Исторія Русской Церкви (fb2)


Настройки текста:



Исторія Русской Церкви.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Распространеніе христіанства среди славянъ.

Просвѣтителями славянъ были Святые братья Кириллъ и Меѳодій. Отецъ ихъ, Левъ, занималъ должность помощника военачальника въ Солуни (Салоникахъ), откуда и самъ былъ родомъ. По нѣкоторымъ изысканіямъ Левъ былъ славяниномъ, мать ихъ гречанкой. Задолго до жизни Св. братьевъ г. Солунь былъ окруженъ славянскими племенами, которыя — безъ успѣха — пробовали захватывать самый городъ. Близкое сосѣдство грековъ и славянъ оказывало на оба племени взаимное вліяніе. Понятно, что Св. братья могли съ дѣтства хорошо знать славянскій языкъ, учитывая, въ особенности, славянское происхожденіе ихъ отца. Въ то время — начало 9 вѣка — въ Византіи господствовали еще иконоборцы, которые въ Солуни занимали и епископскую каѳедру. Не страшась возможности потерять свой постъ, Левъ, съ семьей, сохранялъ благочестіе и истинное благовѣріе.

Въ семьѣ съ ранняго дѣтства выдѣлялся младшій сынъ Константинъ (род. въ 827 г.). Онъ превосходилъ своихъ сверстниковъ въ ученіи, поражалъ своею памятью. Особенно прилежно изучалъ онъ труды Св. Григорія Богослова, но не могъ всего постигнуть. Горячо молился отрокъ о просвѣтлѣніи. Въ 842 г., послѣ смерти отца, Константинъ на 15 году быль приглашенъ въ Царьградъ, въ качествѣ сверстника къ шестилѣтнему императору Михаилу З. Ожидалось, что онъ окажетъ доброе вліяніе на отрока государя. Константину, по прибытію въ столицу, удалось усовершенствоваться въ наукахъ, къ чему онъ такъ стремился.

Въ это время патріархомъ былъ сициліецъ родомъ, ученый монахъ Св. Меѳодій (сконч. 846), пострадавшій за Православіе и чтимый, какъ исповѣдникъ. Онъ, вмѣстѣ съ опекунами императора, стремился поднять образованіе. При дворцѣ была устроена высшая школа. Константинъ учился у выдающихся ученыхъ, среди которыхъ были Левъ Философъ, ранѣе митр. Солунскій, и будущій (съ 857 г.) знаменитый патріархъ Фотій. Съ послѣднимъ. Константинъ особенно сблизился; вліяніе его сказывалось и въ дальнѣйшей жизни Святого. Константину открывалось блестящее положеніе при дворѣ, а также возможность женитьбы на крестницѣ воспитателя царя, Ѳеоктиста, ученаго сановника, выписавшаго его изъ Салоникъ. Онъ же назначилъ Константина библіотекаремъ Св. Софіи. Но все это было ему чуждо. Рукоположенный около 850 г. во священники, онъ вскорѣ оставилъ Царьградъ и удалился въ монастырь на “узкомъ” морѣ (разумѣется Мраморное море). Но тамъ ему удалось остаться недолго. Онъ былъ возвращенъ въ столицу и назначенъ учителемъ философіи въ придворной школѣ кесаря Варды. По желанію царя, Константинъ вступилъ въ пренія съ низвергнутымъ патріархомъ иконоборцемъ Іоанномъ Грамматикомъ, прозванымъ Іанніемъ, считавшимъ себя непобѣдимымъ въ спорахъ. Константинъ оказался побѣдителемъ.

Около 851 г. Константинъ Философъ былъ отправленъ къ сарацинамъ и — вѣрнѣе всего въ Багдадѣ — велъ пренія съ тамошними мудрецами. Ихъ болѣе всего интересовали вопросы о Св. Троицѣ и о воплощеніи Господа Іисуса Христа отъ Дѣвы Маріи. Послѣ обнаружившагося въ спорахъ безсилія сарацинъ, произведена была попытка отравить Константина, но Господь охранилъ его. Эта миссія, расширивъ знанія Константина въ области изученія религій и языковъ (въ особенности арабскаго), явилась подготовкой къ главной его апостольской дѣятельности.

Старшій изъ всѣхъ сыновей Льва, Меѳодій, отличался сродными брату нравственными качествами. Онъ обладалъ величавой наружностью. Царь, зная достоинства Меѳодія, назначилъ его воеводой (княземъ) Струмской области въ Македоніи. Состоялось это, повидимому, около 843 г. Меѳодій, прослуживъ около 10 лѣтъ, позналъ суету мірской жизни и рѣшилъ искать высшаго удовлетворенія въ тиши иноческой келліи. Онъ удалился въ обитель на горѣ Олимпъ. Въ мѣстности этой было нѣсколько монастырей. Тамъ подвизался одно время Пр. Ѳеодоръ Студитъ. Меѳодій предался молитвѣ и книжнымъ занятіямъ. Къ нему присоединился затѣмъ братъ Константинъ. Они, подвизаясь аскетически, расширяли, вмѣстѣ съ тѣмъ, свои знанія. По волѣ Божіей, Св. братья подготовляли себя къ будущей просвѣтительной работѣ.

Когда они пребывали въ обители, къ имп. Михаилу явились послы отъ хазаръ. Племя это, урало-чудскаго происхожденія, обитало съ III - IV в. по берегамъ Каспійскаго моря, вблизи устья Волги. Въ это время хазары распространяли свою власть до Днѣпра и даже доходили до Оки. Они были язычниками, мусульманами, и, въ меньшемъ числѣ, евреями и христіанами. Въ концѣ 8 вѣка усилилась среди нихъ іудейская религія, которую исповѣдывали знатные вельможи и “каганы” (князья). Хазары издавна поддерживали дружескія отношенія съ Византіей. Теперь — въ 858 г. — они просили прислать исповѣдниковъ византійской вѣры, которые могли бы состязаться съ евреями и сарацинами. Императоръ отправилъ въ эту миссію Константина, поручивъ ему взять съ собой Меѳодія. По пути Св. братья полъ года прожили въ тогдашнемъ греческомъ Крыму — Херсонесѣ (Корсуни). Константинъ основательно постигъ еврейскій языкъ, читалъ самарянскія книги. Нашелъ онъ Евангеліе и Псалтирь, написанныя русскими письменами. Св. братьями были обрѣтены мощи Св. Климента, папы Римскаго (третій епископъ Рима, сосланный на работы въ каменоломняхъ нынѣшняго Инкермана и утопленный въ морѣ ок. 100 г.). Въ хазарской землѣ Св. братья исповѣдывали превосходство христіанства и крестили до 200 человѣкъ. Миссія ихъ продолжалась три года. По возвращеніи въ Царьградъ, Константинъ остался при церкви Св. Апостоловъ. Меѳодій, отказавшись отъ предложеннаго ему епископства, сталъ игуменомъ Полихроніева монастыря, не имѣя священнаго сана, что тогда иногда допускалось. Во время хазарской миссіи, относимой къ 858 г., патріархомъ былъ Фотій.

Въ концѣ 862 г. моравскій князь Ростиславъ отправилъ пословъ къ имп. Михаилу. Онъ указывалъ, что народъ его принялъ христіанство, но никто не разъяснилъ ему вѣру на понятномъ языкѣ. Онъ просилъ прислать учителя, который просвѣщалъ бы моравовъ на славянскомъ языкѣ. Выборъ царя и патр. Фотія остановился на Св. братьяхъ. Михаилъ III, въ бесѣдѣ съ ними, подчеркивалъ знаніе ими, какъ солунянами, славянскаго языка. Они передъ отъѣздомъ составили славянскую азбуку. Предполагается, что основой Кирилло-Меѳодіевскаго переводнаго языка была обработанная разговорная рѣчь византійскихъ славянъ, дополненная фракійско-македонскимъ говоромъ и особенностями моравско-паннонскимъ.

Къ этому времени Моравія входила въ составъ имперіи Карла Великаго, который первый позаботился объ ея крещеніи. По его желанію, еп. Зальцбургскій, въ юрисдикціи котораго значилась Моравія, и еп. Пассаускій отправили туда миссіонеровъ.

Но богослуженія и проповѣди на нѣмецкомъ языкѣ были непонятны населенію. Князь Ростиславъ, хотя и посаженный на престолъ внукомъ Карла Великаго, королемъ Людовикомъ Нѣмецкимъ, сочувствовалъ націонализму народа и, съ перемѣннымъ успѣхомъ, боролся съ чужеродной властью. Въ 855 г. онъ отложился отъ германскаго императора. Поэтому Ростислава устраивала миссіонерская дѣятельность, направлявшаяся не изъ католическаго запада, а изъ Византіи.

Св. братья прибыли въ Моравію весной 863 г. Они привезли съ собою, кромѣ азбуки, часть переводовъ Св. Писанія и богослужебныхъ книгъ. Обосновавшись въ Велеградѣ (Девинѣ), они продолжали эту работу, установили богослуженіе на славянскомъ языкѣ, создали школы и поучали народъ. Послѣдній съ радостью внималъ ихъ проповѣди. Появленіе греческихъ проповѣдниковъ въ землѣ, считаемой нѣмцами своей, не нравилось германскимъ епископамъ и папѣ. Именно въ это время очень обострились отношенія папы Николая I съ патр. Фотіемъ. Послѣдовало приказаніе папы Св. братьямъ прибыть въ Римъ. Пробывъ въ Моравіи три года, они пустились въ путь. По пути они задержались въ Панноніи. Тамошній князь Коцелъ, племянникъ князя Ростислава, учился у нихъ по славянскимъ книгамъ. Оттуда съ ними отправились въ Римъ 50 учениковъ, въ дополненіе къ тѣмъ, которыхъ они взяли съ собой изъ Моравіи. Въ Венеціи Св. братья встрѣтились съ враждебнымъ къ нимъ отношеніемъ западнаго духовенства. Послѣднее, ссылаясь на Пилатовы надписи на Крестѣ Христовомъ, признавало церковными языками только греческій, латинскій и еврейскій. Пришлось вести съ ними пренія, подобныя тѣмъ, которыя имѣли иногда мѣсто и въ Моравіи.

Прибывъ въ Римъ въ концѣ 867 г. они не застали въ живыхъ папу Николая I (ум. 867). Новый папа Адріанъ II, болѣе мягкій, съ почетомъ встрѣтилъ ихъ, привезшихъ мощи Св. Климента, которыя были положены въ церкви его имени. Въ Римѣ, съ одной стороны, были довольны успѣхами христіанства въ Моравіи, съ другой же стороны, не одобряли широкаго введенія славянскаго языка въ богослуженія. Вообще, при изученіи отношенія папъ къ дѣятельности Св. братьевъ въ славянскихъ земляхъ, надо учитывать общую политику Рима. Перемѣны въ отношенія ихъ миссіонерской работы зависѣли отъ того, каковы въ то или иное время были отношенія Рима съ Византіей, къ коей церковно тяготѣла Болгарія, а также кого изъ наслѣдниковъ Карла Великаго въ данный моментъ поддерживали папы. Когда Св. братья прибыли въ Римъ, въ Царьградѣ царствовалъ Василій Македонянинъ, патріархъ же Фотій, столь ненавистный Риму, былъ замѣненъ Игнатіемъ. Послѣдній былъ настроенъ къ Риму примирительно. Болгарскій вопросъ находился въ стадіи разсмотрѣнія. Папа въ это время поддерживалъ западныхъ Каролинговъ и ему важно было доброжелательство моравскаго князя, враждовавшаго съ восточными - нѣмецкими Каролингами.

Папа Адріанъ проявилъ доброжелательство къ Св. братьямъ. Привезенные ими ученики славяне были поставлены въ діаконы и въ священники. Тогда же, по-видимому, Меѳодій сталъ іеромонахомъ. Папа и его совѣтъ, выслушавъ доводы Константина, утвердили введенные имъ въ славянскихъ странахъ порядки. Послѣдовало разрѣшеніе совершать каноническіе часы и божественныя службы на славянскомъ языкѣ. Константинъ вскорѣ заболѣлъ и, принявъ за 50 дней до смерти схиму съ именемъ Кирилла, преставился 14 февраля 869 г. Онъ былъ торжественно погребенъ. Меѳодій, ссылаясь на завѣщаніе матери, просилъ о разрѣшеніи похоронить брата на родинѣ. Папа сначала согласился, затѣмъ же, по настоянію ближайшихъ совѣтниковъ, отказалъ, предложивъ, въ видѣ особаго исключенія, погребсти Св. Кирилла въ храмѣ Св. Петра. Тогда Меѳодій просилъ и получилъ разрѣшеніе погребсти брата въ церкви Св. Климента въ Римѣ.

Вскорѣ послѣ смерти брата, Меѳодій, посвященный во епископа Моравіи и Панноніи, былъ отправленъ папой въ послѣднюю страну. Объ этомъ просилъ князь Коцелъ. Къ этому времени Болгарія церковно подчинилась Византіи. Въ Моравіи же воцарился Святополкъ, выдавшій дядю своего, Ростислава, нѣмцамъ и въ тѣ годы дружившій съ ними. Папѣ важно было привлечь на свою сторону князя Панноніи и моравскій народъ. Въ граматахъ къ моравскимъ и паннонскимъ князьямъ папа Адріанъ сообщалъ о разрѣшеніи примѣнять славянскій языкъ за богослуженіями, съ тѣмъ только чтобы на литургіи Евангеліе и Апостолъ читались сначала по латыни, а потомъ по славянски. Меѳодій поселился въ г. Мосбургѣ у Блатенскаго озера и сначала работа его въ Панноніи развивалась успѣшно. Но вскорѣ яростную кампанію противъ него повелъ Зальцбургскій епископъ, считавшій Паннонію въ своей юрисдикціи. По его распоряженію Меѳодій былъ схваченъ и въ началѣ 871 г. заточенъ въ Швабіи. Тамъ онъ просидѣлъ два съ половиной года. Только тогда — опять по причинѣ общей политики — новый папа, Іоаннъ VIII (съ 872), рѣшился заступиться за него. Онъ доказывалъ Зальцбургскому епископу правоту Меѳодія и то, что Паннонія, какъ часть Иллиріи, находится въ непосредственной юрисдикціи Рима. Меѳодій былъ освобожденъ въ концѣ 873 года или въ началѣ 874 года. Въ 874 г. онъ былъ уже въ Моравіи и вновь поселился въ Велеградѣ.

Миссіонерская работа его не ограничивалась Моравіей. Она распространялась на Краковскую Польшу, частично подчиненную Святополку, и на Чехію. Сѣмена его попадали въ Словакію, въ Прикарпатскую Русь (Угорскую и Червонную), черезъ Паннонію въ Сербію, въ Словенію. Нѣмецкіе епископы продолжали борьбу съ Меѳодіемъ, находя поддержку у коварнаго кн. Святополка. Они донесли папѣ, что Меѳодій не исповѣдуетъ католическаго ученія о происхожденіи Духа Святаго и отъ Сына, а также не признаетъ папской власти, отчего и устанавливаетъ славянскую службу. Въ 879 г. папа вызвалъ Меѳодія въ Римъ. По выслушаніи его передъ лицомъ епископовъ, папа Іоаннъ сообщилъ Святополку, что архіепископъ моравской Церкви признанъ “православнымъ во всѣхъ церковныхъ ученіяхъ” и онъ возвращаетъ его въ Моравію. Наряду съ этимъ былъ поставленъ викарнымъ епископомъ въ г. Нитру пресвитеръ нѣмецъ Вихингъ, присланный Святополкомъ и не сочувствовавшій Меѳодію.

По возвращеніи въ Велеградъ, Меѳодій ощутилъ тяжесть положенія. Противъ него былъ князь, еп. Вихингъ и прочіе нѣмцы. Чувствуя приближеніе кончины, Святитель усилилъ работу по переводу священныхъ книгъ. Онъ имѣлъ уже подготовленныхъ “споспѣшниковъ”. Святыми братьями были переведены всѣ книги Священнаго Писанія, кромѣ Маккавейскихъ, Номоканонъ, Патерикъ, Часословъ, Служебникъ, избранныя чтенія Новаго Завѣта, Паремейникъ, Чины таинствъ и др. Въ 882 г. архіепископъ Меѳодій ѣздилъ въ Царьградъ къ царю Василію Македонянину. Патріархомъ въ то время былъ снова Фотій. Преставился Святитель Меѳодій въ Велеградѣ 6 апрѣля 885 г., назначивъ своимъ преемникомъ Горазда моравлянина, почитаемаго народомъ.

Сразу послѣ его кончины, еп. Вихингомъ, при полной поддержкѣ Святополка, воздвигнуты были гоненія противъ учениковъ Св. Меѳодія. Новый папа Стефанъ V (съ 885) былъ тоже противникомъ святого дѣла. Не получивъ еще свѣдѣній о кончинѣ Св. Меѳодія, пала писалъ Святополку: “Мы весьма удивились, что Меѳодій предалъ лжеученію, не назиданію, враждѣ, а не миру, и, если это такъ, какъ мы слышали, то лжеученіе его мы совершенно отвергаемъ”. Ученики Святителя — Гораздъ, Климентъ и Наумъ — подверглись заточеніямъ, издѣвательствамъ и, вмѣстѣ съ 200 священниками, были изгнаны изъ Моравіи въ 886 г. Положеніе православія улучшилось въ Моравіи при внукѣ Святополка, Моймирѣ II. Папой былъ тогда — съ 898 г. — Іоаннъ IX, враждовавшій съ нѣмцами и нуждавшійся въ поддержкѣ славянъ. Но въ 907 г. окончилось бытіе Моравіи, раздѣленной между богемцами (чехами) и венграми.

Въ Болгаріи ученики Св. Меѳодія приняты были съ большою радостью. Царь Борисъ - Михаилъ, крещеніемъ своимъ въ 864 г. способствовавшій насажденію христіанства въ странѣ, былъ ученикомъ Св. Меѳодія. Въ 866 г., по соображеніямъ политическимъ, Онъ просилъ Римъ прислать въ Болгарію способныхъ учителей вѣры, что и было исполнено. Но въ 870 г. онъ окончательно примкнулъ къ восточному Православію. Борисъ желалъ имѣть національную Церковь, а не зависимую отъ Византіи. Приходъ учениковъ Св. Меѳодія былъ ему особенно важенъ. Св. Климентъ, съ помощью Св. Горазда, Св. Наума (основателя извѣстнаго монастыря на Охридскомъ озерѣ) и др. учениковъ Св. Меѳодія, развилъ широкую просвѣтительную дѣятельность на славянскомъ языкѣ. Св. Климентъ, объѣзжая страну, понятно для народа проповѣдывалъ слово Божіе, разъяснялъ заповѣди и догматы. Св. Князь Борисъ удалился въ 893 г. въ монастырь, гдѣ скончался въ 907 г. При второмъ сынѣ его Симеонѣ, правившемъ по волѣ отца съ 896 г., Св. Климентъ былъ поставленъ въ 899 г. епископомъ. Св. Климентъ, подготовивъ достойныхъ людей, поставилъ многочисленныхъ священниковъ, діаконовъ, чтецовъ. Царь Симеонъ ( † 927) извѣстенъ и тѣмъ, что въ 907 г. прекратилъ церковную зависимость отъ Царьграда и объявилъ Доростольскаго митрополита Леонтія патріархомъ болгарской Церкви. Это былъ золотой вѣкъ православной національной культуры Болгаріи. Позднѣе послѣдняя политически и культурно подпадаетъ подъ власть Византіи. Эта просвѣщенная православная страна имѣла большое значеніе для зарождавшагося христіанства на Руси.

Изъ Моравіи христіанство перешло въ Богемію (Чехію). Распространенію его способствовалъ бракъ (871) кн. Святополка съ богемской княжной. Въ 874 г. богемскій князь Боривой и его супруга Людмила крещены были въ Велеградѣ Св. Меѳодіемъ. Святитель лично трудился въ Чехіи. Въ Прагѣ воздвигнуты были церкви Св. Климента и Св. Георгія. Послѣ кончины Боривоя (894), Чехія, въ лицѣ Св. Людмилы († 928) и, воспитаннаго ею въ знаніи славянской письменности, внука Св. Вячеслава, имѣла двухъ преданныхъ Православію членовъ династіи. Оба они пріяли мученическую смерть отъ родственниковъ. Св. Вячеславъ былъ убитъ въ 935 г. братомъ Болеславомъ, главой языческой партіи. Послѣдній старался истреблять христіанъ, пока германскій императоръ Оттонъ I, силою оружія, не принудилъ его въ 950 г. оставить ихъ въ покоѣ. При кн. Болеславѣ II Благочестивомъ христіанство восторжествовало, но какъ католическое. Въ 967 г. въ Прагѣ учреждена была католическая епископія. Саксонскій славянинъ Дитмаръ, знавшій славянскій и латинскій языки, поставленъ былъ епископомъ. Народъ нѣкоторое время боролся за Православіе. Но въ 1097 г. разгромленъ былъ послѣдній оплотъ Православія — Сазанская обитель. Съ этого времени православная вѣра сохранилась только въ глубинахъ народныхъ.

Въ древней Польшѣ было время, когда богослуженіе совершалось на славянскомъ языкѣ и по восточному обряду. Часть Польши входила въ обширную епархію Св. Меѳодія. Въ 965 - 6 г. г. польскій князь Мечиславъ женился на христіанкѣ Дамбровкѣ, дочери Болеслава I чешскаго и крестился. Позднѣе же, женившись на княжнѣ католичкѣ, онъ призналъ власть папы. Въ церквахъ славянское богослуженіе было замѣнено латинскимъ. Въ 1025 г. король Мечиславъ II изгналъ изъ Польши священниковъ и монаховъ восточнаго обряда.

Для судебъ Россіи было особенно важно, что великое дѣло Святыхъ Кирилла и Меѳодія закрѣпилось и развилось въ самой близкой къ ней Болгаріи, передавшей ей православную славянскую культуру.


(обратно)

Христіанство въ предѣлахъ Россіи до начала Русскаго Государства. Христіанство при первыхъ князьяхъ Рюриковичахъ.

Древнее преданіе, отмѣченное въ русской лѣтописи, гласитъ, что начало христіанства на Руси положено было Св. Апостоломъ Андреемъ Первозваннымъ. Проходя съ проповѣдью Евангелія

Ѳракію, Скиѳію и Сарматію [1]), онъ доходилъ до Днѣпровскихъ горъ, гдѣ позднѣе возникъ Кіевъ. Лѣтопись указываетъ, что Св. Апостолъ изъ Синопы, чрезъ Корсунь, Днѣпромъ доходилъ до горъ, гдѣ создался потомъ Кіевъ. Благословивъ горы, Св. Алостолъ предрекъ, что на томъ мѣстѣ создастся великій градъ и будутъ церкви. Послѣ этого очень долго нѣтъ слѣдовъ христіанства въ будущей Россіи. Раньше всего слѣды появляются въ юго- западныхъ предѣлахъ ея — у Угличей и Тиверцевъ, славянорусскихъ племенъ, жившихъ на нижнемъ Днѣстрѣ и отъ Днѣстра до нижняго Дуная. Они граничили съ греческой провинціей, называвшейся Скиѳіей. Блаж. Ѳеодоритъ сообщаетъ, что Св. Іоаннъ Златоустъ первый попытался обратить въ христіанство, сосѣдей грековъ, скиѳовъ кочевниковъ, жившихъ около Дуная. Самъ Святитель Іоаннъ (сконч. 407), говоря о распространеніи христіанства, упоминаетъ Скиѳовъ съ Сарматами. На это же указываютъ церковные писатели IV вѣка Св. Аѳанасій Александрійскій и Блаж. Іеронимъ. Имѣются свѣдѣнія о существованіи въ устьяхъ Дуная Скиѳской или Томитанской епархіи. Въ слабой степени христіанская проповѣдь могла проникать къ полянамъ, жившимъ южнѣе Кіева. Ихъ далекими сосѣдями къ югу были греческіе колонисты, находившіеся на Днѣпрѣ южнѣе будущаго Екатеринослава. Послѣдніе поддерживали торговыя отношенія съ полянами. Въ Крыму христіане были уже во дни Св. Климента, сосланнаго туда изъ Рима въ 94 г. Тамъ упоминаются нѣсколько епархій. Въ IV вѣкѣ была епархія у готовъ (кочевниковъ, осѣвшихъ на югѣ Россіи), жившихъ между Дономъ и Днѣстромъ. Болѣе благопріятныя условія для евангельской проповѣди наступили со времени поселенія въ предѣлахъ будущей Руси осѣдлыхъ славянскихъ племенъ. Славяне рано познакомились съ Византіей, куда они ѣздили для торговли, службы въ императорскихъ войскахъ. Иногда же производили и набѣги.

Въ житіи Св. Стефана Сурожскаго (Сурожъ-Судакъ на южномъ берегу Крыма), говорится о набѣгѣ русскаго князя Браваллина, пришедшаго въ первой половинѣ IX вѣка изъ Новгорода и опустошившаго крымское побережье. Въ Сурожѣ грабители начали грабить гробъ Святого. Браваллинъ (самъ, видимо, варягъ, т. к. въ Скандинавіи имѣется г. Браваллы) послѣ этого кощунства, въ видѣніи, испыталъ ударъ по лицу отъ Святого и пораженъ былъ страшной болѣзнью. Браваллинъ приказалъ вернуть все награбленное и крестился, послѣ чего получилъ исцѣленіе. Подобный же разсказъ о Россахъ, напавшихъ на Амастриду (городъ въ Малой Азіи, на берегу Средиземнаго моря) и хотѣвшихъ раскопать гробъ Св. Георгія Амастридскаго († 805 - 806 г.) разсказывается въ его житіи. Происходило это въ началѣ IX вѣка.

Въ тѣже времена христіане были уже въ Кіевѣ. Руссы или Россы сдѣлали 18 іюня 860 г. набѣгъ на Царьградъ и подошли къ его стѣнамъ. Патріархъ Фотій повѣствуетъ о томъ, что положивъ всѣ упованія на помощь Владычицы, онъ обносилъ по городскимъ стѣнамъ чудотворную ризу Богоматери, послѣ чего осаждавшіе отступили. Спустя нѣкоторое время пришло въ Царьградъ отъ Руссовъ, пораженныхъ чудомъ, посольство и просило о крещеніи. Видимо, христіанами въ эти годы были князья варяги, Аскольдъ и Диръ, правившіе въ Кіевѣ съ 862 — 882 г. На могилѣ Аскольда, въ болѣе позднее время, кіевскіе христіане воздвигли церковь Святителя Николая.

Преемникъ перваго — съ 862 г. — русскаго князя варяга Рюрика, кн. Олегъ, правившій въ малолѣтство Игоря Рюриковича, убилъ Аскольда и Дира, и обосновался въ Кіевѣ. Успѣхи христіанства замедлились. Но именно при немъ усилилась связь съ Византіей и возможность христіанскаго вліянія на русскихъ. Выгодный торговый договоръ заключенный Олегомъ съ Византіей въ 910 г. давалъ права русскимъ пріѣзжавшимъ торговать съ греками. Они могли жить по нѣсколько мѣсяцевъ при монастырѣ Св. Маммы въ Царьградѣ, благодаря чему лучше и ближе знакомились съ Православіемъ. Вліянію подвергались и тѣ, кто поступалъ на службу къ императору.

Въ 946 г. новый князь, Игорь Рюриковичъ, заключилъ опять договоръ съ Византіей. Договаривавшаяся Русь раздѣлялась уже на крещенную и некрещенную. Первая клялась въ соблюденіи договора въ кіевской “Сборной” — общественной — церкви Св. Пророка Иліи. То, что христіане выдѣлялись въ особую группу и, въ особенности, упоминаніе о нихъ на первомъ мѣстѣ, доказываетъ, что, при наличіи государственной языческой вѣры, христіанъ было уже много въ Кіевѣ. Проф. Голубинскій высказываетъ предположеніе, что самъ кн. Игорь былъ “внутреннимъ” христіаниномъ. Онъ не рѣшился открыто исповѣдывать христіанство, т. к. на кіевскомъ престолѣ былъ только вторымъ государемъ въ пониманіи своихъ подданныхъ славянъ и не имѣлъ достаточно власти, чтобы заставить тѣхъ же славянъ язычниковъ перемѣнить привычную вѣру. Св. кн. Владиміръ могъ рѣшиться на это. Народъ считалъ его, внука Игоря, прирожденнымъ государемъ, превратившимся уже изъ варяга въ славянина. Игорь былъ убитъ древлянами въ 945 - 6 гг.

Внутренней христіанкой была супруга Игоря Св. княгиня Ольга, повидимому, уроженка Псковской земли [2]). Отличаясь исключительнымъ умомъ, она рано отошла отъ грубаго язычества. Чистая и непорочная жизнь кіевскихъ христіанъ и ихъ проповѣдь убѣдили ее въ истинности христіанства. Крестилась она между 954 и 957 гг., получивъ имя Елены. Въ 957 г. она предприняла путешествіе въ Царьградъ, намѣреваясь, очевидно, поклониться тамошнимъ святынямъ. Ея пріѣздъ отмѣтилъ въ своемъ повѣствованіи тогдашній императоръ Константинъ Багрянородный (Порфирогенитъ). Княгиня христіанка до конца жизни отличалась благочестіемъ. Имѣются свѣдѣнія, что она строила церкви въ Кіевѣ и предрекла построеніе во Псковѣ знаменитаго Троицкаго собора. Ей не удалось склонить къ принятію христіанства сына своего Святослава, который опасался насмѣшекъ дружины, крестись онъ одинъ. Св. Ольга, безспорно, оказала вліяніе на воспитывавшихся ею внуковъ. Для кіевлянъ явнымъ проявленіемъ исповѣданія Св. княгиней христіанства была ея кончина въ 969 г. Она запретила справлять по себѣ языческую тризну. Удивленный народъ, вмѣсто привычнаго пышнаго обряда, видѣлъ умилительное христіанское погребеніе любимой престарѣлой княгини. Св. Владиміръ, послѣ крещенія своего, перенесъ мощи святой бабки въ построенную имъ Десятинную церковь. Древній лѣтописецъ именуетъ Св. княгиню Ольгу “звѣздою утреннею, предваряющею солнце, зарею утра, предвѣщающею свѣтъ дневный; она сіяла, какъ полная луна въ ночи, блистала между невѣрными, какъ жемчужина”.

Князь Святославъ Игоревичъ (946-972), послѣдній, по натурѣ своей, варягъ на русскомъ престолѣ, не имѣлъ влеченія къ христіанству. Ему, цѣлью своей жизни ставившему войну для войны, странной казалась религія, проповѣдывавшая дѣла милосердія, нищелюбія и всего возвышеннаго, свойственнаго христіанству. Относясь къ нему насмѣшливо, онъ, однако, не воздвигалъ особыхъ гоненій противъ христіанъ. Число ихъ росло. Вслѣдъ за варягами, давно уже принимавшими христіанство, таковыми становились и коренные славяне, больше изъ среды боярства. Внутреннимъ христіаниномъ былъ главный его воевода Свѣнельдь.

Преемникъ Святославовъ, старшій сынъ его Ярополкъ (ум. 978), былъ воспитанъ Св. Ольгой и считался расположеннымъ къ христіанству. Примѣчательно то, что черезъ 40 примѣрно лѣтъ послѣ его смерти, племянникъ Ярополковъ, Ярославъ Мудрый, велѣлъ отпѣть кости дядей Ярополка и Олега по христіанскому обряду.

Ревностнымъ язычникомъ былъ младшій внукъ Св. Ольги, кн. Владиміръ Святославовичъ (980 - 1015). Побѣдивъ брата Ярополка, онъ, воцарившись въ Кіевѣ, проявлялъ свою приверженность къ язычеству. Исповѣдуя его онъ, по свойству своей натуры, отдающейся тому что признается правильнымъ, старался возвеличивать язычество. Въ Кіевѣ воздвигались новые кумиры. На холмѣ передъ своимъ дворцомъ онъ поставилъ деревяннаго Перуна съ серебряной головой и золотыми усами. По словамъ лѣтописи, никогда еще въ русской землѣ не было такого “гнуснаго идолослуженія”. Въ 983 г., послѣ удачнаго похода противъ ятвяговъ (литовское племя въ будущихъ Гродненской и Минской губ.), рѣшено было принести идоламъ даже человѣческую жертву. Жребій палъ на христіанскаго юношу Іоанна, сына варяга Ѳеодора. Отецъ не пожелалъ выдать сына и открыто обличалъ безуміе язычниковъ. Обозленная толпа убила обоихъ христіанъ. Промысломъ Божіимъ, начинавшаяся воздвигаться, Русская Церковь освящалась кровью мучениковъ.

Твердое исповѣданіе христіанской вѣры Святыми Ѳеодоромъ и Іоанномъ, воспоминанія о мудрой бабкѣ христіанкѣ, воспитывавшей его (до 10 лѣтъ) и братьевъ, ознакомленіе съ положительной жизнью кіевскихъ христіанъ, возможное вліяніе супругъ христіанокъ (ихъ среди законныхъ пяти женъ было четыре) — все это западало въ душу и умъ Владиміра. Общеніе съ иностранцами, въ особенности съ просвѣщенной Византіей, все болѣе оттѣняли въ его глазахъ грубость и пустоту язычества. Князь внимательно ко всему присматривался и прислушивался. Въ Кіевъ вѣдь стекались люди изъ разныхъ странъ, различныхъ исповѣданій. Приближенные его, а также русскіе торговцы, посѣщая другія страны, главнымъ же образомъ православную Византію, съ ея чудными храмами, съ ея церковнымъ благолѣпіемъ, конечно, передавали свои впечатлѣнія пытливому князю. Кн. Владиміръ все болѣе внутренне воспринималъ христіанство и именно восточное. Для развитія и укрѣпленія новой вѣры въ государствѣ ему нужна была помощь грековъ. Для сохраненія своей независимости онъ, въ отличіе отъ Святослава, воевавшій только въ интересахъ Руси, рѣшилъ вступить въ сношенія съ греками въ итогѣ удачной войны.


(обратно)

Крещеніе Руси и распространеніе христіанской вѣры.

Время, избранное Владиміромъ для похода противъ Византіи, было удачное. Константинопольскіе императоры находились въ трудномъ положеніи вслѣдствіе бунта полководца Варды - Фоки. Окончательно одолѣть его удалось съ помощью шеститысячнаго русскаго вспомогательнаго войска. Императоры не исполнили обязательства, даннаго, въ связи съ этимъ, кн. Владиміру, о выдачѣ за него замужъ сестры императоровъ Анны. Въ 988 г. Владиміръ двинулся въ Крымъ и, послѣ осады, взялъ Корсунь (Херсонесъ). Императоры Константинъ и Василій просили мира. Условіемъ такового Владиміръ поставилъ женитьбу свою на сестрѣ императоровъ, царевнѣ Аннѣ. Тогда же былъ разрѣшенъ вопросъ о крещеніи Владиміра, къ этому уже подготовленнаго внутренне. Въ это время онъ очень сильно разболѣлся глазами. Царевна Анна, прибывшая въ Корсунь, совѣтовала ему, для выздоровленія скорѣе креститься. Какъ только корсунскій епископъ совершилъ обрядъ крещенія, давъ ему имя Василія, Владиміръ сталъ ясно видѣть. Крестилась также дружина. Послѣ крещенія совершенъ былъ бракъ. Соорудивъ въ Корсуни церковь, возвративъ городъ грекамъ, Владиміръ вернулся въ Кіевъ. Его сопровождали священники корсунскіе и прибывшіе съ Анной. Въ Кіевъ перенесены были изъ Крыма частицы мощей Св. Климента и ученика его Фивы. Въ Кіевѣ крестились сыновья Владиміра и многіе бояре. Духовенствомъ и самимъ княземъ усердно проповѣдывалось христіанство. Послѣдовало распоряженіе объ уничтоженіи идоловъ. Когда Владиміръ убѣдился, что проповѣдь дала плоды, онъ издалъ повелѣніе объ общемъ крещеніи кіевлянъ въ Днѣпрѣ. Крестившіеся разсуждали такъ: “Если бы новая вѣра была бы не хороша, то князь и бояре не приняли бы ее”. Нѣкоторые боялись быть ослушниками княжеской воли. Событіе это относится къ 988 г. На Руси господствующей вѣрой стало христіанство. Образовалась новая помѣстная Православная Церковь. Преставился Владиміръ въ 1015 г. и погребенъ былъ въ Десятинной церкви въ придѣлѣ св. Климента, рядомъ съ ранѣе умершей кн. Анной.

Св. Владиміръ, крестившись, совершенно переродился. Ревностно насаждая христіанство, князь въ жизни своей старался слѣдовать его завѣтамъ. Проявлялъ онъ исключительное милосердіе. Помощь оказывалась и тѣмъ, кто за нею не обращались. Княжескіе слуги, сопровождая возы съ хлѣбомъ, мясомъ, рыбой, овощами, медомъ и пр., возглашали на улицахъ Кіева: “Нѣтъ ли гдѣ больного и нищаго, который не можетъ идти къ князю во дворъ”. Въ Кіевѣ на мѣстѣ Перуна онъ соорудилъ храмъ Св. Василія, а на мѣстѣ мученической кончины Свв. Ѳеодора и Іоанна въ 996 г. — величественный храмъ Успенія Божіей Матери. На него онъ жертвовалъ десятую часть своихъ доходовъ, отчего храмъ и именовался Десятиннымъ. Владиміръ самъ насаждалъ христіанство, объѣзжая прилегавшія къ столицѣ племена славянъ, и поручалъ то же сыновьямъ. Сначала крестилась Русь чисто русская. Въ Новгородѣ язычники оказали сопротивленіе прибывшему туда первому епископу Іоакиму (991). Воеводамъ пришлось примѣнить силу. Сохранилась пословица: “Путята крестилъ ихъ мечемъ, а Добрыня огнемъ”.

Труднѣе происходило крещеніе Руси инородческой (Меря и Весь) и состоявшей изъ славянъ польскаго происхожденія (вятичи). Въ Ростовѣ народъ изгналъ первыхъ епископовъ — грека Ѳеодора и Иларіона. Въ Муромѣ язычники заставили удалиться князя Св. Глѣба Владиміровича. Ростовскіе язычники проявляли упорство и позднѣе. Третій епископъ Св. Леонтій, проявлявшій ревность и мужество, привлекшій къ себѣ молодое поколѣніе, около 1077 г. былъ убитъ язычниками. Только преемнику его, Св. Исаіи — родомъ русскому, постриженнику Печерскаго монастыря, потомъ игумену Дмитріевскаго мон. въ Кіевѣ, — удалось крестить ростовцевъ и жителей сосѣдней суздальской области. Помогалъ ему кн. Владиміръ Мономахъ. Святитель Исаія преставился около 1090 г. Значительно позднѣе ревностнымъ миссіонеромъ былъ св. архимандритъ Авраамій Ростовскій, жившій сначала въ хижинѣ на берегу озера Неро. Онъ сокрушилъ идола Волоса съ помощью жезла, полученнаго имъ въ видѣніи отъ св. ап. Іоанна Богослова. На мѣстѣ сверженнаго идола онъ основалъ Богоявленскій монастырь и былъ его первымъ архимандритомъ. Преставился преп. Авраамій предположительно въ 1107 г. Въ Муромѣ просвѣтителемъ края, входившаго въ составъ черниговскаго княжества, былъ сынъ Святослава Ярославича черниговскаго, кн. Ярославъ-Константинъ. Язычники въ самомъ началѣ его дѣятельности убили сына князя, Михаила. Онъ, съ другимъ сыномъ, Ѳеодоромъ, продолжалъ миссіонерствовать до самой кончины въ 1129 г. Князья Муромскіе Константинъ, Михаилъ и Ѳеодоръ причислены къ лику святыхъ.

Дольше всѣхъ славянскихъ племенъ оставались язычниками вятичи (сѣверъ Черниговской, восточная половина Орловской и южная — Калужской губерній). Въ составѣ черниговскаго княжества просвѣтителемъ ихъ былъ въ 12 вѣкѣ священномуч. Кукша, инокъ печерскій, принявшій отъ нихъ въ 1113 г. мученическую смерть. Корелы, тогдашнюю территорію которыхъ составляли: юго-восточ. Финляндія, части нын. Петербургской и Архангельской и большая часть Олонецкой губ., крещены были въ 1227 г. Просвѣтителемъ Вологодскаго края былъ Пр. Герасимъ, пришедшій изъ Кіева и въ 1147 г. поселившійся около Вологды (прест. въ 1178 г.). Въ концѣ 12 вѣка утвердилось христіанство на р. Вяткѣ. Скрытую — иногда только выходившую наружу — работу противъ христіанства вели языческіе волхвы. Дѣятельность ихъ особенно проявлялась во время народныхъ бѣдствій, которыя ими приписывались гнѣву покинутыхъ боговъ. Но большого значенія это противодѣйствіе не имѣло. Христіанство утверждалось, чему помогало наличіе славянскихъ книгъ. Вѣра стала національной. Значительное время въ нѣкоторой части народа существовало двоевѣріе. Чтились и священникъ и волхвъ, иногда послѣдній даже больше. Много старыхъ вѣрованій и обрядовъ перешло и къ христіанскому народу; часть ихъ сохранилась до позднѣйшаго времени.

Значеніе христіанства стало сказываться уже при ближайшихъ преемникахъ Св. кн. Владиміра. Столь несвойственныя языческому міру смиреніе и послушаніе проявили сыновья Крестителя Руси, Святые князья Борисъ и Глѣбъ. Они покорились старшему брату Святополку Окаянному, зная о подготовленномъ имъ убійствѣ ихъ, совершенномъ въ 1015 г. Пр. Несторъ лѣтописецъ, инокъ Печерскій, такъ писалъ о князьяхъ, первыхъ святыхъ русской церкви: “Видите, какъ важна покорность старшему брату. Если бы они воспротивились ему, то едва ли удостоились такого дара отъ Бога (чудотворенія). Потому что и нынѣ много юныхъ князей, которые не покоряются старшимъ, сопротивляются и бываютъ убиваемы; но они не удостаиваются благодати, какъ сіи святые братья”.

При вел. князѣ Ярославѣ Мудромъ, сынѣ Св. Владиміра, побѣдителѣ Святополка, ярко разгорается свѣтъ христіанства. Лѣтописецъ пишетъ: “Отецъ его Владиміръ вспахалъ и умягчилъ землю, просвѣтивъ ее святымъ крещеніемъ, а онъ насѣялъ словами книжными сердца людей, а мы пожинаемъ, ученіе пріемля книжное”. Св. Владиміръ озаботился просвѣщеніемъ народа. Имъ открыты были первыя школы, куда родители должны были отдавать дѣтей. Сначала матери плакали о нихъ, какъ о мертвыхъ. При Ярославѣ же, котораго Голубинскій называетъ “ограмотителемъ”, прославился, столь цѣнимый имъ, питомецъ этихъ школъ, будущій митрополитъ Иларіонъ, до этого священникъ въ княжескомъ селѣ Берестовѣ. Его “Слово о законѣ и благодати” включаетъ въ себя “похвалу кагану нашему Владиміру, отъ него же крещени быхомъ”, блестящую по мысли и изложенію. Ярославъ заботился объ умноженіи церквей и священниковъ.

Изъ Византіи и Болгаріи къ намъ пришла книжность, носившая религіозный характеръ. Книги св. писанія употреблялись въ древнемъ переводѣ Свв. Меѳодія и Кирилла болгарской редакціи.

Голубинскій по отдѣлу догматическому на первомъ мѣстѣ ставитъ точное начертаніе православной вѣры пр. Іоанна Дамаскина, по библейскому — Шестодневъ Іоанна пресвитера и экзарха Болгарскаго, по отдѣлу нравоучительному Житія Святыхъ, сочиненія Меѳодія Патарскаго, Стословецъ Геннадія Константинопольскаго, Лѣствицу Іоанна Лѣствичника и др., изъ словъ церковныхъ — небольшой выборъ нравоучительныхъ словъ Григорія Богослова, огромный выборъ словъ Іоанна Златоустаго, собраніе 106 словъ Ефрема Сирина, т. н. Паренезисъ, собраніе 124 словъ Ѳеодора Студита, подъ именемъ Малаго катихизиса и др. Извѣстны были Златоструй и Пчела (сборникъ краткихъ изреченій, выбранныхъ изъ Св. Писанія, изъ отцовъ и учителей Церкви, изъ свѣтскихъ греческихъ писателей, относительно христіанской нравственности и всего житейско-общественнаго добро- и-благоповеденія. Первый такой сборникъ составилъ преп. Максимъ Исповѣдникъ).

При Ярославѣ Кіевъ сталъ украшаться храмами. Въ 1037 году, на мѣстѣ окончательнаго пораженія въ 1036 г. печенѣговъ, гдѣ стояла небольшая, нѣсколько разъ горѣвшая, деревянная церковь временъ св. кн. Ольги, Ярославъ заложилъ большой каменный храмъ во имя Софіи Премудрости Божіей (оконченъ онъ около 1045 г.). Въ соборѣ этомъ позднѣе поставлялись митрополиты и освящалось вступленіе на престолъ великихъ князей. Соборъ не разъ страдалъ при войнахъ и нашествіяхъ. Въ немъ сохранилась доселѣ большая запрестольная мозаичная икона Божіей Матери, именуемая “Нерушимая стѣна”. Вблизи Софіевской церкви Ярославъ построилъ двѣ каменныя церкви и при нихъ княжескіе монастыри мужской — въ честь своего Ангела великом. Георгія Побѣдоносца, и женскій — въ честь Ангела супруги своей муч. Ирины (шведская королевна Индигерда, дочь короля Олофа, во крещеніи Ирина, въ иночествѣ св. Анна). Митрополитъ Иларіонъ освятилъ Георгіевскую церковь 26 ноября (не раньше 1051 г.) и установилъ праздновать въ этотъ день память Св. Великомученика. Сей праздникъ существуетъ и въ Греціи, гдѣ былъ установленъ въ честь освященія одной изъ тамошнихъ церквей. Одновременно съ закладкой Софіевскаго собора Ярославъ началъ ограждать свою расширенную столицу и на земляномъ валу воздвигъ каменную церковь, посвященную Благовѣщенію Пресв. Богородицы. Лѣтописецъ замѣчаетъ: “Радость всегда будетъ граду тому святымъ благовѣщеніемъ Господнимъ и молитвами св. Богородицы и архангела Гавріила”.

Второй сынъ Ярославовъ Св. Владиміръ Новгородскій (по смерти въ 1019 г. брата Иліи — старшій), родоначальникъ первыхъ Галицкихъ князей, соорудилъ въ 1052 г. (по древнимъ свѣд. въ 1050 г.) въ Новгородѣ храмъ св. Софіи. Скончался Св. Владиміръ въ 1052 г. Ближайшее потомство Ярослава, часто, въ ущербъ Руси, враждовавшее между собою, отличалось, вмѣстѣ съ тѣмъ, преданностью Церкви, строительствомъ храмовъ, заботами о монастыряхъ. Братья соперники, Изяславъ Кіевскій и Святославъ Черниговскій Ярославичи, оба поддерживали Печерскую обитель. Святославъ имѣлъ у себя полныя клѣти книгъ и заботился о просвѣщеніи. Онъ закончилъ строеніе въ Черниговѣ Спасскаго собора, заложеннаго кн. Мстиславомъ Владиміровичемъ, умершимъ въ 1036 г. Любовью къ образованію извѣстны также любимый сынъ Ярослава, Всеволодъ, и сынъ послѣдняго Владиміръ Мономахъ (мать его — дочь византійскаго императора Константина Мономаха).

Любимый всею Русью, великій князь Владиміръ Мономахъ (1053 - 1125), отличался христіанскими добродѣтелями и былъ воистину благовѣрнымъ княземъ. Обликъ его ярко выявляется въ оставленномъ имъ “Поученіи” къ сыновьямъ. “...Діаволъ, врагъ нашъ”, писалъ онъ, “побѣждается тремя добрыми дѣлами: покаяніемъ, слезами и милостынею. Не имѣйте гордости ни въ умѣ, ни въ сердцѣ и думайте: мы тлѣнны, нынѣ живы, а завтра во гробѣ... Не засыпайте никогда безъ земного поклона, а когда чувствуете себя нездоровыми, то поклонитесь въ землю три раза. Да не застанетъ васъ солнце на ложѣ. Идите рано въ церковь воздать Богу хвалу утреннюю; такъ дѣлалъ отецъ мой, такъ дѣлали всѣ добрые люди. Когда озаряло ихъ солнце, они славили Господа радостію... Главное не забывайте убогихъ, и по силѣ, какъ можете, кормите ихъ... Все, что далъ намъ Господь, не наше, а только поручено на короткое время. Въ землю сокровищъ не зарывайте — это великій грѣхъ. Епископовъ, поповъ, игуменовъ почитайте... Старика почитайте какъ отца, а молодыхъ какъ братьевъ. Въ дѣлѣ своемъ не лѣнитесь... Больного посѣтите, покойника проводите и не оставляйте никого безъ привѣта; скажите всякому доброе слово... Что знаете полезнаго не забывайте, а чего не знаете, тому учитесь... Творите добро, не лѣнитесь ни на что хорошее, прежде всего по отношенію къ Церкви”.

Исключительною религіозностью и церковностью отличались ближайшіе потомки Владиміра Мономаха. Таковымъ былъ старшій сынъ его, Св. вел. кн. Мстиславъ - Ѳеодоръ Великій (1076 - 1132), правившій ранѣе въ Новгородѣ, гдѣ онъ извѣстенъ былъ строеніемъ храмовъ. Для храма Божіей Матери на городищѣ, его иждевеніемъ, было написано драгоцѣнное для Русской Церкви Евангеліе Мстиславово, богато имъ украшенное. Въ Кіевѣ онъ началъ въ 1129 г. строить храмъ и монастырь во имя ангела своего вмч. Ѳеодора. Сыновья Мстиславовы: Св. Всеволодъ - Гавріилъ (умеръ въ 1138 г.), кн. Псковскій, ранѣе Новгородскій. Блаж. Ростиславъ - Михаилъ Набожный (ум. въ 1168), кн. Смоленскій, позднѣе вел. кн. Кіевскій. Сынъ послѣдняго, Св. Мстиславъ Храбрый (ум. 1180), кн. Новгородскій. “Прекрасный душею и тѣломъ” говоритъ о немъ древняя лѣтопись, онъ “соединялъ храбрость съ любовью; особенно былъ заботливъ о долгѣ милосердія, снабдѣвалъ обители, утѣшалъ иноковъ, принималъ всѣхъ игуменовъ, испрашивая благословеніе ихъ, снабдѣвалъ приходскія церкви и священниковъ, отдавалъ достойную честь сану святительскому. На войнѣ былъ крѣпокъ и всегда рвался умереть за землю русскую, за христіанъ; когда видѣлъ христіанъ плѣненныхъ погаными, говорилъ дружинѣ своей: “братья! не думайте ни о чемъ; если умремъ за христіанъ, очистимся отъ грѣховъ, и Богъ причтетъ кровь нашу къ крови мучениковъ; если бы Богъ далъ, слава Ему! не умремъ нынѣ, но умремъ”. Внукъ Мономаховъ, Св. Андрей Боголюдскій, сынъ Юрія Долгорукаго, выдающійся князь сѣверо-восточной Руси, гдѣ слагалось великое русское государство. Онъ вывезъ тайно въ 1155 г. изъ Вышгорода подъ Кіевомъ чудотворную икону Божіей Матери, по преданію писанную Св. Евангелистомъ Лукой. Онъ намѣревался поставить ее въ одномъ изъ старыхъ городовъ Ростово-Суздальскаго княжества, но лошади остановились около Владиміра и ничто не могло заставить ихъ двигаться дальше. Владычица выбрала этотъ городъ, начинавшій только развиваться. Тамъ икона Владимірской Божіей Матери пребывала до 1395 г., когда была перенесена въ Москву и чудесно спасла столицу отъ разгрома ее страшнымъ и мощнымъ вождемъ татаръ Тамерланомъ. Два великолѣпныхъ храма — одинъ въ Боголюбовѣ, другой Успенскій во Владимірѣ, были памятниками изумительно щедраго усердія кн. Андрея къ Богу. Онъ трудился и для христіанскаго просвѣщенія. Въ 1164 г. побѣда его надъ волжскими болгарами - магометанами прославила силу Креста Господня. Въ то же время византійскій императоръ Мануилъ побѣдилъ магометанъ - арабовъ. Посему и въ Византіи и въ Россіи подтверждено было празднованіе 1 августа Кресту Христову. Архіепископъ Филаретъ Черниговскій въ своей “Исторіи Русской Церкви” такъ заключаетъ сказанное имъ о семъ князѣ: “Чувствуя, какъ гибла Россія отъ раздробленія власти по удѣламъ, онъ старался ввести единодержавіе, и ошибки своей слабости заглаждалъ глубокимъ смиреніемъ предъ судомъ Божіимъ, наказывавшимъ страсть. За любовь ко Господу, Господь удостоилъ его страдальческой смерти: люди, осыпанные благодѣяніями его, убили его въ Боголюбовѣ (въ 1174 г.); послѣднія слова его были: “Господи! въ руцѣ Твои предаю духъ мой”.

Боголюбіемъ и благочестіемъ отличался внукъ Ярослава Мудраго, Св. кн. Ярополкъ - Петръ Изяславичъ Владиміро-Волынскій. Онъ желалъ себѣ смерти, подобной Св. кн. Бориса, и ея достигъ, убитый въ 1186 г. во время междоусобій. Правнукъ Ярославовъ, кн. Святославъ - Святоша Давидовичъ Черниговскій, въ иночествѣ Св. Никола († 1143), прославился высокими монашескими подвигами въ Кіево - Печерской обители. Св. Игорь, въ схимѣ Гавріилъ Олеговичъ, сначала кн. Черниговскій, а потомъ вел. кн. Кіевскій, принялъ мученическую кончину отъ толпы неистовыхъ кіевлянъ въ 1147 г. Тогда шла борьба за кіевскій престолъ. Противники черниговскихъ князей выволокли Святого, тогда инока Ѳеодоровскаго монастыря и, несмотря на уговоры митрополита и кіевскаго князя, звѣрски убили его. Прославилась своею святостью Предслава княжна Полоцкая (правнучка сына Св. Владиміра, Изяслава), въ иночествѣ Пр. Евфросинія, преставившаяся въ 1173 г. въ Іерусалимѣ. Св. мощи ея были перенесены въ Кіево - Печерскую обитель и, въ началѣ XX вѣка, возвращены родному ей Полоцку. Изъ потомства Св. Владиміра Ярославича Новгородскаго своею заботою о просвѣщеніи выдѣлялся князь Галицкій Ярославъ Осмомыслъ (ум. въ 1187 г.). О немъ же лѣтописецъ пишетъ: “предъ смертью, находясь въ тяжкой болѣзни, онъ ... собралъ мужей своихъ и всю галичскую землю, созвалъ всѣ соборы, монастыри, нищихъ, здоровыхъ и больныхъ, и такъ говорилъ со слезами: “отцы, братія и дѣти, согрѣшилъ я больше всѣхъ, какъ никто другой; отцы и братія! простите и отпустите!” И приказалъ раздавать имѣніе свое монастырямъ и нищимъ. Раздавалось имущество его три дня по всему Галичу. Князь Романъ Смоленскій († 1180), сынъ св. Ростислава Мстиславича, строя училища, держалъ при нихъ учителей даже греческихъ и латинскихъ и истощалъ на нихъ все свое имѣніе.

Боязнь Бога, часто смиреніе, пониманіе, что только отъ Господа зависятъ и побѣды и пораженія, преклоненіе передъ волею Божьею свойственно было потомкамъ Св. кн. Владиміра. “Божье блюденье лучше человѣческаго”, поучалъ Владиміръ Мономахъ. Поэтому побѣды и счастливыя событія правленій своихъ князья ознаменовывали не сооруженіемъ памятниковъ славы, а строеніемъ храмовъ и обителей.


(обратно)

Духовное просвѣщеніе. Учители Церкви Русской.

За переводами книгъ религіознаго содержанія слѣдуютъ сочиненія кіевскихъ митрополитовъ - грековъ, написанныя на греческомъ языкѣ и переводившіяся. Таковы: сочиненія противъ латинянъ объ опрѣснокахъ митр. Леонтія, полемическое посланіе митр. Іоанна II къ папѣ Клименту III и его же церковное правило, два посланія къ русскимъ князьямъ митр. Никифора о латинянахъ, его же посланіе къ Владиміру Мономаху о постѣ и поученіе къ народу въ недѣлю сыропустную. Русскіе писатели въ своихъ сочиненіяхъ старались подражать греческимъ образцамъ и подвергались опасности усвоить тѣ недостатки, какими страдала тогдашняя греческая литература. Въ ней было мало проповѣдниковъ, да и тѣ скудные. Жизнеописатели были многословны, но безъ силы въ мысляхъ. Толкователей писанія не было, отсутствовали и строгіе догматики, исключая полемиковъ съ западомъ. Но русскихъ выручалъ добрый обычай подражать не столько новымъ греческимъ авторамъ, сколько древнимъ отцамъ Церкви — Григоріямъ, Василію, Іоаннамъ. То чего не могли дать русскимъ учителямъ внѣшнія пособія, то — пишетъ архіеп. Филаретъ — дали дарованія, то дало живое русское благочестіе, то дала благодать Божія, которую призывало на себя благочестіе русское. Первое мѣсто по времени занимаетъ поученіе новгородскаго епископа Луки Жидяты или Жиряты (съ 1036 по 1059 г.г.). Оно, весьма необширное, представляетъ собою рядъ краткихъ и общихъ наставленій въ вѣрѣ и добромъ поведеніи христіанскомъ. Пр. Ѳеодосій Печерскій, стремясь уподобиться своему идеалу, Пр. Ѳеодору Студиту, оставилъ нѣсколько поученій инокамъ. Въ нихъ онъ обличаетъ иноковъ за лѣность къ богослуженію, несоблюденіе правилъ воздержанія, собираніе имѣнія въ келліи, недовольство общей одеждой и пищей, ропотъ на игумена за то, что онъ на монастырскія средства содержалъ странныхъ и бѣдныхъ. Два поученія его ко всему народу, одно “о казняхъ Божіихъ” замѣчательно изображеніемъ остатковъ языческихъ пороковъ времени, другое направлено, главнымъ образомъ, противъ пьянства. Въ посланіи къ кн. Изяславу Пр. Ѳеодосій отвѣчаетъ на современные вопросы о постахъ въ среду и въ пятницу; въ другомъ же — о вѣрѣ варяжской или латинской — исчисляетъ отступленія отъ православія и обычаи латинскіе, запрещаетъ всякое общеніе съ ними въ пищѣ, питьѣ и бракахъ. Извѣстно также поученіе Св. Иліи, архіепископа Новгородскаго (ум. 1186; въ схимѣ Іоанна). Обращено оно къ священникамъ. Языкъ его складно - простой и живой, любящій драматическо - діалогическую форму, свидѣтельствуетъ объ его способности къ слаганію настоящихъ поученій.

Особенное вниманіе обращаетъ арх. Филаретъ на труды: Пр. Нестора — какъ историка, Св. Кирилла Туровскаго — какъ проповѣдника, Св. Симона, еп. Владимірскаго — какъ назидательнаго повѣствователя и митр. Иларіона — какъ учителя вѣры. Пр. Несторъ Лѣтописецъ — кіевлянинъ, вступилъ въ обитель Печерскую 17 лѣтъ, передъ кончиной Пр. Ѳеодосія (1073), постриженъ Св. Стефаномъ, имъ же признанъ былъ достойнымъ сана діаконскаго. Скорое постриженіе и посвященіе въ санъ діакона (по уставу Пр. Ѳеодосія искусъ продолжался долго) показываютъ (какъ отмѣчаетъ архіепископъ Филаретъ), что онъ до вступленія въ обитель успѣлъ въ духовномъ просвѣщеніи. Образованіемъ своимъ онъ долженъ преимущественно чтенію книгъ, которое продолжалъ онъ, по заповѣди Ѳеодосія, и въ обители. Памятникомъ преуспѣянія его въ духовномъ совершенствѣ служитъ то, что онъ участвовалъ въ молитвахъ, исцѣлившихъ подвижника Никиту отъ бѣсовскаго обольщенія, а въ 1091 г. первый открылъ мощи Пр. Ѳеодосія. Кончина его послѣдовала, вѣроятно, въ 1114 г. Первымъ его трудомъ было сказаніе о мученической кончинѣ Свв. кн. Бориса и Глѣба. Имъ написано житіе Пр. Ѳеодосія, съ полнымъ знаніемъ его жизни, и Временникъ русскій, описывающій историческія событія съ 852 г. по 1100 г. Древнѣйшимъ повѣствователемъ (XI вѣка) былъ Іаковъ мнихъ (повидимому инокъ Печерской обители, цѣнившійся Пр. Ѳеодосіемъ). Имъ написаны сказанія о первоначальникахъ славы русской Церкви — о Владимірѣ съ Ольгой, ея равноапостольныхъ, и о Борисѣ и Глѣбѣ, ея мученикахъ, а также нравоучительное посланіе къ “Божію слузѣ Димитрію” — вел. кн. Изяславу Ярославичу, носившему это христіанское имя.

Св. епископъ Кириллъ Туровскій (ум. не прежде 1183 г.), сынъ богатыхъ родителей, принялъ монашество въ туровской обители и потомъ заключилъ себя въ столпѣ, по примѣру великихъ столпниковъ Симеоновъ. Святость жизни побудила избрать его передъ 1169 г. епископомъ туровскимъ. Не оставляя подвиговъ благочестія, онъ предлагалъ паствѣ поученія. Въ 1182 г. онъ оставилъ каѳедру, но продолжалъ писать наставленія. Извѣстны до 11 словъ Св. Кирилла на Господскіе праздники. Его именовали русскимъ Златоустомъ. Слова его дышатъ витійствомъ Св. Іоанна, его духомъ, его любовью къ слову Божію и спасенію другихъ. Особенно прекрасно его слово на 5 недѣлѣ по Пасхѣ. “Скажите мнѣ, братія”, говорилось въ немъ, “если бы кто при восходѣ солнца зажмурилъ очи, не желая видѣть свѣта сего, и говорилъ: лучше для меня тма, чѣмъ свѣтъ: ужели кто сожалѣть о немъ сталъ бы, и не скорѣе возненавидѣлъ и отвергъ его? Свѣтомъ слово Божіе называется въ писаніи... Спрошу еще разъ, и вы отвѣчайте мнѣ... если бы раздавалъ я вамъ каждый день золото и серебро, медъ или пиво: не стали бы вы сами приходить, и безъ зова предварять другъ друга? Но теперь раздаю вамъ словеса Божія, лучшія, чѣмъ золото и дорогіе каменья, сладчайшія меда и сота, и вы лишаетесь ихъ, не приходя въ церковь. Не изъ своего сердца выношу я слова: въ душѣ грѣшной не родится ни дѣло доброе, ни слово полезно, мы предлагаемъ повѣсть, заимствуя изъ святаго Евангелія”. Св. Кириллъ написалъ не малое количество статей нравоучительнаго содержанія, называемыхъ также большею частью словами и обращенныхъ отчасти вообще ко всѣмъ, отчасти къ мірянамъ, а отчасти къ монахамъ. Превосходны его мысли объ иноческой жизни. Кромѣ молитвъ Св. Кирилла извѣстенъ его великій канонъ ко Господу, который — по свидѣтельству архіеп. Филарета — достоинъ имени великаго, не по обширности, которая незначительна, но по обилію и глубинѣ чувствъ; это искренній горькій плачъ души о грѣхахъ предъ Господомъ.

Св. Симонъ, первый съ 1214 г. епископъ суздальскій и Владимірскій (ум. 1226 г.) — былъ инокомъ Печерскаго мон., архимандритомъ Рождественскаго мон. во Владимірѣ на Клязьмѣ. Когда вел. кн. Св. Георгій II Всеволодовичъ (убитъ татарами въ 1238 г.) пожелалъ имѣть особаго епископа въ своей столицѣ, до того зависѣвшей отъ ростовскаго епископа, то Св. Симонъ былъ избранъ таковымъ. Исполняя ревностно свои архипастырскія обязанности, онъ всегда всей душей своею стремился въ родную обитель. “Кто не знаетъ меня, грѣшнаго епископа Симона, и соборной церкви красы Владимірской и другой суздальской, которую я создалъ самъ. Сколько у нихъ городовъ и селъ, и собираютъ десятину со всей этой земли, и всѣмъ этимъ владѣетъ наша худость! Скажу тебѣ, что всю эту славу и честь я признаю грязью и хотѣлъ бы лучше щепкою торчать за воротами или соромъ валяться въ Печерскомъ монастырѣ и быть попираемымъ людьми, или быть однимъ изъ тѣхъ убогихъ, что просятъ милости передъ вратами честной лавры.. .” — писалъ онъ о Печерской обители иноку Поликарпу. Въ лѣтописяхъ Св. Симонъ названъ учительнымъ и милостивымъ; по сочиненіямъ же извѣстенъ онъ какъ благочестивый и искусный жизнеописатель. Сказанія о подвижникахъ и чудесахъ Печерскихъ, написанныя Симономъ, имѣютъ форму приложенія къ письму, отосланному имъ къ другу своему Поликарпу, тоже иноку Печерскому. Послѣдній, сознавая себя не худшимъ другихъ, стремился къ власти, чтобы, будучи начальникомъ, приносить болѣе пользы, но получая власть онъ раскаивался и находилъ, что лучше быть подчиненнымъ: дважды ему было доставляемо игуменское мѣсто въ другихъ монастыряхъ, и онъ возвращался съ него въ Печерскій монастырь. Возвратившись въ послѣдній разъ, онъ все-таки не успокоился, сталъ снова все критиковать и, вмѣстѣ съ тѣмъ, воображать себя человѣкомъ не цѣнимымъ, преслѣдуемымъ и обижаемымъ. Свои недовольство и обиды онъ высказалъ въ письмѣ къ Симону. Это письмо Поликарпа въ совокупности со всѣмъ его поведеніемъ заставило Симона написать ему строго обличительное и наставительное письмо. Къ этому то посланію, чтобы показать Поликарпу, какое избранное и исключительно святое мѣсто — Печерскій монастырь, и чтобы убѣдить его пребывать неисходно въ немъ, Симонъ и приложилъ рядъ сказаній о чудотворцахъ Печерскихъ и о чудесахъ, бывшихъ въ самомъ монастырѣ при построеніи его главной церкви. Собраніе сказаній, написанныхъ Симономъ, дополнилъ новымъ собраніемъ тотъ самый Поликарпъ, къ которому писалъ онъ, и который свой трудъ, какъ посланіе адресуетъ тогдашнему архимандриту Печерскому Акиндину. Изъ всего этого и составился Патерикъ Печерскій [3]), бывшій любимой книгой въ старой Руси. Въ Патерикъ вошло и повѣствованіе Несторово о Пр. Ѳеодосіи.

“Русская Церковь”, пишетъ архіепископъ Филаретъ Черниговскій, “какъ дщерь греческой Церкви, приняла христіанское ученіе въ томъ самомъ видѣ, въ какомъ содержала оное православная восточная Церковь, въ томъ видѣ, въ какомъ изображалъ его западу великій патріархъ Фотій, бывшій для всѣхъ славянъ образцомъ лучшаго образа мыслей. Послѣ вѣковыхъ споровъ, стоившихъ жизни и крови тысячамъ, ученіе слова Божія въ X вѣкѣ получило въ общемъ понятіи членовъ Церкви опредѣленный видъ, и Церкви русской оставалось наслаждаться плодами кровавыхъ трудовъ православія. Это уясненное понятіе объ откровенной истинѣ, это проникновеніе освящающею истиною видимъ въ сочиненіяхъ русскаго учителя вѣры — бл. митр. Иларіона: преимущественно же въ его исповѣданіи вѣры”.

Иларіонъ былъ священникомъ села Берестова, гдѣ былъ дворецъ вел. князя и гдѣ, по примѣру отца, любилъ жить Ярославъ, обогащая храмъ и его причтъ дарами своего благочестія. Тогда уже Иларіонъ былъ извѣстенъ какъ “мужъ благій и книжный и постникъ”. Не довольствуясь отправленіемъ священническаго служенія, онъ изъ Берестова ходилъ на уединенный холмъ днѣпровскій, покрытый тогда лѣсомъ. Выкопавъ въ горѣ двухсаженную пещерку, онъ удалялся въ нее отъ шума житейскаго. Здѣсь онъ уединенно пѣлъ часы и тайно молился. Такіе подвиги, ставшіе все же извѣстными, расположили къ нему благочестиваго Ярослава и возвысили его въ глазахъ народа. Въ 1051 г. избранный и посвященный въ митрополиты, онъ не оставлялъ строгой жизни. Въ сочиненіи своемъ о законѣ и благодати Иларіонъ объясняетъ взаимное отношеніе закона и благодати типическою исторіей Агари и Сарры, далѣе показываетъ всемірное значеніе христіанства и мѣстное Моисеева закона; затѣмъ излагаетъ основную мысль христіанства — соединеніе Божества съ человѣчествомъ въ Іисусѣ Христѣ.

Похвала Владиміру — одушевленное изображеніе Иларіономъ заслугъ и свойствъ равноапостольнаго вел. князя. “Встань отъ гроба твоего, честная главо!” писалъ онъ въ заключительной части своего слова. “Встань, отряси сонъ! Ты не умеръ, но спишь до общаго всѣмъ возстанія. Встань, ты не умеръ. Не свойственно умирать тебѣ, когда увѣровалъ ты во Христа, жизнь всего міра. Встань, отряси сонъ, возведи очи и посмотри, какъ Господь, сподобивъ тебя почестей небесныхъ, не оставилъ тебя безъ памяти и на землѣ. Встань, посмотри на сына твоего Георгія, посмотри на кровнаго своего, посмотри на возлюбленнаго своего!.. Встань, посмотри на внуковъ и правнуковъ твоихъ, какъ они живутъ, какъ Господь хранитъ ихъ; какъ содержатъ они благовѣріе, тобою преданное, какъ часто посѣщаютъ святые храмы, какъ славятъ Христа, какъ покланяются Его имени. Посмотри и на городъ, сіяющій величіемъ, посмотри на процвѣтающія церкви, посмотри на возрастающее христіанство; посмотри на городъ, освящаемый и блистающій иконами святыхъ, благоухающій фиміамомъ и оглашаемый святыми и божественными пѣснопѣніями, и видѣвъ сіе все, возрадуйся, возвеселись и восхвали Благого Бога, строящего все сіе”. Въ исповѣданіи вѣры Иларіонъ излагаетъ свое пониманіе догматовъ вѣры. Пространнѣе, чѣмъ другіе, изображаетъ догматы о Святой Троицѣ и о воплощеніи Сына Божія. Вѣру понималъ Иларіонъ ясно, точно и превосходно; его исповѣданіе дѣло не одной мысли, а дѣло всей вѣрующей души. (архіеп. Филаретъ).

Къ описываемому времени составлены были также житія: Пр. Антонія Римлянина, написанное преемникомъ его по игуменству Андреемъ, Пр. Авраамія Смоленскаго, написанное ученикомъ его Ефремомъ и Свв. Леонтія и Исаіи Ростовскихъ.

Составлено было также игуменомъ Даніиломъ, черниговскимъ уроженцемъ, описаніе паломничества въ Святую Землю, бывшее самымъ употребительнымъ чтеніемъ благочестивыхъ людей. Онъ былъ въ Іерусалимѣ послѣ перваго крестоваго похода (Іерусалимъ былъ взятъ въ 1099 г.), приблизительно въ 1106 - 08 г. г., былъ обласканъ королемъ Балдуиномъ I, видѣлъ тамъ много русскихъ путешественниковъ, въ теченіе 16 мѣсяцевъ осмотрѣлъ всѣ святыя мѣста, видѣлъ на Пасху чудесное схожденіе огня ко гробу Господню, молился о русскихъ князьяхъ, боярахъ и своихъ духовныхъ дѣтяхъ, записалъ имена ихъ при гробѣ Господнемъ и повѣсилъ лампаду — “кандило стклянное” — съ чистымъ “масломъ древянымъ” отъ Русской земли. Спустя около ста лѣтъ послѣ игумена Даніила, архіепископъ новгородскій Антоній (въ мірѣ одинъ изъ знатныхъ новгородцевъ Добрыня Ядрѣйковичъ) написалъ “Паломникъ Константинопольскій или Цареградскій”, который содержитъ описаніе христіанскихъ достопримѣчательностей столицы Византіи, которую онъ посѣтилъ. По возвращеніи въ Новгородъ онъ постригся въ монашество въ Хутынскомъ мон. у его основателя и друга своего Пр. Варлаама, изъ котораго и былъ возведенъ въ 1211 г. на архіепископскую каѳедру.

Въ до-монгольскій періодъ писаны были службы и молитвы. Митрополитъ Іоаннъ I написалъ службу Свв. князьямъ Борису и Глѣбу, празднованіе памяти которыхъ было установлено при Ярославѣ. Монахъ Печерскаго мон. Григорій, жившій въ концѣ XI — началѣ XII вѣка и называемый въ Патерикѣ творцомъ каноновъ, написалъ канонъ Пр. Ѳеодосію и, предположительно, канонъ на праздникъ перенесенія мощей Св. Николая Чудотворца. Іоаннъ II епископъ Ростовскій (1190 -1214), написалъ канонъ Св. Леонтію Ростовскому, празднованіе памяти котораго самъ установилъ въ 1194 г.

Извѣстны двѣ молитвы, написанныя Пр. Ѳеодосіемъ Печерскимъ. Одна —“За вся Христіаны” — предназначалась, повидимому, для ежедневнаго домашняго чтенія на сонъ грядущимъ, содержа краткія моленія за всѣ состоянія живыхъ людей и о упокоеніи всѣхъ усопшихъ. О другой молитвѣ Св. Симонъ такъ разсказываетъ въ Патерикѣ Печерскомъ: къ вел. кн. Ярославу пришелъ на службу изъ Варяжской земли прогнанный изъ отечества тамошній княжичъ Шимонъ, который потомъ былъ первымъ бояриномъ у сына Ярослава Всеволода. Этотъ Шимонъ по переходѣ изъ латинства въ православіе или по превращеніи изъ варяга въ русскаго переименованный въ Симона, вслѣдствіе особенныхъ чудесныхъ, бывшихъ съ нимъ знаменій, имѣлъ великую вѣру и любовь къ преп. Ѳеодосію. Однажды онъ пришелъ къ послѣднему и просилъ его молиться за него и за родъ его такъ же, какъ онъ молится за своихъ чернецовъ. Преп. Ѳеодосій отвѣчалъ, что онъ молится не только о своихъ чернецахъ, но и обо всѣхъ любящихъ его обитель. Тогда Симонъ поклонился до земли и сказалъ: “отецъ мой, не выйду отъ тебя съ пустыми руками, удостовѣрь меня писаніемъ”. Ѳеодосій принужденъ былъ сдѣлать это за любовь его и написалъ: “во имя Отца и Сына и Святаго Духа ... и такъ далѣе, говоритъ Симонъ, — ту молитву, которую донынѣ влагаютъ въ руку покойнику”. “Это съ тѣхъ поръ — прибавляетъ онъ — утвердился обычай класть такое письмо съ умершими, прежде же никто не дѣлалъ этого въ Руси”. Св. Кириллъ Туровскій, кромѣ покаяннаго канона, написалъ цѣлый рядъ молитвъ и нѣсколько каноновъ молебныхъ. Извѣстно 30 молитвъ, которыя, представляя собою одно цѣлое, написаны на дни седмицы, для чтенія каждый день послѣ заутрени, послѣ часовъ и послѣ вечерни. Это моленія горячія тяжкаго грѣшника. Литературно онѣ составлены хорошо и могутъ быть приравлены къ лучшимъ греческимъ молитвамъ. (Голубинскій).

Сочиненіемъ, въ которомъ нравоученія христіанскія соединены съ житейскими, является “Поученіе” дѣтямъ вел. кн. Владиміра Мономаха, о которомъ упоминалось выше.


(обратно)

Первые храмы послѣ крещенія Руси. Святыни. Праздники. Богослужебныя книги и пѣніе.

“Православный храмъ”, пишетъ архіеп. Филаретъ, “есть домъ Бога благодати и училище вѣры. Проникнутый этою мыслію о храмѣ, благовѣрный Владиміръ, вслѣдъ за крещеніемъ народа, сталъ воздвигать храмы новой вѣры”. На мѣстѣ крещенія народа имъ построенъ былъ храмъ во имя Ап. Петра, твердаго проповѣдника вѣры. На мѣстѣ низвергнутаго Перуна — храмъ Св. Василія Великаго — ангела Владимірова. На мѣстѣ кончины первыхъ мучениковъ кіевскихъ — храмъ Богородицы — Десятинный, съ особенною любовью построенный и обогащенный. Въ Василевѣ, любимомъ загородномъ имѣніи князя, — храмъ Спасителя. Сынъ равноапостольнаго отца, Ярославъ, продолжалъ это дѣло. Софійскій во славу Премудрости Божіей соборъ — снимокъ съ цареградскаго Софійскаго въ меньшемъ размѣрѣ, но украшенный щедрою рукою Ярослава “золотомъ, серебромъ, драгоцѣнными камнями, дорогими сосудами и мозаикою, такъ что церковь сія заслужила удивленіе окружныхъ народовъ”.

Храмъ былъ памятникомъ вѣры и благодарности за окончательную побѣду, одержанную надъ печенѣгами. “Посемъ”, говоритъ лѣтопись, “заложи Ярославъ церковь на Златыхъ воротѣхъ св. Богородицы Благовѣщеніе, по семъ св. Георгія монастырь и святыя Ирины”. Сынъ его, Св. Владиміръ, воздвигъ Софійскій соборъ въ Новгородѣ. Братъ Ярославовъ, Мстиславъ Владиміровичъ, воздвигъ въ Черниговѣ храмъ Спасо - Преображенскій. Владиміръ Мономахъ построилъ соборы въ Ростовѣ и Смоленскѣ. Храмостроителемъ въ Новгородѣ былъ его старшій сынъ, Св. Мстиславъ. Младшій сынъ, Георгій - Юрій Долгорукій, построилъ соборъ въ Суздалѣ, внукъ, Св. Андрей Юрьевичъ, — богатѣйшій соборъ Успенія Божіей Матери во Владимірѣ и монастырь Боголюбовъ. Владимірскій храмъ былъ украшенъ Андреемъ Боголюбскимъ съ изумительною щедростью. Пять куполовъ были вызолочены, трое дверей церковныхъ украшены золотомъ, паникадила серебрянныя вызолоченныя, ризы на иконахъ кованныя изъ золота и осыпанныя жемчугомъ, три сѣни для храненія Даровъ изъ чистаго золота и съ дорогими камнями, священническія ризы, шитыя золотомъ. Братъ его Всеволодъ III воздвигъ во Владимірѣ Дмитріевъ соборъ.

Много церквей построено архипастырями, частными лицами и народными общинами. О числѣ церквей можно судитъ по пожарамъ. Напримѣръ, въ 1124 г. въ Кіевѣ сгорѣло до 600 церквей, во Владимірѣ въ 1185 г. — 32. Въ Новгородѣ въ 1211 г. сгорѣло 15, а въ 1217 г. въ одной части города 15.

Церкви большею частью были деревянныя. Каменныя составляли незначительное исключеніе. Первой каменной была кіевская Десятинная церковь, оконченная постройкой въ 996 г. Обѣтный храмъ (по случаю избавленія отъ смерти въ сраженіи съ печенѣгами) св. Владиміръ “поставилъ” деревяннымъ. Для постройки ихъ обращались къ греческимъ и нѣмецкимъ мастерамъ. Это не считалось грѣхомъ. Говорилось: “приведе Богъ изъ умныхъ земель мастеры”. При извѣстіи о возобновленіи суздальскаго собора въ 1193 г. лѣтописецъ, какъ о чудѣ, замѣчаетъ, что епископъ Іоаннъ не искалъ для того мастеровъ отъ “нѣмецъ”, а довольствовался своими русскими. По внутреннему и внѣшнему расположенію, храмы въ Россіи были византійскіе. У греко-римлянъ, отъ которыхъ принято все христіанское, установились два архитектурныхъ типа церквей — базилики и купола или церкви купольной. Типъ базилики, первоначально былъ общимъ. Потомъ онъ остался на римскомъ Западѣ. Греческій Востокъ усвоилъ себѣ типъ церкви купольной. Установилъ это Св. импер. Константинъ Великій. Черезъ двѣсти лѣтъ купольная церковь пріобрѣла окончательную форму въ Константинопольскомъ храмѣ Св. Софіи. Императоръ Юстиніанъ — его строитель съ 532 по 537 гг. — далъ ему форму купола на четырехъ столбахъ надъ центромъ четвероугольника. Послѣ Юстиніана на мѣсто купола сферическаго стали созидать купола тамбурные, которые, какъ болѣе легкіе, начали ставить не только на столбахъ, но и на колоннахъ. Тѣмъ самымъ отпалъ законъ единокуполія, ставили одинъ куполъ или многіе. Русь воспроизводила церкви греческія въ томъ видѣ, который онѣ получили послѣ Юстиніана — куполъ тамбурный, и одновременно — единокуполіе и многокуполіе. Все это относится къ храмамъ каменнымъ. Извѣстны двѣ восьмистолпныя церкви — Софійская въ Кіевѣ и Успенская во Владимірѣ. Шестистолпными были Софійскій соборъ въ Новгородѣ и храмъ Кіево - Печерской обители, въ подражаніе которымъ такія же церкви созидались въ большинствѣ кіевскихъ монастырей. Соборные храмы имѣли галлереи по бокамъ и на западной сторонѣ, въ два или одинъ ярусъ (т. н. полати), (данныя Голубинскаго).

Въ Кіевѣ церкви были кладены изъ кирпича квадратнаго на известковой съ мелкотолченымъ кирпичемъ подмазкѣ, которая клалась между рядами кирпичей слоями вдвое болѣе толстыми, чѣмъ они сами. Въ Новгородѣ церкви были кладены изъ камня и отчасти изъ кирпича. Камень, большею частью, употреблялся въ естественномъ разнообразной формы видѣ. Изъ плитъ, глыбъ и круглышей окладывалась стѣна, промежутки которой какъ бы затыкались кирпичами и потомъ заваливались известью со щебнемъ. Въ Суздальской области наружное и внутреннее лицо (облицовка) выкладывалось изъ камней бѣлой известковой породы обтесанныхъ въ правильную кубическую форму, а внутренность наполнялась булыжникомъ и обломками отъ предыдущихъ камней и заливалась известкой. Кіевскій способъ кладки — греческій. Суздальско - Владимірскій — заимствованъ изъ сосѣдней Камской Болгаріи, имѣвшей такой камень и каменную архитектуру (въ мечетяхъ) съ первой половины X в. Новгородскій способъ — первобытенъ. Отчасти онъ употреблялся на западѣ. Возможно онъ былъ изобрѣтенъ греческими мастерами въ Россіи (Голубинскій).

Зодчество деревянное было на Руси издревле и въ сѣверной ея части — лѣсной и холодной — до принятія христіанства достигло уже высокой степени развитія. Вспомнимъ, что въ 1016 году воевода Святополка Окаяннаго, южанинъ, укорялъ новгородцевъ, пришедшихъ воевать подъ начальствомъ кн. Ярослава (хромого отъ рожденія): “что пришли съ этимъ хромцомъ вы плотники? заставимъ васъ рубить намъ хоромы”. Первоначальный деревянный соборъ въ Новгородѣ, построенный епископомъ Іоакимомъ одновременно съ крещеніемъ мѣстныхъ жителей, имѣлъ 13 верховъ и былъ “честно” устроенъ и украшенъ. Вѣроятно, новгородскими мастерами была построена “дивная и великая” церковь въ — тогда еще языческомъ — Ростовѣ первымъ епископомъ Ѳеодоромъ. Въ Южной Руси — малолѣсной или безлѣсной — церкви были бѣднѣе. Хорошіе храмы строили, вѣроятно, мастера, приходившіе съ сѣвера. Первоначальной формой деревянныхъ церквей была форма храмовъ каменныхъ. Вторую форму составлялъ четвероугольникъ значительно продолговатый, раздѣлявшійся внутри поперечною стѣной на двѣ половины, и какъ бы составленный изъ двухъ квадратовъ. Купола, ставимые прямо на стѣны, были устрояемы двоякіе — сферическіе и башнеобразные. Были и деревянныя церкви шатровыя. Крыши на деревянныхъ церквахъ, не имѣвшихъ куполовъ, — были двух- и четырехскатныя и бочками, вѣрнѣе полубочками. Наши храмы имѣли главы, которыхъ не знало греческое церковное зодчество. Ставились онѣ на церкви, какъ имѣвшія купола, такъ и имѣвшія крыши.

Греческій Востокъ ознакомленъ былъ съ колоколами Западомъ въ половинѣ IX в. По настоящему же они вошли въ употребленіе значительно позднѣе. Употребляли греки била. Русь заимствовала колокола отъ нѣмцевъ (слав. клаколъ, изъ нѣм. глоке). Колокола наши были сначала маленькіе — единицы и десятки пудовъ. Въ до-монгольскій періодъ употреблялся греческій способъ созыва прихожанъ — битье въ била или клепала. Колокольни (древн. колокольницы, но не звонницы — позднѣйшее малороссійское именованіе изъ польскаго дзвонница), если судить по Новгородскому Софійскому собору, представляли собою какъ бы отрѣзокъ стѣны, въ пролетахъ которой повѣшены колокола. Когда появились большіе колокола, то стали сооружаться отдѣльныя колокольни. Надо полагать, что онѣ появились въ по-монгольскій періодъ (Голубинскій).

Первыя иконы пришли къ намъ изъ Царьграда и Корсуни. Позднѣе появились русскіе иконописцы. Извѣстенъ Пр. Алипій Печерскій (ум. 1114). Необходимой принадлежностью русскихъ каменныхъ церквей — по примѣру греческихъ — была стѣнная живопись. Особый родъ ея составляла мусія, или мозаика, въ которой изображенія составлялись изъ маленькихъ цвѣтныхъ квадратиковъ особо приготовленнаго стекла. Мусія, ведущая свое начало изъ глубокой древности, была употребительна у грековъ. Представляя родъ живописи болѣе прочный, чѣмъ живопись красками, она преобладала надъ послѣднею въ украшеніи церквей. Въ древней Руси извѣстны только нѣсколько церквей, имѣвшихъ мозаику — въ Кіевѣ Десятинная, Софійская, храмы Печерскаго и Михайловскаго монастырей, въ Новгородѣ — Софійскій соборъ.

Храмы имѣли большое общественное значеніе. Вокругъ нихъ сосредоточивалась вся общинная жизнь. На погостѣ около него собирались общинные сходы, рѣшались общинныя дѣла, завязывались сдѣлки, торги, тутъ же стояла приходская школа, въ которой учило мѣстное духовенство, и приходская богадѣльня, въ которой чрезъ посредство того же духовенства совершались дѣла общественной благотворительности. Отъ того наша древняя община всегда носила не столько юридическій, договорный характеръ, сколько религіозно - братскій. Лучшимъ выраженіемъ такого религіознаго братства ея членовъ служитъ древняя приходская братчина. Вся приходская община изъ сборнаго солода и крупъ готовила общее братское пиво и кашу, сообща праздновала свой приходскій праздникъ. О важности этихъ праздниковъ для развитія общественности говоритъ старая пословица, замѣчающая о неуживчивомъ человѣкѣ: “съ нимъ пива (каши) не сваришь”. Съ теченіемъ времени такія временныя братскія собранія отъ частаго повторенія ихъ обращались въ постоянные союзы, въ братства, которыя принимали на себя заботу о всѣхъ приходскихъ дѣлахъ, о содержаніи церкви и причта, о богадѣльнѣ и приходской школѣ. Чѣмъ былъ приходскій храмъ для общины, тѣмъ же былъ соборъ для города и для цѣлаго удѣла. Около него сосредоточивалась вся городская жизнь, жили владыка и князь, собиралось по звону соборнаго колокола вѣче. Самый городъ считался какъ бы принадлежностью собора. Новгородъ былъ городомъ Св. Софіи, Псковъ — Св. Троицы, Владиміръ — Богородицы и т. д. Всѣ волости и пригороды тоже были волостями и пригородами Софіи, Спаса, Богородицы. Имена этихъ святынь служили военными кликами въ удѣльныхъ битвахъ. Все городское благосостояніе поставлялось подъ покровительство мѣстной святыни (Смирновъ).

Христіане издревле почитали мощи святыхъ. Креститель Руси, неся своимъ подданнымъ вѣсть о новой вѣрѣ, принесъ съ собою изъ Корсуни мощи Св. Климента, папы римскаго, и ученика его Фивы. Царьградъ, тогда хранилище мощей, доставлялъ по усерднымъ мольбамъ русскаго благочестія останки святыхъ. Такъ принесены были мощи Св. Влкм. Варвары — даръ драгоцѣнный для Церкви русской. Открывались и мощи русскихъ святыхъ: въ 1020 г. — Свв. кн. Бориса и Глѣба, а въ 1091 г. — Пр. Ѳеодосія Печерскаго, въ 1164 г. — Святителей Леонтія и Исаіи Ростовскихъ и нѣсколько позднѣе Пр. Авраамія Ростовскаго, въ 1192 г. — Св. кн. Всеволода Псковскаго. Въ болѣе позднее — до-монгольское время — установлено было празднованіе Св. Ольги и Св. Владиміра, мощи коихъ почивали въ Десятинной церкви.

Усердіе къ св. иконамъ, которымъ одушевлены были всѣ, отъ епископа и князя до простолюдина, награждено было особенными дарами благодати Божіей — явленіемъ чудесъ отъ нѣкоторыхъ св. иконъ. Особенно извѣстны: Икона Богоматери Печерская, въ 1083 г., вслѣдствіе видѣнія принесенная въ обитель греческими мастерами. Икона Богоматери Смоленская (Одигитрія), присланная изъ Царьграда кн. Всеволоду Ярославичу черниговскому, потомъ (въ 1111 г.) перенесенная въ Смоленскъ сыномъ его, Владиміромъ Мономахомъ. Икона Богоматери Владимірская, по преданію писанная Св. Ев. Лукой. Патріархъ Лука Хризовергъ прислалъ ее въ Кіевъ вел. кн. Юрію Долгорукому. Пребывала она сначала въ женскомъ мон. въ Вышгородѣ, подъ Кіевомъ. Св. кн. Андрей Боголюбскій, уходя отъ отца изъ Кіева въ родовую Суздальскую область, взялъ съ собою святыню, которая, чудеснымъ образомъ, пожелала пребывать во Владимірѣ. Князь Андрей великолѣпно украсилъ икону — “вкова въ ню боле тридесятъ гривенъ золота, кромѣ серебра и каменья драгаго и жемчюга” — и соорудилъ для нея чудный храмъ. Онъ бралъ Святыню съ собою въ походы и вѣрилъ, что съ помощью ея побѣдилъ камскихъ болгаръ въ 1164 г. Въ 1237 г. при разграбленіи Владиміра татарами икона лишилась своихъ украшеній. Въ 1395 г., по случаю грознаго нашествія на Россію Тамерлана, Святыня была перенесена въ Москву и, оградивъ ее, осталась тамъ.

Икона Знаменія Божіей Матери Новгородская, явленная въ 1170 г. Вел. кн. Андрей Боголюбскій послалъ противъ новгородцевъ большое войско, которое, опустошивъ область, подошло къ городу. Четыре дня продолжалась осада. Святитель новгородскій Св. Іоаннъ пламенно молился. Небесный голосъ возвѣстилъ Святителю: “иди возьми икону Богоматери на Иліиной улицѣ, и увидишь спасеніе”. На утро архипастырь со всѣмъ клиромъ вынесъ икону на наружное укрѣпленіе города. Народъ молился съ воплемъ и слезами. Осаждавшіе осыпали молящихся стрѣлами и “застрѣлиша суздальцы икону Богоматери”. Обратилась тогда икона къ городу и напала на суздальцевъ тьма. Ихъ охватилъ страхъ. Новгородцы же вышли на поле и сильно разгромили суздальцевъ. Событіе это произошло 25 февраля. Но такъ какъ это было въ среду на второй недѣлѣ великаго поста, то праздникъ былъ перенесенъ на 27 ноября — день памяти вмч. Іакова Персскаго, небеснаго покровителя тогдашняго воеводы Якуна. Икона Св. Николая Чудотворца (Николы — по народному) Мокраго, находящаяся въ Кіевскомъ Софійскомъ соборѣ. Около 1090 — 1100 г. двое жителей Кіева, возвращавшихся изъ Вышгорода по Днѣпру на лодкѣ, потеряли сына, свалившагося въ рѣку. Послѣ горячихъ молитвъ ихъ передъ образомъ Св. Николая, младенецъ черезъ нѣсколько дней былъ найденъ у иконы невредимымъ, только мокрымъ. Чудотворная икона и понынѣ находится на лѣвой боковой сторонѣ хоръ (ранѣе полатяхъ). Икона Св. Николая Чудотворца Зарайская, принесенная, вслѣдствіе повелѣнія свыше, въ 1224 - 25 г. священникомъ корсунскимъ Евстафіемъ изъ Корсуни Крымской въ Зарайскъ рязанскій. Почитались иконы Божіей Матери: Пирогощая или Пирогоща, извѣстная съ 1131 г. по храму, основанному въ Кіевѣ вел. кн. Св. Мстиславомъ Владиміровичемъ и Полоцкая Евфросиньинская, полученная Пр. Евфросиньей отъ византійскаго императора для основаннаго ею въ половинѣ XII в. женскаго мон. въ Полоцкѣ. Въ 1239 г. икона эта была перенесена въ соборную церковь г. Торопца Псковской губ.

Русская Церковь приняла праздники греческой Церкви въ тогдашнемъ ихъ видѣ. Съ любовью праздновала она и дни духовной радости современной славянской Церкви, каковы дни: свв. Меѳодія и Кирилла, св. Вячеслава чешскаго и бабы его св. Людмилы. Въ до-монгольскій періодъ было установлено и нѣсколько собственныхъ праздниковъ. Таковы были празднованія, установленныя новоявленнымъ святымъ: мученикамъ князьямъ Борису и Глѣбу, пр. Ѳеодосію Печерскому и св. Леонтію Ростовскому. Князья Борисъ и Глѣбъ, по христіанскимъ именамъ Романъ и Давидъ, были убиты братомъ Святополкомъ въ 1015 г., первый 24 іюля, т. е. черезъ 9 дней послѣ смерти отца, Св. Владиміра, на р. Альтѣ близь Переяславля, а второй 5 сентября на Днѣпрѣ близь Смоленска при впаденіи рѣчки Смядыни. Тѣла ихъ были погребены въ Вышгородѣ при церкви Св. Василія. Скоро на ихъ могилѣ стали совершаться чудеса. При Ярославѣ, съ благословенія митр. Іоанна I, была сооружена въ 1020 г. въ Вышгородѣ въ честь мучениковъ церковь и въ нее перенесены ихъ мощи. Тогда былъ установленъ праздникъ 24 іюля. Въ память двукратнаго перенесенія ихъ мощей изъ старыхъ церквей въ новыя — въ 1072 и въ 1115 годахъ — установленъ былъ праздникъ Свв. Борису и Глѣбу также 2 мая. Въ 1091 г., черезъ 14 лѣтъ послѣ преставленія Пр. Ѳеодосія Печерскаго, мощи его были перенесены въ главную монастырскую церковь. Въ 1108 г. митр. Никифоръ соборно вписалъ его имя въ сѵнодикъ святыхъ. Празднованіе было установлено 3 мая. Перенесеніе мощей празднуется 14 августа. Вблизи Софійскаго храма въ Кіевѣ вел. кн. Ярославъ воздвигъ монастырскій храмъ въ честь своего ангела — влмч. Георгія. По освященіи его митр. Иларіономъ установленъ былъ ежегодный праздникъ 26 ноября. Около 1090 г. митр. Ефремъ установилъ 9 мая празднованіе въ день перенесенія мощей Св. Николая изъ Мѵръ Ликійскихъ въ Баръ въ Апуліи, гдѣ въ южной Италіи жили тогда православные греки. Установлено было празднованіе 1 октября Покрова Божіей Матери въ воспоминаніе чудеснаго видѣнія, о которомъ повѣствуется въ житіи Пр. Андрея константинопольскаго юродиваго, родомъ скифа. Жилъ онъ во времена императора Льва Великаго (457 -474). Онъ и его другъ, Епифаній, во время всенощнаго бдѣнія, совершавшагося во Влахернскомъ храмѣ, видѣли Богородицу, распростершую свой омофоръ поверхъ стоящаго въ храмѣ народа. Въ 1164 г., когда въ Ростовѣ стали копать рвы для фундамента новаго, вмѣсто сгорѣвшаго, собора открыли мощи Св. Леонтія и Св. Исаіи. Между 1190 - 94 г. установлено было празднованіе 23 мая памяти Св. Леонтія въ день обрѣтенія его мощей. По случаю побѣды въ 1164 г. Св. кн. Андрея Боголюбскаго надъ болгарами - магометанами подтверждено было праздновать Кресту Христову 1 августа. Не установлено было еще празднованіе, но почитались мѣстно уже тогда Пр. Антоній и нѣкоторые другіе печерскіе подвижники, кн. Игорь черниговскій, новгородскій архипастырь Никита, вел. кн. Мстиславъ Владиміровичъ, кн. Всеволодъ - Гавріилъ Псковскій, еп. ростовскій Исаія, Пр. Авраамій Смоленскій, Авраамій мученикъ болгарскій.

Въ большинствѣ бѣдныхъ церквей не доставало сначала даже самыхъ нужныхъ богослужебныхъ книгъ, а о постоянной уставной организаціи трудно было думать. Первый опредѣленный уставъ введенъ былъ ранѣе всѣхъ церквей и монастырей Пр. Ѳеодосіемъ въ Печерскомъ мон. — это былъ уставъ Студійскій. Отсюда онъ распространился повсюду и сдѣлался надолго господствующимъ въ русской Церкви. Богослужебныя книги употреблялись у насъ сначала въ болгарскомъ переводѣ. Въ самой Россіи ихъ стали переводить со времени Ярослава, который, по отзыву лѣтописца, любилъ церковные уставы. Дошли до насъ слѣдующія богослужебныя книги русской Церкви XI - XII вѣковъ: евангеліе, стихирарь, два служебника, октоихъ съ пѣснями Іосифа и Ѳеофана, имп. Льва и Константина, праздничная минея. Употреблялся и требникъ. Въ концѣ XI в. извѣстенъ русскій пѣснопѣвецъ, современникъ Пр. Нестора, Григорій, творецъ каноновъ, написавшій, вѣроятно, службу Пр. Ѳеодосію. Митр. Иларіонъ писалъ “молитвы за князя и за все православіе”. Упоминалось о молитвахъ Св. Кирилла Туровскаго.

До Ярослава уставщиками церковнаго пѣнія у насъ были люди “отъ славянъ болгарскихъ”. Доселѣ извѣстенъ у насъ болгарскій напѣвъ. Въ 1053 г. прибыли въ Кіевъ изъ Царьграда “тріе пѣвцы гречестіи съ ноты своими”. Съ тѣхъ поръ началось въ русской землѣ, по выраженію Степенной книги, “ангелоподобное пѣніе” “изрядное осмогласіе” — пѣніе по 8 гласамъ октоиха, “наипаче же и трисоставное сладкогласованіе” — пѣніе съ прибавленіемъ верхнихъ и нижнихъ тоновъ, или на три голоса. Установилось тогда въ храмахъ “демественное пѣніе” — мелодіи, составленныя придворными и патріаршими “доместиками” — регентами — пѣніе во славу Богу и Пречистой Его Матери и всѣмъ Святымъ (Архіеп. Филаретъ).

(обратно)

Устройство Русской Церкви.

Русская Церковь была устроена въ видѣ особой митрополіи Константинопольскаго патріарха. Отношеніе митрополита всей Россіи къ послѣднему выражало не столько подчиненность митрополита патріарху, сколько союзъ младшей Церкви со старшей. Самое значительное вліяніе патріарха на состояніе митрополіи русской выражалось въ томъ, что онъ пользовался правомъ избирать и поставлять митрополита всей Руси. Но послѣ посвященія онъ предоставлялъ предстоятелю русской Церкви управлять дѣлами ея по наставленіямъ Духа Утѣшителя и законовъ православной Церкви. Митрополитъ чтилъ въ патріархѣ духовнаго отца, но и самъ былъ отцемъ своей паствы. Русская митрополія была на правахъ митрополіи - экзархіи, а отдаленность ея отъ Цареграда и независимое политическое бытіе Руси заставляли предоставлять русскому митрополиту даже болѣе, чѣмъ пользовались экзархіи Греціи. Патріархъ присылалъ ему грамату за свинцовою печатію, — честь, какой удостаивались только патріархи и коронованныя лица. Вмѣстѣ съ тѣмъ, митрополитъ былъ въ постоянной связи съ патріархомъ. Онъ обращался къ нему въ спорныхъ случаяхъ. Понятно, что, если бы митрополитъ подвергся какому либо нареканію, судъ надъ нимъ принадлежалъ патріарху и его собору. Митрополиты, когда дозволяли обстоятельства, бывали на константинопольскихъ соборахъ. Отмѣчено присутствіе ихъ на соборахъ въ 1067, 1099 и 1155 годахъ. Лѣтопись отмѣчаетъ также поѣздку въ 1073 г. въ Константинополь митр. Георгія.

Первымъ русскимъ митрополитомъ былъ Св. Михаилъ, по происхожденіию сиринъ, просвѣтитель земли нашей, подражатель Апостоламъ въ вѣрѣ и благочестіи. Скончался онъ въ 991 г. Преемникъ его былъ Леонъ или Левъ (именуется и Леонтіемъ), съ особеннымъ стараніемъ выбранный патр. Николаемъ Хризовергомъ. Онъ извѣстенъ, какъ писатель, составившій полемическое сочиненіе противъ латинянъ. Имъ оказывалось содѣйствіе Св. кн. Владиміру въ крещеніи Руси. Имъ учреждено было церковное управленіе, открыты епархіи и поставлены епископы. Умеръ онъ послѣ 1004 г. и до 1008 г.

Среди знаменитѣйшихъ возглавителей русской Церкви были: Иларіонъ, о которомъ говорилось выше. Св. Іоаннъ II (приблизительно съ 1077 г., скончался въ 1089 г.), заслужившій, по отзыву архіеп. Филарета, имя добраго, какъ по сердечной добротѣ своей, такъ и по полезнымъ распоряженіямъ. Пр. Несторъ говоритъ о немъ: “подобнаго ему еще не было въ Руси, да и не будетъ. Былъ мужъ, свѣдущій въ книгахъ, искусный въ ученіи, милостивый къ убогимъ и вдовицамъ, равно ласковый къ богатому и бѣдному, смиренный и молчаливый, владѣвшій даромъ слова, и утѣшавшій святыми бесѣдами печальныхъ”. Имъ написано обоснованное каноническое сочиненіе. Слова лѣтописца надо понимать такъ: молчаливъ на пустяшныя рѣчи, а рѣчистъ на учительныя. Никифоръ I (1104-1121), изъ малоазійскихъ грековъ, извѣстный своими посланіями къ Владимиру Мономаху, ближайшимъ совѣтникомъ котораго онъ былъ. Извѣстенъ также преемникъ Иларіона Ефремъ. Любимецъ и казначей вел. кн. Изяслава Ярославича, онъ явился изъ дворца въ пещеру Пр. Антонія и “умолялъ старца о милости быть ему черноризцемъ”. Онъ былъ постриженъ Пр. Никономъ, что вызвало сильный гнѣвъ Изяслава. Ефремъ, спустя недолгое время, отправился въ Константинополь изучать монашескую жизнь. Вернувшись оттуда, онъ принесъ съ собою знаніе устава монашеской жизни, благочинія церковнаго и архитектуры церковной. Онъ управлялъ дѣлами митрополіи при простомъ, больномъ и некнижномъ м. Іоаннѣ III. Въ 1090 г. Ефремъ уже называется митрополитомъ, оставаясь жить въ любимомъ имъ Переяславлѣ. Онъ украсилъ храмами Переяславль и отдаленный Суздаль. Имъ заведены были въ разныхъ мѣстахъ больницы, гдѣ безмездно пользовались больные. Онъ получилъ отъ Христа даръ творить чудеса при жизни и послѣ смерти, послѣдовавшей въ 1096 г. Бл. Кириллъ II — “учителенъ зѣло и хитръ ученью божественныхъ книгъ”, прибывшій изъ Греціи въ Кіевъ въ 1224 г. Это было тяжелое время перваго пораженія, понесеннаго русскими отъ татаръ. Не прекращались и княжескіе раздоры. Кириллъ долженъ былъ ѣздить изъ одного края земли въ другой, чтобы погашать враждующій духъ князей, что не всегда ему удавалось. Въ Кириллѣ видѣли князья пастыря просвѣщеннаго, мужа жизни евангельской, и однако порою не слушались его. Въ 1228 г. “Кириллъ, митрополитъ преблаженный и святый”, не смогъ примирить Волынскихъ и галичскихъ князей. Въ 1230 г. онъ, вмѣстѣ съ черниговскимъ еп. Порфиріемъ и нѣсколькими игуменами, пріѣзжалъ во Владиміръ мирить вел. кн. Св. Георгія Всеволодовича и брата его съ черниговскимъ княземъ. Это ему удалось. Скончался въ 1233 году.

Въ числѣ митрополитовъ кіевскихъ до-монгольскаго періода (числомъ 21 безъ Іосифа) только двое были природными русскими, избранными и поставленными въ самой Россіи. Обычно же митрополиты избирались и посвящались въ Константинополѣ. Какъ упоминалось раньше, первымъ русскимъ митрополитомъ былъ Иларіонъ (1051-55). Ярославъ почиталъ очень послѣдняго, какъ пастыря строго подвижнической жизни, блестяще талантливаго и высоко образованнаго. Ему могло казаться обиднымъ для русской чести, чтобы, обходя такое свѣтило, посылать за митрополитомъ въ Грецію. Тогда еще свѣжи были воспоминанія о войнѣ съ Византіей, когда греки ослѣпили русскихъ плѣнныхъ. Видимо это поставленіе не вызвало осложненій съ греками: Ярославъ женилъ своего любимаго сына, Всеволода, на Греческой царевнѣ. Въ дальнѣйшемъ само собою возстановился прежній порядокъ. Упоминавшійся выше Ефремъ, видимо, только правилъ митрополіей, будучи епископомъ Переяславльскимъ.

Въ 1145 г., въ правленіе вел. кн. Всеволода Олеговича, внука Святослава Ярославича, митр. Михаилъ II, занимавшій каѳедру 14-16 лѣтъ, оставилъ Кіевъ и удалился въ Константинополь. Патріархъ медлилъ назначеніемъ новаго митрополита, возможно недовольный междоусобіями князей, отражавшимися и на положеніи главы русской Церкви. Замѣнившій Всеволода, вел. кн. Изяславъ II Мстиславовичъ (родоначальникъ линіи князей Волынскихъ), недовольный промедленіемъ и знавшій о тогдашнихъ безпорядкахъ на патріаршемъ престолѣ, созвалъ въ 1147 г. въ Кіевѣ соборъ епископовъ для избранія новаго митрополита. На соборѣ возникли споры. Св. Нифонтъ, еп. Новгородскій, русскій, видимо, постриженникъ Печерскій, возражалъ противъ самовольнаго посвященія митрополита русскими епископами безъ благословенія патріарха и противъ того, что посвященный митрополитъ не искалъ вступить въ общеніе съ патріархомъ, оставаясь въ расколѣ съ нимъ. Канонически онъ былъ правъ. Его поддерживалъ еп. смоленскій Мануилъ, грекъ. Голосами шести русскихъ епископовъ противъ трехъ (не согласенъ былъ также еп. полоцкій Косьма) митрополитомъ былъ избранъ Климъ или Климентъ, смолятичъ, монахъ Зарубинскаго мон., схимникъ, человѣкъ книжный и “философъ”, пользовавшійся общимъ уваженіемъ. Онъ былъ поставленъ въ митрополиты, по предложенію еп. черниговскаго Онуфрія, главою Св. Климента (дѣлалась ссылка: “у грековъ ставятъ рукою крестителя Іоанна”). По свидѣтельству архіеп. Филарета, посвященіе Климента во епископы могло совершиться возложеніемъ рукъ епископскихъ. Но на возглавленіе русской Церкви требовалось тогда согласіе Константинопольскаго патріарха. Ошибочно было заявленіе еп. Онуфрія. Въ 1025 г. къ умиравшему парю Василію пришелъ Студійскій игуменъ Алексій, принеся, ради больного, главу Іоанна Предтечи; царь тогда назначилъ его патріархомъ на мѣсто умершаго патр. Евстафія. Климентъ старался примирить съ собою протестовавшихъ епископовъ. Особенно важно было для него признаніе законности со стороны Святителя Нифонта, пользовавшагося авторитетомъ и извѣстнаго въ качествѣ знатока каноновъ. Послѣ двухгодичныхъ тщетныхъ стараній прибѣгнуто было къ силѣ. При содѣйствіи вел. князя, Св. Нифонтъ былъ привезенъ въ Кіевъ и заключенъ въ Печерскій монастырь. Еп. Мануилъ спасался тѣмъ, что укрывался. Патріархъ Николай Музалонъ прислалъ одобрительную грамату Нифонту и, возведя его въ архіепископы, принялъ въ свою непосредственную власть. Но онъ же не присылалъ митрополита, ожидая просьбы изъ Россіи. Въ 1149 г. Изяславъ былъ согнанъ съ престола своимъ дядей, Юріемъ Долгорукимъ. Вмѣстѣ съ княземъ долженъ былъ удалиться и Климентъ, законность котораго не признавалъ Юрій. Въ продолженіе 1150 г. Изяславъ дважды сгонялъ Юрія и столько же разъ возвращался митрополитъ. Возвратившись во второй разъ, онъ оставался на кафедрѣ въ теченіе пяти лѣтъ до 1155 г., когда Юрій, послѣ смерти Изяслава, окончательно занялъ княженіе. Климентъ, занимавшій кафедру съ перерывами, съ 1147 но 1155 г., окончательно потерялъ престолъ. Св. Нифонтъ возвращенъ былъ Юріемъ въ Новгородъ.

Вел. кн. Юрій просилъ патріарха прислать митрополита. Таковымъ поставленъ былъ Св. Константинъ, который прибылъ въ Кіевъ въ 1156 г. Св. Нифонтъ, ждавшій съ радостью его пріѣзда, скончался въ Кіевѣ, не дождавшись такового. Епископы Мануилъ и Косьма сначала убѣдили м. Константина запретить священниковъ, поставленныхъ Климентомъ. Но вскорѣ они были разрѣшены, давъ митрополиту рукописаніе противъ Климента. Но эти временныя преслѣдованія духовенства вызвали неудовольствіе противъ Константина. Когда въ 1158 г. — черезъ годъ послѣ смерти Юрія — кіевскимъ престоломъ овладѣли сыновья покойнаго Изяслава, они призвали занять его дядю, Св. Ростислава Мстиславича Смоленскаго. При первомъ вступленіи въ Кіевъ Изяславичей, м. Константинъ ушелъ въ Черниговъ, гдѣ умеръ въ 1159 г. Изяславичи хотѣли вернуть Климента, но противъ этого рѣшительно былъ Св. Ростиславъ, считавшій незаконнымъ его поставленіе. Когда племянники звали его на кіевскій престолъ, онъ поспѣшилъ высказаться такъ относительно Климента: “се выявляю, не хочу Клима у митропольи видѣти, зане не взялъ благословенія отъ святыя Софіи и отъ патріарха“. Изяславичи же ни подъ какимъ видомъ не хотѣли Константина.

Рѣшено было, по общему сговору, просить новаго митрополита. Прибывшій изъ Константинополя въ 1161 г. м. Ѳеодоръ прожилъ годъ и 10 мѣсяцевъ. Къ этому времени племянники сумѣли, видимо, расположить Ростислава въ пользу Климента, послѣ смерти Ѳеодора. Онъ просилъ патріарха признать Климента законнымъ митрополитомъ. Но посолъ Ростиславовъ встрѣтился въ пути съ митрополитомъ Іоанномъ IV, котораго патріархъ поставилъ во главѣ русской Церкви. Ростиславъ сначала не хотѣлъ его принимать, но затѣмъ согласился. Климентъ скончался послѣ 1164 года (въ этомъ году имѣются еще упоминанія о немъ).

Митрополитъ Константинъ, не по своей волѣ оказавшійся въ водоворотѣ княжескихъ удѣльныхъ смутъ, ушелъ въ Черниговъ. Объ его кончинѣ такъ повѣствуетъ Лаврентьевская лѣтопись: “Бысть же смерть его сица: яко умирающу ему призва къ собѣ епископа Черниговьскаго Антонья (преемника Онуфріева, родомъ грека), заклятъ и, глаголя сице: яко по умертвіи моемъ не погребешь тѣла моего, но ужемь поверзше (повязавше?) за нозѣ мои извлечете мя изъ града и поверзѣте мя псомъ на разхытанье; по умертвіи же его епископъ то все створи повелѣная ему имь, народи же вси дивишася о смерти его; на утрій же день Святославъ князь, здумавъ съ мужи своими и съ епископомъ, вземше тѣло его, и похорониша въ церкви у Святаго Спаса”. У гроба смиреннаго Святителя, пожелавшаго униженіемъ тѣла своего, искупить грѣхъ невольнаго участія въ церковной смутѣ, совершались чудеса, и онъ былъ причисленъ къ лику святыхъ.

Въ 1162 г. вел. кн. Андрей Юрьевичъ Боголюбскій, желавшій возвысить свою столицу, Владиміръ, просилъ патріарха Луку Хризоверга учредить въ этомъ городѣ митрополію. Патріархъ отказалъ ему въ этой просьбѣ, не желая имѣть въ Россіи двѣ митрополіи.

Въ до-монгольской Руси не любили грековъ. Въ тогдашнемъ представленіи грекъ — это хитрецъ, обманщикъ, скаредъ и трусъ. Сказывалось это частично и въ отношеніи греческихъ іерарховъ, пребывавшихъ въ Россіи. Наличіе же ихъ въ ту эпоху безспорно приносило большую пользу юной русской Церкви. Русской іерархіи, образуйся она сразу послѣ крещенія Руси, не на что было бы опереться среди полуязыческой паствы и при неустойчивости гражданскихъ основъ удѣльнаго времени. Митрополитъ, избранный дома и изъ своихъ людей, могъ легко подвергаться разнымъ случайностямъ княжескихъ счетовъ и усобицъ. Да и самъ онъ не могъ бы возвыситься надъ этими счетами и усобицами, держаться къ нимъ безпристрастно и независимо. Легко могло случиться и то, что враждующіе между собой князья избрали бы для себя нѣсколькихъ митрополитовъ въ одно время — тогда удѣльная рознь стала бы угрожать раздѣленіемъ самой Русской Церкви. Съ этой стороны имѣть митрополитомъ человѣка посторонняго, чуждаго мѣстнымъ удѣльнымъ счетамъ и независимаго отъ отдѣльныхъ князей, нужно было до извѣстнаго времени не только для русской Церкви, но и для самаго государства. Зависимость же митрополита отъ заграничной власти греческаго патріарха была не велика и не могла быть большой помѣхой ни для его собственной церковно-правительственной дѣятельности, ни для самобытнаго развитія мѣстной церковной жизни. Для государства также полезно было имѣть чужую іерархическую власть. Она явилась въ видѣ крѣпко сплоченнаго общества образованныхъ лицъ, хорошо знакомыхъ съ политической мудростью своей тысячелѣтней имперіи и сразу пріобрѣла громадный авторитетъ не только духовный, но и политическій (Голубинскій).

Юное государство само добровольно устремилось подъ опеку Церкви. Князья, начиная съ Владиміра, сами призывали митрополитовъ и епископовъ къ участію въ государственныхъ дѣлахъ; на княжескихъ совѣтахъ и съѣздахъ на первомъ мѣстѣ, послѣ князей, было духовенство. Но, вѣрная своимъ православнымъ, греко-восточнымъ понятіямъ объ отношеніи духовной власти къ свѣтской, русская іерархія не воспользовалась выгодами своего положенія для того, чтобы создать для себя въ создававшемся государствѣ самостоятельное церковно - политическое могущество, какъ это происходило въ однородныхъ условіяхъ на Западѣ. Обратно латинству русская іерархія употребляла свое вліяніе на устроеніе государства, на воспитаніе и укрѣпленіе въ немъ слабой сначала княжеской власти. Она перенесла на Русь невѣдомыя ей понятія о верховной власти, поставленной отъ Бога. Совѣтуя Св. Владиміру казнить разбойниковъ, епископы говорили ему: “Князь, ты поставленъ отъ Бога на казнь злымъ и добрымъ на помилованіе”. Самое единство русской іерархіи способствовало содѣйствію ея развитію верховной власти. Стягиваніе всѣхъ удѣловъ къ Кіеву, гдѣ сидѣлъ общій русскій митрополитъ, усиливало власть великаго князя кіевскаго. Къ той же цѣли направлялись и назиданія князьямъ лучшихъ іерарховъ, всегда склонявшихъ ихъ къ миру, единенію и повиновенію великому князю. (Голубинскій).

Русскіе іерархи вступались почти въ каждую усобицу князей, какъ общіе миротворцы и ходатаи за благо народа. Митр. Николай въ 1097 г. удержалъ князей отъ усобицы по случаю ослѣпленія кн. Василька волынскаго: “Если станете воевать другъ съ другомъ — говорилъ онъ — то поганые возьмутъ землю Русскую, которую пріобрѣли отцы ваши; они съ великимъ трудомъ и храбростію поборали по Русской землѣ и другія земли пріискивали, а вы хотите погубить землю Русскую”. Митр. Никифоръ I, ближайшій совѣтникъ Владиміра Мономаха, въ своемъ поученіи говорилъ ему: “Пишу на напоминаніе тебѣ: ибо великія власти великаго напоминанія требуютъ”. Еп. Ѳеоктистъ черниговскій взывалъ къ князьямъ во время междоусобицъ: “Блюдите землю Русскую, не носите розно земли Русской... Стыдитесь, враждуя съ братьями и единокровными”. Митр. Никифоръ II (1182-97) говорилъ кіевскому князю Рюрику: “Князь! мы поставлены отъ Бога въ Русской землѣ, чтобы удерживать васъ отъ кровопролитія, да не проливается кровь христіанская въ Русской землѣ”. Великимъ миротворцемъ былъ митр. Кириллъ II (1224-33).

По утвержденію Голубинскаго, въ продолженіи первыхъ 50 лѣтъ, каѳедра митрополитовъ была не въ Кіевѣ, а въ Переяславлѣ, нынѣ Полтавскомъ.

Первое раздѣленіе Русской Церкви на епархіи произведено было въ 991 г. митрополитомъ Леонтіемъ. Никоновская лѣтопись называетъ, кромѣ Новгорода, еще слѣдующіе города, куда были поставлены епископы: Черниговъ, Ростовъ, Владиміръ (Волынскій) и Бѣлгородъ (въ настоящее время м. Бѣлгородка, находящаяся въ 23 вер. отъ Кіева на р. Ирпени). Затѣмъ лѣтописецъ прибавляетъ города: Туровъ (въ наст. время мѣстечко Минской г., Мозырскаго у., на р. Припети), Полоцкъ и Тмуторакань (на теперешнемъ полуостровѣ Тамани). Въ послѣднемъ городѣ епархія существовала недолго. Потомъ открыты были до 1072 г. епархіи въ Переяславлѣ Русскомъ или Кіевскомъ, на соединеніи рѣкъ Альты и Трубежа (впосл. уѣздный городъ Полтавской г.) и въ Юрьевѣ (на р. Роси, теперешняя Бѣлая Церковь Кіевской губ.). Въ 1137 г. открыта епархія Смоленская, въ 1165 г. — Галичская (столицей Галичины съ 907 г. при кн. Олегѣ вошедшей въ составъ Русскаго государства, сначала былъ Перемышль, съ 1141 г., незадолго основанный, Галичъ), до 1207 г. — Рязанская, въ 1214 г. — Владиміро-Кляземская или Суздальская, около 1220 г. — Перемышльская, незадолго до нашествія монголовъ — Угровская (Угровскъ или Угорескъ, при впаденіи р. Угеръ въ зап. Бугъ, въ позднѣйшей Люблинской г.). Послѣдняя епархія кн. Даніиломъ Галицкимъ была переведена въ Холмъ.

Іерархи, которымъ поручались епархіи, назывались епископами. Въ одномъ только Новгородѣ въ 1165 г. митр. Іоаннъ IV предоставилъ званіе архіепископа Св. Іоанну, съ предоставленіемъ того же и его преемникамъ. Святитель былъ извѣстенъ строгой, добродѣтельной жизнью. Новгородъ издавна выдѣлялся изъ городовъ русскихъ. Избраніе епископа въ удѣльномъ княжествѣ зависѣло отъ князя, какъ представителя народнаго голоса; а князь представлялъ избраннаго митрополиту. Отъ воли князя зависѣло удалить епископа, но если это совершалось помимо духовнаго суда, то удаленіе считалось незаконнымъ. Своевольные новгородцы, во время безурядій своихъ, иногда сами отказывали пастырямъ своимъ въ управленіи и заставляли даже лучшихъ своихъ святителей терпѣть непріятности и оскорбленія. Въ Новгородѣ, гдѣ вѣче становилось все сильнѣе князя, съ 12 вѣка установилось народное избраніе владыкъ. Въ выборахъ обычно принимали участіе — князь, духовенство, софіяне (лица, принадлежавшія къ вѣдомству Софіевскаго собора и владычней каѳедрѣ) и народъ. Въ случаѣ несогласія избирателей прибѣгали къ жребію. Для этого жребіи избираемыхъ клали на престолъ святой Софіи и посылали вынимать или слѣпца, или младенца. Избраннаго владыку посылали въ Кіевъ для посвященія. Епископъ въ своей епархіи поставлялъ служителей алтаря, судилъ и подвергалъ ихъ наказанію, согласно церковнымъ правиламъ. Какъ провозвѣстники христіанской совѣсти и мудрости, епископы были призываемы на народныя совѣщанія, и князья не рѣшались на важныя предпріятія безъ ихъ благословенія. Епископы, подобно митрополиту, мирили князей въ ихъ распряхъ. Болѣе другихъ епископовъ участвовалъ въ гражданскомъ управленіи новгородскій владыка.

Благочестивою волею князей предоставлены были вѣдѣнію пастырей Церкви: 1) “всѣ люди церковные”, со включеніемъ богоугодныхъ заведеній 2) всѣ преступленія мірянъ противъ вѣры и церковнаго благочинія, со включеніемъ святотатства 3) всѣ дѣла, относящіяся къ брачному союзу и правамъ родителей, со включеніемъ споровъ о наслѣдствѣ 4) наблюденіе за вѣрностью торговыхъ вѣсовъ и мѣръ. Существованіе такихъ правъ видимъ въ уставахъ князей Св. Владиміра и Ярослава; также приведены они въ грамотахъ смоленскаго кн. Ростислава и новгородскаго князя Всеволода. Такой порядокъ частію сообразенъ съ греческимъ Номоканономъ, а еще болѣе съ усердіемъ князей къ Церкви. Они, благоговѣя къ духовной власти, готовы были сдѣлать болѣе для Церкви, чѣмъ требовалось обычаями греческой имперіи, конечно, съ учетомъ гражданскаго быта тогдашней Руси (Архіеп. Филаретъ).

При епископѣ состоялъ соборъ пресвитеровъ. Коллегія епархіальныхъ чиновниковъ у епископовъ — клиросы или крылосы. Кромѣ каѳедральныхъ клиросовъ, которые представляли собою пресвитерскіе совѣты или соборы при епископахъ, епархіальное управленіе еще состояло изъ намѣстниковъ, тіуновъ и, по всей вѣроятности, изъ десятинниковъ. Одни намѣстники находились при самихъ епископахъ. Другіе жили въ уѣздахъ, завѣдуя извѣстными частями епархіи, и имѣли при себѣ свои клиросы [4]) или соборы пресвитеровъ. Тіуны появляются въ началѣ второй половины 12 вѣка. Тіуны — подручные судьи и, большею частью, свѣтскіе люди, нарочито знавшіе судъ и законы. Въ уѣздахъ были десятинники — низшіе чиновники изъ мірянъ, являвшіеся сборщиками десятины въ пользу епископовъ съ населенія епархіи. По временамъ епископъ самъ обозрѣвалъ епархію.

Основаніемъ для внутренняго церковнаго управленія служилъ Номоканонъ, несомнѣнно существовавшій у насъ въ славянскомъ переводѣ, потому что изъ него дѣлали заимствованія въ свои уставы наши князья. Правила его приводили въ своихъ сочиненіяхъ чисто русскіе авторы, напр. Пр. Ѳеодосій и новгородскій іеродіаконъ Кирикъ. Въ 16 вѣкѣ видѣли у насъ списки правилъ “первыхъ преводникъ”, писанные при Ярославѣ и сынѣ его Изяславѣ. То, что приводитъ изъ этихъ списковъ ученикъ Максима Грека Зиновій Отенскій, показываетъ, что въ нихъ правила соборовъ были полныя, а не въ сокращенномъ составѣ, какъ въ спискахъ позднихъ. Кромѣ болгарскаго перевода древнѣйшей редакціи Номоканона Іоанна Схоластика (патріарха 6 вѣка), у насъ еще употреблялись списки Кормчей, содержавшіе въ себѣ Номоканонъ, извѣстный подъ именемъ Фотіева, но еще въ неполной до-Фотіевской редакціи безъ толкованій. Русскіе пастыри въ своихъ постановленіяхъ примѣняли Кормчую къ потребностямъ русской жизни. Такъ явилось церковное правило митрополита Іоанна II на вопросы Іакова черноризца, съ 13 вѣка постоянно вносившееся въ наши Кормчія. Въ нихъ содержатся постановленія относительно вѣры (противъ остатковъ язычества и пр.), семейной жизни, церковнаго благочинія, іерархіи. Вносились въ Кормчія выписки изъ вопросовъ Кирика и отвѣтовъ на нихъ епископовъ и другихъ духовныхъ лицъ. Они живо изображаютъ духъ времени, церковные обычаи, остатки язычества, религіозность и нравы духовенства и народа.

Безспорно обязательными частными законами были указы патріарховъ Константинопольскихъ, особо касавшіеся Русской Церкви. Въ до-монгольскій періодъ ихъ извѣстно два (Голубинскій).

Источниками содержанія для митрополита и епископовъ служили: 1) десятина изъ княжескихъ доходовъ и имѣнія, какую давали, напр., Св. Владиміръ своей Десятинной церкви, Св. Всеволодъ новгородскій Софіи, Св. Андрей Боголюбскій Владимірскому собору, Св. Ростиславъ Смоленской епископіи. Иногда десятина замѣнялась деньгами. Такъ, кн. Святославъ, находя, что сборъ десятины произведеніями земли затруднителенъ и для князя и для епископа, опредѣлилъ вмѣсто того для каѳедры новгородскаго епископа постоянный денежный окладъ, равный десятой части доходовъ князя. Другіе князья замѣняли ту же десятину частію денежнымъ окладомъ, частію угодьями. 2) Вѣсчія пошлины съ торговыхъ мѣръ и вѣсовъ. 3) Судныя пошлины, какъ штрафъ съ виновнаго и вознагражденіе за трудъ судьѣ. 4) Ставленыя пошлины съ новопоставляемыхъ лицъ и съ церквей. 5) Недвижимыя имѣнія. Митрополитъ, напр., имѣлъ во владѣніи нѣсколько городовъ съ волостями и селами. Андрей Боголюбскій далъ Владимірскому собору нѣсколько слободъ, селъ и городъ Гороховецъ. Уставы князей замѣчательны еще тѣмъ, что утверждали за духовенствомъ разныя права, свободу отъ мірского суда, службы и податей. Но эти права часто нарушала практика удѣльно-вѣчевого уклада. Князья и вѣча иногда судили и низвергали даже епископовъ. Новгородскаго архіепископа заставляли нести городовую повинность.

Митрополиты и епископы получаемые ими доходы употребляли не для себя однихъ. Митр. Кириллъ писалъ, что имущество каѳедры идетъ на содержаніе клира, каѳедральнаго храма и дома, на содержаніе нищихъ, больныхъ, странниковъ, сиротъ и вдовъ, а также въ пособіе потерпѣвшимъ отъ пожара и несправедливаго суда, на возобновленіе церквей и монастырей. Такимъ образомъ, домъ епископа былъ домомъ призрѣнія всякой нищеты. Помѣстья жертвовались и обителямъ, которыя въ свою очередь помогали страждущимъ. Такъ Пр. Ѳеодосій отдѣлилъ десятую часть доходовъ обители на содержаніе больныхъ и бѣдныхъ, и сверхъ того каждую субботу посылалъ возъ хлѣбовъ заключеннымъ въ темницахъ. Приходскіе храмы обезпечиваемы были частію пожертвованіями своихъ строителей и благотворителей. Ярославъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, строя по городамъ и селамъ храмы, давалъ “отъ имѣнія своего урокъ” (княжья руга). Общимъ же источникомъ содержанія причту были добровольныя пожертвованія прихожанъ. Кромѣ того, священникамъ дозволялось обращать въ свою пользу доходъ отъ продажи ладана и церковнаго вина.

Низшее духовенство первоначально, какъ и епископы, было пришлое. Нѣсколько духовныхъ лицъ пришло съ Св. Владиміромъ изъ Корсуни и съ кн. Анной изъ Константинополя. Многіе были присланы изъ Болгаріи. Первое же грамотное поколѣніе русскихъ людей дало своихъ пастырей. Рано получило значеніе выборное начало. Князья, городскія общины, владѣльцы селъ представляли для поставленія епископамъ мѣстныхъ грамотѣевъ. Кандидаты во іереи были чаще дѣти священниковъ, а также міряне. Кромѣ приходскихъ священниковъ, было немало священниковъ домовыхъ. Самымъ труднымъ вопросомъ относительно низшаго духовенства было его недостаточное образованіе, что такъ нужно было для борьбы съ остатками языческихъ суевѣрій и для утвержденія народа въ христіанствѣ. Памятники древней Руси показываютъ въ причтѣ бѣлаго духовенства священника, діакона и дьячка, при епископѣ — иподіакона, весьма рѣдко — протопопа. Кромѣ приходскихъ, было много священниковъ домовыхъ церквей. Дьячекъ есть уменьшительное отъ дьяка. Послѣдній же является уменьшительнымъ отъ дьяконовъ. У грековъ они именовались чтецами и пѣвцами, будучи церковными служителями. На Руси тѣ и другіе именовались сначала діаконами, при чемъ настоящіе діакона именовались “урарными” (орарными). Позднѣе появилось названіе дьяковъ. Были также пономари (по гречески стерегущій). Они въ Греціи содержали церковь въ чистотѣ, приготовляли для богослуженія и прислуживали священникамъ. Къ причту принадлежали еще просфоропеки или просвирницы. Въ иноческомъ духовенствѣ значились: игумены, іеромонахи, іеродіаконы. Архимандритовъ было только три.

(обратно)

Жизнь народная послѣ принятія христіанства.

Русскій народъ, обратясь къ вѣрѣ Христовой, чувствовалъ превосходство ея, но частію не вполнѣ и не вездѣ понималъ это, частію же не отказывался сразу отъ привычки къ языческимъ обычаямъ. Такимъ образомъ обнаруживались въ жизни его разныя слабости, мѣшавшія преуспѣянію въ жизни христіанской, и пастырямъ Церкви надлежало бороться съ правилами язычества, оставшимися въ жизни народной. “Иные вспоминали по временамъ разгульную жизнь язычества при прежнихъ священныхъ колодезяхъ, рѣкахъ, болотахъ”, пишетъ архіеп. Филаретъ. “Тамъ приносили жертвы, предавались пьянству, играли и плясали, бросали своихъ женъ и брали новыхъ”. Огорчался этому Святитель митр. Іоаннъ и поучалъ пастырей, какъ бороться съ этимъ зломъ. Онъ находилъ и такихъ, которые занимались волхвованіемъ и чародѣйствомъ; архипастырь повелѣлъ не только вразумлять ихъ словами, но даже считалъ нужнымъ противъ закоренѣлой привычки дѣйствовать тѣлеснымъ наказаніемъ, только не проливать крови. Страсть къ корысти побуждала нѣкоторыхъ христіанъ продолжать языческій торгъ рабами. Строго обличалъ таковыхъ Святитель Іоаннъ. Съ привычками языческими дѣйствовалъ заодно во вредъ христіанской жизни духъ времени, невѣжественный и дышавшій кровію во всей Европѣ, довольно мрачный и между греками.

Исторія древней Руси тоже представляетъ печальную картину дикихъ раздоровъ. Удѣльные князья боролись другъ съ другомъ, старались захватить великокняжескій престолъ въ Кіевѣ. Братъ возставалъ на брата, нерѣдко дѣти поднимали оружіе на отца, и отецъ на дѣтей. Такъ протекали два столѣтія. Рѣдко проходилъ годъ, о которомъ бы не сказала лѣтопись: “бысть сѣча зла”. Съ умноженіемъ удѣльныхъ князей положеніе ухудшалось. Упоминалось уже убійство Святополкомъ Окаяннымъ святыхъ братьевъ князей Бориса и Глѣба, убіеніе Св. вел. кн. Игоря кіевлянами, Св. вел. кн. Андрея Боголюбскаго его дружинниками по подговору нѣкоторыхъ бояръ. Ослѣплены были князьями кн. Василько Волынскій (1097) и позднѣе князья Ростиславичи.

Необузданная вольность новгородцевъ подвергла страданію Св. кн. Всеволода-Гавріила. Сей достойный сынъ Св. вел. кн. Мстислава Великаго много сдѣлалъ для Новгорода. Онъ совершилъ въ 1123 г. удачный походъ въ Финляндію, дважды ходилъ противъ безпокойныхъ эстонцевъ. Богобоязненный и правдивый, онъ любилъ счастіе ихъ; искренно набожный, ограждалъ духовенство отъ бѣдности. Несмотря на это, новгородцы не поддержали его въ трудное время, когда у него Юріемъ Долгорукимъ отнятъ былъ Переяславль. Затѣмъ стали ограничивать его власть. Князь же продолжалъ заботиться о новгородцахъ — побѣдилъ въ 1134 г. возставшую чудь. Въ 1136 г. вспыхнулъ бунтъ противъ него. Новгородцы осудили его на изгнаніе и заключили его, вмѣстѣ съ женою, дѣтьми и тещею. Св. князь сидѣлъ, какъ преступникъ, семь недѣль подъ стражей. Потомъ, удержавъ заложникомъ сына, новгородцы выслали его. Псковичи пригласили добраго князя къ себѣ. Изнуренный трудами и скорбями, онъ скончался во Псковѣ въ 1138 г. Когда прославились мощи Св. кн. Всеволода, новгородцы хотѣли взять ихъ къ себѣ, но на то не было изволенія святого. Псковичи дали имъ только ноготь съ его руки. (Архіеп. Филаретъ).

При всей непріязненности духа времени, при всемъ вліяніи остававшагося язычества на нравы, искренность и простота нравовъ была украшеніемъ первыхъ христіанъ русскихъ. Она не давала злу времени — духу вражды глубоко нисходить въ сердца многихъ: скоро забывались обиды, иногда кровавыя. Сердечная простота спасала ихъ отъ многаго мелочнаго, порою блестящаго по виду и весьма вреднаго по дѣйствію на душу. Она же не допускала отыскивать тысячи извиненій грѣхамъ, какъ это бываетъ при ея недостаткѣ. Лѣтопись и жизнь часто отмѣчали простодушное и тѣмъ болѣе высокое покаяніе князей. Въ покаянномъ смиреніи вел. кн. Святополкъ II Изяславичъ (ум. 1113) говорилъ обиженному имъ преподобному Прохору Печерскому: “Если я прежде тебя умру, положи меня въ гробъ своими руками, чтобы видно было на мнѣ твое незлобіе; если самъ преставишься прежде меня, я возьму тебя на плечи и самъ отнесу въ пещеру, чтобы Господь простилъ мнѣ грѣхъ мой передъ тобою”. Князю довелось хоронить святого. Князь Василько Романовичъ Волынскій (ум. 1271), храбрый и неутомимый воинъ, жизнь свою завершилъ труженникомъ монахомъ въ дикой пещерѣ подъ Львовомъ, замаливая грѣхи своего прежняго участія въ междоусобныхъ распряхъ.

Нами приводилось выше замѣчательное по своему смиренію и вѣрѣ завѣщаніе князьямъ дѣтямъ Владиміра Мономаха. Такая богобоязненность свойственна была многимъ современнымъ ему людямъ. Отсюда и происходила та теплая любовь, которая строила и украшала храмы Божіи съ изумительною щедростію при всей скудости тогдашнихъ средствъ. Брань съ врагами князья и войско начинали и оканчивали не иначе, какъ молитвою къ Богу. Вообще же, отправляясь на войну, приготовлялись исповѣдью и св. причастіемъ. Въ 1103 г., вступая въ битву съ полчищами половцевъ, князья и воины дали обѣтъ: одни совершить поминовеніе по усопшимъ, другіе — раздать милостыню бѣднымъ и монастырямъ. И славная побѣда окончилась благодарною хвалою Богу. (Архіеп. Филаретъ).

Кн. Изяславъ Давидовичъ Черниговскій (ум. 1161), отправляясь въ походы, надѣвалъ крестъ и власяницу преставившагося въ 1143 г. брата Пр. Николы Святоши. Лѣтописецъ повѣствуетъ, что въ 1111 г. въ войнѣ съ половцами “священники предшествовали войску и пѣли тропари и кондаки Креста честнаго и канонъ св. Богородицы”. Вступая въ самую брань, воины “цѣловали другъ друга; возведши очи свои на небо, призывали Бога вышняго”. И опять надежда христіанская была прославлена: “Богъ вышній возрѣ на иноплеменники съ гнѣвомъ, падаху предъ хрестьяны”. Сами плѣнники говорили русскимъ: “како можемъ битися съ вами? А другіе ѣздяху верху васъ въ оружьи свѣтлѣ и страшни, иже помогаху вамъ”. Русскіе воздали сердечную хвалу Богу. Кн. Мстиславъ Изяславичъ въ 1152 г. въ день именинъ своихъ далъ свободу всѣмъ плѣннымъ. Святитель Іоаннъ новгородскій полагалъ правило, что, если бы кто находился подъ епитиміею, но идетъ на войну, разрѣшать его и сподоблять Св. Таинъ. Кн. Андрей Боголюбскій не прежде отправился на войну съ болгарами, какъ приготовивъ себя и все войско животворящею Тайною.

Христіанская любовь къ бѣднымъ, инокамъ и служителямъ храма, была господствующею добродѣтелью первыхъ русскихъ христіанъ. Въ лѣтописи очень часто встрѣчается отзывъ о князьяхъ того времени: “милостивъ бяше паче мѣры, тѣмъ и не щадяше имѣнья своего, раздавая требующимъ,” или “любовь имѣяше ко всѣмъ, паче же милостыни прилежаше ... паче всего дивную любя и славную милостыню”. Особенно передъ смертію князья считали за правило раздавать имѣніе свое слугамъ своимъ, бѣднымъ, больнымъ, храмамъ и монастырямъ. Выше указывалось о такой раздачѣ имущества кн. Ярославомъ Осмомысломъ Галицкимъ. (Архіеп. Филаретъ).

Естественно, что введеніе христіанства въ Руси обратило тамъ взоры на востокъ, откуда озарилъ ее свѣтъ вѣры. Отсюда вытекло паломничество. Первымъ благочестивымъ путешественникомъ на Аѳонъ былъ Антоній, будущій угодникъ Кіево-Печерскій. Въ 1060 г. (ок.) путешествовалъ въ Іерусалимъ Пр. Варлаамъ Печерскій. Онъ былъ, сколько извѣстно, первымъ русскимъ, поклонившимся Гробу Господню. По возвращеніи изъ Іерусалима онъ путешествовалъ въ Царьградъ. Упоминалась уже поѣздка въ Царьградъ м. Ефрема, тогда инока Печерскаго. Говорилось и о паломничествѣ игумена Даніила. Онъ писалъ: “Поставихъ азъ кандило на св. гробѣ и поклонихся честному тому гробу и облобызахъ съ любовію и слезами мѣсто святое, идѣже лежаше тѣло пречистое Господа нашего Іисуса Христа”. Тамъ онъ нашелъ и нѣсколько другихъ паломниковъ русскихъ. Въ 1173 г. посѣщала св. мѣста игуменія, княжна полоцкая, Пр. Евфросинія, тамъ и преставившаяся. Паломниковъ было много. Среди нихъ оказывались и желавшіе просто скитаться, быть праздными. Такимъ новгородскіе владыки съ пол. XII в. запрещали идти на Востокъ.

Благочестіе въ народѣ поддерживалось примѣромъ князей. Высокій примѣръ истиннаго благочестія былъ поданъ жизнью Крестителя Руси. Св. Владиміръ, принявъ христіанство, сталъ совсѣмъ другимъ человѣкомъ и проводилъ въ жизнь завѣты Господни. Указывалось выше на боголюбіе и благочестіе Ярослава, сыновей его Св. Владиміра новгородскаго и Всеволода, сына послѣдняго, Владиміра Мономаха, на Мономаховичей — Св. вел. кн. Мстислава Великаго, Св. Всеволода-Гавріила псковскаго, Св. Ростислава Мстиславича Смоленскаго, потомъ Кіевскаго, Св. Мстислава Ростиславича Храбраго новгородскаго; Пр. Николы Давидовича черниговскаго, инока Печерскаго, Св. Ярополка-Петра Изяславича Волынскаго, Св. Андрея Юрьевича Боголюбскаго. Благочестивы были Глѣбъ Юрьевичъ Кіевскій, сыновья Св. Ростислава Романъ и Давидъ смоленскіе, Святославъ смоленскій.

Изъ митрополитовъ того времени причислены къ лику святыхъ: Михаилъ, Іоаннъ II, Ефремъ и Константинъ. Изъ епископовъ: ростовскіе — Ѳеодоръ, Леонтій и Исаія, Владимірскій — Симонъ, туровскій — Кириллъ, новгородскіе — Іоакимъ, Лука Жидята, Никита, Іоаннъ-Илія, Нифонтъ, Аркадій.

(обратно)

Иноческая жизнь. Кіево - Печерская обитель.

Какъ въ Греціи, такъ и въ Россіи, лучшими училищами благочестія были монастыри. Они явились на Руси очень рано. Пр. Антоній ходилъ уже по монастырямъ, когда возвратился съ Аѳона. Надо полагать, что монахи были у насъ и до крещенія Руси. “Христіанство”, пишетъ проф. Голубинскій, “существовало у насъ до Владиміра между Варягами въ продолженіе цѣлаго полустолѣтія, и весьма трудно допустить, чтобы, при тогдашней рѣшительной наклонности къ монашеству, это полувѣковое христіанство все время оставалось безъ монаховъ. Варяги были ремесломъ и духомъ воители, и съ перваго взгляда какъ будто мало вѣроятности предполагать, что между ними могли быть охотники идти въ монахи. Но между воителями естественно находиться людямъ, которые бы, послѣ бурно проведенной жизни, желали тихой, отрѣшенной отъ суеты мірской и посвященной Богу, старости; притомъ же между этими воителями, нарочито имѣвшими дѣло со смертью, не могло обходиться безъ тѣхъ случаевъ, чтобы люди, поставленные въ страшныя положенія, искали искупать жизнь обѣщаніемъ посвятить ее Богу”. Вѣроятно, монахи по-христіанскаго времени на Руси примкнули къ этимъ прежнимъ. Были, конечно, монахи и среди тѣхъ грековъ, которые прибыли съ самаго начала изъ Корсуни и изъ Константинополя. На Руси имѣлись съ древняго времени два класса монастырей — монастыри собственные и настоящіе, наряду же съ ними — монастыри несобственные, монастырьки или монашескія слободки при приходскихъ церквахъ.

Собственные или настоящіе монастыри впервые явились у насъ во второй половинѣ правленія Ярославова. Таковыми были построенные имъ послѣ 1037 г. мужской мон. Св. Георгія и женскій — Св. Ирины (оба въ Кіевѣ). У грековъ былъ обычай, чтобы цари, бояре и вообще люди богатые строили ктиторскіе или вотчинные монастыри. Таковыя обители появляются и у насъ по почину Ярослава. Наряду съ ними строятся монастыри и самими монахами. Въ отношеніи первыхъ монастырей въ до-монгольской Руси примѣчательно то, что они создавались почти исключительно князьями. Исключенія видимъ лишь въ Новгородѣ.

Монастыри, построенные самими монахами, по способу своего построенія, раздѣляются на два класса. Или человѣкъ богатый въ міру постригался въ монахи и строилъ монастырь на готовыя деньги. Или основаніе обители полагалъ отшельникъ “безъ злата и сребра” и затѣмъ постепенно онъ созидался “слезами, пощеньемъ, молитвою, бдѣньемъ”, — трудами монаховъ и по вѣрѣ ихъ доброхотными подаяніями и приношеніями усердствующихъ мірянъ. Послѣднимъ способомъ построенъ въ до-монгольскій періодъ только одинъ Кіевскій Печерскій монастырь. Всѣ же другіе построены первымъ способомъ. При этомъ всѣ наши монастыри этого періода построены въ городахъ или по близости ихъ. Нѣкоторымъ исключеніемъ является Хутынскій мон. Пр. Варлаама — въ пустыни въ 10 вер. отъ Новгорода.

Великими князьями были построены въ Кіевѣ монастыри: Изяславомъ-Димитріемъ — Димитріевскій, Святополкомъ-Михаиломъ Изяславичемъ — Златоверхій Михайловскій, Всеволодомъ Ярославичемъ — Выдубицкій-Всеволожій, основанный на мѣстѣ, гдѣ выплывалъ — выдыбалъ — Перунъ, ввергнутый въ Днѣпръ, Межигорскій и женскій Андреевскій, Св. Мстиславомъ Владиміровичемъ — Ѳеодоровскій, названный его сыновьями въ память отца Вотчимъ. Первый изъ князей, добровольно посвятившій себя иночеству и прославившійся своими подвигами, былъ Святославъ Давидовичъ черниговскій, въ иночествѣ Преподобный Никола Печерскій. Инокиней была супруга Св. кн. Владиміра — когда онъ былъ еще язычникомъ — Рогнѣда Рогволодовна, княжна полоцкая, въ монашествѣ Анастасія. Отъ сына ея, Изяслава, произошли князья полоцкіе. Инокиней была сестра Владиміра Мономаха, Анна Всеволодовна, въ мірѣ Янка, подвизавшаяся въ Андреевскомъ или Янчиномъ мон., основанномъ ея отцомъ. Принять постриженіе желалъ Св. вел. кн. Ростиславъ Мстиславичъ (ум. 1168), говорившій Пр. Поликарпу, архимандриту печерскому: “Отче, хотѣлъ бы я избавиться отъ суетнаго мимотекущаго и мятежнаго житья сего”. Святой архимандритъ отвѣтствовалъ ему: “вамъ Богъ тако велѣлъ быти: правду дѣяти на семъ свѣтѣ, въ правду судъ судити и въ крестномъ цѣлованіи стояти”. Онъ отказалъ ему въ постригѣ. Упоминалось выше объ инокинѣ Пр. Евфросиніи Полоцкой.

Основателемъ Кіево-Печерскаго мон. былъ Пр. Антоній, а его настоящимъ создателемъ и устроителемъ Пр. Ѳеодосій. Пр. Антоній, въ крещеніи Антипа, былъ родомъ изъ г. Любеча въ Черниговской области и былъ, видимо, мѣщанско-крестьянскаго происхожденія. Онъ возымѣлъ желаніе отправиться въ Грецію на поклоненіе тамошнимъ святымъ мѣстамъ. На Аѳонѣ, ознакомившись близко съ монастырской жизнью, онъ принялъ тамъ постриженіе. Нареченъ онъ былъ Антоніемъ, чтобы быть для Руси тѣмъ же, чѣмъ для Египта Св. Антоній Великій. По наученіи его монашеской жизни, онъ старцемъ своимъ былъ отправленъ въ Россію. Пр. Антоній не вернулся въ Любечъ, а остался въ Кіевѣ. Это было въ 1051 г. Обойдя монастыри, онъ не пожелалъ ни въ одномъ изъ нихъ остаться и началъ искать уединенное мѣсто. Таковое онъ обрѣлъ на землѣ подгороднаго великокняжескаго села Берестова (нынѣшній Печерскъ). Тамъ поселился онъ въ пещерѣ небольшой, оставленной послѣ себя митр. Иларіономъ. “И поча жити ту, моля Бога, ядый хлѣбъ сухъ, и тоже черезъ день и воды въ мѣру вкушая, копая печеру, и не да себѣ упокоя день и нощь, въ трудѣхъ пребывая, въ бдѣньи и въ молитвахъ”. Вскорѣ узнали про Антонія добрые люди и начали приходить къ нему, принося потребное и прося благословенія. Ко времени смерти Ярослава — въ 1054 г. — онъ уже прославился, какъ подвижникъ. Преемникъ Ярославовъ, Изяславъ, приходилъ къ нему съ дружиной просить у него благословенія и молитвы. Начала образовываться монастырская братія. Постриженія совершалъ пресвитеръ Никонъ. Самъ Пр. Антоній не имѣлъ сана священства. Въ числѣ перваго братства изъ 12 иноковъ были Великій Никонъ, духовникъ братства, второй преемникъ Пр. Ѳеодосія на игуменствѣ въ монастырѣ, прич. къ лику святыхъ, Пр. Ѳеодосій, Пр. Варлаамъ, сынъ знатнаго боярина Іоанна Творимича, который тщетно пытался отговорить сына отъ постриженія. Онъ былъ первымъ игуменомъ монастыря. Св. Ефремъ, бояринъ и главный домоправитель Изяслава.

Постриженіе этихъ двухъ любимцевъ кн. Изяслава вызвало настолько большой гнѣвъ послѣдняго, что Пр. Антоній собрался съ учениками удалиться изъ пещеры. Изяславъ одумался и упросилъ Святого не оставлять Кіева. Вскорѣ послѣ этихъ событій въ пещерной общинѣ произошли важныя перемѣны. Пр. Никонъ удалился въ Тмуторакань, гдѣ основалъ новую обитель. Св. Ефремъ уѣхалъ въ Константинополь, гдѣ занимался списываніемъ книгъ для Россіи. Пр. Антоній, “яко же бѣ обыклъ единъ жити и не терпя всякаго мятежа и молвы”, затворился въ пещерной келліи, поставивъ игуменомъ Пр. Варлаама. Вскорѣ, чтобы быть еще въ меньшемъ общеніи съ кѣмъ либо, онъ переселился на другой холмъ, и, выкопавъ пещеру, затворился въ ней. Изнуреніе тѣла постомъ, очищеніе духа молитвой и богомысліемъ, прославлены были въ Пр. Антоніи даромъ прозрѣнія и чудесъ. Вольные получали исцѣленіе, принимая простую пищу святого. Князья братья, Изяславъ, Святославъ и Всеволодъ, въ 1067 г. выступили въ походъ противъ вторгнувшихся половцевъ и рѣшили дать сраженіе на Альтѣ. Когда они пришли за благословеніемъ къ Пр. Антонію, онъ со слезами предсказалъ имъ пораженіе, а полководцу Шимону-Симону невредимость въ бою и обстоятельства, имѣвшія послѣдовать долго послѣ битвы. Въ 1068 году мирное уединеніе святого было снова возмущено житейской бурею. Изяславъ, изгнанный изъ Кіева кн. Всеславомъ Брячиславовичемъ полоцкимъ, возвратился въ Кіевъ и началъ гнѣваться на Антонія, думая, что тотъ благопріятствовалъ Всеславу. Тогда кн. Святославъ черниговскій прислалъ ночью за преподобнымъ и взялъ его въ Черниговъ. Тамъ Пр. Антонію понравились Болдины горы; онъ выкопалъ пещеру и пребывалъ въ уединеніи. Точно неизвѣстно время его возвращенія въ Печерскую обитель. Скончался онъ въ ней въ 1073 г. въ той пещерѣ, въ которую удалился до отбытія въ Черниговъ.

Уединенной затворнической жизни Пр. Антонія слѣдовали при немъ и послѣ него многіе. Лѣтописи показываютъ такихъ подвижниковъ даже въ 1154 и въ 1174 годахъ. Извѣстны прославленные подвижники уединенія: Исаакій, Никита, Лаврентій, Іоаннъ и Пименъ, многострадальные: Іоаннъ и Аѳанасій. Два первые показали своимъ примѣромъ трудности подвижничества уединенія, и какъ благодать Божія укрѣпляетъ немощь человѣческую. Пр. Исаакій провелъ семь лѣтъ въ пещерѣ въ подвигѣ и борьбѣ съ бѣсами и однажды подвергся такому сильному бѣсовскому искушенію — бѣсы, принявшіе видъ ангеловъ, побудили его поклониться имъ и потомъ обрушились на него. Онъ дошелъ до потери сознанія и тѣлесныхъ силъ. Потребовались многіе годы, чтобы святой оправился отъ болѣзни. Выздоровѣвъ, онъ потомъ ушелъ опять въ затворъ, гдѣ и подвизался до кончины въ 1090 г.

“Былъ”, пишетъ Поликарпъ, “во дни Пр. Никона одинъ братъ, именемъ Никита, пожелавшій быть славимымъ отъ людей; избравъ дѣло великое не Бога ради, онъ просилъ у старца дозволенія взойти въ затворъ. Игуменъ возбранялъ ему и говорилъ: чадо! ты молодъ, а посему не полезно для тебя сидѣть празднымъ: лучше тебѣ среди братіи трудиться, и не потеряешь мзды своей; ты самовидецъ брата нашего св. Исаакія печерскаго, какъ прельщенъ онъ былъ, если бы не великая благодать Божія спасла его, — того Исаакія, который и нынѣ творитъ многія чудеса. Никита отвѣчалъ: никогда не соблазнюсь я такою вещію; а прошу у Господа Бога, дабы далъ мнѣ дары чудотворенія. Никонъ отвѣчалъ: выше силъ твое прошеніе; остерегайся, братъ, чтобы вознесшись не пасть; смиреніе наше велитъ тебѣ служить братіи”. Никита настоялъ на своемъ. И тайная гордость привлекла къ нему отца гордости. Явившись въ видѣ ангела, бѣсъ далъ ему совѣтъ оставить молитву и заниматься только книгами, а на себя принялъ молиться за него и молился въ виду его. Никита сталъ пророкомъ и учителемъ. Такъ онъ послалъ сказать Изяславу: “нынѣ убитъ Глѣбъ Святославичъ на заволочьи — пошли скорѣе сына своего Святополка на престолъ новгородскій”. Глѣбъ точно былъ убитъ въ 1078 г. Съ удивленіемъ приходили слушать Никиту. Одна странность замѣчена въ новомъ учителѣ: онъ зналъ на память ветхій завѣтъ, но не хотѣлъ и слышать о новомъ. Опытные старцы поняли состояніе Никиты, а любовь ихъ не могла быть равнодушной къ несчастію брата. “Преподобные мужи: игуменъ Никонъ, Іоаннъ, бывшій послѣ него игуменомъ, постникъ Пименъ, Матѳей прозорливый, св. Исаакій печерникъ, Агапитъ врачъ, Григорій чудотворецъ, Николай, бывшій послѣ епископомъ Тмуторакани, Несторъ, написавшій лѣтопись, Григорій, творецъ каноновъ, Ѳеоктистъ, бывшій послѣ епископомъ Чернигова, Онисифоръ прозорливый — всѣ сіи богоносные пришли къ прельщенному и, помолившись, отгнали отъ него бѣса, и тотъ болѣе не видѣлъ его. Они вывели его и спрашивали о ветхомъ завѣтѣ, желая что нибудь слышать отъ него. И онъ съ клятвою увѣрялъ, что никогда не читалъ книгъ. Но тотъ, который прежде на память зналъ ветхозавѣтныя книги, теперь не зналъ ни слова. Преподобные отцы едва научили его грамотѣ. Съ того времени онъ предалъ себя воздержанію и чистому, смиренному и послушливому житію, такъ что превзошелъ многихъ добродѣтелями. За добродѣтель поставленъ былъ епископомъ Новгороду и сотворилъ много чудесъ: молитвою низвелъ дождь, погасилъ пожаръ. И нынѣ чтутъ со святыми преподобнаго и блаженнаго Никиту”. Новгородскимъ епископомъ Св. Никита былъ поставленъ въ 1096 г. и преставился въ 1108 г. “Послѣ сего”, пишетъ Поликарпъ, “другой изъ братій, нѣкто Лаврентій, восхотѣлъ въ затворъ. Святые иноки никакъ не дозволили ему этого. Лаврентій пошелъ къ игумену св. Димитрія, въ монастырь Изяславовъ, и тамъ затворился. Ради крѣпкаго житія его Богъ даровалъ ему благодать исцѣленій”. Повидимому, онъ замѣстилъ Св. Кирилла на каѳедрѣ Туровской съ 1182 г. Нетлѣнныя мощи Св. Лаврентія, еп. Туровскаго, покоятся въ Печерской обители. Особенно изумительны подвиги Пр. Іоанна Многострадальнаго. “Истинно блаженъ посвятившій себя”, пишетъ Поликарпъ, “волѣ Божіей и сохранившій заповѣди Его непорочныя, соблюдшій тѣло и душу безъ оскверненія плотскаго и душевнаго; я говорю объ Іоаннѣ преподобномъ, затворившемъ себя въ узкомъ мѣстѣ пещерномъ. Тридцать лѣтъ пребылъ онъ въ великомъ воздержаніи, удручая тѣло свое крѣпкимъ постомъ, нося желѣзы на всемъ тѣлѣ”. Весь великій постъ пробылъ онъ въ ямѣ, засыпавъ себя землею по перси.

Пр. Ѳеодосій родился въ Кіевскомъ Василевѣ, отъ одного служилаго великокняжескаго человѣка, до извѣстной степени родовитаго. Дѣтство и юность провелъ онъ въ черниговскомъ Курскѣ. Тамъ онъ, настоявъ на отдачѣ его въ училище, очень успѣшно учился. Во время ученія онъ узналъ о великихъ подвижникахъ и въ своемъ дѣтскомъ сердцѣ принялъ твердое намѣреніе стать ихъ подражателемъ. Онъ отказался отъ участія въ играхъ сверстниковъ, и, вмѣсто свѣтлыхъ одеждъ, свойственныхъ общественному положенію его родителей, къ огорченію ихъ, старался одѣваться въ заплатанныя рубища, чтобы казаться однимъ “изъ убогихъ”. Когда исполнилось Ѳеодосію 13 лѣтъ, умеръ его отецъ. Оставшись съ матерью домохозяиномъ, Ѳеодосій присоединился къ рабамъ своимъ, какъ одинъ изъ нихъ. Онъ началъ, наравнѣ съ ними, “со всякимъ смиреніемъ” работать на селѣ или на полѣ. Пришлось ему пройти и школу смиренія. Мать возставала противъ такого его поведенія и, когда всѣ ея увѣщанія остались тщетными, не остановилась и передъ жестокими побоями. Разъ случилось ему встрѣтиться со странниками. Охваченный мыслію объ ихъ подвигѣ, онъ тайно ушелъ съ ними въ св. землю. Мать догнала его, избила и дома на нѣсколько дней заключила въ оковы. Продолжая усердно посѣщать церковь и убѣдившись, что иногда не бываетъ богослуженія изъ за отсутствія просфоръ, онъ два года печетъ ихъ. Мать преслѣдуетъ его за это, но онъ и дальше продолжаетъ печь просфоры. На время онъ тайно уходитъ къ одному священнику въ сосѣдній городъ и помогаетъ ему въ качествѣ дьячка. Длится это “многи дни”. Мать снова находитъ его и, подвергая побоямъ, водворяетъ домой. Видя его смиреніе и благочестіе, посадникъ Курска беретъ его къ себѣ въ качествѣ крестоваго дьяка въ домовой церкви. Ѳеодосій носитъ тайно вериги. Обнаруживъ это, мать увѣщаніями, бранью и побоями старалась заставить его вернуться на путь обыкновенной жизни. Въ отсутствіе матери онъ удаляется въ Кіевъ и приходитъ къ Пр. Антонію, о подвигахъ котораго узналъ, обходя монастыри. Подвижникъ сначала не хотѣлъ принять его, указывая на то, что “мѣсто скорбно и тѣснѣйше паче инѣхъ мѣстъ”, а онъ юнъ и не можетъ “терпѣти на мѣстѣ семъ скорби”. Но потомъ преклонился усердными мольбами и твердымъ желаніемъ пришедшаго и повелѣлъ пресвитеру Никону постричь его. Точный годъ постриженія неизвѣстенъ и оно было не раньше 1051 г. (архіеп. Филаретъ указываетъ 1052 г.).

Тогдашнее братство, вскорѣ по приходѣ Пр. Ѳеодосія, состоя изъ 12 чел., ископало “печеру велику и церковь и кельи” (устроило ихъ). Тогда Пр. Антоніемъ и былъ поставленъ игуменомъ Пр. Варлаамъ, а самъ онъ удалился на другой надрѣчный холмъ, отдѣленный отъ прежняго глубокимъ оврагомъ, гдѣ и ископалъ новую пещеру. Число братіи продолжало увеличиваться, и Варлаамъ, съ благословенія Пр. Антонія, выселился изъ пещеры и поставилъ надъ нею малую церковку во имя Успенія Божіей Матери, а потомъ рѣшили построить близъ нея и настоящій монастырь. Для этого испросили у в. к. Изяслава гору, въ которой находилась пещера, построили небольшую деревянную церковь и многія келліи и огородили тыномъ — “столпьемъ”. Такъ начался Печерскій мон. около 1062 г. Вслѣдъ за построеніемъ монастыря, Изяславъ взялъ Пр. Варлаама игуменомъ въ построенный имъ монастырь Св. Димитрія. Братія просили Пр. Антонія поставить новаго игумена. Святой отвѣчалъ: “кто болій въ васъ, якъ же Ѳеодосій, послушливый, кроткій, смиренный, да сь (сей) будетъ вамъ игуменъ”. Пр. Ѳеодосій, уже прежде того посвященный во пресвитеры или іеромонахи на мѣсто Пр. Никона, сталъ игуменомъ. Ему было тогда не болѣе 30 лѣтъ.

Въ то время жизнь братіи была строгая. Пищею были: ржаной хлѣбъ, и только въ субботу и воскресенье — сочиво, а за недостаткомъ его — травяная снѣдь. Чтобы имѣть хлѣбъ, занимались простыми рукодѣліями, продавали ихъ и, купивъ зерна, мололи сами. По окончаніи утрени шли въ огородъ и копали; послѣ литургіи опять трудъ. Ѳеодосій съ самаго начала бралъ на себя часть трудовъ у другихъ, носилъ другимъ воду, рубилъ дрова, мололъ рожь и относилъ каждому муку. Много лѣтъ пекъ онъ просфоры. Иногда въ знойную ночь, нагой, отдавалъ онъ свое тѣло въ пищу комарамъ и мошкамъ, — кровь текла по немъ, а онъ спокойно прялъ волну. Ставъ въ 1062 г. игуменомъ, Пр. Ѳеодосій присоединилъ къ прежнимъ подвигамъ своимъ бдительность настоятеля. Ночью обходилъ онъ келліи иноковъ, чтобы видѣть житіе ихъ. Кого заставалъ на молитвѣ, благодарилъ Господа, а если слышалъ бесѣду двухъ или трехъ, ударялъ въ двери и на утро давалъ краткое наставленіе о вниманіи къ своей душѣ. И словомъ и личнымъ примѣромъ одушевлялъ паству на подвиги. Многое онъ дѣлалъ своими руками, приходилъ въ пекарню и весело трудился съ хлѣбопекарями, мѣсилъ тѣсто, пекъ хлѣбы; всѣхъ немощныхъ училъ, укрѣплялъ и утѣшалъ. На трапезѣ онъ довольствовался сухимъ хлѣбомъ и щами безъ масла, но никогда не видѣли его дряхлымъ или невеселымъ на трапезѣ. Засыпалъ онъ обыкновенно сидя, и проснувшись становился на молитву. Одежда его была шерстяная, и та весьма худая, которую часто покрывалъ онъ заплатами, чтобы не видно было власяницы на его тѣлѣ. Полный любви къ бѣднымъ и страждущимъ, для которыхъ построенъ былъ имъ и домъ, онъ отдавалъ послѣднее требующимъ помощи, и награждаемъ былъ сторицею. Труды и горячія молитвы очистили и возвысили духъ его, и онъ получилъ даръ исцѣленія и прозрѣнія, творя знаменія по вѣрѣ своей. Князья и бояре приходили исповѣдывать ему грѣхи свои и выслушивать наставленія. Онъ говорилъ каждому правду съ любовію, а иногда и со строгостію. Онъ часто ходилъ съ наставленіями въ домы мірянъ, своихъ духовныхъ чадъ. Бѣдные, угнетенные въ судахъ, находили въ немъ заступника, и судьи перерѣшали дѣла по его просьбѣ.

Пр. Ѳеодосій имѣлъ большой вѣсъ у в. к. Изяслава. Когда Святославъ отнялъ престолъ у брата, одинъ Печерскій мон. остался вѣренъ Изяславу. Святославъ, однако, терпѣливо выслушивалъ обличенія въ неправдѣ отъ преподобнаго и не смѣлъ гнѣваться на него. Однажды святой, придя къ Святославу, засталъ у него музыку, пѣсни и пляски скомороховъ. Пр. Ѳеодосій сѣлъ поодаль и со слезами замѣтилъ князю: “будетъ ли такъ на томъ свѣтѣ?” Святославъ велѣлъ прекратить игры, и съ тѣхъ поръ онѣ всегда умолкали, когда докладывалось о приходѣ святого. Число братіи при немъ увеличилось съ 20 на 100. Онъ пожелалъ ввести въ монастырѣ хорошій уставъ — чернеческое правило. Получилъ онъ его отъ Пр. Ефрема и отъ одного грека, пришедшаго съ митр. Георгіемъ и бывшаго инокомъ Студійскаго мон. “Устави въ монастыри своемъ, какъ пѣнья пѣти монастырьская и поклонъ какъ держати и чтенья почитати и стоянье въ церкви и весь рядъ церковный и на трапезѣ сѣданье и что ясти въ кія дни, все со уставленьемъ”. Это первое введеніе полнаго и притомъ строгаго устава Студійскаго мон. составило знаменитое дѣло, навсегда доставившее Печерскому мон. старѣйшинство между всѣми монастырями русскими, самому же Пр. Ѳеодосію наименованіе начальника общаго житія монашескаго въ Россіи.

Пр. Ѳеодосій, принявъ Студійскій уставъ, не ограничивался предѣлами буквы его, но, имѣя въ виду духъ его, вводилъ нѣкоторыя свои правила. Такъ, онъ не отвергалъ никого изъ приходившихъ къ нему, но и не спѣшилъ облекать въ иноческую одежду; сперва повелѣвалъ ходить въ мірской одеждѣ; когда же пришедшій привыкалъ къ монастырскому порядку, давалъ ему черную одежду и опредѣлялъ къ послушаніямъ; потомъ уже постригалъ и облекалъ въ мантію. Если тотъ житіемъ чистымъ достигалъ того, что становился искуснымъ инокомъ, то удостаивался великой схимы. Также полагалъ послѣ вечерни не ходить изъ келліи въ келлію братій, а въ своей келліи каждый день заниматься послѣ молитвы рукодѣліемъ, какимъ кто можетъ, имѣя въ устахъ псалмы Давида. Послѣ трапезы врата монастырскія были запираемы, и никто не могъ ни взойти, ни выйти. (Архіеп. Филаретъ).

Черезъ 11 или 12 лѣтъ послѣ строенія монастыря надъ пещерой, Пр. Ѳеодосій рѣшился построить новый, обширнѣйшій монастырь на новомъ мѣстѣ. Оно было выбрано близъ второй пещеры Пр. Антонія. Къ 1068 г. относится слѣдующее повѣствованіе. Приходить къ Пр. Антонію варяжскій князь Шимонъ, тогда еще католикъ, и повѣствуетъ: “Отецъ мой Африканъ сдѣлалъ крестъ величиною въ десять локтей, съ изображеніемъ распятаго на немъ Спасителя, и, въ знакъ особаго почитанія святыни, возложилъ на бедра Распятаго поясъ съ пятьюдесятью гривнами золота, а на главу Его — золотой вѣнецъ. Изгнанный родными съ родины, я взялъ поясъ и вѣнецъ и при этомъ слышалъ голосъ: “Не возлагай, человѣкъ, этого вѣнца на главу Мою, но неси на приготовленное мѣсто, гдѣ преподобнымъ создается церковь Матери Моей, дай ему въ руки, чтобы онъ повѣсилъ надъ жертвенникомъ Моимъ”. И позднѣе, на морѣ во время бури, получилъ Шимонъ указаніе о размѣрахъ этой церкви. Въ 1073 г. Пр. Ѳеодосій приступилъ къ осуществленію своего намѣренія. Небесная роса — по молитвамъ святого игумена — указала мѣсто для храма. Сама Богоматерь направила греческихъ зодчихъ изъ Царьграда и, заплативъ имъ впередъ, дала имъ для будущаго храма Свою икону Успенія и мощи семи мучениковъ. Пр. Ѳеодосій совершилъ лишь закладку храма. 3 мая 1074 года онъ преставился и былъ погребенъ въ первоначальной пещерѣ Преп. Антонія, наслѣдованной имъ отъ Иларіона. Новый монастырь достраивали его преемники: Пр. Стефанъ, потомъ епископъ Владиміро-Волынскій, Пр. Никонъ, вернувшійся изъ Тмуторакани, соорудившій тамъ монастырь (игуменъ Печерскій съ 1078 по 1088 г.) и Іоаннъ. Каменная церковь новаго монастыря освящена была въ 1089 г.

Ученики Пр. Ѳеодосія, одушевленные его подвигами, были крѣпки духомъ для слѣдованія по его пути. “Господь”, говоритъ Пр. Несторъ, “собралъ такихъ черноризцевъ въ обители Матери нашей, что они сіяли добродѣтелями, какъ звѣзды, въ землѣ русской. Одни крѣпки были въ постѣ, другіе въ бдѣніи или колѣнопреклоненіи; иные постились черезъ день или чрезъ два дня, другіе вкушали только хлѣбъ съ водою, иные вареную зелень, а другіе невареную. Всѣ же пребывали въ любви. Младшіе покорялись старшимъ, не смѣя говорить съ ними иначе, какъ съ покорностью и послушаніемъ великимъ. А старшіе имѣли любовь къ младшимъ, наставляя ихъ, какъ дѣтей любезныхъ. Если кто падалъ въ нѣкое согрѣшеніе, утѣшали его; и трое или четверо по любви дѣлили эпитимію одного. Если братъ выходилъ изъ монастыря, вся братія скорбѣла о томъ, посылали за нимъ и просили возвратиться въ монастырь. И когда приходилъ, всѣ шли къ игумену, кланялись и умоляли игумена. И потомъ съ радостью принимали брата. Такова была божественная любовь, таковы смиреніе и воздержаніе въ святой братіи. Они и по смерти сіяютъ, какъ неугасающая свѣща, различными чудесами и молятъ Бога”. Нами приводился любящій сыновній отзывъ о Печерской обители Св. Симона, епископа Владимірскаго.

Ранѣе поминались отдѣльные подвижники Печерскіе. Укажемъ также на: Пр. Даміана, постника и молитвенника. Когда въ обитель приходили больные, то Пр. Ѳеодосій повелѣвалъ Даміану сотворить молитву надъ ними, тотъ совершалъ молитву, помазывалъ елеемъ, и приходившіе получали исцѣленіе. Пр. Маркъ, живя въ пещерѣ, своими руками выкопалъ много пещеръ; на своихъ плечахъ носилъ онъ землю, день и ночь трудясь для дѣла Божія. Прпп. Спиридонъ и Никодимъ занимались 30 лѣтъ печеніемъ просфоръ, и угодили Господу. Первый въ немолодыхъ годахъ научился грамотѣ и поставилъ себѣ за правило — всякій день прочитывать всю псалтирь. Пр. Прохоръ лебедникъ, питавшійся просфорой и хлѣбомъ изъ лебеды. Во время голода онъ кормилъ народъ такимъ хлѣбомъ и солью изъ золы. Пр. Пименъ Многоболѣзненный, никогда не роптавшій и передъ самой смертью освобожденный отъ страданій. Пр. Ѳеофилъ, не видавшій 12 лѣтъ солнца въ пещерѣ, плакавшій день и ночь. Пр. Агапитъ, безмездный врачъ. Пр. Алипій (Алимпій) иконописецъ, отличавшійся смиреніемъ, незлобіемъ, терпѣніемъ, исцѣлявшій помазаніемъ краски. Упоминались выше Преподобные: Несторъ, Исаакій, Никита, Никола Святоша, мученикъ Кукша. Великъ сонмъ святыхъ печерскихъ, почивавшихъ въ Ближней или Антоніевой пещерѣ и въ Дальней или Ѳеодосіевой пещерѣ.

Какъ уже кратко упоминалось, Печерскій мон. сдѣлался образцомъ для всѣхъ другихъ обителей и получилъ огромное вліяніе на всю русскую религіозность. Изъ него аскетическая настроенность распространялась въ обществѣ. Благочестіе понималось въ тѣхъ именно формахъ, въ какихъ оно проявлялось здѣсь. По своей славѣ онъ считался старѣйшимъ между всѣми монастырями. Въ 12 вѣкѣ игуменъ его Поликарпъ получилъ санъ архимандрита. Изъ Печерской обители брали игуменовъ въ другіе монастыри и іерарховъ для епархій. Болѣе 50 изъ ея иноковъ занимали епископскія каѳедры. По мѣрѣ своей славы обитель обогащалась пожертвованіями князей и другихъ благочестивыхъ людей и стала богатѣйшимъ монастыремъ въ Россіи. Это давало ему возможность возводить постройки и совершать дѣла благотворительности въ самыхъ обширныхъ размѣрахъ.

(обратно)

Другіе монастыри. Святые столпники.

Въ то время, вслѣдъ за кіево-печерскимъ монастыремъ, возникали новыя обители во всѣхъ городахъ, преимущественно съ половины 12 вѣка. Въ одномъ Кіевѣ ихъ было 13; въ Переяславлѣ — 4, въ Черниговѣ — 4, изъ нихъ главные Успенскій-Елец кій и Ильинскій-Троицкій, въ Галицкомъ княжествѣ — 3, въ Полоцкѣ — 3 и Спасскій мон., созданный Пр. Евфросиніей. Въ Тмуторакани — 1. Въ Смоленскѣ было 5.

Пр. Авраамій подвизался въ смоленскомъ монастырѣ. До поступленія туда онъ, раздавъ свое богатство нищимъ, нѣкоторое время юродствовалъ по улицамъ. Пребывая въ обители, Пр. Авраамій, достигшій большой мудрости, сдѣлался любимымъ учителемъ и священникомъ всего Смоленска. Изъ зависти противъ него возстало городское духовенство и обвинило его передъ епископомъ въ ереси. Но святой скоро былъ оправданъ своимъ благочестіемъ и чудесами. Онъ былъ поставленъ игуменомъ Ризположенскаго мон., который своимъ мудрымъ управленіемъ довелъ до высокаго духовнаго совершенства. Въ Галичской области былъ извѣстенъ Полонинскій Григоріевъ мон. Создалъ его въ селеніи Полонина подвижникъ Григорій, о которомъ въ лѣтописи подъ 1268 г. говорится какъ о человѣкѣ старомъ. Повидимому, обитель создана была въ самомъ концѣ домонгольскаго періода. Онъ выдѣлялся между современными ему монахами и славился своею жизнью. Его избралъ своимъ наставникомъ кн. Войшелкъ Литовскій, когда послѣ своихъ неистовствъ рѣшился стать инокомъ. Въ Муромѣ подъ 1096 г. упоминается Спасскій монастырь, воздвигнутый, по всѣмъ вѣроятіямъ, монахами самостоятельно.

Въ одномъ Новгородѣ было до 20 монастырей, а по всему пространству новгородскихъ владѣній болѣе 30. Первое мѣсто между новгородскими обителями занималъ, основанный кн. Ярославомъ Мудрымъ, Юрьевъ мон., настоятель котораго носилъ титулъ архимандрита. За нимъ болѣе другихъ пользовались уваженіемъ Антоніевъ и Хутынскій. Первый основанъ въ началѣ 12 вѣка Пр. Антоніемъ Римляниномъ. Уроженецъ Италіи, онъ, удаляясь съ родины изъ за гоненій латинянъ, въ 1106-08 г. чудесно прибылъ въ Новгородъ. Онъ построилъ въ двухъ верстахъ отъ города, внизъ по теченію р. Волхова, великолѣпный монастырь съ каменною церковью, подвизался въ немъ, ставъ въ 1131 г. игуменомъ. Преставился Пр. Антоній въ 1147 г. Кирикъ, діаконъ и доместикъ Антоніева мон., при жизни святого написавшій сочиненіе о хронологіи и извѣстный своими вопросами новгородскимъ пастырямъ, о чемъ упоминалось раньше, — служитъ живымъ свидѣтелемъ того, что учитель его воспитывалъ въ своихъ дѣтяхъ разумное благочестіе. Писалъ о Пр. Антоніи и основаніи обители также Андрей, ученикъ его и преемникъ по игуменству. “Пр. Антоній”, пишетъ Голубинскій, “какъ должно или по крайней мѣрѣ можно подозрѣвать, съ великими усиліями и скорбями вводилъ въ Новгородѣ монашество; но въ продолженіе полустолѣтія послѣ него монашество въ Новгородѣ привилось и въ концѣ 12 вѣка мы встрѣчаемъ весьма любопытное явленіе, что собирается цѣлая небольшая дружина или цѣлое небольшое общество знатныхъ Новгородцевъ, которое желаетъ посвятить себя христіански-философской жизни отшельничества, удаляется за городъ и устрояетъ себѣ пустыньку”. Во главѣ ея былъ нѣкто мірскимъ именемъ Алексѣй Михайловичъ, въ монашествѣ Варлаамъ. Пустынь стала монастыремъ, и въ немъ — въ 10 в. отъ Новгорода — подвизался Пр. Варлаамъ Хутынскій, преставившійся въ 1192 г. Одновременно съ Хутынскимъ мон. въ Старой Русѣ создался монастырь Мартиріевъ. Онъ построенъ въ 1192 г. игуменомъ Мартиріемъ, избраннымъ на слѣдующій годъ новгородскимъ архіепископомъ.

Въ Ростовскомъ краѣ были монастыри — въ Ростовѣ два, въ Суздалѣ 4, во Владимірѣ 5, въ Переяславлѣ-Залѣсскомъ, Костромѣ, Нижнемъ-Новгородѣ, Ярославлѣ по одному. Первымъ монастыремъ съ архимандричьимъ настоятельствомъ былъ въ этой землѣ Рождественскій Владимірскій, основанный вел. кн. Всеволодомъ III Юрьевичемъ въ 1192 г. Славился своимъ богатствомъ Боголюбовъ мон., основанный въ 1158 г. кн. Андреемъ Боголюбскимъ. Въ началѣ 13 вѣка супруга Всеволода III, Марія, создала Владимірскую Успенскую обитель, въ которой и почила вскорѣ послѣ своего постриженія. Въ Ризположенскомъ суздальскомъ мон. спасалась княжна Ѳеодулія, въ иночествѣ Св. Евфросинія, дочь Св. кн. Михаила Черниговскаго, прибывшая въ Суздаль невѣстою тамошняго князя Мины, но не заставшая его въ живыхъ. Она преставилась въ серединѣ 13 вѣка.

Въ Греціи трудный подвигъ столпничества продолжался до 12-го вѣка. Въ домонгольской Руси извѣстны двое столпниковъ: Св. Кириллъ, бывшій потомъ епископомъ Туровскимъ и преставившійся не прежде 1183 года, и Пр. Никита Переяславскій. Послѣдній рожденъ былъ и воспитанъ въ г. Переяславлѣ-Залѣсскомъ. “Когда пришелъ онъ въ совершенный возрастъ, то сталъ другомъ мытарямъ, съ ними вмѣстѣ хлопоталъ около судей и наносилъ много пакостей и смятеній людямъ невиннымъ; собирая неправедную мзду, тѣмъ кормилъ себя и жену”. Такъ прожилъ онъ много лѣтъ. Разъ взошелъ Никита въ церковь и услышалъ проповѣдь пророка: измыйтеся и чисти будете, отъимите лукавство отъ душъ вашихъ и пр. Слова сіи поразили его. Цѣлую ночь провелъ онъ безъ сна. Неправды лежали какъ камень на совѣсти его. На утро вышелъ онъ къ пріятелямъ своимъ, и, чтобы развлечь себя, пригласилъ ихъ къ себѣ на вечеръ. Когда жена его начала готовить пищу, то увидѣла сперва кровь поверхъ воды, потомъ то голову, то другую часть человѣческаго тѣла. Въ ужасѣ сказала она о томъ мужу. Тотъ пришелъ и увидѣлъ то же. “Горе мнѣ, много согрѣшившему!” — сказалъ Никита и, не говоря болѣе ни слова, вышелъ изъ дома. Игуменъ буд. Никитскаго мон., куда пришелъ Никита, назначилъ ему стоять три дня у воротъ обители. Никита сдѣлалъ болѣе: онъ пошелъ и сѣлъ нагой въ топкое мѣсто. Рои комаровъ и мошекъ осыпали его и покрыли кровью его тѣло. Принятый въ обитель, Никита наложилъ на себя весьма тяжелыя вериги и затворился въ столпѣ. Тамъ молился онъ о грѣхахъ своихъ, открытый морозу и зною. Длилось это нѣсколько лѣтъ, и душа его, исполнившись благодати, была удостоена дара исцѣленій. Св. кн. Михаилъ Черниговскій, тогда еще совсѣмъ молодой, былъ тяжко боленъ и въ 1186 г. исцѣленъ былъ святымъ. Вскорѣ послѣ сего, воры, принявъ желѣзныя вериги подвижника — обтершіяся и получившія блескъ — за серебряныя, убили въ 1186 г. Пр. Никиту.


(обратно)

Вѣрность православію. Попытки католичества утвердиться въ Россіи.

Русская Церковь, благодатію Божіею, первые два вѣка своего бытія соблюдала православное ученіе вѣрно, спокойно и безъ потрясеній со стороны замысловъ преступной любознательности.

Этотъ покой показываетъ, что христіанское ученіе было принято и соблюдалось съ глубокою благоговѣйною вѣрою. До нашествія монголовъ извѣстны только два лица съ враждой противъ церковнаго ученія. Подъ 1004 г. лѣтопись указываетъ на появленіе въ Кіевѣ еретика Адріана, монаха и скопца. Онъ хулилъ Церковь, ея уставы, епископовъ, пресвитеровъ и иноковъ. Митр. Леонтій отлучилъ Адріана отъ Церкви, заключилъ его въ темницу, и виновный раскаялся. Подъ 1123 г. имѣется въ лѣтописи извѣстіе, что тогда явился “злой еретикъ” Дмитръ, и митр. Никита велѣлъ держать его подъ стражей въ своемъ городѣ Синельцѣ (Синцѣ на Сулѣ). О сущности ереси лѣтопись не говоритъ. Принимая во вниманіе связь болгарской Церкви съ русскою, предостереженія противъ богомиловъ, встрѣчающіяся въ русскихъ рукописяхъ, сильное распространеніе ереси ихъ съ 10 вѣка въ Болгаріи, Греціи и по всему западу, наконецъ сходство Адріанова ученія съ ересью богомиловъ, самымъ вѣроятнымъ можно признать, что Адріанъ и Дмитръ были послѣдователями богомиловъ. (Архіеп. Филаретъ).

Русская Церковь отличалась терпимостью къ иновѣрцамъ. Князья разрѣшали жить въ своихъ владѣніяхъ и евреямъ. Около 1096 г., когда евреи, гонимые крестоносцами, прибѣжали въ Польшу, а оттуда переходили въ Россію, — въ Кіевѣ образовалась цѣлая улица, заселенная евреями. Евреи вели издавна торговлю съ Кіевомъ изъ Крыма. Латиняне, какъ подданные Россіи, такъ и иностранцы купцы, имѣли свои храмы около Кіева, въ Кіевѣ, въ Новгородѣ и въ Ладогѣ.

Папа присылалъ посольство къ кн. Владиміру еще въ Корсунь, когда тотъ велъ переговоры съ греками объ іерархическомъ устройствѣ Церкви. Посольство стремилось, какъ необходимо думать, отклонить Св. Владиміра отъ церковнаго союза съ греками и подчинить папской власти. Посольство успѣха не имѣло. Приходили посольства отъ папы въ Кіевъ къ Владиміру и позднѣе — въ 991 и 1000 гг. Продолжались попытки перезвать его въ Римъ, что поддерживалось и послами дружественныхъ Владиміру католическихъ королей — польскаго и чешскаго. Святой князь принималъ посольства дружелюбно, но отъ грековъ не отходилъ. Въ связи съ этимъ появилось обличительное сочиненіе митр. Кіевскаго Леонтія противъ латинянъ. Но обличенія его кротки. Онъ не употребляетъ ни одного рѣзкаго выраженія, или укоризненнаго отзыва. Спокойнымъ размышленіемъ вводитъ митрополитъ римлянъ въ сознаніе несправедливости ихъ ученія. Онъ пространно разсуждаетъ объ опрѣснокахъ, указываетъ на неправильности субботняго поста, совершенія полной литургіи во весь великій постъ, безженства священниковъ, употребленія удавленины въ пищу и, наконецъ, о несправедливости ученія объ исхожденіи Св. Духа и отъ Сына. Позднѣе митр. Георгій, упоминаемый подъ 1072 г., написалъ “Стязанье съ латиною”.

Во время княженія Св. Владиміра король польскій Болеславъ успѣлъ ввести въ Богеміи на мѣсто греческаго служенія римское. Императоръ Оттонъ облекъ Болеслава властью (которой и самъ не имѣлъ) надъ всѣми славянами, включая Россію. Вскорѣ Болеславъ выдалъ дочь свою за сына Владиміра, Святополка I Окаяннаго. Съ нею прибылъ въ Кіевъ, въ качествѣ ея придворнаго священника, или вѣрнѣе духовника, епископъ Колобрежскій (по нѣмецки Кольбергскій — городъ въ нынѣшней Помераніи) Рейнбергъ. Имѣлъ онъ и политическое заданіе. Святополкъ, тайно подущаемый Болеславомъ, съ помощью Рейнберга, склонялся къ латинству и готовился возстать противъ отца. Заговоръ былъ раскрытъ. Святополкъ съ женою и Рейнбергъ посажены были въ темницу. Послѣдній тамъ и умеръ. Святополкъ съ женой были освобождены по настоянію Болеслава. Святополкъ послѣ этого былъ не въ милости у Св. Владиміра. Во время борьбы Святополка съ братомъ Ярославомъ Мудрымъ, онъ призвалъ къ себѣ на помощь тестя, который занялъ Кіевъ и привелъ съ собою новаго католическаго бискупа. Только окончательная побѣда Ярослава на Альтѣ въ 1019 г. положила конецъ католическимъ замысламъ, проводившимся черезъ Болеслава. Пребываніе поляковъ въ Кіевѣ оставило у населенія скверное воспоминаніе.

Есть не совсѣмъ ясное указаніе, что папа пытался перезвать русскихъ къ себѣ въ самую минуту раздѣленія Церквей. Когда послы папскіе, бывшіе въ 1054 г. въ Константинополѣ, положивъ на алтарь св. Софіи отлучительную грамоту противъ грековъ, удалились изъ города, то имп. Константинъ Мономахъ, не довѣряя вѣрности этой грамоты, которую передалъ ему патр. Михаилъ Керруларій (рѣшительное поведеніе какового противъ папы императоръ не одобрялъ по политическимъ видамъ), вслѣдъ за римскими послами отправилъ своихъ чиновниковъ въ Россію. Оттуда и получилъ онъ вѣрнѣйшую копію отлучительной грамоты. “Вѣроятнѣйшее толкованіе этого не совсѣмъ яснаго извѣстія есть то”, пишетъ Голубинскій, “что послы папы держали свой обратный путь чрезъ Россію и что въ ней они были настигнуты чиновниками императора, которымъ и вручили копію. Если такъ, то Россія вовсе не лежала посламъ папы на прямой дорогѣ домой и слѣдовательно они, дѣлая большой крюкъ, заходили въ нее нарочно. Единственной причиной, для чего они это сдѣлали, можетъ быть предполагаемо то, что они хотѣли попытаться вооружить русскихъ противъ грековъ и оторвать ихъ отъ послѣднихъ”. Во всякомъ случаѣ, посламъ повліять на русскихъ и на этотъ разъ не удалось.

Слѣдующая связь съ папой имѣла политическій характеръ. Внукъ Св. Владиміра, вел. кн. Изяславъ Ярославичъ, изгнанный вторично изъ Кіева братомъ Святославомъ черниговскимъ, обращался тщетно за помощью къ польскому королю и германскому императору Генриху IV. Изяславъ, въ надеждѣ на духовную власть папы надъ Западомъ, послалъ сына къ знаменитому папѣ Григорію VII Гильдебранду, жалуясь и на обобравшаго его Болеслава и на свои несчастія въ Россіи. “Царь царей”, какъ называлъ себя папа Григорій, въ 1075 г. требовалъ отъ Болеслава возвратить все взятое у Изяслава. Можно предполагать, что Изяславъ изъявлялъ папѣ, вѣроятно притворную, готовность признать его власть. Никакой помощи Гильдебрандъ Изяславу не оказалъ и послѣдній, послѣ смерти въ 1076 г. Святослава, вернулся на престолъ, оставаясь православнымъ.

Между 1080-89 гг. присылалъ посольство въ Россію антипапа Климентъ III, поставленный имп. Генрихомъ противъ Григорія VII, съ которымъ императоръ велъ ожесточенную борьбу. Характерно, что папа не искалъ подчиненія себѣ русской Церкви, а предлагалъ возсоединеніе. Митрополитъ Іоаннъ II, къ которому въ Кіевъ приходилъ католическій епископъ, посолъ папы, написалъ послѣднему отвѣтное посланіе. Вѣжливо и съ соблюденіемъ самаго мягкаго тона, но твердо, по существу, митрополитъ обличалъ “согрѣшенія” римской Церкви и предлагалъ ему обратиться къ константинопольскому патріарху. Свят. Іоаннъ способенъ былъ дать должный отвѣтъ. Лѣтописецъ, именуя его “добрымъ и кроткимъ”, называетъ также “хитрымъ въ книгахъ и ученьи”. Митр. Никифоръ I, занимавшій престолъ съ 1104 по 1121 годы, писалъ два сочиненія противъ латинянъ.

Покушенія были и при Владимірѣ Мономахѣ Въ началѣ 12 вѣка одинъ польскій аббатъ посланъ былъ въ Россію съ тѣмъ, чтобы “пріобрѣсть Христу народы чуждые”. При митр. Іоаннѣ IѴ (1164-66) были послы папы въ Кіевѣ, но митрополитъ отвѣчалъ посланіемъ къ папѣ о причинахъ раздѣленія церквей. Митрополиты греки твердо стояли на стражѣ Православія. Надо упомянуть еще о посланіяхъ папъ: Иннокентія III въ 1207 г., Гонорія III отъ 1227 г. и Григорія IX отъ 1231 г. Доводы въ нихъ — единая Церковь имѣетъ единаго пастыря въ Св. Петрѣ, котораго онъ — папа — преемникъ. Въ посланіи папы Григорія имѣются и доводы политическіе, а именно — въ случаѣ присоединенія къ римской Церкви, князь (Св. Георгій-Юрій Всеволодовичъ Владимірскій), какъ государь, будетъ щедро взысканъ милостями и благоволеніемъ его — папы. Интересно, что папы усвояли русскимъ князьямъ титулъ королей, который они признавали только за тѣми государями, которымъ давали его сами.

Одна только галицкая область къ концу домонгольскаго періода испытала зависимость отъ римской власти. Въ концѣ 12 вѣка она находилась въ рукахъ венгровъ, которые всячески оскорбляли Православіе. Мужественный и умный кн. Романъ Мстиславичъ Волынскій, утвердившійся въ Галичѣ, освободилъ въ 1198 г. это древнее русское княжество отъ иноземной власти. Въ 1204 г. крестоносцы захватили Константинополь и посадили тамъ патріархомъ Ѳому Морозини, одного изъ духовныхъ лицъ католической Венеціи. Папа Иннокентій III считалъ, что такимъ образомъ произошло соединеніе греческой и латинской церквей. Но этого не произошло. Духовенство и знатнѣйшіе сановники византійской имперіи переѣхали въ Азію — въ Никею. Императоромъ былъ признанъ Ѳеодоръ Ласкарисъ, зять прежняго императора Алексѣя III. Патріархомъ въ 1206 г. избранъ былъ Михаилъ IV Авторіанъ.

Папа Иннокентій III счелъ это время подходящимъ для обращенія къ князю Роману Мстиславичу. Папскій легатъ увѣрялъ князя, что папа мечемъ св. Петра покоритъ народы и сдѣлаетъ его королемъ. Тогда Романъ, обнаживъ свой мечъ, спросилъ легата: “таковъ ли мечъ Петровъ у папы? Если такой, то онъ можетъ брать имъ города и дарить другимъ. Но это противно Слову Божію: ибо имѣть такой мечъ и сражаться имъ Господь запретилъ Петру. А я имѣю мечъ, отъ Бога мнѣ данный, и пока онъ при бедрѣ моемъ, дотолѣ не имѣю нужды покупать себѣ города иначе, какъ кровію, по примѣру отцевъ и дѣдовъ моихъ, распространившихъ землю русскую”. Архіеп. Макарій пишетъ, что это обращеніе папы еще болѣе вооружило противъ него, лишь усиливъ то раздраженіе противъ латинянъ, которое чувствовали русскіе и греки за злодѣйское опустошеніе крестоносцами Константинополя. Въ 1207 г. тотъ же папа прислалъ обращеніе ко всѣмъ русскимъ архипастырямъ, клиру и народу, въ которомъ имѣлись и слѣдующія строки: “вотъ теперь греческая имперія и Церковь почти вся покорилась апостольскому сѣдалищу и униженно пріемлетъ отъ него повелѣнія, — ужели жъ не будетъ несообразнымъ, если часть (т. е. Церковь русская) не станетъ сообразовываться съ своимъ цѣлымъ и не послѣдуетъ ему?”. Обращеніе папы успѣха не имѣло. Въ 1261 г. полководецъ Михаилъ Палеологъ изгналъ латинянъ изъ Константинополя и вскорѣ сталъ императоромъ.

Послѣ смерти Романа Великаго, юные сыновья его, Датилъ и Василько, не были въ силахъ удержать въ своихъ рукахъ галицкое княжество. Десять лѣтъ происходили тамъ смуты, а затѣмъ княжество было захвачено венгерскимъ королевичемъ Коломаномъ, и вновь тамъ стало дѣйствовать католическое духовенство. Коломанъ былъ коронованъ католическимъ архіепископомъ. Православные епископъ и духовенство были изгнаны, церкви превращались въ костелы, народъ принуждали принимать католичество. Князю Мстиславу Удалому, внуку Св. Ростислава, удалось въ 1220 г. выгнать венгровъ и латинъ изъ Галича и возстановить тамъ права православной Церкви. Съ 1229 г. въ немъ воцарился знаменитый сынъ Романа, кн. Даніилъ Галицкій.

Какъ въ тѣ времена, такъ и нынѣ, католическіе писатели утверждаютъ, будто русскіе обращены въ христіанство латинскими миссіонерами и будто уже послѣ принятія христіанства они перешли или были переманены отъ папы на сторону грековъ. Утверждаютъ они и то, будто, передавшись грекамъ, русскіе не порвали связи съ Римомъ и признали его верховенство и главенство въ Церкви чуть ли не въ продолженіе всего домонгольскаго періода. Вопросу этому проф. Голубинскій посвящаетъ слѣдующія строки.

“Исторія нашихъ отношеній къ папамъ въ продолженіе періода домонгольскаго должна быть раздѣляема на двѣ половины. Мы приняли христіанство до окончательнаго раздѣленія церквей Восточной и Западной, и это раздѣленіе, случившееся въ 1054 г., т. е. черезъ 60 лѣтъ послѣ нашего крещенія, и должно быть полагаемо гранью двухъ половинъ. Ссора патріарха Фотія и папы Николая I въ половинѣ 9 вѣка, ссора весьма сильная и сопровождавшаяся взаимными отлученіями, не была однако началомъ совершеннаго и формальнаго раздѣленія церквей. Послѣ ссоры миръ снова былъ возстановленъ, и хотя онъ былъ очень непроченъ, хотя прерывался вспышками затаенной вражды и хотя греки смотрѣли на латинянъ подозрительно и обличали ихъ въ отступленіяхъ отъ православія и правомыслія: однако до 1054 года, когда совершилось окончательное раздѣленіе, послѣдніе были для первыхъ, хорошими или худыми, православными и сынами единой вселенской церкви. Само собою разумѣется, что какъ смотрѣли на латинянъ до раздѣленія греки, такъ смотрѣли на нихъ и мы. Папа не былъ для грековъ еретикомъ (не бывъ вполнѣ доброкачественнымъ и православнымъ); конечно, прежде грековъ не объявляли его еретикомъ и мы. Если католическіе писатели докажутъ, что греки признавали папу главою церкви, то вмѣстѣ съ этимъ будетъ доказано, что таковымъ признавали его и мы (ибо и мы признавали его тѣмъ, чѣмъ признавали греки). Но было ли когда нибудь послѣднее и особенно было ли что нибудь похожее на это послѣднее въ періодъ времени отъ ссоры патр. Фотія съ папою Николаемъ до окончательнаго раздѣленія, къ концу котораго относится наше христіанство?”

“Послѣ окончательнаго раздѣленія церквей, происшедшаго въ 1054 г., папа сталъ для грековъ еретикомъ, отлученнымъ отъ вселенской церкви (разумѣемъ большинство частныхъ мнѣній, но не голосъ церкви). Повидимому, совершенно ясно, что тѣмъ же долженъ былъ онъ стать и для насъ, ибо мы остались на сторонѣ грековъ и подъ ихъ властію, чего католическіе писатели не отрицаютъ. Однако, эти писатели говорятъ, что — нѣтъ, что и послѣ сего мы то или другое время признавали власть папы (нѣкоторое, — какъ говорятъ одни; весьма долгое, до самаго конца періода домонгольскаго, — какъ говорятъ другіе). Писатели не берутъ на себя труда объяснить удовлетворительно, какимъ образомъ могло быть, чтобы мы въ одно и то же время признавали двѣ враждебныя и исключающія одна другую власти (ибо того факта, что мы остались и оставались подъ властію грековъ они, повторяемъ, не отрицаютъ); но, какъ кажется, они предполагаютъ, что въ вопросѣ о папѣ мы — русскіе — вели себя независимо отъ грековъ, что послѣ того, какъ греки провозгласили его еретикомъ, для насъ — русскихъ — онъ остался православнымъ и что такимъ образомъ, не отдѣляясь отъ нихъ и не отлагаясь отъ ихъ непосредственной власти, мы продолжали признавать въ то же время, вопреки имъ и его — папы верховную (надъ непосредственною) власть”.

“Но если это такъ, то, не говоря о совершенной оригинальности мысли усвоять намъ указанную самостоятельность, т. е. иначе о крайней и смѣшной ея несостоятельности, не говоря о недоказанности, т. е. хотимъ мы сказать — совершенной ложности того, что составляетъ здѣсь сущность, а именно, — будто бы въ продолженіе времени, предшествовавшаго раздѣленію, греки передали намъ ученіе о главенствѣ папы въ церкви, — въ отвѣтъ на сказанное выше мы считаемъ достаточнымъ указать только на то, что послѣ раздѣленія у насъ митрополитами были греки: возможно ли и сообразно ли съ человѣческимъ смысломъ допускать, что одни и тѣ же греки въ Константинополѣ признавали папу еретикомъ, а въ Кіевѣ православнымъ и главою вселенской церкви?”

“Но, говорятъ католическіе писатели, у нихъ есть фактъ, доказывающій то, что они утверждаютъ. Этотъ фактъ — нашъ русскій праздникъ 9 мая въ честь перенесенія мощей Николая чудотворца въ Баръ-градъ. Праздникъ установленъ въ Россіи помимо Греціи, которая его не знаетъ и не признаетъ; событіе, въ память котораго онъ установленъ, вовсе не есть для грековъ предметъ радости и торжества: ясно-де, что онъ установленъ русскими по приказанію папы и слѣдовательно ясно-де, что въ минуту установленія праздника, что было уже послѣ раздѣленія церквей (въ послѣднихъ годахъ XI вѣка), они признавали его власть. Этотъ праздникъ есть собственный и единственный фундаментъ, на которомъ зиждутся всѣ увѣренія римско-католическихъ писателей. Но, увы! судьба, какъ бы избавляя насъ отъ напрасныхъ словопреній, хотѣла, чтобы они имѣли со своимъ толкованіемъ праздника спеціальныя “адъ хокъ” рѣшительныя противъ себя доказательства. Въ то самое время, какъ былъ установленъ у насъ праздникъ 9 мая, папа обращался къ нашему митрополиту съ предложеніемъ возсоединенія, и митрополитъ отвѣчалъ ему обличеніями его неправомыслія и отказомъ на предложеніе (сношеніе папы Климента III съ нашимъ митрополитомъ Іоанномъ II): ясно, что праздникъ установленъ у насъ не по приказанію папы. Если бы онъ былъ установленъ у насъ по приказанію папы, то былъ бы установленъ и во всей католической церкви, ибо нельзя же, конечно, утверждать, чтобы папа имѣлъ фантазію установить его въ одной Русской церкви: но католическая церковь этого праздника не имѣетъ и никогда не имѣла; слѣдовательно ясно, что онъ былъ установленъ у насъ не по приказанію папы (не установляя его на наше, такъ сказать, счастье во всей католической церкви, папа установилъ его только какъ мѣстный праздникъ въ Барѣ)”.

Добавимъ къ этому указаніе на приводившееся выше письмо папы Иннокентія III, обращенное въ 1207 г. къ русскимъ іерархамъ. Приглашая ихъ соединиться съ Римомъ, онъ, тѣмъ самымъ, показываетъ, что дотолѣ русская Церковь не признавала власти папъ.


(обратно) (обратно)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Отъ нашествія монголовъ до раздѣленія Русской митрополіи.

Татарское иго.

Монголы или татары, кочевой народъ т. наз. алтайскаго или урало-алтайскаго семейства, обитавшіе съ древняго времени въ той же обширной азіатской степи, въ которой живутъ до настоящаго времени ихъ потомки и которая называется Монголіей, — не составляли, до второй половины 12 вѣка, одного государственнаго цѣлаго. Они распадались на отдѣльныя племена и орды, состоявшія подъ властію своихъ, большихъ и малыхъ, владѣтелей или хановъ.

Въ половинѣ 12 вѣка явился у монголовъ великій и страшный человѣкъ, сумѣвшій соединить ихъ въ одно цѣлое, совершить огромныя завоеванія внѣ Монголіи и основать могущественнѣйшее монгольское государство. Это былъ Темучинъ, сынъ удѣльнаго владѣтеля одной монгольской орды, родившійся около 1155 года. Наслѣдовавъ отрокомъ отцу, онъ, долго ничѣмъ себя не проявляя, въ 1195 г. вступилъ на стезю завоеваній. Черезъ десять лѣтъ онъ, на съѣздѣ покоренныхъ князей, принялъ титулъ Чингизъ-хана, что значитъ великій, могущественный ханъ, и утвердилъ свою столицу въ г. Каракорумѣ, на юго-западъ отъ нынѣшней Кяхты, на правомъ притокѣ р. Селенги. Онъ быстро завоевалъ и покорилъ сѣв. Китай, Тибетъ съ частью зап. Китая, Туркестанъ, Хиву (съ Бухарой и Кокандомъ), часть Афганистана и отдѣльныя мѣста въ сѣв. Персіи. Затѣмъ захвачена была имъ туркмено-киргизская степь, называвшаяся кипчакской, продолженіемъ которой являлась наша новороссійская степь. Чингизъ-ханъ умеръ въ 1227 г. Передъ смертью онъ раздѣлилъ свои завоеванія между тремя сыновьями и внукомъ на четыре улуса, съ тѣмъ, чтобы ханъ, пребывавшій въ Каракорумѣ, былъ великимъ ханомъ и имѣлъ верховную власть надъ остальными ханами, стоявшими во главѣ улусовъ. Русь была потомъ покорена ханами кипчакскаго улуса, который, занимая сѣверную половину восточнаго Кипчака — степь киргизъ-кайсацкую — отданъ былъ Чингизъ-ханомъ внукамъ — дѣтямъ его старшаго сына Джучи.

Въ 1223 г. хорезмшахъ Мухаммедъ, разбитый монголами, бѣжалъ въ Персію. Чингизъ-ханъ для его преслѣдованія отрядилъ полководцевъ Джебе и Субута, которые, выполняя это, вторглись въ кавказскія земли и оттуда въ половецкія степи. Напавъ на половцевъ, они гнали ихъ до границы Руси, которая начиналась за Переяславлемъ. Половецкіе князья умоляли русскихъ помочь имъ. Кн. Мстиславъ Мстиславичъ Удалой, сидѣвшій тогда въ Галичѣ, былъ зятемъ половецкаго князя Котяна. Внимая мольбамъ тестя, онъ привлекъ на свою сторону кн. Мстислава Романовича кіевскаго. Южные князья на съѣздѣ въ Кіевѣ рѣшили выступить противъ татаръ. Отступившіе отъ русскихъ предѣловъ, татары были настигнуты въ юго-восточномъ углу будущей Екатеринославской губерніи, на р. Калкѣ (впадавшей въ р. Калміусъ, которая впадаетъ въ Азовское море ок. Маріуполя). Русскіе потерпѣли страшное пораженіе. Татары, преслѣдуя ихъ, дошли до Днѣпра въ 70 вер. отъ Кіева. Опустошивъ все на своемъ пути, татары отхлынули назадъ.

Третій и любимый сынъ Чингизъ-хана, Угедей, ставъ великимъ ханомъ, рѣшилъ въ 1235 г. выполнить завѣщаніе отца о завоеваніи всего свѣта. Во главѣ армій, двинутыхъ въ Европу, былъ поставленъ внукъ Чингизъ-хана, сынъ Джучи, Батый, повелитель Кипчака. Сначала завоевана была въ 1236 г. Камская Болгарія. Въ концѣ 1237 г. татары вторглись въ самое южное княжество — Рязанское. Захвачена была Рязань, позднѣе Коломна, Москва. В. кн. Георгій Всеволодовичъ удалился съ ратью за Волгу и сосредоточилъ силы на р. Сити (въ буд. Моложскомъ у. Ярославской губ.).

Въ Москвѣ татары захватили сына вел. князя, Владиміра, и умертвили его подъ стѣнами осажденнаго ими затѣмъ г. Владиміра. 8 февраля столица была взята. Во время краткой осады всѣ понимали, что отклонить неминуемую гибель нельзя. Епископъ Митрофанъ убѣждалъ встрѣтить смерть безъ трепета. Сердца всѣхъ обратились къ небу. Другой сынъ в. кн., Всеволодъ, съ супругой, бояре съ женами желали принять страдальческую смерть въ иноческомъ образѣ. Владыка исполнилъ ихъ желаніе. Стѣны города были пробиты, кн. Всеволодъ зарѣзанъ; многіе изъ семьи великокняжеской, бояръ и народа затворились съ епископомъ Митрофаномъ въ соборномъ храмѣ. Святитель молился съ ними и за нихъ: “Господи! простри невидимую руку Твою, и пріими души рабовъ Твоихъ съ миромъ”. Татары сперва зажгли храмъ, потомъ ворвались въ него. Одни задыхались въ пламени, другіе пали отъ меча враговъ. В. кн. Георгій, узнавъ о гибели семейства и сожженіи 14 городовъ княжества своего, молилъ Господа даровать ему терпѣніе Св. Іова. 4 марта 1238 года татары обрушились на русскій станъ. Въ битвѣ на р. Сити русскіе были разбиты. Великій князь погибъ въ бою.

Позднѣе, въ Шеринскомъ лѣсу, вблизи Кашина, татары сразились съ племянникомъ Георгія, Василько Константиновичемъ Ростовскимъ, и взяли его въ плѣнъ. “Красавецъ лицемъ”, пишетъ о немъ лѣтописецъ, “съ очами свѣтлыми и грозными, онъ былъ храбръ, добръ сердцемъ, ласковъ съ боярами. Въ немъ мужество соединено было съ умомъ и правдивость со знаніемъ. Онъ былъ свѣдущъ, на все способенъ. Это былъ отецъ и кормилецъ сиротъ, великое утѣшеніе печальнымъ. Очи сердца его отверсты были Богомъ на весь церковный чинъ, и онъ былъ отцемъ для всѣхъ бѣдныхъ”. Татары преклонились передъ величественнымъ видомъ плѣнника, знали его мужество. Они предложили ему промѣнять вѣрность христіанству на дружбу Батыя, признавъ ихъ нечестивые обычаи. “О, темное царство!” отвѣтствовалъ имъ князь, “не разлучить тебѣ меня съ Христомъ моимъ, какъ ни тяжело бѣдствіе мое. Онъ предалъ насъ въ ваши скверныя руки, любя насъ и даруя намъ жизнь вѣчную. Есть Богъ, и ты погибнешь, когда исполнится мѣра злодѣяній твоихъ; взыщетъ Онъ кровь вѣрныхъ Своихъ”. Истомленный голодомъ, князь молилъ о спасеніи близкихъ сердцу его и благодарилъ Бога, что умираетъ, въ цвѣтѣ лѣтъ, смертію, достойною христіанина. Татары мучили и свирѣпо умертвили его. Церковь причислила къ лику Святыхъ вел. кн. Георгія и князя Василько.

Татары двинулись къ Новгороду, но, не доходя ста верстъ до города, около Игнача Креста поворотили на югъ. Они, вѣроятно, испугались новгородскихъ топей и болотъ, которыхъ монголы, будучи жителями степныхъ сухихъ мѣстъ, боялись вообще. Въ будущей Калужской губ. прославились своимъ мужествомъ жители маленькаго города Козельска. Слабые числомъ, но сильные вѣрою, они положили между собою: “нашъ князь (Василій, изъ Ольговичей) — младенецъ, но мы, какъ вѣрные слуги, должны умереть за него; оставивъ здѣсь добрую славу, на небѣ пріимемъ вѣнцы отъ Христа Бога”. Семь недѣль они мужественно выдерживали осаду. Когда же татары, разбивъ городскую стѣну, взошли на валъ, козельцы рѣзались съ ними ножами, ворвались въ ихъ станъ и перерѣзали четыре тысячи человѣкъ, пока сами не были всѣ до одного перебиты. Татары назвали Козельскъ “злымъ городомъ”. Въ слѣдующемъ — 1239 — году, три отдѣльныя группы татаръ опустошали Россію. Обратили они въ пепелъ Переяславль южный и Черниговъ, подходили къ Кіеву, а также опустошали берега Оки и Волги.

Зимой 1240 г. Батый пошелъ на Кіевъ. Татарское войско было такъ многочисленно, что, по словамъ лѣтописца, отъ скрипа телѣгъ обоза, отъ рева верблюдовъ и отъ ржанія коней нельзя было слышать человѣческаго голоса. Кіевъ въ это время взятъ былъ Даніиломъ Галицкимъ. Оборонять его отъ татаръ онъ поручилъ тысяцкому Димитрію, который и проявилъ исключительное мужество. Послѣ продолжительной осады, причемъ стѣнобитныя машины осаждающихъ били стѣны города день и ночь, Кіевъ былъ взятъ 6 декабря. Послѣднее сопротивленіе Димитрій оказалъ въ Десятинной церкви, вокругъ которой онъ воздвигъ деревянныя укрѣпленія. Въ бою, исходя кровью отъ ранъ, онъ запирается со сподвижниками въ церкви и продолжаетъ сражаться. Раненымъ приведенъ онъ къ Батыю, который, пораженный его мужествомъ, даровалъ ему жизнь. Въ Кіевѣ все было ограблено, или сожжено и истреблено. То же испытали Волынь и Червонная Русь. Батый двинулся въ Зап. Европу, и передовые отряды его доходили почти до Вѣны. Получивъ извѣстіе о смерти Угедея, онъ остановилъ наступленіе и повернулъ назадъ.

Возвратившись въ половецкую степь въ 1242 г., Батый утвердилъ свое пребываніе на восточномъ краю ея, на берегахъ Волги. Тогда же пошли къ нему русскіе князья для изъявленія покорности и для полученія утвержденія на своихъ престолахъ. Затѣмъ они должны были предпринимать очень далекія и трудныя путешествія въ Каракорумъ къ великому хану. Батый (ум. въ 1255 г.) построилъ городъ Сарай (значитъ дворецъ) въ 110 вер. отъ Астрахани. Орда эта стала называться сарайской или золотой (палатки хановъ ставились на шестахъ, покрытыхъ золотыми листами). Путешествія въ Каракорумъ прекратились довольно скоро, т. к. въ второй половинѣ 13 вѣка великій ханъ сдѣлался императоромъ китайскимъ. Имъ основанъ былъ гор. Дайду, буд. Пекинъ. Прекратилось существованіе великаго ханата, установленнаго Чингизъ-ханомъ. Въ самой Россіи, какъ въ странѣ вассальной, появлялись, преимущественно для сбора податей, ханскіе намѣстники, называвшіеся баскаками.

Кипчакскіе ханы, утвердившіеся въ Золотой Ордѣ, не измѣнили въ Россіи ея законовъ и установленій. Не касались они и вѣры русской. Благодаря этому Россія сохранила, столь необходимую ей, собственную княжескую власть и, все объединявшую, церковную іерархію. На счастье Россіи первые вел. князья того времени: братъ погибшаго Св. Георгія, Ярославъ Всеволодовичъ, и, еще болѣе, сынъ его, Св. Александръ Невскій, сумѣли поставить себя должно въ Ордѣ и установить взаимоотношенія съ ханами. Во главѣ же Церкви въ самое трудное время закрѣпленія ея положенія въ Ордѣ находился выдающійся іерархъ, митр. Кириллъ.

При покореніи Руси, ханы были язычниками. Они не принуждали никого къ отступленію отъ своей вѣры. Это зависѣло частично отъ того, что нѣкоторые народы, вошедшіе въ государство Чингизъ-хана, были христіанами (несторіанами). Послѣдніе распространили христіанство среди монгольскаго племени Уйгуровъ. Изъ среды же Уйгуровъ Чингизъ-ханъ, нуждавшійся, съ расширеніемъ государства, въ грамотныхъ людяхъ, заимствовалъ грамоту и набиралъ администраторовъ, знавшихъ письменность. Хотя среди Уйгуровъ были также буддисты и магометане, но знатнѣйшіе изъ нихъ были христіане-несторіане. Понятно, что уваженіе, которымъ у хановъ пользовались высшіе чиновники изъ христіанъ, отразилось на ихъ отношеніи къ христіанамъ вообще. Благопріятное отношеніе къ христіанамъ проистекало, главнымъ образомъ, изъ того, что основнымъ правиломъ жизни монголовъ служила Яса или “книга запретовъ”, содержавшая въ себѣ узаконенія Чингизъ-хана и строго предписывавшая вѣротерпимость и одинаковое уваженіе ко всѣмъ религіямъ. Преемники великаго хана, при своемъ вступленіи на престолъ, давали клятву въ точности слѣдовать Ясѣ подъ опасеніемъ, въ противномъ случаѣ, лишиться престола. Чингизъ-ханъ, признавая “Единаго Высочайшаго”, вмѣстѣ съ тѣмъ, велѣлъ бояться злыхъ духовъ и всѣхъ боговъ, чьи бы они ни были. Монголы поклонялись идоламъ, планетамъ, стихіямъ, особенно огню. Ламы, шаманы, заклинатели составляли касту жрецовъ. Съ суевѣрнымъ страхомъ смотрѣли ханы на служителей другихъ вѣръ и предпочитали быть съ ними въ мирѣ. Въ ханскихъ ярлыкахъ строго каралась хула вѣры русскихъ.

Когда Чингизъ-ханъ покорилъ второй христіанскій народъ Монголіи — Кераитовъ, то одну изъ племянницъ новаго своего вассала взялъ въ жены себѣ, а двухъ — въ жены двумъ своимъ сыновьямъ. Такимъ образомъ, два послѣднихъ великихъ хана, Мангу и Хубилай, были дѣтьми христіанки.

Архіепископъ Макарій по поводу монголовъ пишетъ: “И очень естественно, если они вездѣ, гдѣ ни господствовали, покровительствовали всѣмъ религіямъ, дозволяли каждому изъ своихъ подданныхъ и покоренныхъ народовъ держаться своей вѣры и свободно отправлять свое богослуженіе; сами даже соблюдали обряды и присутствовали при священнодѣйствіяхъ христіанъ разныхъ исповѣданій, магометанъ, буддистовъ и другихъ язычниковъ. Въ частности о Гаюкѣ, первомъ императорѣ Монголовъ послѣ покоренія ими нашего отечества, извѣстно, что онъ имѣлъ при себѣ христіанскихъ священнослужителей и давалъ имъ содержаніе, и что предъ большимъ шатромъ его всегда стояла христіанская часовня, въ которой свободно звонили къ часамъ и совершали службы по обрядамъ греческой Церкви. Точно такъ же и объ императорѣ или великомъ ханѣ Мангу (1251-1259) повѣствуютъ, что онъ “при дверяхъ главнаго дворца своего имѣлъ церковь, гдѣ священники христіанскіе отправляли свое богослуженіе безъ всякой помѣхи”. О преемникѣ Мангу, великомъ ханѣ Хубилаѣ или Кублаѣ (1260-1292) вотъ, что свидѣтельствуетъ христіанинъ-очевидецъ, служившій при немъ 17 лѣтъ: “зная, что Пасха одинъ изъ главныхъ нашихъ праздниковъ, онъ велѣлъ всѣмъ христіанамъ явиться къ нему и принести съ собою то священное писаніе, въ которомъ заключается Четвероевангеліе. Окуривъ торжественно ладаномъ эту книгу, онъ благоговѣйно поцѣловалъ ее, то же должны были сдѣлать, по его приказанію, и всѣ тутъ бывшіе, вельможи. Это у него всегдашній обычай при всякомъ большомъ праздникѣ у христіанъ, о Рождествѣ и о Пасхѣ. То же соблюдалъ онъ и въ праздники сарацынъ, жидовъ и язычниковъ”. Одно только, повидимому, противорѣчило этой вѣротерпимости, именно то, что ханы заставляли нѣкоторыхъ русскихъ князей, когда послѣдніе являлись къ нимъ, исполнять обряды монгольской вѣры — проходить чрезъ огонь и поклоняться кусту и солнцу. Но, по своимъ понятіямъ о вѣротерпимости, ханы не могли считать этого стѣсненіемъ для чьей либо вѣры. Какъ они сами, держась вѣры своего народа, въ то же время оказывали уваженіе и прочимъ вѣрамъ, присутствовали иногда при богослуженіи христіанскомъ и даже цѣловали Евангеліе; такъ могли думать, что и русскіе князья, нимало не отрекаясь отъ своей вѣры, могутъ выражать уваженіе къ вѣрѣ, содержимой ханомъ, чрезъ выполненіе ея обрядовъ, — хотя, по понятіямъ христіанскимъ, поклоненіе ложнымъ богамъ есть уже измѣна Богу истинному, и христіанинъ долженъ скорѣе потерпѣть смерть за вѣру свою, нежели выполнить обряды богослуженія языческаго ...”.

Примѣчательно, что ханы, и ставъ магометанами, не переставали соблюдать древнія узаконенія Чингизъ-хана и обычаи своихъ предковъ по отношеніи вѣротерпимости къ русскимъ. И это происходило, несмотря на то, что магометанство притязаетъ быть религіей единой истинной и обязываетъ своихъ послѣдователей распространять ее, не останавливаясь передъ насиліемъ. Россіи за 240 лѣтъ татарскаго ига пришлось долгое время подчиняться власти магометанъ. Третій преемникъ Батыя, его братъ Берке или Берге, наслѣдовавшій ему въ 1257 или 1258 г., принялъ магометанство. Преемники Берке, умершаго въ 1266 г., до хана Узбека, снова были язычниками. Узбекъ (1313-42) утвердилъ магометанство какъ родовую религію хановъ. Онъ былъ женатъ на дочери византійскаго императора Андроника младшаго.

Батый фактически призналъ русскую вѣру, не выдавая ярлыка. При первой переписи, произведенной имъ въ Россіи въ 1246 или 1247 г., для обложенія данью, духовенство не было подвергаемо переписи, какъ свободное отъ дани. Отъ восьми хановъ, предшествующихъ Узбеку, дошелъ до насъ ярлыкъ только одного хана Менгу-Темира (1266-81). Ярлыкъ этотъ данъ былъ въ 1267 или, что вѣроятнѣе, въ 1279 г., митрополиту Кириллу. По ярлыку вѣра русскихъ ограждается отъ всякихъ ея хуленій и оскорбленій и принадлежности внѣшняго богослуженія ограждаются отъ посягательствъ на нихъ. “А кто (изъ нашихъ всякихъ чиновниковъ) вѣру ихъ (русскихъ) похулитъ или ругается”, говорилось въ ярлыкѣ, “тотъ ничѣмъ не извинится и умретъ злою смертію ... или что въ законѣ ихъ — иконы и книги или иное что, по чему Бога молятъ, того да не емлютъ, ни издерутъ, ни испортятъ”. Далѣе, — духовенство освобождалось отъ даней, пошлинъ и повинностей; всѣ церковныя недвижимыя имѣнія признавались неприкосновенными и церковные слуги (принадлежавшіе епископамъ и др. церковнымъ властямъ рабы и холопы) объявлялись свободными отъ общественныхъ работъ. Въ послѣдующихъ ярлыкахъ, данныхъ ханами-магометанами — Узбекомъ Св. Петру, Джанибекомъ, сыномъ Узбека — Св. Ѳеогносту, Бердибекомъ — Св. Алексію — подтверждался первый ярлыкъ. Добавлено было только право митрополита судить по уголовнымъ дѣламъ принадлежавшихъ ему людей.

При дворѣ великихъ хановъ въ Каракорумѣ, какъ указывалось, находились служители вѣръ всѣхъ покоренныхъ ими народовъ, дабы они молились о ханахъ. Неизвѣстно, было ли такъ при дворѣ золотоордынскихъ хановъ. Но русскіе съ 1261 г. имѣли при ханахъ своего представителя, въ лицѣ епископа, каѳедра котораго была учреждена въ столицѣ ханской — Сараѣ, съ согласія хана Берке. Первымъ епископомъ, поставленнымъ митр. Кирилломъ, былъ Митрофанъ. Преемникъ его, еп. Ѳеогностъ, обращалъ уже татаръ въ христіанство, не встрѣчая къ сему препятствій со стороны хановъ-язычниковъ. Ханъ Берке призывалъ въ Сарай епископа Ростовскаго Кирилла для исцѣленія отъ болѣзни сына и въ благодарность “повелѣ давати владыцѣ оброки годовніи въ домъ святыя Богородицы”. Епископъ Кириллъ говорилъ при дворѣ хана о просвѣщеніи Руси вѣрой, о подвигахъ Св. Леонтія въ обращеніи ростовскихъ язычниковъ, о чудесахъ при его гробѣ. Краснорѣчивый разсказъ святителя такъ тронулъ племянника Берке, что тотъ сталъ размышлять о пустотѣ монгольской религіи. Когда же еп. Кириллъ въ слѣдующемъ году опять прибылъ въ орду, то царевичъ тайно отправился съ нимъ въ Ростовъ. Крестившись, онъ, при Св. еп. Игнатіи, построилъ обитель, вступилъ въ супружество; овдовѣвъ, скончался инокомъ и, подъ именемъ Петра царевича Ордынскаго (ум. 1290), причисленъ къ лику Святыхъ. Ханы допускали выходъ татарскихъ дѣвицъ за нашихъ князей и бояръ, съ дозволеніемъ первымъ принимать христіанство. Въ 1257 г. женился въ ордѣ на близкой родственницѣ хана Берке благочестивый и смиренный Глѣбъ Васильковичъ, первый удѣльный князь Бѣлозерскій. Князь Ѳеодоръ Ростиславичъ Ярославскій и Смоленскій, причисленный къ лику Святыхъ, женился вторымъ бракомъ на дочери хана Менгу-Темира, принявшей крещеніе съ именемъ Анны и отличавшейся высокимъ благочестіемъ. Ханъ Узбекъ не возбранилъ сестрѣ своей Кончакѣ стать христіанкой Агаѳіей и супругой московскаго князя Георгія (Юрія) Даниловича.

Извѣстны принявшіе св. вѣру: князь Беклемишъ, сынъ кн. Бахмета, пришедшій въ 1298 г. изъ Большой Одры въ Мещеру, овладѣвшій ею и сдѣлавшійся родоначальникомъ князей Мещерскихъ. Беклемишъ крестился въ Мещерѣ со множествомъ другихъ татаръ, получилъ имя Михаила и построилъ Преображенскую церковь. Царевичъ Берка пріѣхалъ въ 1301 г. изъ Большой Одры къ князю Іоанну Даниловичу Калитѣ и крещенъ былъ св. митрополитомъ Петромъ съ именемъ Іоанникія, ставъ родоначальникомъ Аничковыхъ. Крестившійся царевичъ Аредичь — родоначальникъ Белеутовыхъ (Архіеп. Макарій). Мурза Четъ, пришедшій въ 1330 г. въ Москву. По пути изъ Орды онъ отдыхалъ на берегу, при впаденіи въ Волгу р. Костромы. Будучи больнымъ, онъ во снѣ удостоился явленія Божіей Матери съ предвѣчнымъ Младенцемъ и съ предстоящими въ молитвенномъ состояніи Апостоломъ Филиппомъ и св. Ипатіемъ Гангрскимъ. Четъ получилъ исцѣленіе. Въ Москвѣ онъ крестился съ именемъ Захарія и на мѣстѣ явленія воздвигъ историческій Костромской Ипатіевскій монастырь. Онъ былъ родоначальникомъ Годуновыхъ. Къ вел. кн. Димитрію Донскому прибылъ царевичъ Серкизъ, родоначальникъ Старковыхъ. Внукъ хана Мамая, князь Олекса, прибылъ къ вел. кн. литовскому Витовту (1392-1430), крестился въ Кіевѣ съ именемъ Александра и сдѣлался родоначальникомъ князей Глинскихъ, къ каковому роду принадлежала мать царя Іоанна Грознаго, вел. кн. Елена.

Уваженіе къ христіанству вызывали высокія добродѣтели и чудеса Св. митрополита Алексія. Въ 1357 г. ханъ Джанибекъ писалъ вел. кн. Іоанну II Іоанновичу: “Мы слышали, что небо ни въ чемъ не отказываетъ молитвѣ главнаго попа вашего, да испроситъ онъ здравіе моей супругѣ”. Тайдула, жена его, ослѣпла. Святитель Алексій пригласилъ паству къ молитвѣ. Когда онъ служилъ во Владимірѣ молебенъ передъ иконою Богоматери, сама собою зажглась свѣча. Икона эта писана была Св. митр. Петромъ. По прибытіи въ орду, Святитель отслужилъ молебенъ съ дивною свѣщею, окропилъ больную св. водою. Когда кропило коснулось глазъ Тайдулы, она прозрѣла. Главный мулла вступилъ со Святителемъ въ споръ объ исламизмѣ, но на сторонѣ митрополита было очевидное преимущество — свидѣтельство неба. При Св. Алексіи рядъ мурзъ приняты были въ нѣдра русской Церкви. Джанибекъ подарилъ въ благодарность Святителю ханскій конюшенный дворъ въ Москвѣ. Св. Алексій на этомъ мѣстѣ воздвигъ въ 1365 г. монастырь въ память Чуда Архистратига Михаила въ Колоссахъ — Чудовъ мон. Въ 1393 г. Св. митр. Кипріанъ, въ присутствіи вел. кн. Василія I Дмитріевича и массы народа, совершалъ въ р. Москвѣ крещеніе надъ знатными татарами — постельниками ханскими — Бахтыемъ, Хидыремъ и Маматомъ. Смиренно внимали новые христіане — Ананія, Азарія и Мисаилъ — словамъ Святителя. Эта побѣда вѣры надъ исламизмомъ была торжествомъ для Москвы. “И та татарина новокрещена хождаху вкупѣ, яко союзомъ любви связаемая”, говорили съ умиленіемъ москвичи. При митр. Кипріанѣ были уже храмы христіанскіе въ нѣкоторыхъ татарскихъ поселеніяхъ.

Извѣстны два случая осужденія татарами за вѣру двухъ нашихъ князей, вызванныхъ въ орду, а также одна попытка обложить данью наше духовенство. Въ 1246 г. кн. Михаилъ Всеволодовичъ Черниговскій получилъ приказаніе явиться въ орду. Духовный отецъ, наставляя его, говорилъ, что многіе князья отправились туда, но немногіе остались вѣрны христіанской совѣсти, — “идоша сквозь огнь и поклонишася кусту и солнцу, и погубиша души своя славы ради свѣта сего; ты же, княже, не твори тако”, присовокупилъ духовникъ. “Я желалъ бы за Христа пролить кровь свою” — отвѣчалъ князь. Михаилъ отправился въ орду съ другомъ своимъ, бояриномъ Ѳеодоромъ и кн. Борисомъ Ростовскимъ. Надо указать, что татары затаили злобу противъ кн. Михаила. Онъ княжилъ въ Кіевѣ, когда къ городу этому впервые подходили татары. Предводитель отряда отправилъ пословъ къ Михаилу, предлагая сдаться и обѣщая въ такомъ случаѣ пощадить городъ. Князь отвѣчалъ тѣмъ, что приказалъ тогда — въ 1239 г. — умертвить пословъ. Францисканскій монахъ Плано- Карпини, побывавшій въ Каракорумѣ и посѣтившій Батыя въ 1237 г., писалъ въ своей книгѣ: “у татаръ есть обыкновеніе, чтобы съ тѣми, которые убьютъ ихъ посланниковъ или худо съ ними поступятъ, никогда не дѣлать ни мира, ни перемирія; они не остаются въ покоѣ до тѣхъ поръ, пока не отмстятъ”. Можно поэтому предполагать, что кн. Михаилу были нарочито предъявлены особенныя противъ другихъ князей строгія требованія. Батый приказалъ допустить его въ ставку ханскую не иначе, какъ съ соблюденіемъ обрядовъ монгольскаго вѣрованія. Михаилу приказано было пройти между двумя огнями и молиться на югъ передъ Чингизъ-ханомъ (какъ бы образомъ его). Прохожденіе черезъ огонь не составляло въ строгомъ смыслѣ языческаго религіознаго обряда, являясь, конечно, суевѣріемъ. Огонь считался у татаръ очистительнымъ средствомъ и, по суевѣрію своему, они полагали, что прохожденіе сквозь двухъ огней уничтожитъ чары колдовства, опасныя для хана. Что касается поклоненія Чингизъ- хану, то, конечно, это было правильно понято кн. Михаиломъ не какъ гражданское воздаяніе почести основателю ханской династіи, а какъ молитвенное поклоненіе обоготворенному человѣку. Плано-Карпини прямо говоритъ, что татары боготворили Чингизъ-хана. Нѣкоторые князья выполняли это требованіе. Михаилъ же поступилъ, какъ истинный христіанинъ, отказавшись это сдѣлать. Благовѣрный князь заявилъ: “Христіанамъ нельзя идти сквозь огнь и покланяться тому, чему покланяются здѣсь, такова христіанская вѣра! Она запрещаетъ кланяться твари и идоламъ”. Волхвы передали отвѣтъ князя Батыю. Послѣдній велѣлъ сказать Михаилу черезъ посланца: “избирай любое — жизнь или смерть; если не пойдешь чрезъ огонь и не поклонишься кусту и солнцу, ни кумирамъ, погибнешь злою смертію; выполнишь волю, и — получишь княжество”. Князь сказалъ: “Царю готовъ я кланяться, ему поручилъ Богъ славную власть надъ земными царствами; но чему здѣсь кланяются, не могу кланяться”. Напрасно сановникъ Эльдега уговаривалъ князя, указывая на предстоящую ему смерть за ослушаніе. Михаилъ отвѣчалъ: “готовъ пролить кровь мою за Христа моего”. Напрасно князь Борисъ Васильковичъ, его внукъ, и бояре предлагали Михаилу принять на себя епитимію за него. Михаилъ говорилъ: “не хочу быть христіаниномъ по имени, а поступать по язычески”. Бояринъ Ѳеодоръ укрѣплялъ его и противъ искушеній любви къ супругѣ и дѣтямъ. Эльдега продолжалъ уговоры. “Не слушаю васъ, не погублю души моей” — воскликнулъ Михаилъ, снялъ съ себя княжескую епанчу и бросилъ ее со словами: “прочь, слава міра тлѣннаго; она не надобна мнѣ”. Эльдега отправился къ Батыю, а исповѣдники стали пѣть хвалебныя пѣсни мученикамъ и причастились запасными дарами. Пришедшіе убійцы бросились, какъ звѣри, на Михаила, растянули и били кулаками противъ сердца; бросили на землю и топтали ногами, били, мучили. Наконецъ, какой-то отступникъ Доманъ отсѣкъ князю голову. Ѳеодору обѣщали княжество Михаила, но онъ отказался, и также принялъ вѣнецъ мученическій (Архіеп. Филаретъ). Было это 20 сентября 1246 г. Князь Михаилъ Черниговскій и бояринъ Ѳеодоръ причислены къ лику Святыхъ. Дочь князя Ѳеодулія приняла постригъ, подвизалась въ Суздальскомъ мон. Память Пр. Евфросиніи Суздальской, преставившейся въ 1274 г., празднуется 25 сентября.

Въ 1270 г. хану Менгу-Темиру сообщили, что рязанскій князь Романъ Ольговичъ, находившійся въ ордѣ, хулитъ хана и его вѣру. Менгу-Темиръ напустилъ на него татаръ, которые начали нудить его къ своей вѣрѣ. Князь заявилъ имъ, что не должно православнымъ христіанамъ, оставивъ свою вѣру, принимать чужую. Татары заткнули уста его платкомъ и стали мучить съ ужасающимъ звѣрствомъ. Рѣзали тѣло его по частямъ и бросали на стороны. Когда осталось одно туловище, то содрали кожу и воткнули голову на копье. Князь Романъ, благочестивый и воспитывавшій дѣтей своихъ въ благочестіи, “страданіями уподобившійся Якову персидскому, купилъ страданіями вѣнецъ нетлѣнный” (Архіеп. Филаретъ). Память Пр. Романа кн. Рязанскаго празднуется 19 іюля.

Въ 1342 г. Св. митр. Ѳеогностъ приходилъ въ орду, чтобы, согласно съ узаконеніемъ Узбека, получить ярлыкъ отъ Джанибека, новаго хана. По словамъ Никоновской лѣтописи “нѣціи рустіи человѣци оклеветаша Ѳеогноста митрополита ко царю Джанибеку, яко много безчисленно имать дохода — и злата и сребра и всякаго богатства, и достоитъ ему тебѣ давати въ Орду на всякъ годъ полѣтныя дани”. Вслѣдствіе этого ханъ, подвигнутый русскими наговорщиками, сталъ требовать отъ митрополита ежегодной дали. Дѣло кончилось тѣмъ, что Св. Ѳеогностъ, съ твердой рѣшительностью отвергнувшій это требованіе, опираясь, очевидно, на законъ Чингизъ-хановъ и первый ярлыкъ, принужденъ былъ раздарить хану, ханшѣ и ихъ главнѣйшимъ боярамъ (князьямъ) шестьсотъ рублей. “И выйде на русь здравъ” — заканчиваетъ лѣтопись изложеніе этой единственной попытки обложенія духовенства данью.

Въ Золотой Ордѣ погибли еще три князя отъ руки татаръ, но не изъ-за исповѣданія вѣры, а вслѣдствіе вражды между собою удѣльныхъ князей. Сыновья св. кн. Даніи.іа Московскаго боролись за великокняжескій престолъ съ Тверскими князьями, какъ и они, прямыми потомками Всеволода III Большое Гнѣздо. Московскій князь Георгій-Юрій Даниловичъ сумѣлъ завоевать расположеніе хана Узбека и женился на сестрѣ его, Кончакѣ.

Съ татарами, ведомыми Кавгадыемъ, Георгій двинулся на Тверь, (въ 1317 г.), но былъ разбитъ вел. кн. Михаиломъ Ярославичемъ въ с. Бортеневѣ, въ 40 в. отъ Твери. Въ плѣнъ попали Кончака и Кавгадый. Михаилъ освободилъ ихъ обоихъ, но, на его несчастье, Кончака, во крещеніи Агафія, заболѣвъ, скончалась въ плѣну. Это дало поводъ Георгію и Кавгадыю оговорить Михаила въ Ордѣ. По прибытіи туда Михаила, опасавшагося разоренія тверского княжества татарскими отрядами, Узбекъ нарядилъ надъ нимъ судъ, при чемъ главнымъ судьей былъ Кавгадый. Михаилъ обвиненъ былъ въ обнаженіи меча противъ ханскаго посла — Кавгадыя — и отравленіи Кончаки. На шею его наложили тяжелую колоду. Въ такомъ видѣ его возили въ станѣ Узбека, уѣхавшаго на охоту на берега Терека. Въ это время проявилось удивительное христіанское смиреніе вел. князя. Когда тверскіе бояре грустили объ его участи, онъ съ веселымъ лицомъ ободрялъ ихъ, говоря: “Друзья! Вы долго видѣли меня въ чести и славѣ; будемъ ли неблагодарны? Вознегодуемъ ли на Бога за уничиженіе кратковременное? Выя моя скоро освободится отъ сего древа, гнетущаго оную”. Ночи проводилъ онъ въ молитвѣ и въ пѣніи утѣшительныхъ псалмовъ Давидовыхъ. Отрокъ княжескій держалъ передъ нимъ книгу и перевертывалъ листы, ибо стража на ночь руки Михаила забивала въ колодки.

За Терекомъ, на р. Севенцѣ, подъ г. Дедяковымъ, недалеко отъ Дербента, гдѣ расположились татары, Кавгадый рѣшилъ покончить съ Михаиломъ. Сначала велѣлъ привести его на торгъ и издѣвался въ присутствіи толпы, въ которой были и русскіе, греки, нѣмцы, литовцы. Отпущенный въ свою вежу, Михаилъ понялъ, что приближается смертный часъ. Онъ попросилъ бывшихъ съ нимъ игумена и священника отпѣть заутреню и часы, прочелъ со слезами правило ко причащенію, исповѣдался, объявилъ свою волю сыну Константину, велѣвъ ему искать защиты у ханши, и попросилъ дать ему псалтирь. Открывъ книгу, прочелъ псаломъ: “Сердце мое смутися во мнѣ, и страхъ смертный пріиде на мя”. “Что значитъ этотъ псаломъ?” — спросилъ князь у священниковъ. Тѣ, чтобъ не смутить его еще больше, указали ему на другой псаломъ: “Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитаетъ, и не дастъ во-вѣки смятеніе праведному”. Смиренный князь добавилъ: “Кто дастъ ми крилѣ яко голубинѣ? И полещу, и почію ...” Въ это время прибыли кн. Юрій и Кавгадый. Посланные ими убійцы бросились на Михаила, повалили на землю и били пятами нещадно. Наконецъ одинъ изъ нихъ, именемъ Романецъ, выхватилъ большой ножъ, ударилъ имъ Михаила въ ребро и вырѣзалъ сердце. Было это въ среду 22 ноября 1319 г., въ седьмомъ часу дня. Тѣло мученика бросили нагое. Послѣ убійства, Юрій и Кавгадый, находившіеся вдали, подъѣхали къ тѣлу. Кавгадый съ сердцемъ сказалъ Юрію: “Старшій братъ тебѣ вмѣсто отца; чего же ты смотришь, что тѣло его брошено нагое?” Юрій велѣлъ своимъ прикрыть тѣло, потомъ положили его на доску, привязали ее къ телѣгѣ, и перевезли въ г. Маджары (на р. Кумѣ). Оттуда тѣло перевезено было въ Русь и похоронено въ московскомъ Спасскомъ мон. (по Соловьеву). 6 сент. 1320 г. мощи праведнаго князя перенесены были въ Преображенскій соборъ въ Твери. Вскорѣ установлено было мѣстное празднованіе; общее прославленіе состоялось въ 1549 г.

Супруга Св. вел. кн. Михаила Тверского, дочь кн. Димитрія Борисовича Ростовскаго, послѣ его мученической кончины приняла постригъ, и съ именемъ пр. Анны Кашинской преставилась въ 1337 г. Въ 1649 г. обрѣтены были мощи св. Анны Кашинской и состоялось ея прославленіе.

Юрій Даниловичъ вернулся въ Москву съ ярлыкомъ на великое княженіе. Позднѣе кн. Дмитрій Михайловичъ Тверской, побывавъ въ Ордѣ, сумѣлъ разъяснить Узбеку всю неправду Юрія и Кавгадыя. Послѣдній былъ казненъ. Димитрій получилъ ярлыкъ на великое княженіе. Въ 1324 г. въ Ордѣ встрѣтились Димитрій и Юрій. Первый, понадѣявшись на расположеніе хана, убилъ Юрія. Узбекъ счелъ это самоуправствомъ и въ 1325 году велѣлъ убить Димитрія. Ярлыкъ данъ былъ его брату Александру. Съ нимъ соперничалъ братъ Георгіевъ, Іоаннъ Калита Московскій. Александръ разгнѣвалъ хана допущеніемъ убійства въ Твери его посла Чол-хана, или Щелкана, и бывшихъ съ нимъ татаръ. Узбекъ отправилъ противъ него Іоанна Калиту съ татарскимъ войскомъ. Александръ бѣжалъ въ Псковъ, потомъ въ Литву. Іоаннъ въ 1328 г. получилъ ярлыкъ. Въ 1337 г. Александръ рѣшился поѣхать въ Орду и сумѣлъ смиреніемъ умилостивить хана, разрѣшившаго ему вновь править тверскимъ княжествомъ. Съ этого времени вновь возгорѣлась вражда между Москвой и Тверью, и побѣдительницей оказалась первая. Въ 1339 г. Александръ былъ вызванъ въ Орду, гдѣ еще раньше находился его сынъ Ѳеодоръ. Убѣдившись въ томъ, что его ожидаетъ, онъ причастился. 29 октября Александръ и Ѳеодоръ были убиты — розняты по составамъ. Тверской удѣлъ отданъ былъ ханомъ кн. Константину Михайловичу, спасенному въ 1319 г. ханшей.

Вопросъ о татарскомъ владычествѣ тѣсно связанъ съ судьбами московскаго княжества, которому, въ концѣ концовъ, удалось его свергнуть. Впервые Москва упоминается въ 1147 г., какъ маленькое пограничное село, въ которомъ суздальскій князь Юрій Владиміровичъ Долгорукій принималъ своего союзника, черниговскаго князя Святослава Ольговича. Правнукъ Юрія, Св. вел. кн. Александръ Невскій, далъ Москву въ удѣлъ младшему сыну своему, Св. кн. Даніилу († 1303). Крупное значеніе пріобрѣтаетъ сынъ послѣдняго, вел. кн. Іоаннъ I Калита, правившій Русью съ 1328 по 1341 г. Москва занимала выгодное географическое положеніе, находясь въ узлѣ дорогъ изъ южной Руси въ сѣверную, и изъ Новгорода въ Рязань. Переселенцы осѣдали въ московскомъ княжествѣ. Тамъ жилось безопаснѣе, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ. Москва богатѣла отъ все увеличивавшагося сельскаго хозяйства и отъ сборовъ за провозимые черезъ княжество товары. Князья московскіе отличались ловкостью и, проводимой отъ отца къ сыну, планомѣрной одинаковой политикой. Сумѣли они, слѣдуя примѣру Св. Александра Невскаго, до времени, поддерживать хорошія отношенія съ Ордой. Порою въ этомъ отношеніи дѣйствія ихъ были неблаговидны, будучи, впрочемъ, свойственны тому времени во всемъ мірѣ. Но, пользуясь благоволеніемъ татаръ, они обезопасили своихъ подданныхъ. Особенно важнымъ было собираніе ими самими дани для Орды, чѣмъ избѣгалось появленіе корыстныхъ и безнаказанныхъ татарскихъ сборщиковъ. Московскіе князья, увеличивая свои земли, уходившія отъ удѣльныхъ князей, постепенно сколачивали единое государство, усиливая возможность сопротивленія татарамъ. Сверженіе ихъ ига было завѣтной мечтой московскихъ князей. Помышляя именно объ этомъ, вел. кн. Симеонъ Іоанновичъ Гордый († 1353) писалъ въ своемъ завѣщаніи: “Свѣча бы не угасла”. Одобряя стремленіе потомковъ Св. кн. Даніила установить единодержавіе на Руси и ихъ тайные помыслы относительно татаръ, Святые митрополиты, начиная съ Петра, поддерживали ихъ. Въ 1380 г. племянникъ Симеона, вел. кн. Дмитрій Іоанновичъ, рѣшился на открытую борьбу съ татарами. Дмитрій, выпѣстованный Св. митр. Алексіемъ, получилъ на эту борьбу благословеніе Пр. Сергія Радонежскаго, давшаго ему и двухъ иноковъ — Пересвѣта и Ослябя. Ханъ Мамай былъ разбитъ русскимъ воинствомъ на Куликовомъ полѣ у береговъ Дона. Дмитрію Донскому не удалось свергнуть татарское иго. Ханъ Тохтамышъ черезъ два года совершилъ нашествіе и сжегъ Москву. Но Димитрій, начавъ вооруженную борьбу съ Ордой, показалъ, что татаръ можно разбивать на поляхъ сраженій, а также ясно выявилъ то, что московскіе вел. князья заботятся не только о своемъ удѣлѣ, а о благѣ всей Россіи. На счастье Руси, Орда все болѣе ослаблялась внутренними раздорами, и съ нею можно было все менѣе считаться.

Въ 1395 г. страшная гроза надвигалась на Россію. Побѣдитель Востока, подчинившій себѣ и Золотую Орду, могущественный Тимуръ или Тамерланъ, съ огромными силами вторгся въ Россію, дойдя до Ельца. Всѣ московскіе храмы были открыты до глубокой ночи. Народъ молился и постился, возлагая надежды единственно на милость Божію. Сынъ Дмитрія, вел. кн. Василій I, ставъ съ войскомъ на берегу Оки, просилъ Св. митр. Кипріана, чтобы принесена была изъ Владиміра икона Божіей Матери. Умилительно было перенесеніе древней иконы изъ старой столицы въ новую. Множество народа, стоя у дороги, преклонялось передъ Святыней, со слезами взывая: “Матерь Божія! Спаси землю русскую!” Жители владимірскіе провожали икону съ горестію; московскіе принимали ее съ радостью и упованіемъ. Встрѣчена была икона москвичами на Кучковомъ полѣ, за городомъ, гдѣ, въ память этого событія, былъ потомъ воздвигнутъ Срѣтенскій монастырь. Въ тотъ самый день, когда икона была встрѣчена въ Москвѣ, Тамерланъ, остановленный Небесной Силой, не двинулся дальше и вскорѣ ушелъ обратно. Это было 26 августа, и въ этотъ день празднуется икона Владимірская. Вел. князь все меньше считался съ татарами. Въ 1408 г. ханъ Эди- гей дошелъ до Москвы, но не смогъ взять ее. Въ 1412 г. вел. кн. Василій I въ послѣдній разъ ѣздилъ въ Орду съ дарами къ сыну Тохтамыша Зелени-Салтану. Въ 1480 г. правнукъ Димитрія Донского, вел. кн. Іоаннъ III, свергнулъ татарское иго.

(обратно)

Христіанство на сѣверѣ и сѣверо-востокѣ.

Въ половинѣ ХІII в. на Каменномъ островѣ Кубенскаго озера подвизались 23 отшельника, незнаемые міромъ. Послѣ молитвы они обращались съ евангельскимъ словомъ къ дикимъ племенамъ чуди и кареламъ, кочевавшимъ особенно по сѣв.-вост. берегу озера. Пустынники терпѣли отъ грубыхъ идолопоклонниковъ оскорбленія и побои, но продолжали свою проповѣдь. Отъ притѣсненій и своей бѣдности они не могли построить храма, нужнаго и для нихъ и для успѣха вѣры.

Господь послалъ имъ помощь. Князь бѣлозерскій Глѣбъ, сынъ Св. Василько ростовскаго († 1278), отправился ок. 1260 г. изъ Бѣла-озера въ Устюгъ воднымъ путемъ. На Кубенскомъ озерѣ захватила его сильнѣйшая гроза съ бурей. Князь, находясь въ крайней опасности, искалъ спасеніе въ молитвѣ. Онъ далъ обѣтъ построить храмъ тамъ, гдѣ найдетъ пристанище. Суда его принесло 6 августа къ Каменному острову, гдѣ подвизались пустынники-проповѣдники. Благочестивый князь Глѣбъ построилъ деревянный храмъ во имя Преображенія Господня и кельи. Послѣ этого проповѣдь значительно усилилась. Вскорѣ создался Спасо-Каменный монастырь. Въ Бѣлозерской странѣ самымъ древнимъ монастыремъ былъ Устьшехонскій Троицкій, основанный первоначально въ 17 в. отъ Бѣлоозера на устьѣ р. Шексны кн. Глѣбомъ Васильковичемъ, въ память чудеснаго исцѣленія сына Михаила отъ слѣпоты. (Архіепископъ Филаретъ). Мѣстные карелы, въ значительной своей части, были крещены новгородскими священниками въ 1227 г. Въ самомъ концѣ XIII в. на горѣ Челмѣ въ 57 верстахъ отъ Каргополя поселился Пр. Кириллъ Челмскій или Челмогорскій († 1368) и основалъ тамъ монастырь Челмогорскій. Въ теченіе свыше полувѣковой своей подвижнической жизни онъ просвѣтилъ христіанствомъ всю окрестную Чудь.

Въ 1329 г. Пр. Сергій пришелъ на островъ Валаамъ на Ладожскомъ озерѣ. Къ нему прибылъ потомъ Пр. Германъ. Трудами ихъ создался знаменитый монастырь. Тамошніе карелы обращены были къ св. вѣрѣ. Позже — въ концѣ 14 в. — на сосѣднемъ Коневскомъ островѣ поселился Пр. Арсеній. Жители этого острова — чудскіе язычники — каждый годъ оставляли на утесѣ Конь-камень коня въ жертву идолу. Пр. Арсеній, новгородскій инокъ († 1447), совершилъ у камня молитву, окропилъ его святою водой и, окрестивъ бѣдныхъ жителей, освободилъ ихъ отъ страха духовъ. Тамъ создался въ 1398 г. Коневскій Рождественскій мон. Въ половинѣ 14 в. новгородскій инокъ Лазарь, подвизавшійся раньше въ Кесарійскомъ мон. въ Константинополѣ, отправился на Онежское озеро. Тамъ на островѣ Мучи или Мурманѣ онъ построилъ храмъ Успенія Божіей Матери на мѣстѣ, гдѣ узрѣлъ онъ “Жену свѣтоносну, златомъ сіяющу”. Онъ терпѣлъ сначала много скорбей и гоненій отъ дикихъ окрестныхъ лопарей, но затѣмъ они увидѣли крайнее незлобіе святого и стали относиться къ нему съ довѣріемъ и уваженіемъ. Оно особенно укрѣпилось, когда Пр. Лазарь исцѣлилъ чудесно сына одного изъ старшинъ. Многіе начали креститься. Къ нему стали приходить иноки. Пр. Лазарь, преставившійся въ 1391 г. на 105-мъ году жизни, основалъ Успенскій Муромскій мон., въ 31 в. отъ г. Пудожа Олонецкой губ. Ученики его съ ревностью проповѣдывали слово спасенія по обоимъ берегамъ Онеги, и христіанство тамъ укрѣпилось. Въ концѣ описываемаго времени на Соловецкомъ островѣ Бѣлаго моря возникла знаменитая обитель. Первымъ подвижникомъ на Соловецкомъ островѣ былъ Пр. Германъ († 1484). Первоначально онъ жилъ въ уединеніи на берегу р. Выги. Ища уединенія, пришелъ къ нему изъ Кирилло-Бѣлозерскаго мон. Пр. Савватій († 1435), инокъ этой обители. Германъ указалъ Савватію на Соловецкій островъ, и самъ отправился туда съ нимъ. Переплывъ, съ помощью Божіей, на ладьѣ Бѣлое море, подвижники вышли на островъ, построили келліи и подвизались шесть лѣтъ. Пр. Савватій умеръ, и тогда Пр. Германъ нашелъ себѣ сподвижника въ лицѣ Пр. Зосимы († 1478). Послѣдній сталъ созидать Соловецкую обитель. Пр. Германъ много помогалъ ему. Онъ не разъ отправлялся въ Новгородъ по нуждамъ обители, несмотря на опасности плаванія по бурному морю и на свои преклонныя лѣта. Принималъ онъ тамъ приношенія для обители и собиралъ книги для ея библіотеки. Въ Новгородѣ онъ и скончался въ 1479 г. въ обители Пр. Антонія, прибывъ по дѣламъ обители.

Въ половинѣ 14 в. въ молодомъ причетникѣ устюжскаго собора возгорѣлось желаніе посвятить жизнь свою просвѣщенію зырянъ — дикихъ сыновъ сѣверныхъ лѣсовъ. Родился онъ около 1345 г. Надѣленный отъ природы блестящими умственными способностями, онъ, научившись грамотѣ, былъ допущенъ канонархомъ и чтецомъ въ соборѣ г. Устюга Вологодскаго. Тогда уже зародилось въ немъ желаніе стать просвѣтителемъ язычниковъ, въ немаломъ количествѣ жившихъ по сосѣдству съ Устюгомъ и въ самомъ городѣ. Онъ началъ учиться ихъ языку. Послѣ 10-12 лѣтъ дьячества въ соборѣ, Стефанъ постригся въ монастырѣ св. Григорія Богослова въ Ростовѣ, находившемся подлѣ епископіи и называвшемся Затворомъ. Это былъ монастырекъ особенно строгихъ затворниковъ (онъ былъ пригороженъ глухой стѣной къ стѣнѣ архіерейскаго мон. и не имѣлъ собственныхъ воротъ) и обладалъ хорошей библіотекой. Въ монастырѣ онъ занялся довершеніемъ своего самообразованія, предавшись денно-нощному чтенію книгъ, какъ о томъ говоритъ его жизнеописатель инокъ Епифаній премудрый, его современникъ, инокъ Троицкаго Сергіева мон. Для лучшаго уразумѣнія читаемаго онъ искалъ собесѣдованія со старшими книжными и разумными людьми. Выучился онъ также греческому языку, чтобы имѣть возможность читать книги, которыя не были переведены на славянскій языкъ. Епископомъ Ростовскимъ былъ грекъ Парѳеній. Для окончанія изученія зырянскаго языка, Стефанъ, тогда уже подходившій къ тридцатилѣтнему возрасту, прожилъ нѣкоторое время въ Устюгѣ.

Послѣдуя примѣру Св. Константина, первоучителя славянъ, онъ рѣшилъ дать язычникамъ богослуженіе на ихъ зырянскомъ языкѣ и для этого, прежде всего, составилъ зырянскую азбуку. На это онъ, надо полагать, получилъ благословеніе отъ Святителя митр. Алексія передъ его кончиной. Въ отличіе отъ Св. Константина, приспособившаго къ славянскому языку греческую азбуку, Стефанъ сочинилъ свою особую азбуку. Составивъ азбуку и переведя богослужебныя книги, онъ получилъ благословеніе пойти на проповѣдь евангелія зырянамъ отъ правившаго митрополіей архимандрита Михаила — Митяя. Вполнѣ одобрилъ намѣреніе Стефана благочестивый вел. кн. Димитрій Ивановичъ Донской. Архим. Михаилъ щедро снабдилъ его всѣмъ нужнымъ для поставленія церквей и для введенія богослуженія у будущихъ христіанъ. Помогли ему и московскіе бояре. Поставленный въ Москвѣ еп. коломенскимъ въ іеромонахи, Стефанъ вернулся въ Устюгъ и оттуда началъ свою просвѣтительную работу.

Языческій народъ, поселенія котораго прилегали къ Устюгу, составляли, принадлежавшіе къ финскому семейству народовъ, вычегодскіе Пермяне или Пермяки, получившіе потомъ и насъ особое имя Зырянъ (отъ одного изъ племенъ, которое у Епифанія называется Сырьянами). Этотъ народъ составлялъ половину Пермяковъ. Другую половину составляли Пермяки камскіе, область которыхъ называлась Великая Пермь. Главнымъ городомъ зырянъ было позднѣйшее селеніе Усть-Вымь, при впаденіи Выми въ Вычегду (около 350 вер. отъ Устюга). Туда направился Стефанъ и началъ тамъ проповѣдь. На первыхъ порахъ ей вняли немногіе. Большинство же старалось выпроводить проповѣдника. Дѣйствовать рѣшительно язычники все же опасались, зная, что за Стефаномъ стоитъ сильная Москва, данниками которой они тогда состояли (раньше были подъ Новгородомъ). Они старались выжить его своими страхованіями. Подъ предводительствомъ волхвовъ собирались они вокругъ его жилища, вооруженные кольями, и грозили убить его. Или обкладывали домикъ его хворостомъ и соломой, грозя сжечь святаго. Готовый потерпѣть за Христа и смерть, Стефанъ отвѣчалъ на страхованія усиленіемъ проповѣди и продолжалъ переводъ богослужебныхъ книгъ.

Въ Усть-Выми на холмѣ стояла невзрачная кумирня. Противъ нея на насыпномъ холмѣ Стефанъ воздвигъ великолѣпную деревянную церковь во имя Благовѣщенія Богородицы, освятивъ ее торжественно съ духовенствомъ, вызваннымъ изъ Устюга. Храмъ этотъ, кротость и ласковое обращеніе привлекали къ Стефану зырянъ, но мало кто рѣшался креститься. Надо было наглядно доказать то, о чемъ проповѣдывалъ святой — идолы суть мертвые обрубки дерева и чурбаны и, конечно, защитить себя не могутъ. Улучивъ время, когда въ кумирницѣ никого не было и она не была охраняема, Стефанъ поджогъ ее. Прибѣжавшіе разъяренные волхвы и кудесники бросились на него съ кольями и топорами, но отъ идоловъ остался одинъ пепелъ. Это быстрое обращеніе множества боговъ въ ничто и то, что боги не тронули ни единаго волоса на головѣ дерзновеннаго, поднявшаго на нихъ руку, произвело на народъ потрясающее впечатлѣніе. На пепелищѣ своей кумирни и какъ бы на пепелищѣ своего язычества, жители Усть-Выми собрались на сходъ рѣшать вопросъ: что имъ дѣлать. Горячая проповѣдь святого къ этому сходу убѣдила язычниковъ принять истиннаго Бога. Такимъ образомъ началось крещеніе зырянъ какъ цѣлаго народа. Одержалъ онъ побѣду и надъ главнымъ волхвомъ Памою. Кудесникъ самъ вызвался пройти, вмѣстѣ со Стефаномъ, сквозь огонь и рѣку подъ льдомъ (отъ проруби до проруби), чтобы испытать, чья вѣра сильнѣе. “Я не повелѣваю стихіями, но Богъ христіанскій великъ, — иду съ тобою” — сказалъ Стефанъ. Памъ затрепеталъ, отказался отъ испытанія. Огромная толпа едва не растерзала Пама. Этимъ довершилось торжество вѣры надъ суевѣріемъ. Народъ толпами крестился и бросалъ въ огонь идоловъ. Изъ среды крещеныхъ святой набралъ мужей, юношей и дѣтей, которые могли бы быть поставлены во священники и на прочія церковныя должности. Онъ обучалъ ихъ новоизобрѣтенной зырянской азбукѣ и совершенію службъ по своимъ зырянскимъ книгамъ. Поставилъ еще двѣ церкви. На одномъ холмѣ стояла большая береза, къ которой народъ имѣлъ великое благоговѣніе, какъ къ своего рода божеству (возможно, считая ее обиталищемъ боговъ). Дерево это, къ которому никто не смѣлъ приступиться, Стефанъ срубилъ собственноручно и поставилъ церковь такъ, чтобы пень дерева служилъ основаніемъ для ея престола. Со всѣхъ концовъ зырянской земли стекался въ Усть-Вымъ народъ, ища у святого научиться новой вѣрѣ и прося у него крещенія. Требовались и личныя путешествія Стефана, какъ для крещенія, такъ и для уничтоженія мѣстныхъ кумирницъ. Какъ всегда бываетъ при обращеніи язычниковъ, послѣдніе нѣкоторое время не перестаютъ питать страхъ къ своимъ прежнимъ богамъ и не дерзаютъ поднимать на нихъ собственныя руки, опасаясь ихъ мщенія. Приходилось уничтожать кумирницы самому Стефану. Совершая это, святой приказывалъ строить по погостамъ и селеніямъ церкви и опредѣлялъ къ нимъ священниковъ, которыхъ посылалъ въ Москву для поставленія.

Святой отправился на проповѣдь въ 1378 или 1379 г., а къ 1383 г. онъ настолько успѣлъ распространить между язычниками христіанство, что отправился въ Москву просить о дарованіи новокрещеннымъ особаго епископа. Просьба его была принята съ полной благосклонностью митр. Пименомъ и вел. кн. Димитріемъ Донскимъ. Во епископы пермскіе въ началѣ 1383 года былъ поставленъ Св. Стефанъ, который правилъ 13 лѣтъ. Въ 250 вер. отъ Усть-Выми святой основалъ Ульяновскую Спасскую пустынь, а въ 60 верстахъ отъ Усть-Сысольска, на р. Сысолѣ, Стефановскую пустынь. Въ миссіонерской дѣятельности Св. Стефана примѣчательно то, что свою проповѣдь Евангелія онъ совершалъ безъ помощи гражданскихъ властей и не примѣнялъ совершенно принужденія. Бывъ крестителемъ зырянъ и ихъ епископомъ, Св. Стефанъ являлся не только духовнымъ пастыремъ народа, но и его ходатаемъ, печальникомъ, помогая совѣтами и дѣломъ въ его житейскихъ нуждахъ. Онъ просилъ за него великаго князя, ища устраненія злоупотребленій и притѣсненій при взиманіи податей. Онъ старался отвратить грабительскіе набѣги на него новгородскихъ ушкуйниковъ, увѣщевая послѣднихъ. При нападеніи другого инородческаго народа — вогуличей, онъ воодушевлялъ воинскія рати зырянъ и предводительствовалъ ими съ оружіемъ креста въ рукахъ. Когда случался голодъ, онъ старался доставать хлѣбъ изъ пограничныхъ областей Россіи. Кромѣ просвѣтительной дѣятельности, Св. Стефанъ извѣстенъ какъ переводчикъ съ греческаго языка. Имъ переведенъ сборникъ, извѣстный подъ именемъ “Мѣрила праведнаго”. Предисловіемъ къ нему является поученіе къ “князю Димитрію”. Имъ составлено также послѣ поѣздки въ 1386 г. въ Новгородъ, по просьбѣ тамошняго архіепископа Алексія, обличеніе еретиковъ стригольниковъ. Оно написано очень литературно и съ весьма искусной постановкой полемики. Св. Стефанъ былъ очень близокъ съ Пр. Сергіемъ Радонежскимъ. Святитель Стефанъ Пермскій скончался 26 апрѣля 1396 г., во время пребыванія своего въ Москвѣ, куда онъ прибылъ къ митр. Кипріану по церковнымъ нуждамъ. Погребенъ онъ былъ въ придворномъ монастырѣ Спаса на Бору, что показываетъ, какимъ уваженіемъ пользовался креститель зырянъ у вел. кн. Василія I Димитріевича. Па соборѣ 1549 г. онъ былъ причисленъ къ лику Святыхъ. (По Голубинскому).

Трудами Св. Стефана обращена была Малая Пермь съ зырянами по Вычегдѣ и Выми. Но Великая Пермь, съ разными обитателями своими, жившими по Камѣ и Чусовой, оставалась языческой. Вогуличи обнаруживали ненависть къ вѣрѣ и при Св. Стефанѣ, а по смерти его пытались нападать на Усть-Вымь, гдѣ была каѳедра епископа. Преемники Святителя Исаакъ и Герасимъ старались обратить и эти народы ко Христу. Св. Герасимъ претерпѣлъ въ 1442 г. мученическую смерть отъ слуги своего вогулича, который задавилъ его омофоромъ. Это была месть злобныхъ язычниковъ за успѣхи вѣры. Иноки Троицкаго мон., основавшагося въ 1397 г. за 600 вер. отъ Усть-Сысольска, распространяли тогда вѣру на Печорѣ до Пустоозерска. Въ 1455 г. кн. Асыка съ толпами вогуличей напалъ на крещенныхъ пермянъ, опустошилъ берега Вычегды и, захвативъ съ другими плѣнниками Св. еп. Питирима, злодѣйски истерзалъ и умертвилъ его. При преемникѣ его, Св. Іонѣ, вѣра одержала побѣду. Въ 1462 г. Святитель обратилъ ко Христу самого князя Великой Перми, крестилъ пермянъ, устрояя церкви и монастыри.

(обратно)

Борьба православія съ католичествомъ на сѣверо-западѣ.

Древнія русскія владѣнія по берегамъ Балтійскаго моря были заселены различными языческими племенами, частью литовскими (Ливы, Куры, Летты, Земигола или Жмудь и др.), частью финскими (Чудь, Эсты, Водь и пр.). Владѣнія эти дѣлились на двѣ половины: сѣверная зависѣла болѣе или менѣе отъ Новгорода, южная — отъ Полоцка. На земли эти обратили вниманіе нѣмцы и старались тамъ закрѣпиться. Въ серединѣ 12 в. туда проникли бременскіе купцы, которые затѣмъ въ устьѣ Зап. Двины образовали два укрѣпленныхъ поселка. Въ это же время римскіе папы усердно разыскивали языческія страны, чтобы насаждать въ нихъ латинство. Папа Александръ III, освѣдомленный бременскимъ архіепископомъ, испросилъ у полоцкаго князя разрѣшеніе выстроить въ одномъ изъ основанныхъ нѣмцами поселковъ — Укскулѣ — латинскую церковь. Латинскій проповѣдникъ монахъ Мейнгардъ сталъ обращать ливовъ въ католичество, но особаго успѣха не имѣлъ. Тогда онъ просилъ папу объявить крестовый походъ для проповѣди латинства ливамъ. Въ то же время, въ 1196 году, датскій король Канутъ VI присталъ къ эстонскому берегу, утвердился тамъ и сталъ силой распространять латинство. Папа же объявилъ отпущеніе грѣховъ тѣмъ, кто отправится съ назначеннымъ имъ епископомъ противъ ливовъ. Первый отрядъ потерпѣлъ неудачу. Въ битвѣ епископъ Бартольдъ былъ убитъ. Нѣмцы, правда, разорили страну, крестили силой жителей. Но когда отрядъ ушелъ, то жители стали окунаться въ Двину, чтобы смыть съ себя крещеніе, и выгнали оставленныхъ священниковъ. Вслѣдъ затѣмъ прибылъ новый епископъ Альбертъ Бугсгевденъ. Онъ привезъ съ собой войско на 23 корабляхъ. Это былъ человѣкъ исключительнаго ума и силы воли. Онъ понялъ, что для успѣха обращенія ливовъ нѣмцамъ надо твердо укрѣпиться въ странѣ. Въ 1200 г. онъ заложилъ у устья Двины городъ Ригу и обнесъ его крѣпкой стѣной. Въ Германіи онъ набралъ поселенцевъ для новаго города и испросилъ разрѣшеніе у папы Иннокентія III устроить, по образцу военныхъ орденовъ въ Палестинѣ, военное братство, или Орденъ воинствующихъ монаховъ-рыцарей. Съ разрѣшенія папы въ 1202 г. на нашемъ Балтійскомъ побережьѣ появились рыцари ордена меча — меченосцы, получившіе уставъ Храмового ордена. Они носили бѣлый плащъ съ нашитымъ краснымъ мечомъ и крестомъ, вмѣсто котораго начали впослѣдствіи нашивать звѣзду. Первымъ магистромъ ихъ былъ Винно-фонъ-Горбахъ. Ставъ твердо въ устьѣ Зап. Двины, нѣмцы постепенно проникали вглубь страны и отбирали владѣнія полоцкихъ князей. Взятъ былъ Кукенойсъ (Кокенгузенъ) и Герсикъ, принадлежавшій князю Всеволоду († 1215), врагу латинянъ. Въ 1224 г. взяли они приступомъ самое старое и крѣпкое русское поселеніе въ чудской землѣ — городъ Юрьевъ, основанный Ярославомъ Мудрымъ. Въ тѣ же времена усилилась католическая Швеція, въ которой съ 1221 г. главную роль игралъ вельможа — “ярлъ” — Биргеръ, представитель рода Фолькунговъ.

Римскій папа, зорко слѣдя за ходомъ міровыхъ событій, учелъ тяжелое положеніе, въ которое попала Русь послѣ разгрома ея татарами, рѣшилъ, что настало благопріятное время для нанесенія сильнаго удара Православію. Онъ объявилъ крестовый походъ какъ противъ язычниковъ, населявшихъ Финляндію, такъ и противъ русскихъ, обѣщая прощеніе грѣховъ всѣмъ участникамъ его и вѣчное блаженство. Большое войско, собиравшееся въ Швеціи слишкомъ два года изъ знатныхъ рыцарей, воиновъ и искателей приключеній, было готово къ 1240 году для вторженія въ русскіе предѣлы. Его велъ Биргеръ, въ сопровожденіи епископовъ и многихъ духовныхъ лицъ. Въ Новгородѣ въ это время правилъ 31-лѣтній князь Св. Александръ Ярославичъ, про котораго уже тогда магистръ меченосцевъ, Вельвенъ, видѣвшійся съ нимъ, говорилъ: “Я прошелъ много странъ и народовъ, но нигдѣ не видалъ такого ни въ царяхъ царя, ни въ князьяхъ князя”.

Точно на магометанъ въ Святую Землю, съ пѣніемъ священныхъ гимновъ, съ крестомъ впереди, вошли шведскіе крестоносцы на свои корабли лѣтомъ 1240 г. Биргеръ разсчитывалъ прежде всего напасть на Ладогу, и оттуда обрушиться на Новгородъ. Остановившись въ устьѣ р. Ижоры, Биргеръ, не сомнѣваясь въ побѣдѣ, послалъ сказать Александру: “Выходи противъ меня, если можешь сопротивляться; я уже здѣсь и плѣню твою Землю”. Получивъ этотъ надменный вызовъ и узнавъ объ огромномъ воинствѣ пришельцевъ, Александръ “разгорѣлся сердцемъ”. Приказавъ собраться своей малочисленной дружинѣ, онъ отправился въ соборъ Св. Софіи и горячо молился передъ алтаремъ: “Боже хвальный, Боже праведный, Боже великій и крѣпкій, Боже превѣчный! сотворившій небо и землю и поставивый предѣлы языкамъ, и жити повелѣвый, не преступая въ чужія части ... И нынѣ, Владыко прещедрый! слыши словеса гордаго варвара сего, похваляющася разорити Святую Вѣру Православную и пролити хоща кровь христіанскую. Призри съ небесъ и виждь, и посѣти насъ, винограда своего, и суди обидящихъ мя, и возбрани борющихся со мною, и пріими оружіе и щитъ и стани въ помощь мнѣ, да не рекутъ врази наши, гдѣ есть Богъ ихъ? Ты еси Богъ нашъ, и на Тя уповаемъ”. Получивъ благословеніе епископа Спиридона, Александръ, выйдя къ дружинѣ и народу, объявилъ: “Братья! Не въ силѣ Богъ, а въ правдѣ! Вспомнимъ слова псалмопѣвца: “сіи во оружіи, и сіи на коняхъ, мы же во имя Господа Бога нашего призовемъ ... Не убоимся множества ратныя, яко съ нами Богъ”. Слова эти вызвали необычайное воодушевленіе. Александръ рѣшилъ, что только быстротой и внезапностью можно побѣдить огромное вражеское воинство. Когда утромъ 15 іюля 1240 г. — годовщина кончины Св. кн. Владиміра — Александръ подходилъ къ берегамъ Невы, то старшина языческаго финскаго племени Ижоры, ревностный христіанинъ Пелгусій, слѣдившій за крестоносцами, далъ ему нужныя о нихъ свѣдѣнія. Онъ же повѣдалъ князю о чудномъ видѣніи, которое онъ имѣлъ. “Всю ночь провелъ я безъ сна на берегу, наблюдая за врагами. На восходѣ солнца услышалъ я на водѣ сильный шумъ и увидѣлъ одинъ насадъ (ладью) съ гребцами. Посреди насада стояли въ алыхъ одеждахъ, положивши на рамена другъ друга руки, Святые мученики Борисъ и Глѣбъ, а гребцы, сидѣвшіе въ насадѣ, были “яко мглою одѣяны”. И сказалъ Борисъ: “Братъ Глѣбъ! вели грести, да поможемъ сроднику нашему, великому князю Александру Ярославичу”. Увидя дивное видѣніе и услыхавъ Святыхъ мучениковъ, я стоялъ въ трепетѣ и ужасѣ, пока видѣніе не исчезло изъ вида”. Обрадованный слышаннымъ, Александръ скрытно подошелъ къ шведскому стану и, призвавъ помощь Всевышняго, смѣло ударилъ на врага. Неожиданное нападеніе произвело неописуемое смятеніе въ шведскомъ станѣ. Александру удалось достичь Биргера, которому, по словамъ лѣтописи, онъ ударомъ копья “возложилъ печать на лицо его”. Шведы были разбиты. Всѣ герои битвы на Невѣ не дерзали — по свидѣтельству лѣтописей — приписывать побѣды своимъ личнымъ доблестямъ, но говорили, что за нихъ и вмѣстѣ съ ними сражались Ангелы Божіи.

Черезъ два года Александру Невскому пришлось отбивать натискъ Ордена крестоносцевъ. Папа неотложно требовалъ отъ ливонскихъ рыцарей распространенія ихъ власти надъ русскими. Юрьевскій, тогда уже Дерптскій, католическій епископъ Германъ сталъ первый созывать ополченіе. Нѣмцы безъ объявленія войны вторглись въ псковскіе предѣлы, затѣмъ и въ новгородскіе. Новгородцы обратились тогда къ кн. Александру, занятому въ это время сооруженіемъ въ Переяславлѣ Залѣсскомъ монастыря во имя Священномученика Александра. Мужественный князь прибылъ немедленно къ Святой Софіи. Въ 1242 г. освободилъ онъ занятый рыцарями Псковъ. Рыцари стали собирать огромное ополченіе, рѣшивъ навсегда покончить съ Александромъ. Послѣдній, горячо помолившись во Псковѣ въ Троицкомъ соборѣ, выступилъ въ дальнѣйшій походъ. Морозы еще держались. Александръ счелъ выгоднымъ ждать враговъ на Чудскомъ озерѣ, гдѣ ледъ былъ еще крѣпокъ. Когда противникъ подошелъ, Александръ, воздѣвъ руки къ небу, громко произнесъ: “Помоги мнѣ, Господи, какъ нѣкогда моему прадѣду Ярославу противъ Святополка Окаяннаго”. “О, дорогой и честный нашъ княже! Пришло время. Мы всѣ положимъ за тебя свои головы!” — восторженно воскликнула рать. Рыцари въ бронѣ двинулись въ особомъ клинообразномъ порядкѣ, носившемъ названіе “свиньи” (острой колонны). Они врѣзались въ наши ряды, но Александръ обогналъ ихъ съ тыла и, послѣ “злой” сѣчи побѣдилъ. Ледовое побоище имѣло мѣсто 5 апрѣля 1242 г. Надолго остановились вооруженныя нападенія шведовъ и рыцарей, направлявшихся папой. Послѣдній тогда рѣшилъ предложить Св. Александру Невскому познакомиться лучше съ католической вѣрой. Благовѣрный князь въ 1248 г. отвѣтилъ папѣ Иннокентію IV черезъ присланныхъ въ Новгородъ легатовъ, что онъ знаетъ хорошо исторію вѣры и Церкви съ самого начала, “но отъ васъ ученія не принимаемъ”.

Въ 1266 г. пришелъ во Псковъ, изъ-за усобицъ на родинѣ, литовскій князь Довмонтъ, во крещеніи Тимоѳей. Сдѣлавшись псковскимъ княземъ, онъ прославился защитой земель отъ литовцевъ и ливонскихъ рыцарей, которые снова принялись за распространеніе латинства вооруженною силою. Въ годъ своей кончины — 1299 — онъ снова отразилъ рыцарей. Въ часы опасности и кровопролитія на войнѣ Благ. кн. Довмонтъ-Тимоѳей обыкновенно говорилъ: “Добрые мужи Псковичи! Кто изъ васъ старъ, тотъ мнѣ отецъ, кто молодъ, тотъ братъ. Помните отечество и Церковь Божію ... Потянемъ за Св. Троицу и за свое отечество”. Несмотря на подвиги Святыхъ князей Александра и Довмонта, владычество Ордена укрѣпилось на Балтійскомъ поморьѣ. Ливы, латыши и чудь были обращены въ католичество, и слабые зачатки Православія среди нихъ были вытѣснены изъ края.

Въ Швеціи позднѣе снова появлялись папскія буллы, подвигавшія шведовъ къ религіозной борьбѣ съ Русью. Въ 1347 г. шведскій король Магнусъ, въ намѣреніи загладить свою распутную жизнь, съ благословенія папы, явился съ сильнымъ войскомъ въ новгородскихъ предѣлахъ и послалъ сказать: “Пришлите умныхъ людей для пренія о вѣрѣ; узнаемъ, чья вѣра лучше, и лучшая будетъ принята всѣми, иначе мой мечъ научитъ всему”. Новгородскій архіеп. Василій отвѣтилъ ему: “Мы приняли вѣру отъ грековъ, и потому, если король хочетъ узнать, чья вѣра лучше, пусть пошлетъ пословъ къ патріарху; если же онъ имѣетъ другое дѣло до насъ, — обиду, пусть объяснитъ ее посламъ”. Магнусъ отвѣтилъ дальнѣйшимъ вторженіемъ въ русскую землю, заявивъ, что онъ намѣренъ обратить русскихъ къ своей вѣрѣ волею или неволею. Орѣшекъ сдался королю, и онъ поспѣшилъ перекрестить половину жителей. Но вскорѣ Магнусъ былъ разбитъ на-голову (Архіеп. Филаретъ). Пострадали Корельская и Ижорская земли. По его уходѣ завоеванныя мѣста отложились отъ Швеціи, а жители возвратились къ Православію.


(обратно)

Дѣятельность католичества на Юго-Западѣ Россіи

Монахъ Плано-Карпини, отправленный папой Иннокентіемъ IV къ великому хану съ дружелюбными письмами, будучи въ 1246 г. во Владимірѣ-Волынскомъ, убѣждалъ кн. Василько Романовича, отъ имени папы, перейти въ латинство. Василько съ епископами отвѣчали, что они безъ кн. Даніила Романовича, бывшаго въ Ордѣ, этого рѣшить не могутъ. Даніилъ тяжело пережилъ свое пребываніе въ Ордѣ. Не могъ онъ забыть “злой чести татарской” — всѣхъ униженій, вытерпѣнныхъ имъ тамъ. Онъ рѣшилъ искать сближенія съ Западомъ, чтобы имѣть союзниковъ въ борьбѣ съ монголами. Помышляя о крестовомъ походѣ противъ татаръ, Даніилъ вступилъ въ сношенія съ папой. Возникъ вопросъ о переходѣ земли его въ католичество. Даніилъ настаивалъ на созывѣ Вселенскаго Собора для примиренія Православія и латинства. Папа писалъ къ Даніилу, что принимаетъ его и царство подъ покровительство Св. Ап. Петра и свое. Тогда же онъ послалъ къ нему проповѣдниковъ доминиканцевъ. Спустя три мѣсяца, папа дозволилъ Даніилу отнимать земли у королей, не исповѣдающихъ римской вѣры. Въ тотъ же день, отдѣльной буллой на имя Даніила, папа разрѣшалъ совершать литургію на квасномъ хлѣбѣ и соблюдать обычаи, непринятые латинской церковью. Новою буллою онъ уполномачивалъ прусскаго архіепископа привести въ соединеніе съ римской церковью “возлюбленнаго сына — русскаго короля”. Но изъ этой же буллы видно было, что пала не вѣрилъ искренности Даніила. Въ этомъ онъ не ошибался. Въ 1253 г. Даніилъ убѣдился въ томъ, что на Западѣ прошло увлеченіе крестовыми походами и что никто не отзовется на призывъ папы сражаться съ татарами. Уступки папы онъ понималъ какъ стремленіе переманить его съ подданными въ латинство. Иннокентій IV, убѣдившись въ колебаніяхъ Даніила, рѣшилъ прельстить его королевскимъ вѣнцомъ. Но тотъ отвѣтилъ ему: “Рать татарская не перестаетъ; какъ я могу принять вѣнецъ, прежде чѣмъ ты подашь мнѣ помощь?” Посредничество короля венгерскаго утишило эту ссору.

Въ 1254 г. папа прислалъ Даніилу вѣнецъ съ другими царскими украшеніями. Даніилъ и тогда колебался, но былъ убѣжденъ матерью и князьями польскими. Послѣдніе говорили ему: “Прими только вѣнецъ, а мы уже будемъ помогать тебѣ на поганыхъ”. Даніилъ потребовалъ тогда, чтобы Иннокентій принялъ дѣйствительныя мѣры для обороны христіанъ отъ татаръ и до всеобщаго собора, не осуждалъ догматовъ греческой Церкви. Папа проклялъ тѣхъ, которые хулили православную греческую вѣру и обѣщалъ созвать соборъ для разсужденія о соединеніи церквей. Даніилъ призналъ папу своимъ отцомъ и намѣстникомъ Св. Петра, коего властью посолъ Иннокентіевъ, аббатъ мессинскій, въ присутствіи народа и бояръ возложилъ въ 1255 г. вѣнецъ на его главу. Этотъ обрядъ совершенъ былъ въ Дрогичинѣ, и князь Галицкій съ того времени именовался королемъ. Папа написалъ грамоты къ христіанамъ богемскимъ, моравскимъ, польскимъ, сербскимъ и др., чтобы они вмѣстѣ съ галичанами, подъ знаменемъ креста, ударили на монголовъ. Ничего изъ этого ополченія не вышло по общему равнодушію и изъ за междоусобій христіанскихъ государей. Тогда Даніилъ снялъ съ себя личину, отрекся отъ связи съ Римомъ и презрѣлъ гнѣвъ новаго папы Александра IѴ, который въ 1257 г. писалъ къ нему, что “онъ забылъ духовныя и временныя благодѣянія церкви, вѣнчавшей и помазавшей его на царство; не исполнилъ своихъ обѣтовъ и погибнетъ, если съ новымъ раскаяніемъ не обратится на путь истинный; что клятва церковная и булатъ мірскій готовы наказать неблагодарнаго”. Даніилъ строгимъ соблюденіемъ уставовъ православной Церкви доказалъ, что присоединеніе его къ латинству было одной государственной хитростью. Король Даніилъ Романовичъ строилъ и украшалъ православныя церкви, чтилъ православныя святыни. Скончался кн. Даніилъ Галицкій, какъ отмѣчаетъ Соловьевъ, между 1264-66 годами, и былъ погребенъ въ, выстроенной имъ въ Холмѣ, церкви Пресвятой Богородицы.

Вѣрными Православію оставались князья дѣти и внуки Даніила и брата его Василько. Но около 1336 г. угасъ въ мужской линіи родъ Галицко-Волынскихъ князей, потомковъ Мстислава II Изяславича. Двѣ галицкихъ княжны были замужемъ — одна за литовскимъ княземъ Любартомъ Гедиминовичемъ, сыномъ русской княжны Еввы, другая за мазовецкимъ княземъ Тройденомъ. Любартъ, по женѣ получилъ Волынь, сынъ Тройдена, Юрій, Галичъ. Любартъ былъ вѣренъ Православію. Юрій былъ воспитанъ матерью въ Православіи. Но потомъ, по наущенію польскаго короля, онъ отпалъ въ католичество. Сдѣлавшись галицкимъ княземъ, Юрій II — Болеславъ, по наущенію папы и поляковъ, тѣснилъ православныхъ и вообще все русское. Въ 1340 г. онъ былъ отравленъ галицкими боярами. Мстителемъ за Юрія выступилъ своякъ его, ярый латинянинъ, король польскій Казиміръ Великій. Папа, усердно помогая ему, уступилъ на карательный походъ часть десятины, которая собиралась въ Польшѣ въ пользу папъ. Въ 1340 г. Казиміръ вторгся въ Галицію, замышляя подчинить всю страну римской церкви. Имъ заняты были Львовъ, Перемышль и др. города. На время Любарту удалось вытѣснить поляковъ. Но затѣмъ Казиміръ уже прочно завладѣлъ Галиціей. Любартъ отстоялъ Волынь, какъ ни силился папа помочь полякамъ, призывая къ крестовому походу на русскихъ, обѣщая участникамъ его отпущеніе грѣховъ. Одно время Галиціей правилъ потомокъ Пяста, польскій князь Владиславъ Опольскій. Покидая позднѣе Галицію, онъ увезъ древнюю чудотворную икону Божіей Матери, которая по преданію принесена была изъ Византіи еще при Св. кн. Владимірѣ. Эту икону онъ поставилъ въ Ченстоховѣ, гдѣ ее до сихъ поръ, какъ свою, особенно почитаютъ католики. Папа учредилъ въ 1375 г. для Галиціи, входившей въ составъ Польши и юга Россіи, латинскія епископства, съ тѣмъ чтобы православные, именовавшіеся “схизматиками”, обращались въ латинство. Кромѣ галичскаго, епископы были только титулярными. Особымъ рвеніемъ отличались монахи доминиканцы. Въ 1381 г. учреждена была тамъ, подъ завѣдываніемъ доминиканъ, инквизиція.

(обратно)

Православіе и католичество въ Литвѣ.

Литовцы, особый народъ въ индоевропейскомъ семействѣ народовъ, ближайшій между другими народами семейства къ нашему славянскому, жилъ по южному и восточному берегамъ Балтійскаго моря въ нынѣшней сѣверо-восточной Пруссіи (начиная на западѣ отъ рѣки Вислы) и въ будущихъ русскихъ губерніяхъ курляндской, частію лифляндской, а потомъ внутрь отъ моря — въ губерніяхъ ковенской и частію виленской, сувалкской, минской и гродненской. (Голубинскій). Главными племенами были: собственно Литва, Жмудь, Пруссы, Ятвяги [5]). Литовцы отстали отъ славянъ въ ростѣ своего общественнаго быта и государственности. Еще болѣе отстали они на пути къ вѣрѣ христіанской. Литовцы обожествляли солнце, луну, звѣзды; главнымъ богомъ почитали Перкуна, бога грома. Были у нихъ священныя рощи, въ которыхъ горѣлъ огонь или “Зничь”, почитаемый и въ домахъ. Почитали нѣкоторыхъ птицъ, особенно аистовъ, даже ужей. Были у нихъ идолы и капища, жрецы-гадатели, называвшіеся “вайделотами”. Происходили у литовцевъ столкновенія съ русскими. Св. Владиміръ и Ярославъ ходили войной на ятвяговъ (въ б. Гродненской губ.). На границѣ Литвы Ярославъ построилъ Новгородъ (Новгородокъ), впосл. названный Новогрудкомъ. Особенную силу въ Литвѣ пріобрѣли князья Романъ Мстиславичъ и сыновья его, Даніилъ и Василько.

Начало Литовскому государству положилъ около 1238 г. кн. Миндовгъ, современникъ Св. Александра Невскаго и Даніила Галицкаго. Онъ захватилъ большую часть т. н. Черной Руси, племянники его утвердились съ 1262 г. въ Полоцкѣ. Стольнымъ городомъ его сталъ, выше упомянутый, Новгородокъ Литовскій. Миндовгу пришлось вести упорную борьбу съ рыцарскими орденами: ливонскимъ (меченосцами) и тевтонскимъ, обосновавшимся въ землѣ пруссовъ. Папа, намѣреваясь крестить язычниковъ литовцевъ, благословилъ эти ордена соединиться для борьбы съ Литвой (ок. 1237 г.). Миндовгъ — хитрый, коварный и умный — постарался задобрить главу ордена меченосцевъ (магистра) и обѣщалъ креститься. Это онъ и выполнилъ въ 1252 г. въ Новгородкѣ, а затѣмъ папа прислалъ ему и королевскую корону, какъ христіанскому государю. Но по настоящему онъ продолжалъ быть язычникомъ. Когда нѣмецкіе рыцари довели угнетеніе Литвы и Жмуди до поголовнаго возстанія народа въ 1260 году, то Миндовгъ открыто отрекся отъ христіанства, сталъ во главѣ возставшихъ и нанесъ рыцарямъ жестокое пораженіе. Одного изъ рыцарей онъ принесъ въ жертву богамъ, сжегши его на кострѣ вмѣстѣ съ конемъ. Видя возрастающую силу Даніила Галицкаго, Миндовгъ отправилъ къ нему сына своего Войшелка, княжившаго въ Новгородкѣ. Переговоры заключились тѣмъ, что дочь Миндовга, сестра Войшелка, послѣ крещенія ея, была выдана замужъ за сына Даніила, Шварна, а другому сыну Даніила, Роману, Войшелкъ уступилъ княжество Новоградское, съ оставленіемъ его подъ верховной властію Миндовга. Вслѣдъ за этимъ произошла назидательная перемѣна съ Войшелкомъ. Русскій лѣтописецъ такъ повѣствовалъ о немъ до этого: “Войшелкъ каждый день убивалъ по три и по четыре человѣка, въ который день не убивалъ никого, то бывалъ печаленъ и смутенъ, а какъ убьетъ кого, такъ и развеселится”. Теперь этотъ язычникъ, проѣхавъ къ кн. Датилу въ Холмъ, зажился тамъ, полюбилъ русскихъ, ихъ вѣру, и принялъ крещеніе. Учителемъ его въ святой вѣрѣ былъ праведный игуменъ Полонинскаго монастыря Григорій. Внимая ему, Войшелкъ такъ сокрушался, что принялъ монашество, жилъ три года въ Полонинскомъ мон., пытался проѣхать на Аѳонъ, но вернулся, встрѣтивъ препятствія въ пути. Онъ основалъ монастырь въ Лаврашевѣ на Нѣманѣ, вблизи Новгородка. Миндовгъ гнѣвался за все это на сына, самъ же, гордый своими успѣхами, сталъ самоуправствовать надъ удѣльными князьями Литвы и Жмуди. Овдовѣвъ, онъ отобралъ отъ князя Нальщанскаго Довмонта жену, сестру своей покойной супруги. Тогда Довмонтъ составилъ заговоръ съ ближайшими родственниками Миндовга, и въ 1263 г. послѣдній былъ убитъ. Сынъ его, Войшелкъ, сбросивъ монашескую рясу, началъ жестокую расправу съ врагами отца. Триста семействъ литовскихъ бѣжало въ Псковъ. Въ числѣ ихъ былъ и Довмонтъ. Войшелкъ, воздавъ дань языческому обычаю мести, черезъ три года снова облекся въ рясу, и замаливалъ свои грѣхи въ Угровецкомъ Даниловскомъ монастырѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, защищая Литву, Войшелкъ заботился о просвѣщеніи ея христіанствомъ. Для этого онъ вызвалъ священниковъ изъ Пскова и Новгорода, знакомыхъ съ литовскимъ языкомъ. Позднѣе онъ вмѣшался въ смуты русскихъ князей и былъ убитъ въ 1269 году.

Въ Литвѣ воцарился Тройденъ, послѣ кн. Шварна Даниловича правившаго ею одно время. Жестокій язычникъ, онъ былъ врагомъ православной Руси и преслѣдовалъ христіанъ. Три же брата его были православными и, по волынской лѣтописи: “жили въ любви, кротости и смиреніи, храня правую вѣру христіанскую, пламенно любя вѣру и нищихъ”. Сынъ Тройдена, Римонтъ, во крещеніи Лавръ или Лаврентій, умеръ инокомъ Елисеемъ, въ новоградскомъ Лаврашевскомъ мон. Язычниками были возстановители литовскаго государства, при нихъ начавшаго быть литовско-русскимъ, Витенсъ (1293-1316) и Гедиминъ (1316- 1339). Послѣдній подчинилъ себѣ всѣ русскія княжества отъ Полоцка до Кіева и подготовилъ присоединеніе Волыни. Границами его земель съ востока были Смоленская и Черниговская, съ юга Волынская губерніи. Онъ управлялъ изъ города Трокъ, потомъ изъ Вильны, построенной имъ на р. Виліи, притокѣ Нѣмана (Платоновъ).

Гедиминъ, будучи язычникомъ, съ уваженіемъ относился къ Православію. Двѣ послѣднія его жены были православными. Изъ семи его сыновей четыре — Коріатъ-Михаилъ, Любартъ-Димитрій, князь Волынскій, Явнутъ - Іоаннъ, князь Заславскій, Наримундъ - Глѣбъ — были православными. Дочь его, Анастасія, была женою вел. кн. московскаго Симеона Іоанновича, другая, Марія — тверскаго кн. Дмитрія Михайловича. Двѣ другія были тоже православными.

Способнѣйшій изъ сыновей Гедимина, Ольгердъ (1341-1377), утвердился въ Вильнѣ и сталъ великимъ княземъ. Какъ онъ, такъ и дружественный ему братъ, Кейстутъ, были язычниками. Ольгердъ еще болѣе увеличилъ государство за счетъ русскихъ земель. Онъ присоединилъ Смоленскую и Сѣверскую землю съ Черниговомъ. Кіевъ и Волынь были ему окончательно подчинены. На княженіе въ Кіевѣ онъ поставилъ сына своего Владиміра. Собственная коренная Литва къ этому времени составляла меньшую часть Литовско-Русскаго государства. Въ главной части его — коренныхъ русскихъ земляхъ, — въ которыхъ искони жилъ русскій народъ, господствовали русскій языкъ, грамота, образованность, православная вѣра и Церковь съ храмами, епископами, прочимъ духовенствомъ, подъ общею властью одного митрополита. Русское вліяніе было очень сильно въ государствѣ. Въ Вильнѣ сооружены были православные храмы, изъ которыхъ древнѣйшимъ былъ имени Св. Николая.

Первой супругой Ольгерда была княжна Марія Витебская, православная; ей приписывается построеніе въ Вильнѣ древней церкви Св. Параскевы. “Ради жены”, еще при жизни отца, Ольгердъ крестился и дозволилъ построить въ Витебскѣ двѣ православныя церкви. Дѣти ихъ были православные. Но, вступивъ на престолъ, онъ рѣшилъ опереться на язычниковъ и самъ сталъ таковымъ.

Духовникомъ Маріи былъ священникъ Несторъ. Онъ обратилъ въ Православіе, въ числѣ другихъ литовцевъ, двухъ знатныхъ придворныхъ, любимцевъ Ольгерда Кумеца и Нежило, родныхъ братьевъ. Христіанскія ихъ имена были Іоаннъ и Антоній. Они перестали приносить жертвы огню “Зничу” въ капищѣ Перкуна. Это озлобило языческихъ жрецовъ. Не было уже въ живыхъ кн. Маріи. Ольгердъ, считаясь со значеніемъ жрецовъ, велѣлъ бросить братьевъ въ темницу. Годъ томились они тамъ, но оставались твердыми въ исповѣданіи вѣры. Затѣмъ старшій братъ, Іоаннъ, поколебался и отрекся отъ христіанства. Ольгердъ освободилъ обоихъ братьевъ. Антоній продолжалъ утверждать вѣрность христіанству. Его вновь заточили и жестоко мучили. Смиренное спокойствіе, съ какимъ онъ переносилъ страданія, сила вѣры его возбудили такое удивленіе въ народѣ, что толпы спѣшили къ темницѣ повидать подвижника. Вернулась совѣсть къ Іоанну. Онъ заявилъ Ольгерду: “Государь! Открыто сознаюсь, что я опять христіанинъ — дѣлай со мною, что хочешь, но болѣе не измѣню я святой вѣрѣ”. Его вернули въ темницу. Къ ихъ тюрьмѣ началось еще большее паломничество, многіе тайно принимали христіанство. Испуганные жрецы рѣшили покончить съ ними. Послѣ сильныхъ пытокъ братья были повѣшены на дубѣ, стоявшемъ на горѣ въ концѣ города. 14 апр. 1347 г. умерщвленъ былъ Антоній, 24 апр. Іоаннъ. Разсчитывая поколебать его, страдальца, мучили дольше. Ихъ родственникъ, Круглецъ, тоже придворный, пораженный вѣрой мучениковъ, крестился съ именемъ Евстафія, и мужественно исповѣдовалъ христіанство. Онъ былъ подвергнутъ страшнымъ мукамъ. Въ концѣ концовъ ему переломали ноги, отрѣзали носъ и уши, содрали съ головы кожу. 13 дек. его повѣсили. На крови Св. муч. Іоанна, Антонія и Евстафія созидалась православная церковь въ Литвѣ.

Въ 1350 г. Ольгердъ женился на княжнѣ Іулианіи Александровнѣ Тверской. Благочестивая княгиня стала привлекать мужа къ христіанству. Ольгердъ подарилъ христіанамъ землю, на которой пострадали Святые и самъ построилъ церковь Пресвятой Богородицы (Пречистенскую) въ Вильнѣ; тамъ уже существовали храмы свят. Николая и Св. Троицы (у послѣдней были погребены Святые), гдѣ потомъ создался извѣстный монастырь. Онъ не препятствовалъ тому, что всѣ 12 сыновей отъ Іулианіи были православными. При концѣ жизни и онъ крестился. Передъ самой кончиной духовникъ Іулианіи, архим. Кіево-Печерской обители Давидъ, постригъ Ольгерда-Александра въ схиму съ имеемъ Алексія. Погребенъ онъ былъ въ Пречистенской церкви, воздвигнутой незадолго передъ этимъ. Католическое вліяніе, хотя и проникало въ Литву, но не могло осилить православнаго. Оно, къ тому же, имѣло скверныхъ представителей въ лицѣ рыцарей тевтонскаго и ливонскаго орденовъ, которые были ненавидимы въ Литвѣ за ихъ жестокость. Половина жителей Вильны ко времени воцаренія Ягайлы была православная.

Положеніе въ Литовско-Русскомъ государствѣ существенно измѣнилось при преемникѣ Ольгерда, его сынѣ Ягайло-Іаковѣ (1377 - 1434), не мужественномъ, коварномъ, достигавшимъ власти всѣми способами. Онъ велѣлъ удавить дядю своего, Кейстута, заключеннаго имъ въ тюрьму; готовилъ ту же участь сыну послѣдняго, Витовту, спасенному супругой Анной Святославной, дочерью князя Смоленскаго, сумѣвшей переодѣтымъ вывести его изъ заключенія. Ягайло принялъ планъ польскихъ пановъ и епископовъ о супружествѣ съ молодой польской королевой Ядвигой, внучатой племянницей Казиміра Великаго. Прекратилась мужеская линія древняго королевскаго дома Пястовъ. Паны разсчитывали соединеніемъ коронъ Польши и Литвы въ лицѣ Ягайло усилить Польшу. Латинское же духовенство надѣялось окатоличить Литву, а затѣмъ и западную Россію. Ягайло легко согласился не только промѣнять Православіе на латинство, но перевести въ католичество литовцевъ. Ядвига долго не соглашалась на этотъ бракъ, будучи обвѣнчанной съ Вильгельмомъ, герцогомъ австрійскимъ. Но ее убѣдили совершить богоугодное дѣло, ибо Ягайло тогда приметъ латинство и окатоличитъ Литву. Въ 1386 г. бракъ этотъ состоялся. Ягайло отрекся отъ православія и принялъ католичество съ именемъ Владислава. Онъ, исполняя обѣщанное, прежде всего крестилъ въ католическую вѣру язычниковъ. Новые христіане получали отъ Ягайлы бѣлые, суконные кафтаны. Въ Жмуди самоуправство ксендзовъ вызвало возстаніе народа, которое было жестоко подавлено. Затѣмъ начались стѣсненія православныхъ. Литовцамъ католикамъ разрѣшалось вступать въ бракъ только съ тѣми русскими, которые переходили бы въ латинство. Казнены были два литовца, занимавшіе видныя мѣста, за отказъ отречься отъ Православія. Изданъ былъ законъ о предоставленіи правъ чиновной службы только католикамъ. Наибольшія насилія производились въ Галиціи. Унижались православные епископы и возвышались католическіе. Въ Перемышлѣ переданъ былъ католикамъ православный соборъ. Но повсюду русскій народъ оставался вѣренъ Православію. Не отреклись отъ него братья и другіе родственники Ягайло. Оставались православными: князья Андрей Кейстутовичъ Полоцкій, Димитрій-Корыбутъ Ольгердовичъ Брянскій (оба участвовали въ Куликовской битвѣ), другіе Ольгердовичи — Владиміръ Кіевскій, Скиригайло Трокскій, двоюродный братъ Ягайлы — Ѳеодоръ Любартовичъ Волынскій.

Сынъ Кейстута, Витовтъ, ставъ почти самостоятельнымъ вел. княземъ литовскимъ (1392-1430), хотя, изъ политическихъ видовъ, и сталъ католикомъ, отличался терпимостью въ отношеніи православныхъ. Дочь его, Софія, была супругой сына Дмитрія Донского, вел. кн. Василія I. Большое число подданныхъ Витовта были православные. Желая побольше оторвать ихъ отъ Москвы, гдѣ пребывалъ православный митрополитъ, онъ старался добиться поставленія константинопольскимъ патріархомъ самостоятельнаго главы православной Церкви въ Литвѣ, что, какъ мы увидимъ ниже, ему и удавалось. Держаться католичества заставляло Витовта желаніе получить королевскую корону отъ папы или отъ католическаго германскаго императора. Послѣдній на это согласился, но дѣло это сорвали польскіе паны, опасавшіеся независимости Литвы. Преемникъ Витовта, Свидригайло († 1452), сынъ Ольгерда, былъ ревнителемъ Православія и выгналъ многихъ католическихъ духовныхъ лицъ изъ княжества. Въ это время католичество вырабатывало унію на Флорентійскомъ соборѣ 1439 г.


(обратно)

Церковное управленіе.

Архіепископъ Макарій (Булгаковъ), говоря объ іерархіи во время татарскаго ига, пишетъ: “Прежде общимъ правиломъ было избирать и поставлять для Россіи митрополитовъ въ Греціи и изъ Грековъ. Теперь допущено было избирать для Россіи митрополитовъ то въ Греціи, то въ Россіи или Литвѣ, изъ Грековъ и Русскихъ или другихъ Славянъ: по этому поводу появились въ Россіи и Литвѣ искательства митрополитскаго сана и случалось, что когда въ Россіи избирался одинъ митрополитъ и отправлялся въ Грецію, тамъ уже былъ избранъ и поставленъ другой. Прежде вся Русская Церковь составляла одну митрополію. Со времени митрополита Іоны всѣ русскіе митрополиты избирались только въ Россіи и Литвѣ и изъ Русскихъ, а иногда Литовцевъ. Теперь начался рядъ попытокъ къ раздѣленію русской митрополіи на двѣ и даже на три, — попытокъ, которыя по временамъ увѣнчивались успѣхомъ, хотя не надолго, и послужили новымъ поводомъ къ искательствамъ митрополитской каѳедры и къ разнымъ другимъ безпорядкамъ”.

Въ самый годъ нашествія монголовъ на Русь — въ 1237 г. — прибылъ изъ Константинополя новый митрополитъ грекъ Іосифъ. Неизвѣстно, что случилось съ нимъ, когда въ 1240 г. Кіевъ былъ взятъ татарами. Онъ могъ погибнуть подъ развалинами или удалиться въ другое мѣсто и тамъ скончаться. Не исключена возможность, что онъ вернулся въ Грецію. Лѣтописи, сообщивъ объ его прибытіи въ Кіевъ, затѣмъ ничего о немъ не говорятъ. Въ моментъ нашествія монголовъ не было уже великаго князя Кіевскаго. Существовали два вел. князя, сидѣвшіе на двухъ наискось противоположныхъ окраинахъ государства — Владимірскій и Галицкій. Починъ въ дѣлѣ избранія новаго митрополита взялъ на себя въ 1242 г. кн. Даніилъ Галицкій. Выборъ его остановился на Кириллѣ, повидимому, игуменѣ одного изъ мѣстныхъ монастырей. Въ Никею, гдѣ пребывали тогда царь и патріархъ, Кириллъ смогъ попасть только значительно позднѣе. Поставленнымъ патр. Мануиломъ II митрополитомъ, онъ вернулся не позднѣе 1249 г. До избранія его на митрополичью каѳедру, ее покушался самовольно занять угровскій епископъ Іоасафъ, за что лишился и собственной.

Замѣчателенъ онъ тѣмъ, что управлялъ Церковью дольше всѣхъ своихъ предшественниковъ и преемниковъ. Если исчислять время со дня его избранія, когда онъ фактически вступилъ въ управленіе, то онъ правилъ болѣе 30 лѣтъ. Другой особенностью его было то, что онъ постоянно объѣзжалъ епархіи митрополіи и менѣе всего пребывалъ въ Кіевѣ. Со времени возвышенія суздальско-владимірскаго великаго княженія, Кіевъ постепенно началъ падать въ политическомъ отношеніи. Сначала вел. князья его должны были уступить первенство Владимірскимъ, затѣмъ снизошли на степень простыхъ князей. Захваченный же въ 1238 году Даніиломъ Галицкимъ, Кіевъ былъ присоединенъ къ его великокняженію въ качествѣ пригорода и получилъ въ намѣстники боярина. Бояринъ Димитрій и защищалъ его въ 1240 г. отъ татаръ. Послѣдніе, занявъ Кіевъ, разорили его совершенно, почти поголовно истребили жителей, и онъ сдѣлался бѣднымъ, захудалымъ городомъ. Ему всегда грозила опасность отъ татарскихъ отрядовъ, протянувшихся своими становищами и за Днѣпръ, а также отъ литовцевъ, дѣлавшихъ набѣги въ кіевскую землю. При этихъ условіяхъ Кіевъ не могъ быть подходящимъ мѣстомъ пребыванія митрополита Кирилла. Большую часть своего времени м. Кириллъ провелъ на сѣверѣ, конечно посѣщая и Галичъ. На то, что онъ считалъ Владиміръ наиболѣе устойчивымъ мѣстомъ своего странническаго пребыванія, показываетъ поставленіе имъ только въ 1274 г. новаго епископа во Владиміръ, на мѣсто убитаго татарами въ 1238 г. владыки Митрофана. Таковымъ былъ поставленъ просвѣщенный еп. Св. Серапіонъ.

Митр. Кириллъ III управлялъ Церковью, когда надъ всею русской землей началось владычество татаръ [6]). Во время страшнаго опустошенія, учиненнаго Батыемъ, гибли духовенство, храмы и монастыри. Когда взаимоотношенія государственной власти съ ханами установились, начали дѣйствовать законы монголовъ, признававшіе вѣротерпимость. Въ 1261 г. м. Кирилломъ была учреждена епископская каѳедра въ Сараѣ, и поставленъ владыка Митрофанъ. Въ 1279 г. м. Кириллъ исходатайствовалъ у хана Менгу-Темира ярлыкъ. Во время своихъ разъѣздовъ м. Кириллу пришлось обнаруживать много безпорядковъ, какъ въ церковномъ управленіи, такъ и въ жизни народа. Умножилось святокупство; въ духовный чинъ поставлялись безъ должной разборчивости. Оставались въ народѣ безъ исправленія обычаи, противные христіанству. Правила церковнаго благочинія были невразумительны и по языку и по недостатку толкованія на нихъ. Митрополитъ прежде всего досталъ у болгарскаго удѣльнаго владѣтеля (деспота) Іакова Святослава славянскую Кормчую съ толкованіемъ Іоанна Зонары. Списокъ этотъ переведенъ былъ въ Болгаріи со списка, полученнаго отъ константинопольскаго патріарха. Списокъ былъ полученъ въ 1262 г. (по др. свѣд. въ 1270 г.).

Намѣреваясь поставить архимандрита Печерскаго Св. Серапіона во епископы Владимірскіе, м. Кириллъ призвалъ въ 1274 г. во Владиміръ извѣстнѣйшихъ тогда архипастырей: Далмата новгородскаго, Св. Игнатія ростовскаго, Ѳеогноста переяславскаго и Симеона полоцкаго. Вмѣстѣ съ новымъ еп. Серапіономъ Владимірскимъ состоялся Соборъ. “Какую пользу получили мы, пренебрегшіе божественныя правила?” — говорилъ Соборъ. “Не разсѣялъ ли насъ Богъ по лицу всей земли? Не взяты ли были наши города? Не пали ли сильные наши отъ острія меча? Не отведены ли въ плѣнъ дѣти наши? Не запустѣли ли святыя церкви? Не томятъ ли насъ каждый день безбожные и нечестивые люди? И все это постигло насъ за то, что не хранимъ мы правилъ св. отецъ нашихъ”. Соборъ постановилъ слѣдующія правила благочинія: 1) ни за возведеніе на степень настоятеля, ни за поставленіе во священство отнюдь не требовать никакихъ уроковъ или даровъ, исключая семи гривенъ для клира каѳедральнаго; 2) безчинныхъ игръ и поединковъ въ праздничные дни не совершать, убитыхъ на нихъ не отпѣвать, а священниковъ, которые осмѣлились бы совершить надъ ними обряды церкви, лишать сана. Соборъ указалъ рукополагать во священный санъ только послѣ тщательнаго испытанія предположенныхъ лицъ; духовенство, впадавшее въ зазорную жизнь, лишать сана. Соборъ указалъ на неправильность того, что въ новгородскихъ предѣлахъ діакона изъимали божественный Агнецъ и прежде священниковъ творили проскомисаніе. Исправлены были погрѣшности въ совершеніи таинства крещенія. Соборомъ былъ утвержденъ новый списокъ церковныхъ правилъ, выписанный изъ Болгаріи.

Въ 1270 г. новгородцы сильно поссорились съ вел. кн. Ярославомъ Ярославичемъ Тверскимъ, и тотъ двинулся на нихъ съ большимъ войскомъ. Враги стояли другъ противъ друга и должно было послѣдовать кровопролитіе. Митрополитъ прислалъ новгородцамъ увѣщательную грамоту, въ которой писалъ: “мнѣ поручилъ Богъ архіепископію въ русской землѣ, вамъ (должно) слушать Бога и меня: крови не проливайте, а Ярославъ отложить весь свой гнѣвъ на васъ, — за это я вамъ ручаюсь; если вы и крестъ цѣловали (не принимать къ себѣ князя), я разрѣшаю васъ отъ крестоцѣлованія и на себя беру эпитимію и отвѣчаю за то передъ Богомъ”. Новгородцы помирились съ княземъ.

Владыка Кириллъ былъ вѣрнымъ другомъ и сподвижникомъ Св. Вел. кн. Александра Невскаго. Онъ былъ во Владимірѣ, когда въ Городцѣ на Волгѣ умиралъ благовѣрный князь. Совершая въ соборномъ храмѣ литургію и молясь о благополучномъ возвращеніи Александра изъ Орды, Святитель внезапно поднялъ свой взоръ вверхъ и увидѣлъ, что передъ нимъ, какъ живой, стоитъ Александръ, но озаренный неземнымъ сіяніемъ, а затѣмъ тихо, какъ бы вознесясь на крыльяхъ, скрылось изъ глазъ митрополита “подобіе образа блаженнаго великаго князя Александра”. Владыка понялъ, что не стало защитника и печальника за Родину. “Дѣти мои милыя! Знайте, что зашло солнце Земли Русской” — проговорилъ онъ сквозь слезы съ амвона и, когда народъ недоумѣвалъ, объявилъ о кончинѣ государя. 23 ноября онъ отпѣвалъ его во Владимірѣ (1263 г.). Митр. Кириллъ скончался 6 дек. 1281 г. въ Переяславлѣ Залѣсскомъ, погребенъ же былъ въ Кіевѣ въ каѳедральномъ Софіевскомъ соборѣ, оставивъ по себѣ память, какъ о выдающемся архипастырѣ.

Преемникомъ его патріархъ назначилъ грека Максима, прибывшаго въ Кіевъ въ 1283 г. По прибытіи въ Россію, онъ отправился въ Орду. По возвращеніи оттуда созвалъ въ Кіевѣ въ 1284 году соборъ всѣхъ русскихъ епископовъ. Онъ тоже велъ странническую жизнь, пока — въ 1300 г. — навсегда не переселился во Владиміръ [7]). Это не понравилось вел. князьямъ галицкимъ. Внукъ Даніила, Юрій Львовичъ, настоялъ передъ патріархомъ о назначеніи отдѣльнаго митрополита галичскаго. Таковымъ въ 1303 г. былъ поставленъ Нифонтъ. Митр. Максимомъ издана была грамота, содержащая предписаніе относительно поста среды и пятка и увѣщаніе къ вступленію въ супружество не иначе, какъ посредствомъ законныхъ церковныхъ браковѣнчаній. Въ 1301 г. онъ присутствовалъ на соборѣ въ Царьградѣ. Св. митр. Максимъ скончался 6 декабря 1305 г. во Владимірѣ и погребенъ въ Успенскомъ соборѣ.

По кончинѣ митр. Максима выдвинуты были въ Константинополѣ два кандидата. Тогдашній вел. князь, Св. Михаилъ Ярославичъ Тверской, отправилъ къ патріарху игумена Геронтія. Вел. кн. Галичскій — игумена Петра для поставленія его въ отдѣльные митрополиты галицкіе. Митр. Нифонтъ, повидимому, умеръ одновременно съ митр. Максимомъ. Патріархъ Аѳанасій поставилъ Петра, при томъ митрополитомъ Кіевскимъ и всея Руси. Онъ полагалъ, очевидно, что что новый митрополитъ, выдвинутый Юріемъ, пребывая во Владимірѣ, будетъ имѣть и достаточное попеченіе о галицкой землѣ.

Св. митр. Петръ родился неизвѣстно гдѣ въ галицко-волынской области. Точно неизвѣстно и его происхожденіе. Въ житіи Святителя, составленномъ еп. Прохоромъ Ростовскимъ, сконч. въ 1347 г., написано, что онъ “родися отъ родителю крестьяну, отца Ѳедора, матери же благовѣрныя суща”. Предполагается, что родители его были состоятельные и принадлежали къ боярамъ или купцамъ. Родиной его были города Львовъ или Бельзъ, между которыми онъ построилъ свой монастырь. Будучи 12-лѣтнимъ, онъ поступилъ въ монастырь. Обучился онъ тамъ иконописанію и сталъ потомъ “иконникъ чуденъ”. Позднѣе онъ основалъ на сѣверъ отъ Львова Преображенскій мон. на р. Ратѣ, притокѣ зап. Буга, и былъ въ немъ игуменомъ. Когда Св. м. Максимъ былъ у него, онъ поднесъ ему въ даръ образъ Богоматери собственной работы. Образъ этотъ — Петровская икона Божіей Матери — очень почитался на Руси и съ древности считался чудотворнымъ. Игуменъ Ратскій былъ извѣстенъ своей благочестивой жизнью. Былъ поставленъ митрополитомъ лѣтомъ 1308 г. Въ томъ же году святитель прибылъ въ Кіевъ. Посѣтивъ Юрія Галицкаго, онъ въ 1309 г. прибылъ во Владиміръ. Онъ былъ сразу встрѣченъ враждебно вел. кн. Михаиломъ Тверскимъ.

Вскорѣ патріархъ получилъ жалобу на митрополита отъ еп. Андрея тверского (сына литовскаго князя Герденя, сановитаго и мудраго), обвинявшаго, видимо, Святителя въ симоніи. Патріархъ прислалъ своего клирика для соборнаго изслѣдованія дѣла. Соборъ состоялся въ 1310 или въ началѣ 1311 г. въ Переяславлѣ-Залѣсскомъ съ участіемъ двухъ епископовъ, многихъ клириковъ и значительнаго числа видныхъ мірянъ. Велико было количество тверскихъ бояръ. Соборъ былъ бурный. Между свѣтскими сторонниками тверского вел. кн. и митрополита (на его сторонѣ были представители московскаго князя) дѣло едва не дошло до оружія. Св. Петръ сказалъ: “Братіе и чада! Я не лучше пророка Іоны; если ради меня великое смятеніе, изгоните меня, да утихнетъ молва”. На Соборѣ обнаружилась полная правота Св. Петра. Святитель простилъ еп. Андрея, сказавъ ему: “Миръ тебѣ, чадо, не ты сотворилъ это, а діаволъ”. Еп. Андрей послѣ этого еще пять лѣтъ оставался въ Твери и затѣмъ по собственной волѣ удалился на покой. Тверскіе князья и позднѣе недоброжелательно относились къ м. Петру, что еще болѣе сближало его съ московскими.

Ревностный архипастырь, Св. Петръ совершалъ поѣздки по Россіи съ цѣлію ученія и исправленія. Многія его архипастырскія посланія указываютъ, что въ этихъ дѣлахъ онъ проявлялъ починъ и являлся нововводителемъ. Такъ, имъ установлено, во избѣжаніе соблазновъ, чтобы вдовые священники, если желаютъ сохранить священство, шли въ монастыри. Въ другихъ учительныхъ посланіяхъ онъ наставляетъ священниковъ быть истинными пастырями, а не наемниками, а мірянамъ указываетъ ихъ христіанскія обязанности. Видна настойчивость большая въ проведеніи своихъ распоряженій. Въ первомъ его житіи указывается, что онъ былъ пастырь очень учительный. Въ связи съ этимъ, Голубинскій приводитъ сказанное Святителемъ въ одномъ изъ его посланій: “того ради, дѣти, писаніемъ и неписаніемъ понуждаю васъ на дѣла благая, зане долженъ есмь всегда поминати и писати (вамъ) душеполезная и спасительная”.

Въ 1313 г. Святитель предпринималъ поѣздку въ Орду къ новому суровому хану Узбеку. Митрополитъ произвелъ на хана большое впечатлѣніе своею мудростью и былъ отпущенъ съ большою честью. Въ выданномъ ему ярлыкѣ расширялись прежніе права митрополитовъ. Ему предоставлялось право судить принадлежащихъ ему людей во всемъ безъ изъятія. Святитель постарался пресѣчь въ Ордѣ намѣренія латинянъ и нѣмцевъ, замышлявшихъ имѣть тамъ католическаго епископа. При м. Петрѣ появляется особый митрополитъ литовскій. По просьбѣ вел. кн. литовскаго Гедимина патріархомъ Іоанномъ XIII Глика въ 1316-17 г. поставленъ былъ таковымъ Ѳеофилъ. Во время управленія м. Петра появился на Руси еретикъ нѣкій Сеитъ. Видимо, это былъ или магометанинъ — духовный, принявшій христіанство, а потомъ впавшій въ ересь, или просто одинъ изъ духовныхъ магометанъ, вступившій въ споръ съ митрополитомъ. Онъ былъ посрамленъ. Съ 1324 г., на основаніи постановленія патріаршаго собора, кіевская митрополія должна была вносить патріархіи добровольную денежную помощь (называлась у насъ “константинопольскій выходъ”).

Въ Москвѣ современникомъ Св. Петра былъ сначала старшій сынъ Св. Даніила Александровича, Юрій, ожесточенный врагъ вел. кн. тверского, Св. Михаила. Святитель былъ близокъ съ братомъ его Іоанномъ, видясь съ нимъ въ Переяславлѣ, гдѣ тотъ княжилъ. Пріѣзжалъ онъ довольно часто въ Москву, гдѣ правилъ Іоаннъ, послѣ трагической смерти въ Ордѣ брата Юрія. Въ Москвѣ Святитель имѣлъ свой дворъ сначала при церкви Іоанна Предтечи у Боровицкихъ воротъ, потомъ на мѣстѣ будущей сѵнодальной палаты. Прибывъ въ Москву незадолго до кончины, онъ пророчески говорилъ Іоанну: “если ты послушаешь меня, сынъ мой, то и самъ прославишься болѣе иныхъ князей съ родомъ твоимъ, и градъ твой будетъ славенъ между всѣми городами русскими, и святители поживутъ въ немъ, и кости мои здѣсь положены будутъ”. Сближало его съ нимъ его благочестіе, а также пониманіе историческаго значенія московскихъ князей, которымъ надлежало, какъ онъ провидѣлъ, быть создателями единаго государства и освободителями Руси отъ татарскаго ига. Предсказаніе это стало исполняться еще при Іоаннѣ Калитѣ, черезъ два года послѣ смерти м. Петра получившаго ярлыкъ на великокняженіе. Митр. Петръ завѣщалъ похоронить себя въ Москвѣ. Въ авг. 1326 г. заложенъ былъ Успенскій соборъ и началось спѣшное сооруженіе его. Святитель приготовилъ для себя каменный гробъ и поставилъ его въ отдѣленіи для жертвенника у внѣшней стѣны. Предувѣдомленный ангеломъ о кончинѣ, Святитель роздалъ свое имѣніе нищимъ, священникамъ, монахамъ, монахинямъ, церковникамъ и домочадцамъ. Преставился Св. митр. Петръ 21 дек. 1326 г. Церковь не была еще окончена строеніемъ, но Святителя погребли въ ней. Освящена она была въ 1328 г. Чудеса при мощахъ Святителя начали твориться съ самой минуты его погребенія. Прославленъ онъ былъ послѣ полученія митр. Ѳеогностомъ въ 1339 г. разъясненія отъ патріарха Іоанна XIV.

Константинопольскій патріархъ преемникомъ Св. Петра поставилъ Святителя Ѳеогноста. Въ маѣ 1328 г. новый митрополитъ, уроженецъ Константинополя, прибылъ въ Россію, посѣтивъ прежде всего волынскую землю. Изъ перечня епископовъ, участвовавшихъ тогда, вмѣстѣ съ нимъ, въ хиротоніи епископовъ владиміро-волынскаго и галицкаго видно, что митрополія литовская къ этому времени была уже упразднена. Всѣ наличные епископы галицко-волынской Руси участвовали въ поставленіи. Въ томъ же году м. Ѳеогностъ прибылъ въ Москву, гдѣ Іоаннъ Даниловичъ Калита только что передъ этимъ получилъ ярлыкъ на великокняженіе. Въ Москвѣ онъ и поселился окончательно, придавъ этимъ важное значеніе княжеству, становившемуся средоточіемъ русской Земли. Во все время своего правленія онъ былъ полнымъ единомышленникомъ, какъ Калиты, такъ и сына его, вел. кн. Симеона Гордаго. Когда тверской князь Александръ Михайловичъ навлекъ гнѣвъ хана Узбека за возстаніе противъ посла его, Щелкана, и бѣжалъ во Псковъ, отчего грозила опасность татарскаго нашествія, м. Ѳеогностъ наложилъ въ 1328 г. на Псковъ отлученіе, выполняя просьбу Калиты. Александръ бѣжалъ тогда въ Литву. Тотчасъ по прибытіи м. Ѳеогноста въ Москву началось строеніе тамъ каменныхъ церквей. Именно тогда были воздвигнуты церкви: Св. Спаса (придворный соборъ Спаса на Бору) и архангела Михаила (Архангельскій соборъ). При немъ, въ 1339 г., съ благословенія патріарха, состоялось причисленіе Святителя Петра къ лику святыхъ. Эта канонизація, наряду съ церковнымъ значеніемъ, привлекала къ Св. мощамъ новоявленнаго святого народъ всей сѣверной Руси.

Много заботъ доставляли м. Ѳеогносту церковныя дѣла въ юго- и сѣверо-западной Руси, гдѣ Польша и Литва, подѣлившія исконныя русскія земли, старались имѣть тамъ отдѣльныхъ митрополитовъ, не связанныхъ съ Москвой. Митр. Ѳеогносту пришлось добиваться въ Константинополѣ упраздненія открывавшихся патріархомъ періодически галицкихъ митрополій. Патріархи, правда, съ неохотой шли на раздѣленіе русской митрополіи, но иногда уступали. Въ 1347 г. патріархъ упразднилъ галицкую митрополію. Патріаршая грамата о семъ заключала, наряду съ соборнымъ постановленіемъ, и царскую золотую буллу. Приводимъ выдержку изъ граматы:

“Что для мореходцевъ спокойное море и попутно дующій вѣтеръ; то самое для политическихъ дѣлъ хорошіе законы, миръ и единомысліе ... Безпорядокъ есть величайшая изъ опасностей въ жизни; его свойство превращать все вверхъ дномъ и смѣшивать вмѣстѣ дѣла божественныя и человѣческія. Въ этомъ всякъ можетъ убѣдиться изъ слѣдующаго. Народъ русскій, долгое уже время, въ теченіе почти четырехъ сотъ лѣтъ, признавая одного митрополита, всегда управлявшаго митрополіей кіевской, наслаждался глубокимъ миромъ, и если что, по нуждѣ, иногда отвергалъ или измѣнялъ, то самъ же и возсозидалъ и легко исправлялъ. Но по допущенію Божію, за множество грѣховъ бывшее незадолго предъ симъ время нестроеніе ниспровергло это состояніе русскаго народа и привело въ такое замѣшательство, что едва не возбудило браней и междоусобной войны...” Ознакомившись съ положеніемъ въ Россіи, Священный Соборъ призналъ за благо издать золотую буллу, которая читается такъ: “святѣйшія епископіи, находящіяся въ странѣ малой Россіи названной Волынью, какъ то: галицкая, володимірская, холмская, перемышльская, луцкая и туровская, съ того самаго времени, какъ народъ русскій, по благодати Христовой, позналъ Бога, входили въ составъ митрополіи кіевской, которой нынѣ управляетъ законно святѣйшій митрополитъ препочтенный и экзархъ всея Россіи, Киръ Ѳеогностъ, равно какъ и святѣйшія епископіи великой Россіи.” Отмѣчалось далѣе состоявшееся ранѣе, изъ за нестроеній въ Константинополѣ, “нововведеніе” — отдѣленіе отъ святѣйшей митрополіи кіевской помянутыхъ епископій малой Россіи, съ подчиненіемъ ихъ власти архіерея галицкаго, съ рукоположеніемъ его въ митрополита. Отвергнувъ прежнее постановленіе касательно Галиціи, патріархъ и соборъ опредѣлили: “Посему имѣютъ опять подчиняться кіевской митрополіи упомянутыя святѣйшія епископіи, и это постановленіе, какъ древнее и справедливое, и совершенно основательное, и направленное къ пользѣ столь многочисленнаго народа, и поистинѣ необходимое для его мира и единомыслія, будетъ принято безъ перемѣны и святѣйшими патріархами послѣ насъ. И не только нынѣшній святѣйшій митрополитъ кіевскій, препочтенный и экзархъ всея Россіи, возлюбленный братъ въ Св. Духѣ нашей мѣрности и сослужителя, но и послѣ него святѣйшіе архипастыри той Церкви будутъ исполнять постановленіе сіе въ означенныхъ епископіяхъ безпрекословно, какъ предоставлено имъ канонами”. Патріархъ и Константинопольскій Соборъ отвергли въ 1354 г. Ѳеодорита, котораго болгарскій терновскій Патріархъ незаконно посвятилъ въ митрополита юга Россіи.

О тѣхъ непріятностяхъ, которыя имѣлъ м. Ѳеогностъ въ Ордѣ, когда отъ него потребовали дани, говорилось выше. Относительно м. Ѳеогноста имѣются свидѣтельства современнаго ему греческаго историка Никифора Григора. Онъ говоритъ, что святитель еще юношей пріобрѣлъ знаніе божественныхъ каноновъ и былъ украшеніемъ Царьграда. Русскія лѣтописи называютъ его великимъ наставникомъ. Великой заслугой м. Ѳеогноста было и то, что онъ озаботился оставить по себѣ достойнѣйшаго преемника и, будучи грекомъ, выдвинулъ русскаго, постриженника московскаго Богоявленскаго мон. Алексія. Митрополитъ Ѳеогностъ скончался 11 марта 1353 г. отъ моровой язвы, жертвой которой были вел. кн. Симеонъ Гордый и его сыновья. Погребенъ онъ былъ 14 марта (въ каковой день и празднуется его память), въ придѣлѣ Успенскаго собора — церкви Св. Петра (поклоненіе честнымъ его веригамъ), имъ ранѣе воздвигнутой.

Преемникомъ Святителя Ѳеогноста былъ Св. митр. Алексій. Происходилъ онъ изъ знатнаго боярскаго рода Бяконтовъ. Отецъ его Ѳеодоръ былъ черниговскимъ бояриномъ, покинувшимъ разоренную татарами родину. Онъ пріѣхалъ въ Москву на службу къ Св. кн. Даніилу и занималъ видное положеніе. Сынъ его Симеонъ-Елевферій род. въ Москвѣ между 1293-98 годами. Крестнымъ отцомъ его былъ Іоаннъ Калита. Въ юности онъ пріобрѣлъ возможно хорошую по тому времени грамотность. На 20-21 году онъ принялъ постригъ въ московскомъ Богоявленскомъ мон. съ именемъ Алексія. Подвизаясь въ добродѣтели, обладая блестящими способностями, онъ былъ предназначенъ митрополитомъ и вел. кн. Іоанномъ Калитой къ замѣщенію въ будущемъ Святителя Ѳеогноста. Въ 1340 г. Св. Алексій былъ назначенъ митрополичьимъ намѣстникомъ и 12 лѣтъ оставался въ этой должности. Въ 1350 г. м. Ѳеогностъ заболѣлъ и тогда онъ и вел. князь обратились къ патріарху съ просьбой поставить митрополитомъ лицо, которое будетъ прислано изъ Москвы. На это послѣдовало согласіе. Въ 1352 г. — за три мѣсяца до своей смерти — м. Ѳеогностъ поставилъ Алексія въ епископы владимірскіе т. е. въ свои митрополичьи викаріи.

Лѣтомъ 1353 г. еп. Алексій отправился въ Константинополь для поставленія въ митрополиты. Онъ прожилъ тамъ на испытаніи въ продолженіе цѣлаго года. Императоръ и патріархъ не съ охотой согласились на поставленіе митрополитомъ русскаго и испытывали его, въ частности, въ отношеніе подчиненія патріарху. Въ іюнѣ 1354 г. онъ былъ возведенъ патр. Филоѳеемъ въ митрополиты кіевскіе и всея Россіи. Въ соборномъ постановленіи сказано, что м. Алексій долженъ являться къ патріарху каждые два года. Этимъ подчеркивалось желаніе патріарха имѣть постоянныя доказательства его подчиненія. Въ крайности ему разрѣшалось присылать на соборъ одного изъ своихъ клириковъ. Извѣстно, что м. Алексій, за время своего 24-лѣтняго пребыванія на каѳедрѣ, былъ потомъ въ Константинополѣ одинъ разъ. Новому митрополиту пришлось въ Константинополѣ добиваться принятія патріархомъ мѣръ противъ Ѳеодорита, продолжавшаго, несмотря на патріаршее распоряженіе, править въ Кіевѣ. Съ этимъ званіемъ онъ обосновался въ Кіевѣ. Ѳеодоритъ вновь былъ признанъ патріархомъ незаконнымъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ соборнымъ опредѣленіемъ патріарха утверждалось переселеніе митрополитовъ всея Россіи изъ Кіева во Владиміръ. Грамата патріарха 1354 г. начиналась такъ: “Святѣйшая митрополія россійская въ числѣ прочихъ городовъ и областей, принадлежащихъ къ ея округу, имѣла и находящійся въ малой Россіи городъ, именуемый Кіевомъ, въ которомъ издревле была каѳолическая Церковь митрополіи. Извѣстно, что и архіереи россійскіе имѣли въ немъ свое пребываніе. Но, по смутамъ и тревогамъ настоящаго времени и страшнымъ нападеніямъ сосѣдственныхъ Аламановъ, онъ разоренъ и подвергся бѣдственному состоянію...”. Отмѣчалось, вызванное этимъ, переселеніе въ “епископію владимірскую” митр. Ѳеогноста и прежде него другихъ двухъ митрополитовъ, продолжавшихъ считаться кіевскими, оказывая этимъ Кіеву предпочтеніе. Патріархъ повелѣлъ митрополиту Алексію пребывать во Владимірѣ и имѣть сей городъ “своею каѳедрою неотъемлемо и неизмѣнно навсегда”. “Но”, говорилось далѣе, “пусть и Кіевъ числится собственнымъ ихъ престоломъ и первою каѳедрою архіерея, если останется цѣлымъ”.

Митрополиту Алексію пришлось испытать и другое огорченіе. По просьбѣ вел. кн. литовскаго Ольгерда патріархъ поставилъ митрополитомъ Романа, человѣка знатнаго, родственника второй жены Ольгерда, Юліаніи Тверской. Его управленію поручалась Литва и Волынь. Романъ изъявилъ притязанія и на Кіевъ. Съ большимъ трудомъ, расходуя большія деньги, м. Алексію удалось отстоять Кіевъ. Каѳедрой Романа былъ Новгородокъ, откуда онъ дѣлалъ попытки распространить свою власть на Кіевъ, Брянскую епархію и даже посылалъ распоряженія въ Тверь, пользуясь тѣмъ, что тамошній князь, Михаилъ Александровичъ, былъ родственникъ и союзникъ Ольгерда. Митр. Алексію только осенью 1355 г. вернувшемуся въ Россію, пришлось въ 1356 г. по этому дѣлу снова ѣздить въ Константинополь. Тамъ онъ снова отстоялъ свои права на Кіевъ, несмотря на то, что и Романъ къ этому времени прибылъ въ Царьградъ. По наущенію Романа Ольгердъ напалъ и предалъ разграбленію г. Алексинъ, принадлежавшій, какъ вотчина, московской каѳедрѣ. Пришлось м. Алексію отправлять въ 1357 г. къ патріарху пословъ съ жалобой на Романа. Патріархъ рѣшилъ отправить въ Россію своихъ “апокрисіаріевъ” для изслѣдованія дѣла на мѣстѣ. Самъ м. Алексій зимой 1358 г. предпринялъ путешествіе въ Кіевъ для закрѣпленія тамъ своего положенія; тамъ онъ пробылъ два года. Въ граматахъ цареградскаго собора 1380 г. отмѣчалось, что митр. Алексій по пути былъ схваченъ Ольгердомъ, заключенъ подъ стражу, но тайно бѣжалъ. Патріаршіи слѣдователи прибыли въ 1361 г. Дѣло это не было окончено, когда въ томъ же году умеръ Романъ. Митр. Алексію удалось добиться возсоединенія литовско-галицкой митрополіи съ его митрополіей.

Въ 1371 г. король польскій Казимиръ, владѣвшій Галиціей и частью Волыни, просилъ патр. Филоѳея посвятить отправленнаго къ нему еп. Антонія въ митрополиты галичскіе. При этомъ онъ писалъ ему: “если не будетъ милости Божіей и вашего благословенія сему человѣку, не сѣтуйте на насъ послѣ, если прійдетъ печальная нужда крестить русскихъ въ вѣру латиновъ, т. к. нѣтъ митрополита въ Россіи, (малой), а земля не можетъ быть безъ закона”. Патріаршій соборъ постановилъ возвести Антонія въ митрополиты галичскіе и подчинить ему епископіи: холмскую, туровскую, перемышльскую и владимірскую (на Волыни). Извѣщая м. Алексія, патріархъ писалъ ему: “что же мы должны были тутъ дѣлать? Тебя призываемъ въ судьи, что ты самъ скажешь? Другое дѣло, если бы государь земли былъ православный и нашей вѣры, тогда мы, можетъ быть, и подождали бы... Онъ намѣренъ былъ немедленно поставить митрополита литовскаго, какъ говорилъ, и крестить руссовъ въ латинскую вѣру. — Посуди самъ, хорошо ли было бы, если бы такъ случилось? Благодарю еще Бога, что онъ, прежде чѣмъ сдѣлалъ сіе, послалъ къ намъ и требовалъ митрополита... Мы дали ему Галичъ, чтобы быть митрополіею, епископіи же — Владиміръ, Перемышль, Холмъ, что все подъ властью короля польскаго. Больше того мы ему не дали ни Луцка, ни чего другого”. Ольгердъ, въ свою очередь, въ то же время просилъ поставить отдѣльнаго митрополита не только для Литвы, но и для всей той Руси, которая, по его представленію, была враждебна Москвѣ (онъ упоминалъ Тверь, Нижній-Новгородъ). Въ этомъ патріархъ ему отказалъ. Но, послѣ смерти Антонія, въ 1376 г. патріархъ посвятилъ въ митрополиты Кипріана, съ тѣмъ условіемъ, чтобы онъ, по смерти Алексія, остался митрополитомъ всей Россіи. Еще при жизни м. Алексія, м. Кипріанъ появился въ Москвѣ. Вел. кн. Димитрій Донской заявилъ ему, что не имѣетъ нужды въ новомъ митрополитѣ, когда живъ святитель Алексій. Предъявлялъ онъ права на Новгородъ, но оттуда ему отвѣтили: “Посылай къ вел. князю въ Москву, и если онъ приметъ тебя митрополитомъ на Русь, то и намъ будешь митрополитомъ”. Кипріанъ остался въ Кіевѣ. Въ Россіи тогда были два митрополита: Алексій и Кипріанъ.

Сохранились учительныя посланія Св. Алексія къ паствѣ при занятіи имъ митрополичьей каѳедры и посланія отправленныя имъ въ отдѣльныя епархіи. Видимо, въ бытность Святителя въ Константинополѣ, гдѣ онъ въ первый разъ пробылъ долго, имъ сдѣланъ переводъ или сличеніе одной изъ существующихъ редакцій перевода Евангелія съ греческимъ подлинникомъ. Текстъ этого Евангелія, по преданію, переписанъ по славянски самимъ Святителемъ и отличается буквальной близостью къ греческому подлиннику.

При м. Алексіи совершена была канонизація имъ литовскихъ мучениковъ Антонія, Евстафія и Іоанна. Выше указывалось на чудесное исцѣленіе Св. Алексіемъ ханши Тайдулы. Митр. Алексій украсилъ Москву монастырями. Въ 1365 г. имъ воздвигнутъ Чудовъ мон. посвященный празднованію чуда Архангела Михаила въ Хонѣхъ (6 сент.), бывъ предназначенъ быть его усыпальницей и домовымъ митрополичьимъ монастыремъ. Поставленъ онъ на мѣстѣ, на которомъ стояла ханская конюшня, и подареномъ м. Алексію Джанибекомъ. Спасскій Андрониковъ м. построенъ Святителемъ вслѣдствіе особаго побужденія. Возвращаясь въ 1355 г. изъ своего перваго путешествія въ Константинополь, онъ былъ застигнутъ бурею въ Черномъ морѣ и далъ обѣтъ построить обитель въ честь святаго или праздника того дня, въ который благополучно достигнетъ берега. Это произошло 16 августа въ день перенесенія Нерукотвореннаго образа изъ Едессы въ Царьградъ. Близъ Москвы на берегу р. Яузы онъ воздвигъ монастырь. Для завѣдыванія строеніемъ и устроеніемъ обители Святитель испросилъ у Пр. Сергія его ученика, Пр. Андроника, отъ котораго обитель и получила названіе. Монастырь во имя Пр. Алексія человѣка Божія — первый женскій монастырь въ Москвѣ — былъ построенъ Святителемъ, по преданію, для двухъ его сестеръ. Митр. Алексій благословилъ также созданіе Симонова мон., построеннаго племянникомъ Пр. Сергія, Св. Ѳеодоромъ. Столько же обителей создалъ митр. Алексій и внѣ Москвы. Святитель, вмѣстѣ съ Пр. Сергіемъ, съ которымъ онъ былъ очень близокъ, были преобразователями въ Россіи монашеской жизни.

Митр. Алексій занималъ исключительное положеніе въ государственной жизни Россіи въ XIV вѣкѣ. Онъ началъ выдвигаться при Іоаннѣ Калитѣ, его глубоко почиталъ сынъ послѣдняго Симеонъ Гордый, который завѣщалъ братьямъ: “Слушали бы есте отца нашего владыки Алексія”. При преемникѣ его и братѣ, Іоаннѣ, кроткомъ, малодѣятельномъ Святитель принималъ большое участіе въ управленіи государствомъ. При вступившемъ же на престолъ 9-лѣтнемъ Димитріи Іоанновичѣ, онъ рядъ лѣтъ былъ правителемъ государства, воспитавъ будущаго героя Донскаго въ искреннемъ благочестіи и въ пониманіи своего государева долга. Въ 1360 г. ярлыкъ на великое княженіе получилъ “не по отчинѣ и не дѣдинѣ” младшій суздальскій князь Димитрій Константиновичъ. Московскимъ боярамъ, при сильной поддержкѣ митр. Алексія, почитавшагося въ Ордѣ, переживавшей въ то время смуты, удалось получить ярлыкъ на великое княженіе на имя Димитрія Іоанновича. Съ этого — 1362 г. — началось наслѣдственное и никѣмъ неоспариваемое сидѣніе московскихъ князей на великокняжескомъ престолѣ. Въ томъ же году престолъ окончательно перенесенъ былъ изъ Владиміра въ Москву. Митр. Алексій благословилъ юнаго князя и на бракъ съ дочерью недавняго соперника, Димитрія Суздальскаго, Евдокіей, впослѣдствіи съ именемъ Евфросиніи причисленной къ лику святыхъ. Митр. Алексій твердо поддерживалъ вел. кн. Димитрія въ его спорахъ съ тверскимъ княземъ Михаиломъ Александровичемъ и подвергъ послѣдняго церковному запрещенію за наведеніе войска Ольгерда на Москву. Церковное запрещеніе было наложено на Нижній-Новгородъ, посланнымъ туда м. Алексіемъ Пр. Сергіемъ, когда тамошній князь Борисъ не желалъ мириться съ братомъ своимъ, Димитріемъ Суздальскимъ. Миръ послѣ закрытія церквей въ городѣ наступилъ.

Святитель митрополитъ Петръ далъ свое благословеніе нарождавшейся Москвѣ.

Святитель митрополитъ Алексій подвелъ твердую основу подъ московское государство, создавшее великое царство, и долженъ почитаться однимъ изъ главныхъ создателей таковаго.

Митр. Алексій скончался 12 февраля 1378 г., имѣя 80, а возможно и больше лѣтъ. Черезъ два года послѣ его кончины, питомецъ его, вел. кн. Димитрій, отважился на открытую борьбу съ татарами, разбивъ въ 1380 г. хана Мамая на Куликовскомъ полѣ и заслуживъ именованіе Донского. Погребенъ онъ былъ въ Чудовомъ мон. Въ 1431 г. были обрѣтены его мощи. Въ концѣ 1448 - нач. 1449 г., при Св. митр. Іонѣ установлено было празднованіе его памяти.

Послѣ кончины Св. Алексія наступили большія замѣшательства въ отношеніи занятія митрополичьей каѳедры. Самъ Святитель желалъ видѣть своимъ преемникомъ Пр. Сергія, но тотъ рѣшительно отказался. Вел. князь Димитрій указалъ тогда на своего любимаго духовника Михаила, называвшагося Митяемъ. Это былъ священникъ видной наружности, съ громкой и чистой рѣчью, прекрасный пѣвецъ, образованный, назидательный въ бесѣдахъ духовныхъ и мірскихъ, но любившій власть. О немъ, какъ кандидатѣ, и пошло представленіе въ Константинополь еще при жизни м. Алексія. Самъ же Михаилъ, по настоянію Димитрія, согласился принять постригъ за два года до кончины м. Алексія и былъ поставленъ архимандритомъ Спасскаго придворнаго мон. Но кончины Святителя ожидалъ въ Кіевѣ м. Кипріанъ. Получивъ извѣстіе о ней, онъ прибылъ въ іюнѣ 1378 г. въ Москву, сумѣвъ даже миновать кордоны, которые, въ ожиданіи его пріѣзда, были разставлены вел. княземъ. Въ Москвѣ онъ былъ схваченъ, посаженъ въ заключеніе и съ безчестіемъ выселенъ. Къ этому времени относится его письмо къ Пр. Сергію, въ которомъ онъ жалуется на все перенесенное. Тогда же въ Москву пришла грамата патріарха Макарія, въ которой отрицались права Кипріана на Москву, вручалась Церковь “Великой Россіи” архимандриту Михаилу и предлагалось послѣднему прибыть въ Константинополь для посвященія.

Къ этому времени Михаилъ, тотчасъ послѣ смерти м. Алексія, возведенъ былъ вел. княземъ, въ согласіи съ боярами, очень почитавшими Митяя, на дворъ митрополичій. Почти полтора года пробылъ Михаилъ въ качествѣ нареченнаго митрополита. У него возникала даже мысль, чтобы поставленіе его совершено было русскими епископами въ Москвѣ, на что соглашался и вел. князь. Но противъ этого рѣшительно возсталъ еп. суздальскій Діонисій и убѣдилъ Димитрія. Очень рѣзкое столкновеніе было между Діонисіемъ и Михаиломъ. Духовенство не любило Михаила, который собирался навести большіе порядки. Какъ указывалось выше, архим. Михаилъ оказалъ большую поддержку Св. Стефану въ его миссіонерской работѣ.

Архим. Михаилъ готовился къ поѣздкѣ въ Константинополь. Туда же намѣревался ѣхать еп. Діонисій, вызываемый патріархомъ, который слышалъ о немъ много добраго. По просьбѣ Михаила вел. князь велѣлъ задержать Діонисія въ Москвѣ. Послѣднему удалось освободиться отъ надзора, давъ обѣщанія не ѣхать въ Царьградъ. Поручителемъ за него былъ Пр. Сергій. Діонисій все же тайно выѣхалъ въ Константинополь, заставивъ этимъ поспѣшить поѣздкой туда въ іюлѣ 1379 г. Михаила. Вел. князь Димитрій, отправляя Михаила, снабдилъ его неписанными хартіями или бланками, припечатанными великокняжескою печатью, въ которыя тотъ могъ вносить отъ имени Димитрія грамоты и заемныя письма или векселя.

Когда, путешествуя по Черному морю, Михаилъ видѣлъ уже Константинополь, онъ внезапно заболѣлъ и скончался. Спутникамъ Михаила надлежало послѣ его смерти вернуться въ Москву, но они сдѣлали иное. Видимо, по наущенію ловкихъ грековъ, желавшихъ получить крупныя суммы, которыми распоряжались пріѣхавшіе, использованы были неписанныя хартіи и заняты деньги у мѣстныхъ банкировъ. Спутники Михаила, три архимандрита, послѣ споровъ между собою, остановились на Пименѣ, архим. переяславскаго Горицкаго мон. Его имя было вписано въ одну пустую хартію, какъ прошеніе великаго князя. Подложность этого ходатайства не могла не быть извѣстной въ патріархіи. Но туда потекли крупныя средства. Пименъ былъ поставленъ митрополитомъ. Никоновская лѣтопись указываетъ, что московскими послами не только была истрачена огромная привезенная казна, но очень большія суммы взяты были въ долгъ у константинопольскихъ банкировъ (Голубинскій).

Все это время въ Константинополѣ находился (онъ пробылъ тамъ три съ половиною года) еп. суздальскій Діонисій. Онъ не былъ поставленъ митрополитомъ, а возведенъ только въ санъ архіепископа. Вел. князь страшно разгнѣвался, узнавъ о происшедшемъ въ Константинополѣ, откуда не спѣшилъ уѣзжать Пименъ. Не желая принимать послѣдняго, Димитрій пригласилъ на каѳедру владыку Кипріана, который прибылъ въ Москву весною 1381 г. Черезъ полгода вернулся Пименъ. Не доѣзжая Москвы, онъ и члены посольства были схвачены. Послѣднихъ посадили “въ желѣза”. Пименъ былъ сосланъ. Но вскорѣ Кипріанъ впалъ въ немилость за оставленіе Москвы во время нашествія и сожженія ея ханомъ Тохтамышемъ въ 1382 г. Онъ былъ высланъ, митрополитомъ же вел. князь призналъ Пимена, за котораго не разъ предстательствовалъ патріархъ. Вслѣдъ затѣмъ вернувшійся архіеп. Діонисій подробно освѣдомилъ вел. князя о поведеніи Пимена въ Константинополѣ. Димитрій, низложивъ Пимена, послалъ въ Константинополь Діонисія для поставленія его митрополитомъ. Но, по пути, въ Кіевѣ Діонисій былъ захваченъ кн. Владиміромъ Ольгердовичемъ и тамъ 15 октября 1385 г. скончался. Въ Константинополѣ же, куда отправился Пименъ и вызванъ былъ Кипріанъ, рѣшали, кому быть митрополитомъ въ Москвѣ. Дѣло это тянулось около трехъ лѣтъ. Только въ 1389 г. патріархъ Антоній и соборъ провозгласили окончательно Кипріана митрополитомъ Кіевскимъ и всея Россіи. Было подтверждено низложеніе и отлученіе Пимена. Онъ до этого сумѣлъ ненадолго побывать въ Москвѣ и, на обратномъ пути въ Константинополь, умеръ въ сентябрѣ 1389 г. въ Халкидонѣ. 19 же мая 1389 г. скончался вел. кн. Димитрій Донской. Вел. кн. Василій I Димитріевичъ, наслѣдовавшій ему, согласился принять митрополита Кипріана.

Митрополитъ Кипріанъ принадлежалъ къ знатному боярскому болгарскому семейству Цамблаковъ, и родиной его былъ стольный городъ Болгаріи Терновъ. Былъ онъ инокомъ на Аѳонѣ, а затѣмъ состоялъ въ клирѣ патріарха, въ качествѣ чиновника. Въ Москвѣ первый разъ онъ былъ еще при жизни Св. Алексія. По приглашенію вел. кн. Василія онъ прибылъ въ Москву въ началѣ марта 1390 г. и правилъ 17 лѣтъ. Онъ сдѣлалъ новый славянскій переводъ книги законовъ церковныхъ или Кормчей. Для этого ему пришлось поработать надъ древними уставами князей: Св. Владиміра и Ярослава. Архіеп. Филаретъ пишетъ, что вел. князь и митр. Кипріанъ нашли нужнымъ составить новое приложеніе Номоканона къ жизни русской и издали уставную грама- ту о церковныхъ судахъ и пошлинахъ. Во второй половинѣ XIV в. константинопольскій патріархъ Филоѳей, съ цѣлью положить конецъ разнообразію, приготовилъ нарочитую редакцію служебника и какъ обязательную ввелъ ее въ употребленіе въ своей патріаршей церкви. Митр. Кипріанъ перевелъ эту редакцію и ввелъ въ употребленіе въ Россіи. Въ церквахъ нашихъ сначала употреблялись различные греческіе уставы, позднѣе же вошелъ въ общее употребленіе во всѣхъ церквахъ монастырскій уставъ Студійскаго мон. въ редакціи константинопольскаго патріарха Алексія. Но въ патріархатѣ константинопольскомъ въ течете первой половины XIII в. принятъ былъ въ общее употребленіе монастырскій іерусалимскій уставъ Саввы Освященнаго. Этотъ уставъ, въ славянскомъ переводѣ, и ввелъ м. Кипріанъ въ употребленіе въ Россіи. Святитель перевелъ съ греческаго на славянскій немалое количество частныхъ службъ и молебныхъ послѣдованій, которыя частично составлялъ самъ.

Въ правленіе м. Кипріана перенесена была въ 1395 г. изъ Владиміра въ Москву въ Успенскій соборъ чудотворная икона Владимірской Божіей Матери во время нашествія Тамерлана. За два года до этого онъ торжественно крестилъ въ Москвѣ рѣкѣ трехъ знатныхъ татаръ. Оба эти событія отмѣчены выше. При м. Кипріанѣ теряли уже значеніе ханскіе ярлыки. Сами вел. князья съ тѣхъ поръ стали опредѣлять гражданскія права духовенства. Грамотой 1404 г. права эти были стѣснены. Люди митрополичьи, по прежнему, освобождались отъ податей и повинностей и отъ суда княжескихъ судей, но съ ограниченіями. Нѣкоторыя повинности, въ томъ числѣ и военную, они обязаны были нести (на войну митрополитъ долженъ былъ ставить свой полкъ съ воеводой подъ стягъ вел. князя). Дѣла общія княжаго и митрополичьяго человѣка разсматривались судомъ митрополита и вел. князя. Митрополитъ не долженъ былъ ставить въ попы и діаконы служилыхъ и тяглыхъ людей вел. князя. Это было главной причиной того, что на церковныя мѣста поступали преимущественно дѣти самого же духовенства. Митр. Кипріанъ не сочувствовалъ непосредственному управленію селами монастырями, получавшими ихъ въ даръ. Въ письмѣ къ игумену Аѳанасію онъ писалъ: “Если бы можно было, то вотъ какъ поступить: быть селу за монастыремъ, но съ тѣмъ, чтобы чернецу никогда не быть въ немъ, а поручить его богобоязненному мірянину; онъ бы пусть заботился о всемъ, въ монастырь же доставлялъ бы готовое рожью и другими вещами”.

Послѣ занятія каѳедры митрополіи въ Москвѣ, м. Кипріанъ дважды путешествовалъ въ тогдашнюю литовскую Русь — въ 1396 и 1404 гг., проживъ оба раза по полтора года въ Кіевѣ, гдѣ дѣла велъ митрополичій намѣстникъ. Въ его управленіе Церковью состоялся въ 1386 г. бракъ Ягайло и Ядвиги. Съ Ягайло и Витовтомъ онъ былъ въ хорошихъ отношеніяхъ. Когда м. Кипріанъ занялъ каѳедру митрополіи всей Россіи, то онъ соединилъ въ своемъ лицѣ каѳедры Москвы и литовской Руси. Но каѳедра Галиціи оставалась особой митрополіей. Поставленный въ 1371 г. въ митрополиты Галицкіе Антоній жилъ еще въ 1390 г., когда м. Кипріанъ пребывалъ въ Москвѣ, и умеръ или въ концѣ 1391 или въ началѣ 1392 г. Послѣ его смерти Галиція оставалась отдѣльной митрополіей. Только часть Волыни, оказавшаяся въ составѣ Литвы, была подчинена церковно м. Кипріану. Изъ за неудачныхъ кандидатовъ, представлявшихся патріарху, при м. Кипріанѣ въ Галицію не былъ назначенъ митрополитъ, и она управлялась экзархомъ патріарха. Исторія съ м. Пименомъ ухудшила отношеніе къ грекамъ, какъ Димитрія Донского, такъ и его сына, Василія I. Въ 1393 г. патріархъ писалъ послѣднему: “за что пренебрегаешь ты меня — патріарха, и вовсе не воздаешь (мнѣ) чести, которую воздавали предки твои, великіе князья, — презираешь и меня и людей, которыхъ я посылаю къ вамъ, такъ что они совсѣмъ не имѣютъ (у васъ) чести и мѣста, которыя всегда имѣли люди патріаршіе?” Но такое отношеніе не помѣшало вел. князю, по просьбѣ м. Кипріана, послать щедрую помощь въ 1398 г. императору и патріарху, когда Константинополь очень потерпѣлъ отъ блокады его въ 1395-6 гг. турецкимъ султаномъ Баязидомъ. Помощь оказывалась грекамъ и ранѣе митрополитомъ Ѳеогностомъ.

Митр. Кипріаномъ написано было житіе Св. м. Петра. Извѣстно его посланіе (частично приведенное выше) къ Пр. Аѳанасію, ученику Пр. Сергія, основателю Высотскаго Серпуховскаго мон. Любилъ м. Кипріанъ заниматься собственноручнымъ списываніемъ книгъ, собиралъ матеріалъ для русской лѣтописи и писалъ исторію по степенямъ вел. князей. Работалъ онъ, главнымъ образомъ, то въ тихомъ подмосковномъ с. Голенищевѣ, то во Владимірской волости на святомъ Озерѣ. Онъ скончался 16 сент. 1406 г. За четыре дня до смерти онъ написалъ прощальную грамоту, въ которой всѣмъ преподавалъ прощеніе и благословеніе и отъ всѣхъ взаимно просилъ того же и каковую приказалъ прочитать надъ своимъ гробомъ при отпѣваніи. Погребенъ онъ былъ въ Успенскомъ соборѣ. Мѣстное празднованіе установлено было послѣ 1805 г.

Въ годъ смерти Св. м. Кипріана открылась вражда, приведшая къ войнѣ, между литовскимъ в. кн. Витовтомъ и его зятемъ, в. кн. Василіемъ I. Витовтъ не хотѣлъ имѣть одного съ Москвой митрополита. Поэтому, одновременно съ представленіемъ Василія, просившаго патріарха о поставленіи митрополита, Витовтъ представилъ своего кандидата на отдѣльную митрополію, грека, еп. полоцкаго Ѳеодосія. Но патріархъ поставилъ 1 сентября 1408 года Фотія митрополитомъ всея Россіи. Фотій былъ родомъ пелопоннесецъ или мореецъ. Онъ въ отроческіе годы поступилъ въ монастырь и имѣлъ своимъ руководителемъ знаменитаго подвижника Акакія, впослѣдствіи митр. монемвасійскаго. Черезъ годъ послѣ своего посвященія — 1 сентября 1409 г. — Фотій прибылъ въ Кіевъ, сопровождаемый послами императора и патріарха. Витовтъ встрѣтилъ его сначала недоброжелательно, но затѣмъ призналъ его. Въ Москву, въ сопровожденіи тѣхъ же пословъ, Фотій прибылъ 22 марта 1410 г. Много заботъ доставило ему печальное состояніе митрополичьяго хозяйства, вызванное набѣгомъ въ 1408 году мурзы татарскаго Едигея и расхищеніемъ вотчинъ боярами и лихоимцами. Изъ за этого ему пришлось претерпѣть скорби. Въ 1411 г. онъ едва не захваченъ былъ въ своемъ имѣніи на Святомъ озерѣ шайкой татаръ. Въ благодарность за спасеніе онъ воздвигъ въ три дня на озерѣ Сеньги храмъ. Съ благословенія митрополита, Василій I выдалъ дочь свою Анну замужъ за царевича Іоанна, старшаго сына византійскаго императора Мануила. Черезъ три года Анна умерла отъ моровой язвы. Отъ м. Фотія сохранились поученія, грамоты, посланія. Въ посланіи къ псковичамъ онъ указываетъ на уклоненія ихъ къ латинскимъ обычаямъ и даетъ распоряженія относительно стригольниковъ.

Въ дальнѣйшемъ обострились отношенія Витовта съ митр. Фотіемъ и первый задумалъ поставить въ особые митрополиты литовскіе игумена Григорія Цамблака, племянника м. Кипріана. Болгаринъ изъ Тернова, Григорій Цамблакъ состоялъ при болгарскомъ терновскомъ патріархѣ, былъ игуменомъ Дечанскаго мон. въ Сербіи и Плинаирскаго въ Константинополѣ или его окрестностяхъ. Онъ направлялся къ митр. Кипріану, имъ вызванный, но, узнавъ въ Литвѣ объ его кончинѣ, остался тамъ. Митр. Фотій выѣхалъ въ Литву, собираясь примириться съ Витовтомъ и, въ противномъ случаѣ, отправиться въ Константинополь. Тамъ онъ намѣревался воспрепятствовать намѣреніямъ Витовта. Послѣдній заставилъ въ 1416 г. литовскихъ епископовъ, даже угрозой смерти, подать ему жалобу на митрополита Фотія. По прибытіи въ Литву, митр. Фотій былъ, по приказанію Витовта, схваченъ, ограбленъ и, непропущенный въ Царьградъ, вернулся въ Москву. Григорій же прибылъ въ 1411 г. въ Константинополь, для поставленія, по просьбѣ Витовта, митрополитомъ. Но Фотію удалось оказать воздѣйствіе на патріарха. Григорій не только не былъ поставленъ митрополитомъ, но за великое смущеніе, которое онъ произвелъ въ Церкви, низвергнутъ изъ священническаго сана и преданъ отлученію. Когда Григорій возвратился изъ Константинополя съ отказомъ, Витовтъ собралъ епископовъ и уговорилъ ихъ поставить его митрополитомъ, вопреки патріарху. Удалось на нѣкоторое время задержать приведеніе этого рѣшенія въ исполненіе. Но въ 1415 г. литовскіе епископы поставили Григорія митрополитомъ въ Новгородкѣ. Въ особой грамотѣ епископы оправдывали свой незаконный поступокъ тѣмъ, что м. Фотій, по ихъ увѣреніямъ, пренебрегалъ кіевской половиной митрополіи, заботясь только о собираніи дани. Въ томъ же духѣ опубликовалъ грамоту и Витовтъ. Митр. Фотій отвѣтилъ своимъ посланіемъ и обратился за помощью къ патріарху. Патріархи Евфимій и его преемникъ Іосифъ предали его отлученію. Несмотря на это, Григорій продолжалъ оставаться митрополитомъ. Въ 1414 г. онъ былъ посланъ Витовтомъ на созванный папой соборъ въ Констанцѣ. На этомъ соборѣ постановлено было въ 1415 г. сожженіе чешскаго реформатора Іоанна Гусса. Григорій былъ въ Констанцѣ одновременно съ послами византійскаго императора. Они всѣ были приняты торжественно папой Мартиномъ V, и православнымъ не запрещалось совершать богослуженія по своему обряду. Григорій заявилъ папѣ, черезъ присутствовавшихъ на соборѣ польскихъ епископовъ, что готовъ разсуждать о вѣрѣ, но рѣшительно не желаетъ приступить къ соединенію съ римской церковію. По возвращеніи своемъ въ Литву, Григорій скончался зимой 1419 г. или въ началѣ 1420 г. Митр. Фотій послѣ этого имѣлъ въ 1420 г. въ Новгородкѣ свиданіе съ Витовтомъ, сумѣлъ примириться съ нимъ, переставшемъ думать объ отдѣльномъ митрополитѣ. Литва, такимъ образомъ, снова соединилась въ церковномъ отношеніи съ Москвой.

Григорій Цамблакъ, по отзыву Голубинскаго, данныя котораго использованы въ отношеніи литовской смуты, занимаетъ очень почетное мѣсто въ исторіи нашей русской и вообще восточно-славянской церковной литературы и считался знаменитымъ проповѣдникомъ. Но можно подозрѣвать, добавляетъ историкъ, что онъ былъ то, “что на свѣтскомъ языкѣ называется карьеристомъ и авантюристомъ”. Архіеп. Макарій считаетъ его преданнымъ Православію и чуждымъ латинству.

При м. Фотіи Галиція вновь соединилась съ митрополіей всея Россіи. Въ 1412 г., въ свою поѣздку въ Литву, м. Фотій посѣщалъ Галичъ. Въ 1421 г. онъ снова былъ въ Галичѣ и Львовѣ. Въ послѣдній разъ онъ былъ у Витовта въ 1430 г., съ внукомъ послѣдняго, юнымъ вел. княземъ Василіемъ II. Витовтъ какъ разъ въ это время тщетно поджидалъ коронованія съ согласія папы и оказывалъ большое вниманіе м. Фотію. Черезъ три дня послѣ его отъѣзда Витовтъ скончался. На возвратномъ пути въ Москву онъ видѣлся въ Новгородкѣ съ новымъ вел. кн. литовскимъ Свидригайломъ и удостоился отъ него великой любви и почести.

Митр. Фотій занимаетъ среди русскихъ митрополитовъ выдающееся положеніе, какъ пастырь усердно учительный. Онъ подвизался на поприщѣ церковнаго проповѣдыванія. Выше упоминались его учительныя посланія. Изъ его церковно-правительственной дѣятельности извѣстно его подтвержденіе узаконенія Св. м. Петра, чтобы вдовые священники стриглись въ монахи и не оставались служить въ мірскихъ церквахъ. Продолжался при немъ, начатый м. Кипріаномъ, споръ съ новгородцами по поводу обжалованія судебныхъ постановленій тамошняго архіепископа.

Въ правленіе м. Фотія и при его участіи прекратился въ Псковѣ расколъ стригольниковъ. Послѣдніе представляли собою сообщество отдѣлившихся отъ Церкви раскольниковъ, не желавшее признавать истинными пастырями современныхъ имъ епископовъ и священниковъ, якобы поставляющихъ и поставляемыхъ на мздѣ и ведущихъ жизнь, недостойную пастырей. Ставъ судьями іерарховъ и прочаго клира, основатели раскола, Карпъ стригольникъ (занимавшійся стриженіемъ волосъ) [8]) и діаконъ Никита, дошли до того, что во всемъ отдѣлились отъ Церкви. Они не хотѣли участвовать въ общихъ церковныхъ молитвахъ, запрещали своимъ послѣдователямъ принимать отъ священниковъ крещеніе, разрѣшеніе грѣховъ и евхаристію, отвергали поминовеніе усопшихъ церковною службою. Расколъ изъ Пскова перешелъ въ Новгородъ. Въ 1375 г. новгородскій архіепископъ лишилъ Никиту сана и вмѣстѣ съ Карпомъ отлучилъ отъ Церкви. Въ 1376 г. Карпа съ двумя его товарищами бросила толпа въ Волховъ. Но это вызвало усиленіе смуты. Пришлось обратиться къ патріарху Нилу. Архіеп. Суздальскій Діонисій привезъ въ 1381 г. въ Псковъ обличительное посланіе патріарха. Въ Новгородѣ начались бунты и потребовалось вмѣшательство вел. князя. Въ 1394 г. привезено было виѳлеемскимъ епископомъ Михаиломъ новое сильное посланіе патр. Антонія, и въ Новгородѣ волненіе утихло. Но во Псковѣ раскольники еще оставались. Какъ упоминалось, обличительное сочиненіе противъ раскольниковъ написано было Св. Стефаномъ Пермскимъ. Митр. Фотій съ 1416 года нѣсколько разъ выступалъ съ письменными обличеніями стригольниковъ, державшихся во Псковѣ. Онъ предписывалъ накладывать на нихъ духовныя и церковныя кары и только въ 1427 г. разрѣшилъ примѣнять и гражданскія взысканія, вѣроятно тѣлесное наказаніе и заключеніе, продолжая запрещать смертную казнь. Послѣ этого года расколъ, проявившійся впервые въ 1371 г., замеръ. Архіеп. Макарій, признавая, въ связи съ этимъ расколомъ, вѣроятность существованія въ тогдашнемъ духовенствѣ нѣкоторыхъ недостатковъ и злоупотребленій, пишетъ: “Въ Новгородѣ и Псковѣ, по крайней мѣрѣ, нѣкоторые изъ этихъ недостатковъ, можетъ быть, чувствовались даже болѣе, нежели гдѣ либо: оттого расколъ стригольниковъ тамъ и привился. А притомъ самый духъ этого раскола, состоявшій въ противленіи властямъ духовнымъ, такъ гармонировалъ съ общимъ духомъ вольности и своеволія, которымъ издавна отличались Псковичи и особенно Новгородцы”.

Въ 1425 г., по смерти в. кн. Василія I, м. Фотій твердо поддержалъ права на престолъ десятилѣтняго сына послѣдняго — Василія II. Права племянника оспаривалъ кн. Юрій Дмитріевичъ звенигородскій и галичскій. Начались военныя дѣйствія. Наконецъ, въ Москвѣ рѣшено было просить митрополита отправиться въ Галичъ и убѣдить Юрія заключить миръ. Юрій рѣшительно отказался, и Святитель покинулъ городъ, не преподавъ ему и князю благословенія. Въ Галичѣ открылся великій моръ. Юрій поспѣшилъ съ дороги вернуть митрополита, прося его молитвъ и соглашаясь исполнить его требованія. По молитвамъ возвратившагося м. Фотія моръ прекратился, и Юрій прислалъ въ Москву пословъ для заключенія мира. Найдя по вступленіи на митрополичью каѳедру имущество въ большомъ разореніи, м. Фотій привелъ все въ порядокъ и умножилъ его. Имѣются основанія предполагать, что м. Фотій, по примѣру м. Кипріана, велъ лѣтопись своего времени. Митр. Фотій скончался 1 или 2 іюня 1431 г. Въ духовномъ завѣщаніи онъ сообщилъ біографическія свѣдѣнія о себѣ и писалъ, что пребываніе его на каѳедрѣ было временемъ непрерывныхъ скорбей, слезъ и рыданій. Святитель Фотій почитался издавна; мѣстное празднованіе ему въ Успенскомъ соборѣ послѣдовало послѣ 1805 г.

Въ Москвѣ, послѣ кончины святителя Фотія, предположено было представить на его мѣсто русскаго кандидата. Выборъ такового задержанъ былъ княжескими спорами. Юному Василію Васильевичу пришлось отстаивать лично въ Ордѣ свои права на великокняжескій престолъ, котораго домогался его дядя Юрій Дмитріевичъ Звенигородскій. Въ 1432 г. вел. кн. Василій II избралъ кандидатомъ епископа Рязанскаго и Муромскаго Іону, который съ 1433 г. назывался “нареченнымъ въ святѣйшую митрополію русскую”. Въ томъ же году вел. кн. литовскій Свидригайло, преемникъ Витовта, послалъ въ Константинополь ставиться въ митрополиты епископа смоленскаго Герасима, что и было осуществлено. Герасимъ считалъ себя не только митрополитомъ Литвы, но и “на русскую землю”. Таковымъ онъ упоминается въ псковскихъ и въ третьей новгородской лѣтописяхъ. Въ 1434 г. Герасимъ, пребывавшій въ Смоленскѣ, поставилъ Евфимія архіепископомъ новгородскимъ. Извѣстно, что Герасимъ и Свидригайло намѣревались принять участіе въ намѣчавшемся соединеніи церквей, что видно изъ письма послѣдняго къ папѣ Евгенію ІV. Но вскорѣ Свидригайло заподозрилъ Герасима въ тайныхъ сношеніяхъ съ Сигизмундомъ, сыномъ Витовта. Герасимъ былъ схваченъ вблизи Смоленска, сосланъ въ Витебскъ и въ іюлѣ 1435 года сожженъ.

Княжеская смута продолжалась. Юрію удавалось удалять племянника изъ Москвы. Только послѣ его смерти въ 1434 г. святитель Іона смогъ въ началѣ 1436 г. выѣхать въ Константинополь. Когда онъ прибылъ туда, то ему выразили сожалѣніе, что онъ опоздалъ, и пообѣщали сдѣлать митрополитомъ послѣ назначеннаго уже Исидора, грека изъ Пелопоннеса. Архіепископъ Макарій считаетъ его родомъ изъ Болгаріи, Голубинскій — грекомъ.

Митрополитъ Исидоръ отличался большими способностями и былъ весьма образованнымъ. Состоялъ онъ игуменомъ монастыря Свят. Димитрія въ Константинополѣ. Въ 1433 г. императоръ Іоаннъ VІІ Палеологъ посылалъ его на Базельскій соборъ, приведшій къ устроенію Ферраро-Флорентійcкаго собора. Въ Москву Исидоръ прибылъ въ началѣ апрѣля 1437 г., сопровождаемый владыкой Іоной. Василій II былъ очень недоволенъ назначеніемъ Исидора, безъ его воли и прошенія, и принялъ новаго митрополита только “не хотя рушити изначальныя старины”.

Видимо Исидоръ, умный, отличавшійся дипломатическими способностями, владѣвшій славянскимъ языкомъ, сумѣлъ потомъ понравиться вел. князю. Митрополитъ сразу сталъ готовиться къ отъѣзду на Флорентійскій соборъ, куда выѣхалъ въ сентябрѣ 1437 г. Ему сопутствовалъ еп. суздальскій Авраамій, архим. Вассіанъ, священникъ Симеонъ, княжескій посолъ Ѳома. Вел. князь, давъ Исидору большую свиту, для поддержанія достоинства Руси, напутствовалъ его, какъ указываетъ Соловьевъ, слѣдующими словами: “Смотри же, приноси къ намъ древнее благочестіе, какое мы приняли отъ прародителя нашего Владиміра, а новаго, чужого не приноси; если же принесешь что-нибудь новое и чужое, то мы не примемъ”. Исидоръ обѣщался крѣпко стоять въ православіи, но уже въ дорогѣ спутники стали замѣчать въ немъ наклонность къ латинству. По пути онъ побывалъ въ Твери, Новгородѣ и Псковѣ. Въ Феррару онъ прибылъ черезъ годъ безъ 20 дней.

Въ январѣ 1439 г. соборъ былъ перенесенъ папой во Флоренцію. На соборѣ присутствовали императоръ Іоаннъ Палеологъ и патріархъ Іосифъ. Содержаніе императору и всѣмъ грекамъ шло отъ папы. Восточные православные пріѣхали на соборъ съ большими надеждами, т. к. императоръ обѣщалъ ничего не измѣнять въ вѣрѣ. Съ іюня происходили частныя бесѣды и препирательства о чистилищѣ и прибавкѣ къ символу, но соглашеніе не достигалось. Папа распорядился выдавать содержаніе только высказывавшимъ наклонность къ уніи. Пока происходили пренія, м. Исидоръ въ дѣяніяхъ соборныхъ не принималъ участія. Бесѣды съ латинянами вели митр. ефесскій Маркъ и м. никейскій Виссаріонъ. Но когда пренія были закончены и выдвинулся въ рѣшительной формѣ вопросъ о соглашеніи, то м. Исидоръ выступилъ главнымъ дѣйствующимъ лицомъ. 5 іюля 1439 г. актъ флорентійской уніи былъ подписанъ, а 6 іюля торжественно провозглашенъ въ флорентійскомъ каѳедральномъ соборѣ. Актъ гласилъ, что: “Духъ Святый исходитъ отъ Отца и Сына, какъ одного начала; есть чистилище; Евхаристію можно совершать и на квасномъ и на прѣсномъ хлѣбѣ, безразлично; папа, какъ глава Церкви, имѣетъ главенство во всемъ мірѣ”. Не подписались подъ актомъ патр. Іосифъ, умершій передъ этимъ, Святитель Маркъ Ефесскій и немногіе другіе. Митр. Исидоръ подписалъ актъ за себя и за патр. антіохійскаго Досиѳея, котораго былъ уполномоченнымъ. Онъ заставилъ подписаться еп. Авраамія. Исидоръ былъ, по словамъ Голубинскаго, “главнымъ творцомъ и виновникомъ этой Флорентійской уніи”. Митр. Виссаріонъ больше слѣдовалъ за нимъ. Исидоръ вліялъ и на колебавшагося императора, заявивъ ему, что дѣло можетъ устроиться и безъ него. Его авторитетъ былъ силенъ между епископами. Свящ. Симеонъ суздальскій, составившій описаніе собора, подчеркиваетъ, что “ни единаго возлюби папа митрополита, якоже Исидора”. Онъ былъ возведенъ папой Евгеніемъ въ санъ кардинала-пресвитера, а передъ отъѣздомъ облеченъ титуломъ “легата отъ ребра апостольскаго въ земляхъ ливонскихъ, литовскихъ и русскихъ”, а также въ земляхъ “Лехіи” (должно подразумѣвать Галицію, какъ часть тогдашней Польши).

Во время обратнаго пути Исидора отъ него бѣжали изъ Венеціи бояринъ Ѳома и священникъ Симеонъ. Изъ Будима въ Венгріи Исидоръ отправилъ пастырское посланіе о совершившемся соединеніи церквей. Черезъ польскій Краковъ Исидоръ проѣхалъ во Львовъ, тогдашній главный городъ Галиціи. Побывалъ онъ еще въ Вильнѣ и Кіевѣ. Православные князья литовскіе принимали его только какъ православнаго митрополита, а не какъ папскаго легата. Онъ же служилъ какъ въ православныхъ храмахъ, такъ и въ латинскихъ костелахъ. Въ Москву онъ прибылъ постомъ — 19 марта 1441 г. Въ Москву доходили свѣдѣнія о событіяхъ во Флоренціи. Сначала тамъ наступило смущеніе, но затѣмъ рѣшено было дать ему отпоръ. Тверже всѣхъ держалъ себя вел. кн. Василій II. Онъ успѣлъ снестись съ Аѳономъ и зналъ, что какъ тамъ, такъ и во всей Византіи духовенство и міряне съ негодованіемъ отнеслись къ уніи. Черезъ нѣсколько дней по прибытіи, Исидоръ былъ взятъ подъ стражу и помѣщенъ на житье “за сторожами” (подъ домашній арестъ) въ Чудовомъ митрополичьемъ монастырѣ. Собранный Василіемъ церковный соборъ, угрожая смертной казнью, безъ успѣха старался убѣдить Исидора отказаться отъ заблужденій. Просидѣвъ въ Чудовомъ монастырѣ весну и лѣто, онъ ночью 15 сент. 1441 г. бѣжалъ изъ Москвы. Вел. кн. былъ этимъ доволенъ. Такимъ образомъ этимъ разрѣшался вопросъ, что съ нимъ дѣлать дальше. Его не преслѣдовали и дали возможность исчезнуть изъ Россіи. Онъ объявился въ Твери. Тамъ кн. Борисъ Александровичъ посадилъ его “за приставовъ”. Но Василій II приказалъ выпустить его. Нѣкоторое время пробылъ онъ въ Новгородкѣ у литовскаго в. кн. Казимира. Видимо, и тамъ онъ чувствовалъ себя неловко среди православныхъ. Оттуда онъ отправился къ папѣ. Въ 1452 г. Исидоръ изъ Рима выѣхалъ въ Царьградъ, чтобы дѣйствовать въ пользу уніи, но и тамъ побывалъ въ тюрьмѣ. Епископъ Арсеній пишетъ, что “Кардиналъ Исидоръ, неузнанный, успѣлъ выкупиться за нѣсколько монетъ на другой день взятія Константинополя и бѣжалъ въ Римъ”. Имъ описано было взятіе Константинополя. Папа Николай далъ ему титулъ патріарха константинопольскаго и декана кардинальской коллегіи. Умеръ онъ въ Римѣ въ 1453 г. (“Прав. Богосл. Энц.”).

По словамъ священника Симеона, Исидоръ обнадеживалъ папу во Флоренціи, что ему удастся ввести унію въ Россіи. Онъ считалъ, что Василій II по молодости не посмѣетъ воспротивиться его волѣ, а некнижные московскіе епископы не сумѣютъ возражать ему. Василій же первый назвалъ его латинскимъ прелестникомъ и волкомъ. Полная неудача въ Россіи явилась неожиданностью для него и для папы.

Для пониманія дальнѣйшихъ событій въ Москвѣ, необходимо указать на то, что происходило въ Царьградѣ. Императоръ Іоаннъ Палеологъ оставался вѣренъ уніи, противъ которой были Византія и весь православный Востокъ. Большое значеніе имѣли выступленія Марка Евгеника Ефесскаго. Преемникъ Іоанновъ и братъ его, Константинъ XII, сначала былъ вѣренъ Православію, когда же надвинулась непосредственная опасность Константинополю, прибѣгъ къ уніи, считая ее единственнымъ средствомъ спасенія. Народъ же, напротивъ, смотрѣлъ на унію, какъ на способъ привлечь на Византію гнѣвъ Божій. 29 мая 1453 г. Константинополь былъ взятъ турками. Императоръ Константинъ палъ геройскою смертью. Султанъ Магометъ обратилъ храмъ Св. Софіи въ мечеть, но дозволилъ выбрать патріарха. Таковымъ выбранъ былъ видный борецъ противъ уніи, монахъ Геннадій Схоларій.

Послѣ сверженія Исидора вел. князь въ 1441 г. заготовилъ къ патріарху письмо, въ которомъ, обвиняя Исидора въ измѣнѣ Православію, просилъ о поставленіи митрополитомъ Святителя Іону. Но письмо это не было отослано. Видимо не рѣшились обращаться къ патріарху уніату, свергнувъ Исидора за уніатство. Задерживалось и избраніе митрополита въ Москвѣ. Дѣло въ томъ, что въ іюлѣ 1445 г. Василій II во время борьбы съ казанскими татарами былъ захваченъ ими въ плѣнъ и оставался въ немъ около трехъ мѣсяцевъ. Въ 1446 г. онъ былъ захваченъ въ обители Троицкой двоюроднымъ братомъ, кн. Димитріемъ Юрьевичемъ Шемякой, ослѣпленъ и лишенъ престола. Только въ февралѣ 1447 г. Василій Темный вернулся въ Москву. Во время этой усобицы въ домѣ потомковъ Іоанна Калиты духовенство крѣпко стояло за Василія и содѣйствовало побѣдѣ самодержавія надъ старымъ удѣльнымъ порядкомъ. Святитель Іона тоже неизмѣнно дѣйствовалъ въ пользу Василія, несмотря на то, что Шемяка, завладѣвъ Москвой, ввелъ его въ управленіе дѣлами митрополіи. Въ 1448 — 15 дек. — Святитель Іона, оставаясь все это время “нареченнымъ”, былъ наконецъ поставленъ митрополитомъ соборомъ русскихъ архіереевъ. Въ 1452 г. Василій составилъ посланіе императору Константину XII Палеологу, въ то время остававшемуся православнымъ. Вел. князь, упомянувъ объ отступничествѣ Исидора, объ избраніи митрополитомъ Іоны и о своемъ желаніи послать пословъ въ Константинополь для поставленія митрополита, указываетъ на возникшія препятствія: трудность пути и междуусобныя рати и брани. Василій II просилъ извиненія за самовольный вынужденный поступокъ и увѣрялъ въ своемъ неизмѣнномъ признаніи власти патріарха. Въ заключеніе онъ сообщаетъ, что намѣревался писать патріарху, но не знаетъ, имѣется ли таковой въ Константинополѣ и каково его имя. Письмо императору не было послано. Повидимому въ Москву пришли свѣдѣнія, что императоръ сдѣлался уніатомъ, какъ то имѣло мѣсто въ 1452 году.

Голубинскій такъ представляетъ себѣ тогдашнее отношеніе Москвы къ происходившему въ Царьградѣ: “Въ Константинополѣ послѣ взятія его Турками мѣсто православнаго императора греческаго занялъ мусульманскій или бусурманскій султанъ турецкій. Какъ императоръ былъ мірскимъ главой патріарха константинопольскаго, утверждалъ его въ его званіи и возлагалъ на него отличія (инсигніи) этого послѣдняго, такъ тѣмъ же сталъ по отношенію къ нему и тоже сталъ дѣлать и султанъ, вслѣдствіе чего патріархъ превратился теперь въ раба христоненавистнаго бусурмана. Но у Русскихъ не могло быть желанія, чтобы ихъ митрополитъ получалъ посвященіе отъ этого раба бусурмана, — чтобы бусурманская скверна, которую султанъ сообщалъ своими руками патріарху, переходила и на митрополита и чтобы черезъ рабство патріарха султану и они до нѣкоторой степени становились рабами этого ненавистника креста Христова. И дѣло тутъ шло не объ однихъ только отвлеченныхъ понятіяхъ и мнѣніяхъ, но и объ осязаемой дѣйствительности, ибо митрополитъ русскій, имѣвшій отправляться — предполагая, что онъ былъ бы избираемъ дома — для посвященія въ Константинополь, обладаемый Турками, долженъ былъ бы имѣть непосредственныя сношенія съ чиновниками турецкими, въ вѣдѣніи которыхъ находился патріархъ съ церковію, — могъ бы быть требуемъ для непосредственныхъ представленій самому султану, который могъ видимымъ образомъ поставить дѣло такъ, чтобы онъ — митрополитъ казался бы такимъ же рабомъ его, какъ и самъ патріархъ, черезъ что могли быть изъявляемы султаномъ нѣкоторыя притязанія на верховенство и надъ самимъ великимъ княземъ...”

Съ этого времени установился порядокъ ставить митрополитовъ въ самой Москвѣ и своими русскими епископами, такъ чтобы митрополиты могли быть на будущее время фактически независимыми отъ патріарховъ. Объ отношеніи къ этому патріарховъ Голубинскій пишетъ: “Какъ бы то ни было, дали или не дали патріархи свое формальное дозволеніе Русскимъ на то, чтобы ставить имъ своихъ митрополитовъ въ самой Москвѣ, но во всякомъ случаѣ положительно извѣстно, что они не протестовали открытымъ образомъ противъ самого ставленія. Слѣдовательно, если они и не давали на него формальнаго дозволенія, то съ охотой или неохотой допустили и признавали его какъ фактъ”.

Первый патріархъ послѣ начала турецкаго ига, Святитель Геннадій, просилъ митрополита Іону о помощи вопіющимъ нуждамъ греческой Церкви. Митрополитъ поспѣшилъ исполнить желаніе праведнаго патріарха и просилъ его не оставлять Русской Церкви своимъ попеченіемъ. Въ 1465 г. митрополитъ Ѳеодосій, по грамотѣ патріарха Іерусалимскаго Іоакима, посвятилъ въ Москвѣ грека Іосифа въ митрополиты Кесаріи-Филипповой.

Святитель Іона, занявъ столь высокое положеніе, позаботился о внѣшней представительности. На своемъ дворѣ онъ поставилъ палату каменную съ домовою церковью Ризположенія Пречистыя Богородицы; Успенскій каѳедральный соборъ украсилъ иконами въ золотыхъ и серебряныхъ ризахъ съ драгоцѣнными каменьями и пр. Богослуженіе въ немъ сдѣлалъ болѣе торжественнымъ чрезъ умноженіе пѣвчихъ и числа чтецовъ.

Святитель Іона родился близъ г. Солигалича Костромской обл., отъ вотчинника Ѳеодора Одноуша, слѣдовательно былъ по своему происхожденію изъ людей благородныхъ. 12-лѣтнимъ мальчикомъ онъ поступилъ въ одинъ изъ галичскихъ монастырей, а затѣмъ перешелъ въ московскій Симоновъ мон. Онъ проявлялъ тамъ большую ревность. Любилъ онъ писаніе божественныхъ книгъ. Житіе сообщаетъ, что Святитель Фотій засталъ его однажды заснувшимъ въ хлѣбнѣ “отъ великаго воздержанія и отъ прилежнаго труда и молитвы” съ правой рукой, согбенной для благословенія. Св. Фотій, запретивъ будить его, предрекъ, что Іона будетъ великимъ святителемъ. Поставленный ок. 1430 г. епископомъ рязанскимъ, онъ обратилъ въ христіанство многихъ инородцевъ.

Первою заботою митр. Іоны было подчинить своей власти епископіи, находившіяся во владѣніяхъ короля польскаго и одновременно вел. кн. литовскаго Казимира. Онъ сносился съ послѣднимъ, съ православнымъ кіевскимъ княземъ Александромъ Владиміровичемъ, женатымъ на сестрѣ Василія II, и отправлялъ посланія южной паствѣ. Въ 1451 г. въ грамотѣ, данной въ Вильнѣ, Казимиръ призналъ Іону главой литовскихъ епархій съ Кіевомъ, но не галицкимъ. Всѣ старанія Святителя подчинить и Галицію оказались напрасными. Святитель сразу произвелъ очищеніе литовско-русскихъ епархій отъ заразы уніатства. Одинъ изъ литовскихъ епископовъ, Даніилъ Владимірскій и берестейскій, ходилъ ранѣе для посвященія въ Константинополь къ патріарху-уніату Григорію Маммѣ и былъ посвященъ, находившимся тамъ, Исидоромъ. Еп. Даніилъ былъ вызванъ въ Москву, гдѣ, совершивъ передъ митрополитомъ отреченіе и подписавъ его, получилъ прощеніе и благословеніе. Первымъ дѣломъ м. Іоны было торжественное причисленіе къ лику святыхъ митрополита Алексія. Сохранились учительныя грамоты Св. Іоны. Двѣ — на Вятку, получавшую изъ Россіи священниковъ, но не имѣвшую надъ собою епископа и сначала не подчинявшуюся русской іерархіи. Въ двухъ грамотахъ въ Новгородъ Святитель обличаетъ кулачные (вѣрнѣе палочные) бои. Въ посланіи къ псковичамъ онъ даетъ имъ пастырски-учительное указаніе

Митрополитъ Іона собиралъ соборъ для суда надъ ростовскимъ архіепископомъ Ѳеодосіемъ. Въ 1455 г. навечеріе Богоявленія случилось въ воскресенье, и арх. Ѳеодосій распорядился, чтобы по отпѣтіи литургіи и вечерни монахи ѣли сыръ, молоко и рыбу, а міряне — мясо. Нарушеніе принятаго устава о постахъ, допущенное архіепископомъ, считавшимъ, на осн. апостольск. пр. 64 и Гангрск. соб. пр. 18, что въ день недѣльный не полагается поста, м. Іона призналъ настолько важнымъ, что хотѣлъ было снять съ него санъ и уступилъ только печалованію за него вел. княгини. На соборѣ владыка Ѳеодосій принесъ смиреннѣйшее покаяніе и обѣщалъ твердо держаться церковныхъ правилъ (по Голубинскому).

Митрополиту Іонѣ пришлось сначала править въ смутное время на Руси, о которомъ говорилось выше. Въ правленіе Василія II Темнаго онъ принималъ большое участіе въ государственныхъ дѣлахъ. Король польскій просилъ митрополита содѣйствовать успѣху посольства, присланнаго имъ въ Москву. Псковичи просили его быть ходатаемъ передъ Василіемъ. Въ договорахъ послѣдняго съ польскимъ королемъ и кн. рязанскимъ м. Іонѣ предоставлялось быть третейскимъ судьей. Когда онъ былъ еще нареченнымъ митрополитомъ, отправлена была имъ въ 1447 г. обличительная грамота отъ всего духовенства кн. Димитрію Шемякѣ. Противъ послѣдняго онъ писалъ его доброжелателямъ среди новгородцевъ, а также архіеп. новгородскому Евѳимію. Святитель Іона скончался въ глубокой старости 31 марта 1461 г. Въ самый годъ кончины его близкій другъ и единомышленникъ, Св. Іона, архіеп. новгородскій, возревновалъ прославить его память канономъ, который и написалъ, по его порученію, извѣстный творецъ ихъ и житій Пахомій Сербинъ, жившій тогда въ Новгородѣ. Въ 1472 г. были обрѣтены его мощи и установлено мѣстное празднованіе. Общецерковное празднованіе было установлено при м. Макаріи въ 1547 г. При м. Іонѣ произошло, длившееся долгое время, раздѣленіе русской Церкви на двѣ половины — московскую и кіевскую. Объ этомъ будетъ сказано въ третьемъ отдѣлѣ.

(обратно)

Государственное значеніе митрополитовъ.

Митрополиты греческаго происхожденія въ домонгольское время выступали, главнымъ образомъ, въ качествѣ миротворцевъ. Со времени татарскаго ига, митрополиты, коренные русскіе, къ этому присоединяли исключительное отечестволюбіе. Велико значеніе митрополита Кирилла III, столь ревностно помогавшаго великимъ князьямъ Ярославу Всеволодовичу и его сыну, св. Александру Невскому въ возстановленіи разрушенной монголами Руси. Первоіерархи и епископы въ то время въ особенности сдѣлались связующимъ звеномъ между отдѣльными русскими землями. Они до послѣдней возможности поддерживали связь сѣв.- восточной Россіи съ западной ея частью, отторгнутой литовскими и польскими князьями, пока послѣдніе не добились раздѣленія и Церкви. Замѣчательно, что, въ противовѣсъ латинству, русская іерархія, храня и укрѣпляя создававшееся на сѣв.-востокѣ московское княжество, вовсе не старалась, съ помощью своего сильнаго вліянія на князей, добиться независимости отъ свѣтской власти. Митрополиты, вынужденные оставить разоренный и незащищенный Кіевъ, сами стремились обосноваться, подъ покровомъ мірской власти, сначала во Владимірѣ, потомъ въ Москвѣ. Они неуклонно старались объ утвержденіи мира въ государствѣ и подчиненіи всѣхъ единодержавному великому князю. Сознаніемъ необходимости этого проникнутъ и грекъ св. митр. Фотій. Онъ отказомъ въ благословеніи заставляетъ кн. Юрія Дмитріевича Звенигородскаго признать великимъ княземъ своего малолѣтняго племянника, Василія II Васильевича. Москва становится столицей Руси съ благословенія св. митрополита Петра, уроженца волынско-галицкой области. Грекъ свят. митрополитъ Ѳеогностъ былъ продолжателемъ его дѣла.

Исключительно значеніе свят. митрополита Алексія. Голубинскій пишетъ о немъ: “Св. Алексія обстоятельства времени поставили во главѣ государственнаго управленія, такъ что онъ былъ митрополитомъ и въ то же время первымъ государственнымъ человѣкомъ, главой боярской думы своихъ князей. Ему выпало занимать митрополичью каѳедру въ то время, какъ князьями московскими были люди, требовавшіе опеки надъ собой. Въ одинъ годъ съ митрополитомъ Ѳеогностомъ, спустя 47 дней послѣ него, умеръ князь Симеонъ Ивановичъ и оставилъ своимъ преемникомъ брата своего Ивана Ивановича; этотъ Иванъ Ивановичъ былъ, какъ говорятъ лѣтописи, государь “тихій и кроткій”, т. е. государь слабый. Иванъ Ивановичъ умеръ въ 1359 году и оставилъ своимъ преемникомъ сына своего Димитрія Ивановича 9-лѣтнимъ мальчикомъ. Оба князя, одинъ по слабости, другой по малолѣтству, имѣли нужду въ руководителѣ себѣ и опекунѣ надъ собою: и руководителемъ — опекуномъ обоихъ былъ онъ — св. Алексій. Мы не знаемъ, былъ ли онъ настоящимъ или оффиціальнымъ главой государственнаго управленія при Иванѣ Ивановичѣ; Симеонъ Ивановичъ въ своемъ духовномъ завѣщаніи, написанномъ передъ смертью, приказываетъ своимъ братьямъ — Ивану Ивановичу и Андрею Ивановичу (умершему вскорѣ послѣ него самого): “слушали бы есте отца нашего владыки Олексѣя, такоже старыхъ бояръ, хто хотѣлъ отцю нашему добра и намъ”, и этимъ какъ будто формально ставилъ его — св. Алексія во главѣ боярской думы. Какъ бы то ни было, но мы имѣемъ положительныя и ясныя свидѣтельства, что Иванъ Ивановичъ передъ своей смертью оставилъ его формальнымъ и настоящимъ регентомъ государства при своемъ малолѣтнемъ сынѣ Димитріи”. Голубинскій пишетъ, что греческіе акты указываютъ, что Святитель “прилагалъ всѣ старанія, чтобы сохранить дитя и удержать за нимъ страну и власть”, что онъ весь предавался возложенному на него дѣлу попеченія о “государѣ-дитяти”. Къ этому Голубинскій добавляетъ: “Дмитрій Ивановичъ Донской первый изъ великихъ князей московскихъ ясно и опредѣленно заявилъ стремленія къ государственному единодержавію, но онъ заявилъ ихъ въ такіе еще юные годы, что необходимо долженъ быть предполагаемъ при семъ св. Алексій. До какой степени за его время Москва возрасла въ своей силѣ и сознала эту послѣднюю видно изъ того, что знаменитая Куликовская битва была на третій годъ послѣ его кончины”.

Въ значительной мѣрѣ благодаря св. митрополиту Іонѣ сохраненъ былъ и утвержденъ благодѣтельный порядокъ наслѣдованія престола отъ отца къ сыну, окончательно установленный вел. кн. Димитріемъ Донскимъ. Святитель рѣшительно выступалъ противъ кн. Дмитрія Юрьевича Шемяки, ослѣпившаго своего троюроднаго брата вел. кн. Василія II, и захватившаго его престолъ. Когда, по изгнаніи изъ Москвы, Шемяка снова началъ смуту, св. Іона въ 1447 г., вмѣстѣ съ владыками ростовскимъ, суздальскимъ, коломенскимъ и пермскимъ, отъ имени всего духовенства, обратился къ нему съ грознымъ обличеніемъ, сравнивая съ “братоубійцами” Каиномъ и Святополкомъ Окаяннымъ. Изложивъ всѣ его вины и измѣны, духовенство заканчивало посланіе такъ: “Мы, служители алтарей, по своему долгу молимъ тебя, господинъ князь Димитрій, очистить совѣсть, удовлетворить всѣмъ праведнымъ требованіямъ великаго князя, готоваго простить и жаловать тебя изъ уваженія къ нашему ходатайству, если обратишься къ раскаянію. Когда же въ безумной гордости посмѣешься надъ клятвами, то не мы, но самъ возложишь на себя тягость духовную: будешь чуждъ Богу, церкви, вѣрѣ и проклятъ на вѣки со всѣми твоими единомышленниками и клевретами”. Святитель Іона, увѣдомляя о посвященіи своемъ въ 1448 г. въ митрополиты “князей, пановъ, бояръ, намѣстниковъ, воеводъ и все Христоименитое Господне людство”, обличая Шемяку, призывалъ ихъ подчиняться Василію Темному. Въ заключеніе онъ писалъ: “Если же не станете бить челомъ своему господарю, и прольется отъ того кровь христіанская, то вся эта кровь взыщется отъ Бога на васъ, за ваше окаменѣніе и неразуміе; будете чужды милости Божіей, своего христіанства, благословенія и молитвы нашего смиренія, да и всего великаго священства; Божія благословенія не будетъ на васъ; въ Землѣ вашей никто не будетъ больше называться христіаниномъ, ни одинъ священникъ не будетъ священствовать, но всѣ Божіи церкви затворятся отъ нашего смиренія”.

Соловьевъ, въ связи съ этими выступленіями духовенства, пишетъ: “Если русское духовенство, въ лицѣ своего представителя, митрополита, такъ сильно содѣйствовало возвеличенію Москвы, то одинаково могущественно содѣйствовало и утвержденію единовластія, ибо въ это время духовенство сознательнѣе другихъ сословій могло смотрѣть на стремленіе великихъ князей Московскихъ, вполнѣ оцѣнить это стремленіе. Проникнутое понятіями о власти царской, власти получаемой отъ Бога и независящей ни отъ кого и ни отъ чего, духовенство по этому самому должно было находиться постоянно во враждебномъ отношеніи къ старому порядку вещей, къ родовымъ отношеніямъ, не говоря уже о томъ, что усобицы княжескія находились въ прямой противоположности съ духомъ религіи, а безъ единовластія онѣ не могли прекратиться. Вотъ почему, когда Московскіе князья начали стремиться къ единовластію, то стремленія ихъ совершенно совпали съ стремленіями духовенства; можно смѣло сказать, что вмѣстѣ съ мечемъ свѣтскимъ, великокняжескимъ, противъ удѣльныхъ князей постоянно былъ направленъ мечъ духовный”.

Проф. Петръ Знаменскій, обсуждая тотъ же вопросъ, пишетъ: “Великіе князья понимали, что для нихъ значатъ митрополиты, и оказывали имъ высокое уваженіе и полное довѣріе. Всѣ княжескія грамоты начинались словами: “по благословенію отца нашего митрополита”, и скрѣплялись митрополичьей подписью и печатью; предъ митрополитомъ князья давали крестное цѣлованіе другъ другу и разбирали свои споры; въ ихъ договорныхъ граматахъ писалось: “а о чемъ ся сопрутъ, ино имъ третій митрополитъ, а кого онъ обвинитъ, ино обидное отдати”. Понятно, что верховная власть, воспитывавшаяся подъ руководствомъ іерархіи, пріучилась дѣйствовать на основаніи не столько юридическихъ, сколько нравственныхъ началъ, считала своимъ долгомъ простирать свое вліяніе не только на гражданскія отношенія подвластныхъ, но и на ихъ религіозно-нравственную жизнь, а чрезъ это получало обширное вліяніе и на церковныя дѣла. Съ теченіемъ времени власть великаго князя окрѣпла, стала меньше нуждаться въ подпорѣ и руководствѣ церковной власти. Съ половины XIV вѣка видимъ уже весьма рѣзкую перемѣну въ ихъ положеніи; если прежде князей было много, а митрополитъ былъ одинъ, то въ XIV в. наоборотъ сильный князь былъ одинъ, а митрополитовъ 2-3; значеніе митрополита отъ этого ослабѣло, а власть великаго князя усилилась. Неизбѣжнымъ слѣдствіемъ этого было то, что прежнее участіе верховной власти въ церковныхъ дѣлахъ подъ руководствомъ іерархіи, участіе вспомогательное и служебное, обращалось въ независимое отъ іерархіи, самостоятельное. Избраніе Митяя и поступки Донского съ Пименомъ и Кипріаномъ были выразительнымъ знаменіемъ новаго порядка вещей, который развился потомъ въ Московскомъ государствѣ”.

(обратно)

Власть митрополита. Епархіи. Бѣлое Духовенство.

Власть митрополита простиралась на всѣ епархіи. Его собственная епархія, очень обширная, раздѣлялась на московскую и кіевскую. Митрополитъ получалъ большіе доходы со своихъ вотчинъ. Отъ поставленія епископовъ ему шли ставленныя пошлины и дары какъ отъ поставленнаго, такъ и отъ его епархіи. Во время поѣздокъ онъ получалъ дары, а духовенство платило ему подъѣздъ на содержаніе его со свитою и ставило подводы. Важную статью доходовъ составляли судныя пошлины съ духовенства и мірянъ. Въ своей собственной епархіи митрополиты, какъ и всѣ архіереи, получали со всѣхъ церквей дань, петровскіе и рождественскіе сборы, подъѣздъ, ставленныя пошлины, сборъ на десятильниковъ и др. служилыхъ и домовыхъ людей. На свои богатыя средства первосвятители строили многіе церкви и монастыри и совершали дѣла благотворительности. Дворъ митрополичій былъ устроенъ, какъ дворъ удѣльнаго князя, имѣлъ своихъ бояръ, отроковъ и др. слугъ. У митрополита былъ свой полкъ съ воеводой. Для управленія митрополичьей областью у него имѣлись особые духовные и свѣтскіе органы власти. Постоянными его помощниками по управленію, по прежнему, были его соборяне, составлявшіе при немъ постоянный совѣтъ — его “клиросъ”. Въ Кіевѣ всѣми дѣлами завѣдывалъ намѣстникъ митрополита изъ духовныхъ лицъ. Для суда и сборовъ назначались десятильники, поставлявшіеся надъ округами изъ нѣсколькихъ приходовъ (десятинами), а для управленія вотчинными волостями — волостели.

По тому же образцу было устроено управленіе и въ другихъ епархіяхъ. Въ нихъ были тѣ же клиросы и духовные чины, даже намѣстники у престарѣлыхъ владыкъ, и такіе же доходы, какъ въ епархіи митрополита, только въ меньшихъ размѣрахъ. Всѣхъ богаче былъ владыка новгородскій. У него были большія вотчины; жилъ онъ въ богатыхъ палатахъ, имѣлъ своихъ бояръ, стольниковъ, множество слугъ и особый полкъ. Между другими владыками онъ занималъ первое мѣсто и носилъ титулъ архіепископа, который имѣли только епископы ростовскіе (съ конца XIV вѣка), суздальскіе Діонисій и Евфросинъ и нѣкоторые архіереи другихъ епархій, удостоивавшіеся этого титула только лично. (Знаменскій).

Избраніе епископовъ въ описываемое время происходило сначала какъ и прежде, при участіи удѣльныхъ князей. Такъ, лѣтопись отмѣчаетъ, что въ 1289 г. вел. кн. Михаилъ Ярославичъ Тверской, вмѣстѣ съ матерью своею, послалъ игумена Андрея, сына литовскаго князя, въ Кіевъ къ митрополиту Максиму, и тотъ поставилъ его епископомъ въ Тверь. Въ концѣ же даннаго періода, какъ свидѣтельствуетъ Соловьевъ, извѣстенъ былъ уставъ, какъ должно избирать епископа. “Здѣсь говорится, что по случаю избранія митрополитъ созываетъ всѣхъ епископовъ, ему подчиненныхъ; который изъ нихъ не могъ пріѣхать — присылалъ грамоту, что будетъ согласенъ на рѣшеніе остальныхъ: собравшіеся епископы избираютъ три лица, имена которыхъ въ запечатанномъ свиткѣ отсылаютъ митрополиту, и тотъ изъ троихъ выбираетъ уже одного. Такой порядокъ дѣйствительно могъ быть введенъ въ концѣ описываемаго времени, когда значеніе областныхъ князей поникло. Избранный предъ посвященіемъ давалъ обѣтъ исповѣдывать православіе, повиноваться митрополиту, не препятствовать въ своей епархіи сбору митрополичьихъ пошлинъ, не исполнять обязанностей своего званія въ чужихъ епархіяхъ, пріѣзжать къ митрополиту безпрекословно по первому зову, не позволять въ своей епархіи православнымъ вступать въ браки, кумиться и брататься съ Армянами и Латинами; тутъ же новопоставленный объявлялъ, что не далъ ничего за поставленіе, не обѣщалъ дать и не дастъ; запись эту онъ писалъ собственною рукою и подписывалъ”. Архіепископы и епископы не могли называть митрополита братомъ, но только отцомъ; въ противномъ случаѣ подвергались выговору.

Митрополитъ могъ отлучать епископовъ отъ службы. Въ 1280 году митр. Кириллъ отлучилъ отъ службы ростовскаго епископа Игнатія, и простилъ его только по усерднымъ просьбамъ кн. Димитрія Борисовича. Святитель Петръ снялъ санъ съ епископа Сарайскаго Измаила. Святитель Ѳеогностъ отлучилъ и потомъ простилъ Суздальскаго епископа Даніила. Святитель Кипріанъ, по жалобѣ кн. Михаила Александровича, судилъ въ Твери епископа Евѳимія и отослалъ его въ Москву. Въ этотъ періодъ митрополиты созывали соборы епископовъ для разрѣшенія ряда важныхъ вопросовъ.

Послѣ опустошительнаго нашествія монголовъ и перенесенія митрополіи на сѣверъ были упразднены епархіи: черниговская, переяславская, бѣлгородская и юрьевская. Архіепископъ Макарій пишетъ: “Другія епархіи, подвергавшіяся такимъ же опустошеніямъ, можетъ быть, не были закрываемы даже на время, но болѣе или менѣе оставались безъ архипастырей, хотя по имени существовали: о епископѣ владиміро-волынскомъ упоминается только съ 1260 года, о перемышльскомъ — съ 1271 г., о рязанскомъ — съ 1284 г., о галицкомъ — съ 1331 г., о Туровскомъ — съ 1345 г. Епархія Владимірская на Клязьмѣ не имѣла своего епископа до 1250 года, потомъ въ продолженіи четырнадцати лѣтъ управляема была митрополитомъ, съ 1274 г. имѣла своихъ епископовъ, которые назывались Владимірскими, суздальскими и нижегородскими, а съ 1299 г. окончательно перешла въ вѣдѣніе русскихъ митрополитовъ. Между тѣмъ одна за другой возникали новыя епархіи. Около 1250 г. открыта была епархія холмская по волѣ галицкаго князя Даніила, который, украсивъ Холмъ послѣ нашествія Батыева, перемѣстилъ въ него епископскую каѳедру изъ Угровеска. Въ 1261 г. открыта была епархія въ Сараѣ — самой столицѣ татарскихъ хановъ; около 1271 г. — въ Твери; около 1347 г. въ Суздали; около 1360 г. — въ Брянскѣ, куда собственно перенесена была каѳедра епархіи черниговской; въ 1383 г. — въ Перми. Съ 1288 г. упоминается епархія луцкая, съ 1353 г. — коломенская, съ 1389 г. — звенигородская, которая впрочемъ была открыта только на короткое время. Жители Пскова, издавна находившіеся подъ властью новгородскаго владыки, желали имѣть у себя особую епархію и въ 1331 г. просили митрополита поставить епископомъ избраннаго ими Арсенія, но получили отказъ. Такимъ образомъ, къ концу XIV и въ началѣ XV вѣка число епархій въ русской Церкви возрасло до восьмнадцати, если не считать звенигородской. Девять изъ нихъ, со включеніемъ епархіи митрополичей, находились въ Руси сѣверо-восточной: владиміро-московская, заключающая въ себя Владиміръ, Москву, а иногда Нижній-Новгородъ и Городецъ, новгородская, ростовская, суздальская, рязанская, тверская, сарская, коломенская и пермская. А девять — въ Руси юго-западной, кромѣ Кіева, принадлежавшаго съ нѣкоторыми другими городами къ епархіи митрополичей: черниговская или брянская, полоцкая, смоленская, галицкая, перемышльская, владиміро-волынская, холмская, туровская и луцкая”.

По мѣрѣ ослабленія власти удѣльныхъ князей, все чаще стали назначать епископовъ прямо изъ Москвы. Избраніе ихъ происходило тамъ на соборѣ всѣхъ епископовъ, которые или лично являлись, или изъявляли согласіе повольными грамотами. Соборъ избиралъ троихъ кандидатовъ на свободное мѣсто, а митрополитъ избиралъ изъ нихъ одного. Въ XV вѣкѣ порядокъ этотъ утвердился окончательно, что и было изложено въ чинѣ поставленія епископа 1423 г. Епископы по прежнему стояли во главѣ удѣльныхъ событій, но стали постепенно терять свои мѣстныя симпатіи и тянулись къ общему центру — Москвѣ.

Примѣры произвольнаго суда надъ іерархами становятся очень рѣдкими и наблюдаются тамъ, гдѣ держался еще вѣчевой укладъ. Въ 1388 г. ростовцы удалили Св. еп. Іакова по ложному подозрѣнію въ нечистой жизни и убѣдились въ его правотѣ проявившейся чудомъ. Святитель былъ снисходителенъ къ грѣшникамъ. Однажды въ Ростовѣ осудили на смерть преступную женщину. Онъ вступился за нее и назначилъ ей мѣсто для пожизненнаго покаянія. Князь и бояре оскорбились такимъ распоряженіемъ Владыки и изгнали его. Святитель подошелъ къ озеру Неро, разостлалъ на водѣ свою мантію и, вставъ на нее, поплылъ, какъ въ лодкѣ. Ростовцы умоляли его вернуться, но онъ поставилъ себѣ хижину на берегу озера, основалъ потомъ обитель, въ которой подвизался до своей кончины въ 1391-2 г. Въ Муромѣ по навѣтамъ духа злобы горожане возстали противъ епископа Св. Василія, обвинили въ предосудительной жизни и постановили изгнать его. Святитель, помолившись въ храмѣ и взявъ образъ Владычицы, ставъ на разложенную на водѣ мантію, поплылъ по Окѣ противъ теченія въ старую Рязань, гдѣ и остался, преставившись въ 1360 г. (по другимъ даннымъ между 1356- 78 гг.). Въ 1424 г. новгородцы выгнали владыку Ѳеодосія, единственно за то, что онъ былъ “шестникъ”, пришлецъ, а не новгородецъ, хотя сами выбрали его два года назадъ. Законный судъ надъ епископами принадлежалъ власти митрополита и собора. Епископы величали митрополита “отцемъ”.

Только Новгородъ и Псковъ продолжали избирать на вѣчѣ владыкъ, независимо отъ митрополита. Изрѣдка встрѣчавшійся обычай избранія по жребію, съ половины ХІV вѣка, становится въ Новгородѣ постояннымъ. Три жребія избираемыхъ клали на престолъ св. Софіи и послѣ литургіи соборный протопопъ выносилъ на вѣче одинъ за другимъ два жребія и объявлялъ народу. Третій, остававшійся на престолѣ, знаменовалъ того, “его же оставилъ Себѣ Богъ и святая Софія”. Посвящаться избранные владыки ѣздили въ Москву. Но нѣкоторые управляли епархіей и до посвященія по 2-3 года, а владыка Евѳимій II даже болѣе 5 лѣтъ, да и посвященіе онъ принялъ въ Смоленскѣ отъ м. Герасима, сожженнаго, какъ указывалось выше, Свидригайлой, послѣ чего считалъ себя независимымъ отъ московскаго митрополита. Новгородцы хотѣли пользоваться раздѣленіемъ русской Церкви, чтобы рѣшать гдѣ ихъ больше устраиваетъ поставленіе своихъ архіепископовъ. Но когда въ Литвѣ митрополитомъ оказался ученикъ уніата бывшаго митр. Исидора, Григорій, то Новгородъ снова сталъ признавать одного московскаго митрополита. Мѣстное значеніе новгородскаго владыки развивалось все больше. Съ его благословенія вѣче начинало войну, заключало миръ, рѣшало свои внутреннія дѣла. Въ граматахъ его имя ставилось на первое мѣсто. Во внутреннихъ дѣлахъ города владыка былъ средоточіемъ, около котораго стягивались и примирялись всѣ разрозненные взаимными распрями “концы” и улицы города. Владыка былъ всегдашнимъ миротворцемъ въ вѣчевыхъ раздорахъ. На богатыя средства владычней казны архіепископъ выставлялъ свой полкъ, несъ городскія повинности — мостилъ мостъ въ кремлѣ, строилъ стѣны въ Новгородѣ, Псковѣ, Орѣшкѣ, въ особенныхъ случаяхъ дѣлалъ крупныя пожертвованія. Особенно почитались въ Новгородѣ въ описываемое время Св. архіепископы: Василій, ум. въ 1352 г., Моисей, ум. въ 1362 г., Евѳимій, ум. въ 1458 г. и Іона, ум. въ въ 1470 г. Какъ говорилось, новгородскіе владыки, по своему видному положенію, носили титулъ архіепископовъ. Въ 1346 г. св. митр. Ѳеогностъ далъ Святителю Василію новое отличіе — кресчатыя ризы, потомъ патріархъ прислалъ ему бѣлый клобукъ. Въ связи съ этимъ, новгородцы, стремясь къ независимости своихъ владыкъ, придумали слѣдующее: клобукъ этотъ Константинъ Великій далъ св. папѣ Сильвестру; когда папы стали нечестивыми, клобукъ, послѣ ряда чудесъ, былъ отосланъ въ Царьградъ патр. Филоѳею; наконецъ, когда Царьграду суждено было погибнуть, онъ явился въ Богомъ любимую страну — Россію, и именно въ Новгородъ, а не въ Москву. (Знаменскій).

Отношенія новгородскихъ владыкъ съ митрополитами временами обострялись, при чемъ иногда это зависило отъ того, былъ ли Новгородъ въ мирѣ съ вел. княземъ. Дурныя отношенія впервые обнаружились, когда Симеонъ Гордый стѣснилъ новгородцевъ. Святитель Моисей жаловался патріарху на св. митр. Ѳеогноста, не давшаго ему кресчатыхъ ризъ, которыя имѣлъ св. Василій. Патріархъ далъ ему ризу, но увѣщевалъ покоряться митрополиту. Митр. Алексій жаловался патріарху на преемника Моисея архіеп. Алексія, указывая, что тотъ самовольно надѣлъ кресчатую ризу. Патріархъ велѣлъ архіепископу снять таковую, объяснивъ, что это отличіе принадлежитъ не каѳедрѣ, а есть личное. При св. м. Кипріанѣ новгородцы не желали признавать митрополичьихъ судебныхъ правъ. Митрополитъ въ 1391 г. прибылъ самъ въ Новгородъ. Его приняли съ почетомъ, но отказались представить спорныя дѣла на судъ, заявивъ: “мы клялись, что не будемъ зависѣть отъ суда митрополитовъ, и написали о семъ грамату”. Послѣ долгихъ безплодныхъ убѣжденій митр. Кипріанъ оставилъ Новгородъ, не давъ благословенія непокорнымъ, и извѣстилъ о семъ патріарха. Въ свою очередь новгородцы жаловались патріарху Антонію. Послѣдній отвѣтилъ имъ, что онъ подтверждаетъ отлученіе, произнесенное митрополитомъ, который имѣетъ полную власть надъ ними. Одновременно онъ отправилъ своего уполномоченнаго митрополита виѳлеемскаго разсмотрѣть дѣло на мѣстѣ. Вел. кн. Василій I вступился въ это дѣло, т. к. новгородцы отказывались платить ему “черный боръ” (по полтинѣ съ деревни). Послѣ военныхъ дѣйствій новгородцы въ 1393 г. принуждены были смириться, обѣщали платить дань, отправили грамату митрополиту, который прислалъ имъ свое благословеніе. Въ Троицкой лѣтописи по этому поводу говорится: “не дивись сему, таковъ обычай новгородцевъ ... Они люди суровые, непокорные, упрямые, неосновательные (непоставны). Кого изъ князей не оскорбляли они? Кто изъ князей угодилъ на нихъ?” Въ 1398 г., когда вновь вспыхнула война съ вел. княземъ Василіемъ I, изъ за Двинскихъ областей, владыка Іоаннъ благословилъ новгородцевъ на брань. Послѣ окончанія войны онъ былъ вызванъ въ Москву и болѣе трехъ лѣтъ пробылъ тамъ въ заключеніи. Въ дальнѣйшемъ онъ пріѣзжалъ въ Москву совѣтоваться съ митрополитомъ по духовнымъ дѣламъ, чего раньше не бывало. Преемникъ его Святитель Іона находился въ постоянной связи съ Москвою. Когда онъ былъ тихимъ отрокомъ въ Новгородѣ, блаженный Михаилъ Клопскій пророчески предрекъ ему: “Іоаннъ, учись прилежно, ты имѣешь быть архіепископомъ великому Новгороду”. Истинный подвижникъ и опытный архипастырь, Св. Іона былъ связанъ узами дружбы съ Св. м. Іоной. Когда Василій II Темный угрожалъ свободѣ Новгорода, онъ, тогда уже дряхлый старецъ, ѣздилъ въ Москву просить вел. князя за родной городъ, предрекая за выполненіе просьбы освобожденіе Москвы отъ татарскаго ига.

Какъ Новгородъ пытался обособиться отъ Москвы, такъ его бывшій пригородъ Псковъ стремился отдѣлиться отъ него самого. Въ 1331 г. псковичи просили себѣ особаго епископа, но получили отказъ. Въ 1348 г. имъ обѣщано было въ особомъ договорѣ, что архіепископъ будетъ назначать своего намѣстника въ Псковъ изъ псковичей, а не изъ новгородцевъ. Настаивали псковичи и на соблюденіи обычая о пріѣздѣ къ нимъ новгородскихъ владыкъ для суда черезъ каждые три года и проживаніи тамъ мѣсяцъ. Изъ за нарушенія этого происходили постоянные споры. Иногда псковичи по своимъ церковнымъ дѣламъ обращались непосредственно къ митрополиту, что въ Москвѣ поощрялось. Соборъ духовенства во Псковѣ имѣлъ такое же значеніе, какъ владыка въ Новгородѣ; но самъ городъ усилилъ свою власть надъ духовенствомъ. Вѣче присвоило себѣ право даже судить духовенство и распоряжаться церковными имуществами. Митрополиты Кипріанъ и Фотій посылали во Псковъ грамоты, въ которыхъ обличали такой противоканоническій порядокъ. Подобно городскому строю псковское духовенство раздѣлялось на общины, изъ которыхъ каждая, состоя изъ нѣсколькихъ приходовъ, была приписана къ одному изъ соборовъ и управлялась старостою поповскимъ (благочиннымъ). Сельское духовенство наравнѣ съ паствою своею питалось плодами обрабатываемыхъ имъ участковъ земли. Иногда для вспомоществованія давалась ему часть церковныхъ доходовъ. Сельскіе дьяконы и дьячки, какъ отмѣчаетъ архіеп. Филаретъ, бывали по мѣстамъ земскими дьяками, т. е. писцами, и за то получали отъ селъ опредѣленное жалованіе, священники же участвовали въ сельскомъ судѣ, а слѣдовательно и въ судебныхъ доходахъ.

Въ другихъ мѣстахъ съ XIV в. стали умножать число архимандритовъ и протопоповъ. Послѣднимъ назначалось участіе въ управленіи причтами, а изъ архимандритовъ выбирались исполнители распорядительной и судебной воли архипастырей. Это оказывалось нужнымъ и потому, что, при умноженіи храмовъ и оскудѣніи средствъ къ содержанію причтовъ, нѣкоторые іереи, оставаясь безъ приходовъ, требовали особеннаго надзора. Въ отношеніи архіереевъ бѣлое духовенство было классомъ “тяглымъ”, было обложено разными сборами и повинностями и вѣдалось по нимъ архіерейскими десятильниками. Поставленіе въ члены клира по выбору приходской общины было уже повсемѣстное. Приходская же община пеклась и о содержаніи причта, давала ему землю, извѣстное количество руги и сборовъ. Нѣкоторыя, преимущественно соборныя, церкви были подъ покровительствомъ князей, которые давали имъ свои земли и ругу. Только немногія церкви, тоже преимущественно соборныя, имѣли небольшія вотчины. Духовенство, исходя изъ простого народа, плохо обезпеченное, едва грамотное, мало чѣмъ отличалось отъ своей паствы, страдало и ея пороками. Въ поученіяхъ митрополитовъ и въ тогдашней письменности обличались недостатки духовенства и незнаніе богослужебнаго дѣла. Митрополиты Петръ и Фотій запрещали вдовымъ попамъ и дьяконамъ священнослуженіе, если они не постригутся въ монашество.


(обратно)

Богослуженіе.

Требовалось устраненіе изъ богослуженія разныхъ нестроеній. Проистекали послѣднія прежде всего отъ крайняго недостатка богослужебныхъ книгъ, которыхъ стало еще меньше послѣ монгольскаго разоренія. По причинѣ дороговизны ихъ не могли пріобрѣтать въ достаточномъ количествѣ даже городскія церкви. Въ богатомъ Псковѣ, при митрополитѣ Кипріанѣ, нельзя было найти въ церквахъ нѣкоторыхъ необходимыхъ церковныхъ чиновъ. Богатый галицкій князь Владиміръ Васильковичъ могъ только любомльскую георгіевскую церковь надѣлить, сверхъ тріоди и октоиха, 12 минеями; остальнымъ храмамъ онъ жертвовалъ Евангеліе, Апостолъ и молитвенникъ. Отъ того переписка богослужебныхъ книгъ и снабженіе ими церквей считалось великимъ богоугоднымъ дѣломъ. Перепиской занимались благочестивые люди изъ грамотѣевъ всякаго чина. Много писалось на востокѣ, — въ Константинополѣ и на Аѳонѣ, куда посылались иногда нарочно грамотные монахи и писцы. Стефанъ Новгородецъ, бывшій въ Царьградѣ (ок. 1350) встрѣтилъ тамъ своихъ земляковъ Ивана и Добрилу, искусныхъ книгописцевъ, работавшихъ въ Студійскомъ мон., посылавшемъ въ Русь много книгъ. Но часто, вслѣдствіе невѣжества переписчиковъ и спѣшности въ работѣ, въ богослужебныя книги все болѣе вкрадывались разныя ошибки. Святители Алексій и Кипріанъ занимались исправленіями, первый — Новаго Завѣта, второй — Служебника, Требника и слѣдованной Псалтыри. Обнаруживались и разности въ составѣ самихъ богослужебныхъ чиновъ. Это произошло отъ разновременнаго перевода ряда новыхъ службъ, вновь появившихся въ Греціи, и не одновременнаго распространенія ихъ по отдѣльнымъ мѣстностямъ Россіи, раздѣленнымъ удѣльными перегородками. Важной причиной подобныхъ разностей было также тогдашнее переходное состояніе нашего богослуженія. Со второй половины XIV в. въ немъ совершался постепенный переходъ отъ господствовавшаго раньше студійскаго устава къ уставу Іерусалимскому св. Саввы. Вслѣдствіе всего этого церковная власть была постоянно озабочиваема водвореніемъ порядка и единства въ богослуженіи (Знаменскій).

Опредѣленія касательно богослуженія заключаются въ правилахъ соборовъ Владимірскаго 1274 и Константинопольскаго 1276 гг. Относительно собора во Владимірѣ, созваннаго м. Кирилломъ, говорилось выше. Соборъ, пишетъ архіеп. Филаретъ, прежде всего обратилъ вниманіе на служителей алтаря. Повторивъ церковныя правила о недопущеніи до священства человѣка неизвѣстнаго и несвободнаго, соборъ писалъ: “Хочетъ ли кто быть посвященнымъ, пусть со всею подробностью испытаютъ его, чиста ли жизнь его, соблюлъ ли онъ цѣломудріе, съ дѣвицей ли вступилъ въ бракъ и законно ли вступилъ? Хорошо ли знаетъ грамоту? Притомъ не спѣшить поставлять, хотя бы были не кощунники, не хищники, не пьяницы, не охотники клясться, не сварливые: испытывать ихъ... Если кто окажется свободнымъ отъ всѣхъ винъ за поручительствомъ духовнаго отца, 7 священниковъ и другихъ надежныхъ свидѣтелей, пусть поставляютъ”. Требовалось не возводить вдругъ на степень священства, но, поставивъ въ чтеца, заставить изучить весь церковный чинъ подъ руководствомъ опытнаго церковника. Соборъ рѣзко осудилъ, примѣнявшееся въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, смѣшеніе при крещеніи св. мѵра съ масломъ и помазаніе всего тѣла. Говоря что въ новгородскихъ странахъ творятъ нѣкоторые священнослужители “глупости въ безчестіе священству”, соборъ постановилъ: “Мы заповѣдаемъ преподобнымъ епископамъ и повелѣваемъ извергнуть всѣхъ, если не покаятся, ибо лучше одинъ священнослужащій достойно, чѣмъ тысячи беззаконниковъ”. Соборъ въ Константинополѣ отвѣчалъ на вопросы, поставленные, съ согласія м. Максима, сарайскимъ епископомъ Ѳеогностомъ и постановленія его имѣли въ виду, главнымъ образомъ, особенныя потребности этой епархіи. Такъ разрѣшены были походные храмы. На вопросъ: “Должно ли служить (литургію) съ сухимъ виноградомъ или нѣтъ?” отвѣчено — Если гдѣ, въ какой либо землѣ, совсѣмъ не будетъ вина, пусть выжмутъ свѣжую виноградную кисть, но не сухую. На вопросъ: “Если обращаются татары и ходятъ креститься, а не будетъ большого сосуда, не встрѣтится ни рѣки, ни озера, гдѣ можно было погрузить, какъ поступать?” отвѣчено — Пусть обливаютъ его трижды, произнося: во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Позволяется въ случаѣ нужды совершать крещеніе и причетнику. Несторіанъ и яковитовъ предписывается мѵропомазывать, но съ тѣмъ, чтобы предварительно проклинали свое ученіе и учителей. Надо имѣть въ виду, что въ войскѣ монголовъ было много несторіанъ и яковитовъ изъ Монголіи, Индіи и Персіи. Даны были отвѣты и на другіе вопросы еп. Ѳеогноста (Архіеп. Филаретъ).

Дальнѣйшія опредѣленія относительно богослуженія относятся ко времени св. митрополитовъ Кипріана и Фотія. Въ своихъ посланіяхъ во Псковъ оба святителя вооружались противъ принятаго въ новгородской епархіи, изъ за частыхъ сношеній съ латинянами, обливательнаго крещенія. При крещеніи оба митрополита требовали ставить для крещаемыхъ только по одному воспріемнику или воспріемницѣ, смотря по полу крещаемыхъ, а не обоихъ вмѣстѣ. Митр. Фотій замѣтилъ во Псковѣ, что тамъ употреблялось латинское мѵро. Изъ посланія его видно, что мѵро тогда не варилось въ Россіи, а получалось отъ патріарха. Крестить дѣтей установлено было въ скоромъ времени по рожденіи. Во Псковѣ изъ за недостатка антиминсовъ ихъ рѣзали на части. Митр. Кипріанъ запретилъ это и послалъ во Псковъ 60 новыхъ антиминсовъ. Обнаруживъ во Псковѣ недостатокъ уставовъ и богослужебныхъ книгъ, м. Кипріанъ старался снабдить церкви всѣмъ необходимымъ. Изъ посланій м. Фотія видно, что псковское духовенство не знало какъ совершать литургію Іоанна Златоустаго и Василія Великаго, какъ приготовлять агнецъ для литургіи преждеосвященныхъ даровъ и о необходимости троить аллилуія. Оба Святителя, обнаруживъ неисправности въ соблюденіи таинствъ, потребовали устраненія таковыхъ и указали какъ ихъ надлежитъ совершать.

Много храмовъ было разрушено во время нашествія монголовъ. Возстановленіе ихъ и строеніе новыхъ сдѣлалось господствующимъ подвигомъ народнаго благочестія. Особенно много церквей строилось во время голода, мора и др. народныхъ бѣдствій. Это, т. н. обѣтныя и обыденныя церкви, которыя строились по обѣту, обыкновенно въ одинъ день, и тутъ же освящались. Сговорившись на сходѣ, жители города или селенія шли въ лѣсъ, рубили бревна, свозили и всѣмъ міромъ выстраивали церковь. Особенно большимъ количествомъ и богатымъ украшеніемъ храмовъ отличались Новгородъ и Псковъ, потомъ Москва. При Іоаннѣ Калитѣ были сооружены соборы Успенскій, и Архангельскій (1332), сдѣлавшійся усыпальницей московскихъ царей. Имъ же выстроена въ 1328 г. церковь св. Іоанна Лѣствичника. Супруга Димитрія Донского вел. кн. Евдокія воздвигла на своемъ дворѣ въ 1393 г. церковь Рождества Пр. Богородицы, ея сынъ вел. кн. Василій I Дмитріевичъ соорудилъ Благовѣщенскій соборъ. Въ Твери вел. кн. Михаилъ Ярославичъ воздвигъ (1285 - 89) соборъ Преображенія Господня. Въ Нижнемъ Новгородѣ кн. Константинъ Васильевичъ соорудилъ въ 1352 г. Спасо-Преображенскій соборъ, братъ его Андрей въ 1358 г. Михайло-Архангельскій. Въ Серпуховѣ кн. Владиміръ Андреевичъ создалъ въ 1378 г. Троицкій соборъ. Во Псковѣ вновь сооруженъ въ 1365 г. Троицкій соборъ на старой основѣ. Тамъ воздвигались церкви въ 1373, 1383, 1384, 1398 и въ 1421 по двѣ или три. О большомъ количествѣ церквей въ разныхъ частяхъ города свидѣтельствуютъ данныя о числѣ сгорѣвшихъ при большихъ пожарахъ. Въ Новгородѣ, когда въ 1340 г. пожаръ охватилъ обѣ стороны, сгорѣло 50 церквей. Въ 1385 г. во время сильнаго пожара на Торговой сторонѣ сгорѣло 26 каменныхъ и 6 деревянныхъ.

Изъ новгородскихъ владыкъ особенно усердствовалъ храмостроительствомъ Св. Евѳимій II. Строили храмы отдѣльные посадники и частныя лица. Лучшіе русскіе мастера для строенія и украшенія церквей были въ Новгородѣ и въ Псковѣ; тамъ удобнѣе было достать и нѣмецкихъ мастеровъ. До XV в. храмы строились безъ печей. Первый устроилъ двѣ теплыя церкви въ сороковыхъ годахъ XV в. новгородскій владыка Св. Евѳимій II.

Въ юго-западной Руси кн. Даніилъ Галицкій, послѣ разгрома учиненнаго Батыемъ, “создалъ многіе города и церкви поставилъ, и украсилъ ихъ разно личными красотами”. Лучшими и богатѣйшими были три церкви въ любимомъ имъ Холмѣ: Св. Іоанна Златоуста, св. безсребрениковъ Косьмы и Даміана и Пресв. Богородицы, гдѣ впослѣдствіи онъ былъ погребенъ. Много храмовъ строилъ его племянникъ кн. Владиміръ Васильковичъ; изъ нихъ самыя богатыя въ Каменцѣ Благовѣщенская, въ Любомли Георгіевская и въ Берестѣ церковь св. Петра.

Архангельскій соборъ въ Москвѣ созданъ былъ по случаю избавленія Руси отъ голода, названнаго въ лѣтописяхъ “рослою рожью”. Въ Новгородѣ владыки Климентъ (1296) и Іоаннъ II (1412) воздвигли церкви въ память побѣдъ надъ шведами. Извѣстны обыденныя церкви сооруженныя въ Новгородѣ и въ Псковѣ по случаю морового повѣтрія. Въ городахъ, гдѣ было много церквей, главнѣйшія назывались соборами. Первая походная церковь сооружена была еп. сарскимъ Ѳеогностомъ.

“Въ архитектурѣ церквей”, пишетъ архіеп. Макарій, “не произошло никакой перемѣны. Церкви, по прежнему, строились небольшія и примрачныя, освѣщавшіяся чрезъ узкія слюдовыя окна съ желѣзными рѣшетками. Только церковь Пресв. Богородицы, созданную княземъ Даніиломъ Галицкимъ въ Холмѣ, лѣтопись называетъ “превеликою” и, какъ бы за рѣдкость, разсказываетъ, что другая холмская церковь во имя св. Златоуста имѣла три окна, “украшенныя стеклами римскими”. Въ настоящій періодъ уже не встрѣчаемъ такихъ богатыхъ церквей, какъ существовали прежде, особенно въ Кіевѣ и княжествѣ Владимірскомъ. Но и теперь нѣкоторые храмы отличались цѣнностью своихъ украшеній и утвари”. Такими были новгородскій Софійскій соборъ, псковскій Троицій, ростовскій Успенскій и церкви, богато обставленныя кн. галицкимъ Владиміромъ Васильковичемъ.

Сохранялось прежнее общественное значеніе храмовъ. Новгородъ былъ городомъ Св. Софіи, Псковъ — св. Троицы, Москва, съ Успенскимъ соборомъ, была землею Богородицы. Пограничная съ Литвой р. Угра называлась поясомъ Богородицы.

Одно изъ выразительнѣйшихъ проявленій приходской жизни — братчина — составляла повсемѣстное явленіе. Граматы князей давали братчинамъ права варить на праздникъ пиво и медъ и разбирать самимъ происшедшія на пиру ссоры. Братчина судила, какъ судья, и передавала княжескому суду только дѣла уголовныя и такія, которыхъ не могла разобрать сама. Въ такомъ видѣ братчина является во всей Великороссіи. Въ зап. Россіи она развилась до формы настоящаго союза — братства. Раньше всего — въ серединѣ ХV в. — становятся извѣстны братства въ Вильнѣ и во Львовѣ (Знаменскій).

“Главное украшеніе и нераздѣльно святыню церквей”, пишетъ архіеп. Макарій, “какъ и всегда, составляли св. иконы, которыя помѣщались преимущественно въ иконостасахъ. Но многіе каменные храмы въ городахъ и монастыряхъ, особенно въ Москвѣ и Новгородѣ, были расписываемы разными священными изображеніями и по стѣнамъ, именно — украшались стѣнною иконописью по сырому грунту. Съ этою цѣлію у насъ существовали даже цѣлыя дружины или товарищества иконописцевъ, греческихъ и русскихъ, имѣвшія своихъ старѣйшинъ и начальниковъ и находившіяся иногда подъ особымъ покровительствомъ или на содержаніи властей духовныхъ и свѣтскихъ. Такъ, въ Новгородѣ Входоіерусалимскую церковь расписывалъ (1338 г ) Грекъ Исаія “съ други”. Въ Москвѣ Успенскій соборъ расписывали (1344) Греки, иконописцы митрополита Ѳеогноста, а соборъ Архангельскій — русскіе мастера, иконописцы великаго князя Симеона Іоанновича Гордаго: они составляли “дружину”, а начальниками и старѣйшинами у нихъ были — Захарій, Діонисій, Іосифъ и Николай. Въ слѣдующемъ году расписана въ Москвѣ церковь — Спасъ на Бору: тутъ мастерами были “русскіе родомъ, а греческіе ученики” — Гойтанъ, Семенъ и Иванъ со своими учениками и дружиною. Въ 1378 году Спасскую церковь въ Новгородѣ на Ильинкѣ улицѣ расписывалъ мастеръ Грекъ Ѳеофанъ. Этотъ самый Ѳеофанъ вскорѣ затѣмъ переѣхалъ въ Москву и здѣсь расписывалъ три церкви: Рождества Пресв. Богородицы (1395 г.) вмѣстѣ съ Симеономъ чернымъ и учениками, Архангельскій соборъ (1399) съ учениками своими и Благовѣщенскій соборъ (1405) вмѣстѣ съ старцемъ Прохоромъ изъ Городца да чернецомъ Андреемъ Рублевымъ. Въ 1408 году, по повелѣнію великаго князя Василія Димитріевича, расписали великую Владимірскую соборную церковь мастера — Даніилъ иконникъ да Андрей Рублевъ. Они же расписали потомъ Троицкій соборъ въ Сергіевской Лаврѣ, построенный (1422) надъ гробомъ преп. Сергія Радонежскаго чудотворца. Лучшими изъ всѣхъ этихъ, изчисленныхъ нами, иконописцевъ были Ѳеофанъ Грекъ, Даніилъ иконникъ и Андрей Рублевъ. Первый, по свидѣтельству лично знавшаго его современника, былъ преславный мудрецъ, весьма искусный философъ и “книги изографъ нарочитый и живописецъ изящный въ иконописцѣхъ”. Онъ болѣе сорока каменныхъ церквей расписалъ своею рукою — въ Константинополѣ, Халкидонѣ, Галатѣ и Кафѣ, а потомъ въ Великомъ и Нижнемъ Новгородахъ и три въ Москвѣ. Когда писалъ онъ, то никогда и нигдѣ не видѣли его взирающимъ на образцы, какъ дѣлали тогда нѣкоторые наши иконописцы, которые, вслѣдствіе своихъ недоумѣній, принуждены были безпрестанно обращаться то къ тѣмъ, то къ другимъ образцамъ. Казалось, что не онъ писалъ, а другой: потому что, изображая что либо руками, онъ ногами стоялъ неспокойно, а языкомъ бесѣдовалъ съ приходящими. Съ самаго незначительнаго рисунка, набросаннаго имъ случайно и наскоро, наперерывъ спѣшили снимать для себя копіи московскіе иконописцы. [9]) Иконника Даніила и Андрея Рублева называетъ “чудными и пресловущими иконописцами” преп. Іосифъ Волоцкій († 1516), свидѣтельствуя, что послѣдній былъ ученикомъ перваго, что оба они были иноки Андрониковой обители и отличались духовною, подвижническою жизнію. Другой, безъименный писатель ХVІ вѣка говоритъ о нихъ, что они превосходили всѣхъ прочихъ живописцевъ и что чудныя изображенія, которыми украсили они Троицкую церковь въ Сергіевой Лаврѣ, еще въ его время удивляли всѣхъ. Отцы стоглаваго собора въ половинѣ того же вѣка указывали на произведенія Рублева, какъ на образцы для русскихъ иконописцевъ”. Рублеву приписывается чудотворный образъ Живоначальной Троицы, стоящій по правую сторону царскихъ вратъ въ Троицкомъ соборѣ Сергіевой Лавры.

Изъ другихъ извѣстныхъ лицъ духовнаго и монашескаго званія, занимавшихся иконописью, архіеп. Макарій называетъ: преп. Пахомія Нерехтскаго († 1384); инока Иринарха, ему помогавшаго; преп. Ѳеодора, архим. Симонова мон., впослѣдствіи архіепископа ростовскаго, написавшаго, между прочимъ, образъ своего дяди — преп. Сергія Радонежскаго и “Деисусы у Николы на Болванкѣ”; старца Игнатія иконника Симонова м., бывшаго въ немъ спостникомъ преп. Кирилла Бѣлозерскаго; ученика преп. Сергія Радонежскаго Епифанія премудраго; преп. Діонисія, основателя Глушицкаго м. Въ числѣ твореній послѣдняго имѣется икона преп. Кирилла Бѣлозерскаго, написанная при жизни чудотворца. Въ юные годы, едва поступившимъ въ монастырь, былъ “иконникомъ чуднымъ” будущій Святитель митрополитъ Петръ. Иконописаніемъ занимался Святитель Василій, архіепископъ новгородскій.

Свят. митрополитъ Алексій, послѣ вторичной поѣздки въ Царьградъ, привезъ оттуда чудную икону Нерукотворнаго Спаса, которую поставилъ въ основанной во имя этого образа Спасо-Андрониковой обители. Свят. Діонисій, архіеп. суздальскій, пребывая долго въ Царьградѣ, снялъ точныя копіи образа Пресв. Богородицы-Одигитріи, находившагося въ Софійскомъ соборѣ. Одна изъ копій прислана была имъ въ 1381 г. въ суздальскій соборъ, другая — уцѣлѣвшая позднѣе — въ нижегородскій Преображенскій соборъ. Преп. Арсеній Коневскій, подвизавшійся три года на Аѳонѣ, привезъ оттуда ок. 1393 г. икону Божіей Матери. Чудотворная икона эта чтится въ Коневскомъ монастырѣ.

Съ того времени чтутся чудотворныя иконы Пресв. Богородицы: Устюжская, передъ которой въ 1290 г. блаж. Прокопій Устюжскій силой своей молитвы отклонилъ отъ Устюга каменную тучу. Владимірская, писанная Святителемъ Петромъ, въ бытность его игуменомъ Ратскимъ и поднесенная имъ ок. 1301 св. митрополиту Максиму. Она находилась во Владимірскомъ каѳедральномъ соборѣ. Донская, сопутствовавшая вел. кн. Димитрію Донскому въ 1380 г. на Куликовомъ полѣ. Икона пребывала въ Благовѣщенскомъ соборѣ въ Москвѣ. Максимовская, написанная по видѣнію, бывшему во снѣ Святителю Максиму въ 1299 г. при началѣ переселенія его изъ Кіева во Владиміръ и находившаяся во Владимірскомъ Успенскомъ соборѣ надъ гробницей съ его мощами.

Явленными были чудотворныя иконы Пресв. Владычицы: Ѳеодоровская - Костромская, по преданію писанная св. Ев. Лукой. Она съ начала ХП в. находилась въ часовнѣ вблизи г. Китежа, потомъ въ монастырѣ вблизи г. Городца, Нижегородской губерніи. Обитель сгорѣла при нашествіи Батыя. Въ 1239 г. икона была чудесно обрѣтена въ лѣсу кн. Василіемъ Яросл. Костромскимъ и находилась въ обители, сооруженной въ Костромѣ. Знаменія Курская или Коренная, обрѣтенная въ 1295 г. на корнѣ дерева жителемъ г. Рыльска. Толгская, явленная въ 1314 г. ночью ростовскому епископу Трифону на берегу р. Волги. На мѣстѣ ея явленія воздвигнутъ былъ Толгскій мон. Чухломская, явившаяся около 1350 г. преп. Авраамію Галицкому или Чухломскому на деревѣ въ лѣсу. Создалась Чухломская обитель. Тихвинская, видѣнная въ 1383 г. въ нѣсколькихъ мѣстахъ новгородской области окруженной свѣтомъ и окончательно оставшаяся въ г. Тихвинѣ, гдѣ основанъ былъ послѣ этого Тихвинскій монастырь. Колочская, явившаяся въ 1413 г. бѣдному селянину Лукѣ въ колочскомъ лѣсу вблизи Можайска. Сооруженъ былъ Колочскій мон. Съ 1291 года почиталась Муромская икона Пресв. Богородицы, съ которой въ рукахъ Святитель Василій, еп. Муромскій чудесно плылъ по Окѣ на распростертой мантіи отъ Мурома въ Новую Рязань, гдѣ она поставлена была въ каѳедральный соборъ.

Въ 1347 г. греческій императоръ Іоаннъ Кантакузинъ прислалъ вел. кн. Симеону Іоанновичу наперсный крестъ изъ животворящаго Древа съ мощами. Въ 1362 г. св. Діонисій, архіепископъ суздальскій, вывезъ изъ Константинополя Страсти Господни — части отъ гроба Спасителя, терноваго вѣнца и под. Кивотъ хранился въ московскомъ Успенскомъ соборѣ. Въ 1397 г. императоръ Мануилъ Палеологъ и патріархъ прислали въ Москву мощи святыхъ и иконы, въ благодарность за милостыню, полученную изъ Россіи. Черезъ два года такой же даръ получилъ князь Михаилъ Александровичъ Тверской (Архіеп. Макарій).

Въ XIV вѣкѣ открыты были мощи митрополита Петра и вел. князя Александра Невскаго. Почитаніе Святителя началось очень скоро послѣ его преставленія, прославленіе послѣдовало въ 1339-40 г. Почитаніе благовѣрнаго князя имѣло мѣсто сразу послѣ его кончины. Въ 1380 г., вслѣдствіе чудеснаго видѣнія у его гроба передъ Куликовской битвой, вслѣдъ за нею обрѣтены были мощи и установлено мѣстное празднованіе; общее — Соборомъ въ 1547 году. Съ 1422 г. установлено празднованіе 5 іюля памяти Преп. Сергія Радонежскаго, въ 1448 г. празднованіе Святителя Алексія, въ 1439 г. мѣстное празднованіе Свят. Іоанна, архіепископа Новгородскаго (общее въ 1547 г.). Мѣстные праздники установлены въ дни памяти: вел. кн. Георгія Владимірскаго, вел. кн. Михаила тверского; князей: Василька ростовскаго, Михаила черниговскаго и боярина его Ѳеодора, Романа рязанскаго, Довмонта - Тимоѳея псковского, Владиміра Ярославича новгородскаго и его матери Атты, Святителя Игнатія ростовскаго. Въ мѣсяцесловахъ XV в. уже находятся имена мѣстно чтимыхъ святыхъ Стефана Пермскаго, Ѳеодора Ростовскаго, Кирилла Бѣлоезерскаго и Димитрія Прилуцкаго.

Митрополитъ Алексій установилъ въ 1364 г., по сношенію съ патріархомъ, общее празднованіе памяти свв. мучениковъ литовскихъ Іоанна, Антонія и Евстаѳія. Вел. кн. Димитрій Іоанновичъ послѣ Куликовской побѣды прибылъ въ Троицкій мон. и просилъ пр. Сергія отслужить литургію и панихиду о воинахъ, павшихъ на брани. Вслѣдъ затѣмъ по почину вел. князя установлена была Церковью Дмитріевская суббота. Въ субботу передъ 26 октября, днемъ великомуч. Димитрія Солунскаго, ежегодно совершается съ тѣхъ поръ поминовеніе всѣхъ православныхъ воиновъ, животъ свой положившихъ. По случаю внезапнаго ухода въ 1395 г. Тамерлана изъ Руси, передъ чѣмъ въ Москву была перенесена чудотворная Владимірская икона Божіей Матери, немедленно на мѣстѣ встрѣчи образа соорудили храмъ, вскорѣ и монастырь. Самый день встрѣчи иконы, 26 августа, — Срѣтеніе — установлено было праздновать.

Въ святцахъ XI — XIV в. изъ славянскихъ святыхъ имѣлись Кириллъ философъ и братъ его Меѳодій., кн. Вячеславъ чешскій и Іоаннъ Рыльскій. Въ мѣсяцесловахъ XV в. упоминаются еще, въ однихъ — преп. Параскева-Пятница, Святители Савва и Арсеній, въ другихъ вмѣстѣ съ Саввой Симеонъ сербскій (Архіеп. Макарій).

Богослужебныя книги и чинопослѣдованія, переписывавшіяся у насъ и приносимыя вновь изъ Греціи, были, преимущественно, тѣ же, которыя употреблялись до татарскаго ига. Встрѣчались и новыя, но очень немногія. Впервые, какъ отмѣчалось выше, наряду съ Уставомъ Студійскимъ появляется Іерусалимскій Уставъ св. Саввы (извѣстны одинъ списокъ XIII в. и два XIV). Въ XV в. извѣстно большее число списковъ этого Устава. Въ нихъ внесены и т. н. Марковы главы или правила іером. Марка относительно господскихъ и богородичныхъ праздниковъ. Изъ отдѣльныхъ чинопослѣдованій, пѣсней и молитвъ перешедшихъ изъ Греціи извѣстны нѣсколько каноновъ и акаѳистовъ и молитва особая Св. Духу въ день Пресв. Троицы патріарха Филоѳея, помѣщенная въ Служебникѣ митр. Кипріана. Въ самой Русской Церкви извѣстны въ монгольскій періодъ служба и канонъ Свят. Петру, составленные еп. ростовскимъ Прохоромъ, послѣдованіе похвальное Пресв. Богородицѣ 26 августа — въ день Срѣтенія ея чудотворной иконы и канонъ Святителю Алексію, составленный архим. Питиримомъ, впослѣдствіи епископомъ пермскимъ, по случаю открытія мощей (Архіеп. Макарій).

Архіепископъ Макарій пишетъ: “О церковномъ пѣніи того времени не сохранилось въ лѣтописяхъ почти никакихъ извѣстій. Упоминается, только мимоходомъ, въ одномъ мѣстѣ о демественномъ пѣніи (1440 г.), въ другомъ о демественникѣ новгородскаго Софійскаго собора (1387), въ третьемъ о “словутьномъ пѣвцѣ Митусѣ” перемышльскаго владыки (1241). Отсюда можемъ догадываться, что у насъ, вѣроятно, поддерживалось тогда по мѣстамъ демественное или гармоничное пѣніе, введенное еще со временъ великаго князя Ярослава и что, по крайней мѣрѣ, при каѳедрахъ архіереевъ продолжали существовать хоры пѣвчихъ подъ управленіемъ доместиковъ ... Во многихъ рукописныхъ Стихираряхъ нашихъ встрѣчаются напѣвы и ноты кіевскаго митрополита Григорія Самвлака, который, слѣдовательно, былъ и любителемъ и даже знатокомъ церковнаго пѣнія”.

Наряду съ серебряными и золотыми сосудами и вообще церковной утварью, которыми надѣлилъ храмы своей области кн. Галицкій Владиміръ Васильковичъ, таковые находились въ ростовскомъ и владимірскомъ соборахъ, въ новгородскомъ Софійскомъ, и въ московскихъ церквахъ. Въ большинствѣ сельскихъ храмовъ и въ нѣкоторыхъ монастыряхъ употреблялись еще деревянные священные сосуды. Объ этомъ свидѣтельствуютъ сохранившіеся сосуды пр. Сергія, пр. Никона, потиръ пр. Меѳодія Пѣсношскаго. Чаще, чѣмъ прежде, лѣтописи говорятъ о колоколахъ. Извѣстны колокола, слитые въ Холмѣ, Москвѣ, Твери. (Архіеп. Макарій).

(обратно)

Христіанская жизнь.

Монгольское иго, поставившее Россію подъ огрубляющее вліяніе дикихъ татаръ, унижавшихъ и портившихъ народъ, конечно отразилось на перемѣнѣ къ худшему характера послѣдняго. Отрицательно отражалась на народѣ и смута княжеская. Въ это время происходилъ — естественный и благодѣтельный — переходъ отъ удѣльно-вѣчевого уклада къ единодержавію московскихъ вел. князей, доказавшихъ свое попеченіе о государственныхъ нуждахъ всей русской земли. Но самый переходъ сопровождался часто борьбой, не знавшей нравственныхъ предѣловъ. Насилія сильныхъ, коварство слабыхъ, общее недовѣріе другъ къ другу, разбои, грабежи, убійства нерѣдко имѣли мѣсто. Въ сосѣднихъ христіанскихъ странахъ въ описываемое время было не лучше. Соловьевъ напоминаетъ напр. о разбояхъ въ польскихъ владѣніяхъ въ правленіе Казиміра Ягайловича.

Кромѣ общественныхъ неурядицъ, пороки сильные господствовали и въ частной жизни. Жаловались тогда на пьянство, сквернословіе, чувственность. Женщина окончательно запирается въ теремѣ, который признанъ былъ единственнымъ средствомъ для сохраненія семейной чистоты. Соловьевъ пишетъ: “Женщина спѣшила удалиться, или ее спѣшили удалить отъ общества мужчинъ, чтобы волею или неволею удержать въ чистотѣ нравственность, чистоту семейную; не вслѣдствіе византійскаго, или татарскаго, или какого-нибудь другого вліянія явилось затворничество женщинъ въ высшихъ сословіяхъ, но вслѣдствіе извѣстной нравственной экономіи въ народномъ тѣлѣ; подтвержденіе здѣсь сказанному нами найдемъ мы послѣ въ прямыхъ извѣстіяхъ современниковъ-очевидцевъ. Историкъ не рѣшится отвѣчать на вопросъ: что бы стало съ народомъ въ ХІV вѣкѣ безъ церкви, монастыря и терема?”.

Чѣмъ дальше на востокъ, тѣмъ нравы были грубѣе, что видно изъ посланія въ Вятку Св. Іоны, архіеп. новгородскаго. Сильны были еще остатки язычества. Господствовала вѣра въ волхвовъ и вѣдьмъ. Во Псковѣ, однажды, по случаю моровой язвы, сожгли въ началѣ XV в. 12 вѣдьмъ. Во Владимірѣ во время бездождія выкапывали изъ земли утопленниковъ. Продолжались въ нѣкоторыхъ мѣстахъ даже жертвы домовымъ, лѣшимъ, водянымъ. Народныя веселія сопровождались языческими обрядами даже при ознаменованіи церковныхъ праздниковъ. (Знаменскій). Нужда заставила добросердечнаго вел. кн. Димитрія Донского ввести смертную казнь, тогда какъ Владиміръ Мономахъ говорилъ: “не убивайте виновнаго, — жизнь христіанина священна”. Но прежде денежная пеня удерживала отъ воровства, а въ XIV в. пришлось воровъ вѣшать, за другія же преступленія бить кнутомъ. Естественно было то, что русскіе въ періодъ монгольскихъ насилій утратили часть довѣрчиваго простодушія. Горькая нужда заставила ограждать себя хитростью, когда не въ силахъ были противопоставить насилію отпоръ мужества. Это была — дань тяжкому времени со стороны слабыхъ (Архіеп. Филаретъ).

Но наряду съ этимъ, замѣтны отрадныя проявленія и новые успѣхи христіанскихъ понятій и чувствъ. Тяжкія бѣды — татарское нашествіе и иго, разражавшіеся моръ и голодъ — оказались для разрозненнаго русскаго общества удѣльнаго времени исправительнымъ бичемъ благаго Промысла Божія. Пробудилось чувство покаянія, къ чему все болѣе стали призывать посланія и лѣтописцы. Въ словахъ святыхъ еп. Серапіона Владимірскаго и митр. Кипріана приводились назидательные примѣры ниневитянъ, вспоминался израиль — невольникъ Египта, народъ призывался обратиться отъ земли къ Богу. Постоянною мыслью народа было, что онъ — христіанинъ, а жестокіе владыки его — невѣрные, ненавистные Богу. Основой жизни становилась высокая мысль — вѣра въ превосходство христіанской вѣры. Среди бѣдъ тяжкихъ выковывалась твердость въ характерѣ народа, стойкость въ своихъ правилахъ. Тамъ, гдѣ духъ христіанскій благодатно проникалъ въ душу и давалъ высшее направленіе ея силамъ, любовь къ Богу не боялась самыхъ суровыхъ и тяжкихъ подвиговъ. Благоговѣніе къ вѣрѣ, къ имени Христову было общимъ для всѣхъ состояній. (Архіеп. Филаретъ).

Смягчались и сердца князей, которые все болѣе полагались на волю Божію, а не на свой мечъ. Во время мора — черной смерти — проявлялось человѣколюбіе. Лучшіе люди погребали и чужихъ, служили по нимъ панихиды, молились среди гробовъ умершихъ отъ заразы. Иные въ такія времена спѣшили оставить міръ и уходили въ монастыри, отказывали имущества церквамъ и обителямъ; другіе въ домахъ готовились къ христіанской смерти. Когда моръ впервые возникъ во Псковѣ въ 1352 г., то жители его просили своего владыку, архіеп. новгородскаго св. Василія прибыть для молитвы. Святитель обошелъ весь Псковъ съ иконами и со священниками. Народъ съ воплемъ взывалъ: Господи помилуй! Язва къ зимѣ ослабѣла. Назидательно выразился одинъ современный лѣтописецъ о бѣдствіяхъ: “бысть милость Божія надъ христіаны, посланъ отъ Бога моръ на люди”. Показательно, что новгородцы, не видѣвшіе у себя Батыя, рѣдко, по отдаленности отъ Орды, испытывавшіе грабежи и насилія татаръ, меньше отдавались и покаянію. Въ монгольскій періодъ новгородцы пятнали себя звѣрскою необузданностью и злодѣйствами, какихъ не видно было въ другихъ краяхъ Россіи.

Высокими образцами въ вѣрѣ и благочестіи были для паствы святые митрополиты: Петръ, Ѳеогностъ, Алексій, Кипріанъ, Фотій и Іона, а также м. Кириллъ. Великими святителями были владыки ростовскіе: святые Игнатій (1288 [10]), Іаковъ (1392) и Ѳеодоръ (1395); епископъ рязанскій Василій (1295); архіепископы новгородскіе святые Ѳеоктистъ (1310), Моисей (1359), Василій (1352); св. Стефанъ, еп. пермскій (1396); св. Діонисій, архіеп. суздальскій (1385); св. Арсеній, еп. тверской (1409); св. Серапіонъ, еп. Владимірскій (1275).

Благочестивымъ былъ старшій сынъ в. кн. Всеволода III, Константинъ ростовскій. Незадолго передъ смертью (1218), сей князь, отличавшійся начитанностью, книголюбіемъ, посылая дѣтей своихъ на удѣлы, такъ поучалъ ихъ: “Любезные сыновья мои! будьте въ любви между собою, всей душою бойтесь Бога, соблюдая Его заповѣди, подражайте моимъ нравамъ и обычаямъ: нищихъ и вдовъ не презирайте, церкви не отлучайтеся, іерейскій и монашескій чинъ любите, книжнаго поученья слушайтесь, слушайтесь и старшихъ, которые васъ добру учатъ, потому что вы оба еще молоды; я чувствую, дѣти, что конецъ мой приближается, и поручаю васъ Богу, Пречистой Его Матери, брату моему и господину Юрію, который будетъ вамъ вмѣсто меня”. Имя Константина поминается съ прозваніемъ добрый. Братъ его Юрій — св. вел. кн. Георгій — убитъ татарами въ битвѣ при р. Сити. О немъ лѣтописецъ писалъ: “Онъ старался хранить заповѣди Божіи, всегда имѣя въ сердцѣ страхъ Божій, и любилъ не только друзей, но и враговъ. Милостивъ былъ выше мѣры, не щадя имѣнія своего и раздавая его требующимъ; создалъ многія церкви и монастырь св. Богородицы въ Нижнемъ-Новгородѣ, украшая ихъ безцѣнными иконами и книгами; до крайности любилъ черноризскій и поповскій чинъ, подавая имъ потребное”. Ранѣе упоминалось о святыхъ князьяхъ: сынѣ Константина Василькѣ Ростовскомъ, Михаилѣ Черниговскомъ, Михаилѣ Тверскомъ и Романѣ Рязанскомъ, замученныхъ татарами. Постникомъ и молитвенникомъ былъ внукъ Константина, св. кн. Романъ Угличскій (1285). Праправнукъ св. Ростислава смоленскаго и кіевскаго, св. Ѳеодоръ Ярославскій и Смоленскій (1300), съ молодыхъ лѣтъ отличался благочестіемъ, а затѣмъ смиреніемъ и миролюбіемъ. Ему подражали въ этомъ супруга, Анна, дочь хана Менгу-Темира, и ихъ сыновья святые Давидъ и Константинъ.

Святые вел. кн. Александръ Невскій (1263), какъ и братъ его кн. Ѳеодоръ Ярославичи (1233) были воспитаны въ истинно церковномъ духѣ матерью Ѳеодосіею, въ иноч. Евфросиніею. Проникнутый всю жизнь истиннымъ христіанскимъ духомъ, св. Александръ всего себя посвятилъ служенію Православію и Россіи, отражая натиски воинственнаго латинства, облегчая иго татарское. Благочестивымъ былъ его младшій сынъ, св. Даніилъ Московскій (1303). Во Псковѣ благочестіемъ и тоже отраженіемъ латинскаго натиска прославился св. кн. Довмонтъ-Тимоѳей (1299). Лѣтописецъ, сравнивая его съ Владиміромъ Мономахомъ, писалъ, что онъ былъ милостивъ безмѣрно, священниковъ любилъ, церкви украшалъ, нищихъ миловалъ, всѣ праздники честно проводилъ, за сиротъ, вдовъ и всякихъ обиженныхъ заступался. Современники такъ писали о вел. кн. Димитріи Донскомъ (1389): “Димитрій всю жизнь совершилъ во благѣ. Принявъ власть отъ Бога, онъ съ Богомъ возвеличилъ землю русскую, которая во дни его княженія воскипѣла славою... имѣлъ умъ высокій, сердце смиренное; взоръ красивый, душу чистую... благотворя всѣмъ, могъ назваться окомъ слѣпыхъ, ногою хромыхъ, трубою спящихъ въ опасности”. Ревностный въ благочестіи, Димитрій, подобно Владиміру Мономаху, ежедневно ходилъ въ церковь, въ великій постъ всякую недѣлю пріобщался и носилъ власяницу на голомъ тѣлѣ. Достойной спутницей его жизни была в. кн. Евдокія, въ иночествѣ св. Евфросинія (1407), строительница въ Москвѣ Вознесенскаго женскаго монастыря и храмовъ. Послѣ кончины любимаго мужа, она, изнуряя тѣло свое постами, нарочно казалась тучной, для чего носила на себѣ нѣсколько одеждъ, украшалась бисеромъ, являлась вездѣ съ лицомъ веселымъ и радовалась, что злословіе представляетъ сомнительнымъ ея цѣломудріе. Молва эта волновала и ея сыновей. Тогда, призвавъ ихъ, она свергнула съ себя часть одежды. Сыновья ужаснулись, видя худобу ея тѣла и кожу совершенно изсохшую. “Вѣрьте”, сказала она имъ, “что мать ваша цѣломудренна, но видѣнное вами да будетъ тайной для міра. Кто любитъ Христа, долженъ сносить клевету и благодарить Бога за оную”. Къ лику святыхъ причислены дочь св. Михаила Черниговскаго княжна Ѳеодулія, въ иночествѣ Евфросинія Суздальская, и супруга св. Михаила Тверского Анна Кашинская. Великую ревность въ отстаиваніи Православія проявилъ, какъ указывалось выше, вел. кн. Василій II Темный, когда м. Исидоръ предалъ его на Флорентійскомъ соборѣ. Святители и бояре такъ прославляли дѣйствія Василія: “Государь! мы дремали: ты единъ за всѣхъ бодрствовалъ, открылъ истину, спасъ вѣру; митрополитъ отдалъ ее на златѣ римскому папѣ и возвратился къ намъ съ ересью”.

Изъ южныхъ князей удивительное смиреніе проявилъ кн. Владиміръ-Іоаннъ владиміро-волынскій (1288). Смѣлый на войнѣ, начитанный (назывался философомъ), кроткій, милостивый, строгій къ себѣ, онъ четыре года страдалъ, какъ прав. Іовъ. Нижняя челюсть гнила, болѣзнь распространялась, онъ же безропотно переносилъ боль и занимался дѣлами. Никто изъ южныхъ князей не построилъ столько монастырей, не надѣлилъ храмовъ книгами и утварью, какъ онъ. Передъ кончиной все имущество кн. Владиміръ роздалъ бѣднымъ. Его отецъ, кн. Василько Романовичъ волынскій (1271), храбрый и неутомимый воинъ, жизнь свою закончилъ въ дикой пещерѣ монахомъ Георгіевскаго львовскаго монастыря, оплакивая грѣхи мірскіе.

Шесть вел. князей монгольскаго періода скончались, принявъ передъ смертью иночество — Александръ Невскій, сыновья его Димитрій и Андрей, внукъ его Іоаннъ Калита и сыновья послѣдняго Іоаннъ и Симеонъ. Князь Димитрій Святославовичъ юрьевскій, внукъ Всеволода III, больной и онѣмѣвшій, принявъ въ 1269 г. постриженіе отъ св. Игнатія, еп. ростовскаго, внятно обратился къ святителю: “Святый владыко! да воздастъ тебѣ Богъ за трудъ; ты приготовилъ меня въ дальній путь добрымъ воиномъ Христовымъ; тамъ Царь — Богъ милости, иду къ Нему съ вѣрой и надеждою”. Выдѣлявшійся въ то время, кн. Михаилъ Александровичъ тверской, внукъ св. Михаила, правосудный, истребившій разбои и ябеду въ судахъ, отмѣнившій рядъ налоговъ, на 66 году жизни вдругъ жестоко занемогъ. Вставъ съ одра, онъ встрѣтилъ икону Страшнаго Суда, привезенную ему въ даръ изъ Царьграда отъ патріарха. Потомъ онъ пригласилъ на пиръ бояръ и знатнѣйшее духовенство вмѣстѣ съ нищими, слѣпыми и хромыми; братски обѣдалъ съ ними, и самъ каждому поднесъ прощальную чашу вина, прося благословенія. Послѣ трапезы, облобызавъ родныхъ, бояръ и слугъ, Михаилъ, поддерживаемый, пошелъ въ соборную церковь, поклонился предкамъ и указалъ мѣсто для могилы. Народъ стоялъ около церкви; князь на паперти поклонился всѣмъ и сказалъ: “иду отъ людей къ Богу: братья! отпустите меня съ искреннимъ благословеніемъ”. Всѣ зарыдали и говорили въ одинъ голосъ: “Господь благословитъ тебя, добрый князь нашъ”. Михаилъ велѣлъ вести себя прямо въ лавру св. Аѳанасія, принялъ постриженіе, названный Матѳеемъ, и на седьмой день скончался (въ 1399 г.), съ именемъ князя умнаго, милостиваго и грознаго въ похвальномъ смыслѣ (Карамзинъ).

(обратно)

Монастыри.

Главу о монастыряхъ архіепископъ Макарій начинаетъ слѣдующими строками: “Въ кровавый періодъ владычества Монголовъ надъ Россіею число мирныхъ обителей иночества не только не уменьшилось въ ней, а еще увеличилось: ихъ возникло теперь, въ двѣсти лѣтъ, вдвое больше, нежели сколько было основано прежде — въ два съ половиною вѣка со времени основанія русской Церкви. Этого явленія, впрочемъ, никакъ не должно приписывать самимъ Монголамъ. Они, напротивъ, только разоряли наши монастыри и разорили ихъ множество какъ при первомъ, такъ и при послѣдующихъ своихъ нашествіяхъ на Россію. И если монгольскіе ханы въ своихъ ярлыкахъ русскому духовенству предоставляли льготы и нашимъ монастырямъ, то отнюдь не новыя, которыми бы прежде они не пользовались. Нѣтъ, такое умноженіе у насъ св. обителей въ монгольскій періодъ, можно считать, прежде всего, прямымъ слѣдствіемъ естественнаго хода и дальнѣйшаго развитія у насъ религіозно-христіанской жизни, которая, съ теченіемъ времени болѣе и болѣе проникая въ сердца людей, возбуждала ихъ болѣе и болѣе устремляться къ высшимъ степенямъ нравственнаго совершенства, представляемымъ иночествомъ. Еще ближе — слѣдствіемъ глубокаго уваженія къ иноческой жизни, которое тогда было господствующимъ въ Россіи, какъ въ простомъ народѣ, такъ между боярами и князьями, и вызывало многихъ, особенно изъ князей, благодѣтельствовать обителямъ, обновлять ихъ и устроятъ вновь. Далѣе — слѣдствіемъ совершенной безпрепятственности, легкости и удобства, съ какими основывались тогда у насъ монастыри. Каждый инокъ, желавшій уединенія, одинъ или съ товарищемъ, отходилъ въ пустыню или лѣсъ, строилъ себѣ хижину или копалъ пещеру и начиналъ подвизаться. Вскорѣ онъ дѣлался извѣстнымъ. Къ нему приходили, одни за наставленіями и совѣтомъ, другіе съ просьбой поселиться вмѣстѣ съ нимъ. Онъ принималъ. Сами же строили небольшую деревянную церковь и келліи. Добрые люди дѣлали приношенія и пожертвованія. И монастырь устроялся. Случалось, что тотъ же инокъ, оставивъ собранное имъ братство, удалялся на новое пустынное мѣсто и точно такимъ же образомъ устроялъ другой монастырь, потомъ переходилъ въ третью пустыню и основывалъ третій монастырь. Такъ, преподобный Авраамій Галичскій основалъ четыре монастыря, Макарій Унженскій — три монастыря, Діонисій Глушицкій — три монастыря и четвертый возстановилъ, Ѳерапонтъ Бѣлоезерскій, Димитрій При- луцкій, Стефанъ Махрицкій — по два. А всего болѣе умноженію у насъ монастырей въ то время и возбужденію монашескаго духа способствовали своимъ нравственнымъ вліяніемъ, своими трудами и примѣромъ, такіе великіе подвижники, каковы были преподобный Сергій Радонежскій, Кириллъ Бѣлоезерскій и другіе, и такіе великіе святители, каковы были — св. Петръ и Алексій московскіе, Моѵсей новгородскій, Стефанъ пермскій и имъ подобные. Монголамъ можно вмѣнить развѣ то, что они, не вмѣшиваясь во внутреннія дѣла нашей Церкви, не возбраняли самимъ русскимъ заботиться объ устроеніи своихъ святыхъ обителей, дѣлать на нихъ пожертвованія, вклады, какъ не препятствовали вообще естественному теченію церковной жизни. Что же касается до мысли, будто нѣкоторые принимали тогда у насъ монашество вслѣдствіе государственныхъ бѣдствій, чтобы найти для себя безопасный пріютъ и покой въ стѣнахъ мирныхъ обителей, а другіе устремлялись туда толпами изъ городовъ и селъ, привлекаемые одними мірскими преимуществами монастырей: то, признавая эту мысль совершенно сообразною съ тогдашними обстоятельствами и свойствами человѣческаго сердца, мы однакожъ не находимъ возможности подтвердить ее фактами. Надобно еще замѣтить, что большая часть нашихъ монастырей того времени возникла не въ первое столѣтіе монгольскаго ига, когда оно давило Россію всею своею тяжестію, а уже во второе, когда юго-западная Россія совсѣмъ освободилась отъ этого ига и вошла въ составъ литовскаго государства и отчасти Польши, когда въ Руси восточной утвердилась и возвысилась Москва и начала жить почти самостоятельною жизнію, и что самое значительное число монастырей основано у насъ тогда въ области новгородской и другихъ сѣверныхъ, куда владычество Монголовъ вовсе не проникало”.

Въ 13 вѣкѣ, съ размноженіемъ средоточій общественной жизни, продолжаетъ расширяться кругъ городскихъ и пригородныхъ обителей. Въ сѣверныхъ городахъ — въ Ростовѣ, Суздали, Москвѣ, Владимірѣ, Твери, Ярославлѣ, Костромѣ, Нижнемъ-Новгородѣ, Юрьевѣ-Польскомъ, Устюгѣ — прибавляются новые монастыри и являются первоначальные. Въ Москвѣ въ это время были сооружены монастыри Богоявленскій и Даниловъ. Удѣльное дробленіе сѣв.-вост. Руси содѣйствуетъ этому распространенію монастырей. Первый князь новаго удѣла старался украсить свою землю хотя одной обителью. Городъ, особенно стольно-княжескій, не считался благоустроеннымъ, если не имѣлъ монастыря и собора. Въ то время рѣдко появлялась “пустынь” — монастырь, возникавшій въ глухой, незаселенной мѣстности.

Нашествіе татаръ уничтожило много обителей. Большая часть кіевскихъ монастырей исчезла подъ развалинами, другая оставалась въ развалинахъ. На Волыни и въ Галиціи, пока тамъ еще владѣли сильные православные князья, держались и воздвигались новыя обители. Выше упоминались Полонинскій, Ратскій и Георгіевскій мон. Въ Литвѣ близъ Новгородка Войшелкомъ основанъ былъ мон. Лавришевъ, обогащенный вкладами.

Даже обители Новгорода, куда не доходили татары, не только не цвѣли, но нѣкоторыя заглохли. Только ученики преп. Варлаама Хутынскаго основали нѣсколько обителей вблизи Новгорода. Антоній Дымскій (1273) основалъ въ 14 верстахъ отъ Тихвина обитель на озерѣ Дымскомъ. Преп. Ксенофонтъ основалъ въ 25 верстахъ отъ Новгорода въ пустынѣ Робейскую обитель (1262). Преп. Константинъ, также изъ учениковъ преп. Варлаама, основалъ съ сотрудникомъ своимъ Космою Косинъ м. около Старой-Руссы. Но и эти обители не процвѣтали. Далѣе на сѣверъ существовала обитель, основанная Преп. Кипріаномъ Устюжскимъ (ок. 1276) близъ Устюга. Святой, въ міру богатый землевладѣлецъ, полюбивъ нищету Христову, въ тѣсной келліи посвятилъ себя Богу. Когда нѣкоторые начали избирать около него такую же жизнь, онъ отдалъ земли свои обители новыхъ пустынниковъ, являя примѣръ строгой жизни. Дикій камень, величиною въ большую человѣческую голову, побуждалъ его къ бодрствованію: онъ держалъ его въ рукахъ, чтобы не предаваться дремотѣ среди молитвеннаго подвига.

Съ 14 вѣка начинается сильное развитіе монашества, пріобрѣтающаго новый видъ. Лучшее усвоеніе народомъ христіанства и тяжкія обстоятельства времени побуждали вѣрующихъ людей къ этому.

Тогда же быстро и сильно стало развиваться среди сѣв. монашества движеніе въ лѣсную пустыню. Въ ХІV вѣкѣ пустынные монастыри сравнялись съ новыми городскими (42 и 42), въ XV вѣкѣ превзошли ихъ вдвое, въ XVI в. въ полтора раза. Въ эти три вѣка построено въ предѣлахъ московской Руси, сколько извѣстно, 150 пустынныхъ и 104 городскихъ и пригородныхъ монастырей (Ключевскій).

Городскіе и пустынные монастыри различались между собою не только внѣшней обстановкой, но и общественнымъ значеніемъ, духомъ складывавшагося въ тѣхъ и другихъ быта, даже въ большинствѣ случаевъ самимъ происхожденіемъ. Городскіе и пригородные монастыри обыкновенно созидались набожнымъ усердіемъ высшихъ іерарховъ, князей, бояръ, богатыхъ горожанъ, — людей, которые оставались въ сторонѣ отъ созданнаго ими монастырскаго братства. Ктиторы обстраивали обитель, созывали братію и давали ей средства содержанія. Митрополиты и епископы строили обители, чтобы отдыхать тамъ отъ пастырскихъ трудовъ, пребывать временами въ молитвенномъ уединеніи и упокоиться по оставленіи паствы. Владѣтельный князь украшалъ обителями свой стольный городъ, свое княжество, чтобы создать “прибѣжище” для окрестныхъ обывателей и имѣть постоянныхъ богомольцевъ за себя съ семьею и родителей, иногда исполняя обѣтъ, данный въ трудномъ случаѣ, или ознаменовать память о какомъ либо счастливомъ событіи своего княженія. Бояринъ или богатый купецъ создавалъ себѣ въ монастырѣ мѣсто, гдѣ надѣялся съ наибольшей пользой для души молиться и благотворить при жизни и лечь по смерти. Новгородскій бояринъ Своеземцевъ, богатый землевладѣлецъ, въ XV вѣкѣ построилъ около своего городка на р. Вагѣ монастырь, въ которомъ самъ постригся съ именемъ Варлаама, приписавъ къ нему значительныя земли и оставивъ братіи завѣтъ посмертный — ежегодно въ день его кончины вдоволь кормить бѣдныхъ, сколько бы ихъ ни набралось; послѣ трапезы наказалъ надѣлять ихъ печенымъ и зерновымъ хлѣбомъ. Это былъ Преп. Варлаамъ Шенкурскій или Важскій (прест. 1462). Иногда обитель строилась при содѣйствіи общества городского или сельскаго. Обитель была нужна, чтобы обывателямъ было гдѣ постричься въ старости и при смерти и “устроить душу” посмертнымъ поминовеніемъ. Такіе монастыри, бывшіе въ ежедневномъ общеніи съ міромъ, назывались “мірскими” (Ключевскій).

Другія обители имѣли болѣе самобытное происхожденіе, основывались людьми, которые, отрекшись отъ міра, уходили въ пустыню, тамъ становились руководителями собиравшагося къ нимъ братства и сами изыскивали средства для построенія и содержанія монастыря. Иные основатели становились отшельниками прямо изъ міра, еще до постриженія, подобно Преп. Сергію Радонежскому, но большинство проходило иноческій искусъ въ какомъ либо монастырѣ, обыкновенно также пустынномъ, и оттуда потомъ уходило для лѣсного уединенія и создавало новыя пустынныя обители, являвшіяся какъ бы колоніями старыхъ. Три четверти пустынныхъ монастырей ХІV и ХV вѣковъ были такими колоніями. Будущій основатель пустыннаго монастыря готовился къ своему дѣлу продолжительнымъ искусомъ у опытнаго старца, часто основателя монастыря. Онъ проходилъ разныя монастырскія службы, начиная съ самыхъ черныхъ работъ, при строгомъ постѣ. Пройдя школу физическаго труда и нравственнаго самоотверженія, подвижникъ, часто еще юный, вызывалъ среди братіи удивленные толки, опасную для смиренія “молву”, а пустынная молва, какъ говорится въ одномъ житіи, ничѣмъ не отличается отъ мятежной городской славы. Искушаемому подвижнику приходилось бѣжать изъ воспитавшей его обители, искать безмолвія въ настоящей глухой пустынѣ, и настоятель благословлялъ его на это. Основатели пустынныхъ монастырей даже поощряли своихъ учениковъ, въ которыхъ замѣчали духовную силу, по окончаніи искуса уходить въ пустыню, чтобы основывать тамъ новые монастыри. Пустынный монастырь признавался совершеннѣйшей формой общежитія, основаніе такого монастыря — высшимъ подвигамъ инока (Ключевскій).

Создатель новаго пустыннаго монастыря нѣкоторое время пребывалъ въ полномъ уединеніи. Но постепенно къ нему притекали другіе искатели безмолвія, и устроялась пустынка. Проф. В. О. Ключевскій въ “Курсѣ Русской исторіи” пишетъ: “Строгость жизни ея насельниковъ, слава подвиговъ привлекала сюда издалека не только богомольцевъ и вкладчиковъ, но и крестьянъ, которые селились вокругъ богатѣвшей обители, какъ религіозной и хозяйственной своей опоры, рубили окрестный лѣсъ, ставили починки и деревни, расчищали нивы и “искажали пустыню”, по выраженію житія преп. Сергія. Здѣсь монастырская колонизація встрѣчалась съ крестьянской и служила ей невольной путеводительницей. Такъ на мѣстѣ одинокой хижины отшельника вырасталъ многолюдный, богатый и шумный монастырь.

Но среди братіи нерѣдко оказывался ученикъ основателя, тяготившійся этимъ неиноческимъ шумомъ и богатствомъ; вѣрный духу и преданію своего учителя, онъ, съ его же благословенія, уходилъ отъ него въ нетронутую пустыню, и тамъ тѣмъ же порядкомъ возникала новая лѣсная обитель. Иногда это даже дѣлалъ не разъ и самъ основатель, бросая свой монастырь, чтобы въ новомъ лѣсу повторить свой прежній опытъ. Такъ изъ одиночныхъ разобщенныхъ мѣстныхъ явленій складывалось широкое колонизаціонное движеніе, которое, исходя изъ нѣсколькихъ центровъ, въ продолженіе четырехъ столѣтій проникало въ самые неприступные медвѣжьи утлы и усѣивало монастырями обширныя лѣсныя дебри средней и сѣверной Россіи”.

“Нѣкоторые монастыри явились особенно дѣятельными метрополіями. Первое мѣсто между ними занимаетъ монастырь Троицкій Сергіевъ, возникшій въ сороковыхъ годахъ XIV вѣка. Пр. Сергій былъ великимъ устроителемъ монастырей: своимъ смиреніемъ, терпѣливымъ вниманіемъ къ людскимъ нуждамъ и слабостямъ и неослабнымъ трудолюбіемъ онъ умѣлъ не только установить въ своей обители образцовый порядокъ иноческаго общежитія, но и воспитать въ своей братіи духъ самоотверженія и энергію подвижничества. Его призывали строить монастыри и въ Москву, и въ Серпуховъ, и въ Коломну. Онъ пользовался всякимъ случаемъ завести обитель, гдѣ находилъ то нужнымъ. Въ 1365 г. в. кн. Димитрій Донской посылалъ его въ Нижній-Новгородъ мирить ссорившихся князей-братьевъ Константиновичей, и на пути, мимоходомъ, онъ нашелъ время въ глуши Гороховскаго уѣзда, на болотѣ при р. Клязьмѣ, устроить пустыньку, воздвигнуть въ ней храмъ Св. Троицы и поселить “старцевъ пустынныхъ отшельниковъ, а питались они лыками и сѣно по болоту косили”. Обитель Сергія и развила широкую колонизаторскую дѣятельность: въ XIV вѣкѣ изъ нея вышло 13 пустынныхъ монастырей- колоній, и 2 въ XV в. Потомъ ея ослабѣвшую дѣятельность въ этомъ отношеніи продолжали его колоніи и колоніи колоній, преимущественно монастырь преп. Кирилла Бѣлозерскаго, вышедшаго изъ основаннаго пр. Сергіемъ подмосковнаго Симонова монастыря (въ концѣ XIV в.). Вообще въ продолженіе XIV и XV вѣковъ изъ Сергіева монастыря или изъ его колоній образовалось 27 пустынныхъ, не говоря о 8 городскихъ монастыряхъ”.

На то была воля Божія. Однажды, когда Пр. Сергій молился, онъ услышалъ голосъ, зовущій его по имени. Сотворивъ молитву, онъ открылъ окно, и узрѣлъ необыкновенный свѣтъ. “Сергій”, возглашалъ голосъ, “Господь внялъ молитвѣ твоей о чадахъ твоихъ”. И тогда же преподобный увидѣлъ вокругъ келліи множество прекрасныхъ птицъ. Небесный голосъ продолжалъ: “Какъ видишь этихъ птицъ, такъ умножится число учениковъ, и послѣ тебя не оскудѣютъ послѣдующіе стопамъ твоимъ”.

“Такъ при разностороннихъ мѣстныхъ уклоненіяхъ”, пишетъ В. О. Ключевскій, “движеніе пустынныхъ монастырей сохраняло свое общее направленіе на бѣломорскій сѣверъ, къ “студеному морю окіяну”, какъ выражаются житія заволжскихъ пустынниковъ. Это движеніе имѣло очень важное значеніе въ древне-русской колонизаціи. Во первыхъ, лѣсной монастырь самъ по себѣ, въ своей деревянной или каменной оградѣ, представлялъ земледѣльческое поселеніе, хотя и непохожее на мірскія, крестьянскія села: монахи расчищали лѣсъ, разводили огороды, пахали, косили, какъ и крестьяне. Но дѣйствіе монастыря простиралось и на населеніе, жившее за его оградой ... Вокругъ пустыннаго монастыря образовывались мірскія, крестьянскія селенія, которыя вмѣстѣ съ иноческой братіей составляли одинъ приходъ, тянувшійся къ монастырской церкви. Впослѣдствіи монастырь исчезалъ, но крестьянскій приходъ съ монастырской церковью оставался. Такимъ образомъ, движеніе пустынныхъ монастырей есть движеніе будущихъ сельскихъ приходовъ, которые при томъ въ большинствѣ были первыми въ своей округѣ”.

Извѣстный историкъ С. Соловьевъ такъ опредѣлялъ большое значеніе монастырей въ народной жизни: “За стѣнами монастыря грубымъ страстямъ давался полный разгулъ при первомъ удобномъ случаѣ; въ стѣнахъ монастыря — одинъ ѣстъ черезъ день просфору, носитъ власяницу, никогда не ляжетъ спать, но вздремнетъ иногда сидя, не выходитъ на свѣтъ изъ пещеры; другой не ѣстъ по цѣлымъ недѣлямъ, надѣлъ вериги и закопался по плечи въ землю ... Неудивительно, что монастырь привлекалъ къ себѣ многихъ и лучшихъ людей”. Отмѣчая сочувствіе Василія III къ Волоколамскому мон., онъ пишетъ: “Видимъ въ Василіи живое сочувствіе къ господствующему интересу времени, интересу религіозному, сочувствіе къ монастырю, который имѣлъ для лучшихъ людей неотразимую привлекательность, какъ лучшее, избранное общество, занимавшееся высшими вопросами жизни...” Въ монастырь шли “за разрѣшеніемъ этихъ вопросовъ, за умною бесѣдой вообще; здѣсь они могли всегда узнать что-нибудь для нихъ важное, ибо здѣсь собирались книги, здѣсь сосредоточивалось тогдашнее просвѣщеніе, здѣсь складывалось духовное, умственное оружіе, необходимость котораго въ важныхъ вопросахъ и тогда хорошо понимали”.

Тѣмъ, чѣмъ для древней кіевской Руси являлись преподобные Антоній и Ѳеодосій, создавшіе Печерскій монастырь, тѣмъ для новаго средоточія Россіи, сѣверо-восточной ея части, были преподобные Сергій и Никонъ, воздвигшіе Троицкую обитель.

Соловьевъ, отмѣчая прежнее значеніе монастыря вообще, пишетъ: “Въ одно почти время явились въ Московскую область два выходца съ концовъ противоположныхъ: изъ Южной Руси, изъ Чернигова, бояринъ Ѳеодоръ Плещеевъ, убѣгая отъ разореній татарскихъ; съ сѣвера, изъ самаго древняго и знаменитаго здѣсь города, Ростова, бояринъ Кириллъ, разорившійся и принужденный оставить свой родной городъ вслѣдствіе насилій московскихъ. Сыновья этихъ пришельцевъ, одинъ — въ санѣ митрополита всея Руси, другой — въ санѣ смиреннаго инока, но отвергнувшаго санъ митрополичій, заключили тѣсный союзъ для того, чтобы соединенными нравственными силами содѣйствовать возвеличенію своего новаго отечества. Ростовскій выходецъ Кириллъ поселился въ Радонежѣ ...”.

Сынъ его Варѳоломей, родившійся предположительно въ 1314 году, еще отрокомъ отличался строгимъ постомъ и по цѣлымъ ночамъ молился. Начавъ семи лѣтъ ученіе, онъ оказался неспособнымъ, о чемъ скорбѣлъ, прося Господа вразумить его. Одинъ разъ въ лѣсу онъ встрѣтилъ инока, который, помолившись о немъ, сказалъ: “съ этого дня Богъ дастъ тебѣ вразумленіе грамотѣ”, и отрокъ сталъ хорошо учиться и могъ отдаться чтенію церковныхъ книгъ. Достигши юношескаго возраста, онъ началъ проситься у родителей въ пустыню. Но тѣ убѣждали его не покидать ихъ до кончины, т. к. женатые сыновья заботятся болѣе о женахъ, нежели о нихъ. Передъ кончиной Кириллъ и супруга его Марія постриглись и погребены въ Хотьковскомъ монастырѣ въ 10 верстахъ отъ Троицкаго мон. Старшій братъ Варѳоломея, Стефанъ, постригся, потерявъ жену. Варѳоломей уступилъ брату Петру свою часть наслѣдства и отправился по окрестностямъ искать пустыню. Вмѣстѣ со Стефаномъ поселился Варѳоломей въ 10 верстахъ отъ Радонежа московскаго въ глухомъ непроходимомъ лѣсу. Они построили убогую хижину и малую церковь Св. Троицы, которую въ 1340 г. освятилъ священникъ, присланный св. м. Ѳеогностомъ. Вскорѣ Стефанъ оставилъ брата и былъ потомъ игуменомъ московскаго Богоявленскаго монастыря. Варфоломей принялъ въ 1342 г. отъ игумена Митрофана постриженіе въ день свв. Сергія и Вакха.

Для Преп. Сергія началась трудная пустынная жизнь съ ея лишеніями, съ безмолвной внутренней борьбой со страстями, уныніемъ и страхомъ. Пребывая одинъ съ Богомъ, юный подвижникъ постоянно чувствовалъ Его силу и помощь и крѣпнулъ духомъ. Такой свѣтильникъ не могъ укрыться отъ людей. Молва о немъ стала привлекать въ его пустыню посѣтителей. Нѣкоторые изъ нихъ просили позволенія поселиться около него и воздвигали келліи. Такъ собралось 12 человѣкъ братіи. Иноки собирались изъ своихъ келлій отдѣльныхъ для совершенія вседневныхъ службъ. Для служенія литургіи приглашался со стороны пресвитеръ или іеромонахъ. Долгое время братія, во время нѣсколькихъ свиданій, упрашивала преп. Сергія принять самому священный санъ и быть въ ихъ обители игуменомъ. Наконецъ, побѣжденный братолюбіемъ, онъ изрекъ: “Желаю лучше учиться, нежели учить; лучше повиноваться, нежели начальствовать; но боюсь суда Божія; не знаю, что угодно Богу; святая воля Господня да будетъ!”

Митрополитъ Филаретъ московскій пишетъ: “Какая замѣчательная распря! Распря едва ли не превосходнѣйшая, нежели самое согласіе. Здѣсь смиреніе старшаго сражается съ любовію и покорностью младшихъ — единственная брань, въ которой ни одна сторона не теряетъ, а обѣ пріобрѣтаютъ въ каждомъ сраженіи! Какъ благополучны были бы общества, если-бы члены ихъ такъ же препирались между собой за сохраненіе подчиненности, а не за домогательство власти!”

Рукоположенъ былъ пр. Сергій въ Борисоглѣбскомъ мон. въ Переяславлѣ-Залѣсскомъ епископомъ Волынскимъ Антоніемъ, которому Святитель Алексій, отбывшій въ 1354 г. въ Царьградъ, поручилъ управленіе митрополіей. Тогда же былъ пр. Сергій поставленъ игуменомъ.

Игуменство его было во многомъ сходно съ игуменствомъ пр. Ѳеодосія печерскаго. Та же строгость въ жизни, неутомимость въ трудахъ, безсонныя ночи, ночные обходы братскихъ келлій, обличенія праздныхъ, тихія и кроткія рѣчи, растворенныя слезами братской любви и религіозной ревности. На первыхъ порахъ монастырь былъ крайне бѣденъ. Иногда литургія не могла совершаться по недостатку вина. Богослуженіе нерѣдко отправлялось при свѣтѣ лучины. Ризы были изъ крашенины, церковные сосуды деревянные, книги писались на берестѣ. Братія голодала порою по нѣсколько дней, не имѣя хлѣба. Игуменъ, однако, строго запретилъ ходить за милостыней и установилъ, чтобы всѣ жили отъ своего труда или отъ добровольныхъ даяній. Самъ пр. Сергій показывалъ примѣръ трудолюбія: мололъ пшеницу, сѣялъ муку, пекъ просфоры, носилъ воду, рубилъ дрова, питался только хлѣбомъ и водою, одежду носилъ самую бѣдную. Отъ братіи онъ тоже требовалъ суровой жизни. Черезъ нѣкоторое время положеніе обители улучшилось. Слава объ обители, о благочестіи иноковъ и святой жизни игумена ширилась и привлекала многихъ богомольцевъ, приносившихъ порою и обильныя пожертвованія. Изъ Смоленска пришелъ архим. Симонъ и пожертвовалъ значительное имущество. Прибылъ и братъ Сергіевъ, Стефанъ, и привелъ 12-лѣтняго сына, который былъ затѣмъ постриженъ съ именемъ Ѳеодора. Число братіи увеличилось, но до пострига святой подвергалъ послушниковъ длительному испытанію. Улучшеніе матеріальное дало возможность пр. Сергію устроить страннопріимный домъ. Патріархъ Филоѳей, зная о подвижническомъ житіи пр. Сергія, прислалъ ему въ даръ крестъ, парамандъ и схиму, а вмѣстѣ и благословенную грамоту, совѣтуя завести въ обители общежитіе. На это благословилъ его и Свят. Алексій. Этимъ завершено было пр. Сергіемъ внутреннее благоустройство монастыря.

Пр. Сергій постомъ, бдѣніемъ и молитвами получилъ даръ прозрѣнія и чудотвореній и удостоился посѣщенія Богоматери, которая обѣщала покровительство его обители. Св. м. Алексій нерѣдко дѣлилъ съ нимъ время и желалъ видѣть его своимъ преемникомъ. Смиренный игуменъ отказался отъ этого, какъ и отъ награжденія золотымъ крестомъ. “Отъ юности своей”, говорилъ онъ, “я не былъ златоносцемъ, въ старости же тѣмъ болѣе хочу пребыть въ нищетѣ”. Пр. Сергій продолжалъ вести скромный образъ жизни и съ равною любовью обращался съ князьями, которые обогащали монастырь, и съ бѣдняками, питавшимися отъ обители.

Смиренный пр. Сергій, когда этого требовали исключительныя обстоятельства, не уклонялся отъ участія въ государственныхъ дѣлахъ. Въ 1365 г. онъ ходилъ увѣщевать суздальскихъ князей Бориса и Димитрія Константиновичей. Въ 1380 г. онъ благословилъ вел. кн. Димитрія Іоанновича на борьбу съ татарами и прислалъ ему просфору передъ самой Куликовской битвой. Въ 1385 г. онъ устроилъ вѣчный миръ между долго враждовавшими Димитріемъ Донскимъ и кн. Олегомъ Рязанскимъ. Кроткій игуменъ грозно накладывалъ церковныя наказанія на непокорныхъ князей, поддерживавшихъ смуту въ государствѣ. Онъ же далъ Димитрію для борьбы съ татарами иноковъ Пересвѣта и Ослябю.

Преставился пр. Сергій 25 сентября 1392 г. Святыя мощи его были обрѣтены 5 іюля 1422 г. Въ 1447-8 гг. онъ уже именовался въ числѣ, немногихъ тогда, великихъ чудотворцевъ Русской земли.

Академикъ В. О. Ключевскій отмѣчаетъ одновременность праведной и созидательной дѣятельности пр. Сергія съ таковой же Святителей Алексія и Стефана. Онъ пишетъ: “Эта присноблаженная троица яркимъ созвѣздіемъ блещетъ въ нашемъ XIV вѣкѣ, дѣлая его зарею политическаго и нравственнаго возрожденія Русской земли. Тѣсная дружба и взаимное уваженіе соединяли ихъ другъ съ другомъ. Митрополитъ Алексій навѣщалъ Сергія въ его обители и совѣтовался съ нимъ, желая имѣть его своимъ преемникомъ. Припомнимъ задушевный разсказъ въ житіи преп. Сергія о поѣздкѣ св. Стефана Пермскаго мимо Сергіева монастыря, когда оба друга на разстояніи 10 слишкомъ верстъ обмѣнялись братскими поклонами”.

“Всѣ три святые мужа”, продолжаетъ Ключевскій, “подвизаясь каждый на своемъ поприщѣ, дѣлали одно общее дѣло, которое простиралось далеко за предѣлы церковной жизни и широко захватывало политическое положеніе всего народа. Это дѣло — укрѣпленіе Русскаго государства, надъ созиданіемъ котораго по своему трудились московскіе князья XIV вѣка. Это дѣло было исполненіемъ завѣта, даннаго русской церковной іерархіи величайшимъ святителемъ древней Руси митрополитомъ Петромъ. Еще въ мрачное время татарскаго ига, когда ни откуда не проступалъ лучъ надежды, онъ, по преданію, пророчески благословлялъ бѣдный тогда городокъ Москву, какъ будущую церковную и государственную столицу Русской земли. Духовными силами трехъ нашихъ святыхъ мужей XIV вѣка, воспринявшихъ этотъ завѣтъ святителя, Русская земля и пришла поработать надъ предвозвѣщенной судьбой этого города. Ни одинъ изъ нихъ не былъ кореннымъ москвичемъ. Но въ ихъ лицѣ сошлись для общаго дѣла три основныя части Русской земли: Алексій, сынъ черниговскаго боярина — переселенца, представлялъ старый кіевскій югъ, Стефанъ — новый финско-русскій сѣверъ, а Сергій, сынъ ростовскаго боярина — переселенца, велокорусскую средину. Они приложили къ дѣлу могущественныя духовныя силы. Это были образованнѣйшіе русскіе люди своего вѣка; о нихъ древніе жизнеописатели замѣчаютъ, что одинъ “всю грамоту добрѣ умѣя”, другой “всякое писаніе ветхаго и новаго завѣта пройде”, третій даже “книги греческія извыче добрѣ”. Потому вѣдь и удалось московскимъ князьямъ такъ успѣшно собрать въ своихъ рукахъ матеріальныя, политическія силы русскаго народа, что имъ дружно содѣйствовали добровольно соединившіяся духовныя его силы”.

Подъ руководствомъ Пр. Сергія въ его обители образовались высокіе подвижники благочестія. Симонъ безмолвникъ, ранѣе архимандритъ смоленскій, смиренный ученикъ богоноснаго старца, удостоившійся быть свидѣтелемъ видѣнія объ ученикахъ святого. Исаакій безмолвникъ, любимый ученикъ преподобнаго; его перваго пригласилъ пр. Сергій раздѣлить духовную радость о посѣщеніи его Божіей Матерью и Апостолами. Пр. Михей, жившій въ его келліи и видѣвшій сіе посѣщеніе. Макарій, вмѣстѣ съ Исаакіемъ, видѣвшій ангела, сослужившаго преподобному при совершеніи Евхаристіи. Симеонъ екклесіархъ, который зрѣлъ духовными очами небесный огнь, когда святой совершалъ литургію. (Архіеп. Филаретъ).

Пр. Сергій былъ распространителемъ монашества. Святитель Алексій, устрояя въ Москвѣ Спасскій монастырь, испросилъ у преподобнаго любимаго ученика его Пр. Андроника (ум. между 1374-1404) въ настоятели. Онъ съ юныхъ лѣтъ воспитывался подъ надзоромъ пр. Сергія и усвоилъ его строгія правила. Спасо-Андрониковъ мон. сдѣлался “великъ и славенъ”, особенно добродѣтелями и мудростью первыхъ своихъ настоятелей: Андроника, ученика его — Саввы, и ученика Саввина — Александра. Обитель дала многихъ игуменовъ въ другія обители и нѣсколькихъ епископовъ. Для обители своей въ память чуда архангела Михаила Свят. Алексій вызвалъ нѣсколько учениковъ пр. Сергія. Св. Ѳеодоръ (1395), племянникъ святого, постриженный имъ на 12 году отъ рожденія, получилъ отъ него благословеніе на желаніе построить обитель. Пр. Сергій самъ ходилъ благословить мѣсто для Симоновской обители на берегу р. Москвы, и св. Ѳеодоръ, впосл. архіеп. Ростовскій, былъ ея игуменомъ и архимандритомъ. По желанію кн. Владиміра Андреевича Храбраго, пр. Сергій въ 1374 г. заложилъ близъ Серпухова Высотскій монастырь, пришелъ туда пѣшкомъ, и оставилъ игуменомъ пр. Аѳанасія (прест. послѣ 1401), отличавшагося любовью къ просвѣщенію. Пр. Меѳодій (1392), послѣ нѣсколькихъ лѣтъ обученія монашеству у пр. Сергія, по его благословенію, удалился за г. Дмитровъ въ глухое лѣсное уединеніе; когда стали стекаться ученики, святой благословилъ его перейти въ другое мѣсто. Меѳодій самъ трудился при построеніи церкви и келліи, и основалъ Николаевскую Пѣсношскую обитель. Бывъ на родинѣ своей, въ Ростовѣ, пр. Сергій благословилъ иноковъ Ѳеодора (1409) и Павла (прест. вскорѣ) устроить, на выбранномъ имъ мѣстѣ, Борисоглѣбскій монастырь. По просьбѣ вел. кн. Димитрія Донского пр. Сергій основалъ два монастыря: въ 1378 г. Дубенскій на Стромыни, поставивъ игуменомъ ученика Леонтія, и обѣтный, послѣ Куликовской побѣды. Игуменомъ послѣдняго былъ ученикъ святого и духовникъ Сергіевой обители, пр. Савва, котораго позднѣе сынъ Димитріевъ, Юрій, упросилъ создать Звенигородскую обитель на Сторожевой горѣ. Не разъ отправляясь, и всегда пѣшкомъ, умиротворять безпокойнаго кн. Олега рязанскаго, пр. Сергій основалъ по пути, близъ Коломны, на урочищѣ Голутвинѣ, монастырь, наименованный Голутвинскимъ, и поставилъ игуменомъ ученика Григорія. Пр. Авраамій Галичскій (1375), постриженникъ святого, построилъ обитель на урочищѣ Чухломѣ, бл. Галичскаго озера. Имъ были созданы еще три монастыря. Пр. Сергій Нуромскій (1412), оставившій Аѳонъ для пр. Сергія, былъ его ученикомъ; желая потомъ пустыннаго уединенія, онъ основалъ обитель на утесистомъ берегу р. Нурмы.

Учениками пр. Сергія были: Пр. Романъ Киржачскій (1392), основатель и игуменъ обители около села Киржача. Подвижники Костромской области — Пр. Павелъ Комельскій или Обнорскій (1429), Пр. Сильвестръ Обнорскій (1379) и Пр. Іаковъ Желѣзноборовскій (1442). Спостникомъ пр. Сергія былъ его преемникъ по игуменству, Пр. Никонъ Радонежскій (1427-8), такъ много сдѣлавшій для дальнѣйшаго развитія и устроенія Троицкой обители.

Другомъ Пр. Сергія былъ Пр. Димитрій Прилуцкій (1392), приходившій къ нему изъ Никольскаго монастыря, основаннаго имъ на берегу Переяславскаго озера. Лицомъ красивый, цѣломудренный, онъ ходилъ съ закрытымъ лицомъ и избѣгалъ встрѣчъ съ женщинами. Вел. кн. Димитрій пригласилъ его быть воспріемникомъ сына. Въ 1371 г. пр. Димитрій, удаляясь славы человѣческой, ушелъ въ вологодскіе лѣса, пребывалъ въ болотистой мѣстности. Позднѣе онъ основалъ Прилуцкій мон. около Вологды. Близокъ былъ пр. Сергій съ Святителями Стефаномъ Пермскимъ, Діонисіемъ Суздальскимъ и съ пр. Стефаномъ Махрицкимъ, постриженникомъ Кіево-Печерской обители, основавшимъ Святотроицкій мон. на р. Махрицѣ, близъ Александрова.

Въ Симоновскомъ монастырѣ, въ пекарнѣ, смиренно трудился послушникъ, потомъ постриженникъ св. Ѳеодора, Кириллъ. Взоръ на огонь пекарни переносилъ мысль его къ вѣчному огню, и онъ часто плакалъ. Пр. Сергій каждый разъ, приходя въ обитель, шелъ прежде всего въ пекарню къ Кириллу и долго бесѣдовалъ съ нимъ о “пользѣ душевной”, провидя великаго подвижника. Кириллъ замѣнилъ Св. Ѳеодора въ игуменствѣ. Но затѣмъ онъ, по велѣнію Божіей Матери, ушелъ въ пустыню на берегъ Бѣлаго озера. Тамъ онъ подвизался 30 лѣтъ, создавъ общежительную Бѣлозерскую обитель, славившуюся подвигами своихъ насельниковъ. Пр. Кириллъ Бѣлозерскій обладалъ даромъ прозрѣнія и чудесъ. Осуществивъ строжайшее общежитіе, преставившись въ 1427 г., въ 90-лѣтнемъ возрастѣ, онъ, какъ пишетъ архіеп. Макарій: “своими высокими подвигами пріобрѣлъ себѣ всеобщее уваженіе и братіи, и народа, и князей, и оказывалъ сильное духовное вліяніе на всю страну. Монастырю св. Кирилла Бѣлоезерскаго суждено было сдѣлаться знаменитѣйшимъ изъ всѣхъ монастырей сѣверной Россіи”.

Въ одно время съ Пр. Кирилломъ оставилъ Симоновскую обитель ученикъ Пр. Сергія Пр. Ѳерапонтъ Бѣлозерскій (1426), ушедшій съ Кирилломъ, подвизавшійся на Бѣломъ озерѣ не вдали отъ него. Имъ тоже основанъ тамъ монастырь. Позднѣе, по просьбѣ кн. Андрея Можайскаго, онъ подъ Можайскомъ построилъ Лужецкую обитель и почилъ въ ней архимандритомъ. Ѳерапонтовъ монастырь знаменитъ иконной росписью Діонисія.

Въ ту же эпоху созданы были и другіе извѣстные монастыри. Изъ Нижняго-Новгорода возсіялъ святостью Діонисій Суздальскій, подвизавшійся въ пещерѣ на берегу Волги, около 1330 г. устроившій тамъ Печерскій монастырь. Учениками его были Пр. Евѳимій Суздальскій (1404), осн. Спасо-Евѳиміева монастыря въ Суздалѣ, и Пр. Макарій Желтоводскій или Унженскій (1444), съ 12 лѣтъ подвизавшійся у св. Діонисія и основавшій три обители въ Костромскихъ предѣлахъ.

Въ Москвѣ, наряду съ упоминавшимися Чудовымъ, Вознесенскимъ, Срѣтенскимъ монастырями, основаны были семь новыхъ монастырей. Въ Ростовѣ новыми монастырями были: Григоріевскій или св. Григорія Богослова, гдѣ принялъ постриженіе св. Стефанъ, просвѣтитель Перми; Зачатіевскій Іаковлевъ, основанный ок. 1389 г. св. епископомъ Іаковомъ, и Рождественско Богородицкій, основаніе котораго приписывается первому ростовскому архіепископу св. Ѳеодору (1389-94). Въ Тверскомъ княжествѣ воздвигнуты 11 новыхъ монастырей, въ Нижнемъ-Новгородѣ и его окрестностяхъ четыре, вблизи Рязани два. Въ Костромѣ во второй половинѣ ХІV вѣка крестившійся татарскій князь Четъ построилъ Ипатіевскій монастырь. Въ Костромскомъ краѣ возникло еще девять монастырей. Въ Суздали Спасо-Евѳиміевъ мон. построенъ былъ въ 1352 г., по просьбѣ кн. Бориса Константиновича, Пр. Евѳиміемъ; женскій Покровскій мон. сооруженъ въ 1364 г. кн. Андреемъ Константиновичемъ.

Въ Новгородской области мѣстныя лѣтописи упоминаютъ о прежнихъ монастыряхъ, изъ коихъ особенно извѣстны Юрьевскій, Антоніевъ и Хутынскій. Въ Новгородѣ и вблизи его св. архіепископъ Моисей основалъ съ 1335 по 1357 г. пять монастырей. Архіепископъ Іоаннъ въ 1407 г. два. Святитель Евѳимій въ 1432 г. монастырь 12-ти Апостоловъ. Упоминаются еще семь новыхъ обителей. Въ числѣ новыхъ обителей, основанныхъ монашествующими, болѣе всѣхъ извѣстенъ Вознесенскій Савво-Вишерскій. Сынъ Кашинскаго боярина Борозды, Пр. Савва Вишерскій (ок. 1460), съ юныхъ лѣтъ былъ инокомъ одной изъ тверскихъ обителей, основалъ сей монастырь на берегу р. Вишеры, и, пребывая въ немъ, подвизался на столпѣ, сходя съ него только по субботамъ и воскресеньямъ. Процвѣтали обители Валаамская и Коневская, развивалась Соловецкая.

Въ Псковской землѣ подвизался Пр. Евфросинъ Псковскій (ок. 1481), основавшій обитель, отличавшуюся такой строгостью, трудами и длинными бдѣніями, что одинъ новгородскій священникъ, приходившій въ обитель для провѣрки ея святости, послѣ такъ отзывался объ игуменѣ съ братіей: “Это желѣзный съ желѣзными”.

Обогатился новыми монастырями Вологодскій край, гдѣ извѣстны были ранѣе всего три монастыря. Во второй половинѣ XIII в. основался Спасо-Каменный монастырь на островѣ Кубенскаго озера. Находясь подъ покровительствомъ князей Бѣлозерскихъ, обитель вскорѣ пришла въ цвѣтущее состояніе, въ особенности при игуменѣ Діонисіи Грекѣ, постриженникѣ Аѳонскомъ, давшемъ ей уставъ св. Горы. Въ 1418 г. онъ былъ поставленъ епископомъ Ростовскимъ. Три монастыря устроены были Свят. Стефаномъ Пермскимъ. Пр. Діонисій Глупшцкій основалъ три монастыря. Извѣстны обители Авнежско-Троицкая, созданная пр. Стефаномъ Махрицкимъ, Спасо-Прилуцкая, основанная пр. Димитріемъ, который первый ввелъ въ этомъ краѣ общежитіе; Нуромская Спаса Всемилостиваго; Павло-Обнорская; Александро-Успенская на р. Куштѣ; Лопотово-Богородицкая, основанная въ 1426 г. пр. Григоріемъ Пелшемскимъ, изъ рода галичскихъ бояръ Лопотовыхъ.

Сѣвернымъ Заволжскимъ подвижникамъ свойственны: нестяжательность, любовь къ ближнимъ, смиреніе, кротость и уединенное богомысліе, завѣты, воспринятые отъ прпп. Сергія и Кирилла.

Упоминались раньше святыя княгини Евфросинія Суздальская и Евфросинія Московская, основательницы женскихъ монастырей. Въ Нижнемъ-Новгородѣ такую же обитель основала и въ ней подвизалась Ѳеодора Нижегородская, по мірскому имени Васса или Василиса, дочь тверскихъ бояръ, супруга Суздальскаго князя Андрея Константиновича, который былъ “духовенъ зѣло и добродѣтеленъ”. Съ дѣтства она любила читать Св. Писаніе, и желала посвятить себя Богу. Ставъ княгиней, она не была увлечена богатствомъ и почестями и оставалась постницей и молитвенницей. Черезъ 4 года послѣ смерти супруга (1365), она, раздавъ богатство и даровавъ свободу слугамъ, приняла постригъ отъ Пр. Діонисія, вп. архіеп. суздальскаго, и ушла въ созданный ею въ 1355 г. Зачатіевскій монастырь. Тамъ она проявляла себя великими подвигами. По ея примѣру 90 вдовъ и дѣвицъ, въ числѣ ихъ княгини я боярыни, подвизались въ сей обители. Скончалась она въ 1378 г.

Съ послѣдней половины XIV вѣка въ обителяхъ начали усиливать строгое общежитіе, т. к. дотолѣ во многихъ изъ нихъ каждый инокъ снискивалъ трудомъ пропитаніе для себя одного, или же жили отшельнически. Необщежительными оставались многіе небольшіе сѣверные монастыри. Симоновъ мон. былъ ставропигіей константинопольскаго патріарха. Въ епархіяхъ имѣлись нѣкоторые монастыри, на положеніи ставропигій митрополита. Существовали монастыри несамостоятельные, приписные къ другимъ. Число братій въ монастыряхъ было различно, въ однихъ было 100-300 братій, въ другихъ 6-2.

Одни монастыри управлялись игуменами, другіе архимандритами. Небольшое число послѣднихъ значительно возросло въ разсматриваемое время. Въ Новгородѣ былъ одинъ архимандритъ Юрьевскій, и только однажды упоминаются два архимандрита. Настоятели Кіево-Печерскаго мон. именовались то игуменами, то архимандритами. Нѣкоторые архимандриты, напр. пр. Евѳимій Суздальскій, въ качествѣ особаго преимущества, получали право священнодѣйствовать въ митрѣ и съ рипидами.

Средствами для содержанія монастырей были разныя пожертвованія богомольцевъ, вклады на поминъ души и монастырскія вотчины. Вотчинъ было уже такъ много, что онѣ составляли главный источникъ содержанія монастырей и вліяли на самую жизнь послѣднихъ, втягивая ихъ въ мірскія попеченія о хозяйствѣ, судѣ, управѣ надъ крестьянами, въ тяжбы съ сосѣдями, и пр. Тогда уже возникалъ вопросъ, прилично ли монастырямъ владѣть селами. Приводился выше отзывъ Святителя Кипріана, не сочувствовавшаго владѣнію монастырей селами. Положеніе продолжало оставаться прежнимъ. Вотчины увеличивались покупками, пожертвованіями, вкладами, главнымъ же образомъ заселеніемъ монастырями пустыхъ мѣстъ. Крестьяне монастырскіе освобождались князьями отъ разныхъ податей и повинностей. При продажѣ и покупкѣ припасовъ монастыри освобождались отъ торговыхъ пошлинъ. Монастырскихъ крестьянъ судилъ игуменъ съ братіей, кромѣ крупныхъ уголовныхъ дѣлъ. Стремленіе поселенія тяглаго люда на монастырскихъ земляхъ стало задѣвать интересы княжеской казны. Поэтому въ жалованныхъ грамотахъ монастырямъ имъ дозволялось перезывать крестьянъ только изъ чужихъ княжествъ, а не съ тяглыхъ земель мѣстнаго князя. Значительное число населенія привлекала на монастырскія земли благотворительная дѣятельность монастырей, которая снабжала крестьянина всѣмъ нужнымъ и во всемъ ему помогала. Въ голодные годы обители кормили изъ своихъ житницъ сотни обнищавшаго люда. Въ одинъ голодный годъ Кирилловъ мон. кормилъ ежедневно 600 нищихъ. Около обителей были устроены богадѣльни, больницы и гостинницы. Кто хотѣлъ учиться, могъ найти въ монастырѣ и лучшихъ учителей, и богатую по тому времени библіотеку. Въ монастыри шли и князья и простые люди для духовной бесѣды, для утвержденія себя — въ міру — въ благочестіи. Кромѣ устныхъ наставленій, оттуда выходили и учительныя посланія. Вліяніе монастырей на народную нравственность всего яснѣе видно изъ того аскетическаго оттѣнка, который замѣчается во всѣхъ проявленіяхъ нашего древняго благочестія. Отмѣчалось ранѣе ихъ миссіонерство. (По Знаменскому).

(обратно)

Юродство Христа ради.

Изъ свойственнаго русской душѣ, освященной православіемъ, чувства смиренія — проистекъ и заимствованный изъ Византіи, ярко выявившійся на Руси, подвигъ юродства Христа ради.

Людской жаждѣ всевозможныхъ земныхъ благъ, пышности — юродивые противополагали полное къ сему безразличіе, нищенскими рубищами прикрывая свое, изможденное трудами и подвигами поста, тѣло. Торжествующей на землѣ лжи, страшному притворству, выражающемуся во внѣшнемъ проявленіи людьми постоянно несуществующаго чувства пріязни, — юродивые противополагали истинную любовь, сочувствіе къ людямъ, чистую правду, объявляемую ими всѣмъ, не считаясь ни съ чьимъ положеніемъ. Юродивые, будучи истинно мудрыми людьми, приносили величайшую жертву — отказывались — отрѣшались отъ ума, когда дѣятельность ихъ переходила во внѣшнюю жизнь. Спасеніе ближнихъ отъ погибели, жертва для этого всѣмъ — являлось важнѣйшею цѣлью для нихъ. Основой же подвиговъ этихъ настоящихъ “законниковъ Христу” — исполнителей Его завѣтовъ — было смиреніе. Упреки въ безуміи, презрѣніе и поношеніе толпы принималось ими особенно радостно.

“Совершенство смиренія”, поучалъ св. Исаакъ Сиринъ, “въ томъ состоитъ, чтобы съ радостью сносить ложныя обвиненія. Кто истинно смиренномудръ, тотъ, будучи обиженъ, не возмущается и не говоритъ ничего въ свою защиту о томъ, въ чемъ онъ обиженъ, но принимаетъ клеветы, какъ истину, и не старается увѣрять людей, что онъ оклеветанъ, но проситъ прощенія. Иные добровольно навлекали на себя названіе прелюбодѣевъ, будучи далекими отъ прелюбодѣянія, и слезами свидѣтельствовали, что несутъ на себѣ плодъ грѣха, котораго не дѣлали, и съ плачемъ просили у обидѣвшихъ прощенія въ беззаконіи, котораго не совершали, когда душа ихъ была увѣнчана всякой чистотой и непорочностью. Иные же, чтобы не прославляли ихъ за превосходныя правила жизни, соблюдаемыя ими въ тайнѣ, представлялись въ образѣ юродивыхъ, бывъ растворены божественною солью и непоколебимы въ своей тишинѣ, такъ, что на высотѣ совершенства своего святыхъ ангеловъ имѣли провозвѣстниками своихъ добродѣтелей”.

Первымъ русскимъ юродивымъ былъ Пр. Исаакій Кіево- Печерскій, принявшій этотъ подвигъ по полученіи исцѣленія. Послѣ него подвизался Блаженный Прокопій Устюжскій (1303). Онъ былъ богатымъ иностраннымъ купцомъ, торговавшимъ въ Новгородѣ. Почувствовавъ превосходство Православія, онъ въ Хутынскомъ мон. присоединился къ нему. Его подвижническая жизнь привела въ Хутынскую обитель и другихъ иностранныхъ торговцевъ. Не довольствуясь обычнымъ подвигомъ, онъ избралъ юродство. Блаженный удалился въ Устюгъ. Здѣсь днемъ ходилъ онъ въ городѣ какъ юродъ, и собиралъ толчки и побои, насмѣшки и брань, а ночь проводилъ въ молитвѣ у дверей церковныхъ; отъ нищихъ принималъ пищу, а не отъ богачей, богатыхъ неправдой. Ни лѣтомъ, ни зимой не имѣлъ нигдѣ пристанища, но часто сидѣлъ на берегу р. Сухоны, молясь о плавающихъ. Молитва его спасла Устюгъ отъ каменной тучи, разрѣшившейся недалеко отъ города. (Архіеп. Филаретъ). Онъ носилъ въ лѣвой рукѣ три кочерги и положеніемъ ихъ предсказывалъ урожаи и недороды.

Бл. Николай Кочановъ, Новгородскій чудотворецъ (1392), происходилъ изъ почитаемой состоятельной семьи. Онъ отказался отъ богатствъ и, юродствуя, болѣе всего любилъ пребываніе во храмѣ, молитву о заблудшихъ, изъ коихъ многихъ “обрати ко Господу”. Мирилъ онъ буйныхъ новгородцевъ и завѣщалъ похоронить себя на самомъ концѣ кладбища, притомъ на дорогѣ, чтобы какъ можно болѣе ногъ попирало его прахъ. Современникомъ бл. Николая былъ блаженный Ѳеодоръ, новгородскій чудотворецъ (1392), который тоже, юродствуя, мирилъ согражданъ, молитвами своими оградилъ отъ напастей свою земную родину. Блаженный Максимъ, Московскій чудотворецъ (1433), отличавшійся особымъ терпѣніемъ. “Оттерпимся, и мы люди будемъ; исподволь и сырыя дрова загораются; за терпѣніе даетъ Богъ спасеніе” — говорилъ юродивый. Укрѣплялъ онъ духъ народный во времена татарскаго ига, засухъ, голода и мора. Пр. Михаилъ Клопскій, Новгородскій чудотворецъ (1452), княжескаго рода, обличавшій недостатки и людей сильныхъ, провидѣвшій будущее.

Въ январѣ 1440 года Бл. Михаилъ, находясь въ обители Св. Николая на Вяжицахъ, 22 числа вдругъ поднялся на колокольню и началъ звонить во всѣ колокола. “Что это значитъ?” — спрашивали его. “Нынѣ въ Москвѣ радость”, отвѣчалъ юродивый. “Что за радость такая?” — спросилъ его владыка Евѳимій. “У вел. князя родился сынъ Тимоѳей, онъ же Иванъ. Да и какой сынъ! Той будетъ всему русскому царствію наслѣдникъ и всѣмъ окрестнымъ странамъ страшенъ будетъ, и гордыню ва- шу упразднитъ и въ свою волю васъ приведетъ, все ваше самовластіе разрушитъ”. Въ этотъ день родился Іоаннъ ІII Васильевичъ, покорившій въ 1477 г. окончательно Новгородъ. Бл. Исидоръ Твердисловъ, Ростовскій чудотворецъ (1474), славянинъ, бѣжавшій изъ Пруссіи отъ преслѣдованій, жившій на топкомъ мѣстѣ среди г. Ростова, отдыхавшій на грудахъ сора. Терпѣлъ онъ холодъ и зной. “Всякое озлобленіе претерпѣвая”, блаженный горячо молился за обидчиковъ. Совершалъ чудеса. Слово его всегда сбывалось, отчего и получилъ онъ свое наименованіе. Часъ кончины его ознаменовался необыкновеннымъ благоуханіемъ, разлившимся по всему городу.

(обратно)

Состояніе просвѣщенія.

Религіозное образованіе описываемаго періода развивалось при самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ. Татарскія нашествія разрушали школы и монастыри съ ихъ библіотеками. Во время удѣльныхъ смутъ мало кто интересовался образованіемъ. Одинъ Новгородъ составлялъ въ это время исключеніе. Духовенство плохо удовлетворяло своему просвѣтительному призванію. Св. м. Кипріанъ прямо обвинялъ низшее духовенство въ невѣжествѣ, указывая при этомъ на толстые сельскіе сборники, наполненные неподобающими молитвами и суевѣрными сказаніями (Знаменскій).

И все же, наиболѣе образованнымъ было духовенство. Соловьевъ, отмѣчая, что Димитрій Донской не былъ хорошо изученъ книгамъ, а о Василіи II Темномъ лѣтописи говорили, что онъ былъ ни книженъ, ни грамотенъ, пишетъ, что “грамотность сохранялась въ сословіи духовномъ: книги не могли утратить своего значенія, какъ вмѣстилища религіозныхъ сокровищъ; ученіе книжное не могло не оставаться желанною цѣлью для лучшихъ людей, какъ сообщавшее имъ познаніе вещей божественныхъ, дававшее средства къ религіозному совершенствованію”. “Книга”, говоритъ далѣе историкъ, “слѣдовательно, продолжала считаться сокровищемъ; во время Тохтамышевой осады, въ Москву со всѣхъ сторонъ снесено было множество книгъ; книги усердно переписывались иноками, переводились съ греческаго, составлялись сборники; вмѣстѣ съ книгами духовнаго содержанія переписывались и лѣтописи”.

Въ то время усилилась переводная письменность. Русскіе ѣздили на востокъ за книгами. Современникъ св. м. Кипріана, пр. Аѳанасій, игуменъ Высоцкій, прожилъ 20 лѣтъ въ Царьградѣ, списывая книги. Самъ Свят. Кипріанъ много переводилъ. По свидѣтельству архіеп. Филарета, лучшій его трудъ въ этомъ отношеніи — переводъ лѣствицы св. Іоанна и толкованія на нее. На Аѳонѣ — въ русскомъ Пантелеимоновскомъ и сербскомъ Хиландарскомъ монастыряхъ — частію русскіе, частію другіе славянскіе иноки усердно переводили греческія сочиненія, большей частью близкія къ ихъ времени и скудныя по содержанію. Для религіознаго просвѣщенія Руси особенно важное значеніе имѣли переводные сборники, напр., Никона Черногорца изъ статей догматическаго, нравственнаго, литургическаго и каноническаго содержанія; книга Пчела, въ которой помѣщались изреченія Св. Писанія, отцевъ Церкви, древнихъ философовъ, поэтовъ и историковъ; Златая Цѣпь, русскій сборникъ изъ поученій святыхъ отцовъ и русскихъ статей; Паисіевскій сборникъ, со многими русскими статьями и передѣлками греческихъ переводовъ на русскіе нравы; Маргаритъ, Измарагдъ, Торжественники и др. (Знаменскій).

Болгарія, гдѣ большое значеніе съ конца XII вѣка имѣли богомилы, а также Сербія передавали сочиненія — въ духѣ богомиловъ — апокрифическія повѣсти, вымышленныя воображеніемъ дѣтскимъ, или и совсѣмъ нечистымъ. Въ одномъ спискѣ церковнаго устава, послѣ списка книгъ полезныхъ, сказано, что статья о книгахъ запрещенныхъ (отреченныхъ) внесена въ сей уставъ изъ молитвенника м. Кипріана. По этому замѣчанію видно, что древняя греческая статья о книгахъ полезныхъ и вредныхъ въ славянскомъ переводѣ и съ дополненіями обнародована заботливостью св. Кипріана. Возможно, имъ составлены переводъ и дополненія. Пастырь образованный зналъ по опыту отечества своего, въ какомъ ходу подложныя сочиненія у людей, незнакомыхъ съ истиннымъ христіанскимъ просвѣщеніемъ, и какъ они вредны для вѣры и благочестія (Архіеп. Филаретъ). Проф. Знаменскій въ свою очередь пишетъ: “Апокрифы эти быстро распространялись въ читающей публикѣ, потому что она находила въ нихъ вполнѣ сродныя себѣ понятія, болѣе для нея ясныя, чѣмъ чистое христіанское ученіе, и обильную пищу для своей наивной пытливости”.

Любимымъ родомъ оригинальной письменности были поученія и посланія. Характеръ ихъ преимущественно обличительный. Пропадаетъ въ нихъ прежняя простота, и, въ особенности съ XV вѣка, появляются многоглаголивость, риторскіе пріемы, хитросплетенія рѣчи, происходившіе отчасти отъ подражанія византійскому риторству, отчасти отъ неумѣнія разобраться достаточно въ нѣкоторыхъ вопросахъ. (Знаменскій).

Въ XIII вѣкѣ знаменитыми на поприщѣ церковной проповѣди были митрополитъ Кириллъ и св. Серапiонъ, еп. Владимірскій. Правило м. Кирилла (на соборѣ 1274 г.), обличающее современныя ему нестроенія, указывающее на тогдашнія бѣдствія, какъ наказаніе Божіе за грѣхи, начинаетъ цѣлый рядъ обличительныхъ посланій. “Поученіе къ попамъ”, которымъ оно заканчивается, было долгое время любимою статьей русскихъ сборниковъ.

Поученія святителя Серапіона ярко характеризуютъ темныя стороны удѣльнаго времени: междоусобія, насилія, разбои, порабощеніе слабыхъ сильными, мздоимство, немилосердіе къ бѣднымъ и сирымъ, слабость семейныхъ узъ, пьянство. Особенно замѣчательны обличенія остатковъ язычества, вѣры въ волшебство. Архіеп. Филаретъ жалѣетъ, что извѣстны только пять изъ многихъ его поученій. По его отзыву, въ словахъ св. Серапіона “говоритъ краснорѣчіе сердца, виденъ и даръ слова, видно и знаніе слова Божія”.

Въ ХІV в. извѣстны поученія: св. митрополита Петра игуменамъ, попамъ и діаконамъ, сходное съ поученіемъ м. Кирилла; поученія Святителя Алексія къ духовенству и паствѣ. Посланіе св. архіеп. Василія къ тверскому еп. Ѳеодору о раѣ примѣчательно по вліянію на него апокрифовъ. Образцомъ нравоученія, безъ обличеній, является поученіе еп. Сарайскаго Матѳея “Къ дѣтямъ своимъ”, въ которомъ излагается рядъ краткихъ и простыхъ наставленій о вѣрѣ, любви, постѣ, почитаніи духовенства, о князѣ, слугахъ. Въ этомъ поученіи три раза преподается наставленіе хорошо обращаться съ прислугой.

Въ XV в. особенною простотою и живостью отличается поученіе св. еп. Новгородскаго Симеона къ псковичамъ, съ изложеніемъ нравственныхъ правилъ, наставленіемъ чтить санъ духовный и не вступаться въ церковныя имущества.

Славился и епископъ Кириллъ Ростовскій (1262), о которомъ, по словамъ Соловьева, говорится, что “народъ изъ окрестныхъ городовъ стекался слушать его ученіе отъ св. книгъ, и авторъ этого извѣстія говоритъ о себѣ, что онъ, стоя въ церкви въ нѣкоторомъ узкомъ и уединенномъ мѣстѣ, записывалъ слова проповѣдника”. Подъ 1382 годомъ лѣтописецъ говоритъ о кончинѣ нижегородскаго инока Павла Высокаго, который былъ очень книженъ и большой философъ; слово его было солью божественною растворено. (Соловьевъ).

Къ разряду положительныхъ поученій относятся посланія пр. Кирилла Бѣлозерскаго къ в. кн. Василію I и братьямъ его, князьямъ Андрею Можайскому и Юрію Звенигородскому. Игуменъ Кириллъ писалъ вел. кн. Василію Димитріевичу: “Чѣмъ болѣе святые приближаются къ Богу любовію, тѣмъ болѣе видятъ себя грѣшными; ты, господинъ, пріобрѣтаешь себѣ великое спасеніе и пользу душевную этимъ смиреніемъ своимъ, что посылаешь ко мнѣ, грѣшному, нищему, страстному и недостойному, съ просьбою о молитвахъ ... Я, грѣшный, съ братіею своею радъ, сколько силы будетъ, молить Бога о тебѣ, нашемъ господинѣ; ты же самъ, Бога ради, будь внимателенъ къ себѣ и ко всему княженію твоему. Если въ кораблѣ гребецъ ошибется, то малый вредъ причинитъ плавающимъ; если же ошибется кормчій, то всему кораблю причиняетъ пагубу: такъ, если кто отъ бояръ согрѣшитъ, повредитъ этимъ одному себѣ; если же самъ князь, то причиняетъ вредъ всѣмъ людямъ. Возненавидь, господинъ, все, что влечетъ тебя на грѣхъ, бойся Бога, истиннаго Царя, — и будешь блаженъ. Слышалъ я, господинъ князь великій, что большая смута между тобою и сродниками твоими, князьями суздальскими. Ты, господинъ, свою правду сказываешь, а они свою, а христіанамъ чрезъ это кровопролитіе великое происходитъ. Такъ посмотри, господинъ, повнимательнѣе, въ чемъ будетъ ихъ правда передъ тобою, и по своему смиренію уступи имъ; въ чемъ же будетъ твоя правда передъ ними, — такъ ты за себя стой по правдѣ. Если же они станутъ тебѣ бить челомъ, то, Бога ради, пожалуй ихъ, по ихъ мѣрѣ, ибо слышалъ я, что они до сихъ поръ были у тебя въ нуждѣ, и оттого начали враждовать. Такъ, Бога ради, господинъ, покажи къ нимъ свою любовь и жалованье, чтобы не погибли, скитаясь, въ татарскихъ странахъ... Никакая власть, ни царская, ни княжеская, не можетъ избавить насъ отъ нелицемѣрнаго суда Божія; а если будешь любить ближняго, какъ себя, если утѣшишь души скорбныя и огорченныя, — это много поможетъ тебѣ, государь, на страшномъ и праведномъ судѣ Христовомъ”.

Князю Андрею Димитріевичу, въ удѣлѣ котораго находился его монастырь, пр. Кириллъ писалъ: “Ты властелинъ въ отчинѣ своей, отъ Бога поставленный унимать людей своихъ отъ лихого обычая: пусть судятъ судъ праведный, поклеповъ, подметовъ бы не было, судьи посуловъ бы не брали, были бы довольны уроками своими; чтобы корчмы въ твоей отчинѣ не было, ибо это великая пагуба душамъ — христіане пропиваются, а души гибнутъ; чтобы мытовъ [11]) не было, ибо это деньги неправедныя, а гдѣ перевозъ, тамъ надобно дать за трудъ; чтобы разбоя и воровства въ твоей вотчинѣ не было, а если не уймутся отъ злаго дѣла, то вели наказывать; также, господинъ, унимай отъ скверныхъ словъ и брани”. Князю Юрію Димитріевичу пр. Кириллъ писалъ посланіе утѣшительное, по случаю болѣзни его жены. Посланія пр. Кирилла, простыя, кроткія, но и сильныя, замѣчательны, какъ по изложенію, такъ и по свидѣтельствованію о тѣхъ независимыхъ и задушевныхъ отношеніяхъ, которыя существовали въ то время между представителями государственной власти и духовенствомъ.

Изъ поученій святителей не русскаго образованія извѣстны таковыя св. митрополитовъ Кипріана и Фотія, а также Григорія Цамблака. Велико значеніе въ исторіи нашего образованія Святителя Кипріана. Отъ Святителя Фотія осталось 8 поученій и 29 граматъ и посланій. Слова митр. Григорія Цамблака (ихъ 22) представляютъ собою оторванное отъ жизни, многорѣчивое и напыщенное подражаніе византійскимъ образцамъ, мало понятное русскимъ. Послѣ м. Фотія живая церковная проповѣдь замолкаетъ, и остаются единственнымъ родомъ словесности поучительныя посланія. Св. митрополитъ Іона оставилъ 35 такихъ посланій разнообразнаго практическаго содержанія. (Знаменскій).

Литература назидательныхъ повѣствованій значительно увеличилась. Въ XIII вѣкѣ написаны житія свв. кн. Михаила Черниговскаго и боярина Ѳеодора — нѣкимъ Андреемъ, вѣроятно, современникомъ событій, св. кн. Александра Невскаго и свят. Исаіи, епископа ростовскаго — неизвѣстными авторами. Въ XIV вѣкѣ явились житія святыхъ еп. Кирилла туровскаго и митрополита Петра. Послѣднее, написанное еп. ростовскимъ Прохоромъ, отличается краткостью и простотой, чѣмъ разнится отъ житія того же святителя, составленнаго св. митр. Кипріаномъ. Въ лѣтописяхъ помѣщались сказанія о свв. Довмонтѣ, Михаилѣ Тверскомъ, о жизни и преставленіи Димитрія Донского, о чудѣ Владимірской Божіей Матери при нашествіи Тамерлана, и др. Въ XV в. св. Питиримомъ Пермскимъ было написано житіе св. Алексія. Начинаетъ проникать витійственный ладъ. Изъ витійственныхъ писателей извѣстны: троицкій монахъ Епифаній Премудрый, отъ котораго остались житія пр. Сергія и Никона Радонежскихъ, св. Стефана Пермскаго. Пахомій Логоѳетъ, родомъ сербъ, великій риторъ, жившій сначала въ Москвѣ, потомъ при новгородскихъ владыкахъ Евѳиміи и Іонѣ, наконецъ, опять переѣхавшій въ Москву, написалъ до 16 или 18 службъ и каноновъ русскимъ святымъ, нѣсколько похвальныхъ словъ и житія святыхъ Варлаама Хутынскаго, новгородскихъ владыкъ Іоанна, Евѳимія, Моисея, Кирилла Бѣлозерскаго, митрополитовъ Алексія и Іоны, в. кн. Ольги и Саввы Вишерскаго. Встрѣчались также житія апокрифическія, въ которыхъ отразились народныя понятія и вѣрованія. Примѣромъ можетъ служить муромское сказаніе о Петрѣ и Ѳевроніи. Народный элементъ въ значительной мѣрѣ отразился также въ древнихъ житіяхъ пр. Авраамія и св. Меркурія Смоленскихъ. (Знаменскій).

Соловьевъ пишетъ, что по житію свят. Стефана, составленному Епифаніемъ, можно составить лексиконъ тѣхъ искуственныхъ, чуждыхъ русскому языку по своему грамматическому образованію словъ, которыя вносила въ книжный языкъ древней Руси южно-славянская письменность. Авторъ не любитъ разсказывать и размышлять просто. Для характеристики святаго онъ набираетъ въ одномъ мѣстѣ 20, въ другомъ 25 эпитетовъ, и почти всѣ они разные.

Сохранились благочестивыя описанія путешествій ко святымъ мѣстамъ. Въ половинѣ XIV в. путешествовалъ въ Царьградъ и Іерусалимъ новгородецъ Стефанъ. Въ запискахъ онъ отмѣтилъ, что русскіе путешественники пользовались въ Константинополѣ особеннымъ вниманіемъ со стороны правительства, церковнаго и гражданскаго. Патріархъ, увидѣвши русскихъ странниковъ, подозвалъ ихъ къ себѣ, благословилъ и разговаривалъ съ ними. Въ Студійскомъ мон. Стефанъ встрѣтилъ своихъ новгородцевъ Ивана и Добрилу, занимавшихся тамъ списываніемъ книгъ. Сохранились описанія смоленскаго іеродіакона Игнатія, спутника м. Пимена, и троицкаго іеродіакона Зосимы, путешествовавшаго въ 1420 г. въ Іерусалимъ.

Замѣчательны записки о путешествіи на Флорентійскій соборъ м. Исидора одного изъ его спутниковъ, гдѣ описываются диковинки запада, поразившія русскаго человѣка — соборы разныхъ городовъ, колокольница флорентійская, о которой недоумѣваетъ умъ, иконы, статуя Мадонны и пр. Сохранилось также описаніе самого Флорентійскаго собора, написанное спутникомъ митрополита Исидора, суздальскимъ монахомъ Симеономъ. Послѣдній такъ описывалъ гоненія, имъ испытанныя: “Исидоръ митрополитъ остался въ Венеціи и пересылался съ папою, да, ходя по божницамъ, приклякалъ (присѣдалъ) по-фряжски, и намъ приказывалъ то же дѣлать; но я много разъ съ нимъ за это спорилъ, и онъ держалъ меня въ большой крѣпости. Тогда я, видя такую неправду и великую ересь, побѣжалъ въ Новгородъ, изъ Новгорода въ Смоленскъ”. Смоленскій князь выдалъ Симеона Исидору, который посадилъ его въ темницу, въ желѣза, и сидѣлъ онъ всю зиму въ одной свиткѣ, на-босу-ногу, потомъ повезли его изъ Смоленска въ Москву.

(обратно) (обратно)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Отъ раздѣленія митрополіи до учрежденія патріаршества.

Распространеніе вѣры.

Христіанство продолжало распространяться въ Пермскомъ краѣ, особенно послѣ 1472 г., когда воевода кн. Ѳедоръ Пестрый “привелъ всю Землю за великаго князя” — Іоанна III. Но еще долго Церковь не могла вытѣснить изъ пермскихъ лѣсовъ остатковъ язычества, тѣмъ болѣе, что мѣстное духовенство не проявляло достаточной ревности о вѣрѣ. Въ 1501 г. митрополитъ Симонъ горько укорялъ его за небреженіе къ исполненію пастырскихъ обязанностей и дурную жизнь. Владыка увѣщевалъ пермскаго князя Матѳея и другихъ начальниковъ стараться объ искорененіи служенія болвану Воипелю и требъ языческихъ. Извѣстны, проповѣдывавшіе въ тѣхъ краяхъ, препп. Лонгинъ и Симонъ, основавшіе около 1537 г. обитель въ устьѣ р. Коряжемки въ 10 верстахъ отъ Сольвычегодска; послѣдній въ 1541 г. основалъ еще обитель на р. Сойгѣ, въ 82 верстахъ отъ Сольвычегодска. Важнымъ было поселеніе въ пермскомъ краѣ Строгановыхъ. Кругомъ ихъ богатыхъ усольевъ начали возникать церкви и монастыри, между которыми замѣчательны по просвѣтительному значенію Пыскорскій и Соликамскій монастыри. Лука Строгановъ упоминается въ правленіе вел. кн. Іоанна III, какъ богатый, искусный въ дѣлахъ и знающій старину, уроженецъ тѣхъ странъ. При вел. кн. Василіи III, внуки Луки получили право населить пустынный участокъ въ Устюжскомъ уѣздѣ. Въ царствованіе Іоанна IV они обратили свою промышленную дѣятельность въ область Камы, и все болѣе приближались къ Уралу. Обладая крупными средствами, варили соль, строили городки или острожки, снабжая ихъ “нарядомъ” (артиллеріей) и содержа тамъ ратныхъ людей.

Изъ Пыскорскаго мон. вышелъ просвѣтитель пермскихъ вогуловъ и остяковъ пр. Трифонъ Вятскій (1612). Проповѣдуя Христа, онъ водворился на р. Мухѣ на остяцкомъ освященномъ мѣстѣ, гдѣ стояли боготворимыя остяками деревья. Срубивъ эти деревья, онъ, не устрашившись послѣдовавшей злобы язычниковъ, продолжалъ проповѣдь, крестилъ многихъ, даже семейства остяцкаго и вогульскаго князей. Онъ основалъ на р. Чусовой обитель, гдѣ жилъ 9 лѣтъ, пока его не прогнали мѣстные жители. Тогда онъ ушелъ въ Хлыново (буд. Вятку) и въ 1580 г. основалъ Успенскій мон. По неудовольствію братіи на его строгость, онъ удалился изъ обители и велъ долгую странническую жизнь, проповѣдуя по берегамъ Камы и Вятки. Въ глубокой старости онъ вернулся въ Вятскую обитель и преставился тамъ въ 1612 году.

Просвѣтительная дѣятельность пустыннолюбивыхъ иноковъ въ XV и XVI вѣкахъ проникла и въ отдаленное сѣверное поморье, гдѣ по обширнымъ тундрамъ кочевали дикіе лопари. Средоточіемъ этого просвѣщенія была Соловецкая обитель. Они приходили къ пр. Зосимѣ и принимали крещеніе. Постриженникъ этой обители, пр. Ѳеодоритъ (1577), съ 13 лѣтъ посвятившій себя Богу, мѣстомъ своихъ подвиговъ избралъ самый сѣверный край, наиболѣе чуждый христіанству. Онъ поселился для уединенія на р. Колѣ и провелъ съ однимъ старцемъ тамъ 20 лѣтъ. Удостоенный затѣмъ въ Новгородѣ священства, онъ возвратился на Колу. Старецъ съ юношескимъ жаромъ проповѣдывалъ лопарямъ на ихъ языкѣ, училъ ихъ грамотѣ, перевелъ имъ молитвы. Въ одинъ разъ онъ крестилъ 2000 язычниковъ. Въ устьѣ Колы онъ создалъ Троицкую обитель. Строгость его правилъ была причиной изгнанія малодушными Ѳеодорита изъ обители. Онъ жилъ потомъ въ Новгородѣ, былъ затѣмъ архимандритомъ суздальскаго Евѳиміева мон. По порученію царя Іоанна IV Грознаго, онъ ѣздилъ въ Грецію для испрошенія у восточныхъ патріарховъ утвержденія принятаго государемъ царскаго сана. Воротясь, Ѳеодоритъ жилъ въ вологодскихъ предѣлахъ, но не забывалъ своихъ Кольскихъ духовныхъ чадъ и два раза, уже въ глубокой старости, ѣздилъ туда для укрѣпленія ихъ въ вѣрѣ. Просвѣщенные имъ лапландцы Кольскіе и сами ѣздили въ Москву и Новгородъ просить себѣ священниковъ. Въ одно время съ пр. Ѳеодоритомъ, у самаго Нордкапа, проповѣдывалъ сынъ священника новгородскаго края, юный и пламенный подвижникъ пр. Трифонъ Печенгскій или Кольскій (1495-1583). Мѣсто его проповѣди было за Колой, по р. Печенгѣ. Нѣсколько лѣтъ боролся онъ съ кебунами — волхвами лопарей, терпѣлъ оскорбленія и побои, не разъ подвергалъ жизнь опасности, но все таки достигъ цѣли своей настойчивостью. Просвѣтивъ множество лопарей на р. Печенгѣ и Пазрекѣ (Пазѣ), онъ сходилъ въ Новгородъ за антиминсомъ, построилъ на Печенгѣ церковь св. Троицы. Онъ принялъ постриженіе; создался монастырь. Съ Колы и Печенги христіанство распространилось около Кандалашской губы и по всему поморью. Постриженіе пр. Трифона было совершено іером. Иліею въ 1533 г. Послѣ этого къ преподобному приходили лопари отовсюду. Вел. кн. Василій III и царь Іоаннъ IV старались помочь безкорыстнымъ проповѣдникамъ-инокамъ и, снабжая крестившихся лопарей грамотами, ограждали ихъ отъ притѣсненій чиновниковъ.

Чудь изстари отличалась колдунами. Въ XV вѣкѣ, когда на сѣверѣ не было уже “священныхъ” деревьевъ, чудь поморья балтійскаго, въ Ижоріи и Копорьѣ, хотя давно знала Христа, ходила еще къ жрецамъ-арбуямъ, чтила камни и дерева, совершала обряды языческіе при рожденіи и смерти родныхъ, и оставляла таинства христіанскія. Архіеп. новгородскій Макарій, по сношеніи съ государемъ, отправилъ въ 1533 г. способнаго священника къ суевѣрамъ, велѣлъ разорять мольбища ихъ, мѣстному духовенству строго подтвердилъ объ его долгѣ. Старики со страхомъ смотрѣли, какъ сокрушались страшные для нихъ деревья и камни. Но молодое поколѣніе помогало священнику въ его рвеніи. Съ такою же ревностью старался объ искорененіи суевѣрія преемникъ Макарія, архіеп. Ѳеодосій. (Архіеп. Филаретъ).

Россія много страдала отъ, выдѣлившагося изъ Золотой Орды, казанскаго царства, подошедшаго вплотную къ ея восточнымъ предѣламъ. Повторились времена нападенія кочевниковъ на Кіевскую Русь. Тысячи плѣнныхъ томились въ мрачныхъ темницахъ Казани и продавались въ рабство. Въ 1445 г. казанскому царевичу Улу-Махмету, доходившему въ 1439 г. даже до Москвы, удалось на р. Нерли разбить московское войско и полонить в. кн. Василія II. Только за значительный выкупъ удалось государю получить свободу. Вел. кн. Іоаннъ III, выдающійся государь, сумѣлъ создать въ Казани группу сторонниковъ Москвы и ставить угодныхъ ему царей. При Василіи III другой, выдѣлившейся изъ Золотой Орды, — Крымской Ордѣ — удалось имѣть въ Казани своихъ сторонниковъ и тоже ставить своихъ царей, враждовавшихъ съ Москвой. Необходимо было сокрушить казанское царство. Въ 1523 г., послѣ удачнаго похода въ землю Казанскую, на устьѣ Суры, сооруженъ былъ городъ Васильсурскъ, за что митр. Даніилъ очень хвалилъ Василія Іоанновича. Боролись съ татарами и за свободу несчастныхъ плѣнниковъ, и за торжество христіанства. Такъ думали тогда всѣ, отъ селянина и до царя и митрополита.

Язычники черемисы видѣли, какъ неземной старецъ ходилъ вокругъ лѣсной поляны, на которой возникъ потомъ Свіяжскъ. Понимали, что узрѣли пр. Сергія. Проводился планъ сооруженія крѣпостныхъ укрѣпленій около Казани. Царь Іоаннъ IV, обозрѣвая въ 1550 г. въ устьѣ Свіяги съ Круглой горы окружающую мѣстность, говорилъ: “Здѣсь будетъ городъ христіанскій, стѣснимъ Казань; Богъ вдастъ ее намъ въ руки”. Черезъ годъ на мѣстѣ явленія пр. Сергія создался г. Свіяжскъ, и сооружена была церковь во имя Рождества Богоматери и Пр. Сергія. Верховные Апостолы и св. Николай, въ явленіяхъ “мужамъ достойнымъ”, предвѣщали побѣду креста въ мусульманской странѣ.

Царь, отправляясь въ 1552 г. въ походъ, просилъ святителей молиться за него и войско, постился и каялся. Когда въ войскѣ, стоявшемъ въ Свіяжскѣ, началось нравственное разложеніе, то царь обратился къ митр. Макарію. Владыка распорядился перенести въ Успенскій соборъ изъ Благовѣщенскаго мощи Святыхъ Отцовъ, съ нихъ освящена была вода и отправлена въ Свіяжскъ съ Архангельскимъ протопопомъ Тимоѳеемъ, “мужемъ изряднымъ, наученнымъ богодухновенному писанію”. Вмѣстѣ съ водой Тимоѳей повезъ также увѣщательное поученіе митр. Макарія къ войску. Послѣ оглашенія его и окропленія дружины святой водой, водворилось благочестіе. Подойдя къ Казани съ войскомъ, царь, передъ началомъ осады ея, велѣлъ отслужить молебенъ и обратился къ кн. Владиміру Андреевичу и войску съ пламеннымъ словомъ, которое закончилъ такъ: “Я съ вами самъ пришелъ: лучше мнѣ здѣсь умереть, нежели жить и видѣть за свои грѣхи Христа хулимаго и порученныхъ мнѣ отъ Бога христіанъ мучимыхъ отъ безбожныхъ Казанцевъ! Если милосердный Богъ милость Свою намъ пошлетъ, подастъ помощь, то я радъ васъ пожаловать великимъ жалованьемъ; а кому случится до смерти пострадать, радъ я женъ и дѣтей ихъ вѣчно жаловать”. Отвѣчая ему, кн. Владиміръ воскликнулъ: “Дерзай, царь, на дѣла, за которыми пришелъ! Да сбудется на тебѣ Христово слово: всякъ просяй пріемлетъ и толкущему отверзется”.

Тогда Іоаннъ, взглянувъ на образъ Іисусовъ, сказалъ громкимъ голосомъ, чтобы всѣ слышали: “Владыко! о Твоемъ имени движемся!” Все имѣло обликъ крестоваго похода.

Въ ставкѣ царской поставлены были три полотняныя церкви — архистр. Михаила, вкм. Екатерины и пр. Сергія. Ко дню Покрова Пресвятой Богородицы все было подготовлено къ штурму города. 2 октября царь назначилъ войску “пить общую чашу крови”. Станъ опустѣлъ. Въ его безмолвіи слышалось пѣніе іереевъ, которые совершали литургію. Государь остался молиться и готовился къ пріобщенію св. Таинъ. Когда діаконъ во время литургіи, читая Евангеліе, произнесъ слова: “и будетъ едино стадо и единъ пастырь”, — грянулъ громъ перваго взрыва. Послѣ длительнаго подкопа взорвана была городская стѣна. При произнесеніи словъ ектеніи: “покорити подъ нози его всякаго врага и супостата” — произошелъ второй взрывъ. Войска ворвались въ Казань. Царь достоялъ литургію, говоря: “Если до конца отслушаемъ службу, то и совершенную милость отъ Христа получимъ”. Когда онъ, по окончаніи ея, сѣлъ на коня, прискакалъ гонецъ отъ кн. Михаила Воротынскаго. “Радуйся, благочестивый самодержецъ”, сообщалъ военачальникъ, “твоимъ мужествомъ побѣда совершилась! Казань наша, царь ея въ твоихъ рукахъ; народъ истребленъ или въ плѣну; несмѣтныя богатства собраны; что прикажешь?” “Славить Всевышняго”, отвѣтствовалъ Іоаннъ, велѣлъ пѣть молебенъ подъ святой хоругвью и собственною рукою водрузилъ крестъ, назначая тамъ быть первой церкви Нерукотворнаго Спаса. Въ самый день взятія Казани — 2 октября — была сооружена въ городѣ обыденная церковь во имя сввмч. Кипріана и Іустины, праздновавшихся въ этотъ день, а 4 октября заложенъ Благовѣщенскій соборъ. Улицы и стѣны Казани были освящены крестнымъ ходомъ, и городъ посвященъ св. Троицѣ. Освобождены были 60 тысячъ христіанъ.

Радостно было возвращеніе Іоанна IV. У Срѣтенскаго мон. его ожидалъ съ Владимірской иконой м. Макарій, бояре, воинство, народъ. “Соборъ духовенства православнаго! Отче митрополитъ и владыки! Я молилъ васъ быть ревностными ходатаями предъ Всевышнимъ за царя и царство, да отпустятся мнѣ грѣхи юности, да устрою землю, да буду щитомъ ея въ нашествіи варваровъ; совѣтовался съ вами о казанскихъ измѣнахъ, о средствахъ прекратить оныя, погасить огонь въ нашихъ селахъ, унять текущую кровь россіянъ, снять цѣпи съ христіанскихъ плѣнниковъ, вывести ихъ изъ темницъ, возвратить отечеству и Церкви.

Дѣдъ мой, отецъ и мы посылали воеводъ, но безъ успѣха. Наконецъ, исполняя совѣтъ вашъ, я самъ выступилъ въ поле. Тогда явился другой непріятель, ханъ крымскій, въ предѣлахъ Россіи, чтобы въ наше отсутствіе истребить христіанство. Вспомнивъ слово евангельское: бдите и молитесь, да не внидете въ напасть, вы, достойные святители церкви, молились — и Богъ услышалъ васъ, и помогъ намъ — и ханъ, гонимый единственно гнѣвомъ Небеснымъ, бѣжалъ малодушно!.. Ободренные явнымъ дѣйствіемъ вашей молитвы, мы подвиглись на Казань, благополучно достигли цѣли и, милостью Божіей, мужествомъ кн. Владиміра Андреевича, нашихъ бояръ, воеводъ и всего воинства, сей градъ многолюдный палъ предъ нами: судомъ Господнимъ въ единый часъ изгибли невѣрные безъ вѣсти, царь ихъ взятъ въ плѣнъ, исчезла прелесть Магометова, на ея мѣстѣ водруженъ крестъ; области Арская и Луговая платятъ дань Россіи; воеводы московскіе управляютъ землею; а мы, во здравіи и веселіи, пришли сюда къ образу Богоматери, къ мощамъ великихъ угодниковъ, къ вашей святынѣ, въ свою любезную отчизну — и за сіе Небесное благодѣяніе, вами испрошенное, тебѣ, отцу моему, и всему освященному собору, мы съ кн. Владиміромъ Андреевичемъ и со всѣмъ воинствомъ въ умиленіи сердца кланяемся”. Сказавъ это, царь, кн. Владиміръ и вся дружина поклонились до земли. Просилъ царь дать благословеніе на устройство дальнѣйшее всего государства и новаго края. Проникновенно отвѣтилъ ему святитель, указавъ, что царь, “возложивъ неуклонную надежду на Бога Вседержителя” и давъ обѣтъ, “предалъ свою душу и тѣло за Церковь, за отечество”. “Сей царствующій градъ казанскій”, продолжалъ м. Макарій, “гдѣ гнѣздился змій какъ въ глубокой норѣ своей, уязвляя, поѣдая насъ — сей градъ, столь знаменитый и столь ужасный, лежитъ бездушный у ногъ твоихъ; ты растопталъ главу змія, освободилъ тысячи христіанъ плѣненныхъ, знаменіями истинной вѣры освятилъ скверну Магометову ...” Царь по обѣту воздвигъ въ Москвѣ храмъ Покрова Божіей Матери (Василія Блаженнаго). Въ Казани, за городомъ, гдѣ погребены были павшіе воины, велѣно было построить Успенскій Зилантовъ мон. Татары крестились сразу цѣлыми семьями. Въ 1553 г. въ Москвѣ крестились цари Утемишъ-Гирей и Едигеръ. Первый былъ пяти лѣтъ; его крестили въ Чудовомъ мон., и онъ обучался во дворцѣ грамотѣ и Зак. Божію.

Въ 1555 г. на соборѣ пастырей положено было открыть въ Казани каѳедру архіепископа, съ подчиненіемъ ему Свіяжска, нагорной стороны и всей вятской земли. Для устроенія тамъ церквей и на содержаніе причтовъ царь отпустилъ большія средства изъ казны; тоже вмѣнено было монастырямъ и святителямъ. Пастыремъ по жребію былъ избранъ святитель Турій, а въ помощники ему даны архимандриты Германъ и Варсонофій. Св. Гурій былъ прежде боярскимъ сыномъ изъ фамиліи Руготиныхъ, родился въ Воронежѣ, въ молодости служилъ у кн. Пѣнькова. Оклеветанный въ преступной связи съ женой Пѣнькова, онъ былъ ввергнутъ послѣднимъ въ тюрьму. Черезъ два года, освободившись изъ заключенія, онъ постригся въ Волоколамскомъ мон. и за святую жизнь удостоился выбора въ игумены. Былъ онъ затѣмъ игуменомъ Селижарова мон. (въ Тверской епархіи), откуда и былъ поставленъ въ Казань. Отправленіе его на епархію совершалось съ большою торжественностью. Новый святитель ѣхалъ, снабженный богато всѣмъ необходимымъ. Царь, по согласію съ митр. Макаріемъ, отправляя св. Гурія, вмѣнялъ ему въ обязанность приводить къ вѣрѣ съ любовью и не противъ воли, лучшихъ изъ крестившихся наставлять въ вѣрѣ при своемъ домѣ, другихъ посылать въ монастыри, не отвергать и тѣхъ, которые прибѣгли бы къ кресту съ сознаніемъ въ винѣ гражданской, а также ходатайствовать за подсудимыхъ, обличать неправды властей, участвовать съ ними во всѣхъ совѣтахъ. Св. Гурій совершалъ свое служеніе апостольски. Ученіемъ просвѣщалъ онъ умы невѣрныхъ. Святостью жизни и любовью къ нищимъ и подсудимымъ смягчалъ сердца, не знавшія христіанской любви. Имъ открыты были училища какъ для христіанскихъ дѣтей, такъ и для дѣтей магометанъ и язычниковъ. Іоаннъ Грозный, одобривъ это, писалъ святителю: “надобно, чтобы дѣти умѣли не только читать и писать, но и разумѣть, что читаютъ, дабы впослѣдствіи могли наставлять другихъ, еще не обратившихся ко Господу”. Послѣдніе три года своей жизни св. Гурій не могъ уже ходить вслѣдствіе болѣзни; его приносили въ храмъ на носилкахъ, и онъ училъ паству. Преставился св. Гурій въ 1563 г. Въ 1595 — обрѣтены были его мощи.

Св. Варсонофій былъ сыномъ серпуховскаго священника и съ юныхъ лѣтъ любилъ книги. Въ 17 лѣтъ онъ попалъ въ плѣнъ къ крымскимъ татарамъ и за три года тяжкой неволи основательно изучилъ татарскій языкъ, а также основы Корана. Оказавшись на свободѣ, онъ постригся, былъ домовымъ іеродіакономъ у тверскаго архіерея, игуменомъ Пѣсношскаго мон. Назначенный въ Казань, онъ создалъ Спасскій мон. и далъ ему уставъ. Въ его проповѣднической работѣ ему помогало знаніе татарскаго языка, изученіе же корана облегчало ему пренія съ учеными защитниками мусульманства. Привлекало татаръ къ нему и искусство его врачеванія болѣзней. Въ 1567 г. онъ былъ поставленъ епископомъ въ Тверь. Но подъ старость (1571) онъ вернулся въ свой Спасскій м., гдѣ и преставился въ 1576 году. Мощи его обрѣтены въ 1595 г.

Св. Германъ, изъ боярской семьи Полевыхъ, родился въ Старицѣ и тоже былъ постриженникомъ Волоколамскаго монастыря. Подвизаясь, подъ руководствомъ св. Гурія, онъ устроилъ Свіяжскій Богородицкій монастырь, сдѣлавшійся средоточіемъ просвѣщенія для всей нагорной части казанскаго края. Будучи съ 1564 г. преемникомъ св. Гурія, ревностно продолжалъ его дѣло. Царь Іоаннъ хотѣлъ видѣть его преемникомъ, оставившаго каѳедру, митрополита Аѳанасія (въ 1566 г.). Но святитель Германъ, при свиданіи съ царемъ, мужественно обличилъ опричнину, и разгнѣванный Іоаннъ изгналъ его изъ дворца. Преставился онъ въ 1567 г. въ Москвѣ, гдѣ жилъ въ опалѣ. Въ 1595 г. мощи его перенесены были въ Свіяжскій монастырь.

Между новыми христіанами татарами были и мученики. Родственники мусульмане сначала уговаривали отказаться отъ христіанства, а затѣмъ мучили въ 1552 г. свв. Стефана и Петра, мучениковъ казанскихъ. До взятія Казани, тамъ, въ числѣ русскихъ плѣнниковъ, находился богобоязненный Іоаннъ. Онъ достался ханскому родственнику Алей-Шнуру, который рѣшилъ сдѣлать его магометаниномъ. Но Іоаннъ объявилъ о своей вѣрности христіанству. Хозяинъ велѣлъ отрубить ему голову. Разсѣкли ему только шею. Умирая, св. муч. Іоаннъ пригласилъ священника и, причастившись, мирно въ 1529 г. скончался, будучи погребенъ на русскомъ кладбищѣ.

Преемники свв. Гурія и Германа, за исключеніемъ св. Гермогена, проявляли мало ревности въ обращеніи инородцевъ. Христіанскимъ просвѣщеніемъ казанскій край обязанъ своимъ первымъ просвѣтителямъ. Послѣ нихъ остались цѣлыя селенія т. н. старокрещеныхъ инородцевъ.

Много возвысилось христіанство въ глазахъ мусульманъ чудеснымъ явленіемъ въ 1579 г. иконы Божіей Матери и проистекавшими отъ святыни чудесами. Въ этомъ году страшный пожаръ уничтожилъ большую и лучшую часть города. Христіане приняли это бѣдствіе какъ Божіе наказаніе за грѣхи и усиленно молились. Мусульмане и язычники считали пожаръ наказаніемъ за распространеніе христіанства. Именно въ это время Владычица явилась во снѣ 10-лѣтней дочери стрѣльца Онучина, Матронѣ, и сообщила, что на мѣстѣ ихъ сгорѣвшаго дома, въ землѣ сокрытъ Ея образъ, который надлежитъ достать, сообщивъ владыкѣ и воеводамъ. Дѣвочка разсказала матери, но та не обратила на сонъ должнаго вниманія. Сонъ повторился, но мать пренебрегла имъ. Тогда Владычица во снѣ чудесно перенесла дѣвочку во дворъ и показала икону, отъ которой исходило сіяніе, и строго указала исполнить Ея повелѣніе. Освѣдомленные о всемъ этомъ, архіепископъ и воеводы не обратили вниманія на разсказанное. Тогда мать съ дочерью начали рыть землю и обрѣли икону. Извѣстіе объ обрѣтенной иконѣ быстро распространилось, и всѣ спѣшили приложиться къ ней. Владыка и воеводы со слезами просили Богоматерь простить имъ ихъ невѣріе. Святыня торжественно была перенесена въ ближайшую церковь св. Николая Тульскаго, въ чемъ участвовалъ священникъ, впослѣдствіи св. Гермогенъ, патріархъ всероссійскій. Передъ иконой совершались чудеса. Православные обрѣли душевную бодрость и укрѣпились въ вѣрѣ. Мусульмане чудесами убѣдились въ силѣ и правотѣ христіанства. Установилось съ тѣхъ поръ почитаніе всѣмъ русскимъ народомъ иконы Казанской Божіей Матери. Царь Іоаннъ IV, получившій списокъ съ иконы, велѣлъ создать храмъ и женскую обитель. Въ чей приняли постригъ Матрона и ея мать.

Въ 1556 г. покорено было Астраханское царство, создавшееся на мѣстѣ распавшейся Золотой Орды. Народъ за побѣды Іоанна IV надъ татарами, иго которыхъ длилось 240 лѣтъ (1240- 1480), наименовалъ своего царя Грознымъ. Въ 1557 г. крестилась въ Москвѣ астраханская царица съ сыномъ. Въ 1558 г. въ Астрахань былъ посланъ игуменъ Кириллъ для крещенія народа, устроенія церквей и монастырей. Онъ обучалъ дѣтей Закону Божію и грамотѣ. Въ 1573 г. былъ построенъ въ астраханскомъ кремлѣ монастырь и храмъ во имя св. Троицы и другія церкви. Первое время астраханскій, а также терскій край состояли въ казанской епархіи.

Изъ Астрахани завязались сношенія съ народами Кавказа, которые издревле исповѣдывали христіанство, но постепенно отступились отъ него подъ давленіемъ мусульманъ. По сообщенію германца Герберштейна, давшаго описаніе московской Руси, которую онъ посѣтилъ, черкесы въ концѣ XV и въ началѣ XVI вѣковъ, еще свободные отъ персовъ и турокъ, были православными и отправляли богослуженіе на славянскомъ языкѣ. Въ 1557 г. прибыли въ Москву князья горскіе — почти всѣ мусульмане. Нѣкоторые изъ нихъ крестились и крестили дѣтей въ Москвѣ, оставивъ ихъ получать христіанское образованіе. Въ 1559 году приходилъ въ Москву посолъ черкесскихъ князей просить прислать священниковъ. Съ русской помощью на Кавказѣ возобновлялись древніе храмы, основывались новые; утверждались въ вѣрѣ христіане, крестились мусульмане горцы. Въ 1586 г. единовѣрный царь Кахетіи, Александръ, тѣснимый турками и персами, просилъ помощи. Къ нему были отправлены священники, монахи и иконописцы для возстановленія чистоты вѣры и богослуженій.

Сильно еще было язычество въ обширной рязанской епархіи среди мещеряковъ и мордвы. При св. м. Фотіи крестились жители Мценска. Много потрудился надъ обращеніемъ язычниковъ св. Іона, еп. рязанскій, въ будущемъ митрополитъ.


(обратно)

Церковное управленіе.

Расширеніе и усиленіе Россіи давали возможность духовенству, въ нужныхъ случаяхъ, находить мощную опору въ государственной власти. Но тѣ же обстоятельства усиливали участіе вел. князей и царей, правда глубоко православныхъ, въ церковныхъ дѣлахъ.

Со времени св. митр. Іоны митрополиты постоянно поставлялись русскими епископами безъ сношенія съ патріархомъ. Связи Россіи съ Греціей по церковнымъ дѣламъ стали ограничиваться почти одними только благотвореніями страждущимъ восточнымъ церквамъ. Все болѣе увеличивавшаяся подозрительность русскихъ къ чистотѣ православія греческой Церкви, побуждало ихъ даже нарочито отстраняться отъ слишкомъ близкихъ отношеній съ греками. Около 1480 г. въ архіерейскую присягу было включено, какъ отмѣчаетъ архіеп. Филаретъ, “не принимать никого ни на митрополію, ни на епископскія каѳедры отъ константинопольскаго патріарха, именно потому, что Царьградъ въ рукахъ мусульманскихъ”. Далѣе владыка пишетъ; “Но сей пунктъ, по настоянію мудраго Максима, былъ исключенъ изъ присяги: “Царьградъ, говорилъ преподобный, въ рукахъ агарянскихъ, но православіе остается между греками непоколебимымъ, и церковь по-прежнему управляется Духомъ Святымъ”.

Когда приближалась кончина св. Іоны, вел. кн. Василій II вызвалъ въ Москву нѣкоторыхъ епископовъ, и умиравшій владыка, по совѣщаніи съ ними и государемъ, избралъ и благословилъ своего будущаго преемника — архіепископа ростовскаго Ѳеодосія, который въ 1455 г. былъ судимъ за нарушенія устава о постѣ, что отмѣчалось раньше. Онъ написалъ на его имя благословенную грамату, утвердилъ подписью и печатью, положивъ на престолъ въ Успенскомъ соборѣ. Владыка Ѳеодосій (Бывальцевъ) былъ облеченъ саномъ митрополита въ маѣ 1461 г. Утвержденіе его послѣдовало со стороны в. князя Василія II, признавшаго себя преемникомъ павшихъ православныхъ византійскихъ императоровъ. Со времени митр. Ѳеодосія окончательно устанавливалось и поставленіе митрополитовъ безъ сношенія съ патріархомъ. Недолгое возглавленіе Церкви м. Ѳеодосіемъ примѣчательно большой заботой, проявленной имъ для улучшенія приходского духовенства, что онъ осуществлялъ еще въ Ростовѣ. Главной задачей онъ ставилъ себѣ устраненіе пороковъ среди духовенства. Митрополитъ сталъ въ Москвѣ призывать къ себѣ по воскресеньямъ извѣстное количество священниковъ — особенно худыхъ — и училъ ихъ святымъ правиламъ, угрожая непокорнымъ строгими наказаніями. Въ отношеніи вдовыхъ священниковъ и діаконовъ онъ тѣхъ изъ нихъ, которые не вели зазорную жизнь, приказывалъ постригать, другихъ же лишалъ священства. Предполагалъ онъ распространить свои мѣры на всю митрополію. Но произведенная имъ чистка привела къ тому, что нѣкоторыя церкви остались безъ священниковъ и безъ пѣнія. Начался народный ропотъ. Софійская лѣтопись (2-я подъ 1465 г.) повѣствуетъ такъ: “(ставъ митрополитомъ) восхотѣ поповъ и дьяконовъ нужею навести на Божій путь: нача ихъ на всяку недѣлю сзывати и учите по святымъ правиломъ, и вдовцомъ діакономъ и попомъ повелѣ стричися, а иже у кого наложницы будутъ, тѣхъ мучити безъ милости и священьство съимая съ нихъ и продаваше ихъ; а церквей много наставлено, а кто толико не хотяше дѣлати рукодѣлія — всякой въ попы, тѣмъ ся и кормяху и послѣдоваху плотьскимъ похотѣмъ, зане бо не Богу служите изволиша, но льготу (искаху) тѣлу своему; и востужиша людіе, многы бо церквы безъ поповъ, и начата его (митрополита) проклинати”... Въ сентябрѣ 1464 г. м. Ѳеодосій ушелъ на покой, заболѣвъ отъ огорченія. Онъ подвизался въ Чудовомъ монастырѣ, гдѣ ранѣе былъ архимандритомъ. Въ келью свою святитель взялъ разслабленнаго старца и служилъ ему, омывая его струпы. Владыка Ѳеодосій скончался въ исходѣ 1475 г. въ Троицкомъ Сергіевомъ мон., куда, возможно, отправился на богомолье. Въ сей обители онъ былъ погребенъ. Кончина открыла на немъ тяжелыя вериги.

Карамзинъ пишетъ: “Россіяне жалѣли о пастырѣ столь благочестивомъ и страшились, чтобы небо не казнило ихъ оскорбленіе святого мужа”.

Извѣстна грамата митр. Ѳеодосія новгородцамъ, увѣщевающая ихъ не посягать на права архіепископа надъ духовенствомъ и на недвижимыя церковныя имѣнія. Имъ отказано было Пскову имѣть отдѣльнаго отъ Новгорода епископа. При немъ св. Іоною закончено было крещеніе пермяковъ. Въ 1464 г. митр. Ѳеодосій совершилъ, по просьбѣ патріарха іерусалимскаго Іоакима, посвященіе въ митрополиты Кесаріи Филипповой его племянника протосингела Іосифа, отправленнаго въ Россію для сбора денегъ. Султанъ египетскій намѣревался уничтожить въ Іерусалимѣ храмъ Воскресенія Христова; будучи молимъ патріархомъ объ отмѣнѣ сего рѣшенія, онъ требовалъ внесенія откупа въ размѣрѣ 5500 венеціанскихъ золотыхъ. Митр. Ѳеодосій всячески помогалъ митр. Іосифу въ сборѣ этихъ средствъ въ Россіи.

Митр. Ѳеодосій тоже избралъ себѣ преемника, въ лицѣ епископа суздальскаго Филиппа I, возведеннаго, съ согласія вел. кн. Іоанна III, на каѳедру въ ноябрѣ 1464 г. Митр. Филиппъ, какъ и его предшественникъ, употреблялъ, вмѣстѣ съ государемъ, старанія отвратить новгородцевъ отъ подчиненія литовскому митрополиту, уніату Григорію Болгарину, поставленному въ 1458 г. въ Римѣ патріархомъ — уніатомъ. Новгородцы остались вѣрны Православію. Но политически они все болѣе склонялись на сторону Литвы и въ 1471 г. заключили соотвѣтственный договоръ съ польскимъ королемъ и вел. кн. литовскимъ Казимиромъ Ягеллоновичемъ. Слѣдствіемъ сего явился въ томъ же году походъ Іоанна III противъ Новгорода и лишеніе послѣдняго многихъ правъ.

Успенскій соборъ въ Москвѣ, построенный сначала въ очень скромныхъ размѣрахъ, за неполныя полтораста лѣтъ пришелъ въ въ такую ветхость, что своды его пришлось подпирать толстыми бревнами. Митр. Филиппъ весной 1472 г. приступилъ на собственныя средства къ постройкѣ новаго собора. Онъ нанялъ въ Москвѣ двухъ неопытныхъ подрядчиковъ и накупилъ холоповъ для выполненія ими части работъ. Строился соборъ на прежнемъ мѣстѣ, при чемъ старое зданіе разбиралось постепенно.

Въ концѣ 1472 г. Іоаннъ III вступилъ во второй бракъ съ греческой царевной Софіей Палеологъ [12]), дочерью бывшаго морейскаго деспота Ѳомы, брата двухъ послѣднихъ византійскихъ императоровъ. Ѳома нашелъ послѣ паденія Византіи убѣжище въ Римѣ у папы. Въ 1469 г. папа Павелъ II предложилъ ее въ замужество Іоанну III, который на это согласился. Софія была воспитанницей извѣстнаго уніата, кардинала Виссаріона. Въ Римѣ надѣялись, при посредствѣ Софіи, проникнуть въ православную Москву, а также побудить Іоанна принять участіе въ намѣчавшемся крестовомъ походѣ противъ турокъ. Іоанну бракъ этотъ давалъ возможность обосновать юридически свое право считаться преемникомъ византійскихъ императоровъ, послѣднимъ изъ которыхъ былъ дядя его супруги. Для препровожденія Софіи въ Москву папа Сикстъ IV послалъ съ нею легатомъ Антонія Бонумбре, епископа города d’Accia. Послѣдній велъ себя въ Россіи такъ же, какъ въ католическихъ земляхъ: — совершалъ путешествіе въ преднесеніи водруженнаго на высокое древко “крыжа” (креста). Когда поѣздъ съ царевной приближался къ Москвѣ, то Іоаннъ совѣтовался съ близкими и боярами относительно крыжа. Мнѣнія раздѣлились. Вел. князь спросилъ м. Филиппа, который ему отвѣтилъ: “невозможно допустить не только того, чтобы кардиналъ въ преднесеніи крыжа вошелъ въ городъ, но чтобы онъ такимъ образомъ и приблизился къ нему; если дозволить ему это, желая его почтить, то — онъ въ ворота города, а я — отецъ твой — другими воротами вонъ изъ города; недостойно намъ не только видѣть этого, но и слышать, потому что — кто окажетъ почтеніе чужой вѣрѣ, тотъ поругался своей”. Послѣ такого отвѣта, Іоаннъ выслалъ къ кардиналу за 15 в. отъ Москвы боярина, который и заставилъ его спрятать крыжъ.

Успенскій соборъ не былъ еще достроенъ, когда сильный пожаръ превратилъ въ пепелъ кремлевскій домъ митр. Филиппа. Святитель, обливаясь, по свидѣтельству Карамзина, слезами надъ гробомъ свят. Петра и съ любовію утѣшаемый государемъ, почувствовалъ слабость въ рукѣ отъ паралича. Онъ велѣлъ отвезти себя въ Богоявленскій монастырь, жилъ одинъ день, говоря съ Іоанномъ о совершеніи новой церкви, и скончался 5 апр. 1473 г.

Вел. кн. Іоаннъ III приказалъ быть у себя къ Георгіеву дню, для избранія новаго митрополита, своимъ братьямъ и всѣмъ епископамъ. 23 апрѣля 1473 г. епископами, при хотѣніи государя, избранъ былъ епископъ коломенскій Геронтій, ранѣе архимандритъ симоновскій. Поставленъ онъ былъ митрополитомъ въ Петровъ день. (Голубинскій).

Новому митрополиту довелось доканчивать постройку Успенскаго собора. Сложены были стѣны и сведены своды. Но когда приступили къ кладкѣ главнаго купола, то соборъ 20 мая 1474 г. обрушился.

Голубинскій пишетъ: “Неискусные мастера, выводившіе стѣны гладко, но непрочно, сдѣлали нѣкоторую часть его сѣверной стѣны полою, проведши въ стѣнѣ лѣстницу на полати или хоры, прикладенные къ западной стѣнѣ. На нѣкоторую часть полая стѣна, бывъ дурно складена, не въ состояніи была выдерживать тяжести сводовъ и вся рухнула; съ нею упали половина западной стѣны и полати, которыя находились у послѣдней, также столбы и всѣ своды”.

Послѣ этого строеніе собора взялъ на себя самъ вел. князь. Онъ выписалъ изъ Венеціи знаменитаго архитектора, болонскаго уроженца Аристотеля Фіоравенти, которому въ 1475 г. поручилъ строеніе. Простые каменщики были выписаны изъ Пскова. Зданіе сломано было до основанія и положенъ новый фундаментъ.

Фіоравенти, по свидѣтельству Карамзина, “ѣздилъ во Владиміръ, видѣлъ тамъ древнюю соборную церковь и дивился въ ней произведенію великаго искусства; далъ мѣру кирпича; указалъ, какъ надобно обжигать его, какъ растворять известь; нашелъ лучшую глину за Андроньевымъ монастыремъ...” Псковскіе каменщики, ученики нѣмцевъ, похваливши работу московскихъ мастеровъ, тоже признали неумѣніе ихъ приготовлять известь. Фіоравенти за образецъ взялъ соборъ во Владимірѣ. Успенскій соборъ былъ торжественно освященъ 12 августа 1479 года.

Освященіе Успенскаго собора подало поводъ къ горячимъ спорамъ между вел. княземъ и митрополитомъ о томъ, какъ ходить съ крестнымъ ходомъ при освященіи церкви — противъ солнца или по солнцу. Въ Москвѣ давно установилось хожденіе противъ солнца, что и сдѣлалъ митрополитъ. Іоаннъ же, поддержанный архіеп. ростовскимъ Вассіаномъ и чудовскимъ архим. Геннадіемъ, придерживался другого мнѣнія. Вассіанъ былъ личнымъ врагомъ Геронтія. Нашествіе хана Ахмата ослабило споръ. Но въ 1481 г. онъ возобновился. Митрополитъ, негодуя, что государь продолжаетъ держаться мнѣнія его противниковъ, выѣхалъ изъ Кремля въ Симоновъ мон., оставивъ посохъ свой въ Успенскомъ соборѣ. Онъ говорилъ, что окончательно покинетъ митрополію и будетъ жить въ кельѣ, какъ простой инокъ, если Іоаннъ не прекратитъ спора. Между тѣмъ, было выстроено много новыхъ церквей, которыя оставались безъ освященія. Вскорѣ Іоаннъ убѣдился, что все духовенство, за исключеніемъ ростовскаго владыки Іоасафа, родомъ изъ князей Оболенскихъ, держало сторону митрополита. Вел. князь послалъ къ владыкѣ сына просить вернуться, когда же тотъ не внялъ этой просьбѣ, то поѣхалъ къ нему самъ, призналъ себя виновнымъ и обѣщалъ слушать его во всемъ, а относительно хожденія съ крестами отдавалъ въ его волю, какъ онъ прикажетъ и какъ было въ старину. Владыка вернулся въ Москву на свой столъ.

Митр. Геронтій проявилъ твердость и въ другомъ вопросѣ. Въ 1482 г. навечеріе Богоявленія случилось въ воскресенье, и архимандритъ чудовскій Геннадій, толкуя уставъ, приказалъ братіи пить богоявленскую воду послѣ ѣды. Митрополитъ счелъ это тяжкимъ преступленіемъ и велѣлъ силой привести къ себѣ архимандрита. Геннадій бѣжалъ къ вел. князю. Митрополитъ лично просилъ Іоанна выдать его, что тотъ и сдѣлалъ. Митр. Геронтій приказалъ сковать Геннадія и посадить подъ палатою въ ледникъ. Государь съ боярами потомъ “отпечаловали” его у митрополита, ссылаясь на примѣръ митр. Ѳеодосія, въ бытность его ростовскимъ архіепископомъ, наказаннаго, но и прощенаго св. митр. Іоною.

Съ архіеп. ростовскимъ Вассіаномъ у митр. Геронтія была “брань” изъ-за Кириллова Бѣлозерскаго мон. Въ 1478 г. нѣкоторымъ инокамъ обители удалось убѣдить своего удѣльнаго князя Михаила Андреевича Верейскаго получить отъ митрополита грамоту, по которой ихъ монастырь изъимался изъ подъ власти ростовскаго архіепископа и отдавался въ завѣдываніе князю. Архіеп. Вассіанъ просилъ владыку Геронтія о возстановленіи своего законнаго права, не получивъ же удовлетворенія въ этомъ, обратился къ вел. князю. Послѣдній пробовалъ убѣдить митрополита измѣнить свое рѣшеніе. Не добившись этого, государь собралъ въ Москвѣ соборъ. Владыка Геронтій, убоявшись соборнаго суда, молилъ Іоанна помирить его съ Вассіаномъ, что и было исполнено. Государь изодралъ грамоту, повлекшую смуту (Голубинскій).

При митрополитѣ Геронтіи произошло въ 1478 году окончательное покореніе Іоанномъ III Новгорода. При этомъ государь отобралъ на себя довольно значительную часть недвижимыхъ церковныхъ имѣній, какъ у владыки новгородскаго, такъ и у шести наиболѣе богатыхъ монастырей. Эта частная секуляризація недвижимыхъ церковныхъ имѣній считается, по словамъ Голубинскаго, прологомъ къ той общей секуляризаціи, которая стала выдвигаться Іоанномъ III немного позднѣе.

Въ бытность владыки Геронтія митрополитомъ произошло окончательное сверженіе татарскаго ига, длившагося 240 лѣтъ. Предшественники Іоанна III старались все болѣе ослаблять свою зависимость отъ Золотой Орды. Карамзинъ отмѣчаетъ вліяніе вел. кн. Софіи Палеологъ, говорившей часто Іоанну: “долго ли мнѣ быть рабынею ханскою?”. Она, пославъ дары женѣ Ахматовой, писала ей, что, имѣвъ видѣніе, желаетъ создать храмъ на Ордынскомъ подворьѣ (гдѣ сооружена была церковь Николы Гостунскаго); проситъ его себѣ и даетъ вмѣсто онаго другое. Царица согласилась, татары остались безъ пристанища въ Кремлѣ, чего и домогалась Софія. Она же, какъ пишутъ, убѣдила Іоанна не встрѣчать пословъ ордынскихъ, которые обыкновенно привозили съ собою басму или болванъ хана. Древніе князья московскіе всегда выходили пѣшіе изъ города, кланялись посламъ [13]) Въ 1480 г. ханъ Ахматъ, возмущенный непокорствомъ Іоанна, вторгнулся въ іюнѣ въ русскіе предѣлы, намѣреваясь, ближе къ его союзникамъ литовцамъ, перейти черезъ р. Угру. Государь былъ съ войскомъ на берегу Оки. Духовенство, во главѣ съ митр. Геронтіемъ, показало себя въ это грозное время достойнымъ, не только укрѣпляя, но даже осуждая государя за нерѣшительность въ борьбѣ. Особенно рѣшительно выступалъ духовникъ Іоанна III, архіеп. ростовскій Вассіанъ, братъ пр. Іосифа Волоколамскаго, ранѣе игуменъ Троицкій. Когда 30 сент. Іоаннъ появился въ Москвѣ, Вассіанъ, называя его “бѣгуномъ”, сказалъ ему: “Вся кровь христіанская падаетъ на тебя за то, что, выдавши христіанство, бѣжишь прочь, бою съ Татарами не поставивши и не бившись съ ними; зачѣмъ боишься смерти? не безсмертный ты человѣкъ, — смертный; а безъ року смерти нѣтъ ни человѣку, ни птицѣ, ни звѣрю; дай мнѣ, старику, войско въ руки, — увидишь, уклоню ли я лицо свое передъ Татарами”. Выдержка Іоанна принесла пользу. Ахматъ, простоявъ противъ русскаго войска на р. Угрѣ, 11 ноября ушелъ безъ боя. 6 января 1481 г. его, соннаго, убилъ въ степи Ивакъ, ханъ шибанскихъ улусовъ.

Въ концѣ 1483 г. митр. Геронтій, заболѣвъ, съѣхалъ въ Симоновъ мон., въ намѣреніи оставить митрополію. Выздоровѣвъ, онъ отказался отъ этого намѣренія. Іоанна III устраивалъ его уходъ, онъ дѣйствовалъ въ этомъ направленіи, даже намѣтилъ замѣстителемъ его благочестиваго игумена Троицкаго, Паисія Ярославова. Потомъ, по совѣту послѣдняго, отложилъ свое намѣреніе.

Въ 1487 г. въ Новгородѣ, гдѣ съ 1484 г. архіепископомъ былъ Геннадій, до этого архим. чудовскій, о которомъ говорилось выше, открылась ересь жидовствующихъ. На ней подробнѣе остановимся позднѣе. Св. Геннадій донесъ объ этомъ Іоанну III и митрополиту. Отъ перваго полученъ былъ отвѣтъ: “того беречи, чтобъ то лихо въ земли не распростерлося”. Архіепископъ рѣшительно дѣйствовалъ въ Новгородѣ. Митр. Геронтій въ этомъ важномъ дѣлѣ не проявилъ достаточно ревности. Въ разгаръ ереси, въ 1489 г., онъ умеръ.

Въ первые годы правленія митр. Геронтія, патріархъ Рафаилъ, по требованію султана Магомета II, поставилъ митрополитомъ литовскимъ тверского монаха Спиридона, прозваннаго за свою рѣзвость Сатаной. Въ 1476 г. Спиридонъ прибылъ въ Литву, но не былъ тамъ признанъ и посаженъ въ заключеніе, откуда потомъ бѣжалъ. Явившись въ Москву, онъ тоже подвергся заключенію и послѣ 1503 г. умеръ въ Соловецкомъ монастырѣ.

Замѣстителемъ митр. Геронтія былъ Зосима, архим. Симоновскій, подъ личиной благочестія тайный послѣдователь ереси жидовствующихъ. Онъ былъ избранъ самимъ Іоанномъ III, который, по увѣренію пр. Іосифа Волоколамскаго, былъ “подойденъ” еретикомъ протопопомъ Алексіемъ. Поставленъ онъ былъ въ сентябрѣ 1490 года.

Въ Россіи, вслѣдъ за Греціей, распространено было вѣрованіе, что съ окончаніемъ семи тысячъ лѣтъ настанетъ конецъ міра. По этой причинѣ богослужебная пасхалія доведена была у насъ до 7000-го года. Когда этого не случилось въ августѣ 1492 г. (отъ Рождества Христова), то нужно было продолжать пасхаліи на дальнѣйшее время. Это и сдѣлалъ митр. Зосима послѣ совѣтованія съ епископами и всѣмъ соборомъ митрополіи. Расчисливъ Пасхалію на 20 лѣтъ, митр. Зосима посылалъ свое расчисленіе для провѣрки архіепископу Геннадію и другимъ епископамъ и въ декабрѣ 1492 года обнародовалъ (Голубинскій).

По настоянію св. Геннадія, соборъ епископовъ, засѣдавшій въ 1490 г. въ Москвѣ, спустя 21 день послѣ поставленія Зосимы, судилъ нѣкоторыхъ еретиковъ, не добравшись до главныхъ, къ неудовольствію новгородскаго владыки, на соборѣ не бывшаго. Еретичество Зосимы было узнано не сразу. Когда же поборники православія начали его обличать, то онъ боролся съ ними отлученіями отъ причастія, лишеніемъ священства, клеветой великому князю. Голубинскій пишетъ: “На счастіе православныхъ митрополитъ-еретикъ самъ помогъ имъ свергнуть себя съ каѳедры. Зосима былъ человѣкъ вовсе не святительской частной жизни: онъ преданъ былъ пьянству и содомитизму. И великій князь, котораго, можетъ быть, и не успѣли убѣдить въ его еретичествѣ, нашелся вынужденнымъ удалить его съ каѳедры за сейчасъ указанные его пороки (по свидѣтельству лѣтописей, собственно за — первый изъ нихъ)”. Зосима былъ удаленъ 17 мая 1494 г.

Въ сентябрѣ 1495 г., по указанію вел. князя Іоанна III, митрополитомъ былъ избранъ игуменъ Троицкій Симонъ. Управляя до этого митрополіей, онъ въ январѣ благословлялъ въ Успенскомъ соборѣ дочь Іоанна, Елену, отправлявшуюся въ Литву невѣстой вел. князя Александра. Поставленіе новаго митрополита обставлено было особою торжественностью. Голубинскій пишетъ: “Подробности поставленія Симонова въ митрополиты, сообщаемыя лѣтописцами, ясно указываютъ на то, что Иванъ Васильевичъ хотѣлъ придать чину поставленія митрополитовъ тотъ видъ, какъ въ Константинополѣ совершалось поставленіе патріарховъ”. Какъ отмѣчаетъ Голубинскій, государь проявилъ и царскія права по отношенію къ митрополиту. Когда въ Успенскомъ соборѣ приспѣло время возвести владыку Симона на митрополичье мѣсто, вел. князь привѣтствовалъ его краткой рѣчью, которая начиналась словами: “Всемогущая и Животворящая Святая Троица, дарующая намъ всей Руси государство, подаетъ тебѣ сей святый, великій престолъ архіерейства, митрополіи всея Руси...” Послѣ посвященія митрополитъ ѣздилъ верхомъ на осляти кругомъ города, при чемъ осля водилъ подъ нимъ бояринъ великаго князя.

Въ 1503 г. созванъ былъ въ Москвѣ церковный соборъ, разсматривавшій вопросы, поставленные митрополитомъ и царемъ. Соборъ опредѣлилъ: о неслуженіи въ міру вдовымъ священникамъ и діаконамъ; о несовершеніи священниками и діаконами литургіи на другой день послѣ того, какъ они напьются до пьяна, и о нежитіи монахамъ и монахинямъ въ однихъ и тѣхъ же монастыряхъ. Получилъ разрѣшеніе вопросъ о невзиманіи епископами платы за поставленіе въ церковныя степени. Остался неразрѣшеннымъ вопросъ объ отобраніи у монастырей недвижимыхъ имѣній или вотчинъ. Повидимому, возбужденіе этихъ вопросовъ было подсказано вел. князю знаменитыми старцами Паисіемъ Ярославовымъ и его ученикомъ Ниломъ Сорскимъ, которые пользовались большимъ уваженіемъ Іоанна III. Вопросъ о недвижимыхъ имѣніяхъ входилъ и въ предположенія самого вел. князя, что мы видѣли при отобраніи такихъ земель въ Новгородѣ.

Противъ рѣшенія собора о вдовыхъ священникахъ написалъ возраженіе одинъ изъ нихъ, ростовскій священникъ Георгій Скрипица. Отвѣтилъ ему “списаніемъ” пр. Іосифъ Волоколамскій, видный участникъ собора. Пр. Іосифъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, былъ главнымъ противникомъ отобранія недвижимыхъ имуществъ и въ этомъ вопросѣ одержалъ побѣду надъ упомянутыми старцами и единомышленнымъ съ ними государемъ. Къ этому вопросу мы вернемся позднѣе. Непосредственно за соборомъ нарушилъ его постановленіе о невзиманіи платы за поставленіе знаменитый архіеп. новгородскій Геннадій, видимо, поддавшійся вліянію своего дьяка. Іоаннъ III очень строго осудилъ этотъ поступокъ. По его приказанію было произведено разслѣдованіе, и новгородскій владыка въ 1504 г. былъ низведенъ съ каѳедры.

Въ 1504 г. состоялся соборъ, который предалъ проклятію жидовствующихъ, послѣ чего главные еретики распоряженіемъ государственной власти были казнены черезъ сожженіе, а прочіе разосланы въ заточеніе и по монастырямъ. О сей ереси будетъ сказано въ дальнѣйшемъ.

Въ правленіе м. Симона состоялось соборное постановленіе о низложеніи и отлученіи преемника Св. Геннадія, архіеп. новгородскаго Св. Серапіона. Іосифовъ монастырь находился во владѣніяхъ удѣльнаго князя Волоколамскаго, племянника Іоанна III. Пр. Іосифъ повѣствовалъ такъ объ его притѣсненіяхъ: “Князь Ѳеодоръ Борисовичъ во все вступается: что Богъ пошлетъ намъ, въ томъ воли не даетъ; иное даромъ проситъ, другое въ полцѣны беретъ; если его не послушаемъ, то хочетъ кнутомъ бить чернецовъ, а на меня бранится. И мы боялись его, давали ему все, что благочестивые люди дарили монастырю — коней, доспѣхи, платье; но онъ захотѣлъ еще денегъ, и началъ присылать за ними ...” Приведены и другіе случаи вымогательствъ. Пр. Іосифъ, получая все сильнѣйшія требованія отъ кн. Ѳеодора, просилъ архіепископа новгородскаго Серапіона о передачѣ его обители подъ власть великаго князя. По случаю моровой язвы, около Новгорода были поставлены кордоны, и посланный Іосифа не могъ попасть туда. Тогда послѣдній въ 1507 г. обратился со своей просьбой къ Василію III, который, посовѣтовавшись съ митрополитомъ и освященнымъ соборомъ, исполнилъ таковую, давъ обѣщаніе испросить ему прощеніе у архіепископа. Іерархически Іосифъ продолжалъ оставаться въ подчиненіи у владыки Серапіона. Вел. князь забылъ свое обѣщаніе предстательствовать за Іосифа передъ новгородскимъ владыкой. Кн. Ѳеодоръ сумѣлъ настроить Серапіона противъ волоколамскаго игумена. Архіепископъ черезъ два года (1509) произнесъ на него неблагословеніе и отлученіе. Монахи умоляли игумена просить прощенія у владыки Серапіона, но тотъ имъ отвѣтствовалъ, что архіепископъ или епископъ “аще отлучитъ не по правиломъ, самъ да отлученъ есть”. Прождавъ нѣкоторое время, Іосифъ послалъ жалобу на архіепископа вел. князю и митрополиту. Василій Іоанновичъ призналъ поступокъ владыки Серапіона тяжкимъ оскорбленіемъ, ему лично нанесеннымъ. По распоряженію государя созванъ былъ митрополитомъ соборъ, на который долженъ былъ прибыть новгородскій владыка. “Серапіонъ ничего не могъ отвѣчать о причинѣ наложеннаго имъ отлученія, кромѣ того, смѣло выражавшаго его взглядъ на архіерейскую власть, что — “азъ въ своемъ чернцѣ воленъ вязати и разрѣшати”; вмѣстѣ съ симъ и по отношенію къ великому князю онъ поступилъ не такъ, чтобы смиренно просить прощенія, а чтобы отвѣчать со стойкостью, доходившей до дерзости — и съ нимъ было поступлено безъ милосердія: за вину противъ Іосифа, а главнымъ образомъ за ту вину, что онъ дерзнулъ возстать противъ приговора великаго князя, взявшаго монастырь послѣдняго въ свою власть, тогда какъ “царское сужденіе суду не подлежитъ и не пересужается”, митрополитъ съ соборомъ епископовъ произнесъ ему приговоръ: на основаніи 134-го правила Карѳагенскаго собора, которое говоритъ, что “необличеннаго о грѣсѣ общенія лишивъ епископъ лишенъ и самъ общенія къ другимъ”, низвести его съ каѳедры, лишить архіерейства и предать отлученію” (Голубинскій).

По постановленію собора св. Серапіонъ, лишенный сана, былъ посланъ на покаяніе въ Андрониковъ монастырь (скончался 16 марта 1516 въ Троицкомъ мон.). Соборъ разрѣшилъ пр. Іосифа отъ несправедливо возложеннаго на него отлученія.

Извѣстны два учительныхъ посланія митр. Симона въ Великую Пермь. Онъ увѣщаетъ игуменовъ и священниковъ надлежаще исполнять свои пастырскія обязанности. Во второмъ посланіи — къ паствѣ — онъ призываетъ пермичей кумирамъ не служить, соблюдать посты, браковъ по ветхому и татарскому обычаю не совершать (жена умершаго брата переходила послѣ него ко второму брату, послѣ того къ третьему), женщинамъ не ходить съ непокрытыми головами.

Митр. Симонъ совершилъ 4 февр. 1498 г. въ Успенскомъ соборѣ первое въ Россіи вѣнчаніе на царство. Іоаннъ III пожелалъ при жизни своей совершенія этого обряда надъ внукомъ своимъ Димитріемъ (сыномъ скончавшагося въ 1490 г. Іоанна) Въ 1499 г. Іоаннъ измѣнилъ свое рѣшеніе и объявилъ наслѣдникомъ сына отъ брака съ Софіей, Василія. Въ царствованіе послѣдняго скончался 30 апр. 1511 г. митр. Симонъ, правившій 16 лѣтъ.

Черезъ три мѣсяца послѣ этого, по желанію вел. кн. Василія III, былъ возведенъ на митрополичій дворъ и нареченъ митрополитомъ архимандритъ Симонова мон. Варлаамъ (1511). Въ его правленіе извѣстно выступленіе съ тремя трактатами противъ вотчиновладѣнія монастырей ученика Нила Сорскаго, старца Вассіана Косого, въ мірѣ кн. Василія Патрикѣева, праправнука Гедимина литовскаго. Близкіе ко двору Іоанна III, Патрикѣевы, были сторонниками кн. Димитрія Іоанновича и пострадали послѣ его устраненія. Василій Патрикѣевъ и его отецъ были пострижены. Но при Василіи III старецъ Вассіанъ былъ приближенъ государемъ. Вел. князь, какъ и Іоаннъ III, сочувствовалъ кампаніи противъ вотчиновладѣнія. Вассіанъ нашелъ единомышленника въ лицѣ знаменитаго Максима Грека, о которомъ будетъ сказано дальше.

Митр. Варлаамъ былъ въ декабрѣ 1521 г. сведенъ съ митрополичьей каѳедры вел. кн. Василіемъ III и сосланъ въ Каменный мон. на Кубенскомъ островѣ. Чѣмъ это было вызвано не выяснено. Голубинскій предполагаетъ, что онъ не согласился обѣщать неприкосновенность, въ случаѣ прибытія въ Москву, послѣднему удѣльному князю Василію Новгородъ - Сѣверскому - Шемячичу (внуку Димитрія Шемяки), чѣмъ вызвалъ гнѣвъ государя. Время его кончины неизвѣстно.

Новымъ митрополитомъ въ февр. 1522 г. былъ поставленъ игуменъ Волоколамскаго мон. Даніилъ. Пр. Іосифъ передъ кончиной указалъ изъ числа братіи 10 человѣкъ, способныхъ послѣ него занять мѣсто игумена. Братія же избрала внѣ этого списка Даніила, въ возрастѣ около 30 лѣтъ. Пр. Іосифъ согласился на этотъ выборъ. Игуменство приблизило его къ Василію III, котораго пр. Іосифъ оставилъ какъ бы “прикащикомъ” монастыря, слезно моля его о сохраненіи въ немъ, заведенныхъ имъ, порядковъ строгаго общежитія. Василій почасту навѣщалъ обитель и убѣждалъ монаховъ слѣдовать завѣтамъ святого. Игуменъ Даніилъ тоже усердствовалъ въ этомъ духѣ. До низведенія митр. Варлаама Даніилъ шесть лѣтъ игуменствовалъ. Даніилъ, представлявшій крупную величину въ отношеніи пастырскаго ученія, отличался честолюбіемъ и безпощадной борьбой со своими принципіальными и личными противниками.

Митр. Даніилъ принадлежалъ къ числу ревностнѣйшихъ учениковъ пр. Іосифа по вопросу о вотчиновладѣніи. Въ этой области ему пришлось столкнуться съ пр. Максимомъ Грекомъ и Вассіаномъ Косымъ, при чемъ послѣдній вообще враждебно къ нему относился. Большимъ затрудненіемъ для пр. Максима было незнаніе имъ въ началѣ русскаго языка. Изъ за этого, начавъ исправленіе Цвѣтной Тріоди, онъ допустилъ погрѣшности языка, о чемъ рѣчь будетъ дальше. На созванномъ въ 1525 г. соборѣ онъ ошибочно отстаивалъ свое заблужденіе, имѣвшее характеръ ереси. Приписаны были ему неосновательно и политическія преступленія. Вторично онъ былъ судимъ въ 1531 г. вмѣстѣ съ Вассіаномъ Косымъ, обвиненнымъ въ ереси. Послѣ, осудившаго его, перваго собора, Максимъ былъ сосланъ въ Волоколамскій мон., когда же, послѣ второго, туда былъ отправленъ Вассіанъ, то его перевели въ тверской Отрочій мон. Митрополитъ Даніилъ могъ торжествовать побѣду.

Въ 1523 г. митр. Даніилъ далъ и свою подпись подъ охранной крестоцѣловальной грамотой, подписанной Василіемъ III, выданной вызываемому въ Москву кн. Новгородъ-Сѣверскому Василію Ивановичу Шемячичу. Послѣдній, по прибытіи въ Москву, былъ посаженъ подъ стражу. Для объясненія поступка митр. Даніила, считавшаго свои дѣйствія въ этомъ случаѣ правильными, надо сказать, что въ народномъ сознаніи постепенное прекращеніе московскими вел. князьями удѣльной системы вызывало большое удовлетвореніе. Во время заключенія Шемячича, по московскимъ улицамъ ходилъ юродивый съ метлой въ рукахъ и громко возглашалъ: “государство не совсѣмъ еще очищено; пришло удобное время вымести послѣдній соръ”.

Митр. Даніилъ дозволилъ Василію III развестись со своей первой супругой и вступить во второй бракъ. Государь былъ женатъ на Соломоніи или Соломонидѣ Сабуровой и, проживъ съ нею 20 лѣтъ, не имѣлъ дѣтей. Желая имѣть прямого наслѣдника, онъ пожелалъ жениться вторично. Въ 1525 г., съ дозволенія митр. Даніила, Соломонія была насильственно пострижена въ монахини, а Василій женился на Еленѣ Васильевнѣ Глинской, племянницѣ виднаго литовскаго князя Михаила, перешедшаго на сторону Москвы.

3 дек. 1533 г. скончался вел. князь Василій - Гавріилъ [14]). Передъ кончиной онъ пожелалъ принять постригъ. Братъ его Андрей Ивановичъ и бояринъ Михаилъ Воронцовъ старались не допустить этого. Митр. Даніилъ тогда сказалъ Андрею: “Не будь на тебѣ нашего благословенія ни въ сей вѣкъ, ни въ будущій; хорошъ сосудъ серебрянный, а лучше позолоченный”. Троицкій игуменъ Іоасафъ совершилъ постриженіе, давъ умирающему имя Варлаама. Государствомъ, въ виду трехлѣтняго возраста Іоанна Васильевича, правила мать его вел. кн. Елена. Митр. Даніилъ въ это время значенія не имѣлъ. Послѣ смерти въ 1538 г. Елены, бразды правленія перешли къ боярской думѣ, но вскорѣ все захватилъ въ свои руки кн. Василій Вас. Шуйскій. Противъ него дѣйствовалъ болѣе достойный кн. Иванъ Бѣльскій, митр. Даніилъ поддерживалъ послѣдняго. Восторжествовалъ Василій Шуйскій, Бѣльскій былъ посаженъ въ заключеніе. Митрополитъ гоненію не подвергся. Но, когда за смертью Василія, власть захватилъ братъ его кн. Иванъ, то въ 1539 г. онъ свергнулъ владыку Даніила. Послѣдній былъ удаленъ въ родной Іосифовъ Волоколамскій мон., гдѣ скончался 22 мая 1547 г.

Митр. Даніиломъ установлено было мѣстное празднованіе святымъ: въ 1521 г. Макарію Калязинскому и въ 1531 г. Пафнутію Боровскому. Онъ поддерживалъ дѣятельность новгородскаго митрополита Макарія по введенію въ монастыряхъ его епархіи общежительнаго устава и въ развитіи имъ миссіонерской работы среди Лопарей на Кольскомъ полуостровѣ.

Голубинскій, съ большой рѣзкостью опредѣляющій нравственную личность владыки Даніила, пишетъ: “Но тотъ же Даніилъ, какъ мы говорили, занимаетъ совершенно выдающееся положеніе среди другихъ нашихъ митрополитовъ въ качествѣ учителя не дѣломъ, а письменнымъ словомъ: онъ написалъ не два-три поученія, какъ другіе митрополиты, а цѣлую большую книгу учительныхъ словъ и цѣлую такую же книгу учительныхъ посланій”. Далѣе Голубинскій поясняетъ: “Предметъ учительныхъ словъ и посланій митр. Даніила составляютъ: во-первыхъ, теоретически- богословскія или вѣроучительныя истины, нарочитаго раскрытія которыхъ, по его мнѣнію, требовали обстоятельства времени; во-вторыхъ, нравственное христіанское ученіе, обращенное къ мірянамъ, съ рѣзкимъ обличеніемъ пороковъ современнаго общества, и въ-третьихъ, — спеціально нравственное и дисциплинарное ученіе, обращенное къ монахамъ”.

На мѣсто низверженнаго Даніила былъ избранъ и поставленъ въ февралѣ 1539 г. игуменъ Троицкій Іоасафъ (Скрипицынъ). Въ избраніи его принимали участіе Шуйскіе, но онъ вскорѣ перешелъ на сторону Бѣльскаго, котораго справедливо считалъ лучшимъ, чѣмъ они, государственнымъ дѣятелемъ. Митрополитъ выхлопоталъ у юнаго государя освобожденіе Бѣльскаго, который вновь занялъ первенствующее положеніе. Имѣли успѣхъ ходатайства владыки Іоасафа за нѣкоторыхъ удѣльныхъ князей. Смягчилъ онъ положеніе Максима Грека, котораго очень почиталъ. Сторонники Шуйскихъ, среди которыхъ было много новгородцевъ, жившихъ въ Москвѣ, составили заговоръ. Въ началѣ января 1542 г. Иванъ Шуйскій самовольно прибылъ въ Москву изъ Владиміра, гдѣ охранялъ восточныя области отъ набѣга казанцевъ. Ночью Бѣльскій былъ схваченъ и отосланъ въ Бѣлоозерскъ въ заточеніе; тамъ въ маѣ онъ былъ умерщвленъ. Соловьевъ пишетъ: “Митрополитъ Іоасафъ былъ разбуженъ камнями, которые заговорщики бросали къ нему въ келью; онъ кинулся во дворецъ, заговорщики ворвались за нимъ съ шумомъ въ спальню великаго князя, разбудили послѣдняго за три часа до свѣту; не найдя безопасности во дворцѣ подлѣ великаго князя, приведеннаго въ ужасъ, Іоасафъ уѣхалъ на Троицкое подворье; но туда за нимъ прислали дѣтей боярскихъ, Новгородцевъ съ неподобными рѣчами; Новгородцы не удовольствовались одними ругательствами, но чуть-чуть не убили митрополита: только Троицкій игуменъ Алексѣй именемъ Св. Сергія да бояринъ князь Димитрій Палецкій успѣли удержать ихъ отъ убійства; Іоасафа взяли наконецъ и сослали въ Кирилловъ Бѣлозерскій монастырь”. Въ 1547 г. онъ былъ переведенъ въ Троицкій мон., куда ему присылались для просмотра постановленія Стоглаваго собора. Въ одномъ изъ своихъ замѣчаній Іоасафъ проявлялъ заботливость о томъ, чтобы тяглые люди или крестьяне не были подавляемы бременемъ налоговъ. Онъ принадлежитъ къ числу книжныхъ людей своего времени. Скончался митр. Іоасафъ 27 іюля 1555 г.

Въ мартѣ 1542 г. митрополитомъ былъ поставленъ архіепископъ новгородскій Макарій, выдающійся іерархъ Русской Церкви. Онъ знаменитъ въ области письменности. Знаменитъ пастырской дѣятельностью. Знаменитъ и дѣятельностью государственной, отстоявъ великокняжескую власть отъ расхищенія ея княжатами. Правильно писалъ о немъ историкъ Випперъ: “Если монархія въ Москвѣ спаслась отъ крушенія, не потерпѣла ущерба отъ “вельможъ” на манеръ Польши, то всего болѣе она обязана была своей могущественной союзницѣ, Церкви”.

Митр. Макарій, род. въ 1481-82 г., былъ постриженникомъ Пафнутьева Боровскаго мон., архимандритомъ можайскаго Лужецкаго или Лужковскаго монастыря. Какъ сторонникъ строгаго общежитія, онъ полюбился вел. кн. Василію III, посѣщавшаго обитель и бывшаго особеннымъ искателемъ учительныхъ монашескихъ бесѣдъ, къ чему вообще были склонны тогдашніе государи. Въ 1526 г. онъ былъ поставленъ новгородскимъ архіепископомъ, занявъ каѳедру вдовствовавшую 17 лѣтъ послѣ устраненія св. Серапіона. Вел. князь, провожая съ почетомъ владыку Макарія, котораго нарочито просилъ молиться о дарованіи ему сына, возвратилъ ему всю казну старыхъ новгородскихъ архіепископовъ и далъ ему своихъ бояръ. Новгородско-псковскія лѣтописи называютъ время его правленія благословеннымъ. Въ отношеніи къ духовенству онъ былъ строгимъ блюстителемъ соборныхъ о немъ постановленій, и въ то же время не отягощалъ его податями, а облегчалъ отъ нихъ, защищая и отъ своихъ чиновниковъ. Относительно духовенства былъ не грознымъ властителемъ, а кроткимъ и благопривѣтливымъ пастыремъ. Владыка былъ горячимъ предстателемъ за опальный Новгородъ и за отдѣльныхъ лицъ. Помогая нуждающимся, онъ былъ усерднымъ украсителемъ храма Св. Софіи.

Вскорѣ послѣ занятія новгородской каѳедры владыка Макарій принялъ мѣры для введенія общинножитія въ монастыряхъ своей епархіи, для чего вызывалъ игуменовъ особножитныхъ монастырей и соотвѣтственно увѣщевалъ ихъ. Изъ 18 городскихъ или окологородныхъ “именитыхъ” монастырей 16 вняли его совѣту. Вслѣдъ за ними начали вводить общежитіе и прочія обители епархіи. Относительно быта монастырей имъ составлена уставная грамота для Духовской обители, являвшаяся руководственной и для остальныхъ. Когда два значительныхъ монастыря въ Новгородѣ отказались учредить у себя общину, архіеп. Макарій сказалъ ихъ игуменамъ: “По дѣламъ вашимъ мзду примете отъ Бога”. Проводя въ жизнь постановленіе Собора 1503 г. касательно женскихъ монастырей, онъ вывелъ изъ нихъ игуменовъ и далъ игуменій, для благочинія. Архіеп. Макарій принялъ мѣры къ дѣйствительному насажденію христіанства въ Водской пятинѣ (части будущихъ петроградской и новгородской губерній и Финляндіи), въ которой жили финскіе народы — водь и карелы. Хотя они были крещены не позднѣе начала XIII вѣка, но язычество тамъ еще держалось. Въ 1534 г. онъ преподалъ строгія указанія мѣстному духовенству о борьбѣ съ проявленіемъ тамъ язычества. Кромѣ заботъ о Софіевскомъ соборѣ и другихъ храмахъ, имъ была украшена икона Знаменія Божіей Матери. Среди обширныхъ занятій, митр. Макарій, въ бытность въ Новгородѣ, началъ свою богатую литературную дѣятельность, посвящая ей много времени. Архіеп. Макарій поучалъ народъ. Лѣтописецъ, описывая его пріѣздъ въ Новгородъ, писалъ: “Просвѣтившись силою Божіею, онъ началъ бесѣдовать къ народу повѣстями многими, и всѣ чудились, какъ отъ Бога дана ему мудрость въ божественномъ писаніи, такъ что всѣ разумѣли, что онъ говорилъ”.

Когда владыка Макарій сталъ митрополитомъ, вел. князю Іоанну IV шелъ 12-й годъ. Самовластное, унижающее и самого государя, боярское правленіе Шуйскихъ еще продолжалось. Митрополиту удалось въ 1543 г., по мольбамъ отрока Іоанна, спасти своимъ рѣшительнымъ заступничествомъ жизнь любимцу государя боярину Ѳедору Воронцову, который схваченъ былъ Шуйскими. Во время этихъ уговоровъ сторонники Шуйскихъ надавали митрополиту толчковъ и одинъ изъ нихъ, Ѳома Головинъ “у него на мантію наступалъ и разодралъ ее!” Въ 1543 г. Шуйскіе были устранены. Въ наступившемъ правленіи Глинскихъ Іоаннъ предоставленъ былъ, какъ и раньше, самому себѣ и, наряду съ естественной, изъ-за непосредственно пережитаго, ненавистью къ именитому боярству, главнымъ образомъ къ “княжатамъ” (потомкамъ удѣльныхъ князей), у него развились порочныя наклонности, никѣмъ не исправляемыя. Надо думать, что въ то время вліяніе митр. Макарія проявлялось въ объединявшей ихъ обоихъ любви къ церковнымъ книгамъ, а также въ разъясненіи владыкой государю значенія самодержавной власти. Съ одобренія митр. Макарія, Іоаннъ 13 дек. 1546 г. принялъ рѣшеніе вступить въ бракъ съ боярышней Анастасіей, дочерью умершаго окольничаго Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина. Тогда же онъ, послѣ совѣщанія съ владыкой, объявилъ торжественно ему и боярамъ о своемъ рѣшеніи до свадьбы вѣнчаться на царство, съ принятіемъ титула царя. 16 января 1547 г. митр. Макарій въ Успенскомъ соборѣ вѣнчалъ на царство Іоанна IV, перваго русскаго царя.

Это событіе, великое — церковное и государственное, — а также огромный пожаръ 21 іюня того же года, обрушившійся на Москву, произвели рѣзкую перемѣну въ юномъ государѣ. Пожаръ былъ объясненъ царю — въ самый разгаръ его — священникомъ Благовѣщенскаго собора, выдвинутымъ митр. Макаріемъ, Сильвестромъ, какъ Божіе наказаніе за пороки бурной юности.

Во время пожара вспыхнулъ и верхъ Успенскаго собора. Огонь, разрушивъ кровлю, не проникъ внутрь. Иконостасъ и сосуды церковные уцѣлѣли. Соловьевъ пишетъ: “Митрополитъ Макарій едва не задохся отъ дыма въ соборѣ: онъ вышелъ изъ него, неся образъ Богородицы, написанный митрополитомъ Петромъ, за нимъ шелъ протопопъ и несъ церковныя правила. Макарій ушелъ было сначала на городскую стѣну, на тайникъ, проведенный къ Москвѣ-рѣкѣ; но здѣсь не могъ долго оставаться отъ дыма: его стали спускать съ тайника на канатѣ на взрубъ къ рѣкѣ, канатъ оборвался, — и митрополитъ сильно расшибся, едва могъ придти въ себя, и былъ отвезенъ въ Новоспасскій монастырь”.

Пребывая въ постоянной связи съ митр. Макаріемъ, царь Іоаннъ IV въ эту пору своего царствованія проявилъ себя истинно церковнымъ, мудрымъ и рѣшительнымъ государемъ. Въ эти годы имъ былъ изданъ Царскій Судебникъ, благоустроившій весь государственный строй и даровавшій населенію права самоуправленія, завоеваны были Казань и Астрахань, основана была типографія въ Москвѣ, удачно началась война съ Ливонскимъ орденомъ за выходъ на Балтійское море. Въ согласіи съ государемъ созванъ былъ въ 1551 году церковный соборъ, именуемый Стоглавнымъ или Стоглавымъ (отъ раздѣленія книги его постановленій на 100 главъ).

Для пониманія того, какъ велико было тогда вліяніе митр. Макарія и пресвитера Сильвестра, ранѣе служившаго въ Новгородѣ, на Іоанна, приведемъ слово сказанное царемъ при началѣ засѣданій церковнаго собора. Обратившись къ “Собору слугъ Божіихъ”, Іоаннъ говорилъ о возвышеніи и паденіи царствъ по причинамъ мудрости или буйства властей; описывалъ все испытанное Россіей во время его сиротства и юности, сперва невинной, а потомъ развратной; указывалъ на дурные примѣры бояръ, испортившихъ въ немъ сердце. Изображалъ онъ бѣдствія Москвы, обращенной въ пепелъ. “Тогда”, продолжалъ царь, “ужаснулась во мнѣ душа, и кости во мнѣ затрепетали; духъ мой смирился, сердце умилилось. Теперь ненавижу зло и люблю добродѣтель. Отъ васъ требую ревностнаго наставленія, пастыри христіанъ, учители царей и вельможъ, достойные святители церкви! Не щадите меня въ преступленіяхъ; смѣло упрекайте мою слабость; гремите словомъ Божіимъ, да жива будетъ душа моя”. Царь поручилъ собору разсмотрѣть составленные по его повелѣнію Судебникъ и Грамоты Уставныя, опредѣлявшія мѣстное самоуправленіе.

Въ 1552 г. митр. Макарій погребалъ, столь почитавшагося имъ и царемъ, св. Василія Блаженнаго, Христа ради юродиваго. Въ 1560 г. отпѣвалъ онъ кроткую и благочестивую царицу Анастасію Романовну и утѣшалъ царя, подавленнаго кончиной той, которая такъ благотворно на него вліяла. При митр. Макаріи начались первыя казни Іоанновы. Изнуряемый печалями, онъ хотѣлъ удалиться отъ дѣлъ и посвятить себя житію молчальному или пустынному, но, какъ писалъ онъ за нѣсколько дней въ прощальной грамотѣ, царь и святители неотступно убѣждали его остаться. Скончался онъ 31 декабря 1563 г.

Относительно Стоглавнаго Собора, такъ связаннаго съ личностью митр. Макарія, сказано будетъ позднѣе. Митр. Макарій надѣялся посредствомъ его совершить полное обновленіе русской Церкви. Около 20 лѣтъ трудился владыка Макарій надъ составленіемъ Житія Святыхъ. Плодомъ трудовъ его были 12 огромнѣйшихъ фоліантовъ, которые носятъ названіе Макарьевскихъ Великихъ Четь-Миней. Объ этомъ сборникѣ митр. Макарій писалъ самъ въ предисловіи къ нему: “1553 г., мѣсяца ноября, далъ я эту святую великую книгу Минею Четію, мѣсяцъ ноябрь и прочія 12 великихъ книгъ. Въ этихъ Четіихъ Минеяхъ всѣ книги чтомыя собраны: Св. Евангеліе — четыре Евангелиста толковыхъ, Св. Апостолъ и всѣ апостольскія Посланія и Дѣянія съ толкованіями, и три великихъ Псалтыри разныхъ толковниковъ, и Златоустовы книги, Златоструй и Маргаритъ, и Великій Златоустъ, и Великій Василій, и Григорій Богословъ съ толкованіями, и великая книга Никонская съ прочими посланіями его, и прочія всѣ святыя книги собраны и написаны въ нихъ пророческія и апостольскія, и отеческія, и праздничныя слова, и похвальныя слова, и всѣхъ святыхъ отецъ житія, и мученія святыхъ мученикъ и святыхъ мученицъ, житія и подвиги преподобныхъ и богоносныхъ отецъ и святыхъ женъ страданія и подвиги; и всѣ святые патерики написаны, азбучные, Іерусалимскіе, Египетскіе, Синайскіе, Скитскіе, Печерскіе и всѣ святыя книги собраны и написаны, которыя въ Русской Землѣ находятся и съ новыми святыми чудотворцами. Написалъ я эти святыя книги въ Великомъ Новгородѣ, когда былъ тамъ архіепископомъ; а писалъ ихъ въ одно мѣсто двѣнадцать лѣтъ многимъ имѣніемъ и многими различными писарями, не щадя серебра и всякихъ почестей; особенно много трудовъ и подвиговъ подъялъ отъ исправленія иностранныхъ и древнихъ реченій, переводя ихъ на русскую рѣчь, и сколько намъ Богъ даровалъ уразумѣть, — столько и смогъ я исправить”. Митр. Макарій способствовалъ учрежденію первой въ Москвѣ типографіи.

Митр. Макарій установилъ торжественныя церковныя празднованія всѣмъ русскимъ святымъ, которыхъ Богъ прославилъ какъ таковыхъ. Вопросомъ этимъ занимались соборы 1547 и 1549 г.г. Онъ показалъ большую заботливость и о распространеніи славы святыхъ, средствомъ къ чему служатъ ихъ житія. Подъ его руководствомъ была составлена Степенная книга — исторія Россіи, изложенная по степенямъ или правленіямъ государей. Извѣстны поученія митр. Макарія: Іоанну IV при вѣнчаніи на царство и при браковѣнчаніи и рѣчь, произнесенная при возвращеніи царя изъ казанскаго похода. Замѣчательно его обличительное посланіе отъ 25 мая 1552 г. къ двинутымъ къ Казани войскамъ, которыя стоя подъ Свіяжскомъ, предались тамъ порокамъ.

Въ бытность Макарія митрополитомъ продолжала развиваться миссіонерская дѣятельность у лопарей пр. Трифона Печенгскаго и пр. Ѳеодорита. При немъ же началась просвѣтительная дѣятельность въ Казани св. Гурія и посланъ былъ въ Астрахань игуменъ Кириллъ. При митр. Макаріи получилъ свободу пр. Максимъ Грекъ. Въ 1551 г. игуменъ Троицкій Артемій, почитатель его, выпросилъ его къ себѣ къ Троицѣ. Тамъ и закончилъ онъ въ 1556 г. свою жизнь. Въ правленіе митр. Макарія было обнаружено существованіе раціоналистической ереси и еретическаго вольномыслія, близкаго къ протестантизму. Объ еретикахъ боярскомъ сынѣ Матвѣѣ Башкинѣ и монахѣ Ѳеодосіи Косомъ рѣчь будетъ ниже.

Послѣ вѣнчанія на царство Іоаннъ IV, по сговору съ митр. Макаріемъ, послалъ въ 1557 г. въ Константинополь б. архимандрита Спасо-Евфиміева мон. Ѳеодорита, просить патріарха дать утвердительную грамоту государю въ санѣ царя. Грамота эта пришла въ 1562 г., будучи подписана въ 1561 г. патріархомъ Іоасафомъ II, 32 митрополитами константинопольской патріархіи, однимъ архіепископомъ и тремя епископами.

Митр. Макарій былъ іосифляниномъ, но очень разнился отъ м. Даніила и людей его уклада. Онъ былъ человѣкомъ мира и стремился къ умиротворенію. Но онъ насаждалъ этотъ миръ чистыми средствами и чуждъ былъ угодничеству. Горячій сторонникъ вотчиновладѣнія, онъ питалъ великое уваженіе къ пр. Максиму Греку, горячему противнику такового.

“О Боже!” писалъ 5 апр. 1557 г. царь Іоаннъ IV Грозный св. Гурію Казанскому, “коль бы счастлива русская земля была, коли бы владыки таци были, яко преосвященный Макарій”. Приводя эти слова государя, Голубинскій пишетъ: “Вотъ настоящій и справедливѣйшій эпиграфъ къ жизнеописанію митр. Макарія”.

По кончинѣ митр. Макарія въ Москвѣ собраны были епископы. Исполняя желаніе государево, соборъ постановилъ, что митрополиты россійскіе должны впредь носить клобуки бѣлые съ рясами и съ херувимомъ. Митр. Макарій носилъ бѣлый клобукъ, но какъ избранный изъ новгородскихъ владыкъ. Митрополитомъ былъ избранъ инокъ Чудова мон. Аѳанасій, ранѣе благовѣщенскій протоіерей и духовникъ государевъ.

Въ серединѣ 1564 г. князь Андрей Курбскій, испуганный начатыми царемъ преслѣдованіями и казнями бояръ, въ разгаръ ливонской войны, бѣжалъ во вражескій станъ. Въ Вольмарѣ принялъ его воевода Сигизмундовъ, именемъ короля обѣщая ему знатный санъ и богатство. Карамзинъ, отмѣчая прежнія заслуги его, какъ мужа совѣта и участника завоеваній Іоанновыхъ, пишетъ, что онъ “возложилъ на себя печать стыда и долгъ на историка вписать гражданина столь знаменитаго въ число государственныхъ преступниковъ”. Измѣна и послѣдовавшая переписка съ царемъ до крайности озлобила Іоанна. 3 дек. 1564 г. царь, со всѣмъ семействомъ выѣхалъ изъ Москвы. Посѣтивъ Троицкій мон., государь къ Рождеству прибылъ въ Александровскую слободу. 3 янв. 1565 г. вручена была митрополиту въ Москвѣ грамота царя. Іоаннъ обличалъ боярство и корилъ духовенство, заступающееся за виновныхъ. “Вслѣдствіе сего” — писалъ онъ — “не хотя терпѣть вашихъ измѣнъ, мы отъ великой жалости сердца оставили государство и поѣхали, куда Богъ укажетъ намъ путь”. Въ другой грамотѣ, оглашенной велегласно народу, царь увѣрялъ добрыхъ москвитянъ въ своей милости, сказывая, что опала и гнѣвъ его не касаются народа. Столица пришла въ ужасъ, всѣхъ страшило безначаліе. Всѣ дѣла пресѣклись. Народъ взывалъ: “Государь насъ оставилъ! Мы гибнемъ!”. Духовенство, бояре, приказные люди умоляли митрополита, чтобы онъ умилостивилъ Іоанна, никого не жалѣя и ничего не страшася. Гости и горожане говорили: “чтобъ государь государства не оставлялъ и ихъ на расхищеніе волкамъ не отдавалъ, особенно избавлялъ бы ихъ отъ рукъ сильныхъ людей; а за государскихъ лиходѣевъ и измѣнниковъ они не стоятъ и сами ихъ истребятъ”. Духовенство и бояре явились въ Александровскую слободу и объявили царю мольбу: пусть правитъ, какъ ему угодно, только бы принялъ снова въ руки правленіе. Царь, повторивъ всѣ свои упреки, объявилъ: “Но, для отца моего, митрополита Аѳанасія, для васъ богомольцевъ нашихъ, архіепископовъ и епископовъ, соглашаюсь паки взять свои государства; а на какихъ условіяхъ — вы узнаете” (по Карамзину и Соловьеву).

Вернувшись въ Москву, царь учредилъ т. н. опричнину. Опредѣленная имъ часть государства и Москва взяты были имъ въ свое непосредственное управленіе и названы опричниной. Все остальное именовалось земщиной и поручено было управленію бояръ земскихъ. Царь желалъ лишить княжатъ земельныхъ имуществъ и раздачей ихъ вотчинъ создать новый надежный классъ землевладѣльцевъ, не связанныхъ съ притязаніями бывшихъ удѣльныхъ князей, въ лицѣ ихъ потомковъ. Проявилась ненависть къ нимъ накопившаяся въ юные годы, но, конечно, имѣлись въ виду и государственныя нужды. Личное же злое чувство и серьезная болѣзнь вызывали тѣ страшныя жестокости, которыми омраченъ былъ конецъ царствованія этого выдающагося государя. Съ 1565 года началась новая эпоха казней. Добрый старецъ, митр. Аѳанасій, которому удалось “отпечаловать” кн. Воротынскаго, тяготился происходившимъ, и въ 1566 г. по болѣзни, не выдержавъ всѣхъ ужасовъ, удалился въ Новоспасскій монастырь.

Царь желалъ видѣть на митрополичьей каѳедрѣ достойнѣйшаго архіепископа казанскаго св. Германа. Написана была уже епископами избирательная грамота. Святитель послѣ этого, бесѣдуя съ царемъ наединѣ, сталъ говорить о грѣхахъ, покаяніи; упомянулъ мягко, но вразумительно о смерти, страшномъ судѣ, вѣчныхъ мукахъ. Іоаннъ задумался, вышелъ мрачнымъ и пересказалъ любимцамъ рѣчи архипастыря. Они, указывая на примѣръ о. Сильвестра, пугали царя тѣмъ, что святитель хочетъ подчинить его своему вліянію. Царь изгналъ св. Германа изъ митрополичьяго дома, и приказалъ вновь выбирать митрополита. Онъ же намѣтилъ первосвятителя (Карамзинъ).

Съ дѣтства знакомъ былъ ему юный бояринъ Колычевъ. Послѣдній оставилъ затѣмъ суету міра и спасался въ Соловецкой обители, ставъ въ 1548 г. игуменомъ ея. Іоаннъ зналъ о подвижнической и, вмѣстѣ съ тѣмъ, кипучей дѣятельности игумена Филиппа, посылалъ дары обители, жаловалъ вотчинами, помогалъ деньгами въ строеніи каменныхъ церквей, пристаней, гостинницъ, плотинъ. Св. Филиппъ очищалъ лѣса, прокладывалъ дороги, осушалъ болота каналами; завелъ оленей, домашній скотъ, рыбныя ловли и соляныя варницы.

Вызванный царемъ въ Москву, св. Филиппъ былъ принятъ имъ съ отмѣнной честью. На предложеніе быть митрополитомъ, смиренный игуменъ убѣждалъ Іоанна “не ввѣрять бремени великаго ладіи малой”. Царь былъ непреклоненъ. Тогда Филиппъ сказалъ: “Повинуюся твоей волѣ; но умири же совѣсть мою: да не будетъ опричнины! да будетъ только единая Россія! ибо всякое раздѣленное царство, по глаголу Всевышняго, запустѣетъ. Не могу благословлять тебя искренно, видя скорбь отечества”. Іоаннъ сдержалъ себя и тихо отвѣтствовалъ: “Развѣ не знаешь, что мои хотятъ поглотить меня; что ближніе готовятъ мнѣ гибель?” Онъ доказывалъ необходимость сего учрежденія. Но скоро, выведенный изъ терпѣнія возраженіями Филиппа, велѣлъ ему умолкнуть. Удаленія его все же не послѣдовало. Царь поручилъ другимъ іерархамъ воздѣйствовать на Филиппа. Они убѣждали его не ставить царю условій, на что святитель согласился (Карамзинъ). Соловьевъ приводитъ запись, данную царю святителемъ: “Въ опричнину ему и въ царскій домовый обиходъ не вступаться, а послѣ поставленія, за опричнину и царскій домовый обиходъ митрополіи не оставлять”.

Въ первомъ своемъ словѣ митрополитъ говорилъ въ храмѣ о долгѣ державныхъ быть отцами подданныхъ. Первый — 1566 — годъ его правленія закончился благополучно. Затихли жалобы на опричниковъ, царь ласкалъ митрополита, который началъ строить въ Москвѣ церковь во имя прпп. Зосимы и Савватія. Но въ 1567 г. возобновились страшныя казни. Св. Филиппъ нѣкоторое время безмолвствовалъ. Царь чувствовалъ его тайныя увѣщанія и грозныя укоризны, и убѣгалъ, не желая его видѣть. Несчастные же съ рыданіями приходили къ святителю. Онъ утѣшалъ ихъ и обѣщалъ не щадить жизни своей для спасенія людей. Въ 1568 г. въ воскресный день, Іоаннъ, въ сопровожденіи опричниковъ, вошелъ во время обѣдни въ Успенскій соборъ. Они всѣ были въ черной одеждѣ (подобіе монашеской), въ высокихъ шлыкахъ. Когда царь, подошелъ къ святителю и ждалъ благословенія, тотъ безмолвно смотрѣлъ на образъ Спасителя. Опричники сказали ему: “Владыко, государь передъ тобою, благослови его”. Митрополитъ, взглянувъ на Іоанна, возгласилъ: “Въ семъ видѣ, въ семъ одѣяніи странномъ не узнаю царя-православнаго; кому поревновалъ ты, принявъ сей образъ и внеся раздѣленіе между твоими подданными? Государь, убойся суда Божія: мы здѣсь приносимъ жертву безкровную Богу, а за алтаремъ льется невинная кровь христіанская ... Сколько невинныхъ страдальцевъ! Ты высокъ на тронѣ; но есть Всевышній, Судія нашъ и твой. Какъ предстанешь на судъ Его? обагренный кровію невинныхъ, оглушаемый воплемъ ихъ муки? ибо самые камни подъ ногами твоими вопіютъ о мести!.. вѣщаю яко пастырь душъ. Боюсь Господа единаго”. Іоаннъ закипѣлъ гнѣвомъ, угрозами хотѣлъ закрыть уста святителя, но онѣ не были ему страшны. “Я пришлецъ и пресельникъ на земли, какъ и всѣ отцы мои”, тихо отвѣчалъ митрополитъ, “и готовъ пострадать за истину; гдѣ же вѣра моя, если умолкну?” На слѣдующій день были новыя казни и безчинства. Убѣгая митрополита, царь встрѣтился съ нимъ въ церкви Новодѣвичьяго мон. 28 іюля. Во время крестнаго хода святитель замѣтилъ, что одинъ изъ опричниковъ шелъ за царемъ въ тафьѣ. Св. Филиппъ, остановившись, съ негодованіемъ сказалъ объ этомъ Іоанну. Но опричникъ уже спряталъ тафью. Царя увѣрили, что это выдумалъ митрополитъ, желая возбудить народъ противъ опричниковъ. Царь вышелъ изъ себя, грубо ругалъ святителя, клялся уличить его въ беззаконіи. Поощрялъ Іоанна благовѣщенскій протопопъ и его духовникъ Евстафій, тайный ненавистникъ Филиппа. Враждебными святителю оказались владыки новгородскій, суздальскій и рязанскій. Іоаннъ послалъ въ Соловецкій мон. суздальскаго епископа Пафнутія и др. произвести слѣдствіе о дѣяніяхъ св. Филиппа. Мало кто изъ братіи дерзнулъ клеветать на бывшаго настоятеля. Игуменъ Паисій увлеченъ былъ лестію и угрозами. Царь созвалъ духовный соборъ. Паисій на немъ подтвердилъ свои клеветы. Заданія Іоанна выполнялъ въ особенности честолюбивый архіеп. новгородскій Пименъ. Святитель не отвѣчалъ на клеветы Паисія и только просилъ царя взять у него посохъ, котораго онъ не искалъ. Іоаннъ отвѣтилъ, что ему надлежитъ ждать суда, а не быть своимъ судіею. Онъ желалъ торжественнаго мщенія (Карамзинъ).

8 ноября 1568 г., когда св. Филиппъ совершалъ богослуженіе въ Успенскомъ соборѣ, туда явился бояринъ опричникъ Алексѣй Басмановъ съ толпой другихъ опричниковъ. Онъ прочелъ постановленіе собора о лишеніи святителя пастырскаго сана. Опричники вступили въ алтарь, сорвали со святителя его одѣяніе, одѣли въ рубище и метлами вытолкали изъ храма. На дровняхъ онъ былъ отвезенъ въ Богоявленскій мон. Народъ бѣжалъ за святителемъ, который благословлялъ его со словами “молитесь”.

На другой день св. Филиппа привели въ судную палату и, въ присутствіи царя, объявили, какъ виновному въ тяжкихъ проступкахъ и волшебствѣ, о низложеніи и ссылкѣ. Святитель умолялъ царя престать отъ убійствъ. Закованный въ цѣпи, онъ 8 дней былъ томимъ голодомъ въ темницѣ, а затѣмъ переведенъ въ обитель св. Николая Стараго. Іоаннъ, истребивъ родъ Колычевыхъ, прислалъ святителю отсѣченную главу племянника. Св. Филиппъ взялъ голову, благословилъ и возвратилъ принесшему. Опасаясь любви москвичей къ митрополиту, царь отослалъ его въ тверской Отрочь мон. (Карамзинъ). Соловьевъ пишетъ о дальнѣйшей судьбѣ святителя: “Въ 1569 г., проѣзжая Тверь на походѣ въ Новгородъ, Іоаннъ заслалъ къ Филиппу одного изъ самыхъ приближенныхъ опричниковъ, Малюту Скуратова, взять благословеніе; но Филиппъ не далъ его, говоря, что благословляютъ только добрыхъ и на доброе; — опричникъ задушилъ его. Такъ палъ непобѣжденнымъ великій пастырь Русской Церкви, мученикъ за священный обычай печалованія”. Произошло убіеніе 23 декабря. Въ 1591 г. мощи святителя перенесены были въ Соловецкій монастырь, въ 1652 г. — въ московскій Успенскій соборъ. Память свят. Филиппа празднуется съ 1661 г. 9 января, вмѣсто 23 дек., когда торжество совпадало бы со службой наступающаго Сочельника.

Черезъ три дня послѣ низверженія св. Филиппа, поставленъ былъ митрополитомъ игуменъ троицкій Кириллъ, къ досадѣ архіепископа Пимена, надѣявшагося быть таковымъ. Онъ правилъ съ 1568 по 1572 годъ, ничѣмъ себя не ознаменовавъ. Казни продолжались. Подвергся въ 1570 г. разгрому Іоанномъ Новгородъ, при чемъ главнымъ измѣнникомъ былъ объявленъ архіеп. Пименъ. Онъ, съ другими, былъ обвиненъ въ сношеніяхъ съ польско-литовскимъ королемъ, воевавшимъ съ Россіей. Пимена посадили на бѣлую кобылу, в худой одеждѣ, съ волынкой, съ бубномъ въ рукахъ какъ шута, возили по Новгороду и отправили въ Александровскую слободу. Лишенный сана, Пименъ былъ сосланъ въ Николаевскій Веневскій монастырь, гдѣ вскорѣ умеръ.

По кончинѣ митр. Кирилла IV, его замѣстителемъ въ томъ же 1572 г. былъ избранъ архіепископъ полоцкій Антоній. При немъ упразднена была въ 1572 г. опричнина. Тогда же послѣдовали кары въ отношеніи враговъ св. Филиппа, объявленныхъ клеветниками. Соловецкій игуменъ Паисій сосланъ былъ въ Валаамскій мон. Единомышленникъ Пимена въ дѣлѣ противъ святителя, еп. рязанскій Филоѳей, лишенъ былъ сана. Монахъ Зосима и еще десять иноковъ, клеветавшихъ на Святителя, были разосланы по разнымъ монастырямъ. Кобылинъ, жестокій и грубый приставъ св. Филиппа, былъ сосланъ въ монастырь. Другіе соучастники зла удалены отъ лида царскаго. Но казни еще повторялись. Митр. Антоній правилъ до 1580 г. Преемникомъ его былъ игуменъ хутынскій Діонисій. Онъ читалъ молитвы постриженія надъ умиравшимъ 18 марта 1584 г. царемъ Іоанномъ, названнымъ въ монашествѣ Іоной. Соловьевъ пишетъ о немъ: “Діонисій могъ быть уменъ и сладкорѣчивъ: во многихъ хронографахъ онъ называется мудрымъ грамматикомъ; но чтобы онъ дѣйствовалъ противъ Годунова изъ честолюбія, — на это нѣтъ никакихъ современныхъ свидѣтельствъ”. Борисъ Ѳедоровичъ Годуновъ, братъ царицы Ирины, выдвинутый за свой умъ и способности Іоанномъ Грознымъ, съ 1586 г. сталъ, по свидѣтельству лѣтописей, правителемъ государства. Царь Ѳеодоръ Іоанновичъ, по словамъ Карамзина, былъ постникомъ и молчальникомъ, болѣе для келіи и пещеры рожденнымъ, чѣмъ для державной власти. Родовитое боярство было недовольно выдвиженіемъ Годунова, потомка татарскаго мурзы Чета, прибывшаго въ Россію въ серединѣ ХІV в. Главными врагами Годунова были князья Шуйскіе. Продолжимъ сказаніе Соловьева: “Діонисій является вначалѣ миротворцемъ между Годуновыми и Шуйскими: потомъ, когда, тотчасъ же послѣ примиренія, Годуновъ опять началъ вражду, сославши неизвѣстно куда двоихъ приверженцевъ Шуйскаго, митрополитъ соединяется съ послѣднимъ, но позволяетъ уговорить себя Борису не начинать дѣла о разводѣ (царя съ царицей), ибо это дѣло долженствовало быть очень тяжело для совѣсти святителя; Діонисій не могъ не помнить, какимъ нареканіямъ подвергался митрополитъ Даніилъ за разводъ великаго князя Василія. Наконецъ, когда, по прямому свидѣтельству лѣтописца, Годуновъ, преслѣдуя Шуйскихъ, пролилъ много крови неповинной, Діонисій является явнымъ обличителемъ неправдъ его передъ царемъ — и страдаетъ за это”. Митрополитъ Діонисій въ 1586 г. былъ сведенъ съ престола и сосланъ въ Хутынскій мон. Преемникомъ его сталъ архіеп. ростовскій Іовъ, до этого епископъ Коломенскій.

Въ исторіи епархіальнаго управленія московской митрополіи важно было паденіе вольныхъ городовъ и прекращеніе ихъ стремленія къ церковной самостоятельности. Въ Новгородѣ литовская партія со времени кончины св. архіеп. Іоны требовала, чтобы вновь избранный владыка Ѳеофилъ ѣхалъ ставиться не въ Москву, а въ Кіевъ. Тотъ не соглашался, тѣмъ болѣе, что литовскимъ митрополитомъ былъ тогда ставленникъ патріарха уніата, Григорій. Въ отрицательномъ отношеніи къ послѣднему Ѳеофилъ нашелъ поддержку даже у большинства тѣхъ новгородцевъ, которые политически склонны были предаться королю Казимиру. Послѣ перваго похода вел. князя Іоанна III противъ Новгорода въ 1471 г. Ѳеофилъ былъ поставленъ въ Москвѣ и позднѣе выступалъ тамъ въ качествѣ ходатая за свой городъ. Но, когда въ 1478 г. Іоаннъ III послѣ похода подчинилъ себѣ окончательно Новгородъ, то просьбы владыки о сохраненіи вольностей были безуспѣшны. Узнавъ о сношеніяхъ крамольныхъ новгородцевъ съ польскимъ королемъ и орденомъ, Іоаннъ въ 1480 г. вновь покаралъ Новгородъ. Владыка Ѳеофилъ былъ отправленъ въ Чудовъ мон. На его мѣсто былъ поставленъ москвичъ владыка Сергій. Преемникомъ его съ 1484 г. былъ тоже москвичъ св. Геннадій, борецъ съ жидовствующими, позднѣе устраненный Іоанномъ IV за взиманіе, вопреки соборнаго постановленія, платы за ставленіе духовенства. Въ 1509 г. отстраненъ былъ св. Серапіонъ за наложеніе запрещенія на пр. Іосифа Волоколамскаго. Отмѣчалось выше устраненіе Іоанномъ III архіеп, Пимена. Преемникъ его, Леонидъ, въ 1576 г. былъ умерщвленъ по распоряженію царя. Псковъ все время просилъ объ освобожденіи своемъ отъ власти новгородскихъ владыкъ, но митрополиты разрѣшенія этого не давали.

Въ изучаемомъ періодѣ исторіи чаще созывались соборы. Архіеп. Филаретъ отмѣчаетъ: “Св. Геннадій писалъ къ митр. Зосимѣ: “поелику повелѣно каждый годъ съѣзжаться къ тебѣ, нашему отцу, то да учинишь на соборѣ съ нами, твоими дѣтьми и сослужебниками, исправленіе дѣлъ недоразумѣваемыхъ”. Съ половины XV ст. нерѣдко выполнялось это правило; а въ XVI в. часто собирались соборы. На соборъ являлись кромѣ епископовъ настоятели знатнѣйшихъ монастырей”. Съ 1441 г. по 1572 г. включительно соборы созывались 22 раза, изъ нихъ 18 въ XVI ст.

Съ распаденіемъ Золотой орды, сарайскій епископъ съ 1454 года сталъ жить въ Москвѣ на Крутицѣ и временами завѣдывалъ дѣлами митрополіи. Въ 1551 г. соборъ утвердилъ за епископомъ Крутицкимъ это преимущество. Въ 1472 г. епископъ пермскій переселился изъ Устьвыми въ Вологду. Въ 1515 г., съ отвоеваніемъ вел. кн. Василіемъ III отъ Литвы Смоленска, въ вѣдѣніе московской митрополіи перешла тамошняя епархія. По отобраніи въ 1563 г. русскаго Полоцка, епархія перешла въ вѣдѣніе Москвы; въ 1579 г. Полоцкъ снова былъ захваченъ литовцами. Въ 1570 г. завоеванъ былъ древній Юрьевъ лифляндскій и учреждена тамъ епархія. Вскорѣ она закрылась, т. к. польскій король Стефанъ Баторій отнялъ Юрьевъ-Дерптъ. Въ 1555 г. учреждена новая казанская епархія.

Духовенство давно тяготилось тѣмъ, что епархіальныя дѣла производились большею частью свѣтскими чиновниками архіерейскихъ домовъ. Стоглавый соборъ опредѣлилъ: судъ по всѣмъ духовнымъ дѣламъ производить самимъ святителямъ, или кому они укажутъ изъ духовныхъ лицъ; за владычними боярами оставить судъ только по гражданскимъ дѣламъ, подвѣдомымъ суду Церкви, и то лишь надъ мірянами церковнаго вѣдомства и бѣлымъ духовенствомъ. Въ связи съ этимъ, увеличено было число духовныхъ органовъ архіерейской власти — архимандритовъ, игуменовъ, протопоповъ — и, на основаніи Стоглава, учрежденіе выборныхъ поповскихъ старостъ (благочинныхъ) и десятскихъ священниковъ стало повсемѣстнымъ. Архіеп. Филаретъ отмѣчаетъ, что “соборомъ 1551 г. всѣ архимандриты и игумены подчинены епархіальному епископу, тогда какъ прежде того нѣкоторые монастыри, по жалованнымъ граматамъ князей и митрополитовъ или патріарха, были независимы отъ епархіальной власти”.

Правилами Судебниковъ Великокняжескаго Іоанна III и Царскаго Іоанна IV и правилами Стоглаваго собора произведено было болѣе точное разграниченіе церковнаго и гражданскаго вѣдомствъ. Признана была неподсудность, кромѣ уголовныхъ дѣлъ, духовныхъ и церковныхъ людей государственному суду. По искамъ на лицъ духовнаго вѣдомства отъ людей постороннихъ и наоборотъ назначался смѣшанный судъ — изъ органовъ духовнаго и свѣтскаго суда. Все монашествующее духовенство по всѣмъ дѣламъ подлежало только суду духовному. Иски на духовныя власти, архіерейскихъ намѣстниковъ и бояръ разбирались самимъ государемъ или его боярами въ приказѣ большого дворца. Со времени Стоглаваго собора митрополитъ и архіереи могли принимать къ себѣ на службу бояръ и дворянъ только съ соизволенія государя. Такимъ образомъ они дѣлались обыкновенными государевыми людьми, служащими по церковному вѣдомству.

Члены причтовъ по прежнему ставились къ церквамъ по выбору прихожанъ. Но въ XVI в. замѣтны признаки скораго упадка выборного начала. Государство все болѣе стѣсняло поставленіе въ священный чинъ людей служилыхъ и тяглыхъ, такъ что ставленники были большею частію изъ лицъ духовнаго происхожденія. Постепенно формировалась наслѣдственность церковнаго служенія. Приходская община тоже предпочитала духовенство изъ этой среды, какъ болѣе грамотное и знавшее службы. Стоглавъ уже прямо говоритъ о наслѣдіи церковныхъ мѣстъ дѣтьми послѣ отцовъ.

Соборъ 1503 г. отмѣнилъ ставленныя пошлины, но Стоглавъ снова возстановилъ ихъ. Самый главный сборъ съ церквей въ архіерейскую казну составляла ежегодная церковная дань по числу приходскихъ дворовъ, количеству земли и другихъ угодій при каждой церкви. Но былъ еще рядъ другихъ сборовъ. Духовенство не было свободно и отъ ряда гражданскихъ платежей и повинностей. Средствъ же къ содержанію бѣлое духовенство имѣло мало. Лишь немногія церкви имѣли вотчины и то незначительныя. Небольшое число церквей получало отъ правительства ругу (зерномъ), но въ маломъ количествѣ. Однѣ общины отмежевывали на содержаніе причтовъ земли, другія, взамѣнъ земли, назначали руги. Четыре раза въ годъ, по большимъ праздникамъ, сборы съ прихода хлѣбомъ, яйцами и др. припасами — поступали къ духовенству, имѣвшему также обычный доходъ за требоисправленія. Архіеп. Филаретъ указываетъ на то, что все же положеніе духовенства въ этотъ періодъ значительно улучшилось. Нѣкоторыя церкви получали ругу отъ благочестія бояръ, купцовъ и вел. князя. Епископы освобождали бѣдные храмы и особенно храмы монастырскихъ селъ отъ своихъ пошлинъ, а монастыри съ своей стороны обезпечивали содержаніе ихъ. Священники монастырскихъ селъ принимали участіе въ сельскомъ управленіи и слѣдовательно брали часть судебной пошлины.

Благосостоянію духовенства вредило неправильное распредѣленіе приходовъ, не соразмѣрное съ числомъ населенія, и непомѣрное размноженіе самого духовенства. Стоглавъ издалъ запрещеніе строить лишнія церкви, которыхъ строители не могли обезпечить средствами для ихъ существованія. Вслѣдствіе излишка духовенства и бѣдности приходовъ, появилось много т. н. бродячихъ или перехожихъ поповъ, которые со своими ставленными и перехожими грамотами ходили съ мѣста на мѣсто, нанимаясь служить при церквахъ на извѣстный срокъ. Въ Москвѣ образовался изъ нихъ классъ крестцоваго духовенства. Стоглавый соборъ для борьбы съ этимъ передвигавшимся людомъ велѣлъ выстроить на крестцѣ поповскую избу, чтобы они не стояли для найма на улицѣ, и посадить въ ней для надзора за ними поповскаго старосту.

Отдѣльные митрополиты старались поднять нравственный,

образовательный и церковный уровень священнослужителей, но встрѣчались съ большими затрудненіями. Отмѣчалось выше старанія митр. Ѳеодосія, безуспѣшность которыхъ заставила его уйти на покой. Стоглавый соборъ вынесъ постановленіе объ усиленіи надзора за духовенствомъ, подтвердилъ запрещеніе священнослуженія вдовцамъ, требовалъ отъ іерарховъ испытанія жизни ставленниковъ, но не смогъ указать откуда можно брать достойныхъ священнослужителей [15]).


(обратно)

Благочиніе и богослуженіе.

Нестроенія въ богослуженіи не только не уменьшались противъ прежняго времени, но увеличивались, несмотря на всю важность, какую придавало церковному обряду русское общество того времени. Вызывали сильныя обличенія неблагочинныя совершенія богослуженій, порча церковнаго чтенія и пѣнія, многогласія (для сокращенія времени службы одинъ читалъ, другой пѣлъ, третій возглашалъ эктенію въ одно и то же время, такъ что ничего нельзя было понять). Въ пѣніи, вмѣсто прежняго праворѣчія, явилось раздѣльнорѣчіе, растяженіе (напр. “согрѣшихомо, беззаконовахомо передо Тобою”, вмѣсто Спасъ — Сопасо, вмѣсто во мнѣ — во монѣ). Получилось т. н. “хомовое” пѣніе, въ которомъ многихъ словъ нельзя было и понять. Противъ этихъ нестроеній возставалъ Стоглавъ, писали въ своихъ сочиненіяхъ и граматахъ пастыри церкви. Связанъ съ этимъ и былъ споръ Іоанна III съ митр. Геронтіемъ о порядкѣ хожденія крестныхъ ходовъ. Въ XVI в. распространилось сильное сомнѣніе двоить или троить аллилуіа. Дошло до того, что Стоглавый соборъ, повѣривъ житію пр. Евфросина псковскаго, написанному свящ. Василіемъ, велѣлъ двоить аллилуіа. Тотъ же соборъ изрекъ также проклятіе на трехперстіе. Религіозный взглядъ простирался и на житейскія вещи и обычаи. Русское считалось только одно православнымъ, все чужое — еретическимъ, басурманскимъ. Борода стала существенною принадлежностью православія, а брадобритіе — латинскою ересью. Стоглавъ опредѣлилъ надъ брадобритцемъ ни отпѣванія, ни сорокоуста не творить, ни просфоры, ни свѣчи по немъ въ церковь не приносить — съ невѣрными причтется (Знаменскій).

Церковный соборъ былъ созвалъ въ 1551 г. Открытъ онъ былъ въ царскихъ палатахъ въ началѣ января, тамъ же происходили всѣ его засѣданія. Іоаннъ IV, сначала устно, потомъ въ пространномъ письменномъ посланіи, просилъ участниковъ собора потрудиться объ истинной и непорочной православной христіанской вѣрѣ и утвердить и изъяснить ее, какъ предали святые отцы, по божественнымъ правиламъ. Высказывалъ онъ желаніе, чтобы не осталось безъ вниманія никакое нарушеніе законовъ и никакое злоупотребленіе. Постановленія собора представляютъ собою отвѣты на 69 вопросовъ, поданныхъ ему царемъ, очевидно, въ полномъ согласіи съ митрополитомъ. Соборъ въ оффиціальныхъ актахъ назывался “Соборнымъ уложеніемъ”, переписчиками названъ Стоглавникомъ, въ ученой литературѣ Стоглавомъ. Вызываетъ недоумѣніе постановленіе собора о пѣніи аллилуія дважды. Архіеп. Филаретъ, касаясь вопроса о сугубомъ аллилуія, пишетъ, что соборъ основаніемъ сего “своего правила положилъ только сновидѣніе, разсказанное Василіемъ”. Клирикъ Василій (Варлаамъ), составившій житіе пр. Евфросина Псковскаго (ум. 1481 г.), спустя 70 лѣтъ послѣ его преставленія, провозгласилъ въ немъ, что только сугубое аллилуіа есть правильное (Соловьевъ). Архіеп. Филаретъ отмѣчаетъ, что св. митр. Фотій писалъ въ 1419 году во Псковъ о необходимости троить аллилуія. Указываетъ онъ, что и въ дальнѣйшее время во Псковѣ и въ Новгородѣ существовалъ предуказанный митр. Фотіемъ порядокъ. Исключеніе составляла обитель пр. Евфросина, совѣсти котораго архіепископъ новгородскій Евфимій предоставилъ это обрядное дѣло. Владыка Макарій, возглавитель Стоглаваго собора, будучи архіепископомъ новгородскимъ, въ своей великой Минеи за августъ помѣстилъ указъ о трегубой аллилуіи. Отмѣчаетъ архіеп. Филаретъ и то, что благовѣщенскій священникъ Сильвестръ, участникъ собора, въ то время близкій къ царю, въ своемъ “Домостроѣ” писалъ, что благочестивый христіанинъ, творя крестъ, “первѣе убо да cовокупитъ три персты свои за Св. Троицу, великій перстъ и другіе два, сущіе близъ его”. Соловьевъ, касаясь того же вопроса, пишетъ: “Мнѣнія о двуперстномъ сложеніи и о сугубомъ аллилуіа, вмѣстѣ съ запрещеніемъ брить бороды и стричь усы, — замѣшались между постановленіями собора 1551 года и распространялись вмѣстѣ съ ними”.

Въ 1518 г., какъ упоминалось выше, вызванъ былъ въ Россію, по желанію вел. князя Василія III, Максимъ Грекъ. Сынъ благочестивыхъ грековъ, повидимому, албанскаго происхожденія, Максимъ, род. въ 1475 г. въ городѣ Артѣ, въ княжествѣ Эпирскомъ. Онъ былъ отправленъ родителями учиться въ Италію, гдѣ въ то время пребывали многіе ученые греки, бѣжавшіе изъ порабощенной Византіи. Время его ученія падаетъ на 1495- 1505 годы. Проживая въ разныхъ городахъ Италіи, онъ, по мнѣнію Голубинскаго, учился главнымъ образомъ въ Падуѣ. Тогдашняя Италія была погружена въ безвѣріе и суевѣріе. Одно время и Максимъ увлекался вольномысліемъ, но, съ Божьей помощью, вылечился отъ этого зла и укрѣпился въ вѣрѣ. Большое впечатлѣніе произвелъ на него во Флоренціи примѣръ доминиканца аббата Іеронима Савонаролы. Въ то время папой былъ безнравственнѣйшій Александръ VI Борджія. Паденіе нравовъ во Флоренціи было не меньшее, чѣмъ въ Римѣ. Савонарола безбоязненно и упорно выступалъ противъ нечестія и призывалъ къ покаянію, обличивъ затѣмъ и папу. Послѣ пятилѣтней проповѣди, вліявшей на толпу, папѣ удалось захватить Савонаролу и добиться сожженія его въ 1498 г. на кострѣ. Максимъ былъ свидѣтелемъ всѣхъ этихъ событій и съ большимъ энтузіазмомъ отзывался о Савонаролѣ. Изъ Италіи онъ отправился на Аѳонъ и тамъ принялъ постригъ. На Аѳонѣ тогда было 18 большихъ монастырей и они имѣли хорошія библіотеки. Обитель Максима была одна изъ столповыхъ — Благовѣщенскій Ватопедскій мон. Пробылъ онъ тамъ 10 лѣтъ, ставъ начитаннымъ православнымъ богословомъ. Посылался онъ за милостыней на греческіе острова, подвластные Венеціи, и тамъ, противоборствуя латинянамъ, укрѣплялъ православныхъ.

Въ библіотекѣ Василія III, между греческими рукописями, оказалась большая толковая Псалтырь, представлявшая изъ себя сводъ толкованій очень многихъ толковниковъ. Для перевода ея вел. князь и митр. Варлаамъ просили аѳонскіе монастыри прислать имъ образованнаго инока. Выборъ остановился на Максимѣ, котораго протъ аѳонскій и монахи ватопедскіе охарактеризовали съ самой лучшей стороны. Отправленъ онъ былъ въ сопровожденіи двухъ монаховъ, долженствовавшихъ остаться съ нимъ. Одинъ изъ нихъ долженъ былъ обучать его русскому языку, котораго онъ не зналъ. Въ Москву Максимъ прибылъ въ мартѣ 1518 г. и принятъ былъ съ великой честью. Даны были ему два посольскіе толмача (переводчики). Онъ переводилъ съ греческаго на латинскій, а они съ латинскаго — на славянскій. Менѣе чѣмъ въ полтора года онъ перевелъ Псалтирь и сдѣлалъ другія работы. Послѣ этого онъ просилъ отпустить его на Аѳонъ, но вел. князь задержалъ Максима въ Москвѣ, отпустивъ его спутниковъ.

Оставленіе Максима въ Москвѣ Голубинскій объясняетъ тѣмъ, что нѣкоторые греки, прибывшіе съ Софіей Палеологъ и оставшіеся въ Россіи, нашли въ славянскихъ богослужебныхъ книгахъ рядъ еретическихъ погрѣшностей. Это не понравилось вел. князю, раздѣлявшему господствовавшее тогда на Руси мнѣніе, что древнее православіе сохраняется во всей чистотѣ именно у русскихъ. Максиму, завоевавшему его довѣріе, и порученъ былъ пересмотръ книгъ. Извѣстно, что онъ пересмотрѣлъ и исправлялъ Тріодь Цвѣтную, Часословецъ, Псалтырь, Евангеліе, Апостолъ. Ошибки обнаружены были крупныя. Но открытіе ихъ не доставило удовольствія вел. князю, тѣмъ болѣе, что Максимъ говорилъ объ этихъ ошибкахъ и что вокругъ него образовался кругъ лицъ, раздѣлявшихъ его мнѣніе. Новый митрополитъ Даніилъ и большинство русскихъ были этимъ недовольны и говорили, что Максимъ только портитъ книги и хулами на нихъ творитъ досаду русскимъ чудотворцамъ, спасавшимся по этимъ книгамъ. Даніилъ вообще былъ настроенъ противъ Максима. Великаго князя Максимъ разгнѣвалъ, позволяя себѣ неосторожную критику существовавшихъ въ Россіи порядковъ, затрагивая и самого Василія III. Въ то же время выяснилось, что онъ, по незнанію русскаго языка, допустилъ въ исправленіяхъ погрѣшности, привносившія еретическую мысль въ службу на Вознесеніе. Гдѣ прежде него въ службѣ читалось о Христѣ: “взыде на небеса и сѣде одесную Отца,.. сѣдяй одесную Отца”, онъ поправилъ: “сѣдѣлъ (сѣдѣлъ еси) одесную Отца, сѣдѣвъ.., сѣдѣвшій одесную Отца”. Были ошибки и въ переводѣ житія Богородицы. Говоря о первомъ случаѣ, какъ о мимошедшемъ фактѣ, Максимъ, вмѣсто того, чтобы признать свою ошибку, на соборѣ 1525 г., судившемъ его, хотѣлъ защищать свои поправки. Къ этому времени онъ былъ достаточно знакомъ съ русскимъ языкомъ, чтобы понять допущенныя имъ ошибки. Но ясно, что еретикомъ его считать было невозможно. Онъ же таковымъ былъ объявленъ соборомъ, кромѣ того ему приписаны были политическія преступленія. Такъ онъ былъ обвиненъ въ томъ, что зная похвальбы турецкаго посла въ Москвѣ Искандера поднять султана противъ вел. князя, не донесъ объ этомъ. Искандеръ дѣйствительно велъ себя нехорошо, но, какъ правильно отмѣчаетъ Голубинскій, Василій III былъ объ этомъ обстоятельно освѣдомленъ. Максима обвинили даже въ колдовствѣ. Онъ былъ приговоренъ соборомъ къ отлученію отъ церкви и къ пожизненному тюремному заключенію. Отправленъ онъ былъ въ Волоколамскій мон., тѣсно связанный съ главнымъ его врагомъ, митр. Даніиломъ. Тамъ онъ испыталъ много тяжелаго.

Въ 1531 г. Максима подвергли новому суду. Его обвиняли въ выпускѣ, при переводѣ, нѣсколькихъ частныхъ мѣстъ изъ существовавшаго славянскаго текста и въ томъ, что онъ слишкомъ худо отзывался о прежнемъ переводѣ нашихъ богослужебныхъ книгъ. Ему поставлена была въ вину его полемика противъ вотчиновладѣнія монастырей, которое такъ отстаивалъ митр. Даніилъ. Послѣ суда Максимъ былъ отправленъ въ тверской Отрочь мон., безъ прежняго запрещенія читать и писать книги. Но запрещеніе ходить въ храмъ и пріобщаться св. Таинъ продолжало тяготѣть надъ нимъ. Тверской епископъ Акакій утѣшалъ его своею любовью. Новый митр. Іоасафъ уважалъ узника. Онъ писалъ ему: “узы твоя цѣлуемъ, яко единаго отъ святыхъ, пособити же тебѣ не можемъ”. Все же Іоасафъ добился разрѣшенія ему пріобщаться. Въ 1545 г. александрійскій патріархъ Іоакимъ просилъ Іоанна IV освободить Максима. Въ 1551 г. онъ былъ переселенъ въ обитель пр. Сергія. Принятый тамъ, по свидѣтельству архіеп. Филарета, съ честью и сподобленный дара прозрѣнія, Максимъ преставился въ 1556 году.

Архіеп. Филаретъ пишетъ: “Преподобный Максимъ и на словахъ и на бумагѣ оправдывалъ исправленіе книгъ. На обвиненіе, будто отвергаетъ онъ всѣ русскія книги, отвѣчалъ онъ, что “здѣсь на Руси книги не прямы; а иныя книги переводники перепортили, ино ихъ надо переводити”.

Максимъ Грекъ возсталъ противъ распространенныхъ тогда “сборниковъ”, являвшихся, по свидѣтельству архіеп. Филарета, сборомъ “всего, что попадалось подъ руки, вѣрнаго и ложнаго, полезнаго и пустого, спасительнаго и вреднаго”. Объ этомъ писалъ кн. Курбскій: “мнимые учители нынѣшняго вѣка, грѣхъ нашихъ ради, чаще занимаются болгарскими баснями, или точнѣе, бабьими бреднями, чѣмъ услаждаются разумѣніемъ великихъ учителей”. Максимъ обнаруживалъ нелѣпости и ошибки въ такихъ сборникахъ”.

Объ этомъ печальномъ явленіи того времени Соловьевъ пишетъ: “Легко было появляться учителямъ, толковникамъ-самозванцамъ, ибо кто могъ провѣрить законность ихъ званія? Стоило только быть грамотѣемъ, начетчикомъ, говоруномъ, чтобы пріобрѣсти авторитетъ непререкаемый среди толпы людей безграмотныхъ и мало читавшихъ. Часто говоритъ онъ нелѣпо, темно, но говоритъ онъ о вещахъ высокихъ, внушающихъ всеобщее благоговѣніе, безпрестанно приводитъ слова Св. Писанія, Отцевъ Церкви; чѣмъ непонятнѣе, темнѣе говоритъ онъ, — тѣмъ болѣе возбуждалось къ нему уваженіе: это называлось говорить высоко. Иногда такой мудрецъ не ограничивался одними устными бесѣдами, писалъ книжку, и книжка удостаивалась такого же почетнаго пріема, особенно если самъ авторъ или переписчикъ надписывалъ на ней имя знаменитаго Отца Церкви”.

Вопросъ объ исправленіи богослужебныхъ книгъ былъ снова поднятъ на Стоглавомъ соборѣ 1551 г. Но недостаточная образованность членовъ собора не могла привести къ правильному рѣшенію. Соборомъ приняты были только частныя и нерѣшительныя мѣры. Повелѣно было протопопамъ и старѣйшимъ священникамъ осматривать по церквамъ богослужебныя книги. Если какія окажутся неправильными и съ описками, то исправлять ихъ по лучшимъ спискамъ; наблюдать за писцами, чтобы они списывали книги съ хорошихъ переводовъ; неисправленныя отбирать отъ писцовъ и у тѣхъ, кто у нихъ купилъ книги. Такія мѣры, очевидно, не могли повести къ полному повсемѣстному исправленію книгъ, а напротивъ, вслѣдствіе произвола и недостаточнаго образованія самихъ исправителей, повели къ большей порчѣ ихъ. Члены собора не умѣли богословски разбираться въ спорныхъ вопросахъ. Указывалось выше, что на Стоглавомъ соборѣ узаконили сугубить аллилуія и двуперстіе.

Книгопечатаніе въ славянскихъ странахъ появилось еще въ XV в., именно въ Краковѣ въ 1491 г. Въ Вильнѣ печатать начали въ 1525 г. Для предотвращенія ошибокъ въ богослужебныхъ книгахъ рѣшено было создать типографію въ Москвѣ. Царь Іоаннъ IV въ 1548 г., въ числѣ другихъ мастеровъ, выписалъ изъ Германіи типографовъ. Ихъ не пропустили въ Россію. Въ 1552 г. датскій король Христіанъ III прислалъ въ Москву Ганса-Іоанна Миссенгейма Бокбиндера (т. е. переплетчика книгъ). Онъ привезъ съ собой печатныя библію и двѣ другія книги, въ коихъ излагалось протестантское ученіе. Король предлагалъ царю принять таковое. Соловьевъ пишетъ: “Неизвѣстно, какъ принятъ былъ Миссенгеймъ Іоанномъ; не вѣроятно, чтобъ царь поручилъ устроеніе типографіи человѣку, присланному явно съ цѣлію распространенія протестантизма. По русскимъ извѣстіямъ, царь, нуждаясь въ церковныхъ книгахъ для вновь строящихся многихъ церквей, велѣлъ скупать ихъ на торгахъ, но оказалось очень мало исправныхъ; это привело Іоанна къ мысли о необходимости книгопечатанія; митрополитъ Макарій одобрилъ эту мысль, и съ 1553 года приступили къ дѣлу”. Царскою казною построенъ былъ домъ для типографіи. Нашлись свои люди, знавшіе печатное дѣло: діаконъ церкви Николы Гостунскаго Іоаннъ Ѳедоровъ и Петръ Тимоѳеевъ Мстиславецъ. Они стали приготовлять все нужное для типографіи. Въ 1556 г. мастеромъ печатныхъ книгъ Марушею Нефедьевымъ былъ обнаруженъ въ Новгородѣ рѣзчикъ буквъ Васюкъ Никифоровъ. Изъ какой-то русской типографіи въ Польшѣ выписаны были новыя буквы и печатный станокъ. Первые опыты были неудачны: “малыми нѣкими и неискусными начертаньми печатоваху”. Только въ 1564 году напечатана была первая книга — Апостолъ. Черезъ два года выпущенъ былъ — Часословъ. Буквы и бумага Апостола прекрасныя, но правописаніе — худое. Славянскій списокъ не былъ провѣренъ съ греческимъ текстомъ. Самый списокъ былъ не лучшій изъ современныхъ. Послѣ этого дѣло замерло. Противъ типографщиковъ прежде всего возстали тѣ, которые кормились списываніемъ книгъ. Они стали обвинять ихъ въ ереси, а тогда какъ разъ шли строгіе розыски по ереси Башкина. Діаконъ Іоаннъ и Тимоѳеевъ вынуждены были бѣжать изъ Москвы въ Литву. Народъ, при слухѣ объ ереси, взволновался и дворъ печатный былъ ночью подожженъ и сгорѣлъ со всѣми принадлежностями. Въ 1568 г. по волѣ царя дѣло было возобновлено сначала въ Москвѣ, потомъ въ Александровской слободѣ. Ученикъ первыхъ печатниковъ Андроникъ Невѣжа напечаталъ два изданія Псалтири (1568, 78), тоже безъ сравненія съ подлинникомъ. Всѣ неисправности въ рукописяхъ были перенесены въ печатныя книги.

Архіеп. Филаретъ пишетъ, что пр. Іосифъ Волоколамскій, обличая жидовствующихъ, говорилъ: “ничтоже тако обрадоватися нашу устроятъ жизнь, якоже въ церкви красованіе”. И усердіе къ храмамъ Божіимъ въ самой большой части народа соотвѣтствовало такому отзыву о благолѣпіи храмовъ”. Въ Москвѣ при Іоаннѣ III былъ выстроенъ новый Успенскій соборъ. Создавалъ его Аристотель Фіоравенти. Другіе мастера построили богатые соборы въ Троицкой Лаврѣ и въ нѣкоторыхъ другихъ монастыряхъ и перестроили (1505-08) соборы Благовѣщенскій на великокняжескомъ дворѣ и Архангельскій, ставшій усыпальницей государей. При Василіи III воздвигнутъ въ Москвѣ, въ память взятія Смоленска, Новодѣвичій мон. Тогда же построено было 11 каменныхъ церквей мастеромъ Фрязинымъ. Мастеромъ Николаемъ Нѣмцемъ слитъ громадный колоколъ въ 1000 пудовъ. Въ 1555 въ память взятія Казани Іоанномъ ІV построенъ Покровскій соборъ (Василій Блаженный), весьма своеобразнаго зодчества. Другіе города тоже украшались новыми храмами. По древнему обычаю во времена бѣдствій строилось много обыденныхъ храмовъ.

“Усердіе къ слушанію богослуженія”, отмѣчаетъ архіеп. Филаретъ, “было жаркое: въ концѣ ХУ в., въ Новгородѣ, за исключеніемъ обителей, было 44 храма, въ которыхъ совершалась ежедневная служба. Сами вел. князья не иначе принимались за ежедневныя дѣла, какъ отслушавъ службу Божію. Но, впослѣдствіи времени, соборъ 1551 г. обличалъ тщеславіе, строившее новые храмы и оставлявшее пустѣть прежніе; онъ же предписывалъ совершать службу Божію “чинно и безмятежно, каноны говорить (а не пѣть), со вниманіемъ, хвалитныя стихиры и великое славословіе пѣть, а не говорить”.

Прекращеніе удѣльнаго порядка привело къ сосредоточенію мѣстныхъ святынь въ Москвѣ. Ея Успенскій соборъ сдѣлался храмомъ всея Руси. Въ его иконостасѣ помѣщались новгородская икона Спаса, устюжская Благовѣщенія, передъ которой молился блаж. Прокопій, икона псково-печерская, въ ризницу собора взяты изъ Новгорода сосуды пр. Антонія Римлянина. Въ Москву при Іоаннѣ ІV были перенесены изъ Чернигова мощи свв. Михаила и Ѳеодора.

По опредѣленію московскихъ соборовъ 1547 и 1549 г. г., многіе святые, прежде чтившіеся только мѣстно, получили общее чествованіе. Тогда же были собраны мѣстныя службы, житія и чудеса новыхъ чудотворцевъ, а для нѣкоторыхъ составлены новыя и обнародованы повсюду. Это собираніе свѣдѣній о святыхъ продолжалось и позднѣе. Церковное богослуженіе обогащалось новыми празднествами и службами. Съ ХVІ в. появляются новые обряды: хожденія на осляти въ недѣлю Ваій, при чемъ осля подъ святителемъ въ Москвѣ велъ на поводу съ боярами государь, и пещнаго дѣйства, совершавшійся по каѳедральнымъ соборамъ предъ Рождествомъ въ недѣлю Праотецъ (Знаменскій).

Еще съ XV в. въ Москвѣ и въ нѣкоторыхъ другихъ мѣстахъ имѣли обычай — въ четвергъ предъ Троицынымъ днемъ рыть могилы для умершихъ бѣдняковъ, которыхъ зимою ставили въ ямахъ убогаго дома. Благочестивые люди разбирали своими руками тѣла, и съ мыслію объ общей тлѣнности, не гнушаясь вида и запаха давно умершихъ, облекали въ саваны, предавали землѣ, пѣли панихиды въ успокоеніи и тѣхъ, коихъ имена извѣстны единому Богу. Въ 1548 г. соборъ установилъ совершать общее поминовеніе по всѣмъ скончавшимся внезапною смертью (Архіеп. Филаретъ).

Митрополиты Варлаамъ и Даніилъ заботились о лучшемъ писаніи иконъ. Соборъ 1551 г., пишетъ архіеп. Филаретъ, “требовалъ отъ иконописцевъ, кромѣ искусства въ иконописаніи, неукоризненной жизни и поручалъ ихъ надзору духовныхъ отцевъ; епископамъ вмѣнялъ въ обязанность надсматривать за рукописаніемъ, лучшихъ иконописцевъ отличать вниманіемъ любви, а неискуснымъ и людямъ худой жизни запрещать писать св. иконы. Онъ же совѣтовалъ слѣдовать въ иконописаніи лучшимъ древнимъ образцамъ, указывая въ особенности на иконы инока Андрея Рублева. Сей благочестивый инокъ Андроніевской обители, скончавшійся въ 1430 г., по свидѣтельству пр. Іосифа Волоколамскаго, такъ любилъ священное искусство, что въ праздничные дни любимымъ занятіемъ его было разсматривать св. иконы и переноситься отъ видимаго къ невидимому”.

Послѣ большого московскаго пожара 1547 г., когда погорѣли кремлевскія церкви, Іоаннъ IV послалъ за иконами въ Новгородъ, Смоленскъ, Дмитровъ, Звенигородъ. Изъ этихъ и другихъ городовъ свозили иконы въ Москву и ставили ихъ въ Благовѣщенскомъ соборѣ, гдѣ иконописцы, пріѣхавшіе изъ Новгорода, Пскова и другихъ городовъ, списывали съ нихъ новые образа. Кромѣ того, священникъ Благовѣщенскаго собора, извѣстный Сильвестръ, доложивъ царю, поручилъ новгородскимъ иконописцамъ изобразить на стѣнахъ храма исторію творенія міра, символъ вѣры, содержаніе нѣкоторыхъ церковныхъ стиховъ и пр. Извѣстный дьякъ, Иванъ Висковатый, увидавъ новыя иконы, началъ громко говорить при народѣ, что такъ писать иконы не годится, не слѣдуетъ изображать невидимое Божество и безплотныхъ. Надлежитъ отмѣтить, что иконы писались новгородцами и псковичами. Ихъ же города находились въ постоянныхъ торговыхъ связяхъ съ Западомъ. По этимъ связямъ, — указываетъ архіеп. Филаретъ — весьма вѣроятно, что символическія изображенія заняты были у Запада. Сильвестръ настойчиво просилъ дѣло это разсмотрѣть на соборѣ, который состоялся въ началѣ 1554 г. Дѣло рѣшено было въ пользу Сильвестра, на Висковатаго соборъ наложилъ епитимію за то, что о святыхъ иконахъ сомнѣніе имѣлъ и смущалъ народъ. Поставлено было ему въ вину нарушеніе правила шестого Вселенскаго собора, запрещающее простымъ людямъ принимать на себя учительскій санъ.


(обратно)

Жизнь христіанская.

Архіеп. Филаретъ пишетъ: “Благочестіе въ семъ періодѣ было еще общимъ предметомъ помысловъ для всѣхъ состояній русскаго народа — для князя и слуги, для инока и мірянина. Или, чтобы быть точнѣе, въ семъ періодѣ старались подражать благочестію предковъ, хотя въ ХVІ в. было уже замѣтно ослабленіе древняго духа”.

Въ этомъ отношеніи показательны впечатлѣнія посѣщавшихъ Россію иностранцевъ. Преосвященный авторъ приводитъ, относящійся къ 1525 г., отзывъ нѣмца католика, тюбингенца Ивана Фабра: “каждый, коль скоро вступаетъ въ зрѣлый возрастъ... становится способнымъ сознавать съ сокрушеніемъ, что онъ грѣшенъ, немедленно идетъ и падаетъ къ стопамъ священника; съ плачемъ и воздыханіемъ исповѣдуетъ ему грѣхи, по порядку, сколько можетъ припомнить... Этому есть у нихъ установленное время. Уставъ церковный понуждаетъ ихъ къ тому каждый годъ въ Пасху, а набожные не оставляютъ исповѣди и въ великіе праздники. Тотъ, кто оставилъ бы это въ пасху, для всѣхъ былъ бы анаѳемою, предметомъ презрѣнія, — его всѣ стали бы удаляться и не пустили бы въ церковь. Исповѣдникъ, чтобы быть достойнымъ таинства Тѣла и Крови Господней, прежде долженъ нѣсколько дней изнурять тѣло, порабощать плоть свою и принесть другіе плоды покаянія...” Фабръ, отмѣтивъ строгость соблюденія постовъ, высказывался далѣе такъ: “Услышавъ это, мы такъ были поражены, что какъ-бы потерялись; такъ нечестива показалась намъ жизнь наша въ сравненіи съ этими христіанами. Какъ нельзя тверже увѣрились мы, что мы, которые много говоримъ себѣ о плодахъ вѣры, по плодамъ далеко хуже ихъ ... Они проходятъ и другія степени покаянія для умилостивленія Бога. Такова особенно молитва. Они совершаютъ ее такъ часто, что не скоро найдешь равныхъ имъ. Съ каждымъ разсвѣтомъ дня каждый изъ нихъ повергается въ прахѣ, изливаетъ продолжительныя ежедневныя молитвы... И того нельзя упустить между другими похвальными дѣлами ихъ, что они собираютъ къ себѣ нищихъ, которыхъ каждый питаетъ по мѣрѣ средствъ; творитъ милостыню, сколько требуетъ благочестіе евангельское, одѣваетъ, поитъ, оберегаетъ, сзываетъ странниковъ, творитъ все другое, чѣмъ усовершаются чада Божіи; они страшатся не быть бы осужденными на томъ страшномъ судѣ Божіемъ ...”.

Другой иностранецъ, Рюссовъ, противникъ вторженія “московитовъ” въ Ливонію, писалъ: “Русскіе въ крѣпостяхъ являются сильными боевыми людьми. Происходитъ это по слѣдующимъ причинамъ. Во первыхъ, русскіе — работящій народъ: русскій, въ случаѣ надобности, неутомимъ во всякой опасной и тяжелой работѣ, днемъ и ночью, молится Богу, чтобы праведно умереть за своего государя. Во вторыхъ, русскій съ юности привыкъ поститься и обходиться скудной пищей ...”

Рейнголдъ Гейденштейнъ, польскій шляхтичъ, сторонникъ боровшагося съ Іоанномъ Грознымъ короля Баторія, писалъ въ 1578 г. о русскомъ царѣ: “Тому, кто занимается исторіей его царствованія, тѣмъ болѣе должно казаться удивительнымъ, что при такой жестокости могла существовать такая сильная къ нему любовь народа, любовь съ трудомъ обрѣтаемая прочими государями только посредствомъ снисходительности и ласки, и какъ могла сохраниться необычайная вѣрность его къ своимъ государямъ. При чемъ должно замѣтить, что народъ не только не возбуждалъ противъ него никакихъ возмущеній, но даже высказывалъ во время войны невѣроятную твердость при защитѣ и охраненіи крѣпостей, а перебѣжчиковъ было вообще мало. Много, напротивъ, нашлось и во время этой самой войны такихъ, которые предпочли вѣрность къ князю, даже съ опасностью для себя, величайшимъ наградамъ”. Гейденштейнъ стойкость и послушаніе русскихъ объясняетъ ихъ религіозными убѣжденіями: “Они считаютъ варварами и басурманами всѣхъ, кто отступаетъ отъ нихъ въ дѣлѣ вѣры. По установленіямъ своей религіи, считая вѣрность къ государю въ такой степени обязательной, какъ и вѣрность къ Богу, они превозносятъ похвалами тѣхъ, кто до послѣдняго вздоха сохранили присягу своему князю и говорятъ, что души ихъ, разставшись съ тѣломъ, тотчасъ переселяются на небо”.

Относительно отношенія господъ къ крѣпостнымъ слугамъ, германецъ Герберштейнъ писалъ: “Если бы господинъ сталъ худо обходиться съ добрымъ и исправнымъ слугою, онъ сталъ бы безчестнымъ въ глазахъ другихъ, и послѣ того ни одинъ не пошелъ бы къ нему въ услуженіе”. Пр. Іосифъ въ посланіи къ волоколамскому вельможѣ наставляетъ его заботиться объ участи бѣдныхъ крестьянъ.

Необходимо отмѣтить, что не всегда въ народѣ было подлинное религіозное чувство. На Руси въ это время сильна была привязанность къ формѣ, обряду. Добродѣтелями времени было частое присутствіе при богослуженіи, строгое соблюденіе постовъ, кромѣ положенныхъ, еще обѣтныхъ, вклады въ монастыри и церкви, построеніе храмовъ, путешествіе ко святымъ мѣстамъ, раздача пищи и денегъ бѣднымъ и т. п. Жизнь благочестиваго человѣка вся строилась по церковному уставу, но недостаточно была облагодатствована крѣпкой вѣрой. Среди множества вопросовъ и обличеній въ ХVІ в. подвергалось обличенію это противорѣчіе между христіанской внѣшностью и нехристіанскими нравами (Знаменскій).

Сказывалось вліяніе монголовъ. Проникло оно въ наше судопроизводство. Приняты были татарскіе: кнутъ для преступниковъ, жестокія пытки для дознанія преступленій и пр. Иго пріучило русскій народъ къ хитрости, какъ средству самосохраненія, и значительно уменьшило добродушную искренность. Часто не было ея въ обращеніи съ другими. Обманывали другъ друга. Существовали грубыя потѣхи, напр. кулачные бои, на которыхъ иногда побивали людей до смерти. Усиливалось пьянство. Къ празднованіямъ главныхъ христіанскихъ праздниковъ продолжали примѣшивать безнравственные языческіе обряды. Въ Стоглавѣ имѣются постановленія противъ этого. Семейные нравы и идеалы описываемаго времени очерчены въ обширномъ сборникѣ знаменитаго іерея Сильвестра, извѣстномъ подъ именемъ Домостроя. Вращаясь исключительно въ области домашней обыденной жизни, составитель сборника съ ясностью обрисовываетъ уваженіе къ обряду, обычаю отцовъ и дѣдовъ — весь заведенный порядокъ, начиная съ исполненія важнѣйшихъ религіозныхъ обязанностей до самыхъ мелочныхъ хозяйственныхъ занятій. Въ основу семейной жизни Домостроемъ положено безусловное главенство отца семейства. Всѣ передъ нимъ ребята, умственно и нравственно недозрѣлые, живущіе только его умомъ и наказаніемъ, за которыхъ онъ поэтому несетъ отвѣтственность и въ сей жизни и въ будущей. Жена полная его раба, исключительно хозяйка и работница, поставленная имъ во главѣ другихъ работниковъ и работницъ дома. Къ этому времени правиломъ стало затворничество женщинъ. Выше всего ставится подвигъ христіанскаго благочестія, что самъ Сильвестръ широко осуществлялъ въ жизни (Знаменскій).


(обратно)

Монашество.

При этихъ недостаткахъ христіанской жизни особое значеніе пріобрѣталъ примѣръ монашества. Возникновеніе обителей шло еще въ большихъ размѣрахъ, чѣмъ прежде. Съ половины ХV до ХVІІ вв. насчитывается до 300 вновь устроенныхъ монастырей. Конецъ ХV и начало ХVІ вв. выставили двухъ великихъ подвижниковъ, устроителей и законоположниковъ главныхъ родовъ аскетической жизни — скитскаго и общежительнаго. Это были: преподобные Нилъ Сорскій и Іосифъ Волоцкій или Волоколамскій.

Пр. Нилъ Сорскій родился въ 1433 г., происходилъ изъ рода бояръ Майковыхъ. Рано онъ постригся въ Кирилло-Бѣлозерскомъ мон., извѣстномъ своимъ строгимъ уставомъ. Онъ долго путешествовалъ, съ ученикомъ своимъ Иннокентіемъ, по православному Востоку (былъ и на Аѳонѣ), для изученія высшаго монашескаго совершенства. Научился онъ греческому языку. По возвращеніи въ Россію, Нилъ удалился на р. Сору и поставилъ одинокую келію и часовню, около которой вскорѣ возникла обитель съ новымъ еще въ Россіи скитскимъ направленіемъ, заимствованнымъ имъ съ Аѳона и составлявшимъ какъ бы середину между жизнію монаховъ общежительныхъ монастырей и жизнью одинокихъ отшельниковъ, между киновіей и анахоретствомъ. Пр. Нилъ заповѣдалъ братіи питаться только своими трудами, милостыню принимать въ крайней нуждѣ, не заводить дорогихъ вещей даже въ церкви, женщинъ въ скитъ не пускать, монахамъ изъ него не выходить ни подъ какимъ предлогомъ. Владѣніе вотчинами имъ отрицалось. Въ своихъ посланіяхъ и “Преданіи объ сожительствѣ скитскомъ ученикамъ своимъ” пр. Нилъ выявляетъ себя строгимъ аскетомъ созерцателемъ, глубокимъ знатокомъ внутренней духовной жизни. Творенія пр. Нила, мало касаясь внѣшняго поведенія иноковъ, развиваютъ сущность аскетизма, касаются глубокихъ внутреннихъ явленій духовной жизни, разныхъ степеней “умнаго дѣланія”. Жизнь его скита отличалась такою строгостью, что нашлось только 12 человѣкъ, которые были въ состояніи жить въ немъ. Любовь пр. Нила исключала осужденіе. Но, конечно, ересь жидовствующихъ имъ порицалась; не сочувствовалъ онъ казни еретиковъ. Кроткая любовь пр. Нила не препятствовала его крѣпкому стоянію за истину. Онъ говорилъ: “Нѣсть убо добре еже всѣмъ человѣкомъ хотѣти угодни быть. Еже хощеши убо избери: или о истинѣ пещися и умерети ея ради, да живъ будеши во вѣки, или яже суть на сласть человѣкомъ творити и любимъ быти ими, Богомъ же ненавидимымъ быти”. Скончался онъ въ 1507 г. Онъ завѣщалъ: “молю васъ, повергнете тѣло мое въ пустыни, — пусть съѣдятъ его звѣри и птицы; понеже согрѣшило есть и погребенія къ Богу недостойно есть. Аще же сице не сотворите, и вы ископавше ровъ на мѣстѣ, идѣже живемъ, со всякимъ безчестіемъ погребите мя”. Въ 1569 г. царь Іоаннъ IV, посѣтивъ скитъ, велѣлъ вмѣсто деревянной церкви построить каменную. Но пр. Нилъ въ сонномъ видѣній запретилъ это. Его обитель и послѣ его кончины оставалась представительницей самаго строгаго созерцательнаго аскетизма. Историкъ Шевыревъ, посѣтившій Нилову пустынь въ серединѣ прошлаго вѣка, такъ описываетъ ея природу: “Дико, пустынно и мрачно то мѣсто, гдѣ Ниломъ былъ основанъ скитъ. Почва ровная, но болотистая; кругомъ лѣсъ, болѣе хвойный чѣмъ лиственный... Трудно отыскать мѣсто болѣе уединенное, чѣмъ эта пустыня” (Г. П. Федотовъ. Святые древней Руси).

Для пониманія пр. Іосифа Волоколамскаго надо знать его наставника. Таковымъ былъ пр. Пафнутій Боровскій (ок. 1440 г.) основатель и игуменъ Рождественско-Богородицкаго Боровскаго мон. въ Калужской губерніи. Онъ былъ внукомъ татарскаго баскака, родился въ 1395 г. вблизи гор. Боровска. Въ теченіе семи лѣтъ онъ былъ послушникомъ у настоятеля Высоцкаго монастыря монаха Никиты, ученика пр. Сергія. Въ основанномъ Пафнутіемъ не общежительномъ монастырѣ поддерживался трудовой хозяйственный укладъ жизни. Пр. Пафнутій отличался особой строгостью въ соблюденіи церковнаго устава и одаренъ былъ исключительнымъ даромъ прозорливости. Онъ могъ по лицу приближавшагося къ нему человѣка угадывать дурную страсть, дурное дѣло. Суровъ бывалъ онъ не только съ мірянами, но и съ князьями. Послѣдніе же очень чтили святаго и одаряли его обитель. Онъ любилъ княжескій родъ и московскіе князья считали его своимъ покровителемъ. Преставился пр. Пафнутій въ 1477 г.

Къ пр. Пафнутію пришелъ молодой Иванъ Санинъ, сынъ московскаго служилаго человѣка, потомокъ выходца изъ Зап. Руси, родившійся въ 1440 г. Въ роду его извѣстно 18 монашескихъ именъ. Съ дѣтства Иванъ проявлялъ тяготѣніе къ ученію и монашеству. Достигнувъ 20 лѣтъ, онъ пришелъ въ тверской Саввинъ мон., гдѣ подвизался старецъ Варсонофій. Тамъ напугало его сквернословіе въ трапезной для мірянъ: “Иванъ побѣжалъ изъ трапезной не ѣвши — “ненавидѣлъ онъ сквернословіе и кощунство и смѣхъ безчинный отъ младыхъ ногтей” (Федотовъ). Варсонофій направилъ его къ пр. Пафнутію. Соловьевъ пишетъ: “При- шедши въ Боровскій монастырь, Иванъ засталъ игумена и братію за тяжелой работою: они носили и обтесывали бревна, и потомъ безъ отдыха шли въ церковь на вечернюю службу. Такова была жизнь, ожидавшая молодого человѣка въ монастырѣ; но такая-то именно жизнь уже давно и прельщала его; онъ упалъ къ ногамъ Пафнутія и просилъ принять его въ число братій; Пафнутій узналъ, съ кѣмъ имѣлъ дѣло, и въ тотъ же день постригъ пришлеца, который получилъ имя Іосифа. Строгъ былъ искусъ, которому подвергся Іосифъ въ Пафнутіевомъ монастырѣ; но это былъ одинъ изъ тѣхъ людей, которые не утомляются никакими трудами, никакими лишеніями, не останавливаются никакими препятствіями при достиженіи разъ предназначенной цѣли. Когда, по смерти Пафнутія, Іосифа избрали игуменомъ Боровскаго мон., то онъ уже не довольствовался уставомъ, который былъ въ силѣ во времена Пафнутія, но хотѣлъ ввести уставъ строжайшій. Когда же большинство братіи не согласилось на это, Іосифъ оставилъ Пафнутіевъ мон., посѣтилъ другія обители, присматриваясь къ уставамъ и выбирая, какой бы былъ построже, наконецъ рѣшился основать собственный монастырь въ лѣсахъ волоколамскихъ, съ самымъ строгимъ общежительнымъ уставомъ; какъ Іосифъ не любилъ останавливаться, доказываетъ то, что, запретивъ женщинамъ входъ въ монастырь и всякое сношеніе съ братіею, онъ самъ себѣ не позволилъ видѣться съ престарѣлою матерью”. Во время своихъ странствованій, пр. Іосифъ, простымъ послушникомъ, незнаемый никѣмъ, подвизался въ Бѣлозерскомъ Кирилловомъ мон. Онъ основалъ Волоколамскій монастырь съ нѣкоторыми иноками Боровской обители въ 1479 г., и былъ въ немъ 37 лѣтъ игуменомъ.

Пр. Іосифъ, видный по внѣшности, необыкновенно начитанный и краснорѣчивый, имѣлъ сильное вліяніе на иноковъ и мірянъ всѣхъ сословій. Отличался онъ широкой общественною дѣятельностью. На иноковъ онъ возложилъ попеченіе о бѣдныхъ и больныхъ, для которыхъ устроилъ особый домъ. Князей и бояръ онъ убѣждалъ быть милостивыми къ бѣднымъ, снисходительными къ рабамъ и имѣть любовь ко всѣмъ. Онъ считалъ монашество совершеннѣйшимъ классомъ вѣрующихъ, которому надлежитъ стоять во главѣ всей церковной жизни, быть разсадникомъ церковныхъ властей. Поэтому онъ хотѣлъ сосредоточить въ монастыряхъ все церковное образованіе и лучшія силы Церкви. Для этого онъ требовалъ для монастырей соотвѣтствующаго внѣшняго возвышенія, увеличенія ихъ богатствъ. Безъ вотчинъ, говорилъ онъ, не будетъ въ монастыряхъ учительныхъ старцевъ. “И аще не будетъ честныхъ старцевъ, отколѣ взяти на митрополію или архіепископа или епископа и на всякія честныя власти? А коли не будетъ честныхъ старцевъ и благородныхъ, ино вѣрѣ будетъ поколебаніе”. Пр. Іосифъ преставился 9 сент. 1515 г.

Ученики и почитатели пр. Іосифа и его общежительнаго устава составили въ монашествѣ особое теченіе, т. н. іосифлянъ. Имъ противостояли почитатели пр. Нила, т. н. заволжскіе старцы (преимущественно старцы небольшихъ бѣлозерскихъ и вологодскихъ безвотчинныхъ монастырей). Объ ихъ спорахъ о владѣніи недвижимыми имуществовами рѣчь будетъ дальше.

Въ это время прославились святые: Постриженникъ Крыпецкаго мон., пр. Нилъ Столбенскій († 1554) на небольшомъ островѣ Столобномъ на Селигамскомъ озерѣ, вблизи Осташкова. Онъ выкопалъ пещеру, устроилъ въ ней келью и часовню. 27 лѣтъ провелъ онъ въ молитвенномъ уединеніи для спасенія своего и тѣхъ, кто прибѣгалъ къ его помощи. Пр. Никандръ Псковскій († 1581), тоже постриженникъ Крыпецкаго мон., подвизался въ пустыни между Псковомъ и Порховомъ, обладая даромъ прозорливости и чудотворенія. Пр. Тихонъ Медынскій или Калужскій († 1492), отличавшійся особымъ аскетизмомъ, въ юности устроившій себѣ около г. Медыни, Калужской губерніи, жилище въ дуплѣ большого дуба, питавшійся нѣкоторое время одной травой, потомъ основавшій Успенскій мон. Пр. Даніилъ Переяславскій († 1540), постриженникъ Пафнутіева мон., впослѣдствіи архимандритъ Горицкаго мон. въ Переяславлѣ. Любимымъ подвигомъ его было принимать и покоить странныхъ, погребать умершихъ бѣдняковъ, которыхъ онъ своими руками переносилъ въ убогій домъ, а потомъ въ могилу. Надъ “скудельницей” созданъ былъ имъ Троицкій мон. Его особенно почиталъ вел. князь Василій III и онъ былъ воспріемникомъ его сыновей Іоанна, будущаго царя, и Георгія. Пр. Александръ Свирскій († 1533), постриженникъ Валаамскаго мон., сначала отшельникъ; основалъ вблизи р. Свири обитель, въ которой воспитались многіе подвижники благочестія. Пр. Макарій Каляжнскій († 1483), сынъ тверского боярина Кожи, основалъ обитель около Кашина и установилъ строгое общежитіе. Пр. Корнилій Комельскій (1537), сынъ ростовскаго боярина, постриженникъ Кириллова мон., основавшій обитель вблизи Грязовца вологодской губерніи. Онъ проявлялъ особую щедрость къ бѣднымъ. Пр. Антоній Сійскій († 1556), основавшій при рѣкѣ Сіи обитель въ Холмогорскомъ уѣздѣ Архангельской губерніи. Онъ оказывалъ огромное духовное вліяніе на весь тамошній край.

Велико число остальныхъ святыхъ, подвизавшихся тогда. Прот. Николай Смирновъ въ книгѣ “Златая цѣпь святости на Руси” приводитъ число датъ кончины святыхъ: въ ХІV — 51, въ ХVІ — 94.

Въ это время достигла полнаго расцвѣта дѣятельность пр. Зосимы Соловецкаго († 1478). Сынъ богатыхъ землевладѣльцевъ, жившихъ на берегу Онежскаго озера, онъ, оставшись въ юномъ возрастѣ сиротой, роздалъ имущество бѣднымъ и предался отшельнической жизни. Онъ встрѣтился съ пр. Германомъ, съ которымъ въ 1439 г. поселился на Соловецкомъ островѣ, на которомъ не рѣшались зимовать даже опытные рыбаки. Ч