Ближе, чем ты думаешь (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Пролог

Ярость пульсировала внутри нее, как второе сердце. Потребность разрушать была столь сильной, что Женя едва не рычала в голос от разочарования. Жаль, рядом не оказалось ее ненавистного начальника. Как славно было бы схватить его за жиденькие волосы и бить, бить лицом об стол.

Впрочем, вокруг нее было достаточно людей, на которых можно выместить злость. Целых трое. Кто же из них бесит ее сильнее всего? Может, Н, который все время строит из себя невесть что? Или Владимир, лицо которого теперь, казалось Жене хищным и отвратительным, да и сам он не заслуживал ни капли доверия. Так и хотелось запустить в него кирпичом, да что там кирпичом — наковальней! Или, может, Ульрик, телохранитель Н? И для него у Жени найдется пару "ласковых" слов.

Шаря взглядом по полу, в надежде отыскать что-нибудь потяжелее, она на мгновение бросила взгляд на Н. Из троих он был самым опасным.

Тот, похоже, не терял времени зря: рассеянно улыбаясь, как ни в себе, он закатывал правый рукав, из-под которого уже показался край вороненого наруча — одним его выстрелом можно отправить к праотцам половину Москвы.

От этой мысли у Жени захватило дух. Половину города, заполненного этими отвратительными ленивыми рожами, которые она каждый день видела в метро! Грохнуть их сразу всех, распылить в атмосферу. Пускай выжившие встряхнутся, может успеют помолиться, перед тем, как их тоже отправят полетать. Как жаль, что эта штука не у нее, как жаль, что она сама не может выстрелить! Надо найти камень помассивнее и отнять у него эту игрушку.

— Что это ты делаешь, Н? — неприятным голосом заговорил Владимир.

— Ничего особенного. Освобождаюсь от стесняющей одежды, — ответил Н.

— Ты бы стоял, не двигаясь. Так, чтобы я твои руки видел. — Владимир сжал кулаки и шагнул к Н, но его дерзкий порыв остановило лезвие сабли, возникшее возле самого горла.

— Еще шаг и ты буквально потеряешь голову. — процедил за его спиной Ульрик.

— Ты что, совсем тупой? Если он сейчас активирует наруч, мы все умрем!

— Я не умру, — возразил Н.

— Но и не успеешь ничего сделать. — парировал равнодушно Ульрик. — Я отрублю тебе руку быстрее, чем ты выстрелишь. А затем… этому — он кивком указал на Владимира, — тыкву на саблю насажу.

— В спальне надо держать свои фантазии, — скривился Н, и замер с занесенными над наручем пальцами.

Женю никто в расчет не брал. Хороший расклад! Она все ещё лихорадочно искала взглядом подходящее оружие.

— Убьешь главу собственного клана, Ульрик? — поинтересовался Владимир с напускным спокойствием, — С твоей-то репутацией тебя за это по головке не погладят…

— Не чесал бы ты языком зря. — оборвал его Н. — Не ты его хозяин.

Слушая придурков вполуха, Женя, наконец, отыскала подходящий камень — его красноватый бок торчал совсем рядом, в куче у стены. Нужно только осторожно присесть и протянуть руку.

Она шевельнулась, и на нее, к счастью, никто не обратил внимания. Простаки были слишком погружены в свой спор.

— А ты, конечно, воображаешь себя хозяином всей Москвы, Н? Три года назад никто про тебя и не слышал!

— Не сомневаюсь, что ты повсюду уже сунул свой нос, — перебил его Н. — Я тоже про тебя кое-что знаю, любитель маленьких девочек. Жертву себе подыскивал на юбилей, да?

— Закрой свой грязный рот! — зарычал Владимир.

Пользуясь тем, что спор перешел в терминальную фазу, Женя схватила камень… и ее злость испарилась. К ней вернулась способность соображать и она увидела, что держит в руке резного глиняного идола с очень сердитым лицом.

Женя тут же вспомнила, что ссориться им всем не из-за чего. Ей головокружительно повезло схватить источник всех бед: от идола так и веяло магией. Оставалась лишь маленькая проблемка: она оказалась одна против трех, одержимых жаждой крови, профессиональных убийц.

Едва эти мысли успели пронестись в голове, как холод сабли обжег ее горло.

— Положи это. Медленно. — велел Ульрик.

Женя встала, поворачиваясь к нему лицом. Теперь, когда наваждение не имело над ней власти, она ясно видела вокруг головы Ульрика и остальных по темному облаку, похожему на рой мух.

— Тебе сказали положить эту хрень! — крикнул Владимир.

— Не ори на нее, — наруч Н засветился и загудел, набирая мощь для выстрела.

Ульрик перевел взгляд обратно на Н, и Женя знала, чем все кончится: в итоге Н останется без руки, один на один с Женей и парой трупов.

Теперь все зависело только от нее.

— Эй! — крикнула Женя и подняла идола над головой, обращая на себя внимание, — Лови!

Глава 1: Считанные минуты

В маленькой квартирке, в одном из спальных районов Москвы, жили брат и сестра, обычные люди, пока не имеющие к магии никакого отношения.

Брат болел, и его болезнь грозила вскоре отнять у него ноги. Мириться с этим он не собирался, что бы там ни говорили врачи.

— Надеюсь, ты не забыл про таблетки?

Женя строго следила за здоровьем брата.

— Конечно, нет! — отмахнулся Василий, но на всякий случай встряхнул таблетницу. Услышав, что там что-то грохочет, он заметно смутился и выковырял закатившуюся в угол таблетку, которую должен был принять еще утром.

— Это витаминка, — оправдался он.

— Что-то ты сегодня бледный, Василек, — заметила Женя, вглядываясь в лицо брата.

Но тот в ответ лишь пожал плечами, всем своим видом показывая, что не понимает, о чем она.

Вас был болен давно и считал, что имеет право не говорить о своем здоровье чаще, чем необходимо. Болезнь и так стала постоянным фоном его жизни.

— Так что ты говорила про смысл? — спросил он.

Женя не хотела излишне давить на брата и позволила ему перевести тему:

— Я говорю о том, что жизнь, которую я знаю, бессмысленна. То есть не так: лично я не нахожу в ней смысла. Но я и не верю, что мир это глухая, бездушная машина по денежно-валютному обмену. А если так… Я как представлю, что все дни будут и дальше похожи один на другой, а я не встречу ни одного настоящего чуда… мне становится жутко, Вас.

— Зато у тебя есть твои живые сны, — попытался ободрить ее брат.

Женя пожала плечами:

— Эти сны не снились мне уже несколько месяцев. Мне начинает казаться, что я все это себе напридумывала. — призналась она. — Наверное, это были просто сны.

— Ничего подобного! — возразил Василий, — это не обычные сны, они ведь реальны!

— И обычные сны иной раз кажутся реальными, — возразила Женя.

— Но ощущения, Жень, они ведь как настоящие! Их не перепутаешь. — Упорствовал он.

— Ну и что? Это уже неважно, раз они перестали сниться.

Василий смотрел на нее с сочувствием. Он не знал, как еще подбодрить сестру.

Матери у них были разные, а отец — один. Внешне Вас был очень похож на него: брюнет, с яркими и выразительными зелеными глазами. Хорошо, что душой Вас был совсем другим.

Как только выяснилось, что Вас неизлечимо болен, папина любовь сменилась безразличием. Сын не оправдал его надежд.

Снова улыбаться Вас начал совсем недавно — после того, как Женя вытащила его из больницы и отвлекла от мыслей об отце, который ни разу не навестил сына.

Женю отец бросил еще раньше.

— Ладно. Пора спать, — сказала она, убирая со стола.

— Ты иди, а я еще немного посижу. — Вас не хотел, чтобы сестра видела, как ему тяжело вставать. Пока еще мог, он старался ходить сам.

Сколько он себя помнил, они с сестрой всегда оставались отчаянными оптимистами, оба верили: непонятно как, неизвестно каким образом, но все обязательно будет хорошо. Вас не хотел, чтобы Женя заметила, что ему становится все хуже и хуже. Зачем отягощать ее тоской и унынием, причин для которых им обоим хватало?

— Не засиживайся, — сказала Женя и ушла в свою комнату.

На душе у нее было муторно. Таял ее родной Василек, отцветал, становясь собственной тенью. И она больше ничего не могла для него сделать.

Женя запретила себе об этом думать и вскоре уснула.

***

Жене приснился тот самый сон. Она сразу это поняла — он был полнее и глубже обычных снов. Разница была также велика, как между чтением про море и купанием на закате.

Этот сон был до жути близок к реальности.

Все пространство вокруг нее тонуло в вязком плотном тумане. Женя вытянула руки и с трудом различила пальцы. Где-то вдалеке доносился смутный приближающийся шум, не то грозы, не то поезда.

Она сделала шаг, водя перед собой руками и почти сразу наткнулась на деревянный угол чего-то, что на ощупь оказалось спинкой скамьи. Пальцы легко скользнули по лакированному прохладному дереву и погрузились в мягкий, темно-красный бархат.

Женя напряженно сжала край скамьи.

Месяцы меланхолии извели ее, как узника в душной темнице, изголодавшегося по дуновению ветра, и теперь она опасалась, что скамья под пальцами растает, как мираж.

Для нее это был не просто сон, а кусочек волшебства, в котором она так нуждалась. Сон, позволяющий чувствовать себя… живой.

Тут же тревога охватила ее: нельзя терять драгоценное время, эти сны редко длились дольше нескольких минут. Надо ловить момент.

Женя торопливо соображала: как же попросить обитателей снов, помочь ей приходить сюда чаще?

Она хотела, чтобы эти мгновения волшебства и дальше отгоняли ее тоску в реальном, пустом без магии, мире.

Так к кому же обратиться, если вокруг ни духа, ни души?

"Если ты, чего-то не видишь, это не значит, что этого нет", — внутренний голос своевременно озарил ее откровением.

Хотя… была ли эта мысль ЕЕ?

"Зорко — только сердце", — никак не унимался внутренний диалог.

Стоп. Вот это уже точно из "Маленького принца"!

Тем не менее, Женя поспешила последовать собственному совету и заговорила. Но слова, которые она заготовила, желая чаще возвращаться в сны, превратились во что-то другое, в ее настоящее желание:

— Я хочу… чтобы моя жизнь изменилась!

И… ничего не произошло.

Она почувствовала себя дурочкой, которая разговаривает сама с собой, и испугалась — если ее никто не услышал, затея провалилась и следующей попытки придется снова ждать месяцами.

И она повторила свою просьбу. Так. На всякий случай.

Едва она успела произнести последнее слово, как позади нее раздались отчетливые шаги.

Кто-то шел к ней сквозь туман. Каждый шаг был как удар гонга.

По спине Жени пробежал холодок, но она нашла в себе мужество обернуться навстречу к тому, кто пришел на ее зов. Женя ожидала увидеть мутную зыбкую тень без очертаний, обычного обитателя этих снов, но тот, кто пришел, не был похож на призрака.

Фигура была не выше нее, но Жене никак не удавалось разглядеть лицо.

Она почувствовала опасность и заколебалась.

"Не бойся", — услышала она шепот, от которого волоски на шее встали дыбом.

Фигура ее пугала до жути. Но если она могла помочь…

Женя шагнула вперед.

Перед глазами потемнело, опора ушла из-под ног и Женя стала тонуть в тумане, как в жидком цементе.

Вдобавок, чьи-то руки схватили ее за плечи и рванули назад. До предела натянулась струна где-то внутри: казалось, ее душу отрывают от тела.

Женя забилась, пытаясь вырваться, но хватка не ослабевала. Откуда-то она знала: если она не освободится, то не проснется никогда. Что тогда будет с Васом? А с ней? Она умрет, исчезнет? Превратится в такого же призрака, бестелесного обитателя чужих сновидений? Станет кошмаром, изредка посещающим сновидцев? Сколько она будет скитаться, пока не исчезнет воспоминание о том, что она когда-то была живой?

Ну уж нет, пусть жизнь была не так хороша, как она хотела, но у нее еще был шанс все изменить. Женя отказалась сдаваться.

Она собрала все силы, рванулась и почувствовала, что свободна.

Кто-то звал ее по имени и она устремилась туда. Ее начало трясти, не то от шока, не то от перегрузки… не то от того, что Вас тряс ее за плечи.

— Женя, немедленно проснись! — кричал он. Женя открыла глаза. Брат был еще бледнее обычного, глаза широко распахнуты от ужаса.

— Господи, боже! Никогда, слышишь, никогда так больше не делай!

— Чего не делать? — хрипло спросила Женя и едва не рассмеялась от радости: у нее есть тело, теплое, настоящее, и она его чувствовала.

Брат не выпускал ее плечо.

— Да что с тобой? На тебе лица нет. — Женя убрала его руку и села на кровати. Ночнушка и белье были влажными, волосы хоть выжимай.

— А как бы ты выглядела, если бы… — он осекся, с силой потер лицо и начал сначала. — Я услышал, что ты мечешься во сне. Встал посмотреть, что случилось и увидел над тобой что-то… кого-то. Как привидение из черного дыма. Оно склонилось над тобой. Ты дрожала, хрипела, а потом замерла. Я подбежал и попытался прогнать его и оно испарилось, но ты была такая бледная, холодная, и ты… ты не дышала. Я стал тебя трясти и кричать, и только тогда ты вздохнула и открыла глаза. У меня от ужаса едва сердце не остановилось.

— Привидение? — Женя не испугалась и не удивилась, как будто внутри у нее сгорел предохранитель, который отвечал за страх.

Василий пожал плечами. Он выглядел потерянным, выбитым из колеи.

— Наверное привидение. Я не знаю, Жень, я о таком даже не читал.

— Вот и я ничегошеньки не понимаю. А ведь это ты у нас мастер по всяким демонам, призракам. — ответила Женя, слегка разочарованная его незнанием.

В детстве младший брат обожал страшилки и часто по ночам лазил на чердак искать привидения, а повзрослев, стал пачками поглощать оккультную и эзотерическую литературу. Это пришлось как раз на пору расцвета интернета, и он быстро стал завсегдатаем и "докой" на всяких тематических форумах. Женя думала уж кто-кто, а он точно с радостью ввязался бы с ней и в охоту за демонами, и в вызывание духов, и встретился бы с самым кровожадным чудовищем.

Но вот сестра оказалась в опасности, и он испугался за нее.

— А ты не выглядишь напуганной, — заметил Вас.

— Сейчас-то, чего мне бояться, я уже проснулась. Нет, я очень сердита. Что-то пролезло в мою комнату, едва не убило меня, а у нас нет ни единого безопасного способа узнать, зачем я этому существу. Сидеть и дрожать от страха я отказываюсь! — заявила Женя.

— Я знаю, к кому мы можем обратиться!

Лицо Васа приобрело решительное и отчаянно храброе выражение. Ну чисто рыцарь, готовый победить с десяток драконов, ради спасения принцессы.

— Я знаю… то есть нет, лично я его не знаю, но я читал об одном человеке, который специализируется на всяких таких случаях. Он точно сможет тебе помочь, он и не такое делал! Да что там… он — Легенда! — глаза Васа вдохновенно засияли, речь стала восторженной, как у девочки-фанатки. В течении пяти минут он вывалил на нее все, что знал: сплетни, слухи, и даже пару скользких местечковых шуток, которые любая приличная барышня не хотела бы услышать из уст брата.

Поняв, что рассказ Васа уже пошел по второму витку, чудесным образом обрастая новыми подробностями и угрожая затянуться до бесконечности, Женя поспешила вернуть брата на Землю.

— А ты уверен, что он захочет нам помогать? — усомнилась она.

— Да ты что! Это его работа, присматривать за всякой нечистью!

Казалось, решение найдено, но Женя не торопилась разделять радость брата. Ну не вызывал у нее доверия этот незнакомец, о котором ничего неизвестно, кроме тех фактов, которые больше смахивают на слухи из желтой прессы, чем на реальность.

Что если этот "гуру" окажется очередным эльфом 80 лвла, который решил сменить онлайн игры на другую иллюзию, чтобы пудрить мозги себе и окружающим?

А если он и правда один из старожилов эзотерических сайтов, насколько он в теме реальной магии, сможет ли он помочь ей?

Она сильно сомневалась в этом, но по-прежнему доверяла брату.

— Как зовут этого человека? — спросила она.

— Никто толком не знает. — сказал брат, смутившись. — Зато я знаю, где его можно найти!

Глава 2: The Tower

Чего Женя совершенно не ожидала, так этого того, что они поедут в центр. Ей казалось, что люди, которые увлекаются чем-то вроде магии и эзотерики, презирают светскую жизнь, живут в маленьких неприбранных квартирках, повсюду носят черные, расшитые алхимическими символами хламиды, и говорят туманную чушь, звеня сотнями амулетов. Кроме них, на ум приходили сектанты, которые собираются в заброшенных церквях, гадалки, да деревенские бабульки, направо и налево снимающие порчу и приворот.

А брат привел ее в шикарный бар в самом центре города.

— Нам точно сюда? — с сомнением спросила Женя. Дикая роза обвивала кованую оградку вокруг крыльца. Семь ступенек вели вниз, к тяжелой деревянной двери, приоткрытой, чтобы выпускать излишек света, голосов и музыки. Давно стемнело и над дверью горел красный фонарь. Крыльцо было погружено в густой багровый сумрак.

Вывеска гласила, что перед ними бар "The Tower".

— Да, конечно, — Василий почему-то заговорил шепотом, — это известное место. Ну… в определенных кругах известное.

— Чем же оно так уникально? — Женя тоже перешла на шепот. Что-то ей подсказывало, что в ночных клубах и барах мистиками можно назвать, разве что барыг, которые приторговывают наркотиками.

— Это его место. Тот, кто нам нужен, даже среди магов считается очень эксцентричным, и он единственный ведет дела с нежитью. Здесь у него что-то вроде рабочего места.

Женя подумала, что можно сделать определенные выводы о характере человека, который догадался сделать рабочее место в баре.

— То есть, здесь собирается нежить? — громко прошептала она. — Вот так запросто? И за зайцем бежать не нужно и заколдованных шкафов открывать — надо всего лишь найти один особенный бар?

— Тише, Жень, — умоляюще прошептал Вас.

Она не поняла, почему брат просит ее молчать, рядом ведь никого не было. Но Женя ошибалась: из красноватого полумрака соткалась фигура человека. Женя могла поклясться, что еще секунду назад на крыльце никого не было!

Зазвучал негромкий, вкрадчивый голос:

— Никто не говорил вам, что соприкоснуться с непознанным намного проще, чем все считают, милая барышня? Чудеса вовсе не скрываются от людей — вы можете найти их во всем, куда бросите взгляд. Даже внутри себя вы отыщете бездну, в которой предостаточно тайн. Но люди боятся того, чего не могут понять. Если им однажды и повезет соприкоснуться с чудом, они постараются объяснить его, пускай и самым идиотским образом, либо спрятать в сказках, уверив себя и своих детей, что чудеса скрыты за дверьми волшебных шкафов, в зеркалах и норах. Но это не так.

Сложно было точно сказать, молод привратник или стар, но его темно-русые волосы еще не тронула седина. Он был тощ и оттого казался вытянутым, как восклицательный знак. Половину его лица и оба глаза закрывала черная ткань.

Когда Женя посмотрела на его повязку, она поняла, что этот человек лишился глаз давно и не по своей воле. Это была не догадка, и не фантазия, нет, Женя прочла это, как газетный заголовок, который кричал о боли и насилии. Никогда с ней не случалось ничего подобного. Скептицизм стал отступать под напором любопытства: чудеса начались уже с порога.

— Но никто не сказал, что зайти будет просто, — продолжил привратник и сложил руки на груди.

— Нам нужно увидеть Н. - сказал Василий. Эту одну букву: "эн", он произнес так, как будто это было имя. Такое короткое, может Н — китаец?

— Никто не сказал, что ему нужно увидеть вас. Интересы друга всегда важнее интересов прохожих, не так ли? Никто не говорит, что это справедливо, — усмехнулся слепой.

— Я уже был здесь, — выпалил Вас, — и меня пропустили.

— Постоянным правом входить сюда обладают ни те, кто получил жизнь в нежной женской утробе, — ответил привратник. — А вы явно из таких, несмотря на твои попытки изменить свою природу, мальчик.

Вас покраснел, словно его уличили в чем-то неприличном.

— Если люди все-таки проходят, значит, должны быть какие-то правила, верно? — вмешалась Женя.

— Никто не сказал, что правил нет, — пожал плечами привратник.

Женя сжала ладонь Василия, чтобы приободрить его. Она не собиралась отступать.

— Вы так часто повторяете это слово, что можно подумать, будто Никто — это ваше имя. Как в какой-то загадке, — сказала Женя.

Привратник обратил к ней лицо. Он ничего не ответил, но Женя сочла его внимание маленькой победой. Она тщательно выбрала слова для следующего вопроса.

— Никто не скажет, как нам пройти?

— Никто… не скажет, — вторил он как эхо. Но прежде, чем Женя ощутила разочарование, у него в руках появилась колода карт. Никто ловко перемешал и раскрыл их перед ней веером, рубашкой кверху.

— Выберите одну, барышня, — любезно предложил он.

Женя вытянула карту и перевернула ее. Вас тревожно выдохнул сквозь сжатые зубы. Он узнал картинку.

— "Башня", — сказал привратник, — возвращение прошлого. Крах всех планов, всех надежд.

Он бережно вынул из ее руки карту с грозным изображением крепости, в которую била молния. Верхние этажи башни были объяты пламенем, а из окон падали два человека — богач и бедняк.

— Чего ты боишься, девочка в башне? — неожиданно спросил он и Женя растерялась. Она боялась множества вещей: бедности, болезни, что некому будет позаботиться о брате, что отец узнает, где они живут. Но она чувствовала, что Никто спрашивает не об этом, а о чем-то еще, что запрятано глубже всех ее страхов. Слова сорвались с языка раньше, чем она успела их как следует обдумать. У какой-то части ее подсознания ответ был давным-давно готов:

— Я боюсь прожить жизнь, так и не поняв, зачем я здесь.

Никто наклонил голову:

— Вы можете зайти. Никто даст вам один совет: не пытайтесь сопротивляться потоку. Он унесет вас туда, где вам следует быть. И помните: кто, хоть раз войдет в башню, тот уже не выйдет из нее прежним. Ваша жизнь изменится, хотите вы того или нет.

Он отошел в сторону, пропуская их. У самой двери Женя обернулась к Никто, не сомневаясь, что он чувствует ее взгляд. Узнал же слепец, что за карту она вытянула.

— Изменения — это именно то, чего я хочу. — сказала она.

— Немногие в ладу с собственной судьбой. Постарайтесь это в себе сохранить. И не медлите больше, делать мне тут нечего, как с вами часами болтать, — закончил слепой совсем другим тоном и заговорщически улыбнулся, подводя черту под разговором.

Женя почувствовала, что в этом странном месте, у нее появился, по крайней мере, один союзник.

Она распахнула дверь.

В каждом большом городе есть места, которые местные жители могут назвать "мистическими". Чаще всего это места с кровавой историей. Лобные места, поля сражений, проклятые церкви, дома, построенные на костях, — все они получают славу таинственных. В Москве таких мест было больше сотни, но только в нескольких обитало настоящее волшебство.

Из этих нескольких, уважаемых и почитаемых, только одно имело репутацию скандальную и неоднозначную. В его адрес даже произносилось слово "притон", шептались о немыслимо низких ценах на талисманы и полном отсутствии контроля за возрастом посетителей. Зато только в "Тауэр" можно было достать уникальные внеземные артефакты, и встретить до сорока представителей разных рас и миров — всех за одним столиком, за игрой в подкидного дурака, каждый второй четверг, кроме декабря.

Почему-то Женя попала именно в это место, единственное во всем городе, где волшебное полностью было выпущено из-под контроля, хотя ее брат знал, по крайней мере трех человек, которые могли дать намного более безопасную консультацию по ее вопросу. Один из них жил в соседнем доме, но именно это место, первым пришло Василию в голову. Множество деталей совпадают, рождая события, которые приводят людей туда где они должны быть. Этот калейдоскоп и зовется судьбой.

Громкая музыка оглушила их сразу же, как только они вошли. Свет, то слепил глаза, то гас, погружая все в разноцветный полумрак. Брат и сестра замерли, держась за руки, как Гензель и Гретель, оказавшиеся одни в самом сердце темного леса.

Было людно. Большинство столиков у стен заняты, как и стулья у барной стойки. Посетители выглядели как люди, но Женя смутно ощущала их нездешность. Они были чужими, незнакомцами, у каждого за пазухой хранились десятки невероятных тайн, дух которых кружил Жене голову, но оставался момент, который нужно было прояснить.

— Так ты приходил сюда раньше? — обратилась Женя к брату.

— Ну, вроде того, — ответил он, делая вид, что выглядывает кого-то в толпе. Мог бы и не притворяться, все равно со входа разглядеть кого-либо было невозможно.

— Расскажи с самого начала, пожалуйста, — ласково велела Женя.

— Я не готов говорить об этом сейчас. — буркнул Вас.

— А мне кажется, самое подходящее время. — возразила Женя.

— Ну ладно, ходил я сюда, всего один раз, — неохотно признался Василий.

— Зачем? Что это была за фраза привратника про "твои попытки изменить свою природу"?

— А тебе бы самой не хотелось? Ты и так об этом все время говоришь! Судьба большинства людей вертится вокруг одних и тех же сценариев, универсальных, для всех. "Учеба, работа, семья, смерть". Здесь же все совсем не так, Жень. И когда мне в руки попадает шанс изменить свою судьбу, став кем-то другим, да, я пользуюсь им, не раздумывая. Как, кстати, и ты.

— И что ты придумал? — нахмурилась Женя.

— Я еще не знаю, — сознался Вас. — Что получится. Давай поговорим об этом в каком-нибудь другом месте, ладно? Мне нужно попробовать найти здесь Н. Подожди меня у бара, на виду.

— Почему ты идешь один? Уговаривать я умею лучше тебя. — Женя и не думала оставлять брата в покое. Уж она-то прекрасно понимала, о чем Вас сейчас говорил, но он что-то задумал и не поделился с ней своими планами, молчал, и это ее сердило и беспокоило.

— Мне нужно найти и поспрашивать знакомых, а они здесь настороженно относятся к тем, кого видят впервые. Один я, наверное, быстрее что-то разузнаю, — ответил он, но без особой уверенности.

Помедлив, Женя согласилась, и Вас быстро исчез в толпе. Женя заняла один из стульев у стойки. Музыка шумела в центре помещения, а по краям зала и у барной стойки громкость была ровно такой, чтобы говорить, не напрягая голоса и не боясь при этом быть услышанным кем-то, кроме собеседника. Женя сделала вывод, что эта особенность не случайна.

На танцполе двигалось несколько человек. Бьющий по глазам свет, мало что позволял разглядеть, но чем дольше Женя вглядывалась в одну из танцующих фигур, тем больше убеждалась, что она каким-то образом меняла свою форму, а очертания силуэта, то и дело плыли и танцевали вместе с фигурой.

Голова закружилась и веки потяжелели, перед глазами все стало расплываться, словно Женя наяву погружалась в сон.

— Не нужно так внимательно смотреть, барышня. Заворожат-с.

Женя очнулась. На нее со сдержанным любопытством смотрел мужчина с седыми усами. Он чем-то напоминал кота, слегка располневшего к старости.

— Спасибо. Я тут впервые, — призналась она и с усилием отвернулась от танцпола. Она твердо пообещала себе больше ни на что подолгу в этом месте не смотреть.

— Это и заметно. Но не обижайтесь, я тоже здесь впервые. И надеюсь, что больше не придется. Сомнительное место, совершенный беспорядок, непозволительный и неприличный. — сказал он. Женя удивилась, заметив перед ним обыкновенный заварочный чайничек и кружку, как будто только что из школьной столовой.

— Меня привел сюда выгодный заказ, но теперь, когда дело сделано, я поспешу уйти, как только закончу свой чай… Не сочтите меня назойливым, но мне чрезвычайно любопытно, что привело вас сюда. Для искательницы приключений вы кажетесь очень уж ответственной.

— Я пришла сюда к человеку, которого называют Н. Может вы знаете, как его найти? — спросила Женя.

Пожилой человек скривился, но ответил:

— Надеюсь, вы хорошо взвесили все "за" и "против", поскольку иметь дело с Н можно лишь в той крайне редкой критической ситуации, когда без него нельзя обойтись. Бесконечно сочувствую вам, если вы попали в переделку такого рода. Найти же его совсем несложно — как только услышите шум или ссору, идите туда и непременно найдете это существо главным зачинщиком безобразия.

Будто в подтверждение его слов, на другом конце зала распахнулась и с грохотом ударилась о стену дверь. Новый Женин знакомый поспешно соскочил со стула, бормоча:

— Вот и он. Как говорится вспомнишь… он и появится. Очень рад был знакомству, девушка!

Женя не успела ответить, так быстро он скрылся.

В дверях появился очень высокий мужчина. Макушкой он задевал дверной проем. У него были волосы цвета медной проволоки и вдохновенное лицо полководца, готового вперед всей армии громить города и стирать с лица земли государства. Хмуря брови, он обвел горящим взглядом публику.

Женя с интересом ждала что будет дальше.

— Господа! — громогласно заговорил он. Эхо от его голоса разнеслось под каменным сводом, — Задумывались ли вы, в каком ужасном мире мы живем?

Он снова обвел гневным взглядом присутствующих и, явно не нуждаясь в ответе, ядовито продолжил:

— В этом мире, дорогие мои, любой может заявлять, что ему вздумается. Например, в лицо угрожать "святой водой пожечь". Я хочу, чтобы вы все расслышали, как следует: святой водой — пожечь!

Н, а это конечно же был он, вещал, не обращая внимания на человека, который суетясь, пытался как-то сгладить происходящее уверениями, что "сие была шутка, и он вовсе не угрожал", и "да ладно орать, вернет он, вернет все, не нужно столько людей привлекать!". Но его никто не слушал.

Слепой привратник похлопал пострадавшего по плечу, призывая смириться: речь только начиналась.

— Вот так у нас дела решаются с людьми: ты им самое ценное, что у тебя есть, а они тебя святой водой! Честная сделка, да? А знаете что, зачем же ждать? Алексей, давай сюда эту треклятую воду.

Бармен повиновался. В звонкой тишине, бульканье льющейся в стакан жидкости, было слышно в каждом уголке зала. Женя разглядела на пыльной бутылке обрывок этикетки от бонаквы и кривоватую надпись черным маркером: "Сергиев Посад, 2012 год".

Н как фокусник продемонстрировал стакан публике и осушил его одним глотком.

По рядам пробежал удивленный вздох. Только что суетившийся пострадавший выпрямился, жадно глядя на Н.

Тот со стуком, поставил пустой стакан на стойку. Никаких признаков возгорания на нем не наблюдалось.

— Невежество. — сказал он с едва заметной хрипотцой. — Невежеством и наглостью полнится мир. Святая вода это вам не серная кислота, милейший, "пожечь" ею никого не получится, как и запугать. Дорогой Никто, проводи нашего друга к выходу, что-то мне больше не хочется его сегодня видеть. Но не позже, чем послезавтра снова захочется и не с пустыми руками. Всем спасибо.

Снова зазвучала музыка. Никто приобнял понурого человека за плечи и увел его. Н двинулся туда, откуда пришел, но дорогу ему перегородил бледный от решимости Вас.

Этот жест был исполнен такой отчаянной смелости, что Женя испытала гордость равную той, что ощутили израильские войска, когда Давид вышел против Голиафа.

— Извините за беспокойство, но мне очень нужна ваша помощь, — тихо, но уверенно сказал Василий.

— Привет. — ответил Н, — Прости, парень, прямо сейчас я невероятно занят, приходите завтра, вытирайте за собой ноги, ладно?

Женя встала рядом с братом.

— Выслушайте нас, — настояла она. Давно она не встречала таких высоких мужчин, привыкла, что все они ниже нее. Этот же был не просто высок, но и хорошо сложен. Вблизи оказалось, что у него почти мальчишеское лицо, черты тонкие, наводящие на мысли о портретах аристократов. А его глаза были странными: черные, без белка или радужки. На месте зрачка в центре глаз светилось по яркой золотой капле. Женя решила, что он выбрал себе весьма эффектные линзы.

— Вот, вас уже и двое. Взаимопомощь у храбрых зайчиков. Да не трясись ты так, парень, я зайцев не ем. И знаешь, полегче бы ты с этой дрянью, которую пьешь, серьезно, ты себя в зеркало видел?

— Это что так очевидно, что мне все об этом сегодня говорят? — жалобно спросил Вас.

— Если все вокруг говорят, а ты сам еще не заметил, то ты идиот. Очень жаль, я это лечу, но долго, дорого и больно. Взвесь все хорошенько: развитие мозга через разгадывание судоку, намного приятней.

— Помощь нужна мне, — вступилась Женя. Обижать брата она никому не позволяла. Женя никогда не стала бы грубить, едва знакомому человеку, но его поведение позволило ей очень быстро перейти на "ты":

— И если бы ты не трепался и выслушал нас, мы бы отняли намного меньше твоего драгоценного времени.

— Тебе никогда не говорили, что с теми, кто рассказывает другим, что им делать ничего хорошего не случается? — сказал Н с такой лучезарной улыбкой, будто говорил комплимент. Вдруг он скривился и хрипло кашлянул, из носа у него закапала кровь.

— Пардон, у меня святая вода носом пошла.

— У тебя кровь идет, — возразила Женя, сорвала с ближайшего столика ярко-красную салфетку и протянула ему.

— Неужели? Только никому не говори, — хитро сказал он, промокая нос. — Я внимательно тебя слушаю, девочка-инквизитор.

— Ты уверен, что с тобой все порядке? — кровь больше не шла, но Жене стало тревожно, и эта тревога смешивалась с раздражением. Если святая вода ему вредна, зачем этот идиот ее пил? И что она успела наделать у него внутри? Воображение услужливо нарисовало разъеденные кровавые внутренности и ей сразу захотелось вызвать ему скорую.

Но у кого из людей от святой воды идет кровь?

— В этом я никогда не уверен. Теперь ты тянешь время на ненужные тревоги. Я намного крепче, чем ты можешь себе представить.

— Что-то хочет ее убить, — сказал Вас. — Какой-то призрак или демон. Он…

— Стоп, — перебил его Н и обратился к Жене, — раз уж я вас слушаю, говори ты.

Их взгляды встретились, и все мысли исчезли у нее из головы, остались только воспоминания о тех снах.

— Иногда мне снятся сны, которые не похожи на сны. В таком месте я встретила что-то, что попыталось оторвать меня… мою душу от тела.

Н смотрел очень пристально через все маски, через то, что Женя сама о себе думала. Его взгляд смотрел в самую суть ее души.

Его золотые зрачки светились в темноте.

— Жуть-то какая, — протянул он, прикрыл на мгновение глаза и Женя, наконец, смогла отвести взгляд. Вас смотрел на нее с тревогой.

— Окей, мне невероятно жаль, но у меня назначена встреча, не делайте такие лица, вы пойдете со мной, — Н подвел их к распахнутым дверям и они начали спускаться вниз по темной винтовой лестнице, под землю. Женя поняла, что бар был только вершиной айсберга. И, хотя конца пути не было видно, на кроличью нору это место мало было похоже…

Глава 3: Чудовище

Навстречу им вышла красивая брюнетка в строгом темно-синем костюме. Увидев Н и компанию, она нахмурилась.

— Ты опоздал бы даже на собственные похороны.

— А я боюсь. Я сегодня без Ули работаю, и сердце мое не на месте, а жизнь проходит бессмысленно, знаешь, мой ночной телохранитель это что-то типа вредной привычки, вроде пристрастия к сладкому, когда его нет, я явственно чувствую, что чего-то в моей жизни не хватает, теряю покой и всякое самообладание. — бодро затараторил Н.

— Мне жаль Ульрика. Ему приходится выслушивать твою трепотню каждую ночь. Он святой, мне уже хочется тебя ударить, — вздохнула женщина и обратила внимание на Женю с Василием. — А кто это?

— Школьная экскурсия, — ответил Н и приобнял женщину за плечи. — Прекрасная Кэтрин! В отличие от Ульрика я плачу тебе за то, что ты говоришь то, что думаешь мне в лицо. Да не куксись так, ядовитая моя, можно подумать ты впервые слышишь от меня отвратительную шутку.

— Я куксюсь, по твоему выражению, потому что догадываюсь, как завершился твой идиотский спор. Ты что, дал плеснуть в себя святой водой?

— Нет, конечно, — с достоинством сказал Н и сделал паузу, чтобы посмотреть на недоверчивое облегчение на ее лице, и мигом стереть его окончанием фразы, — я выпил ее.

Кэтрин посмотрела на него с убийственной смесью жалости и презрения. Обычному человеку хватило бы одного такого взгляда, чтобы заработать жесточайший комплекс неполноценности, Н же и бровью не повел.

— И это именно в ту единственную ночь в году, когда Ульрика нет, а у нас в подвале "оно", ты хлебнул святой водички. Блестяще, Н.

— Да, я знаю. Я всегда такой, — ответил он. Миновав длинный серый коридор, они остановились перед большой стальной дверью. Жене показалось, что через щель внизу просачивается дымок и ей стало не по себе. Дверная рама была обильно покрыта какими-то закорючками. Н отворил дверь и нырнул в темень внутри.

В комнате было дымно. Женю оглушил жуткий нечеловеческий рев. Взглянув в ту сторону откуда исходил шум, она увидела источник дыма: в дальнем конце комнаты горел огромный костер, вернее, это казалось костром только на первый взгляд. Подойдя ближе, Женя, не веря своим глазам, разглядела круг из соли и свечей, а в центре него — существо, похожее на демона из книжек.

Иначе и не назовешь рогатое и уродливое чудовище, крепко спеленутое чем-то вроде широкой ленты. "Лента" тянулась от границ круга и надежно связывала монстра, буквально пылающего от негодования — пламя горело на его коже и по всему периметру круга.

Перед кругом стояло большое, истертое до дыр на подлокотниках кресло с вычурными ножками и спинкой. Н сел, скучающе разглядывая чудовище, очевидно не бывшее для него чем-то неординарным.

— Нападение на человека для вашего брата всегда кончается одинаково и скучно — изгнанием. Насколько мала твоя черепная коробка, что это простое знание в ней не укладывается?

Демон низко и ритмично зарычал и в этом рыке Женя с удивлением разобрала слова:

— Хозяин приказал мне напасть на человека, пожрать человека, разметать его на части. Я ел удачу человека, и волю человека, и разум человека, потому что так приказал хозяин.

Брови Кэтрин взлетели вверх. Лицо Н оставалось непроницаемым.

— Этот человек был под защитой. Этого твой хозяин тебе не сказал?

Демон гадко осклабился, обнажая неровные мелкие зубы:

— Не придумали еще защиту, которую не может обойти огонь, и мои клыки, и мои зубы.

— Так, это я уже понял, — перебил его Н и молча уставился на монстра. Демон заволновался и зашевелился, пытаясь скрыться от его взгляда. Круг держал его прочно, но он продолжал монотонно дергаться из стороны в сторону.

Н поморщился.

— А кто-то хорошо постарался, чтобы сделать тебя непроницаемым для сканирования.

Демон перестал раскачиваться и взглянул на Н исподлобья. Огненные зрачки демона обвели его изучающим взглядом.

— У тебя нездешние глаза, грозный господин, — сказал он, сделав ядовитый акцент на последнем слове, — Но так пыжишься ты не потому ли, что без Пары ты только жалкий обрубок самого себя?

— Ах, какие мы умные вещи заговорили. Это твой хозяин тебя просвещал старыми легендами? — равнодушно спросил Н.

— Мой хозяин знает многое, он видел в будущем, что твоя смерть уже дышит тебе в спину, половинка Пары, осколок чуда, которое никогда не свершится. Ты потеряешь ее, так и не поняв что случилось, скоро, совсем скоро.

Самоуверенность демона Жене не понравилась. Она с подозрением посмотрела на линию, которой был построен круг. Свечи горели давно и почти прогорели. В одном месте свечка вообще едва стояла, а солевой след здесь был совсем тонким. В голову Жене закралась пугающая мысль: а что будет, если свечка упадет?

Демон качнулся и, с натяжением круга, качнулась и свеча. Едва-едва, но Женя заметила. Демон знал о тонком месте в круге!

Н встал:

— Хорошо что ты вспомнил про хозяина, знаешь, активное воспоминание считать намного проще. Ладненько, что-то мне понятно. Спасибо за уделенное время, и приятного низвержения домой. Надеюсь твои конечности останутся в том же наборе, но это очень очень вряд ли. — он повернулся к Кэтрин, — Не могла бы ты…

Тут демон в очередной раз качнулся и свеча, которую он раскачивал понемногу весь этот долгий час, наконец упала. Круг погас и демон прыгнул, метя когтями в спину Н.

Женя крикнула "Осторожно!" и бросилась вперед. Вспыхнул ослепительный свет, и прозвучал звук, похожий на раскат грома, как будто небеса обрушились.

Когда Женя снова обрела способность видеть, перед глазами танцевали разноцветные круги. Она стояла на ногах только благодаря тому, что ее держал Н.

— Что это было? — хрипло спросила она и закашлялась. В воздухе висела какая-то пыль, вызывающая сильное першение в горле. — Где оно?

— Повсюду. Прямо сейчас ты его вдыхаешь, — прокомментировал Н. Голос у него звучал ровно, без единой нотки шутовского сарказма, с которым он говорил до этого. Выражение его необычных глаз сейчас не было нисколько не высокомерным, не циничным, нормальное человеческое беспокойство.

Судя по всему, руки-ноги были на месте. Из проблем — только легкое головокружение и першение в горле.

— Цела. Ты выпустишь меня, или я что-то пропустила и мы уже женимся? — брякнула она. Н приподнял бровь, улыбнулся и убрал руки.

— Условный рефлекс, каждый раз срабатывает, когда кто-то, бросается на несущегося демона. Кстати, Минздрав не рекомендует играть в салочки с демонами.

— Если бы ты следил за сохранностью своего круга, ничего бы и не случилось. Что вообще произошло? — быстро перевела тему Женя не желая, даже себе признаваться, что в ту секунду подумала, будто бы Н нуждается в защите. Вздор!

— Я выстрелил. Рукав вот испортил.

Рубашка на его правой руке прогорела до самого плеча, обнажая широкий кованый браслет, из тусклой, вороненой стали, закрывавший предплечье почти целиком. Взглянув на эту вещь Женя ощутила неприятный холод в животе, будто проглотила кусок льда. Снова накатило то же, что и на входе, с повязкой Никто: безо всяких объяснений она почувствовала, что это оружие, невероятно старое, и очень-очень опасное. То же самое чувствуешь, наверное, глядя на ядерную боеголовку.

— Чудо, что ты нас всех не прикончил! — закашлялась Кэтрин. Во время выстрела ее сбило с ног, — Ты вообще соображал, когда стрелял?

— Вот поэтому, обычно с этим разбирается Уля, — ответил Н. — Он бы аккуратно и мило накрошил бы демоненка в салатик и отправил бы обратно откуда он там пришел. Я, как видишь, гожусь только чтоб пол земного шара сразу шандарахнуть.

— Вас, ты цел? — позвала Женя, оглядываясь по сторонам и не видя брата.

— Вроде того, — прохрипел он, выбираясь из какого-то угла. — Что это такое в воздухе?

— Демон, — ответила Женя. Двигался Вас нормально, кажется они оба действительно отделались легким испугом.

— Демон? Мы дышим демоном? — возбужденно переспросил Вас, — А это не вредно?

— Да нет, — ответил Н. — Такую пыль, кстати, успешно сбывают на рынке, за большие деньги. Активизирует работу мозга, снижает чувствительность к огню, многократно усиливает действие всех зелий. Считайте это за бесплатный образец.

— Я пойду проверю, не сравняло ли бар с землей — перебила его Кэтрин, — хозяином этого существа мы сейчас будем заниматься?

— Нет, потом, — ответил Н, прижимая салфетку к носу: у него снова пошла кровь. — Тут такая каша заваривается, что я думаю, больше удовольствия я получу, расхлебывая ее на свежую голову. И… до сих пор непонятно, как он сюда попал. Тот, кто его натравил не обладает силами достаточными, чтобы вырвать демона из низших слоев.

Кэтрин кивнула и вышла. Вас заметил браслет на руке Н:

— А что это такое? — его стеснительность как рукой сняло. Совместно пережитые битвы с демонами очень объединяют.

— Одна старая и мощная штучка, про которую очень не советую болтать. Мне ее, видите ли, с рукой оторвут если узнают, что у меня такое есть. — ответил Н.

— Почему мы все не погибли? — спросила Женя. Мощь, исходившая от браслета подсказывала ей, что выстрел, который распылил демона был, считай выхлопом, жалким процентом настоящей силы этого оружия.

— Работает от доли энергии владельца, — ответил Н. — А так как я под святой водичкой, личной силы у меня еще около четверти часа будет кот наплакал.

— То есть, если бы ты ее не выпил мы бы были мертвы? — спросил Вас, — Выходит, ты знал что так будет?

Н пожал плечами.

— Есть такая вещь, интуиция называется, невероятно назойливый советчик, вечно говорит тебе под руку как надо, причем всякую, казалось бы, чушь. Взять одну чашку вместо другой, сесть на строго определенную скамейку в парке, сделать какую-то глупость, которая на первый взгляд кажется несусветной, и откровенно опасной, а потом именно она спасает несколько жизней. — ответил Н поправляя круг. Пыль уже оседала и дышать становилось легче.

— Человек очень хочет мыслить рационально, не идя на поводу "странных", мыслей, логики которых он не может сразу объяснить. Да и потом их объяснить сложно, не всегда, знаешь ли, судьба так милосердна, что берется растолковывать причины собственных поступков и пояснить, например, что взять эту чашку, а не ту, было нужно, поскольку, на той чашке осталось пятнышко от чая, которое ты непременно заметил бы, и с утра пришла бы тебе в голову мысль, как мир несовершенен, ты скучно думал бы ее всю дорогу до работы, ни разу не улыбнувшись, и пропустил бы по дороге что-то важное, например вывеску о концерте, где встретил бы девушку мечты, которая, спустя два года, увезла бы тебя в Тибет, где бы ты получил просветление. Человеку рациональному слушать интуицию невероятно сложно. Но нужно, хотя бы иногда, для развития сознания…

Вот сюда вставай, девочка, посмотрю, что к тебе прицепилось.

— Меня зовут Женя, — сказала она и, не без опаски, шагнула в круг. В подвале стало довольно жарко, после всех фейерверков, и она сняла куртку, передав ее брату.

— А я Н, очень приятно, — сказал он, опустил взгляд и застыл, странно уставившись на ее обнажившуюся шею. Жене стало сильно не по себе от этого взгляда.

— Что-то не так?

— Все так. Замечательно. Стой, — отрывисто ответил Н, с трудом отводя взгляд и шагнул из круга наружу. У Жени возникло неприятное чувство от того, что она сейчас занимала место демона, которого несколько минут назад распылили на атомы.

— Попробуем пообщаться с твоим "преследователем", — услышала она. Головокружение усилилось, да еще и в глаз что-то попало. Женя стала часто моргать, а потом реальность померкла и растворилась в мягкой, уютной темноте.

***

Василий чувствовал себя ужасно. От демонской пыли горло саднило, голова раскалывалась пульсирующей болью, все кости в теле ныли сильнее обычного, но он был счастлив. С ним сегодня происходили чудеса и он боялся только того, что все вдруг закончится, ну или он проснется.

Пока ничего особенного, кажется, не происходило: Женя в круге стояла спокойно, прикрыв глаза, Н молча смотрел в одну точку, где-то в районе ее лба. Вас знал как работают экстрасенсы, вот так же молча смотрят на человека минут десять, а потом рассказывают все, в том числе и то, о чем клиент и не догадывался. Поэтому Василий не обманывался на счет того, что вроде бы ничего не происходило. Если он чего-то не видел, это не значило что ничего нет. Потому-то он все равно смотрел во все глаза и благодаря этому поймал момент, когда силуэт Жени стал слегка размываться. Ее тело окутал туман, и черты лица, проступающие сквозь него, изменились. Это было лицо другой девушки, только отдаленно напоминающей его сестру.

— Кто это? — вырвалось у него. Его голос чересчур громко прозвучал в повисшей тишине и он испугался, что помешал Н. Но тот ответил:

— Cлышал когда-нибудь слово "реинкарнация"?

— Конечно слышал! Переселение душ, — ответил Вас и его посетила жуткая догадка, — В ней сидит какой-то заблудившийся призрак?

— Да нет же, все намного проще. Разве эта девушка не похожа на Женю?

— Как-то смутно, — с некоторым сомнением ответил Вас, чувствуя себя учеником не до конца выучившим билет.

— Смутно, потому что между ними не одна сотня лет.

— Так это… Женя, много лет назад? Одна из ее жизней?

Н кивнул не сводя глаз с девушки. Ее черты все еще слегка размывались, но вполне отчетливо была видна смуглая кожа, длинные темные волосы, красивое лицо с высокими скулами и приподнятыми уголками глаз. Вас подумал, что она похожа на красивую индейскую принцессу.

— Думаю, мне все понятно, — сказал Н и отвел взгляд, — можно возвращать все на место.

Но, вместо того чтобы медленно растворится в дыму, девушка открыла янтарные, как у дикой кошки глаза и посмотрела на Н в упор. Он приподнял брови и сказал:

— Привет. Да, я знаю что я неотразим, и стою того, чтобы на меня посмотреть, но тебе нужно вернуться на свое место.

Девушка наклонила голову, прислушиваясь к его голосу, шагнула вперед и уперлась в круг как в стену.

— Нет, правда, ты его все равно не пересечешь, — сказал Н.

Васу стало как-то не по себе. В янтарно-желтом взгляде было что-то совсем нечеловеческое, чуждое и пугающее.

Она снова посмотрела на Н и вышла из круга. В подвал ворвался порыв ветра. Все что не погибло во время выстрела, затряслось и зазвенело, пол завибрировал. Н смотрел на девушку, она смотрела на него. От нее волнами исходила энергия, даже Вас это почувствовал.

— У тебя мало времени. Если есть что передать, говори. — сказал Н.

Девушка широко улыбнулась, встала на цыпочки и коснулась ладонью лица Н.

— Ты обещал, — сказала она голосом, в котором Вас совсем не узнал голос сестры. Затем она ударила Н по лицу. Вас увидел с какой силой его дернуло в сторону и удивился, откуда столько мощи в такой маленькой девушке. Н схватил ее, сдавив шею так, что Вас испугался что он придушит его сестру и бросился вперед, чтобы ему помешать.

***

Дыхание перехватило. Женя очнулась и поняла, что каким-то образом успела отключится. Она оказалось прижатой к стене, что-то сдавливало ее горло, а лицо Н было совсем рядом.

Женю бросило в жар.

— Ой, — хрипло сказала она, и, вдохнув, поняла, что это его рука сжимает ее шею. Н сразу ослабил хватку.

— А, привет. С возвращением. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

Его лицо все еще было рядом. Краем глаза Женя увидела рядом Васа, сжавшего кулаки. На Н он глядел волком.

— Чудно, — сказал Н, выпустил ее и сделал шаг назад. Вид у него был напряженный и немного растерянный.

— А что, все уже закончилось? Как я здесь оказалась? Вас? — нахмурилась она. От круга ее отделяло несколько шагов и она не помнила, как сделала их.

— Ты во что-то превратилась и… ну… — попытался объяснить Василий, но слов не хватало.

— Магия. В тебе ожило прошлое воплощение и дало мне по морде. Впрочем это все неважно и на самом деле не слишком интересно. — как-то очень торопливо произнес Н.

— Так, объясни сначала, пожалуйста.

Н лениво поморщился, и Женя ответила ему прямым настойчивым взглядом. Он сдался, закатил глаза, пинком придвинул диван и приглашающе похлопал по нему.

— Люди рождаются, живут и умирают, а после этого рождаются снова, чтобы жить и умирать, такой процесс. Когда человек умирает, его личность переписывается в его подсознание, и следующую жизнь он начинает с условно чистого листа. Все время его жизни, внутри него хранятся все те, кем он был раньше. Иногда они просыпаются. Это предисловие, пауза для проверки связи — это понятно? Ну и замечательно, какие вы у меня молодцы, в конце урока получите по звездочке.

Около пары сотен лет назад, Женя, ты уже жила на земле. И это твое "я" не било баклуши, как подавляющее большинство, а развивало себя, свой разум и добилось определенных успехов. Люди называют это развитие "магией". Поскольку эта личность эволюционировала больше других, после смерти она не уснула, как остальные, а, скажем так, задремала. Чтобы очнуться, когда живой тебе начала угрожать опасность и спасти тебя от нее.

— То есть она пыталась меня спасти?

— Именно.

— Когда во сне едва не оторвала меня от тела?

Н надул щеки и тяжело вздохнул.

— Страх, — сказал он. — Страх как скучно рассказывать очевидные вещи.

— Давай по делу, — потребовала Женя и он снова страдальчески закатил глаза.

— Ты испугалась, — пояснил он, — а страх имеет невероятную силу во снах, тем более таких как твои. Если в таком сне как следует испугаться, связь между телом и душой рвется и необразованный сновидец умирает, пополняя число духов и привидений, коих достаточно во всех мирах и радуются им только ведьмы, берущие их на службу, что благо, хоть кто-то им рад.

— Конечно я испугалась, оно было холодное, и схватило меня.

— Она мертвая, они все холодные. И еще — ты пыталась как следует разглядеть что тебя схватило?

— Нет, я… слишком испугалась. — сказала Женя почти со злостью. Теперь, когда она понимала, что случилось, ее собственное поведение вызывало у нее досаду. Она едва не погибла из-за собственной глупости! Заговорил Вас:

— Но, когда я видел привидение, рядом с Женей, она…

— Пыталась не дать ей умереть, только и всего. Хорошо, что ты не сразу ей помешал и она успела, — перебил его Н и снова обратился к Жене, — Все сновидцы пугаются сперва, тебе еще повезло, что ты не попала в число тех счастливчиков, которые от этого погибают.

— Если она не спит, я могу к ней как-то обратиться? Как-то связаться с ней? — спросила Женя.

Н кивнул и жестом пригласил ее встать. Он подвел Женю к стене, на которой висело большое, в человеческий рост, зеркало.

— Когда долго смотришь в свое лицо в полутемном помещении, можно увидеть, как сквозь него проступает кто-то другой. — сказал он и отступил в сторону. В зеркале теперь отражалась только Женя.

Она посмотрела в отражение своих глаз. Не в первый раз ей казалось, что именно через них в мир смотрит кто-то еще. Мало-помалу она забыла где находится, отражение захватило все ее внимание. И тогда она изменилась. Женя увидела нечеткие сначала черты, более острые, чем у нее, другой цвет глаз и кожи, и совсем иной взгляд, полный мудрости.

Со стороны Вас заметил что в Жене что-то изменилось. Для него отражение осталось тем же, но он почувствовал, что у Жени получилось — ощущение от нее стало иным. Он обрадовался за сестру и посмотрел на Н, чтобы увидеть, заметил ли он. Н смотрел в зеркало краем глаза, нахмурив брови, напряженный, и задумчивый. Его вид отчего-то вызвал у Васа безотчетную тревогу.

***

— Про него ничего не слышно? — вопрос Н звучал без особой надежды. Кэтрин прекрасно поняла о ком речь, и отрицательно покачав головой, заметила:

— Они очень дружные, да? Девочка и мальчик. Такое редко бывает даже между родными.

— Но бывает, — коротко ответил Н. Кэтрин понимала о чем он думает, и, пожалуй, эта тема была единственной, на которую она не стала бы его подкалывать. Семья для Н была слабым местом, с недавних пор ставшего еще более больным.

— Как она тебе показалась? — сменила она тему.

— Сильный взгляд, — сразу сказал Н, — Она была в совершенно новой для нее ситуации, окружена чужими людьми, в месте, с незнакомыми ей правилами, но у нее был взгляд человека, который руководит миром, заметила?

— Заметила, — улыбнулась Кэтрин уголками губ, глядя на Н с мимолетной насмешкой.

Н между тем, продолжал.

— И ее явный талант сновидца, абсолютно, знаешь ли, не свойственный девушкам безо всякого магического образования. Для того, чтобы видеть сны такого типа нужны были либо годы учебы, либо врожденный уровень — такой, какого у нее, быть не может. А ее прошлое воплощение, так резво полезшее со мной драться, явно меня знало. Не девушка, а коробка конфет, полная загадок. Ты чего улыбаешься?

— Впервые слышу чтобы ты так много и с такой теплотой говоришь о человеке, который не является тобой или твоим братом. — ответила она.

— Оставь эти неумытые намеки, дорогая! — сказал Н, — Мной руководит исключительно научный интерес. Наверное. И еще… думаю я знаю, где спрятана та штука, о которой все говорят.

— Ты шутишь! — воскликнула Кэтрин. Улыбка спала с ее лица, уступив место тревоге. — Бедная девочка…

Н кивнул.

О, он осознавал, что выглядит как идиот, когда уставился на ее шею. Когда смотришь на то, чего другие не видят, начинаешь смахивать на буйнопомешанного.

А Н увидел и узнал ту самую байку, которая и была причиной того, что уважаемые люди начали натравливать друг на друга взявшихся из ниоткуда демонов.

Две недели назад по Москве прошел слух, будто в город попал могущественный артефакт. И пронес его кто-то из сновидцев. В той напряженной атмосфере, в которой город находился, слишком многим эта вещь показалась лакомым куском. Торговцы искали ее надеясь обогатиться, маги искали могущества, все, кто обладал хоть какими-либо экстрасенсорными способностями рыли носом пыльный городской асфальт. Но либо слух оказался лишь слухом, либо спрятан артефакт был на славу, — до сих пор никто ничего отыскать не сумел.

Вещи можно прятать по-разному. Можно положить в сундук и наглухо заговорить отводящими глаза заклинаниямии, можно закопать в деревянной коробке в землю, можно зашить в одежду.

А можно зашить прямо в человека. Не физически конечно — в конце концов речь о магии, а не о вульгарной хирургии. Артефакт можно вшить в суть человека, в его тонкие тела, существование которых наука пока отрицает, а вот для магов это основная зона работы.

Если спрятать что-то таким способом, то отыскать это будет практически невозможно — излучение будет полностью гаситься естественным излучением человека.

Артефакт естественно врастал в тело Жени, в ее оболочки и важные органы, без которых она вряд ли сумеет выжить.

— Беда в том, что любая попытка извлечь артефакт, скорее всего приведет к ее смерти. — сказал он вслух. — А между тем, ищет его вся Москва, и рано или поздно, за ней придут и погубят эту замечательную загадочную девушку.

— А что ты будешь делать? — спросила Кэтрин, особенно нажав на "ты".

Н улыбнулся краем рта и отстучал пальцами по столешнице какой-то марш.

— А я известный кайфолом. Но сперва мне срочно нужна консультация старшего по званию.

Глава 4: Алчность

Вас проснулся, когда Женя уходила на работу. Его мучила ужасная жажда. Он взял одну из ряда предусмотрительно выставленных рядом с кроватью бутылок с минералкой и стал жадно пить. Экстренный выпуск новостей от тела был неутешительным: он ощущал себя так, словно неделю не выходил из запоя. Каждая мышца болела, мучительно ныли зубы, голова пульсировала тупой болью. Кроме мерзких ощущений, не радовал и факт, что зелье вчера закончилось.

Когда Женя заглянула к нему, перед тем как уйти, он притворился спящим. Она с полминуты разглядывала его и сказала:

— Завтрак на столе, а вот в холодильнике ничего нет, не забудь в магазин сходить. И давай, не болей, пока!

— Пока, — ответил Василий. Хлопнула входная дверь и он сел. Глаза чесались и слезились, снова напомнила о себе жажда, будто он только что не ополовинил бутылку. Зелье кончилось, а значит, придется снова идти к тому человеку.

***

— Это такое вещество, которое заставляет твое тело задействовать рецессивные гены, которые обычно подавляются, но не какие попало, а именно те, которые отвечают за паранормальные способности. — говорил Вас Жене несколько дней назад, когда она потребовала от него объяснений. И Никто и Н дали ей достаточно намеков и было бы слишком неразумно надеяться, что она о них забудет.

— От этой дряни ты выглядишь еще более больным. — нахмурилась она.

— Потому что тело перестраивается, это неприятно, но у всех случается, так мне объяснил парень, у которого я зелье покупаю.

— А кто он сам такой?

— Ну… не знаю, чем он конкретно занимается, наверное травник какой-нибудь, раз зельями торгует. Хотя и не похож он на них. — сказал Вас неуверенно. Не раз и не два он замечал, что все, о чем он рассказывает Жене, мигом пропитывается сомнениями, как бы железно Вас не был уверен в предмете до разговора. Но там, где Василий был готов поверить безоговорочно, Женя всегда находила что уточнить, к чему присмотреться и, под иллюзией беспроигрышной затеи, всегда отыскивала подводные камни.

Женя называла это "прикосновением здравого смысла".

— Неважно в общем, он точно не продает мне какую-то отраву, я уверен. Я знаю парня, который принимал тоже самое, так он теперь двигает предметы взглядом, я сам это видел, и все с ним нормально. У него не только я зелья покупаю — и другие тоже к нему ходят!

Женя немного помолчала, но Вас знал это молчание. Оно означало, что ей не нравится происходящее.

— Я тебе верю. Возможно все, мы с тобой оба недавно в этом убедились. Но ты выглядишь больным и тебе все хуже, Вас, к тому же Н говорил, что тебе лучше полегче с этим, помнишь?

— Помню, — ответил он. Почему-то не очень приятно было, что она приводила Н. в качестве авторитета.

— Мне не нравится как безответственно ты относишься к своему здоровью. Мы только-только достигли какой-то стабильности, и ты вдруг рискуешь всем, из-за каких-то сомнительных перспектив? Выясняется, что ты не знаешь этого человека, не уверен как действует его зелье, а что если он тебя вообще какой-то отравой поит? Это тебе не волшебные бобы, Вас!

Он ничего не ответил на ее тираду, только весь сжался и пробормотал какие-то извинения. Было очень стыдно, и сестра будет на него сердится, но, рано или поздно, она отойдет.

— Выбрось все что осталось. — велела она, — Наверняка есть менее экстремальные способы изменить себя.

Он кивнул. Конечно, способы были, но они занимали месяцы и годы, так долго. Тот парень сулил ему полную трансформацию за какие-то три недели. Но Васу пришлось пообещать Жене больше не покупать этого зелья, понадеявшись про себя, что порции, которую он уже принял, должно хватить.

Вот только три недели уже прошли, а ему становилось все хуже, и зелье, облегчавшее состояние хотя бы на день, кончилось, и конца края страданиям видно не было. А если Женя заметит как на самом деле ему было плохо, она несомненно снова рассердится.

А он ведь даже не знал во что превращается.

***

Выход на улицу дался Василию тяжело. Он надел толстовку с капюшоном и длинными рукавами, закрыл глаза темными очками, но солнечный свет жег кожу и через ткань. Чувство было такое, будто кожа заживо плавится. Жестокий зуд и жар прекратился только в метро, где Вас с некоторым опасением посмотрел на мутное отражение своего лица, ожидая увидеть ожоги и лицо сползающее с костей. Но внешне все было в порядке.

Вас поплутал по переулкам, пока не отыскал здание, в котором встречался с тем парнем. Дом не видел ремонта уже лет пятьдесят, здесь и ступеньки были точно такие же как в начальной школе, в которую Вас когда-то ходил, а уж ее построили не раньше прошлого века. Свет в темных коридорах без окон то ли отключили, то ли лампочки все перегорели. Он поднялся на третий этаж, светя себе телефоном, отыскал вторую дверь и нажал на ручку. Заперто. Он дернул еще раз, но дверь не поддавалась. Его охватило отчаяние. Терпеть боль было настолько невыносимо, что он заставлял себя двигаться на одной только надежде принять порцию сразу на месте, а теперь неизвестно где искать этого парня. Хоть ложись и умирай.

Вас выключил фонарик и сел на пол, прислонившись к стене. В темноте глаза почти перестало саднить, но тело все так же мучительно ныло от боли, каждая кость, каждая мышца и сухожилие. Голова гудела, во рту было сухо, язык как комок ваты. Говорила ему сестра…

От звука поворачивающегося в замке ключа Вас вздрогнул. На него пролился свет и в дверном проеме он увидел знакомое лицо.

— Здрасьте, Василий, неужели ты, заходи, на стуле-то сидеть удобней.

— Спасибо, — пробормотал Вас, поднимаясь. Он вошел в кабинет, а хозяин закрыл за ними дверь. Вас знал о нем только то, что его зовут Май, он странно одевается и торгует зельями.

В первый раз, когда Вас его только встретил, он был одет в ядовито-бирюзовую рубашку и красный жилет, а во второй раз — в канареечно-желтую куртку с изумрудной футболкой. Сегодня нарядился более или менее терпимо для глаз: травянисто-зеленая рубашка с коротким рукавом и фиолетовые брюки в черную клетку. Соломенные волосы он зачесывал назад и ему это шло, в ухо вставлена серьга-гвоздик в виде игральной кости. Неизменные очки с желтыми стеклами делали его зеленые глаза еще зеленее.

В кабинете царил бардак: дверцы шкафов открыты, полки пусты, на полу стоят коробки. В голову Васу закралась неприятная мысль.

— Ты переезжаешь?

— Типа того, не могу все время на одном месте сидеть, заниматься одним и тем же, скукотища, так что тебе повезло, что ты сегодня пришел, еще час и меня бы тут не было, люблю везучих, желай чего желаешь.

Он закинул ноги на стол и широко улыбнулся. Во всех его жестах и тоне было что-то избыточное, от чего Вас не всегда понимал, когда он шутит, а когда говорит серьезно, и говорит ли он серьезно вообще когда-нибудь.

— Дело тут в том что…Помнишь, ты говорил что трансформация пройдет за три недели? А она все идет, и лучше мне совсем не становится.

Май сочувственно покивал:

— Вася… — от звука своего сокращенного имени, Вас поморщился, как от зубной боли. — Ты ведь понимаешь, все эти сроки, кто их составлял, у меня нет никакой статистики, я не фармацевтическая фирма, да, в принципе около трех недель, но и дольше бывает, ничего удивительного в этом нет, пей себе и пей, потом сам увидишь как легче становится и ты сможешь без него обходится, да недолго наверное осталось-то, да?

На столе зазвонил телефон. Май бросил взгляд на экран и сбросил звонок.

— Оно у меня кончилось, зелье. У тебя есть еще? — Вас почувствовал себя наркоманом у наркодилера и снова вспомнил сестру. Да, он обещал больше не покупать, но ведь осталось-то, наверное, совсем недолго, а мысль, что домой придется ехать в том же состоянии, вызывала дурноту.

— Ох, дай-ка подумать! — к ужасу Васа, Май нахмурился, постучал по столу и прошелся по кабинету заглядывая в коробки, — И не уверен я, что с той партии что-то осталось, так быстро разошлась, удачно! Не уверен…. Ай, нет, ты погляди какой ты везунчик!

Он победно помахал в воздухе крепко запаянным флаконом.

— Это тебе, герой дня, подзаправиться, на тебе лица, право дело, нет.

Снова зазвонил телефон и Май снова отключил его.

— Спасибо! — сказал Вас, торопливо хватая флакон и отсчитывая в недвусмысленно протянутую ладонь деньги, — слушай, а где я тебя смогу найти, если мне понадобится еще? У тебя ведь будет?

— Хороший вопрос где, я то тут, то там, сам знаешь, а зелье у меня кончилось, но для тебя я-то постараюсь и достану, не беспокойся. Вот что, дам я тебе свой телефон, пиши, звони, если что, ладно? Как твоя сестра поживает?

— Спасибо, все хорошо.

— Ну вот видишь жизнь налаживается, и у тебя наладится, ты только лекарство вовремя пей, и пробуй свои силы, со дня на день можешь почувствовать что-то новое!

Май снова отвлекся на пришедшее сообщение.

— Ох, рвут буквально на лоскутки, да ничего, пустяки, потом поговорю с ними, ну вот, ты только веры не теряй, звони если что!

— Хорошо, спасибо! — сказал Вас, помахал ему рукой и вышел из кабинета. По правде сказать, он почувствовал облегчение: общество Мая было довольно утомительным.

Едва за Василием закрылась дверь, добродушная улыбка исчезла с лица Мая и он уставился на сообщение в телефоне. Сердце у него забилось быстрее от предвкушения, рот скривился в шальной улыбке, в глазах зажегся сумасшедший огонек. Что-то наклевывалось.

В коридоре Вас торопливо открыл флакон и остановился, взвешивая за и против. Доза определяла меру, с которой тело будет корежить, но чем быстрее его покорежит, тем, возможно, ближе будет конец этого всего. Обычно он пил по глотку, но теперь ведь есть опасность, что Женя заметит флакон, а он не хотел ее расстраивать и снова ссориться, да и осталось совсем немного до конца. Ему так не терпелось увидеть, что будет тогда.

"Перетерплю" — решил он и залпом выпил все. Вкус был гадостный и резкий, будто бы протухший на солнце отвар семечек, перед этим настоенных на нефти, но Вас проглотил это, подавив последовавший за глотком рвотный позыв.

На улице он смог снять очки и какое-то время шел медленно наслаждаясь тем, как боль и ломота волнами сходят с его тела и приходит блаженная эйфория. Затем он вспомнил что Женя просила его зайти в магазин и пошел вприпрыжку, чтобы успеть накупить вкусностей к приходу сестры.

***

В захламленной квартире, затерянной в спальном районе Южного Бутово раздалась птичья трель старого звонка. Пахло псиной, кошачьей мочой и лекарствами. Долговязый парень в очках оторвался от экрана телефона, где играл в "пузырьки" и переглянулся со своим приятелем, дожевывающим бутерброд в магазинной упаковке.

— Это он, наверное, — сказал второй, затолкал в рот бутерброд обеими руками, спеша дожевать и пробубнил с набитым ртом, — чего сидишь, открывай давай!

Долговязый поднялся со скрипучего стула на колесиках, и пошел открывать, перешагивая через пакеты с мусором и какую-то ветошь на полу.

Глазка в двери не было, и это его нервировало. Он все ждал, когда заявится полиция или кто похуже, ему и кошмары об этом снились.

Он приоткрыл щелку, чтобы спросить кто там, но гость толкнул дверь, торопясь войти.

— Боря, голубчик, ты из Австралии шел открывать, а, или тапками своими прилип, вы бы пол хоть мыли иногда, или проветривали, ну и вонь.

— Ну, мы это… — начал Боря, но гостя он больше не интересовал. Он стремительно прошел мимо него в комнату, снимая на ходу желтые очки.

— Привет, Артур, что за дела, ты что, стал путать на буквы клавиатуре, очень надеюсь что нет, а я ведь спрашивал, закончил ли ты школу?

— Ничего я не путал, Май! — ответил Артур, хмурясь и краснея, — что этот выдал, то я тебе и написал, может у него вон шарики за ролики заехали, сам смотри!

Он указал Маю на монитор компьютера и тот вгляделся в строки на экране. Глаза у него с каждой секундой все ярче светились возбуждением. Сомнений больше не было никаких — он сорвал ва-банк.

— Блеск, ребятки, ну, как и договаривались, оплата двойная.

Май обошел компьютерный стол и отдернул занавеску, отделяющую угол комнаты от посторонних глаз.

Артур поморщился и отвернулся, он не любил туда заглядывать. Борис опустил глаза.

За занавеской в кресле неподвижно сидел парень лет шестнадцати. Грязные волосы падали ему на лицо, веки подергивались, иногда приоткрывая белки, покрытые сеточкой воспаленных сосудов. Его голова и правая рука были опутаны проводами, подключенными к компьютеру.

— Привет, мой милый Мотылек, — сказал Май, присаживаясь на корточки перед креслом и хмурясь, — Вы совсем его так запустите, сколько он уже веса потерял, вообще его что ли не кормите? И в душ его давно пора сводить, не то заведется в нем что.

— Мы не няньки, — буркнул Артур.

Май бросил на него такой взгляд, что он скорчился, как от удара.

— Сводите его помыться, и проследите, чтоб у него отовсюду розами пахло, ясно, вы взяли ответственность за живого человека, значит и относиться к нему нужно по-человечески, разбудите, помоете и покормите как следует.

— Ладно, тебе, ладно, — поморщился Артур, но едва Май отвел взгляд, буркнул, — Ты нам не хозяин вообще, мы тут сами по себе, и решать сами станем, чего делать нам и кому информацию сливать. Пыжится будешь, мы другого покупателя найдем.

— А, я понял, понял. Хотите чтобы Н об этом узнал, да?

По душной комнате явственно прошел холодок. Боря затравленно посмотрел на Артура и замотал головой, призывая его не нарываться.

— Ну, может, не он вас первым найдет, а полиция, но он вас и в отделении достанет, неясно вам что ли? Вы двое содержите медиума, гоняете его круглыми сутками, подсаживаете на наркоту и качаете из него информацию, думаете это законно, дурачки, что думаете с вами сделают, если узнают? Да вам сказочно повезло, если бы не я вас тогда первым нашел, вы бы уже давным давно спалились со своими лихими экспериментами, долбодятлы, я вас прикрыть пытаюсь шкурой своей рискую, а ты давай, если хочешь, выкобенивайся, довыкобениваешься!

— Да не имел я ничего ввиду. Ладно помоем мы его, чего ты сразу начинаешь, и вообще он сам согласен был.

— Его мама с ментами ищет, — тихо сказал Боря, — второй месяц.

— То-то же. Ничего, Мотылек, все хорошо будет, отдохнешь, будешь хорошо пахнуть и поешь как следует, а потом найди мне ее, ищи как следует, и отыщи мне эту девочку, вместе с этой штукой, а я вытрясу из нее все, что нужно, хорошо? И тогда ты будешь свободен, уж я тебе обещаю.

Тело в кресле никак не отреагировало на его слова, но жилка на шее, пересекавшая татуировку в виде мотылька, забилась быстрее.

— Вот и молодец, — сказал Май.

— А если кто-то другой раньше нас узнает, что артефакт появился? — спросил Боря.

— Это невозможно, Мотылек самый сильный медиум в городе, — ответил Май, — Да и с такой экранировкой, как у этой вещи, кто-то другой ее сможет обнаружить разве что если носом в нее уткнется, что маловероятно, бывайте ребята, как будут новости, сразу звоните.

Май ушел, прикрыв за собой дверь. За стеной раскашлялась во сне бабушка Бори и он весь сжался, боясь, что она проснется. Старушка уже два года не вставала с кровати и чуть что звала внука.

Но обошлось. Артур с Борей переглянулись.

— Ну, чего смотришь? — зло спросил Артур, — поднимай этого, я пошел ванну набирать.

Он вышел.

— Его Саша зовут, — тихо сказал Боря и стал отцеплять от Мотылька провода.

***

— Мир сходит с ума, Генри. Безумие, что творится.

— Я Н, Дед, — привычно поправил Н старика. Он вечно путал его имена, и Н был уверен что делает он это специально, дразнится и хитрит. Об Н он знал куда больше него самого и за его историей следил с неподдельным интересом — все-таки Дед его больше года выхаживал, когда Н еще не был Н.

— Прости я вечно забываю, ты ведь знаешь, как я стар.

— Ври больше, Дед, — закатил глаза Н, прекрасно понимая что все старый хитрец помнит, слишком уж хорошо они были знакомы, — давай чуточку ближе к делу, у меня уже задница затекла сидеть.

— Снова шутишь, Андрей. А был такой скромный мальчик.

— Меня зовут Н. Переместись лет на пятьдесят вперед, Дед.

Музыка окружала их как плотный кокону. Попытайся кто подслушать их разговор, у него ничего бы не вышло, но не только из-за музыки. Телохранитель Н был не заметен, но очень внимателен.

Дед был так стар, что в его ушах и носу виднелись крохотные листочки клевера, а щеки заросли густым мхом. Узловатые пальцы скрипели, когда он набивал себе трубку, но глаза под низкими бровями сияли живым темно-зеленым огоньком.

— Магия переживает не лучшие времена. Подросло поколение, которое может больше, но технологий для них нет совсем. И едва всплывает что-то из Иномирья или древности, и молодежь сразу превращается в обезумевшую свору голодных псов. Бардак, Н, просто бардак.

— Если они уже начали демонов друг на друга травить, это финиш уже, а не бардак, Дед.

— Но ты не стал предъявлять обвинений, — хитро заметил старик.

— А смысл? Не она демона в наш мир протащила, только подцепила и использовала подвернувшийся ресурс. Нет смысла рыть под неё, — ответил Н., - и потому, как умный мальчик, я придержу обвинение, пока мне от неё что-то не понадобится. Меня больше заинтересовала жертва, он ведь был сновидцем.

— Вещь, которую все так ищут, могла быть раздобыта только через Иномирье, а туда пропуск имеют ходоки да сновидцы, — сказал Дед, — Ты ведь это хотел узнать, не правда ли?

Ходоки были магами, избравшими своим основным занятием путешествия между мирами — параллельными нашему или совершенно отличными от него. Редкая профессия, для освоения которой нужно до очень высокого уровня дорасти. Но еще реже встречались сновидцы, и потому информации про них было совсем мало. Однако, считалось, что даже средний маг, обладая талантом сновидца, может уйти дальше и прихватить больше, чем профессиональный ходок.

— Нет, не только. Мне нужен твой совет. Без мудрости твоей, величайший целитель всех времен, моя жизнь проходит бессмысленно.

— Не начинай только, ох и наболтает! — сказал Дед отхлебывая темного пива, и пряча в бокале усмешку. — Задавай давай свой вопрос!

— Возможно ли извлечь такой артефакт из носителя, так чтобы он остался жив?

Дед посмотрел на Н блестящими глазами, обдумывая его вопрос.

— Волшебная вещь такого уровня… боюсь не так много умельцев в принципе способных его извлечь, не повредив, и никто из них не станет возится ради жизни одного сновидца. Если того, кого они все так ищут, найдут, его судьба незавидна, его разорвут на части, уничтожат.

— Но в принципе это возможно? — настаивал Н.

— Я бы вынул его, и еще двоим или троим это по силам, ты их знаешь, они самые известные из целителей. И еще ты, разумеется, ведь это я тебя учил.

Дед отпил еще пива и заметил, глядя на задумчивое лицо Н:

— Ты что-то знаешь, верно?

— Ничто от тебя не укроется, — усмехнулся Н, в подробности вдаваться не стал, но Деду они и не нужны были, ему участвовать в гонке за артефактом было ни к чему.

— Расскажи, чем все кончится, — попросил Дед и поставил на стол пустой бокал, — Только, на этот раз, приезжай ко мне сам. Стар я стал для этого города.

Н встал, чтобы проводить его до выхода, но Дед только махнул рукой.

— Не возись. Будь здоров!

— Как и всегда, — Н коротко поклонился и проследил взглядом, как Дед растворяется в толпе.

В голове роились мысли, одна тревожнее другой. Он привык к тому, что вокруг никогда не бывает спокойно, но текущая ситуация с артефактом изрядно его нервировала, а нервничать и бездействовать он не любил.

— Свято место, пусто не бывает, все-таки я слишком хорош, чтобы сидеть тут один, — сказал он, — Прогуляемся, Уль?

Глава 5: Вседозволенность

Женя снова закончила работу поздно. Она работала в адвокатской конторе и в основном занималась бракоразводными и наследственными вопросами. Вел их ее начальник, имевший привычку время от времени уходить в тихий загул, и тогда всю власть на себя брал его заместитель — въедливый, занудный человек с неприятным длинным лицом и привычкой нагружать сотрудников своей работой, а потом присваивать все заслуги от успешно выигранных дел себе.

Перед глазами все еще мелькали бесконечные номера статей и поправок к гражданскому кодексу, и занудный голос бубнил высушенные канцелярские термины, какими были сформулированы все, без исключения, тексты законов. Когда на работе случался очередной аврал Женя явственно чувствовала, как вслед за сухими буквами закона, сама каменеет изнутри.

От бормотания в голове ее отвлекла фигура в темном плаще на другом стороне двора, выхваченная из темноты светом фонаря. По спине прокатился неприятный холодок. Женя была уверена что человек смотрит прямо на нее. Она отвернулась, чтобы идти к метро, прислушиваясь, не зазвучат ли за спиной шаги и едва не столкнулась со вторым мужчиной. Этот вдобавок был еще и в темных очках и улыбался как сытый кот. Эта улыбка и спасла его от рассчитанного удара под колено, который Женя уже приготовилась нанести — она узнала эту подвижную мимику.

— Привет! — произнес Н, снимая очки. В оранжевом свете фонаря его темные глаза выглядели двумя дырами в голове.

— Чертовски рад видеть тебя снова, — сказал он, разглядывая ее лицо, будто бы пытаясь считать ее настроение.

— Как ты узнал, где я работаю? — спросила Женя. Выражение лица Н было довольно искренним, и не выдавало дурных намерений, но его появление показалось ей подозрительным. Ни он сам, ни род его деятельности, не располагали к безоговорочному доверию.

Она оглянулась, фигуры под фонарем уже не было.

— Я не знал. Когда мне нужно кого-то найти, ноги меня сами ведут туда где нужный мне человек. Так ты здесь работаешь?

— А зачем очки надел? — спросила она, про себя удивляясь, насколько у него говорящее лицо. Он выглядел самоуверенным, расслабленным и неопасным. Даже не выглядел — транслировал эту информацию и позой, и лицом.

— Так люди меньше пялятся на меня, — ответил он, моргнув черными глазищами и приобретая вид совершенной невинности. Женя не стала ему говорить, что можно было бы не заморачиваться, а просто снять линзы.

— Хочешь кофе? — вдруг спросил он, — или чаю?

— А что? — сощурилась Женя.

— Можно посидеть, поговорить. Я хорошо умею говорить, некоторые даже говорят что я только это и умею делать по-настоящему хорошо.

Женя заколебалась. За прошлую встречу она уяснила, что спокойно с ним не бывает — вечно все взрывается и горит.

— Я буду прилично себя вести, — пообещал Н, заглядывая ей в глаза. А улыбка у него и правда была хороша, одновременно и обходительная, и нагловатая.

Женя небрежно пожала плечами, как бы показывая, что ладно уж, уговорил, хоть у меня полно более интересных занятий и тебе лучше постараться, чтобы произвести на меня впечатление.

— Ты не возражаешь если нас будет трое? — спросил он по пути, — Как ты помнишь, сам я способен только на тотальные разрушения, зато Уля — настоящий специалист по аккуратным воздействиям. Он может и не показываться в принципе, если тебя что-то смущает.

— Значит ты повсюду ходишь с телохранителем? — звучало это настолько дико, что Женя усмехнулась, — Нет, покажи его конечно, мог бы и сразу представить.

— Чтобы ты подумала, что тебя окружают? — рассмеялся Н, — и я один выглядел подозрительно.

Он остановился слегка повернул голову влево, и из темноты возник человек.

— Здравствуйте, — немного опешила Женя, встретив его холодный изучающий взгляд. Человек был пониже Н с красивым, неподвижными лицом. Рядом с рыжим Н он выглядел лишенным цвета героем из черно-белого фильма; у него были прозрачные серые глаза, очень светлые волосы и бледная кожа без румянца. На поясе висели длинные ножны.

— Ага, позволь тебя познакомить! — оживился Н и одной рукой сгреб своего телохранителя за плечи. Женя подумала, что любого другого за попытку прикоснуться к нему, этот человек четвертовал бы одним взглядом, но Н все было можно.

— Свет моей души, моя совесть, мое спокойствие, хранитель моего бренного тела в ночное время суток. Это блистательный Ульрик, как ты догадалась, в прошлый раз вы не имели возможности познакомиться. Уля, а это Евгения.

— Вы работаете только ночью? — спросила Женя, находясь под впечатлением от его холодной красоты и ощущением "нездешнести", которым от него так веяло. Ульрик, как и Н не был похож ни на одного человека, которого Женя когда-либо встречала. Ему бы не телохранителем быть, а моделью.

Он кивнул, а Н ответил за него:

— Работать днем Уля не может по техническим причинам. Поэтому днем у меня другой телохранитель, тот еще тип, я обязательно познакомлю тебя в следующий раз. Пойдем в кофейню или выберешь что-нибудь другое?

— Кофейня пойдет, — кивнула Женя. Ульрик следовал за ними и ей все еще было немного не по себе в его обществе, хоть Н и явно старался отвлечь ее, рассказывая всякую ерунду.

***

Н наблюдал, хотя наблюдать за объектом к которому ты с каждой секундой все меньше равнодушен, оказалось нелегко. Он невольно засматривался, удивлялся, какое причудливое смешение генов, могло привести к такой необычной красоте. От нее явственно исходил дух чего-то южного — Португалии или Испании, и вместе с тем щедро разбавлено славянской кровью. Волосы темно-русые, глаза кажутся темными, а на свету вдруг вспыхивают золотисто-зеленым. Кожа смуглая, тонкая. Очень высокая, головокружительной длины ноги, а косточки тонкие, птичьи. Красивые изумительно очерченные губы, улыбка и покровительственная, и лукавая.

Так-то с ней было все в порядке. Более чем.

Н хотел знать как влияет на нее артефакт. Хотел убедится, что на нее еще никто не вышел, что излучение артефакта очень слабое, и что ее не найдут, и возможно, скоро забудут и о слухе и о поисках, отвлекутся на что-то еще.

В ней что-то было. Не только красота и ум, но что-то еще, что волновало его и тревожило. Он чувствовал, что знал ее раньше, в прошлых жизнях, но кем она была для него? И почему не хочется чтобы эта встреча заканчивалась?

Она выбрала двойной столик с креслами, в дальнем конце зала, под большой, во всю стену картиной, на которой была изображена темнокожая девушка с кофе.

— Как поживаешь? — спросил Н сев напротив и сложив руки на стол. — Сны, головные боли, видения, выкладывай все. Считай, я твой личный терапевт.

— Все в порядке, все… обыкновенно, — сказала Женя и Н почувствовал оттенок горечи в ее словах.

— Ты не пробовала говорить с ней? — спросил Н, уверенный что Женя сразу поймет кого он имеет ввиду.

Ее прошлое воплощение, проснувшееся и стремящееся на свободу. Девушка очевидно, обладавшая немалым магическим талантом, но где он в Жене?..

— Пробовала и не раз, — ответила Женя, и нахмурилась, — Ничего. Иногда у меня чувство, что она хочет ответить, но что-то ее не пускает.

— Вот как, — ответил Н следя за тем, что меняется внутри нее, пока она говорит. Он видел артефакт. И кажется уже понял, что он делает и теперь решал непростую дилемму — рассказывать ли все это Жене, или понадеяться, что такая информация ей никогда не понадобится. Да и… кто-то ведь поместил в нее артефакт и сделал это с какой-то идеей. Возможно ему и следует оставаться там, где он есть. — Что ж, не все так быстро. Люди поднимают свои прошлые воплощения годами, иногда и десятилетиями. Не торопись.

— А как дела с тем демоном? Вы выяснили, кто его послал? — спросила Женя.

Н пришел к компромиссу — рассказать, но не совсем все. Тогда меньше шанс, что она прямо сейчас запаникует и начнет творить что-то, что сделает ее заметной. Зато она будет начеку и заподозрит если что-то пойдет не так. Она умная девочка, она догадается.

— А то. Его один сердитый колдун натравил на другого колдуна, решив, что у последнего имеется одна полезная вещица, впрочем это было считай наугад.

— Но это ведь незаконно, ведь так? — нахмурилась Женя.

— Еще как незаконно. Но при запахе наживы люди часто теряют голову.

— Если он колдун, почему он не сделает такую вещь себе сам, раз уж она позарез ему нужна? Или попросит другого сделать?

Н задумчиво покачался в кресле, собираясь с мыслями. Надо хорошо подобрать слова.

— Ладно, краткий экскурс в историю. Знаешь ли ты какой сейчас век?

— Двадцать первый. — сказала Женя, приподняв бровь.

— От Рождества Христова, все верно. Человечество запустило спутники в космос, ищет воду на Марсе, создало электронные часы, смартфоны и теперь считает что оно невероятно умное, — усмехнулся Н. — Высокие технологии! Величайший уровень цивилизации в истории, а темпы какие!.. так вот, с точки зрения не всей, но чуть большей части истории Земли, чем в силах охватить люди сейчас, мы живем с тобой в каменном веке. Где-то между обнаружением палки-копалки и изобретением колеса. И в столетиях до овладения огнем.

Он немножко подумал и продолжил:

— Вот представь себе модель. Я говорю слово модель, чтобы ты не решила что так и было, потому что в деле, произошедшем больше восьмидесяти тысяч лет назад, легко ошибиться или наврать, посему пускай будет модель. Итак, представь что восемьдесят тысячелетий назад, на Земле существовала цивилизация, успевшая развиться побольше, чем существующая, и, что самое интересное, в другом направлении.

То что в нашем темном веке называется "магией" и является для большинства чем-то совершенно неподвластным и непонятным — ну совсем как огонь для пещерных людей, — для той цивилизации было частью науки. И намного более перспективной, чем технологии и обработка металла, поскольку одни они не позволяли управлять процессами на земле глобально, а магия позволяла. В те времена, магия была общепринятой, прикладной. Создавалось великое множество машин и приспособлений, и они становились от года к году все искусней, сложнее, ну вот как новый айфон каждый год. Представь что выходит тот же айфон, только с функциями предсказания и корректировки будущего, встроенным локатором удачных вероятностей, и пучком заклинаний типа "денежный поток", "удача" все дела. Так вот, это все было во много раз круче.

Потом все это закончилось, как заканчивается срок любой цивилизации, и придет однажды конец этой. До сих пор мир не успел подняться до того уровня, и сейчас, как я и сказал, мы живем в каменном веке для магии. Люди, которые успели развиться до того уровня, когда уже в самый раз начинать заниматься серьезной магией, обладают очень маленьким и слабеньким спектром техники для этого, все это только-только разрабатывается, черт знает как, и не всегда успешно. Когда современный артефакт срабатывает в шести случаях из десяти, это уже считается достижением, о каких высоких технология тут можно говорить? Так вот, экскурс в историю закончен. Теперь представь, что отдадут современные маги, вынужденные возиться с палкой-копалкой, за, хотя бы, осколок настоящих технологий?

— Думаю, они глотки друг другу перегрызут за такое, — ответила Женя. Н понравилось как она слушала: очень внимательно, буквально впитывая новую информацию. И так легко, словно он рассказывал ей о чем-то совершенно обыденном, о котиках или о выросших ценах на метро.

— Вот именно. Стоит всплыть какой-то штучке из сказок, все начинают охоту за ней, и это борьба не на жизнь, а на смерть. Поэтому не стоит удивляться, что почтенные граждане посылают друг на друга демонов.

— И ты знаешь что они ищут? Что оно из себя представляет?

Она задавала правильные вопросы. Н закатил глаза и рассмеялся:

— У меня язык отсохнет, столько болтать, так и знай, потому что тут явно нужна еще одна лекция.

— Мне нравятся твои лекции, — улыбнулась она и Н усмехнулся в ответ. Он вовсе не против был рассказывать.

— Итак, вещица, которую все ищут… на этот раз ее ищут особенно остервенело, поскольку это не просто осколок технологии, а целехонький, рабочий артефакт, очень мощный.

— Вроде твоего оружия? Это ведь тоже древняя технология?

Н кивнул. Рукав рубашки надежно прикрывал его браслет. Полезная вещица, которую Н надеялся никогда не использовать в полную силу.

— Да, но я за ней не охотился. Она просто моя, уже очень давно. Но то, что все ищут, это не оружие и власти над миром не дает. Эта вещь всего лишь влияет на подсознание носителя.

Н внимательно смотрел на непонимающее лицо Жени, хитро улыбаясь краем рта. Как быстро, интересно, она поймет?

— С чего бы все так переполошились, правда? Но ведь именно через него осуществляется связь с нашими прошлыми воплощениями. А теперь, давай, догадайся, что дает человеку власть над своими прошлыми "я"?

Женя задумалась.

— Мне нужно чуть больше информации, чтобы ответить. Подняв прошлое воплощение, человек получает его память?

Н с удовольствием кивнул. Быстро!

— А вместе с памятью — опыт?

— И навыки тоже, — добавил Н.

— То есть, человек, поднявший достаточно большое количество своих воплощений, обладает опытом многих жизней?

— Их опытом, их памятью, их силой. Личная сила даже обычного человека не так мала, как кажется. Собери десять человек, и их общая воля и желания, уже могут менять будущее, влиять на события. А люди, которые одержимы поиском этой вещи, уже много воплощений не обычные люди, они маги. Каждую жизнь они копили свою силу и опыт по капле. Представляешь, что будет с таким магом, если он поднимет внутри себя всех этих людей и обретет силу не просто десятка простых людей, а мощь целого магического Ордена? И я перечисляю лишь маленькую толику плюсов, которые обретает человек, успешно вернувший из загробного мира других "я". Это то, к чему стремятся очень многие на пути в магии, но без технологий это кропотливый, муторный и сложный процесс. С этой же вещицей, знающий человек может сделать работу целой жизни за считанные месяцы.

— То есть, получается, розовая мечта целой кучи могущественных магов где-то здесь, в Москве?

— Определенно, — кивнул Н.

— Его кто-то прячет?

— У тебя такой взгляд, будто ты и сама не прочь ввязаться в гонку за этой штукой! — с довольным видом усмехнулся Н.

— После того, как ты красочно расписал ее плюсы, невозможно ее не захотеть! Звучит, как решение вообще всех проблем.

В голову Н вдруг пришла крайне опасная мысль. Не переманить ли Женю к себе? За одну только ее светлую голову, Н уже был готов ее нанять, что уж говорить о ее талантах. Если бы решение было за ним, он бы уже позвал бы ее в свою команду, и был уверен, что она согласится, ради чудес.

— Кэтрин, — вдруг сказал Ульрик. Н закатил глаза и сполз вниз по креслу.

— Это срочно?

Ульрик пожал плечами.

— Я хочу сидеть в кресле и болтать с красивой девушкой, не хочу работать. Вот так всем и скажи там! — пробурчал Н, но ясно, что ему все равно придется встать и уйти.

— Почему ты все-таки меня искал? — спросила Женя.

Он побарабанил пальцами по столешнице, вертя в другой руке темные очки. Подбирал слова.

— Хотел проверить, все ли с тобой в порядке, — сказал он наконец.

— А есть основания полагать, что со мной может быть что-то не в порядке? Я не одна из твоих знакомых магов. Моя жизнь довольно скучная, — ответила Женя, и Н снова почувствовал эту горечь.

Очень знакомую горечь. Ее вкус был им очень хорошо распробован давным давно, перед тем как его жизнь покатилась в тартарары.

Н улыбнулся в ответ.

— Ты все равно будь осторожна, Жень, если будут какие-то проблемы, я к твоим услугам. И просто так тоже заходи, хорошо?

— Да какие у меня могут быть проблемы?

— Не знаю, — честно сказал Н. — Может просто так беспокоюсь.

"Все-таки линзы у него жуткие" — подумала Женя, — "И самомнение нестабильное как у подростка, а лицо и вовсе мальчишечье". Но его странная забота ее тронула.

— Я тоже была рада тебя видеть, Н. - ответила Женя, ничуть не покривив душой. От улыбки, которой он одарил ее на прощание, внутри стало тепло, словно там разгорелось миниатюрное солнышко.

Дома Женя увидела, что холодильник заполнен продуктами и заглянула к брату, чтобы похвалить его, и поболтать перед сном, но он уже спал.

Женя подошла к кровати и увидела, что Василий скорчился поверх одеяла. Он был бледен и хрипло дышал, лоб был мокрый, но жара Женя не ощутила. Она накрыла брата пледом и немного посидела рядом с ним, чувствуя нарастающее беспокойство.

***

Вернувшись из магазина, Борис тщательно запер дверь. Он задержался, потому что у бабушки кончились лекарства и пришлось обойти несколько аптек, прежде чем он нашел все нужное.

Прилипая тапками к полу, он зашел в комнату, где свалил пакеты и увидел, что Артур сидит за компьютером и с кем-то переписывается. Раньше он только сидел на диване, ел, и играл в приставку, поэтому Борю это сразу насторожило.

— Ты чего делаешь? — спросил он и Артур едва не подпрыгнул.

— Слышь, не подкрадывайся ко мне! А если б у меня сердце прихватило?

— Ничего я не подкрадывался, я входной дверью хлопнул и по коридору сейчас шел.

— Я не слышал, — ответил Артур, снова отворачиваясь к экрану. Он был полностью поглощен перепиской.

— Так кому ты вдруг писать стал?

Артур скривился, и сначала хотел огрызнуться, но передумал. Его лицо обезобразилось умственным усилием, и, сделав про себя какой-то вывод, он повернулся к Боре.

— Я продам инфу еще одному человеку.

— Да ты офонарел? — по-настоящему испугался Боря. — На нас в миг выйдут, и Май запретил нам это делать.

— Май нам не хозяин! — рявкнул Артур, но тут же смягчился, — Никто на нас не выйдет. Когда этот овощ выдаст координаты, я их тихо-мирно запродам одному парню, я его хорошо знаю, он никому слова не скажет, понимает какова цена вопроса, и Н уж точно ничего не сольет, как ты понимаешь… и из инсайда пришла инфа, что маги нервничают, и кто-то уже повесил на девицу проклятье, чтобы отыскать ее. Надо торопиться продать товар, пока он не оказался трупом.

— Блин, мне это не нравится. Зачем лезть, Май и так нам хорошо заплатит, и мы его знаем, он нас не обманывал…

— Да ты заладил, Май да Май! — вспылил Артур, — Ты пойми, мы денег в два раза больше получим, ты представляешь, какая это сумма? Да на нее мы можем бросить все это, и лет пять еще жить припеваючи, не работая!

— Мы не бросим Сашу! — возразил Боря, сразу подумав о Сашином отце. Он жил в соседнем доме, и изредка, выходя за покупками, Боря его встречал и всегда здоровался. Еще недавно крепкий мужчина ссутулилась и померк, и с каждым днем теряя веру встретить сына живым, но он упорно продолжал искать его. Каждый раз, встречаясь с ним, Боря испытывал жгучий стыд и боялся, что он это заметит.

— Не бросим, не бросим, кто же такого бросает, — сказал Артур, явно думая о другом: о том, сколько еще денег можно заработать с помощью информации, которую медиум достает.

— Так вот, того парня я знаю подольше Мая, он кремень. И заплатят нам, как королям, вот увидишь. И если ты против, так и знай — я все равно ему скажу, а ты можешь валить если чем недоволен. — сказал Артур нахмурившись.

Боря хотел сначала ответить, что так не пойдет и хлопнуть дверью, а потом вдруг подумал о Саше. Никто о нем не позаботится, если он, Боря уйдет, и бабушка…

— Квартира моя и никуда я отсюда не свалю. Да ты попробуй меня вытурить, мигом ментов вызову!

— Ментов он вызовет, а что будет, подумал? Вместе мы с тобой в тюрягу попадем, если так! Знаешь, что в тюряге с такими мямлями как ты делают?

Боря нервно поелозил на стуле. В тюрьму ему совсем не хотелось.

— Вот тогда сиди и слушай, что тебе говорят, — велел Артур и повернулся к экрану. — Как только зомби выдаст где искать девицу, мы с тобой станем богачами.

Боря посмотрел на занавеску, за которой сидел Сашка. Его не покидало очень дурное предчувствие.

***

Утром Василий все еще спал, но его дыхание стало ровнее, а цвет лица посвежее. Перед тем как уйти на работу, Женя оставила ему завтрак и кувшин воды с лимоном и медом. Июньское утро было светлым и солнечным, цветочные клумбы разноцветными и ухоженными, листва жизнерадостно-зеленой. Настроение Жени не испортил даже автомобиль, пронесшийся на красный в каком-то полуметре от нее.

От метро на работу она пошла дворами, где велась эпизодическая стройка, и, в принципе ее не удивило, когда перед ней на асфальт шарахнулся кусок штукатурки, но в голову закралась смутная тревога.

С утра ее стали преследовать мелкие неудачи: металлические двери норовили прихлопнуть ей пальцы, новая розетка заискрила и даже уроненный нож, угрожающе вонзился в пол в дюйме от Жениной ноги.

— Будто бы кто-то сглазил! — возмутилась она, после того, как с трудом увернулась от чашки кипятка: заместитель директора шел к своему месту с чаем и споткнулся прямо перед Женей на ровном месте.

С наступлением вечера, уворачиваться от града мелких неприятностей стало все труднее, а сами неприятности заметно покрупнели: на Женю едва не упал шкаф, затем сорвавшаяся с потолка тяжелая люстра, потом она подскользнулась на лестнице на пролитом кем-то масле для дверных петель, и едва не разбила себе голову об ступеньки: удержалась только потому что успела схватиться за перила.

— С таким везением, если разыграется гроза, молния ударит в меня. Дважды, — сказала Женя сидевшей с ней рядом коллеге в конце дня.

— На небе ни облачка, — попыталась ободрить ее подружка

Из здания Женя вышла внимательно глядя по сторонам и вверх, чтобы не пропустить никакой пакости. Справедливо опасаясь машин, она пошла не по главной улице, а переулком, не забывая осматриваться. Ее внимательность и спасла ей жизнь: заметив краем глаза какое-то движение сбоку, она отпрянула в сторону и вовремя: мимо ее лица просвистел острый продолговатый предмет и глубоко вонзился в стену.

Женя обернулась и оказалась лицом к лицу с уродливым низеньким существом, своим загнутым хвостом напоминающим скорпиона. По его панцирю пробегали язычки синеватого пламени. На конце хвоста, нацеленного прямо на Женю уже проклюнулся новый метательный шип.

Полные ненависти маленькие глазки сфокусировались на добыче, излучая желание убивать.

Глава 6: Игра в кости

После принятой убойной дозы, Вас проспал всю ночь и все утро, зато очнувшись, чувствовал себя намного лучше. Остатки ломоты притаились где-то в глубине суставов, только изредка давая о себе знать, глаза слезились совсем немного. Вас потянулся, наслаждаясь отсутствием боли. У него разыгрался волчий аппетит, и завтрак, оставленный Женей оказался весьма кстати. Вас ощутил прилив нежности к сестре, уминая заботливо приготовленную ею еду.

У него было потрясающее настроение — новая жизнь ждала его! Ослабление симптомов ясно говорило о том, что превращение почти подошло к концу, а значит, со дня на день следует ожидать невероятных результатов. Силы переполняли его и ему захотелось что-нибудь сделать для Жени. Заодно ему хотелось проверить, как он сейчас переживет выход на улицу.

Василий решил сходить в кофейню неподалеку и купить любимых Жениных пирожных к ее приходу. Солнце пряталось за облаками, но из подъезда он выходил настороженно прислушиваясь к своим ощущениям. Свет обжег глаза, но за темными очками жжение прекратилось полностью, а защищенная длинными рукавами кожа почти не зудела. Он по-прежнему чувствовал себя превосходно и зашагал по улице, едва ли не напевая себе под нос и оглядываясь по сторонам. Даже лица прохожих сегодня были приятнее чем обычно, сплошь симпатичные девушки и интеллигентные дядечки. Вас успел отмахать пешком несколько дворов, прежде чем встретил помятую физиономию, и она показалась ему знакомой… Вас притормозил, пригляделся и неуверенно позвал:

— Миш?..

Парень оглянулся и посмотрел на Василия.

— Привет, Вас, — хрипло сказал он. Красные глаза выглядели воспаленными, в уголках запекся гной. Миша шмыгал носом и горбился. Василий обратил внимание, что руки у него сильно дрожат.

— Что с тобой, ты заболел? — поразился Вас, глядя на приятеля. Он ведь видел его меньше месяца назад и Мишка был совершенно здоров. Смеялся, двигал телефон по столу взглядом, рассказывал про волшебные превращения.

— Вроде того, — ответил Миша разглядывая знакомого. — А ты хорошо выглядишь. Не пошел тогда к Маю, да? — сказал он, понизив голос.

— Пошел, а… А, что? — ответил Вас и шагнул ближе, чтобы лучше слышать.

Миша вдруг схватил его за локоть и зашептал ему в лицо. От него исходил резкий неприятный запах больного человека:

— Бросай это скорее. Это яд, ужасная дрянь! Май врал нам!

— Погоди, постой, как врал? Ты ведь… У тебя ведь все получилось?

Миша выпустил его локоть.

— Пойдем сядем вон на скамейку. Тяжело долго стоять.

Он заковылял к пустующей сейчас детской площадке. Вас пошел следом, голова у него шла кругом от вопросов.

— Что значит яд? И что с тобой случилось? — спросил он, когда Миша медленно уселся на скамейку. Смотреть на его скованные старческие движения было больно и страшно — он ведь был ровесником Васа.

— Я принимал зелье, которое Май продал и через три недели во мне действительно что-то изменилось. Перед этим побаливала, конечно, голова несколько дней, но в целом почти ничего не происходило, я даже подумал что Май меня надул. Но потом мне приснился сон, в нем, предметы летали вокруг меня, я мог одной мыслью поднять все что угодно. Знаешь, как это во сне бывает, ты точно знаешь как что-то делается, а просыпаешься и ничего не выходит. Утром я, ради шутки, попробовал придвинуть к постели стул. И у меня получилось! Тогда я и рассказал тебе, я был уверен, что теперь жизнь моя изменится, новые таланты будут открываться каждый день… Какое-то время талант развивался: я поднимал вещи все больше и тяжелее. Научился двигать облака, создавать и дождь, и ветер, надеялся однажды попробовать создать смерч. А через неделю процесс пошел обратно. Я проснулся с температурой, все кости болели. Мне становилось все хуже, я не мог уже пошевелить ни рукой ни ногой. От остатков зелья мне делалось только хуже. Мама настояла на больнице, где у меня нашли чертову кучу болячек, Вас. Мое тело разваливались. Пока я валялся в больнице я узнал кое-что про Мая, и как он достал свое зелье.

— Как? — выдохнул Вас.

— А ты не задумывался кто он такой? Он ведь не целитель. Я тоже не задал себе этого вопроса, так он убедительно щебетал, расписывая быструю и легкую эволюцию, всего-то трудов зелье проглотить! Но потом я задумался, поспрашивал людей и кое-что накопал. Он вор, Вас, аферист и мошенник. Он украл откуда-то ящик зелья, и, мельком разобравшись что это, стал продавать под видом Эликсира Власти, Развития и чего там еще. А эта отрава ни на ком никогда не была тестирована, неизвестно даже чья разработка!

Вас похолодел, чувствуя себя очень не в своей тарелке. Женя была права, права, права! Почему он не слушал ее?!

— Этого для меня оказалось достаточно. Меня выписали из больницы с инвалидностью. Ни о какой магии и речи быть не может, все мои талантики исчезли так же быстро, как и здоровье, после одного флакона этой дряни. Но, может у тебя еще все лучше, может ты немного принял? Сколько ты выпил?

— Три флакона, — глухо ответил Вас, стараясь не смотреть на Мишино лицо.

Миша молчал почти минуту, потом положил сухую руку на плечо Васа и сжал.

— Может, все обойдется, — сказал он, но никакой надежды в его голосе не было.

Вас молчал. Что же он натворил? Он уже был инвалидом. Болезнь усилится и он повиснет на шее Жени? Эта мысль была невыносима. Лучше уж умереть, чем видеть на ее лице разочарование, чем обрекать ее на такое!

— Я читал, для этого зелья делали и антидот. Это слух, но… Вдруг Май что-то знает? Только его уже нет в том офисе, свинтил…

— У меня есть его телефон, — сказал Вас. Отчаяние подпитало решимость, — я найду его и все вызнаю про проклятое зелье! Пускай хоть наизнанку вывернется, но найдет противоядие! И для тебя тоже.

Миша криво усмехнулся. Десны у него кровоточили.

— Со мной уже все кончено. Да и у тебя не так много времени.

Вас кивнул и вскочил, отыскивая телефон и набирая номер. Только бы он не был поддельным!

— Алло? — после трех гудков ответил незнакомый голос.

— Можно мне поговорить с Маем?

— А кто это?

Вас задумался, подбирая слова.

— Меня зовут Василия, я один из его клиентов, хочу кое-что купить. Не могли бы вы сказать где его можно найти?

— Да, конечно, приезжайте. Он скоро будет, — ему продиктовали адрес и Вас положил трубку.

— Я поеду туда и все узнаю.

Миша кивнул. Он выглядел утомленным.

— Осторожно там. Май отнюдь не простак.

— И я тоже, — ответил Вас и смутился, ведь купился же он на уверения Мая, — Не в этот раз! — добавил он.

***

Прощебетал дверной звонок и Боря, кормивший Сашу жидкой смесью, вздрогнул, едва не ткнув Мотылька соломинкой в глаз. Он поставил стакан на пол и выпрямился, вопросительно посмотрев на Артура, сгорбившегося за компьютером.

— Открой, — велел он, не поднимая глаз.

— Это не Май, да? Мы ведь ему не звонили.

Артур поднял на него глаза и зло нахмурился.

— Иду-иду, — пробурчал Боря и пошел открывать дверь.

На пороге стоял невысокий крепкий парень с глубоко посаженными темными глазами. Шея у него была увешаны шнурками с амулетами, на запястьях звенели грозди браслетов. Он едва глянул на Борю и прошел внутрь квартиры.

Они с Артуром пожали руки.

— Быстро доехал, Глеб.

— Здорово устроился, Артур, — одобрительно сказал Глеб, глядя на компьютер и Мотылька за ним: Боря не задернул занавеску. — Удачно. Весь город за этой штукой охотится, знал? Прошел даже слушок, что кто-то метнул в носителя крепким проклятьем. У нас осталось совсем мало времени, чтобы быстро отыскать носителя, пока он кони не отбросил.

— В том-то и проблема, — сказал Артур, запуская пальцы в волосы, а потом с силой ударил ладонью по столу, — я ничего не понимаю! Результат есть, но он выдает какую-то абракадабру! Это наверняка все Май подстроил, он эту программу сделал.

— Хреново, — протянул Глеб, и встал чтобы взглянуть на экран, по которому бежали строчки единичек и нолей, — Дерьмо, Артур! Какой тогда от этого прок?

— Никакого, — ответил он, сжимая голову руками, — информацию толком расшифровать может только чертов Май.

— Так. А ты хоть что-то понять можешь?

— Что мы ищем девушку по имени Евгения, все, ни координат, ни дополнительных данных. Ты представляешь сколько Евгений этих в городе?!

Глеб хотел на это что-то еще сказать, но неожиданно раздался звонок городского телефона. Все переглянулись: на этот телефон никто никогда не звонил. Глеб поднял руку, веля всем молчать и снял трубку.

— Алло?.. А кто это?

Выражение его лица менялось, по мере того, как он слушал, что говорят ему в трубке.

— Да, конечно. Приезжайте, он скоро будет, — Глеб продиктовал адрес квартиры и положил трубку.

Ничего не говоря в ответ на вопросительные взгляды Бори с Артуром, он вытащил из кармана мешочек, потряс его и высыпал на стол обыкновенные деревянные кубики для игры в кости. Внимательно изучив полученный результат, Глеб хмыкнул.

— Ты кого сюда позвал? — спросил наконец Артур.

— Клиента Мая, — сказал Глеб, — и, как говорят кости, самого перспективного.

Он неприятно улыбнулся.

***

Женя застыла, глядя на демона. Тело словно парализовало. "Но этого не может быть", — растерянно подумала она.

Скорпион издал звук похожий на крик кошки в водосточной трубе. Демон щелкнул клешнями и хвост с шипом нацелился ей в лицо, готовый выстрелить.

Мозг заработал ясно и четко, как никогда. Скорпион стоял на месте, направляя на нее только жало: судя по движениям, по следам, которые он оставлял в строительной пыли, его клешни только выглядели угрожающе, на самом деле были хрупкими, а он сам не обладал ни достаточным весом, ни скоростью, чтобы атаковать в лоб, кроме того между выстрелами уходило время на то, чтобы выпустить новый шип.

Хитиновые пластины казались твердыми, а главное, гладкими — любой удар соскользнет по ним, если бить спереди. Значит необходимо обойти его, в узком проходе между домами, где все пространство было забито мусором и занято самим демоном. Решаемо.

Все это промелькнуло в голове у Жени за долю мгновения, моментально был просчитан алгоритм действий. Тело отмерло, готовое подчиняться ей по первой команде. Страх исчез, остался только расчет.

Она легко увернулась от нового шипа, отклонившись к стене.

Скорпион с шипением повернулся к ней, уже выдавливая из хвоста новый снаряд.

Женя присела, спуская с плеча мешающую ей сумку.

"Раз…два…три" считала она про себя. Скорпион, как она и ожидала, опасался нападать в лоб, но шума производил массу: щелкал клешнями, угрожающе покачивался, злобные глазки горели огнем. Пальцы Жени сомкнулись на длинном пруте арматуры. Глядя в глаза демону она сказала, помня, что имеет дело с живым существом:

— Ты можешь говорить? Мы можем остановиться и поговорить.

В ответ скорпион зашипел и присел, выставляя жало. Он выстрелил и Женя, увернувшись, использовала арматуру, как шест и, будто бы только этим всю жизнь и занималась, перепрыгнула через чудовище. До того как оно на своих коротеньких лапках успело развернулся к ней, Женя размахнулась прутом и ударила острым концом в тулово демона, прямо под пластины.

Раздался отвратительный крик, похожий на скрежет ногтями по школьной доске. Скорпион взмахнул в последний раз наполовину вытащенным жалом, метя Жене в лицо, но в десяти сантиметрах от цели жало сбил маленький огненный шарик, прилетевший откуда-то сбоку и ударивший демона в хвост. Издав предсмертный стон, скорпион обмяк. Женя обернулась и увидела блондина в желтых очках. В руке он держал что-то вроде короткого каменного жезла, направленного на издыхающего демона.

— Спасибо! — сказала Женя, имея ввиду огненный шар.

— Считай не за что, ты и так отлично справлялась, ох нифига себе, прямо амазонка, — на одном дыхании ответил он. Женя поняла, что все еще сжимает в руках конец арматуры.

— Оно сдохло? — спросила она, не решаясь выпустить оружие, пока не получит положительный ответ.

Блондин подошел поближе и брезгливо толкнул тушу носком травянисто-зеленой кеды.

— Определенно да, демон посреди Москвы, в будний вечер, безумие какое, все с ума посходили, хорошо, что он встретил профи, а не кого из людей на куски порвал, — он искоса и с восхищением посмотрел на Женю.

— Да нет, какой я профи — сказала Женя. Собранность и ясность сознания начинала пропадать и она почувствовала, что ее начинает потряхивать от адреналина. Что это было? Она никогда так себя не вела, спортом специально не занималась много лет. И откуда пришло четкое понимание что и как делать? Что бы в ней ни проявилось тогда, оно уже уходило, оставляя ее в растерянности. Женя переступила через тело и подняла сумку. — А что с трупом делать?

— Ничего, так он скоро прогорит, вон, по краям уже тлеет.

Панцирь демона подернулся серым налетом, который быстро сносил ветер. Кончики клешней уже почти полностью рассыпались.

Блондин внимательно посмотрел на нее и наверное заметил, что руки у нее дрожат.

— Вот что, а давай я тебя провожу, чаем напою, идет, на тебе лица нет, на мне наверняка тоже, вот чудеса-то демон, посреди Москвы, будем спасать друг друга от обморока.

Он ловко взял ее под локоть и повел прочь из переулка.

— Так ты сам — маг?

— Я-то нет, я хожу понемножку, свои дела делаю, меня Май зовут, — ответил он. У него была странная манера говорить подряд, потоком сознания, много жестикулируя. Благодаря тому, что и одет он был как попугай, выглядело это как маленькое обаятельное шоу.

— Я Женя, — представилась она. В этот момент они вышли на дорогу и она стала оглядываться по сторонам, чтобы не попасть под машину. Поэтому Женя и не увидела выражения промелькнувшего, всего на секунду, на лице Мая: узнавание, догадка, сожаление. Он очень быстро овладел собой.

— Приятно познакомиться, — искренне сказал он, сжав ее ладонь в своей.

— Удивительно, я всю жизнь прожила, и не подозревая о существовании демонов, и магов, а сейчас, на меня второй день сыпятся всякие чудеса, — сказала Женя, чувствуя потребность выговориться, — у меня скоро возникнет что-то вроде паранои. Волшебный мир меня преследует.

— Наверняка, ты кажешься безумно интересной, я могу это понять, если честно, ты бы видела себя в сражении, загляденье, — он восхищенно покачал головой, — ума не приложу сколько боевых воплощений нужно поднять, чтобы с таким мастерством расправляться с демоном, ты действовала, зная все повадки твари, словно провела немало лет, шинкуя скорпионов!

— Это мой первый. И первый, которого я видела, разве они попадаются вот так посреди города?

— Нет, никогда, вот в астральных мирах их пруд пруди, но чтобы вот так в среднем мире появился демон во плоти, я о таком не слышал даже, кто-то немало сил на это потратил, — нахмурился Май.

— Среднем мире? — переспросила Женя. От слова веяло сказками. Возможно она слышала это слово от Васа.

— Средний мир, Мидгард, физический мир, как только не называют, все цивилизации по своему названию придумали, — пожал плечами Май, — если коротко, то это тот мир где находится твое физическое тело, самое плотное и тяжелое из всех тел, плоть и кровь красного цвета, как и частотный диапазон этого местечка, самый низкий по частотам, самый первый из цветов радуги.

Женя слушала его болтовню вполуха. Демон посреди улицы… Может ли это касаться тех дел, о которых говорил Н? Выходит он не зря беспокоился. Может статься, что и ее невероятное "везение" сегодня было неспроста. Будто бы в подтверждение ее слов, она услышал громкий треск. Задрав голову она увидела, как со стены дома под самой крышей отваливается здоровенный кусок плитки и, рассыпаясь в полете в смертоносный дождь осколков, падает на нее.

Май схватил ее за локоть и дернул на себя, убирая ее из зоны поражения. Она услышала звон бьющихся осколков за спиной.

— Спасибо, — пробормотала она. — сегодня у меня невероятно везучий день.

— Бывает, — ответил Май с широкой улыбкой. Женя испытала странное чувство дежа вю, словно уже видела лицо очень похожее, в похожем ракурсе… но ощущение пропало так же быстро как и появилось. У Жени зазвонил телефон. На экране высветился номер Васа. Должно быть он беспокоился, куда она пропала.

Но голос в трубке был совсем не Васа.

— У тебя есть кое-что, нужное нам, а у нас есть твой брат. Если ты будешь делать все, как я скажу, ты увидишь его целым и невредимым.

Женя остолбенела, не веря своим ушам. Это что, шутка такая?

Она не успела ничего толком ответить. Май вдруг досадливо нахмурился и вытащил телефон из ее рук.

— Привет, — сказал он, широко улыбаясь, — А кто говорит? А, очень приятно, а я Май, так зачем же девушку пугать так, брось какие условия, что ты там надумал, стоп, стоп, глупостей не делай, сейчас договоримся.

Он нажал на кнопку отбоя и повертел телефон в руках.

— И что все это значит? — очень спокойно спросила Женя. Она слишком растерялась и расслабилась от встречи со скорпионом и теперь ругала себя за неосмотрительность. У демона блондин оказался не просто так, и, может, он же его и послал, доверять ему нельзя.

— Значит то, что я знаю где твой брат, и к несчастью, люди, которые его держат, настроены весьма… — Май цыкнул, покачал головой и с жалостью посмотрел на Женю. — Я их знаю, я по делам многих знаю, так уж вышло, знаешь, мне жаль, очень жаль, я не хочу, чтобы Вас пострадал, давай так, я попробую с ними поговорить, а через час, позвоню тебе, ладненько?

— Что они от меня хотят? Кто они вообще такие? — вспылила Женя.

— Отрыжка околомагическая, пренеприятные личности, действуют очень грязно.

Фантазия услужливо нарисовала Жене что они могут сделать с Василием. Тут здравый смысл отказывался ей подчиняться — над ней брал верх инстинкт, подсказывающий защищать брата.

— Мне лучше сразу поехать к ним.

— Нет-нет, — Май замахал руками, — позволь мне помочь, правда, я знаю как с ними говорить, иначе вы оба пострадаете.

— А тебе что за выгода? Не говори, что просто так оказался рядом!

Он вздохнул, снял желтые очки и в упор посмотрел на нее, снова вызвав у нее чувство что она где-то видела точь в точь такой же взгляд. Глаза у него были гипнотические, изумрудные, с золотистой коронкой вокруг зрачка.

— Я оказался там случайно, и это правда, — сказал он необыкновенно короткую для себя фразу, и Женя поверила. Почувствовала, что он не врет, — И я хочу помочь тебе, потому что ты не виновата в том, что происходит вокруг тебя, и да, я не скрою что извлеку из этого выгоду, если отыщу этих придурков, у меня появится возможность выслужить себе кое-какие плюсы и не только это.

Он широко улыбнулся.

— На будущее — я вообще никогда не вру, никогда, ты иди домой, Женя, никуда не сворачивай, дома тебе пока еще безопасно.

Она хотела возразить, но под неожиданно твердым, тяжелым взгляд Мая она почувствовала, что попала в ловушку, и не владеет собой, как ни хотелось выплюнуть ему в лицо ядовитую, горькую злость. Гипноз это был или иной вид промывки мозгов, но он манипулировал ею и не скрывал этого. Женя развернулась и пошла прочь. С каждым шагом внутри разгоралась бессильная ярость, но ослушаться не получалось. Чертовы маги. Нет, она не собирается сдаваться.

В ответ на ее злость, в правом полушарии, что-то ощутимо запульсировало. Точно такое же чувство у нее было, когда она пыталась связать со своим воплощением, но у нее не получалось. Теперь оно само пыталось достучаться до нее.

"Н" — прорвалась одна-единственная мысль и Женя почувствовала, что морок спадает, она снова управляет своим телом. Злость никуда не делась. Она не позволит вертеть собой, как марионеткой, не позволит решать за себя, что ей делать и уж точно никому не позволит угрожать Васу!

***

Когда Женя дошла до увитого розами крыльца, успело стемнеть. Никого не было, даже слепой Никто не сидел у входа. Женя беспрепятственно распахнула дверь и удивилась стоящей тишине. Она увидела Н — он сидел за барной стойкой, вместе с Ульриком. Увидев Женю, Н нахмурился и встал.

— Почему никого нет? — спросила Женя.

— Привет! У нас среда, по средам здесь всегда тихо. — ответил он, не отрывая от нее пристального взгляда.

Чернота в его глазах разлилась, золотая искорка же почти исчезла, сияя крохотной точкой. Н посмотрел в воздух над ее головой и цокнул языком.

— Так-так, — тихо сказал он, — неприятный день был, верно?

— Ты просто себе не представляешь насколько.

— Примерно представляю. На меня как-то повесили похожее. Давно это было.

— Что повесили? — спросила Женя, изо всех сил стараясь держать себя в руках, не позволяя клокочущим внутри эмоциям взять верх.

— Это проклятье. Механизм простой как пробка, собственно это пробка и есть. Она закрывает тебя, скажем так, от Мира, обрывает твою связь с ним. И все на свете, начинает воспринимать тебя чужеродным элементом, чуждым самой планете. Планета начинает пытаться тебя уничтожить, час от часу все старательней. Напряжение над тобой растет такими темпами, что через пару часов, и крыша моего бара вполне может обвалиться на твою голову, а она куда как прочна.

Женя с грохотом придвинула табурет к стойке и села. На нее повесили проклятье, натравили скорпиона, похитили брата. Недавно она сказала, что волшебный мир преследует ее, и выходило что это так, но не совсем преследование… это охота. Сложить два и два не составляло большого труда.

— Давно ты знал, что артефакт, за которым все охотятся, у меня?

— Заподозрил с первой встречи, — ответил Н.

Женя сразу ощутила больше уверенности. Если он знал это и ничего не предпринял, чтобы добраться до артефакта, то с ним она в безопасности. Она наклонилась вперед, глядя в глаза Н:

— Мне очень нужна твоя помощь.

— Я не то, чтобы великий предсказатель, но я предугадал твою просьбу.

— Из-за того, что у меня этот артефакт, Васа похитили.

Н не казался удивленным, но рассерженным — да. Он на мгновение прикрыл глаза:

— Если ты меня не послушаешь, вы оба умрете.

Глава 7: Угроза

— Почему? — спросила она. Страх холодом опалил ей внутренности, будто Женя проглотила ледяную змею.

"Это правда, Н говорит правду".

— Потому что тучи над тобой сгущаются. А погибнешь ты — и Вас без твоей помощи не выживет.

Если бы она не смотрела прямо перед собой, глубоко погруженная в себя, она бы заметила движение, которое Н сделал, собираясь взять ее за руку, но остановил себя на полпути.

Женя подняла голову:

— Кто его похитил?

Он покачал головой:

— Я не знаю. Не это сейчас….

— А мне казалось ты знаешь все, — резко сказала она. В ней поднялась жажда мести.

— Если ты останешься в городе — умрешь, — сказал Н и в глазах у него появилось отчетливое сострадание.

Женя встала. Внутри клокотала слепая ярость. Вас был в опасности из-за нее.

— Я найду их и зубами рвать стану, если придется.

— Бессмысленно, — прошипел Н. - они вырвут из тебя то, что им нужно, а потом убьют.

— Тогда помоги мне! — сказала Женя, наклоняясь к нему. — Если хочешь мне помочь, помоги найти их!

— Еще час в городе и ты будешь мертва и без их стараний! Как ты собираешься спасать брата, если твоя жизнь висит на волоске?

Это Женю нисколько не заботило.

— Мне хватит и часа.

— Стой-стой, — он придвинулся ближе. Теперь их лица разделяла пара сантиметров, глаза обоих метали искры, — Ты умная девочка, Женя. Остановись и подумай, пожалуйста. У тебя осталось совсем мало времени на это, а потом ты умрешь, ничего не успев.

За стеной барной стойки что-то громко взорвалось, по стенам побежали трещины. Ульрик встал.

— Что там? — спросила Женя.

— Пожар, — лаконично ответил Ульрик и вышел.

— Твой брат меньше всего хотел бы, чтобы ты умерла, пытаясь спасти его, когда был другой выход, — сказал Н.

— Он мой младший брат… я должна его защитить, — сказала она.

— Дай мне спасти тебя. А потом я помогу тебе найти тех, кто похитил твоего брата.

— И накажешь их. — сощурилась Женя.

— И накажу. Обещаю. — согласился Н.

— Зачем тебе это? — спросила Женя, — тебе не нужен артефакт, зачем ты тогда пытаешься спасти меня, ради чего?

— Потому что это неправильно и несправедливо, чтобы молодая красивая девушка погибала в таких жутких обстоятельствах. Этого для меня вполне достаточно. — улыбнулся Н.

И эти слова ничего не прояснили. Он протянул руку и Женя взяла ее. Трещина на потолке стала глубже. Вернулся Ульрик, принеся с собой ощутимый запах гари.

— Передай Кэтрин, что она за главную, — сказал Н. - я поеду один.

По лицу Ульрика пробежала тень сомнения. Он явно хотел возразить, но посмотрел на Н, на Женю и ничего не сказал.

— Куда мы поедем? — напряглась Женя.

— В одно место, оно за городом. Надо как можно скорее вывезти тебя из Москвы. Если ты не против конечно.

— Зачем? — подозрительно спросила Женя.

— Проклятье действует только в зоне города. За его чертой у тебя появится шанс выжить, — ответил Н.

Женя кивнула. Она бы все что угодно отдала чтобы пружина страха и напряжения у нее в груди разжалась. Покидать город, когда ее брат в опасности, казалось ей предательством, в любом раскладе. Если бы Н так не настаивал, она бы его ни за что не послушала. Выходило, что она ему доверяет. Но все ее мысли все равно были о брате и об опасности, которая ему угрожала.

***

Они ехали долго. Женя безразлично смотрела, как пейзаж за окном меняется, и на смену домам и ярким вывескам магазинов, приходит сначала жиденькая, а потом непроходимая лесополоса.

Она все еще не до конца согласилась с Н. Беспокойство за брата накатывало на нее волнами, как судорога, ей казалось, что она бросила его одного, сбежав из города. Как с ним теперь обойдутся? Сделают ли ему больно? Ведь она нарушила условия договора.

— Ничего они ему не сделают, им нужна ты, — сказал вдруг Н, хотя Женя ничего не говорила.

— Ты читаешь мои мысли? — она бы ничуть не удивилась, если бы ответ был положительным.

— У тебя просто на лице все написано, как на транспаранте: "Я предала своего брата тем, что решила спасти сперва свою жизнь".

Жене было не до смеха. Она почувствовала очередной укол вины.

— Он попал туда из-за меня. — мрачно сказала она.

Н ответил неожиданно резко:

— К счастью, мир не крутится вокруг тебя. И прежде чем сваливать на себя вину за все, что происходит на земле, включая землетрясения в Африке, подумай о такой вещи, как судьба других людей. Видишь ли, она существует. У каждого человека, будь то ты или твой брат, существует свой собственный путь из препятствий, которые он должен пройти. Своей потребностью к гиперопеке ты нисколько не помогаешь ему. Ты не позволяешь ему набивать шишки, которые ему следовало бы набить.

В Жене от этих слов все заклокотало от возмущения. Этого она никак не могла принять.

— Так что же, людям следует вообще бросить заботиться друг о друге? Родителям, бросать детей там, где они и родились, и идти по своим делам, пускай сами выползают? Службы скорой помощи и пожарных упразднить, пусть каждый выживает сам? А тебе тогда, следовало оставить меня в покое, а не помогать мне спастись, что же ты, тоже лишаешь меня важного урока? А знаешь, что, высади меня прямо сейчас!

Н не пошевелился. Лицо у него выражало какое-то мрачное веселье.

— Если ты позволишь мне возразить, я скажу вот что: не путай гиперопеку и помощь. Взрослые заботятся о детях, пока те не формируют самостоятельную личность, помогая им в этом, а не подавляя. Хотя, должен признать, не все справляются с этой задачей, но и это тоже урок. Медицина и спасательная служба, это не один человек, это сила. Такая же сила, как та, что вызывает несчастные случаи и пожары. Люди, которые там работают, выполняют свой долг по уравновешиванию добра и зла, и пока они в рамках этого долга — гиперзабота об одном пациенте для них ошибка, которую им не должно допускать. Я спасаю тебя потому, что ты пришла просить меня о помощи, а когда мага о чем-то просят, он должен сделать то, что в его силах, чтобы помочь.

— Даже чужой человек на улице если к тебе подойдет?

— Тем более если так. Любая ситуация, это урок, и маги это понимают. С любой ситуацией нужно справляться, надеясь извлечь этот урок. А просьба о помощи в магии — это общепринятая формула разрешения на магическое воздействие. Пока ты не согласишься, маг не имеет права что-то делать с тобой.

— А как же порча? Сглаз или приворот? На это-то точно никто согласия не дает.

— Ты сейчас говоришь об инструментах черной магии, когда я говорил о белой. Черным, конечно, безразличны все те вещи, о которых я сейчас разглагольствовал.

— Ты меньше всех похож на белого мага.

Н перевел на нее взгляд черных, с золотой искрой, глаз и улыбнулся, обнажая острые клыки:

— Сочту за комплимент.

Спустя много километров, начало светать. Женя не помнила, спала она, или бодрствовала. Н вел машину молча, не показывая ни утомленности, ни усталости. Женя подумала, мельком, а спит ли он когда-нибудь.

Через какое-то время, машина съехала с шоссе на дикую, заросшую с обеих сторон дорожку. В предрассветном сумраке, Женя видела только густую зеленую листву, окружавшую их с обеих сторон. Ветки кустов и деревьев часто царапали бока машины. Спустя двадцать минут, тропинка стала совсем непроезжей и Н остановился.

— Дальше пойдем пешком, — сказал он, помогая Жене выйти из машины. Все ее тело затекло от долгой неподвижности.

— Где мы?

— У входа в сад. Дом за ним, — невозмутимо ответил Н и, прихватив большую сумку, единственный их багаж, пошел вперед. Женя оглядывалась по сторонам. Это совсем не походило на сад. Вокруг разрослись кустарники, тянулись вверх высокие деревья, росшие безо всякой видимой системы, трава кое-где достигала пояса. Опустив взгляд она заметила, что в тропинке, по которой они шли, угадывалась выложенная булыжниками дорожка, кое-где было видно, что трава пробивается между камней. А спустя несколько минут, Женя увидела сквозь деревья небольшую, заросшую травой поляну, и в середине поляны неработающий фонтан, с каменным ангелом. Женя остановилась, рассматривая лицо статуи, красивое, глядящее сверху вниз, будто бы с укоризной.

Задним числом она подумала, что это, должно быть, какое-то дворянское имение, заросшее и одичавшее. Кто еще станет ставить в саду такие статуи. Вид у фонтана был очень старый.

Н встал у нее за спиной, проследив направление ее взгляда.

— Кому это место принадлежит? — спросила она, оборачиваясь к нему.

— Оно принадлежало одному моему старому другу. Теперь о нем помню только я да… — он не закончил предложения. Взгляд, которым он смотрел на ангела, был затуманен, словно он вспоминал что-то, оставшееся в далеком прошлом.

— … впрочем, теперь только я. Пойдем, — сказал Н и повел ее дальше по тропинке.

— Мы здесь надолго?

— Как получится, но на самом деле, нет, не думаю. Проклятье, которым в тебя метнули, действовало в радиусе города, поскольку те, кто это сделал, видишь ли, не знали, у кого артефакт, знали только, что он где-то в городе, потому радиусом действия была задана Москва. Вне ее ты в безопасности, а проклятья такого рода работают не больше полутора суток, как правило этого достаточно, чтобы жертва погибла от несчастного случая.

— Зачем им моя смерть? Как им это поможет найти артефакт?

— Видишь ли, твоя смерть им была и не нужна. Это явилось этаким отчаянным актом, который, тем не менее позволил бы обнаружить тебя по происходящим вокруг бедствиям. Сейчас, все кто участвовал в наложении проклятья прилипли к интернету и новостям, чтобы как можно быстрее отследить источник всех несчастий и скорее броситься в ту сторону, пока тебя не убило.

Деревья неожиданно расступились и перед ними вырос невысокий двухэтажный дом. Крыльцо было украшено колоннами, крыша — темно-зеленая под стать растительности вокруг, а стены, когда-то снежно-белые, теперь посерели и покрылись мхом и плющом, но дом до сих пор производил впечатление величественное и изящное.

— То есть, они бы спасли меня?

— Не обманывайся на их счет, да спасли бы, но чтобы после этого сразу убить, — Н. достал из кармана большой серебряный ключ. Женя засомневалась, что замок не заржавел насмерть, но ключ мягко щелкнул и без труда повернулся.

— Проходи пожалуйста… они спасали бы, но не тебя, а артефакт, его нельзя извлечь из мертвого тела. В процессе извлечения, ты бы неминуемо погибла. Не так уж много умельцев, которые могли бы сохранить тебе жизнь при этом, и, если уж на то пошло, в черте города это было бы невозможно сделать, с тем проклятием, которым тебя наградили.

— То есть когда ты говорил, что мы с Васом бы оба погибли…

— Ты бы погибла при операции, а от твоего брата скорее всего бы избавились, как от свидетеля.

Женя стояла посреди большого холла, отделанного зеленым камнем. Как ни странно, здесь внутри не пахло ни сыростью, ни запустением, будто бы дом покинули не столетие назад, а только вчера. При разгорающемся рассвете, проникавшем в окна, Женя увидела что Н выглядит неважно: побледнел и под глазами залегли круги.

— Тебе не пора отдохнуть?

Он криво усмехнулся.

— Я могу и дольше не спать. А вот кушать хочется, перекус и отдых это исправят. Наверху есть спальня, ты тоже иди отдохни.

Женя кивнула. В самом деле, сил у нее не осталось даже на то, чтобы волноваться. Как во сне она поднялась по лестнице, увидела слева открытую дверь, а за ней комнату с большой застеленной постелью. Не успев удивится, как в заброшенном доме так легко нашлась чисто застеленная кровать, Женя упала, не раздеваясь и сразу уснула.

Н слушал затихающие шаги, пока Женя поднималась наверх. Какое-то время он не двигался с места, прислушиваясь, а затем, убедившись, что она крепко спит, поставил сумку на пол и неслышно вышел из дома. На ступеньках он сел и стал смотреть как поднимается солнце.

***

Женя спала неспокойно. Во сне она шла по лесу, а кто-то преследовал ее. Она чувствовала, что он наступает на ее следы, выслеживает ее, как дичь. Она побежала, подгоняемая страхом, но скоро поняла, что заблудилась и накручивает одни и те же круги по лесу, а преследователь приближается. Она заметалась, слыша голоса вокруг, торжествующие, они становились все громче, и Женя увидела что ее окружают темные тени, их было так много, что их силуэты сплелись в единую темную стену. Впереди них выступила женщина, свет упал на ее смуглое лицо, кошачьи глаза и она была мертвой, и все, кто окружал ее были мертвы.

Женя проснулась, дрожа от озноба, села на кровати, и, все еще чувствуя опасность, в безотчетном желании убежать, вышла в коридор. Она вздрогнула, увидев в темном коридоре, высокий силуэт.

Это был Н. Лицо у него было каменным и неподвижным, как у статуи, а глаза совершенно черными, без единого лучика света.

— Прости за это, но наверное придется, — глухо сказал он.

Глава 8: Семейное дело

— Придется что? — хрипло со сна спросила Женя, чувствуя как по коже пробегает озноб.

Н подошел ближе и Женя с трудом поборола желание бежать. В свете, падающем из-за открытой двери, лицо Н перестало выглядеть жутким. Просто очень усталое лицо вконец замотавшегося человека.

— Эту штуку, ее надо вытащить, — сказал он. — Другого выхода нет. Я перебрал все варианты, но ничего не выходит, его по-любому нужно извлекать.

— Ты о чем вообще? — от его слов Жене стало совсем нехорошо.

— Артефакт в тебе, его нужно извлечь. Теперь они узнают что он у тебя, и ты не сможешь его защитить. На тебя будут нападать, снова и снова. Его нужно достать и спрятать. Иначе ты умрешь.

— Как ты можешь это знать?

— Могу, — ответил он. Впервые Женя подумала, что в глазах у него, может, и не линзы вовсе. Может, он вообще не притворялся все это время. Может, он настоящий?

— И что ты хочешь сделать? — Женя.

Н пристально посмотрел на нее. Женя поймала этот взгляд и почувствовала как по коже побежали мурашки. И тогда она вспомнила про Васа, который один где-то в руках злодеев.

— Ладно, — сказала она, — Хорошо. Если так нужно, давай, делай что хочешь. Ты обещал спасти моего брата потом, помнишь?

Н кивнул и шагнул ближе. Теперь они стояли совсем вплотную. И он вдруг спросил:

— Можно?

Вид у него был при этом и самоуверенный и чуть-чуть растерянный. Как у мальчика, просящего у девочки разрешения взять ее за руку.

Женя кивнула. Он положил руки ей на плечи, ладони у него оказались ужасно горячими, обжигающими. Н улыбнулся и ласково прошептал ей висок так, что по коже пробежала волна:

— Будет больно. Но я постараюсь сделать это быстро.

Пальцы его левой руки едва ощутимо касались ее плеча и шеи, отыскивая легчайшую пульсацию волшебной вещи. Затем его пальцы остановились над точкой чуть выше ключицы и Женя поняла, что он нашел что искал.

Панический ужас вдруг переполнил ее до краев, как шипучая газировка. Ей нельзя быть здесь, нельзя позволять ему отобрать это! Как она вообще могла доверять ему? Она попыталась вырваться, но Н, конечно, был быстрее.

— Тише, — сказал он и положил свободную ладонь ей на лоб, — Успокойся.

Женя попыталась отвести глаза, увернуться от руки, но ее битва была проиграна до того, как началась. От его ладони все мысли и тревоги смешались и унеслись прочь. В ее сознании стало пусто и ясно, мышцы налились свинцом. Не осталось ни страха, ни воли к свободе, только глубоко внутри мучительно грызла беспомощность.

— Тише, — еще ласковей повторил он и перевел взгляд на ее горло, взгляд, ставший снова сосредоточенным. Что бы он ни делал, видно было, что он тратил много сил — его бледность стала отдавать синевой, даже губы побелели, глаза казались голодными.

"Неужели укусит?", — вдруг подумала Женя, — "И это все, зачем он меня сюда притащил? Ради лакомого кусочка? Все так и кончится. Я погибну здесь, а Вас вскоре умрет в Москве".

Мысль о брате подняла у нее внутри волну сопротивления, но не смогла пробить звенящее спокойствие, созданное Н и отступила.

Н снова провел самыми кончиками горячих пальцев по ее шее. Его напряженный взгляд, остановился в одной точке, замерли и пальцы. Женя поняла что за этим последует, но не могла даже закрыть глаз.

Его пальцы надавили сильнее, и Женя с ужасом ощутила, как они легко погружаются в ее шею.

Н не соврал — боль была ослепляющая, как прыжок в ледяную воду, но длилась она всего долю секунды, за которую все ее тело свела болезненная судорога, напрочь унося оцепенение и покой. Женя была вольна делать что ей заблагорассудится, вырваться, бежать, но ей этого больше не хотелось. Она знала теперь, что Н делает. Больше того, сейчас она каким-то образом знала об Н все. Она видела его, целиком, изнутри, все его возможности, все раны и все его мысли. "Так вот оно что!", — успела подумать она, — "Вот почему…"

Затем все прекратилось и Женя пропала, вместе с памятью о том что узнала.

***

Над головой раскинулось небо, свинцовое, низкое, в обрамлении изумрудных верхушек темных деревьев, достойная картина для похорон. Женя с некоторым удивлением обнаружила, что все еще жива.

"Конечно жива, не выдумывай", — сказала она себе. И попыталась устроится поудобнее, чувствуя, как затекла шея.

Она лежала на руках у Н, сидящего на зеленых ступеньках старого дома. Ветер, гулявший в вершинах слегка колыхал его волосы. Почувствовав, что она пошевелилась, он улыбнулся:

— С добрым утром.

— Ты достал артефакт?

Он кивнул, следя за выражением ее лица. Значит, теперь охота на нее прекратится, и проклятье больше не будет висеть над головой.

— Ты обещал мне, — сказала она, не заметив, какое странное выражение промелькнуло в глазах Н от этих слов, — теперь помоги мне спасти Васа.

Н явно боялся худшей реакции. По крайней мере, его лицо расслабилось, и взгляд перестал выискивать в ней тревожные признаки.

— Я только тебя ждал, — сказал он, — Должен был убедиться, что ты пережила это нормально. Сейчас и рванем в город.

В кармане у Жени завибрировал телефон. На экране высветилось последнее сообщение от Мая после семи предыдущих, разной степени напряженности:

"Последний шанс! Пожалуйста, будь сегодня в восемь вечера на "Пушкинской"".

Страх новой волной поднялся внутри, подгоняя скорее действовать. Вдруг они уже успели сделать Васу больно? Вдруг прямо сейчас он страдает?

— От кого это? — спросил Н, заметив тревогу на ее лице.

— Сообщение от Мая, он знает, где Вас и говорит, где нужно встретиться…

— Стоп, — перебил ее Н с удивленным донельзя лицом, — Ты сказала — Май?!

***

В восемь вечера солнце жгло уже не так сильно, но жар, идущий от нагретого за день асфальта создавал неприятный, липкий зной.

Женя выбрала столик на улице, с самого края, и постаралась поудобнее устроиться на скамейке без спинки. У нее все еще кружилась голова и неприятно пульсировало что-то в правой ее половине.

Мая она заметила издалека. Футболка на нем сегодня была лазурная, брюки апельсиново-оранжевые, руки увешаны разномастными яркими браслетами из ниток, резиночек и цветных камушков. Заметив ее, Май приветственно махнул рукой и сел напротив.

— Я уж плохое думал, ты так надолго пропала, беспокоился, вдруг что с тобой случилось, — затараторил он, наклонившись ближе. Глаза за желтыми очками и впрямь выглядели обеспокоенными.

— Тебе придется пойти со мной, чтобы они его отпустили, без этого, к несчастью, никак, — с сожалением сказал он.

— Ты видел его? — это все, что беспокоило Женю на данный момент, — Как он?

— В порядке, цел, конечно я его видел и убедился, что с ним все хорошо, не сомневайся, ты тоже скоро его увидишь, тут недалеко, а нам надо торопиться и…

— Еще пару минут, Май, — перебила его Женя, — я жду одного моего друга. Кстати, он говорит, что знаком с тобой.

— Да я много с кем знаком, — широко улыбнулся Май, — хорошая идея, но, все-таки можно было бы предупредить, эти люди, знаешь мало ли что решат, если придет больше людей, чем…

— А мы все в последний момент решили, — сказал Н, появляясь из-за плеча Мая. Тот окаменел, не сводя глаз с Н, усаживающегося между ним и Женей.

— Интересные дела у тебя, Май, — сказал Н широко улыбаясь, — не ожидал от тебя такой прыти. Обошел всех великих магов Москвы. Поздороваться не хочешь?

Май молчал. Если бы взглядом можно было бы убить, даже Н бы не поздоровилось, но он только улыбался, холодно глядя на Мая. Женя кожей почувствовала как вибрирует от напряжения воздух между ними.

— Так вы действительно знакомы? — поинтересовалась она.

— И весьма близко. Он мой брат, — сказал Н.

Мая от этого слова передернуло. Сейчас, когда они сидели рядом, Женя поняла, кого ей так сильно напоминал Май: сходство между ними не бросалось в глаза, слишком разные они были внутри, но как только они оказались рядом, Женя увидела что лица у них одинаковые.

— Итак, дорогой братец, как давно ты манипулируешь шайкой магов-недоучек? — поинтересовался Н.

— Я не обязан удовлетворять твое любопытство, знаешь ли, — сквозь зубы ответил Май. От его болтливости и жизнерадостности не осталось ни следа.

— Пока нет. Да ты не утруждайся, я и сам расскажу. Ты, очевидно, нашел способ, чтобы довольно точно отследить где и как появится артефакт. Сам ты его извлечь бы не сумел, силенок бы не хватило, тут нужен кто-то из умельцев, вот ты и позаботился о том, чтобы часть информации слилась к нужным людям. Ты знал, что рано или поздно кто-то запаникует и нашлет проклятье на носителя, это подгонит остальных, затем еще капля информации — и у них в руках брат этой милой девушки, у нее не остается выбора. А после извлечения, ты бы их обманул, например прикончил бы всех разом, чтобы заполучить артефакт себе.

Май посмотрел на Женю. Она отвела взгляд.

— Если бы я знал, что бедняжка уже испытала несчастье познакомится с тобой, я бы не полез в это, известно ведь, что ты суешь свой мерзкий нос везде где не надо, лишь бы чего попортить.

— Это у нас семейное, должно быть, — зло усмехнулся Н. — Ты уж запомни пожалуйста, что охотиться за ней больше не нужно, а то ведь еще какую гениальную многоходовку придумаешь впустую.

Май быстро посмотрел на Женю.

— Так он извлек артефакт, кто бы сомневался, что он захочет его прикарманить, но я рад это слышать, значит ты больше не под ударом. Хорошая новость, потому что во всем этом мне больше всего не нравилось, что тебе придется умереть. — он улыбнулся, глядя только на Женю.

— Тем не менее это не остановило бы тебя, мой сострадательный друг. Ты бы убил ее не задумываясь. Теперь мне нужно только знать сколько их там. И все.

— Я бы на твоем месте подумал о правильности того, что он делает, без спросу влезая в твои дела, ведь артефакт принадлежит тебе, и уж ты-то смогла бы извлечь из него пользу, поверь, ты бы напомнила ему, что вообще-то он твой, — сказал Май, продолжая смотреть только на нее.

— Ответь на вопрос, — попросила она, игнорируя его слова. Лицо Мая исказила мимолетная гримаса.

— Ты не слушаешь мои слова, считаешь что мне нельзя верить, но я не сказал тебе ни единого слова неправды, иначе не могу, так скажи, ты правда думаешь, что и он оказался замешан в этом во всем случайно?..

Н с силой ударил ладонью по столу прямо перед ним и Май вздрогнул.

— Май, — крайне спокойно произнес он.

— Как страшно-то, сейчас кирпичи посыпятся, дачу построю, — ядовито ответил Май. — Ничего хуже того, что ты уже сделал, ты со мной не сотворишь.

— А ты испытай меня, — подсказал Н.

— Трое, — сказал Май поднял полные ненависти глаза на Н. Женя поежилась, торопливо поднимаясь с места. Вас не мог больше ждать.

Н продолжал смотреть на Мая, а Май на него. В этот момент лица у них были совершенно одинаковые, как будто это один человек смотрелся в зеркало. Только у одного отражения волосы были светлые и глаза зеленые, а второй был рыжим, с черными, как нефть глазами.

— Почему? — наконец спросил Н.

Май покачал головой.

— Сам попробуй догадайся, умник.

Н как будто хотел сказать что-то еще, цепко вглядываясь в его лицо. Потом бросил взгляд на Женю, застывшую и в ожидании, и встал.

— Федор, проследи, чтобы милейший не покидал этого места ближайший час, никуда не звонил, ни с кем не разговаривал, — попросил Н. Из-за соседнего столика поднялся человек и сел напротив Мая. Женя не видела его прежде: лицо у него было наполовину скрыто огромными мотоциклетными очками, а нос и подбородок спрятаны за высоким воротником плотной кожаной куртки.

Май смотрел на Женю и, поймав ее взгляд, вдруг улыбнулся, лукаво и с мрачным азартом.

Он говорил правду, подумала она, он рад, что мне не пришлось умирать.

— Пойдем, — позвал Н и взял ее за руку. Женя отвела взгляд от Мая и вскоре все ее мысли снова занял Вас.

— Почему ты не спросил у него адрес? — спохватилась она вдруг, одновременно радуясь, что Н оставил человека следить за Маем.

— Мне он не нужен. Я могу найти кого угодно, — сказал Н, целеустремленно шагая вперед. — С тремя я справлюсь и один, а ты держись позади, хорошо?

Женя кивнула. В крови бушевал адреналин.

Идти пришлось недалеко — нужный дом оказался совсем близко. Вход был со двора. В лифте Н ободряюще улыбнулся ей, но Женя слишком нервничала, чтобы улыбнуться в ответ.

Н нажал на звонок перед нужной дверью, самой старой и обшарпанной. Женя прислушивалась, как внутри квартиры затихает старомодное щебетание.

***

Глеб снова и снова бросал кости. Их перестук, кроме гудения компьютера, был единственным звуком, который раздавался в комнате. Борис и Артур молча смотрели на него. Вокруг глаза Бори разливался здоровенный лиловый синяк, доставшийся ему за то, что он пытался дозвонится до полиции. Мотылек за шторой был молчалив, как и всегда, а их пленнику стало совсем худо.

Он сидел на полу, прижавшись спиной к пыльной батарее, к которой была прикована его правая рука. Волосы занавешивали его осунувшееся мрачное лицо и закрывали глаза.

Все молча ждали.

— Май должен с минуты на минуту прийти, — сказал зачем-то Артур. Все и так это знали.

Снова наступило молчание, нарушаемое только стуком костей.

— Не пойму, — сказал Глеб наконец, трогая пальцем кубики, — До чего же путано говорят, сами себе противоречат. Смерть и сразу с ней жизнь, удача и с ней крах, не пойму, не пойму. — говорил он себе под нос, переворачивая и переворачивая кубик.

Раздался звонок, заставивший всех подпрыгнуть на месте. Вас поднял голову. Глеб напряженно облизал верхнюю губу.

— Ты, — он ткнул пальцем в Борю, — иди открывай, а я сразу за тобой.

Дрожа, Боря поднялся с места и пошаркал к двери. Глеб достал из кармана короткий каменный жезл. Артур поднялся с места и встал так, чтобы видеть коридор.

Коридор никогда не казался Боре настолько длинным. Будто бы он растянулся на долгие километры, и ручка двери была далеко-далеко, целая вечность прошла до того момента, как он ее коснулся. Чувствуя у себя за спиной замершего в напряжении Глеба, Боря повернул ручку, отпирая замок, и стал медленно приоткрывать дверь, чтобы заглянуть за нее. Тот, кто ждал за дверью толкнул ее с такой силой, что она вырвалась из рук Бори и ударилась о стену. Он отшатнулся, и увидел перед собой самого дьявола. Черные глаза метали молнии, зубы оскалились в безумной улыбке, он возвышался над ним, как башня и протянул руки, чтобы его схватить.

Боря пискнул, пытаясь увернутся, но дьявол схватил его за плечи и отшвырнул вбок и секундой спустя Боря увидел как луч, вырвавшийся из жезла Глеба летит прямо туда, где он только что стоял. Дьявол выбросил кулак с опущенным вниз большим пальцем и луч, столкнувшись с невидимой преградой, стек в пол. Не интересуясь больше Борей, дьявол пошел на Глеба, бросившего жезл и готовящегося метнуть в него заклинанием.

Боря сполз по стенке вниз, желая только одного — стать маленьким и незаметным, а еще лучше, проснуться и чтобы оказалось, что все это сон. Перед ним присела девушка, у нее было красивое и строгое лицо, сейчас бледное и напряженное.

— Где он?

Боря сразу понял, что она говорит о пленнике и обрадовался: так они пришли спасать!

— В комнате, там! — сказал он, тыча в ту сторону пальцем. Девушка вскочила, ожидая пока Н расчистит путь.

Н шел вперед, не обращая внимания на сыпавшиеся на него как из рога изобилия, боевые заклинания. Они отскакивали от него, не причиняя никакого вреда, неспособные даже замедлить его шаг. Глеб почувствовал, как по позвоночнику взбирается страх, предчувствуя скорое поражение. Собрав стремительно убывающие силы он вложил их в самый сильный удар, заклинание, которое он ни разу не применял, боясь его разрушительности, но было уже слишком поздно: Н стоял прямо перед ним, черные глаза смотрели на него устало и сердито. Заклинание вспыхнуло было в его руках и тут же погасло никому не повредив.

— Ты лучше бы отдохнул, — услышал Глеб и не мог не согласиться, он ведь так устал, так изнервничался. Он медленно осел на пол и закрыл глаза.

Н вошел в комнату и сразу отыскал глазами Васа. Тот встретился с ним взглядом, мутным, мрачным и Н нахмурился, почувствовав что-то не то. Из-за его спины выскочила Женя и бросилась к брату.

При виде сестры Вас преобразился. Свет озарил его лицо, запавшие глаза засияли, на губах появилась улыбка, но он был не единственным, кого появление Жени вывело из ступора. Артур увидев девушку, безошибочно понял, что перед ним именно та, за кем они охотились. Безумная мысль пронеслась у него в голове: Глеб без сознания, на Борю рассчитывать нельзя, остался только он, значит и действовать будет он, и куш весь ему. Алчность засияла в его сознании алым пульсаром и, прежде, чем Женя успела коснуться брата, прежде, чем Н попытался ее остановить, Артур вытащил из-под стола украденный у отца пистолет и, держа его обеими руками, навел на Женю.

Будто в замедленной съемке она повернулась на его окрик, увидела черное дуло, и поняла что случится дальше.

Случилось бы, если бы один из участников сцены не оказался быстрее всех остальных.

Артур закричал, от боли и ужаса, и попытался дернуть вверх руку, которую Василий в одно мгновение прокусил до кости. Прогремел выстрел, но Женю он не задел. Она шагнула к брату, борющемуся с Артуром, но Н удержал ее.

— Не подходи к нему!

Женя попыталась вырваться, не понимала почему, Н ее держит, она должна помочь брату. Артур попытался ударить его пистолетом, но Вас перехватил его руку и вывернул. Женя отчетливо услышала громкий, влажный хруст и увидела как неестественно согнулась рука Артура. Он выронил пистолет заверещал от боли, широко открыв от страха глаза, едва не вылезающие из орбит.

Вас отступил от него, часто облизывая окровавленные губы, на лице стал проступать ужас.

— Вас!

Он растерянно оглянулся на сестру. Проявившееся в нем на секунду черное бешенство угасло, стоило ему взглянуть на нее. Он был бледнее, чем когда-либо, глаза голодные, на руке болтаются порванные наручники.

Женя вырвалась из рук Н и Вас отступил на шаг, не давая ей приблизится.

— Не надо, вдруг… вдруг я что-то тебе сделаю, — сказал он, мельком посмотрев на корчащегося на полу Артура.

— Что ты мне сделаешь, дурачок, — отмахнулась Женя, обнимая его, — Ты цел? Как ты сюда вообще попал?

Вас рассказал про зелье и про то как встретил Мишу и решил отыскать Мая, чтобы потребовать противоядие и как здесь его встретили эти люди.

— Они меня оглушили, приковали к батарее и стали требовать, чтобы я выдал им где ты. Я слышал, как они договаривались с Маем, чтобы он тебя привел, но, по-видимому им очень хотелось найти тебя прежде него.

— Это зелье? — спросил Н, тем временем успевший усыпить Артура. В руках он держал пустой флакончик, который поднял с пола.

— Это, да. Они меня им напоили, когда я отказался что-то рассказать, ожидая, что у меня начнется ломка после него, и я им расскажу где ты, и как прячешь артефакт.

Женя нахмурилась и бросила мрачный взгляд на Глеба и Артура. Ей стало совсем не жаль их.

— Но она не началась, почему-то, — продолжил Вас, — ночью мне один раз показалось, что у них получилось и сейчас начнется и боль, и ломка. У меня как будто судороги начались, боль прошила все тело, но это была не та ломка, что-то совсем другое и оно быстро кончилось.

Н в это время заинтересовался занавеской, отгораживающей часть комнаты, и одернул ее.

— Так-так, ну привет, — сказал он вполголоса.

— Что там? — насторожилась Женя.

— Они туда периодически заходили, точнее, один из них. Но я не видел чего там такое, — сказал Вас и шагнул вслед за Женей, чтобы посмотреть поближе.

Они увидели мальчика. Голова, увитая проводами, как венком, покоилась на груди, тощее тело безвольно полулежало в очень грязном кресле. На прибытие чужаков он никак не отреагировал.

— Кто он такой?

Женя подошла ближе и присела перед мальчиком на колени. Сквозь занавесь грязных волос она увидела юное лицо, чуть-чуть нахмуренные брови и крепко сжатые губы. Мальчик крепко спал.

— Медиум, — ответил Н и пояснил:

— Человек чье сознание так плохо крепится к телу, что его можно послать куда угодно, выяснить что угодно. Это бесценный источник информации, если знать как им пользоваться. Очевидно, так они тебя и нашли.

Он коснулся пучка проводов, отходящих от виска мальчика. Тот сидел неподвижно. Жене стало жутко.

— Он… сам на это согласился?

Ответил ей не Н.

— Он не виноват, это Артур его заставил.

Женя обернулась. Тощий парень, осмелился наконец выйти из коридора и вмешаться в их разговор. Увидев, что все на него смотрят, он съежился было, но заставил себя говорить дальше:

— Артур его уговорил и он согласился, но не потому что он плохой, его очень легко уговорить.

— Стоп-стоп, — остановила его Женя, потеряв нить рассуждений, — Так ничего не понятно. Расскажи с самого начала?

Он медлил, косясь на Н с опаской.

— Тебя пока никто не обвиняет, — сказала Женя.

— Пока, — добавил Н.

Боря облизал пересохшие губы и начал рассказывать сначала.

Родителей у Бори не было, всю свою жизнь он жил с бабушкой. Пока он учился в школе она работала кассиршей в магазине, трудясь по две смены, чтобы хватало на жизнь, и, несмотря на уговоры внука, она отказывалась выходить на пенсию и признавать, что ей нужен отдых. Перегруз дал о себе знать год назад обширным инсультом, и, парализованная, она оказалась прикована к кровати. Единственный внук, едва закончивший школу оказался в безвыходном положении, когда деньги были нужны, и бабушку дома одну оставить нельзя. И тут ему подвернулся бывший одноклассник, Артур, который предлагал ему совсем нетрудное дело — сдать для него "с другом" одну комнату. И деньги, и от бабушки уходить не нужно, и за помощь в "деле" Артур обещал какие-то бонусы.

"Друг" Артура оказался полувменяемым тощим парнишкой по имени Саша, которого Артур назвал "золотой жилой". Пока Артур пропадал, чтобы "настраивать контакты", как он сам это называл, Боря успел познакомиться с Сашей, которому помощь требовалась не меньше, чем бабушке. Саша плохо понимал где находится, был очень послушен, делал все что ему говорят безропотно и беспрекословно, а еще обладал удивительной способностью отвечать на вопросы, на которые не мог знать ответа. Он мог с точностью назвать все что угодно — от количества жильцов в доме напротив, до номеров машин, ехавших мимо светофора на углу. Он не задумываясь назвал диагноз бабушки и, как по-писаному перечислил назначения из бабушкиной больничной карты, лежавшей в поликлинике. Артур использовал эту способность по-своему. Он знал о существовании в городе магического рынка, знал о гонке за артефактами. Он не переставал говорить что именно здесь живут самые большие деньги и самая большая власть.

Когда Артуру удалось заинтересовать кого-то, кто был готов покупать информацию, Саше стало хуже. Он совсем перестал отвечать на вопросы, все чаще впадал в какой-то транс. По ночам он иногда вставал и начинал ходить, потерянно натыкаясь на стены и звать маму. Артур сердился: извлечь какую-то информацию из Саши стало невозможно. Боря, решил, что Сашу нужно лечить в больнице, и тогда узнал, что Артур собственно и украл его из психиатрического отделения. А потом Артур наорал на него, пригрозив, что если он кому-то расскажет, его упекут за соучастие. Боря испугался. Если его посадят, кто будет заботиться о бабушке, которой становилось все хуже? Он стал надеяться, что все пройдет как-то само собой, может, Артур образумится и поймет наконец, что Саше нужна помощь.

Через день Артур приволок какую-то систему проводов, остриг Сашу, и стал цеплять провода на него. Удивленный тем, что Саша теперь целыми днями сидит смирно, не просыпаясь, Боря однажды увидел, как Артур дает ему какие-то таблетки, а потом довольный, идет за компьютер. Информация теперь шла напрямую в программу через мозг Саши.

— Я понял, что он его наркотиками пичкает, сначала таблетки, потом колоть стал… Саша от некоторых будто бы веселее становился, быстрее работал, и Артур иногда это как поощрение использовал. Я хотел его остановить как-то, но страшно было что полиция придет, потом он стал угрожать еще что и у магов есть своя полиция, и вот она гораздо страшнее. И так с каждым днем все хуже было.

Он поднял глаза на Н:

— Что теперь будет? Вы нас проклянете как-то или…

— Прокляну? Я похож на деревенскую ведьму? — фыркнул он. — Люди — не моя зона влияния. Я вызову сюда кого следует. Эти двое огребут, а с тобой, если ты не сделал ничего плохого, ничего и не случится.

— Почему люди — не зона твоего влияния? — нахмурилась Женя.

— В магическом мире сейчас нет никакой системы, магические преступления интересуют только тех, кто оказывается в них замешан. Тут что-то вроде анархии. Я взял на себя роль того, кто представляет интересы не-людей в этом городе, но то я, большой оригинал. У магов нет такого человека. Зато, есть великие семейства, зона влияния одного из которых, распространяется и на этот район. Вот они-то этим и займутся.

— А Саша? — быстро спросил Боря.

Н покачал головой:

— Наверное вернут туда, откуда его вытащили. Больше они ничего сделать не могут.

— То есть, они его не вылечат?

Н повернулся к Жене, которая задала этот вопрос.

— Скорее всего, нет. Целители не лечат всех подряд.

— Но он ведь пострадал не по своей вине. Ему нужна помощь.

— Она одновременно нужна сотням тысячам людей, это не значит что нужно бросаться спасать всех и каждого, без перерыва на обед. То, что случается с людьми — это урок, каждый должен извлечь из него свой опыт. Если птица все время поддерживает птенца, он никогда не научится летать.

— Что же ты помогаешь мне? Может, я бы получила бесценный опыт, погибнув здесь?

Н ответил ей долгим взглядом. Она не отвела глаз.

— Это другое.

— Чем же?

— Ты попросила меня.

— И что это меняет?

Н вздохнул, будто собирая все терпение в кулак.

— Это форма соглашения на вмешательство. Человек это социальное существо и иногда, ему требуется помощь извне, для этого Мир и сводит разных людей вместе. Если ты просишь о помощи, а я соглашаюсь, это, своего рода, договор, разделяющий ответственность. Без этого у меня нет права вмешиваться в чужую судьбу и создавать долг. Мне очень жаль мальчика, но я не знаю, какой план у Мира насчет него, и по своей воле вмешиваться не должен. Неконтролируемое творение добра так же плохо, как и творение зла.

— То есть, если я попрошу тебя его спасти, то это будет законно?

— Нет, ты не можешь просить за другого. Если он попросит, вот это будет законно.

— Пожалуйста.

Все обернулись к мальчику. По-видимому, он слушал их уже какое-то время. Возникало впечатление, что ему очень трудно держать глаза открытыми.

— Пожалуйста, помогите мне, если можете, — сказал он, так тихо, что его слова больше походили на шелест ветра.

— Ты будешь мне должен, парень. Понимаешь?

Мальчик с трудом кивнул.

— Мне говорили, — прошелестел он.

— Ну вот и ладненько. Давай уберем всю эту порнографию, для начала.

Он быстро освободил его от проводов. Затем Н положил ладонь ему на голову и посмотрел на него, внутрь него. И тогда Жене показалось, что она увидела все так, как видел Н.

Через Н пошел поток энергии, огненной, красно-оранжевой. По его руке он вливался в голову мальчика, стекая по его спине, и становился серебристо-белым. Эта энергия сияла все ярче и ярче, серебряный поток становился все плотнее пока не стал жестким, как стальной трос. Это удержит его, поняла Женя, не даст его сознанию ускользать из тела.

Цвет энергии изменился, и Женя увидела изумрудно-зеленый вихрь, исходивший от Н. он ширился и ширился и, когда зеленые сполохи задели ее, у Жени потемнело в глазах. Вас заметил как она пошатнулась и удержал ее. Зеленоватый туман стоял перед глазами и потом, когда Н закончил и опустил руку.

— Вызови "Скорую", — сказал он Боре, — наплети чего хочешь. Раньше "скорой" здесь все равно появится кто-то из магов. Ребята, пойдемте, тут скоро тесно будет

— С ним все хорошо? — робко спросил Боря.

— Да. Надо только отдохнуть, — ответил Н, направляясь к выходу.

Женя все еще чувствовала головокружение, будто голова до сих пор не встала на место. Они последовали за Н, и тогда она вспомнила, что к нему у нее есть еще один вопрос:

— Что стало с Васом?

— Ну, — протянул Н, перепрыгивая через две ступеньки, — теперь он вампир.

Вас споткнулся от неожиданности, Женя остановилась.

— Почему?

— Я не разобрался до конца в той штуке, которую он пил, но, по-видимому, в некоторых случаях, она способна пробуждать спящие гены, если они достаточно сильны, а в людях на самом деле довольно много интересных генов подавлено.

— Ты знал что с ним это произойдет? Когда впервые его увидел и сказал про зелье.

— Подозревал, — уклончиво ответил Н.

— Почему ты его не остановил?

— Он сам этого хотел, верно? — поднял брови Н.

— Жень, это правда, я сознательно это пил…, - попытался оправдаться Вас, но Женя его не слушала.

— Но ведь все могло закончится совсем иначе?

— В худшем случае его энергетика оказалась бы развалена до основания.

— И ты его не остановил бы?

— Это был его осознанный выбор, — ответил Н. - я не имел права его останавливать. Предупредить — предупредил, что он что-то не то делает, но подробно консультировать каждого, кто выглядит отравленным каким-то зельем — не моя работа. Я не обязан и не должен вмешиваться в то, если люди сами желают себя травить.

Женя пристально посмотрела на него. Напряжением повисшем в воздухе можно было бы зажигать лампочки.

— Отдай мне артефакт.

— Нет. — ответил Н нахмурившись.

— Ты сейчас приплетешь еще какой-то закон? Кто первый встал того и тапки?

— Я не отдам его тебе потому, что тогда ничего не изменится. За тобой по-прежнему будут охотиться.

— Артефакт будит прошлые жизни, верно? Что такого в моих воплощениях, что ты их так боишься?

Она почувствовала, что попала в точку: Н на секунду отвел глаза.

— Я их не боюсь.

— Может ты мне тоже чего-то должен? И боишься это отдавать?

— Ты понятия не имеешь о чем говоришь.

— Ты не даешь мне шанса понять.

Женя шагнула так близко, что они едва не соприкасались кончиками носа. Н не отступил, с любопытством глядя на нее сверху вниз, ожидая ее следующей фразы.

— Ты и твои законы гнилы и лицемерны до мозга костей. Я не хочу иметь к ним никакого отношения. — сказала она и прошла мимо него вниз по лестнице. Вас молча пошел за ней.

Н смотрел на ее напряженную спину, пока она не скрылась внизу.

Глава 9: Лес

Вдали от Москвы можно встретить немало лесов. Россия — лесная страна, и одни только города и дороги между ними не могут переменить ее древней природы и исконной магии. Создания, обитающие в сердцах некоторых лесов куда более могущественны, чем самые видные городские маги.

В глубине Леса, ничем на первый взгляд не отличающегося от остальных лесов, темнел овраг. Крутые склоны сплошь поросли деревьями, на дне бежала узкая обманчиво-неглубокая илистая речка. Дорога сюда вела прямая, однако прийти непрошеным не удавалось еще никому.

На берегу реки стоял бревенчатый дом, позеленевший от наросшего за долгое время мха. Его хозяин ждал Н.

— Ты ошибся, Ричард, — сказал он вместо приветствия, когда гость переступил порог. Зеленые брови хмурились над маленькими теплыми глазами, но губы расползались в улыбке. — Зачем же морочил девушке голову?

— Если ты следил за мной все это время значит тебе и рассказывать все без надобности?

— Что ты, только самый конец подглядел, — ответил Дед, — садись Андре, дай старику на тебя поглядеть.

— Я Н, — поправил он, но сел.

— Глупое все-таки прозвище. Придумай какое-нибудь другое, у тебя достаточно славных имен. Вот например…

— И слышать не хочу, — перебил его Н, хватаясь за голову, и Дед хитро посмотрел на него из-под бровей. Его мрачное настроение ничуть не обижало Деда, скорее веселило.

— Зачем же ты забрал у нее артефакт, пробуждающий прошлые жизни, если тебе не интересны ни твои имена ни твое прошлое? Или она права и ты впрямь боялся что она им воспользуется?

— Да не боюсь я ее, — сказал Н. Помолчав, он бросил взгляд на Деда и медленно спросил:

— В ней есть что-то…Я уверен, что встречал ее раньше, в других жизнях. Кто она? Ты должен это знать.

— Сначала вся история. Мне все-таки любопытно.

Н начал рассказывать с самого начала. Когда он закончил, над лесом уже сгустились сумерки. Дед неторопливо раскурил грубо вырезанную деревянную трубку, более напоминавшую большую корягу.

— Так ты что-то заподозрил, раз извлек артефакт?

— Я не хотел, чтобы она погибла.

— Покажи мне его.

Н протянул ему раскрытую ладонь. На ней лежал небольшой дымчато-прозрачный камень. Только очень внимательный глаз смог бы различить внутри него сложнейшую систему тончайших связей и догадаться, что этот камень является искусно собранным прибором.

— Так заряд был отрицательным, — пробормотал Дед. — Ты понял это? Он не давал ей слышать ее прошлые воплощения.

— Понял. Но выбор был дать ей умереть, или иметь дело с последствиями от их пробуждения.

— О, ты никогда бы не выбрал для нее смерть, Ричард, — сказал Дед, улыбаясь в усы. Н зажмурился, чувствуя болезненный укол в голове каждый раз, когда называлось новое имя, и борясь с желанием заткнуть уши. Деда это позабавило.

— Ты не сможешь всегда бежать от своего прошлого, оно создало тебя. Кем бы ты себя ни называл, ты — это результат твоих прошлых жизней. Да и всегда лучше знать, что успел натворить, прежде, чем старые долги постучаться в твою дверь!

— Мое прошлое мне сейчас недоступно, как ты прекрасно знаешь. Мне даже слышать о нем тяжело.

— Открещиваясь от этого на словах, ты не избавишься от старых обязательств. И ее появление убедительней всего остального говорит об этом.

— Так кто она? — быстро спросил Н.

Дед ответил ему долгим внимательным взглядом.

— Это тебе решать. Скажу лишь, что вы знакомы так давно, что… впрочем, ты сам все скоро узнаешь. А как ты сам думаешь?

— Она удивительная. Такая умная, необычная, невероятно сильная. И почему-то к ней невозможно быть равнодушным.

Н закрыл лицо руками и рассмеялся.

— Не получается! Ее можно либо боготворить, либо ненавидеть.

— Ненавидеть ее ты не хочешь.

— Нет, вовсе нет. Но…все что она во мне вызывает как-то связано с моим проблемным подсознанием. Я чувствую, что оно реагирует на нее. И если ты прав, и я знаю ее давно, то общение с ней — опасная игра.

Н помрачнел.

— Я не хочу чтобы они, — Н выразительно постучал себя по лбу, — просыпались. В прошлый раз это едва меня не убило. Я видел как подсознание сводит людей с ума. В моем подсознании живет такое, о чем я знать не хочу.

— Откуда тебе знать, если ты и не заглядывал толком туда, Андре.

Он ответил ему долгим взглядом.

— Я Н — сказал он.

***

В конце августа на смену жаре вдруг наступила осень. За пару дней резко похолодало, небо заволокли тучи, москвичи со вздохами и жалобами достали из шкафов пальто, чтобы укрыться от промозглого ветра.

В эту отвратительную погоду, Женя села на скамейку посреди неизвестного ей бульвара, где-то в центре. Она вовсе не была из тех людей, которые совершают долгие прогулки или меланхолически рассиживают в парках, но сегодня ноги сами отнесли ее в сторону от метро и усадили смотреть на свинцовое небо, через которое неожиданно стали проглядывать редкие желто-золотые лучики.

Ничего не происходило. Это и успокаивало и волновало ее. Жизнь жилась совершенно обыкновенным образом, и можно было бы подумать что всего произошедшего этим летом, похищения брата, демонов, не было, никогда не случалось и было, скажем, серией ярких снов, приснившихся ей однажды.

Если бы конечно не бутылки с густым и красным, поселившиеся в нижнем отделении холодильника, и не крохотный белесый шрам над ключицей, Женя бы так и решила.

Сегодня настал тот день, когда нервное ожидание внутри нее достигло своего пика, и пришлось взглянуть правде в глаза: чудеса оказались заразными. Она завидовала Васу, навсегда изменившему свою сущность. Он тактично не рассказывал, куда уходит ночами, боясь, должно быть разозлить ее, но она чувствовала что его мир стал другим. А у нее были все шансы прожить обыкновенную человеческую жизнь.

От одной мысли об этом у нее в груди поднималась паника.

"Пожалуйста" — сказала она, про себя, чувствуя себя одновременно и отчаянно и глупо, обращаясь к небу над головой, — "Пожалуйста, пусть чудеса вернутся. Потом я, скорее всего, пожалею об этой просьбе, но без них, я, оказывается, не могу совсем. Пожалуйста, что бы там наверху не было, верни меня в кроличью нору".

Небо осталось безмолвным, чего и следовало ожидать. Женя опустила взгляд и поехала домой.

Но ее просьба была услышана.

Глава 10: Затруднения на севере

В Москве немало магов. Вероятней всего, это не те, чьи имена вы знаете. Если кто-то из магов, по своим мотивам, и становится очень известным, то почти никогда в статусе "мага".

Маги народ не компанейский, уживаться вместе им тяжело, поэтому четкой структуры и организации у них нет, все заняты своими делами, на своих зонах влияния. Город четко поделен на сектора.

В городе обитает и иное, теневое сообщество, нежить и, по большому счету, никому нет до них дела — не больше чем до крыс и тараканов.

А есть вампиры — не нечисть, но и не люди, могущественные, но и по физиологии, и по морали далекие от магов-людей. Бессмертные издавна держат в городе свои собственные позиции. Людей же становится больше, конкуренция между ними все ожесточенней, и взгляд людей пал уже и на суверенную собственность клана бессмертных.

Стал все громче звучать самоубийственный вопрос — должны ли люди, позволять каким-то вампирам иметь столько власти?

Положение клана переживало трудный период. Во времена расцвета магии, в Египте, Вавилоне и Греции, вампирам не приходилось скрываться, они имели огромное влияние в магическом сообществе и пользовались большим уважением. Бессмертие позволяло этому истинно волшебному народу видеть вещи в масштабе. Они становились великими учителями для магов-людей, историками, они покровительствовали прогрессу науки и искусств.

Но эти времена прошли и покрылись плесенью, когда магические цивилизации рухнули, а пока подрастали новые народы, истории о вампирах превратились в страшные сказки. В наступившем для магии каменном веке знания и могущество вампиров было востребовано только ими самими. Бессмертные стали замкнутыми, скрытными, связи поддерживали только с себе подобными.

С наступлением нового времени ситуация менялась — магическое сообщество людей росло, но это было поколение, выросшее на страшных сказках, а бессмертные с годами стали слишком гордыми, чтобы разубеждать неразумный молодняк. А маги-люди упорно видели в бессмертных опасных соперников.

Не так давно, напряжение между двумя фракциями едва не стало критическим и только благодаря усилиям единичных энтузиастов с обеих сторон шаткое равновесие все-таки было достигнуто. Но и бессмертные, и люди оставались недовольны друг другом, напряжение копилось, в воздухе пахло грозой.

Достаточно было одной капли крови, чтобы разжечь конфликт.

***

Шёл отвратительный, слякотный, серый февраль, насквозь просоленный едкой посыпкой для дорог. На севере Москвы, всего двух километрах от МКАД строился жилой комплекс. "Комфортабельные", как обещала реклама, квартирные дома были уже построены и даже заселены, в то время как строительство более дорогих коттеджей тянулось по разным причинам, хорошо известным всем кто хоть раз имел дело со строительством и ремонтными работами.

В домике-сторожке, что-то разбудило пожилого охранника Сергея. Вставать сейчас не было никакой надобности. Строители сушили весла уже третью неделю, что значительно сокращало суету в работе охраны. И сегодня, как и вчера, Сергей собирался подниматься никак не раньше десяти.

За окном раздался смутный шум. Сергей прислушался, но звук сразу стих.

Можно было еще спать и спать, но он знал что если проснулся, заснуть снова уже не сумеет.

Сергей поднялся с койки, застелил ее, с трудом наклоняясь. Появилась привычная, смутная тоска по порядку, который как бы сам собой наводился в доме, пока жена не ушла от него. И возраст сил не прибавлял.

За окном снова раздалась громкая возня, затем жуткий визг. Сергей выглянул в окно, ничего не увидел и снова прислушался. Тишина.

Одеваясь, Сергей подумал, что на звериную драку это не было похоже совсем — тогда бы было слышно рычание и визг двух животных. Он давно подозревал что в квартирных домах на юге поселка, мог завестись садист. Квартиры там дорогие, подростки избалованы, родители влиятельны.

Тех кто издевается над слабыми Сергей не любил, и к мучителям зверей испытывал сильную неприязнь. Животные водились у него дома всю жизнь, с самого детства. И местный кот, толстый, полосато-дворового окраса, часто приходил погреться, и покушать. Давно его не было видно.


Сергей вооружился резиновой дубинкой и скорее вышел на улицу. Постоял, прислушиваясь. Над землей висел серый туман. От лесной опушки невдалеке пахло необыкновенно свежо, травой, мхом, и мокрой лесной подстилкой.

Вроде бы было тихо, но как-то не по себе. Он постоял еще немного и хотел уже вернуться в дом, но показалось, что услышал приглушенный хрип недалеко — со стороны грязно-желтых временных построек строителей. Туда Сергей давно не ходил — территория принадлежала фирме и была закрыта пока рабочие судились с начальством. Но у Сергея, конечно, был ключ.

Он пошел в ту сторону, прислушиваясь и чуть-чуть припадая на левую ногу. Колено часто ныло по утрам. Шел на сменившую хрип возню.

Звук шел откуда-то совсем недалеко, совсем рядом. Сергей изготовился в случае чего ловить садиста, несмотря на ноющую ногу, но его отвага ему не пригодилась.

Он зашел за здание и сразу увидел на подтаявшей земле обглоданные трупы… кого? Сразу и признать было сложно, так страшно трупики были изуродованы.

У Сергея дыхание перехватило и сердце защемило от жалости к беззащитным созданиям. Казалось никого больше здесь не было, и он подумал, что убийца услышал как-то его шаги и сбежал, а потом заметил что-то. Сначала он даже не понял что же видит.

Над землей висело нечто плотное будто бы сгусток черного тумана. Но у тумана были руки и большая клыкастая челюсть, перекусывающая горло дохлой крысы. Из развороченного брюха зверька свисала гирлянда внутренностей.

Сергей стал отступать, показывая пальцем на видение беззвучно ловя ртом воздух.

Чудовище обратило к нему голову. К окровавленным клыкам прилипли шерстинки и кишки.

Сергей закричал.

***

Породистое и во всех отношениях приятное лицо Н с грохотом встретилось с лакированной поверхностью стола. Он испустил глубокий вздох, полный тоски и скорби.

— Ты уходишь от ответа, — заметила Кэтрин.

Утром среды в баре было пусто и спокойно. Во все свечи-лампы горела антикварная люстра, желтоватый свет заполнял большой зал, делая его уютней. Ни дать ни взять, респектабельный карточный клуб из какого-нибудь Бруклина, не хватает только черно-белых фотографий и зеленого сукна на столах.

Н нравился его бар — от красных штор, закрывающих стены, до черных столов и роскошной барной стойки, украшенной резьбой тончайшей работы. Нравилась ему и удобная система подвалов под баром, которая давала ему помещения для его магических занятий.

Не нравилось Н только то, что Кэтрин все еще стояла у него над душой, и спрятаться от нее почти наверняка не удастся.

— Я работаю, — пробубнил он в стол.

— Сомневаюсь, что твоя работа состоит в заговаривании столешницы.

Н поднял голову и откинулся на стуле, укоризненно глядя на Кэтрин. Его яркая внешность — узкое аристократическое лицо, дьявольски рыжие волосы и неподвижный взгляд жутковатых черных глаз мог навести ужас на кого угодно, кроме Кэтрин. Слишком хорошо она его знала.

— Не страшно, — презрительно сказала она, отодвинула стул напротив Н, и села.

Кэтрин была брюнеткой с прямыми волосами и бледным, до того красивым лицом, что иногда ее ошибочно принимали за вампира. Она казалась персонажем, сошедшим со средневековых картин — большие глаза, в обрамлении густых черных ресниц, ярко-красные губы, с молоком матери впитанная привычка в любой ситуации держаться холодно и с достоинством. Кэтрин могла показаться высокомерной или жестокой женщиной, но это было не так — по крайней мере, пока дело не касалось Н.

— Ты проигрываешь этому городу, — сказала она.

— Знаешь, что случиться с человеком если оный станет весь день читать все новости подряд? — пространно ответил Н с ненавистью глядя на раскрытый ноутбук. — На первый день заболит голова, на второй захочется застрелиться, а на третий такому несчастному понадобится срочная психологическая помощь.

— Это чушь, — отрезала Кэтрин. — Ты не сможешь знать что творится в городе, просто почитывая новости, как скучающий офисный болван. Тратя время на ерунду, ты явно упускаешь существенное.

— Просто в этом городе случается слишком много всего, я один просто физически не успеваю за всем следить.

Зачем Н следить сразу за всем городом, встает вопрос. И на него ответить легко: город — это одно живое существо. Чтобы хоть как-то эффективно работать с одной частью тела нужно хорошо знать, что есть организм в целом. И вот с этим был один огромный пробел, поскольку в Москве текли тысячи различных процессов одновременно. Годы заняло бы только поверхностное ознакомление с происходящим. Острое, отчаянное чувство собственной беспомощности перед лавиной информации душило Н.

— Потому что это, — Кэтрин указала подбородком в сторону ноутбука, — Не выход, как я уже не раз тебе говорила. Ты попусту тратишь время, которое должен был провести создавая сеть информаторов.

— Такие вещи за один день не строятся, — мрачно сказал Н, — Ее рождение займет много недель. А до тех пор, мне нужно как-то получать информацию.

— Именно. Осведомленность — очень важный товар, Н. Ты должен хорошо знать город, чтобы понимать какие силы в нем действуют. Одних новостей мало.

Н согласился с ней про себя. От новостей Н уже тошнило. Сведения приносила и публика его бара — по большей части это была различная нечисть, попадались и маги. Но это были крупицы никак не затрагивающие расположения основных сил города, о которых Н необходимо было знать достаточно.

Поэтому он принялся мечтать:

— В идеале нужен медиум… или нет, их слишком легко относит неизвестно куда, да и глючат они нещадно. Нужен один очень хороший медиум. А еще лучше сновидец. Они разумны, сразу схватывают суть, чувствуют что к чему, и у них свои отношения с городами. Но все кого я знаю — заносчивые шизики, или же слишком глубоко погружены в собственные исследования, чтобы оказывать еще помощь мне. Значит… значит, мне нужен новичок! Талантливый новичок, который захочет мне помогать. Да, такой мифический человечек стал бы решением всех моих проблем, если б существовал. Блеск.

Настроение снова испортилось. Не видать ему отдыха как своих ушей, сиди себе, вникай в тайный смысл происходящего в городе, пока глаза из черепа не выпадут. Всегда терпеть не мог анализ больших пластов информации, тонул в ней, захлебывался, через какое-то время в упор не замечал простейших связей. Никогда анализ не был его сильной стороной, а уж сейчас и подавно.

Кэтрин откинулась на стуле, сверля Н насмешливо-презрительным взглядом. Когда она смотрела так на кого-то в упор, в любом бы проснулись комплексы неполноценности. Н только почесал щеку.

— Ты сейчас ведь сам не понял что сказал, да? — спросила она.

— Если у тебя есть какое-то готовое решение, не тяни из меня жилы, дорогая, — ласково улыбнулся Н.

— Осознанно или нет, но ты сейчас говорил про неё.

Н очень быстро понял кого имеет ввиду Кэтрин. Та удивительная девочка, Женя. Одаренная, принципиальная…и чудо как хороша, даже в гневе.

— Она не согласится. Помнишь в прошлый раз она сказала, что я ей противен и дел она со мной иметь не хочет. — покачал головой Н. Воспоминание было, мягко говоря, неприятным.

— Ты должен извиниться. — пожала плечами Кэтрин.

Н захотелось показательно возмутиться и бить себя в грудь пяткой, все отрицая, как обычно. Но он не стал.

— Мог бы, — кивнул он.

— И тебе давно-давно следовало бы с ней поговорить.

— Да. — взгляд Н остекленел, когда он ушел в свои мысли. Идея отыскать Женю его обрадовала, и вовсе не только потому, что она и правда подходила идеально… если только согласится. Если проходят месяцы, а тебе настолько не плевать — это явный признак, что человек для тебя уже не один из многих, а представляет ценность. Конечно, представляет, где еще сразу столько талантов в одном человеке найти!

А вдруг откажется? Плюнет в лицо, развернется и уйдет?

Посмотрел на Кэтрин, ища поддержки.

— А она согласится?

— А ты постарайся, — лаконично ответила она, поднимаясь с места. — Воспитание сновидца тоже займет время. Но если у тебя будет и сеть и сновидец Н… то слабые стороны превратятся в самые сильные. А если нет, то во всем нашем предприятии Н, нет никакого смысла. Тем, кто не владеет информацией просто манипулировать и управлять, легко обойти и обставить. Нам нужно быть первыми, Н.

— Постараюсь. Иначе моей карьере конец. А после, всему конец! — усмехнулся Н криво и снова упал лицом в стол. Читать дальше новости не было никаких сил. К тому же совсем скоро, в баре начнет собираться обычная публика, у которой найдутся к нему дела.

Н стало интересно, чем занимается Женя сейчас, связала ли себя с магией? Наверняка связала. При таких талантах, оставаться обычным человеком… что за расточительство.

Глава 11: Проблемы бессмертных

— Так, я ничего не забыла? Телефон в кармане, шапка на мне…

— Пойдем уже, и без того поздно закончили. — подогнала Оксана, недовольно переминаясь с ноги на ногу и посматривая на часики.

— Да разве это поздно. Я всегда так ухожу, — вздохнула Женя, и подхватила сумку, стараясь не вспоминать во сколько завтра вставать. На дворе давным-давно стояла зимняя ночь.

— Жукин совсем озверел, — проворчала Оксана, когда они вышли на улицу и быстрым шагом, так как успело здорово похолодать, пошли к метро.

— Как-нибудь придется перетерпеть. — мрачно ответила Женя.

— А что здесь все время такой аврал?

— И не прекращался, — ответила Женя. Ей уже совсем не хотелось вдаваться в подробности. Вспоминать о рабочих проблемах — все равно что возвращаться туда откуда только ушли. Заместитель директора Дмитрий Николаевич Жукин поставил перед всей контрой яркие цели "выйти на новый уровень", "заполучить влиятельных клиентов", и всех сотрудников заставлял работать на пределе возможностей. Ему плевать было что, кроме Жени, работали только Оксана и Лена — одна вчерашняя студентка, вторая нигде до этого не задерживалась дольше месяца, да два стажера в придачу. После того как опытная коллега ушла в декрет, Женя одна осталась из тех, кто хоть что-то в процессе понимал. Рабочие будни становились все напряженнее, а Жукин все зверел. Нормой он считал, когда вся работа была выполнена идеально и за день раньше срока. За ошибки же наказывал не щадя и не слушая оправданий.

Намного тише он становился в присутствии директора. При Андрее Васильевиче атмосфера в конторе становилась повеселее и сверх нагрузок он не требовал, но дела будто сами собой совершались в лучшем виде. Директор был энергичный, добродушный и очень трудолюбивый человек, будь он все время на рабочем месте, работа в конторе оставалась трудной, но точно была бы куда приятней. К сожалению, он имел большую тягу к зеленому змию, и стихийные запои временами оставляли их без него. Тогда Жукин отрывался на всю катушку.

— Я-ясно, — протянула Оксана, — Тогда до завтра.

Женя помахала Оксане рукой на прощание и они сели на поезда в разные стороны. Женя расстегнула куртку, чтобы впустить немного воздуха.

Если хочешь быстро и эффективно выбить из человека тягу к чудесному, завали его трудной работой, не поскупись и на пресный быт. Жене просто некогда было вспоминать о магии, с работы она ехала домой, из дома на работу. Так и жило абсолютное большинство в этом мире и мысль эта ежевечерне вызывала в ней жгучую тоску.

А каким многообещающим было лето! Настоящее приключение, которое с каждым месяцем казалось все более далеким и невероятным. Миновала в ожидании продолжения осень, за ней зима. Вера в чудеса таяла и вместе с ней уходила и способность радоваться.

Женин взгляд тускнел, и она чувствовала что постепенно превращается в угрюмую, примитивную машину для выполнения работы — как все.

Самым интересным волшебным объектом в Жениной жизни оставался брат.

По возвращении домой, она бросила взгляд на вешалку и удивилась: Вас был дома. Ограниченный солнцем, он обычно использовал любую возможность выскользнуть на улицу с наступлением темноты.

— Привет, — позвала, заглянув в его комнату. Мрак тут стоял кромешный, ничего не разглядеть, но Женя почувствовала присутствие брата.

— Привет. — раздался его голос из дальнего угла комнаты. — Уже покорила адвокатский Олимп?

— До этого еще далеко. Не пошел сегодня гулять?

— Зачитался. — ответил он.

Женя не сомневалась, что глаза Васа хорошо приспособлены к темноте и все же фыркнула и зажгла приглушенный свет.

Брат и сидел с книжкой, забравшись с ногами на диван. Вид у него был какой-то усталый, не похоже что он весь день отдыхал дома.

— Ты не заболел, вампиреныш? — спросила Женя, делая шаг в комнату, не заметив, как брат поморщился и слегка отодвинулся, следя за ее приближением.

Вас отрицательно помотал головой.

— Я расстался со всеми болезнями вместе с человеческой сущностью.

— А если присосешься к шее больного свиным гриппом? И все, смерть.

— Во-первых, больных легко отличить по запаху. Во-вторых, я вообще никого не кусаю, это архаизм. В третьих грипп меня все равно не убьет, я не убиваемый. А усталый просто потому что не выспался! — как-то очень быстро и многословно сказал Вас. В другое время Женя заподозрила бы что-то, но она слишком вымоталась и устала.

— Вот на это больше похоже, — Женя зевнула, — Теперь я пойду спать. Захочешь уйти, не вздумай шуметь.

— Я всегда тих как тень, — ответил Вас. — Как ужас, летящий на крыльях ночи. Сладких снов, Жень.

— Пока, Вас. — сказала она и вышла.

***

Когда за Женей закрылась дверь, Вас встал и рывком открыл окно. Тогда и позволил себе снова дышать, пока ночной морозный воздух уносил запах сестры, теплый, живой, желанный до зубового скрежета.

Чтобы отвлечься, Вас вспоминал что ему говорил Владимир, его самоназначенный опекун, глава клана бессмертных в Москве:

"Жажда — это миф художественной литературы." — говорил он, — "Вампир испытывает чувство голода не чаще человека, и разума оно его не лишает. Вампир цивилизованное существо, а не безумный хищник из бульварных романов. Запомни это."

— Наверное, я недостаточно цивилизован, — усмехнулся Вас морозной улице.

Надышавшись, он достал из холодильника пакет со своим дневным пайком и стал медленно цедить сквозь зубы холодный раствор крови с привкусом коагулянта.

Еще один миф из фильмов: вампиру не может питаться обычной донорской кровью. Ценность имеет только кровь из живого тела, вампир питается не столько самим веществом, сколько энергией жизни. Раствор этой энергии проще всего получить, укусив человека. В донорской же крови жизни не больше чем в отрезанной руке.

Забрать энергию жизни можно, и не забирая кровь человека, но все эти способы — магические, что обычно не составляет проблемы для бессмертных, поскольку все вампиры — маги и весьма высокого уровня.

Вся штука в этой большой страшной лжи про их размножение.

Реальность оказалась не похожа на книжки. Нельзя стать вампиром, если тебя просто укусили. На самом деле, очень мало кто может стать вампиром.

— Потому что для этого нужно иметь набор определенных генов, — рассказывал Владимир. В первые недели после обращения Васа, они встречались почти каждый день — Васу нужно было узнать много нового о его теперешнем образе жизни, а Владимиру было интересно возиться с необычным новеньким, ведь никто еще не становился бессмертным так, как стал им Вас — выпив неизвестного зелья.

Когда Вас впервые встретил Владимира, он никак не мог поверить что перед ним действительно глава одного из самых крупных кланов бессмертных. Он ожидал встретить кого-то высокого бледного и тощего, старомодно одетого, с внешностью европейского аристократа, легким акцентом и холодным взглядом свысока.

Аристократически тонкие и гармоничные черты отчетливо угадывались в лице Владимира, но взгляд у него оказался теплый, лучащийся искренним интересом к миру, его волнистые темные волосы, смуглая кожа и развитая мускулатура совершенно не вязались с привычным обликом худосочного шаблонного вампира. Одевался Владимир современно и удобно, не отличить от преуспевающего бизнесмена, любящего проводить время в спортзале. Они встречались поздно вечером, чаще всего в уютном кафе в полуподвале, где говорили иногда до самого рассвета. О своем клане Владимир неизменно говорил "они" и всегда с большим уважением.

— Вампиры — это одна из форм эльфов. Тот тут, то там у людей можно встретить эльфийские гены, со старых времён они основательно перемешались, совпадение генома больше, чем на двадцать процентов — редкость.

— То есть вампиры — это эльфы? — переспросил Вас.

— Ага. Безумно звучит, правда? — Владимир широко улыбнулся. У него были теплые карие глаза, и явный талант к наставничеству — Вас совсем его не стеснялся и с первых встреч проникся к старшему вампиру симпатией.

— Наверное. А может у меня уже удивлятор сломался. А что значит форма расы?

— Исконные эльфы могли превращаться в вампиров по своему желанию. И обратно.

— Зачем? — не понял Вас. В его представлении эльфы были прекрасны и идеальны сами по себе, а вампиры все-таки казались чем-то сумрачным, совсем не светлым. Превращение из эльфа в вампира показалось Васу чем-то вроде падения из ангелов в демоны.

— Ради долголетия. Эльфы ведь не бессмертны, а эта форма потребляет мало энергии, способна к длительному анабиозу, почти неуязвима и очень долговечна. Это удобно, когда хочешь пожить подольше не перерождаясь.

— Потому что переродишься и все забудешь? — кивнул Вас, демонстрируя, что помнит как работает реинкарнация.

— Ну, скажем, те эльфы которым под силу стать вампирами, были не на том уровне развития, чтобы забывать вообще все. Они достаточно подробно помнили свои прошлые жизни, но тратить время на умирание, рождение, взросление, вникать в дела, которыми не занимался столько лет… иногда есть вещи, которые хочется доделать сегодня, а не через пятьдесят-сто лет, когда родишься и подрастешь. Раньше эльфы могли становиться вампирами без посторонней помощи. Потом, из-за неизбежного перемешивания крови и разбавления генов раса стала слабеть. Теперь чтобы стать вампиром нужен другой бессмертный…

— Кажется я немного запутался. То есть, чтобы стать вампиром нужно, во-первых, быть эльфом?

— По-другому не получится. Чтобы стать вампиром нужны гены эльфа. — кивнул Владимир.

— А другой вампир? Он должен эльфа… эээ, укусить? — спросил Вас. Воображение услужливо нарисовало ему душераздирающую сцену. Владимир покачал головой:

— Нет конечно. Это серьезный магический ритуал, который можно совершить только с обоюдного согласия, поскольку высокий уровень владения магией требуется обоим участникам. Просто так и абы кого в вампиры не обратишь. Сейчас рождается очень мало людей с подходящими генами и бессмертных за последние столетия все меньше. Это дает им очередной повод для меланхолии.

— Вампиры — меланхолики? — улыбнулся Вас.

— По большей части. Но твое появление дало им лучик надежды.

— Да я ведь… — Вас замялся. Это была та еще история. Он превратился в вампира, выпив зелья, проданное ему человеком, который потом попытался убить его сестру, чтобы извлечь из нее один редкий артефакт. Того человека звали Май и судя по слухам он был тем еще прохвостом.

— Такие как ты большая редкость. Очень благоприятные генетические данные, — со вкусом сказал Владимир, — Невероятное везение, что то вещество сделало из тебя бессмертного. Шанс был очень и очень невелик, оно должно было уничтожить человеческий организм, а не делать из тебя сверхчеловека. Жаль нам так и не удалось достать еще, чтобы изучить его подробней.

— А кто сделал это зелье неизвестно? — спросил Вас.

— К сожалению, нет. Май сказал что свистнул это коробку на каком-то складе, который он обнаружил совершенно случайно, и о производителе ничего не знает. Я был на том складе и с уверенностью могу сказать, что там совсем недавно хранились какие-то магические разработки, но их оттуда уже увезли.

— Вы спросили Мая? — поразился Вас. — Вот так просто? Но он ведь… ему нельзя верить!

— Как раз ему верить очень даже можно, — возразил Владимир увидев шокированное выражение лица Васа, — А, ты не знаешь о его маленькой особенности. Маю запрещено врать. Он физически не может сказать неправды, и потому для внимательного и терпеливого собеседника, он не представляет никакой опасности как лгун. А известно ему многое о происходящем в городе и информацию он продает охотно. Я уверен, что ему действительно больше ничего не известно.

— А кто запретил Маю лгать? Н? — не на шутку заинтересовался Вас.

Владимир ответил не сразу. Он задумчиво посмотрел на свою опустевшую чашку, а затем в окно. Раньше он не делал долгих пауз, и Вас почувствовал что он подбирает слова.

— Я не могу тебе сказать, — ответил он, наконец. — На Н это не похоже. Думаю, никто не знает до конца, что произошло, кроме самого Мая. Но это так — врать он не может. Зато правду он говорит в огромных объемах, стараясь утопить в ней собеседника, и, вдобавок, обладает некоторыми навыками гипноза. Не давай ему подолгу смотреть тебе в лицо в упор без его очков, и все будет хорошо.

— Он правда брат Н?

— Так говорит Н, и они действительно очень похожи. Но сам Май никогда себя так не называет.

— Ну, кажется они на ножах, — сказал Вас, вспоминая рассказ сестры о встрече Н и Мая.

— Май ненавидит Н, — согласился Владимир, — но причин своей ненависти не озвучивает. Что тоже достойно интереса, но сегодня нам еще нужно поговорить о твоем питании.

Вас кивнул — и тема была закрыта. Владимир дал понять что их разговор об Н относится к разряду "когда ты немного подрастешь". Еще возникло впечатление что Владимиру и самому про Н известно далеко не все.

— Как я уже говорил, обычно вампирами становятся маги, и они сами знают что делать и как питаться. Для тебя, пока ты еще молод, питание предоставлять буду я. Кроме этого, можешь питаться любой человеческой едой, которая придется тебе по вкусу, ты быстро научишься различать что тебе подходит.

— Я могу есть нормальную еду? И пиццу? — поразился Вас. Он был уверен что с этим придется попрощаться.

— Попробуй, — пожал плечами Владимир, — Ешь, что сможешь съесть. У тебя быстро обострится чувствительность к запахам и вкусам, ты сам поймешь что не подходит. Но тебе обязательно надо будет пить раствор.

Он положил на стол серебристый пластиковый пакет с крышечкой, содержащий какую-то охлажденную жидкость.

— Это кровь? — спросил Вас. Горло вдруг пересохло и он сглотнул. Почему-то стало очень жалко себя, словно он осознал что тяжело болен и до конца жизни вынужден принимать лекарства.

— Немного крови и всякие ингредиенты. И магия. Этот раствор — очень концентрированная энергия жизни, одного пакета должно хватить на четыре дня. Пей каждый раз, когда захочется. Людей кусать не надо, — Владимир улыбнулся, — Это смешно и печально, но людям часто приходится объяснять что мы этого не делаем и тем более не жаждем. Связывайся со мной если возникнут хоть какие-то вопросы, в любое время.

— Хорошо, — кивнул Вас, пряча пакет в сумку.

— Я проведаю тебя через неделю, — сказал Владимир.

— А чья это кровь? — спросил Вас, уже вслед, когда Владимир почти ушел.

— Моя, — ответил он, улыбнулся и махнул ему рукой на прощание.

Дни шли и Васу было стыдно сознаваться ему в том, что он страдал от голода, когда рядом оказывалась его сестра.

Вас прикончил сегодняшнюю дозу, надеясь, что кровь поможет ему отвлечься от навязчивых мыслей. Он закрыл глаза, погружаясь в абсолютную темноту. Но даже не сквозь стены и двери он не мог сбежать от этого звука. Звука, с которым билось ее сердце.

Глава 12: Будь моим сновидцем

— Перепечатайте в трех экземплярах, заверьте у нотариуса, поставьте печати в управе и отправьте заказным письмом в суд. И не забудьте передать этот пакет Анатолию Юрьевичу. Жду вас к трем, у нас встреча с новым клиентом.

— Дмитрий Николаевич, я не успею к трем! — сказала Оксана, торопясь записать поручения начальника. — В очереди у нотариуса сейчас не меньше часа стоять, потом в управе, на почте…

Женя оторвалась от своего компьютера. Дмитрий Николаевич Жукин, заместитель директора, очень любил выдавать задания прилюдно, и прилюдно же отчитывать за ошибки. Он считал это воспитательной мерой, полезной, как для воспитуемого, так и для всего коллектива, выслушивающего каждую "порку". Женя огляделась по сторонам — стажеры глаз не поднимали, напротив старательно уткнулись в свои компьютеры, почти слившись со столами, чтобы не попасться на глаза начальству.

— Тогда сделайте так чтоб пройти побыстрее, Оксана. Идите мимо очереди, договоритесь с кем-нибудь. Если вы как овца всегда ждете в коридоре как и все, то я не удивлен почему вы все еще здесь.

— Дмитрий Николаевич, даже если я попаду всюду без очереди, на одну дорогу здесь не меньше…

— Так возьмите такси! Много слов мало дела!

Он захлопнул дверь кабинета перед лицом Оксаны. Женя смотрела как она подошла к своему столу, краснея пятнами.

— Это просто… невозможно. — сказала она вполголоса и опустилась на стул. Стажеры быстро переглянулись и в их взгляде явно читалось "Чтоб я был таким дураком и пошел сюда работать!".

От них помощи не жди. Нет, у Жени тоже хватало работы. Вся контора была загружена сверх меры из-за нехватки кадров, те же стажеры вкалывали как полноценные сотрудники. И все же Женя встала со своего места и подошла к Оксане.

— Что? — резко спросила она, дожидаясь пока компьютер откроет документ, попутно отказавшись установить очередные дополнения и отправить отчет об ошибке — операционка и программы здесь стояли устаревшие и, как Женя подозревала, пиратские.

— Давай я проверю бумаги. У меня выйдет быстрее, а ты пока как следует попроси Лену отвезти все это, она на машине. А сама подготовишься к встрече.

Оксана уставилась на нее хлопая ресницами:

— А Жукин чего скажет? Он же мне велел…

— Если спросит, так и скажу, что это была моя идея, — ответила Женя, — Он несправедлив, ты все вместе ни за что не успеешь, надо разделить.

— Ой Женя, спасибо! — воскликнула Оксана, — Спасибо за помощь! Можно только тебя попросить, я вообще совсем не хочу на эту встречу ехать. Документы развести ладно, но торчать потом на встрече… ты меня не подменишь? Пожалуйста!

— Да… да, конечно, — ответила Женя, не ожидавшая такой просьбы. Но раз взялась помогать, нельзя отступать.

— Только Жукин точно не будет против? Узнать бы, — замялась Оксана.

— Сейчас и спрошу, — сказала Женя. Все равно кроме нее этого никто не сделает.

Она не любила спорить с начальством. Но несправедливые решения Женя не любила еще больше, и всерьез подозревала, что Жукин просто вымещает на ней свое плохое настроение. Такого она не любила вдвойне.

— Чего там еще? — рявкнул Жукин на ее стук.

— Дмитрий Николаевич, я сегодня заменю Оксану на встрече. — сказала она в лоб.

— С чего это?

— Она физически не успеет свозить документ по всем инстанциям и приехать к трем. Вам следовало поручить это кому-то другому, если вы хотели видеть на встрече ее.

Жукин посмотрел на нее скривившись.

— Евгения, кто из нас начальник, ты или я?

— Вы, Дмитрий Николаевич.

— Так почему ты…

— Извините что перебиваю, Дмитрий Николаевич, — твердо сказала Женя, — Я не претендую на вашу власть. Но я считаю ваше требование несправедливым и неэффективным. Она бы не успела к трем часам, вы бы влепили ей выговор и все равно бы выбрали для встречи одного из сотрудников оставшихся в конторе.

— Ах вот значит что, — закивал Жукин. Кажется, у него начинал дергаться глаз. — Знаешь что, Евгения…

— А, доброе утро! — прервал их разговор Андрей Васильевич, вваливаясь в кабинет, стуча ботинками и отряхивая от февральской мороси усы. Это был высокий блондин, богатырской широты, с добродушным круглым лицом. Директора вчера в конторе не было и Женя опасалась что он снова ушел в загул, но, очевидно пронесло.

— Привет, Женя, здравствуй Дима. Чего ты тут кричишь? — дружелюбно поинтересовался он, снимая пальто.

— Евгения пожелала заменить Оксану сегодня на встрече, — ответил Жукин, явно недовольный появлением директора, но виду не подавший, и добавил елейным голоском. — Проявив удивительное чувство ответственности за коллектив.

— Замечательно, вот и замечательно, — сказал Андрей Васильевич, — Вот Женечка и займется сопровождением этого дела, правда? Вы идите, Женечка, на место, нам с Дмитрием Николаевичем еще надо поговорить.

— Ну что, согласился? — спросила Оксана громким шепотом, едва Женя покинула кабинет.

— Да, согласился. Езжай спокойно, — ответил Женя.

— Ой, вот здорово, выручила Женя! Поеду! — сказала Оксана, бросаясь собираться.

Она прихватила из шкафа бутылку коньяка и две коробки конфет.

— А это зачем? — удивилась Женя.

— Коньяк председателю управы, если улыбнуться пошире, пуговичку сверху расстегнуть и сразу к нему пройти, все без очереди примет. Конфеты одни нотариусу, вторые, повкуснее, на почту, там днем моя приятельница работает, потрещим заодно, пока заказное оформлять будут. А ты думала, раз я новенькая совсем не знаю как работать? — довольная донельзя Оксана, забрала из разродившегося наконец принтера документ и упорхнула.

Женя только пожала плечами ей вслед. Иногда у нее возникало ощущение что она и окружающий мир говорят на совершенно разных языках.

***

Встреча в три оказалась именно тем "большим делом", которого Жукин так долго ждал. К счастью это было или нет — Женя еще не определилась. Жукин лебезил и распевался перед клиентом, гарантируя ему развод в кратчайшие сроки. Только бросив один взгляд на здорового надутого мужика в костюме, бросавшего на нее липкие взгляды, Женя почувствовала, что работы будет много. Еще как много. Одна подготовка документов об обширном имуществе этого бегемота чего стоить будет.

Встреча закончилась далеко за конец рабочего дня. Дмитрий Николаевич не переставая развлекал клиента разговорами, дважды отказав Жене в просьбе покинуть кабинет, если она больше не нужна. Зачем она там только торчала, она так и не поняла, пока начальник, проводив наконец клиента не бросил ей раздраженно:

— Раскованней надо быть в следующий раз, Евгения. Состроила рожу как у монашки, хоть посмеялась бы разок, привлекла клиента. Или ты совсем курица?

Он захлопнул дверь очень быстро будто боялся, что она найдется что ему ответить, а она бы непременно нашлась, не застань он ее врасплох. Теперь упражняться в острословии было поздно. Да и стоило ждать от него какой-нибудь гадости, после того как сегодня ему не удалось как следует по ней проехаться, за "самоуправство".

Женя так сильно от всего этого устала. И выгорала изнутри чем дальше, тем сильнее. Как будто жизнь когда-то была наполненной красками картиной, но беспощадное солнце с каждым днем обесцвечивало ее лишая и сочности и яркости, и реальность все чаще казалась выморочным сном, кошмаром от которого нужно проснуться.

Вот только Женя не спала.

Бизнес-центр, в котором контора снимала помещение, к ночи выглядел вымершим. Женя пересекла пустой темный вестибюль, мимо поста охраны, из окошка которого доносился ор телевизора и вышла на пустое крыльцо.

Не совсем пустое. На ступеньке кто-то сидел.

Женя остановилась, ощутив сильное дежа вю. Казалось только вчера, а вовсе не полгода назад, Н вот так подстерег ее с работы.

Они ни разу не говорили с того дня как поссорились. Женя долго злилась на Н, за ту легкость с которой он тогда говорил о человеческих жизнях. Потом она стала думать, что в его словах была своя логика и ей бы хотелось, наверное, поговорить с ним об этом снова, но Женя откладывала и откладывала визит в бар. В основном из-за страха, что он окажется всего лишь сном.

Это точно был Н — вряд ли в Москве много рыжих великанов, даже ночью не снимающих темные очки. Женя спустилась на пару ступенек и поравнялась с Н. Она почему-то совсем не удивилась его приходу, как будто в глубине души была уверена что увидит его снова. И она обрадовалась ему.

Н грыз яблоко. Заметив Женю, он кивнул ей, будто они договорились встретиться заранее и протянул ей еще одно яблоко — большое и красное. В свете оранжевых фонарей оно казалось совсем черным.

— Хочешь?

Женя почувствовала что голодна и взяла яблоко. Оно согрелось, пока лежало в его кармане и оказалось очень сладким.

— Что ты тут делаешь? — спросила она, спускаясь на ступеньку ниже чтобы видеть его лицо. Н доел свое яблоко не оставив огрызка.

— Сбежал. — ответил он, — С работы. Я все. Я один, а их много, еще чуть-чуть и меня бы разорвали.

Женя усмехнулась краем рта. Чувство было ей знакомо.

Н снял очки посмотрел ей в лицо. В оранжевом свете фонарей, его черные глаза казались колодцами. Или дырами в голове.

— Ты на меня злишься? — спросил он.

— Нет.

— Я рад что ты не швыряешь мне огрызком в лицо, — очевидно, ее ответ его действительно беспокоил, он ощутимо расслабился, услышав его. — Пройдемся?

— Давай, — ответила Женя, ожидая услышать, что же ему нужно было на самом деле.

Н сунул руки в карманы, выпрямился во весь свой рост и неторопливо пошел по улице.

— А какие у тебя проблемы? На работе? — поинтересовалась Женя.

— Удивительно что ты спросила! Я как раз придумывал как бы тебе об этом… в целом проблема в том, что Москва большая, а я маленький.

— В смысле власти или клиентов?

— Да нет, при чем тут власть. Я же не президентом пытаюсь стать. И не банду возглавляю, а что было бы прикольно, Н против банд магов, первый колдун-анархист. Подберет ли он под себя весь город, или сдастся перед лицом многочисленных противников?.. нет, я говорил об информации, ее слишком много, я не могу ее все обработать, не успеваю следить что с городом происходит. А это очень важно. Я должен хорошо представлять куда все движется в целом, потому что если я не представляю себе целого, как я могу знать как правильно поступить с малой его частью?

— Ты все-таки захватываешь город. Ты уже рассматриваешь его как свою базу.

— Интересный вывод обнажает твое знание предмета. Так ты все-таки нашла время для чудесного в своей жизни? — поднял бровь Н.

— Ну, чудесного! Пока я просто собираю информацию, и, как видишь, могу ее как-то проанализировать, только и всего. — ответила Женя, нахмурившись.

Да, затосковав окончательно, она стала читать те форумы и книжки, которые читал Вас и кое-что из них запомнила. Ей бы и самой хотелось чтобы чудесного было больше. Рядом с Н например, все становилось чудесным. В прошлом году, после встречи с ним ее жизнь уже разок перевернулась.

Н кивнул, глядя на нее так, будто услышал именно то, чего давно ждал.

— Да-да… то есть нет, Москва как территория меня не… не знаю. Ладно так надо, мне нужно знать, что происходит в городе. А я не успеваю за ним никак. Поэтому мне нужен человек, который за ним бы успел. Кто-то с замечательной способностью собирать, обрабатывать большие массы информации, и выдавать на основе этого сухой остаток.

— Но как? Медиум? — нахмурилась Женя.

— Нет, медиум не подойдет. Они без царя в голове, их вечно уносит куда-то и воспринимать информацию в целом… нет, они на такое не способны. Мне нужен сновидец. И не просто сновидец, а человек изначально умеющий выделять главное, видеть суть.

Н вдруг резко остановился, повернулся к ней и взял ее руки в свои.

— Я сейчас попрошу тебя об одной странной вещи, но мне очень-очень нужно чтобы ты согласилась. Ты — моя последняя надежда.

— Почему я? — не поняла Женя. До сих пор ей казалось что они говорили о каком-то абстрактом человеке, и слова Н стали для нее полной неожиданностью.

— Будь моей… моим… сновидцем?

Сперва Женя опешила, потом рассердилась:

— Но я же… Н, так нечестно. И совсем не смешно. Ты знаешь что я ничего не умею. — сказала Женя почти со злостью. Если он так шутит, то это очень и жестокая шутка.

— Это же отлично! То что мне нужно! — с энтузиазмом воскликнул Н.

— Мне кажется ты противоречишь сам себе…

— Нет, нисколько, — перебил ее Н, — Как я и сказал мне нужен человек обладающий необходимыми талантами. Сновидец, способный анализировать, выделять главное. Ты — тот самый человек, который идеально подходит на эту должность, в тебе все уже есть, конкретные, уникальные качества, которые для этого необходимы! Мне осталось всего ничего — научить тебя пользоваться ими, а это самое простое.

— И ты правда можешь это сделать? — не поверила она своим ушам.

— Что? Натренировать сновидца? Еще как могу! Так ты согласна?

Женя едва не сказала "да", растерявшись от его напора, но вовремя взяла себя в руки.

— Когда? В свободное от работы время?

— Да, я понимаю, — огорчился Н, — а ты не можешь бросить работу?

— Это не смешно.

Н молчал в ответ.

— Я не могу все взять и бросить, только потому что ты позвал. Не понимаю зачем ты вообще предложил. — говорила Женя, ощущая горечь на языке. Ей было неприятно это говорить. Ей была ненавистна сама система, обязывающая человека зарабатывать, чтобы выживать, и быт, и контора, и эти полгода, нет вся жизнь в ожидании чуда. И вот, эти чудеса снова пришли к ней, звали ее за собой, но они просили слишком много взамен. Женя снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая не может пойти поиграть, потому что дома нужно быть вовремя, иначе мама ее накажет.

Н вдруг обнял ее и слова, которые так и вертелись у нее на языке, и в сердце, горькие и злые, все испарились от неожиданности. Ее давно никто не обнимал.

А Н не обнимал ее вообще никогда и непонятно с чего это пришло в его дурную голову, но хорошо что пришло именно сейчас. На целую минуту ей стало спокойно.

— Подумай еще, — сказал он куда-то в ее макушку.

— Выпусти меня, — сказала Женя. Н отстранился, продолжая держать ее за плечи.

— И не проси меня об этом больше.

Н пожал плечами.

— Не могу этого обещать. Мне жизненно необходим такой человек как ты.

— Значит ты найдешь кого-то как я.

Н покивал. И вдруг сказал:

— Однажды передо мной тоже стоял такой выбор. Жить как раньше или измениться навсегда и начать жизнь полную чудес, смертельно опасных намного чаще, чем мне того хотелось.

— И тебе было легко выбирать?

— Ага, очень. Я принял решение не задумываясь.

Женя помолчала.

— Мне есть о ком заботиться.

— Разве я сказал, что мне было не о ком?

— И что с ними случилось?

Н сделал паузу, прежде чем ответить. Его мысли унеслись далеко в прошлое.

— Оказалось, что я преувеличивал их зависимость от меня. Они прекрасно позаботились о себе сами. — ответил Н.

Женя поежилась. На улице стояло аномальное для февраля тепло, но по коже побежали мурашки.

— Мне нужно домой, — сказала она и Н встряхнулся, выныривая из воспоминаний.

— Да, мне тоже пора возвращаться к работе. — сказал Н, и они пошагали к метро, молча, каждый в своих мыслях. Женя думала о том, что хотела бы знать историю Н целиком. Когда впереди появилась красная сияющая буква "М", Н остановился.

— Здесь я тебя покину. Пройдусь пешком пару остановок, приведу голову в порядок. Да, я оттягиваю неприятные дела как могу, — скривился он. — Могу я на днях еще тебя попреследовать?

— Сначала позвони, — сказала Женя, — или напиши.

— А как же загадочные и тайные появления из ниоткуда, так же гораздо веселее! Ладно, давай сюда свой номер.

Женя продиктовала ему телефон и они попрощались. Н развернулся и пошел в противоположную сторону, а Женя пошла по ступенькам вниз, но что-то заставило ее обернуться и посмотреть Н вслед.

Издалека его высокая фигура показалась ей как будто бы прозрачной. А следом за ней, в нескольких шагах, двигалась еще одна фигура, почти тень. По позвоночнику прокатился ледяной ужас. Женя моргнула, и видение исчезло.

***

Сестра должна была скоро вернуться домой, и Вас боялся с ней встречаться. Ее запах, манящий, желанный, неотступно преследовал его дома, заполняя голову липким горячечным туманом. Вызванный им страшный голод порождал мысли, которые пугали Василия до чертиков.

Что будет, например, если чуть надрезать Женину руку ножом? И какова на вкус нежная кожа на ее запястье?

Навязчивые призраки этих мыслей не желали уходить без боя, возвращались, как он их не изгонял, как ни пытался отвлечься.

И Вас сбежал из дома. "Чтобы проветриться и привести голову в порядок." — как он объяснял себе.

Лучше не стало. Ночью народу на улицах было немного, но проходя мимо домов, Вас слышал перестук. Сердца спящих там людей гоняли по их телам кровь, щедро пропитанную жизнью. Вкус жизни он таков — солоноватый, с отчетливым привкусом металла, и подавать ее надо исключительно горячей.

Проходя мимо баров и переходов метро, Василий чувствовал теплых запах человеческих тел. В горле пересохло и он зашел в круглосуточный магазин купить воды. Очнулся, поняв что двадцать минут пялится на куски сырого мяса в холодильнике и натекшую под ними холодную мертвую кровь.

"Я должен сказать Владимиру" — подумал Вас, и выпил залпом полбутылки воды, — "Должен ему сказать".

Голод усиливался, мысли путались. Пакет-паек закончился. Василий решил направится к бару Н и просить о помощи прямо сейчас.

Он помнил об этом ровно до следующего поворота.

Глава 13: Проверки сверху

— Мне с тобой нужно поговорить. — сказал Владимир, едва Н переступил порог бара.

Н страдальчески поднял глаза к потолку.

— Слушай, я же только вошел, почему бы не дать мне передохнуть пару минут… или часов? Честное слово, я не помню уже сколько работаю без выходных. — проворчал он.

— Это срочно.

Н заметил необычно напряженное лицо Владимира и попытался вспомнить когда видел его таким встревоженным. Выходило что никогда, а ведь знакомы они были давно. Н кивнул и из бара они прошли в кабинет.

— Ты ведь уже знаешь, да? — с места в карьер взял Владимир, едва дверь закрылась.

— Этот вопрос уже начинает меня раздражать. — ответил Н. — Что я знаю?

Владимир достал из кармана пальто планшет и протянул его Н.

На экран была выведена короткая заметка с заголовком:

"Десятки животных найдены обескровленными. Охранник клянется, что видел чудовище".

Н нахмурился и прочел заметку. "В одном из северных районов Москвы…"

— Митино? — сразу спросил он, интуитивно почувствовав направление.

— Ближе к Красногорску, строящийся район.

— И клан сразу послал тебя, чтобы сказать что это не вы веселитесь?

— Я полностью в твоем распоряжении на время расследования. — кивнул Владимир.

— Как в старые добрые. А, тебе тоже любопытно! Вот и я даже проснулся, — сказал Н и полистал статью вниз. — Фотографий, конечно, нет?

Владимир покачал головой.

— Я был там только что. Место зачистили, тела убрали. Никаких следов мне обнаружить не удалось. Если существо, которое описывает охранник и правда существует, прячется оно где-то в другом месте.

— Посмотрим, — сказал Н, и пригляделся к тексту внимательней

Информация — это структура. Когда люди о чем-то говорят, упоминая реально существующие объекты, они создают структуру и эта структура усеяна связями, ссылками, как статья википедии. Легко распознать ложь или вымысел, когда умеешь чувствовать информацию — правда всегда плотнее лжи.

— Оно существует, — сказал Н, — очень голодное, дикое. Не похоже на ваших, ты прав. Мог бы и не приезжать сюда, я знаю что никто из уважаемого клана так бы себя не вел.

— Ты знаешь, а маги нам не доверяют, — ответил Владимир. Ответ вполне ожидаемый и разумный, но Н показалось, что он что-то утаивает. Тянуть клещами не стал. Захочет сам расскажет, почему его так сильно печет этот митинский вампир.

— Поедем? — спросил Владимир, — можно посмотреть место, пока темно.

— Поедем! — согласился Н, — надо же взглянуть на все своими глазами и…

В кабинет бесшумно проскользнула Кэтрин — так чтобы из бара не было видно, как открылась дверь.

— Не знаю, что вы двое тут обсуждаете, — сказала она и обратилась к Владимиру, — Но тебе лучше уйти. Эмиссар Сообщества пришел к Н.

Н с Владимиром с тревогой переглянулись. Эмиссар говорил от лица Сообщества магических семей — когда самые могущественные маги города все-таки вынуждены были решать общие вопросы, Эмиссара посылали вести переговоры и нести волю Сообщества.

— Они уже могут знать? — быстро спросил Н Владимира. Новость о вампире-браконьере грозила клану очень дурными последствиями.

— У бессмертных свои каналы, у магов свои, — ответил Владимир, — я узнал первым, случайно. Но не исключаю, что кто-то из магов уже что-то слышал.

— Тогда в наших же с тобой интересах очень быстро это дело раскрыть, — сказал Н.

Владимир кивнул:

— Тогда я еду в Красногорск и присмотрю за районом.

— Я присоединюсь, как только разберусь, что нужно Эмиссару. Держи меня в курсе. Скорее всего, я смогу предугадать, когда оно проснется в следующий раз.

Владимир вышел через другую дверь, минуя бар. Н уселся на стол и кивнул Кэтрин:

— Запускай.

— Не перегибай палку, — посоветовала она. — и Ульрик…

— Стой так, чтобы тебя было видно, дорогой друг, — попросил Н, — не вижу тут ничего что нужно скрывать.

Ульрик посмотрел на него долгим взглядом. Ночной телохранитель походил на персонажа черно-белого фильма и рядом с рыжим Н казался обесцвеченным. Бледная кожа, прозрачные серые глаза, волосы без капли пигмента и холодное, красивое лицо делали его похожим на призрака. Вот только безобидным его назвать никак было нельзя: кожаные перчатки без пальцев, тяжелая кавалерийская сабля на поясе и стальной взгляд, сводили романтичность его внешности на нет.

Ульрик кивнул и сел в одно из кресел. Н уселся на стол и кивнул Кэтрин, приподняв бровь и болтая ногами.

— Позер, — сказала Кэтрин, впрочем, беззлобно, и исчезла за дверью.

Через минуту в кабинет вошел Эмиссар.

Маленькая, рыхлая женщина, с тяжелыми веками, из-за которых ее взгляд казался мутным и ленивым. Ее лицо походило на шмат сырого теста — бесформенное, пористое, нездорово-желтоватого цвета. Круглая голова сидела на тонкой шее, и, несмотря на полные щеки, остальное тело была на удивление тощим.

— Добро пожаловать! — сказал Н.

Она широко и радушно улыбнулась ему большим ртом:

— Добрый вечер, — сказала она. На контрасте с внешностью у нее был выразительный голос опытной радиоведущей, — Сообщество благодарит вас за оказанное гостеприимство.

— Кем бы я был в собственных глазах, если бы посмел отказать? — вежливо сказал Н. — Прошу вас, садитесь. Будьте как дома.

Эмиссар милостиво склонила голову и села в кресло, скользнув взглядом по сидевшему напротив Ульрику. Тот сидел тихо, ни на кого не глядя, закинув одну ногу в кавалерийском сапоге на другую.

— Сколько усилий для охраны. — сказала Эмиссар. — Я слышала немало о ваших… телохранителях, хоть и не совсем понимаю зачем они вам. Вы так часто подвергаетесь нападениям, бедняжка?

Она говорила раздражающим тоном нелюбимой тетушки и Н не сомневался что выбрала она его намеренно.

— Вы несомненно знаете, у меня довольно опасная работа, — ответил Н, приподнимая брови, показывая что его удивляет что она вообще задала этот вопрос, — И мои друзья, конечно, не могут оставить мою спину неприкрытой.

— Друзья, конечно, — она милостиво наклонила голову. — Мы конечно наслышаны о вашей дружбе с вампирами. Но не торопимся винить вас в ней.

Н нахмурился и покачал головой.

— Вот чего я никак не пойму… — начал он. Ульрик повернул голову в его сторону, — Я понимаю молодняк, неразумный, подверженный глупым предрассудкам. Но ваши главы, старшие, они-то должны помнить, кто такие бессмертные. Они-то должны знать, что вся эта глупая нетерпимость абсолютно не имеет под собой никакой почвы. Не верю что такие могучие маги могут быть настолько слепы, — Н сокрушенно покачал головой.

Эмиссар едко улыбнулась:

— Нет, я не стану с вами спорить, — сказала она, — хотя и замечу, молодой человек, что слепы могут быть как раз и не они. Иначе вы бы выбирали друзей с репутацией лучше чем…

Она в упор смерила Ульрика жалостливым взглядом. Он на нее не смотрел.

— Впрочем, возможно ваши взгляды еще могут измениться, — заверила она, — вы очень талантливы, Н. Содружество замечает талантливых людей.

— О, я польщен, — Н наклонил голову в подобии поклона.

— Но, такая жалость, вы так и не нашли времени перемолвится словом ни с кем из Содружества. Ни к кому не просились в ученики, ни у кого не просили разрешения, просто возникли посреди города со своими целями и делами, о которых, к прискорбию, Содружество ничего не знает, кроме вашей, несомненно блестящей родословной.

— Извините, — сказал Н, скаля острые зубы в широкой улыбки. Никакого раскаяния в ней не было и в помине. Он заметил предостерегающий взгляд Ульрика:

"Не нарывайся".

— Ох ну что вы, содружество вас ни в чем не обвиняет, — заверила Эмиссар, глядя на него ленивыми жабьими глазами. — Напротив, Содружество будет радо помочь в ваших делах. Если вы покинули свое Семейство, вам открыты дороги во все остальные.

Н понял, что они приблизились к сути разговора: Маги чувствуют что появившийся на доске игрок не так прост, как казался сначала. Слабых магов игнорируют, они появляются и исчезают, но Н очевидно успел показать, что слабым отнюдь не является. И его заметили.

Они не знают всей его силы и его планов, потому и хотят включить в свою игру.

— Что вы, такая честь. Содружеству интересны мои мелкие дела! Уверен, вы уже знаете и оценку моих способностей, данную мне от рождения в моем семействе. Мой потолок невысок, сферы влияния Содружества много выше моих — поклонился Н.

Чем дольше он сможет оставаться незамеченным, тем меньше вероятность, что ему начнут вставлять палки в колеса. Он и так достаточно проявил себя тогда, когда они с Владимиром избежали кризиса между магами и бессмертными. Первое его дело в качестве Н, памятное можно сказать.

Еще тогда Н принял твердое решение не светиться так долго, как это возможно.

— И все же, будьте свободны обращаться в Содружество тогда, когда сочтете нужным. Ведь и ваша помощь, не сомневаюсь, может быть полезна нам. Да и не хочется чтобы однажды ваши дела пересеклись с делами Содружества… неудачным образом. Давайте избежим недопонимания.

"Ты или с нами или против нас" — перевел Н. Вот что это на самом деле — угроза под видом вежливого приглашения.

— Это очень маловероятно, уверяю вас, — сказал Н. — Я благодарю вас за щедрое предложение, но сомневаюсь что мои делишки и пути Содружества имеют общий корень. И я, к несчастью, слишком занят своей суетой, прошу меня простить.

Ульрик посмотрел на Н как на самоубийцу.

Н развел руками:

— Я решаю мелкие дела, уважаемая. Моя сфера это нечисть, торговля артефактами, кое-какая помощь населению. Куда мне большее?

Пока он говорил, он подтверждал каждое свое слово магически. Плел сложную маску, которая скрывала под собой и его истинную силу, и его намерения — такую иллюзию, которая может обмануть даже самого дотошного мага, каким несомненно и была Эмиссар.

Сейчас Н выглядел магом средней руки, который звезд с неба не хватает, несмотря на эффектную внешность, и личная сила которого на самом деле еще меньше чем думают окружающие — пусть он и старается искусственно раздуть ее. Н изображал это, дополняя свою легенду яркими достоверными чертами.

Пока ты никому не нужен, твои руки развязаны.

Эмиссар была внимательна, но, в глубине души, как и все маги — она была снобом. Она не верила в легенду про могущественного выскочку явившегося из ниоткуда. Она верила в годы и десятилетия работы над собой, ошибки и падения. Для того, чтобы стать магом нужны учителя, и обучение оставляет след, а Н, пусть и был отпрыском главенствующего рода, покинул отчий дом слишком рано. Будь Н учеником какого-нибудь Великого, в Сообществе о нем бы знали уже давным давно.

Потому Н ожидал, что она поверит в его легенду. Он удерживал маску, когда вдруг появился этот сигнал. Резкий, как удар ножа, он едва не нарушил всю выстроенную Н картинку.

Н почувствовал северный ветер, бьющий в затылок. Запах крови и смерти. Чудовище проснулось и охотилось, и его голод невольно передался Н, нарушая концентрацию. По его маске пошла рябь, едва заметная, но Эмиссар не Эмиссар если бы не распознала в ней фальшь.

Распознала бы, если бы дверь вдруг с грохотом не распахнулась, отвлекая ее.

— Ой, простите, простите, такой сквозняк, — Кэтрин мило улыбнулась, одновременно пожимая плечами. — Извините еще раз, совсем забыла спросить вас, может хотите чашечку чаю?

— Нет, спасибо, дорогая. — сказала Эмиссар, — мы с Н уже заканчиваем.

— Извините, — Кэтрин присела в чем-то вроде книксена и закрыла за собой дверь.

Выигранного ею времени Н хватило, чтобы удержать маску.

— Что ж, — сказала Эмиссар, — Содружество все еще готово помогать вам, Н, только обращайтесь.

— Благодарен за внимание. — поклонился Н, гадая, успела ли она заметить рябь или нет.

Эмиссар поднялась с места и протянула Н руку. Он пожал ее — ладонь была холодная и влажная как рыба.

— Удачи вам, в ваших делах, Н… — сказала она и повернулась к двери. Н сомневался что она закончила и угадал — Эмиссар обернулась, подняв пальчик, как будто только что припомнила кое-что незначительное.

— Да, и по поводу случившегося в Митино, — сказала она, внимательно глядя в лицо Н. Тот очень надеялся что рожа не выдала как его словно из ледяного ведра облили, — Раз уж вы так дружны с вампирами, Содружество дает вам сорок восемь часов на то, чтобы выяснить имя нарушителя и выдать его суду. В ином случае, наказание понесет весь клан.

— Сделаю все что в моих силах, — поклонился Н, стараясь ничем не выдать знал ли он о происшествии раньше, или слова Эмиссара стали для него новостью.

Эмиссар вышла из комнаты.

Н выпрямился, и достал из кармана телефон.

— Подожди пока она выйдет из здания, — посоветовал Ульрик. Голос у него был тихий, но вкрадчивый.

Н послушался. В комнату зашла Кэтрин и прикрыла за собой дверь.

— Не думал, что ты так умеешь, — вполголоса одобрительно сказал Н. Кэтрин подошла к нему, встала на цыпочки и ответила ему подзатыльник. Рука у нее была тяжелая и Н ойкнул, схватившись за ушибленное место.

— Не бей по голове, она у меня и так больная!

— Ты должен держать свои мысли под контролем! — прошипела она. — Ты едва не отвлекся! Перед Эмиссаром!

— Спасибо что спасла нас, но бить необязательно! — сказал Н, потер затылок и набрал телефон Владимира.

— Если бы она поймала тебя на лжи, Н, это было бы катастрофой, — сказала Кэтрин. — Все равно что плюнуть Содружеству в лицо.

— Рано или поздно они все равно узнают, что я несколько сильнее, чем они думали. — ответил Н, слушая гудки.

— Будет лучше, если они узнают об этом после того как мы займем крепкие позиции. Нам нужна собственная информационная сеть. Даже ты никогда не построишь ее если тебе будет мешать все Содружество. С твоей-то концентрацией!

— Ладно тебе, не будь такой ядовитой. Получилось ведь… Привет, Влад, плохие новости. Пахнет смертью.

Глава 14: Пахнет сметрью

На въезде в Красногорск, Владимира охватило дурное предчувствие. Н был прав — пахло смертью и совсем свежей. Его машину обогнала "скорая" и Владимир прибавил газу, чтобы приехать раньше, чем труп увезут.

Погиб человек. Мельком успев увидеть лицо и убедившись что это мужчина, Владимир с трудом подавил вздох облегчения: сдавившее грудь напряжение заметно спало.

У человека было разорвало горло, и, насколько Влад успел увидеть, это больше походило на работу дикого зверя, чем человека. В любом случае следовало сразу перезвонить Н.

Набирая номер, Владимир бросил взгляд на один из домов, недалеко от места происшествия. Он привычно отыскал знакомое окно на десятом этаже. Свет не горел, значит обитатели спокойно спят, еще ничего не зная о случившемся.

Если ничего не сделать и они будут в опасности. Неконтролируемый страх охватил Владимира с новой силой.

***

Девяносто лет назад, Владимир достиг немалых успехов в той области магии, которая изучала карму.

Вопрос реинкарнации имеет большое значение в жизни любого мага. Во-первых, вспомнить опыт, накопленный в прошлых жизнях, это личная задача каждого, кто занимается магией, поскольку чем больше удастся восстановить, тем меньше забудется потом, когда снова придется умирать, а после снова рождаться и все вспоминать — занудная, но неизбежная волокита.

Во-вторых, это карма. За жизнь люди накапливают немало различных травм, как физических так и душевных. Эмоциональные травмы откладываются на энергетике в виде блоков, которые часто сохраняются не только на текущую жизнь, но и на следующие. Фобии, недоверие к людям, комплексы неполноценности, могут шагать вместе с человеком из жизни в жизнь. С травмами тела еще тяжелее — сломанный в прошлом веке позвоночник вполне может проявится в текущей жизни большими проблемами с костями, что уж говорить о пулях в разных частях тела, потерянных конечностях и кинжалах-мечах.

Все, накопленное в прошлых жизнях называется в магии кармой, и ее изучением и лечением занимаются маги воды, получившие специализацию в области кармического целительства. Область одновременно из самых сложных и из самых востребованных в магии, так как все, рано или поздно сталкиваются с проявившимися кармическими проблемами, которые проще показать специалисту, чем сражаться с ними в одиночку — с топором из одиннадцатого века, последствиями тифа в четырнадцатом и изменой второй любимой жены из третьего века нашей эры.

Владимир был в этом профи. Изучение своей и чужой кармы чрезвычайно его увлекало, он любил отслеживать сквозь время причинно-следственные связи, и разрешать их. Развязывать узлы, запутавшиеся в течении долгих жизней.

Такой узел был и у самого Владимира.

Его память хранила воспоминания о человеке который с завидной регулярностью попадался в его жизнях на первых ролях — одна и та же душа. Проследив ее линию, он увидел, что эта последовательность сохраняется с очень и очень древних времен — рано или поздно, насколько далеко они бы друг от друга не родились, они находили друг друга.

Этот человек, в разное время был его другом, супругой, дочерью. Владимир помнил разные ее лица, разные чувства, что несла его душа и трагедии, которыми часто заканчивались эти отношения.

За последние несколько перерождений Владимир терял родного ему человека неизменно, всегда, стоило им двоим сблизится и рано или поздно случалось несчастье, которое уносило жизнь одного из них — разбивая сердце тому, кто оставался.

Воспоминания причиняли Владимиру боль, и она много лет мешала ему взяться за разрешение этого узла, к которому следовало подходить с холодной головой.

Он предположил сначала, что притягивающим элементом был какой-то нерешенный долг, но, внимательно рассмотрев их линию, он вынужден был признать, что, хоть долги между ними и появлялись, ни один из них не мог бы послужить таким сильным связующим звеном.

Владимир оказался полностью поглощен этой проблемой. Он также рассчитал что рано или поздно, этот человек должен появится в его жизни, но, высчитав примерную дату ее рождения, понял что он сам к моменту ее взросления будет в очень преклонном возрасте. Владимир дорожил своим исследованием, ему очень хотелось решить эту загадку.

Он стал бессмертным, чтобы дождаться, как эта история будет развиваться дальше.

Владимир думал, что готов к любому развитию событий. Считал что подойдет к проблеме, как ученый, несмотря на все эмоции, которые объединяли его воплощения с воплощениями этого человека. Он очень жестоко просчитался.

Вычислив место и дату рождения, Владимир выждал пару лет и захотел взглянуть на ребенка.

Это произошло четырнадцать лет назад, в один пасмурный день, на детской площадке. Владимир узнал ее сразу. Крохотный, неловкий трехлетний карапуз, храбро лезущий на горку за ребятами постарше и с визгом нарезающий круги, гоняясь за бабочкой.

Влад просто стоял и смотрел. Чувства захватившие его в тот момент, не были просто воспоминаниями. Впервые в жизни он испытывал к другому человеку нежность такой силы.

Он пожалел о своем решении стать бессмертным. Для магов в этом не было ничего предосудительного — мораль у них вообще была довольно гибкой, но как это будет выглядеть в ее глазах?

И нет, он не мог подвергать ее опасности встретиться с ним — он хорошо помнил чем это заканчивалось раньше.

Пошел дождь, и детей увели по домам. Владимир так и стоял там, где его, как громом поразило чувство, во много раз больше чем его сердце могло вместить.

Владимир дал себе слово не приближаться к ней. Он ничем себя не выдаст, никак не проявит, но всегда будет рядом, чтобы защитить ее. Знать о ней. И понять, что за сила, притягивает их друг к другу сквозь столько веков и почему она же заставляет их умирать.

***

Вечером Женя не застала брата дома. В этом не было ничего удивительного, но она беспокоилась. Его обращение не решило их проблем, как Вас на то надеялся, а лишь добавило новых. Раньше, Женя чувствовала себя обязанной заботиться о нем из-за его прогрессирующих болезней, которые уже успели сделать его инвалидом, и угрожали полной потерей трудоспособности в будущем.

Теперь же никакая болезнь ему не была страшна, но он мог сгореть, попав на солнце, погибнуть от голода, его сущность могли раскрыть маги не столь толерантные к вампирам как Н, и были еще сотни других трудностей, который возникали перед юным вампиром.

Больной человек еще мог найти работу, которая кормила бы его. Для вампира трудовые перспективы были куда как расплывчаты

И как она могла сейчас бросить все и податься в магию, когда ее брат нуждался в ней?

Н обронил эту фразу, которая засела в ее голове: "Оказалось, что они зависимы от меня намного меньше, чем я сам себе представлял". Женя понимала, что он сказал это для нее и все равно сомневалась, что эта фраза применима к ней и Васу.

Зависим ли Вас настолько? Возможно, он справится с первыми проблемами, станет полноценным вампиром. Возможно тогда, ее помощь ему больше не понадобится?

А может дело было вовсе не в том, что Васу нужна была помощь, может это Жене не хватало смелости отпустить его и заняться собственной жизнью?

Женя уснула только под утро и не услышала звонка будильника. Проснувшись за десять минут до выхода, она успела только заметить что, судя по куртке и разбросанным ботинкам, ночью Вас вернулся домой. На сердце немного полегчало.

Однажды он действительно станет нуждаться в ней меньше. Может, тогда она ответит на предложение Н согласием, не задумываясь.

***

Вас открыл глаза в восьмом часу утра и блаженно потянулся. Он не помнил что ему снилось, кажется он куда-то шел и шел. Чувствовал он себя замечательно, даже запахи его не беспокоили. А ведь вчера, даже пришлось пойти погулять. Выходит, брожения по городу ему не приснились. Вот только странно, ему никак не удавалось вспомнить как он вернулся домой.

Эта мысль как будто током его ударила. Вас сел, судорожно роясь в голове. Последнее что он помнил — он хотел пойти в бар, спросить совета у Владимира. Кажется, он даже сел в автобус. Это было последним, что он помнил и больше из мутного бульона памяти ничего не извлекалось.

"Итак", — подытожил он про себя, — "Вчера я был не в себе от голода. И не помню как вернулся домой…"

Вас снова похолодел от дурного предчувствия.

Пакет с кровью кончился еще вчера вечером.

Так почему же он сыт?

***

Женя все-таки опоздала. Когда она, запыхавшись, влетела в общий зал, Жукин как раз заканчивал речь.

— А вот и Евгения, — произнес он неприятным голоском. Тонкие губы расплылись в фальшивой улыбке. — Как я только что говорил, прежде чем вы ворвались, мы с Андреем Васильевичем приняли решение, что вы возглавите работу над нашим текущим делом. Надеюсь вы используете все свои… способности.

— Да… конечно, — ответила Женя, переводя дух. Все смотрели на нее как-то странно.

— Приступайте к работе, — закончил Жукин и скрылся в своем кабинете.

— Вовремя подсуетилась, — вдруг услышала Женя шипение в свою сторону, — Раз и уже свое дело получила, да?

Женя повернулась пораженно уставилась на Оксану.

— Ты сама ведь предложила подменить тебя.

— А ты и рада согласиться! — рявкнула она и отвернулась, давая понять что разговор для нее окончен. Женю такой конец не удовлетворил. Она подошла к столу Оксаны.

— Ты хочешь это дело — забирай, я на него не напрашивалась. Иди к Жукину и попроси.

— Не нужно оно ей, хватит врать! Как раз премии пора выписывать, скажешь не помнила об этом?

— Что, мне снова сходить за тебя? — спросила Женя, чувствуя что начинает заводиться.

— Предложила так предложила! Идти к нему чтобы он снова меня обложил и послал, ясно же что вы с ним уже сговорились.

Женя выпрямилась.

— Это не так. — твердо сказала она и вернулась к своему столу.

— Еще и беленькой казаться хочет, будто ни при чем! — вякнула Оксана и снова показательно отвернулась.

Женя какое-то время молча смотрела на экран компьютера, пытаясь унять напряжение. Жукин нашел способ подложить ей свинью, сделав работу еще более невыносимой. День не задался с самого начала.

***

"Утро не задалось", — решил Н. Скудный серый свет, означавший наступление утра, не поднял ему настроения: он не спал больше суток.

Труп с места преступления уже увезли и Н мучительно думал что ему не хватает информации — снова. И теперь умер человек. Н винил себя.

Может, если бы он проигнорировал Эмиссара и поехал сам… он бы конечно не успел. А побег от Эмиссара был бы воспринят как оскорбление, и кто знает, какие бы жертвы повлекли дальнейшие действия Содружества. Нет, у него не было другого выхода, человек умирал в любом случае.

Но он узнал о происшествии вечером второго дня. Если бы он знал раньше…

"Нужно избегать сослагательного наклонения", — оборвал он сам себя. Этими "если" делу не поможешь. Нужно перестать мазать сопли по лицу и вернуться в здесь и сейчас, думать о том как скорее поймать эту тварь.

Запах крови — вот он. Пролитой крови. Значит, создание было не слишком аккуратно. Опытные кровососы редко допускают такие траты впустую.

Остаточное настроение создания, слабый отпечаток тоже висел здесь, и такого отпечатка было бы достаточно, если бы Н искал человека, но с этим созданием это не работало. Как Н ни пытался, он не мог его найти.

— Такое впечатление, что оно наелось и крепко спит, — сказал Н Владу. — и когда оно спит, его нигде нет.

Владимир, до этого хмуро косящийся на светлеющее небо из-под черного зонта, посмотрел на него. Он ожидал услышать от Н чуть больше, после того как он промедетировал с открытыми глазами пару часов подряд.

— Значит, его не удастся выследить?

Н покачал головой и развел руками:

— Я не смогу.

— Значит, мы будем ждать пока оно снова не нападет на кого-то, — мрачно сказал Владимир.

— Достаточно будет дождаться его пробуждения. — возразил Н, надеясь что это правда так.

Н мог отнестись с юмором к чему угодно, но не к смерти. Смерть это конец, точка, допущенная смерть это всегда проигрыш, ее невозможно отменить. Не важно был у него выход или нет — это была его территория и его дело. Оправдания для слабаков и Н собирался в лепешку расшибиться, но не допустить еще одной смерти.

— Тогда я останусь здесь. А тебе нужно отдохнуть. — сказал Влад.

— Солнце встает. — заметил Н. Он намекал, что Владимир не сможет долго находится на улице днем. По этой же причине Н уже отпустил Ульрика.

— Да. Я все равно останусь здесь. Мне есть где спрятаться. А ты должен отдохнуть, чтобы почувствовать, когда эта тварь снова проснется.

Н согласно кивнул. Если бы только знать где это существо снова объявится. Где оно прячется. Если бы только был под рукой хороший сновидец.

— Поезжай, — напомнил Владимир.

Н кивнул и зашагал в сторону шоссе, чувствуя что проигрывает эту партию. Если бы он знал откуда эта тварь выползла… Появившаяся у него идея попахивала безумием, однако он не мог ее не использовать. Н набрал телефон Жени.

Глава 15: Правый или Виноватый

Звонок Н среди утра удивил Женю. Она вышла из общего зала в кухню для сотрудников, крохотное помещение, как всегда уставленное разномастными грязными чашками, и ответила.

— Привет?

— Мне очень-очень сильно нужна твоя помощь. Пожалуйста.

Женя нахмурилась. Чашка с логотипом чайной компании, оставленная кем-то на самом краю стола, отправилась в раковину.

— Слушай, я ведь просила тебя больше не просить…

— Один раз! Только на один раз!

Женя молчала. Пятно от пролитого чего-то на столешнице раздражало ее, но вокруг не было влажной тряпки чтобы вытереть его.

— Я ничего не умею, Н.

Его голос в трубке звучал как-то серо и безжизненно. Но в следующей фразе прорезалась надежда.

— Не страшно если ничего не получится. Мне нужно только чтобы ты попыталась, ладно?

Женя молчала. За компьютерным столом ее ждала куча работы.

— Хорошо, в чем дело?

— На севере Москвы охотится какое-то создание. Полуразумное, дикое, очень голодное. Оно ищет крови. Сначала оно охотилось на домашних животных, вчера оно распробовало человека. Я не могу его отыскать — когда оно сыто, оно спит и пропадает со всех моих радаров. Мне нужен твой талант.

— Оно напало на человека? — Жене стало не по себе. Вот так и узнаешь, что мир, про который ты полагал что знаешь все, может оказаться совсем незнакомым. А казалось, только в фильмах по Москве может ходить чудовищный голодный вампир.

— И нападет еще.

— А чего ты хочешь от меня? — Жене всерьез показалось что Н хватается за последнюю соломинку, прося помощи у нее. Чем она может помочь? На чаинках погадать? Ну да, ей снились иногда необычные сны, но и их она не могла заставить сниться чаще, как бы ей не хотелось помочь!

— Чтобы ты попробовала. Закрой глаза, расслабься. Подумай о том что я рассказал, подумай о том, как найти это создание. Пошли этот вопрос в пустоту и просто отпусти мысли, дай подсознанию самому сделать всю работу. Здорово, если ты увидишь экран, или книгу с ответом, что угодно. Если ответ есть, он к тебе придет.

Женя попробовала. Правда попробовала. Закрыла глаза, попыталась расслабится, но ей никак не удавалось выкинуть из головы что она находится на работе. В любой момент кто-то может зайти. Женя попыталась отвлечься, но поняла что так ничего толкового не выйдет.

— Сейчас я не могу этого сделать. Я попробую дома.

— Спасибо, — тепло в голосе Н неожиданно смутило ее. — спасибо, что согласилась.

— Что ты будешь делать если у меня ничего не выйдет? — ведь у него должен быть какой-то запасной план, верно? Женя всерьез надеялась что он есть. Быть единственной надеждой на спасение человеческой жизни — такую ответственность она на себя брать была не готова и очень надеялась что Н не станет сбрасывать такое на ее плечи.

— То же что и сейчас. Ждать и надеяться что удастся поймать создание до того как оно сожрет кого-то еще. — ответил Н, но жизнерадостность в его тоне показалась какой-то фальшивой.

— Я постараюсь, — Женя услышала шаги и быстро сказала, поняв что задержалась, — Мне пора, пока.

Она положила трубку как раз в тот момент, когда в кухню зашел Жукин. Он смерил презрительным взглядом ее и телефон в ее руке и сказал:

— Вернись на рабочее место, Евгения.

Он последовал за ней, и, когда она села, заговорил:

— Только что звонил Андрей Васильевич. К несчастью, наш дорогой директор снова неважно себя чувствует. Он думает он не сможет присутствовать на слушании дела, которое, как вы знаете было назначено в понедельник.

Все тяжело вздохнули: Андрей Васильевич был хороший мужик и отличный оратор, но, к несчастью, тяга к алкоголю часто сводила на нет все его положительные качества. Контора держалась только благодаря тому, что каждый сотрудник взваливал на себя работу троих, чтобы удержать корабль на плаву. Очередной запой директора сейчас, когда рассматривалось дело, которое "может вывести контору на новый уровень", был очень некстати.

— В связи с этим замещать его в суде буду я и его функции выполнять тоже буду я. Мои обязанности будут распределены между всеми вами.

— Но мы же просто не успеем! — взвыл один из стажеров, Иван, — Одна только опись имущества, подготовка всех документов… нам нужно не меньше месяца на эту работу!

— Директор обещал клиенту развод в понедельник, значит будет развод в понедельник, — холодно ответил Жукин, а потом пригрозил, яростно обведя всех холодным взглядом:

— Если из-за кого-то из вас мне придется переносить дату слушания и извиняться перед клиентом, этот кто-то очень сильно пожалеет.

Дверь за ним захлопнулась. Все остались сидеть на своих местах. В воздухе поплыл ощутимый душок коллективной истерики.

"Невозможный человек" — подумала Женя, — "Просто невозможно! И зачем директор обещал сделать все так скоро?".

— Знаете что, с меня хватит, — сказал вдруг Иван и поднялся с места, — Я ухожу.

— Ты что, а стажировка? — воскликнул второй стажер, Леша, — тебе же не засчитают и рекомендации не дадут…

— Плевать! — взвился Иван, — я тут вкалываю как проклятый круглыми сутками, а он только и делает что сует больше и больше работы! А если не справимся он нам ничего не засчитает, ты погляди на его рожу, так и ищет к чему придраться. Нет, хватит с меня, пускай не засчитывают, я валю.

— Ну… тогда я тоже, — встал Леша.

— Вы что! Совсем сдурели! — воскликнула Оксана, а Лена только хлопала ресницами, растерянно глядя то на одного, то на второго. — Мы без вас это все не вытянем!

Леша помедлил, но Ваня покачал головой.

— Извини. Я наработался. Сочувствую, что у вас такой дерьмовый начальник.

Нет, это нельзя было оставлять так. Женя ощутила как в груди поднимается возмущение и не нашла причины чтобы не дать ему выход.

— И что ради этого вы работали, как проклятые, три месяца? — спросила Женя, — Чтобы сдаться на финишной прямой?

Ваня оглянулся и мрачно посмотрел на нее:

— Лучше самому уйти, чем тебя выкинут как использованную тряпку.

Женя откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Когда кончается ваша стажировка?

Ваня с Лешей переглянулись.

— Через неделю…

— Как раз после слушания. Как насчет того, чтобы поработать как следует еще неделю, отличиться и получить блестящие рекомендации по стажировке? Или вы думаете что вы на это неспособны?

Парни снова переглянулись. Все смотрели на Женю. Она — на Ивана.

— Но мы не справимся, — неохотно сказал Ваня, — работы слишком много.

— Если мы все распределим между нами и немного задержимся, мы все успеем, — сказала Женя, про себя желая только, чтобы ее голос звучал так же уверенно как и ее мысли, — никто не вылетит с работы, если все будет сделано так, что даже Жукин не найдет к чему придраться.

Все переглянулись с сомнением, но атмосфера в комнате заметно изменилась.

— Как мы это сделаем? — спросил Леша.

— Нам нужно закончить опись имущества, оформить, проверить и подготовить документы и отправить их в суд, — начала перечислять Женя, — Мы успеем, если каждый будет делать то, что у него хорошо получается, Леша, ты быстрее всех составляешь акты, мы с тобой займемся ими, Ваня ты самый внимательный, ты сможешь сделать проверку описи с Оксаной, я проверю за тобой все ошибки и подготовлю пакет документов, Оксана быстрее всех сумеет найти общий язык с инстанциями. Если мы не будем тратить времени и будем помогать друг другу, мы все успеем сделать.

— Хорошо! — согласился Леша, роняя свой рюкзак обратно за стол. — Вань, ну чего ты стоишь?

Но Иван все еще не двинулся с места глядя на Женю.

— Ты все еще не сказала, почему ты так уверена что он подпишет нам стажировку. Что ему помешает нас выкинуть?

— У него не будет выбора. Если все будут работать одинаково хорошо, он не сможет никого выкинуть.

— Не похоже что справедливость это его конек, — поморщился Ваня, — он запросто может найти к чему придраться и все равно нас прокатить.

— Под мою ответственность, — ответила Женя, — я обещаю вам прохождение стажировки с наилучшими рекомендациями. Но только при условии что вы остаетесь и работаете наравне со всеми.

Ваня колебался. Женя видела это по его лицу и всей душой надеялась что ее авторитета хватит чтобы убедить его. Секунды тянулись медленно.

Наконец, он пожал плечами.

— Если я сейчас уйду, буду выглядеть трусом. Даже в своих глазах. Хорошо, я остаюсь.

Женя кивнула, чувствуя колоссальное облегчение. "Не расслабляться" — напомнила она себе, — "Все только начинается".

— Тогда за работу, — сказала она и краем глаза вдруг заметила что дверь кабинета начальника приоткрыта — ненамного, совсем едва заметная щелочка осталась.

Слышал ли Жукин весь этот спор? Что если он намеренно спровоцировал сотрудников, чтобы посмотреть как они будут себя вести?

В груди осел неприятный осадок от мыслей, как Жукин может использовать то, что услышал. Леша придвинул свой стол к ее и, спустя десять минут в голове остались одни только акты.

Спустя шесть часов напряженной работы, Женя отвела взгляд от экрана компьютера, потирая глаза. Остальные работали изо всех сил, зараженные каким-то общим боевым духом. Даже Оксана больше не смотрела на Женю волком.

Они справятся, Женя была в этом теперь абсолютно уверена.

Почувствовав голод она сделала короткий перерыв и пошла на кухню, чтобы выпить чаю с каким-нибудь печеньем, но на полдороге ее окликнул Леша:

— Тебя к телефону! — крикнул он и ей пришлось вернуться за трубкой.

— Евгения Викторовна? Это вы занимаетесь разводом Дмитриевых? — услышала она ломкий женский голос, ни звучание которого, ни вопрос не предвещали ничего хорошего.

— Да это я. Но должна сразу вас предупредить: информацию о своих клиентах я разглашать не буду. — ей пришло в голову что звонить может какая-нибудь журналистка или искательница сплетен. Судя по состоянию имущества этого Дмитриева, он был успешным человеком и вокруг его имени вполне могли крутиться всякие пираньи.

— Нет-нет, не нужно. Мы можем с вами встретиться ненадолго?

— Простите, но сейчас это невозможно, мы работаем. — возразила Женя. Кипы документов у нее на столе намекали на то, что если она хочет сдержать слово и справиться до понедельника, работать нужно не покладая рук.

— Я Алина Дмитриева. Пожалуйста, давайте встретимся.

Женя так и застыла на месте. Жена клиента. И о чем же она хотела поговорить? В голове роились дурные предчувствия, но просьба женщины звучала отчаянно. Женя поняла что не сможет забыть об этом если хотя бы не узнает чего Дмитриева хотела.

Женя согласилась встретиться с ней в кафе через полчаса.

Алина пришла раньше нее. Невысокая хрупкая женщина, светлые волосы закручены мелкими кудряшками, даже в натопленном кафе она куталась в светлую шубку с коротким рукавом поверх кремового платья. Увидев Женю она привстала, и Женя лучше смогла разглядеть ее лицо, с залегшими тенями и припухшими глазами.

— Здравствуйте, — поздоровалась Женя, чувствуя человека совсем другого круга. Алина была похожа на девушку ни дня не работавшую, обласканную теплом, вниманием и деньгами, привыкшую чтобы за ней ухаживали, хорошо одевали и покупали все самое лучшее. Развод должен был стать для нее катастрофой.

— Не делайте этого, — жалобно простонала Дмитриева вместо приветствия.

Женя молча поглядела на нее, начиная жалеть что пошла на эту встречу.

— Он лишит меня всего, выкинет на помойку, как использованную вещь, — продолжала Дмитриева, крутя в руках мятую салфетку. — Вы не представляете чего мне стоило найти вас, он все от меня скрывает. Я только три дня назад узнала что он готовит документы на развод, он и это собирался мне сказать, когда все будет кончено! У меня ничего не останется, я ничего не умею.

— Он наш клиент, а я простой клерк, — сказала Женя, чувствуя как отчаянно фальшиво звучит каждое слово, — даже если бы я хотела, я ничего бы не смогла сделать.

Алина все-таки разразилась слезами и Женя положила ей руку на плечо, желая хоть как-то ее успокоить, чтобы она прекратила плакать.

— Но ведь это вы ведете это дело! Пожалуйста, хоть… хоть задержите это все… может мне удастся с ним поговорить, убедить его как-то. Пожалуйста не передавайте дело в суд так скоро!

— Мне жаль, но боюсь, это от меня не зависит, — ответила Женя. А потом подумала — да нет же, зависит. Если намеренно затормозить работу остальных… но тогда Жукину ничего не помешает потом отыграться на ком угодно из них, а отыграется он наверняка на стажерах. Но Женя обещала им что они пройдут стажировку, она не могла их предать.

Подставится самой? Но тогда велик шанс вылететь с работы. После всего что Женя сделала ради этого дела. Дела, которое оставит несчастную дурочку нищей.

Женя так ничего и не смогла пообещать Дмитриевой и вернулась в контору в странном настроении. На пороге ее встретил никто иной как Жукин. По выражению его лица, Женя поняла что он уже знает с кем она встречалась.

Интересно, как? Неужели сам выходил и следил как в детективных сериалах?

— За мной, Евгения, — сказал он и пошагал в свой кабинет. Женя пошла за ним.

— Встречались с женой клиента? — пропел Жукин, едва Женя закрыла дверь, — и что же она вам наговорила? Дурила вам голову, плакала? Может денег предлагала?

— Ничего подобного, — ответила Женя, возмущенная его показательным пренебрежением к чувствам бедной женщины. — Дмитрий Николаевич, я подозреваю она сама не знала о том что муж инициирует развод. Он же оставит ее ни с чем!

Жукин скривился, как будто откусил неспелой хурмы.

— Евгения, откройте глаза! Как по-вашему она могла не знать, если на документах стоит ее подпись?

Женя проглотила язык. Неудержимые слезы и неприкрытое отчаяние девушки затуманили ей голову. Она действительно не могла не знать. Или…

— Или он просто подделал ее подпись. — сказала она, но Жукин только отмахнулся от ее слов.

— Евгения, — с нажимом произнес он, — зарубите у себя на носу — мы работаем на клиента. Не на его жену, не на мораль и доблесть, а на клиента. Если он просит отсудить все у жены — мы отсудим. Если он просит отобрать все у детей — мы отберем. Мы здесь не для того чтобы решать кто прав кто не прав, Евгения, этим занимается судья. Она вас наверняка просила об отсрочке? Потому что об этом ее скорее всего попросил ее адвокат, чтобы собрать побольше бумаг и, узнав что дело ведет молодая женщина, они сочли вас легкой добычей. И не просчитались, судя по вашему настроению.

Женя молчала. Могла ли Дмитриева ее обмануть? Могла конечно, если она такая хорошая актриса. А что если нет?

— А я был так доволен вами утром, Евгения. Методы у вас слащаво-идеалистические, но они работают, со временем из вас вышел бы прекрасный партнер. А теперь вы так глупо даете посадить себя в лужу и нассать вам в уши.

— Она могла и не врать. Муж действительно ничего ей не оставляет.

— Да вы послушайте себя! Может вам следовало судьей пойти? Идеалам место в кино, мы здесь работаем. Откуда мы знаем что она ему сделала? Может трахалась с тремя его лучшими друзьями, выдавая служебные тайны, и уговаривая каждого сделать своего муженька банкротом? Развод на его совести, Евгения, оставьте моральные терзания этим двоим.

Женя промолчала в ответ. Мысль о том что Дмитриева лгала, вызывала в ней ярость — она очень не любила ощущать, что ею манипулируют. А мысль о том что она могла говорить правду безжалостно точила ее.

— Если я узнаю что вы стали работать хуже, или намеренно саботируете труд других, у нас с вами будет другой разговор, Евгения. Возвращайтесь к работе. И приведите себя в порядок.

***

Вас ходил по квартире кругами как загнанный зверь. Он прочитал в новостях что в северном районе Москвы погиб при неизвестных обстоятельствах человек. Вчитываясь в каждую строчку и ища дополнительную информацию, он отыскал несколько версий статьи из которых удалось выудить подробности: это произошло в Красногорске и человека нашли с разорванным горлом. Предположительно это могло быть дикое животное, но откуда зверь в людном пригороде, в котором уже много лет ведется стройка?

Васу удалось вспомнить что ночью он сел на автобус который следовал на север. Кажется конечной был Красногорск. Где и когда он сошел и что делал, он не помнил.

Голод начал возвращаться и Вас принял решение. Как только стемнеет, он отправится сдаваться Владимиру, пока не покалечил кого-то еще.

Васу было страшно — неужели он правда убил человека? Как он мог не запомнить что убил человека?

И что с ним сделают если это правда так? Вас боялся, что его посадят и разлучат с Женей. Этот страх заставил его колебаться, когда на Москву уже опустились сумерки.

"Но если я опасен, то и она в опасности" — твердо решил он, — "И тогда я должен сделать все, чтобы ее защитить".

Глава 16: Жажда это миф

Н поспал, но выспавшимся себя не почувствовал. Напротив, казалось что сон высосал последние силы. Он заставил себя подняться с дивана и добраться до маленькой ванной комнаты, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Дома он не был уже больше недели, оставался ночевать прямо в своем кабинете.

— Новости есть? — спросил он у Ульрика, почувствовав его неслышное появление у себя за спиной.

— К тебе только что пришли. Думаю, тебе будет интересно.

Увидев Васа, Н приподнял брови. Парень изменился — побледнел еще больше, оброс, темные волосы торчали во все стороны. Спал должно быть тоже плохо.

Н открыл было рот, чтобы спросить что же привело его к нему, и неожиданно почувствовал голод. Очень сильный, животный голод, жажду крови, желание разрывать плоть зубами. Перед глазами повисла кровавая пелена. С трудом отделив свои ощущения от чужих, Н тряхнул головой.

— Так, — сказал он, глядя в глаза парня, в которых загорался опасный безумный огонек. — Я понимаю, тебе тяжело.

Вас кивнул, и Н увидел что он с трудом вообще остается в сознании.

— Расскажи что случилось. Это важно — говорить. Пока ты говоришь ты заставляешь свое сознание работать, сопротивляешься тому, что пытается его вырубить. Рассказывай.

Вас с трудом открыл рот и заставил себя говорить — путаясь, то и дело возвращаясь назад и повторяясь, он рассказал, как чувствовал непонятный голод, который затем перерос в жажду, как боялся навредить Жене и потому ушел из дома, про провал в памяти и сытость на утро.

Н слушал его не перебивая. Казалось бы, парень идеально подходит на роль убийцы. Странные симптомы и никакого алиби. Все, дело закрыто, мальчишку под замок, Владимира отозвать.

Выговорившись, парень почувствовал себя немного лучше. Увидев что Н достал телефон и набирает номер, он тихо спросил:

— Меня теперь будут судить?

— Посмотрим, — ответил Н, слушая гудки, — поживем-увидим… Привет, Владимир. У меня твой мальчик, с полным набором симптомов из "Интервью с Вампиром". И провалом в памяти как раз на момент вчерашнего убийства.

Вас сжался в комок на диване.

— Ты думаешь это он? — голос Владимира в трубке звучал и тревожно и со смутной надеждой.

— Ощущения очень похожи. Почти идентичны. — ровным голосом сказал Н.

— Но? — спросил Владимир, безошибочно уловив сомнение.

— Но не думаю, что тебе стоит оставлять пост сейчас. — сказал Н.

— Он мой подопечный, я за него отвечаю, — начал Владимир, — если ты думаешь что поймал нарушителя, мой клан…

— Содружество дало мне сорок восемь часов. Я думаю лучше будет эту ночь тебе остаться там, — перебил его Н, — а за мальчиком я присмотрю. Никаких прямых обвинений твоему клану пока выдвинуто не было.

Владимир молчал, колеблясь. В Москве жило много магов. Содружество содружеством, но кто-то уже наверняка услышал о произошедшем. Положение клана в магическом обществе было очень нестабильным, Владимир не мог допустить распространения подозрения. Но он все равно колебался, не хотел покидать свой пост.

— Оставайся, — снова сказал Н и Владимир решился.

— Хорошо, останусь. Присмотри за мальчиком. Он необычный, я за него беспокоюсь.

— Заметано! — ответил Н и положил трубку. Задумчиво повертел телефон в руках и набрал еще один номер.

— Кому ты звонишь теперь? — спросил Вас, тревожно следящий за каждым его действием.

— Жене, конечно, — ответил он, — ты ведь наверняка не догадался ей сказать?

Вас аж привстал на диване, взгляд моментально прояснился.

— Не надо! Она будет волноваться!

— А если дома тебя не найдет тоже будет волноваться. Ты о чем меня просишь, чтобы я добровольно от нее скрыл что ты пришел просить о помощи? Я похож на самоубийцу?

Василий упал обратно на диван, бессильно сжимая кулаки.

— Привет! — сказал Н, услышав голос Жени в трубке, — У меня сегодня необычный гость…

***

Женя влетела в бар в начале двенадцатого. С работы разошлись только в одиннадцать, и она уже ехала домой, когда позвонил Н. От его звонка, у нее сразу прояснилась голова.

— Где он? — прорычала Женя едва увидев Н, — где мой брат?

— В безопасном месте, и ему ничего не угрожает. — преувеличенно спокойно ответил Н, ненавязчиво загораживая ей дорогу.

— Это не он! — сказала она, — он не мог такого сделать!

— Я и не думаю, что это он, Жень. — сказал Н, глядя ей в глаза, — его кто-то очень тонко подставляет.

Женя перевела дух. Она успела порядком разозлиться пока шла сюда и не так-то просто было свернуть с этих рельс. То что говорил Н пока совершенно не укладывалось у нее в голове.

— Отличный способ заставить меня тебе помогать, — ядовито сказала она, — просто сделать меня заинтересованной, правда?

— Нет! — Н поморщился и замотал головой, — знаешь, это тут вообще ни при чем. Хорошенького же ты обо мне мнения!

— А какого же мне еще быть о тебе мнения? Ты ничего не сделал, чтобы оно стало лучше.

— Я сделал и делаю. Я хочу помочь, — перебил ее Н, — Его никто ни в чем не обвинял. Он просто побудет какое-то время здесь, подлечится, пока мы не отыщем того, кто на самом деле это делает.

— Что с ним? От чего ему надо лечится? — насторожилась Женя и сразу потребовала: — Отведи меня к нему.

— В основном от желания кусаться, — сказал Н, провожая ее в подвал. Он открыл одну из тяжелых дверей, за которой, после короткого перешейка оказалась еще одна дверь толстая и с окошком, как в тюрьме. За ней Женя увидела маленькую, неожиданно уютную комнату, похожую на библиотеку — кроме дюжины книжных шкафов и диванов тут ничего не было. Вас с ногами забрался на диван в другом конце комнаты. Он уткнулся в какую-то книжку, читая кажется больше из упрямства, чем из интереса.

Как Женя не успела заметить, что он так осунулся и похудел? Он выглядел еще более уставшим, а во взгляде, который он бросил на нее, почему-то явственно проскользнул испуг.

— Ну ты как? — спросила Женя, делая шаг вперед, и осеклась — Вас быстро отодвинулся от нее, прикрывая рукой рот и нос, и бросил умоляющий взгляд на Н.

— Не надо, — его голос прозвучал очень глухо из-под ладони. — Не подходи… уходи.

Женя замерла, как будто он ее ударил. Он никогда не просил ее уйти, когда ему было плохо. А ему было плохо, она ведь видела, она лучше всех знала, как он себя чувствует! Н положил руку на плечо Жени.

— Он просто не хочет тебе навредить.

Женя быстро все поняла.

— Жажда ведь это миф, — сказала она, глядя на брата, старательно прячущего глаза, — Вампиры цивилизованные существа. Так почему мой брат не может даже смотреть на меня? — резко спросила она, поворачиваясь к Н.

— Он не простой вампир. И кому-то это выгодно.

— Почему, стоит тебе появится, все начинает лететь в тартарары?

— Ну, жизнь становится очень интересной, — возразил Н. Женя подошла к нему вплотную и отчеканила:

— Мой брат болен и считает себя убийцей. Это по-твоему интересно?

— Ну, если смотреть на проблемы так же беспросветно как ты…

— Женя, пожалуйста не надо обвинять его. Это все началось раньше и по моей вине, — вмешался Вас, — Н помогает мне. Уже тем, что верит, что я невиновен, когда я сам в это… не очень верю.

— Конечно ты невиновен! Подумай только, кому ты можешь навредить? — воскликнула Женя. Ситуация казалась ей чистейшим абсурдом.

— Судя по тому, что я сейчас чувствую — кому угодно, — глухо сказал Вас. — Выйдите пожалуйста, оба. Ваш запах с ума меня сводит.

— Давно мне не делали таких комплиментов, — сказал Н, пропуская Женю вперед. Она хотела ответить ему что-то колкое, но промолчала, заметив, что Вас, его фразе улыбнулся.

— Это не займет дольше дня, обещаю, — сказал Н, — потом мы тебя отсюда извлечем и внимательно изучим. Мы умные ребята, мы найдем способ кормить тебя, не принося в жертву юных дев.

— Спасибо, — сказал Вас, выглядя чуть-чуть повеселее. — Жень, я ему верю.

Она кивнула в ответ.

— Поправляйся.

Когда дверь закрылась и Н задумчиво покрутил в руках ключи, Женя не выдержала:

— Извини.

— Ты беспокоишься за него. Это здорово, когда люди заботятся друг о друге. — сказал Н. Напряжение, повисшее было между ними стало стремительно таять, — Я тоже должен извиниться, это было грубо.

— Нет, бесцеремонно. Я не люблю, когда несерьезно относятся к серьезной для меня ситуации. Это не внушает доверия.

— Может в это и сложно поверить, но я серьезен всегда. — усмехнулся он, — Внутри себя я даже слишком серьезен, уж поверь. Моя кажущаяся безалаберность это способ снять напряжение, иначе я бы уже давно чокнулся.

— А ты еще не? — пошутила Женя. Она ему поверила, потому что он не врал. Его стиль лучше подходил Васу. Легкое поведение Н не давало ему ставить крест на себе и на ситуации. В интерпретации Н даже самые непростые проблемы звучали как вполне решаемые.

— Да, действительно, сходить с ума мне уже некуда, — согласился Н и резко сменил тему:

— Ты была чем-то обеспокоена, когда пришла сюда. Чем-то еще кроме брата.

Женя медленно кивнула.

— Я сейчас побуду наглым и приглашу тебя на ужин, пока упрятал твоего брата в свой подвал, — заговорщическим голосом сказал Н, — в конце концов у меня свой бар!

— А ты смел! — ответила она, — что будешь делать если я откажусь?

— Встану на колени, конечно. Тогда тебе будет лучше видно мои щенячьи глаза и ты точно не устоишь!

— Нет уж, не нужно. — улыбнулась Женя, ценя его попытки поднять ей настроение.

Его кабинет Жене понравился — это была уютная круглая комната. Стены были обшиты ореховыми панелями и сукном изумительного изумрудного цвета. Здесь стояли цветы в кадках с широкими зелеными листьями. Стол у дальней стены выглядел почти необжитым — вряд ли Н часто за ним сидел. Зато пара зеленых кресел и кожаный диван каштанового цвета явно были выбраны со знанием дела — диван выглядел мягким, а роскошные кресла с резными ножками оказались очень уютными.

Несмотря на то что Н объявил себя владельцем бара, ужин все равно принесли из ближайшего ресторана. Зато чай у Н был свой и заваривал он его со знанием дела.

— Ты здесь и живешь? — спросила Женя, удобно устраиваясь в кресле с чашкой в руках. Она легко могла бы представить его спящим на диване.

— Иногда. В последнее время да, — ответил он, пожимая плечами. — Но вообще у меня есть и другой дом, кроме работы, хотя я уже почти забыл как он выглядит.

Женя понимала о чем он. Она и сама в последнее время бывала дома только для сна, а наутро сразу бежала обратно на работу.

— Да, ты мне напомнил. Я не могу задержаться надолго, я работаю завтра.

— Кажется завтра суббота? Выходной для всех офисных рабов? — приподнял бровь Н.

— Это совершенно меня не касается, — ответила Женя, обнимая пальцами горячую чашку с чаем. — Мы все равно будем работать, если понадобится до ночи.

— Работа, — кивнул Н, — этим ты обеспокоена.

Женя помолчала — в голову ей пришла занятная мысль.

— Наверное ты можешь мне помочь, — сказала она медленно, — есть ситуация которая действительно меня беспокоит. Ты можешь как-то взглянуть на нее со стороны, и сказать, как там все устроено на самом деле?

Н конечно, заинтересован в том, чтобы она ушла с работы, но она надеялась на его честность.

— Я буду очень рад тебе помочь, — лучезарно улыбнулся он. — но не бесплатно.

Женя опустила взгляд в чашку. Ожидаемо было что он так скажет, но она почему-то не ожидала. Конечно, специалисты его уровня не работают бесплатно. Женя помнила что он сделал с тем мальчиком — Мотыльком, вытащив его из наркотической комы. Помнила и как он голыми руками извлек из нее самой спрятанный в ней артефакт, оставив только крохотный шрам. Понятно что он где-то всему этому научился, и скорее всего этим он и зарабатывает.

— И сколько ты хочешь? — спросила она.

Он наклонился вперед:

— Свидание?

Улыбался он при этом так лукаво, что Женя поняла — ее мысли для него не были секретом, но почему-то совсем не рассердилась.

"А почему бы собственно и нет?" — подумала вдруг она.

— А рядом с тобой всегда будут происходить всякие странности?

— Ну я вообще странный. Взять хотя бы цвет моих глаз, — ответил он, — но мне не показалось что тебя это очень беспокоит.

— Нет, не очень… так они настоящие? — не выдержала Женя.

— Кто? А, глаза? Ну да.

— Надо же, — Женя придвинулась ближе, разглядывая совершенно черные глаза без намека на белок, — как тебя угораздило?

— Мистическим и непостижимым образом. Мне их подарили. Во сне. — ответил Н безо всякого сарказма, так буднично как говорят "Купил на распродаже", или "Обменял у друга на "найки""

— Какая у людей жизнь интересная! — саркастически восхитилась Женя. — Чувствую себя очень скучной.

— Я так не думаю, — ответил Н, пристально глядя на нее. Прочитать выражение черных глаз было сложно и Женя смутилась.

— Ты обещал мне помочь, — напомнила она.

— Я весь внимание, — Н поставил чашку на кофейный столик и откинулся на спинку кресла, молитвенно сложив ладони вместе, всем видом показывая готовность слушать.

Женя описала ему всю историю, подробно пересказав свою встречу с Дмитриевой и последовавший разговор с начальником. Н слушал очень внимательно, не перебивая, задав только пару уточняющих вопросов.

Когда она закончила, Н с минуту молчал, продолжая смотреть куда-то в пространство, затем спросил, подбирая слова:

— И теперь ты хочешь знать правильно ли ты поступаешь?

Женя покачала головой. Она много думала об этом.

— Я хочу узнать кто из них мне врет или скрывает что-то. Из этого я сама могу сделать вывод правильно я поступаю или нет.

Н кивнул, наклонился вперед и залпом допил остывший чай.

— Они оба тебе врут, — сказал он и посмотрел на нее. — И в этом нет ничего удивительного. Твой начальник имеет личный денежный интерес. Думаю, клиент хорошо ему заплатил за быстроту развода и пообещал хорошую рекламу его услуг. Женщина лжет, потому что явно прекрасно знала о готовящемся разводе. Не самый удачный для нее вариант, но и не самый худший, она готовилась и к такому развитию событий. Ею движет жадность. В суде они оба постараются отгрызть друг от друга побольше, победит тот кто будет лучше готов. Я прорицаю ничью.

— Вот как, — сказала Женя. Услышанное не должно было стать для нее новостью и все же ей было неприятно. Не было никакого правосудия, не было пострадавшей стороны. Были две пираньи, старающиеся вырвать у противницы кусок побольше. Были взаимовыгодные соглашения сторон. Был Жукин, который получил деньги за это дело, в то время, как работу за него делали другие.

Ей стало противно.

— Выходит, эта ситуация всем выгодна.

— Совершенно точно, — пробубнил Н, прикуривая сигарету, — За что я люблю свою работу — так это за то, что я совершенно уверен, что так я делаю мир лучше. Делаю что-то важное.

— Работу, за которую тебе не платят, — прокомментировала Женя и в голову ей пришла каверзная мысль, — но ты ведь на что-то живешь и еще и содержишь бар?

Н пожал плечами:

— Вот именно, бар. Почему ты думаешь что он не приносит доход?

— Почему мне кажется что ты водишь меня за нос? — тихо сказала Женя.

Н посмотрел на нее. На его лице не было ни намека на раскаяние.

— Потому что если уж бросаться в неизвестность, так бросаться. Не получится сделать так, чтобы заранее убедится что в неизвестности есть все для твоего комфорта. Я не могу тебе этого обещать, хоть мне и очень нужна твоя помощь. Но обещать я ничего не буду все равно. Я не чувствую это правильным.

— Нет, ты сделаешь все, чтобы выбор был Максимально сложным для меня, — сказала Женя, чувствуя что начинает злиться.

Н взял короткую паузу, делая затяжку и стряхивая в пепельницу маленький столбик пепла.

— Хорошо. Тогда начистоту — он наклонился вперед:

— Я предлагаю тебе интересную, хорошо оплачиваемую работу, к которой у тебя имеется грандиозный талант. Гарантирую что эта работа изменит твое отношение к жизни. Изменит вектор твоей жизни в принципе.

Очень хотелось сначала ему отказать.

Н еще не закончил:

— Но ни я, ни кто-то другой не может дать тебе гарантии что с тобой всегда будет все хорошо. Это будет опасно и иногда очень страшно. Если ты пойдешь со мной я не могу обещать что через год ты не обнаружишь что человек, которым ты когда-то была, имеет к тебе едва ли не меньше отношения, чем прохожий на улице. Я не могу обещать что это никак не скажется на твоем брате также. Но я обещаю тебе — что бы не случилось, ты будешь делать то, для чего ты создана, и никогда не почувствуешь себя лишней деталью в мире.

У него был взгляд человека, который знает о чем говорит. Жене подумалось, что наверное, если бы Н мог вернуться в прошлое, он бы сказал тоже самое самому себе тогда.

И вряд ли изменил бы свое решение. Ведь на самом деле оно было совсем простым. Женя услышала то, что хотела.

— Хорошо, — сказала она. — Но не прямо сейчас.

Н, приподнявшийся в кресле, услышав ее согласие, нахмурился, затем кивнул.

— Я поеду домой, — Женя поднялась с кресла со смутным сожалением. В нем было удобно. Усталость разом навалилась на нее и показалось, что она может уснуть прямо здесь. — Вас…

— За ним приглядят, здесь он в безопасности, — сказал Н, тоже поднимаясь с места. — Я тебя провожу? Ввиду ситуации в городе мне так будет спокойнее.

Женя не стала возражать. По дороге они молчали, но это молчание не было ни напряженным, ни полным ожидания, хотя Женя все время чувствовала его присутствие рядом. Интуиция это была или что-то еще, но спокойно рядом с ним Жене не было.

Пока они молчали, ей удалось сформулировать это чувство. Находится рядом с Н было похоже на хождение по краю бездны с закрытыми глазами. Ты не видишь края, но чувствуешь что падать будет очень и очень высоко.

— Спокойной ночи, — сказал он у самого ее подъезда и слегка поклонился — старомодный, классический жест, в его исполнении выглядел очень органично, словно он и вправду шагнул из другого времени.

Женя кивнула. Глаза закрывались прямо на ходу. Женя открыла дверь подьезда, оглянулась на Н. Пройдя несколько шагов он оглянулся посмотреть как она зайдет в дом.

Она успела совсем забыть о фигуре, которая померещилась ей недавно, но теперь снова увидела ее, очень ясно. Она стояла теперь совсем близко к Н, и тянула к нему свою руку. Невесомые полы плаща сотканные из паутины развивались на неощутимом ветру. Голову скрывал капюшон, сквозь темноту внутри которого она почувствовала взгляд. И не сомневалась что он исходит из пустых глазниц мертвого черепа.

Как и в прошлый раз, видение рассеялось, стоило ей моргнуть и она уже сомневалась, не примерещилось ли ей это от усталости.

Глава 17: Зов крови

Владимир провел весь день в одной из пустующих квартир на первом этаже. Он забрался в "темную комнату" без окон, и весь превратился в слух, улавливая разговоры и передвижения людей в радиусе нескольких километров. Если бы кто-то из них закричал или даже чуть пискнул бы, Владимир немедленно обратил бы на это внимание.

Он еще никогда не подходил к девочке так близко. Следил за ней с расстояния, присматривал, но никогда не обращал на себя внимания, предпочитая оставаться тенью.

Это было его решение. Пусть лучше она ничего о нем не знает, пока он не поймет, что из связывает и почему. Владимир больше всего боялся что может как-то ей повредить, или повлиять на ее жизнь. Если он появится в ней, она уже никогда не сможет выбирать самостоятельно, а он не сможет быть объективен, если ее потянет к нему так же, как его тянуло к ней.

Глядя правде в глаза, у нее никогда не будет шанса жить нормально, если он позволит себе вмешаться в ее жизнь и втянет ее в свою.

Но сегодня у него появилась возможность безопасно подойти к ней очень-очень близко и просто послушать…

Жизнь обычной пятнадцатилетней девочки вовсе не полна приключений, но Владимир наблюдал за ней с неослабевающим вниманием.

Как Даша проснулась поздно утром, покормила оглушительно мурчащего кота, сварила кофе и включила телевизор на кухне. После нескольких каналов остановилась на передаче про львицу, оберегающую детеныша антилопы.

Владимир знал чем кончится дело — детеныш все равно умрет, убитый другим львом, несмотря на попытки хищницы его защитить.

Даша тем временем принялась что-то готовить. Проснулся ее старший брат и стал ей помогать. Отношение к брату Владимир определил как хорошее. Дружная семья.

Владимир улыбался, слушая ее забавные разговоры с братом, и с родителями по телефону уехавшими в командировку и, кажется не слишком беспокоящихся за детей..

Нормальный, здоровый ребенок. Добрый и ласковый в меру, в меру упрямый и самостоятельный. В четыре часа дня Даша пошла в спортивную секцию. Слушая как она спускается на лифте на первый этаж, приближаясь к нему, Владимир ощутил сильное искушение взглянуть на нее.

Но он подавил это желание, слушая как она выходит из дома и идет по дорожке к автобусной остановке, снова удаляясь от него.

Секция была далеко от этого района, и Владимир не сомневался что существо не уйдет на такое расстояние, но смутное беспокойство за девочку все равно осталось.

Чуть погодя на город стали опускаться сумерки и Владимир вышел на улицу, прогуляться до стройки. От бессонного дня он чувствовал усталость и легкий голод давал о себе знать. Шли часы, и он ощутил первые сомнения.

Мог ли это быть Вас, и тихо потому что он теперь взаперти? Нет, Влад так не думал. Но если бы он не знал Васа лично, а только бы услышал что у какого-то человека есть описанные им симптомы, чтобы он думал тогда?

Скорее всего, ни секунды бы не сомневался в его виновности. Но вспоминая Василия просто невозможно было поверить в такое. Тем не менее часы шли, все было спокойно, и даже уверенность Владимира начала таять. Он позволил себе так глубоко задуматься, что ощутил сигнал слишком поздно — когда он уже достиг наивысшей амплитуды.

Владимир резко повернулся, определяя направление. Голод, жажда, азарт. Существо вышло на охоту, уже нацелилось на новую жертву, почувствовать его цель было делом секунды. Сердце у Владимира упало.

Даша возвращалась домой.

***

Всю субботу Женя упорно работала вместе с остальными, не поднимая головы. Ребята подходили к ней, сообщая о продвижении работы и она то и дело отвлекалась, бегло проверяя их, и давая советы по ускорению темпа. Несмотря на напряженность, и необходимость выйти в субботу боевой дух у всех был высоким.

Отлучившись на обеденный перерыв, Леша с Ваней принесли на всех гору пирогов и кофе, что стало поводом к короткому общему перерыву, после которого все снова вернулись к работе, заметно повеселев.

Женя видела что атмосфера сильно отличалась от той к которой она привыкла. Ребята работали командой, над одной целью, работали эффективно и с хорошим настроением. И кажется, им это нравилось.

— Это все твоя заслуга, — признала Оксана вечером, когда работа была торжественно объявлена законченной. — Если бы ты не убедила их остаться, мы бы с тобой вдвоем надорвались бы.

— Эта работа — общая заслуга всех, — ответила Женя, смутившись от похвалы. Но это было правдой. Она ощутила себя центром команды и ей было комфортно в этой роли, несмотря на то, что собственно они делали. Раздел имущества двух хищников.

Она совсем не чувствовала себя здесь на своем месте. Н прав — она создана для чего-то другого. Разве не на это она жаловалась брату все то время, пока не встретила Н?

Нет она не была самонадеянна, и в таланты свои, про которые говорил Н, верила мало. Но в мире людей, Женя чувствовала себя так, как это описал Н — лишним куском. Да, ей было нетрудно анализировать законы, составлять акты, нетрудно мотивировать людей, возможно из нее однажды вышел бы хороший начальник…

Но ее душа мертвела с каждым днем, прожитым без чувства что она нужна — правда нужна. С ее работой справился бы кто угодно с подходящим талантом. Она не чувствовала что это место ее — как не чувствовала этого вообще никогда, кроме пожалуй, да, тех часов, которые прошли рядом с Н, когда они спасали Васа. И еще когда она победила демона-скорпиона. И когда попросила Н спасти Мотылька.

Когда случалось одно чудо за другим.

Это напомнило Жене о том, что ей осталось только убедить Жукина засчитать ребятам стажировку. Затем можно будет со спокойной совестью уйти.

И наверное тогда… тогда наверное начнется другая жизнь.

Зам директора в конторе так и не появился.

Вернувшись домой ночью, Женя снова почувствовала как ее охватывает страх за Васа. Когда она не работала, и мозг не был загружен под завязку, в голову сразу начинали лезть тревожные мысли. Несколько раз за день она звонила Н и разговаривала с Васом по телефону. Новостей не было, но одного нападения за прошлую ночь. С тех пор как Васа посадили.

Нет, нельзя так думать, это не может быть он.

А если не он, то кто? Что за создание могло дойти до такого? К несчастью Жене не хватало знаний Н чтобы хотя бы попытаться предположить. Все что она знала о чудовищах было сведениями из фильмов и литературы.

Женя поужинала и решила лечь спать пораньше, понимая, что все равно будет думать об этом, прокручивать снова и снова известную информацию, пока окончательно себя не измотает.

Лежа в постели она вспомнила о том, что Н просил ее попробовать отыскать информацию во сне. Экран или книга сказал он. В течение последних двух дней Женя в любую свободную минуту на все лады представляла и книжки и экраны, но ничего не появилось на пустых листах, ни одного завалящего образа.

Все-таки для Н она была соломинкой. А может он вообще заблуждался в том что у нее есть какой-то талант. Но она не привыкла быстро сдаваться и перед сном, несмотря на уверенность в том что ничего не получится, все равно представила себе тяжелую старую книгу в переплете из красной кожи. Она представила как открывает ее, но страницы предсказуемо оказались пусты. Женя листала ее и листала, старую книгу с пустыми страницами, пока ей это не надоело. Она поставила книгу обратно на полку.

На полку?

Женя поняла что действительно видит перед собой полку, уставленную всякими книгами: старыми, новыми, в бумажных и твердых обложках. Она могла прочитать названия, коснуться рукой корешка. Женя огляделась по сторонам и обнаружила что находится в странном месте.

Это был большой круглый зал с очень высоким потолком. В центре помещения Женя увидела столб, а вокруг него — панель усыпанную кнопками, рычагами и тумблерами. Над панелью висело десяток экранов разного размера, прикрученных иногда под очень сомнительными углами. По стене помещения был выстроен второй ярус, уставленный шкафами с книгами — прислоненные к стенам эти шкафы обручем охватывали площадку с панелью внизу.

Стены, свободные от шкафов были увешаны разноцветными листочками, рисунками и клейкими заметками.

Женя отошла от полки с книгами и почувствовала что наступила на что-то босой ногой. Она подняла с пола красный цветной карандаш и коснулась пальцем притупленного острия. Она его чувствовала. И никакого сонного тумана в голове.

Держа в руках карандаш, Женя шагнула к полке с книгами вдохнула их запах — ни с чем не спутаешь запах старых книг.

Перегнувшись через деревянные перила она заглянула на первый ярус, где стояла панель — и ощутила легко головокружение от высоты. До пола было метра три.

О, Женя прекрасно знала все эти симптомы — она оказалась в одном из своих осознанных снов. Только это место было совсем новым. И она никогда не видела снов в которых было бы так много вещей!

От переполнившего ее восторга, она едва не забыла что у нее есть дело. Выполнить просьбу Н и узнать побольше об этом существе, чтобы снять все подозрения с брата.

Женя критически оглядела полки с книгами, прошлась мимо стеллажей, соображая какую книгу следует выбрать.

"Любую!" — подумала она вдруг. — "Сон мой, а значит в любой книге будет содержаться нужный мне ответ".

Она сняла с полки толстенький фолиант с названием "Суть вещей" и открыла его. Ее захлестнула радость — страницы не были пустыми! Женя стала вчитываться в текст, но через несколько секунд с недоумением поняла что читает подробное описание табуретки. Она пролистала книжку и убедилась что ничего похожего на то, что она ищет, в ней нет.

Положив книгу на место, Женя решила опробовать другой метод. Сняла с полки книгу, не глядя и спросила вслух, во всех подробностях вспоминая рассказ Н:

— Что охотится на людей?

И открыла первую попавшуюся страницу. Это был рисунок углем, быстрый и довольно небрежный, но очень живой. На картинке существо смутно похожее на человека, изготовилось к прыжку. Тело, руки и ноги были едва обозначены растушеванными штрихами, словно сотканные из тумана, зато челюсть была нарисована очень подробно и тонко. Кривые, налезающие друг на друга острые клыки, блестели от слюны.

Женя постаралась хорошенько запомнить рисунок, чтобы суметь потом описать его Н.

Вспомнив что время уходит, такие сны никогда не были долгими, Женя сформулировала следующий вопрос:

— Где оно прячется?

Снова рисунок неприметного белого здания. Какая-то ржавая машина недалеко от входа, покосившаяся створка амбарных ворот и деревья вокруг.

— Как найти это место? — Женя перелистнула страницу. На этот раз автор книги расщедрился на записку написанную крупным, разборчивым, круглым почерком, как будто бы смутно знакомым Жене. Некоторые слова были написаны прописными буквами:

"Встань на месте, где нападут (нападают, напали), лицом к ЖЕЛТОМУ. Дальше иди к лесу, прямо, по тропинке, затем, как только увидишь куст с пластиковым СКВОРЕЧНИКОМ, сразу поворачивай НАЛЕВО. Иди пока не упрешься в дом."

Женя прочла текст несколько раз, чтобы выучить его наизусть и записать как только проснется.

Только что значит нападут, нападают?

Женя перевернула страницу с этим вопросом в голове и увидела новый рисунок сделанный агрессивными, резкими штрихами. Чудовище с первого рисунка прыгнуло на упавшего ребенка, девочку лет шестнадцати, закрывающуюся руками.

У Жени перехватило дух от ужаса, и книга и библиотека растворились у нее перед глазами и она проснулась.

Она была уверен что видела не просто картинку. Это происходило где-то прямо сейчас.

***

Н подскочил во сне и грохнулся с дивана, путаясь в пледе и изрыгая ругательства. Ульрик, к счастью, появился в дверях раньше, чем его пришлось звать.

— Едем в Красногорск, — хриплым со сна голосом сказал Н, — началось!

Теперь создание от него не сбежит. Нет, Н ни за что не собирался снова проигрывать.

***

Все случилось очень быстро. Даша шла по тропинке через пустырь. Внимательно смотрела под ноги, чтобы не поскользнуться на подтаявшем гололеде, в наушниках пело что-то легкомысленное, будущее было безопасно спокойно и уютно.

Вдруг что-то очень сильно толкнуло ее в бок, ноги заскользили по льду. Она упала, локти и бедро от удара об лед превратились в кровавую кашу. От боли из глаз брызнули слезы. Наушники полетели в сторону и потому Даша хорошо расслышала скрежет когтей и глухое рычание.

Она увидела страшную пасть полную кривых клыков, мутное туманное тело. Ужас парализовал ее, Даша могла только смотреть как оно присело, как готовящийся к прыжку кот, страшная пасть распахнулась, и из нее вывалился влажный толстый язык.

Разбитой ладонью Даша нащупала ремень рюкзака, со сменкой и парой снарядов. Даша взяла их домой, чтобы потренироваться в выходные.

Чудовище прыгнуло и Даша дернула ремень на себя, размахнулась и ударила монстра в пасть. С недовольным визгом, чудовище отлетело далеко в сторону, и встало на четвереньки, но Даша этого не видела. Она вскочила на ноги, превозмогая боль в разбитом бедре и бросилась бежать: не вглубь пустыря, к дому, а обратно к остановке, там где горели фонари и еще довольно плотно ездили машины. Только бы добежать, только бы оказаться быстрее монстра. Ремень от сумки Даша крепко сжимала в руке, готовясь снова ударить, если ее догонят.

Но пробежать она не успела и пяти шагов, со всего размаха врезавшись, в появившегося словно из ниоткуда мужчину. Он даже не пошатнулся, хоть и стоял как и она на скользком льду.

Даша хотела крикнуть ему, предупредить, но подняла глаза, увидела его лицо и вдруг совершенно успокоилась. Он показался ей знакомым, хотя после, она так и не смогла его вспомнить, как ни старалась. Даша запомнила только как сразу пропали и страх и боль. Он взял ее за плечи и завел за себя, так что она оказалась у него за спиной, а он лицом к лицу с чудовищем.

Оно встало на дыбы, выпрямилось во весь свой рост и зарычало на мужчину, скаля жуткие зубы, но нападать не торопилось.

— Даша, иди, — сказал он, и, не сводя глаз с чудовища, подтолкнул ее, — уходи и не оглядывайся.

Было страшно. Хотелось замотать головой, вцепится в его руку, как ребенок. Бежать было страшнее. Но Даша послушалась. Отпустила его и сделала шаг назад, один, второй.

Чудовище яростно зарычало, видя, что добыча уходит.

Даша побежала и услышала за спиной хруст льда и жуткий глухой звук удара. Чудовище попыталось броситься за ней, а тот человек… как же он справится? Вдруг монстр его ранит? Ей куда страшнее было за него, чем за себя.

Даша ослушалась и оглянулась, и успела только увидеть как монстр прыгнул вперед, пытаясь обойти мешавшего ему человека, а он бросился ему наперерез.

Потом ее раненная нога неловко подвернулась на льду, вторая заскользила и Даша поняла что падает на спину, увидела над собой мрачное тяжелое небо, огни домов совсем недалеко. Затем ее голова взорвалась болью, разбилась на сотни осколков и она уже ничего не видела.

После, когда она пыталась вспомнить произошедшее, основательно стершееся из головы, она очень ясно вспоминала приятное чувство, будто летит — или кто-то несет ее на руках, бережно прижимая к груди.

***

Одной рукой Женя быстро записывала текст из сна, больше всего боясь забыть что-то важное, а второй набирала номер Н. Начало первого ночи, но сна у нее было ни в одном глазу. Прямо сейчас где-то совершалось новое нападение и она должна была предупредить об этом Н.

Так, с текстом закончили. Женя бегло перечитала его, и убедилась что запомнила все точно. В телефоне все еще звучали долгие гудки. Неужели Н спит так крепко?

Женя набрала номер еще раз и бросила взгляд на часы. Время шло. Чудовище могло прямо сейчас терзать свою жертву.

Телефон снова молчал и Женя набрала номер бара.

Через какое-то время она услышала в трубке голос Никто, привратника. Про него Женя знала не больше чем про Н, но она очень обрадовалась услышав его голос:

— Я рад тебя слышать, Женя, — мягко сказал он вместо приветствия, очевидно, точно зная кто звонит. Женя сомневалась что в баре стоит определитель номера, и, даже если бы стоял, Никто бы все равно не смог им воспользоваться, так как был абсолютно слеп. Но иногда казалось, что он видит намного больше чем другие.

— И я тебя, Никто. Мне сейчас очень нужно поговорить с Н.

— Они уехали. Случилось новое нападение.

Сердце упало у Жени в груди. Она с такой силой сжала трубку, что пальцам стало больно.

— Жертва пострадала, но не погибла, Владимир успел помешать созданию.

— Его не поймали?

— Нет, насколько я понял, оно сбежало.

"Чтобы снова охотится? Нет, не выйдет". Женя приняла решение и стала одной рукой кидать самые необходимые вещи в сумку.

— Ты знаешь куда они поехали?

— В больницу в Красногорске. Пострадавшую отвезли туда.

— Тогда я поеду, поговорю с Н сама. Спасибо тебе!

— Поторопись, — сказал вдруг Никто, — Боюсь дело дойдет до драки.

Женя не поняла о чем он, но медлить не стала. Интуиции слепого следовало доверять.

Глава 18: Небессильная ярость

Н точно знал что теперь нужно делать. Поговорить с пострадавшим, снять с воспоминания отпечаток чудовища и, по свежим следам, отыскать его. Проще простого, но все это нужно было сделать как можно быстрее и он точно знал что такая схема сработает, если не медлить, это был единственный реальный шанс сейчас выследить создание, не дожидаясь его следующей охоты, и не подвергая риску невинных людей.

Но в этом простом и реальном плане перед ним выросло совершенно неожиданное препятствие в виде Владимира.

Пострадавшую девочку только что перевели из приемного отделения в травматологическое. Владимир, переставший отвечать на звонки сразу после того как сообщил о нападении, нашелся рядом со входом в палату. Н сразу заметил что выглядел он препаршиво, и мертвецкое освещение в коридорах виновато в этом было лишь отчасти. Но Н торопился и едва обратил на это внимание.

— Привет, — поздоровался он, — цела?

— Она ранена. Но прогноз хороший. — глухо ответил Влад, глядя прямо перед собой.

— Тогда мне нужно с ней поговорить. — сказал Н и шагнул к приоткрытой двери в палату.

Владимир встал, преграждая ему дорогу.

— Нет, — просто сказал он, по-прежнему не глядя на него.

Н сначала даже не понял смысла слова, а потом не поверил своим ушам.

— В чем дело? У тебя шок? Как у вампира может быть шок, чушь выходит. Влад, давай ты подвинешься, я быстро сниму отпечаток и мы пойдем искать эту тварь, пока кому-то не повезло меньше, чем этой девушке.

— Девочке. Она совсем ребенок. И ей нужно отдохнуть.

Н почувствовал что начинает терять терпение ресурсы которого и без того были на пределе.

— Влад, отойди в сторону.

— С места не сдвинусь, — ответил Владимир и поднял глаза. Н понял что ошибся, когда решил будто он в шоке. В глазах бессмертного плескалась совершенно осознанная, дикая злость.

В ответ на это у Н включилась естественная мужская реакция — ему нужен был свидетель. Владимир ему мешал.

— Не знаю, что за муха тебя укусила, — обманчиво-спокойно сказал он, — но мне нужно поймать эту тварь. Для этого мне нужен свидетель. Если понадобится, я пройду через тебя.

— Я тоже свидетель, — неожиданно сказал Владимир, — Я видел эту тварь. Используй меня вместо нее! А с нее хватит всего этого.

— Я не могу использовать тебя, мне нужна жертва, то, чего оно хочет! И ты прекрасно это, черт побери знаешь, и тянешь мое время попусту, тогда как я должен выследить это, пока не пострадал кто-то еще!

— Мне плевать на остальных, — сказал Владимир, — тебя я к ней не подпущу.

Н почувствовал что слова у него кончаются, а время, между тем, уходит. У него осталось не более двух-трех минут, чтобы снять отпечаток.

Владимир это знал. И все равно стоял, упрямо опустив подбородок, готовый к драке и Н ни черта не понимал, почему он так поступает, но у него не оставалось выбора.

— Прости, но мне придется тебя подвинуть. — сказал Н, хоть устраивать побоище хотелось меньше всего на свете.

— Попробуй. Ты же драться ни хрена не умеешь. — ответил Влад почти дружелюбно.

— Ну, этого ты еще не знаешь, — сказал Н, очень не любящий, когда его берут на слабо.

Владимир схватил Н за грудки и швырнул через весь коридор. Вышедшая из палаты девочки медсестра взвизгнула и спряталась обратно. Владимир пошел на Н, собираясь вырубить его одним ударом по голове, но он оказался намного быстрее и снизу вверх, наискось ударил его кулаком в грудь.

Владимир ударился спиной о стену с такой силой, что у него искры посыпались из глаз. Во рту он почувствовал металлический вкус крови и солоноватая струйка резво побежала по подбородку. Вздохнув, он почувствовал резкую боль в сломанных ребрах.

Взревев он схватил Н за горло и всем своим весом ударил о противоположную стену. Н и глазом не моргнул, даже дыхание не сбилось. Только поморщился, когда голова ударилась о стену. Владимир почувствовал потрескивание быстро сгущающейся энергии рядом со своим виском, и понял что попался. Чтобы спустить ударное заклинание, Н понадобится меньше секунды и тогда битва будет проиграна. Но Влад еще успеет сжать руку со всей силы и разорвать ему горло.

Только это был грань, последняя грань, за которую он не хотел переходить. Но девочка должна была быть в безопасности. Н был угрозой. Контролирующие Влада чувства были слишком древними и сильными. Древнее его личности, сильнее его собственных принципов и морали.

И эта последняя грань не стала бы для них препятствием надолго.

— Стойте! — крикнул кто-то, непереносимо звонко в этой замершей тишине. Н скосил глаза и Владимир тоже повернулся, намеренно упуская искушение воспользоваться тем что Н отвлекся.

Посреди коридора появилось новое лицо: высокая темноволосая девушка, не знакомая Владимиру. Ее взгляд метал молнии.

— Вы что, сдурели? Это больница! Н!

— Он первый начал! — прохрипел Н и сам рассмеялся от того, как по-детски прозвучали его слова. Наверняка он сказал это специально так. Владимир почувствовал что потрескивание у виска пропало. Угрозы больше не было и он выпустил горло Н и отступил на шаг. Ему не хотелось драться, но в крови все еще бурлил адреналин. Сделай Н хоть шаг в сторону палаты — он возобновил бы драку без предупреждения.

— Отойдите друг от друга, — велела незнакомка, сложив руки на груди и посмотрела на одного, потом на другого. От ее взгляда не укрылась кровь на лице и футболке Владимира — одно из сломанных ребер все-таки прорвало себе путь наружу. Он чувствовал это всякий раз, делая вдох и силясь не морщиться от слепящей боли.

— Вам нужен врач, — сказала она. В ее глазах он увидел искреннюю тревогу и это его немного отрезвило. Кровавая пелена ярости стала отступать.

— Это подождет. Бессмертные так быстро не умирают. — он бросил взгляд на Н, — ты все еще не можешь пройти.

— Черт бы тебя побрал! — зло выругался Н, — Сколько раз тебя еще стукнуть головой об стену? Мне нужно знать где оно сидит, я не буду дожидаться еще одного убийства!

— Не вздумай даже близко к ней подойти. — устало повторил Влад.

— Женя, отойди, я его сейчас придушу, — попросил Н, холодно, — время почти ушло.

— Попробуй. — угрюмо ответил Владимир.

— Н, — Женя положила ладонь ему на грудь, и он остановился, глядя на нее с сердитым недоумением, — Я знаю где найти чудовище. Не нужно драться.

Он моргнул, потом поднял брови.

— Ты знаешь? У тебя получилось? Так чего же мы ждем, поехали!

— Оно никуда не денется. — неожиданно сказала она, — Ты покалечил человека.

Н умолк. Владимир посмотрел на них с растущим удивлением, забыв про боль в груди.

Между Н и Женей будто бы шел молчаливый диалог — они просто смотрели друг на друга, но как маг воды Владимир ощутил связь. Связь явно старше их обоих.

— Влад? — позвал его Н, переводя взгляд на него, — Почему ты мне мешал?

Он ответил правдиво. Ни смысла, ни желания врать не было. Н больше не претендовал на безопасность его девочки:

— Я должен ее защищать. Она, моя… связь. Очень древняя связь. Я не могу позволить еще чему-то плохому с ней случится. Я очень испугался, когда оно на нее напало и потерял голову от страха. Сейчас она только-только стала вставать на место.

Влад обратился к Жене:

— Спасибо, что остановила это безумие. Я вполне мог бы его убить.

— Черта с два бы ты успел! — запальчиво ответил Н, но никакой угрозы в его голосе больше не было.

Владимир ответил хриплым смешком. Теперь, когда сражаться больше не надо было, он почувствовал что начинает сказываться бессонный день, драка с чудовищем и потом с Н. От ран и потери крови начала ощутимо кружиться голова. Н это заметил.

— У нас есть время. Чудовище сейчас все равно…

— Спит, — подтвердил Владимир. Он чувствовал то же самое.

— Тогда ты должен кое-что исправить, — сказала Женя Н.

Он кивнул и вдруг открыл дверь в палату, и ослепительно улыбнулся прятавшейся там медсестре.

— Уважаемая! Не скажете, где нам отыскать ближайший свободный кабинет?

— Прямо по коридору, смотровая… а вы уже больше не убиваете друг друга?

— Что вы, разве мы убивали. Прошу вас, работайте в обычном режиме, спасайте людей, — Н приобнял Влада за плечи. — Пойдем друг, подлатаю тебя. Мне хочется чтобы ты закончил эту историю вместе с нами и желательно живой.

— Не дождешься. Не так уж сильно ты бьешь. — усмехнулся Влад и позволил Н почти нести себя по коридору. Не похоже было, что Н хоть сколько нибудь напрягался.

— Потому что я бил правой. Не убивать же тебя теперь!

— А я и забыл что ты левша… неразумное упущение в бою!

— Фатальное! — подхватил Н и оба рассмеялись, больше от облегчения, а не потому что действительно было смешно. Смех Владимира быстро перешел в булькающий кашель и в мучительный стон — сместившиеся ребра и сломанная грудина немедленно дали о себе знать.

— Все-все, друг. Сейчас все исправим, — сказал Н, открывая смотровую и осторожно усаживая Владимира на кушетку. Смотровая была маленькой комнатой, от пола до потолка убранной кафельной плиткой. В комнате умещалась раковина, железный шкаф с инструментами, и перевязочным материалом, стальной столик на колесиках и кушетка. Свет от ламп на потолке высветил нездоровую синюшную бледность Влада.

— Нам точно не нужен врач? — напряглась Женя, лучше разглядев быстро расплывающееся кровавое пятно. Владимир дышал с жутким свистом и с каждым его вдохом по футболке бежали новые мокрые кровавые ручейки.

Н снял свой плащ и закатал рукава рубашки.

— Сейчас здесь будет настоящая магия. Не переживай. Врач уже здесь!

***

Казалось, Женя успела увидеть уже немало необъяснимых вещей, удивительных, мистических. Но ум у нее был сомневающийся, здравый, он умел, иногда совсем некстати, отыскивать разумные объяснения всему на свете, и всему что с ней происходило тоже. Она отдавала себе отчет, что ждет волшебного, но всегда готова и к тому, что все это окажется просто ловким фокусом.

Женя точно запомнила момент, после которого она по-настоящему поверила в магию — твердо, несомненно. Это был момент, когда Н вылечил Владимира.

Ее замутило, когда она увидела рану воочию. Осколок белой кости торчал из уродливой рваной раны. Плоть, порванная как бумага, истекала кровью. С каждым вдохом Владимира толчками покидала жизнь. Женя не думала, что тут реально можно что-то сделать без вмешательства хирурга, нет, из всего что она читала, Женя твердо усвоила одно — сильные маги способны произвести большие изменения в жизни человека, могут даже лечить болезни — но все они манипулируют с невидимым, с тонкими телами человека, энергетикой. Видимую магию способны творить только величайшие, поскольку это требовало чудовищных затрат энергии.

Н закатал рукава и вымыл руки. Женя посмотрела в его лицо, по-настоящему беспокоясь — она не верила что кто-то способен "исправить" рану Владимира магически. Она ожидала увидеть его лицо напряженным и нахмуренным, но нет — у него было скорее мечтательное выражение. Н улыбался краешком губ и едва не напевал себе под нос.

Он встал перед Владимиром, пригляделся и легко-легко, как пианист клавиши, коснулся торчащей кости.

Владимир резко втянул воздух, как показалось Жене, от болезненного прикосновения, а затем она увидела как кость сама собой пришла в движение и ушла в тело. Кровь перестала течь.

Еще одно касание сверху вниз и края раны сошлись вместе. Третье касание и рана растаяла на коже, как кусок сахара в стакане кофе. Остался только тонкий багровый шрам, похожий на зажившую трехдневную царапину.

Владимир теперь дышал ровно, не морщась. Н мыл руки, напевая себе что-то под нос.

— Как вы? — спросила Женя.

— Бывало и получше, — Владимир пожал плечами, ощупывая грудную клетку. — Даже маленькая потеря крови для бессмертного это затруднение, а уж вот это!

Он посмотрел на залитую кровью грудь и футболку и неодобрительно покачал головой.

— Какой ворчун, да, Жень? — подмигнул ей Н, вытирая руки — лечишь их лечишь, а они все равно найдут к чему придраться.

— Боюсь, если похвалю тебя за такую точную и ювелирную работу, то твое самомнение, и без того раздутое, разорвет. Как мы с тобой тогда работать дальше будем?

— Спасибо за заботу! — Н ответил шутовской поклон, и Владимир ответил тем же, соскочив со стола. Затем он обратился к Жене:

— Ну что же, когда мы все уладили… вы сказали, что знаете где искать монстра, который всему виной?

***

К моменту когда Владимир привел ее, Н и Ульрика на место, где он отразил нападение чудовища, Женя ужасно разволновалась. Каков шанс, в конце концов что ей просто приснился яркий красочный сон о том, что ей бы по-настоящему хотелось увидеть? Попытки убедить себя, что она увидела в этом сне и нападение, и чудовище, описание которого Владимиром полностью совпадало с тем, что видела она, ничуть не помогали. Известно на что способна интуиция! А шанс того что текст, который она пронесла из сна, окажется полной чушью, пугал ее до дрожи в коленях и сведенного судорогой позвоночника.

Владимир остановился посреди пустыря. Н с нескрываемым интересом пригляделся к следам на льду: Женя разглядела широкие царапины от когтей и вмятины и трещины.

— Тут оно врезалось в лед, когда я его ударил, — прокомментировал Владимир. Н кивал, не отрывая глаз от следов.

— Не такое уж оно и тяжелое, судя по всему.

— Намного легче, чем кажется, когда оцениваешь размер. — кивнул Влад, — Я тоже обратил внимание. Создание размером с меня, а весит как пятилетний ребенок. Оно явно не воплощено полностью.

— Любопытно будет посмотреть, — ответил Н и Женя вдруг поняла, что они оба ждут, когда она их поведет. Ждут спокойно, уверенные в ней так, как она сама в себе уверена не была.

Страх разочаровать их от этого стал еще сильнее.

Она огляделась по сторонам, отыскивая взглядом то "желтое" о котором шла речь во сне. По дороге сюда она все думала сколько может быть вокруг желтых предметов? И откуда ей знать на который именно нужно смотреть?

Эта задача решилась проще простого — единственным и самым желтым предметом вокруг был огромный транспарант строительной компании. Взяв его как ориентир, Женя пошла к лесу. Н с Владимиром пошли за ней так, словно делали это уже раз двести.

Текст описывал дорогу достаточно подробно — Женя не сбилась с пути, чего ужасно боялась. На опушке леса она сразу увидела тропинку, и внимательно глядя по сторонам, вовремя заметила висящий с левой стороны пластиковый скворечник и чуть поодаль от него едва заметную тропинку вглубь леса. В лесу повсюду лежали серые сугробы еще не растаявшего снега, расцвеченные подгнившим бумажно-пластиковым мусором.

Н и Ульрик переглянулись и телохранитель без лишних слов пошел впереди Жени. Правую руку Ульрик держал на уровне пояса.

— Близко, — сказал Владимир. Женя тоже чувствовала что они к чему-то приближаются. Вокруг было очень тихо, как не должно быть в лесу, всего в пятистах метрах от крупного шоссе и домов. Этот лес был глухим, как самая темная чаща в сердце тайги, потому что здесь жило то, чему здесь не место.

Вскоре сквозь жидкие деревья проступили очертания домика. Женя узнала покосившуюся створку ворот и ржавый автомобиль из сна. Хотя, к чему теперь отрицать, ясно, что это был вовсе не сон. Она оглянулась на Н и поймала его взгляд полный плохо скрываемого восхищения. Он не ожидал, что она оглянется, но отворачиваться не стал.

— Спасибо, — искренне сказал он. — Теперь держись между мной и Владом. Если придется бежать — беги не раздумывая.

— Разве оно не спит?

— Спит, но мы не знаем как оно себя поведет, когда к нему нагрянут гости. — сказал Владимир. Он все еще был довольно бледным от потери крови, но отступать не собирался.

Н кивнул, соглашаясь.

— Ульрик пойдет впереди. Он у нас самый аккуратный ликвидатор.

Тот только кивнул, соглашаясь. Вид у него был невозмутимый, почти скучающий, как у человека вынужденно занимающегося поднадоевшей, но неизбежной рутиной.

И они двинулись вперед. Левой рукой Ульрик схватился за покосившуюся створку отбросил ее в сторону. Женя втянула голову в плечи, ожидая услышать жуткий грохот, который выдаст их с головой, но воротина опустилась на обледенелую землю каким-то образом не произведя ни звука.

Женя оглянулась на Н и он кивнул с улыбкой, будто бы говоря "да, он может". Лицо у него при этом было такое, будто Ульрика он сам придумал.

Ульрик первым шагнул в дом, мгновение постоял, оценивая обстановку и пошел дальше. Владимир последовал за ним, подобравшись, как кот перед прыжком. Женя ступила следом за ним.

Дом был типичной заброшкой — доски пола кое-где прогнили и провалились. Пахло сыростью. Стекла в окнах были давным давно выбиты. Не наблюдалось только обычного для таких мест запаха бомжей и вообще следов пребывания человека — ни бутылок, ни окурков.

Что-то хрустнуло под пяткой и, опустив взгляд она увидела что пол усыпан мелким мусором. Приглядевшись, она поняла что это мелкие косточки, смешавшиеся с пылью. Они были повсюду.

У нее вдруг закружилась голова и перед глазами на мгновение потемнело. "Должно быть от усталости" — подумала она. Как никак ночью почти не спала, а день перед этим был очень насыщенным. И тот что был перед ним — тоже. Потом неожиданно она почувствовала жжение в солнечном сплетении, схватилась за живот и поняла вдруг что дело не в проблемах с желудком.

Ярость пульсировала внутри нее, как второе сердце. Потребность разрушать была столь сильной, что Женя едва не рычала в голос от разочарования. Жаль, рядом не оказалось ее ненавистного начальника. Как славно было бы схватить его за жиденькие волосы и бить, бить лицом об стол.

Впрочем, вокруг нее было достаточно людей, на которых можно выместить злость. Целых трое. Кто же из них бесит ее сильнее всего? Может, Н, который все время строит из себя невесть что? Или Владимир, лицо которого теперь, казалось Жене хищным и отвратительным, да и сам он не заслуживал ни капли доверия. Так и хотелось запустить в него кирпичом, да что там кирпичом — наковальней! Или, может, Ульрик, телохранитель Н? И для него у Жени найдется пару "ласковых" слов.

Шаря взглядом по полу, в надежде отыскать что-нибудь потяжелее, она на мгновение бросила взгляд на Н. Из троих он был самым опасным.

Тот, похоже, не терял времени зря: рассеянно улыбаясь, как ни в себе, он закатывал правый рукав, из-под которого уже показался край вороненого наруча — одним его выстрелом можно отправить к праотцам половину Москвы.

От этой мысли у Жени захватило дух. Половину города, заполненного этими отвратительными ленивыми рожами, которые она каждый день видела в метро! Грохнуть их сразу всех, распылить в атмосферу. Пускай выжившие встряхнутся, может успеют помолиться, перед тем, как их тоже отправят полетать. Как жаль, что эта штука не у нее, как жаль, что она сама не может выстрелить! Надо найти камень помассивнее и отнять у него эту игрушку.

— Что это ты делаешь, Н? — неприятным голосом заговорил Владимир.

— Ничего особенного. Освобождаюсь от стесняющей одежды, — ответил Н.

— Ты бы стоял, не двигаясь. Так, чтобы я твои руки видел. — Владимир сжал кулаки и шагнул к Н, но его дерзкий порыв остановило лезвие сабли, возникшее возле самого горла.

— Еще шаг и ты буквально потеряешь голову. — процедил за его спиной Ульрик.

— Ты что, совсем тупой? Если он сейчас активирует наруч, мы все умрем!

— Я не умру, — возразил Н.

— Но и не успеешь ничего сделать. — парировал равнодушно Ульрик. — Я отрублю тебе руку быстрее, чем ты выстрелишь. А затем… этому — он кивком указал на Владимира, — тыкву на саблю насажу.

— В спальне надо держать свои фантазии, — скривился Н, и замер с занесенными над наручем пальцами.

Женю никто в расчет не брал. Хороший расклад! Она все ещё лихорадочно искала взглядом подходящее оружие.

— Убьешь главу собственного клана, Ульрик? — поинтересовался Владимир с напускным спокойствием, — С твоей-то репутацией тебя за это по головке не погладят…

— Не чесал бы ты языком зря. — оборвал его Н. — Не ты его хозяин.

Слушая придурков вполуха, Женя, наконец, отыскала подходящий камень — его красноватый бок торчал совсем рядом, в куче у стены. Нужно только осторожно присесть и протянуть руку.

Она шевельнулась, и на нее, к счастью, никто не обратил внимания. Простаки были слишком погружены в свой спор.

— А ты, конечно, воображаешь себя хозяином всей Москвы, Н? Три года назад никто про тебя и не слышал!

— Не сомневаюсь, что ты повсюду уже сунул свой нос, — перебил его Н. — Я тоже про тебя кое-что знаю, любитель маленьких девочек. Жертву себе подыскивал на юбилей, да?

— Закрой свой грязный рот! — зарычал Владимир.

Пользуясь тем, что спор перешел в терминальную фазу, Женя схватила камень… и ее злость испарилась. К ней вернулась способность соображать и она увидела, что держит в руке резного глиняного идола с очень сердитым лицом.

Женя тут же вспомнила, что ссориться им всем не из-за чего. Ей головокружительно повезло схватить источник всех бед: от идола так и веяло магией. Оставалась лишь маленькая проблемка: она оказалась одна против трех, одержимых жаждой крови, профессиональных убийц.

Едва эти мысли успели пронестись в голове, как холод сабли обжег ее горло.

— Положи это. Медленно. — велел Ульрик.

Женя встала, поворачиваясь к нему лицом. Теперь, когда наваждение не имело над ней власти, она ясно видела вокруг головы Ульрика и остальных по темному облаку, похожему на рой мух.

— Тебе сказали положить эту хрень! — крикнул Владимир.

— Не ори на нее, — наруч Н засветился и загудел, набирая мощь для выстрела.

Ульрик перевел взгляд обратно на Н, и Женя знала, чем все кончится: в итоге Н останется без руки, один на один с Женей и парой трупов.

Теперь все зависело только от нее.

— Эй! — крикнула Женя и подняла идола над головой, обращая на себя внимание, — Лови!

Глава 19: Готова к чудесам?

Обманка удалась — повернулся даже Ульрик, отводя лезвие от нее.

Пользуясь долей мгновения их замешательства, крупно рискуя, имея дело с тремя отменными убийцами с отличной реакцией, Женя со всей силы бросила идола себе под ноги, молясь про себя, чтобы он не оказался слишком крепким.

Осколки брызнули в стороны глиняным дождем. Владимир охнул, прижав руку к голове, то же сделали и Н с Ульриком, морщась от боли. Темные облачка у них над головами испарились без следа, но она не торопилась с выводами, внимательно следя за их лицами, готовая ко всему.

Первым в себя пришел Н.

— Ты… Ты в порядке? — спросил он у Жени и она кивнула в ответ. Владимир сложил руки на груди, ни на кого не глядя. Ульрик медленно убрал меч в ножны. Н с ужасом посмотрел на свой наруч и повернулся ко всем спиной, возвращая рукав на место. Ульрик, что-то про себя решив обернулся к Н.

— Нет, — отрезал он, не успел Ульрик открыть рот. Н посмотрел ему в лицо, — Твою отставку я не приму ни в коем случае.

Ульрик кивнул, но облегчения явно не почувствовал.

Владимир продолжал молча стоять, сложив руки на груди. Повисшее напряжение можно было черпать ложкой.

Н обвел всех взглядом и сказал:

— Нужно двигаться дальше. Давайте вспомним мы тут…

Владимир вдруг сорвался с места и бросился на Н.

— Пригнись! — прорычал он и Н без лишних слов упал на одно колено. Метившая в него тень пролетела над его головой и врезалась во Владимира.

Они покатились по полу с жутким рычанием и воем, от которого кровь стыла в жилах. Владимир оторвал монстра от себя и вскочил на ноги. Рядом уже стоял Ульрик с обнаженным мечом, загоняя чудовище в угол.

Женя разумно держалась позади них, но смогла разглядеть жуткое создание, будто бы живьем сошедшее с картинки в ее сне — туманное тело и вещественная, очень материальная челюсть с жуткими и острыми кривыми клыками.

— Твой трофей, Н, — сказал Владимир, давая ему дорогу.

— Ну уж нет, трофей твой. — Н хлопнул Владимира по плечу и натянутая нотка между ними стала испаряться. Н присел перед чудовищем, разглядывая его.

Оно выглядело не очень здоровым. От голода или от того, что его разбудили, оно было каким-то вялым, едва шевелилось, издавая тихое недовольное ворчание.

— Никогда такого не видел, — нараспев сказал Н, сверля создание своими черно-золотистыми глазами. — В нашем мире таких нет.

— Думаешь оно прорвалось из параллельного мира? — поднял брови Владимир.

Н покачал головой.

Женя подошла ближе, и встала у Н за спиной.

— Нет, не думаю, — сказал Н.

— Его кто-то создал. — сказала Женя.

Все посмотрели на нее и она пожала плечами:

— Создал или вызвал. У него точно должен быть помощник или хозяин-человек, который поставил здесь в качестве защиты эту штуку. Она здесь не просто так, — Женя махнула за спину, показывая на груду глиняных осколков.

Владимир нахмурился и сошел с места, исчезая в другой комнате.

— Разумно, — согласился Н. — Если так, то зачем он все это делает? Рано или поздно создание бы кто-то выследил.

Ответ был у Жени наготове, об этом она уже думала:

— Ради эксперимента.

— Думаю она права, — вернулся Владимир держа что-то в руках, — В одной из комнат явный запах людей, хоть следов они совсем не оставили, но они жили здесь какое-то время. И еще я нашел вот это.

Он протянул Н несколько пустых флаконов. Женя узнала их:

— Это то, что Май продал тогда Васу.

Н вертел флакон в руках. Владимир переводил взгляд с него на Женю.

— Это дело рук одного человека. — подытожила Женя, — значит его целью было это?

Чудовище пыталось свернуться в комочек, устав от их пристального внимания. Днем, после голодной ночи сил у него оставалось совсем чуть-чуть.

— Нет, все намного хуже, — сказал Н. Флакон тускло поблескивал в его длинных пальцах, — Его эксперимент закончился, он ушел, не взяв это с собой. Значит для него это — отработанным материал. Он пойдет еще дальше.

— Мы не можем через создание настроиться на создателя? — спросила Женя.

Н покачал головой:

— Об этом он позаботился. Для нас оно теперь бесполезно.

Женя посмотрела на свернувшийся в комок туман и ощутила что-то вроде жалости. Сомкнутая клыкастая челюсть тускло просвечивала сквозь его тело. Сознания у существа было не больше, чем у зверя. Оно просто хотело есть, его ли была вина том, что люди не любили когда их едят?

А теперь хозяин, ушел и бросил его, как надоевшего котенка.

Казалось Н думал о том же. Он протянул руку и коснулся туманного бока создания. Его пальцы прошли сквозь клубящуюся плоть, почти без сопротивления. Чудовище никак не отреагировало.

— Оно умирает, — сказал Н и посмотрел на Ульрика. — Сделаешь? Хватит с него.

Ульрик кивнул и Н поднялся на ноги.

— Ты добьешь его? — спросила Женя, чувствуя горький привкус от этих слов. Монстр был ни в чем не виноват, как бы ни звучали эти слова.

К ее удивлению, и облегчению, Н покачал головой.

— Ульрик просто отправит его в более подходящее ему место. Себе подобных он там не найдет, таких просто нет, но, по крайней мере, он получит возможность охотится на более подходящую ему пищу. Может ему повезет и какой-нибудь шаман приручит его и возьмет себе на службу. Тогда я бы назвал его жизнь вполне удавшейся.

— Хорошо, — сказала Женя, — хорошо что ему не придется умирать.

— Мне нравится твое милосердие, — сказал Н, — у меня такое же.

— Ответственность за зверя должен нести его хозяин. — Женя смотрела как Ульрик поднял меч и провел им над зверем. Его тело засияло голубоватым свечением и струйками дыма втянулось наверх, в разрез в ткани реальности, сделанный мечом.

— Тот кто создал его, а потом натравил на людей — больной человек, — жестко сказала Женя, — и он должен ответить за то что совершил.

— С тем что он болен, спорить не буду, но это сделал маг высокого уровня. Н ты видел это тело? Сколько таланта нужно для того чтобы действительно материализовать подобное? Сколько сил? То что он так запросто потом бросил свое создание на произвол судьбы, не вселяет особой надежды в то, что он на этом закончил. — говорил Владимир по дороге назад. В домике они так и не нашли больше ни одной ниточки, которая могла бы указать на создателя, или на способы его работы.

— Скорее всего он просто переключился на задачу интереснее, узнав то, что ему хотелось, — подтвердил его опасения Н.

— Теперь нужно особенно внимательно смотреть в оба. Он снова объявится в городе. — сказала Владимир, мрачнея. — Кто знает что он еще придумает.

— Мы его выследим, — сказал Н, глядя на Женю, и явно имея ввиду ее сон, который помог им отыскать зверя, — рано или поздно выследим, как и это чудовище.

— Я сама не знаю как это вышло, — сказала Женя.

— Это не особенно важно, как. Важно что ты это сделала. Ты сегодня спасла не одну жизнь своими действиями.

— Не одну тысячу, — сказал Владимир. — Если бы не ее здравомыслие, мы бы перебили друг друга как котят, а то и весь город с собой бы забрали. Как тебе удалось сохранить рассудок?

— Мне не удалось, — покачала головой Женя, стараясь развеять незаслуженную по ее мнению похвалу, — Никакого рассудка тут не было, так же как и вы я была в ярости. Просто я искала каменюку побольше, чтобы запустить в вас и мне фантастически повезло схватить источник всех неприятностей. Это везение.

— Я не думаю что это только везение, — возразил Владимир, — на самом деле каменюк-то вокруг было достаточно, но самой привлекательной тебе показалась именно та, которая могла всех нас спасти. Это интуиция. К тому же твой сдержанный разум не позволил тебе просто наброситься на нас с кулаками, ты даже не говорила ничего, не пыталась задеть нас словами. Тебе удалось заставить себя сперва думать. Если бы не ты и твои особенности, нас бы уже не было в живых.

— А какая все-таки тонкая манипуляция сознанием, какой талант! — зло восхитился Н, — Этот парень просто гений сложнейших магических дисциплин!

— Надеюсь он все-таки не гений, а везунчик- вздохнул Владимир, — иначе следующее его творение… не уверен что хочу столкнуться с ним лицом к лицу.

— Что ты. А я весь дрожу от предвкушения, — сказал Н.

День вступил в свои права. Впервые за долгую зиму небо было ясным, и светило яркое солнце. Даже птицы запели, как будто бы весна уже наступила.

Владимир и Ульрик, не переносившие яркого света с тем же энтузиазмом как люди, ушли своими путями. Женя и Н поехали завтракать. Жене показалось что ничего вкуснее чем та яичница с ветчиной и кофе, она ничего не ела. Адреналин отступил и усталость дала о себе знать.

— Ну вот, теперь ты знаешь какая у меня веселая работа, — сказал Н. — Что ни день то приключения. А главное, ни один день моей работы нельзя назвать совсем бессмысленным или бесполезным.

— Зато каждый день опасные приключения и злобные гении. — заметила Женя, больше впрочем занятая завтраком, чем критикой.

— Злобные гении к счастью не каждый день. Этот вообще первый такой!

Женя рассмеялась вместе с ним и почувствовала что он чего-то от нее ждет.

— Я не откажусь, — сказала она, обнимая пальцами чашку с остатками кофе. — Как я и сказала, я буду с тобой работать.

— Да, я боялся что ты откажешься. — признался Н, — ты могла решить что все это все-таки слишком опасно и непредсказуемо.

— Очень опасно и чудовищно непредсказуемо, — кивнула Женя, — Я в деле.

— Ты не пожалеешь! — Н выглядел таким счастливым, будто только что вытянул выигрышный билет.

— Ты уж постарайся. Теперь, когда я согласилась, можешь отпустить моего брата!

— О, точно! Едва не забыл! — хлопнул себя по лбу Н.

— Не сомневаюсь, — прокомментировала Женя. Со всеми этими событиями она и сама успела немного потерять брата из виду. Вспомнила о нем, только подумав что вернется домой, чтобы как следует выспаться, а Васа там не будет.

По дороге к бару, она спросила Н, хоть и очень хотелось не спрашивать, оставить все как есть, вдруг уже все без нее разрешилось:

— Так что с его симптомами? Если не он был охотником, что с ним произошло?

Н помрачнел.

— Я и сам об этом думаю. Видишь ли, дело усложняется тем что Вас не просто новообращенный вампир. Мы так и не узнали что за зелье сделало это с ним, и теперь выяснилось что то же зелье использовалось для сознания того монстра. Я хочу убедится что Вас не опасен для тебя, прежде чем выпускать его.

— Вас никогда не будет для меня опасен, что бы он ни говорил, — возразила Женя.

Они спустились в подвал и в воздухе повисло какое-то напряжение. Они оставляли Васа не в лучшем состоянии, и Женя подумала что за все это время не позвонила ему, не спросила как у него дела.

Н остановился пред дверью будто бы прислушиваясь и Жене стало страшно: что если пока они охотились за чудовищем, они потеряли Васа? Что если он сам такое же чудовище, превратился в туман, озлобленный и голодный и теперь ждет шанса, чтобы прыгнуть на них из темноты?

Н распахнул дверь и Женя шагнула сразу следом за ним, как в холодную воду. Волнения оказались напрасными — Вас, целый и невредимый спал, раскинувшись на диване как морская звезда. Женя была уверена, что люди, которым плохо, не умеют так блаженно улыбаться во сне.

— Прости, мне не удалось спасти твоего брата, — прошептал Н ей на ухо. И когда он успел так неслышно подобраться. По коже побежали мурашки и она не была уверена, приятно ей это или нет, — Он все-так превратился… в плюшевого мишку.

— Не вини себя, таким он и был. — прошептала Женя в ответ.

— Ладно, чтобы что-то смотреть сначала придется его разбудить, — сказал Н.

— Давай лучше я, — Женя осторожно положила руку брату на плечо, чтобы не напугать его. Спустя секунду его веки задрожали, он открыл глаза и посмотрел на Женю.

— Привет. — пропел он и потянулся, — Как поохотились, удачно?

— Да, вполне удачно, правда… — заговорила Женя, и вдруг осеклась с удивлением глядя на Васа.

Она поймала напряженный взгляд Н и поняла что до него тоже дошло — она ничего не говорила Васу, о ночном происшествии Вас должен был думать что Женя провела эту ночь дома, в своей кровати.

— А откуда ты знаешь про охоту? — спросила Женя напрямик.

Вас удивленно заморгал и почувствовал что все смотрят на него как-то не так.

— Ой, — сказал он и сел, — А я и правда не знаю.

Он беспомощно посмотрел сначала на Н, потом на Женю:

— Знаю откуда-то что вы ходили за чудовищем и нашли его, но не знаю откуда, клянусь! Я точно не мог отсюда никуда деться? — обратился он к Н.

— Физически никак, дверь заперта и мимо заклинаний ты бы не прошел незамеченным. А если бы и прошел, бар никогда не остается без присмотра. Но во сне… почему бы и нет?

Н уставился на Васа, сверля его взглядом. Минуту спустя он нахмурился и покачал головой:

— Но ты и во сне никуда не ходил кроме собственно снов. Тогда не понимаю откуда…

Н замолчал, глядя в одну точку. Затем посмотрел сперва на Женю, потом на Васа, затем снова на Женю.

— Вот как… — тихо сказал он про себя и встряхнулся.

— Вас, — обратился Н к нему, — отвечай не задумываясь, как тебя зовут?

— В-Вас.

— Кто твоя сестра? — быстро задал следующий вопрос Н.

— Женя.

— Кем она работает?

— В адвокатской конторе.

— Где она была последние несколько часов?

— Где-то в Красногорске.

— Как она туда добралась?

— На такси, — ответил Вас и прижал ладонь ко рту, а потом посмотрел на Женю.

— Не отвлекайся. Когда она в последний раз ела?

— Час назад. Яичницу с ветчиной и кофе. И я ничего этого не знал, пока ты не начал спрашивать, — сказал Вас почти сердито. Ни он ни Женя не понимали что происходит. Зато кажется понимал Н.

— Панику можно откладывать, не думаю, что это имеет отношение к чудовищу, которого мы все-таки довольно качественно отправили прочь, — сказал Н, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу, — Между вами двоими есть связь, что неудивительно, вы все-таки родные люди. И Вас, как обращающийся в вампира, очень хорошо эту связь чувствует.

— То есть он всегда будет знать где я и что делаю? — подняла бровь Женя. Это был не совсем то, чего бы ей хотелось.

— Нет, ты ведь слышала — все это он узнал, когда я его спросил. В ином режиме, во внутреннем диалоге, ему будет сложно понять где реальный ответ. Но он всегда будет знать если с тобой происходит что-то важное или угрожающее твоей жизни. Так я думаю.

Вас посмотрел на Женю, она смотрела на свои руки. Хотела бы она чтобы брат знал о каждом ее действии? Нет, определенно нет, ей не нужно было чтобы он беспокоился впустую. Или знал наперед все что она чувствует. Вот если бы связь работала в обратную сторону… Само наличие связи почему-то взволновало ее.

— Ее можно уменьшить или заглушить, если нужно, — сказал Н по-своему растолковав ее молчание.

— Нет, не нужно, — ответила Женя и почувствовала что Вас вздохнул с облегчением. — Посмотри теперь то что хотел, по симптомам.

— А я себя намного лучше чувствую! — сказал Вас, — Правда, я не вру!

— Посмотреть все равно надо, — сказала Женя и почувствовала как в кармане у нее завибрировал телефон. Она достала его и бегло посмотрела на экран. Жукин. Что ему нужно в воскресенье?

— Я отойду на минутку?

— Без тебя не начнем, — кивнул Н. Выглядел он все равно сильно потрепанным. Женя решила не задерживаться, чтобы уже отпустить всех отдыхать.

— Евгения вы снова повышены, — сказал Жукин елейным голоском, — то вы стали идейным бригадиром, теперь вы становитесь моим личным помощником. Приезжайте прямо сейчас в контору, будете писать адвокатскую речь. И конечно будьте готовы сопровождать меня в понедельник в суд к восьми. Оденьтесь поприличнее только, платье себе что ли новое купите.

Женя замершая от неожиданности в начале этой речи, почувствовала что начинает закипать. Она прекрасно помнила обещание Жукина не платить никому сверхурочных. И то, что он получил от клиента дополнительные деньги за срочность. А теперь, после того, как они ребятами всю субботу вкалывали, чтобы все успеть, он вызывает ее в воскресенье сделать еще и его работу!

Нет, нельзя открыто грубить. Он знает, что она не станет этого делать — ей еще нужно чтобы он закрыл ребятам стажировку. Усилием воли, она заставила свой голос звучать спокойно:

— Дмитрий Николаевич, я не приеду в офис. Сегодня воскресенье и у меня семейные дела.

Жукин на том конце провода картинно вздохнул и сменил тон:

— Я не понял, Евгения, тебе семья деньги платит или работа все-таки?

— Думаю вам стоит выбрать кого-то другого. Например Оксану.

— Ты ведь пожалеешь Евгения, ты не понимаешь от чего отказываешься.

— Думаю всего лишь от места рядом с вами на суде. Извините, мне нужно идти. — ответила Женя чувствуя что-то вроде мстительного удовлетворения, нажимая "отбой".

Когда она вернулась в комнату, Н с Васом посмотрели на нее, а потом хитро переглянулись.

— Что это вы такие довольные?

— Женя надрала кому-то зад! — радостно сказал Вас.

— И как вы..? — Женя оглянулась на дверь. Вообще-то она выглядела довольно прочной.

— Интуиция! — ответил Н и снова переглянулся с Васом. Кажется они подружились.

— Вернемся к нашим проблемам? — предложила Женя, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

— Непременно, — кивнул Н, глядя на нее с гордостью, от которой Женя почувствовала себя уверенней и сильнее, так что могла бы дать отпор еще трем Жукинам, найдись они сейчас.

***

Все последовавшее воскресенье Женя проспала как убитая, сквозь поверхностный сон слыша как ходит по квартире Вас, радостно что-то напевая. Н отпустил его без лишних разговоров. Симптомы исчезли полностью, но Владимир, тем не менее, обещал дать ему максимум своего внимания.

Пострадавшая девочка быстро выздоравливала. Сорвавшиеся с командировки, ее родители долго благодарили между собой неизвестного спасителя, доставившего девочку в больницу в кратчайшие сроки. Его имени они так и не узнали. Владимир, раз дав зарок держаться от девочки подальше, был полон решимости сдержать это обещание.

Все это Женя узнала в воскресенье вечером от Васа, успевшего, пока она спала, пообщаться с главой клана по душам.

В понедельник, когда Женя пришла на работу, Жукин уже уехал в суд с Оксаной. В конторе царило возбужденное ожидание. Иван был мрачен, Леша пытался его подбодрить, но получалось так себе. Женя понимала что напряжение уйдет только когда все наконец разрешится, и не вмешивалась.

Жукин вернулся к концу рабочего дня. По его лицу было трудно дать какие-то прогнозы и потому все с ожиданием поглядели на Оксану. У нее вид был гордый и довольный и, проходя мимо ребят к кабинету зама, она показала всем большой палец, радостно кивая.

Удалось.

Казалось, после того как они старались, иначе и быть не могло, но облегчение которое она почувствовала, было подобно павшей с плеч горе. Но она понимала что Жукин был бы не Жукин, если бы не задумал заключительный аккорд. Она была к нему готова и совсем не удивилась, когда он покинул свой кабинет, чтобы толкнуть речь.

— Сегодня у нас на повестке дня два важных события, которые необходимо обсудить в общем кругу. — начал он, — Но, первым делом, я хочу поблагодарить каждого сотрудника за упорную работу, благодаря которой мы с блеском выиграли это дело.

Ни аплодисментов, ни оваций не было. Все ждали продолжения, напряженно глядя на начальника. С сухим хрустом Иван сломал пальцами карандаш, сжав его слишком сильно.

— В связи с чем, я хочу вынести особенную благодарность нашим стажерам, Ивану и Алексею, за титанический труд который они на себя взяли, став лидерами и вдохновителями всей конторы и построив работу тем и только тем способом. которым было возможно достичь успеха. Это отражено в ваших рекомендациях, которые вы получите сейчас же. Оксана, можно вас попросить?

Стажеры переглянулись. Женя выдохнула, стараясь скрыть свое облегчение. Она предвидела такой результат и он был намного лучше тех, где Жукин срывался на ребятах.

Так он пытался задеть ее самолюбие. Но он не брал в расчет то, что ей было важнее статуса — она дала обещание и намерена была его сдержать. Сделав ставку на ее эго, Жукин проиграл. У него больше не было рычага влияния на нее и Женя почувствовала себя легкой как пушинка и свободной как ветер.

Оксана упорхнула в его кабинет, вернулась с документами и раздала их ребятам. Иван уставился в свой так, будто он бы написан на китайском.

Женя широко улыбалась, зная что будет дальше. Должно быть Жукина ее улыбка несколько сбила с панталыку — он понял, что допустил где-то просчет и занервничал, что никак не отразилось на его дальнейших словах — все-таки он был профессионалом.

— Упоминая сотрудников, проявивших себя лучшим образом, нельзя не упомянуть то, с чем им пришлось столкнуться. Человека, одного из нас, вступившего с сговор с противоположной стороной и пытавшегося действовать в ее интересах. Человека, поставившего под угрозу все дело. Не так ли, Евгения?

Женя покачала головой. Если он хотел застать ее врасплох, у него ничего не вышло.

— В связи с чем, я объявляю вам выговор. Вы показывали себя неплохо до этого и я хорошо лично к вам отношусь, поэтому вам больше ничего не будет. Но впредь я бы советовал вам не разочаровывать так начальство и сотрудников.

Женя кивнула едва сдерживая рвущийся наружу смех. А потом она поняла, что уйти так как она собиралась до этого, оставив на его столе заявление, будет неправильным. Нет, ей было не так важно кто что подумает. Она сама не хотела теперь, чтобы это выглядело так, что это он, белый и пушистый начальник, изгнал ее, негодную.

Тогда Женя решила принять бой.

— Вы лжете, — сказала она и Жукин осекся. вовсе не ожидая что она будет что-то говорить. — И все здесь это знают.

Жукин неприятно осклабился, явно считая что она подставилась и сейчас он размажет ее по столу.

— Неужели, Евгения?

— Ужели, Дмитрий Николаевич. Вас здесь не было, когда мы все и каждый пахал для того чтобы выполнить данное вами обязательство. К чему такая скорость? Почему бы не решить дело обычным порядком, в обычный срок? Думаю, вы неплохо отдохнете на те деньги, которые получили от клиента за скорость, которую обеспечила наш труд — не ваш. Как я и сказала вас здесь не было.

Ее коллеги переглядывались и хмурились. Жукин почувствовал что влияние от него уходит и попытался вернуть ситуацию в свои руки:

— Подумайте прежде чем говорить, Евгения. То что вы делаете, называется клевета. Ведь у вас нет доказательств?

— Мне они не нужны. Мы не в суде, Дмитрий Николаевич и я не собираюсь вас сажать. Я сделала то, о чем вы меня просили и закончила это дело. Больше меня рядом с вами ничего не удерживает.

— И что же вы имеете ввиду Евгения? — тошнотворно-ласково спросил Жукин.

— Я ухожу, — широко улыбнулась она.

— И куда, как вы думаете вас примут после скандала который вы тут устроили? — поинтересовался Жукин, краснея от злости, — Вы бы хоть подумали о том, какие рекомендации я вам дам… во всех кругах! Вы могли бы извиниться, как нормальный человек и попытаться заслужить прощение… коллектива.

— Не думаю что коллектив меня в чем-то винит. А извиняться перед вами я точно не собираюсь. — сказала она, встала, невозмутимо взяла свое пальто и, пожелав всем хорошего вечера, вышла за дверь.

Возможно зря она так. Сюда все равно придется возвращаться за документами, трудовой книжкой. Если Жукин не сожжет ее в порыве бессильной ярости. Хотя, в его стиле скорее ждать, что она вернется с повинной головой.

Спускаясь по ступенькам, Женя услышала за спиной шаги и увидела Ивана. Он бежал за ней.

— Постой! — крикнул он и Женя остановилась.

— Я не верю, ни единому слову, — сказал он, пытаясь отдышаться. Он лжет и… — Ваня потряс рекомендациями, — здесь тоже все ложь. Я отменю всю стажировку, порву их к чертям.

— Не вздумай! — схватила его за руки Женя, — Для этого мы все работали? Не смей их рвать.

— Это не моя заслуга, а твоя!

— Так бери ее себе, мне все равно! — сказала Женя, — я не цепляюсь за какой-то там статус, мне все равно что написано в бумагах. А ты должен это принять, я прошу тебя. С этим ты сможешь получить работу, которая тебе по душе.

Иван колебался.

— А как же ты? Куда ты пойдешь? Знаешь, у меня есть знакомый, у него контора…

— Я собиралась уйти, Вань, я уже подготовилась. Но спасибо за твою заботу.

— О! Уходишь в какую нибудь конкурирующую фирму? Или в прокуратуру, чтобы надрать Жукину зад прямо в суде? После сегодняшнего твоего выступления, у тебя бы точно получилось. Скажи мне куда ты пойдешь, я бы очень хотел посмотреть на следующий раунд!

— Боюсь это никак не связано с юриспруденцией. — ответила Женя и почувствовала легкий страх перед будущим. Правильно ли она выбрала? Действительно ли у нее получится? Н в нее верит, но настолько ли он прав?

— Ого, это смело, — уважительно сказала Иван, — И куда ты пойдешь?

А действительно, куда? Есть ли у этого хоть какое-то название? Если нет, то его нужно быстро сфабриковать.

— Я стану кем-то вроде аналитика-консультанта, — сказала она.

— У тебя это получится, у тебя есть талант и все данные, — сказал Иван, радостно улыбаясь.

— Спасибо, — ответила Женя, и правда чувствуя в груди подъем. Да, она выбрала правильно. Да, она хотела этим заниматься. Она широко открывала для себя дверь, в которую с детства была вынуждена смотреть в замочную скважину и это чувство было непередаваемо. От него захватывало дух.

— Я сделаю как ты велела, — сказал Иван, глядя на свои документы, — ты права я не могу похерить и нашу, и твою работу. Я использую это наилучшим образом.

— Молодец, — сказала Женя, действительно радуясь за него. Он способный мальчик, у него все получится. Может как раз он и надерет однажды Жукину задницу в суде, по его собственному выражению.

За их спинами раздались голоса и Женя увидела остальных ребят, выходящих из здания. Рабочий день закончился, пришла пора отдыхать.

— Как дышится свободным птицам? — спросил Леша, глядя на них с Иваном.

— Лучше всех! — ответил Ваня.

— Как же так Жень, вы все уйдете, останемся только мы с Ленкой, — заныла Оксана, надувая губки.

— За Жукиным дело не станет, наберет еще рабов на свои галеры! — сказал Иван и вдохнул полной грудью. Воздух пах наступающей весной, обещанием, надеждой.

— А не отпраздновать ли нам это событие? Дело кончилось, все свободны! — предложение Ивана было воспринято с энтузиазмом. Женя тоже согласилась немного остаться. Они сидели в кофейне, праздновали и Женя все чаще ловила себя на мысли что сейчас, именно сейчас одна ее жизнь заканчивается и начинает другая. Только у нее как будто не хватает смелости сделать этот последний шаг и ухнуть в неизвестность.

"Но это больше не неизвестность. Это — мой новый дом".

Женя взяла свое пальто и попрощалась со всеми, зная что никогда больше этот момент не повторится. Может, она еще встретит этих людей снова, но это будет встреча других людей. Они изменятся, как меняется прямо сейчас и она.

Она вышла из кофейни и пошла к метро. Но не домой.

Дверь за кованой оградкой была гостеприимно открыта. Никто — как всегда половина лица скрыта за повязкой, улыбнулся и кивнул, пропуская Женю в царство волшебства:

— Хорошая работа, — сказал он так тихо, как будто ветер шелестел.

В баре сегодня было людно. Женя проходила мимо казалось бы обычных людей, но каждый из них хранил в себе тайну. Иные сюда и не приходили. Бар был местом встречи обыденного с необычным, и необычное здесь всегда выигрывало в весе. Волшебство здесь просачивалось в атмосферу, витало в воздухе и навсегда отравляло кровь тем, кто жаждал его. С самого первого шага, который Женя сделала здесь, она знала что захочет возвращаться сюда снова и снова. Теперь это место станет для нее домом.

Мерный поток ее мыслей прервался от уже знакомого холодного дуновения. Женя увидела Н и рядом с ним — высокую фигуру в балахоне, капюшон которого скрывал череп.

Смерть стояла очень близко к Н и тянула к нему обе руки. А он ее не замечал.

Женя подошла ближе, не чувствуя ни страха, ни трепета и встала рядом с Н. Посмотрела на смерть и покачала головой.

Было ли дело в том, что сегодня она уже совершила храбрый поступок и выговорила Жукину все что о нем думает, и или в чем-то еще, но она чувствовала что сейчас способна на все, даже переспорить Смерть.

Но она все равно страшно удивилась, когда Смерть действительно отступила — шаг назад, еще, еще, разворот и Смерть стремительно скрылась за углом.

— А вот и ты! Привет! — Н заметил ее и теперь смотрел на нее с улыбкой, сиявшей как тысяче ваттная лампочка.

— Все, — сказала Женя, — с этого момента я безработная и совершенно свободная трудовая единица.

— Это не продлится долго, — просиял Н, — Очень вовремя! Нам совершенно необходим такой специалист как ты. Но сначала главный вопрос!

Н посмотрел на нее серьезно, строго нахмурив брови и поджав губы. Дав ей полюбоваться этой гримасой десяток секунд, он изрек:

— Ты готова к чудесам?

И Женя едва не рассмеялась, не потому что было очень смешно, а от радости, переполнившей ее как пузырьки шампанского. Она знала ответ, и он был однозначен:

— Да, готова!

Все только начиналось.

Глава 20: Призраки

Люди, впервые видевшие Н (да, именно так его и звали, одной буквой безо всяких излишеств) сразу понимали что перед ними человек необычный. У него была приметная внешность: рост под потолок, отчаянно-рыжие вихры, симпатичное улыбчивое лицо всеобщего любимца, и жуткие неподвижные глаза мертвеца: черные, без намека на белок, с золотистыми искрами зрачков. От Н веяло потусторонним. А уж род его занятий, был втройне необычным — Н был магом, и, по совместительству покровителем всей городской нечисти, человеком по самую макушку увязшим в таком волшебстве, которое не снилось и уважаемым магам Содружества.

Ранним утром, в самом начале известной своим непостоянством московской весны, Н сидел на полу в самой большой комнате бара. Благодаря своей публике это место было известно, как единственное в Москве, где все, кто не являлся людьми пребывали на нейтральной, безопасной для них территории, и могли рассчитывать на помощь. Да, и нечисти бывает нужна помощь, особенно во времена, когда магов-людей, которые могут их разоблачить, становится все больше, а предрассудки остаются прежними. Силы теней: домовые, банники, русалки и лешие всегда были рядом с людьми, заботясь о них и о силах природы, наказывая человека за нерадивость, и современные маги делали большую ошибку, полагая этих древних духов тупыми крысами, которые только мешают настоящему волшебству, и коих можно изгонять и уничтожать, не разбираясь что к чему. Мнение большинства было таково: все что не человек — зло.

Н был единственным кто смотрел глубже и с уважением отнесся к знаниям и древней магии теней. Он стал их союзником в Москве и этим своим эксцентричным поступком сразу выделился среди магов. За его дружбу с тенями и вампирами, Содружество полагало Н большим оригиналом, и, на всякий случай, присматривалось к нему повнимательней. Дележ территории столицы становился все более острым вопросом, а Н, хоть пока и не претендовал на что-то конкретное, мог оказаться серьезным соперником, если древний клан бессмертных примет его сторону.

Самого же Н сейчас занимали вовсе не территориальные склоки Содружества. Его глаза были открыты, но комнаты он не видел. Н сосредоточенно плел в воздухе модель города, карту. Это была монотонная и тяжелая работа, требующая полной концентрации его внимания. Построенная им сеть заклинаний-наблюдателей включала сотни тысяч точек, и их все нужно было держать в голове, строя эту первую, самую грубую модель. Затем в нее требовалось включить информацию о городе: число и специализацию практикующих в нем магов, особенности аномальных зон, число живущих людей, центры власти, места Силы. Н вкладывал в эту карту все что знал.

Она должна была помочь Н найти след человека, которого про себя он называл своим противником.

Его достижения впечатляли Н, хоть и наделали ему немало проблем. Чуть больше пары недель назад Н пришлось столкнулся с первым его творением — чудовищным зверем, пожирателем, которого хозяин не наделил толком телом и сознанием, зато с лихвой отсыпал ему сил и наградил зверским аппетитом. Его нападения едва не поставили ребром старый конфликт между людьми и вампирами. Создатель существа скрылся незадолго до того, как его создание обнаружили.

Н знал толк в магии. Чудовище было создано человеком искусно владеющим тончайшими методами материализации. А то зелье, творение того же автора! При удачном стечении обстоятельств это вещество превращало человека чуть ли не в супермена. А при неудачном, разрушало его здоровье до последнего кирпичика, превращая вчерашнего супермена в беспомощного инвалида.

Н пробовал составить портрет человека, способного на такое. Маньяк, безусловно, жестокий и беспринципный, мораль атрофирована за ненадобностью. Но какой талант! Какой незаурядный творческий подход!

Вспомнить только умело сплетенное защитное заклинание, которое он поставил в логове своего чудовища. Оно пробуждало из глубин сознания самую черную ненависть, злость, агрессию. Ульрик — телохранитель Н, Женя и Владимир крепко влипли в эту дрянь, и если бы не женино самообладание и удача, половина Москвы лежала бы в руинах.

Но снова они имели дело с созданием, но не творцом. Противник был умен, хитер и опасен. Но в чем цель его экспериментов? Чего он хочет?

Н искал след, подсказку. Его противник не остановится — это Н знал наверняка. Слишком талантлив, слишком увлечен. Было ли все что он сделал потолком его таланта и могущества? Или разминкой перед генеральным выступлением?

Потому как если второе… то соперник Н попался как минимум равный ему по силе.

А как максимум?

Н знал что он где-то здесь в городе, готовит что-то. Его приготовления должны дать хоть какой-то резонанс. По малейшему отклонению травы, опытный следопыт узнает след волка. Зверь не может не оставлять следов. Любая странность в городе могла быть подсказкой и Н знал, что противник знает это. И возможно ждет, когда Н отыщет его.

Но Москва — очень большой город, информации не хватало.

Н какое то время обдумывал мысль обратиться к Маю. Вот кто наверняка имел в руках все нити, и знал подноготную города много лучше, чем Н, но он знал что брат ни за что не станет ему помогать, скорее сам сговорится с противником, чтобы вместе ставить палки потолще в его колеса. Нет, напрямую к нему обращаться нельзя, нужно действовать тоньше.

Н свернул модель города и с хрустом потянулся, растягивая затекшую спину. Было утро, утро ранее. Н часто не спалось по утрам, и, проворочавшись без толку с полчаса, он пошел собирать свою карту города, на приготовления к которой потратил последние несколько месяцев. Он и не ожидал что сразу увидит ясный след злодея, но нехватка информации все равно его неприятно удивила.

Когда он вставал, рассвет только-только подумывал над тем чтобы заняться. Когда Н закончил, солнце уже вовсю светило в обращенные к востоку прямоугольные окна под самым потолком. Верхняя часть бара была расположена в полуподвале, а нужные для работы кабинеты и того глубже. Подземелье — хорошее место для магии.

Н зашел за стойку, в неприкосновенную обитель бармена Алексея, и включил новенькую кофемашину, с удивлением задавая себе вопрос, почему ему не пришло в голову купить ее раньше, отличная ведь штука. Кофемашина появилась здесь для Жени. Сразу после того, как она призналась что ей нравится кофе, но она не любит его варить. Н вспомнил, что когда-то очень любил кофе и даже славился среди приятелей тем, что из любой лежалой дряни может сварить напиток богов… но это было давно, почти в другой жизни, еще до того как его стали называть Н.

Н сразу стал наполнять вторую чашку, не скупясь на сладкую молочную пену и корицу. Он чувствовал что Женя скоро придет, и чувство это походило на солнечный зайчик в груди. Или теплую золотую монетку, клад под самым сердцем.

Вот и кто бы мог подумать, что Н хоть бы и про себя станет таким романтиком?

Чутье подсказывало ему добавить в ее кофе чуть больше сахара, поскольку она придет недовольной, и причину этого недовольства Н заранее угадывал. А еще в голову пришел отличный план, как разрешить и это недовольство и заодно собрать нужную ему информацию. Н уставился в свое донельзя самодовольное отражение в хромированном боку кофемашины и насмешливо покачал головой. Да, конечно, ты самый умный. Жени на тебя нет!

И правда скорее бы она пришла.

***

Женя очень старалась. Делала дыхательную гимнастику, соблюдала диету, добавляла в вечернюю ванну осточертевшее масло лаванды, жевала валериановый корень, но сон упорно не шел.

Нет, бессонницей она не страдала и, благодаря всем усилиям, засыпала, едва ее голова касалась подушки. Но не всякий сон был Жене нужен, а тот самый ей не снился, как она ни старалась его привлечь.

Очень медленно раскрывался талант, о котором с таким энтузиазмом говорил Н, нанимая ее в свои протеже. Женя была сновидицей, а это дар более редкий и ценный, чем тот же медиумизм. Сновидец черпает силу из ткани снов, обладает способностью проникнуть во сне в любое место, включая другие миры и достать любые сведения — и это меньшее из того что может сделать искушенный в деле сновидения опытный маг.

Практически же, Женя которую неделю, безуспешно пыталась попасть хотя бы туда, где бывала раньше, в сон, который мог бы ответить на все вопросы. Она назвала это место Библиотекой. Когда в Москве завелся дикий вампир, Жене удалось найти там инструкции где искать монстра. То приключение дважды едва не закончилось большими жертвами, и избежать их удалось во многом благодаря Библиотеке и информации, которую Женя почерпнула оттуда.

Но ей никак не удавалось снова вызвать Библиотеку. Как она ни упорствовала, на какие ухищрения ни шла, нужный сон не шел и Женя теряла уверенность в себе.

Она стала думать что Н ошибся, позвав ее в магию. Пока он только жизнерадостно отмахивался от ее жалоб, говорил "Не все сразу", но что он скажет, если она подведет его когда надежда будет только на ее талант? Женя боялась представить, как выглядит разочарование в исполнении Н, и обычно-то несдержанного на эмоции.

Что если тот единственный раз, когда она попала в Библиотеку был случайностью? В конце концов тогда подозревали ее брата, ставшего жертвой того зелья. Разрушив жизнь и здоровье других, Васа эта отрава превратила в вампира, в обход всех обычных способов обращения. Во всех смыслах Вас был необычным вампиром, и когда в Москве объявился кровососущий хищник, подозрение в его сторону выросло в геометрической прогрессии, и только поимка настоящего чудовища могла спасти его от неизбежного суда Содружества и ликвидации.

Если бы не тот ее сон, и не ее вмешательство, слишком многое пошло бы неправильно, и может именно благодаря напряжению и давлению обстоятельств, женин талант проявил себя.

Женя искала ответы на вопросы, которые с головой поглотили и Н.

Чем он сейчас занят их противник? Кто он и где его искать?

Но сон не шел.

В городе серела ранняя весна. Пористые грязные сугробы медленно исчезали, освобождая взлохмаченные со сна клоки неумытого прошлогоднего газона, в котором кое-где уже начинали проглядывать свежие зеленые побеги.

Уволившись из адвокатской конторы, Женя могла позволить себе вставать, когда хочется и приходить в бар Н, по его собственному расплывчатому определению: "Днем". В обязанности ей вменялось "развивать свои таланты всеми возможными способами и помогать, когда начинается заварушка". С большинством "заварушек" Н с успехом справлялся и сам. Помощи он ждал в сборе сведений, и тут Женю изо дня в день ждало разочарование, становившееся все горше.

Когда же наконец, нужный сон ей приснился, она с плеском села в лужу.

Женя едва не пропустила этот момент. Это действительно очень просто пропустить — пробовали ли вы когда-нибудь поймать момент перехода из бодрствования в сон? Опытный сновидец скользит в сон совершенно осознанно, но Жене не доставало ни опыта, ни навыков, и она полагалась больше на удачу и потому чуть не упустила момент, когда мягкость простыней под ногами сменилась каким-то ворсом, а горизонтальное положение на вертикальное. Женя стояла, зарываясь голыми ступнями в красный ковер и задумчиво разглядывала деревянное перильце.

Именно перильце и вывело ее из транса — такого в ее кровати уж точно не могло быть. Женя оглянулась, и увидела ряды книжных полок, стоящих по периметру большого круглого помещения. В центре, как она и запомнила, располагалась усыпанная кнопками панель с множеством прикрученных под рискованными углами разномастных экранов. Она наконец попала в свою Библиотеку, где можно достать любую книгу и прочесть все про того маньяка, который создал монстра и подставил Василия. Можно узнать где он, что задумал.

Женя протянула руку к шкафу и вдруг заколебалась.

Н был сам виноват. Он нанял ее на работу, оказывал явное расположение, но не спешил рассказывать о себе, имея при том в своей личности и истории слишком много загадочного.

Кто он на самом деле? Почему владеет такой огромной силой? Что случилось с его глазами и почему он называет себя Н? Где его семья и почему его родной брат, Май, ненавидит его?

Искушение было велико, а время, которое она могла находится в этом сне, ограничено, делать выбор нужно было быстро.

Но Женя колебалась.

Нет, их противник сейчас важнее. Нужно знать как его найти. То, чем он занимается должно так или иначе оставлять след в мире, и нужно узнать что это за след, и…

Женя шагнула к полкам и краем глаза обратила внимание на какую-то странность. Посреди прохода справа от нее появилась грифельная доска, которой Женя раньше не видела. Она повернула голову и увидела написанное на ней единственное слово:

ПРИЗРАКИ!

Женя вздрогнула от неожиданности — ей будто в ухо крикнули. По спине ледяной волной побежали мурашки, руки похолодели, страх вырвал ее из сна как клецку из супа. Вздрогнув, Женя очнулась в своей кровати, перед глазами у нее стояли неровные, выцарапанные мелом белые буквы: "Призраки!".

Прошло несколько минут, прежде чем дрожь спала, и Женя разозлилась на себя. Упустила такой шанс! Когда еще теперь Библиотека ей приснится! Впору взвыть от досады.

Сон как будто издевался над ней — еще бы пистолет с флажком "Буу" показали.

Сна больше не было ни в одном глазу и Женя без сожаления вылезла из-под одеяла. Солнце давно поднялось над городом и вовсю светило, просачиваясь сквозь занавески, которые Женя все обещала себе заменить на более плотные: теперь, когда необходимость в ранних подъемах отпала, Женя подозревала что неугомонное светило не раз нарушит ее сон.

Вас решил проблему с занавесками раз и навсегда, неделю назад заклеив окна в своей комнате черной бумагой, после того, как в ясное утро он проснулся от явного запаха гари. Горел он сам.

Удивительно, насколько сложно, оказывается, отыскать в квартире место, куда бы не добирались солнечные лучи. Вас весь тот день провел в шкафу, завернувшись в кокон из зимних одеял. Как только солнце ушло, он мстительно заклеил стекла плотной бумагой, превозмогая боль в затекших конечностях и гудящую от недосыпа голову (а вы пробовали выспаться в шкафу?).

Все то время что Вас не прятался от солнца, он маялся. Раньше он был больным человеком на попечении заботливой сестры. Болезнь костей медленно ломала его тело, превращая его в инвалида. В будущем его ждало только инвалидное кресло и смерть лет в сорок. Чтобы не быть больным, Вас стал вампиром, и угроза инвалидного кресла ушла в небытие, но ничего в сущности не изменилось, он по-прежнему чувствовал себя неполноценным. У него была только его сестра. Затем она сменила работу и теперь… Теперь Вас просто чувствовал себя абсолютно потерянным и бесполезным.

А Женя еще жаловалась на то, что ее талант недостаточно быстро развивается. Нет, она не говорила ничего вслух, держала это в себе, но установившаяся между ними связь сводила на нет все ее попытки оградить брата от своих переживаний. Ее недовольство его и разбудило. В комнате, его усилиями, теперь навсегда установилась искусственная ночь, но он кожей чувствовал, что дневное светило уже встало и ползет по небу, как огромный огненный демон, один взгляд которого может испепелить. Днем Вас прятался от его присутствия во сне.

Сестра сердилась. В абсолютном мраке своей комнаты Васс открыл один глаз и невольно стал слушать. Стук ее сердца. Шаги по полу. Скрипнул паркет в коридоре. Женя включила чайник, нажимая кнопку большим пальцем правой руки. Вас на слух мог легко узнать любой ее палец, назвать любую деталь. Для его слуха больше не было никаких преград, ему не нужно было видеть сестру, чтобы ясно нарисовать ее образ в голове.

Досада. Кисло-горький ее привкус отравлял утро. Женя досадовала на то, что ее талант не подчиняется ей так как ей того хотелось. Вас закрыл глаза. У него не было вообще никаких талантов.

Женя была нужна Н. Васс был нужен только ей одной и то, все больше чувствовал себя вещью, задвинутой на дальнюю полку. Полностью поглощена своими заботами, и не может скрыть этого. Вас ощущал в ней легкий налет чувства вины, быстро испаряющийся с новым приступом раздражения или досады или страха.

Страха подвести Н.

Он тоже смотрел на Васа свысока. Не как на человека, а как на любопытное явление. Н открыто многое, он может все и его снисходительность была Васу поперек горла.

Он скрипнул зубами и усилием воли попытался заглушить эту связь, не чувствовать, не прислушиваться. Зажмурил глаза до разноцветных космических пятен.

Фиолетовое пятно — горечь, зеленое — надежда, желтое — упрямство, черно-серый — страх.

Женя собиралась уходить. Васс считал шепотом, чтобы отвлечься от ее мыслей. Когда счет дошел до трехсот восьмидесяти, Женя подошла к двери в его комнату, так как она была на пути в прихожую. Остановилась.

Заботы, заботы в ее голове. Чувство вины вспыхнуло и тут же растаяло.

Она не зашла.

А Вас принял решение. Он не будет никчемным, нет, он не согласен на это. Он найдет то, в чем он хорош, отыщет в себе талант и сделает все чтобы стать в нем мастером и больше никогда не чувствовать себя ничтожеством.

***

Город утром полон людских тел, но есть ли люди в этих телах? Если внимательно приглядеться к их лицам, то очевидно становится, что тело есть, а человека нет. Есть торопливый автопилот, которому доверено побыстрее и поудобнее доставить тело на работу, не уронив по дороге, в то время как сознание всеми доступными способами сбегает куда-то, неведомо куда. Досматривать сны. Читать книжки и пахнущие типографией утренние газеты. Мечтать под музыку и просто мечтать.

Женя посматривала на людей, думая о том, сколько человек вернется в свои тела, прибыв на работу? Сколько "раскачается" только к середине дня?

Сколько проживет большую часть своей жизни, почти не приходя в сознание?

Люди так жаждут смысла жизни, но чтобы отыскать его нужно жить по-настоящему, и быть внимательным игроком, смотреть по сторонам, анализировать, делать выводы из всего, что происходит. Ведь ничего не происходит просто так, все происходит со смыслом. Его не найти если не жить.

А каково жить без смысла? Женя думала что знает как. Скучно. Рутинно. И тоскливо. Если бы у нее тогда не хватило смелости поверить, и шагнуть в полную неизвестность, перевернув свою жизнь с ног на голову, то все осталось бы по прежнему.

Теперь Женя чувствовала что обеими ногами стоит на правильном пути и он был наполнен смыслом доверху.

Светило солнце, пока его робкие прикосновения были едва теплыми. Небо, после долгого зимнего заключения в серых облаках, было невероятно ярким и голубым. С каждым шагом в центре города, в окружении старых особняков, Женя чувствовала его историю и от этого ее переполняло чувство надежности. А солнце ласкало лицо будто бы приободряя.

К бару, спрятавшемуся в одном из переулков, Женя подошла в почти хорошем настроении, несмотря на утренний провал. Сухие шипастые плети дикой розы, оплетавшей крыльцо вот-вот оживут и расцветут крупными благоуханными цветами. А к вечеру, за этой мирной с виду дверью, соберутся странные и загадочные существа со всего города и это будет их ночь, ведь каждая ночь в году принадлежит им.

Женя распахнула дверь и увидела Н.

Он сидел на гладкой барной стойке, болтая ногами как младшеклассник. Мятая белая футболка с принтом, черные джинсы — так и не скажешь, что перед вами человек, который может одним движением пальца сжечь полгорода. Если не знать, что красивый кованый наруч на его левой руке это оружие столь же разрушительное как атомная бомба, да и сам он полон опасных талантов.

Обманчиво-безопасным его делало мальчишеское, подвижное лицо и рыжие вихры торчавшие в разные стороны. Впечатление портили только неподвижные черные глаза с золотой искрой зрачка, сейчас устремленные на Женю.

— Кофе? — с порога предложил он, усиленней заболтав ногами. Женя ненароком подумала, что будь Н собакой, то вилял бы хвостом.

— Давай.

Она подошла к стойке и села на один из табуретов. Сложностей с их высотой у нее никогда не возникало, Женя была высокой девочкой, всегда становясь первой по росту практически в любой компании. Мальчиков хотя бы с нее ростом, которых она встречала, можно было по пальцам пересчитать. Н стал приятным исключением и из этого правила, обычно возвышаясь над ней на добрых полголовы.

— У меня получилось сегодня проникнуть в Библиотеку. — Женя решила не ходить вокруг да около. Приняла чашку из рук Н, глядящего на нее выжидающе.

— Но?..

Женя зажмурилась от нового приступа досады.

— Но меня оттуда выкинуло. Я ничего толком не успела узнать.

Н покивал с безмятежной улыбкой, словно в этом не было ничего ужасного. Жене почти хотелось ему поверить, но его благодушное равнодушие к ее неудачам настораживало.

А что если он пригласил ее работать с ним вовсе не из-за таланта, а по другой причине?

Женя подозревала, что нравится ему больше чем он то показывает. Его глаза плохо передавали эмоции, но его лицо часто можно было читать как открытую книгу.

Но может ей просто казалось? Она никогда не считала себя специалистом в эмоциях других людей, просто в исполнении Н эмоции были так легко читаемы, что казалось, можно заглянуть в его голову.

— Что тебе помешало? — спросил Н, круговым движением размешивая остатки кофе и осевшую на дно тяжелую карамель.

— Одна неожиданная деталь, которой раньше не было. — Женя сосредоточилась стараясь ярче воспроизвести этот момент в своей памяти, — Грифельная доска, и на ней мелом написано слово "Призраки". Большими буквами, с восклицательным знаком. Будто крик.

Женя почувствовала перемену в Н. Он нахмурился и замер, уставившись взглядом в пустоту, как будто уловил какую-то важную деталь.

— Ты задавала перед этим какой-то вопрос?

Женя не могла вспомнить. Сон ускользал. Она хорошо помнила доску, но о чем же она думала до этого, какой вопрос задавала? Ответ терялся.

— Ясно, — Н кивнул, залпом допил остатки кофе. — Тебе не нужно так себя упрекать, развитие штука медленная.

— Чем же я так полезна если я не могу заставить этот сон снится, когда мне нужно, не могу достать нужную информацию когда требуется… Я думаю ты ошибся во мне.

— Я так не думаю! — Н спрыгнул со стойки, и встал очень близко, но не настолько чтобы ей захотелось отодвинуться. — Вовсе я так не думаю. У тебя удивительный, редкий дар. Он бесценен. Он делает бесценной тебя.

Женя посмотрела в его лицо. Взгляд ласковый, слегка изогнутые в мягкой улыбке губы. Такой искренний. От его близости она невольно отвлеклась от своих сомнений.

— Моя вина, что я до сих пор не подыскал для тебя подходящего учителя, — совершенно неожиданно сказал Н, — Но это мы исправим!

— Погоди, — на фразе про учителя Женя вдруг испугалась, — Ты ведь говорил что сам можешь сделать из человека сновидца…

— Конечно могу. Найдя хорошего учителя. — закивал ничуть не смущенный Н. — Ну сама подумай, я полный ноль в этом деле. Вот чуму на город навести это пожалуйста. А вот увидеть его во сне не могу.

— Но… — Женя сама не понимала чего так боялась. Наверное того, что будущий учитель взглянет на Женю и откажется ее учить. Она не сомневалась в уверенности Н в ее таланте, но что скажет кто-то другой? Ведь как он может оценивать, если сам сказал не владеет этим искусством?

От Н ее сомнения не скрылись.

— Любой у кого есть глаза, увидит насколько ты талантлива, — сказал он, — и не обязательно быть художником, чтобы оценить красоту чужих картин, верно?

— Ты мысли мои читаешь? — Женя допила сладкий кофе, пряча глаза от прямого взгляда Н, — Не надо. Что-то слишком много вас стало, заглядывающих в мою голову.

— Неа, этого я тоже не умею, — беспечно сказал Н, снова запрыгивая на стойку, к облегчению Жени. Когда он был слишком близко, мысли в голове путались, а сердце начинало предательски пропускать удары. Взгляд Н слишком пристальный, совсем не человеческий, он не пугал, нет… но у Жени иногда возникало неприятное чувство, что через глаза Н в мир смотрит кто-то другой. И его равнодушная сила вызывала в ней безотчетную тревогу.

Будь Н хоть каплю серьезней, а его лицо менее мальчишеским, он был бы действительно очень страшным человеком. Но, к счастью, его живая мимика, болтовня и кажущаяся беспечность, делали его человечней, и будто бы безопасней. И чертовски обаятельным, ко всему прочему.

— Призраки, — сказала Женя, возвращая мысли к делу, — это слово ведь что-то значит правда?

— Вот это мне стоит заподозрить тебя в чтении мыслей.

— Нет нужды, у тебя на лице все написано всегда.

— Правда? — Н поднял брови, всем своим видом и изображая такое искреннее удивление, что Женя невольно улыбнулась.

— Правда-правда. Не быть тебе хорошим игроком в покер.

— Это зависит от собеседника на самом деле, — сказал Н, — Обычно у меня очень хорошо получается держать лицо, а с тобой… с тобой я расслабляюсь.

Н взглянул на нее, улыбнулся какой-то своей мысли и продолжил:

— Призраки. Да, это слово что-то значит. Но у него много значений. Есть призраки умерших, есть призраки с подкладки мира, где тоже есть жизнь. Есть призраки — сущности, есть призраки зданий, есть призраки больших и кровавых битв, призраки эмоций… сотни разных видов можно назвать. И у каждого есть отдельное название, призрак — это как бы универсально. Это слово значит — тень, отпечаток, отражение.

— А Библиотека не могла просто надо мной посмеяться? — Женю на самом деле несколько беспокоил этот вопрос.

— Нет, не думаю. Напротив, она хотела что-то сказать и обратить твое внимание на что-то важное.

— Но ведь ты сам сказал что это слово может обозначать все что угодно…

— Вот! — Н важно поднял палец, — Поэтому нам нужна дополнительная информация. И очень удачно, поскольку, ища ментора для тебя, мы пройдемся по сильнейшим сновидцам города. И зададим им несколько вопросов.

Н заметил нерешительность Жени и добавил:

— Ты сможешь сама выбрать себе учителя, который тебе подойдет. Никто тебя неволить не будет.

Страшно конечно. Но как хочется! Если отбросить опасения, что ее никто не примет, откажутся учить, и у нее ничего не будет получаться, то это ведь то, чего она искренне хотела. Научиться по-настоящему управлять своим даром. Женя не станет подходить к этому спустя рукава. Она все свои силы направит на то, чтобы скорее научится.

— Вот и ладненько, — сказал Н, спрыгнул со стойки и подхватил с вешалки свое пальто — черное, двубортное, оно, по мнению Жени ему не подходило, делая его образ слишком уж мрачным. Его бы во что-нибудь повеселее одеть, вот как Мая, тот не стесняется смешивать в своем наряде все цвета радуги. Он скорее удавится, чем оденет что-то просто черное или белое. Вспомнив про Мая, Женя вспомнила и то, какой талант у него по сбору информации и удивилась, как эта мысль не пришла ей в голову раньше. Если кто-то и знает все о том, что происходит в городе, так это он!

— Почему мы до сих пор не связались с Маем? — спросила Женя, надевая свое пальто, которое Н, галантно ей подал.

Улыбка, блуждавшая по лицу Н, угасла.

— Май не согласится мне помогать, даже за все клады столицы. К тому же я не уверен на чьей он сейчас стороне.

Женя поняла. Если Май вышел на того человека, с него бы сталось объединится с ним только ради того чтобы насолить Н. Женя видела братьев вместе всего раз, и помнила, как Май смотрел на Н. С Лютой ненавистью, почти и не связанной с тем, что в тот день Н увел у него немалую выгоду, спасая Женю и Макса.

— Что ты ему сделал? — Женя подозревала, что он не ответит. Открытость Н была обманчива. На какие-то вопросы о себе он отвечал легко, а какие-то обходил за тридевять земель, меняя тему разговора, всем своим видом давая понять, что продолжать спрашивать бесполезно. Однако на этот раз он не стал менять тему.

— Это странная история, и я сам не до конца понимаю, что произошло. То был вообще довольно странный период в моей жизни, и я в принципе плохо соображал, почему происходят те или иные вещи, но поведение Мая… мы были довольно близки в детстве, потом наши пути разошлись на долгое время. Потом я вернулся в Москву и мы сотрудничали. И относился он ко мне тогда нормально, пожалуй с любопытством.

Они вышли на улицу. Н поймал ее ладонь и устроил ее на своем локте, и Женя как-то совершенно естественно взяла его под руку. Обычно ей не нравилось так ходить — редко с кем-то они шли в ногу. Но Н легко подстроился под ее шаг. Должно быть в росте дело, когда ноги одной длины и шаг становится одинаковым.

Под руку-то он ее держал, но дорогу выбирала она сама, и он против не был. Еще одна необычность. Мужчины в жизни Жени редко позволяли ей брать контроль на себя, даже в малом. Н же казалось, был совершенно не против, и Жене это почему-то нравилось. Как будто ее поняли и приняли.

— А затем он что-то про меня узнал и, подставил меня. Очень крупно. Я рассердился, но Май… Май хуже. Он полностью переменился и теперь ненавидит меня и, пожалуй, я не знаю другого человека, который ненавидел бы меня так как он. И причина мне неизвестна.

— Но причина в том, что он узнал что-то про тебя?

Взгляд Н был слегка расфокусирован. Он смотрел перед собой, но видел не дорогу и залитый солнцем центр Москвы, но свои воспоминания. Детали, до которых у Жене пока не было доступа.

— Я знаю что все было нормально. Потом, я узнал что он пошел к одному человеку медиуму, который, как я подозреваю, держал тогда в себе сущность вроде Оракула. Я уверен, что он спрашивал про меня, потому что как раз после этой встречи он меня и подставил.

Женя думала. Что можно сказать брату, чтобы он возненавидел брата безо всякой на то причины? Или же все же причина была?

— В тебе есть что-то, за что можно возненавидеть?

Н резко остановился и от неожиданности Женя выпустила его руку. Он хмурился и сделался почти страшным, даже лицо вдруг перестало казаться таким юным.

— В каждом есть что-то, что можно возненавидеть. Это история. То, как мы прожили жизни, которые были до этого. И многие из них были вовсе не так мирны, как нам кажется. А уж мои…

Н вдруг ответ взгляд и закусил губу. Лицо расслабилось и сделалось почти виноватым.

— Прости, — сказал, заглядывая в ее глаза, — Что-то нашло. Я тебя напугал?

— Нет, — соврала Женя. Почти напугал, но знать ему это не обязательно.

— Храбрая, — сказал Н, но Женя вовсе не была с ним согласна, — Нет, — сказал он наконец. — В этой жизни я не думаю что совершил что-то, за что меня можно ненавидеть так сильно. И не знаю что на Мая нашло, что его ненависть длится и длится. Но, что о прошлых жизнях… о своих я знаю только, что наворотил там немерено, но не подробности.

Он предложил Жене руку, и она приняла ее.

— Разве можно ненавидеть человека в этой жизни за то, что произошло в прошлой? — удивилась она.

— О, еще как можно! Огромное влияние на нас оказывает то, кем мы были и что делали в тех жизнях, что уже прожиты. Не имеет значения помним мы это или нет. У тебя тоже наверняка такое бывало — смотришь на человека и всем он хорош, но не нравится тебе и все тут, хотя нет причин его недолюбливать. А если взглянуть в прошлое, увидишь, что был он тебе братом и увел у тебя все наследство отцовское и именье и кобылу…

Женя слушала Н с интересом, но не могла не заметить, что за ними следует кто-то еще. Она вообще много деталей замечала. Приглядевшись, она узнала Федора, дневного телохранителя Н. Он следовал за ними тенью, как будто и правда был едва материален. Сначала Женя решила что его фигура ей примерещилась.

Она никогда не слышала чтобы Федор разговаривал и никогда не видела его лица, надежно спрятанного за огромными летными очками и высоким воротником. Еще одна загадка… сколько их у Н?

— Люди, с которыми с первых слов находишь общий язык могли быть твоими друзьями, а то и родителями. А многочисленные истории о влюбленности с первого взгляда, это часто любовные истории, продолжившиеся из прошлых жизней.

Зашли в метро. Н поссорился с машиной и она в третий раз за месяц отказалась заводится и отдыхала хозяина, проходя очередной техосмотр, который снова ничего не выявит, но Н говорил что машине там нравится, как в отпуске, глядишь, и характер станет помягче. На вопрос как ему удалось рассорится с машиной, Н смущенно замолкал, и начинал с преувеличенным энтузиазмом говорить о чем-то другом.

— Часто такие люди и любят и мучат друг друга, и оторваться друг от друга не могут. Потому что притянуло их в этой жизни то, что они в прошлой не отпустили. К примеру, изменила она ему, и он убил и ее, и любовника, но боль осталась, напряжение отложилось и свело их снова вместе, испытывать те же эмоции, пока заряд в напряжении не ослабнет. Тогда люди расходятся вдруг и очень быстро, чувствуя что перестала их держать связь.

Дождавшись, пока Н закончит мысль, Женя спросила:

— А мы знали друг друга в прошлых жизнях?

— Уверен что да, — ответил Н почему-то мечтательно улыбаясь. Эта улыбка только раззадорила Женю.

— И были друзьями? — спросила, приподняв бровь.

— Не знаю. Наверняка.

— А почему ты еще не посмотрел?

Н нахмурился и как-то неопределенно пожал плечами. Поезд тронулся и шум сделал почти невозможным дальнейший разговор. Но Женя приподнялась на цыпочки, чтобы он услышал и Н склонил голову чтобы ей было удобней:

— Мне бы хотелось это знать.

— Можно спросить Владимира посмотреть…

Женя покачала головой. Владимир был хорошим, но все же чужим.

— Ты ведь сам можешь. Вот и посмотришь, — сказала она.

Кивнул, но с некоторой задержкой. Не то неуверенно, не то… напуганно? Что он боится там обнаружить?



Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1: Считанные минуты
  • Глава 2: The Tower
  • Глава 3: Чудовище
  • Глава 4: Алчность
  • Глава 5: Вседозволенность
  • Глава 6: Игра в кости
  • Глава 7: Угроза
  • Глава 8: Семейное дело
  • Глава 9: Лес
  • Глава 10: Затруднения на севере
  • Глава 11: Проблемы бессмертных
  • Глава 12: Будь моим сновидцем
  • Глава 13: Проверки сверху
  • Глава 14: Пахнет сметрью
  • Глава 15: Правый или Виноватый
  • Глава 16: Жажда это миф
  • Глава 17: Зов крови
  • Глава 18: Небессильная ярость
  • Глава 19: Готова к чудесам?
  • Глава 20: Призраки