одежда на каждый день. Мой бренд выстраивался бы вокруг ценностей открытости и прозрачности на платформе мобильного интернета. Банк имел бы отделения, но совсем немного, в стиле магазинов Apple со стойкой Genius Bar, за которой находились бы люди, действительно разбирающиеся в финансах. И на них не было бы костюмов; они могли бы носить все что угодно, если на этом есть фирменная этикетка.

Может быть, я мечтателен, но классный банк должен быть таким, чтобы к нему стремились люди. Бренд должен притягивать, и я сегодня не могу назвать ни одного банка, который был бы притягателен для массового потребителя. Для большей части населения нет ни одного классного привлекательного банковского бренда.

Поймите меня правильно: классные бренды существуют. Harley-Davidson – это классный бренд; и, как все не устают повторять каждые несколько минут, Apple – тоже классный. Apple им был всегда. У него есть сообщество поклонников. Microsoft все-таки скучный. Почему? Потому что Microsoft – для костюмов; Apple – для потребителей. Microsoft – это бизнес; Apple – дизайн. Microsoft – для служащих; Apple – для творческих людей.

Итак, чтобы быть классным розничным банком, вам нужно отличаться, быть творческим, притягательным, доступным, сверхориентированным на потребителя и, в наш век широкополосного мобильного доступа, высокотехнологичным. Может быть, поэтому вокруг не видно ни одного классного банка; те, что существуют, прикованы цепями к своему прошлому.

Подведем итог. Новый банк будет отличаться тем, что станет действовать в интересах клиента и зарабатывать деньги за счет лояльности и поддержки клиентов. Банк будет обращаться к аудитории с неопределенной демографией, но с определенной психологией. Здесь скорее можно говорить о психографии[105], чем о демографии. С точки зрения психографии, это люди, которые любят Apple и технологии. Клиенты хотят быть с банком. Они считают, что банк действительно работает исходя из их интересов. Они не хотят банкинга, основанного на отделениях, с мобильным обслуживанием в качестве дополнения. Наоборот, они хотят банк, который сделан только для них и основан на мобильных технологиях, а отделения банка служат дополнением.

Мой банк был бы построен с нуля, с опорой на представления мобильного поколения, на его поведение, его способы взаимодействия. После того как эти представления извне определены, я бы создал инфраструктуру для доставки клиенту банковского функционала в приложениях посредством мобильного интернета.

Банк был бы цифровым банком, прежде всего с человечностью, которая дополняла бы эту цифровую реальность. Человечность пронизывала бы банк насквозь, начиная от классного развлекательного подхода к обслуживанию и заканчивая взаимодействием с клиентом через мобильные каналы. А по мере того как банк обзаводился бы отделениями, они становились бы финансовыми Genius Bars с классным непринужденным подходом, который пронизывал бы человечностью и открытостью все поры человеческих взаимоотношений. Примерно так. В любом случае это было бы лучше, чем жить с банковской системой столетней давности, основанной на отделениях и приковывающей нас к прошлому.

(обратно) (обратно) (обратно)

Часть 2 Интервью

Banco Sabadell (Испания)

Пол Наварро,

руководитель направления развития прямых каналов обслуживания и инноваций

Многие слышали о проблемах с капитализацией некоторых испанских банков, но наверняка немногие знают, что в банковской сфере Испании успешно внедряются инновации. Банк Inter, например, создал приложение для смартфона, распознающее радужную оболочку глаз и обеспечивающее устройству дополнительный уровень безопасности, а банк BBVA одним из первых внедрил полную систему управления личными финансами для мобильного интернета по всему миру. Banco Sabadell, шестое испанское финансовое учреждение по размеру активов, также демонстрирует интеллектуальное лидерство, используя социальные медиа и мобильные инновации.

Что инновации означают для вас?

Мы полагаем, что инновация – это способ адаптироваться к среде, которая изменяется все быстрее. Если компании не будут меняться столь же быстро, как их среда, они не выживут. Цифровая революция, явившаяся результатом слияния коммуникационных и информационных средств, наряду с социальными изменениями, вызванными использованием социальных медиа, привела к образованию новой модели общественных отношений. Таким образом, если потребители меняются, компании также должны найти новую модель их обслуживания и взаимодействия с ними.

Многие банки вводят новые услуги и совершенствуют свои каналы, чтобы лучше взаимодействовать и общаться с клиентами. Однако, по нашему мнению, мы сталкиваемся с новой парадигмой. Клиенты получили новые возможности и свободу в своих отношениях с компаниями и банками. Следовательно, должен появиться и новый способ ведения банковского бизнеса, который позволил бы клиентам иметь тот уровень услуг, к какому они привыкли в других сферах повседневной жизни. Необходимы банковские отношения с единым многоканальным подходом и «человеческим лицом».

Мы считаем, что банки должны сосредоточиться на инновациях в трех главных направлениях.

1. Совершенствование операций: «Сделайте услуги более дешевыми и более эффективными» (например, создание отделения, использующего безбумажный документооборот).

2. Улучшение качества обслуживания клиентов: «Сделайте услуги проще» (пример – мобильный банкинг).

3. Развитие новых областей бизнеса: «Предоставляйте услуги по-другому, создавайте новые источники дохода» (банковские услуги в социальных медиа или платежи P2P).


Как банк внедряет инновации в свою деятельность?

Руководство Banco Sabadell оказывает поддержку инновациям. Мы были пионерами в использовании новых каналов обслуживания клиентов, создав своего рода инновационный ориентир. Мы действительно полагаем, что это увеличивает ценность нашей франшизы.

Мы внедряем инновации посредством технологий, процессов и моделей обслуживания клиентов. Например, прежде чем включить социальные медиа в наши связи с клиентами, мы встроили подобные инструменты во внутрикорпоративные процессы поиска усовершенствований. Мы создали BS Idea – социальную сеть, где сотрудники могут предлагать свои идеи, обсуждать их, дополнять, критиковать и голосовать за них. В 2010 году было предложено более 3000 идей.

Недавно мы начали кампанию с таким слоганом: «Это не удаленное банковское обслуживание, а банк, который всегда с вами». Так мы хотели озвучить все возможности обслуживания, которые банк готов предложить клиентам: современные, динамичные, универсальные. В результате клиенты могут пользоваться такими преимуществами обслуживания, как круглосуточный доступ из дома, отсутствие задержек и т. д., не теряя при этом близости к банку и качества услуг – наших основополагающих ценностей. «Банк всегда с вами» подразумевает, что мы будем рядом с нашими клиентами, когда они будут нуждаться в этом, где бы они ни находились.

Наша цель состоит в том, чтобы иметь многоканальные отделения. Мы должны вовлечь наших сотрудников в этот многоканальный подход и использовать потенциал их присутствия в социальных медиа. Это значит, что нам следует определить новые роли, которые сотрудники будут играть, что является нетривиальной задачей.


Насколько важны инновации в нынешней обстановке? Или банки должны сосредоточиться только на выживании?

Мы думаем, что выживание связано с инновациями. Если компании не смогут приспособиться к новой цифровой среде, они не выживут. И если они не сделают этого достаточно быстро, то также не выживут, потому что другие компании сделают это быстрее или лучше.

Далее, в текущей ситуации инновации должны быть более производительными, чем когда-либо. Это означает, что нужно инвестировать в те направления, которые раскрывают наши возможности и которые соответствуют нашей основной деятельности. При этом мы не утверждаем, что будем инвестировать только в инициативы, которые принесут быстрый доход. Если бы мы так считали, то не инвестировали бы в социальные медиа, так как это не слишком большой источник доходов в настоящее время.


Что в банковском деле вы считаете инновационным?

Например, то, что банки делают для изменения модели отношений и способов обслуживания клиентов. Когда в 1990-х появился интернет-банкинг, мы думали, что он преобразует банковское дело. Однако он добавил количество операций и удобство для клиентов, как это прежде сделали банкоматы, но не изменил сущности отношений «банк – клиент». Они остались прежними, потому что доверие выстраивается именно в отделении банка и требует человеческого участия.

Таким образом, то, что мы рассматриваем как действительно инновационное, – это движение от интернет-банкинга к банковскому обслуживанию на Facebook или Twitter. Клиенты могут, как и прежде, взаимодействовать с людьми в банке, но делать это более гибко во времени и пространстве. Предстоит пройти очень длинный путь, чтобы полностью раскрыть потенциал этих возможностей.

Некоторые банки, включая Banco Sabadell, предпринимают шаги, чтобы использовать социальные медиа как сервисный канал, и не только для коммуникаций, но и для обслуживания, и в будущем мы преобразуем его в отделение банка. Мы рассматриваем это как действительно инновационное, меняющее правила игры, нововведение. Конечно, чтобы быть успешным, подобный процесс должен идти параллельно с упрощением и облегчением банковского обслуживания.

С другой стороны, мы думаем, что в основе нашей сервисной платформы будет лежать мобильный банкинг, обеспечивающий как повседневные операции, так и платежи в розничных сетях, Р2Р-переводы, онлайн-платежи и т. д. В конце концов все идет к созданию простого, легкого в обращении и дружественного банка.


Я знаю, вы были энтузиастами запуска первых банковских приложений для iPad и других устройств. Оказались ли они успешными или просто данью моде?

В 2010 году мы стали первым финансовым учреждением в Европе с iPad-приложением. Оно было хорошо принято нашими клиентами, и мы продолжаем его улучшать. Например, недавно дополнили его социальными сетями. Нашему примеру последовали другие учреждения. Мы первыми в Испании ввели приложения для всех мобильных платформ: iPhone, Windows Phone, Android, Blackberry; первыми предложили электронное депонирование чеков (Remote Deposit Capture) в Европе.

Мы делаем все это потому, что инновации находятся в ряду наших ценностей и тесно связаны с услугами, от которых, как показывает статистика, выигрывают наши клиенты.

В настоящее время более 17 % наших онлайн-клиентов – активные пользователи мобильного банкинга. Это означает, что почти каждый пятый частный клиент, который получает доступ к нашей платформе банковского обслуживания через интернет, делает это с мобильного телефона. В других компаниях это соотношение 1:10. Кроме того, 80 % сервисных операций выполняются теперь через удаленные каналы. Это значимый показатель для такой страны, как Испания, которая не стоит на передовой распространения интернета в Европе.

К слову, названные выше величины относятся только к нашей мобильной банковской платформе. Кроме этого, у нас примерно 700 тысяч пользователей нашей службы оповещения по SMS, которые составляют около 30 % нашей клиентской базы.


Вы много говорите об использовании социальных медиа в вашей работе. Насколько это дорого?

С самого начала руководство Banco Sabadell понимало, что мы должны присутствовать в социальных медиа. Если сравнить сеть с главной улицей, то социальные медиа – это паб, куда люди заходят, чтобы пообщаться. Мы быстро поняли, что люди говорят о нас и что мы можем поговорить с нашими существующими и потенциальными клиентами, а также предоставить им услуги. В конечном счете рынок – это умение договариваться, и мы хотим быть участниками переговоров.

Мы начали использовать социальные медиа в 2010 году, просто наблюдая, что люди говорят о нас. Затем от наблюдения перешли к интегрированию социальных медиа в качестве канала обслуживания и позже использовали их в качестве платформы для распространения видеоконтента. Мы убедились, что в сравнении с традиционными каналами связи это более мощный инструмент коммуникации, поскольку он позволял напрямую общаться с нашими клиентами.

Мы рассматриваем социальные медиа как новый канал оказания услуг. Большинство разговоров с клиентами касаются продуктов, которые предлагает банк; их особенность в том, что это общение часто начинается не по нашей инициативе.

Например, таксист похвалил обслуживание Banco Sabadell и терминал торговой точки, который был установлен в его такси. После того как другие таксисты прочитали его комментарии, у нас появились запросы об этой услуге от тех, кто также захотел иметь подобное устройство. Замечательно то, что мы не начинали процесс продаж непосредственно для того предложения. Это сделал удовлетворенный клиент, а вирусная природа социальных медиа завершила остальное.

Активность в социальных медиа полностью встроена в нашу организационную структуру, поэтому все взаимодействия с клиентами, касающиеся услуг, берет на себя команда, отвечающая за многоканальный сервис. А вирусный контент генерируется командой, отвечающей за коммуникации и маркетинг. Наш опыт показывает, что наилучший подход состоит в том, чтобы вовлечь в этот процесс все отделы: традиционных и социальных медиа, стратегии и маркетинга, операционный и клиентский.


А какие инновации вы предвидите в ближайшем и отдаленном будущем?

В ближайшем будущем просматривается несколько тенденций. Что касается социальных медиа, мы думаем, что будущее – за объединением Big Data с системами управления взаимоотношений с клиентами (CRM). Это поможет лучше понимать клиентов и обеспечить им персонифицированное обслуживание. Большие данные будут собираться из различных источников: общение в социальных сетях, операции по кредитной карте, сервисы социальных репутаций вроде Klout и т. д. Другим трендом станет развитие программ лояльности, основанных на мобильности, данных о местоположении и использовании игровых ресурсов, таких как, например, Foursquare.

В отдаленном будущем концепции «умных городов» и «интернета вещей» позволят нам предлагать финансовые услуги повсюду благодаря тому, что все будет взаимосвязано на всех населенных территориях, что облегчит операции для клиентов, торговых точек и городских сервисов.


О Поле Наварро



Пол Наварро – высококвалифицированный стратег в области цифрового бизнеса, моделей обслуживания клиентов и электронной коммерции. Он признанный идейный лидер, участвующий во многих международных конференциях, посвященных банковскому делу, мобильным приложениям и интернет-технологиям. В Banco Sabadell Наварро руководит деятельностью, связанной с разработкой новых каналов обслуживания клиентов и внедрением инноваций. Он получил ученую степень в области информатики в Независимом университете Барселоны, степень MBA – в Каталонском открытом университете и Гарвардской школе, а также Executive Degree в Школе бизнеса IESE.


О Banco Sabadell

Banco Sabadell – шестое по размеру активов финансовое учреждение в Испании. Основанный в 1881 году группой бизнесменов из Сабаделя, банк вырос в одну из самых больших национальных банковских групп Испании с широким международным присутствием. Его главный бизнес – банковские услуги для физических лиц, где он рассматривается как лидер в области управления активами, обслуживания малых и средних предприятий и международной коммерции. Другое важное направление деятельности банка – приват-банкинг.

За последние годы Banco Sabadell усилил свои позиции в банковском секторе за счет внутренних и внешних поглощений. В состав группы вошли NatWest, Herrero, Atlántico, Urquijo и, недавно, Guipuzcoano в Испании; в США – Transatlantic Bank, BBVA Miami, Mellon United Bank и Lydian Private Bank. Способность ассимилировать новые учреждения организованным и эффективным образом, а также в рекордные сроки сделала Banco Sabadell эталоном подобных операций.

(обратно)

Barclays Bank (Великобритания)

Майк Уолтерс,

глава корпоративных платежей

Недавно Barclays Bank сорвал аплодисменты за свои инновации в сфере платежей. Все началось с движения в сторону бесконтактных платежей, когда банк стал первым эмитентом в Великобритании, который будет продвигать технологию NFC. Затем последовал успех с запуском нового мобильного приложения Pingit, с помощью которого можно осуществлять платежи P2P и P2B.

Благодаря своей активности в сфере платежей банк является инноватором. Расскажите о стратегии Barclays. Что изменилось?

Мы понимаем и признаем тот факт, что для клиентов становится все более важным проводить транзакции в упрощенной форме. Эта тенденция развивается очень быстро благодаря появлению мобильных технологий. Инфраструктуры, созданные банками и призванные облегчить клиентам проведение транзакций, оставались относительно стабильными на протяжении последних нескольких лет, но ситуация изменилась после появления в Великобритании сервисов, подобных Faster Payments, которые позволяют проводить операции почти в реальном времени.


Сочетание этих двух факторов – появление новых национальных инфраструктур и меняющиеся запросы потребителя – дало нам возможность посмотреть на вещи иначе. Мы задались вопросом: как изменятся потребители в результате подобного развития событий и как изменятся корпорации в плане предоставления услуг этим потребителям?

Мы решили вводить новшества в Barclays, поскольку в Великобритании располагаем значительной долей рынка банковских услуг для населения, обширным бизнесом банковских карт в форме Barclaycard и являемся крупнейшим ресурсом корпоративного банковского обслуживания. Мы стремились показать, что Barclays – это ведущий платежный бренд, призванный сделать транзакции потребителя более быстрыми и эффективными. Именно поэтому с помощью Barclaycard продвигали бесконтактные платежи, нацеленные на сегмент мелких транзакций. Продвижение стало более активным с запуском PayTag – бесконтактных наклеек на телефон и бесконтактных браслетов.

Клиентское приложение Pingit – еще одна наша ключевая разработка. Оно было создано во второй половине прошлого [2011] года и запущенов феврале этого [2012] года. Pingit позволяет людям отправлять платежи друг другу просто на номера мобильных телефонов. Вам даже не нужно быть клиентом Barclays, чтобы пользоваться этим.

Благодаря приложению сформировался рынок потребителей, к которому проявили интерес компании и организации, и теперь мы уже предлагаем несколько услуг для корпоративных клиентов, которые выполняются с помощью Pingit, например это оплата счетов за коммунальные услуги по QR-коду.


Какие результаты вы получили, начав двигаться в сторону мобильных платежей?

Рост количества потребителей, загрузивших и использующих наше мобильное приложение, оказался очень быстрым: более 700 тысяч человек загрузили приложение в течение первых трех месяцев. После того как Barclays предложил свое корпоративное решение, мы переговорили с сотнями компаний, которые стремятся работать с нами, и быстро договорились с ними.


Как выглядит типичный пользователь Pingit?

Большинство – это пользователи iPhone в возрасте до 50 лет. Интересно, что демографически пользователи равномерно распределены внутри этого возрастного диапазона, а географически – по всей территории страны, что говорит о широкой привлекательности приложения не только для клиентов Barclays.


А как насчет коммерческих клиентов? Компании также заинтересованы в этом?

Да. Как я упоминал, мы предлагаем различные способы оплаты счетов компаний через Pingit. Один путь состоит в том, чтобы зарегистрировать ваш бизнес у нас, и тогда клиенты смогут платить вам, просто набирая зарегистрированное имя компании и сумму платежа. Затем мы добавили возможность оплаты по QR-коду. Этот код, который расшифровывается как Quick Response[106], является разновидностью штрих-кода и состоит из множества черных точек. Он может быть считан встроенной камерой мобильного телефона и позволяет очень просто хранить большое количество информации, включая название компании и реквизиты счета, а также имя клиента и данные его счета.

Точно так же компания может выслать клиенту счет, содержащий QR-код с суммой и деталями платежа. Все, что требуется от клиента, – это считать код с помощью камеры мобильного телефона, проверить сумму платежа и подтвердить оплату. Очень просто!

Компания в этом случае не только получает необходимые ей данные – номер счета и детали платежа, но и номер телефона клиента для дополнительной проверки и будущих маркетинговых кампаний. Для потребителя это легко и быстро, компаниям же позволяет сверять и отслеживать платежи намного проще, чем когда-либо. Фактически с помощью этой технологии компании могут избавиться от механизма управления исключениями и сверок.

Данная технология чрезвычайно гибкая и предоставляет нам целый ряд новых захватывающих возможностей для работы как с потребителями, так и с корпоративными клиентами.


Выглядит как беспроигрышная ситуация?

Абсолютно, и я думаю, это со временем изменит характер торговли. Сочетание быстрых платежей, мобильных технологий, приложений и инноваций уже меняет характер бизнес-процессов.

Представьте себе, например, возврат платежа в реальном времени. Недовольный потребитель звонит в ваш колл-центр по поводу переплаты или чего-то подобного, а оператор просто отвечает: «Ну, вот мы возвращаем вам деньги с небольшим бонусом в пять фунтов в качестве извинений». Возврат может быть сделан в реальном времени на мобильный телефон клиента непосредственно во время разговора с ним. Мгновенный возврат платежа на мобильный в реальном времени! Это изменит не только работу службы поддержки, но и сам бизнес.


Верно ли, что благодаря мобильным технологиям именно конечный потребитель определяет сегодня развитие коммерции?

Да, мы имеем дело с компаниями, которые работают с потребителями, и потребители сегодня находятся в фокусе происходящих изменений. Если потребители будут заинтересованы и готовы освоить новые технологии вроде бесконтактных или мобильных платежей, то компании пойдут в этом направлении, и мы будем обязаны поддержать их.


О Майке Уолтерсе



Майк Уолтерс – глава направления национальных корпоративных платежей в Barclays Bank, Лондон. Он отвечает за продакт-менеджмент, эффективность и доходность линейки корпоративных платежных продуктов Barclays Bank, начиная от наличных платежей и заканчивая сложными интегрированными решениями для электронных платежей.

Уолтерс присоединился к Barclays по программе Business Leadership Graduate Programme в 2002 году после изучения права в Уорикском университете и получения степени магистра в Ноттингемском университете. С момента присоединения он успел поработать в разных командах специалистов по корпоративным связям, как национальным, так и транснациональным, обеспечив успешный переход ряда клиентов из списка FTSE 100 в Barclays. В начале 2007 года был назначен директором по продажам, курирующим транснациональные компании, со штаб-квартирами в Великобритании, странах Скандинавии и Нидерландах. В 2009 году становится региональным директором североамериканских финансовых учреждений вслед за образованием подразделения Global Transactional Sales. С 2010 года занимает текущую должность.


О Barclays Bank

Barclays Bank – крупнейший банк Великобритании, который опережает другие банки в области инноваций; в особенности это относится к операциям с банковскими картами и основным банковским услугам. Он был инновационным банком на протяжении многих лет. В 1966 году Barclays Bank первым в Соединенном Королевстве запустил кредитные карты, а в 1986-м – программы лояльности. Это первый банк, который начал принимать оплату счетов через интернет в 1997 году и представил бесконтактные платежи в Европе в 2011-м.

(обратно)

Биткоин (во всем мире)

Дональд Норман,

соучредитель Bitcoin Consultancy

Биткоин (Bitcoin) – одно из первых практических воплощений идеи так называемой криптовалюты. Это безопасные цифровые деньги, которые могут использоваться всеми и везде, глобально. Биткоин разработан таким образом, что контроль за созданием и перемещением денег осуществляется методами криптографии, а не центральных властей. Подобная система запущена впервые. Несмотря на то что биткоин пока испытывает некоторые трудности, находясь на ранних этапах своей эволюции, многие полагают, что он может стать валютой будущего. Если это случится, что это будет означать для банков?

Начнем с того, что многие не знают, что такое биткоин.

Это наличные, цифровые наличные. Их можно использовать для покупки и продажи товаров и услуг. Что делает их особенными? Нет никакого центрального месторасположения, где чеканятся или печатаются монеты. Это просто зашифрованные данные, и вам не нужен никакой центральный банк или эмитент, поскольку у каждого в системе есть своя система учета. Сетевая по своей сути система демократично следит за историей операций и денежными суммами в обращении, не полагаясь на человеческую честность и не беспокоясь о человеческих ошибках. Это удешевляет операции.


Значительная часть публикаций в прессе, посвященных биткоину, отвергала его как некую диверсию. Вы с этим согласны?

Когда Филипп Циммерман создал PGP-шифрование[107], возникли опасения, что, попав в руки террористов, эта технология будет использована ими для шифрования их информации. Однако в целом шифрование во всех его форматах, бесспорно, сделало общество более безопасным. Таким образом, рассуждения прессы о биткоине как о чем-то диверсионном напоминают разговоры о том, что интернет используется только наркодельцами и торговцами порнографией. Да, биткоином можно воспользоваться незаконно, но плюсов для общества от его законного применения намного больше. Как и в случае с интернетом, биткоину предстоит пройти долгий путь, прежде чем он получит повсеместное распространение. Интернет тоже начинался как горстка протоколов и использовался технарями и разработчиками. А сейчас это мейнстрим. То же самое происходит на наших глазах с биткоином. Принятие нового продукта – это результат развития инфраструктуры и повышения удобства пользования.


Как правительства реагируют на биткоин, ведь его трудно контролировать и облагать налогом?

Ведущий экономист Гарвардского университета Бен Фридман изучал электронные валюты в течение длительного времени и еще в конце 1990-х, когда деньги только начали приобретать форму цифровой наличности, прогнозировал, что они будут неподконтрольны правительствам. Прошло десять лет, и его прогноз стал реальностью. С тех пор он больше пишет о том, как правительства будут приспосабливаться к этой валюте и как это изменит мир. В чем его основная идея? Не нужно бояться либерализации перемещения денег. Это тот случай, когда деньги обретают форму, позволяющую им стремительно перемещаться по всему миру, а не быть локализованными. К сожалению, думаю, что всегда будут существовать неверно информированные современные луддиты[108]. Они не понимают, что законы, ограничивающие использование этой технологии, за исключением случая полного отказа от интернета, неисполнимы; этим законам будут следовать лишь те, кто станет использовать биткоин в легальных целях и для общего блага. Следовательно, любые ограничения или даже просто общественное порицание только замедлят движение в полезном направлении.


В данном случае вызывает беспокойство возможность отмывания денег.

Эта система не подходит для отмывания денег, поскольку у всех есть доступ к истории всех операций, которые когда-либо имели место. Это похоже на BitTorrent – программу обмена файлами. Тот файл, который раздается, хранит записи обо всех транзакциях в истории биткоин-экономики. Таким образом, все участники этой экономики могут видеть, какие суммы перемещались с какого счета на какой, не зная при этом, кому принадлежит счет, а видя только сам факт совершения транзакции. Не так трудно затем проследить движение денег и, если люди пытаются потратить из подозрительного кошелька, провести расследование происхождения средств. Другими словами, все можно отследить. Те, кто выступает против биткоина, заявляя, что это инструмент для отмывания денег, очень сильно дезинформированы или лукавят. Он изначально не создавался для этой цели, и если людям удается отмыть сравнительно небольшие объемы капитала, то это результат того, что правоохранительные органы не проводят надлежащего расследования, потому что не понимают сути технологии или, что более вероятно, потому что объемы переводимых сегодня средств не представляют интереса. Два миллиона долларов в неделю не могут сравниться с оценками и историей отмывания денег, которые мы наблюдаем в регулируемых финансовых секторах.


А как насчет налогообложения? Действительно ли биткоин – механизм уклонения от налогов?

Я не совсем представляю, во что это разовьется. Если децентрализованная валюта взлетит, мы просто увидим, как появятся другие формы налогообложения. Каждый может легально уклоняться от налогов с помощью своего онлайн-кошелька, что, я считаю, замечательно. В данный момент только богатые могут позволить себе уклоняться от налогов, находя лазейки и превращая наши идеалы демократии и равенства в игру. Это легальный уход от налогов, использующий глобальную цифровую валюту, точно такой же, как использование состоятельными людьми офшорных компаний для тех же целей, только с обычной валютой.

Без сомнения, для правительств было бы лучше разработать новую систему налогообложения, более справедливую для всех. Уклонение только для богатых – дискриминационно. Возможно, вырастет налог с продаж.


Возникает такой сложный вопрос, как эмиссионный лимит: может быть выпущен только 21 млн биткоинов. Таким образом, существует некое искусственное ограничение, и людям это не нравится.

Любое правило в биткоин-системе можно поменять. Если мы увидим, что больше половины участников биткоин-сети решат, что протокол требует изменений, то они смогут демократично проголосовать путем изменения кода или загрузить программную заплатку (patch). И если достаточное количество участников сделают это, то система изменится. Но это непросто. Уже сотни тысяч людей используют биткоины, и для того, чтобы заставить большинство поддержать изменения в протоколе, нужна очень серьезная причина.


Так что насчет лимита и его величины? Это хорошо или плохо?

Это не проблема. Вот сейчас вы говорите о биткоинах и назначаете цены в биткоинах, поскольку они оцениваются в несколько долларов. Биткоины можно делить на меньшие величины. Если биткоин будет стоить в будущем 1000 долларов, то люди начнут говорить о милликоинах. Если будет стоить миллион долларов, то вы сможете послать нанокоин. Подобное наблюдается в странах с гиперинфляцией. В Бразилии (реал/крузейро), в Иране (риал/томан) и в других странах просто переименовывают валюту официально или неофициально, когда она становится более дешевой. То же самое можно практиковать для валюты, которая становится более дорогой.


Конечная величина денежной массы подрывает существующее кредитно-денежное регулирование, поскольку у центральных банков не будет возможности «допечатывать» деньги для облегчения экономических трудностей, как это было в случае с количественным смягчением[109] в Америке и Европе в недавнем прошлом.

Если отсутствует центральный орган, печатающий то или иное количество денег для целей монетарного контроля, то это действительно проблема. И вы больше не можете решать экономические задачи с помощью денег. Но я бы возразил, что обычные фиатные деньги на самом деле приносят еще меньше пользы обществу и экономике, когда этими деньгами можно манипулировать. Мы знаем, что коррупция во всех формах, на всех уровнях и во всех странах очень распространена. Если финансовая система подвержена коррупции (а это по определению так), то фиатные деньги могут принести больше вреда, чем пользы. По-видимому, требуется некая эволюция денег, и в результате естественного отбора люди выберут сильнейшую валюту. Ею может оказаться доллар или в будущем биткоин. Я могу переслать биткоин в любую точку мира без препятствий и регулирования, не опасаясь, что перевод будет остановлен, или мой счет будет заморожен, или у человека, которому я перевожу деньги, возникнут проблемы со счетом. Я могу посылать деньги кому угодно в мире, пока у него есть возможность подключаться к интернету.


Это кажется радикально новым.

Да, это действительно революционно. Мы получили технологию, которая в течение долгого времени позволит переводить деньги дешево. Телеграмма 100 лет назад выполняла ту же функцию, но и Western Union имел монополию на это. Цифровые валюты как таковые ворвались в нашу жизнь в начале 2000-х, но разница в том, что любые централизованные цифровые деньги мало отличаются от обычных. Это то, что сделал PayPal, однако многие продавцы вынуждены обращаться в арбитраж, поскольку есть посредник, через которого идут все платежи. Вам необходим центральный агент, который выступает арбитром при возврате платежей и разрешении споров между покупателем и продавцом. Даже в компьютерных играх вроде Second Life существует правительство, выступающее регулятором нюансов игровой экономики. Биткоин сказал: «Спасибо, не нужно!» Самая большая сила этой валюты состоит в том, что вы можете пересылать ее практически бесплатно без всякого контроля и добавленной стоимости за пересылку. Нет никаких возвратных платежей. Если деньги отправлены, они отправлены. Точно так же, как наличные. Продавец знает, что у него есть деньги, если они получены. Это будет востребовано прежде всего такими бизнесами, как сервисы микроплатежей. Они не могут использовать традиционные валюты, но если есть возможность отправить пенс в другую точку мира дешево и просто, то такие компании будут процветать. Эта технология также заинтересует организации, которые хотят получить доступ к мировым рынкам, находясь в одной стране, но имеют проблемы с возвратом платежей и инфраструктурой. Возможно, они доставляют товары и услуги стоимостью менее 35 долларов или предоставляют услуги в цифровой форме, а не материальные товары, тогда эти фирмы могут обнаружить, что биткоин, полагающийся только на программирование и математику, – единственная валюта, которую они могут использовать.


Это выглядит технически сложно, не правда ли?

Это самый большой барьер для биткоина. Он недружествен к конечному пользователю. Все программы-клиенты основаны на начальном исходном коде. Сатоши Накамото решил множество логических задач, чтобы создать децентрализованную валюту. Он ученый, невероятно умный, но не компьютерный инженер. Как следствие, код был написан не самым эффективным образом, однако сегодня любая программа-клиент основана на этом коде. В настоящее время мы впервые переписываем весь код с нуля, чтобы он был более эффективным. Новый код имеет модульную структуру, так что пользователи могут его переделать, и он будет более быстрым и дружественным для конечного пользователя. Это действительно ускорит принятие биткоина, как в свое время браузер ускорил освоение интернета. Он сделал интернет интуитивным и доступным для неспециалистов.


Вы упомянули PayPal, были и другие операторы электронных денег… Что может вывести биткоин в мейнстрим, когда существуют другие сервисы вроде VenCurrency и Flattr?

Большинство других электронных валют скорее походят на кредиты Facebook. Это просто цифровые аналоги долларов Диснея[110]. Их использование ограничено продавцами, которые согласились с контролем над этими валютами со стороны эмитентов. Это в большей мере сдерживает торговлю, чем освобождает ее. А также добавляет накладные расходы, существенно добавляет. Как уже упоминалось, биткоин не имеет центрального органа или эмитента. Он децентрализован, и все преимущества, о которых мы говорили, вытекают из его децентрализованной природы. Мы впервые получили возможность использовать децентрализованную валюту. Это очень молодая технология, поэтому она недружественна по отношению к конечному пользователю. Ее трудно использовать, потому что для этого вы должны быть технически продвинуты, но это изменится. Сопутствующая инфраструктура все еще в процессе строительства, и большая ее часть напоминает ранний интернет. В дальнейшем экосистема разовьется, и обмен биткоинами будет не сложнее других онлайн-платежей.


Одна из особенностей биткоина состоит в том, что его цена быстро меняется. Например, один биткоин стоил около 2 долларов в феврале [2011], 30 долларов к июню, а теперь снова 2 доллара. Это не делает его надежным или внушающим доверие, не правда ли?

Колебания цены в большей степени объясняются вниманием средств массовой информации, степенью принятия биткоина и спекуляциями, чем самой валютой. Спрос и предложение – рынок устанавливает цену. В последние несколько месяцев мы наблюдали значительно меньшую волатильность биткоина, чем когда-либо ранее, в то время как ликвидность увеличивается. Чем выше будет степень его принятия, тем ниже волатильность. Еженедельно около 2 млн долларов обмениваются между традиционными фиатными валютами и биткоинами. Для сравнения: на рынке Forex ежедневно обмениваются триллионы долларов. По мере распространения биткоина колебания его цены будут снижаться.


То есть нам придется смириться с высокой волатильностью биткоина, пока тот не станет использоваться повсеместно?

И да и нет. Колебания цены могут быть связаны с очень специфическими операциями. Например, когда биткоин достиг цены в 31 доллар, система одного из пользователей была взломана и были похищены биткоины на сумму в 500 тыс. долларов. Владелец кошелька признался, что использовал компьютер под управлением Windows, зараженный известными вирусами. Эти деньги были выброшены на рынок, и стоимость биткоина быстро упала вдвое. После этого мы разработали программу, защищающую пользователей от самих себя, чтобы они смогли обходиться без посредников: нас, банков, или иной третьей стороны. Пользователи теперь могут создать транзакционный файл на машине, отключенной от интернета, передать его на компьютер, находящийся в сети, и таким образом совершать операции даже на небезопасных устройствах.

Существует большое количество спекулянтов, которые покупают биткоины и держат их на биржах. Существуют также арбитражеры, играющие на цене биткоина. Пока валюта находится на раннем этапе своего существования, подобная активность будет приводить к колебаниям цены, но это изменится мере ее распространения.


И что обеспечит принятие?

Интуитивность, дружественность по отношению к пользователю и осведомленность. Биткоин – новая технология, родственная интернету в двух смыслах. Помните, в конце 90-х все говорили: «Не пользуйтесь кредитками онлайн. Вы подвергаетесь риску»? Через это же сейчас проходит биткоин. К счастью, каждый день все больше легальных продавцов начинают принимать биткоины. Сайт en.bitcoin.it/wiki/Trade приводит список некоторых из них, предлагающих товары и услуги за биткоины. Страница значительно разрослась буквально за несколько месяцев. Она начиналась с небольших бизнесов в стиле eBay. Присутствовали в основном индивидуальные предприниматели, предлагающие технологические продукты вроде серверов и пространства на серверах. Сейчас продавцы более традиционны и не связаны с биткоином, они предлагают музыку, шопинг и даже финансовые услуги. Эти фирмы не имеют отношения к биткоину, за исключением того, что принимают его в качестве оплаты.


В заключение, каковы долгосрочные перспективы биткоина?

Многие связывают с ним большие ожидания. Они говорят: посмотрите на Зимбабве. Посмотрите на войны в бывшей Югославии, где у населения не было иного выбора, как только финансировать геноцид с помощью гиперинфляции своей валюты. Я не знаю, будет ли подобное остановлено. Я буду счастлив, впрочем, если люди, особенно не столь богатые, получат возможность пересылать деньги по всему миру, не оплачивая возмутительные и непростительные комиссионные.


О Дональде Нормане



Дональд Норман – соучредитель Bitcoin Consultancy. Компания разрабатывает програмное обеспечение для ядра биткоин-кода, а также создает схему действий, которая позволит использовать преимущества биткоина на уровне предприятий. Норман выступал в защиту биткоина в публикациях Reuters, Newsweek, The Wall Street Journal (SmartMoney) и Independent, а также на CNBC и др.


О биткоине

Биткоин – это P2P платежная система и цифровая валюта, представленная в форме программного обеспечения с открытым исходным кодом в 2009 году разработчиком-визионером по имени Сатоши Накамото. Это криптовалюта, называемая так по причине использования методов криптографии для контроля за созданием и перемещением денег. Биткоины создаются с помощью процесса, называемого «добычей», который представляет собой выполнение сложного алгоритмического кода. В результате выполнения этого кода появляется биткоин, а участник, «добывший» монету, получает вознаграждение. Чем больше добывается монет, тем сложнее становится код, и процесс добычи замедляется. Таким образом система гарантирует, что производство валюты ограничено. Пользователи отправляют и получают биткоины с помощью программного кошелька, который можно установить на компьютер, мобильное устройство или пользоваться им в форме веб-приложения.

Коммерческое применение биткоина незаконно или незначительно в настоящее время в сравнении со спекулятивным, которое подогревает волатильность валюты. Тем не менее использование биткоинов для оплаты товаров и услуг становится все более популярным, а продавцы заинтересованы в приеме этой валюты, поскольку комиссионные за транзакции ниже тех, что обычно взимаются системами обработки кредитных карт.

(обратно)

Fidor Bank (Германия)

Матиас Крёнер,

CEO FIDOR Bank


Не могли бы вы рассказать немного о FIDOR Bank и о том, как вы начинали?

Еще в 2005 году мы следили за инновациями в социальных медиа и смежных областях. Мы видели, что происходит большое движение, которое изменяет розничную торговлю, издательское дело, дистрибуцию и т. д., и чувствовали, что можем сделать то же самое в банковском деле. Мы поняли, что невозможно сделать вид, будто в этой сфере ничего не происходит, и почувствовали, что это действительно отличная возможность создать новую форму розничного банка. Поэтому мы подали заявку на банковскую лицензию в 2007 году и получили ее в 2009-м, сразу после того, как в Германии разразился кредитный кризис. Нам пришлось ждать лицензии 18 месяцев, и все это время мы наблюдали, как финансовые организации реагировали на кризис, как они поддерживали свои связи, с какими проблемами сталкивались и как реагировала общественность. Становилась очевидной потеря доверия к этим организациям, и выходом из сложившейся ситуации был новый способ ведения банковского дела. Мы могли объединить социальные аспекты банковской деятельности с возможностями, появившимися вследствие потери доверия к банкам, и таким образом возник FIDOR Bank.


Чем вы отличаетесь от традиционных банков?

Мы считаем, что во многом банки – это, с одной стороны, черные ящики, не ориентированные на клиента, а с другой – они не соответствуют новому цифровому образу жизни. Это именно то, что мы пытались улучшить, и то, чем мы отличаемся от традиционных банков. Мы объединили наработки в области интернета, Web 2.0 и доверие. Слово FIDOR происходит от латинского fides – «доверие», которое мы создаем и поддерживаем через построение сообщества пользователей.


Как бы вы обобщили свой подход к технологиям?

Мы концентрируемся на тех составляющих нашего бизнеса, которые считаем ключевыми для нашего банка, а затем находим партнеров или покупаем в готовом виде те составляющие, которые рассматриваем как товар. Основная банковская деятельность, например, – это типичный товар, и поэтому мы можем купить его в готовом виде. С другой стороны, финансовое сообщество на социальной платформе – это ключевая уникальная точка продажи (USP, Unique Selling Point) для FIDOR, следовательно, нам необходимо создавать такое сообщество. Мы хотели бы иметь и другие сопутствующие сервисы, например, мобильные деньги, для этого мы работаем в партнерстве с такими компаниями, как hyperWALLET, чтобы предложить лучшее в своем классе обслуживание. Таким образом, мы объединяем готовый товар, лучших партнеров и наши собственные разработки для того, чтобы обеспечить наших клиентов и сообщество лучшим обслуживанием в духе Web 2.0.


У вас много партнеров?

Мы во многом полагаемся на партнеров. В процессе непрерывного обсуждения мы выявляем, что является ключевой компетенцией банка, а что – нет. Это очень важно, поскольку общее количество сотрудников FIDOR Bank – 27 человек, включая руководство, и все они обслуживают порядка 145 тысяч клиентов, зарегистрированных в нашем сообществе. Половина этих клиентов пользуется услугами наших платежных сервисов, а каждый пятый – полноценный клиент банка. Как видите, у нашего небольшого коллектива огромный объем работы. Это означает, что мы очень зависим от сотрудничества с партнерами, и это заставляет нас смотреть на них с большей заинтересованностью.


Как вы выбираете партнеров?

Мы не можем быть единственным локомотивом инноваций и качества, поэтому предпочитаем объединяться с сервисами и инновационными компаниями, ориентированными на клиента. Приведу пример платформы FIDORPay Account – очень открытой системы. Она принимает и встраивает предложения от партнеров в то, что мы называем «приложениями», и так, как это выглядит у Apple. Клиент может настроить работу своего аккаунта точно так же, как настроил бы свой iPhone. Это очень гибкая и уникальная технология. Все это достигается только с помощью сотрудничества и партнерства, и наша компания развивает эти возможности. Мы гарантируем, что они соответствуют правилам, закрепленным в нашей банковской лицензии.


В рамках своих партнерств вы используете облачные вычисления?

Наши технологи полагают, что облачные технологии актуальны в нашем случае, однако мы не используем их по четырем причинам. Прежде всего они не так уж безопасны для финансовых сервисов; мы относимся к ним крайне осторожно и даже с недоверием. Мы предпочитаем знать, где хранятся данные. Безопасность для банка очень важна, поэтому сегодня мы не участвуем в дискуссиях по поводу облачных технологий. Во-вторых, мы не видим, чтобы эта технология была нам необходима. Пока нам не требуется сервис такого масштаба, но, когда банк станет больше, вероятно, мы рассмотрим эту возможность. В-третьих, представьте, что произойдет, если основной функционал вашей компании реализован в облаке, а у вашего облачного партнера проблемы с обеспечением безопасности, и он вас отключает? Я бы не хотел оказаться в подобной ситуации и увидеть клиента, который не может получить доступ к его банковским данным в облаке. И последнее: в деятельности нашего бэк-офиса мы концентрируем свои усилия на устойчивости и безопасности, и нам необходимо получить одобрение этих усилий от наших аудиторов. Я не уверен, что они обрадуются, если я сегодня выступлю с предложением облачных технологий.


Но у вас есть много партнерских отношений, в рамках которых ваши партнеры совершают операции от вашего имени, например Currency Cloud для трансграничных платежей. Это не то же самое, что использовать облако?

Да, в контексте этих отношений мы – облако. Впрочем, это нельзя уподобить тому, как если бы мы поместили наши банковские услуги в облачную среду, подобную Amazon.


То есть это зависит от вашего определения облака?

Да, можно говорить об облаке в разных аспектах, и я имею в виду здесь помещение в облако всей нашей операционной среды и банковских данных. Я бы никогда не поместил мои банковские данные в облако, но аутсорсинг – это другое дело.


Вам не кажется, что облако – это тот же аутсорсинг?

Мы используем аутсорсинговые услуги, но разница между ними и облаком состоит в том, что мы используем их только для отдельных задач. Например, если я отдаю на аутсорсинг обслуживание своих компьютеров, то я знаю, что это за компании, где они находятся, мои аудиторы одобрили их и они работают в соответствии с требованиями банковского регулятора Германии. Этого нет сегодня в облачных сервисах. Там пока нет стандартов качества и безопасности, и типичный облачный провайдер не может предоставить их нам.


То есть вы полагаете, что облако не подходит для банка?

Я вижу некоторые положительные аспекты облачных технологий. Проблемы начинаются, если вы храните деньги других людей, как в нашем случае. Тогда есть опасности. Например, если ваша система работает на облачной платформе третьей стороны, то однажды может сложиться ситуация, при которой они отключат эту услугу для клиента. Это опасность, и она страшит нас, поэтому мы не хотим двигаться по этому пути.

Я всегда пытаюсь поставить себя на место наших клиентов, поэтому буду с осторожностью подходить к использованию облака, пока это действительно им не потребуется. Я знаю, что наши клиенты хотят иметь взаимоотношения с банком, и социальная сеть, например, предлагает им подобную возможность. Тем не менее их волнуют вопросы безопасности, и даже если это всего лишь ощущение небезопасности, то это плохо. Клиент должен быть уверен в безопасности на 100 %, пользуясь услугами нашего банка.


Тем не менее вы открыли исходный код большей части своей структуры по созданию сообщества?

В технологическом смысле мы больше похожи на разработчиков сервисов с открытым исходным кодом, и это служит своего рода философским мостом между людьми и облаком. Мы думаем о том, как построить структуру все большего количества общественных услуг, основанную на открытом коде. Впрочем, мы не стали бы продвигать подобную структуру, не обеспечив ее безопасность.


Мне нравится сравнение облака с концепцией открытого кода, поскольку оно помещает облако в контекст. Это означает, что говорить мы будем не об облаке по существу, а только о том, как улучшить обслуживание клиентов.

Абсолютно. Я уже устал от людей, которые возвращаются с разных конференций с новыми умными словами вроде «облака». Нам необходимо в первую очередь думать, как улучшить обслуживание клиентов. Это должно быть единственной путеводной звездой. Следовало бы больше заботиться о том, как облегчить работу бэк-офиса и улучшить обслуживание клиентов, а не о умных словечках.


И в заключение, Матиас, наблюдая общую картину, каким вы видите FIDOR Bank в будущем?

Мы недавно основали отдельную IT-компанию, что красноречиво свидетельствует о важности технологий в нашем бизнесе. Она будет предоставлять технологии нашего банка другим организациям, которым нужен подобный спектр возможностей. Мы также ведем переговоры с нашими партнерами относительно предложений FIDOR Bank на других рынках в форме франшизы или в немарочной форме. Все это дает огромный шанс многократно расширить наши возможности. С другой стороны, мы концентрируем усилия на интеграции сервисов наших партнеров в единое предложение для наших клиентов. Эти два технологических направления являются для нас приоритетными на ближайшее будущее.


О Матиасе Крёнере



Матиас Крёнер – CEO FIDOR AG с 2006 года. Отвечает за связи с инвесторами, корпоративные связи, стратегию развития и сообщества. До создания FIDOR AG он основал DAB Bank – первый континентальный европейский интернет-брокер, – а в 1997-м, в возрасте 32 лет, стал самым молодым директором немецкого банка в Direkt Anlage Bank AG.


О FIDOR Bank

FIDOR Bank появился в Германии в 2009 году, имея полную банковскую лицензию и предоставляя банковские услуги нового типа. Отличаясь коренным образом от любого традиционного банка, FIDOR Bank предоставляет услуги только в интернете и глубоко интегрирован с социальными медиа, позволяя клиентам объединять их социальную сетевую жизнь с финансовым благосостоянием. Процентные ставки, например, определяются количеством лайков, которые банк получает на Facebook, а средства могут быть сохранены в форме денег, товаров и даже золота World of Warcraft. Кредитование осуществляется как в традиционной форме, так и с помощью P2P-технологий, в то время как деньги перемещаются с помощью мобильных транзакций по всему миру.

(обратно)

First Direct (Великобритания)

Пол Сей,

директор по маркетингу First Direct

По словам Пола Волкера[111], последней большой инновацией в банковском бизнесе был банкомат. Как вы думаете, быть банком без отделений – это инновационно?

Когда мы начинали в 1989-м, это было абсолютно инновационно. Мы внезапно вышли на рынок, который привык ходить в отделения банков с понедельника по пятницу; они не работали по выходным, были открыты в определенные часы – с 9 до 17, если повезет. И еще нужно было постоять в очереди за своими деньгами. Если вы хотели увидеть своего менеджера, приходилось договариваться о встрече. И вдруг мы запускаем сервис «телефонный банк», который доступен в формате 24/7/365! Вы можете звонить нам на Рождество и на Новый год. Это было абсолютно революционно в то время. Сегодня это просто правила хорошего тона. Многие из тех вещей, которые First Direct делал или начинал делать, сегодня – правила хорошего тона для банков, но, конечно, когда мы начинали, это было абсолютно революционно.


Что же тогда вас отличает, если это просто правила хорошего тона?

Я полагаю, магическое взаимопонимание, которое мы наладили с нашими клиентами. Речь не идет о сотруднике, который отвечает на ваши обычные звонки в банк. Наш сотрудник занимается вашими цифровыми проблемами, связанными с интернетом или мобильным банкингом. Это в самой своей основе рождается из уважения к клиенту, клиент получает возможность управлять обслуживанием. Это предоставление клиенту банковских услуг на его условиях, предоставление возможности сделать то, что ему нужно сделать со своими деньгами и когда нужно. Я полностью уверен: то, что мы создаем, – настоящая магия. Ее невозможно поставить на поток. Именно поэтому никто не повторил такого. Со временем сотрудники First Direct были наняты в другие места. Мы видим, как наши люди присоединяются к разным организациям, но, по существу, им не удалось повторить это в том масштабе, в котором сделано здесь.


То есть ваша культура и является инновацией?

Абсолютно. Мы убеждены, что люди – самая большая ценность. Интересно, что сегодня, в цифровую эпоху, эти слова актуальны как никогда. На днях я разговаривал с коллегой по поводу одной бизнес-проблемы, которую мы пытаемся решить, и мы обратились к документам, составленным нами пять лет назад. Тогда мы сказали, что мы не телефонный банк, не интернет-банк, мы – цифровой банк с людьми, которые наполняют его смыслом. «Цифровой» сегодня – более широкое и более значимое понятие. Оно охватывает телефонию, мобильные технологии, интернет, а также все новые платформы, такие как iPhone и Android. Поэтому я полностью согласен с тезисом культуры как инновации и верю в важность человеческой составляющей. Есть стремление к подлинности, чего очень трудно достичь в наш технический век, особенно с помощью цифровых платформ. Например, при создании того эмоционального притяжения, которое остается у вас после общения с нашим колл-центром. Если поразмыслить, то это единственная и величайшая революция, которую мы совершили в банковской индустрии. И это самая большая загадка, которую мы пытаемся разгадывать изо дня в день.


Как вам удается удерживаться на этих позициях и при этом сохранять свое лицо? Многие банки, например, оценивают работу персонала колл-центров, используя такие показатели, как количество принятых за день звонков с успешным завершением в течение первых Х минут и т. д. Как вы оцениваете эффективность персонала?

Что касается тех ситуаций, когда требуется достичь определенных средних показателей по времени рассмотрения заявок, длины очереди и т. д., то у нас схожий подход, но мы стараемся вносить в него игровые моменты, чтобы людям было легче достичь требуемых показателей. Для этого приходится порой делать неожиданные вещи. Сейчас, например, проходит аттестация, и территория вокруг здания банка усеяна вигвамами, потому что мы хотим, чтобы люди собрались вокруг своего, так сказать, Вождя. Просто пытаемся поднять настроение, разрядить обстановку. Мы поддерживаем своих сотрудников, говоря, что если в диалоге с клиентом по телефону возникают трудности, то это нормально. Это потому что клиент находится в центре всего, чего мы хотим достичь. Да, у нас есть все эти системы измерений и стандарты, но у нас к ним здоровый подход, и мы пытаемся оживить их.


Вы считаете технологии главным движителем инноваций?

Нет. Технологии способствуют инновациям, но не продвигают их. Так, недавно мы начали использовать технологии, связанные с социальными медиа, – форумы сообществ и подобные им новации, что ни в коей мере не является кардинальным изменением, но тем не менее технологически инновационно. Мы знали, что производим хорошее впечатление на наших клиентов, потому что они действительно беседовали с нами, и беседовали на равных. Именно это мы хотели перенестив социальные медиа. Для нас развитие бренда является ключевой составляющей инноваций, а развитие бренда для First Direct – это создание магического взаимопонимания путем выдающихся переговоров. Точно так же происходит развитие культуры – культурная динамика. Технология, чтобы стать уместной и эффективной, должна быть объединена с развитием бренда и культурной динамикой. У нас сейчас проходит кампания Talking Point [ «Место для разговоров», www.interactive.firstdirect.com/enthuse.html]. Она позволяет нашим клиентам говорить живьем, без купюр о деньгах и многом другом, включая First Direct. Культурная динамика, которая движет этой идеей, состоит в том, что сегодня существует элемент общего недоверия к банкам. Мы хотели объединить динамику развития нашего бренда – магическое взаимопонимание посредством выдающихся переговоров – с культурной динамикой недоверия. В результате мы создали TalkingPoint, и это позволяет людям получать искренние впечатления о финансовым учреждении, с которым они могут взаимодействовать. Это дает нам возможность занять на банковском рынке позицию, для которой характерны подлинность и прозрачность. Таким образом, я искренне полагаю, что технологии скорее сопутствуют инновациям, нежели двигают их, поскольку существуют другие факторы – динамика развития бренда и культурная динамика. Я так считаю еще и потому, что иногда вы можете отчаянно пытаться внедрить технологии в ваши бренды, а клиенты могут не принять вас, если вы делаете это слишком настойчиво. Именно поэтому нам понадобилось по меньшей мере 18 месяцев, чтобы найти место для всего набора социальных медиа, потому что нам хотелось, чтобы это выглядело естественно. Мы не собирались агрессивно навязывать нашим клиентам эту технологию и новый опыт, если это не имело смысла в контексте нашего бренда и того опыта, который наши клиенты уже имели с нами. Это разумно?


Да, хотя и вызывает вопросы. К примеру, большинство банков внедряют технологии для снижения издержек, а вы, кажется, обращаетесь к технологиям, чтобы улучшить качество обслуживания клиентов.

Это так. Когда мы запускали SMS-банкинг, мы знали, что в текстовых сообщениях на телефон есть то, что связано с оповещением клиентов и их актуальным информированием. На самом деле мы позиционировали SMS-банкинг как нечто подобное шестому чувству. Мы отсылаем вам текстовое оповещение, когда вы приближаетесь к состоянию овердрафта. Не правда ли, замечательно иметь банк, который предупредит вас до того, как вы попадете в овердрафт?


Однако другие банки сочли бы это недостатком, поскольку они делают деньги на клиентах, находящихся в овердрафте. Они не будут заниматься социальными медиа, Twitter или блогами, потому что это просто маркетинговая пена. Она не приносит денег.

Это зависит от того, как вы представляете себе ценность. Если это просто меркантильный интерес, то меняет ли он что-то сам по себе? Нет. Но если вы рассматриваете ценность в контексте и в терминах ценности бренда, а также репутации и доверия к компании, которые создаете в процессе своей деятельности, то в этом уже есть внутренняя врожденная ценность. Существует также ценность отзывов и рекомендаций. Люди начинают говорить о вас, когда вы делаете подобные вещи на их условиях, а не на условиях банка. Бизнес – оборотная сторона всего этого. И ключевым моментом является то, что рекомендации продвигают бизнес, поскольку люди активно пользуются сарафанным радио, особенно в наше время. Другими словами, не рассматривайте это в понятиях чистой прибыли; рассматривайте это в контексте того, что вызывает доверие к вашему бренду, к вашим методам обслуживания клиентов, в контексте того, что ваши клиенты будут говорить за пределами банка, в контексте отзывов и рекомендаций. First Direct определенно выигрывает от этого. Мы один из самых рекомендуемых банков в Великобритании на протяжении уже долгого времени. Мы действительно выигрываем от этого, поскольку знаем: когда люди приходят к нам, они приходят потому, что слышали что-то хорошее о нас или кто-то лично порекомендовал нас.


Тем не менее возникают два вопроса. Первый: если вы столь успешны, как получилось, что вы не самый крупный банк в Великобритании? И второй: если у человека, который становится вашим клиентом, уже очень высокие ожидания, не задирает ли это планку настолько высоко, что клиент будет потом разочарован?

Что касается последнего вопроса, то у нас есть гарантия. Прежде всего когда люди приходят к нам, мы даем им 100 фунтов, обеспечивая теплый прием и выражая благодарность за переход, поскольку смена банка сопряжена с некоторыми трудностями. Но мы также подкрепляем свои слова деньгами, когда обещаем, что если этот переход им не понравится, то мы переведем все туда, куда они пойдут после нас, и выдадим им еще 100 фунтов в качестве извинений. Мы абсолютно уверены, что можем предоставить подобную гарантию, потому что знаем, насколько мы хороши, и готовы подкрепить свои заявления деньгами. Это не высокомерие. Мы просто уверены в том обслуживании, которое предоставляют наши сотрудники клиентам.


Тогда почему вы не крупнейший банк Великобритании?

Лучше всего ответить на этот вопрос я могу следующим образом. Когда мы начинали, мы действительно делали ставку на ту часть сообщества, которая была полностью лишена права голоса в своем банке. Мы росли очень быстро, потому что многие говорили: «Я собираюсь переходить, и это стоит того, чтобы пройти эту болезненную процедуру». Мы продолжаем работать с этим сегментом рынка – «перебежчиками». Фактически наш целевой рынок – состоятельные профессионалы – нишевой сегмент всего рынка перебежчиков. Поэтому мы не растем со скоростью 10 % рыночной доли в год. То, что вы видите, – это небольшой естественный рост, но, когда мы приводим новых клиентов, мы выстраиваем с ними взаимоотношения и затем их углубляем. Мы увеличиваем их портфель банковских продуктов, и это наша основная цель. Вместо того чтобы просто приобретать новых клиентов для одного-единственного продукта, мы стараемся привлечь одного клиента для множества продуктов. В результате мы имеем группу очень прибыльных клиентов, имеющих чрезвычайно высокий уровень удовлетворенности и, как следствие, рекомендующих нас людям своего круга.


И в заключение, Пол, возвращаясь к инновациям: какие технологии вы считаете ключевыми для изменения качества обслуживания клиентов в будущем?

Мы приобрели ради эксперимента несколько планшетов iPad для сотрудников, и, когда я принес iPad домой, моя трехлетняя дочь нашла его. Наблюдая, как она обращается с ним, я понял, что сама идея клавиатуры будет скоро излишней. Для моей дочери это определенно так, поскольку она уже использует сенсорный экран; она действует пальчиками; она взаимодействует непосредственно с экраном, а не через клавиатуру. Поэтому создание интерфейсов для сенсорных экранов и обучение наших клиентов становится действительно интересной и обязательной для освоения областью. Другая область – это технологии, которые помогают вовлекать людей. То, что вы прикасаетесь к экрану, – это вовлеченность, поскольку создается притяжение между вами и брендом, с которым вы взаимодействуете через устройство. Эта человечность, и привнесение ее в цифровой мир станет следующим этапом.


Как насчет видео в качестве коммуникационного канала? Я знаю, вы экспериментировали с этим.

Мы рассматриваем это как раз сейчас на двух уровнях. Несомненно, концепция «разговора с экраном» – это то, что мы должны будем освоить и с чем нам придется столкнуться в будущем. Но есть одна изюминка в First Direct, и она ключевая: это магия голоса, который вы слышите на другом конце провода. Мы создаем визуальное представительство банка с помощью телефона, и неизбежно возникает вопрос: хорошо ли это? В особенности если учесть, что люди рисуют картинки в своем воображении, визуализируют собеседника, с которым разговаривают по телефону, и его окружение. Все это важно для работы с клиентами в First Direct, и я задаюсь вопросом, не разрушится ли это волшебство и часть того магического взаимопонимания с развитием технологий.


О Поле Сее



Пол Сей являлся директором по маркетингу First Direct с 2009 по 2011 годы. До этого был директором по маркетингу и коммуникациям HSBC Bank в Джерси. К HSBC Сей присоединился в 1999 году на позиции менеджера по электронному маркетингу и помогал запустить его телевизионный и интернет-банкинг. В настоящее время он занимает должность директора по маркетингу в Sage UK and Ireland.


О First Direct

First Direct с самого появления в 1989 году стал первым в мире банком без отделений и преуспел в создании принципиально новой бизнес-модели в банковском бизнесе. Розничный банк с обслуживанием по телефону и через интернет регулярно признавали в Великобритании лучшим по качеству обслуживания клиентов. First Direct является собственным подразделением HSBC UK.

(обратно)

mBANK (Польша)

Михал Панович,

CEO и соучредитель mBank

C момента своего основания весной 2013 года mBank был повсеместно признан и отмечен хвалебными отзывами и наградами за инновации и качество обслуживания. Банк явил собой не только революционное обновление традиционного банка, но и поглотил материнский банк: BRE Bank, основной банк, решил полностью перейти под бренд mBank в конце 2013 года, чтобы капитализировать свой инновационный успех. Что же происходит? И может ли традиционный банк действительно конкурировать с новыми участниками рынка? Кажется, ответ здесь – уверенное да.

Какова предыстория mBank и ваша роль в ней?

mBank был одним из первых интернет-банков, запущенных в Польше в 2000 году. В то время концепция успешного банка без отделений выглядела очень необычно. Впрочем, она победила быстро: через несколько лет у банка насчитывалось уже 2 миллиона клиентов. Изменилась и традиционная банковская модель: предлагались бесплатные услуги на расчетных счетах и более высокие ставки – на сберегательных и депозитных. Банк также стимулировал распространение платежных карт, которые в то время были в новинку. В результате mBank ввел множество операционных и юридических инноваций. Это было необходимо, чтобы внедрить в отрасль прямые цифровые операции, доказать их приемлемость властям, а затем потребителю. Все, что мы делаем, рассчитано на онлайн и прямые операции, в то время как некоторые банки не в состоянии предоставить даже простейших онлайн-услуг, поскольку их подход плохо сочетается с их отделениями. Этим банкам было трудно конкурировать с mBank: требовалась серьезная реструктуризация всей системы и процессов, что было дорого и сложно.

Спустя десятилетие все в значительной степени догнали нас. Банки с отделениями получили конкурентоспособные интернет-сервисы; не то чтобы они пользовались ими в той же мере, что и мы, но функциональные возможности имелись. Разрыв, существовавший в самом начале, уменьшился, и конкуренты уже предлагали бесплатные банковские услуги онлайн. Появилось беспокойство, что в дальнейшем mBank может быть вытеснен с передовой. Именно тогда я и присоединился к банку. Меня пригласили в 2011 году для внедрения нового направления и определения следующего проекта для mBank с тем, чтобы стратегическая платформа банка начала развиваться. Другими словами, было необходимо найти новое видение банка, чтобы он мог эффективно конкурировать в будущем.

Мы начали с проведения стратегических творческих семинаров, в которых участвовали все сотрудники банка. Они предлагали свое видение того, каким должен быть розничный банк в будущем. Мы сгенерировали 120 идей и внедрили 20. Таково было соотношение между тем, что можно было сделать, и тем, что реально выполнимо. Результатом стала реализация крупнейшего инновационного портфеля.

Однако задача не в том, чтобы придумывать идеи, а в том, чтобы воплощать их. Как вписать этот процесс во внутреннюю культуру и подготовить сотрудников к изменениям? Принятие изменений – большая проблема.


Была ли установка на упрощение взаимодействия с клиентом?

Это не было исходной задачей, когда мы начинали, но в процессе создания банка упрощение однозначно переместилось в верх списка. Проблема заключается в модели взаимодействия «человек – машина»; она до сих пор не разрешена, но модель существенно развилась за прошедшее десятилетие. В 1990-х годах графический пользовательский интерфейс, изобретенный в 1950-х, изменил правила игры. Заменив собой командную строку DOS, он открыл мир вычислений для широкой аудитории: сначала для IT-специалистов, потом – для потребителей. Первые браузеры не могли воспроизвести полноценный пользовательский интерфейс, и поэтому долгое время взаимодействие с интернетом было более затруднительным, чем с ПК. Именно тогда родился табличный банкинг, работавший в ранних браузерах и мало изменившийся с тех пор. Тем временем интернет и браузеры сделали огромный скачок, и сейчас интернет-приложения так же интерактивны и графически хорошо оформлены, как и обычные приложения для ПК. Появилось понятие современного интерактивного пользовательского веб-интерфейса. Сенсорные экраны упростили взаимодействие людей с машинами. Теперь нам необходимо применить этот удобный интерфейс к управлению финансами, и сейчас инженеры создают способы цифрового взаимодействия, в большей мере ориентированные на потребителя.


Это то, что делают креативные стартапы вроде Simple или Moven?

Думаю, да, но в ограниченной степени. Если вы сравните стартапы в этой отрасли – Simple, Moven и другие – с уже существующими игроками, то начнете понимать, что они значительно упростили пользовательский интерфейс, но с таким ограниченным набором продуктов создали довольно упрощенный вариант банкинга. Представьте, что клиенту только открывают расчетный счет и выдают дебетовую карту; после этого они начинают называть себя банком. Да, это самые главные услуги, востребованные наиболее часто, но даже массовому клиенту от банка нужно больше. Возникает необходимость в кредитных картах, наличных и автокредите, а в какой-то момент – в инвестиционных инструментах или ипотеке. Мы не говорим сейчас о состоятельных клиентах, но массовый потребитель также нуждается в более широком наборе услуг. Когда вы погружаетесь в мир такого потребителя, то видите, что эти новые стартапы не предлагают всех перечисленных услуг. Simple и Moven, например, не предоставляют кредитов, и вероятно даже, что им структурно сложно добраться до этого пункта.

Ключевая задача – обеспечить людям выбор с упрощенным доступом. Наши кредиты предоставляются в режиме онлайн и имеют простую процедуру проверки. Мы одобрим и переведем кредит прямо на ваш расчетный счет в течение трех-пяти минут, если вы получаете зарплату на наши счета. А к концу 2014 года у нас будет 30-секундная версия. В нашем бэк-офисе есть системы, которые обеспечивают это. Когда вы подаете заявку на кредит, полностью автоматизированная система выполняет оценку кредитоспособности и заработной платы; таким образом, вы получаете кредит тут же. Никакого ожидания. Не нужно ждать, пока эти операции выполнит кассир банка; они совершаются автоматически в режиме реального времени, пока вы в магазине направляетесь к кассе. В нашем новом мобильном приложении будет фактически одна кнопка.

Далее появляется то, что мы называем детализацией по запросу. Пример – получение выписки по вашему счету или карте. Большинство банков предоставят раздельные выписки для каждого из них, поскольку вы получаете эти услуги из разных подразделений, и вам необходимы отдельные входы для этих сервисов. Мы объединили эти службы в одну, как в mint.com, и только в mBank она реализована в полной мере: нет необходимости входить заново в систему банковского обслуживания, чтобы просматривать ваши выписки.

Первое, что вы видите, – упрощенный обзор ваших денег. Всех ваших денег. Затем следует детализация по запросу: через несколько кликов перед вами несколько счетов, объединенных в одну картинку. Можете настроить более детальное отображение и дойти до той степени детализации, которой прежде не было. Вряд ли этим будет пользоваться каждый, но мы объединили все единым дизайном, как в Google или Facebook. Другими словами, если наши клиенты хотят видеть подробности, они получат их по запросу, но в привычном виде. Цель состоит в том, чтобы упростить управление деньгами и сделать его быстрым и легким.

Последним кирпичом в здании mBank стало оформление этого сервиса в виде одностраничного приложения, имеющего современный пользовательский интерфейс на JavaScript и HTML. С помощью Ajax вы можете получать дополнительную информацию. Предположим, вы пользуетесь оповещениями банка вроде «Напомнить мне об оплате налога» или «Напомнить мне о выплате по кредитной карте, чтобы избежать пени». Обычно вы видите подобные оповещения, когда заходите на страницу, относящуюся к этим платежам. Их нет на главной странице: они размещены несколькими уровнями ниже, в настройках кредитной карты или счета. Мы так не делаем. Все наши оповещения располагаются на главной странице и возникают динамически благодаря развернутой программной архитектуре.

Когда возникает оповещение, вы можете по нему кликнуть или дотронуться до него и сразу попадете в нужное место. Наш дизайн очень прост, но не лишен глубины. Вы получаете все, что нужно, используя новейшие программные решения. Детализация по запросу – это сочетание простоты с глубиной.


Какова была реакция клиентов?

К новой системе обслуживания mBank имеют доступ все 2,7 млн наших клиентов, и процесс освоения устойчиво развивается. Сегодня почти 40 % всех заходов в mBank приходятся на новую версию. Это обычная практика, когда мы предоставляем оба варианта одновременно – старый mBank и новый. Большинство клиентов пользовались старой версией mBank на протяжении десятилетия, и новый сервис для них непривычен. Вспомним «Преодоление пропасти» Джефри Мура[112]: только 15 % всех людей хотят чего-то нового, остальные 85 % не желают ничего менять, ведь людям приходится заново обучаться чему-то новому, а это трудно. Мы были поражены, обнаружив, что 15 % клиентов mBank переключились на новую систему в течение первых полутора недель с момента запуска весной 2013 года. К концу июня ранние последователи и инноваторы были все здесь. И сейчас, пять месяцев спустя, 450 тысяч клиентов не просто заходят познакомиться с новой системой, а пользуются ею. Мы сейчас на 25 % выше порога преодоления пропасти: 40 % уже переключились на новую версию обслуживания.

Принципиально иное вы видите у Moven и Simple. Эти новые участники ориентируются только на инноваторов и пользователей-первопроходцев 314-миллионного рынка потребителей, из которых они набрали пока только 10 тысяч клиентов. Мы же конвертируем миллионы потребителей массового рынка, которые уже были с нами, в стране с населением в 38 миллионов человек. Это самый быстрый рост продукта, который у нас когда-либо наблюдался. Мы получили 450 тысяч клиентов нашего сервиса в течение нескольких месяцев. Это феноменальный рост.

У нас есть и особые предложения для этой самой массовой категории клиентов, например финансируемые продавцом скидки, призванные стимулировать платежное поведение клиентов. В общей сложности 390 тысяч человек подписались на эту услугу, и некоторые из наших лучших клиентов заработали на скидках уже по 250 евро, что в три раза превосходит доход, который обычный банковский пользователь получил бы за год со своего депозита. И это только за первые пять месяцев обслуживания! Наше цифровое отделение регулярно обслуживает более 1000 контактов ежедневно. Это взаимодействие посредством видео, голоса и чата в окне браузера, напоминающем коммуникатор. Пока большая часть приходится на чат. В течение пяти месяцев мы получили от 10 до 12 % всего объема контактов службы поддержки нашего цифрового банка! Продажи еще более обнадеживают. При уровне всего трафика в 11 % в октябре [2013] цифровое отделение смогло продать 38 % всех инвестиционных продуктов. И это притом что наше традиционное обслуживание по телефону было в 8–10 раз более эффективным, чем в среднем по банкам в нашем регионе; это показали независимые исследования ZED и Finalta в 2012 году.

Потребуется некоторое время, пока услуга распространится повсеместно, но за пять месяцев оказаться там, где мы находимся сейчас, – это большое дело, и мы довольны тем, как все это развивалось.


Как реагируют конкуренты?

Им, вероятно, потребуется один-два года, чтобы поднять голову и понять, что делать и как реагировать, а потом еще два-три года, чтобы развернуть конкурентоспособные сервисы. Им придется принять несколько трудных решений, например добавлять ли новый сервис к уже существующему набору услуг или создать его с нуля. Очевидно, проще создать новый банк, но тогда они потеряют преимущества сетевого эффекта, эффекта масштаба, возможность проводить проверку кредитоспособности в реальном времени и др. Однако, если они этого не сделают, будет очень трудно адаптировать внутренние технологии и культуру к реалиям мобильной интернет-революции и к услугам, которые уже внедрены нами. Это значит, что им потребуется больше времени для перестройки – три года или больше.

Руководству традиционных банков придется научиться думать по-новому, потому что большинство руководителей прошли через отделения и, естественно, придавали меньшее значение цифровым технологиям. Создание и внедрение процессов в цифровой форме, которые делают ненужными операции, характерные для отделений, рискует стать грандиозным предприятием. Будет очень трудно развивать структуры, изначально не предназначенные для цифровых технологий. Это не означает, что у нас нет конкурентов. Это означает, что существующим участникам рынка будет трудно адаптироваться, меняться и конкурировать так, как это удалось нам.


О Михале Пановиче



Михал Панович – управляющий директор mBank, занимался проектом New mBank (BRE Bank) и был одним из его основателей. Он был приглашен BRE Bank в 2011 году для руководства проектом. Ранее он работал в Польше и США. С 2006 по 2011 годы Панович работал в управлении бизнес-менеджмента в штаб-квартире Microsoft в Редмонде, где отвечал за создание комплексных направлений развития компании, таких как стратегия создания естественного пользовательского интерфейса, конкурентная стратегия компании по отношению к Apple и повышение эффективности бизнеса. До этого, работая в eBay, он принимал участие в приобретении Skype, а будучи сотрудником офиса Boston Consulting Group в Варшаве, разрабатывал направления развития для крупнейших польских банков и финансовых учреждений.


Об mBank

mBank – ключевой игрок в польском банковском секторе, лидер в интернет-банкинге. Несмотря на то что бизнес-модель mBank находится в непрерывном развитии и коренным образом отличается от традиционных банковских моделей, главные его особенности остаются неизменными: mBank не предлагает всего, что изобретено в финансовой сфере. Банк сосредоточивает свое внимание на ограниченном наборе инновационных продуктов и финансовых услуг, необходимых клиентам, и считает, что банковское обслуживание должно быть простым и дружелюбным. Эти элементы являются основополагающими в его бизнес-модели и остаются неизменными с момента основания банка в 2000 году как подразделения BREBank. BREBankSA – структура, подконтрольная Commerzbank, второму крупнейшему частному банку Германии и одному из ведущих финансовых учреждений в Европе с общим консолидированным балансом в 608 млрд евро. Для Commerzbank Польша – второй по деловой активности рынок после Германии.

(обратно)

Moven (США)

Бретт Кинг,

основатель MOVEN и автор книги Bank 3.0[113]

Всемирную известность Бретту Кингу принесли идеи о будущем банковской деятельности после выхода его книги Bank 2.0[114] в 2010 году. Итогом поездок и лекций по всему миру, а также обсуждения с банкирами и инвесторами его видения банковского бизнеса стала реализация новой концепции банка, основанной на мобильных технологиях. Кинг начинает сбор средств для своего нового банка – Moven – в 2011 году и осуществляет «мягкий» запуск в 2013-м.

Что такое Moven и каковы его предпосылки?

Концепция Moven возникла в июле 2010 года, когда я был в дороге и работал над выпуском своей книги Bank 2.0. Я делал большую презентацию для венчурных инвесторов, кинопродюсеров и предпринимателей из Лос-Анджелеса, и они почти час расспрашивали меня по поводу моего видения будущего банковской отрасли. Я продолжал рассказывать о том, как мобильность изменит правила игры, и, что еще более важно, традиционные банки не оценили пока ее значимости. Это приводило меня к мысли, что существует реальная возможность создать свой Amazon или Facebook в банковском секторе, основанный на мобильности. Традиционные банки реагируют медленно на подобные изменения способов доставки услуг.

Вернувшись со встречи домой, я немедленно зарегистрировал компанию Move and Bank («Двигайся и пользуйся банком»), или для краткости Movenbank. В основе этой концепции лежало представление о том, как Поколение Y[115] будет пользоваться банковскими счетами, и название, следовательно, было призвано показать, что банк будет мобильным и ориентирован на Поколение Y.

Я собрал команду, и мы стали пробовать. Мы решили уйти от слова «банк», поскольку было трудно понять, зачем нам нужна банковская лицензия, и в конце концов пришли к тому, что быть банком не так уж и здорово. Мы также обратили внимание, что вместе с нашими клиентами начали именовать себя Moven на наших встречах, поэтому со временем стали называть нашу концепцию именно так – Moven.

Это полезно с практической точки зрения. Как стартап мы не могли сделать все сразу, поэтому сконцентрировались на появляющихся новых цифровых пользователях и мобильности, а не на карточном обслуживании и уставе. Это имело смысл, поскольку банковская сфера была технологически сложной, с массой деталей. Мы чувствовали, что лучше начинать с партнерства с каким-то банком, который будет выполнять базовые банковские операции, а самим сосредоточиться на создании выдающегося клиентского интерфейса, вместо того чтобы создавать еще и базовый банк, которых много на рынке США.


Была ли обработка банковских данных наибольшей проблемой?

На нашем пути было несколько препятствий. Так, например, мы закончили первый этап финансирования летом 2012 года, чтобы подготовить все к запуску в начале 2013-го. Мы определились с банком-партнером и платежным партнером. Последний был выбран за его способность предоставлять в реальном времени аналитику и данные о том, на что люди тратят деньги. Нам требовался процессинговый центр, который мог собирать информацию обо всех операциях, и таких компаний было только две по всем США. Мы выбрали TxVia. За шесть месяцев до нашего запуска TxVia был приобретен Google, который решил, что не хочет иметь какую-либо третью сторону на платформе TxVia, поскольку намеревался использовать его исключительно для своего Google Wallet. Для нас это означало, что мы за несколько месяцев до запуска должны найти другого платежного партнера. Это был серьезный удар. К моменту, когда мы нашли другого партнера, наш банк-партнер решил, что меняет стратегию и утверждает другие приоритеты в своем графике, а мы, по существу, больше в него не вписываемся и вынуждены пережидать задержку. Можете представить себе наше положение: за шесть месяцев до запуска мы потеряли возможность принимать платежи через MasterCard или предоставлять депозитный счет. Этот момент, возможно, предвещал немедленное завершение проекта Moven. Но удача была с нами, мы выправили ситуацию и в течение трех месяцев нашли другой банк-партнер и процессинговый центр. Такой благоприятный поворот означал, что мы по-прежнему можем стартовать в апреле 2013-го, обкатывая сервис на друзьях и семьях сотрудников компании, прежде чем сделать первое публичное предложение в начале июня.


Как отреагировали клиенты?

Об этом пока рано говорить: мы все находимся в состоянии бета-тестирования нашего продукта, но в целом реакция была положительной. Недавно нью-йоркский Channel 4 брал интервью у нас и одного из ранних последователей. Один из наших клиентов сказал им, что Moven «позволяет сохранять деньги так же легко, как и тратить их». Это типичный ответ, и мы получили его благодаря тому механизму обратной связи, который встроили в продукт и который извещает о ваших потребительских привычках каждый раз, когда вы совершаете платеж. Этот инструмент обеспечивает другой взгляд на деньги и на то, как вы их тратите: с обычной дебетовой карты или текущего счета. Все, чего мы хотим добиться, – это чтобы люди рассказывали об этом и о том, как новый инструмент контроля за деньгами изменил их представления о тратах и сбережениях. У нашей клиентки украли кошелек, и она не знала об этом до тех пор, пока не получила оповещение Moven о следующей транзакции на свой смартфон. Каждая квитанция о покупке сохраняется в приложении Moven в реальном времени и сбрасывается на телефон. Только после того как она была уведомлена о транзакции с помощью оповещения Moven о покупках, она поняла, что кошелька нет. В результате она смогла заблокировать все карты прямо из приложения, в реальном времени, сразу. В этом преимущество мобильности: банкинг делается более безопасным и одновременно информативным. В данном случае клиентка была защищена от мошенников с того момента, как они провели первую транзакцию, благодаря оповещениям, блокировкам и другим возможностям приложения. Мы еще раз убеждаемся, что люди скорее вспоминают, где находится их мобильный телефон в любое время суток, в то время как кошелек теряет свое значение.


Это также означает, что вы упрощаете всю процедуру управления деньгами.

Да. Когда мы начинали, перед нами стояла задача изобрести заново модель банковского дела и сделать ее более простой и умной. Вспомните, как банки работали на протяжении последнего столетия: в середине 1900-х сберегательные книжки, затем в 1960-х – чековые книжки; сегодня у вас дебетовая карта. Банки времен сберкнижек давали вам достаточно полный отчет о ваших деньгах. Вы приходили в отделение, брали наличные, смотрели свой баланс в сберегательной книжке и точно знали, сколько денег доступно на вашем счету. С дебетовой картой подобного обзора у вас сегодня нет. Именно поэтому люди вынуждены постоянно проверять свой счет, чтобы узнать, как далеко они от состояния овердрафта или насколько сильный у них перерасход. Компании, выпускающие кредитные карты, действительно постарались воспользоваться этой неосведомленностью. Незнание клиентом своего финансового состояния используется эмитентами карт для того, чтобы клиент залез в долги и ему можно было выставить счет за использование кредита. Это модель получения дохода.

В Moven мы поступаем наоборот. Мы хотим, чтобы наши клиенты имели максимально полный отчет о своих деньгах и о том, как они тратятся. Мы хотим, чтобы Moven стала основной финансовой программой для наших клиентов, а не просто надстройкой над их существующими счетами. При этом вам не обязательно менять банк. Мы хотим, чтобы вы начали пользоваться нашим приложением для отслеживания своих расходов и сбережений. Со временем, используя наши инструменты контроля над расходами, клиенты переводят к нам большую часть своих расходов и начинают пользоваться приложением все чаще и чаще. Moven дает вам уникальное представление о ваших деньгах и о том, как вы тратите и сберегаете, что формирует сильный поведенческий императив. В то время как вы касаетесь экрана и платите, система проверяет ваш баланс и выдает список операций, относящихся к этой категории и классу расходов. Вы получаете на телефон квитанцию, в которой указано, сколько вы уже потратили у этого продавца сегодня, за последний месяц и как это соотносится с вашими общими расходами на подобного рода услуги. Потратили ли вы больше или меньше в этом месяце – важная информация для того, чтобы понять, какие расходы у вас были.

Дело в том, что большинство банков не пришли бы интуитивно к тем мобильным сервисам, что создали мы. Традиционная позиция большинства банков заключается в том, что необходимо иметь дебетовую или кредитную карту, которая приносит комиссионные и стимулирует поведение клиента для получения прибыли. Для банка противоестественно развернуться на 180 градусов и сказать своим клиентам: прекратите тратить деньги и начинайте сберегать. Их продукты и внутренняя культура ориентированы в противоположном направлении: чем больше тратит клиент, тем большую прибыль получает банк. Мы придерживаемся другого взгляда: создайте продукт, который помогает клиентам тратить меньше, и они станут вашими самыми большими поклонниками, по-прежнему принося доход и рассказывая остальным о вашем «крутом» приложении.


То есть, когда мы говорим об упрощении банковского обслуживания, мы на самом деле подразумеваем большую открытость для денег?

Абсолютно верно! Это наш секретный компонент. Мы прекрасно понимаем, что в результате происходит обмен ценностями между поставщиком услуг (Moven в данном случае) и клиентом. Один из наших целевых сегментов – Поколение Y – не терпит непрозрачности сборов. Именно поэтому рынок предоплаченных карт взлетел в США: там нет скрытых сборов, овердрафтов и сюрпризов. Мы предлагаем то, что нравится клиентам: быструю обратную связь, мышление, ориентированное на мобильность, и услуги вроде пересылки денег через Facebook. Но в этом нет подвоха или какой-то подоплеки. Мы делаем все это видимым и передаем под контроль клиенту. Это ключевой момент: обмен ценностями формирует доверие между нами.

В прошлом банки зарабатывали доверие, надежно сохраняя деньги. Теперь клиенты хотят большего: доверительных отношений. И мобильность создает для этого уникальную платформу. Мы видим, как мобильные технологии все больше превращаются в консультативный инструмент, предоставляя вам информацию и обозначая контекст вашей жизни, денег, расходов и сбережений. Эти составляющие – консультативность, продвижение бренда и доверие. Все они взаимосвязаны. Если у вас отсутствует прозрачность и вы не открываете, как и за что берете деньги, у вас не будет возможности выстроить доверительные отношения или установить контакт с клиентом. Интерактивные взаимоотношения посредством мобильного приложения – таким мы видим взаимодействие с клиентом в противоположность традиционным операциям, продуктам и услугам.


Могли бы банки сделать то, что вы делаете?

Несомненно, банки попытаются скопировать кое-что из того, что мы делаем, а также то, как мы предоставляем информацию и контекст через мобильное приложение, – это несложно. Но банковская культура заблокирует многие из этих начинаний, поскольку они противоестественны для традиционной организации. Когда я рассказываю в банках о том, как мы предоставляем клиентам отчет о расходах и как это со временем приводит к уменьшению их трат, то мне говорят: «Зачем вы хотите сделать это? Вы просто лишитесь дохода». Конечно же, эти банки ориентируются на существующую модель, в которой доход обусловлен обменом, и они заперты в этом представлении. Реальность же устроена так, что люди все равно будут тратить, но они будут доверять вам больше денег, если вы будете открыты и прозрачны. Это наша модель, и мы видим, что именно это происходит в рыночной реальности на раннем этапе использования нашего продукта. За первые три месяца применения продукта мы увидели, что благодаря этому эффекту доля Moven по сравнению с другими банковскими счетами подросла с 18 до 20 % в виртуальных кошельках клиентов. Фактически мы наблюдаем две вещи. Во-первых, банки пытаются копировать наше позиционирование. Мы начинали с фразы «Трать, сберегай и живи разумнее» и теперь видим, как этот язык используется множеством других банков, хотя они не предоставляют услуги в том же ключе. Во-вторых, банки все время обращаются к нам с вопросом о возможности подключения к ним платформы Moven, чтобы предоставлять их клиентам наши услуги. И мы тоже изучаем перспективы подобного рода партнерства.


И в заключение, куда Moven будет двигаться в будущем?

Если попытаться определить, к чему движется Moven с того момента, как только мы стали основным приложением для управления повседневными расходами и сбережениями клиентов, предоставляя информацию, контекст и рекомендации для этого управления, то следующим шагом станет решение другой проблемы. Сейчас приложение используется главным образом для получения обратной связи в реальном времени, когда вы тратите и сберегаете. Более серьезный вопрос: следует ли мне покупать это? Могу я себе это позволить? На эти вопросы ответит новая версия приложения Moven, которая выйдет в ноябре 2013 года. Мы хотим привлечь клиентов к Moven, помогая им принимать решения о покупках, а не только информируя о том, что они приобрели и на что потратили деньги. Мы создаем эту уникальную взаимосвязь клиентов с их деньгами в реальном времени, имея возможность обслуживать финансовые потребности клиентов по мере их возникновения – контекстуально. Банковское обслуживание предоставляет вам средства, когда они вам нужны, делает это прозрачно и ежедневно снабжает вас через смартфон полезными советами в режиме реального времени. Исходя из этого, мы полагаем, что банки с отделениями и немыми, без обратной связи, пластиковыми дебетовыми картами не могут даже приблизиться к тому, чтобы конкурировать с нашими предложениями.


О Бретте Кинге



Бретт Кинг – автор бестселлеров, продающихся по всему миру, известный футуролог и докладчик, ведущий радиошоу Breaking Bank$ на Voice America (интернет-радио с ежемесячной аудиторией более 9 миллионов слушателей) и основатель стартапа Moven. Кинг был признан американским банковским инноватором 2012 года и номинирован Bank Innovation как один из десяти «самых выдающихся брендов в банковском деле». Его книга «Банк 3.0» (Bank 3.0), изданная на восьми языках, возглавила чарты в США, Великобритании, Китае, Канаде, Германии, Японии и Франции сразу после выхода в конце 2012 года. Его последняя книга «Разрушение банков» (Breaking Banks) издана в начале 2014 года издательством Wiley.


О Moven

Moven – это приложение, которое предоставляет в реальном времени сведения о покупках и анализ расходов, чтобы помочь клиентам в достижении финансового здоровья. Эта одна из первых банковских платформ, ориентированных на мобильность, была названа журналом Wired «Банком будущего». Компания ориентирована на создание инструментов управления деньгами, которые позволяют ясно представлять свое финансовое состояние, мотивируя тем самым клиентов принимать более обдуманные решения о покупках и больше сберегать. Клиенты Moven – это в основном технически продвинутые потребители, которые следят за своими деньгами и пытаются управлять ими.

(обратно)

M-PESA (Кения)

Джон Мейнард,

директор по развитию M-PESA в Vodafone Group

Мобильные платежи за последние несколько лет получили широкое распространение, и наиболее заметного успеха добилась компания M-PESA в Кении. Запущенная в марте 2007 года с предполагаемым миллионом пользователей в течение первого года, M-PESA намного опередила ожидания и сейчас имеет более 17 миллионов зарегистрированных аккаунтов. На каждого взрослого жителя Кении приходится примерно по одному аккаунту. Тем не менее эта система не имела успеха за границей. Чем объясняется успех M-PESA в Кении и как она будет развиваться?

Расскажите предысторию, прежде чем ответите на вопрос, почему M-PESA стала такой успешной в Кении и почему Vodafone занялся этим проектом.

Изначально M-PESA появился как результат пилотного проекта с оригинальной концепцией, который мы внедряли в Кении в 2004–2005 годах. В то время Ник Хьюз, работавший в подразделении корпоративной социальной ответственности Vodafone Group, искал способы социальной интеграции мобильных платежей и использования их в микрофинансировании.

Работая в подразделении корпоративной социальной ответственности, было трудно получить доступ к разработчикам продуктов Vodafone, которые концентрировали свои усилия на главных продуктах компании. Тем не менее Нику удалось достичь договоренности о том, что если он обеспечит внешнее финансирование, то его проект будет поддержан. После согласования с министерством международного развития Великобритании была подана заявка на финансирование из Challenge Fund[116]. Заявка была удовлетворена, выделен миллион фунтов стерлингов, а также обеспечены дополнительный персонал и маркетинговая поддержка. Так в 2006–2007 годах в Кении был запущен пилотный проект

Проектом управлял Safaricom – филиал Vodafone в Кении. Стояла задача сделать продукт доступным, совместимым с существующими мобильными телефонами, который мог бы использоваться местными сберегательными и кредитными кооперативами (SACCOs[117]) – существовавшими там микрофинансовыми структурами. Многие из задач были решены, кроме одной: оказалось очень трудно совместить продукт с различными системами, которые использовали кооперативы для ежедневного контроля за потоком денег. Они слишком сильно отличались друг от друга. Одной из особенностей пилотного проекта, практически сопутствующей, была возможность для индивидуальных клиентов пересылать деньги друг другу. Услуга нашла отклик клиентов, которые ее опробовали, и тогда было решено, что она станет основой продукта.

M-PESA была запущена в марте 2007 года, и к концу первого года мы насчитывали 2,5 миллиона пользователей, что намного превосходило первоначальные ожидания.


Я слышал, что запуску продукта способствовали политические разногласия в Кении.

Обратите внимание, как Майкл Джозеф организовал работу[118]. Он вел дела Safaricom и превратил ее из маленького мобильного оператора в одного из крупнейших в Кении благодаря репутации превосходной службы поддержки клиентов.

Для мобильного оператора, который собирается предложить сервис мобильных денег, сложность состоит в том, чтобы убедить клиентов доверить ему свои деньги. Многие операторы мобильной связи прибегают к недобросовестным уловкам, таким как округление разговоров до минут. Майкл позиционировал Safaricom во многом как бизнес и бренд, которым можно доверять. Как частное лицо Майкл имел хорошую репутацию у кенийцев, а методы работы с клиентами в Safaricom убедили их в том, что если они положат свои деньги в Safaricom, то потом смогут забрать их оттуда.


Я читал, что это благотворительная система.[119]

Это прибыльное предприятие, а не благотворительная система. Около 17 % всех доходов Safaricom приходится на M-PESA. Это больше, чем приносят услуги SMS и передачи данных вместе взятые. Мы извлекаем прибыль из сети и тем же самым занимаются агенты в этой сети. Мы имеем 40 тысяч агентов в Кении и полагаем, что создали около 50 тысяч рабочих мест. Эти агенты зарабатывают достаточно денег, чтобы нанять других людей.


Почему этот успех не повторен в других странах?

В Кении нам повезло. Мы запустились вовремя. Присутствие этого продукта на рынке во время неразберихи, последовавшей после выборов 2007–2008 годов, выручило кенийцев: M-PESA позволяла переводить деньги и оплачивать услуги мобильной связи самым безопасным способом. Я не думаю, что мы увидим где-либо подобный успех, который повторится столь же быстро. У нас 32 миллиона клиентов, зарегистрированных по всему миру. Если вы посмотрите на Танзанию, то увидите пример рынка, который потребовал больше времени для вхождения в него, но сейчас является таким же важным. Мы занимаем около 80 % рынка в Кении и около 40 % – в Танзании. У них 10 миллионов зарегистрированных пользователей мобильных платежей, и около 3 миллионов активно пользуются ими.

Поскольку мы набрали критическую массу, объем операций резко вырос, особенно за последние 12 месяцев.


Означает ли это, что Vodafone планирует предложить M-PESА всей Африке и другим развивающимся рынкам?

Мы запустим M-PESA на тех рынках, которые для нее подходят. Сами рынки должны быть готовы к подобному предложению, а регулирующие органы должны разрешить нам сделать это. Если быстро перемотать «пленку истории» на пять лет назад, то вы увидите, что каждый мобильный оператор в развивающихся странах предлагает сервис мобильных денег, если это не запрещено законом. Оглянувшись, можно увидеть Smart Communications и Globe Telecom на Филиппинах, предлагающие сервис мобильных денег уже на протяжении десятилетия; были и другие схемы, в Корее например, но M-PESA действительно заново привлекла внимание к мобильным деньгам.

Успех в Кении показал, что, развивая сети мобильной доставки контента, можно достичь значительно большего, чем это получается в рамках существующих финансовых структур и банков. Именно поэтому к 2009 году, если вы были оператором мобильной связи и находились где-то недалеко от Африки, то, скорее всего, рассматривали возможность предложить мобильные деньги в той или иной форме.


Банки были не очень благосклонны к подобным схемам, не правда ли?

С точки зрения банков, это было немного похоже на американские горки, если честно. Когда мы начинали, они не очень понимали, что мы делаем, и думали, что это не будет работать. После первоначального успеха банки увидели в нас угрозу, и многие регуляторы во всем мире начали принимать законы, препятствующие распространению модели, которую вы видите в Кении.

Теперь отношение со стороны банков много лучше. Они признали, что, хотя мы и усилили конкуренцию в банковском секторе, количество банковских счетов также увеличилось.

Когда мы начинали в Кении в 2007 году, в стране насчитывалось только 2,5 миллиона банковских счетов. Сейчас их более 9 миллионов. Это хороший знак. Если посмотреть на центральный банк, стремящийся усилить проникновение финансовых услуг, и на сами банки, пытающиеся расширить свою клиентскую базу, то становится понятно, что внедрение платежной системы, подобной M-PESA, может принести более широкие выгоды для всей экономики.


Означает ли это, что сервисы, подобные M-PESA, будут всегда оставаться исключительно мобильными платежными системами, или вы думаете, что они со временем превратятся в полноценное банковское обслуживание?

Мне кажется, всегда будет сохраняться некоторая дистанция между уровнем продуктов, которые мы можем предложить, и уровнем банковских продуктов. Мы не банк. У нас нет банковской лицензии и нет намерения получить ее. Это означает, что такие продукты, как сберегательные счета или кредиты, мы не можем предложить самостоятельно. Там, где будет спрос на такие услуги, мы будем искать партнеров среди существующих банков.


И наоборот, будете ли вы переносить свою модель мобильных платежей с развивающихся рынков на развитые, и если да, то когда?

Наверняка. Если вы посмотрите на недавнюю рекламу Barclays[120] их сервиса Pingit и на рекламу виртуального кошелька от О2 в Великобритании, то это хорошие показатели того, в каком направлении все развивается. Иметь возможность заплатить мойщику окон или рассчитаться за школьные завтраки, не собирая по всему дому мелочь, – это то будущее, которого я уже больше не могу ждать.


О Джоне Мейнарде



Джон Мейнард был членом команды, работавшей над M-PESА – мобильной системой денежных переводов компании Vodafone. До присоединения к команде M-PESА он работал менеджером продуктов в Vodafone и занимался такими проектами как «Премиум-SMS», панель контента для взрослых, клиентская электронная почта. После того как в 2013 году состоялось это интервью, Мейнард вошел в Совет по платежам Великобритании, который разрабатывает стратегию развития мобильных платежей.


О M-PESA

M-PESA («M» обозначает «мобильность», а «PESA» переводится с суахили как «деньги») – сервис денежных переводов и микроплатежей, работающий на мобильных телефонах. Услугу предоставляют крупнейшие мобильные операторы Кении и Танзании – Safaricom и Vodacom. В настоящий момент M-PESA – это наиболее развитая система мобильных платежей в мире. Она позволяет клиентам, имея национальное удостоверение личности или паспорт, легко депонировать, снимать и переводить деньги с помощью мобильного телефона. Сегодня M-PESA имеет более 32 миллионов пользователей, которые могут пополнять и снимать деньги со счета мобильного телефона у любого из 60 тысяч агентов. Услуга доступна на рынках семи стран, включая Индию, Афганистан и Фиджи.

(обратно)

SimPle (США)

Шамир Каркал,

CFO и соучредитель Simple

Simple, ранее известный как Simplebank, был запущен в конце 2011 году, имея своей целью упростить банкинг и дать клиентам то, что они действительно хотят получать от банков. Обслуживание пользователей через мобильный интернет заложено в самое основание Simple. Деятельность банка широко освещалась в социальных и традиционных медиа. Является ли банк по-настоящему инновационным, а его пример вдохновляющим, или он только лишь украшение на банковском пироге?

Что такое Simple и какова его предыстория?

Simple начался около четырех лет назад, когда мой компаньон Джош вышел на связь и предложил: «Давай создадим розничный банк». Я в то время работал с McKinsey в Европе, и эта идея мне показалась необычной, но интересной. Мы с Джошем предприняли мозговой штурм и быстро поняли, что крупные банки в США делают деньги на том, что запутывают клиентов. Большие банки выросли за последние 30 лет главным образом благодаря слияниям и поглощениям, в то время как местные банки выживают за счет их процентной маржи. Сегодня эти крупные банки в США большую часть своей прибыли получают за счет штрафов и комиссионных: штрафы за овердрафт, за просрочку платежей и проч. Все эти поборы производятся, когда клиент совершает ошибку. У банков, следовательно, нет стимула помогать клиенту управлять своими деньгами лучше, поскольку так они делают свои деньги, а клиенты совершают большое количество ошибок со своими деньгами. Вся система стимулирования в банковском секторе США построена на наказании клиентов. Мы полагали, что если бы нам удалось предложить клиентам более дружественную бизнес-модель и соответствующий пользовательский интерфейс, то это многое бы изменило. Эти размышления стояли за созданием Simple.


Вы не находите, что с банками связаны большие разочарования?

Да, именно это мы и обнаружили. Начиная, мы даже не представляли себе, насколько велики эти разочарования. Мы оба, Джош и я, окончили бизнес-школу как разработчики программного обеспечения и испытали это на собственном опыте. Мы были разочарованы, но не думали, что так у всех. Прежде всего в начале 2010 года мы запустили сайт Simple, где всего лишь сообщили, что собираемся создать банк, который будет лучше и проще. Мы не говорили, как собираемся это делать, просто попросили тех, кто заинтересовался, оставить свой электронный адрес, больше ничего. За четыре месяца существования сайта свои адреса оставили более 20 тысяч человек. Без всякого маркетинга или чего-то подобного. Только Джош и я – мы просто «твитили» ссылку на сайт. В результате подписалось много людей, мы их не знали и начали рассылать им письма с просьбой рассказать об их опыте общения с банками. Что им нравилось? Что не нравилось? Что бы они изменили? Мы начали общаться с этими людьми и получили идеи более чем от 10 тысяч человек, прежде чем поняли ситуацию. Одна из реакций состояла в том, что они находили нас привлекательными только потому, что мы ответили на их письма. Серьезно? Вы находите удивительным, что я просто прислал вам письмо? Ответ был да, потому что они никогда не встречали подобной заинтересованности со стороны их банка. Уровень обслуживания, который люди получали в банках, оказался нулевым, а само обслуживание было максимально автоматизированным. Поэтому опыт человеческого взаимодействия с банком посредством электронного письма уже выделял нас. Мы даже получали письма длиной в семь страниц. Одна семейная пара, которая регулярно путешествовала в Африку, решила в один из субботних вечеров сесть и записать все, что им не нравится в банковском обслуживании сегодня. Именно поэтому письмо было на семи страницах.


Мы все знаем о недостатках обслуживания в существующих банках, тогда почему банков вроде Simple не становится больше?

Потому что это регулируемая олигополия. В 2012 году американские банки «Большой четверки» получили суммарную прибыль в 300 млрд долларов. Каждый из них имеет активы на сумму более 1 трлн долларов, и вместе они контролируют более 40 % рынка вкладов и более 80 % рынка кредитных карт. Только четыре банка. То есть у вас есть эти четыре огромных бегемота, которые контролируют почти весь рынок, и хвост из 6500 местных банков и кредитных союзов, которые имеют в среднем по нескольку тысяч клиентов каждый. Они настолько малы, что не могут инвестировать или что-либо менять. Фактически они не могут конкурировать с «Большой четверкой», которая вкладывает огромные средства в технологии, поэтому, хотя у них и прекрасные намерения, их карманы недостаточно глубоки. У них нет ресурсов, чтобы изменить рынок, а у больших банков есть ресурсы, но отсутствует мотивация изменить систему. Получение банковского чартера на право ведения операций и вхождение в рынок также защищены барьером. Спросите предпринимателя, хотел бы он организовать банк, а потом расскажите ему, что потребуется около пяти лет, прежде чем он сможет привести первого клиента. Предприниматель уйдет и начнет какой-то другой бизнес.


Стало ли проще теперь, когда вы начали работу?

Сегодня заниматься инновациями стало проще благодаря исчезновению технологических барьеров, но дело не только в этом. В нашем случае действует много факторов. Необходимо правильное сочетание правильных людей, правильных инвесторов и правильных идей; у нас все это было. Финансовый кризис сыграл роль спускового механизма. До кризиса бытовало такое представление: если ты заходишь в банк, а там большой мраморный холл, и кто-то в костюме, и все очень мило, ярко и блестит, то банк надежный и стабильный. Крупный банк означал «надежность» и вызывал доверие именно благодаря этим атрибутам. Финансовый кризис в значительной степени это уничтожил. Крупные банки теперь воспринимаются как менее надежные в сравнении с мелкими, поскольку они так же легко прекращают свою работу. В результате клиенты теперь с легкостью переходят в другие банки, и надежность определяется не величиной банка, а наличием FDIC-страховки в самом низу страницы. Зная об этом, люди ориентируются в большей степени на качество обслуживания. Десять лет назад, когда был принят Check 21 Act, банк не мог оказывать такие же услуги, как сегодня, например, удаленное депонирование чеков через смартфон. Люди находили это слишком сложным, поскольку к этому не были готовы ни банковская отрасль, ни инфраструктура, ни регулирующие органы, ни сами клиенты. Сейчас все иначе. Средний возраст наших клиентов – 26 лет, и большинство из них выросли, имея доступ в интернет с его преимуществами. Они пользуются Twitter и Facebook и очень удивляются, почему взаимодействие с банками в сети так сильно уступает любому другому мобильному и сетевому опыту, к которому они уже привыкли.


Но вы ведь не предлагаете полного набора банковских услуг, а только внешний интерфейс к традиционному банкингу?

Не совсем. Каждый пользователь Simple должен открыть у нас счет. Каждый клиент, который заходит на наш сайт, оформляет себе процентный счет, во всех отношениях практически аналогичный любому другому процентному счету в США. Нас отличает то, что мы проанализировали и обобщили опыт работы с клиентами и разработали высокотехнологичную систему обслуживания, которая помогает нашим клиентам управлять своими финансами. Эта система разрабатывалась не для взимания максимальных штрафов. На самом деле у нас вообще нет штрафов – она разрабатывалась для клиентов, которым нужен именно мобильный банкинг. В системе есть маленькие функциональные особенности, например обзор денег, который отображает ваш баланс за вычетом отложенных операций, сбережений и предстоящих выплат по счетам, показывая, сколько денег доступно для трат. Мы это рассчитываем сами, не перекладывая работу на клиента. Это очень простая функция, но знание реального остатка позволяет избежать ошибок, а ошибки используются банками для получения прибыли. Именно это мы и меняем. Мы показываем клиентам, когда и куда деньги перемещались на их счете, облегчая расходование и сбережение средств. Эта функция предлагает простые правила поведения, созданием которых можно управлять, отталкиваясь от целевых расходов, бюджета и банковских оповещений.


Каковы уникальные особенности Simple и его предложения?

Есть ряд приложений, которые мы встроили в нашу систему обслуживания и которые отличаются от предложений традиционных банков. Наше мобильное приложение на голову превосходит все остальные на рынке, и это говорю не я, а наши клиенты. Одна из наших клиенток, например, сообщила в Twitter, что только что перешла из The Bank of America в Simple. Последний вышел на связь, заметив: «Эй, у нас есть мобильное приложение уже много лет». На что она ответила, что знала об этом, пробовала его, и оно – полный отстой в сравнении с нашим. Потом в шести или семи твитах она объяснила почему. Большинство банков просто переносят интернет-банкинг на смартфон, вместо того чтобы подумать, ЧТО они действительно могут сделать для смартфона, чтобы улучшить качество обслуживания клиентов. Так бывает, когда вы заходите на любой современный сайт вроде Facebook, Twitter или Quora, и они просто засасывают вас. Теперь сравните их с сайтом банка; сайты банков зачастую просто непригодны к использованию. Причина заключается в том, что банки разрабатывали свои сервисы для мира, в котором доминировали отделения, а интернет и мобильные технологии рассматривали лишь как канал доставки выписок по счетам, а не как канал доставки услуг. Мы же создавали сайт и систему обслуживания как единое целое, которым легко пользоваться. К примеру, вводить имя пользователя и пароль на смартфоне очень неудобно, поэтому мы используем PIN для доступа, что много быстрее и проще. Впрочем, мы добавили и двухфакторную авторизацию, а также другие возможности, позволяющие, например, контролировать, как вы тратите и на что. Мы можем вам точно сказать, сколько чашек кофе вы купили в этом месяце, если вы использовали счет или карту в Simple при оплате. Мы можем предоставить вам бездну сведений о ваших привычках, связанных с расходами и сбережениями. Мы встроили в систему интеллект, чтобы обеспечить фантастическое качество обслуживания.


Каковы были результаты Simple в материальном плане?

С момента запуска мы получили ошеломительную реакцию по всем каналам. Можете, если хотите, посмотреть ленту в Twitter или Facebook. Мы быстро растем; сегодня у нас десятки тысяч клиентов, при этом вовлеченных клиентов, и интенсивное использование нашего приложения. Особенно приятно видеть, как наши клиенты используют инструменты, позволяющие контролировать реальный остаток средств на счете – то, что можно не боясь потратить. Приведу пример. В нашем сервисе есть возможность задавать финансовые цели, которых клиенты пытаются достичь: депозит для дома, деньги на оплату обучения в колледже, накопления на отпуск или машину и т. д. Мы просто выложили это в сеть и никак не продвигали. Затем мы проанализировали, что происходит с этим новым функционалом, и обнаружили, что когда у клиентов есть деньги на счете, они чувствуют себя богатыми, и наоборот, что вполне очевидно. Однако при использовании целеполагающего механизма, который полностью определяется балансом счета, они видят свой реальный баланс после выплат, а не чистый баланс. В результате они не совершают неразумных покупок, вызванных ощущением богатства, в то время как часть средств предназначена для достижения определенных целей. Иными словами, баланс их счета в меньшей степени определяется месячным циклом их доходов, а в большей степени – потребностями в расходах и сбережениях. Этим ключевым сервисом пользуются многие клиенты, хотя мы его никак не продвигали.


Сегодня можно видеть и другие банки наподобие вашего, такие как Moven. Вы рассматриваете их как угрозу или как взаимодополняющие структуры?

Они дополняют друг друга, поскольку это небольшой сектор экономики с небольшим количеством новых игроков, сражающихся с несколькими гигантами. Мы не считаем себя конкурентами парней вроде Бретта из Moven: мы бы всё проиграли в этом случае. Не пытаемся переманить клиентов из Moven или Google – мы хотим переманить их из крупных банков, имеющих миллионы клиентов. Мы хотим получить часть этой клиентской базы, чтобы показать людям, что существуют более удобные способы управления их деньгами. Идет инновационная волна, ставящая перед собой подобную цель, в том числе Moven, но мы опережаем большинство из них. Это не та ситуация, в которой кто-то проигрывает. Выиграют все, если мы все сможем закрепиться на рынке.


Каким вам видится будущий ландшафт и что изменится?

Мы постоянно вводим новшества. Это для нас главное. Я не знаю, что именно мы будем делать через пять лет, но мы продолжим внедрять инновации. Наша главная миссия и видение останутся прежними. Мы останемся клиентоориентированными и будем создавать лучшие в банковском секторе услуги. Будем добавлять новые возможности и технологии, если они поддерживают и усиливают это видение, например, услуги, облегчающие зачисление и вывод средств со счета, а также взаимодействие с балансом и целями. Мы уже видели волну инноваций во время последнего технологического скачка в банковской сфере в конце 1990-х, когда появился интернет, но она мало что изменила – отчасти из-за апатии потребителей, отчасти потому, что не появилось ничего принципиально нового. Не думаю, что сегодня ситуация осталась прежней. Сочетание финансового кризиса и мобильной финансовой революции создало уникальный шанс для изменений. Именно этим мы и собираемся заниматься. В банковском секторе появится новый Amazon – удивительно, что этого до сих пор не произошло. Главная причина, почему этого еще не случилось, состоит в том, что в банковской сфере это сделать труднее по причинам, о которых уже шла речь: капитал, структура, поддержка, инвестиции, масштаб и способность конкурировать с существующими крупными игроками. Мы собираемся изменить это, поскольку считаем, что все готово для изменений. Это наша цель.


О Шамире Каркале



Шамир Каркал – разработчик программного обеспечения, который переквалифицировался в финансового и банковского эксперта. До Simple Каркал был консультантом в McKinsey & Co., специализирующейся на стратегическом консультировании финансовых учреждений Европы, Ближнего Востока и США. Он имеет степени бакалавра и магистра в области информатики и степень MBA Университета Карнеги-Меллон.


О Simple

Simple предлагает банковский счет, в который встроены инструменты, позволяющие легко управлять деньгами. В компании считают, что принятие мудрых решений относительно расходов и сбережений должно быть простым и даже веселым занятием. Все инструменты, необходимые клиенту для управления деньгами, объединены со счетом, где они наиболее эффективны. Средства клиентов Simple хранятся в банке-партнере Bancorp. Все остальное обеспечивает Simple, включая карту Visa, продвинутое приложение для iOS и Android, тщательно разработанный веб-интерфейс и полную поддержку клиентов. Simple был приобретен банком BBVA в феврале 2014 за 117 млн долларов.

(обратно)

SWIFT (во всем мире)

Константин Перич,

руководитель инновационной программы Innotribe в SWIFT

SWIFT (Society for Worldwide Interbank Financial Telecommunication) – сообщество всемирных межбанковских финансовых телекоммуникаций – это кооперативное сообщество, принадлежащее его членам, с помощью которого финансовый мир осуществляет свои операции быстро и надежно. Более 9 тысяч банков, инвестиционных компаний и корпоративных клиентов в 209 странах ежедневно доверяют SWIFT передачу миллионов своих стандартизованных финансовых сообщений. В 2009 году SWIFT запустил Innotribe – инициативу, направленную на поиск новых идей и проектов с последующим созданием инфраструктуры, которая позволит им развиваться.

Что инновации означают для SWIFT?

Инновации прежде всего призваны поощрять и стимулировать предпринимательскую активность в самом SWIFT, а также в финансовом сообществе, окружающем SWIFT. Таким образом, существуют задачи как внутри SWIFT, так и за его пределами. Innotribe стимулирует инновации через сотрудничество. Мы придерживаемся концепции открытых инноваций и хотели бы совместно с нашим персоналом, сотрудниками банков, партнерами и всеми, кто связан со SWIFT, сформулировать идеи на первом этапе, а затем двигаться дальше. Это вкратце то, чем мы занимаемся.


То есть вы не пытаетесь придумывать идеи сами, а собираете их, или и то и другое вместе?

Мы относительно небольшая команда из десяти человек, и нашей задачей не является генерирование идей. Мы бы не смогли этого делать вдесятером. Наша задача – способствовать поддержанию духа инноваций и их развитию внутри компании и в сообществе.


Как Innotribe изменилась за прошедшие три года?

Изменения наблюдаются и с точки зрения содержания, и с точки зрения процесса. Что касается содержания, мы вынесли на обсуждение темы, относящиеся к нашему сообществу, такие как облачные и мобильные технологии. Они были новаторскими в рамках Innotribe, а теперь являются частью общей практики. Теперь мы сосредоточились на других областях: социальных данных и медиа, цифровой идентификации и Big Data. Таким образом, мы выявляем тенденции, выносим их на обсуждение; в случае актуальности они становятся преобладающей тенденцией.

Изменилась роль Innotribe. Когда мы начинали на SIBOS 2009 года в Гонконге, компания была молодая и казалась второстепенной. С тех пор наша репутация возросла, и с нами начали считаться, хотя мы по-прежнему сосредоточены на отдаленной перспективе. Наш авторитет как внутри SWIFT, так и за его пределами поднялся.


Основная аудитория SIBOS– и SWIFT-сообщества – операционные подразделения. Действительно ли инновации важны для них?

Да. Объясним это с помощью метафоры. Представим, что основной наш бизнес транзакций – это замок. Он хорош, надежен, имеет мощные стены и стоит на своем месте, обеспечивая основу бизнеса. В замке вы можете вводить новшества, но это по большей части процесс постепенный. С помощью Innotribe мы показываем людям, что находится за пределами замка и может оказаться важным в дальнейшем. И хотя у нас в сообществе большое количество операционных работников, эта ментальная картина важна для них, так как они осознают, что недостаточно просто делать свое дело. Обычное ведение дел, снижение расходов и прочее не ориентируются на будущее, не обеспечивают его. Теперь они это понимают. В частности, на SIBOS 2012 года Innotribe привлек к себе управленцев более высокого ранга, ответственных за стратегию, и это радует.


Однако управленцы более высокого ранга не заинтересованы в инновациях, если их не использовать на практике; какие-то практические шаги предпринимались ими впоследствии?

Я наблюдал подобные примеры. Во-первых, сообщество само решило, что ему необходимы реализуемые на практике идеи, поэтому мы создали Innotribe-инкубатор, который в 2012 году получил финансирование от SWIFT в размере 5 млн евро. У нас есть конкретные и эффективные схемы действия, и в этом году мы работаем с шестью проектами. Во-вторых, мы видели принимающих решения сотрудников банков, которые присоединились к конкурсу стартапов на SIBOS. Это место, где люди могут передать свои идеи лицам, принимающим решения в банках, и посмотреть, какие из них могут быть претворены в жизнь.


Я знаю об Инкубаторе и стартап-программах. У вас есть для них специальные задачи?

Мы сейчас не в том положении, когда можно давать оценки исходя из показателей доходности, притом что два из шести проектов, проинвестированных в 2012-м, начнут приносить доход уже в следующем году. Мы измеряем свой успех исходя главным образом из нашей способности запускать процессы и действовать в соответствии с предложенными идеями. Многие идеи хорошо выглядят на бумаге, но, когда мы начинаем развивать их в соответствии с нашими процедурами, обнаруживаем, что они не так уж хороши. Например, мы ожидаем, что процент неудач в Инкубаторе будет достаточно высоким, поэтому наша степень успешности измеряется скорее количеством проектов, которые мы смогли запустить в Инкубаторе, а не количеством реализованных проектов, которые дали результаты. Поскольку мы продолжаем программы Инкубатора в 2012–2013 годах, я ожидаю реальных выгод и доходов от этих проектов для SWIFT и банковского сообщества. Так, например, проект расширенного мониторинга деловой активности (Extended Business Activity Monitoring, EBAM) должен принести результат.


Трудно измерить успех, когда отсутствуют экономические обоснования и подтверждающие доказательства для инноваций, ведь предполагается, что инновации – это что-то новое, не так ли?

Очень трудно придумать экономическое обоснование для инноваций. Я убедился в этом, когда был менеджером продуктов. Если в подобной ситуации вы требуете от менеджера дать экономическое обоснование, то вы требуете, чтобы он солгал. Не существует способа предсказать будущее, особенно если это касается реализации новых идей; вы должны просто попробовать. Я бы сказал, что вы никогда не будете новатором, если не экспериментируете, а эксперимент подразумевает неудачу. Вы должны учиться на этих ошибках, потому что, хотя некоторые идеи и терпят неудачу, они развиваются и становятся жизнеспособными в процессе проб и ошибок. Таким образом, то, что вам действительно необходимо, – это попробовать реализовать идеи и иметь внутренние ресурсы для подобных экспериментов.


Простое любопытство: чем обосновывалось появление инновационной программы Innotribe внутри SWIFT?

Международный финансовый кризис был одной из причин, но не единственной. В SWIFT бизнес специализирован, и, когда разразился кризис, было важно понять, как мы можем диверсифицировать наши доходы. Другая причина в большей мере относилась к сфере культуры и была связана с назначением Лазаро Кампоса на пост CEO в 2008 году. Он большой сторонник инноваций в области культуры. Наши сотрудники и окружение, полагает он, должны видеть в SWIFT инновационную компанию, ведущую их в будущее; должны воспринимать ее не просто как оператора банковских платежей и расчетную организацию, а как лидера. Инновация для нашего финансового сообщества заключается в том, чтобы использовать SWIFT не только для обработки платежей, и это главное.

Третья причина состоит в том, что мы должны продолжать выяснять, собираются ли банки и дальше поддерживать собственные системы розничных банков, корпоративных банков и проч. Не должно ли быть больше возможностей для объединения ресурсов и для использования кооперативного потенциала SWIFT? Это особенно важно, учитывая наше движение в сторону мобильных платежей и далее. Это также стимулирует программу Innotribe, потому что подтверждает способность SWIFT выполнять многие другие функции, кроме обработки платежей.


Каких больших перемен с точки зрения финансовых инноваций вы ожидаете в будущем?

Я точно знаю, что новые экономики и новые ценности, которые мы обсуждаем в рамках Innotribe, стимулируют социальные медиа. Они создают новые валюты и новые экономические модели; процесс этот будет очень мощным и важным в ближайшие два-три года. Вопрос для банков состоит в том, как они будут себя позиционировать в этом новом мире Р2Р-валют в социальных медиа. Данный вопрос будет ключевым для банков в смысле инноваций на ближайшие несколько лет.

Другим направлением будет то, что я называю мощным искусственным интеллектом. Это современный взгляд на искусственный интеллект. До этого он рассматривался механистически, как экспертная система. Сегодня в наших руках огромные вычислительные мощности, и мы совершим большой прорыв в этом направлении в течение следующих четырех-пяти лет.

Таким образом, социальные данные, социальные медиа, альтернативные валюты и Р2Р-платежи будут доминировать в ближайшей перспективе, а затем Big Data и искусственный интеллект – в перспективе на четыре-пять лет.


А что в будущем у Innotribe?

Мы попытаемся организовывать больше стартап-конкурсов, подобных тому, что провели на SIBOS в 2011 году; хотелось бы три или четыре.

Innotribe также касалась вопроса о «Банках для лучшего мира» в 2012 году и получила огромную поддержку в нашем сообществе. Это важное направление, оно позволяет выйти за рамки только технологических инноваций и говорить о том, как улучшить управление, работу и поддержку отрасли. Это вызвало большой интерес.

Когда вы объединяете три темы – будущее денег, будущее банковского дела и банки для лучшего мира, – вы видите огромный интерес к этому. Мы также будем больше работать с Инкубатором; кроме того, у нас есть несколько идей по поводу обновления Innotribe, но я пока не буду раскрывать всех карт.


О Константине Периче



Константин (Коста) Перич присоединился к команде SWIFT в 1990 году. В 2007 году он был назначен главой программы инноваций. На этом посту он руководил группой, основная миссия которой состояла в том, чтобы наладить инновационное сотрудничество в финансовой отрасли. Это подразделение также выступает движущей силой Innotribe. До этого Перич возглавлял отдел по ценным бумагам в подразделении продаж, где отвечал за переговоры и приобретение ключевых стратегических программ. Уже после интервью Перич покинул SWIFT, чтобы заняться инициативой в области микрофинансирования в Фонде Билла и Мелинды Гейтс.


Об Innotribe

Innotribe – инициатива SWIFT, призванная усилить коллективный интеллект ее сообщества, чтобы отыскать новые идеи и новые проекты, а затем создать инфраструктуру, позволяющую им расти. Инкубатор (Incubator) – это новый механизм, созданный Innotribe, чтобы облегчить исследование новых идей через сотрудничество. Это платформа, обеспечивающая инновационное сотрудничество на следующем уровне после того, как «демонстрационный образец» уже создан в рамках Innotribe. Конкурс стартапов Innotribe должен был представить SWIFT-сообществу наиболее перспективные стартапы в области финансовых технологий и сервисов. SWIFT-сообщество насчитывает более 9700 банковских структур, инвестиционных компаний и корпоративных клиентов из 209 стран.

(обратно)

The Currency Cloud (во всем мире)

Майкл Лэвен,

CEO The Currency Cloud[121]

Облачные вычисления уже получили известность, но, рассуждая о них, люди до сих пор впадают в крайности. Для кого-то облако – просто веб-сервис от Amazon; другие рассматривают его как способ привлечения новых видов бизнес-моделей. Майкл Лэвен, CEO The Currency Cloud, относится к последним. Будучи визионером облачных вычислений, он меняет правила игры в трансграничных платежах, создавая облачную платформу для перемещения валют и предлагая ее в качестве недорогого прозрачного сервиса потребителям и малому бизнесу.