КулЛиб электронная библиотека 

Остров сбывшихся желаний [Екатерина Барсова] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Екатерина Барсова Остров сбывшихся желаний

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Я посмотрела на себя в зеркало и нахмурилась. В глаза бросился длинный седой волос, который я незамедлительно взяла двумя пальцами и быстро выдернула: без него было гораздо лучше.

Год назад у меня появились первые седые волосы, и я этому ничуть не удивилась. Бесконечная трёпка нервов, хроническая усталость и стрессы были постоянными спутниками моей жизни. Возглавлять крупнейшее в городе кадровое агентство и вести бизнес-семинары — труд не из лёгких. Но сейчас — я была в этом твёрдо уверена — седой волос пробился на моих волосах из-за подлянки подруги, в самый последний момент отказавшейся ехать со мной во Вьетнам. Видите ли, она помирилась со своим бойфрендом и поэтому кинула меня накануне поездки! Когда я услышала об этом, то не поверила своим ушам.

— Тат! Я ничего не перепутала и со слухом у меня всё в порядке? — спросила я. — Ты не едешь со мной во Вьетнам? Я тебя правильно поняла?

На том конце провода наступила пауза. Она была долгой и могла бы ещё длиться и длиться, но Тата наконец решилась:

— Да. Ты всё поняла правильно. Роман позвонил мне, и мы…

Дальше я слушать не стала — просто повесила трубку. Пусть разбирается со своим Романом сама, а меня оставит в покое.

Я выдернула телефон из розетки и выключила сотовый. Слушать её объяснения было выше моих сил. Главное — результат, а он был плачевным. У меня было два выхода, и оба мне не нравились: либо отказаться от поездки, либо ехать одной.

Я взяла с тумбочки сигареты и закурила. На своих бизнес-семинарах я всегда учила проявлять «больше креатива, искать нестандартные решения и находить выход из любой ситуации». Похоже, я угодила в собственную ловушку, потому что никакого выхода из своего положения не видела.

Вздох застрял посередине груди, и я резко выдохнула дым. Ну просто хоть плачь! Я редко позволяла себе такую роскошь: не тот характер. Но слишком сильно было искушение пожалеть себя и по-бабьи расплакаться. Лучшая подружка подкладывает такую свинью, а я должна теперь угробить долгожданный отпуск, в котором не была три года?

Я вспомнила, как мы выбирали этот тур: внимательно рассматривали рекламные буклеты, обменивались многозначительными замечаниями и предвкушали тёпленькую водичку, мягкий песочек, много-много солнца, шоколадный загар и крепких мускулистых мужчин, c которыми мы обязательно познакомимся. В конце концов мы сошлись на не очень дорогом Вьетнаме: я-то могла позволить себе многое, но на зарплату моей подруги — школьной учительницы не очень разбежишься. А ещё у неё на руках мать-пенсионерка…

И вот теперь я стою и рассматриваю в зеркале свои медно-рыжие волосы — не появилась ли ещё седина. Тут я рассердилась на себя: и чего разнюнилась! Поеду одна, и всё! Не отменять же отпуск, которого я так ждала.

Когда пришло решение, наступило облегчение. Мне не надо было больше мучиться и думать, как поступить.

Я слегка пнула чемодан, который был уже наполовину собран, и пошла на кухню пить чай.

В самолёте я большей частью дремала. Перелёт длился около девяти часов, и эта болтанка в воздухе меня порядком утомила. Я честно пыталась провалиться в сон и забыться хотя бы на время, но как-то не получалось. Только мне казалось, что я вот-вот усну, посторонние звуки отвлекали меня, и долгожданного сна как не бывало. В последний раз, когда я уже была готова ринуться в объятья Морфея, сосед сзади чем-то хрустнул, и я резко повернулась к нему. Немолодой мужчина интеллигентной внешности виновато улыбнулся:

— Простите. Я вас, наверное, разбудил?

— Ещё нет, — буркнула я, но больше не пыталась уснуть, просто смотрела в окно или читала книгу, взятую в дорогу для развлечения.

Мы прилетели в Хошимин, бывший Сайгон, рано утром и пересели на автобус до небольшого города Ньячанг на побережье Южно-Китайского моря. Я смотрела в окно, но мыслями была далеко. Я всё думала о Тате, о том, что теперь у неё всё хорошо. А вот у меня…

Моя личная жизнь оставляла желать лучшего. Никогда мне не удавалось завести с мужчиной более-менее длительные отношения. Мой взрывной характер, стремление всех ставить на место, нежелание мириться с недостатками приводили к тому, что около меня никто долго не задерживался. Последний бойфренд, менеджер крутой компьютерной фирмы, всё время порывался уйти от жены, но в самый последний момент давал задний ход, и эта его нерешительность меня просто бесила. В очередной раз, когда мы бурно выясняли отношения, он сказал, качая головой:

— Ну, Капа! С тобой только сам чёрт уживётся!

— Проваливай! И чтобы через пять минут духу твоего здесь не было!

— Не будет, — пообещал он и ушёл с большой дорожной сумкой в руках.

Честно говоря, я не верила, что он вот так просто уйдёт. Я думала, что мы ещё долго будем ссориться и мириться, мириться и ссориться, как это уже бывало неоднократно за те три месяца, что мы прожили вместе.

Но Дмитрий ушёл и ни разу больше не позвонил, как будто вычеркнул меня из своей жизни. Окончательно и бесповоротно.

А я-то всерьёз рассчитывала на него… Думала, что, возможно, наконец-то смогу стать замужней дамой, обзавестись семьёй… Но не получилось. Как всегда.

Тогда-то я и подумала о Тате — что мы могли бы куда-нибудь поехать и развеяться. Подруга с радостью ухватилась за эту возможность, но в последний момент помирилась со своим молодым человеком и дала отбой…

Я тряхнула волосами и задремала.

Наконец мы добрались до отеля. Он находился на острове, куда регулярно курсировали катера. У меня было бунгало в роскошном тропическом парке с пальмами, раскидистыми кустами, цветами, названия которых я даже не знала: большие ярко-розовые цветы гроздьями висели на хрупких ветках и, казалось, вот-вот сорвутся с неё ослепительным цветочным водопадом.

Я подумала, что за эти десять дней мне нужно просто отдохнуть и привести в порядок нервы. К чёрту Тату! К чёрту Дмитрия! Я обязана подумать о себе!

Такая внутренняя установка взбодрила меня. Я кинула чемодан на кровать и принялась развешивать вещи в шкафу.

Это заняло у меня примерно полчаса. Потом я вспомнила, что пора идти ужинать, и стала выбирать себе наряд. Остановилась на ярко-жёлтом платье и чёрных блестящих бусах, обвивавших шею в два ряда. Я распустила волосы по плечам и накрасилась. Получилась яркая красотка с рекламной обложки: медно-рыжие волосы, большие карие глаза, красиво очерченные губы. Вот только взгляд у красотки был грустным… Мне это не понравилось, и я постаралась придать лицу более весёлое выражение. Достигнув нужного результата, я закрыла дверь номера, положила ключ в сумку и пошла по тропинке к административному зданию, где располагался ресторан.

Зал оказался полон. Приветливая девушка-вьетнамка провела меня до столика, где уже сидели двое мужчин. Один из них — худощавый наглый тип со шрамом на лице — окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног, и на его лице появилась ухмылка, которая, впрочем, быстро исчезла. Ухмылка мне не понравилась. Тип — тоже.

Вторым оказался тот самый человек, который не дал мне уснуть в самолёте, по внешности — типичный профессор: в очках, с виноватым выражением лица и мягкими манерами. Он приветливо кивнул мне и тут же стал изучать стоявшие перед ним тарелки с едой, как будто надеялся найти там что-то интересное или ответ на давно мучивший его вопрос.

Я села за стол, с шумом придвинув стул.

Наступило молчание.

— М-может, познакомимся? — сказал мужчина в очках. — Я Павел Николаевич. Можно просто Павел.

— Капитолина Викторовна, — сухо кивнула я.

— Александр, — промурлыкал неприятный тип. У него был низкий чувственный голос с лёгкой хрипотцой, и я инстинктивно вздрогнула. От таких типов надо держаться подальше! Именно из таких самцов получаются самые коварные соблазнители.

Я набрала в тарелку еду со шведского стола и вернулась на своё место. Мы слишком устали с дороги, чтобы болтать за ужином, и быстро разошлись по своим номерам.

За завтраком мы обменивались пустыми фразами: разговор явно не клеился, пока Павел Николаевич не спросил:

— А чем вы занимаетесь, Капитолина Виктровна?

— Руковожу кадровым агентством.

— Как интересно! — он даже подался вперёд. — Вы помогаете людям найти своё настоящее призвание.

Я снисходительно улыбнулась. Для своих соседей я была просто Капитолиной Викторовной, курортницей, сидевшей с ними за одним столом и уминавшей фасоль в томатной соусе, а для московских коллег — стальной акулой, «охотницей за головами», «железной бизнес-леди», а особо ненавидящие меня товарищи называли «сучкой с яйцами». И это обо мне! Моя деловая хватка была беспощадной, чутьё — безошибочным, а реакция — молниеносной. Ко мне обращались даже в самых безнадёжных случаях, когда крупной компании или корпорации срочно нужен был специалист экстра-класса, которого я могла перекупить у другой фирмы, или суперпрофессионалу требовалось найти подходящую работу в рекордно короткие сроки. В деловых кругах знали, что Капитолина Марченко никогда не подведёт и не подмочит свою репутацию.

Никакого слюнтяйства, никаких сантиментов и уж тем более таких фраз, как «помогать людям найти своё настоящее призвание», в моём лексиконе не было. Многие люди считали, что я обошлась с ними слишком жёстко! А один тип так и вовсе разбушевался в моём кабинете, когда я отдала его вакансию более грамотному специалисту. Моей секретарше пришлось вызвать охрану, чтобы его вышвырнули из офиса.

— Ну да… работа, конечно, интересная, — хмыкнула я. — Вы не ошиблись.

— «Охотники за головами», — вставил наглый тип. — Так, кажется, вас называют.

— Именно так, — я оторвалась от тарелки и посмотрела на этого наглеца, cидевшего напротив меня. Теперь я могла разглядеть его лучше. Худощавое волевое лицо, шрам на щеке, твёрдые губы, ямочка на подбородке и холодные голубые глаза, в которых сейчас плясали озорные огоньки.

— Тогда мы коллеги.

— Даже так? — я вопросительно подняла брови.

— Я тоже охотник. Только за дичью. Моё последнее место охоты — Южная Африка…

— Поздравляю. И много вы там настреляли?

— Могу презентовать шкуру льва.

— Мерси.

— Вы — профессиональный охотник? — спросил Павел Николаевич.

— Да так. Любитель. — с усмешкой ответил Александр. — Вообще-то я профессиональный военный. Чечня, места боевых действий и военных конфликтов — моя специализация. А охота — так, для развлечения. Так что профессионал-охотник у нас один. Капитолина Викторовна.

— Я вас прошу не цепляться ко мне, — с холодным бешенством сказала я, чувствуя, как всё внутри меня начинает закипать. — Я вас, кажется, не трогаю.

— Пардон! — наглый тип поднял вверх руки, как бы сдаваясь. — Извините хама и грубияна за его поведение.

Я промолчала.

Александр поел первым и встал из-за стола, ни на кого не глядя.

— Вы очень на него рассердились? — спросил меня Павел Николаевич.

— Нисколько, — ответила я, допивая кофе. — Просто иногда для профилактики надо ставить людей на место. Очень полезная штука.

— А…

— Вы тоже охотник? А то трое охотников за столом — это перебор.

— Что вы! Какой охотник! Я — профессор. Преподаю на кафедре истории в Российском социально-гуманитарном университете.

— Очень приятно, — вставила я. — Решили пополнить здесь ваши знания по истории?

— Ну… не совсем так. — Он порозовел, снял очки, и я увидела, какое у него беспомощное и робкое выражение лица — почти как у ребёнка. — Просто дети меня уговорили поехать сюда и развеяться. Моя жена… ушла от меня. Сбежала с каким-то спортивным тренером. И я… вот… решил…

— Всё правильно, — громко сказала я. — Надо выкидывать неприятное прошлое из головы и начинать жизнь с чистого листа. Всё правильно, профессор.

Я подумала, что эти слова можно отнести не только к нему, но и ко мне тоже.

После завтрака мы подошли в холл к нашему экскурсоводу. Сергей Алексеевич был высоким мужчиной с аккуратной бородкой и загорелым лицом. Он рассказал нам, какие экскурсии мы можем выбрать и что интересного нас ждёт. Когда он скользнул по мне взглядом, то запнулся, а потом продолжил свой рассказ, но я ещё пару раз ловила на себе его пристальные взгляды. «Ну вот, даже экскурсовод пал жертвой моих чар, — c неожиданной злостью подумала я. — Я нравлюсь почти всем особям мужского пола! Но жить со мной и терпеть мой характер никто не хочет… И поэтому я до сих пор одна. А ведь мне уже тридцать три года. Говорят, что для мужчин это возраст Христа и время подведения первых жизненных итогов. А у женщин? Тоже пора подбить дебет-кредит и оценить баллы своего жизненного рейтинга? Кто чего добился и чего достиг?»

Думать об этом не хотелось. Да, у меня хорошая, престижная работа и приличная зарплата. Но на личном фронте дело швах. Ни семьи, ни детей…

А ведь обычно именно это является показателем состоявшейся жизни женщины. Семья и дети. И какой бы распрекрасной ни была карьера, всё равно в глазах окружающих ты неудачница. Я рассердилась на саму себя. Приехала отдыхать, а вместо этого думаю непонятно о чём и сама себя вгоняю в депрессию!

После краткой беседы все встали в очередь записываться на экскурсии. Когда наступил мой черёд, я спросила у Сергея Алексеевича:

— Мы с вами знакомы? Вы так на меня смотрели…

Экскурсовод смутился.

— Вы здесь раньше были?

— Нет. В первый раз.

— Извините. Тогда я ошибся. Что бы вы хотели? Возьмите экскурсию к водопадам и на остров обезьян. Они там почти ручные, и их можно кормить с рук. Туристы в восторге. Обезьяны — тоже. Этот маршрут пользуется большой популярностью.

— Любопытно. Я подумаю.

— Если что — звоните. Вот моя визитка. Кроме того, вы всегда сможете справиться на ресепшене, где меня найти.

Я отошла с обещанием подумать и направилась к своему бунгало. Узкая тропинка вилась среди буйной тропической зелени, я шла рассеянно-задумчивая и не заметила, как налетела на человека. От неожиданности я вскрикнула, и меня ухватили за локоть. Это был Александр.

— Испужались, барышня? — раздался его насмешливый голос, и я сердито вырвала свою руку.

— Нечего на людей налетать!

— Это я-то налетел? — его брови комично взлетели вверх. — По-моему, это вы шли как лунатик, ничего не видя вокруг. Вот и врезались в меня. А я же виноват…

— А пошли вы! — беззлобно выругалась я.

— Мне нравятся женщины с такими манерами! — крикнул он мне в спину.

— Сочувствую, — откликнулась я.

Настроение было непонятно почему испорчено. Хотя — чего лукавить — я знала почему, но не хотела в этом признаваться даже самой себе. Я привыкла ощущать себя успешной деловой женщиной, которая стоит во главе крупной компании, отвечает за большой коллектив сотрудников. А здесь я оказалась просто одинокой туристкой, отправившейся в поездку без спутника, без семьи, без подруги. Такое настроение меня тревожило и нервировало. Хотелось что-то изменить или снова оказаться на привычном месте: в офисе за столом, заваленным бумагами, где на каждой стоит пометка «срочно».

Мелькнула даже гибельная мысль уехать обратно в Москву, но я подумала, что буду выглядеть в глазах окружающих полной идиоткой: надо суетиться, звонить в турфирму, просить забронировать билет на ближайший рейс до Москвы… Нет, это нереально. Может быть, я просто не умею иногда остановиться и посмотреть по сторонам, прервать безумный ритм своей жизни и отдохнуть, расслабиться? Теперь мне наконец-то предоставилась возможность научиться отдыхать без оглядки на работу и бесконечные деловые звонки, и надо ею воспользоваться.

Я побродила по парку, сходила на пляж. Вода была тёплой, не меньше тридцати градусов. Одно удовольствие купаться в такой водичке! Ближе к вечеру я решила поехать в город и развеяться: посидеть в баре, потанцевать.

От этой мысли я почувствовала внутреннее возбуждение. Не надо слишком глубоко копаться в себе и хандрить, нужно жить в отсеке сегодняшнего дня! А сегодня я еду в город с твёрдым намерением как следует зажечь и повеселиться.

Я усмехнулась. В конце концов, я один из лучших cпециалистов своего дела, на бизнес-семинарах у меня всегда полный аншлаг. И что, я не справлюсь с такой проблемой, как одиночество, временная тоска и беспричинные переживания по поводу неустроенной личной жизни? Чепуха какая, фыркнула я и даже произнесла эти слова вслух:

— Че-пу-ха!

Я надела платье цвета морской волны, тщательно расчесала свои пышные волосы и накрасила губы тёмно-красной помадой. Теперь я была неотразима и собиралась это доказать всему миру.

Катер в два счёта домчал меня до берега, и я ступила на набережную с твёрдым намерением если не завоевать этот городишко, то по крайней мере произвести в нём фурор.

В небольшом ресторанчике, находившемся неподалёку, был шум и слышалась зажигательная музыка. Ноги сами понесли меня туда; вскоре я потянула на себя стеклянную дверь и оказалась внутри. Народу в нём хватало, и я с трудом нашла свободный столик. Не успела я сесть, как ко мне подскочил официант.

Я заказала тарелку фруктов и бокал вина. Мне хотелось лёгкого ужина.

Только я вонзила зубы в сочную папайю, как услышала:

— Можно пригласить вас на танец?

Я вскинула глаза: передо мной стоял Александр в джинсах и тёмно-синей футболке.

— Я, правда, немножко не при параде, — ухмыльнулся он. — А такой даме надо соответствовать!

— Я не танцую, — поспешно сказала я.

— И поэтому нарядились в это бальное платье?

Я не успела ничего ответить или возразить, как он решительным рывком поднял меня со стула и на секунду прижал к себе.

— Сопротивление бесполезно.

Внезапно я рассмеялась:

— Даже так? Ну что ж, уступаю вашим охотничьим инстинктам.

— Капитолина! Чёрт! — он почесал свободной рукой подбородок — другая рука лежала на моей талии. — Можно на «ты»? Можно и даже нужно, — сказал он сам себе, не дожидаясь моего ответа.

Заиграла протяжная музыка, и мы закружились в танце. Медленные ритмы без всякого перехода сменялись быстрыми. Александр оказался превосходным танцором, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы попадать ему в такт.

— Где ты научился танцам? — спросила я.

— Секрет.

Мы мало говорили. Иногда он смотрел на меня слишком серьёзно, но только я пыталась поймать его взгляд, как он сразу отводил глаза.

Мы долго танцевали. Я забыла про недоеденный ужин, про свою тоску, про работу, про Тату, Дмитрия — словом, я забыла про всё!

Была пара моментов, когда он прижимал меня к себе и стук моего сердца отдавался в ушах, а по телу пробегала странная волна томления. К концу вечера я как будто расплавилась в тёплом ароматном воздухе и не ощущала ни себя, ни своего тела.

— Пора! — Александр отстранился от меня. — А то катера ходить перестанут.

— Уже? — я пошатнулась и упала бы, если бы он не поддержал меня.

— Увы! Я бы, конечно… — он не закончил фразу.

Мы пошли к стоянке катера, и по дороге я болтала без умолку. Я говорила и говорила, а когда мы сели в катерок, замолчала и вцепилась в руку своего спутника, cловно боялась, что он внезапно исчезнет.

Когда мы причалили, Александр сказал:

— Я провожу тебя.

— Сделай милость, — хихикнула я. — Боюсь, без твоей помощи я не дойду…

На пороге моего бунгало мы остановились.

— Спасибо за прекрасный вечер! — рассмеялась я. — Всё было чудесно!..

— Да?

Я не могла ответить, потому что мои губы были уже заняты его губами, а руки — руками… Я не могла понять, где кончается его тело и начинается моё. Мы буквально влетели в бунгало и захлопнули за собой дверь. Смех душил нас, мы лихорадочно срывали друг с друга одежду, путаясь в застёжках и молниях.

Александр рванул моё платье — послышался звук рвущейся материи.

— Осторожней! — шепнула я и рассмеялась. Я была пьяна от этой ночи, от мужчины, который крепко сжимал меня в своих объятиях, от пряно-сладких ароматов, от собственного тела, которое словно находилось в спячке, а теперь проснулось и ожило, вспенилось, забурлило…

Александр ловким движением сдёрнул платье, и теперь я стояла перед ним обнажённой. Его руки легли на мои бёдра, и я, запрокинув голову, задыхалась от переполнявших меня ощущений. Звуки, запахи, прикосновения — всё волновало и будоражило. Как будто всё было впервые.

И последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в полное и окончательное забытье, — как я потянулась к его лицу и коснулась губами шрама…

Он ушёл посреди ночи, ничего не сказав, только крепко поцеловал меня. Я находилась в полуобморочном состоянии — ленивая блаженная кошка — и поэтому лишь пробормотала, переворачиваясь на другой бок:

— До завтра…

И только лёгкий звук закрывшейся двери подтвердил, что всё случившееся не сон, а сладкая реальность.

Утром я вскочила с кровати, едва не проспав завтрак. Когда я влетела в ресторан, за столиком сидел один Павел Николаевич и ковырялся в тарелке.

— Доброе утро! — прозвенела я.

— Доброе, — откликнулся он кислым голосом.

— Вы не… в настроении? — спросила я и тут же пожалела о своей бестактности.

У меня был сияющий вид, а чужое счастье всегда действует нытикам на нервы. Вообще, я обратила внимание, что свою радость нужно тщательно скрывать. Вид счастливого человека вызывает желание это счастье ему подпортить. И окружающие незамедлительно начинают прилагать к этому все усилия, пока в конце концов не добьются своего. Счастливый человек напоминает купца на мешке золота в окружении оборванцев, которым нечего есть и они ждут момента, чтобы разворовать его золото.

Я вспомнила психологические тренинги, на которых учила, как строить свои взаимоотношения с людьми, и спросила хорошо поставленным озабоченным голосом:

— Я могу вам помочь?

— Чем же? — желчно отозвался профессор.

— Ну… не знаю. В зависимости от того, какая у вас проблема.

— Жена ушла — вот и вся проблема. И чего ей не хватало! Как подумаю, так бы и придушил её вместе с хахалем.

— Всё образуется, — сказала я, окидывая взглядом ресторан: может быть, Александр стоит у стола и набирает в тарелку еду? Нет, его нигде не было видно.

— А… соседа нашего не видели?

— Он в парке. По-моему, собирается вместе с друзьями на рыбалку.

— Какими друзьями?

— Он приехал первым, а потом подтянулась его компания. Во всяком случае, он мне так сказал, — услышала я от Павла Николаевича.

— Понятно.

Я выпила кофе, съела парочку фруктов и рванула на улицу.

Александра я увидела около экскурсовода. Он стоял в компании пяти или шести мужчин, и они все о чём-то увлечённо говорили. Я подошла ближе. Увидев меня, Александр замахал рукой.

— Привет! — сказала я, подходя почти вплотную.

— А… привет! Это Капитолина, я вам о ней рассказывал, — обратился он к своим знакомым. Те с любопытством посмотрели на меня.

У меня всё оборвалось внутри. Неужели я стала героиней пошлых рассказов? Ну тех самых легендарных мужских откровений, где они, не стесняясь друг друга, хвастаются амурными подвигами, и непременно в подробностях и деталях? И чем они смачнее и живописней — тем лучше: тем больше котируется среди мужчин этот казанова — покоритель женских сердец и тел. Вот и мой новый любовник наверняка уже успел похвастаться перед приятелями своей добычей. Мол, как приехал, так и заарканил эту дамочку, жаждущую мужского тепла и внимания!

— Можно тебя на минутку? — вежливо попросила я.

— Хоть на две.

Мы отошли в сторону.

— И что ты обо мне говорил? — набросилась я на него. — Хвастался, что ли?

— Ты о чём?

На его лице отразилось недоумение, но я была слишком опытным человеком, чтобы купиться на это. Мужчины — великие актёры и зачастую играют намного лучше женщин — ярче, бессовестней, артистичней.

— Прекрасно знаешь о чём!

Я смотрела на него неотрывно, и воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на меня шальной морской волной: мне захотелось снова прикоснуться губами к его шраму и ощутить тяжесть и силу его рук.

Я отвела взгляд в сторону, боясь, что он прочитает в моих глазах слишком много — то, что я хотела скрыть.

— Я всё-таки не понял, за что ты на меня сердишься? Я просто сказал своим приятелям, что познакомился с прекрасной женщиной. Вот и всё.

— Как же, как же! Может, ты им ещё все подробности расписал?

Он посмотрел на меня так, что мне показалось — сейчас ударит, наотмашь, не раздумывая. Я невольно отшатнулась.

Александр посмотрел на меня сверху вниз — он был выше меня почти на голову, — а потом сказал сухим бесцветным тоном:

— А я-то был о тебе лучшего мнения, Капа!

— И что? — спросила я, чувствуя, как на глазах выступили слёзы.

— Ничего.

Он развернулся и пошёл к своей компании. А я стояла и глотала воздух, словно мне только что нанесли удар под дых, от которого я никак не могла прийти в себя. Впрочем, так оно и было.

Та эйфория, то ликование, которые я испытывала ночью и утром, испарились без следа. Улетучились как легчайшая эфирная субстанция. Я всегда знала, что счастье — хрупкая реальность: как будто сказочно красивая бабочка садится на ладонь всего лишь на миг и тут же улетает.

Я побрела по парку. Увидела Павла Николаевича, сидевшего на скамейке, и непонятно почему подошла к нему. Он такой же бедолага, как и я. Может, встреча двух горемык поможет каждому из нас хоть немного отвлечься от собственных проблем?

Профессор оказался интересным собеседником. Он рассказал мне о Вьетнаме: о его древней культуре, французских колонистах, войне с Америкой. Вот только эта информация была для меня журчащим фоном, а в голове вместо лица профессора появлялось другое лицо, другие глаза и другая улыбка.

«Влюбилась ты, что ли, Капа?» — подумала я и не сразу сообразила, что произнесла это вслух.

— Что? — Павел Николаевич посмотрел на меня с удивлением.

— Ничего, это я так…

Теперь я время от времени ловила на себе странные взгляды Павла Николаевича, словно он решал про себя какую-то задачу.

Наконец мне надоело сидеть на скамейке и слушать его бесконечные рассказы. Я поднялась и выдавила из себя улыбку:

— Спасибо за компанию. Было очень интересно.

— Я провожу вас, — встрепенулся профессор.

— Да не стоит.

— Нет-нет.

Он всё-таки проводил меня до домика, и только я собиралась кивнуть на прощание и сказать «до завтра», как Павел Николаевич взял меня за руку повыше локтя.

— Капитолина Викторовна! Я… — он запнулся. — Я хотел бы познакомиться с вами поближе.

Я чуть не расхохоталась. Но обижать профессора — всё равно что обижать ребёнка.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Но тут мой собеседник сделал то, что я от него никак не ожидала: он обхватил меня руками и втянул внутрь. Как только дверь закрылась, он крепко вцепился в меня и стал целовать как помешанный.

— Капа! — задыхался он. — Какая ты женщина! Я следил за тобой в тот вечер, когда ты танцевала с ним, этим идиотом-военным. О, как я ревновал! Я сразу влюбился в тебя, Капа!

— Павел Николаевич! Пустите! — просила я, ошалев от его напора, но вырваться из рук профессора оказалось не таким-то лёгким делом.

Он стал пытаться повалить меня на кровать, но я уже пришла в себя и, изловчившись, дала ему в пах. Он охнул и отлетел к стенке.

— Ещё врезать или как? — спросила я самым нежным голоском. — Вот что, проваливай отсюда, чмо недоделанное. Если ты ещё раз полезешь ко мне или станешь следить, я тебя так отметелю, что не поздоровится. У меня чёрный пояс по карате. Ясно? Я просто сейчас тебя, убогого, жалею. А то валялся бы у меня на больничной койке.

Насчёт пояса я, конечно, загнула. Но психологические практики учили: лучше сразу запугать противника и парализовать его волю, чем тянуть с наказанием и тем самым демонстрировать свою слабость.

— Шлюха! — Очки Павла Николаевича валялись на полу, и он судорожно шарил руками, пытаясь их найти. — Все вы, сучки, такие. Вам лишь бы мужиков гнобить да задницей перед ними вертеть!

— Ваши очки у тумбочки, профессор. И вылетайте на счёт «три». А то я за себя не ручаюсь.

Павел Николаевич ушёл, а я бессильно прислонилась к стене. Эта стычка лишила меня сил, и я, закрыв лицо руками, заплакала. Неожиданно мне захотелось на свежий воздух, я открыла дверь и замерла: в двух метрах от моего бунгало стоял Александр и смотрел на меня та-аким взглядом…

Он плюнул на землю, и это сказало мне всё лучше всяких слов.

— Это не то, что ты думаешь! — крикнула я, но, по-моему, он меня не слышал.

Нужно ли говорить, что остаток дня у меня было дрянное настроение. Я пришла к выводу, что всё-таки зря ехала сюда. Как пошло наперекосяк с самого начала, так и продолжалось по нарастающей.

Я побродила по парку. Вид довольных отдыхающих порядком действовал мне на нервы. Мне-то было не так весело, как им! Напротив, хреново по самое не могу. А что делать со своим состоянием, не знала и, недолго думая, решила пойти в номер и пораньше лечь спать. Я была измучена событиями сегодняшнего дня, и мне требовался отдых.

Переступив порог своей комнаты, я увидела на аккуратно застеленной кровати какую-то бумажку. Я подошла ближе… Это был обычный листок, вырванный из школьной тетради в линейку. На нём размашистым почерком и крупными буквами было написано: ШЛЮХА! ТВАРЬ! СУКА!

Вот так вот! Не больше и не меньше…

Я повертела листок в руках. Интересно, как он сюда попал? Через стены, что ли? Я посмотрела на окно: оно было приоткрыто. Я не помнила, открывала ли окно перед уходом или просто забыла его запереть ночью. В голове был полный сумбур, и ничего конкретного вспомнить я не могла.

Первой мыслью было пойти на ресепшен и спросить, кто убирался у меня в комнате. Может быть, горничная забыла закрыть за собой дверь? Но, поразмыслив, я решила никуда не ходить. Персонал всполошится, пристанет ко мне с расспросами, придёт сюда… Я так устала, что не могла сделать лишнего движения, не то что пойти и объясняться на ломаном английском с персоналом. Выясню всё завтра…

И кто это писал? Перед глазами мелькнула перекошенная физиономия Павла Николаевича. Отвергнутый профессор решил мне отомстить таким способом? Очень характерно для таких слизняков — ударить исподтишка. Объясняться со мной он не станет, учитывая мои бойцовские качества. А подкинуть записку — пожалуйста…

Я передёрнула плечами. Завтра я хорошенько его потрясу, и пусть не думает, что ему удастся от меня отвертеться.

На завтрак я пришла раньше всех. Никого из моих соседей не было. Может быть, они решили дружно игнорировать меня?

Когда я уже заканчивала есть, подошёл Павел Николаевич. Он сел за стол с тарелкой еды и шумно выдохнул воздух. Всем своим видом он демонстрировал крайнее презрение и нежелание со мной общаться. Но я была тёртым калачом, и такое поведение смутить меня не могло. Обламывали и не таких!

— Доброе утро, профессор! — приветливо сказала я. Подчинённые, слыша мой голос с такими интонациями, обычно бледнели и старались слинять куда подальше. Они понимали, что сейчас их распекут по полной… Но профессор не был избалован общением со мной и поэтому ничего не понял. Он не ответил на моё приветствие и отвернулся в сторону.

— Профессор! Я обращаюсь к вам.

— Я не хочу с вами разговаривать.

— Зато я хочу. Ваших рук дело? — я перекинула ему листок с «хорошими» словами.

Он мельком бросил взгляд на записку.

— Не имею понятия, откуда это.

— В самом деле? — не унималась я. — А мне кажется, это вы постарались. Вчера я вам врезала по яйцам, и вы решили напакостить мне таким способом. Разве не так?

Он надул щёки:

— Вы заблуждаетесь.

— Я вас предупреждаю. В последний раз. Если ещё будет нечто подобное…

Профессор побледнел. Мой ледяной голос возымел действие. Я наслаждалась произведённым эффектом.

Не давая ему времени на передышку, я встала и, аккуратно свернув листок бумаги, убрала его в сумку.

— Cохраним на память.

Около выхода я увидела Александра — он сидел за другим столиком. При виде меня он нахмурился и отвернулся.

По моему телу прошла волна. Я не могла выкинуть из памяти ту ночь, как ни пыталась. Или я плохо старалась, или… этот мужчина зацепил меня сильнее, чем я думала. Во рту стало кисло, и я сглотнула.

Ноги стали ватно-деревянными, меня снова охватили апатия и тоска. Ничего не хотелось: ни гулять по парку, ни купаться в море, ни ехать в город.

Около входа в административное здание стоял наш экскурсовод.

— Добрый день! — улыбнулся он. — Что-то вы нас стороной обходите. Никуда ещё не ездили, ничего не смотрели. Прямо как ненастоящая туристка.

— Что-то я плохо себя чувствую, — пробормотала я. — Наверное, никак не акклиматизируюсь. Голова всё время болит.

— Пустяки! Вам обязательно надо куда-нибудь выбраться. Полюбуетесь местными красотами, и все болезни как рукой снимет. Места здесь просто сказочные. Загляденье!

Я криво улыбнулась. Мой жизненный опыт свидетельствовал, что мужчины — существа незатейливые. Им кажется, что все женские проблемы можно разрешить очень простым способом — купить ещё одно колечко, дать денег на шопинг или отправить «полюбоваться красотами».

— Ну не знаю… — неуверенно протянула я.

— Зато я знаю! — он широко улыбнулся. — Вам нужно съездить на водопады, на остров обезьян, полакомиться крокодилятиной в кососовой скорлупе. Это такая вкуснятина — пальчики оближешь!

Я горько усмехнулась. Крокодилятина в кокосовой скорлупе — это, конечно, то, чего мне сейчас не хватает для полного счастья. Позарез.

— Уговорил?

— Почти, — вздохнула я.

— А что нужно для окончательного решения? Вы же приехали развлекаться — вот и получайте новые впечатления. Что там в вашей пыльной Москве можно увидеть? А здесь природа божественна. Первозданные тропики. Вьетнам ещё не так обжит нашими туристами, как Турция или Египет. Так что выкиньте все неприятности из головы и наслаждайтесь.

Совет был хорош. Наслаждайтесь! Эти слова эхом отдавались в моей голове, когда я шлёпала к своему бунгало. В конце концов, я в отпуске. Да, начался он плохо, потом стало ещё хуже, но это не значит, что конец не может быть хорошим! Или хотя бы сносным.

У меня есть ещё неделя, и я могу посмотреть водопады с обезьянами. Будет о чём вспоминать тоскливыми дождливыми днями осенью.

В номере я приняла таблетку от головной боли и легла спать. А ближе к вечеру поехала в город. Настроение у меня было уже не таким радостно-победным, как в тот вечер, когда я собиралась покорить всех и вся.

Я постоянно вспоминала этого чёртова Александра! Честно говоря, я жутко злилась на себя за это. Такого у меня ещё не было: чтобы я сохла по мужику, прилагая все усилия его забыть. Обычно я довольно быстро стирала ненужный объект из памяти и твердила про себя как заклинание: «Это всё теперь в прошлом. В твоей персональной мусорке, куда ты мысленно выкидываешь забракованный хлам». Здесь эта уловка не срабатывала. Ну полный абзац! Стальная акула Капитолина Марченко сохнет по мужику, с которым и переспала-то всего один раз. Если бы об этом узнали мои знакомые — не поверили бы. Или решили, что у меня тихо поехала крыша. А как ещё можно было назвать моё состояние, как не тихим помешательством?

Я побродила по городу, купила пару сувениров и поехала в отель. Тёмная вода отражала золотисто-красные огни набережной, а я сидела в катерке, погружённая в свои мысли, и ничего не замечала вокруг.

В номере я зажгла свет и увидела на своей кровати куклу-вьетнамку. Сумка выпала у меня из рук, и я подошла ближе. У куклы были выколоты глаза, а на шее виднелась глубокая царапина, как будто кто-то пытался отрезать ей голову. Это была уже не шутка!

Я скинула куклу с кровати и обхватила себя руками. Кто-то издевается надо мной! Но кто? Профессор? А вдруг… это Александр? Он возненавидел меня, когда увидел, что профессор выходит из моего бунгало, и решил устроить весёленькую жизнь. Хотя записка и кукла с выколотыми глазами плохо вязались с обликом мужественного военного, я прекрасно знала, что чужая душа — потёмки и в каждом из нас сидит свой собственный демон, который в любой момент может вырваться на свободу. И вполне возможно, что психика Александра — человека, который не раз смотрел смерти в лицо, — дала сбой.

Думать так не хотелось. Но как опытный стратег, я была обязана рассматривать все возможные варианты.

Я глубоко вздохнула. Конечно, я могла бы прийти к администрации и устроить скандал, но этот неизвестный тип бросал мне вызов. Он надеялся напугать меня и довести до истерики — наверняка на это и рассчитывал, подкидывая мне то записку, то куклу. Что ж! Я не доставлю ему такого удовольствия. Я вздёрнула подбородок, и по моим губам зазмеилась ядовитая улыбка. Этот садист наверняка где-то неподалёку и ждёт моей реакции: слёз, паники, испуга… Так вот — не дождётся.

Мои мысли приняли неожиданное направление. Вдруг это какой-нибудь отдыхающий, который, развлекаясь таким образом, впрыскивает себе в кровь дозу адреналина? Надо мне завтра поближе присмотреться к туристам из отеля. Слава богу, определёнными психологическими техниками я владею, и подозрительное поведение кого-нибудь из курортников должно броситься мне в глаза или по крайней мере дать наводку.

Я умылась холодной водой, потом подобрала изуродованную куклу и положила её в пакет. Ничего! Когда я разоблачу этого типа, то отхлестаю его куклой прямо по морде. Это я ему обещаю!

Я ощутила прилив здоровой злости, а вместе с ней и появившуюся энергию. Так оно всегда и было. Поставленная задача помогала мне сконцентрироваться и напрячь все силы: и умственные, и физические. Теперь у меня появилась цель — найти этого садиста.

Утром после завтрака, во время которого я не встретилась ни с профессором, ни с Александром (похоже, они здорово струсили и не хотели сталкиваться со мной лицом к лицу), я позвонила экскурсоводу и попросила включить меня в экскурсию на водопады и на остров обезьян. Мне срочно нужно было отвлечься.

Не сидеть же, дрожа, в номере, тем самым доставляя удовольствие неведомому мучителю!

— Нет проблем, — бодро ответил он. — Как раз сегодня группа идёт туда. Присоединяйтесь. Мы выходим в двенадцать часов. У вас ещё есть время собраться.

— В двенадцать — где? — уточнила я.

— У ресепшена.

— Договорились.

В двенадцать я подошла к ресепшену. Народу у административной стойки было немного, человек восемь.

— Негусто, — cказала я, подходя к группе. — Нет желающих любоваться водопадами и есть крокодилятину?

— Остальные уже ушли в том направлении, с другими экскурсоводами. У них смешанные экскурсии, которые включают ещё дайвинг и рыбалку. А у нас чисто пешеходный маршрут, — пояснил Сергей Алексеевич. На нём была большая соломенная шляпа от солнца и рюкзачок за плечами.

Я подумала, что, возможно, Александр и Павел Николаевич уже в пути и я встречусь с ними на острове обезьян. Может быть, даже подерусь за честь кормить какую-нибудь макаку!

— Ну что ж! В путь! — скомандовал Сергей Алексеевич, окидывая нас взглядом. — Убедительная просьба во время пути от меня не отставать. Если вам что-то нужно, обращайтесь ко мне. Не пытайтесь решать свои проблемы самостоятельно. Мы всё-таки с вами не в городе, а в незнакомом лесу. Прошу об этом не забывать.

В ответ раздался нестройный гул голосов, выражающих согласие шагать в ногу с экскурсоводом.

Тропические джунгли ничуть не напоминали наши подмосковные леса. Поражали роскошная растительность, незнакомые звуки, от которых я невольно вздрагивала, ароматы диковинных растений и цветов. Мы шли гуськом друг за другом, и вскоре я пожалела, что не подумала взять более удобную обувь. Мои шлёпки были явно непригодны для прогулок по джунглям: я стала спотыкаться и делать краткие остановки, стараясь не отставать от группы. Наконец Сергей Алексеевич обернулся.

— Скоро мы уже придём к водопадам. Там нас ждёт другая группа, — объявил он.

Моё сердце упало. Какая группа? Неужели я встречусь с Александром или чокнутым профессором?

— Э… — обратилась я к нашему проводнику. — А когда точно мы придём к этим водопадам?

— Минут через десять.

— Спасибо, — пробормотала я.

Мой план был прост и краток. Я собиралась, не доходя до назначенного места, юркнуть в заросли и переждать там. Если другая группа уже ушла, то я могу, ничего не опасаясь, осматривать окрестности вместе с туристами из нашей компании. Если же группа была ещё там… Ладно, что-нибудь придумаю на месте!

Бог знает, почему мне так не хотелось сталкиваться со своими соседями по столику. Не хотелось, и всё тут.

Гул падающей воды напоминал журчание весенних ручьёв на мартовских московских улицах, только был звонче и сильнее. Услышав его, я шагнула в сторону и пошла параллельно нашей группе, прячась среди деревьев.

Перед водопадом я увидела стайку туристов, но Александра среди них не было. Павла Николаевича — тоже.

Их здесь нет, лихорадочно соображала я. Или они где-то поблизости?

Водопады шли уступами. Недалеко я слышала чьи-то голоса и крадучись пошла в ту сторону.

Я свернула влево и вскоре упёрлась в скалистую расщелину. Вода журчала совсем рядом. Любопытство было сильнее меня, и я решила подойти к воде. Как я помнила из объяснений нашего экскурсовода, водопады шли каскадами, и я могла выйти к тем, которые не входили в основной маршрут, и туристы посещали их значительно реже.

Я вышла из зарослей и шагнула вперёд. В нескольких метрах от меня, стекая со скалы, журчала вода. Она лилась неровными струями, внизу впадая в небольшую речку. В лучах неяркого солнца кристально-прозрачные брызги напоминали мельчайшие осколки хрусталя, рассеянные в воздухе.

Я подошла к краю скалы, встала на четвереньки и наклонилась, стараясь получше разглядеть водопад и речку, в которую он впадал. Она лениво кружилась на месте, потом разворачивалась и текла вперёд. По берегам высились большие камни-валуны.

Раздался лёгкий шум, и я стремительно обернулась. Но всё-таки моя реакция запоздала, потому что человек, находившийся сзади, толкнул меня, и я полетела вниз.

Если бы не мои тренировки в фитнес-клубе и не персональный тренер Артём Борисов, двухметровый добродушный гигант, который не давал мне никаких скидок и поблажек, а, наоборот, сдирал на занятиях три шкуры, лежать бы мне на острых камнях неведомой вьетнамской речушки с разбитой головой. Но каким-то чудом я уцепилась за выступ в скале и втянула своё тело в небольшую нишу, где скрючилась в позе эмбриона, с трудом переводя дыхание.

Я судорожно выдохнула. Внутри меня плескался десятибалльный шторм ужаса. Я никак не могла поверить, что была на волосок от гибели. Раньше это выражение казалось мне вычурным и театральным. А сегодня — действительно на волосок.

Я не успела ничего толком осознать, как почувствовала, что наверху кто-то смотрит вниз, и я буквально впечаталась в скалу, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Я не знала, сколько времени я просидела в таком положении. Есть крылатое изречение: «Счастливые часов не наблюдают». Я бы добавила: «Несчастные — тоже». Моя сумка с сотовым и часами, которые я сняла с руки, слетела вниз и, наверное, валялась внизу на камнях или мокла в прозрачных водах горной речки.

Наконец я решилась выглянуть. Высунула голову и тут же быстро спряталась обратно.

— Э-эй! — негромко крикнула я. — Помогите! — От пережитого шока голос сел, и из меня вырвался только натужный хрип.

Я услышала чьи-то быстрые шаги.

— Помогите! — крикнула я чуть громче и высунула голову.

На меня смотрел Сергей Алексеевич.

— Капитолина Викторовна! Что вы там делаете?

— Отдыхаю, — криво улыбнулась я. — Кто-то пытался сбросить меня вниз, но я не поддалась. А теперь не знаю, как отсюда выбраться.

— Давайте мне руку.

— Если дотянусь, — предупредила я.

Я протянула руку. До ладони экскурсовода оставалось каких-то сантиметров десять.

— Тянитесь, — cкомандовал он.

Я тянула руку изо всех сил, и через пару секунд наши пальцы соприкоснулись. Он ещё больше свесился вниз и перехватил мою ладонь.

— Вы хорошо держите меня?

Но он ничего не ответил, пытаясь поднять меня вверх.

Я неожиданно подумала, что тот, кто хотел моей смерти, может быть рядом, и мне нужно поскорее выбраться наверх, пока он не спихнул нас обоих на камни, подкравшись сзади.

Я поставила ногу в нишу и обеими руками ухватилась за его ладонь.

От напряжения на шее экскурсовода вздулись вены.

— Ещё один рывок, и я буду наверху, — сказала я.

— Нигде ты не будешь, — услышала я спокойный голос. — Сейчас я сброшу тебя вниз, и дело с концом.

— С каким концом? — не поняла я, но внутри меня всё похолодело. Я поняла, что он не шутит и не бредит, а говорит правду.

— Обычным. Разобьёшься о камни, и всё, — будничным и каким-то отстранённым голосом сказал Сергей Алексеевич. — Неосторожная туристка, которая отбилась от группы и решила осмотреть местность самостоятельно.

— Какого чёрта? — прошипела я. — Вы что — псих?

— Я? Нет… — он затряс головой. — Наверное, вы меня не помните, уважаемая Капитолина Викторовна. А вот я хорошенько запомнил вас, потому что именно вы стали причиной того, что вся моя жизнь пошла наперекосяк.

— Не поняла, — прошептала я.

— Я всего лишь одна из ваших жертв, Капитолина Викторовна. Вашей деловой хватки и беспощадности. Вы отдали мою вакансию другому кандидату на престижную должность, которая по всему раскладу должна была стать моей. Не помните? Как я вас умолял и плакал! Те деньги, которые я получал бы на новой работе, помогли бы моей семье решить жилищный вопрос и разъехаться с родителями жены, которые постоянно скандалили и не давали нам жить спокойно. Это был мой реальный шанс, который вы уничтожили собственными руками. А теперь я уничтожу вас.

— Я поступила по справедливости. Если я отдала вашу вакансию другому, значит, тот кандидат был лучше вас. Моя репутация дорогого стоит, и ошибаюсь я крайне редко, — сказала я пересохшими губами. Я вспомнила тот случай: тяжёлую мужскую истерику и его крики: «Я убью тебя, поганая сучка!» Вспомнила, как моей секретарше пришлось вызывать охрану и соискателя-неудачника силой вытолкнули из моего кабинета.

— Кому нужна твоя справедливость? — усмехнулся он. — Пошла ты в задницу, гребаная сука, — выругалcя он. Его кадык дёрнулся, а потом экскурсовод продолжил: — Мы с женой вскоре развелись. Я оказался в коммунальной комнатёнке вместе с тремя соседями. Я запил, какое-то время мыкался без работы, пока один знакомый не пристроил меня сюда. А когда я увидел тебя, то понял — это мой шанс поквитаться с тобой, сучка. Потому что тебе от меня никуда не деться.

— Так это ты написал записку и положил на кровать куклу с выколотыми глазами.

— Конечно, кто же ещё!

Я посмотрела на него внимательно и поняла, что сейчас он отпустит меня и я рухну вниз. Бешеная ярость придала мне силы. Лучше всего я себя чувствовала, когда меня загоняли в тупик. В тот момент во мне рождалась реактивная энергия. И это был тот самый случай. Отпустив его руку, я нечеловеческим усилием подтянулась вверх, цепляясь ногами за малейшие выступы и трещины в скале, и наконец оказалась наверху.

Всей мощью своего тела я обрушилась на преследователя. Мы катались по земле, колошматя друг друга. Объективно Сергей Алексеевич был сильнее меня, но сейчас я напоминала разъярённую пантеру, которая сражается изо всех сил, пуская в ход когти, зубы, ловкость и хитрость. Изловчившись, я укусила экскурсовода в плечо. Он взвыл, а через несколько секунд я ощутила, как холодное лезвие ножа рассекло мою ладонь. Дело принимало слишком серьёзный оборот. Сейчас он освежует меня как тушку, подумала я, а потом сбросит вниз. Я вопила, но шум воды перекрывал мои крики. Нож навис надо мной, и я отчаянно мотала головой, держа мужскую руку на весу и не давая ей опуститься вниз.

В моих глазах темнело, я чувствовала, как силы оставляют меня.

Вдруг экскурсовод скатился с меня, и я услышала чей-то знакомый голос:

— Ах ты, гнида!

Голос был знаком, но узнать его я не могла. Всё проплывало мимо меня как в тумане. Ещё немного, и я потеряю сознание.

В лицо мне брызнули холодной водой.

— Очнись, красавица! — раздался насмешливый голос Александра.

— Ты? — я открыла глаза и посмотрела на него.

— Ну я! Что здесь случилось-то?

Я села на земле:

— Долго объяснять.

— А если кратко? Только давай я сначала твою руку обработаю.

Он достал из рюкзака, лежавшего около кустов, носовой платок и перебинтовал мне ладонь.

И тут я, не выдержав, разрыдалась. Александр присел рядом на корточки.

— Капа! — он погладил по волосам. — Капелька! Ну что ты, маленькая, всё уже позади!

Я шмыгнула носом. Меня никто никогда не называл ни Капелькой, ни маленькой. Никогда.

Я рассказала Александру, что со мной случилось.

— Сначала я думала на профессора, — призналась я. — А потом на тебя. Думала, что это ты подбросил мне в номер записку и куклу.

Он фыркнул:

— От большого ума, конечно! Я бы никогда до этого не опустился.

— Ты его убил? — кивнула я на распростёртое неподалёку от меня тело.

— Временно вырубил, — пояснил Александр. И, немного помолчав, добавил: — А я тебя искал. Вышел на твою группу, мне сказали, что ты потерялась, и я сразу кинулся на поиски. Прочесал все окрестности и вышел сюда.

— Зачем? — тихо спросила я. — Зачем ты меня искал?

— Я хотел поговорить.

— О чём? — мой голос упал до шёпота.

Рядом раздался непонятный крик. Мы оба как по команде подняли головы вверх. На ветках деревьев сидели обезьяны и смотрели на нас.

— Ах да, — усмехнулся Александр. — Это же остров обезьян. Или он где-то рядом. Я честно не помню: я плохо слушал нашего гида, потому что всё время думал о тебе. О том, как я тебя здесь встречу.

Я подумала, что для меня этот остров стал островом сбывшихся желаний. Ведь рядом со мной был мужчина моей мечты!

— И о чём ты хотел со мной поговорить? — повторила я свой вопрос.

Его светлые глаза неотрывно смотрели на меня.

— О нас. — И притянул меня к себе. Я прильнула к нему. Он взял меня за подбородок и крепко поцеловал. От поцелуя губы сладко заныли. Я понимала, что выгляжу сейчас не лучшим образом: вся в грязи, взъерошенная, одежда порвана в нескольких местах, и пригладила руками волосы.

— Я хочу попросить тебя кое о чём.

Cаша откликнулся не сразу.

— Всё, что хочешь. — Он провёл сухой горячей ладонью по моему лицу, cловно очерчивая его.

— Назови меня ещё раз Капелькой, — прошептала я.

И в его глазах я увидела такое желание, что меня обожгло этим огнём, опалило изнутри.

Он приблизил своё лицо к моему.

— Капелька. — И его губы коснулись моих. — И чего ты плачешь, маленькая? Ведь теперь я всегда буду рядом. Не надо плакать, Капелька.

— Не буду, — вытерла я слёзы тыльной стороной ладони. — Раз ты рядом, то не буду. Честное слово.