КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

В покоях Синей Бороды (ЛП) (fb2)


Настройки текста:



Кэролайн Кин Детективные истории Нэнси Дрю № 77 В покоях Синей Бороды

Carolyn Keene.

Nancy Drew Mystery Stories 77: The Bluebeard Room, 1985.

Перевод — AwniS Penvellin.

Обложка предоставлена группой ВКонтакте «Архив Материалов Нэнси Дрю»:

Глава 1 Странный разговор

— Ни за что не догадаешься, кто пришел на вечеринку, Нэнси!

— Дай-ка подумать! Может, половина населения Лонг-Айленда?

Улыбнувшись, Нэнси Дрю принялась с любопытством разглядывать гостей. Одни танцевали под тентом из полосатой ткани, другие же болтали или прогуливались по лужайке. Звуки разговоров и смех, громкая танцевальная музыка — в этом шуме нелегко было что-то услышать.

— Нэн, я серьезно, давай, угадывай!

— И я серьезно, Бесс. За время вечеринки, мы познакомились, наверное, с дюжиной человек. Не уверена, что я вспомню их имена, когда вечеринка закончится.

— Поверь мне, имя этого человека ты точно запомнишь! — решительно заявила подруге Бесс Марвин.

— Ну, ладно, я сдаюсь! — В сапфировых глазах девушки с золотисто-каштановыми волосами блеснуло любопытство. — Кто же это?

— Ланс Уоррик! — торжественно объявила Бесс.

Глаза Нэнси широко распахнулись.

— Тот самый Ланс? Рок-звезда?

— О, да, здесь же так много Лансов Уорриков! — поддразнила подругу Бесс. Сама она уже приплясывала от возбуждения.

— Ух-ты! Если он здесь, то может быть, нас пригласят сняться в массовке в его клипе!

Юная сыщица и сама была своего рода знаменитостью, но даже она волновалась перед возможностью встретиться лично с британской рок-звездой. В Ланса Уоррика были влюблены сотни девчонок, а его группа, «Увенчанные[1]», только что отыграла сенсационный тур по Соединенным Штатам.

— Уоррика пока не видно, Бесс?

— Нет, еще. Кто-то сказал, что он зашел в танцевальный павильон. Джорджи сейчас там, а уж она Ланса точно заметит.

Джорджия Фейн, предпочитавшая, чтобы её звали просто Джорджи, была кузиной Бесс.

— Ты рада, что мы пришли на эту вечеринку? — стала поддразнивать подругу Нэнси. — А ведь Джорджи твердила, что здесь будет тоска смертная.

— Знаю. Ох, Нэнси, если бы я упустила такую возможность, я бы никогда себе этого не простила!

Нэнси едва не рассмеялась, наблюдая, как пухленькую блондинку прямо таки трясет от волнения. Нэнси и её подруги гостили в Нью-Йорке у тёти Элоизы, сестры отца Нэнси. Поэтому девушек и пригласили на университетскую благотворительную вечеринку в саду, устроенную членами женского клуба, в который входила тетя Элоиза. Вечеринка проводилась в саду перед красивым особняком с белыми колоннами. Красивый сад и величественный особняк, глядящий на голубые волны залива Лонг-Айленд — девушки наслаждались каждой минутой пребывания в этом чудесном месте. Лучше этот вечер могло сделать лишь появление Ланса Уоррика.

— Интересно, здесь сегодня будет вся группа, или только «главная коронованная особа»? — спросила Нэнси.

— Не знаю. Разве не здорово было бы встретить здесь всех «Увечанных»? — ответила Бесс. — Эй, а вот и Джорджи!

— Ну, ты видела Ланса? — девушки накинулись на Джорджи с вопросами.

— Он там, в павильоне. Танцует с одной из участниц клуба. Видели бы вы толпу чокнутых девчонок, жаждущих с ним потанцевать.

— А ты бы и сама не прочь, а, Джорджи? — пошутила Бесс.

— Только если найду способ растолкать всех остальных девчонок, — рассмеялась Джорджи. — Кстати, Нэнси, у меня тут есть кое-что для тебя.

Джорджи вручила ей сложенную записку.

— Что это?

— Ох, меня не спрашивай. Помнишь того швейцара в белом сюртуке, который узнал тебя когда мы приехали?

— Того, что открыл нам дверь машины?

— Угу. Он сказал, что тебя искал кто-то из друзей и попросил меня передать тебе эту записку.

Поскольку это был первый приезд девушек в этот район города, а у тети Элоизы были дела, которые не позволили ей поехать на вечеринку, Нэнси даже не представляла, что же это мог быть за друг.

Записка была написана на красивой узорной бумаге кремового цвета, очевидно второпях вырванной из записной книжки:

Нэнси, могу ли я с тобой поговорить? Это очень важно. Буду ждать тебя у столика с закусками в саду.

Оливия Хейрвуд

Записка очень удивила девушку.

— Это от миссис Хейрвуд. Помните её?

— Конечно, помним, — воскликнула Бесс, — она была нашей соседкой, когда жила в Ривер-Хайтс.

— Да, пока она не переехала в Нью-Йорк, после того как её дочь вышла замуж за англичанина, — добавила Джорджи.

— Точно. Она хочет поговорить со мной о чем-то. Не спускайте глаз с Ланса, я скоро вернусь!

Нэнси побежала по лужайке, лавируя между танцующими гостями. Сквозь толпу она поймала взгляд своей бывшей соседки. Меценатка в соломенной шляпке выглядела довольно удрученной и задумчивой, но улыбка озарила лицо женщины, когда она заметила направляющуюся к ней девушку.

— Нэнси, дорогая! — воскликнула она.

— Миссис Хейрвуд! Как же я рада Вас видеть! Как Лиза? Как ей живется в Англии после замужества?

— Я бы могла сказать тебе, что она очень счастлива, но не буду врать. Есть кое-что, что очень сильно беспокоит меня. Именно об этом я и хотела поговорить с тобой. Я очень волнуюсь за Лизу.

Незадолго до того как овдовевшая г-жа Хейрвуд переехала в Нью-Йорк, её единственная дочь Лиза вышла замуж за Хью Пенвеллина, британского аристократа.

Их свадьба запомнилась жителям Ривер-Хайтс как одна из самых грандиозных и пышных за последние годы. Ни у кого не оставалось сомнений, что новобрачные безумно любят друг друга. После медового месяца пара должна была поселиться в фамильном замке жениха — все это создавало впечатление истории любви из сказки. Но обеспокоенный взгляд миссис Хейрвуд подсказывал Нэнси, что возможно у этой сказки конец не счастливый.

— Что-то случилось?

Нэнси сочувственно посмотрела на г-жу Хейрвуд.

— Боюсь, что да, дорогая, — вздохнула миссис Хейрвуд. — Такое впечатление, будто я пытаюсь нащупать путь в темноте… но не могу найти его. Потому-то все так печально. Нэнси, я, правда, не представляю, что могло произойти между Лизой и Хью.

— А Вы виделись с ними после их отъезда?

— Да, я навещала мою девочку на рождественских праздниках. Именно тогда я поняла — с Лизой случилось что-то нехорошее.

— Но, она ведь все еще любит Хью?

— Да, сильнее чем когда-либо. Когда я предложила ей приехать ко мне в Нью-Йорк на неделю-две, она и слышать об этом не хотела. Мне кажется, она не выдержала бы разлуки с мужем, даже не такое короткое время.

Нэнси была озадачена:

— Тогда что же заставляет Вас думать, что с Лизой случилось что-то плохое?

— Сама Лиза, Нэнси. Точнее, ее внешний вид и поведение. Ты же знаешь, она всегда была веселой и жизнерадостной. Если бы ты ее увидела, то не узнала бы. Она изменилась. Нэнси, в её глазах появилось какое-то затравленное выражение. Кажется, будто она несет в себе груз какой-то ужасной тайны, знание, которое истощает её. Господи, она выглядит ужасно!

Нэнси предложила женщине сесть на скамейку в саду и принесла два бокала пунша. Между тем г-жа Хейрвуд открыла свою сумочку и вынула оттуда почтовый конверт с британской маркой. В нем был цветной снимок, который она передала девушке, а Нэнси подала ей бокал с пуншем. Юная сыщица с интересом принялась изучать фото. На переднем плане стояла Лиза, её светлые волосы развевались на ветру. Фамильный замок Пенвеллинов вырисовывался позади нее на травянистом склоне, яркое синее море искрилось в свете летнего солнца.

— Какое волшебное место! — восхитилась Нэнси. — Оно ведь в Корнуолле, да?

— Да, на юго-западе Англии. Ты только взгляни на Лизу! По одному её виду можно сказать, что она несчастна.

Красивая светловолосая девушка, которую Нэнси знала ещё со школьной скамьи, и вправду сильно изменилась — и, судя по фото, не в лучшую сторону. Она похудела, выглядела измученной, под красивыми изумрудными миндалевидными глазами виднелись темные круги.

— Лиза сама на себя не похожа, — согласилась Нэнси. — Может, она просто очень сильно скучает по дому?

— Тогда почему она не захотела приехать, даже ненадолго?

Миссис Хейрвуд покачала головой, глаза её выражали сильную тревогу.

— Нет, я уверена, что все намного серьезнее, чем может показаться на первый взгляд.

— Вы и Лиза часто общаетесь? — спросила Нэнси.

— Да, конечно. Мы часто переписываемся и созваниваемся чуть ли не каждый день…

Нэнси показалось, что Оливия Хейрвуд хотела сказать что-то еще. Наконец, женщина решилась и спросила:

— Нэнси, я могу быть уверена в том, что наш разговор останется в тайне?

— Конечно, миссис Хейрвуд. Вы бы не доверились мне, если бы уже этого не знали. Что Вы хотите сказать?

— Нэнси, может быть это глупо, но я часто спрашиваю себя, что если… если… хорошо, что если Хью тайно пытается отравить мою дочь?

Глава 2 Каменный наконечник

Сначала Нэнси была настолько обескуражена, что не могла вымолвить ни слова. Женщина смотрела на сыщицу с ледяным спокойствием.

— Что … что заставило Вас подумать, что Хью может пытаться убить Лизу? — наконец вымолвила девушка. Её вопрос прозвучал недоверчиво.

— Что ж, это не так нереально, как может показаться, — настаивала Оливия, — Я слышала, у многих этих титулованных англичан не хватает средств, чтобы поддерживать свои огромные поместья на должном уровне. А Лиза — девушка богатая. Ее дед оставил ей огромное состояние, и она уже вступила в права наследования, когда ей исполнилось двадцать один. Так что, если с моей Лизой что-то случится, все деньги достанутся ее мужу.

— А она показывалась врачу?

— Хм, Лиза сказала мне что да. И сказала, что с ней все в порядке. Но я боюсь, она утаивает что-то… чтобы спасти Хью.

Нэнси не знала, что ответить на это.

— Но, Вы ведь встречались с ним на помолвке, не так ли, миссис Хейрвуд? Показался ли он тогда подозрительным? Уверена, он вряд ли напоминал потенциального убийцу?

— Нет. Должна признать, он не показался мне подозрительным… но это было до того, как Лиза так сильно изменилась.

Нэнси покачала головой.

— Ужасное предположение, я отказываюсь этому верить.

— Хорошо, тогда как все это понять?

— Не знаю, но уверена, что всему есть простое объяснение.

— Тогда найди его.

Нэнси удивленно заморгала.

— Что Вы хотите этим сказать, миссис Хейрвуд?

Пожилая женщина положила свою руку на руку Нэнси.

— Нэнси, дорогая, ты столько лет знаешь Лизу, и она души в тебе не чает. Она всегда говорит, что на свете просто не может быть такой тайны, которую ты не смогла бы разгадать. Прошу тебя, займись этим делом. Только так я смогу успокоиться.

Нэнси была растрогана.

— Я рада, что Лиза так думает обо мне, миссис Хейрвуд, и я польщена, что Вы попросили меня помочь. Но, увы, это невозможно — Лиза в Англии, а я скоро уеду домой в Ривер-Хайтс. Как же я тогда смогу понять, что случилось?

— Ох, милая, это не проблема. Я могу оплатить твое путешествие в Англию на одну-две недели. Клянусь, когда Лиза узнает о том, что ты прилетаешь, она, конечно же, пригласит тебя в Корнуолл. Ну а там ты сможешь сама посмотреть, как Лиза и Хью ладят друг с другом, и решишь, есть ли у меня почва для подозрений.

У Нэнси пока не было планов на лето, и она была бы рада отправиться в Англию. Ей нравился Лондон, тем более, что сейчас Лондон был столицей самых модных веяний, будь то одежда, музыка или развлечения. Однако Нэнси не отпускало чувство, что не стоит совать нос в личную жизнь Лизы и Хью.

Талант девушки в раскрытии запутанных преступлений принес известность юной сыщице, ибо Нэнси доводилось разгадывать тайны и за пределами её родного города — Ривер-Хайтс. Но еще никогда ей не приходилось быть вовлеченной в проблемы между мужем и женой.

— О, прошу тебя, соглашайся! — продолжала умолять её женщина, доставая из сумки конверт, чтобы положить туда снимок дочери.

— Я даже не знаю, что Вам сказать, миссис Хейрвуд, мне кажется, что…

Нэнси прервалась, так как заметила странный предмет, выпавший из конверта на ладонь женщины.

— Откуда он у Вас? — мягко спросила Нэнси.

Это был крошечный наконечник для стрелы, в дюйм длиной, выточенный из какого-то гладкого камня. Оливия Хейрвуд зажала его между большим и указательным пальцами.

— Он был в конверте, когда я впервые открыла его. Я еще удивилась, так как в письме Лизы о нем не было ни слова. Думаю, он попал в конверт случайно… Странная маленькая штучка!

Женщина продолжала говорить, поскольку Нэнси, нахмурившись, изучала предмет.

— Выглядит, будто из каменного века, нет? Как те древние экспонаты, что выкапывают археологи.

Нэнси, поглощенная мыслями, лишь рассеянно кивнула. Она однажды читала об английском фермере, откопавшем золотое украшение, датированное правлением короля Альфреда.

Со вздохом, бывшая соседка Нэнси вновь вернулась к мучившему её вопросу:

— И всё же, дорогая моя, пообещай мне, что навестишь Лизу…

— Можно мне подумать насчет этого? Я дам Вам точный ответ завтра. Да, и… можно мне одолжить эту… штуку на время?

Миссис Хейрвуд улыбнулась и взяла Нэнси за руку.

— Конечно, можно. И вот еще что, Нэнси, ты бы хотела встретиться с Лансом Уорриком?

Лицо девушки озарила улыбка.

— А какая девушка не захотела бы? А Вы можете это устроить?

— Лучше! Я лично ему тебя представлю.

Женщина встала и повела девушку по направлению к танцевальному павильону.

— Вы это серьезно? — спросила Нэнси, поставив пустые бокалы на столик для закусок, и поспешила за меценаткой по лужайке.

— Абсолютно. Это я убедила его прийти сюда. Я подумала, что его появление здесь поспособствует продаже билетов — да, и будет кому провести лотерею.

— Так Вы знаете Ланса Уоррика? — Нэнси была удивлена.

— Мой зять знает. Пожалуй, это одно из преимуществ тёщи английского аристократа.

Возле танцевального павильона толпилось много гостей. Похоже, новость о присутствии британской рок-звезды на вечеринке быстро разнеслась. Несмотря на то, что два других участника группы тоже были здесь, Ланс был в центре всеобщего внимания.

Пары танцевали под спокойную оркестровую музыку, совсем не похожую на ту, что исполняли «Увенчанные». Однако Ланс чувствовал себя здесь так же, как и на сцене. Его невозможно было перепутать с кем-либо из гостей — в своем белоснежном шелковом костюме и сиреневой рубашке, да с прической «ёжик» он был похож на помесь Мика Джаггера и Билли Айдола с Дэвидом Боуи. И все же, Ланс был по-своему уникален — и, да, чертовски красив!

Внезапно Нэнси разозлилась на себя за такие мысли. Ее отношение к рок-звезде резко изменилось, после того как она увидела его. Он вел себя словно хозяин поместья, чрезмерно наслаждаясь женским вниманием, расхаживая от одной дамы к другой, в то время как все остальные девушки жались у края танцпола, надеясь поймать хотя бы его взгляд.

«Джорджи была права, — подумала Нэнси, — эти девчонки и впрямь чокнулись! Неужели я хочу быть одной из них?»

Тем временем Ланс заметил миссис Хейрвуд и послал ей воздушный поцелуй. Женщина помахала ему и положила руку на плечо Нэнси, чтобы привлечь внимание звезды к медновласой сыщице.

Ланс одарил пожилую женщину очаровательной улыбкой и подмигнул Нэнси.

— Оливия, дорогая, подожди минутку, я сейчас подойду!

Щеки Нэнси залились румянцем, когда она заметила, сколько свирепых взглядов обратилось на неё. Она почти могла слышать мысли близ стоящих девушек: «Да кто она такая, что он обратил свое внимание на нее, а не на меня?!»

Ланс же небрежно отпихнул девушку, с которой танцевал, что она чуть не упала, если бы не подставленные руки барабанщика, Боба Эванса, и развалистой походкой направился и сторону миссис Хейрвуд и ее симпатичной спутницы. Но Нэнси была уже на полпути к выходу из павильона.

— Нэнси, дорогая, куда же ты? — позвала ее миссис Хейрвуд. — Ланс хочет пригласить тебя на танец!

— Нет, спасибо. Скажите ему, что я очень польщена, но пойду-ка я лучше выпью бокал пунша.

Глава 3 Ведьмовские предания

Викторианский особняк тетушки Элоизы находился в Верхнем Вест-Сайде, в Манхэттене. Башенки, горгульи и зубчатые бастионы — все это делало дом похожим на декорацию к готическому фильму ужасов, однако Нэнси нравились просторные комнаты с высокими потолками, и романтическая атмосфера, которую навевало на неё это место.

На следующее утро, когда Нэнси выходила из своей комнаты, ее встретила тетя Элоиза:

— Слышала я, ты вчера поставила на место этого «короля рока», — поприветствовала она племянницу.

Не трудно догадаться, что Бесс и Джорджи все утро за завтраком обсуждали только эту тему.

— Сдается мне, я могу угадать имена двух маленьких сплетниц, — с улыбкой ответила Нэнси, подмигнув сидящим за столом подружкам.

— Нет. Вообще-то, это Оливия Хейрвуд мне обо всем рассказала.

— Боже, надеюсь, я не поставила ее в неловкое положение, — сокрушалась Нэнси, садясь за стол.

— Ой, да не волнуйся, милая. Она мне даже сказала: «Эта девушка блестяще показала свой независимый дух».

— Ха, Нэнси показала! Вы должны были видеть это, мисс Дрю! — вмешалась Джорджи Фейн. — Толпа всех этих, потерявших голову от радости девчонок, готовых прямо-таки упасть к ногам Уоррика, и тут, Нэнси, дающая ему от ворот поворот!

— Зато, какая потеря! — сетовала Бесс. — Такой случай выпадает раз в жизни, и так его упустить!

— Нужно ли говорить, как он удивился? — хихикала Джорджи. — Да он был просто ошеломлен! Бедненький, он и поверить-то не мог, что какая-либо девушка может отказаться потанцевать в его пленительных объятиях.

Нэнси вздохнула.

— Возможно, я была слишком груба.

— Вздор! Так ему и надо. Судя по тому, как он вел себя на танцплощадке, он слишком высокомерный, чтобы что-либо ответить на такое.

— Думаю, он вынужден вести себя так, чтобы в конец не потерять голову от всего того внимания, что ему оказывают, — сказала Нэнси, намазывая масло на булочку. — Должна сказать, он показался мне довольно милым человеком, когда мы разговаривали позже.

На самом деле, Нэнси стало стыдно за свою несдержанность. Она столкнулась с Лансом позже вечером, на банкете в особняке, и молодой человек настоял на том, чтобы сопроводить её к столику с закусками. Он оказался не только приятным собеседником, но и ни словом не обмолвился о произошедшем в танцевальном павильоне.

Тетя Элоиза улыбнулась и налила себе еще кофе.

— Что ж, звучит так, будто он и вправду довольно интересный молодой человек. Кстати, Нэнси, Оливия Хейрвуд попросила меня сказать тебе, чтобы ты ей позвонила по поводу того, о чем вы вчера говорили.

— О, спасибо большое что напомнила, тетя Элоиза, — лицо Нэнси внезапно стало серьезным. — Я тут еще кое-что вспомнила… Как называется тот книжный магазин в Гринвич-Виллидж?

— Какой магазин, дорогая?

— Эзотерический. Тот, в котором ты купила мне ту книжку о свойствах корня мандрагоры. Позже, когда я пыталась найти больше информации, его владелец старался сделать все что мог, чтобы помочь мне.

— А, ты, наверно, имеешь в виду Найджела Мёргатройда. Его магазин называется «Пещера Мерлина». Он — пожилой англичанин, раньше работал археологом, насколько мне известно. А зачем ты спрашиваешь, милая?

— Просто я хотела встретиться с ним сегодня и … поискать кое-что в его магазине, — неопределенно закончила Нэнси.

— Звучит как очередная тайна? — подмигнула Джорджи.

Юная сыщица улыбнулась и пожала плечами:

— Не совсем… по крайней мере, пока.

— А я-то думала, что мы все вместе пойдем за покупками, — запротестовала Бесс.

— Вы идите. Я потом к вам присоединюсь. Встретимся в «Лепестках[2]» около полудня и пообедаем вместе. И тогда у нас останется чуть ли не полдня на покупки.

* * *

Девушки сели в метро на идущий на юг поезд «Бродвей — Седьмая авеню». Бесс и Джорджи вышли на 50-той улице, недалеко от Рокфеллеровского центра и знаменитой Пятой авеню, на которой находилось множество дорогих эксклюзивных бутиков. Нэнси же поехала до Гринвич-Виллидж.

«Пещера Мерлина» был темным маленьким магазинчиком, соответствующим своему названию. При виде его вряд ли можно было догадаться, какие сокровища он в себе таит. В отличие от модных оккультных магазинов Манхэттена, в нем невозможно было найти ни карт Таро, ни досок для спиритических сеансов Уиджа, ни мешочков с травами. Но полки магазина ломились от увесистых томов, посвященных магии и эзотерике. Здесь было огромное множество редких книг, очень много из которых уже давно вышли из печати. Необычайно полный мужчина с пушистыми седыми усами и козлиной бородкой подошел к Нэнси. Его оживленные янтарные глаза с интересом следили за девушкой.

— Чем я могу вам помочь, мисс? Мы с вами виделись раньше?

Сапфировые глаза Нэнси мерцали в полумраке магазина.

— Нет, но мы говорили по телефону. Меня зовут Нэнси Дрю.

— О, мисс Дрю! Как приятно, наконец, встретиться с Вами.

После теплых рукопожатий Нэнси продолжила:

— Так получилось, что я приехала в Нью-Йорк, и мне срочно нужна информация по одному вопросу. Я подумала, что только Вы с вашим знанием в области оккультизма сможете мне помочь.

Вежливая речь Нэнси произвела должное впечатление. Толстый ученый просиял:

— Конечно, очаровательная мисс. Почту за честь. Ничто не доставит мне большего удовольствия в этот чудесный летний день.

Он повел её в полутемный прохладный уголок своего битком набитого товаром магазина, где стояли шведское бюро, забитое всяким мусором, офисный стул и старое, обитое ситцем, кресло-качалка. Найджел усадил Нэнси на кресло, вскипятил чаю и спросил:

— Ну, теперь расскажи, что там у тебя за проблема.

Любительница тайн открыла свою сумочку на ремне и извлекла оттуда крошечный наконечник, который выпал из письма г-жи Хейрвуд. Выражение лица ученого изменилось — он резко вдохнул, глаза его расширились. Он осторожно взял маленький объект с открытой ладони Нэнси и аккуратно зажал его между большим и указательным пальцами, будто это был не наконечник, а живое ядовитое насекомое.

— Вы знаете, что это такое? — спросил он.

— Думаю, да. Это прислали моему другу.

— Из Англии? Ну, да, конечно… Иначе не может быть… Ну, что ж, дорогая моя, как ты, несомненно, уже поняла, это — то, что называют белемнит[3], или, в простонародье, «чертов палец» или «громовая стрела». И ещё, эта вещь считается оружием единственно британских ведьм.

— Оружие? Чтобы причинять вред? Психологический? Наводить порчу?

— О, определенно! И не только психологический вред, хочу заметить. Известно, что с помощью этих маленьких игрушек совершались убийства.

— Вы это серьезно?

Найджел пожал плечами.

— Ну, во всяком случае, если кото-то в это верит. А если нет, то, судя по тому, что я знаю, эти штучки иногда приводили к плачевным результатам. Например, известно, что фаворит Марии Стюарт, королевы Шотландии, Риччо и её второй муж, лорд Дарнли, стали «мишенями» таких громовых стрел, незадолго до того, как были убиты.

Нэнси поежилась, хотя и обладала здравым смыслом и не верила в магию.

Владелец магазина продолжил:

— И все же, с какой стороны на это не смотреть, этот каменный наконечник — довольно дьявольская штучка. Поверь мне — кто бы ни прислал это твоему другу, он желает ему зла.

Нэнси молча убрала наконечник в свою сумку.

— Но кто бы мог прислать такое? Современная ведьма?

Ученый кивнул, нахмурившись:

— Это наиболее правдоподобный ответ. В былые времена считалось, что это были феи или эльфы — маленький народец — кто, подшучивал так над людьми, которые им не нравились. Насылали болезнь на человека с помощью таких стрел. Позже, в Средние века, в использовании этих штучек осуждали ведьм — такое обвинение часто выдвигалось на процессах над ведьмами.

— Что Вы можете мне рассказать о ведьмах, мистер Мёргатройд?

— Что ж, даже сейчас историки и антропологи не совсем могут точно определить, что представляет собой колдовство. Некоторые уверены, что это ранняя форма религии, которая тайно существовала в течение многих столетий и имела корни в дохристианском европейском язычестве. Сами же ведьмы называют свою религию Викка. Они верят, что могут использовать тайные силы природы, чтобы помогать, или наоборот, вредить людям. Хорошие ведьмы практикуют «белую магию». А вот эти «чертовы пальцы» — самый что ни на есть пример «черной магии».

— Вы верите, что колдовство ещё существует? — спросила Нэнси.

— Я не сомневаюсь в этом, моя дорогая. Я сам был свидетелем некоторых колдовских обрядов. Могу тебя заверить, что на Британских островах до сих пор проводятся шабаши ведьм, как и сотни лет назад, когда за участие в ковене[4] сжигали на костре.

Толстый человек поднялся и достал с полки книгу.

— Вот, прочти ее. Она должна ответить на все твои вопросы по этой теме.

Нэнси поглядела на корешок книги, затем открыла титульный лист: «Викка: Путь к мудрости». Отпечатано в Оксфорде, 1907 г. значилось там.

— Сколько я Вам должна за неё?

Мистер Мёргатройд выглядел оскорбленным. Он похлопал по книге своей пухлой рукой.

— Моя дорогая мисс Дрю, как Вы можете спрашивать такое? Для меня огромное удовольствие помочь самому очаровательному молодому детективу Америки.

* * *

Бесс и Джорджи обе выглядели очень взволнованными, когда Нэнси встретилась с ними за обедом в Блумингдейле.

— Божечки мои, Нэн! Ты бы видела, сколько всего интересного здесь продается! — то и дело восклицала Бесс.

— Многие товары будто не из этого мира, — согласилась с кузиной Джорджи, — Бедные покупатели. Можно же с ума сойти от всего ассортимента, пока выбираешь что купить.

— В таком случае, — рассмеялась Нэнси, — лучше приберегите деньги, тогда избежите риска сойти с ума.

Домой к тете Элоизе трио вернулось с уймой покупок. Нэнси не смогла сдержать смеха, когда тетя Элоиза удивленно приподняла брови, рассматривая многочисленные пакеты.

— Сделайте им выговор за расточительность, тетя Элли — а у меня есть оправдание, — улыбнулась Нэнси.

— Неужели? Тогда я хочу его услышать — но, позже, когда я подкреплюсь глотком домашней ежевичной настойки, которую мне прислала Ханна.

Ханна Груин была домоправительницей семейства Дрю. Она заботилась о Нэнси с тех пор, как мама девочки умерла. Нэнси тогда было три года.

— Кстати, — сказала тетя Элоиза, вручая Нэнси простой коричневый конверт, — вам тут кое-что пришло днем, пока вас не было.

— О, спасибо, — ответила Нэнси, — а что там?

— Не знаю, конверт прибыл с курьером.

Нэнси была озадачена надписью на конверте. Один адрес был зачеркнут, и на его месте написан другой.

— Как странно, — сказала она, — это сначала послали в тот дом на Лонг-Айленде, где была вечеринка, а затем перенаправили сюда, тетя Элоиза.

— Да, я заметила.

На конверте не было никакого обратного адреса. Нэнси открыла конверт и вытащила содержимое.

— Ну же, что там? Скажи! Не заставляй нас ждать! — умоляла Бесс, заинтригованная удивленным взглядом подруги.

— Три билета на заключительный концерт тура «Увенчанных» в Мэдисон Сквер Гарден!

Глава 4 Рок-идол

— Концерт «Увенчанных»! — пухлые щечки Бесс запылали свежем румянцем.

Нэнси кивнула, пытаясь скрыть от близких, что пульс ее предательски участился, когда она увидела билеты.

— Только не спрашивай меня, какие места! Я не уверена, что могу разобраться в этих буквенно-цифровых обозначениях.

— Можно мне посмотреть? — спросила Джорджи, которая довольно хорошо запомнила схему Мэдисон Сквер Гарден, когда была там на прошлом рок-концерте, — С ума сойти, Нэн! Да это же центральные места в первом ряду!

Джорджи затаив дыхание посмотрела на свою медновласую подругу.

— Эм, Нэнси, могу я как подруга детектива высказать гипотезу, что эти три билета предназначаются тебе, Бесс и мне?

— Хм, выглядит, что так. Если только тетя Эло…

Мисс Дрю взмахнула рукой в знак протеста.

— Да не смотрите на меня так! Моя милая племянница прекрасно знает, что меня вряд ли можно записать в фанаты рок-музыки.

— Ничего себе! — воскликнула Бесс, — Девчонки, вы хоть представляете, что за билеты на «Увенчанных» намного хуже этих сдирается чуть ни не сотня баксов за штуку? Я слышала это по телевизору.

— А вот мне бы хотелось узнать, откуда эти билеты? — сказала тетя Элоиза.

— Три предположения! — засмеялась Бесс, заставив свою медноволосую подругу залиться краской от смущения.

Тетя Элоиза улыбнулась.

— Что ж, дорогая, похоже, ты произвела по-настоящему сильное впечатление на молодого мистера Уоррика.

— Не представляю о чем вы, — Нэнси пыталась сменить тему, — но я знаю только одно.

— Да? И что же? — поинтересовалась Джорджи.

— А то, что концерт сегодня вечером. А это значит, что у нас всего лишь полчаса, чтобы поесть, принять душ и одеться!

* * *

Следующие двадцать минут дом тети Элоизы был похож на закулисье перед модным показом: три девушки с безумной скоростью сновали туда-сюда из гостевой комнаты в ванную и наоборот.

— И как вы, молодежь, только это делаете? — удивлялась мисс Дрю. — Если бы я весь день проходила по магазинам, я бы уже давно свернулась калачиком на диване и меня бы никто не смог разбудить!

— Я думаю, кто и свернулся калачиком в ванной, так это Бесс, — пожаловалась Джорджи, громко стуча в дверь ванной комнаты, — Ради Бога, Бесс, поторопись, пожалуйста. Ты там мокнешь чуть ли не целую вечность!

— Кто бы говорил! — ответила Бесс. Ее голос отозвался эхом от покрытых плиткой стен. — По крайней мере, я не торчу в ванной часами, разглядывая себя в зеркало.

— Естественно, — парировала Джорджи, — тебе там смотреть не на что!

Нэнси смеялась. Она знала, что кузины просто подшучивают друг над дружкой.

Позже, когда Нэнси надела сережки и потянулась за блеском для губ, она вспомнила, что забыла позвонить госпоже Хейрвуд.

— Боже мой, я должна позвонить миссис Хейрвуд перед тем, как мы поедем.

Бесс обеспокоенно посмотрела на часы.

— А обязательно сейчас, Нэн? Если мы хотим приехать вовремя, нам уже пора выходить.

— Когда мы вернемся, уже будет поздно. Не волнуйтесь, я быстро. Правда, я должна еще позвонить папе.

— Зачем? — спросила Джорджи.

— Чтобы сказать ему, что я, возможно, отправляюсь в Англию.

Все раскрыли рты от удивления.

— И вот почему вам двоим лучше сегодня не ссориться, — добавила Нэнси с дразнящей усмешкой, припоминая перепалку кузин у ванной комнаты, — так как вы завтра, может быть, будете наслаждаться только компанией друг друга в самолете.

Повернувшись к тете, Нэнси спросила:

— Можно я воспользуюсь телефоном, тетя Элоиза?

— Да, конечно, милая. Хм, так поездка в Англию и есть твое оправдание за всю эту гору покупок?

— Угадали! — подмигнула ей Нэнси.

Когда Нэнси позвонила домой, в Ривер-Хайтс, к телефону подошла экономка семьи Дрю.

— О, Нэнси! Как я рада тебя слышать. Как дела в Нью-Йорке?

— Восхитительно, Ханна! Кстати, я нашла в китайском квартале вок[5] как раз такого размера, как ты хотела. Его вышлют прямо из магазина.

После того, как Нэнси поделилась с Ханной своими новостями, к телефону подошел Карсон Дрю, отец Нэнси и знаменитый адвокат.

— Как прошел юридический семинар? — спросила его Нэнси.

— Было скучно, хотя нам и удалось разобраться в паре дел. Ну, что происходит на Манхеттене?

— Конкретно, сегодня, рок-концерт. Так что у нас не так уж много времени. Я просто хотела попросить разрешения поехать в Англию. — Нэнси рассказала ему о необычной просьбе миссис Хейрвуд. — Сначала я была не уверена, но теперь я думаю, что мне стоит попробовать раскрыть эту тайну.

— Конечно, езжай, дорогая. Англия — замечательная страна, чтобы провести в ней лето. Я знаю, как тебе нравится Лондон, а Корнуолл — просто очаровательное место.

— Что меня беспокоит, так это неведение Лизы о настоящей причине моего приезда. Мне ненавистна даже мысль о том, чтобы вмешиваться в личную жизнь Лизы и ее мужа.

— Если тебя об этом попросила Оливия, то твоя совесть будет чиста.

— Надеюсь. Папа, ты довольно долго знаешь миссис Хейрвуд. Что ты думаешь о ней?

— Что ж, она очень рассудительная, ну, по крайней мере, она всегда казалась мне такой. Это у неё от отца, старика Сэма Остина. Знаешь, он был банкиром здесь, в Ривер-Хайтс. Собственно говоря, я помогал ему составить условия доверительной бумаги, когда он решил оставить почти все свое состояние Лизе.

— Серьезно? Миссис Хейрвуд сказала, что если с Лизой что-то случится, то все ее деньги перейдут к Хью Пенвеллину. Это так?

— Да, думаю, что так. Теперь, когда ей двадцать один … Хм…, - внезапно мистер Дрю замолчал.

— Папа? Алло?

— Я здесь, дорогая. Просто пытался кое-что вспомнить… Мне кажется, что в доверительной бумаге был такой пункт, который мог бы отменить или поменять это условие. Что-то крутится у меня в голове, но прямо сейчас я не могу ничего вспомнить.

— Неважно. Расскажешь мне потом. Я должна спешить. Поэтому нам лучше попрощаться. Люблю тебя.

Затем, Нэнси позвонила г-же Хейрвуд и сообщила ей, что едет в Англию.

— О, Нэнси! Как я рада это слышать! — сказала женщина. — Как скоро?

— О, как только Вы захотите. Я бы не против отправиться и завтра, если можно будет достать билеты за такой короткий срок.

— Об этом не беспокойся, дорогая. Мой турагент просто творит чудеса. У нее просто шестое чувство, когда дело касается поиска нового покупателя для аннулированного билета.

— Это было бы чудесно. Я уже в полной боевой готовности.

— Я попрошу ее забронировать тебе комнату в отеле «Кларидж» в Лондоне. Так Лиза будет знать, откуда тебя забрать. Так получилось, что я звонила ей вчера, после того, как мы разговаривали. Я хотела, чтобы она знала, что ты, возможно, скоро навестишь ее.

— И что она об этом думает?

— Она так рада. Ей просто не терпится увидеть кого-нибудь из родного города, особенно свою старую подругу. Она очень по тебе скучала, Нэнси.

— Я тоже очень соскучилась по Лизе, и я жду с нетерпением встречи с ней, миссис Хейрвуд.

Нэнси повесила трубку, радуясь своей предстоящей поездке и надеясь, что она приняла правильное решение. Джорджи и Бесс уже ждали ее у дверей.

Девушки быстро поймали такси и спустя несколько минут летели по Бродвею. На Таймс-сквер, в самом сердце театрального квартала, сияющего неновыми вывесками, машина повернула на Седьмую авеню. Движение на дороге уже было очень интенсивное. Но к тому времени как водитель повернул машину к круглому, сияющему тысячами огней зданию Мэдисон Сквер Гарден, было почти невозможно проехать — улица кишела машинами.

— Ну и ну! Неужели в ночь концерта всегда так? — выдохнула Бесс, выходя из машины и протягивая деньги водителю.

— О, мисс, это ещё ничего! То ли ещё будет, когда зрителей начнут запускать в зал, — ответил водитель.

Улицы буквально утонули во внезапно нахлынувшем бурном потоке людей. Полицейские из-за всех сил старались сохранять порядок на улице, пока продавцы на каждом углу, у края проезжей части или, смешавшись с толпой, предлагали свои товары — всё от футболок, программок, плакатов и фотографий до значков и фигурок, и ещё множество всякой атрибутики с логотипом группы.

К удивлению Нэнси, все люди были в хорошем расположении духа. Даже дома, в Ривер-Хайтс, Нэнси ожидала бы резкие взрывы раздражительности от огромной толпы или давки перед проходом на стадион. Но здесь рок-фанаты казались терпеливыми и уравновешенными, как будто все они находились в компании старых друзей.

А терпение, конечно, было необходимо. Пропуск на стадион осуществлялся очень медленно: чтобы впустить многотысячных фанатов дежурные установили дюжину контрольно-пропускных пунктов.

С тех пор, как Нэнси открыла конверт с бесплатными билетами, она впервые задумалась о том, что все это значило. Страстно жаждущие наконец-то увидеть своего кумира, окружавшие Нэнси со всех сторон фанаты показывали насколько были популярны Ланс Уоррик и его группа. Когда бы рок-король ни появлялся на публике, он всегда был окружен девушками. Неужели Нэнси привлекла интерес знаменитости тем кратким столкновением на вечеринке? Мысль об этом, конечно, была лестной!

На разогреве выступала австралийская группа «Диджериду». Однако, никакого разогрева публики и не требовалось, ибо когда на сцене, в свете неестественно ярких сценических лучей, появились «Увенчанные», зал просто готов был взорваться!

В девственной тишине раздались звуки первых аккордов, за которыми разразилась буря аплодисментов. Ланс стоял в отдалении, в свете яркого прожектора, и изящно перебирал пальцами струны гитары, склонив голову, как будто пребывал в глубоком раздумье.

Постепенно он начал двигаться взад и вперед по сцене, издавая на своей гитаре резкие звенящие звуки, которые придавали их рок-композиции новое звучание в стиле «фанк». Одет он был как футуристический разбойник: треуголка на голове, блестящие синие ласины с эффектом «металлик» и нагрудный патронташ с серебряными патронами на обнаженной груди. Образ завершали высокие кожаные сапоги с серебристой отделкой.

Бисеринки пота выступили на его лбу, музыка ревела все громче и громче, а его голос поднялся до хриплого крика. Звуки его голоса то угрожали публике, то вводили ее в заблуждение. Нотки презрения и ноты чистой любви — все можно было услышать из уст Ланса Уоррика. Когда он не играл на гитаре или на синтезаторе, он сжимал свой маленький беспроводной микрофон, с безумной скоростью носился по сцене, танцевал и подпрыгивал высоко в воздух, заставляя публику подпевать себе все громче.

Не прошло и десяти минут концерта, как весь зал уже вскочил на ноги, громко аплодируя. «Увенчанные» буквально не давали своим зрителям времени расслабиться. Песня следовала за песней без каких либо пауз.

Но именно Ланс Уоррик был тем, кто гипнотизировал публику. Казалось, он играет на эмоциях своих слушателей так же легко, как выводит аккорды на гитаре. Иногда Нэнси чувствовала, что он играл и пел только для неё. Краем глаза Нэнси заметила, что Бесс и Джорджи смотрели на Ланса, словно в трансе: с широко открытыми глазами и полуоткрытым ртом. В ужасе, Нэнси поняла, что смотрит на рок-короля точно так же!

«Кончай с этим!» — упрекнула девушка сама себя. Он простой парень. Просто хороший актер, это все шоу!

Да, но какое это было шоу! Великолепные костюмы сменяли друг друга — космический разбойник превратился в индейского вождя, за командиром звездолета появился средневековый менестрель. Вкупе со сценическими эффектами все это заставляло аудиторию открывать рты от удивления. Операторская группа записывала концерт на пленку.

Когда парни исполнили последнюю композицию и покинули сцену, Нэнси почувствовала себя опустошенной. Повернувшись к подругам, она поняла, что они в таком же состоянии.

— Ну, как вам концерт? — спросила она.

— Никогда не забуду сегодняшний вечер! — пропыхтела Бесс, облокачиваясь на плечо Нэнси. Все что могла сделать Джорджи, так это кивнуть в знак согласия.

Гул болтовни заполнил аудиторию. Многие вставали со своих мест и переминались с ноги на ногу, чтобы расслабить отекшие мышцы. Некоторые поспешили сходить в туалет или в бар, но большинство людей осталось на своих местах — они знали, что группа выйдет на бис, чтобы ещё раз исполнить свои хиты.

Охранник, одетый в форму, с трудом пробрался к первым рядам и остановился около девушек.

— Мисс Нэнси Дрю?

— Да…

— Это для Вас!

Он протянул ей сложенную записку.

Глава 5 Пресс-конференция

Юная любительница тайн угадала от кого записка еще до того, как развернула листочек. На бумаге была изображена группа «Увенчанные»: Ланс Уоррик в центре с огромной короной набекрень, вокруг него остальные участники группы в коронах менее внушительного размера.

Записка была написана в спешке, неразборчивым витиеватым почерком розовыми чернилами — королевским пурпуром — и в шутливой манере подписана неким К.Л… Нэнси знала, что это означает «Король Ланселот[6]».

Подружки уставились на Нэнси, в их глазах читалось нетерпение.

— Ну же? От кого она? — спросила Бесс.

— Мы не имеем ни малейшего понятия! — с напускной шутливой серьезностью промолвила Джорджи.

— Ланс приглашает нас на пресс-конференцию после концерта.

Благоговейный трепет и последующие за ним восклицания со всех сторон сделали Нэнси уверенной, что не только её подруги были заинтересованы в содержании записки от рок-короля.

В этот самый момент снова поднялся занавес, и под громкие аплодисменты и одобрительные возгласы группа вышла на бис. Рок-король и его парни драматично завершили свое выступление, оставив публику полностью порабощенной. Все время Нэнси не покидала уверенность в том, что все это не было просто воображением… всякий раз, когда Ланс останавливался у края сцены и пристально смотрел вниз сквозь свет софитов, он пел для неё. И сейчас он делал это снова!

Нэнси вся дрожала от еле сдерживаемого возбуждения. Как это все вообще могло произойти? За двадцать четыре с небольшим часа она не только встретилась с самой популярной звездой международной рок-сцены, но и их знакомство, казалось, принимало романтический оборот!

«Оставь все эти глупости! — предостерегла себя Нэнси. — Я родом из маленького городка Ривер-Хайтс, и у меня там есть парень по имени Нед Никерсон, и он уж точно больше в моем вкусе, чем этот британский дикарь Ланс Уоррик!»

Но как можно было мыслить благоразумно, когда стук барабанов пульсировал в голове, а звуки рок-музыки окутывали весь зал. После многочисленных вызовов артистов на поклон, занавес, наконец, опустился окончательно. Поклонники хлынули сквозь проходы, словно волны, так же шумно, но доброжелательно, как и заходили в зал.

— А где точно будет проходить эта пресс-конференция? — спросила Джорджи, почти касаясь губами уха Нэнси.

— В записке сказано, что любой охранник может проводить нас.

Из поперечного прохода, прямо позади оркестровой ямы, ступени вели вниз к огромному коридору, где толпилось множество людей. После того, как Нэнси показала свое приглашение от Ланса на нескольких контрольно-пропускных пунктах, она и её подруги наконец-то оказались перед двойными дверьми, которые стали последним препятствием на их пути.

Однако, за дверьми, находился какой-то сумасшедший дом. Комната отдыха была буквально переполнена людьми. Несколько съемочных групп брали интервью у знаменитостей, посетивших концерт, и записывали вечеринку для утренней программы музыкальных новостей. Гости беспорядочно двигались, а официанты умудрялись сновать между ними и подавать закуски. Нэнси же бегала глазами по комнате, надеясь хотя бы мельком увидеть Ланса или остальных участников группы. Гул и болтовня, стоящие в комнате, были оглушающими.

— Похоже, нам нужно было захватить с собой затычки для ушей! — пошутила Бесс.

В этот самый момент один телевизионный репортер пробрался сквозь толпу и буквально пихнул микрофон в лицо Нэнси.

— Эй! Вы же Нэнси Дрю, детектив?

Нэнси смогла лишь кивнуть и улыбнуться, смущенная таким вниманием.

— Вы уже раскрыли тайну, почему весь город просто рехнулся по Лансу Уоррику и «Увенчанным»?

— Они — очень талантливые музыканты, — ответила Нэнси.

— Смотрите! Это же Адам Мур! — воскликнула Джорджи, чтобы отвлечь журналистов от Нэнси. Адам был одним из двух участников группы, которые вместе с Лансом присутствовали на университетской вечеринке.

Молодая и удивительно привлекательная женщина лет двадцати двух внезапно появилась из ниоткуда и, улыбнувшись фальшивой улыбкой, обратилась к Нэнси: «Тебе чем-нибудь помочь, душечка?» — прощебетала она с милым британским акцентом. Ее акцент был более очаровательным, чем фальшивая готовность помочь.

— О, добрый вечер! Я Нэнси Дрю, а это мои подруги — Джорджи Фейн и Бесс Марвин.

— Вас пригласил Ланс или кто-то из других участников группы, юные леди? — прямо спросила дама. У неё был очень красивый макияж, а карамельного цвета волосы ниспадали волнами на худые плечи. Ее тощую фигуру обволакивал модный комбинезон из серебристой парчи, а на ногах красовались замшевые шпильки цвета брусники.

Нэнси показала ей рукописное приглашение.

— А, так Вы и есть та девушка, — ослепительная улыбка дамы то исчезала, то появлялась вновь, — Что ж, Ланс сейчас немного занят, но вы можете пока присоединиться к другим девочкам…

Она небрежно махнула рукой в сторону кучки поклонниц.

— Спасибо, мы справимся.

— Не сомневаюсь. Наслаждайтесь вечером. Да, я — Джейн Ройс, если что.

— Ну, вы можете в это поверить? — выпалила, наконец, Джорджи, когда высокие каблучки мисс Ройс увели ее подальше от подружек. В настоящий момент Джейн испускала лучи своего обаяния на лысого руководителя звукозаписывающей компании.

— Дыхание Лондона уже достигло форпостов империи, — усмехнулась Нэнси, заметив также, что вошедшего в комнату Ланса Уоррика тут же окружили репортеры и горстка навязчивых поклонниц. Возможно, у нее даже не получится поговорить с ним в этой «палате № 6».

Бесс же умудрилась пробраться к столику с закусками и вернулась с тремя бокалами в руках:

— Уф! Две колы и одна лимонная содовая — лучшее, что я могла сделать! — пробурчала она с набитым ртом.

Прожевав и торопливо сглотнув, она добавила:

— А какие у них там лакомства! Так хочется все попробовать!

— Ты на диете, лапочка, забыла? — сказала Джорджи с удивительно серьезным видом.

Бурлящий поток гостей на пресс-конференции все же расступился и девушки увидели барабанщика «Увенчанных», Боба Эванса. Он, в свою очередь, заметив девушек, с трудом пробрался через толчею к ним. За ним шел клавишник, Адам Мур. Оба парня все еще были в сценическом гриме.

Лунообразно лицо Боба расплылось в улыбке.

— Чтоб мне провалиться! Не вы ли те три куколки с благотворительной вечеринки в саду? — воскликнул он. — Помнишь ту гулянку на Лонг-Айленде, а Адам?

— Конечно, голубчик. Мог ли я забыть? — клавишник слегка коснулся подбородка Нэнси своими длинными тонкими пальцами. — Ланселот разговаривал с этой медноволосой красавицей. И благодаря ей, мы имели честь познакомиться с двумя чародейками.

Боб был родом из Ливерпуля и говорил на скаузе[7], чем походил на Ринго Старра[8]. Адам же говорил на южно-лондонском диалекте, кокни[9]. Голос у него был очень высокий, однако говорил он с некой жеманностью, присущей больше девушке, чем парню. Неду это бы явно не понравилось, но Нэнси не могла сдержать улыбку при попытке Адама казаться безразличным ко всему происходящему. Девушка без труда раскусила, что он пытается подражать Бою Джорджу[10]: на лице клавишника был явно переизбыток пудры, из-за чего он выглядел мертвенно-бледным, а блестящие черные волосы были зачесаны назад в стиле кинофильмов 20-х годов. Длинный мундштук на цепочке свободно свисал с запястья.

— Сегодняшнее шоу было просто изумительным! — сказала Бесс. — Вы привели публику в совершенный восторг!

— А знаешь, что приводит нас в совершеннейший восторг? — спросил Боб. — Все эти милые маленькие пташки в концертном холле, слушающие нашу музыку и обожающие нас!

— Вам обязательно так скоро возвращаться в Англию?

— Ну, это уж как король решит. Хотя если ты, солнышко, с ним поговоришь….

Пока Бесс хихикала, Джорджи обратилась к Адаму:

— А что это за существо в серебристом комбинезоне?

— Ты имеешь в виду Джейн Ройс?

— Угу. Чем она занимается?

— Рекламой. Занимается нашей раскруткой. Продюсировала несколько наших пластинок, когда Ланс был не в духе, чтобы заняться этим самому.

— Вот оно что, — ответила Джорджи, бросив через всю комнату неприветливый взгляд в сторону молодой англичанки. — А вела себя так, будто она мать семейства.

Адам так и прыснул от смеха.

— Дорогая моя, да ты и половины всего не знаешь! Она — самая что ни на есть Королева-Мать! Ну, на самом деле… вся власть позади трона Ланса находится в руках нашей Дженни.

Нэнси претила мысль о том, что Джейн Ройс имеет какую-либо власть над Лансом Уорриком, но юная сыщица старалась не показать, что она об этом думает.

Бесс с Бобом уже пробирались к столику с закусками. К Адаму же пристал один из репортеров с просьбой сделать фоторепортаж. Адам предложил Джорджи пойти с ним, чтобы вместе позировать. Сначала Джорджи отказалась, боясь, что, по ее словам, она будет «выглядеть глупо», однако Адаму удалось вежливо переубедить девушку. Нэнси была рада возможности ненадолго побыть одной и привести в порядок свои мысли.

Однако отдых был недолгим. Почувствовав, что кто-то взял ее за руку, Нэнси обернулась, и у девушки перехватило дыхание — она оказалась лицом к лицу с Лансом Уорриком! На секунду Нэнси испугалась.

— Нэнси, милая! Какое наслаждение было видеть тебя там, внизу, сидящей на первом ряду. Один вид твоих чудесных золотисто-каштановых локонов был для меня как электрический заряд!

После таких слов невозможно было не улыбнуться, а он продолжал:

— И какой великолепный сюрприз! Ты поистине помогла моему голосу достичь новых высот! Честно говоря, я не ожидал, что ты окажешься поклонницей рок-музыки, и уж тем более, моей музыки. Особенно после того как ты не приняла моих ухаживаний на той вечеринке.

Улыбка на лице Нэнси уступила место замешательству.

— Я… Я не понимаю. Ты думал, что я не использую те билеты?

— Какие билеты?

— Те, что ты прислал.

— Я?

Теперь настала очередь Ланса быть в полном замешательстве.

— Но, Нэнси… я не присылал тебе никаких билетов.

Глава 6 Пакетик с порошком

Увидев, что девушка побледнела, рок-звезда пытался провести ее к выходу через толпу.

— Эм, видишь ли, голубка! Вся наша команда знала, какое огромное впечатление ты произвела на меня. Думаю, кто-то из них и прислал тебе билеты.

Нэнси вежливо улыбнулась и была благодарна ему за тактичность.

— Да, похоже это в самом деле так … В любом случае, ваше сегодняшнее шоу было неземным! Ты и твоя группа — просто потрясающие!

— Да ну! Какая же ты лапушка! Прямо таки засыпаешь нас комплиментами!

В эту самую секунду Нэнси мечтала о том, чтобы земля разверзлась у нее под ногами. Ну, как, как она могла быть так глупа, чтобы подумать, что такая мировая знаменитость, как Ланс Уоррик, будет из кожи вон лезть, чтобы пригласить ее на свой аншлаговый концерт — да еще и как персональную гостью? Но унизительнее всего было то, что она обнажила перед ним свои глупые фантазии! А сейчас он явно смотрит на нее как на кандидатку в свою коллекцию фанаточек[11]

— Слушай, эта вечеринка, так, для всякого журналистского сброда, — говорил Ланс, — настоящая же тусня будет позже, в отеле. Я хочу, чтобы ты пришла. Стоит ли говорить, что это — королевский приказ!

Ланс мягко приобнял Нэнси за талию.

— У входа в отель стоит несколько лимузинов. Группа и я сразу же улизнем отсюда, как только улицы немного расчистятся и все репортеры тут получат достаточно нашей болтовни, чтобы не заметить, как мы свалим. А пока, почему бы тебе и твоим подружкам не держаться поближе к другим пташечкам, чтобы мы знали, где вас искать, а?

К горлу Нэнси подступила тошнота. Похоже, Ланс уже приклеил к ней, Бесс и Джорджи наклейки с надписью «королевские фанаточки».

— Большое спасибо, но мы и впрямь не можем остаться подольше, — Нэнси услышала свой собственный голос. — Мы, возможно, завтра вылетаем из Нью-Йорка, так что нам нужно как следует выспаться.

— Ну же! — Ланс обхаживал Нэнси. — Ни за что не поверю, что такому восхитительному существу как ты обязательно сегодня нужен крепкий сон.

Но Нэнси просто улыбнулась и покачала головой, выскользнув из его однорукого объятия. Ланс неохотно отпустил девушку и, быстро чмокнув ее в щеку, поспешил к другим гостям.

Как только Нэнси оказалась вне поля зрения Ланса, она оглянулась вокруг в поисках места, где она могла бы привести себя в порядок. Дамская комната показалась самым ближайшим убежищем. Торопясь туда, Нэнси чувствовала, как щеки ее горят от стыда, а в глазах колет от непролитых слез. К счастью, никто, казалось, не заметил ее подавленного состояния. Все другие женщины в дамской комнате вели оживленную беседу и не обращали никакого внимания на девушку. Нэнси нашла свободную раковину у зеркала и плеснула в лицо холодной водой.

«Ну и стоило мне расстраиваться?!» — отругала себя девушка. — «Так или иначе, но после сегодняшнего вечера я больше никогда не увижу Ланса. Так что, какая, в конце концов, разница?»

Нэнси искусно подправила свой макияж двумя легкими мазками туши, слегка коснулась век тенями и провела по губам блеском для губ. Отвернувшись от зеркала, чтобы убрать косметику обратно в сумочку, Нэнси поймала мимолетный проблеск фигуры, облаченной в серебристый костюм, которая быстро скрылась за дверью.

Слабое чувство обиды зашевелилось где-то внутри у Нэнси при мысли о том, что Джейн Ройс могла заметить ее расстройство. Но Нэнси быстро овладела собой, расправила плечи и помахала руками, словно крыльями, чтобы избавиться от остатка обиды.

А за стенами дамской комнаты пресс-конференция была в полном разгаре. Один из журналистов узнал знаменитую сыщицу и взял у нее интервью. Пока они разговаривали, внимательная Нэнси заметила Джорджи Фейн. Подруга была поглощена беседой с другими гостями о, как Нэнси потом узнала, различных направлениях в рок-музыке.

Джорджи присоединилась к ней, когда Нэнси закончила давать интервью. Вместе они отправились искать Бесс и увидели свою пухленькую подружку, все еще стоящую у столика с закусками. Боб Эванс, похоже, ушел куда-то вместе с бас-гитаристом группы, Фредди Ишемом. Бесс же задержалась у столика с закусками, чтобы попробовать клубнику в шоколаде, которая была одним из многочисленных лакомств на столике.

— Боги, ну неужели мы не можем оставить тебя одну хотя бы на две минуты? — поддразнила Джорджи свою кузину-лакомку. Но ее шутливая жалоба сменилась стоном удовольствия, ибо Бесс утихомирила обидчицу, положив клубничинку ей в рот.

— Эй, нет! Тебе и одной хватит! — резко объявила Бесс, легко хлопнув кузину по руке, когда та потянулась к миске за второй ягодкой.

Нэнси даже согнулась пополам от смеха.

— А кстати, это не тебя ли мы видели вместе с Лансом Уорриком? — лукаво подмигнула Бесс своей медноволосой приятельнице.

— Меня, меня. И он пригласил нас на свою частную вечеринку в отель. Не радуйся раньше времени, Бесс. Мы не идем, — добавила Нэнси, увидев, что незабудковые глаза подружки засияли в предвкушении празднества в компании «Увенчанных».

Симпатичное пухленькое личико Бесс сразу осунулось.

— Но почему?

— Потому что он уже отвел нам место девочек-фанаточек в своей классификации девушек, вот почему, — вздохнула Нэнси.

Ей не хотелось расстраивать своих подруг. Однако после заявления Нэнси, пресс-конференция потеряла для девушек свое очарование и они решили уехать.

* * *

Полчаса спустя их такси остановилось у готического особняка в Вест-Сайде.

— Надеюсь, мы не должны будить твою тетю? — спросила Джорджи. — Или она нас будет нас ждать?

— Возможно. Тетя, скорее сова, чем жаворонок. Но это не имеет значения, — ответила Нэнси, копошась в своей сумочке, — У меня есть ключи.

Внезапно у девушки перехватило дыхание, и рука ее онемела на полпути к кармашку. Затем девушка молниеносно вытащила ключи и быстро захлопнула сумочку.

— Что-то случилось? — спросила Бесс.

— Да, но сейчас не время говорить об этом. Ни о чем не волнуйтесь и идите спать. Я все объясню утром.

* * *

На следующий день, после завтрака, Джорджи первая заговорила о ночном происшествии.

— Так ты собираешься рассказать нам что ты нашла в своей сумочке прошлой ночью, Нэн?

Юная сыщица кивнула и вышла из-за стола. Остальные последовали за ней в гостиную. Нэнси взяла свою сумочку, открыла ее и аккуратно выудила оттуда маленький прозрачный полиэтиленовый пакетик со сверкающим белым порошком.

Глаза Бесс и Джорджи расширились, а мисс Дрю ахнула в испуге.

— О, нет! Это то, что я думаю, Нэнси? — наконец смогла вымолвить она.

— Боюсь, что да, тетя Элоиза. Но не волнуйтесь. Я прослежу за тем, чтобы мы могли избавиться от этого должным образом. Вы не будете возражать, если я вызову полицию прямо сюда, в дом?

— Конечно, нет, дорогая. Делай то, что считаешь нужным.

Нэнси позвонила лейтенанту в Департамент полиции Нью-Йорка, с которым она вместе работала над одним из своих предыдущих дел. Выслушав ее историю, он обещал прислать детектива из группы по борьбе с распространением наркотиков.

Позже зазвонил телефон. На линии была г-жа Хейрвуд.

— Нэнси, дорогая, я забронировала тебе билет на лондонский рейс, вылет завтра вечером. Что думаешь?

— Это замечательно! — воодушевилась Нэнси. — Где я смогу забрать свой билет? В аэропорту?

— Его можно будет забрать сегодня днем у моего турагента. Она придержит его для тебя наряду с достаточным количеством дорожных чеков, чтобы покрыть все расходы. Ее офис находится на Пятой авеню. — Миссис Хейрвуд сообщила точный адрес, а затем спросила:

— А как насчет твоего паспорта, милая?

— Не волнуйтесь. Он у меня с собой. Отец должен лететь в Венецию по правовым делам, и думал, что я могла бы полететь с ним. Но мою поездку в Венецию придется отложить. Так что я полностью готова.

Бесс и Джорджи услышали достаточно, чтобы предположить, что подготовка к поездке Нэнси в Англию была завершена. Девочки захотели узнать все подробности, а Нэнси жалела, что подруги не могут сопровождать ее. Кузины чувствовали то же самое.

— Подумай только, как было бы здорово пройтись по Лондонским магазинам или сходить на мюзикл в «Лондон Палладиум»! — мечтательно сказала Джорджи.

— А вместо этого мы полетим домой, в старый добрый Ривер-Хайтс! — жалостливо прошептала Бесс.

— Не беда, мы еще повеселимся втроем следующим летом, — сказала Нэнси с надеждой.

Их разговор был прерван звонком в дверь. Нэнси поспешила встретить прибывшего полицейского. Им оказался мужчина с заостренными чертами лица и стальным взглядом, одет он был в штатское платье.

— Сержант Вейнтрауб, группа по борьбе с распространением наркотиков.

— Я Нэнси Дрю, сержант. Пожалуйста, входите.

Нэнси представила его своей тете и своим подругам и предложила присесть.

— Я полагаю, Вам рассказали о причине моего звонка, — сказала Нэнси.

— Вкратце. Я бы хотел, чтобы Вы мне рассказали все своими словами, мисс Дрю.

Нэнси объяснила как она нашла полиэтиленовый пакетик полный белого порошка после возвращения с концерта.

— Думаю, это кокаин, или я делаю поспешные выводы?

Сержант внимательно осмотрел улику.

— Вы правы, мисс. Это, в самом деле, кокс, и по виду — высший сорт! Какие-нибудь идеи по поводу того, как он мог попасть в Вашу сумочку, мисс Дрю?

— Очевидно, кто-то его мне подложил.

— Да, но Вы понятия не имеете кто?

Нэнси колебалась с ответом долю секунды.

— Нет, даже не представляю. Это мог быть кто угодно на улице или на концерте.

Взгляд сержанта Вейнтрауба выражал сомнение.

— Хм, обычно люди не избавляются от этого вещества. Как только порошок разбавлен и продан, за такую дозу можно выручить несколько тысяч долларов.

— Или получить несколько лет в тюрьме, я полагаю, — Нэнси скривила губы, — что, конечно, является весомой причиной, чтобы второпях избавиться от порошка.

— Что ж, эта версия меня устраивает, — кивнул детектив. — Возможно, кто-то должен был быстро где-то его припрятать, и ваша сумочка просто оказалась ближайшим удобным местом. На той пресс-конференции у «Увенчанных», куда Вы ходили, Вы не заметили, чтобы кто-то брал вашу сумочку?

Нэнси подумала о фигуре, облаченной в серебристый костюм, которая поспешно выскользнула из дамской комнаты.

— Нет, не заметила, но я не утверждаю, что этого не могло произойти.

— А как хорошо Вы знаете «Увенчанных»?

Медновласая сыщица пожала плечами.

— Не очень хорошо. Мы просто встретили их на университетской вечеринке на Лонг-Айленде два дня назад.

— И на основании этого они пригласили Вас на пресс-конференцию после аншлагового концерта?

— Ланс Уоррик увидел нас среди публики и один из охранников принес нам приглашение.

— А он случайно не имел чести позже пригласить Вас на свою частную вечеринку в отель?

— Вообще-то, да. Он пригласил меня и девочек на пресс-конференции. Но было уже около полуночи, и мы решили, что лучше будет поехать домой.

— Умная девушка!

Нэнси одарила сотрудника службы по борьбе с наркотиками холодным взглядом.

— Что Вы имеете в виду?

— Дело в том, что вчера мы получили анонимное телефонное предупреждение о том, что на той частной вечеринке будут вводиться в оборот наркотики.

Нэнси была поражена, важность слов сержанта вспыхнула у нее в мозгу.

— Не хотите ли Вы сказать, что вчера ночью на частную вечеринку «Увенчанных» ваш участок совершил полицейскую облаву?

Сержант Вейнтрауб многозначительно кивнул.

— Именно так, мисс. Мы устроили облаву в их люкс-номере, с ордером на обыск. И, если бы Вы были там, и у Вас в сумочке нашли бы пакетик с кокаином, Вы бы сейчас уже были за решеткой, мисс Дрю!

Глава 7 Случайная встреча

Правильное распределение своего времени, как известно, штука важная. Позже Нэнси думала о том, что ее приключение в Англии сложилось бы совсем по-другому, если девушка не прошла бы именно через ту дверь в аэропорте Хитроу и именно в тот самый момент.

Ее трансатлантический перелет прошел гладко и без происшествий. В самолете она почитала немного «Викка: путь к мудрости» пока не задремала где-то около одиннадцати часов пополудни. Когда она проснулась, дневной свет уже просачивался сквозь иллюминатор, и в голову девушки вновь вернулись слова сержанта Вейнтрауба о том, что кто-то мог подбросить ей в сумку кокаин. «Неужели кто-то специально пытался сделать все, чтобы меня арестовали по обвинению в распространении наркотиков?» — думала девушка. Ее размышления прервали стюардессы, сервирующие завтрак. Нэнси отогнала от себя неприятные мысли и за завтраком мило побеседовала с продавцом электроники из Японии, который сидел рядом с ней. Вскоре пилот объявил по интеркому, что самолет приближается к Лондону. Спустя двадцать минуть пассажиры уже высаживались в Терминале № 3.

Аэропорт Хитроу поразил Нэнси как самый огромный, самый оживленный, сбивающий с толку и самый беспорядочный аэропорт, где сыщице приходилось когда-либо бывать. Повсюду сновало много молодых людей и, куда бы девушка ни взглянула, там обязательно стояли репортеры с камерами. Коридоры казались бесконечными, а один из траволаторов был сломан.

Паспортный контроль осуществлялся с обычной британской вежливостью, а провоз багажа через таможни Её Величества сопровождался теплыми улыбками приветствия.

Когда Нэнси толкала тележку с багажом по последнему, как она надеялась, коридору, ведущему к терминалу выхода, чей-то голос окликнул ее: «Ой, да это же Морковка!»

Никто дома не называл ее так — да и волосы сыщицы были не совсем рыжими, а скорее цвета меди, для такого монохроматического прозвища. Кроме того, зачем какой-то кокни будет окликать Нэнси Дрю?

И все же, Нэнси стало любопытно, и она повернула голову. Из открытой двери через коридор на нее смотрел, ухмыляясь, Фредди Ишем — бас-гитарист «Увенчанных».

— Ворон колотить[12]! Что ты делаешь в Англии? — воскликнул он.

Фредди был живой, общительный, нескладный, немного неуклюжий парень, чем-то походивший на плюшевого мишку. Он был смуглым, потому что кто-то из его предков был уроженцем Вест-Индии, самым добродушным из группы и довольно привлекательным.

— Только что приземлилась, а на что это похоже? — ответила на его шутку Нэнси, указывая на ручную тележку для багажа.

Фредди протянул девушке руку, больше похожую на медвежью лапу, и пригласил в комнату.

— Эй, ребят! Я тут искал нашего водителя, и посмотрите, кого встретил! — гордо объявил он, входя в комнату.

— А чтоб тебя! Да ты, наверное, телепат! — расхохотался Боб Эванс. Он и Адам Мур с энтузиазмом поприветствовали американку.

Комната была заполнена полицейскими в шлемах. Они, очевидно, были здесь для того, чтобы сдерживать толпу поклонников и безопасно сопроводить «Увенчанных» из терминала к лимузинам, как только машины будут готовы. Теперь Нэнси поняла, что все те репортеры и молодежь сновали туда-сюда по аэропорту в надежде встретить группу.

И тут она увидела Ланса Уоррика — у нее в душе все перевернулось. Заметив искорки, пляшущие в его глазах, Нэнси не могла ошибиться — он не просто включил в ход свое обаяние для девушки из категории «фанатка» — он был по-настоящему рад ее видеть!

— Нэнси, старушка! — воскликнул он и протолкнулся между несколькими полицейскими, чтобы заключить девушку в объятия.

— Стоп — эй!

Нэнси разомкнула его объятия, однако шутливо подставила щеку для поцелуя. Девушка почувствовала, как сердце ее забилось чаще.

Через плечо Ланса сыщица заметила, что симпатичное лицо Джейн Ройс прямо таки перекосило от злости.

— Только не говори мне, что тебя здесь кто-то встречает? — сказал Ланс. — Хотя, пусть так, бедному парнишке сегодня не повезло, потому что ты едешь в город с нами!

Скоро они уже катили по левой стороне автострады к центральному Лондону в длинном шикарном лимузине, вполне подходящем и Королевской семье. У Ланса был особняк в Челси, и он хотел, чтобы Нэнси остановилась у него. Но Нэнси настояла на том, чтобы поселиться в комнате, которую ей забронировала миссис Хейрвуд в отеле «Кларидж» в Мейфэйре, приятном районе Вестминстера.

— Хорошо, лапочка, — наконец согласился певец. — Но сегодня ты обедаешь со мной — и никаких отговорок!

— Но, Ланс, дорогой, у тебя на сегодня назначена куча интервью, — сетовала Джейн Ройс, — Плюс, я перенесла встречу со звукозаписывающей компанией по поводу твоего нового клипа на сегодня.

— Тогда свали все на мое паршивое самочувствие[13] и перенеси на другой день. — Вновь повернувшись к американской девушке, он продолжал. — Тогда, ровно в час, ок?

Нэнси улыбнулась, поскольку швейцар отеля «Кларидж» подошел к их лимузину, чтобы открыть девушке дверь.

— Хорошо, хорошо… ты мне так руку выкрутишь! — согласилась Нэнси, освободившись из цепкой хватки Ланса.

За стойкой администратора, облаченный в сюртук портье сообщил Нэнси, что около получаса назад девушке звонила леди Лиза Пенвеллин.

— Вот ее номер, мисс Дрю. Она попросила, чтобы Вы ей позвонили как только прибудете.

* * *

Лиза была в восторге.

— О, Нэнси, как же приятно услышать твой голос.

— И твой, Лиза.

— Словами не передать, как мне не терпится поболтать с тобой о былых деньках. Когда мама сказала мне, что ты приедешь, я считала каждый час. Так, когда ты отправишься в Корнуолл?

Нэнси была готова уехать из Лондона сегодня днем, после небольшого отдыха и смены одежды. Но неожиданный обед и возможность вновь встретиться с Лансом Уорриком немного перемешали ее планы.

— Как насчет завтра, Лиза?

— Отлично. Я буду рассчитывать на это, Нэн. Я расскажу тебе, как сюда добраться. Замок Пенвеллинов находится недалеко от маленькой рыбацкой деревушки Полпенни на южном побережье Корнуолла. Ты можешь сесть на экспресс на вокзале Паддингтон, оттуда…

— Эй, подожди — дай я возьму карандаш! — засмеялась Нэнси.

Когда Нэнси закончила разговаривать, она приняла душ и переоделась в элегантное шелковое платье в бело-зеленую полоску. Дополнила свой туалет девушка соломенной шляпкой. Когда Ланс позвонил из вестибюля, она уже была готова.

Ланс скрывал свое лицо за темными очками, однако ему и Нэнси все-таки пришлось совершить небольшой пробег от отеля до машины, дабы на всякий случай обезопасить себя от внезапного наводнения визжащих рок-фанатов. Все же Нэнси не смогла сдержать ликования, когда она буквально запрыгнула в его блестящий, красный спортивный автомобиль, который швейцар предусмотрительно поддерживал в заведенном состоянии. Нэнси была тронута, когда Ланс настоял на том, чтобы провести перед обедом лично для нее быструю экскурсию по городу, как он выразился, через «бьющееся сердце Лондона».

«Вот это праздник!» — подумала Нэнси.

Словно в пышном театральном шествии сменяли друг друга здания площади Пикадилли, Трафальгарская площадь с ее колонной и львами. Мимолетный взгляд на гвардейцев Конной гвардии Её Величества в алых мундирах, выделяющихся на фоне белоснежного Уайт-холла, словно птицы с ярко-красным оперением на снегу. Затем последовали Флит-стрит и собор Святого Павла с огромным куполом, утопающим в небесных волнах. Потом дорога повела их к легендарному лондонскому Тауэру и Тауэрскому мосту.

Затем Ланс повернул назад, на север, чтобы проехать мимо Британского музея. Потом Ланс снова повернул, уже на юг, через Сохо к Вестминстерскому дворцу. Биг Бен ударил четверть часа, когда Ланс и его спутница проезжали мимо исторического Вестминстерского аббатства, за которым последовала кульминация этого «театрального шествия» — Букингемский дворец с пешими гвардейцами в ярко-красных мундирах и медвежьих шапках, стоящими на карауле.

Нэнси уже видела все это прежде, но она была безумно рада этой экскурсии.

Величественные серые стены старого города с его прекрасными зелеными парками изменились. Теперь здесь было намного больше современных небоскребов и бизнес-центров среди старинных достопримечательностей, чем Нэнси помнила со времен своей прошлой поездки. И, конечно же, стиль одежды тоже изменился! Улицы пестрели молодежью в самых необычных нарядах, которые только можно было помыслить. Кросс-гендерная одежда, сумасшедшие стрижки и прически — казалось, что все здесь стремились выглядеть настолько ярко, дико и броско, насколько это было возможно.

— Глядя на них, чувствуешь себя несовременной! — печально улыбнулась Нэнси.

Ланс подмигнул ей.

— Да, но ты забываешь одно очень важное различие между тобой и ними!

— И какое же?

— Ни одна из этих пташечек не обладает твоей удивительной красотой!

Пересекая Слоун-Сквер, они направились на запад вниз по Кингс-роуд через престижный район Челси. Ланс молниеносно мчался мимо «результатов» урбанизации, чтобы поскорее отвезти свою спутницу в тихий и уютный паб рядом с рекой. Паб окружал цветущий сад, а удобные столики позволяли осматривать окрестности и реку.

Нэнси и Ланс пообедали салатом и креветками, а на десерт был пирог с заварным кремом. Нэнси и думать забыла, что она находится в компании известного рок-музыканта. Если не принимать во внимание акцент Ланса, ей казалось, что она болтает с американским парнем, с которым они знакомы еще со старшей школы.

И все же, ее друг Нед Никерсон и Ланс Уоррик казались выходцами из двух совершенно разных миров. Родившись в семье рабочих, Ланс поступил в Оксфорд исключительно благодаря своему уму. Изначально, юноша мечтал стать серьезным композитором.

— Что заставило тебя пойти в рок-музыканты? — спросила его Нэнси.

Ланс только ухмыльнулся.

— Амбиции. Я счел это самым быстрым путем к дверям, за которыми меня бы ждали богатство и слава.

Пока он говорил, его голос потерял ту свою часть Оксфордского акцента и вернулся к родному акценту рабочего класса региона Мидлендс. Также в голосе появилась нотка резкости.

— Не думаю, что верю в это, — спокойно ответила Нэнси.

— Тебе бы лучше в это поверить, лапушка. Потому что это правда. Бетховен был, конечно, старик редкого таланта, повернутый на симфониях, но согласись же, в наше время ему бы пришлось изрядно попотеть, чтобы хоть одна его симфония засветилась на радио, особенно если бы он был родом из Лидса или Бирмингема.

— Симфоническая музыка вовсе не единственная стоящая внимания. Я признаю, что я не эксперт, но я слушала твою группу еще когда вы записывали свои первые композиции. Я помню, что вы начинали как смесь панк-рока с хеви-метал, затем стали экспериментировать с некоторыми аспектами электронной музыки, характерными для жанров «новой волны». Однако сейчас ваша группа не вписывается ни в какой определенный жанр. Ваша музыка приобрела совершенно новое, индивидуальное звучание, которому нет аналогов на современной рок-сцене. Откуда ты знаешь, что однажды ваши песни не будут исполняться Лондонским симфоническим или Нью-Йоркским филармоническим оркестрами?

Ланс очень долго смотрел на девушку, затем пробормотал:

— А ты очень интересная девушка, не так ли, мисс Дрю?

Внезапно Нэнси заметила женщину, идущую к ним через сад. Волшебство, витавшее в воздухе во время обеда, испарилось, когда Нэнси узнала в приближающейся женщине Джейн Ройс.

— Ох, как же неприятно прерывать эту чудную уютную атмосферу тет-а-тет, — сказала англичанка, — но, боюсь, Ланс, у нас очень срочное дело, касающееся Яна Перселла.

— Ян? — насупился Ланс. — А разве он не загорает в Полпенни?

— Уже нет. Он вернулся в Лондон и, похоже, ведет себя весьма странно.

— И как же это понимать?

Джейн пожала стройными плечами.

— Не знаю, дорогой. По телефону мало что можно было разобрать. Однако его домовладелица решительно настроена вызвать полицию, если ты сейчас же к нему не приедешь.

— Ну, только этого мне не хватало! — Ланс сердито отпихнул салфетку, затем повернулся к Нэнси. — Прости, что все так…

Она улыбнулась.

— Не извиняйся, я понимаю. Ян Перселл же был вашим бас-гитаристом, не так ли?

— Да, до того как он подсел на наркотики.

— И он только что вернулся из Полпенни, Корнуолл?

Ланс кивнул, заинтригованный ее вопросом.

— Тогда, если можно, — сказала Нэнси, — я поеду с тобой.

Глава 8 Неожиданный посетитель

— Можно спросить, что же такого важного в Полпенни? — допытывалась Джейн Ройс, когда они возвращались в Лондон.

Ее такси, на котором она подъехала к пабу, было отпущено, и сейчас англичанка, не без дискомфорта, ютилась на маленьком заднем сидении красного спортивного автомобиля Ланса.

— Меня пригласили посетить это место, — ответила Нэнси. Она рассказала ей как подруга вышла замуж за лорда Пенвеллина.

— Не уверена, что улавливаю связь, дорогуша. Я имею в виду, какое отношение имеет тот факт, что Ян шатается без дела в Полпенни, пытаясь привести свои мозги в порядок, к твоей подруге в замке Пенвеллинов?

Нэнси решила слегка пожать плечами.

— Если он хорошо знает Полпенни, он может мне рассказать мне, что это место из себя представляет.

— Исходя из того, что мне сказала его домовладелица, сомневаюсь, что Ян в его нынешнем состоянии может хоть кому-то хоть чего-то рассказать.

Нэнси ничего не ответила. Теория, что странное поведение Яна Перселла может быть как-то связано с таинственной болезнью Лизы Пенвеллин, казалась притянутой за уши. И все же, двойная связь с Полпенни была довольно странным совпадением и Нэнси была полна решимости разобраться во всем этом.

У Перселла, как оказалось, были апартаменты в той части города, которая называлась Холленд-Парк, куда он приезжал, когда возвращался в Лондон из Корнуолла, пока лечился от наркозависимости.

Дом, находящийся недалеко от Кенсингтон Хай-Стрит, и в котором сейчас располагались меблированные комнаты Яна, когда-то был впечатляющим особняком с лепным фасадом и колоннами на крыльце, которые как атланты смиренно поддерживали остатки былого величия этого дома. Ибо сейчас, закопченное со временем, это некогда величественное здание можно было бы сравнить с достойной старой леди, впавшей в благородную нищету.

— О, мистер Уоррик! — закудахтала домовладелица. — Я пыталась связаться с Вами с той самой секунды, как услышала по телевизору, что Вы вернулись. Наконец-то, одна девушка из звукозаписывающей компании сообщила мне куда позвонить, после того, как я объяснила, что дело касается мистера Перселла.

— Ну, так что на самом деле с ним случилось, миссис Робби?

— Ох, Боже мой, у Вас сердце остановится, когда Вы увидите его, мистер Уоррик! Он с трудом передвигается и не сказал мне ни слова, с тех пор как прибыл сюда вчера ранёхонько. А когда он пытается что-то сказать, то издает какие-то бессвязные звуки. И тот джентльмен, что приехал навестить его этим утром, также ничего не смог разобрать из его тарабарщины.

— Походу, его опять «торкает[14]» от наркотиков, — пробормотал Ланс Джейн, когда они поднимались за домовладелицей вверх по лестнице.

— О, нет, он избавился от наркозависимости, уверяю вас! — услышала его слова миссис Робби. — Если бы это было не так, я давно бы уже сказала ему паковать вещи и выезжать.

Она постучала в дверь комнаты своего квартиранта. Поскольку никто не ответил, Ланс открыл дверь, только для того, чтобы стать как истукан в немом изумлении. Ян Перселл — Нэнси теперь отчетливо видела его — жил в темной, но просторной однокомнатной квартире, обставленной в Викторианском стиле. Сам Ян сидел, уставившись в камин, который частично было видно с порога. Тощий, светловолосый басист даже не взглянул на своих посетителей. В его глазах застыло безумное выражение, рот был широко раскрыт, а в уголке рта застыл ручеек слюны.

— Ради Бога, Ян, кончай с этим! — выпал Ланс и начал трясти бывшего коллегу за плечи. Единственным ответом Лансу было несколько бессвязных звуков.

— Как долго он находится в этом состоянии, миссис Робби?

— Уж как дня полтора. Не было и шести утра, как он вчера явился. Повариха была на кухне и услышала его у двери. У него, конечно, были ключи, но он, скорее всего, был даже не в состоянии их засунуть в замочную скважину, и поэтому позвонил в звонок. Когда повариха открыла ему, он упал в обморок прямо на месте. Она разбудила нашего рабочего, и они вдвоем кое-как затащили его наверх в комнату. С той секунды, как он пришел в себя, я слышала, как он пару-тройку раз блуждал по комнате и спотыкался о мебель, это все.

Ланс Уоррик тяжело вздохнул.

— Понятно. Что ж, надо вызывать скорую.

Нэнси застенчиво обратилась к домовладелице:

— Миссис Робби, Вы, кажется, упоминали, что сегодня утром у мистера Перселла был посетитель?

— Это так, мисс. Приходил хорошо одетый джентльмен.

— А он сообщил свое имя?

— Хмм, да, он говорил, но прямо сейчас я не могу вспомнить. Сказал, что он торговец произведениями искусства или вроде того. Ох, подождите, он же оставил визитку.

Пока Ланс вышел, чтобы позвонить в скорую, миссис Робби принесла Нэнси визитку. На карточке значилось: «Юстас Торн, торговец произведениями искусства. Владелец магазина на Пимлико-Роуд».

В этот момент вернулся Ланс. Он решил, что они с Джейн поедут вместе с машиной скорой помощи в лечебницу, куда поместят Яна, чтобы убедиться, что ему будет предоставлено оптимальное медицинское обслуживание.

— Тем временем, Нэнси, — сказал он, — почему бы тебе не поехать в отель на моей машине? Джейн потом заберет ее. Или лучше, я сам заеду и мы с тобой съездим куда-нибудь поужинать.

— Мы ужинаем… вместе? — Нэнси озадаченно улыбнулась.

— Ну, конечно же. Дабы восполнить наш кратковременный обед!

— Хорошо. Но, ты уверен, что можешь доверить мне вести такую красивую машину по Лондонским дорогам? Я еще никогда прежде не ездила по левостороннему движению.

— Ну, что ты, голубка. Я сам покажу тебе, как ей управлять.

Перед отъездом, Нэнси сказала, что хотела бы переговорить с торговцем произведениями искусства, который приходил к Яну. Ланс объяснил ей, как добраться до Пимлико: «Это между Букингемским дворцом и Челси. Мы проезжали там».

Невозможно описать, какие потрясающие чувства испытывала девушка, ведя красный спортивный автомобиль по дорогам Лондона. Пимлико, как рассказал ей Ланс, был новым модным торговым районом.

* * *

Юстас Торн, мужчина в шелковом костюме, с моржовыми усами и гвоздикой в петлице был готов ответить на все вопросы Нэнси. Как оказалось, Ланс Уоррик предварительно позвонил ему и представил девушку.

— Могу я спросить, — начала она, — по какому вопросу Вы приезжали к Яну Перселлу?

— Из-за Золотой Маб. Видите ли, он сказал мне на прошлой неделе, что видел недавно копию статуэтки.

— Золотая Маб? — Нэнси нахмурилась. — Должна я знать, что это такое?

Торговец пожал плечами и развел своими ухоженными руками.

— Для человека, только что прилетевшего в Лондон, пожалуй, нет. Однако в последнее время ее довольно часто освещают на радио и по телевидению. Эта статуэтка — изображение старой языческой британской богини Маб, или Мэдб, как ее называют ирландцы. Она также известна как покровительница ведьм.

Ведьмы! Очередное совпадение? Нэнси с трудом пыталась подавить волнение, вызванное словами Юстаса Торна.

— Эта статуэтка, — продолжал он, — самый лучший образец древнего кельтского искусства из когда-либо найденных. Сейчас она находится в галерее Тейт с разрешения настоящего владельца статуэтки, которому я продал ее год назад.

— Она очень ценная?

— Золото само по себе делает эту статуэтку стоящей целого состояния. А если рассматривать ее еще и как историческое сокровище искусства, то, я думаю, что даже если десять раз помножить весовую стоимость статуэтки от золота — и того будет мало, чтобы оценить ее.

Нэнси задумчиво разглядывала торговца.

— Вы думаете, Ян Перселл говорил правду?

— Кто знает, дорогая моя? Я могу сказать Вам только одно, искусствоведы традиционно полагают, что существует еще одна статуэтка Золотой Маб, равносильная найденной. Но непрофессионал вроде Перселла просто не мог знать об этом. Однако он сказал мне, что лицо той, другой Маб, обращено направо, в то время как статуэтка, находящаяся в галерее, смотрит налево. И это, честно говоря, играет в пользу правдивости его истории.

— А он говорил Вам, где он видел ту другую Маб?

Юстас Торн печально покачал головой.

— Увы, нет. Он оставил только свой адрес и телефон, и обещал вернуться с фотографиями в качестве доказательств. Но, поскольку от него не было никаких вестей, я сам решил навестить его. Думаю, мне нет нужды рассказывать Вам, в каком состоянии я его нашел.

* * *

Вернувшись в «Кларидж», Нэнси решила, что сейчас самое время позвонить отцу. С четырехчасовой разницей между Лондоном и Ривер-Хайтс, он как раз должен был скоро обедать. Радость Карсона Дрю от звонка его дочери была видна даже за три тысячи миль океана.

— Ну, как дела в старой доброй Англии, милая?

— Изумительно, папа! Здесь так здорово! Я еще не виделась с Лизой, но уже наткнулась на совершенно новую тайну!

— Вот это то, что я ожидал услышать от своей любимой сыщицы! Кстати, я хочу дать тебе название и номер одной юридической фирмы, куда ты можешь обратиться, если у тебя возникнут трудности. Она называется «Хантли и Дьюлиш» и находится в Линкольнс-Инн[15]. Там работают первоклассные адвокаты. Они могут дать тебе полезный совет или помочь связаться с правильным человеком в Скотланд-Ярд.

— О, это просто отлично! — Нэнси записала информацию.

Мистер Дрю также сообщил дочери, что в доверительной бумаге Лизы было специальное условие, при котором исполнителем назначается миссис Хейрвуд: если Лиза сильно заболеет или ее признают недееспособной.

Едва Нэнси успела положить трубку, как телефон снова зазвонил. На одну секунду девушку охватило смятение — не мог же Ланс Уоррик приехать так рано? Она ведь еще не переоделась и не приняла душ!

Вместо этого, голос портье сообщил ей, что в фойе отеля ее ждет мисс Джейн Ройс.

— О, да, конечно. Попросите ее, чтобы она поднялась ко мне.

Холодная улыбка застыла на лице молодой англичанки, когда Нэнси открыла ей дверь.

— Удивлена, что я приехала к тебе?

— Вовсе нет. Проходи, пожалуйста. Прости, что не могу предложить тебе что-нибудь перекусить. Я могу позво…

— О, не утруждай себя, дорогуша. Я ненадолго, так что позволь мне перейти сразу к делу.

Джейн Ройс села на стул и закурила сигарету, прежде чем начать говорить.

— Тебе нравится Ланс, не так ли?

— Ну, он был со мной очень приветлив, — ответила Нэнси. — И, я думаю, любая девушка назвала бы его привлекательным. Он очень приятный молодой человек.

Гостья попыталась надеть на лицо покровительственное выражение.

— Так я и думала. Что ж, Нэнси, могу я дать тебе один совет?

— Конечно.

— Советую тебе не влюбляться в Ланса.

— Но… почему?

— Видишь ли, мы еще не огласили эту новость, даже участникам группы. Ланс и я планируем скоро пожениться.

Глава 9 Ночь в городе

И хотя Нэнси была ошеломлена и ранена словами англичанки, она заставила себя улыбнуться и произнесла: «Поздравляю».

— Поздравляют мужчин, дорогуша, — ответила Джейн Ройс, — а будущей невесте желают счастья.

— Да, конечно. Ты права, Джейн. Я сказала, не подумав. И я желаю вам всех благ.

— Как мило! Я ведь не обидела тебя, надеюсь, сказав все это?

— Нет, нисколько. — Нэнси было трудно удерживать на лице улыбку, но она сделала все возможное, чтобы ее голос звучал как можно теплее. — Спасибо за твою откровенность. На твоем месте я бы сделала то же самое.

— Хорошо. Тогда больше не буду отнимать у тебя время.

Карамельная блондинка с кошачьей грацией поднялась с кресла и погасила свою сигарету в пепельнице.

— Ланс все же подъедет, чтобы сопроводить тебя на ужин — с моего позволения, естественно, — мягко произнесла она, — так что, повеселись как следует, душечка!

Она ушла прежде, чем американская девушка смогла полностью взять себя в руки и восстановить свое самообладание. Оставшись одна, Нэнси прикусила нижнюю губу, чтобы та не дрожала. Однако девушка почувствовала, как глаза ее наполнились слезами. Ну как Ланс мог быть таким невнимательным! Он вводил ее в заблуждение и смотрел, как она отвечает на его кокетливые ухаживания — и все это на глазах у своей невесты, которая жалела наивную американку! Нэнси так хотелось броситься в кровать и зарыдать, но она была не из тех, кто любил жалеть себя. Вместо этого, она сосредоточилась на своем маникюре, до тех пор, пока полностью не успокоилась. Потом она быстро написала письмо Ханне Груин и отправилась принять душ.

К тому времени, как приехал Ланс, девушка облачилась в сапфирово-синее платье, которое подходило к ее синим, как сапфиры, глазам и выгодно подчеркивало ее золотисто-рыжие волосы. На шее девушки красовалась нитка жемчужных бус, а в ушах сияли подходящие к бусам маленькие жемчужные серёжки — подарок Карсона Дрю на ее восемнадцатилетие. Не стоит и говорить, что Ланс был просто поражен.

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты невероятно красивая? — хрипло выдохнул он, предлагая свою руку.

Нэнси улыбнулась:

— Хм, дай-ка подумать. Да, кажется, я припоминаю, что слышала эту фразу пару раз — от моего парня, дома в Штатах.

— Тогда он, должно быть, какой-то мужлан, если он баловал тебя только этой фразой. Потому что ты выглядишь потрясающе, голубка!

Они отправились ужинать в ресторан под названием «У Сьюзабелль» на Керзон-Стрит. Внутри стены ресторана пестрели плакатами и газетными вырезками 50-х годов. Везде висели воздушные шарики, было рассыпано конфетти — все это создавало праздничную атмосферу, а рок-король Ланс Уоррик, очевидно, был здесь самым любимым посетителем. Персонал был очень внимателен к каждой его просьбе. У столика, где устроились Ланс и Нэнси, то и дело вертелись нетерпеливые фанаты, пока метр не подошел к микрофону и не остановил эту непрерывную «охоту за автографами», вежливо попросив поклонников покинуть заведение. Нэнси почувствовала, как все плохие мысли начали покидать ее. За десертом и кофе Ланс спросил девушку:

— А этот янки-парень, про которого ты мне говорила, у вас с ним все серьезно?

— Мы еще не решили.

— Ну, тогда точно нет.

Нэнси улыбнулась.

— Я этого не говорила. Нед и я встречаемся так давно, что мы начали воспринимать наши отношения как должное. Поэтому мы решили попробовать встречаться с другими людьми, чтобы понять — хотим ли мы по-настоящему провести свою жизнь рядом друг с другом.

— Мудрое решение. Я полностью с этим согласен!

— Ну а как насчет тебя? — сказала Нэнси. — Я так понимаю, скоро в ваш с Джейн адрес полетят поздравления.

Ланс опустил свою чашку на столик.

— Так, и какая же коварная маленькая птаха начирикала тебе эту ерунду? Милая славная Джейни Ройс, без сомнения?

Нэнси уклончиво пожала плечами.

— Это имеет какое-либо значение?

— Да, это чертовски важно! Позволь мне кое-что тебе рассказать, красавица. Джейни пытается затащить меня под венец еще с первого года нашего знакомства и я, честно, до сих пор прошу ее уже успокоиться. Я бы не терпел подобные бредовые выходки ни от кого другого. Но дело в том, что я не могу вот так просто уволить ее — она безумно хорошо выполняет свою работу.

Ланс замолчал и задумчиво начал крутить свою чашку за ручку. Затем он смущенно продолжил:

— Конечно… у нас с Джейни были свои минуты нежности, если ты хочешь знать… но это все, что было — просто спонтанный поцелуй или объятия, когда мы оба были во власти чувств, например, если успешно выпустили новую пластинку. Что по-настоящему важно, так это то, что Джейн — лучшая в своем деле, особенно когда дело касается рекламы и деловых связей. У этой девушки просто шестое чувство на то, что может вызвать сенсацию. Уж она-то знает, как выжать каждую каплю из благоприятного освещения группы в прессе под любым углом и умеет пользоваться любой предоставленной для этого возможностью. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать, голубка?

Нэнси увидела свое отражение в его глазах. Внезапно, она почувствовала себя намного счастливее.

— Думаю, что да.

— Отлично! Тогда давай продолжим наш вечер!

А вечер только начинался. Из ресторана они поехали в клуб «Камден Палас», находящийся в северной части Лондона.

— Лучший клуб в Европе! — уверял девушку Ланс, открывая ей дверь.

Уровень громкости музыки внутри буквально ошеломил девушку, а наряды посетителей были еще причудливее и эксцентричней, чем она видела на лондонской молодёжи до этого.

После этого они посетили еще два Лондонских авангардистских «кочевых» клуба, которые, как рассказал ей Ланс, не имеют постоянного адреса и не афишируют свое существование.

— Эксклюзивные места! — подмигнул ей Ланс. — Члены клуба узнают друг от друга его местонахождение исключительно из уст в уста.

Нэнси охотно верила в это. Один из таких «клубов» представлял собой всего лишь огромный шатёр, раскинутый внутри пустого заброшенного здания.

Когда они танцевали, Ланс прошептал ей на ухо: «Ты удивительная девушка, Нэнси Дрю! Знаешь, с нашей первой встречи, да и, собственно, этим утром, в аэропорту, я думал, что ты просто крайне интересная молодая красотка. Но сейчас, я вижу что-то большее в тебе. Вижу, что ты — особенная!»

И, здесь, посреди грохота рок-музыки, их губы встретились в нежном поцелуе.

— Тебе … тебе обязательно завтра уезжать в Корнуолл? — тихим голосом спросил Ланс, провожая девушку в отель «Кларидж» позже той ночью.

— Боюсь, что да, — ответила Нэнси. — Я обещала своей подруге, что… напомнило мне вот что: как себя чувствует Ян?

— Его все еще «колбасит» — ну, если можно назвать это объяснением.

— Как странно, — Нэнси нахмурилась, погрузившись в размышления. — Хотелось бы мне знать, что все это значит.

— Послушай, — сказал Ланс, — если ты останешься здесь завтра хотя бы до полудня, я возьму тебя с собой проведать его, и ты сможешь сама поговорить с врачом.

— Хмм… Должна признать, что мне очень любопытно и да, я согласна на твое предложение. Но я также хотела бы еще успеть посетить галерею Тейт[16].

— Тогда, больше ни слова. И это — свидание, красавица!

* * *

На следующее утро, после завтрака в отеле, Нэнси и Ланс направились в Хампстед, ныне престижный район Лондона, который раньше был очаровательной деревушкой на севере. Здание клиники, в которой находился Ян, было отличным представителем Елизаветинской архитектуры[17]: величественное деревянно-кирпичное здание посреди вересковой пустоши.

Доктор Палмер, лечащий врач Яна Перселла, спокойно отвечал на все вопросы Нэнси, однако он признал, что зашел в тупик.

— А могло ли это случиться просто из-за передозировки? — спросила Нэнси.

Доктор Палмер покачал головой.

— Вряд ли. В сущности, у него на лицо все признаки абстинентного синдрома, что говорит нам о том, что он резко прекратил употреблять наркотики. Однако, в эмоциональном плане, он ведет себя так, как будто он испытал ужасный шок, увидел что-то такое, что напугало его до смерти в прямом смысле этого выражения.

Врач нахмурился, и какое-то время колебался, прежде чем произнести:

— Правда, есть еще одно странное обстоятельство…

— Какое же? — нетерпеливо спросила Нэнси.

— У господина Перселла на ноге нашли след от иглы — и, поверьте мне, не в том месте, куда бы он мог ввести иглу сам.

— И о чем это говорит?

Доктор Палмер стесненно пожал плечами.

— Возможно о том, что ему намеренно ввели какой-то наркотик, помрачающий ум, который и довел его до нынешнего дезориентированного состояния. Боюсь, нам остается только надеяться, что время и отдых смогут восстановить его дееспособность.

На обратном пути в центральный Лондон Нэнси обдумывала слова доктора Палмера.

— Как так получилось, что Ян оказался в Полпенни, после того как покинул вашу группу, Ланс?

— Понятия не имею. Он и Боб Эванс были приятелями, им, похоже, нравилось это место. Они часто сматывались туда, чтобы проветриться между бесконечными репетициями и концертами.

Следующей остановкой сыщицы и ее спутника была галерея Тейт — внушительное здание в стиле неоклассицизм, стоящее на набережной Темзы. Как же Нэнси хотелось вновь увидеть фантастические работы Уильяма Блейка и богатые красками акварели Джозефа Тёрнера. Но любимейшим из любимейших мест в галерее для девушки был зал, посвященный викторианским волшебным картинам[18]. Однако самой любимой картиной девушки там была «Мастерский замах сказочного дровосека», созданная английским художником Ричардом Даддом, который умер, так и не сумев объяснить миру значение своего странного шедевра.

— Бог мой, и что же тебе в этом нравится? — прокомментировал Ланс.

— Одним словом — это восхитительно!

Но главный интерес для Нэнси в этот день все же представляла Золотая Маб. Статуэтка была выставлена в зале посреди разнообразных современных и абстрактных скульптурных композиций. На табличке было написано, что статуэтка изображает древнюю кельтскую богиню плодородия и изначально статуэтка была найдена в болотах Сомерсета во времена правления Генриха VIII. Изящная золотая статуэтка представляла собой фигуру женщины, глядящейся в зеркало.

— Тщеславная старая птица, а? — пробормотал Ланс.

— Есть у нее причины, чтобы предаваться тщеславию, — ответила Нэнси.

Как и говорил торговец произведениями искусств, эта Маб держала зеркало в левой руке, и взор ее был обращен влево.

* * *

На обед уже не оставалось времени, если Нэнси надеялась прибыть в Полпенни в удобное время. Но Ланс повез девушку посмотреть на красочную смену караула, перед тем как отвезти ее на вокзал Паддингтон.

— Кстати, — как бы невзначай, с улыбкой промолвил Ланс, когда Нэнси садилась на поезд, — у меня для тебя новость-сюрприз.

— Тогда тебе лучше поторопиться! — ответила Нэнси через окно поезда.

Голос в системе местного оповещения уже сообщал о том, что поезд вот-вот тронется.

— Мы с тобой, милая, еще увидимся в Корнуолле!

Сердце Нэнси сделало сальто.

— Одним словом — это… восхитительно!

Девушка высунулась из окна поезда и послала Лансу воздушный поцелуй, в тот самый момент как ее поезд вышел со станции.

Глава 10 Зачарованная земля

Поездка в портовый город Пензанс, который был ближайшей станцией до Полпенни, заняла почти пять часов. Но Нэнси вполне наслаждалась путешествием. Она думала о том, что никогда еще не видела сельскую местность, наполненную столь яркими и живыми зелеными красками — вид из окна был приятным и успокаивающим. Сначала поезд из Лондона был переполнен пассажирами. Однако, к концу путешествия, единственным соседом Нэнси в вагоне оказался краснолицый, одетый в твид и покуривающий трубку старый джентльмен с белыми английскими усами. Нэнси простила джентльмену неприятный табачный запах, исходящий из трубки, из-за интересного разговора, который произошел между ними.

— Была прежде в Корнуолле, юная леди? — спросил он с грубовато-добродушной солдатской прямотой.

— Нет, а мы близко? — спросила в ответ сыщица.

— Река, которую мы только что пересекли — Теймар. Для жителей Корнуолла, любой, кто прибыл с той стороны реки Теймар — иностранец, не важно, англичанин он или нет.

— Похоже, корнуэльцы — очень обособленный народ.

Пожилой джентльмен фыркнул от смеха.

— Что ж, можно и так сказать. И, если подумать, такое отношение отнюдь не одностороннее. Было время, когда детишкам в Девоне говорили, что корнуэльцы рождаются на свет с хвостами!

Нэнси рассмеялась, оценив хорошую шутку.

— Я, кстати, полковник Тремейн. В отставке.

— А я — Нэнси Дрю.

— Американка, я полагаю. Из-за вашего очаровательного акцента.

— Да, хотя по поводу акцента наши мнения разнятся. А вы, случайно, не корнуэлец?

— Ты догадалась по моей фамилии, без сомнения.

— Нет, а почему я должна была?

— Тогда, ты, наверное, не слышала этот старый стишок: «Коль Лан-, Рос-, Кар- иль Пол-, Тре-, Пен- слух уловит твой, то знай, что здесь один из корнцев[19] пред тобой![20]»… Тре- относится и к фамилии Тремейн.

Нэнси довольно улыбнулась.

— Это очень интересно, полковник. Спасибо, что рассказали мне. Но почему корнуэльцы чувствуют себя другими, непохожими? Только ли, потому, что они живут на самом дальнем западном краю Британии, на их отдельном полуострове?

— Осмелюсь сказать, что частично из-за этого. Но люди часто забывают о том, что старая добрая Англия — на самом деле смесь двух враждебных рас.

— Что вы имеете в виду?

— Кельты и англосаксы. Ну, ты знаешь, в фильмах мы слышим, как король Артур и его рыцари говорят на оксфордском английском, что, как ты понимаешь, полнейшая чушь. Они были романизированными кельтами[21] и говорили на древневаллийском или древнекорнском языке, когда они, конечно, не говорили на латинском. Ближе к племени англов по языку были в то время их враги — варварское племя саксов по ту сторону Канала[22]. В конце концов, и кельты, и англосаксы более или менее сошлись вместе, но не раньше, чем кельты были захвачены англосаксами и чуть ли не выгнаны со своего собственного острова.

Нэнси мечтательно смотрела на пейзажи за окнами пассажирского вагона.

— Как же я любила эти старые легенды о короле Артуре и его рыцарях Круглого стола!

— О, так же как и все мы, дорогая. Некоторые люди верят, что хоть король и его рыцари ныне покоятся под холмом, они восстанут, готовые сражаться снова, если кто-либо вторгнется в Британию.

Нэнси поежилась.

— Какое щекочущее нервы суеверие!

— Эх, не все в этих краях назовут это суеверием.

— Вы серьезно?

Полковник Тремейн пожал плечами и с серьезным видом наполнил свою трубку.

— Скажу лишь, мисс Дрю, что Вы находитесь на зачарованной земле, где мифы и легенды оживают.

Нэнси молчала некоторое время, думая о «громовых стрелах», ведьмах и статуэтках-близнецах кельтской богини.

— Корнуолл и вправду настолько древняя земля? — спросила Нэнси, очнувшись от мыслей.

— Старейший край Британии, дорогая. Еще в каменном веке здесь разрабатывались залежи меди и олова, задолго до того как были возведены Афины и Рим. Финикийские торговцы вывозили отсюда руду в Средиземноморье. Некоторые говорят, что именно поэтому можно до сих пор встретить много темноволосых корнуэльцев с крючковатым носом.

Нэнси бросила взгляд на скалистые мысы и синие воды, на мелькающие живописные рыбацкие деревушки. Картины менялись так быстро, что девушка испуганно ойкнула, поняв, какие деревья минуту назад она видела из окна.

— Я что, только что видела там пальмы?

Ее спутник улыбнулся.

— Считай, что ты на Лазурном берегу, только в Корнуолле. Это все влияние теплого Гольфстрима, дорогая. Еще одна причина, почему сюда туристы стекаются толпами, не говоря уже о художниках, писателях и других таких бездельниках.

* * *

К тому времени, как поезд прибыл в Пензанс, Нэнси мечтала увидеть еще больше красот Корнуолла. Лиза уже ждала подругу на перроне и две девушки упали в объятия друг к другу.

— О, Нэнси, выглядишь просто отлично!

— Ты тоже, Лиза. — Нэнси на всякий случай скрестила пальцы за спиной, огорченная тем, что ей пришлось приврать.

— Уж, кто-кто, но не я. Не волнуйся, что обидишь меня, Нэнси. Я же смотрюсь в зеркало каждое утро. Сказать по правде, я отвратительно чувствую себя последние месяцы. Надеюсь, что твое присутствие здесь встряхнет меня немного.

— О, Лиза, дорогая, я тоже на это надеюсь!

На станционной парковке Лиза привела девушку к огромному, лимонно-желтому винтажному Британскому родстеру 20-х или 30-х годов, с капотом, который, как показалось Нэнси, был длиной не меньше мили.

— Батюшки! Это что, твоя королевская карета?

Лиза засмеялась.

— Родстер принадлежал дяде Хью, старому лорду Пенвеллину, от которого он унаследовал замок. Стреляный воробей был дядя Ник. Мне рассказывали, что он купил этого «динозавра» в молодости, еще до Битвы за Британию[23], и любил его так сильно, что поддерживал его в практически идеальном состоянии. Хью считает эту машину самой лучшей частью своего наследства!

Лиза удостоверилась, чтобы носильщик погрузил вещи Нэнси в машину и, несколько мгновений спустя девушки отправились в путь. Нэнси была в восторге от того, как плавно они ехали по дороге.

— Твой муж прав, Лиза. Эта машина — настоящее сокровище! Хотела бы я, чтобы Нед ее увидел!

— Раз ты о нем вспомнила, расскажи, как обстоят дела между вами двумя, Нэнси?

— Мы решили некоторое время попробовать встречаться с другими людьми.

— Что ж, значит отношения сейчас на этом этапе… Сдается мне, ты уже познакомилась с каким-нибудь интересным молодым человеком? С кем-нибудь привлекательным?

— Ну…, - начала Нэнси уклончиво, улыбнувшись, — С интересным, да. И, думаю, большинство девушек назвали бы его обворожительным, но я не уверена, что готова сейчас говорить о нем.

Лиза понимающе улыбнулась.

— Хорошо, оставим эту тему для теплого задушевного разговора.

— А как насчет тебя. Я имею в виду, как у вас с Хью? Наслаждаетесь законными узами брака?

Нэнси удивила внезапная тень, омрачившая лицо леди Пенвеллин.

— Я люблю Хью сильнее, чем когда либо, — ответила Лиза неуверенным, дрожащим голосом, — но должна признать, что жизнь моя перестала быть похожей на сказку, с тех пор как мы переехали в замок Пенвеллинов.

— Я могу чем-то помочь? — спросила Нэнси после долгой паузы.

Лиза посмотрела на нее.

— Ты ведь потому и приехала сюда, верно?

— Да, — Нэнси вспыхнула от стыда, но решила не утаивать правду от подруги, — Но это не единственная причина моего приезда. Я, правда, очень хотела увидеть тебя. Понимаешь, твоя мама очень беспокоится и… ну, все это казалось довольно хорошей причиной.

— Я так и думала, и я очень рада, что ты приехала, Нэнси… но не думаю, что ты или кто-то другой можете помочь мне.

— Не хочешь ли ты мне о чем-нибудь рассказать?

Подруга юной сыщицы удрученно пожала плечами.

— Все так туманно и… угнетающе. Не знаю даже, что и думать обо всем этом, Нэнси. Едва ли кто в Полпенни когда-нибудь заговорит со мной. Все как будто возмущены моим переездом в замок семьи Пенвеллин. И Хью ходит все время мрачный и осунувшийся, как будто его пригибает к земле бремя ужасной тайны. Я же постоянно чувствую слабость… ох, подруга, как будто все для нас с Хью пошло наперекосяк.

Голос Лизы задрожал и глаза ее заблестели.

Нэнси погладила приятельницу по руке.

— Все хорошо… Расскажешь мне, когда у нас будет тот теплый душевный разговор.

Пензанс оказался красочным и суетливым летним курортом. Но чем дальше девушки удалялись от города по дороге в Полпенни, тем скалистее и суровее становился пейзаж, и первое впечатление Нэнси от Корнуолла было, как будто она находится на оторванном от всего остального мира полуострове, выступающем в дикие воды Атлантического океана.

— Вероятно, я должна провести что-то вроде стандартной туристической лекции, — сказала Лиза.

— Не беспокойся об этом, — засмеялась Нэнси, — одну мне уже провел старый джентльмен в поезде.

Полпенни фактически простиралась за территорией замка Пенвеллин, поэтому у Нэнси практически не было возможности взглянуть на деревушку до того, как девушку-детектива буквально ошеломил вид самого замка. Древние, замшелые каменные стены возвышались над скалистым мысом и синими водами, совсем как Нэнси видела на фото. В его тени рыбацкая деревушка казалось просто скоплением маленьких домиков вокруг гавани у подножия травянистого склона.

— Ну, — спросила Лиза, когда они припарковались во внутреннем дворе и вышли из машины, — и как тебе?

— Дух захватывает! — прошептала Нэнси.

— Мы живём только в одном крыле… О, вот и Хью!

Нэнси встречалась с нынешним лордом Пенвеллином лишь в день его свадьбы с Лизой, которая состоялась вскоре после того, как он унаследовал свой титул. Высокий, черноволосый мужчина около тридцати лет был крепкого телосложения. У него был выступающий подбородок и густые черные брови, который почти встречались над его ярко выраженным крючковатым носом. Он был иностранным корреспондентом, но после свадьбы занялся написанием книги о проблемах международной политики.

Нэнси заметила, что, как и Лиза, ее муж выглядел напряженным и уставшим. Хоть он и казался мрачным, он очень радушно улыбнулся гостье и мягко пожал ей руку.

— Я очень рад, что ты приехала, Нэнси. Я знаю, с каким нетерпением Лиза ждала твоего приезда.

— Я уверена, что мы весело проведем время, все трое, Хью! — сказала Лиза.

* * *

У Нэнси было немного времени чтобы отдохнуть и переодеться перед ужином, который подавался в огромной, облицованной панелями столовой с высоким потолком, на большом трапезном столе. Долгие летние сумерки растворились в темноте к тому времени, когда хозяева и их гостья наконец отправились в гостиную, чтобы выпить по чашечке кофе. Хью рассказывал Нэнси о том, как ему работается над книгой.

— Я пишу очень медленно, а ситуация в мире изменяется так быстро, что…

Он не успел договорить, поскольку внезапно, со стороны внутреннего двора, раздался пронзительный крик!

Глава 11 Призрачная атака

Хью разом вскочил на ноги.

— Что, черт возьми, это было?!

— Кто-то в беде! — воскликнула Лиза.

Все трое выбежали из гостиной в сторону большого зала замка. Ландрет, дворецкий, и одна из горничных ворвались следом в небольшую прихожую, ведущую из большого зала к парадной двери.

— Ландрет, что случилось? — спросил Хью.

— Я не знаю, милорд. Пойду-ка я включу наземные светильники во дворе.

Внутренний двор сиял множеством огней, когда обитатели вышли из замка, но никого не было видно.

— Возможно кто-то по ту сторону ворот, — предположил дворецкий, оглядываясь вокруг. Он и Хью поспешили проверить догадку.

Несколько мгновений спустя они вернулись, ведя вперед женщину, которая опиралась на их плечи. На вид ей было лет шестьдесят, и она выглядела немного растрепанной, а ее широкополая фетровая шляпа скосилась набок. Но в остальном она выглядела совершенно невредимой.

— Ох, это же Этель Босинье! — вздохнула Лиза.

— Твоя подруга? — спросила Нэнси.

— Да, одна из немногих, которых я смогла завести в Полпенни. Она — вышедшая на пенсию преподавательница физкультуры, работала в местной школе для девочек. Она немного странная, но она всячески поддерживала меня.

Когда мисс Босинье усадили в гостиной и напоили горячим чаем, она рассказала, что приближалась на велосипеде к воротам замка, как внезапно перед ней из темноты выскочила призрачная фигура.

— А на что была похожа фигура? — спросил Хью.

— Не могу точно сказать. — Этель Босинье выдавила из себя хриплый, стесненный смешок. — Возможно, это было всего лишь мое воображение. Однако с велосипедом мне справиться не удалось. Он сошел с пути и перевернулся, а я упала и лежала там, пока не появились ты и Ландрет.

Она рассказала, что хотела нанести дружеский визит Пенвеллинам и местная почтмейстерша попросила ее доставить в замок письмо для юной американской гостьи семьи. К сожалению, Этель уронила письмо, когда велосипед опрокинулся. Ландрет прикатил к замку велосипед, но ни ему, ни горничной не удалось отыскать упавшее письмо.

Мисс Босинье выглядела очень несчастной.

— Мне ужасно жаль, мисс Дрю. Не понимаю, как я могла быть такой растяпой.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась Нэнси, — Я уверена, что письмо найдется. Это было очень мило с вашей стороны привезти его мне.

* * *

На следующее утро Лиза устроила своей гостье экскурсию по замку.

— Первоначальная цитадель была возведена здесь нормандцами еще в двенадцатом веке, — объяснила она, — конечно, большая часть ее уже обрушилась, но центральная крепость сохранилась. Начиная с 1500-х годов, были добавлены новые флигели, которые соединяли основную крепость с другими постройками внутри замка и наружной стеной. А то новое крыло, где мы сейчас живем, было пристроено, как мне сказали, где-то в 1560-м, ну или около того.

Нэнси захихикала.

— Ну, 1650-й, это не так уж и давно. Должна сказать, замок противостоял векам очень хорошо.

— Естественно, мы добавили несколько современных удобств, вроде центрального отопления и водопровода.

Нэнси была рада услышать нотки смеха в голосе подруги. Похоже, появление мисс Дрю в стенах замка Пенвеллин все же приободрило Лизу.

Самые старые, необитаемые части замка сейчас были открыты для публичных экскурсий. Большинство деревянных частей строения в этих местах уже давно прогнили, а большая часть старинной обстановки либо пришла в упадок, либо была вывезена из замка. Теперь эти старые части цитадели представляли собой лишь продуваемые насквозь, отвечающие эхом каменные руины. Возвращаясь с подругой назад в центральную крепость, юная сыщица была удивлена, заметив еще одну комнату, наглухо закрытую массивной, окованной железом дубовой дверью.

— А там что? — спросила она с любопытством.

— Я не знаю, — последовал ответ Лизы.

— И, тебе что, совсем не интересно?

Лиза замялась, а ее щеки, казалось, вновь потеряли весь свой румянец.

— Хью всегда держит эту дверь запертой. И, я не уверена, но, по-моему, он не хочет, чтобы ее открывали, а я уважаю его желания.

Нэнси сразу вспомнилась старая сказка о Синей Бороде, властном аристократе, который наказал своей красивой молодой жене никогда не заходить в определенную комнату в своем замке. Когда же девушка ослушалась его, она увидела в запретной комнате страшную тайну мужа — головы его бывших жен, которых он убил — и сама чуть не стала одной из его жертв.

Видя грустное лицо подруги, юная сыщица решила держать свои мысли при себе.

Когда девушки возвратились в большой зал замка, Лиза приказала подать легкий одиннадцатичасовой завтрак. Нэнси не терпелось увидеть деревню, но, сколько девушка-детектив не старалась, она так и не смогла уговорить подругу составить ей компанию.

— Ох, тебе лучше отправиться туда одной, Нэнси.

— Но почему ты так говоришь?

— Я уже говорила тебе, что деревенские со мной не общаются. Думаю, они будут дружелюбнее с тобой, если не увидят нас вместе.

* * *

Нэнси пустилась вниз по склону, предпочитая размять ноги, чем позаимствовать у Лизы велосипед. Полпенни представляла собой нечто большее, чем просто скопление вокруг бухты небольших сельских домов, многие из которых были покрыты побелкой и с соломенными крышами. Вся деятельность, казалось, сосредоточилась на вымощенной булыжником главной улице, ведущей к гавани, но и та была не слишком оживленной. Там находилось только два или три деревянных дока. Большинство лодок было просто вытянуто на усыпанный галькой берег, который спускался в воду.

Направляясь к маленькой деревенской ратуше, Нэнси решила представиться местному констеблю.

— Меня зовут Нэнси Дрю, — представилась девушка молодому полицейскому. Тот кивнул и вежливо улыбнулся.

— Я знаю, мэм. Я констебль Кеньон.

Нэнси была удивлена, но застенчиво продолжила.

— Тогда, вы, должно быть, знаете, что я детектив-любитель?

— Да, мисс. Я читал о некоторых ваших делах.

— Тогда, вы не будете против, если я задам вам пару вопросов?

— Конечно, нет. Пожалуйста, присаживайтесь.

— Спасибо. — Нэнси села, — Есть один рок-музыкант, Ян Перселл. Он какое-то время жил здесь, когда лечился от наркозависимости.

Констебль Кеньон снова кивнул, поджав губы.

— Да, мэм. Я его знаю.

— Как вы думаете, когда он здесь был в последний раз?

— В Полпенни? Не могу сказать вам наверняка, мэм. Он просто приезжал сюда из Лондона ночевать на открытом воздухе, как многие туристы, и часто ездил туда-обратно.

Нэнси объяснила, что произошло с Яном Перселлом, и спросила:

— Мог ли он быть здесь прямо перед тем, как вернуться в свои меблированные комнаты в Лондоне?

Полицейский задумчиво нахмурился.

— Сложно ответить, мэм. Все, что я могу сказать, так это то, что на прошлой неделе я его точно здесь не видел.

— А как насчет наркотиков? — спросила Нэнси. — Они здесь — большая проблема? Активное распространение наркотиков местными? Торговля?

Кеньон пожал плечами.

— Скорее, у нас тут от туристов мигрень, а не от местных. Был один толкач в Пензансе, арестован на днях. И это — единственный недавний случай. Ходят, конечно, слухи, что наркотиками торгуют в старом здании подъемной машины, в том, что у оловянных рудников.

— А где это?

— К западу от мыса, совсем рядом с болотами. Дымовую трубу видно из замка. Но шахта закрыта, так что местность давно оставлена. Я прочесывал эту местность раза два-три, ночью, но никого не нашел.

Нэнси задумалась, прежде чем задать свой последний вопрос:

— Еще один вопрос, Констебль. Это может звучать глупо, но слышали ли вы когда-нибудь разговоры о местной ведьмовской секте?

На мгновение девушке показалось, что что-то вспыхнуло в глазах у молодого полицейского. Но тот лишь угрюмо сжал челюсти.

— Такого рода сплетни всегда гуляют, особенно здесь, в Корнуолле, но, насколько мне известно, в Полпенни ничего такого нет.

Нэнси поблагодарила его, встала и вышла навстречу летнему солнцу, голова ее была полна вопросов. Сыщица была озадачена тем, что констеблю было известно о ее делах. Откуда он узнал? Кто-то из замковой прислуги рассказал ему?

Девушка медленно бродила по проселочным дорогам, изредка разглядывая витрины местных лавочек. Деревенские жители улыбались ей, их живой акцент был приятен для уха. Однако казалось, всем было известно, что она — американская подруга леди Пенвеллин, и все попытки девушки начать с кем-либо беседу заканчивались неудачей. Расстроенная сыщица почувствовала, как гнев растет в ней. Чем же, спрашивается, им не угодила Лиза, если они распространяют свою неприязнь и на ее гостью?

В конце концов, девушка повернула обратно к гавани. Легкий бриз несся девушке навстречу, воздух пах солью. Молодой человек в твидовом пиджаке беседовал с рыбаками, пока те чинили сети. Заметив Нэнси, он прервал разговор и направился к девушке.

— Извините, вы случайно не Нэнси Дрю?

— Да, это я, — улыбнулась сыщица, радуясь тому, что с ней хоть кто-то заговорил. — А как Вы узнали?

— Знать все обо всех, можно сказать, моя работа. Я — Алан Тревор, репортер «Солнца Запада».

Нэнси узнала название одной из крупнейших газет Юго-Западной Англии, которую видела в киосках на вокзале.

— Ну, думаю, я не настолько известна по эту сторону Атлантики.

— Теперь известна, — на гладко выбритом лице репортера появилось нагловатое, самоуверенное выражение. — Может в Штатах, ты — знаменитая девушка-детектив, но здесь ты, не более чем очередная «пташечка» Ланса Уоррика. У Уоррика же намечается концерт здесь, в Корнуолле. А все для того, чтобы ты могла быть рядом с ним. Ну, официально, конечно, Вы у нас, юная леди, выслеживаете наркоторговцев и охотитесь за золотой статуэткой.

Его слова обожгли девушку словно крапива. У юной сыщицы перехватило дыхание от потрясения и негодования.

— П-п-прошу прощения! — от ярости девушка аж начала заикаться.

Тревор усмехнулся.

— Если это новость о Лансе Уоррике так Вас расстроила, мисс Дрю, то я здесь не при чем — все таблоиды просто пестрят заметками о вас двоих. Что мне интересно, так не наткнулись ли Вы на какую-нибудь тайну в замке?

— Почему бы Вам не почитать ваши дурацкие таблоиды и не узнать! — парировала сыщица, затем резко обернулась и ушла.

Как бы разгневана девушка ни была, она решила выяснить, была ли хоть какая-то правда в словах Алана Тревора, поэтому она купила пару лондонских газет в деревенском киоске. Потребовалось перелистнуть лишь пару страниц, чтобы страхи девушки подтвердились. Все еще кипя от негодования, девушка отправилась по дороге к замку Пенвеллин.

Вопросы роились у нее в голове один за другим, и ни один из них не подразумевал за собой приятных размышлений. Отчасти чтобы отвлечь себя, девушка решила поискать письмо, которое Этель Босинье оборонила накануне ночью. По рассказам пожилой женщины и дворецкого, Нэнси поняла, что велосипед перевернулся где-то около огромного старого дуба и порослей кустарника, растущих по правую сторону дороги к воротам замка. К своему удивлению, сыщица сразу заметила конверт лавандового цвета. На нем была изображена монограмма «Увенчанных», а адрес и ее имя были выведены почерком Ланса. Нэнси не терпелось прочитать письмо, и лучше без свидетелей. К счастью, ей удалось добраться до своей комнаты, не встретив ни Лизу, ни Хью. К неудовольствию девушки, ее руки дрожали, когда она открывала конверт. Но письма внутри не оказалось!

Но Нэнси нащупала в конверте какой-то объект — маленький и твердый. Она вытряхнула его на ладонь и… у девушки перехватило дыхание. На ладони лежал крошечный гладкий каменный наконечник — еще одна «громовая стрела»!

Нет, Ланс просто не мог послать ей это! Но кто тогда? Кто-то еще из группы?

Однако здесь возможно было и другое объяснение. «Призрачная фигура» могла специально напугать Этель, чтобы похитить конверт и подменить письмо на наконечник, в то время как обитатели замка успокаивали напуганную женщину. Но зачем? Было ли это предупреждением для назойливой юной американки покинуть Полпенни и не совать свой нос в колдовские дела, которые ее не касаются?

Несмотря на то, что сыщица всегда предпочитала здраво смотреть на вещи, она почувствовала, как по ее спине пробежал холодок страха. Опустившись на стул, она позволила конверту и наконечнику упасть ей на колени. Девушка крепко сжала руки, чтобы те не дрожали.

«Все что мне нужно, — серьезно сказала себе Нэнси, — так это так разозлиться, что для страха просто не будет места!».

Привести в исполнение свой план девушке-детективу удалось довольно легко, стоило ей только начать читать купленные лондонские таблоиды. На одной из страниц газеты было напечатано фото — она и Ланс пытаются пробраться сквозь толпу фанатов к его спортивному красному автомобилю. Общий смысл статей был ясен — американская сыщица всего лишь новейшее «приобретение» Ланса для своей коллекции фанаточек!

Нэнси была в ярости. А что, если эти заметки появятся и в Америке? Что будет, когда отец или Ханна или кто-то из ее друзей в Ривер-Хайтс прочитают их?

Нэнси чувствовала, что ей нужно освободиться от кипящих внутри нее негативных эмоций. Ей не хотелось, чтобы кто-то из слуг, или, не дай Бог, Лиза или Хью увидели ее в таком состоянии. Чтобы успокоить сумятицу в думах, девушка решила прогуляться вниз по коридору. Неудивительно, что констебль Кеньон знал о ней все! А эти омерзительные истории в газетах отчасти могли объяснить неприязненное отношение деревенских жителей к ней.

Девушка замедлила шаг, когда услышала доносящиеся по коридору сердитые голоса. Сыщица поняла, что находится рядом со спальней четы Пенвеллин.

— Я тебе уже говорил — то, что находится в той комнате, тебя не касается! — грозно бросил Хью.

— Это интересно почему, я все-таки твоя жена! — настаивала Лиза.

— Это потому, что я так сказал, а я — твой муж! Какой тогда смысл в браке, если ты мне не доверяешь?!

— А я думала, что доверие должно быть взаимным. Ох, Хью, я чувствую себя такой глупой, просто сгораю от стыда, когда приходиться признавать перед Нэнси, что ты даже мне не объяснил, почему та комната наглухо закрыта.

— Нэнси здесь в качестве гостьи, а не в качестве детектива! — резко возразил лорд Пенвеллин. — И к тому же, почему я держу ту комнату запертой, вообще ее не касается!

— Я не ребенок! Перестань так со мной обращаться! — голос Лизы повысился и задрожал, она была готова разрыдаться. — Что такого ужасного может быть в этой комнате, что ты даже не можешь довериться мне, своей жене?

— Просто поверь мне на слово, и все! Та комната должна оставаться запертой, дабы защитить имя моей семьи и наше счастье, понимаешь? — вспыльчивые речи Хью обернулись холодом и мраком, когда он резко закончил. — Я хочу, чтобы ты и твоя подруга держались от той комнаты подальше, надеюсь, это понятно? С этой секунды, я не хочу слышать даже упоминания об этом месте!

Глава 12 Опасность в темноте

Щеки Нэнси загорелись от стыда. Мало того, что ее попытки расследования привели к ссоре молодых супругов, которых девушка очень любила, так она еще и узнала об этом, подслушав их разговор, пусть и не нарочно. Да, хуже быть просто не могло! Девушка обернулась и сбежала вниз по лестнице, боясь, что дверь в спальню супругов Пенвеллин может открыться в любой момент.

Сердитые голоса супругов все еще звучали в голове девушки-детектива, когда она вернулась в комнату. Были ли у молодых супругов ссоры, подобные той, что она только что услышала? Могли ли они быть настолько серьезными и невыносимыми, что стали причинами несчастий Лизы и ее недомогания? Конечно, проблема подруги была намного глубже, чем негодование по поводу скрытности мужа, но, даже если это так, какова же истинная причина?

Ни Лиза, ни Хью не спустились к обеду, так что их гостье пришлось обедать в одиночестве. Расстроенная Нэнси едва прикоснулась к салату и отбивным. Девушка только закончила пить свой чай и поднялась из-за стола, как появился дворецкий и объявил о прибытии Этель Босинье.

— Я объяснил, что Её светлость не очень хорошо себя чувствует, а лорд Пенвеллин занят в библиотеке своей книгой, — сказал Ландрет Нэнси. — Вы хотите, чтобы я впустил ее, мисс?

— Да, конечно. Пригласите ее войти.

Сейчас, в свете дня, поведение мисс Босинье показалось девушке притворно искренним. Девушка подумала, что для Лизы эта женщина в качестве постоянной подруги была бы чересчур.

— Дорогая моя, что же случилось с Лизой? — настойчиво спрашивала женщина. — Опять эта проклятая головная боль?

— Боюсь, что так, — ответила Нэнси. — Лиза так плохо чувствует себя, что даже отказалась от еды. Думаю, сейчас она отдыхает в постели.

— Ох, ну тогда я просто обязана увидеть ее! Я знаю как нужно промассировать шею и виски, чтобы облегчить мышечное напряжение. И к счастью, — добавила женщина, доставая из своей сумочки на длинном ремне бутылку, — я захватила с собой бутылочку своей тонизирующей травяной настойки. Бедняжке Лизе всегда становится лучше после нее!

Прежде чем Нэнси смогла возразить женщине или остановить ее, Этель Босинье уже спешила по лестнице из большого зала к галерее верхнего этажа, где находилась спальня четы Пенвеллин.

Лиза полулежала на кушетке и была рада своим посетительницам. Через несколько минут хозяйка замка полностью расслабилась под действием искусного массажа бывшей учительницы физкультуры.

— Не могла ли бы ты быть так любезна и принести из ванной стакан, дорогая, — обратилась Этель к Нэнси, — чтобы Лиза смогла отведать моей травяной настойки?

Внезапно юной сыщице пришла в голову мысль. Может это что-то в травяной настойке влияет на состояние Лизы? Зайдя в ванную комнату, Нэнси порылась в аптечке и вытащила баночку аспирина. Высыпав таблетки и ополоснув баночку, девушка налила туда немного настойки. Закрыв баночку крышкой, она положила ее себе в карман.

Когда Нэнси вернулась, Этель мягко напевала, массируя голову Лизы. По довольной улыбке леди Пенвеллин, можно было догадаться, что забота мисс Босинье возымела желаемое воздействие. Этель взяла стакан с настойкой из рук сыщицы, но прежде чем женщина успела поднести питье к губам больной, тело Лизы обмякло, и девушка провалилась в глубокий сон.

— Ох, пусть она поспит, бедная маленькая овечка, — пробормотала Этель, — но когда она проснется, обязательно проследи, чтобы она выпила это.

Когда Этель уехала, юная сыщица выплеснула настойку в раковину.

За ужином Лиза казалась более жизнерадостной и была в хорошем расположении духа. Хью, напротив, был угрюм и все время молчал. Нэнси приложила все усилия, чтобы завести за столом занимательную беседу, но и она была все еще расстроена из-за противных историй в газете, так что ей было сложно все время хранить радостную улыбку.

Вечером, девушка написала пару писем домой, а затем немного почитала роман, прежде чем готовиться ко сну. Сны ее были беспокойны, девушка то и дело ворочалась в кровати. Внезапно глаза девушки распахнулись и она села на кровати. Из коридора эхом отдавались странные скрипучие звуки. «Да что ж это такое?» — задалась вопросом сыщица. Часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывали семнадцать минут второго ночи. Нэнси откинула одеяло, скользнула ногами в тапочки и накинула халат. Выйдя из комнаты, девушка осторожно осмотрелась. Там, где коридор красиво изгибался, была дверь, и сейчас она была открыта. Нэнси могла почувствовать слабый поток холодного воздуха, проходящий через приоткрытую дверь. «Это же дверь в башню!» — вспыхнуло в голове у сыщицы. Противно скрипящие петли были показателем того, что дверью пользовались редко. Зачем же сейчас кому-то понадобилось пройти через нее? Предвкушая нечто таинственное, девушка-детектив достала из сумочки свой маленький фонарик в виде авторучки и поспешила быстро спуститься в холл. За скрипучей дверью ввысь уносилась спиральная лестница, сложенная из массивных древних камней. Нэнси начала медленно и бесшумно подниматься. Внезапно девушка резко остановилась, глаза ее распахнулись от ужаса: прямо на самом верху лестницы виднелась босоногая, облаченная в ночную рубашку, фигура. В страхе сыщица поняла, что это была Лиза!

Нэнси тихим голосом позвала подругу, но не получила ничего в ответ. «Лиза?» — повторила сыщица более громким голосом, но ее подруга продолжала подниматься вверх по лестнице. «Она ходит во сне!» — осенило сыщицу.

Нэнси почувствовала, как вся покрылась гусиной кожей от такого жуткого зрелища. Более взволнованная чем когда-либо и неуверенная, стоит или нет будить подругу, сыщица шаг за шагом последовала за ней. Подъем по лестнице был изнурительным, и все же Лиза не показала ни признака пробуждения. Она прошла через дверь, которая, как могла видеть Нэнси из окна в стене башни, вела к галерее вдоль зубчатых стен. Она шла к самому верху башни! Наконец она вышла на каменную крышу. Нэнси, следуя за ней, могла видеть освещенный холодным лунным светом зубчатый каменный парапет, окружающий крышу. Лиза направлялась прямо к одному из зубцов. Страх охватил Нэнси, когда та поняла, что ее подруга намеревается сделать. Нэнси подавила вздох ужаса, прежде чем он достиг ее губ, опасаясь, что любой звук может разбудить Лизу и испугать леди до потери равновесия. А Лиза уже вплотную подбиралась к пространству между зубцами на парапете! Еще чуть-чуть, и под ногами девушки-сомнамбула не окажется ничего! Нэнси была в панике, ее сердце бешено колотилось. Что же делать?!

Не было ни минуты для того, чтобы выдумывать наиболее мудрое решение. Повинуясь лишь чутью, Нэнси бросилась вперед и охватила Лизу рукой вокруг талии. Еще несколько секунд обеим девушкам угрожала опасность падения, но Нэнси всеми силами пыталась удержать свою подругу на крыше. Внезапно Лиза перестала тянуться к амбразуре и обмякла, обе девушки наклонились назад, в безопасность, и упали на каменную крышу башни. Тяжелый грохот шагов по лестнице подсказывал, что кто-то приближается к крыше. Когда пелена страха в глазах Нэнси рассеялась, она наконец узнала мужчину, склонившегося над ними. Это был Хью, в пижаме и халате. С минуту он стоял неподвижно, ужас застыл на его лице, словно мужчина не мог понять, что он только что видел. Затем он бросился к супруге.

— Лиза! Лиза, родная! — кричал он охрипшим от эмоций голосом, — Слава Богу, с тобой все хорошо!

Он нежно поднял свою молодую жену на руки, так легко, будто она была ребенком. Хью был высок и крепкого телосложения. Раньше Нэнси задавалась вопросом: мог ли Хью поднять руку на жену в моменты ярости или если молодая жена сопротивлялась его желаниям? Сейчас же, на лице мужчины не было ни знака, по которому можно было бы прочитать склонность к насилию. Еще никогда его глубокая любовь к Лизе не была так ясна и очевидна, как в этот момент. Он пробормотал Нэнси слова благодарности. Затем, со своей женой на руках, зашагал через крышу в направлении огромных каменных глыб ступеней. Нэнси задержалась, чтобы осмотреть злосчастный промежуток между зубцами. Увидев отвесной обрыв на скалистой земле, находящийся прямо внизу под тем местом, где она стояла, девушка почувствовала, как у нее закружилась голова. Шагнула бы Лиза через край… или что-то все же пробудило бы леди вовремя? От самой мысли о том, что могло случиться, к горлу Нэнси подступила тошнота.

Когда она уже готова была уходить, ее глаза уловили отдаленный проблеск света. Слабое мерцание исходило из какого-то места к западу от замка. Пристально всмотревшись, девушка-детектив смогла различить в лунном свете высокую дымовую трубу. Здание подъемной машины у оловянных рудников! Волна возбуждения охватила Нэнси. Она поспешила спуститься вниз за лордом Пенвеллином, подальше от этого места. У порога спальни супругов девушка заколебалась, увидев, как лорд Пенвеллин укладывает свою все еще спящую жену в кровать.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — спросила Нэнси.

— Я думаю, сейчас с ней будет все в порядке, — ответил Хью, — Не могу передать словами, как я благодарен тебе, Нэнси, за ее спасение!

Он говорил хрипло, с той неловкой искренностью, с которой говорит человек, абсолютно не привыкший выражать свои эмоции. Но его голос все еще дрожал:

— Боже, как подумаю о том, что могло произойти…

— Она раньше ходила во сне?

— Нет, насколько я знаю… Хотя, кто может такое знать? — Хью беспомощно пожал плечами. — Я обычно сплю очень крепко, но, видимо, Лиза подняла легкий шум, когда выходила из комнаты. Когда я проснулся и увидел, что ее нет, я выбежал в холл и увидел, что дверь в башню открыта.

Поговорив с ним еще немного, Нэнси вернулась к себе в комнату. Но вместо того, чтобы лечь спать, она натянула джинсы и свитер. Затем девушка немного подождала, прислушиваясь. Удостоверившись, что все обитатели замка спят, она тайком выскользнула из замка. Велосипед Лизы был прислонен к стене во внутреннем дворике. Сев на него, Нэнси закрутила педали, отправившись навстречу темноте. С моря дул холодный бриз, девушка была рада, что надела свитер. Кружевная вуаль из облаков закрывала луну, и сыщица практически не видела, куда она едет. Нэнси отправилась по дороге, которая бежала от замка и следовала ей до тех пор, пока не наткнулась на тропинку, ведущую на запад от Пензанса. Когда девушка приблизилась к зданию подъемной машины, она свернула с тропы. Припарковав велосипед между деревьями, она пешком направилась к дымовой трубе, которая уже была видна на горизонте. Вскоре в поле зрения появилось и само здание, но девушка приближалась к глухой стене старого каменного здания. Нэнси ходила вокруг стен туда-сюда, пока не заметила окно. Слабое мерцание все еще исходило оттуда.

Ни звука не нарушало ночную тишину, лишь вдалеке можно было различить шум прибоя. Наконец, Нэнси рискнула подойти ближе и всмотреться в окно. Мерцающий свет исходил от фонаря, внутри никого не было. Дверь с легкостью поддалась девушке. В первую секунду, как Нэнси вошла, она сразу же наморщила нос — запахи фимиама и марихуаны пропитали помещение. На полу валялись сломанный шприц для подкожных инъекций да разбросанные окурки марихуаны, указывающие на то, что их недавно использовали. Но было здесь еще кое-что, что привлекло внимание юной сыщицы. Это была нарисованная на полу пентаграмма[24] — «магический пентакль», внутри которого стоят колдуны и ведьмы, вызывая оккультные силы тьмы. На стене были нарисованные мелом метки, в которых Нэнси также узнала магические знаки. Хм, похоже, в этой части Корнуолла, употребление наркотиков было тесно связано с колдовством! Внезапно Нэнси замерла — на расстоянии была слабо слышна странная мелодия. Казалось, будто кто-то играет старинную песню на жестяной ирландской дудочке. Но откуда музыка может доноситься, в таком безлюдном месте и так поздно ночью? Холодок страха пробежал по спине Нэнси. Неужели кто-то из оккультистов или наркоманов, которые до этого были в здании, все еще ошиваются где-то поблизости? И что если, кто-то из них заметил ее? Она вышла из здания и вновь всмотрелась в темноту.

В лунном свете практически ничего нельзя было различить, звук дудочки, казалось, доносился с запада. Сыщице не хотелось использовать фонарь из помещения, это бы привлекло к ней внимание. «Лучше положиться на мою ручку-фонарик» — решила сыщица. Осторожно последовав за звуком, Нэнси гадала, что же она найдет. Вспоминая пейзажи, которые она видела в окне машины, когда добиралась от станции до замка, девушка вспомнила, что впереди на ее пути только безрадостная, открытая всем ветрам, болотистая местность. Нэнси продолжала осторожно двигаться, шаг за шагом высвечивая фонариком землю под ногами, чтобы избежать помех или препятствий. Музыка, казалось, тоже двигалась вместе с ней, маня девушку за собой. Сыщица почувствовала укол сомнения, что-то было не так. Внезапно под ее ногами захлюпала вязкая жижа. Девушка попыталась повернуть обратно — ее ноги все сильнее утопали в этой дряни! От ужаса, казалось, весь воздух покинул легкие девушки. «Проклятье, — подумала она, — я угодила в трясину!».

Глава 13 Предупреждение шепотом

— Помогите! Помогите! — кричала Нэнси, ослепленная страхом. Прекрасно понимая, что ее крики могут привести сюда как раз тех людей, за которыми она шпионила, или даже тех жутких оккультистов, которые прислали ей «громовую стрелу», она все равно продолжала кричать, ибо любой риск казался девушке предпочтительней, чем кошмарная тягучая неизвестность трясины!

Снова и снова звала она на помощь, но безрезультатно. На секунду остановившись, чтобы отдышаться, Нэнси не услышала загадочной мелодии — музыка замолкла! Слишком поздно девушка поняла, что единственной целью этой ночной «музыкальной паузы» была заманить сыщицу в это трепещущее, смертельное болото!

Несколько секунд Нэнси была на грани абсолютной паники. Пронзительные крики прорезали ночную тишину, и в судорожной дрожи девушка понимала, что крики эти исходят из ее собственной глотки. Если она хочет выжить, то ей нужно успокоиться.

Взяв всю свою волю в кулак и восстановив самообладание, Нэнси попыталась трезво оценить положение. К этому моменту ее неистовые попытки вырваться из трясины уже погрузили сыщицу по щиколотку в эту мерзкую жижу. И если бы девушка не успокоилась, топь бы уже затянула ее по колено! «Я должна оставаться неподвижной» — решила девушка. И все же было маловероятно, чтобы кто-нибудь кроме неизвестных врагов девушки-детектива, блуждал бы здесь в столь поздний час. Говорят, на открытой местности ночью звуки могут разноситься очень далеко, так что у юной сыщицы, по крайней мере, была слабая надежда, что ее крики услышит какой-нибудь проезжающий мимо по шоссе автомобилист. Нэнси глубоко вздохнула и закричала что есть мочи, со страшной мыслью о том, что каждую секунду она все глубже и глубже погружается в трясину. Мурашки побежали по ее телу, когда она представила себя погруженную по пояс в эту дрянь… как эта жижа доберется до ее плеч, до шеи… пока наконец не…! «Хватит!» — подумала девушка, — «Нужно гнать от себя такие мысли!». Где-то она читала, что жертва, угодившая в болото, может равномерно распределить свой вес, если ляжет плашмя, и таким образом замедлит засасывание. Но это казалось очень отчаянным шагом и все в ней сопротивлялось этому, так что сыщица решила приберечь эту теорию в качестве последнего средства.

Она решила продолжить кричать, стараясь привлечь к себе внимание. Она кричала так громко, как могла. Она звала о помощи… снова и снова. Вдруг сердце у девушки екнуло. Неужели она только что что-то слышала?… Да! Кто-то отвечал ей! Мужской голос!

— Сюда! Я здесь! — отчаянно закричала Нэнси. Ее глаза поймали отдаленный проблеск света. Свет становился все ближе и ярче, и девушка поняла, что кто-то направил на нее луч фонаря. Луч был отведен в сторону, чтобы резкий свет на светил девушке в глаза. Только сейчас Нэнси смогла более или менее разглядеть фигуру мужчины, держащего ручной фонарик. Что-то знакомое было в его голосе, и только несколько минут спустя, после того, как его сильные руки потянулись к ней, чтобы вызволить девушку из плена уничтожающего болота, она наконец-то узнала его. Алан Тревор, репортер!

Едва сдерживая дрожь и тяжело дыша, Нэнси опустилась в его руки, бормоча слова благодарности.

— К-к-как Вы услышали меня? — произнесла она трясущимся голосом.

— Я тут собирал информацию у старого здания подъемной машины, проверял кое-какие слухи да пытался откопать кое-что по поводу торговли наркотиками в Полпенни.

Тревор ждал, пока Нэнси расскажет свою историю о том, как она угодила в то отвратительное положение, из которого ему пришлось спасать девушку.

— В-в-ы спасли мне жизнь, — сказала она, голос все еще дрожал от пережитого ужаса, — мою благодарность невозможно выразить словами … но могу ли я Вас попросить еще кое о чем?

— Почему нет?

— Когда Вы будете писать о том, что нашли там, в старом здании, не могли бы Вы опустить ту часть, истории, где появляюсь я… по крайней мере на время?

И тут наступила пауза. Нэнси ждала, что репортер потребует от нее какую-либо информацию в знак сделки, но тот только спокойно сказал:

— Хорошо. Самое главное сейчас — отвести тебя в замок.

Репортер не только проводил девушку до места, где она оставила велосипед Лизы, но и пешком последовал за ней, сопровождая ее прямо до внутреннего двора замка. Затем, с тихим: «Доброй ночи!», он исчез, растворившись в темноте лунного пейзажа. Нэнси была удивлена его поведением, но вместе с тем тронута его заботой.

К счастью, в замке все еще спали, и Нэнси удалось добраться до своей комнаты незамеченной. Приняв душ, сыщица с наслаждением опустилась на кровать, оставив до утра все заботы по очистке джинсов и обуви от последствий своего ночного приключения.

На следующий день, под предлогом плохого самочувствия, Нэнси решила продолжить свое расследование в местной больнице. Лиза предложила подвезти ее до больницы, но Нэнси отказалась, заверяя подругу, что «солнечный свет и немного свежего воздуха — самые лучшие лекари».

— Просто скажи мне, куда идти, и позволь мне немного побродить, — попросила Нэнси.

* * *

Доктор Кэррадайн, врач, арендовал для своего медицинского кабинета старое каменное здание в предместьях Полпенни. Доктор Кэррадайн оказался высоким, рыжеволосым мужчиной, в его глазах отражались следы тяжелых трудовых будней, наполненных толпами пациентов.

— Леди Пенвеллин позвонила мне и предупредила меня, что Вы приедете, — поприветствовал он Нэнси, когда та удобно устроилась в его приемной, — Так что Вас беспокоит, мисс?

— Слава Богу, со мной все в порядке. Это Лиза — вот о чьем состоянии я беспокоюсь. Вы не будете против, если я проконсультируюсь с Вами по поводу ее здоровья?

— Хмм… В любой другой ситуации, я бы отказал. Но, насколько я понимаю, Вы с Лизой старые подруги, да и Лиза сказала мне, что ее мать сильно беспокоится. — Кэррадайн нахмурился и, осторожно сложив пальцы «домиком», продолжил, — Сказать откровенно, мисс, состояние Лизы скверное. Она истощена изнутри. Я, конечно, могу прописать ей витамины и правильную диету, чтобы укрепить ее здоровье, но избавить ее от ужасной эмоциональной проблемы, которая, кажется, пожирает ее изнутри, я не в силах.

Нэнси задумчиво кивнула.

— Да, именно эта мысль пришла в голову и ее матери. А, скажите, может ли быть так, что Лиза принимает что-то, что вредит ее здоровью?

На нахмуренном лбу врача появилось еще несколько морщин.

— Вы имеете в виду наркотики?

— Нет, что-то такое, что на первый взгляд даже и показаться-то вредным не может.

Нэнси вынула баночку из-под аспирина, наполненную травяной настойкой Этель Босинье.

— Это травяная настойка, которую Лиза принимала. Настойка может быть и целебная, но, вдруг, какой-нибудь из компонентов настойки противопоказан Лизе или у нее на него аллергия.

Доктор взял баночку, открыл ее и понюхал.

— Сложно сказать вот так сразу. Я никогда не проверял Лизу на аллергии. Но я проверю состав настойки и сообщу Вам результаты.

Нэнси поблагодарила его, но не рассказала ему о том, что она унесла бутыль с настойкой из комнаты подруги, а также выплеснула питье для Лизы после ухода Этель.

— Еще один вопрос, Доктор Кэррадайн. Лиза ходила во сне прошлой ночью. Чем это могло быть вызвано?

— Я не психиатр, мисс Дрю, но звучит так, что леди Пенвеллин не может справиться с какой-то сильной эмоциональной проблемой, эта проблема мучает ее подсознание и отравляет ее сны, нарушает ее отдых. Сообщите мне, если это продолжится.

Возвращаясь в замок, девушка-детектив была так глубоко погружена в свои мысли по поводу расследования, что даже ласковое утреннее солнце, обнимающее своими лучами маленькую рыбацкую корнскую деревушку, не могло отвлечь Нэнси от размышлений. Как и часто бывало, когда юная сыщица расследовала тайну, Нэнси казалось, что очень важное звено в цепи доказательств было у нее прямо перед носом… но какое оно, это звено?

Еще одной «ложкой дегтя» были отвратительные сплетни про Нэнси и Ланса Уоррика, которыми пестрели практически все таблоиды. Нэнси попробовала выкинуть их из головы, но они становились еще более явными и вульгарными и их невозможно было игнорировать. С надеждой, что интерес к этой истории у публики и желтой прессы угаснет так же быстро, как он и возник, хотя здравый смысл и твердил девушке обратное, она все же купила пару газет в деревенском киоске. Но ее надежды не оправдались — число слухов и сплетен только увеличилось!

Днем, вернувшись в замок Пенвеллинов, девушка поуютнее устроилась в мягком кресле, чтобы почитать газеты. С печальным вздохом девушка поняла, что историю про нее и рок-короля мусолят в изданиях по всей Британии. Она уже слышала, что по телевидению ее описывают как «новую подружку-детектива Ланса Уоррика — частный детектив-янки, которая сочетает в себе прелестные формы и мозги!».

Но в высшей степени неприятной была статья в одном рок-журнале, который одна из горничных привезла из прибрежного городка Сент-Айвз.

В журнале содержалась так называемая история «из первых уст», сообщающая самые последние новости о самом горячем романе этого лета в мельчайших подробностях. Заядлые любители светской хроники с восторгом приняли статью об американской девушке-детективе, Нэнси Дрю, которая встретила рок-короля в Нью-Йорке, влюбилась в него по уши и последовала за ним через Атлантику, чтобы обманным путем заставить его жениться на ней!

Так же плохо освещался в прессе и приезд Нэнси в замок Пенвеллинов, приезд, из которого также пытались сделать сенсационные новости. История Золотой Маб преподносилась как попытка новой подружки Ланса продвинуть посредством жульничества свои детективные способности. В одной газетенке даже была версия, что лорд и леди Пенвеллин входят в элитную преступную группировку, которая занимается сбытом украденных произведений искусства! Еще одним, обыгрывающимся в прессе сюжетом был этот: Нэнси якобы приехала в замок, чтобы проверить глупые и жалкие слухи о сатанинской секте!

Некоторые фотокорреспонденты предприняли тщетные попытки получить сенсационную информацию внутри стен самого замка. Телефон трезвонил целый день, не умолкая, пока Хью не приказал совсем отключить аппарат.

У Нэнси не было ни малейших сомнений по поводу того, какой персоне она обязана всем этим потоком публичности. Неужели Ланс не сам сказал, что Джейн Ройс была самым лучшим агентом по связи с общественностью, которого только можно найти? У этой девушки просто шестое чувство на то, что может вызвать сенсацию. Уж она-то знает, как выжать каждую каплю из благоприятного освещения группы в прессе под любым углом и умеет пользоваться любой предоставленной для этого возможностью.

Читая всю эту ерунду, Нэнси отчаянно старалась не заплакать. Приятные воспоминания о той ночи, которую она провела с Лансом в городе, их нежный поцелуй — все это начало растворяться в ее памяти. Он использовал ее с самого начала!

— Нэнси, дорогая, не принимай близко к сердцу все эти пересуды про тебя и Уоррика, — советовала Лиза, — Интерес к этой чуши потухнет так же быстро, как и разгорелся.

Нэнси с благодарностью посмотрела на подругу. По крайней мере, был во всем этом хотя бы один плюс: волнуясь за подругу, Лиза забыла о собственных проблемах. Как-то раз Лиза предложила позвонить Этель и попросить ее сделать Нэнси расслабляющий массаж.

— Нэнси, он и впрямь помогает. Этель знает толк в физиотерапии, она преподавала лечебную физкультуру.

Нэнси с трудом улыбнулась.

— Спасибо, Лиза, но не думаю, что это то, что мне сейчас нужно.

— Хорошо, тебе виднее, — ответила Лиза с игривой улыбкой, в противовес своему резкому тону, как будто журила упрямого ребенка, — Но я, подруга, хочу, чтобы ты сегодня была в отличной форме — у нас званый обед!

— Сегодня? Боже мой, Лиза, почему же ты мне не сказала? А кто придет?

— Можно сказать, единственные мои друзья в Полпенни. Этель, во-первых, еще Доктор Кэррадайн да местный деловой магнат Айвор Роско — «Сквайр» Роско, как его здесь называют — и его жена, Диана.

Мрачное настроение Нэнси мигом улетучилось. Наверху, одна из горничных помогла девушке уложить волосы и облачиться в изысканное черное вечернее платье.

Этель Босинье, прибывшая около семи, несомненно, сделала все возможное, чтобы принарядиться к случаю. Твидовые костюмы и большие туфли-броги[25] ушли в небытие, уступив место сиреневому платью с глубоким декольте, на шее бренчало медное ожерелье, губы были подчеркнуты помадой.

Следующим пришел Доктор Кэррадайн. Беседовать с ним было легко и приятно, Нэнси узнала, что он вдовец.

Айвор и Диана Роско прибыли последними. Диана, приятная брюнетка, была моложе своего супруга и привлекательна настолько, что могла бы стать кинозвездой. Сам сквайр был тучным мужчиной лет сорока с пышными, густыми волосами, похожими на львиную гриву и аккуратной остроконечной бородкой.

Поскольку ужин проходил при свечах за старинным обеденным столом, разговор занялся о Корнуолле и корнуэльских традициях мореплавания и разработке месторождений полезных ископаемых.

— Айвор, между прочим, является владельцем оловянных рудников в Полпенни, — сообщил Хью Нэнси.

— Как интересно!

Нэнси рассказала остальным, что она узнала от полковника Тремейна.

Сквайр Роско кивнул.

— Своим бронзовым веком Британия обязана корнуэльским олову и меди. Хотя, на наш век руды осталось не так много. Многие наши лучшие шахтеры уехали работать в Америку. Мой отец был последним, кто заведовал шахтой в Полпенни в полнорабочем режиме. А сейчас она заброшена.

— Но это не значит, что Айвор ушел на пенсию, — добавил Хью с улыбкой, — он заправляет одним рекламным агентством в Лондоне, наряду с несколькими другими компаниями.

— А еще, он хорошо разбирается в искусстве, — одобрительно улыбнулась Этель, — Нэнси, дорогая, ты просто обязана заставить его или Диану показать тебе их частную галерею.

— Я бы с удовольствием посетила ее.

Гости вежливо избегали любого упоминания о новостях и слухах, которые могли бы смутить Нэнси. Но сейчас она решила смело поднять тему одной из этих историй сама. И Этель только что преподнесла ей удобный случай.

— Я предполагаю, что Вы видели Золотую Маб, находящуюся в Тейте? — спросила она Роско, — Мне сказали, что она была богиней ведьм.

Все разговоры за столом резко прекратились. Неуютную тишину нарушило бормотание Дианы:

— Я думаю, эм… что вся Англия видела эту статуэтку, особенно из-за всей шумихи про нее по телевидению и в газетах.

— Вы думаете, это возможно, что существует еще одна статуэтка Маб, равноценная известной и находящаяся здесь, в Корнуолле? — упорствовала Нэнси.

Роско лишь пожал плечами.

— Боюсь, этого я не знаю.

— Человек по имени Ян Перселл утверждает, что видел такую статуэтку, — продолжала Нэнси, — и, насколько я поняла, он жил здесь некоторое время, когда лечился от наркозависимости. Он ведь был вашим пациентом, доктор?

Д-р Кэррадайн кивнул.

— Рок-музыкант? О, да, он приходил ко мне на некоторые процедуры, но уговорить его пройти полный курс лечения я так и не сумел. Однако мне казалось, что ему становится лучше.

* * *

Когда ужин закончился, дамы прошли в гостиную, а мужчины задержались, чтобы выкурить сигары. Нэнси была удивлена, когда Диана отвела ее в сторону.

— Я не могу объяснить все сейчас, мисс Дрю, — прошептала девушке Диана, бросая беспокойный взгляд через плечо, — но, прошу Вас, будьте осторожны! Полпенни — очень замкнутая община. Вы можете попасть в большие неприятности!

Был ли это тактичный намек, задалась вопросом Нэнси… или скрытое предупреждение?

* * *

На следующее утро юная сыщица решила вновь рискнуть и выбраться в деревню, несмотря на продолжающееся «рекламное безумие». Она чувствовала, что будет вести себя как трусиха, скрываясь от всех за стенами замка. Плюс, прогулка позволила бы ей нанести еще один визит доктору Кэррадайн.

— Как же приятно снова видеть Вас, мисс Дрю, — поприветствовал ее медик в своем врачебном кабинете.

— Мне просто стало интересно, готовы ли уже анализы той травяной настойки?

— Да, химик-пищевик недавно звонил мне. Он сказал, что она состоит из абсолютно безвредной смеси растительных ингредиентов, хотя, конечно, версия с аллергической реакцией все еще остается.

Нэнси покинула дом врача, погруженная в свои мысли. На главной деревенской улице она внезапно остановилась, ее сердце сковал ужас. Сияющий красный спортивный красный автомобиль только что остановился около гавани. Худой, и невозможно красивый молодой человек с острыми прядями светлых волос буквально выпрыгнул из машины и поспешил ей навстречу.

Это Ланс! В панике Нэнси сразу узнала его.

Рок-король уже протягивал руки, чтобы обнять ее, сияя своей безупречной улыбкой.

— Нэнси, голубка!

Но руки его сами собой опустились, когда он увидел ледяной взгляд медноволосой красавицы.

— Лапушка, что случилось?

— И ты еще спрашиваешь, после всей той подлой рекламной шумихи, которую подняла твой бесценный пресс-агент?

Ланс выглядел абсолютно пораженным.

— А какая разница? Да ты хоть понимаешь, сколько пташек отдали бы все на свете, лишь бы только греться в лучах славы и популярности в качестве новой возлюбленной Ланса Уоррика?!

— Не эта пташка! — отрезала Нэнси, ужаленная тем, что он посмел предложить ей такое оправдание.

Она повернулась и пошла прочь. Ланс поспешил за ней, пытаясь взять ее за руку.

— Послушай, милая моя, я ведь организовал этот концерт в Корнуолле, хотя всем остальным это было не по душе, и все ради того, чтобы быть рядом с тобой! И ты еще обвиняешь меня в том, что пресса делает и так очевидные заключения?!

Нэнси с презрением отбросила его руку.

— Ох, и я должна поверить, что Джейн Ройс придумала всю эту ерунду без твоего полного на то согласия?! Пожалуйста, пойми раз и навсегда, Ланс — я не одна из твоих королевских фанаточек!

Глава 14 Ночное видение

На этот раз рок-король не последовал за ней, когда она, развернувшись, поспешила уйти вниз по главной улице. Щеки Нэнси пылали. Ей казалось, что вся деревня слышала их ссору. «Ох, ну зачем я так вспылила?!» — Нэнси спрашивала себя, жалея о случившемся.

Несчастная, готовая расплакаться, Нэнси лишилась дара речи, когда на ее пути внезапно возник Алан Тревор.

— Прошу Вас, пойдемте со мной, мисс Дрю, — мягко обратился он к ней, — Тут неподалеку есть хорошая чайная. Я обещаю не задавать никаких вопросов.

Не говоря ни слова Нэнси спокойно пошла за ним.

— Это было так любезно с вашей стороны, мистер Тревор, — сказала она, когда они уже уютно устроились в чайной, и к девушке вернулось ее самообладание, — Теперь я в двойном долгу перед Вами. Простите, что мои ответы тогда были такими сухими.

— О, Нэнси, прошу Вас, это я должен извиниться. Я, вероятно, видел слишком много этих горластых репортеров из фильмов. Я совсем не такой как они, клянусь Вам.

Нэнси наконец улыбнулась.

— А какой Вы?

— Просто типичный бестолковый корнуэлец, — ответил он, и они оба засмеялись, — Что напомнило мне вот кое о чем: если я смогу уговорить Вас на обед, здесь пекут отличные корнуэльские пироги.

Как Нэнси вскоре узнала, корнуэльские пироги, которые назывались «корниш пасти», оказались пирожками округлой формы с начинкой из мяса и картофеля. Их изначально пекли жены корнуэльских рудокопов, в качестве обеда, который можно было брать с собой в шахты. Попробовав один пирожок, Нэнси поняла, насколько она была голодна.

— Скажите правду, мистер Тревор…, - начала разговор Нэнси.

— Прошу, зовите меня Алан, — перебил он.

— Хорошо. Алан, Вы ведь провели какое-то время, расспрашивая жителей Полпенни, ну, чтобы раскопать какие-то материалы обо мне.

Репортер сконфуженно улыбнулся.

— Я ведь так зарабатываю себе на жизнь, мисс Дрю.

— Прошу Вас, зовите меня Нэнси. Я только хотела спросить, есть ли у Вас какие-нибудь идеи по поводу того, почему местные жители не разговаривают с леди Пенвеллин?

Сначала репортер выглядел пораженным, затем, задумавшись, пробормотал:

— Значит, это все правда? Я не знал этого.

— А Вы достаточно местный для них, чтобы они Вам доверились и рассказали обо всем?

Алан Тревор засмеялся.

— В Корнуолле сложно об этом говорить. Сам-то я родился и вырос в Маузхоле[26], где, по легенде, родился последний, говорящий на корнском языке человек, но это все же не то же самое, что родиться и жить в Полпенни. Но я попробую что-нибудь разузнать.

Нэнси решила попытать удачи еще раз.

— Когда будете делать это, не могли бы Вы быть так любезны и проверить для меня одну бредовую историю, на которую я наткнулась в таблоиде под названием «Факел С. К.[27]». Она касается местной ведьмовской секты. Вы сможете узнать, кто написал статью, и зачем?

В глазах Тревора вспыхнул интерес. Нэнси знала, что сейчас он мысленно связывает ее вопрос с событиями, произошедшими у здания подъемной машины.

— Как говорят там у вас: «Замётано, Нэнси!».

* * *

Возвратившись к замку Пенвеллинов, Нэнси заметила экскурсионный автобус, припаркованный во внутреннем дворе. Облаченный в униформу гид вел за собой группу туристов прямиком в замок, и Нэнси тут же примкнула к ним. Выученные гидом наизусть истории о замке и его прежних обитателях могли бы заинтересовать Нэнси, но у нее в планах было кое-что другое. А поскольку гид бубнил без остановки, девушке легко представилась возможность отбиться от группы. Несясь по ветвистому коридору, она направила свои стопы прямо к таинственной закрытой двери. В числе многочисленных детективных навыков юной сыщице было подвластно искусство открывания замков, и в случае необходимости она могла вскрыть обычный замок.

А вот этот на крепкой дубовой двери, окованной железом, явно сопротивлялся всем попыткам девушки взломать его. Это был, очевидно, очень сложный и уникальный в дизайне замок, чтобы поддаться обычной отмычке. Нэнси уже собиралась положить свою отмычку обратно в сумочку, когда заметила кое-что странное — на отмычке блестели капельки смазочного масла для замков!

«Так, так, так, — пробормотала сыщица, — похоже, кто-то совсем недавно побывал в этой таинственной комнате».

Возвращаясь обратно в фойе, Нэнси услышала, как ее зовет дворецкий Ландрет.

— Ах, мисс Дрю, Вы прибыли как раз вовремя! Один джентльмен желает поговорить с Вами по телефону.

— А он назвал свое имя?

— Мистер Ланс Уоррик, мэм. Он звонит уже третий раз.

Нэнси вздернула подбородок, ее сапфировые глаза словно превратились в две маленькие льдинки.

— Пожалуйста, попросите его, чтобы он больше сюда не звонил.

— Как скажете, мисс Дрю.

Лиза услышала их разговор и догнала Нэнси на лестнице.

— Не стоит из-за этого расстраиваться, Нэн, — посоветовала она, приобняв подругу.

— Да я и не расстраиваюсь. Просто, я встретила его в деревне, Лиза, и… это была не самая приятная встреча. Скорее всего, я сама виновата.

— Забудь об этом. Кстати, сегодня вечером приедет Этель. Она обещала устроить нам спиритический сеанс.

— Спиритический сеанс! — Нэнси с удивлением взглянула на подругу, — Ты, что же, считаешь, что она обладает экстрасенсорными способностями?

— Хороший вопрос. Все, что я могу сказать, это то, что она впадает в экстатический транс и рассказывает мне и Хью довольно странные вещи. Короче, это просто будет забавно.

Нэнси отнеслась к этому с недоверием. Тем не менее, девушка-детектив решила поучаствовать в эксперименте: чета Пенвеллин и двое их гостей расположились вокруг маленького столика в гостиной после ужина. Единственным источником света в комнате были две свечи, сияющие на каминной полке. Этель Босинье специально принесла с собой запись с музыкой, создающей нужную атмосферу для сеанса. Запись поставили проигрываться в старинный фонограф, который сохранился в замке. Мелодичное, но в то же время пронзительное сопрано под звуки валлийской арфы-трехрядки — от этой музыки Нэнси испытывала необъяснимый страх.

Внезапно с губ Этель Босинье сорвался слабый стон. За стоном последовал голос, женский голос, совсем непохожий на энергичный, немного хрипловатый голос бывшей учительницы:

— Нет, я не ведьма! Ты лжешь, злой мерзавец! Можете пытать меня, сколько хотите, но я никогда не признаюсь! Это все гнусная ложь!

Нэнси почувствовала, как ее руки покрываются гусиной кожей. Ее взгляд встретился с глазами Лизы. Даже в полутьме, девушка заметила, что ее подруга побледнела и беспокойно ерзала на месте. Обе девушки занервничали, когда голос, исходящий из глотки Этель сменился диким, пронзительным, затяжным криком!

Музыка прекратилась, иголка фонографа беззвучно щелкала по канавке. Хью вскочил на ноги. Он поднял ручку фонографа и включил свет. Этель Босинье открыла глаза. Лиза и Нэнси держали ее за руки, поглаживая женщину по спине.

— Что случилось, Этель? — мягко спросил Хью.

— Я… я не уверена, — хрипло выдохнула она, ее голос дрожал, — У меня было жуткое видение!

— Что ты видела?

— Я видела страшное рогатое существо, будто дьявола самого! Он… он бросался огненными стрелами… в меня… и в Нэнси!

Лиза тяжело вздохнула. Нэнси же почувствовала сухость в горле, ее мысли возвратились к маленькому гладкому наконечнику, «чертовому пальцу», который она нашла в лавандовом конверте.

* * *

Этой ночью Нэнси не могла сомкнуть глаз. Понимая, что все равно не уснет, девушка встала с кровати и на цыпочках подошла к окну. Слабый звук лодочного двигателя достиг ее ушей, прорезав ночную тишину. Прижавшись лицом к оконному стеклу, девушка всматривалась в лунный пейзаж. К ее удивлению, она заметила лодку, скользящую по воде от мыса, на котором стоял замок! И вот, лодка уже исчезла из виду, скрывшись за низким каменистым склоном, который невозможно было разглядеть из окна. Десять долгих минут Нэнси ждала, но судно так и не появилось в поле зрения. Юная сыщица уже готова была отвести взгляд от окна, когда она заметила еще кое-что, что заставило ее буквально прирасти к месту — худой силуэт девушки в ночной рубашке с ниспадающими светлыми волосами, что медленно приближалась к краю мыса.

— Это Лиза! — хрипло выдохнула Нэнси. — Она снова ходит во сне!

Глава 15 «Ундина»

Осознав, в какой огромной опасности находится ее подруга, Нэнси вздрогнула, а затем в безумной спешке принялась натягивать на себя джинсы и свитер, потом скользнула в мокасины и пулей выскочила в коридор, зовя Хью. Тот, заслышав ее крик, моментально появился в дверном проеме, прежде чем девушка достигла спальни четы Пенвеллин.

— Лиза идет к обрыву! — на бегу кричала девушка.

Следующие несколько секунд они со всех ног бежали к внутреннему дворику. На расстоянии виднелась фигура Лизы — в развевающейся ночной рубашке ее можно было принять за привидение. Хью ускорил шаг, его длинные ноги двигались словно поршни насоса, и вскоре Нэнси осталась далеко позади. Ужас сковал сердце девушки: ее подруга вот-вот достигнет края утеса!

Продолжая бежать, Нэнси в отчаянии вознесла небу безмолвную молитву. И вот, будто услышав ее, Лиза остановилась, в замешательстве поднеся руку ко лбу.

Спустя несколько секунд Хью догнал супругу и крепко сжал ее в своих объятиях.

— Где… где я? Что я здесь делаю? — Наконец-то достигнув места, Нэнси услышала бормотание Лизы.

— Мы решили устроить полуночную прогулку, разве ты не помнишь? — ласково промурлыкал Хью на ухо жене. Потрясенная Лиза, кажется, вполне удовлетворилась этим неправдоподобным объяснением.

По дороге обратно в замок в голове Нэнси роились мысли. Возможно ли, что леди Пенвеллин лишь притворялась сомнамбула, чтобы пробудить в своем муже сочувствие? Нэнси претила эта мысль, да и казалась она не совсем вероятной. Несомненно, ее подруга не была такой хорошей актрисой, чтобы разыграть этот устрашающий и абсолютно убедительный спектакль!

Ночью в голову Нэнси пришла одна идея. Возможно, скоро девушка-детектив приблизится к связующему звену, которое она давно пыталась нащупать. Встав рано утром, девушка отправилась в библиотеку и долго изучала все, что смогла найти про различные виды гипноза и внушения. Затем девушка спустилась вниз, чтобы сделать звонок. Алан Тревор как-то обмолвился ей, что он снимает жилье в Пензансе. Нэнси позвонила в самый ближайший офис «Солнца Запада», который, как оказалось, находился в Плимуте, и, узнав там номер репортера, позвонила ему.

— Нэнси! Какой приятный сюрприз! — обрадовался ее звонку репортер. — Очень хорошо, что Вы позвонили — у меня для Вас есть кое-что.

— Мне тоже есть, что Вам сказать, Алан!

— Здорово! Тогда, давайте встретимся в чайной в Полпенни, ровно в половину одиннадцатого, и обменяемся новостями!

Нэнси ждала этой встречи с нетерпением. Насладившись вкусным завтраком в чайной, Нэнси и Тревор принялись обсуждать расследование:

— Вы просили меня, чтобы я поподробнее узнал про ту историю о ведьмах из «Факела С. К.». Ну, так вот, ее написал один тип по фамилии Коберн, старый пройдоха с Флит-стрит. Мой босс с ним знаком, ну он и позвонил ему, чтобы спросить, откуда тот взял эти байки.

— И что вашему боссу удалось узнать?

— Коберн клялся, что пару лет назад по Корнуоллу ползли подобные слухи.

— О замке Пенвеллин?

— Не совсем. Они касались старого лорда, дяди нынешнего владельца замка, Хью Пенвеллина. Говорят, Ник Пенвеллин тот еще был смутьян. Ходили слухи, что он и его лондонские приятели занимались колдовством и поклонялись дьяволу. Но Коберн признался моему редактору, что он просто пытался написать злободневную историю, опираясь на давнишние слухи.

— Ясно, — Нэнси задумалась на несколько минут. — Спасибо, Алан. Это очень интересно.

— О, это еще не все. Мой босс предложил мне проверить местную историю под этим углом, чтобы узнать, были ли случаи колдовства в Полпенни. Так что я поехал в библиотеку Пензанса.

— И как, нашли что-нибудь?

— О, да. В начале восемнадцатого века, во времена охоты на ведьм, хозяйкой замка Пенвеллин была леди Фиби Пенвеллин, и ее обвиняли в колдовстве.

Глаза Нэнси широко распахнулись.

— Что произошло?

— Бедняжку долго пытали, дабы выбить у нее признание в том, что она была верховной ведьмой местного ковена. И перед своей смертью она обличила в колдовстве еще несколько сельских жителей — тех, кого затем ждала незавидная участь на костре.

— Как ужасно! — прошептала Нэнси. Голос ее задрожал, когда она вспомнила те ужасные крики, которые вырывались из глотки Этель во время сеанса.

— Не думаю, что это чем-то Вам поможет, — Алан внимательно изучал лицо сыщицы. — Я имею в виду, Вы же пытаетесь раскрыть здесь некую тайну, не так ли?

Нэнси кивнула.

— Да, и если я преуспею в расследовании, я расскажу Вам все, что смогу.

Затем она рассказала ему обо всем, что увидела вчера ночью из окна замка, опуская лишь снохождение Лизы.

— А Вы умеете ходить на шлюпке? — добавила она.

Лицо репортера расплылось в довольной улыбке.

— Моя милая девочка! Мой старик-отец был шкипером на рыболовецком траулере — и Вы еще спрашиваете меня об этом? Разве Вы не знаете, что Дрейк, Хокинс и другие знаменитые английские морские волки были моими западными земляками!

— Тогда давайте арендуем лодку и посмотрим, сможем ли мы найти ту лодку, что я видела вчера, и к чему все это было.

— Хм, только при одном условии.

— И каком же?

— Я бы не прочь пригласить вас на прогулку сегодня вечером, мисс Дрю?

— Я согласна, мистер Тревор.

* * *

Спустя полчаса они уже с наветренной стороны неслись по волнам от гавани в маленькой парусной лодке. Алан, будучи за румпелем, искусно проплыл мимо двух каменных волнорезов. Позже, когда они приближались к выступающему мысу, Алан спустил парус, снял весла и принялся грести по направлению к берегу.

— Вы можете вспомнить, куда точно направлялась лодка? — спросил он сыщицу.

Нэнси заслонила рукой глаза от слепящего солнца и внимательно вгляделась в замок Пенвеллинов, возвышающийся на утесе, пытаясь определить, где находится окно в ее спальню. Теперь она с точностью могла указать:

— Лодка направлялась в ту сторону!

Несмотря на то, что лазурные морские воды были относительно спокойны, волны нежно накатывали на скалистые утесы, разбиваясь на мириады белых от пены брызг. Алан с большой осторожностью приблизился к скалам.

— Эти скалы похожи на смертоносные клыки, — заметил он. — Могут превратить нашу лодку в кучу щепок за считанные секунды, да даже и большое судно, если ветер достаточно сильный!

— Алан, взгляните! — воскликнула Нэнси. — Видите то место, где голый утес возвышается примерно на десять футов над водой?

— Да, а что там такое?

— Там есть расщелина, чуть ниже!

Прищурившись, репортер пристально вгляделся туда, куда показывала девушка. Солнце слепило глаза, а тень, падающая от утеса, только мешала попыткам мужчины разглядеть детали горного формирования. Однако Нэнси заметила, как в глазах Алана отразился ее собственный энтузиазм.

— Ты права! Там есть проход! — промолвил он.

Он вывел их суденышко настолько близко к скалам, насколько это было возможно, затем опустил за борт сплетенные из веревок швартовые кранцы[28] и поставил лодку на якорь, закрепив веревку вокруг небольшого гранитного выступа, возвышающего над водой.

— Думаешь, сможешь пробраться туда с этого места? — спросил Алан.

— Я постараюсь, если Вы пойдете со мной!

Пока Алан удерживал лодку с помощью опорного крюка, дабы та не шаталась, Нэнси выбралась из лодки и начала проворно взбираться на прибрежные скалы, скользкие от водорослей. Алан последовал за ней.

Веселые мелкие брызги разлетались тут и там, Нэнси и Алан чувствовали себя оживленно. Уж если им удалось безопасно пробраться так далеко, то и остальной путь казался таким же легким! Зазубренные скалы встретили путников весьма приветливо. Нэнси и ее спутник подбирались все ближе и ближе по направлению к расщелине.

Первым в расщелину вошел Алан, затем он протянул руку Нэнси. Поднявшись, юная сыщица тут же включила свой удобный фонарик в виде авторучки и принялась освещать все вокруг.

Какое удивительное зрелище открылось путникам! Они оказались в холодной, сырой пещере, и повсюду, куда не кинешь взгляд, высились горы такелажа да всяких снастей: несколько огромных пустых бочек, мотки веревки, пара прогнивших весел, полотна заплесневевшей парусины, ржавый кортик в куче других ржавых инструментов, которые наверняка когда-то давно принадлежали корабельному плотнику. Но среди всей этой горы «сокровищ» внимание сыщицы привлек старый, окованный медью, сундук, на котором было высечено название «Ундина».

— Хм, должно быть так назывался корабль, с которого здесь все это добро, — заметил Алан.

— Да, но откуда все это взялось?

— Работа грабителей, полагаю.

Нэнси бросила на репортера озадаченный взгляд.

— Что Вы имеете в виду?

— Нэнси, неужели ты никогда не слышала о старых корнуэльских грабителях?

Когда девушка отрицательно помотала головой, репортер продолжил:

— На протяжении нескольких веков, вплоть до конца XIX века, южное побережье Англии имело мрачную репутацию — здесь орудовали грабители погибших на скалах судов. В плохую погоду злоумышленники разжигали фальшивые сигнальные огни, дабы заманить корабль к берегу, где судно находило свою погибель в лапищах острых скал. Ну, а грабители живились добром после кораблекрушения!

Нэнси поежилась.

— Звучит бесчеловечно!

— То были суровые времена. Грабежи и контрабанда — вот чем жили эти южные берега.

— А что Вы об этом скажете? — спросила сыщица, высвечивая фонариком странный символ, нарисованный на стене пещеры, который походил на что-то вроде кабаньей головы.

Алан уставился на символ: удивление и досада сменяли друг друга в его глазах.

— Честно признаться, Нэнси… не имею ни малейшего понятия. Может, в те времена это был герб Береговой охраны Его Величества? — предложил Алан, подмигнув.

Нэнси засмеялась, однако так и не смогла избавиться от мысли, что странное изображение означало нечто важное. Пещера простиралась не очень глубоко, сыщица и ее спутник обошли место вдоль и поперек, но так и не нашли никаких зацепок, которые могли бы подсказать, что же ночной посетитель — или посетители — делали здесь вчера. Тем не менее, сыщица думала только о тайне на обратном пути в гавань: возможно, контрабандисты были как раз той ниточкой, за которую стоило дернуть.

Прежде чем вернуться в замок, Нэнси решила навестить констебля Кеньона.

— Скажите мне, пожалуйста, были ли у Яна Перселла проблемы с законом из-за наркотиков? — обратилась девушка к молодому полицейскому.

— Здесь, у нас? Не припомню. Но думаю, мне стоит свериться с центральными отчетами в Скотланд-Ярд, чтобы знать точно.

— О, вы мне так поможете! — обрадовалась Нэнси.

Молодой констебль просто не мог отказать такой симпатичной девушке, к тому же на счету у юной американки было несколько довольно опасных и запутанных дел. Он начал питать доверие к юной сыщице: если она просит его, возможно, дело принимает серьезный оборот.

— Я сообщу Вам, как только что-то узнаю, мисс Дрю, — пообещал он.

Вернувшись в замок, Нэнси сразу же позвонила в юридическую фирму «Хантли и Дьюлиш», офис которой, как сказал девушке отец, находился в Линкольнс-Инн, одном из самых известных юридических заведений Лондона. К телефону подошел мистер Дьюлиш:

— Как же приятно получить известие от дочери нашего выдающегося американского коллеги. Чем я могу помочь Вам, мисс Дрю?

Нэнси рассказала все то, что они с Аланом увидели в пещере на отвесной скале.

— Если я не ошибаюсь, лондонский страховой рынок Ллойд[29] ведет учет всех британских кораблекрушений?

— Да, это так. По крайней мере, крушений тех судов, которые были ими застрахованы.

— Не могли бы Вы, по возможности, узнать, нет ли у них каких либо записей о старом парусном судне под названием «Ундина»?

— Что ж, у меня есть знакомые в Ллойд, — сказал адвокат. — И если у них есть записи, не думаю, что мне составит труда представить Вам полный отчет.

Нэнси поблагодарила его и повесила трубку.

Лиза была заинтригована, когда узнала, что ее подруга идет на встречу сегодня вечером. Когда Нэнси собиралась пойти в душ, зазвонил телефон — это был констебль Кеньон.

— Я узнал кое-что из Скотланд-Ярд, мисс. У них есть записи о Яне Перселле: парень был арестован в прошлом году за распространение наркотиков, но за неимением доказательств его отпустили.

Тревожные мысли не покидали девушку, пока она принимала душ и одевалась. Когда приехал Алан Тревор, он с неподдельным восхищением посмотрел на Нэнси. Она улыбнулась ему и села в машину:

— Так, куда же мы отправляемся? — улыбаясь, спросила она его.

Однако сердце девушки ёкнуло, когда она услышала ответ репортера:

— На концерт «Увенчанных» в Порткурно.

Глава 16 Символ пещеры

Нэнси в растерянности взглянула на своего спутника.

— Что все это значит, Алан? Хотите написать сенсационную статью про рок-короля и его «детектива-подружку»? Вы меня за этим сюда позвали?!

Алан молниеносно потянулся к руке девушки.

— Нет, же, нет, Нэнси. Прошу тебя, поверь мне. У меня были причины, чтобы пригласить тебя на сегодняшний концерт, но я пока… не готов рассказать тебе обо всем. Ты доверяешь мне?

Нэнси тяжело сглотнула.

— Хорошо, если Вы настаиваете…, - наконец промолвила девушка, — в конце концов, я же согласилась на Ваше условие.

— Спасибо, что даешь мне шанс, — надавив на педаль, репортер выехал с внутреннего двора замка.

За окнами машины ночной пейзаж Корнуолла был похож на расстелившийся по земле темный бархатный плащ с россыпью цветов, будто драгоценных камней. Чудесный цветочный аромат витал в воздухе, но девушка-детектив не обращала на это внимания. Медновласая сыщица была словно в чаду, в думах ее царила сумятица — она молчала, когда Алан вез ее все дальше в темноту. Нэнси внезапно поняла, что ей нравится проводить время с этим молодым британским репортером… но, вдруг, он, как и Ланс, использует ее только для своих эгоистичных целей?

Девушка прикусила губу, представляя себе безупречный лик рок-короля. При мысли о юноше, лицо девушки залилось краской, что ее щеки стали такого же цвета, как и ее яркие волосы, а чувства перемешались в еще большую кучу-малу. С кем она по-настоящему хотела провести этот вечер? С Аланом Тревором? Или с Лансом? К своему прискорбию, юная сыщица не смогла ответить на свой собственный вопрос.

* * *

Театр «Минак», где должен был проводиться концерт, поразил девушку. Это было одно из самых необычных и волшебных мест, которые видела американка: на крутом морском берегу возвышался открытый амфитеатр, высеченный прямо из скалы, о которую бились волны залива Порткурно, что недалеко от Лэндс-Энда, самой крайней точки на юго-западе Великобритании. Темно-фиолетовые волны отражали свет звезд и с шепотом накатывали на скалы.

Желающих попасть на концерт было так много, что все сидения в театре были заполнены, а многие зрители пытались найти себе удобное пристанище на вершине утеса, откуда также было видно сцену. Алан повел свою спутницу вниз, по одинокой тропинке к пляжу, где было не так много народу и, искусно лавируя между толпами рок-фанатов, вывел ее прямо к гримеркам артистов, где, как работнику прессы, ему предоставили два складных стула. Волна аплодисментов прорезала ночной воздух, и на ярко освещенной сцене появились «Увенчанные». Но главная коронованная особа остановилась, и глаза его сверкнули недобрым огнем — Ланс только что увидел Нэнси в компании Алана Тревора.

Нэнси почувствовала, что певец уже настроился на определенный лад для сегодняшнего шоу и, увидев девушку со своим соперником, не смог сдержать бурю эмоций. Он сердито зашагал к ним, челюсть его тряслась от негодования.

— Эй, какого дьявола ты здесь с моей пташечкой?!

На гладковыбритом лице репортера не дрогнул ни один мускул, он встал с сиденья и посмотрел прямо в глаза Лансу:

— Успокойся, приятель! — твердо произнес он.

Техники и участники группы поспешили к двум мужчинам, в надежде предупредить драку.

— Прости меня, — зашептал Алан на ухо Нэнси, опустившись на сидение, когда Ланс направился обратно к сцене. — Хочешь уйти?

К счастью, все прожекторы сейчас были направлены на сцену, и полутьма зрительного зала помогла девушке скрыть свои стыд и смущение.

— Нет, конечно, нет, — ответила Нэнси.

— Ты добрая девушка, — сказал Алан, ласково погладив ее по руке.

Каждая секунда выступления «Увенчанных» здесь была такой же волнующей и возбуждающей, как это было в Нью-Йорке. Ланс, казалось, пытался захватить умы и души своих слушателей еще большей, жестокой, силой своего голоса.

Позже, когда Нэнси и Алан возвращались в Полпенни, девушка поняла, что практически не помнит ничего из того, что происходило на сцене. Оглушающая музыка, яркие костюмы, психоделические огни и, прежде всего, ее собственные бурные эмоции — все это закружилось вихрем расплывчатых красок и диких картин в голове у девушки.

Когда машина остановилась во внутреннем дворе замка, Алан ласково приобнял девушку за плечи:

— Все еще хочешь знать, почему я пригласил тебя на концерт?

— Да, хочу.

— Просто, я хотел увидеть своими собственными глазами, что у тебя с Лансом Уорриком.

— И что же Вы узнали? — напряглась девушка.

Молодой репортер лишь растерянно пожал плечами.

— Я так и не понял… Все, что я знаю, так это то, что я без ума от тебя, Нэнси!

Он приблизился к ней, заглянул в ее глаза и поцеловал девушку. Нэнси поначалу сопротивлялась этой близости, пока что-то внутри нее не сказало ей, как желанны для нее его поцелуи и объятия.

Когда Нэнси пожелала Алану спокойной ночи и направилась к замку, девушку еще сильнее терзало чувство неуверенности: кто из молодых людей нравился ей больше, Алан или Ланс?

Но и наутро беспокойные мысли не отступили. Чтобы немного отвлечься, Нэнси решила навестить супругов Роско. Лиза объяснила подруге, как добраться до дома магната, но Лизины указания сыщице не понадобились — великолепную усадьбу Роско в стиле Тюдор, что выделялась из всех домов в округе, невозможно было не заметить.

Айвор Роско, чья работа, похоже, не предполагала каждодневного труда в поте лица, наслаждался отдыхом дома вместе со своей супругой Дианой. Они пригласили гостью в свою залитую солнцем гостиную и угостили чаем с печеньями.

— Ну, и как продвигается Ваше расследование, юная леди?

Нэнси показалось, что она уловила скрытую насмешку в тоне бородатого хозяина.

— Поэтому я и пришла, — ответила сыщица, — я хотела задать вам вопрос об оловянном руднике.

— Я слушаю вас, мисс Дрю.

— Я полагаю, раньше там велась очень обширная подземная выработка?

Магнат нахмурился, вопрос девушки явно не пришелся ему по душе.

— Да, довольно обширная. А почему Вы спрашиваете?

— Я просто подумала, что один из тоннелей мог быть расширен, чтобы вести прямо к мысу, где стоит замок и …

— Нет, нет… не думаю, что это возможно! — казалось, что-то в словах девушки напугало Айвора Роско. — Я, конечно, могу проверить чертежи компании, чтобы знать наверняка, но большинство работ проводилось к северу от замка, под торфяником. Да! Я в этом уверен!

Девушка-детектив надеялась, что сможет хоть на минуту остаться наедине с миссис Роско и спросить женщину о том странном предупреждении на званом обеде. Но, к сожалению, «сквайр» Роско ни на секунду не отходил от супруги, а посему юная сыщица поспешила уйти.

Прогуливаясь по извилистым мощеным деревенским улочкам, Нэнси размышляла над загадкой странной пещеры. Зачем таинственный лодочник отправился туда ночью? Если бы только пещера соединялась с тоннелями в оловянных рудниках…

Красавица с золотисто-каштановыми волосами так и шла, погруженная в свои мысли, не замечая ничего вокруг.

— Нэнси, милая! — заслышав окрик, девушка вынырнула из омута мыслей и, подняв глаза, увидела, что стоит лицом к лицу с Аланом Тревором.

— Алан! — удивленно воскликнула она, а затем рассмеялась. — Я была так поглощена своими мыслями, что совсем вас не заметила!

— Я это понял. Ты с таким хмурым видом брела по дороге. Что тебя беспокоит?

— Я пыталась найти разгадку к тайне нашей пещеры. Скажите, Алан, занимаются ли сейчас контрабандой в этих местах? — спросила Нэнси репортера, когда они вместе пошли по тропинке к гавани.

Мужчина пожал плечами.

— Контрабанда есть, но уже не в таких масштабах как раньше. В основном провозят опиум из стран Карибского бассейна да французское вино и бренди через Канал.

— Бренди! — в сапфировых глазах любительницы тайн заплясали дикие огоньки, Нэнси не терпелось проверить догадку, которая только что вспыхнула в ее мозгу. — Алан, а можете еще раз отвезти меня в пещеру на обрыве?

— С удовольствием отвезу, Нэнси. Просто скажи когда.

— Мне нужно будет вернуться в замок и переодеться во что-нибудь более практичное. Может, встретимся после обеда — скажем, часика в два?

* * *

После вкусного обеда и приятного разговора с супругами Пенвеллин Нэнси уже выходила из-за стола, как вдруг ее окликнул дворецкий и позвал к телефону. Девушке звонил мистер Дьюлиш — у лондонского адвоката были новости о корабле «Ундина».

— Мой приятель в Ллойде сказал, — начал мистер Дьюлиш, — что судно под названием «Ундина» отплыло из Бостона в 1702 году и направлялось в Бристоль. Но бриг остановился в Ирландии, в городе Корк, чтобы забрать из порта какую-то археологическую ценность…

— Какую ценность? — Нэнси вся напряглась от слов адвоката.

— Одну статуэтку, которую нашли в то время. Ее должны были доставить в Кембриджский университет для исследования. Но, к сожалению, судно так и не достигло берегов реки Эйвон. Считается, что корабль погиб в шторме где-то на западном побережье Англии.

— Так, значит, все члены команды «Ундины» погибли, а статуэтка пропала? — Нэнси старалась держать голос ровным, чтобы не выдать охватившее ее волнение.

— Да, но одна из пассажиров выжила — юная американка по имени Фиби Хейрвуд.

Фиби! Фиби Хейрвуд! Сердце Нэнси с силой застучало в груди.

— Спасибо огромное, мистер Дьюлиш! Вы даже не представляете, как помогли мне!

* * *

Нэнси не терпелось вернуться обратно в пещеру на утесе. Когда девушка пришла к докам, мужчина уже ждал ее, и вскоре их шлюпка заскользила по бирюзовым волнам. Алан искусно пришвартовал лодку к скалам, а затем помог девушке взобраться на утес. Оба принесли с собой фонарики.

— Ну, теперь-то ты мне расскажешь о той блестящей мысли, что тебя осенила? — спросил Алан.

Загадочно улыбнувшись, Нэнси направила луч своего фонаря на изображение кабаньей головы.

— Бренди и ром раньше транспортировали в огромных бочках, так ведь?

Репортер кивнул.

— Да, но как это связано с тайной?

— Вы знаете, как называются эти огромные бочки? — спросила Нэнси, продолжая загадочно улыбаться.

— Хм, вроде хогс… Ну, конечно! Хогсхеды! [30] Их так назвали из-за размера — бочки огромные, будто башка кабана!

— Именно, — подмигнула Нэнси. — Так что самое время внимательно осмотреть все эти бочки!

— Но мы ведь уже проверяли их, когда были здесь в прошлый раз. Они пусты, — возразил девушке Алан.

— Да, но мы не смотрели что под ними! — Нэнси чувствовала, что под огромными бочками находится нечто важное.

Хогсхеды стояли на куске старой парусины. Как только девушке и ее спутнику удалось отодвинуть огромные бочки и убрать тяжелую ткань, сердце Нэнси застучало в радостном волнении — на скалистом полу пещеры вниз, подобно змее, вилась узкая расселина. Осветив трещину в скале фонариком, Нэнси заметила, что в расселину можно аккуратно спуститься по откосу в углу.

— Я спущусь первым, — твердо сказал Алан и торопливо обвязал вокруг пояса старую веревку, найденную в пещере. Репортер передал конец веревки Нэнси и стал осторожно спускаться в расселину. Оказавшись внизу, он крикнул девушке:

— Спускайся! Здесь безопасно. Я тебя поймаю!

Нэнси скользнула в узкий проход и упала прямо в подставленные руки мистера Тревора. Встав на ноги, девушка оглянулась вокруг — она стояла на узкой полоске берега, у подземной реки, что несла свои воды в темноту, в бесконечность.

— Давайте же здесь все осмотрим, Алан! — с воодушевлением воскликнула Нэнси.

Но репортер отрицательно помотал головой.

— Не сейчас. Слишком опасно. Скоро прилив. Без акваланга мы окажемся в ловушке.

— А когда следующий отлив?

— Думаю, завтра утром.

— Тогда, встретимся завтра в девять утра у доков и продолжим наше приключение! — улыбнулась Нэнси, и репортер ответил на ее улыбку.

Глава 17 Тайный алтарь

Весь день Нэнси ходила будто в лихорадке — ей не терпелось поскорей вернуться в пещеру с подземной рекой. От леди Пенвеллин не укрылось возбужденное состояние подруги.

— Эй, Нэнси, что это с тобой? Неужели помирилась с рок-королем? — допытывалась Лиза.

— Вовсе нет. Я смотрю, ты как подруга детектива, начинаешь делать всякие выводы, только потому, что я сходила на концерт «Увенчанных»? — улыбнулась Лизе Нэнси.

— Ну, тогда, могу я полюбопытствовать, Нэн, отчего ты такая взбудораженная?

— Это не секрет, Лиза. Завтра у меня встреча с Аланом Тревором — хотим немного поплавать с аквалангом. Что-то подсказывает мне, что мы замечательно проведем время!

Лиза с наслаждением потянулась в кресле и зевнула.

— У меня завтра тоже замечательная программа — куча туристов до полудня! — с легкой иронией промолвила Лиза и, не выдержав, рассмеялась. — Может быть, мне удастся растормошить Хью и отвлечь его от работы над книгой хоть ненадолго!

Лиза заметно похорошела, радостно отметила про себя Нэнси. На щеках леди Пенвеллин вновь появился румянец, а светлые волосы девушки сияли так, будто в элегантную прическу Лизы были вплетены солнечные лучи.

Внезапно Нэнси хлопнула себя ладонью по лбу:

— Какая же я глупая! Если я хочу заняться завтра подводным плаванием, то мне нужно взять напрокат снаряжение пока все магазины не закрылись. Не подскажешь, куда мне лучше поехать, Лиза?

— В Пензансе ты без проблем найдешь все, что тебе нужно. Возьми машину Хью.

Подводное плавание и вправду было очень популярным видом спорта среди корнуэльцев, поэтому Нэнси не составило никакого труда взять напрокат все необходимое снаряжение. Девушка аккуратно складывала вещи в родстер Хью, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, Нэнси заметила стоящую поодаль Диану Роско.

— Добрый вечер, миссис Роско, — вежливо поздоровалась сыщица. — Не ожидала встретить Вас здесь!

— Да, встреча весьма неожиданная, но приятная, хочу сказать! — взгляд женщины скользнул по снаряжению. — Планируете подводные погружения, мисс Дрю?

— Ну, можно и так сказать, — Нэнси не покидало странное ощущение, что женщина и не заговорила бы с ней, если бы Нэнси не заметила, что та следит за ней. — Подвезти Вас до Полпенни?

— Нет, спасибо. Я на машине, — ответила Диана и поспешила скрыться с глаз девушки.

Прежде чем вернуться в замок, Нэнси приехала в гавань и тщательно уложила свое оборудование в арендованную лодку.

В замке девушку встретила Лиза:

— Нашла все что нужно? — спросила леди Пенвеллин.

— Думаю, да, — ответила Нэнси. — Кстати, я тут встретила Диану Роско.

— Я знаю. Она звонила мне всего несколько минут назад и обо всем рассказала. Похоже, она очень интересуется твоей завтрашней подводной экспедицией.

* * *

На следующее утро, незадолго до назначенного времени, Нэнси отправилась в деревню на Лизином велосипеде. Алана нигде не было видно, поэтому девушка бродила туда-сюда по берегу, наблюдая за работой рыбаков. Прошло полчаса, но Алан так и не появился. Девушка начала волноваться. Заметив на углу главной улицы телефон-автомат, сыщица решила позвонить репортеру в Пензанс. Но на том конце провода слышались лишь длинные, протяжные гудки.

«Может быть, я неправильно набрала номер?» — подумала девушка и попробовала снова. Но ответа так и не последовало. Нэнси предположила, что если Алана сейчас нет дома, то, возможно, молодой человек проспал и сейчас уже мчится на всех парах в деревню.

Прошло еще полчаса, и Нэнси вконец разозлилась на безответственного репортера. «Алан просто не мог струсить и бросить меня?! — размышляла девушка. — Или мог?».

Сыщица набрала номер Алана еще раз, но вновь услышала длинные гудки. Она звонила снова и снова, полная решимости заставить мужчину ответить на звонок.

Когда первая волна злости на репортера отступила, девушка-детектив решила рассуждать разумно: «Хорошо, Алан не приедет, но это не повод выходить из себя и сжимать телефонную трубку как сумасшедшая. Я сама поплыву к пещере и посмотрю, куда ведет подземная река».

Гордо расправив плечи, девушка уже пошла в сторону доков, как вдруг остановилась. Красный спортивный автомобиль, такой чистый и сияющий, что он отражал солнечные лучи, остановился прямо рядом с девушкой — в машине сидела Джейн Ройс, а за рулем был Ланс Уоррик.

— Нэнси! — окликнул девушку музыкант и вышел из машины, чтобы поговорить с ней.

При виде Ланса медноволосая красавица потеряла дар речи.

— Я… я просто хотел извиниться за то, что… произошло в ночь концерта. — Вечная нахальная самоуверенность рок-короля, казалось, покинула его. — А куда ты идешь? — сбивчиво добавил он.

— Решила покататься на лодке, — хмуро ответила девушка.

— Могу я с тобой?

Нэнси бросила вопросительный взгляд на светловолосую спутницу музыканта. Тот, проследив за взглядом сыщицы, поспешно добавил вполголоса: «За нее не волнуйся! Так я могу пойти с тобой?».

— Я собираюсь погружаться с аквалангом.

Худое лицо Ланса с высокими скулами озарилось улыбкой.

— Потрясно! Обожаю подводные погружения! У меня в багажнике есть полная экипировка — я всегда беру с собой акваланг, если собираюсь на побережье!

Нэнси пожала плечами, пытаясь казаться равнодушной.

— Делай, что хочешь.

Обрадованный Ланс ринулся к машине. Со своего места Нэнси отлично слышала возглас Джейн Ройс: «Ты что это делаешь?!» и ответ Ланса: «Плавать иду, уточка. А на что это похоже?!».

Худощавая англичанка аж задохнулась от возмущения:

— А мне-то что делать?

— Тебе списочек написать? — усмехнулся Ланс, доставая снаряжение для подводного плавания из багажника.

Нэнси отвернулась, чтобы скрыть улыбку и зашагала к докам. Ланс вскоре нагнал ее. Как только их лодка отчалила от берега, юноша выпалил:

— Прости меня, голубка!

Затем он говорил — быстро, сбивчиво, хрипло:

— Я вел себя как идиот. Я привык, что девушки сами вешаются мне на шею. Считал тебя такой же. Да еще позволил Джейн Ройс втянуть меня в эту дурацкую рекламную кампанию. Я настолько погряз в шоу-бизнесе, вечно окруженный молоденькими пташечками-фанаточками, что не понял сразу, какую замечательную девушку я встретил. Тебя!

Он осторожно дотронулся до плеча девушки, взглянул ей прямо в глаза.

— Ты очень много значишь для меня! Прошу тебя, дай мне еще один шанс, — в голосе его была мольба, — и я сделаю все, чтобы вернуть все самое прекрасное, что было между нами. Ты дашь мне этот шанс?

— Возможно, — ответила Нэнси, в ее глазах блестели озорные искорки, — только ты, пожалуйста, следи за румпелем и натяни главный парус, а то мы сейчас на волнорез налетим!

Ланс ойкнул и резко повернул румпель влево.

Пока они пыли к мысу, Нэнси рассказала Лансу о своем расследовании. Молодой человек внимательно слушал обо всех приключениях сыщицы в странной деревушке.

— Чтоб мне провалиться! Это ж еще прикольней, чем когда Боб, собирая инструменты после концерта в Хаммерсмит-Палас, протаранил ногой свой большой барабан!

Дотащить до пещеры снаряжение для подводного плавания по мокрым, скользким от водорослей скалам оказалось совсем непросто. Наконец, войдя в пещеру, девушка первым делом осмотрелась: ей показалось, что хогсхеды стояли вовсе не на том месте, где она и Алан оставили их в последний раз. Но девушка прогнала от себя начинающие закрадываться в голову подозрения и приготовилась к увлекательному приключению в подземной пещере.

Ланс спустился в расселину первым. После того, как они переправили все снаряжение вниз, девушка тоже спустилась.

— А теперь что? — улыбнулся Ланс. — Нырять будем?

— Давай сначала здесь все осмотрим, — ответила Нэнси.

Следуя за лучом фонарика Нэнси, молодые люди медленно шли по узкому берегу подземной реки. Постепенно стены вдоль речного русла начали сужаться, и вскоре у Нэнси и ее спутника не осталось ни единой возможности протиснуться вперед.

— Что ж, придется все-таки погружаться, — сказала сыщица, и молодые люди вернулись к тому месту, где они оставили снаряжение. Нэнси стянула джинсы и майку, под которыми у нее был купальник, пока Ланс за спиной девушки переодевался в свой легкий водолазный костюм. Затем оба надели экипировку для дайвинга и погрузились в воду.

— А вода довольно теплая, — заметила Нэнси, — должно быть из-за Гольфстрима.

Теплая вода свидетельствовала о том, что подземный поток, который они сейчас исследовали, питался водой извне, а посему Алан был прав, когда говорил, что из-за прилива уровень воды бы значительно повысился.

Нэнси взяла с собой маленький, но очень мощный подводный фонарь, и теперь освещала им путь. Девушка и ее спутник проплыли приличное расстояние по поверхности, когда каменные стены над их головами начали смыкаться. Поэтому они надели маски и плыли под водой до тех пор, пока не почувствовали, что вновь могут поднять свои головы на поверхность.

Вытащив изо рта загубник, Ланс обратился к девушке:

— Как думаешь, где мы сейчас?

— Не знаю, — отозвалась Нэнси, приглаживая мокрые волосы, — где-то глубоко под мысом.

Минуту спустя девушка ахнула от неожиданности — прямо перед ней, в полутьме виднелись стальные прутья огромной клетки.

— Что это такое?!

— Хотел спросить тебя о том же, пташка, — вздохнул Ланс, рассматривая причудливую цилиндрическую форму клети.

Игривый луч фонаря Нэнси то скользил по ржавым стальным прутьям, то скакал по массивным дверным петлям — странная клетка свисала прямо с каменного потолка.

Ланс схватился за один из скользких от ила прутьев и вышел из воды. Когда же он потянул за решетчатую дверь клетки, она, хоть и была тяжелой, открылась легко, будто по мановению волшебной палочки. Это поразило молодых людей.

— Должно быть, кто-то постоянно ее смазывает, — сказала Нэнси, вспоминая тяжелую дубовую дверь в «покои Синей Бороды».

Ланс помог девушке вылезти из воды и вместе они залезли в эту загадочную клетку. Только будучи внутри этой железной тюрьмы, можно было заметить скрытый проход в скале: ввысь убегали многочисленные металлические ступени, ведущие наверх, к маленькому железному люку.

— Ну, детектив, какие мысли по поводу того, куда он ведет? — спросил Ланс, указывая на люк.

— Без понятия, — ответила Нэнси. — Но одно я знаю точно — мы сейчас где-то под замком Пенвеллин!

Пока Нэнси снимала с себя подводное снаряжение, она почувствовала, как по ее телу пробежал странный холодок. Девушке казалось невероятным, что все ее подозрения подтвердились. Чем больше юная сыщица об этом думала, тем сильнее она убеждалась в том, что ее догадки о связующем звене в этой истории окажутся правдой. Странная музыка должна была заманить девушку в болото, но сначала ей нужно было увидеть мерцающий свет из окна здания подъемной машины и отправиться туда. А откуда лучше видно свет, как не с крыши замка ночью?! Между этими событиями и вправду была связь. Но, неужели, заговорщики специально заманили девушку-детектива на крышу башни, заставив Лизу во сне подняться на крышу, а затем проснуться?!

«Должно быть, Лиза действовала под гипнозом, — думала девушка, — и на ум мне приходит только один человек, который мог загипнотизировать мою подругу».

Такие мысли роились в голове у девушки-детектива под гулкий звук шагов Ланса по металлическим ступеням. Юноша поднялся наверх, уперся руками в дверцу люка и сильно толкнул ее — с противным скрипом та отворилась. Ланс пролез через проем, девушка последовала за ним.

Промозглый воздух встретил Нэнси и ее спутника, когда они выбрались из проема. Их глазам открылись огромные глыбы каменных ступеней, отполированные многочисленными прикосновениями стоп тех людей, что веками поднимались по этой лестнице вверх, в бесконечность.

— Ну, что, идем наверх, голубка? — спросил Ланс.

— Попробуй меня остановить! — улыбнулась Нэнси, ставя ногу на первую ступень.

Подъем наверх был долгим, в конце лестницы была простая деревянная панель, которую Ланс легко отодвинул в сторону. Когда это произошло, молодые люди не смогли сдержать возгласов удивления. Деревянная панель скрывала вход в огромную комнату с каменными стенами и сводчатым потолком, который затейливо поддерживали красивые деревянные балки. Комната была богато обставлена старинной мебелью.

— Да ну Боба с его барабанами! — Ланс пытался пошутить, но голос его охрип, затрепетал. Странное благоговение навевало на юношу это место.

Нэнси молчала. Она наблюдала, как свет ее фонаря выхватывает из темноты украшенные гобеленами стены, золоченые подсвечники, резную мебель из дуба и грецкого ореха. Свет фонаря, казалось, замерцал, когда он коснулся очертаний огромного камина, больше похожего на низкий каменный алтарь. Кольцо свечей на алтаре окружало отражающую свет фонаря золотую статуэтку — женщину, глядящуюся в зеркало в правой руке.

— Это же статуэтка-близнец Золотой Маб! — воскликнула Нэнси.

Она направила луч своего фонаря вверх, где над каминной полкой висел старинный масляный портрет. Он изображал девушку изумительной красоты, с золотистыми локонами, что волнами спадали на плечи, и миндалевидными изумрудными глазами, одета девушка была в роскошное платье конца восемнадцатого века. Сердце Нэнси сковал ужас, когда она увидела, что за спиной девушки, на картине, в клубах дыма было нарисовано страшное волосатое чудовище, с изогнутыми рогами и пылающими адским огнем глазами. Будто сам дьявол стоял за хрупким плечом девушки!

— Кто эта девушка? — спросил Ланс.

— Верховная ведьма Полпенни минувших лет — леди Фиби Пенвеллин, — ответила Нэнси, — Ее жестоко пытали, пока она не созналась в колдовстве. Из-за ее признания схватили и других жителей деревни, которых затем тоже обвинили в колдовстве и приговорили к сожжению на костре!

— Ну и истории у тебя! — содрогнулся Ланс.

— Хочешь еще одну? Нынешняя леди Пенвеллин и Фиби похожи, как две капли воды! Фиби тоже была американкой, должно быть она прародительница Лизы!

От внимательного взгляда сыщицы не ускользнула стоящая в темном углу груда ящиков, набитых пакетиками с кокаином, там же были и аккуратно сложенные брикеты гашиша и марихуаны.

Проследив за взглядом девушки, Ланс разинул рот от удивления:

— А эта дрянь здесь откуда?!

— Местная ведьмовская секта все еще существует, — сказала Нэнси, — вот только единственными зельями они признают наркотики! Ян Перселл тоже был членом секты и именно здесь он увидел Золотую Маб!

— Какая блестящая догадка, мисс Дрю! — послышался стальной голос за ее спиной.

Нэнси обернулась и застыла на месте. Огромный гобелен на противоположной стене был откинут в сторону, из алькова на нее смотрел немигающим взглядом Айвор Роско, рядом с ним стояли Этель Босинье, доктор Кэррадайн и, к огромному удивлению девушки, Боб Эванс. За их спинами виднелись силуэты двух высоких мужчин с безжалостными глазами, в руках их было оружие.

— Мне очень жаль, мисс Дрю, — злобно проговорил Айвор Роско, — но не стоило вам связываться с черной магией. Боюсь, вашему расследованию пришел конец!

Глава 18 Ведьмина отрава

В глубине души юной сыщицы шевельнулась холодная скорлупка страха. Чутье подсказывало девушке, что эти люди не ведают пощады и не умеют прощать ошибки. Стараясь не выказывать страха, Нэнси заговорила спокойным, равнодушным голосом:

— Похоже, я и Ланс помешали вашему колдовскому обряду, точнее, прервали вашу деловую сделку.

Нэнси кивнула в сторону ящиков с наркотиками.

— Помешали, мисс Дрю, помешали. — Сказала Этель Босинье, зажигая один из подсвечников на стене, — Диана вчера предупредила Айвора, что может произойти нечто подобное. Ты и так доставила нам достаточно неудобств, девочка!

— И вашим двум приятелям с ружьями, которые, я так понимаю, торговцы наркотиками из Лондона. Они, должно быть, проникли в замок с группой туристов, так бы их никто не заподозрил, и ускользнули при первой возможности, чтобы взять отсюда побольше товара. А мошенники вроде вас, — Нэнси повернулась к Этель и доктору Кэррадайну, — никогда не доверяют друг другу. Поэтому каждый из вас приходил сюда и сам забирал свою долю.

— А ты проницательна, наш маленький доморощенный детектив! Но не стоит тебе лезть не свое дело!

— У меня только один вопрос, мисс Босинье, — невозмутимо продолжала Нэнси, — как вы все вошли в эту комнату незамеченными?

— Я навещала Лизу, дорогуша, — сказала Этель притворно ласковым голосом, — в это крыло несложно проскользнуть, делая вид, что покидаешь замок. Остальные проникли сюда через тайный проход, построенный в замке еще во времена Кромвеля и короля Чарльза.

— А наркотики, которые вы собираетесь продать были доставлены сюда морской контрабандой не далее чем позавчера ночью.

Доктор Кэррадайн бросил подозрительный взгляд на девушку:

— И как же, черт возьми, ты об этом узнала?

— Я увидела лодочника из окна своей спальни, — сказала Нэнси. К горлу девушки подступил тошнотворный страх. — О, нет! Вы что-то сделали с Аланом? Это из-за вас он не приехал в деревню?!

— Наши лондонские друзья нанесли ему визит рано утром, — доктор Кэррадайн холодно улыбнулся, — и угостили его отменным зельем, сильным успокоительным, боюсь, под дулом пистолета. Он вырубился почти сразу. Но не бойтесь, мисс Дрю, он отоспится, и, надеюсь, больше не встанет у нас на пути.

— Мы думали, его отсутствие остановит тебя, — добавила Этель, — но нет, ты все-таки поплыла без него, маленькая упр…

Но звук поворачивающегося в замке ключа не дал бывшей учительнице договорить. Дверь отворилась, и в покои Синей Бороды вошел Хью. Он резко остановился, в недоумении посмотрел на собравшихся:

— Какого дьявола вы тут делаете?!

— Вот тебе на! И с чего это сегодня сюда все незваные гости повадились? — с издевкой промолвил Роско.

Лицо Хью потемнело от гнева:

— Так вы те подлые оккультисты, что погубили моего дядю?!

— Это только главари, — вставила Нэнси. — В ковене обычно тринадцать человек. Думаю, в деревне есть приверженцы секты — такие же жертвы, как был ваш дядя. Эти колдуны больше интересуются наркотиками, чем черной магией.

Нэнси указала на ящики и брикеты марихуаны.

Глаза Хью пылали от ярости, сжав кулаки, он ринулся вперед, но один из торговцев ткнул его в грудь пистолетом.

— О, не стоит этого делать, Ваша Светлость, — презрительно протянул торговец наркотиками, — если Вам, конечно, не надоела спокойная жизнь в замке.

— Ох, если бы ты только не вмешивался, Хью, — насмешливо проворковала Этель, — но уже ничего не исправить. — Голос женщины стал стальным. — Боюсь, мы должны избавиться от тебя, а также от этих двух надоедливых ищеек.

— Да вы с ума сошли! — презрительно бросил Хью. — Убийство вам с рук не сойдет — не в замке Пенвеллин!

— Это мы еще посмотрим, дорогой Хью, ведь тела-то ваши не найдут! Сложно найти тех, кто утонул в запертой клетке при высокой воде, словно крысы в ловушке!

— О чем ты говоришь?! — прорычал Хью.

— Не волнуйся, Нэнси все расскажет тебе, пока вода будет подниматься все выше и выше.

Сквозь разговор Нэнси услышала тихий звук шагов — кто-то поднимался по каменной лестнице. Слабая надежда затеплилась в груди у сыщицы. Тот ли это человек, о чьем появлении она беззвучно молилась?! И если это он, успеет ли она предупредить его вовремя и отвлечь внимание негодяев?!

Девушка быстро поймала взгляд Ланса и еле заметно указала ему на груду наркоты. Затем она устремила свой взор на дверь, через которую вошел Хью и громко воскликнула:

— Алан! Слава Богу, ты пришел!

Этого было достаточно, чтобы в эту же секунду в комнате Синей Бороды воцарился беспорядок! Двое вооруженных мужчин сразу же повернулись в сторону, куда смотрела Нэнси. Ланс, воспользовавшись случаем, мгновенно схватил один из ящиков с коксом и швырнул его изо всех сил. Ящик попал в голову одному из мужчин и торговец от удара рухнул на пол! В эту самую секунду деревянная панель отъехала в сторону, и за ней показался Алан Тревор. Одет он был в водолазный костюм, в руках репортера зловеще блестел отпорный крюк[31]. Не успел второй вооруженный повернуться, как крюк Алана, со свистом рассекая воздух, ударил его прямо в грудь — мужчина упал, пистолет выпал из его рук! Роско и доктор Кэррадайн ринулись к упавшему оружию. Хью ногой отпульнул пистолет в сторону и в тот же миг метнулся навстречу Роско, обхватил противника руками и повалил его на пол. Ланс в это время разбирался в Кэррадайном.

Этель уже была на полпути к выходу из комнаты, но Нэнси схватила крюк и ловко бросила его под ноги бывшей учительницы. Женщина споткнулась о крюк и растянулась на полу, мыча от ярости!

Спустя несколько секунд все закончилось. Алан и Ланс держали пленников под прицелом, пока Хью пошел звонить в полицию.

— Ох, Алан, ты появился как раз вовремя! — воскликнула Нэнси. — Но как тебе удалось так быстро оправиться от успокоительного?

— Телефон трезвонил как сумасшедший, — усмехнулся Алан. — Именно звон, который я все же слышал, помог туману в моей голове рассеяться. Когда я, наконец, добрался до гавани в Полпенни, то заметил твою лодку, пришвартованную у мыса. Думаю, дальше ты и сама догадаешься.

— Хм, а ты знаешь, как сделать свое появление на свидании запоминающимся! — рассмеялась Нэнси и поцеловала его в щеку.

— Эй, а я, разве, поцелуй не заслужил?! — пожаловался Ланс, Нэнси поцеловала и его.

* * *

Вечером в гостиной замка супруги Пенвеллин и их гостья обсуждали тайну, которую скрывали покои Синей Бороды. Лиза была потрясена, когда узнала, какую роль играла Этель Босинье в этой страшной ведьмовской секте, занимавшейся контрабандой наркотиков.

— Но я не могу понять, Нэнси, почему Этель была так добра ко мне? — спросила леди Пенвеллин.

— Ты была нужна ей, Лиза! Это из-за токсина в ее травяной настойке ты плохо себя чувствовала. Пока ты болела, Этель могла постоянно навещать тебя, а также, с помощью гипноза, могла подвергнуть тебя опасности в любую минуту, если бы Хью решился заявить в полицию. Она, вероятно, надеялась обманом заманить тебя в секту.

Хью признался, что его дядя был членом ковена. Незадолго до своей смерти, зная, что Хью унаследует его состояние и титул, старый лорд Пенвеллин все рассказал племяннику. Но он отказался назвать других приверженцев секты, а также заставил племянника поклясться никому о секте не рассказывать и не принимать никаких мер против культа. Хью согласился, при условии, что ковен перестанет существовать.

— Но остальные моему обещанию не поверили и на условие мое, естественно, не согласились, — рассказывал Хью. — Сначала я получил анонимный телефонный звонок. Теперь я понимаю, что это звонил Роско, маскируя свой голос. Он угрожал мне вызвать скандал и разрушить репутацию моей семьи, если я предприму хоть что-нибудь против культа. Затем, уже после того как я женился на Лизе, один из тех торговцев наркотиками увидел меня в Лондоне и пригрозил, что его люди убьют мою жену, если я заговорю.

— А Вы увидели портрет Фиби до того, как встретили Лизу? — спросила Нэнси с любопытством.

— Да, — вздохнул Хью. — Я был влюблен в красавицу на портрете, пока не встретил эту маленькую ведьмочку. — Хью нежно обнял жену. — Их сходство меня поразило. Я чувствовал, что они могут быть как-то связаны.

Нэнси рассказала супругам, что Этель заставляла участников культа распространять в деревне суеверные слухи, что Лиза — перевоплощение печально известной верховной ведьмы, которая навлекла проклятие на жителей Полпенни. Ведьма, якобы, вернулась из Преисподней в теле Лизы, чтобы покарать потомков тех, кто донес на нее.

— Неудивительно, что они не разговаривали с тобой, Лиза, — сказала Нэнси. — Они тебя боялись!

Доктор Кэррадайн признался полиции, что именно он предложил ковену продавать наркотики. Но Нэнси верила, что это Этель Босинье стояла во главе шабаша и смогла умело организовать контрабанду наркотиков.

— Этель заманила двух рок-музыкантов, Яна Перселла и Боба Эванса, в секту и стала использовать их как толкачей. Ян пытался вырваться из пут своей наркозависимости и порвать с сектой. Когда он увидел по телевизору документальный фильм про Золотую Маб, то понял, что это ее близняшка стоит на алтаре в покоях Синей Бороды. Ян попытался устроить продажу статуэтки, но Этель была безжалостна: Яну ввели наркотики против его воли, а затем заперли в навесной клетке. Когда вода поднялась, Ян думал, что утонет. Те страшные секунды ожидания скорой смерти оставили отпечаток в сознании бедного парня.

— Какая ужасная женщина! — вздрогнула Лиза.

— Она верила в свое собственное колдовство, — размышляла Нэнси. — Она подсунула «громовую стрелу» в письмо, которое ты написала матери, наверняка, после вежливого предложения отнести его на почту. То же самое она сделала с письмом Ланса Уоррика. Когда твоя мама сказала тебе, что я, возможно, приеду погостить, Этель и Боб прислали мне билеты на «Увенчанных», а на пресс-конференции Боб подкинул мне в сумку кокаин.

Лиза поежилась.

— Не могу поверить, что это произошло на самом деле! Кажется, что нам троим приснился один и тот же кошмар!

Руки Хью покоились на плече любимой жены.

— Но теперь кошмар закончился, родная! — Хью с благодарностью посмотрел на юную сыщицу. — Спасибо тебе за все, Нэнси!

Нэнси провела еще одну неделю на корнуэльском Лазурном берегу в компании солнца, моря и друзей, которых подарило ей это таинственное расследование. Наконец пришло время отправляться домой. И Ланс, и Алан поехали с ней в Хитроу, чтобы проводить ее. Девушка еще не знала, что вскоре столкнется со страшной тайной призрака в романтичной Венеции.

— Нэнси, милая, — лукаво подмигнул девушке Ланс Уоррик, — ты так и не сказала, кто из нас двоих тебе нравится больше.

Голос из динамиков сообщил, что пришло время посадки.

Нэнси поцеловала обоих своих друзей и промолвила с озорными искорками в глазах:

— Боюсь, эту тайну я еще не разгадала!


The End!

Примечания

1

The Crowned Heads. Здесь и далее примечания переводчика.

(обратно)

2

Bloomie’s. Сокращенное название знаменитого нью-йоркского универмага Bloomingdale’s.

(обратно)

3

Белемниты (лат. Belemnitida) — представители отряда вымерших беспозвоночных животных класса головоногих моллюсков, которым в традиционной культуре многих народов приписываются магические свойства. Лучше всего в ископаемом состоянии сохраняется ростр белемнита — прочное коническое образование, находившееся на заднем конце тела. Ископаемые ростры белемнитов из мезозойских отложений Европы целиком состоят из минерала кальцита.

(обратно)

4

Ковен — в английском языке традиционное обозначение сообщества ведьм, регулярно собирающихся для отправления обрядов на ночной шабаш. В современной неоязыческой религии викка это просто ячейка, группа верующих.

(обратно)

5

Вок — котелок с выпуклым днищем (особенно для блюд китайской кухни).

(обратно)

6

В оригинале L. R. — Lancelot Rex. Rex, — gis — «король» на латинском языке.

(обратно)

7

Скауз (англ. scouse) — акцент и диалект, распространённый в Ливерпуле и окрестностях.

(обратно)

8

Ринго Старр — британский музыкант, автор песен, актёр. Известен как барабанщик группы The Beatles.

(обратно)

9

Кокни (англ. cockney) — один из самых известных типов лондонского просторечия, назван по пренебрежительно-насмешливому прозвищу уроженцев Лондона из средних и низших слоев населения.

(обратно)

10

Бой Джордж — британский певец и композитор, один из пионеров движения новая романтика.

(обратно)

11

В оригинале «groupie», т. е. поклонница рок- или поп-группы, следующая за группой во всех гастрольных поездках (в надежде вступить в интимную связь с кем-л. из участников группы)

(обратно)

12

Не может быть! (диалект кокни, в дальнейшем кокн.) — оригинал: Stone the crows! В диалекте кокни распространена практика рифмовки слов и выражений, а также использование этих рифм вместо самих слов и выражений. Вспомним хотя бы знаменитого повара Тони Такера из игры «Нэнси Дрю: Проклятье поместья Блэкмур», который нам вместо бульона и масла с хлебом предложил отведать «Даму Бубён» и «маску под небом».

(обратно)

13

В оригинале Ланс употребляет слово «джетлаг» или синдром смены часового пояса — явление несовпадения ритма человека с дневным ритмом, вызванное быстрой сменой часовых поясов при перелёте на самолёте. Известно также как десинхрония или десинхроноз. Может сопровождаться усталостью, бессонницей, головной болью, потерей аппетита и другими состояниями дискомфорта.

(обратно)

14

В оригинале состояние Яна описано как bad drug trip или «плохое путешествие» (негативное развитие событий при приеме наркотиков, зачастую психоделических или галлюциногенных)

(обратно)

15

Почëтное общество Линкольнс-Инн (англ. Lincoln's Inn) — одно из четырех юридических заведений (корпорация или палата) Лондона, к которым относятся барристеры (адвокаты высшего ранга) Англии и Уэльса. Кроме юридической практики здесь также проходят подготовку молодые юристы, окончившие высшие учебные заведения, и планирующие в дальнейшем заниматься юриспруденцией.

(обратно)

16

Современное название — галерея «Тейт Британия» (изменено в начале 2000-х)

(обратно)

17

Елизаветинский ренессанс (англ. Elizabethan Renaissance) — эпоха и художественный стиль английского Возрождения в годы правления королевы Елизаветы I Тюдор (1558–1603).

(обратно)

18

Историки искусства относят Золотой Век живописи, посвященной феям, к Англии 19 века — времени правления королевы Виктории.

(обратно)

19

Ко́рнцы (корнск. Kernowyon) — этнотерриториальная группа кельтского происхождения, исторически населяющая Корнуолл, графство в юго-западной части Великобритании. Жители Корнуолла отделяют себя от англичан, зато имеют много общего с жителями других кельтских областей Соединённого Королевства, прежде всего Уэльса, а также с кельтскими народами Европы.

(обратно)

20

By Lan, Ros, Car — Pol, Tre and Pen — ye may know the Cornishmen.

(обратно)

21

Здесь имеется в виду античная романизация — сближение какого-либо древнего языка (обычно кельтского) с латинским и полный переход на него.

(обратно)

22

Имеется в виду пролив Ла-Манш между побережьем Франции и островом Великобритания.

(обратно)

23

Битва за Британию — авиационное сражение Второй мировой войны, продолжавшееся с 9 июля по 30 октября 1940 года. Термин «Битва за Британию» впервые использовал премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль, назвав так попытку Третьего рейха завоевать господство в воздухе над югом Англии и подорвать боевой дух британского народа.

(обратно)

24

Пентагра́мма (также пентальфа, пентагерон) — магический символ, представляющий собой правильный пятиугольник, на каждой стороне которого построены равнобедренные треугольники, равные по высоте. Пентаграмма была широко известна как оберегающий от всякого зла знак. Но, с другой стороны, для посвященных, пентаграмма являлась могущественным знаком власти над земным миром.

(обратно)

25

Броги — обувь, декорированная перфорацией. Свое название она получила от галльского «brogue», обозначающего «проткнуть шилом». Это традиционная шотландская и ирландская обувь, придуманная фермерами еще в 17 веке, для того чтобы было удобней пасти овец в болотистой местности.

(обратно)

26

Корнский язык сошел на нет не так давно, всего лишь в 18 веке, но он оставил о себе память в топонимах. Вот, например, название деревни Mousehole (по-английски «мышиная нора», должно читаться очень просто «маусхол»), но произносится это как ‘mou-zl’ («маззл»). Я решила оставить название Маузхол (да простят меня корнуэльцы), которое уже прижилось в русском языке.

(обратно)

27

Соединенного Королевства.

(обратно)

28

Кра́нец — подкладка, которую кладут между судном и пристанью, чтобы не повредить борт, служит для уменьшения контактных нагрузок на корпус судна.

(обратно)

29

Lloyd’s of London, Лондонский Ллойд или просто Ллойд — известный рынок страхования, называемый иногда (ошибочно) страховой компанией. Представляет собой место, где встречаются андеррайтеры со страховыми брокерами для заключения договоров страхования и перестрахования. Между 1688 и 1807 гг. одним из основных видов бизнеса являлось страхование морских судов, участвующих в торговле рабами.

(обратно)

30

Hogshead — в переводе с английского — голова кабана.

(обратно)

31

Отпо́рный крюк, сокр. отпорник или крюк — древко с насаженным металлическим наконечником, имеющим два загнутых рожка, а иногда между ними прямой стержень с утолщением на конце. Служит для отталкивания носа шлюпки (катера) при отходе и подтягивания при подходе к кораблю (судну, другой шлюпке, катеру, трапу, пристани). Иногда называется шлюпочным крюком, на катерах (судах) — отпорным крюком.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1 Странный разговор
  • Глава 2 Каменный наконечник
  • Глава 3 Ведьмовские предания
  • Глава 4 Рок-идол
  • Глава 5 Пресс-конференция
  • Глава 6 Пакетик с порошком
  • Глава 7 Случайная встреча
  • Глава 8 Неожиданный посетитель
  • Глава 9 Ночь в городе
  • Глава 10 Зачарованная земля
  • Глава 11 Призрачная атака
  • Глава 12 Опасность в темноте
  • Глава 13 Предупреждение шепотом
  • Глава 14 Ночное видение
  • Глава 15 «Ундина»
  • Глава 16 Символ пещеры
  • Глава 17 Тайный алтарь
  • Глава 18 Ведьмина отрава
  • *** Примечания ***



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики