КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Женатые любовники (fb2)


Настройки текста:



Джеки Коллинз Женатые любовники

Посвящается Трейси, Тиффани и Рори — моим дочерям и главным достижениям в жизни

АНЯ

Аня Анастасьина была удивительным ребенком, отмеченным редкостной красотой. Она появилась на свет в Чечне, в небольшом поселке на окраине Грозного. Мать Ани воспринимала красоту девочки как само собой разумеющееся — дочь унаследовала ее от родителей. Сама она — в прошлом балерина, — встретив красавца Влада Анастасьина и влюбившись в него без памяти, бросила все и уехала за ним из Москвы в Чечню. Ровно через год после их свадьбы — первого августа 1985 года — у них родилась дочь.

Аня росла жизнерадостной, смышленой, любящей девочкой. Она была счастлива со своими папой и мамой, но все изменилось в 1994 году, когда ей было всего девять лет. Началась война. Поначалу никто и не думал, что боевые действия, начатые против чеченских боевиков, затронут семью Анастасьиных, однако Влад взял в руки оружие и пошел защищать Грозный от боевиков. Больше отца Аня не видела.

Гибель мужа очень сильно подействовала на мать Ани. Ее сердце было разбито, ей не хотелось жить — даже ради дочери. Однажды она легла спать и больше не проснулась. Ане, когда она осталась сиротой, только-только исполнилось одиннадцать.

Девочку приютили соседи. Время было трудное — война еще продолжалась, да и соседи были не самыми великодушными людьми. Ане приходилось особенно тяжело. Ее изящество и красота раздражали дочь соседей Светлану — коренастую, коротконогую и недобрую. Светлана была всего на несколько лет старше Ани, но считала себя вправе обращаться с сиротой как с прислугой. Да и родители ее относились к девочке не лучше. Ане доставалась вся самая тяжелая и грязная работа: она убирала за свиньями, скоблила холодный каменный пол в доме… Да, они взяли девочку к себе, но главным образом потому, что им нужна была бесплатная рабочая сила. Спала Аня в кухне, на жестком матрасике, укрывшись старым одеялом. По ночам, когда в доме гасили свет, из щелей выбирались тараканы и мыши; они сновали по полу, а Аня сидела в своем углу, не в силах пошевелиться от страха — мышей боялась до икоты.

А потом случилось то, что должно было случиться. Мать Светланы забеременела, и глава семьи стал каждую ночь являться на кухню. Сначала девочка пыталась сопротивляться, но что она могла сделать? Бежать ей было некуда, поскольку ни денег, ни родственников у нее не было. Оставалось только стиснуть зубы и… покориться неизбежному.

Когда отец Светланы впервые овладел ею, Ане было двенадцать. Кошмар этот длился два года и прекратился, только когда война в Чечне вспыхнула с новой силой. Налеты, беспорядочная стрельба держали людей в страхе и днем и ночью.

В одну из ночей в дом ворвались семеро чеченских боевиков. Они были пьяны, а может быть, обкурились наркотиками. Они избили главу семьи, изнасиловали мать Светланы, а потом набросились на девочек. Ане повезло — ее лишь изнасиловали. Когда же настал черед Светланы, мятежники дали волю своей извращенной садистской фантазии и в конце концов перерезали ей горло. Пьяно хохоча, бандиты расстреляли отца и мать Светланы, потом облили стены дома керосином и подожгли. Про Аню они то ли забыли, то ли сочли ее мертвой.

Забившись в угол, обезумевшая от ужаса и боли, Аня боялась пошевелиться. И только когда бандиты ушли, она, спасаясь от огня, охватившего дом, сумела выбраться из своего убежища.

Девочка осталась жива лишь чудом, но об этом она не задумывалась. Она хотела, она пыталась забыть все то, что с ней произошло. Теперь главное было — выжить.

Вечером того же дня Аня вышла к шоссе. Там ей удалось присоединиться к группе беженцев, которые, покинув разрушенный Грозный, пробирались в соседнюю Ингушетию. Прибившись к молодой женщине с тремя детьми, помогая ей, Аня на короткое время почувствовала, будто обрела семью. Но в глубине души Аня знала, что обманывает себя. Как и раньше, она была совершенно одна в целом мире и не представляла, что ждет ее в будущем.

Лос-Анджелес, наши дни
1

Кэмерон Парадайз ворвалась в двери частного фитнес-клуба «Баунс», торопливо поправляя растрепавшиеся волосы.

— Привет! — выдохнула она, небрежно махнув рукой Линде — очаровательной девушке латиноамериканского типа, которая сидела в приемной за плетеным столиком. — Я не опоздала? Мой восьмичасовой клиент уже здесь?..

— Разумеется! — ответила Линда, картинно закатывая глаза. — Мистер Старый Хрен Моржовый прибыл и уже успел всех задолбать. Все как всегда.

— Потрясающе!.. — Кэмерон убрала со лба длинную светлую прядь. — Хотела бы я знать, почему этот придурок всегда приходит раньше назначенного времени?!

— Потому что чем раньше он приходит, тем больше у него возможностей говорить нам гадости, — ответила Линда, сопроводив свои слова энергичным кивком. — Кроме того, он тебя просто обожа-а-ает!

— Вот спасибо! — Кэмерон состроила брезгливую гримасу.

— Этот субъект не способен говорить ни о чем, кроме секса, — добавила Линда почти жалобно. — Не представляю, кто способен это вынести?!

— Я способна, — ответила Кэмерон. — Но только потому, что он платит больше остальных, а это значит, что с его помощью я скорее заработаю достаточно денег, чтобы открыть свой собственный фитнес-клуб. И тогда я пошлю его к черту — как и всех остальных клиентов, которые любят говорить сальности. Ну а ты — ты пойдешь работать ко мне?

— Конечно, пойду, — ответила Линда. — Хорошо бы только это случилось пораньше, потому что у меня руки чешутся дать ему как следует по губам. — И она достала пилочку для ногтей.

— Постарайся обойтись без рукоприкладства, — улыбнулась Кэмерон.

— Гм-м… — протянула Линда, играя сережкой. — Если мой Карлос услышит, что говорит мне этот грязный извращенец, он ему ноги вырвет.

— Да не обращай ты на него внимания, — посоветовала Кэмерон, поднимая руки и потягиваясь. — Отключайся. Я, например, так и делаю. Когда старикашка начинает брызгать слюной, я его просто не слышу.

— Я стараюсь, — вздохнула Линда. — Но у меня не получается.

— На свете нет ничего невозможного, — отрезала Кэмерон, направляясь к раздевалке для персонала.

— Для тебя — да, а вот для меня… — Линда снова вздохнула, но Кэмерон ее уже не слышала.

Кэмерон Парадайз была удивительно красивой молодой женщиной со светло-зелеными глазами, с подтянутым, тренированным телом, великолепной кожей, покрытой ровным загаром. В ней было пять футов и шесть дюймов роста. Ее густые русые волосы были подстрижены короткими «шипами», лишь несколько длинных прядей соблазнительно падали ей на глаза.

В закрытом фитнес-клубе «Баунс» Кэмерон работала уже три года — с тех самых пор, как покинула Гавайи, оставив на этих райских островах своего вздорного и драчливого мужа. «Баунс» был для Кэмерон идеальным местом. С владельцем клуба она рассчитывалась только за аренду помещений и платила комиссионные за каждого клиента, которого ей удавалось заполучить, весь остальной доход шел в ее карман. И Кэмерон пользовалась возможностью заработать, назначая весьма высокую цену за свои услуги персонального фитнес-инструктора.

Когда она впервые приехала в Лос-Анджелес, ей было всего двадцать один год. Исключительная внешность давала Кэмерон шанс стать моделью или актрисой, но подобная карьера ее не прельщала. Она искала чего-то более основательного. Мысль открыть собственную фитнес-студию показалась ей блестящей. Почему нет?.. Подавляющее большинство жителей Лос-Анджелеса были озабочены собственной внешностью, поэтому фитнес был весьма перспективным бизнесом. О том, как поддерживать здоровье и физическую форму, Кэмерон знала довольно много — по крайней мере этому она успела научиться от своего мужа, профессионального серфингиста-инструктора. Но главным было то, что Кэмерон понимала: она достаточно умна и сумеет добиться поставленной цели, если будет трудиться не покладая рук и не позволит себе увлечься расслабляющими наркотиками, ночными клубами и бесконечными вечеринками, которые были в городе самым популярным времяпрепровождением.

— Эй, красотка, поторопись! — крикнул ей Дориан, когда Кэмерон натягивала топик. Дориан работал в клубе тренером по культуризму и пользовался особой популярностью благодаря гриве непокорных льняных волос и затейливым татуировкам, покрывавшим его накачанное тело. — Этот твой старый козел уже начинает бить копытами.

— Кто бы знал, как он мне надоел! — отозвалась Кэмерон. — Тот еще придурок!

— Хорошо бы кто-нибудь поставил его на место, — проворчал Дориан. — Тряханул бы его по-настоящему.

— Я бы и сама это сделала, — бросила Кэмерон, направляясь в главный тренировочный зал. — Только это его не остановит.

— Увы, ты, как всегда, права, — вздохнул Дориан, отработанным движением головы откинув назад свои роскошные волосы.

Клиента, о котором шла речь, звали мистер Лорд, и он действительно уже давно ждал Кэмерон. Как и всегда, на нем было обтягивающее велосипедное трико, оттопыривавшееся спереди с такой силой, словно он запихал туда не собственный пенис, а внушительный муляж, черная майка с эмблемой велогонки 1965 года и кривовато приклеенная накладка искусственных волос отвратительного бурого цвета. Мистер Лорд был известен как автор биографий многих знаменитостей. В качестве источников информации он пользовался главным образом сплетнями, непроверенными слухами и вырезками из бульварных газет, поэтому его творения были, мягко говоря, недостоверны. Сами знаменитости считали Лорда жалким компилятором, не способным создать ничего достойного внимания, что, впрочем, не мешало ему мнить себя экспертом и биографом известных людей.

Увидев входящую в зал Кэмерон, мистер Лорд бросил на нее неодобрительный взгляд и постучал согнутым пальцем по стеклу поддельного золотого «Ролекса».

— Ты опять опоздала, киска, — проворчал он. — Если бы я не надеялся в конце концов забраться к тебе в трусики, я бы уже давно поменял тренера.

«Ну и задница!» — подумала Кэмерон, лучезарно ему улыбаясь. Ей и самой хотелось вычеркнуть мистера Лорда из числа своих клиентов; больше того, она сделала бы это без каких-либо колебаний, если бы не нужда в каждом лишнем долларе. С самого начала Кэмерон определила для мистера Лорда цену за свои труды, вдвое превышавшую обычный тариф, и теперь только крепче стискивала зубы каждый раз, когда он открывал рот, чтобы произнести какую-нибудь гадость.

— Прошу прощения, мистер Лорд, — сказала она, стараясь не смотреть на его обтягивающее велосипедное трико. — Давайте начинать. Как вы сами не раз говорили — у нас не так много времени, чтобы его терять.

— Тебе пора завести себе мужика, — отвечал мистер Лорд, без стеснения рассматривая ее груди. — Настоящего, опытного мужика, а не какого-то там желторотика. Я тебе вот что скажу, киска, — только зрелый мужчина знает толк в куннилингусе и прочих удовольствиях. Понятно?

Кэмерон все было понятно. Мистер Лорд продолжал разглагольствовать о радостях орального секса, в котором он считал себя большим докой, но сама мысль о том, что этот грязный старик может доставить кому-то удовольствие, казалась Кэмерон отвратительной. Вместо того чтобы слушать, она отключилась. И, как часто бывало в подобных случаях, ее мысли снова обратились к мужу, с которым Кэмерон рассталась несколько лет назад. Увы, даже время не смогло сделать ее воспоминания менее болезненными.

* * *

Мужа Кэмерон звали Грегг. Они познакомились, когда Кэмерон путешествовала по его родной Австралии. Ей было восемнадцать, когда она покинула Чикаго вскоре после похорон матери, умершей от рака. Родной отец Кэмерон исчез много лет назад, а поскольку отчима она не переваривала, ей не потребовалось много времени, чтобы собрать все необходимое и распрощаться с родным домом. В первый год Кэмерон и ее школьная подруга Кэти путешествовали по курортным местечкам Юго-Восточной Азии, останавливаясь на ночлег в молодежных общежитиях и палаточных лагерях-коммунах и зарабатывая себе на жизнь случайными подработками официантками в кафе или приходящими нянями. Вскоре, однако, азиатская экзотика им приелась. Подруги решили съездить в Австралию, где, как им казалось, только и можно пережить настоящие приключения. Объединив свои финансовые ресурсы, Кэмерон и Кэти купили самые дешевые билеты на самолет до Сиднея, а оттуда пешком отправились к побережью, чтобы своими глазами увидеть Большой Барьерный риф.

Там, на ночной молодежной вечеринке, проходившей на пляже, Кэмерон увидела Грегга Кингстона. Это был высокий, прекрасно сложенный, мускулистый парень, выделявшийся своей мужественной красотой даже среди коллег-серфингистов, и Кэмерон возжелала его со всей силой неопытной юности.

Желание оказалось взаимным, но Кэмерон уступила не сразу. Ей было всего девятнадцать, и она, как ни странно, все еще оставалась девственницей.

Грегг проявил настойчивость. Довольно скоро он расстался с несколькими девушками, с которыми встречался в ту пору, и предложил Кэмерон переехать в его полуразвалившийся домик на берегу. Кэмерон согласилась, но выдвинула встречные условия. Во-первых, сказала она, Кэти должна жить с ними, а во-вторых, сам факт переезда вовсе не означает, будто она готова спать с Греггом.

Увы, из ее благих намерений ничего путного не вышло. Грегг был из тех парней, которые всегда добиваются своего.

Их первый опыт оказался не особенно удачным. Кэмерон стеснялась и робела, к тому же ей слишком хотелось угодить Греггу. Не сразу она решилась на повторение, но когда это произошло, Кэмерон чувствовала себя намного свободнее. Они вместе достигли высшего наслаждения, когда мир вокруг разлетелся в беззвучном взрыве страсти такого накала, что ей показалось — даже песок пляжа под их телами начинает течь и плавиться.

Так они прожили несколько месяцев. Потом Греггу предложили место инструктора по серфингу на Мауи. Новая работа оплачивалась настолько хорошо, что им не пришлось раздумывать и колебаться, поэтому через считаные дни Грегг и Кэмерон, полные радужных планов и надежд, вылетели на Гавайи. Полтора месяца спустя они поженились, и Кэмерон впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему счастливой.

На островах их считали идеальной парой. Оба были высокими и статными, светловолосыми и бронзовокожими, и они были без ума друг от друга.

Это идиллическое существование продолжалось без малого два года. Неприятности начались после того, как Грегг повредил спину и оказался на несколько месяцев отлучен от своей работы инструктора. Именно тогда он начал меняться, довольно быстро превратившись из беззаботного, уверенного в себе чемпиона-серфингиста в раздражительного и мрачного затворника, который, казалось, находил особое удовлетворение в том, чтобы оскорблять и тиранить Кэмерон.

Сначала она растерялась. Ей было совершенно непонятно, почему муж постоянно на нее орет и придирается по пустякам. Когда первый шок прошел, она решила не оставаться в долгу. Греггу это очень не понравилось. Вскоре он впервые поднял на нее руку, и Кэмерон почувствовала, что ситуация выходит из-под контроля. Меньше всего ей хотелось повторить судьбу матери, которая за несколько лет жизни со своим вторым мужем-алкоголиком превратилась из жизнерадостной, общительной женщины в запуганную развалину. Изо дня в день становясь свидетельницей скандалов и побоев, которые отчим наносил матери, Кэмерон поклялась себе, что с ней подобное никогда не случится. И теперь, оказавшись в таком же положении, она решила, что им с Греггом лучше расстаться. Кэмерон все еще любила его, но ее решение было твердым и бесповоротным.

Она уже составила в уме план, но еще до того, как ей удалось привести его в исполнение, Кэмерон обнаружила, что беременна. Это стало для нее полной неожиданностью, и поначалу Кэмерон испугалась, но потом ей пришло в голову, что, быть может, сама судьба пришла к ней на помощь. Она была молода и наивна, и ей казалось, что ребенок все изменит. Как бы там ни было, Кэмерон решила дать Греггу еще один шанс.

Но она жестоко просчиталась. Всего через два месяца, во время очередного скандала, Грегг толкнул ее на пол и несколько раз сильно ударил ногой в живот. Некоторое время спустя Кэмерон потеряла своего ребенка.

После этого ни сомнений, ни иллюзий на его счет у нее уже не осталось. Теперь она твердо знала, что должна расстаться с Греггом как можно скорее.

Едва оправившись после выкидыша, Кэмерон решила бежать. Ей казалось, что лучше сделать это ночью, пока Грегг спит. С собой она взяла только сумку с самым необходимым, паспорт и небольшую сумму денег, которую сумела заработать, обучая серфингу детей отдыхающих. Но ей не повезло.

Грегг проснулся и, поняв, что его жена пытается удрать, пришел в настоящее неистовство. Жестоким ударом он сбил Кэмерон с ног и прижал к полу, выкрикивая ей в лицо самые грязные ругательства и оскорбления, какие только мог придумать. Грегг обвинял ее и в смерти ребенка, и во всех неприятностях, обрушившихся на него за последнее время. Потом он зверски избил Кэмерон, сломал ей руку и рассек лоб. Казалось, Грегг всерьез вознамерился убить ее, и Кэмерон стало жутко. Кровь из рассеченного лба заливала ей глаза, но она все-таки сумела схватить увесистую настольную лампу и опустить мужу на голову. Удар пришелся в висок. Грегг потерял сознание и мешком свалился на пол рядом с ней.

Должно быть, инстинкт подсказал Кэмерон, что это ее последний шанс. Кое-как поднявшись на ноги, она схватила сумку с вещами и бросилась прочь из дома, в котором едва не погибла.

Добравшись до аэропорта, она кое-как привела себя в порядок и купила билет на первый же самолет до Сан-Франциско, где ее подруга Кэти жила с молодым, подающим надежды рок-музыкантом по имени Джинкс. Именно они помогли Кэмерон в первое время, поселив ее у себя и позаботившись о том, чтобы она получила необходимую медицинскую помощь.

Кэмерон потребовалось несколько недель, чтобы прийти в себя после всего, что с ней случилось. Когда ее сломанная рука окончательно срослась, она решила, что поедет в Лос-Анджелес и попробует начать новую жизнь, которая — Кэмерон не сомневалась — будет лучше и счастливее.

Ничего невозможного она в этом не видела. Кэмерон твердо знала, что прошлое должно оставаться в прошлом, но окончательно забыть о том, что с ней случилось, не могла. Кроме того, ей было совершенно очевидно, что рано или поздно она должна будет что-то решить с Греггом. Оставаться его женой Кэмерон не собиралась, однако ей никак не удавалось найти в себе достаточно мужества, чтобы отправиться на Гавайи и развестись с ним. Быть может, позже, думала она, когда я чего-то добьюсь, я сумею заставить себя встретиться с ним лицом к лицу и сказать, какое же он на самом деле дерьмо!..

* * *

Мистер Лорд всегда замечал, когда Кэмерон его не слушала, и это ему очень не нравилось.

— О чем задумалась, киска? — осведомился он, опуская руки с зажатыми в них гантелями. Его покрасневшее лицо блестело от пота.

— Вряд ли вам это будет интересно, — машинально отозвалась Кэмерон. Она вовсе не собиралась откровенничать с этим засохшим стручком.

— Меня интересует все, что касается тебя, — ухмыльнулся мистер Лорд. — В особенности твои великолепные грудки, твоя маленькая, сексуальная попка, а также твоя…

— Не забывайтесь, мистер Лорд, — перебила Кэмерон. — Сегодня я не в настроении выслушивать вашу сексистскую чушь, так что придержите язык.

— Ты заблуждаешься, киска, я не сексист, — возразил мистер Лорд и с вызывающим видом погладил свое выпирающее достоинство. — Я уважаю женщин. Люблю их. А больше всего я люблю их горяченькие, мокренькие…

Но Кэмерон снова отключилась. Мистер Лорд постоянно бахвалился своими сексуальными возможностями, но в глубине души она была уверена, что перед ней просто еще один грязный старикашка, у которого давно не стоит.

И ей было его ни капельки не жалко.

2

— Мне скучно, — пожаловалась Мэнди Ричардс, сидевшая на огромном диване в просторной гостиной. Окна гостиной выходили на сверкающий голубой бассейн, в воде которого отражалось ясное, безоблачное небо.

— Мне все надоело, — добавила она. — Совершенно нечем заняться!

Не отвечая, ее муж Райан Ричардс бросил внимательный взгляд на свою Голливудскую Принцессу — на ее изящное тело и блестящие золотисто-каштановые волосы, стянутые на затылке в девчоночий «конский хвост». Порой тридцатидвухлетняя Мэнди вела себя как самый настоящий тинейджер. Сегодня, по всем признакам, был как раз один из таких дней, но Райан был не в том настроении, чтобы потакать ее детским капризам.

Мэнди явно ждала, что он что-нибудь скажет, но Райан продолжал молчать. Ему казалось — в данной ситуации это было лучшим выходом.

— Я сказала — мне скучно! — повторила Мэнди, играя дорогими наборными браслетами. — Ты меня слышишь?

— Ну что ж, — проговорил наконец Райан, — если тебе скучно, значит, нужно что-то предпринять.

Его ответ Мэнди не понравился.

— Ты мой муж, — сказала она, бросая на него раздраженный взгляд. — Вот возьми да и придумай что-нибудь!

На этот раз Райан отреагировал быстрее. По собственному опыту он знал, что, раз уж Мэнди ищет ссоры, она своего добьется, а коль скоро никого другого под рукой не было, в качестве жертвы она снова изберет его. Так уже бывало, и он хорошо представлял, как будут развиваться события дальше.

— Извини, детка, — быстро сказал он, делая шаг в сторону двери. — Но у меня запланирована на сегодня чертова уйма дел!

Никаких особых дел у него не было — просто Райану нужен был предлог, чтобы поскорее убраться из опасной зоны.

— Каких таких дел? — с подозрением осведомилась Мэнди. — Мне казалось, что сегодня суббота. Разве мы не должны проводить выходные вместе?

— Нет, — неожиданно для себя самого выпалил Райан. — То есть я хотел сказать — на сегодня у меня действительно кое-что запланировано. Разве я не говорил тебе, что сегодня я обедаю с одним аргентинским продюсером, с которым мне давно надо было встретиться? Он специально прилетел в Штаты, чтобы обсудить со мной один новый проект. А после обеда я обещал заехать к сестре — проведать племянников.

— Это к какой сестре? — Мэнди скривилась, словно слово «сестра» было грязным ругательством и она с трудом заставила себя его выговорить. — Это у которой муж в тюрьме?

— Не заводись, Мэнди! — Райан повысил голос. Он начинал злиться каждый раз, когда Мэнди заговаривала о его семье, и она это отлично знала. — Марти задержали за то, что он сел за руль пьяным. Это с каждым может случиться.

— Но его задерживают уже в третий раз! — возразила Мэнди. — Даже папа ничего не смог сделать!

Да, подумал Райан. Папа ничего не смог сделать, а скорее всего — просто не захотел. И все потому, что Его Голливудское Величество Гамильтон Гекерлинг, Великий Киномагнат и Суперпродюсер терпеть не мог зятя. Сам Райан относился к тестю нисколько не лучше, и его всегда раздражало, когда Мэнди упоминала о своем Папе с большой буквы. А упоминала она о нем чуть ли не в каждом разговоре.

— Почему же твой папа ничего не смог сделать? — прищурился Райан. На самом деле ему вовсе не хотелось выяснять это, но он надеялся увести разговор в сторону от своей сестры Эви, которую он любил, а Мэнди — ненавидела. И все потому, что Райан и Эви всегда были очень близки и понимали друг друга с полуслова. Между ним самим и Мэнди никогда не было подобной близости.

— Ты сам знаешь, папа сейчас в Нью-Йорке, — ответила Мэнди. — Я подозреваю, что у него появилась новая подружка.

— Еще одна?! — Брови Райана помимо его воли поползли вверх.

— Почему бы нет? Ведь папа давно в разводе. — Мэнди пожала плечами с таким видом, словно ее супруг сморозил неимоверную глупость. — Он может позволить себе иметь столько подружек, сколько захочет.

— Конечно, может. — Райан сухо усмехнулся. — Кстати, не напомнишь, сколько раз был женат мистер Гамильтон?

— Ты и сам это прекрасно знаешь.

— Я знаю, что несколько, но точное число мне неизвестно, поскольку оно постоянно меняется, — заметил Райан и тут же пожалел о своих словах. Лицо Мэнди перекосилось.

— Ради бога, Райан!..

— Что?

— Быть может, мне тоже следовало быть там, — быстро сказала Мэнди, в свою очередь решив сменить тему. Она не любила обсуждать любовные похождения отца, в особенности — обсуждать с Райаном.

— Где — там? — уточнил он, не сумев справиться с желанием еще раз уколоть Мэнди.

— В Нью-Йорке, с ним, — отрезала она.

— Что ж, если ты хочешь…

— Не хочу. — Мэнди бросила на мужа еще один недовольный взгляд. — Ты ведь только этого и добиваешься, признайся! Ты был бы только рад, если бы я уехала, а ты смог поразвлечься с какой-нибудь длинноногой соплячкой!

Ну и ну, подумал Райан. Насколько он помнил, Мэнди еще никогда не говорила ему ничего подобного. Почему же сегодня она решила изменить себе и обвинить его в том, чего — как ей было достоверно известно — он никогда не совершал, да и не мог совершить. Райан и Мэнди были женаты уже семь лет — семь очень долгих лет, если говорить откровенно, но за все это время он ни разу не изменил ей, и вовсе не потому, что у него не было такой возможности. Напротив, возможностей у Райана было хоть отбавляй. Ему было только тридцать девять, и выглядел он совсем неплохо. Можно даже сказать — лучше многих. Высокий, подтянутый, со светло-каштановыми волосами, с синими глазами и небольшой горбинкой на носу, который он сломал, играя в футбол еще в двенадцатилетнем возрасте, Райан был очень хорош собой. Многие женщины находили его похожим на Кевина Костнера, а значит — почти неотразимым. Модели, актрисы, молоденькие ассистентки, чужие жены влюблялись в него дюжинами, но он отвергал все их предложения, как скрытые, так и вполне откровенные. Все дело было в том, что Райан Ричардс принадлежал к редкому, ныне почти исчезнувшему виду: он был мужчиной, который искренне верит в институт брака. Раз он женат на Мэнди, считал Райан, значит, так тому и быть. И тот факт, что их брак оказался не слишком удачным, вовсе не означал, что теперь он должен — подобно многим своим друзьям — изменять Мэнди направо и налево. Райан был человеком твердых принципов, и верность была одним из них.

А начиналось все, надо сказать, совсем неплохо. Мэнди — юная, свежая, любящая, какой она была семь лет назад, — казалась ему подходящей женой. Вернее, это она сумела подать себя так, что из всех претенденток Райан выбрал именно ее, но об этом ему суждено было узнать далеко не сразу.

Познакомились они на премьере второго фильма, который Райан снял как независимый продюсер. Это была довольно жесткая, полная невыдуманного драматизма лента о женщине, сидящей в камере смертников и ожидающей исполнения приговора. Тогда Райану было чуть за тридцать, но он уже был сыт по горло многочисленными романами с молодыми девицами, стремящимися (с его помощью) пробиться в модели или на большой экран. Таких женщин Райан изучил довольно хорошо и считал их скучными, эгоистичными, амбициозными и пустыми. Многие из них были очень красивы — этого у них было не отнять, но все их рассуждения, мысли, интересы вертелись вокруг их собственных персон.

И тут появилась Мэнди. С самого начала она обратила на себя внимание Райана тем, что ее замечания, касающиеся его нового фильма, были не только не банальными, но и довольно глубокими. Его приятно удивило, что Мэнди способна поддерживать интеллигентную беседу, что она неплохо разбирается в вопросах производства фильмов — да и во многих других вопросах тоже. Еще одним ее плюсом было то, что, несмотря на свою очевидную красоту, Мэнди не собиралась стать актрисой. «Больше всего на свете мне хотелось бы иметь свою семью, завести детей и быть хорошей матерью», — сказала она ему как-то в одном из доверительных разговоров, которые происходили между ними все чаще и чаще. Эти ее слова окончательно покорили Райана.

Тогда он еще не знал, что Мэнди — родная дочь Гамильтона Гекерлинга, живой легенды Голливуда, одного из последних киномагнатов столетия. Разумеется, такая девушка не могла не знать, что следует сказать начинающему режиссеру или продюсеру, чем ему польстить, как покритиковать его так, чтобы сама критика была воспринята как похвала. Яблочко от яблони недалеко падает, а Мэнди к тому же была способной ученицей. Одним из первых навыков, которые она переняла у своего могущественного отца, было умение манипулировать людьми, направляя их в нужную сторону.

К тому времени, когда Райан выяснил, с кем имеет дело, они с Мэнди уже несколько раз поужинали наедине, причем каждое свидание неизменно заканчивалось в постели. В этой области его новая знакомая тоже оказалась на редкость компетентной. Несколько минетов, которые она ему сделала, оказались поистине сногсшибательными — ничего подобного Райан прежде не испытывал, а между тем опыт у него был богатый, и никто не мог сказать, будто свои холостые годы он провел в монастырском уединении.

Узнав, что Мэнди — дочь того самого Гамильтона Гекерлинга, Райан поначалу не придал этому обстоятельству особого значения. Напротив, он решил, что это никак не может повлиять на его с Мэнди отношения. Не прислушался он и к друзьям, которые не советовали ему связываться с семейкой Гекерлинг. Он уже твердо решил, что женится на Мэнди. Так Райан и поступил.

И свалял дурака.

Выяснилось это, впрочем, не сразу. Поначалу Райан был по-настоящему влюблен в Мэнди. Так, во всяком случае, ему казалось.

Незадолго до свадьбы несколько друзей решили устроить Райану прощальную вечеринку. Уговорили его слетать в Вегас. Но частный самолет, которые наняли его друзья, доставил всю компанию в Амстердам, где они провели долгий, разгульный уик-энд. Программа была обычная: женщины, вино, рестораны, наркотики. Райану не особенно хотелось во всем этом участвовать, но он боялся испортить настроение друзьям. Кроме того, это действительно были его последние холостые денечки.

В конечном итоге эти четыре дня и вправду запомнились Райану на всю жизнь, но по совершенно иной причине.

Когда Мэнди прослышала, что Райан летал в Европу без нее, она не на шутку разозлилась. Если бы ей стало известно, чем ее будущий супруг занимался в Амстердаме, она, наверное, пришла бы в еще большую ярость. Но замуж за него она все-таки вышла. Мэнди была из тех женщин, которые всегда добиваются того, чего хотят, а она хотела заполучить именно его — Райана.

Прием по случаю свадьбы прошел на частном пляже рядом с поместьем отца Мэнди в Пуэрто-Вальярта. Райан предпочел бы отметить их бракосочетание более скромно, в семейном кругу, но Мэнди упросила его пойти ей навстречу. «Папа не стал бы настаивать, — сказала она с таким видом, словно ей самой было неприятно, что их свадьба превращается в событие, о котором напишут во всех газетах, — но я его единственная дочь. Естественно, ему хочется, чтобы этот день запомнился всем нам надолго. И я думаю — эту малость мы вполне можем для него сделать».

И Райан уступил.

На прием было приглашено шестьсот человек. Восемьдесят из них были друзьями и родственниками Райана. Остальных он не знал, но Мэнди уверила его, что все эти гости — люди, на которых держится современная киноиндустрия.

«Ну что ж, — подумал тогда Райан, — придется потерпеть. К счастью, нам с Мэнди придется пройти через это всего лишь один раз».

И опять он просчитался. Гамильтон Гекерлинг каждую неделю устраивал в своем городском особняке в Бель-Эйре «небольшую» вечеринку на двести-триста персон. Естественно, он рассчитывал, что его дочь с зятем непременно будут на них присутствовать.

— Это просто идиотство какое-то! — пожаловался Райан после того, как они провели в особняке тестя четвертый уикэнд подряд.

— Вовсе нет, — возразила Мэнди.

— Терпеть не могу эти сборища! — воскликнул он. — Ты как хочешь, но подобное времяпрепровождение не для меня.

— Папа считает, что такое общение весьма полезно, — заметила Мэнди. — Ты должен благодарить его за то, что он дал тебе возможность познакомиться с такими влиятельными людьми.

— А зачем мне с ними знакомиться, если они мне неприятны? — удивился Райан, начиная заводиться.

— Затем, что это необходимо для твоей карьеры, — парировала Мэнди. — Никогда ведь не знаешь, когда тебе понадобится чья-то протекция.

— Моя карьера складывается вполне успешно, — раздраженно сказал Райан. — Если ты помнишь, я сделал уже два фильма и вот-вот начну снимать третий.

— Папа считает, что ты должен отказаться от этих малобюджетных проектов, — сообщила Мэнди. — И заняться настоящей работой. Он сказал, что тебе следует начать работать на него.

— Ты с ума сошла! — воскликнул Райан. — Работать на твоего отца?! Да ни за что! То, чем он занимается, — это коммерческие поделки, а не кино. Мне гораздо интереснее работать над собственными лентами. У меня есть свой стиль.

— Мало ли что тебе интересно!

— Что ты хочешь этим сказать, Мэнди?

— Я хочу сказать, что, если бы ты работал с моим отцом, ты мог бы делать все, что захочешь. Любые картины.

— Спасибо, но я и сам неплохо справляюсь, — сухо ответил Райан.

— И все-таки подумай, — сказала Мэнди и потянулась к «молнии» на его брюках. Она была неглупа и прекрасно знала, когда следует остановиться. Кроме того, они только-только поженились, поэтому Мэнди не считала нужным форсировать события. И время, и возможности переубедить мужа у нее еще будут.

Она еще не знала, что и Райан умел быть и упрямым, и стойким, если дело касалось принципов. Хотя он и женился на дочери киномагната, но это не означало, что отныне он должен раскрыв рот слушать, что скажет ему тесть. В работе у него был свой путь, и он не собирался просить у Гекерлинга ни помощи, ни совета. В конце концов, успех лишь тогда чего-нибудь стоит, если ты добился его сам, считал Райан, и отступать от этого он не собирался. До сих пор самой большой его уступкой Мэнди было то, что он согласился принять в подарок от тестя дом с шестью спальнями в нижней части Беверли-Хиллз — дом, окруженный прекрасным садом с бассейном и теннисным кортом.

Сначала Райан возражал — он считал, что дом слишком велик для двоих, но Мэнди разыграла свой главный козырь.

— Но, дорогой, — промурлыкала она, — ведь когда-нибудь у нас с тобой будут дети. Кроме того, папа обидится, если мы откажемся.

После этого Райан сопротивлялся недолго. Через две недели он сдался, и они переехали в новый дом. Райан всегда хотел иметь большую семью. У него самого было три сестры и заботливые, любящие родители, поэтому Райан считал, что семья в жизни человека — самое ценное. И вот теперь у него появилась возможность создать свою собственную семью.

Увы, его мечтам не суждено было сбыться. За семь лет Мэнди зачинала трижды, но в двух случаях дело закончилось выкидышем, а в третий, последний раз, ребенок родился мертвым.

Эти неудачи тяжело подействовали на обоих. Они были также одной из главных — если не самой главной причиной, по которой Райан не расстался с Мэнди. Ведь не мог же он, в самом деле, взять и бросить ее после всего, что ей довелось пережить. С его стороны это было бы просто подло, а Райан всегда старался поступать по совести.

* * *

— О'кей, Мэнди, — сказал Райан, начиная терять терпение, — мне пора идти.

— Что ж, иди… — с напускным безразличием ответила Мэнди и отвернулась. — Когда ты вернешься?

Райан ненавидел, когда его допрашивали подобным образом. Мэнди знала это и никогда не могла устоять перед искушением.

— Около пяти. Может, позже, — туманно пообещал он.

— Не забудь, мы ужинаем с Филом и Люси, — напомнила Мэнди. — В ресторане Джеффри на побережье. Нам надо выехать не позже шести — на шоссе Пасифик-кост могут быть пробки, а ты знаешь, как я не люблю опаздывать. К тому же сегодня за ужин платим мы.

Райан хмыкнул. Ему было смешно слышать подобные слова от женщины, которая всегда заставляла себя ждать.

— Ладно, я постараюсь, — проворчал он и вышел.

На самом деле он не имел ничего против ужина с Филом и Люси Стэндарт. Фил был старым приятелем Райана, да и с Люси приятно было поболтать, если только она не была под воздействием своей любимой термоядерной смеси «Викодина» и «Ксанакса».

«В любом случае, — подумал он мрачно, — ужин со Стэндартами предпочтительнее вечера, проведенного дома с Мэнди».

3

Еще шесть занятий с клиентами, и рабочий день Кэмерон в клубе закончился. Но это вовсе не означало, что она могла отдыхать. В ее расписании значилось еще несколько человек, которых она тренировала на дому, так что окончательно освободиться Кэмерон могла в лучшем случае в восемь. Только после этого она могла позволить себе вернуться домой, забрать у мистера Васаби — дружески расположенного к ней пожилого соседа-японца — двух своих собак, приготовить легкий ужин и наконец лечь спать, чтобы назавтра встать так же рано и снова мчаться на работу.

Кэмерон была самым настоящим трудоголиком. Но ведь о ней некому было позаботиться, а это означало, что ей и дальше надо работать в поте лица и откладывать деньги, если она хочет когда-нибудь стать хозяйкой собственной фитнес-студии.

К счастью, усилия Кэмерон не были напрасны. Еще немного, и она сможет осуществить свою заветную мечту.

— Ты сейчас куда? — поинтересовалась Линда, когда Кэмерон направлялась к выходу из клуба.

— К Шарлин Льюис, — ответила Кэмерон. — Насколько я знаю, из всех голливудских жен ты питаешь особо нежные чувства к ней, не так ли?

— Ах, к этой… — протянула Линда, постукивая по столешнице своими неправдоподобно длинными ногтями. — По-моему, эта миссис Льюис — та еще стерва. Типичная снобка. Муж у нее староват, да и пьяница к тому же. Ни на что не годен.

— Вот как? — со смехом осведомилась Кэмерон.

— Да брось ты, — отмахнулась Линда. — Это всем давно известно. Шарлин только и ждет, пока он откинет копыта, чтобы заграбастать его миллионы и начать трахаться с пляжными мальчиками.

— С пляжными мальчиками? — Кэмерон приподняла бровь.

— Ты отлично знаешь, какой тип мужчин я имею в виду, — усмехнулась Линда.

— Интересно, ты ненавидишь всех моих клиентов или только Шарлин и мистера Лорда?

— Не всех, а только тех, кто хамит и задирает нос, — отрезала Линда. — Вот, например, у тебя в списке есть несколько актеров, которым я бы с удовольствием потерла спинку в душевой после тренировки. А Джоанну я просто обожаю — уж она-то умеет и пошутить, и посмеяться.

— Быть может, ты изменишь свое отношение к моим клиентам, если узнаешь, сколько они мне платят за час работы, — улыбнулась Кэмерон. — Например, мистер Лорд тренируется по двойному тарифу, а это значит, что он помогает приблизить мою мечту.

— Нет, — покачала головой Линда. — Это ты помогаешь им подобрать отвисшие задницы.

— В общем, мы помогаем друг другу, — согласилась Кэмерон. — Не понимаю только, почему тебе это не нравится.

— Потому, что ты слишком много работаешь. У тебя нет никакой личной жизни, а это… нездорово.

— Моя личная жизнь в ее нынешнем виде меня вполне устраивает, спасибо, — едко ответила Кэмерон.

— Знаешь, — продолжала Линда, не слушая ее, — у моего Карлоса есть друг…

— Не интересуюсь.

— Отчего же? — осведомилась Линда с самым невинным видом. — Вот скажи, когда ты в последний раз ходила на свидание? Я что-то такого не припомню…

— Я отлично помню, когда я в последний раз была на свидании. Но лучше бы мне не помнить… — вздохнула Кэмерон, думая о маленьком волосатом импресарио с усами, торчавшими в стороны, как руль горного велосипеда. Он клятвенно обещал устроить ей роль в кино, не допуская мысли, что карьера актрисы Кэмерон никогда не прельщала. Бр-р…

— Работа, работа, работа — и никакого секса! Так нельзя, дорогая… — нараспев проговорила Линда.

— Секс расслабляет и отнимает силы, — отрезала Кэмерон.

— Знаем, знаем, — кивнула Линда. — Воплощенная целеустремленность, вот кто ты такая!

— Вы меня звали? — весело спросил Дориан, который, поигрывая мускулами, появился в дверях раздевалки.

— Как бы не так, — шутливо огрызнулась Кэмерон.

— Стерва!

— Потаскун.

— А ты, оказывается, неплохо меня знаешь. — Дориан горделиво улыбнулся.

— И я, и половина Западного Голливуда тоже, — отрезала Кэмерон. Дориан действительно был не слишком разборчив в своих связях как с женщинами, так и с мужчинами, но он ей все равно нравился: у него было доброе сердце, к тому же в критических обстоятельствах на Дориана всегда можно было положиться.

Все еще улыбаясь, Кэмерон вышла на площадку позади клуба, где стоял ее серебристый «Мустанг»-фастбэк 1969 года. Это была великолепная машина, которая без проблем доставляла Кэмерон туда, куда ей нужно было доехать, к тому же управлять ею было сплошным удовольствием. Каждый раз, когда у нее выдавался свободный денек, Кэмерон садилась в «Мустанг», загоняла на заднее сиденье своих собак, включала ай-под с коллекцией музыкальных записей и мчалась на пляж под песни «Блекайд пиз» и «Кул Джей». Это был ее излюбленный способ расслабиться — на работе Кэмерон так уставала, что предпочитала просто ничего не делать, а не бегать на бесполезные свидания к «друзьям Карлоса», о которых ей было известно только то, что они «не прочь перепихнуться». В принципе, она была вовсе не против приятных мужчин, ей только не хотелось ненужных осложнений. Кроме того, когда Кэмерон казалось, что немного секса ей не помешает, она встречалась со своим приятелем Марлоном, о котором не знала ни Линда и никто другой.

Марлону было девятнадцать, и он учился в Лос-Анджелесском университете. Кэмерон познакомилась с ним, когда совершала утренние пробежки по дорожкам студенческого городка. Их дружба основывалась на том, что каждый из них мог прибегнуть к помощи другого каждый раз, когда чувствовал необходимость сбросить сексуальное напряжение. Это была чисто гигиеническая процедура — никаких обязательств, никаких глубоких чувств. Правда, по временам Кэмерон испытывала некоторую неловкость, поскольку, строго говоря, Марлон был еще тинейджером, однако до двадцатилетия ему оставалось всего ничего, и это служило ей некоторым утешением. В конце концов, никто не мог сказать, что она спит с мальчишкой. Кроме того, самой Кэмерон было лишь на пять лет больше.

Как бы там ни было, о существовании Марлона никто не знал, а Кэмерон твердо решила, что и дальше будет хранить свой секрет. Линда стала бы критиковать ее выбор, если бы узнала, а Дориан мог захотеть воспользоваться Марлоном сам.

Линда, Дориан и чернокожий Коул Дебарж — еще один клубный инструктор с нетрадиционной сексуальной ориентацией — были лучшими друзьями Кэмерон. И все же свои секреты она хранила даже от них.

До огражденной высоким забором территории, где жила со своим богатым мужем Шарлин Льюис, Кэмерон добралась за рекордно короткое время. Роскошный особняк стоял в некотором отдалении от въездных ворот, на вершине холма, благодаря чему из каждой его комнаты открывался великолепный вид на окрестности. Но чтобы попасть в него, гости должны были въезжать через охраняемые ворота и подвергнуться тщательной проверке дежурным и охранниками, которые в обязательном порядке записывали, кто и к кому приехал.

Пока Кэмерон медленно ехала по аккуратным, вылизанным улочкам мимо внушительных особняков за высокими оградами, ей пришло в голову, что окружающий пейзаж напоминает ей некое сюрреалистического гетто для миллионеров. Эта мысль рассмешила ее.

Шарлин Льюис появилась в Голливуде лет двадцать тому назад. Сначала она вышла замуж за популярного певца из Вегаса, потом сменила его на знаменитого композитора. Третьей ее жертвой стал Аарон Оттерли — эксцентричный миллиардер, который за свою долгую жизнь успел дважды овдоветь. Сейчас его возраст приближался к восьмидесяти.

Шарлин кое-что знала о голливудских обычаях, поэтому, как только ей стало известно, что миллиардер свободен, она налетела на него как коршун на цыпленка. И дело было даже не в том, что жених показался ей перспективным. Сама она с годами тоже не становилась моложе, и дата, после которой Шарлин пришлось бы поставить крест на своих честолюбивых планах, стремительно приближалась: престарелые голливудские миллиардеры предпочитали жениться на совсем юных двадцатилетних девчонках. Если же невеста была несколько старше, то она наверняка была японкой или китаянкой.

Окрутить Аарона Оттерли оказалось довольно просто. Для этого Шарлин понадобилось только разрешить старичку примерить все платья из своего гардероба и походить в них. Особенно приглянулись Аарону ее ультрасексуальные, хотя и несколько старомодные вечерние платья от Валентино и от Дольче и Габбана.

Приятной неожиданностью оказалось и то, что ей вовсе не нужно было спать с мужем. Аарон Оттерли получал удовольствие, нарядившись в одно из ее платьев, и созерцал себя в высоком, в рост, зеркале. А если рядом была Шарлин, он чувствовал себя наверху блаженства.

Иными словами, для Шарлин это был бы идеальный брак, если бы не одно «но». У Аарона были взрослые дети, которые, будучи уверены, что она охотится за его деньгами, терпеть ее не могли, но она надеялась, что со временем ей удастся как-нибудь решить проблему в свою пользу.

Кэмерон, которой все это было хорошо известно, давно пришла к выводу, что Линда, по всей вероятности, права и что Шарлин Льюис просто дожидается момента, когда ее супруг сыграет в ящик и на нее прольется золотой дождь. Тогда она сможет жить в свое удовольствие, не обременяя себя финансовыми проблемами. За всю свою жизнь Шарлин не работала и дня — и не собиралась работать и впредь.

У дверей особняка Кэмерон встретил дворецкий-филиппинец. Вежливо поздоровавшись, он сообщил, что хозяйка уже готова и ждет ее. Кивнув ему в ответ, Кэмерон двинулась по анфиладе роскошных комнат и коридору первого этажа к гимнастическому залу, расположенному рядом с бассейном.

— Ты опоздала! — недовольно проговорила Шарлин, сидевшая верхом на велоэргометре. Сегодня на ней было трико ядовито-розового цвета, которое обтягивало ее тело, точно вторая кожа.

Шарлин Льюис являла собой образец достижений современной косметологии. «Ботокс», «Ювена», силикон, коллаген и все новейшие средства для борьбы с возрастом были ее лучшими друзьями. О липосакции она тоже знала не понаслышке. Правда, к классическому хирургическому вмешательству Шарлин прибегала только в случае, если ей хотелось изменить форму своего по любым меркам внушительного бюста, но всем другим процедурам она доверяла без сомнений. И надо сказать, что в свои сорок шесть Шарлин выглядела отлично; на ее лице не было ни одной морщинки, и только обколотые «Ботоксом» губы были неестественно надуты.

— Всего-то на пять минут, — ответила Кэмерон.

— Ты прекрасно знаешь, что я люблю точность, — раздраженно бросила Шарлин. — Пять минут — это не так уж мало. В это время я могла бы заниматься чем-нибудь другим, а не сидеть здесь и ждать тебя.

«Чем, интересно, ты могла бы заниматься? — хотелось спросить Кэмерон. — Красить мужу ресницы своей тушью? Покупать новые откутюрные тряпки? Трахаться с рабочим, который приходит чистить бассейн?»

— Снимите, пожалуйста, ваше кольцо, — сказала она и, лучезарно улыбнувшись, указала на огромный безвкусный перстень с двенадцатикаратным бриллиантом, который Шарлин носила на среднем пальце. — Начнем с разминки.

Шарлин с видимой неохотой сняла кольцо. Для нее это был своего рода стратегический резерв, поэтому она старалась ни на минуту не выпускать его из виду. Кэмерон была уверена, что на деньги, вырученные от его продажи, семья из пяти человек могла безбедно прожить лет десять, а то и больше.

— Вперед! — скомандовала Кэмерон и, подняв руки над головой, сделала несколько глубоких наклонов. — Ради красоты придется помучиться.

— Почему это? — осведомилась Шарлин, слезая с тренажера и повторяя ее движения.

— Потому что, если вы хотите потрясающе выглядеть, это единственный способ.

— А вот захочу, — пробормотала Шарлин, — сяду на диван и буду есть пирожные с кремом. И пусть меня разнесет!

— Не разнесет, — уверенно ответила Кэмерон, включая музыкальную систему. — Будете заниматься — сохраните форму надолго, может быть, навсегда. Это ваша судьба.

— Правда? — удивилась Шарлин.

— Правда, — кивнула Кэмерон.

Уверенность в себе и оптимизм были той силой, которая поддерживала ее каждый день, не позволяя сдаться усталости и опустить руки. Кроме того, умение подбодрить клиента, настроить его на положительный результат как раз и делало Кэмерон одним из самых успешных фитнес-инструкторов.

Было уже начало девятого, когда она вернулась наконец в свой скромный дом с одной-единственной спальней, стоявший на тихой улочке позади супермаркета «Вон» в Санта-Монике. Кэмерон снимала свое жилье у весьма успешного дизайнера по интерьеру, который, несмотря на некоторую экстравагантность характера, был одним из любимых ее клиентов. По лос-анджелесским стандартам, дом был совсем крошечным, зато позади него имелся небольшой сад, где Йоко и Леннон — два ее лабрадора — могли поваляться на травке и погреться на солнышке. Собак Кэмерон любила; с ними ей никогда не было ни скучно, ни одиноко.

Заварив себе чашку соевой лапши, Кэмерон прослушала сообщения на автоответчике. В основном ей звонили клиенты, отменявшие или переносившие занятия, и только последнее сообщение было от Джилл Хонер, телепродюсерши, которая хотела знать, не сможет ли она выбрать время, чтобы потренировать на дому Дона Верону — ведущего популярного телевизионного ток-шоу.

О Доне Кэмерон, разумеется, слышала, но его шоу, которое начиналось довольно поздно, она ни разу не видела. Впрочем, особого значения это не имело — главное, у нее будет еще один клиент, готовый оплачивать ее недешевые услуги.

Доев лапшу, Кэмерон перезвонила Джилл и записала адрес и телефон Дона, а потом повела Йоко и Леннона на вечернюю прогулку. Обежав с ними вокруг квартала, она вернулась домой и рухнула в постель.

Заснула Кэмерон почти мгновенно. Сегодня у нее выдался не самый легкий день.

4

Уже сидя в своей машине, Райан позвонил своему лучшему другу Дону Вероне, который сразу же пригласил его к себе. С Доном они были знакомы давно — еще с тех времен, когда учились в колледже и жили вместе в одной крошечной квартире неподалеку от кампуса Южно-Калифорнийского университета. Объединяли двух молодых людей честолюбивые мечты и любовь к молоденьким девушкам, бесконечно сменявшим друг друга. И впоследствии, когда обоим удалось сделать успешную карьеру, Райан и Дон остались близки. Разлучить их не смогли ни годы, ни многочисленные любовницы и жены, которым столь продолжительная мужская дружба казалась чем-то неестественным и подозрительным. Несмотря на все попытки женщин вбить между ними клин, Райан и Дон сохранили крепкие дружеские отношения.

Дон жил в ультрасовременном особняке, который он сам спроектировал и построил после того, как развелся со своей второй женой — известной французской киноактрисой. Его особняк стоял в самой высокой точке Сансет-Плаза-Драйв и представлял собой настоящее холостяцкое гнездо, оснащенное всем необходимым. Там были, в частности, профессиональный стол для пула, три широкоэкранных телевизора высокого разрешения, к каждому из которых был подключен полный пакет кабельных и развлекательных каналов, тренажерный зал, сауна, разветвленная музыкальная система с дистанционным управлением и зал компьютерных игр, где, помимо самого современного оборудования, стоял аккуратный стол для покера. На прилегающем к особняку обширном земельном участке разместились небольшое поле для гольфа, зона барбекю с жаровней из нержавеющей стали и гараж на шесть машин, в котором Дон держал свою коллекцию дорогих авто.

— Привет! — сказал Райан, входя в гостиную и падая на диван. — Вот и я.

— Что случилось? — поинтересовался Дон. Выглядел он как настоящая кинозвезда — черные волосы, темные глаза, мужественные черты лица и двухдневная щетина, которая была его фирменным знаком. Вот уже несколько лет Дон вел на телевидении популярное ток-шоу, которое выходило в эфир около полуночи и пользовалось бешеным успехом — главным образом благодаря личности самого Дона, сумевшего выработать свой стиль. Публика уже успела устать и от Леттермена с его провинциальными манерами уроженца Среднего Запада, и от развязно-оскорбительного Лино, и от шотландского акцента Фергюссона, и от огненно-рыжей шевелюры Конана. На их фоне Дон Верона — сдержанный, но остроумный, обаятельный, но беспощадный к тем, кто пытался одержать над ним верх в разговоре, смотрелся достаточно свежо, и его рейтинг на телевидении неуклонно полз вверх.

Самой большой проблемой в жизни Дона были женщины. Они обожали его, да и он отнюдь не был равнодушен к женскому полу. И все же два развода, сопровождавшиеся шумными скандалами, подействовали даже на него; Дон не то чтобы успокоился, однако с каждым годом он обращал все меньше внимания на роскошных красоток, готовых по первому знаку запрыгнуть к нему в кровать, и все чаще прибегал к услугам платных проституток-профессионалок. Только с ними он мог по-настоящему расслабиться. Личный психоаналитик Дона объяснил ему, что это имеет какое-то отношение к его подсознательной тревоге, связанной с необходимостью выплачивать алименты. Дон был с ним полностью согласен — он действительно выплачивал двум своим бывшим женам гигантские суммы.

— Ничего не случилось, — ответил Райан, пожимая плечами. — Просто мне нужно было смотаться из дома. В последнее время Мэнди буквально сводит меня с ума.

— Да, это ощущение мне знакомо, — кивнул Дон с сочувственным видом. — Женщины умеют до тебя добраться. Они пилят и пилят тебя с утра и до позднего вечера, а самое главное — они почему-то считают, будто имеют на это право.

Взяв со столика номер «Спортс иллюстрейтед», Райан некоторое время разглядывал помещенную на обложке фотографию пышнотелой модели в крошечном бикини.

— На Мэнди снова нашло, — объявил он после небольшой паузы. — Не понимаю, что ей не нравится.

— Прекрасно понимаешь, — ответил Дон. — Тебе, конечно, от этого не легче, но…

— Что ты имеешь в виду? — Райан бросил журнал на столик и, откинувшись на спинку дивана, с удовольствием потянулся. К нему снова возвращалось не сказать хорошее, но вполне нормальное настроение.

— А то ты не догадываешься!.. — Дон усмехнулся. — Твоя жена обожает командовать и, надо отдать ей должное, делает это очень умело. Она будет пилить тебя, пока не добьется своего… Впрочем, от самого процесса она тоже получает удовольствие.

— Ну, может быть… — протянул Райан, пытаясь убедить себя, что Дон ошибается, однако в глубине души он уже давно признал правоту друга. Как ни печально, но Мэнди нравилось доводить его до белого каления. А он раз за разом оставлял это без последствий, потому что… потому что так было проще.

— Не «может быть», а точно, — возразил Дон. — Я давно это понял, и мне кажется, тебе пора… В общем, в последнее время ты кажешься мне не особенно счастливым.

— Ну почему же?.. — Райан еще пытался возражать, но только потому, что считал лояльность одной из обязанностей мужа по отношению к жене. Кроме того, не мог же он сказать Дону, что да, его жена — зануда и стерва, но он намерен жить с ней и дальше. Даже в глазах друга ему не хотелось выглядеть безвольным кретином, неспособным на решительный мужской поступок.

— А мне все-таки кажется — тебе пора задуматься о том, как развязать этот узел, — сказал Дон, распахивая высокие балконные окна, выходившие на овальной формы бассейн с пятидесятиметровой дорожкой.

— Но послушай, — сказал Райан, вставая с дивана и присоединяясь к Дону. — Ты дважды был женат, и, кстати, оба раза неудачно, но это вовсе не значит, что я тоже должен развестись. У Мэнди есть и хорошие качества…

— Какие, например? — едко осведомился Дон. Его черный лабрадор Батч ворвался в дом через открытые двери и бросился обнюхивать Райана. — Каждый раз, когда я вижу вас вдвоем, вы либо грызетесь, либо она тебя пилит. Неужели тебе не надоело?

— Мэнди нелегко пришлось. Она многое пережила, — отозвался Райан, наклоняясь, чтобы погладить пса по голове.

— Речь не о ней, а о тебе — о том, как долго ты собираешься терпеть ее выходки, — сказал Дон. — Я понимаю, всякое может случиться, но это не значит, что ты до конца жизни должен посыпать себе голову пеплом. Нужно жить дальше, приятель, и думать не только о ней, но и о себе. Либо разведись с ней, либо заведи кого-нибудь на стороне, иначе твоя Мэнди тебя живьем сожрет.

Райан покачал головой.

— Это не для меня.

— А ты попробуй, — ухмыльнулся Дон. — Я готов поставить свой дом против пары использованных зубочисток, что Мэнди уже давно с тобой не спит.

— Почему ты так решил? — Райан удивленно вскинул голову.

— Потому что в последнее время ты слишком напряжен.

— Я — не ты, — хмуро сказал Райан. — Я никогда не сдаюсь так скоро. И потом мне не нравится, когда мужчины ходят налево.

— Я не хожу налево, — усмехнулся Дон. — Потому что я, как ты помнишь, не женат. Речь идет о тебе, дружище. О твоем, если угодно, моральном и психическом здоровье.

— Если ты так заботишься о моем психическом здоровье, сделай одолжение — поговори со мной о чем-нибудь другом, — сказал Райан, которому эта тема уже начала надоедать. — Я приехал к тебе, чтобы расслабиться, а ты…

— Ну и расслабляйся. — Дон подавил зевок. — Я тебе мешать не стану. Сегодня ко мне должен приехать новый фитнес-инструктор, вернее — инструкторша. Мне ее порекомендовала режиссер, с которой я работаю. Говорят, она обращается с клиентами как сержант с новобранцами. Это именно то, что мне нужно, — в последнее время я что-то разболтался. — Он похлопал себя по плоскому животу. — Вот, даже жирок начал откладывать.

— Да брось ты, — недоверчиво усмехнулся Райан. — Ты в отличной форме.

— И тем не менее мне не помешает немного подтянуться. Да и тебе тоже… Хочешь, потренируемся сегодня вместе? — предложил Дон. — Вот увидишь, твою хандру как рукой снимет. А потом можно поехать на футбольный матч, поставить какую-нибудь мелочь на тотализаторе.

— Извини, но сегодня я — пас, — отказался Райан. — Мне еще нужно заехать к сестре и заглянуть в монтажную.

— А я думал, ты уже закончил работу над своим последним шедевром, — сказал Дон, направляясь в свою ультрамодерновую кухню, отделанную сталью и стеклом. Батч, помахивая хвостом, следовал за ним по пятам.

Райан поспешил догнать друга.

— Фильм можно считать готовым, только когда он попадет в кинотеатры. Впрочем, даже тогда… — Он не договорил.

— Да-да, я знаю, — кивнул Дон, бросая псу собачью галету. — В своей работе ты стремишься к совершенству и не успокаиваешься, пока не добьешься своего. Завидую! — Он улыбнулся.

— Кто бы говорил! — отозвался Райан. — Пять шоу в неделю, одно лучше другого, и это при том, что передача сразу идет в эфир. На пересъемки у тебя просто нет времени.

Дон покачал головой и налил кофе в большую керамическую кружку.

— Ты делаешь настоящее дело, как и хотел с самого начала, а я… я занимаюсь ерундой.

— Ты что, смеешься? — искренне удивился Райан. — Ты создал одно из лучших в стране ток-шоу — и это ты называешь ерундой? Кроме того, ты своей ерундой зарабатываешь в несколько раз больше меня.

— Разумеется, я зарабатываю больше, — согласился Дон. — Но ведь дело не в деньгах, а в удовлетворении, которое каждый человек должен получать от своей работы. Ты доволен тем, что ты делаешь, а я — нет.

— Это не совсем так…

— Так, — перебил Дон. — К несчастью — так. И ты это знаешь.

Райан хотел что-то возразить, но передумал.

— Не буду с тобой спорить, да и времени у меня нет. Пора ехать. Слушай, как насчет того, чтобы поужинать сегодня с нами?

— Поужинать? А где?

— У Джеффри, в половине восьмого. Я угощаю. С нами будут еще Фил с Люси, так что можешь тоже захватить с собой какую-нибудь приятельницу, но только умоляю — никаких платных партнерш! Мэнди раскусит тебя в два счета.

Дон рассмеялся.

— Мне нравится твое предложение. О'кей, дружище, в половине восьмого я буду на месте.

* * *

Услышав шум отъезжающей машины Райана, Мэнди достала мобильник и позвонила в Нью-Йорк отцу. Ее ярости и разочарованию не было предела, когда ответивший на звонок дворецкий Гекерлинга отказался соединить Мэнди с отцом, заявив, что хозяин в настоящее время занят и не может подойти. Скрипнув зубами, Мэнди резким движением выключила телефон и швырнула его на диван. Она терпеть не могла отцовских помощников, секретарей, охранников, которых он держал, казалось, только для того, чтобы никто не мог добраться до него против его желания.

Мэнди была убеждена, что для нее отец должен сделать исключение. Уже много раз она заявляла ему об этом, но он в ответ только насмешливо приподнимал брови.

— Интересно, почему я должен делать исключение для тебя? — спросил как-то Гамильтон.

— Потому что я твоя дочь! — воскликнула Мэнди. — И я должна обладать привилегиями, каких больше ни у кого нет!

Услышав эти слова, Гамильтон снова усмехнулся и прищелкнул языком.

Эту его усмешку — покровительственную и чуть-чуть презрительную — Мэнди хорошо знала и ненавидела. Уж лучше бы он был серьезен, думала она в таких случаях. В усмешке Гамильтона Гекерлинга не было ни тепла, ни любви — никакого намека на родственные чувства. К несчастью, общаясь с отцом, Мэнди чаще всего натыкалась именно на такое отстраненное и презрительное отношение, которое ее бесило.

— Я собираюсь замуж за Райана Ричардса, — сообщила она ему семь лет назад и снова услышала знакомый щелчок языком — «кхе».

— Я хочу стать сопродюсером одного из твоих фильмов.

— Кхе-кхе.

— Могу я начать распоряжаться своим наследством раньше, чем предусмотрено завещанием?

— Кхе-кхе.

Гамильтон Гекерлинг никогда не воспринимал свою дочь серьезно.

Теперь, однако, до Мэнди дошел слух, что у ее дорогого папочки новая подружка. Эта новость не обрадовала Мэнди. Ее отец был женат целых пять раз, для любого мужчины вполне достаточно.

Об очередной подружке отца Мэнди узнала от своей подруги Лолли Саммер, которая работала корреспондентом одного из интернет-сайтов, собиравшего самоновейшие слухи и сплетни о сильных мира сего. В обмен на пикантные подробности из жизни кинозвезд Лолли готова была сообщить Мэнди все, что было известно ей.

Вот почему, не сумев поговорить с отцом, Мэнди набрала номер подруги.

— Какие новости? — спросила она вместо приветствия.

Лолли не нужно было объяснять, какого рода новости интересуют Мэнди.

— Сегодня вечером твой папаша устраивает грандиозную вечеринку, — сообщила она. — Приглашены несколько знаменитостей, включая Руди и Дональда Трампа. Судя по всему, это будет грандиозное событие…

— И чему посвящена эта вечеринка? — перебила Мэнди.

— Я тебе сообщу, как только сама узнаю. У меня есть среди гостей один-два информатора.

— Если что-нибудь выяснишь — пришли мне смс-сообщение. Вечером меня не будет дома, но я должна быть в курсе всего, что происходит.

— О'кей, договорились. А теперь расскажи мне об Оуэне Уилсоне. Помнишь, ты обещала кое-что выяснить?..

* * *

Сестра Райана Эви жила в Силверлейке в небольшом и довольно ветхом домишке. У Эви было трое сыновей в возрасте от пяти до восьми лет. Ее муж Марти работал в Голливуде каскадером, вернее — когда-то работал. С самого начала у Марти возникли проблемы с алкоголем, которые в конце концов привели к тому, что ему перестали доверять опасные трюки.

Пьяный каскадер — это действительно было опасно, и в первую очередь для самого Марти. Как-то раз Райан попытался помочь зятю, поручив ему несколько не слишком сложных трюков в одном из своих фильмов. Этого оказалось достаточно — впредь Райан зарекся иметь какие-либо дела со своим задиристым, несдержанным на язык зятем. Райан не мог дождаться, когда же Эви наконец решит, что с нее довольно такой семейной жизни.

В настоящий момент Марти уже в третий раз находился в тюрьме за управление автомобилем в нетрезвом состоянии. Для его жены это было бы благом, если бы не стесненные финансовые обстоятельства. Впрочем, пока Марти находился на свободе, Эви жилось ничуть не лучше, поскольку ни одна уважающая себя студия не заключала контрактов с каскадером, который мог уйти в запой посреди съемок или, хуже того, угробить себя во время исполнения простейшего трюка. Райан несколько раз пытался дать сестре денег, но она отвергала любую помощь.

Когда Райан приехал в Силверлейк, Эви тепло обняла брата. Она была на семь лет моложе его и, несмотря на тяжелую жизнь, все еще была красива особой, хрупкой красотой. Трое племянников Райана сидели словно зачарованные, уставившись в телевизор, позабыв даже про пакеты с попкорном у себя на коленях.

— Слава богу за то, что он создал субботние утра, — со вздохом сказала Эви. — Только в это время они сидят тихо.

— Привет, ребята! — поздоровался с племянниками Райан. — Как дела? Что новенького?

Но никто из мальчишек даже не пошевелился.

— Они хотят собаку, — сообщила Эви, убирая за ухо выбившуюся из прически русую прядь. — Конечно, мне и без собаки хватает забот, но им действительно хочется завести щенка. Я думаю — это будет только полезно, раз они почти не видят отца…

Она вздохнула, словно одно упоминание о муже способно было причинить ей боль, а Райан снова подумал, когда же Эви наконец наберется смелости порвать с Марти. С таким, как он, его сестру могли ждать только неприятности.

— Попробую достать им подходящего зверя, — пообещал он. — Ты точно не против?

— Ну… — Эви на секунду задумалась. — Нет, я не против. Только никакой экзотики, ладно? Мальчишки взяли с меня обещание, что я возьму брошенную собаку из приюта для животных.

— Похоже, мои племянники растут социально ответственными гражданами, — улыбнулся Райан, ероша волосы младшему из братьев.

— Я знаю. — Эви улыбнулась. — Питер, к примеру, вот уже месяц отказывается есть курятину, так что теперь для меня приготовить еду для троих, чтобы все мальчишки остались довольны, — целая проблема.

— Я мог бы свозить их в «Ин-энд-Аут» и угостить гамбургерами, — предложил Райан. Эви, судя по ее виду, нужна была хотя бы небольшая передышка, и он готов был забросить все свои дела, лишь бы как-то помочь сестре. — А потом мы могли бы сходить в парк покидать мяч, — добавил он. — Что ты по этому поводу скажешь?

— Скажу, что я очень тебя люблю, — благодарно воскликнула Эви.

— Очень рад это слышать, — кивнул Райан. В другой, более удачный день он с удовольствием отвез бы мальчишек к себе и дал вдоволь наплескаться в бассейне, но сегодня дома была Мэнди, которая при виде племянников могла устроить еще один скандал. Не имея своих детей, она не выносила присутствия чужих детей. В особенности это касалось шумных и неуправляемых сыновей Эви — родственников мужа Мэнди откровенно недолюбливала. Райан несколько раз пытался поговорить с ней на эту тему, но дело каждый раз заканчивалось ссорой.

— Ладно, вы тут готовьтесь, а мне нужно в туалет, — сказал Райан и двинулся в глубь дома. По дороге он заглянул в спальню Эви и, вытащив из внутреннего кармана куртки несколько десяток и двадцаток, быстро спрятал их в разных местах комнаты. Так, казалось ему, его помощь будет меньше похожа на подачку, к тому же он надеялся — Эви решит, будто сама оставила здесь деньги и забыла про них.

То, что сестра не принимала от него никакой помощи, казалось Райану странным и непонятным. Сам он чувствовал себя довольно неловко от того, что жил на Беверли-Хиллз в особняке площадью в десять тысяч квадратных футов, тогда как его родная сестра прозябала со своим никчемным мужем и детьми в Силверлейке, не имея средств оплачивать счета.

Племянники с жадностью набросились на гамбургеры и вредную картошку фри, щедро политую огромным количеством не менее вредного кетчупа. Райан смотрел, как они набивают животы, а потом повел их в парк, где мальчишки могли побеситься всласть. Уже на обратном пути он заехал в «Лучшую покупку» и купил каждому по игровой приставке «Sony». Нечего и говорить, что все трое были в восторге.

К тому времени, когда Райан вернулся к Эви, он чувствовал себя так, словно пробежал пять миль в хорошем темпе.

— Твои парни меня окончательно вымотали, — пожаловался он. — Не представляю, как ты с ними справляешься!

— Просто ты уже не так юн, как когда-то, — добродушно рассмеялась Эви. — Думаешь, ты один не стареешь?

— Но мне всего тридцать девять! — возразил он.

— А скоро будет сорок, — спокойно ответила она.

Неужели это правда, спросил себя Райан. Раньше он как-то не задумывался о том, что ему и вправду вскоре стукнет сороковник. Ерунда какая-то! Он, Райан Ричардс, перестанет быть блестящим молодым продюсером и окажется еще одним мужчиной средних лет, каких в Голливуде хоть пруд пруди! Нет, он просто не мог в это поверить!

Потом Райан вспомнил свой недавний разговор с Доном. В глубине души он сознавал, что приятель был прав и что с Мэнди ему вовсе не так хорошо, как могло бы быть. Жена постоянно раздражалась по пустякам, зудела, пилила, предъявляла нелепые претензии и требования. Больше того, в последний год с небольшим их сексуальная жизнь сошла практически на нет. А началось все после того, как их с Мэнди ребенок родился мертвым. Пожалуй, именно с тех пор она каждый раз уклонялась от близости под тем или иным надуманным предлогом, хотя, видит бог, сам он хотел ее совершенно искренне. И это было тем более странно, что именно Мэнди когда-то так гордилась сногсшибательными минетами, которые она ему делала.

Что ж, быть может, им и в самом деле лучше расстаться, если совместная жизнь дала трещину?

Слово «развод» внезапно зазвучало у него в ушах так отчетливо, как никогда прежде. Райан даже головой тряхнул, стараясь отогнать наваждение.

Нет, это невозможно, подумал он. Никакого развода. Мама очень расстроится, если его брак полетит в тартарары. К тому моменту, когда отец Райана скончался, его родители прожили вместе сорок пять счастливых лет, и, конечно, сама мысль о разводе была для Норин Ричардс чем-то кощунственным. Что же касается Гамильтона Гекерлинга, то с него станется пустить по следу бывшего зятя шайку наемных убийц.

Представив, каково ему будет жить, если в каждом незнакомом мужчине ему станет мерещиться наемный убийца, Райан невесело улыбнулся. Что-то у него сегодня разыгралось воображение. Не к добру это. Но, целуя на прощание сестру, он выглядел спокойным и уверенным в себе…

— Береги себя, — сказала брату Эви, сжав крепко его руку.

— Нет, это ты береги себя и будь осторожна, — ответил Райан. — Когда Марти должны выпустить из тюрьмы?

— На этой неделе. — Эви не сдержала вздоха.

— Он собирается обратиться в Ассоциацию анонимных алкоголиков?

— Марти сказал, что он не алкоголик и ему это не нужно.

— Эви…

— Я все понимаю, — ответила она, избегая, однако, его взгляда. — Пожалуйста, не надо читать мне нотаций. Не волнуйся, все будет в порядке.

Но и она, и Райан знали, что впереди ее ждут только новые неприятности, новые тревоги.

— А как дела у вас с Мэнди? — спросила Эви, стремясь переменить тему, и Райан подумал, что его младшая сестра всегда отличалась развитой интуицией — особенно если дело касалось его. Он мало что мог от нее скрыть и, как правило, не скрывал, но сейчас Райану не хотелось пускаться в откровения.

— Все нормально, — ответил он как мог беззаботно и сделал шаг к двери. — А почему ты спросила?

— Не знаю. — Эви слегка пожала плечами. — У тебя усталый вид.

«Еще не хватало!» — подумал Райан. Сначала она напомнила ему о подступающем сорокалетии, а теперь вот еще, оказывается, у него усталый вид!

Определенно, сегодняшний день не задался с самого утра.

АНЯ

Жизнь в Магасе была тяжелой. В городе скопилось большое количество беженцев, продовольствия и жилья катастрофически не хватало. Молодая женщина с детьми, с которой Аня познакомилась по дороге, довольно скоро отправилась к дальним родственникам в какой-то другой город, и девочка снова осталась одна. Из одежды у нее было только старое платье, в котором она пустилась в путь, а из еды — краюшка хлеба, которую дала ей какая-то сердобольная старуха. Без денег, без документов не стоило и надеяться выбраться из лагеря. Правда, ее изящная, поражающая глаз красота оставалась при ней, но Аня видела в ней только источник новых неприятностей и бед, а отнюдь не ключ к спасению.

Лагерь беженцев, в котором она находилась, был переполнен. В нем совершенно некуда было пойти, нечем заняться. Целыми днями Аня стояла у ограды из колючей проволоки, дрожа от холода и воспоминаний, и ждала неизвестно чего.

Именно там ее впервые увидел Сергей. Он был местным жителем, работавшим на известного в Магасе криминального авторитета Бориса Пинского по кличке Жаба. Борис был стар, толст и патологически жаден. Основной его специализацией в преступном мире была торговля оружием и спекуляция продовольствием, но не брезговал Жаба и живым товаром. Его подручные — Сергей в том числе — регулярно наведывались в лагеря беженцев в поисках молодых, привлекательных женщин, которых Жаба использовал в своем подпольном борделе в центре города.

На «работу» Сергей всегда выезжал в грязном американском микроавтобусе, который его босс выиграл у кого-то в карты. Когда у ворот лагеря он заметил Аню, в салоне машины уже сидели две сестры-наркоманки, рослая девица с огненно-рыжими волосами и довольно полная женщина средних лет, которая, хотя и проявляла завидный энтузиазм, для борделя вряд ли годилась. Сергей был почти уверен, что Жаба Борис ее забракует, но что он мог поделать? Выбор в лагере был небогатым.

Он едва не проехал мимо. Аня показалась ему слишком худой и слишком юной, но стоило Сергею бросить взгляд на ее лицо, и он буквально утонул в огромных светло-голубых глазах девушки, исполненных страха и страдания. Еще не отдавая себе отчета в своих действиях, Сергей нажал на тормоз.

— Залезай, — велел он, жестом показывая на дверцу салона.

Аня подчинилась. Сидевшие в салоне девушки не обратили на нее внимания — им было не до нее.

Сергей повез девушек в центр города и там передал Борису. Только Аню он спрятал, заставив лечь на пол за задним сиденьем и накрыв ее старым брезентом.

— Сиди тихо, — предупредил он. — Если будешь слушаться, получишь еду и ночлег.

И Аня старалась сидеть тихо. Ей было всего четырнадцать, и она не знала, что делать, как быть.

Сначала Сергей собирался сам попользоваться ее прелестями, а через несколько дней сдать Жабе Борису, но передумал. Совершенно неожиданно для себя он влюбился в хрупкую девочку-подростка, которая казалась такой несчастной и слабой. Сергею уже исполнилось двадцать; его растила и воспитывала улица, а вовсе не заботливые и любящие родители, но теперь ему вдруг захотелось защищать это живое существо, с которым свела его судьба.

Сергей привез Аню в однокомнатную квартиру, которую снимал в ветхом доме на окраине, заварил крепкий чай и поджарил несколько кусков хлеба с колбасным фаршем. После ужина, когда Аня вымылась в крошечном душе, Сергей велел ей ложиться спать. Он уступил девушке собственную кровать, а сам устроился на старом раскладном кресле с расползающейся обивкой.

Он и сам толком не понимал, что с ним происходит. Казалось, в Ане было что-то особенное, такое, отчего у Сергея захватывало дух каждый раз, когда он бросал на нее взгляд. Ему хотелось о многом расспросить девушку, но в ответ на все его вопросы Аня только молчала. За несколько часов, прошедших с их первой встречи, она не произнесла ни единого слова, и только смотрела на него своими большими, печальными голубыми глазами.

Сергей подозревал, что девушка пережила какую-то трагедию. Он предполагал также, что девочка осталась сиротой; если у нее и были родственники, то они, скорее всего, жили очень далеко, и добраться до них она не смогла.

Да, ничто не мешало ему передать девушку Борису и получить за нее приличное вознаграждение, но Сергей не собирался делать это. Кроме того, прекрасная пленница смотрела на него с необычайным доверием, словно ей самой очень хотелось найти в этом жестоком мире хотя бы одну родственную душу.

И сердце Сергея откликнулось на этот безмолвный призыв. Он так и не притронулся к девушке, хотя она была в полной его власти. Он мог сделать с нею что хотел, но впервые в жизни ему стало казаться, что так будет неправильно. А еще он боялся — боялся неизвестно чего. И это было особенно странно, потому что в обычной жизни Сергея ничто не могло испугать.

Каждый день он пытался разговорить ее, но девушка упорно молчала. Тем не менее он был уверен, что она не немая.

Уходя по делам, Сергей строго-настрого наказывал Ане никому не открывать и даже не подходить к двери, если кто-то будет стучаться. В ответ она согласно кивала, и Сергей улыбался.

— Когда-нибудь ты поговоришь со мной, правда? — спросил он однажды, и девушка снова кивнула.

— Вот и хорошо! — обрадовался Сергей. — Я буду ждать.

Целыми днями он думал о всех тех женщинах, с которыми когда-то спал — о шлюхах, о знакомых девчонках, которые были не прочь, о женщинах, которые от него зависели и не могли отказать. Вспоминал Сергей и свою мачеху, которая соблазнила его, когда ему было двенадцать, а также любовника мачехи, который тоже использовал подростка в сексуальном плане. С этого все началось. Сергей вырос «крутым мужиком», для которого женщины были предметами почти неодушевленными, предназначавшимися исключительно для получения удовольствия.

«Мясо» — так пренебрежительно называл он женщин в разговорах с приятелями.

Но с тех пор как в его жизни появилась эта хрупкая, как эльф, девушка, что-то изменилось.

Три первые ночи Сергей провел в кресле. Только после этого он рискнул лечь с девушкой в одну постель.

Как он и ожидал, она испугалась — отодвинулась от него как можно дальше, а ее большие глаза наполнились беспредельным ужасом.

— Не бойся, я тебя не трону, — сказал Сергей.

И, повернувшись к ней спиной, он сделал вид, что спит.

Под утро Сергей действительно заснул, но на рассвете девушка разбудила его. Склонившись над ним, она прошептала ему на ухо:

— Меня зовут Аня.

— Значит, ты все-таки умеешь говорить! — рассмеялся Сергей, открывая глаза.

— Спасибо, — добавила она. — Ты был такой добрый…

Аня благодарила его. Насколько Сергей помнил, его еще никто и никогда не благодарил, и он снова почувствовал себя странно.

Теперь не могло быть и речи о том, чтобы отдать Аню в бордель к Жабе. Сергей просто не мог поступить с ней подобным образом. Он, однако, не подозревал, что над его головой начинают собираться тучи. Как-то Жаба вызвал Сергея к себе и с ходу принялся орать, вытаращив глаза и размахивая руками:

— Что ты мне привез?! Двух безнадежных наркоманок и рыжую лахудру с гнилыми зубами? Да они все вместе не стоят того, что я тебе плачу! Поезжай немедленно по лагерям и найди мне нормальных баб! Давай поворачивайся, не то я с тобой иначе поговорю!

В ответ Сергей только пожал плечами. Он знал, что в бордель к Жабе заходят в основном женатые работяги, каждый из которых проводил с проституткой не больше десяти-пятнадцати минут. Эта клиентура не отличалась большой требовательностью, и Сергей был уверен, что сумеет найти в лагерях для беженцев подходящее «мясо». Судьба этих женщин его не трогала, хотя он знал, что Жаба не жалеет проституток, заставляя их принимать по пятнадцать и более клиентов в день. Другое дело — Аня. Его Аня. Его маленькая пташка. Нет, он не отдаст ее Жабе. В глубине души Сергей был уверен, что они с Аней созданы друг для друга и должны быть вместе. Быть может, со временем они даже поженятся.

Но в Магасе осуществить эти планы было чрезвычайно трудно, почти невозможно. Во-первых, война в Чечне продолжалась: в город прибывали все новые и новые беженцы, и жить здесь с каждым днем становилось все труднее. Кроме того, Жаба мог что-то заподозрить. Нет, решил Сергей, если он хочет быть счастлив с Аней, им придется уехать подальше отсюда.

И он начал готовиться к бегству.

5

— Привет!.. — поздоровалась Кэмерон, как только Дон Верона открыл ей входную дверь. — Мое имя Кэмерон Парадайз, меня прислала Джилл Хонер. А вы, наверное, знаменитый Дон Верона?

— Вот это да! — воскликнул он, окидывая Кэмерон восхищенным взглядом. По правде говоря, Дон едва удержался, чтобы не присвистнуть. Перед ним стояла высокая блондинка в белом спортивном костюме, который выгодно подчеркивал ее длинные ноги и высокую грудь. В ее больших светло-зеленых глазах можно было утонуть как в омуте.

— Джилл предупредила меня, что вы — настоящая красотка, но ничего подобного я не ожидал, — признался он.

— Вы, я вижу, не только знамениты, но и способны подавать кое-какие реплики без подсказки режиссера, — пошутила Кэмерон, улыбаясь.

Дон вопросительно взглянул на нее, но тут в прихожую выбежал Батч. Размахивая хвостом словно флагом, он устремился к Кэмерон и сразу же уткнулся носом ей в ноги и начал энергично обнюхивать.

— Фу! — скомандовал Дон, оттаскивая пса за ошейник. — Прошу прощения, Батч скверно воспитан.

— Ничего страшного, — отозвалась Кэмерон, наклоняясь, чтобы почесать пса за ушами. — У меня самой дома два лабрадора. Иногда они тоже безобразничают, но мне это нравится.

— У вас два лабрадора? — удивился Дон.

— Да, — подтвердила Кэмерон, ловко уворачиваясь от Батча, который попытался лизнуть ее в лицо. — Удивительно преданные собаки.

— Не сомневаюсь, — ответил Дон, делая шаг назад. — Проходите, мисс Парадайз.

Кэмерон выпрямилась и, поправив на плече сумку, вошла в дом.

— Отличная у вас фамилия, мисс Парадайз, — сказал он. — Откуда вы ее взяли, если не секрет?

— Это девичья фамилия моей матери, — пояснила Кэмерон, оглядываясь. — Джилл сказала, что у вас собственный тренажерный зал. Где же он?

— Предпочитаете сразу перейти к делу?

— Ради дела я сюда и приехала, — спокойно ответила Кэмерон, на которую мужественная внешность Дона не произвела особого впечатления. В Голливуде хватало знаменитостей обоего пола, которые могли считаться образчиком женской или мужской красоты, и Кэмерон, которая работала в дорогом фитнес-клубе, сталкивалась с ними достаточно часто. Немало звезд-мужчин буквально из кожи вон лезли, стараясь ее очаровать, но она научилась удерживать их на расстоянии.

— У вас превосходные рекомендации, — сказал Дон, направляясь к заключенной в прозрачный пластиковый цилиндр стеклянной винтовой лестнице, которую он сам спроектировал для своего ультрамодернового дома. — Джилл и вовсе считает вас лучшим тренером в городе, а может быть, и во всей стране.

— Мне пришлось здорово потрудиться, чтобы заработать подобную репутацию, — ответила Кэмерон. — И я рассчитываю, что все мои клиенты тоже будут стараться — в противном случае вряд ли стоит рассчитывать на быстрый результат.

Дон озадаченно кашлянул. Он привык, что женщины вешались к нему на шею с первых же минут разговора, но эта мисс Парадайз вела себя иначе, и это показалось ему необычным. В конце концов, как справедливо заметил Райан в их утреннем разговоре, Дон был знаменит, хорош собой и зарабатывал огромные деньги. Кэмерон, однако, держалась на редкость независимо. Несмотря на это, Дон сразу почувствовал, что она ему нравится, и не только потому, что подобной красоты он уже давно не видел. Была в ней какая-то смелость, раскованность, независимость, которая сразу пришлась ему по душе, хотя некоторые ее слова и царапнули его самолюбие.

— Я все прекрасно понимаю, но есть одна проблема, — сказал Дон, пока они поднимались по лестнице в тренажерный зал. — Я, видите ли, привык к тренерам-мужчинам. Это не так отвлекает, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Может быть, мне сразу уйти? — Кэмерон начинала раздражать самоуверенность знаменитого ведущего.

Дон остановился так резко, что она чуть не налетела на него сзади.

— Только если вы сами этого хотите, — сказал он холодно.

— Вы — клиент, — ответила Кэмерон. — И если вы предпочитаете работать с тренером-мужчиной, я легко могу это устроить.

— В самом деле? — На этот раз Дон чуть заметно усмехнулся.

— Конечно. У меня есть двое коллег-мужчин, которые с удовольствием вами займутся. Правда, они оба — геи… — Она выдержала небольшую паузу. — Или вас это тоже не устраивает? — спросила Кэмерон с вызовом.

— Мне абсолютно все равно. — Дон улыбнулся шире. — Но раз вы уже здесь, я, пожалуй, соглашусь работать с вами.

— Это мы еще посмотрим, — ответила Кэмерон.

— Посмотрим? — Дон удивленно приподнял бровь.

— Сегодняшняя тренировка — пробная, — пояснила она. — Я работаю только с теми клиентами, которым я в состоянии помочь.

— Ну что ж, — небрежно сказал он, — сообщите мне, какое вы примете решение.

— Непременно сообщу, — заверила Кэмерон.

* * *

К полудню Кэмерон уже вернулась в «Баунс».

— Кого-кого ты тренировала? — пораженно переспросила Линда, узнав, что подруга только что приехала от Дона Вероны.

— Я же тебе только что сказала. Повторить по слогам? — усмехнулась Кэмерон.

— Боже мой! — Глаза Линды изумленно округлились. — Почему ты не предупредила меня? Я бы поехала с тобой, чтобы взглянуть на него хоть одним глазком!

— Зачем это тебе?

— Как зачем? Он та-акой мужчина!.. — Линда похотливо облизнулась. — Я бы любовалась и… мечтала. Ведь Дон Верона — это супер!

— Кто супер? — уточнил Дориан, который как нарочно появился из раздевалки именно в этот момент.

— Вот эта вот счастливица, — объяснила Линда, ткнув пальцем в сторону Кэмерон, — только что побывала дома у самого Дона Вероны! Она его тренировала, представляешь? Только тренировала — и все. А он такой классный! Я в него просто влюблена.

— Я его тоже обожаю, — кивнул Дориан. — И я каждый вечер смотрю его шоу. Этот парень умеет управляться со словами, к тому же он…

— Ну, расскажи скорее, какой он?! — перебила Линда, снова поворачиваясь к Кэмерон. — Я имею в виду — на самом деле. И пожалуйста — поподробнее.

— Ага, — поддакнул Дориан. — Нас интересует все, то есть буквально все. Любые пикантные детали. Ты, наверное, разглядела под трико…

— Да хватит вам! — отмахнулась Кэмерон. — Неужто вы и в самом деле ни о чем другом думать не можете? Совершенно нормальный парень, просто немного повернут на сексе. Но ведь большинство знаменитостей такие, не правда ли?

— Истинная правда! — в один голос отозвались Линда и Дориан.

— Кстати, я ни разу не видела это его шоу. Оно что, действительно такое замечательное? — спросила Кэмерон.

— Ни разу не видела?! — потрясенно воскликнула Линда. — Хотела бы я знать, чем ты занимаешься с одиннадцати и до полуночи, если ты и правда ни с кем не трахаешься!

— Я сплю. Одна, — ответила Кэмерон, думая, как они оба разозлятся, если узнают про Марлона.

— Просто спишь, и все?! — в один голос завопили Линда и Дориан.

— Да, просто сплю, — подтвердила она. — Мне нужно высыпаться, чтобы каждый день тренировать наших богатеньких клиентов. Ведь именно от них, вернее — от их денег зависит, как скоро мы сумеем открыть собственное дело.

Просто поразительно, подумала Кэмерон, как эти двое спелись. Им бы на сцене выступать!

— Значит, ты у нас сторонница жесткого режима, — сказал Дориан и скорчил такую гримасу, словно речь шла о худшем из пороков. — Это, гм-м… необычно. Лично я предпочитаю вечеринки. Это расслабляет.

— Нет, в самом деле? — Кэмерон притворилась удивленной. — Кто бы мог подумать!

— Дон Верона!.. — мечтательно протянула Линда, облокачиваясь обеими руками на столик и подпирая подбородок кулаками. Она никак не могла успокоиться. — Слушай, может, ты все-таки попробуешь уговорить его перенести тренировки сюда, в клуб?

— С какой это стати? — пожала плечами Кэмерон. — У него дома есть прекрасно оборудованный зал, к тому же мне не хочется, чтобы здесь его кто-нибудь перехватил. Нам нужно создавать собственную клиентуру, чтобы, когда мы уйдем из «Баунса», никто не обвинил нас в том, будто мы сманиваем чужих клиентов.

— А когда мы уйдем? — поспешил уточнить Дориан.

— Скоро, — пообещала Кэмерон. — Думаю, уже на следующей неделе я начну подыскивать для нашего клуба подходящее помещение.

На этом разговор прервался — в клуб вошел один из клиентов Дориана. Это был актер, снявшийся в нескольких телевизионных сериалах. Молодой, накачанный, он был кумиром миллионов американок. Лишь немногие — Дориан в том числе — знали, что на самом деле кумир множества женщин питает склонность к мужчинам.

Сверкнув новыми ослепительно-белыми зубными коронками, актер игриво подмигнул Линде.

— Привет, Роджер, — поздоровался Дориан, по-приятельски ткнув его кулаком в плечо. — Ну, готов поработать? Пора размять эти великолепные мускулы.

Роджер подмигнул снова, на этот раз — Кэмерон.

— Конечно, я готов, еще как готов! — проговорил он с усмешкой, слегка растягивая слова. — Идем…

И оба скрылись в раздевалке.

— Зачем он это делает, хотела бы я знать?! — воскликнула Линда.

— Что именно?

— Ну, притворяется гетеросексуалом. Ведь мы с тобой отлично знаем, что он — гомик.

— Кроме этого, он еще и актер, — объяснила Кэмерон. — Роджер так привык поддерживать имидж крутого парня, что продолжает играть даже перед нами.

— Наверное, ты права. — Линда решительным жестом сдвинула в сторону несколько флаконов с лосьонами и притираниями, которые стояли перед ней на столе. — Что ты делаешь сегодня вечером?

— Ничего, — ответила Кэмерон. — А что?

— Так… — небрежно отозвалась Линда. — Просто к Карлосу приехал из Мексики двоюродный брат. Я, правда, сама его не видела, но раз Карлос говорит, что он — настоящий мачо, значит, так оно и есть. Вот я и подумала…

— Нет, — перебила Кэмерон, яростно качая головой. — Никаких двоюродных братьев-мачо! И вообще, Лин, сколько раз я тебя просила…

— Знаешь, что я тебе скажу, подруга… — начала было Линда, но Кэмерон ее перебила.

— Нет, нет и нет! — воскликнула она и топнула ногой.

— Но я вовсе не пытаюсь сводничать! — возразила Линда с самым невинным видом. — Это будет никакое не свидание, а просто дружеский ужин в «Хьюстоне». Там подают свиные ребрышки в соевом соусе, которые ты так любишь, к тому же ты сделаешь Карлосу большое одолжение…

— Никаких одолжений гетеросексуалам! — вставил Дориан, который вернулся, чтобы взять из шкафчика несколько свежих полотенец. — И потом, разве ты еще не поняла: наша Кэмерон думает только о работе, а не о развлечениях.

— Пожалуйста, не надо говорить обо мне так, словно меня тут нет, — раздраженно бросила Кэмерон. Линда пыталась «сосватать» ее уже не в первый раз, и ей это уже начинало надоедать. — И вообще, я сегодня не могу. В Лос-Анджелес приехала Кэти, она пригласила меня на концерт ее приятеля в «Рокси». Я пойду с Коулом.

— С Коулом? — Дориан, который уже собирался вернуться в зал, остановился и повернулся к ней. — Почему не со мной?

— Потому что в этот раз я пригласила его, — отрезала Кэмерон. — В следующий раз позову тебя.

— Нет уж, спасибо, — отказался Дориан. — Я, конечно, понимаю, что Коул — самый красивый чернокожий парень в мире, и все же…

— Самый красивый — Блэр Андервуд, — возразила Линда не терпящим возражений тоном. — Потом идут Борис Куджо и этот… как его… Тэй Диггс. Только Тэй не очень высокий, а мне нравятся рослые мужчины.

— В твоем Карлосе всего-то пять футов и десять дюймов, — поддразнил Дориан. — Вряд ли его можно назвать гигантом.

— Он гигант в другом отношении. В самом главном, — отрезала Линда, сердито сверкнув на него глазами.

— Ладно, успокойтесь, — вмешалась Кэмерон. — Не ссорьтесь! А ты, Дориан, извини меня, пожалуйста. Я не знала, что тебе нравятся рок-концерты — ведь там всегда бывает так шумно и душно, и вокруг полно потных фанатов.

— Ты что, это же так сексуально! — промурлыкал Дориан. — Может, все-таки возьмешь меня, а?

— Ты просто сексуальный маньяк, — упрекнула его Линда. — Не бери его, Кэм!

Но Кэмерон ее уже почти не слушала. Она задумалась о том, что ей еще предстояло сделать сегодня. В ее расписании значилось еще три клиента; на этом ее рабочие обязанности заканчивались. Свободный вечер Кэмерон собиралась посвятить встрече с Кэти, с которой не виделась уже больше двух лет. Как все-таки хорошо, что ее давняя подруга сама приехала в Лос-Анджелес, — в противном случае они могли бы не встретиться еще очень долго. Кэти и Джинкс были единственными людьми, которые знали о существовании Грегга и о том, что произошло между ним и Кэмерон. Кроме этих двоих, никто из ее друзей даже не подозревал, что Кэмерон была замужем.

О боже! Кэмерон вздохнула. Да, она все еще оставалась замужней женщиной, и это мешало ей жить. Надо было что-то с этим делать; больше того, Кэмерон твердо решила, что в самое ближайшее время попытается развязаться с Греггом. Она наймет хорошего адвоката и обсудит с ним сложившееся положение — быть может, все окажется не так сложно, как она думает.

Кэмерон работала с последним на сегодня клиентом, — с женщиной средних лет, которая через месяц выходила замуж и должна была в срочном порядке сбросить не менее двадцати фунтов, — когда ей внезапно вспомнилась утренняя тренировка в доме Вероны. Она не могла не признать, что Дон был очень и очень привлекательным мужчиной. Он показался ей остроумным собеседником, и даже его заигрывания не были ни чрезмерно назойливыми, ни неприятными. Кэмерон, впрочем, ожидала чего-то подобного, и все же Дону удалось застать ее врасплох, когда совершенно неожиданно он вдруг пригласил ее на ужин.

— Послушай, Кэмерон, — сказал он (к этому времени они уже перешли на «ты» — Кэмерон не была сторонницей формальной вежливости, если клиент не был ей неприятен), — сегодня вечером я ужинаю в одной очень интересной компании. Не хочешь ко мне присоединиться?

— Нет, — твердо ответила она, и Дон продолжил прорабатывать мышцы живота, которые, на взгляд Кэмерон, и без того выглядели вполне прилично. Через две минуты он достал свой ай-фон и позвонил какой-то другой женщине, которая, по всей вероятности, сказала «да».

— Ты, я вижу, умеешь действовать решительно, — заметила Кэмерон.

— Терпеть не могу терять время, — ответил он ей в тон и подмигнул.

— Знаешь, — добавила Кэмерон, решив с самого начала расставить все точки над «i», — я ничего не имею против тебя лично, просто я никогда не смешиваю бизнес и удовольствие. И если мы все-таки будем работать вместе…

— Я буду иметь это в виду, — пообещал он, улыбнувшись ей своей знаменитой дон-вероновской улыбкой.

«С этим парнем нужно быть поосторожнее, — поняла Кэмерон. — Он может стать для меня серьезной проблемой, а сейчас мне это нужно меньше всего».

* * *

В Коуле всегда было что-то такое, что нравилось Кэмерон. И дело было даже не во внешности, хотя таких красавчиков нужно было еще поискать, — у Коула была гладкая, молочно-шоколадная кожа, тонкие черты лица и пропорциональное, мускулистое тело, словно только что с обложки «Мужского здоровья». Главное, пожалуй, заключалось в том, что он был по-настоящему порядочным, совершенно незлопамятным и к тому же очень умным — настолько умным, что Кэмерон даже собиралась предложить ему стать ее партнером в бизнесе, хотя, как она подозревала, Линде и Дориану это могло не понравиться. Оба могли обидеться из-за того, что она выбрала не их, но Кэмерон казалось — они это переживут, настолько достойным кандидатом был Коул. Кроме того, из Линды вряд ли получился бы хороший бизнес-партнер — слишком силен в ней был материнский инстинкт. Порой Кэмерон казалось — ее подруга способна думать только о том, как бы женить на себе пресловутого Карлоса и нарожать ему целую кучу детишек. Что касалось Дориана, то… Нет, он был превосходным тренером, однако собственные любовные делишки всегда были для него на первом месте, поэтому всерьез Кэмерон никогда его не воспринимала.

Коул, в отличие от Дориана, не был ветреником. Недаром за ним буквально охотились все «голубые» голливудские воротилы. В первую очередь они, конечно, жаждали секса, который часто перерастал в искреннюю и глубокую привязанность, не ослабевавшую даже после того, как прекращались интимные отношения. Насколько было известно Кэмерон, среди прошлых партнеров Коула было немало мужчин, чье слово значило в Голливуде очень многое. И почти со всеми он остался дружен. Единственное, чего он не терпел, это когда партнер начинал всюду таскать его за собой, похваляясь перед окружающими своим приобретением. Коул был уверен, что заслуживает уважения, как любой другой человек, а о каком уважении может идти речь, если тебя считают просто игрушкой, любовником богатого и знаменитого человека? Как и Кэмерон, Коул твердо решил добиться положения в обществе благодаря своим собственным усилиям и трудам.

Познакомились они вскоре после того, как Кэмерон приехала в Лос-Анджелес. Ей нужна была работа и, сидя в кофейне «Старбакс» на углу Беверли и Робертсон-авеню, она сосредоточенно листала журнал «Фитнес» с объявлениями о найме персональных тренеров. Коул первым подошел к ней:

— Можно мне будет взглянуть на ваш журнал, когда вы закончите? — спросил он. — Там должно быть опубликовано интервью с одним человеком, которое мне очень хотелось бы прочитать.

Кэмерон окинула его внимательным взглядом.

— Только если вы скажете, где находится лучший в городе фитнес-клуб, — улыбнулась она.

— Вам нужен персональный тренер? — удивился Коул, в свою очередь разглядывая ее подтянутую, спортивную фигуру.

— Нет, мне нужна работа, — ответила она.

Так Кэмерон стала работать в «Баунсе», где Коул в то время был самым популярным инструктором.

Поначалу, правда, она была не в особенном восторге — особенно после того, как Коул объяснил ей, какой системы придерживается владелец клуба.

— Ты хочешь сказать, что мне придется платить ему и за аренду помещения, и комиссионные за каждого клиента? — возмутилась она. — Нет, так не пойдет! Мне нужна работа, которая кормила бы меня, а вместо этого ты предлагаешь мне кормить чужого дядю.

— Это только так кажется, — спокойно возразил Коул. — Как только у тебя появятся свои клиенты, ты сразу начнешь зарабатывать гораздо больше, чем уходит на аренду и комиссионные. Если хочешь, я даже подкину тебе двух-трех клиентов из своего запаса, чтобы было с чего начать.

Коул сдержал свое обещание — он порекомендовал ее трем своим клиентам, которых она продолжала тренировать до сих пор. Кэмерон по достоинству оценила его помощь — с тех пор они с Коулом и стали друзьями.

— Какая она, эта твоя Кэти? — спросил Коул, когда они вместе вышли из клуба и направились на стоянку машин.

— Она отличная девчонка, — искренне ответила Кэмерон. — И ужасно симпатичная. Знаешь, бывают такие миленькие, худенькие рок-фанатки…

— Вы с ней очень дружны?

— Да. Мы многое пережили, через многое прошли, — сказала Кэмерон, открывая дверцу своего «Мустанга». — Но мне кажется, ее бойфренд понравился бы тебе гораздо больше. Этакий худой, жилистый британец, будущая рок-звезда. Как Мик Джаггер.

— Не интересуюсь. — Коул взялся за руль своего мотоцикла и перекинул ногу через седло. — После моего последнего облома я решил вести целомудренный образ жизни.

— Приятно слышать, — ухмыльнулась Кэмерон. — Потому что Джинкс не гей.

— Э-э, дорогая, все они на самом деле геи. При определенных обстоятельствах… — Коул подмигнул. — Уж мне-то ты можешь поверить.

— Все-таки циник, — вздохнула Кэмерон.

— Еще какой! — весело согласился Коул и завел мотор.

Кэти ждала их в кофейне на бульваре Сансет. Она была миниатюрной, хорошо сложенной девушкой с копной огненно-рыжих курчавых волос и очень светлой кожей, покрытой россыпью веснушек. Кэмерон с удовольствием отметила, что ее подруга и Коул сразу понравились друг другу. Кэти, впрочем, была совершенно особенной. Что до Коула, то он был принцем!

До начала концерта, который должен был состояться в рок-клубе неподалеку, еще оставалось время, и они решили немного поболтать.

— Сегодняшнее выступление будет вроде как показательным, — сообщила Кэти доверительным тоном, когда они заняли столик в отдельном кабинете. — Нам обещали, что на нем будут присутствовать представители двух известных звукозаписывающих компаний. Джинкс очень волнуется — он надеется, что ему предложат крупный контракт.

— Отличная новость, — кивнул Коул, заказывая пиво.

— Надеюсь, все получилось, — добавила Кэмерон, которая остановила свой выбор на «Ред булле».

— Я тоже надеюсь, — вздохнула Кэти. — Откровенно говоря, в последнее время конкуренция в музыкальном мире очень выросла, но Джинкс считает, что, если ему удастся заключить выгодный контракт, он сразу опередит всех. И тогда, быть может… — Она не договорила.

— Что — быть может? — уточнила Кэмерон.

— Тогда мы, может быть, даже поженимся, — хихикнула Кэти.

— А ты этого хочешь? — спросила Кэмерон, которой было не очень понятно стремление большинства ее подруг и знакомых непременно выскочить замуж. Ведь замуж, думала она, это на всю жизнь… А вдруг человек окажется неподходящий? С ней именно так и произошло, и она никому не желала того, через что прошла сама.

— В общем и целом… да, — призналась Кэти.

Джинкс действительно был очень похож на молодого Джаггера. Он точно так же безостановочно прыгал по сцене, двигал бедрами и выпячивал губы. Его группа «Сэтисфай!» старалась не отставать. Композиции, которые они исполняли, были громкими, энергичными, и Кэмерон в конце концов решила, что у Джинкса есть драйв, хотя никогда не была большой любительницей рока — особенно в его современном виде. Публика, впрочем, была в восторге. Фанатки в первых рядах принялись танцевать на креслах, и Кэмерон даже подумала, что на сцену вот-вот полетят лифчики и трусики. Джинкс действительно выглядел дьявольски сексуально.

Коулу Джинкс тоже понравился. Он был уверен, что в нем есть «изюминка», как он выразился.

— Говорю тебе — он не гей, — шепотом возразила Кэмерон.

— А я говорю, что этот парень вряд ли откажется от хорошего минета холодным вечером, — с ухмылкой отозвался Коул. — Хочешь поспорить?

— От девушки — нет, не откажется, — не сдавалась Кэмерон.

— Святая невинность! — Он наигранно вздохнул.

— Правда, Джинкс молодчина? — взволнованно спросила Кэти, наклоняясь к ним. — Это просто фантастика — то, что он вытворяет!

— Угу, — согласилась Кэмерон.

После концерта состоялся импровизированный фуршет, в котором приняли участие все музыканты и немало гостей. Только Коул, извинившись, уехал, и у Кэти с Кэмерон появилась возможность поговорить один на один.

— Выглядишь потрясающе! — сказала Кэти, с одобрением разглядывая подругу. — А как вообще дела?

— Все нормально, — ответила Кэмерон. — Помнишь, я рассказывала тебе про свое желание открыть собственную фитнес-студию? Так вот, я уже накопила порядочную сумму; еще немного, и я смогу начать действовать.

— Ну а Гавайи?

— Это в прошлом, — жестко сказала Кэмерон. — О Грегге я даже не вспоминаю. Между нами все кончилось еще тогда.

— Совсем не вспоминаешь? — сочувственно спросила Кэти.

— Только когда думаю о необходимости оформить развод, — честно ответила Кэмерон.

Кэти вздохнула:

— Кто бы мог подумать, что он окажется таким ублюдком! А ведь в первое время Грегг казался таким…

— Давай не будем об этом, — перебила Кэмерон. — Я не хочу… Расскажи мне лучше поподробнее про вас с Джинксом. Вы правда собираетесь пожениться?

— Была такая идея! — Кэти так широко улыбнулась, что Кэмерон стало ясно: подруге не терпится рассказать все. — И самое главное, он первый об этом заговорил, представляешь? А я говорю…

Было уже довольно поздно, когда фуршет наконец закончился. Джинкс и Кэти отправились в гостиницу, а Кэмерон вдруг решила позвонить Марлону.

— Как насчет того, чтобы встретиться? — спросила она, как только он взял трубку.

— Горизонт чист, — ответил Марлон. Он имел в виду, что его нынешней подружки сейчас нет и что Кэмерон может приехать.

Она так и поступила. Меньше чем через полчаса Кэмерон была уже на месте, и Марлон приветствовал ее радостной улыбкой. Высокий, худой, с выгоревшими на солнце волосами и великолепным телом, он был для Кэмерон идеальным секс-партнером. Она не знала о нем ничего, кроме того, что он был родом из Теннесси, что он учится в университете и мечтает стать сценаристом; впрочем, и этого было слишком много. Главное, он умел доставить ей удовольствие, а больше от него ничего не требовалось.

Не успела Кэмерон перешагнуть порог его домика на побережье, как Марлон опустился перед ней на колени и принялся расстегивать ее брюки. Ни он, ни Кэмерон почти не разговаривали — в конце концов, они встретились вовсе не для этого.

— Вот и я! — сказал Марлон, сбрасывая джинсы, под которыми ничего не было.

— Вот и я!.. — откликнулась Кэмерон, стаскивая через голову майку.

Несколько секунд спустя они уже держали друг друга в объятиях и целовались взасос. Целоваться Марлон умел — его язык проникал глубоко и, дразня, тотчас отступал, однако этим его прелюдии, как правило, ограничивались. Кэмерон, впрочем, не собиралась ничему его учить. От Марлона ей нужен был только секс — бурный, быстрый и без последствий. Секс утешал, секс успокаивал и помогал расслабиться. А главное, пока у нее был Марлон, Кэмерон могла не заботиться о том, чтобы заводить «роман» с кем бы то ни было.

Сегодня все было как всегда. Они кончили одновременно, а уже через несколько минут Кэмерон мчалась домой в своем «Мустанге».

Конечно, подобные отношения трудно было считать полноценными, однако они были намного лучше и удобнее, чем любая интрижка с кем-то из озабоченных друзей Карлоса.

6

Большинство людей термоядерная смесь «Викодина» и «Ксанакса» вырубала в течение нескольких минут, но Люси Стэндарт, в прошлом — Люси Лайонс, кинозвезда, — явно получала свой вожделенный кайф. Лишь время от времени она начинала клевать носом, и тогда ее муж Фил, сидевший за столом рядом с ней, подталкивал супругу локтем и отпускал одну-две шуточки насчет ее пристрастия к сильнодействующим средствам.

Их друзьям ситуация, однако, казалась не особенно забавной, хотя Фил и утверждал, будто Люси знает, что делает.

— Люси беспокоит спина, — объяснял он. — Старая травма дает о себе знать. Она получила ее, когда снималась в одной картине с нашим нынешним губернатором. Этот горе-актер должен был настоять, чтобы она воспользовалась услугами дублерши, но он был слишком озабочен собственными крупными планами.

Люси и Фил жили в Брентвуде — в особняке, стилизованном под ранчо, с двумя детьми и множеством домашних животных, в числе которых были три собаки, черная свинья редкой беркширской породы и попугай, который говорил «Пошел на хер!» каждому, кто приближался к клетке ближе чем на три фута.

Фил был крупным, похожим на медведя мужчиной — несколько грузноватым, но энергичным, жизнелюбивым и веселым. Услышав какую-нибудь удачную шутку, он принимался от души хохотать, смешно топорща рыжеватую с проседью бороду. На первый взгляд Фил нисколько не походил на одного из самых знаменитых и талантливых голливудских сценаристов, а между тем он был обладателем двух «Оскаров» и множества других наград достоинством поменьше. Не был он похож и на заядлого бабника, а между тем о его многочисленных романах ходили легенды — и это в Голливуде, где подобным поведением было трудно кого-нибудь удивить. «Бабы — мое хобби! — не раз похвалялся Фил в разговорах со своими приятелями. — Сиськи и письки — вот что заставляет землю вращаться».

Люси предпочитала делать вид, будто ей ничего не известно о похождениях мужа, однако не знать о них она не могла. О том, что Фил Стэндарт пялит все, что шевелится, знал весь Голливуд.

Самой Люси недавно исполнилось сорок. Для голливудской актрисы это было довольно много. Когда-то она была сверхпопулярной — настоящей мегазвездой, но вот уже несколько лет Люси не снималась. А поскольку Фил оставался весьма и весьма востребован как сценарист, она старательно делала вид, будто отсутствие достойных предложений не особенно ее волнует. На самом деле Люси, конечно, переживала, что ее не приглашают на главные роли, а поскольку никакого желания воплощать на экране образы чьей-то матери или престарелой вдовы она не испытывала, ей оставалось только дожидаться подходящей возможности, чтобы вернуться на экран с возможно большей помпой. И Люси была уверена, что такая возможность ей рано или поздно представится, благо выглядела она по-прежнему довольно молодо и свежо. Кроме того, и как актриса Люси Стэндарт была отнюдь не бесталанна.

Люси могла позволить себе ждать. Фил получал астрономические гонорары и не привык считать деньги, поэтому шопинг, ужины и вечеринки с друзьями и дорогостоящие косметические процедуры сделались с некоторых пор ее основным занятием. Единственным, что доставляло Люси некоторое неудобство, была необходимость поддерживать собственный имидж и репутацию кинозвезды, поскольку папарацци продолжали следовать за ней по пятам, куда бы она ни направилась. В глазах публики она оставалась мегазвездой Люси Лайонс, и репортеры надеялись застать ее врасплох, как уже случилось однажды много лет назад. Люси, однако, твердо решила, что не доставит им такого удовольствия.

Не испортить собственную репутацию было важно еще и потому, что Люси твердо решила вернуться в большое кино и утереть нос всем, кто уже списал ее со счетов. И это возвращение непременно должно было стать триумфальным, иначе не стоило и стараться. Вот уже некоторое время Люси вынашивала некий план, в котором важную роль играл Райан Ричардс. Он об этом, правда, еще не подозревал, но ее это не волновало. Люси была уверена, что только Райан способен снять фильм, в котором она сможет блеснуть по-настоящему. Сценарий, в котором была бы яркая, запоминающаяся роль для нее, должен был написать Фил, который тоже пока оставался в неведении относительно звездных планов жены. Впрочем, насчет того, что скажут Фил и Райан, когда обо всем узнают, Люси не волновалась: она уже придумала, как заставить обоих выполнить то, что от них требовалось. Мужем Люси собиралась заняться сама; что касалось Райана, то она рассчитывала на помощь Мэнди, которая была ее близкой подругой.

Правда, и Мэнди пока ничего не знала, но Люси собиралась ввести ее в курс дела в самое ближайшее время.

* * *

— Хотел бы я знать, кому пришла в голову идиотская идея ужинать в «Джеффри»? — раздраженно спросил Райан у Мэнди. Как и всегда в этот час, шоссе Пасифик-кост оказалось забито машинами, и за последний час они почти не продвинулись вперед.

— Так решила Люси, — ответила Мэнди, опуская солнцезащитный щиток и разглядывая свое отражение. — И за этот ужин платим мы.

— Если мы платим, почему место выбирает она? — проворчал Райан.

— Ты же знаешь Люси… — Мэнди неопределенно пожала плечами.

— Кстати, — проговорил Райан так небрежно, как только смог, — я пригласил присоединиться к нам Дона с девушкой.

— Что-о?! — Мэнди резко выпрямилась, что всегда свидетельствовало о ее крайнем раздражении.

— А в чем дело? Ты же сказала, что за ужин платим мы, так что я не вижу здесь никакой проблемы, — спокойно проговорил Райан.

— Ты должен был мне сказать, — отрезала Мэнди.

— Я просто забыл.

— Тебе прекрасно известно, что я терпеть не могу сюрпризы, — отчеканила Мэнди.

— Я пригласил Дона только потому, что ему было нечем заняться. Мне казалось — тебе будет приятно… Тебе ведь нравится Дон, верно?

— Иногда, — сдержанно ответила Мэнди. Она и вправду была неравнодушна к Дону, но он нравился бы ей гораздо больше, если бы обращал на нее хоть чуточку внимания. Увы, в разговорах с ней он держался на редкость равнодушно, почти холодно, и это задевало Мэнди за живое. В конце концов, она была не безымянной официанткой из забегаловки, а дочерью самого Гамильтона Гекерлинга, киномагната. Большинство ее знакомых вставали по стойке «смирно» при одном звуке этого имени, но на Дона оно не действовало.

— А с кем он будет? — спросила она.

— С какой-нибудь красоткой, это уж как пить дать, — усмехнулся Райан, и Мэнди презрительно фыркнула.

— У него отвратительный вкус, — заметила она. — Кроме того, все знают, что он пользуется услугами девочек из эскорт-агентств. Это те же проститутки, только классом повыше.

— Ты ошибаешься, Мэнди.

— Ничего подобного, Райан, я только повторяю твои же собственные слова, — зло отрезала она, и Райан ненадолго замолчал. Однажды он действительно проговорился — сказал, что после последнего развода Дон больше не верит женщинам и предпочитает платных партнерш. Теперь Райан жалел об этом, но исправить ничего не мог.

— Ты хотя бы предупредил, что нам понадобится столик на шестерых? — спросила Мэнди после небольшой паузы.

— Конечно.

— И все-таки ты должен был сказать мне раньше.

— Я не знал, что обязан отчитываться перед тобой за каждый свой шаг.

Мэнди не ответила. Вместо этого она обиженно поджала губы и, отвернувшись, стала смотреть в окно. Райан подавил вздох. Он знал, что Мэнди его инициатива не понравится, и дело было даже не в Доне. Вернее, не только в нем. Как и отец, Мэнди любила все решать сама и требовала, чтобы окружающие, и в первую очередь муж, советовались с ней, прежде чем сделать тот или иной шаг. Единственное, во что она не вмешивалась, это в его работу, хотя в первые полгода после свадьбы она несколько раз пыталась указывать ему, что и как следует делать. Райану, однако, удалось довольно быстро отучить ее совать нос не в свое дело. Съемки фильмов были его любимой работой, делом всей его жизни, и Мэнди — пусть без особой охоты — все же отступила.

Задумавшись об этом, Райан вспомнил — благо автомобильная пробка почти не двигалась — и о тех временах, когда они с Мэнди еще не поженились. Тогда многое было иначе, в том числе секс. Он был по-настоящему великолепным — таким, что Райан до сих пор возбуждался, вспоминая некоторые случаи. Как-то они ехали домой после ужина у общих знакомых. Не успел он свернуть к Беверли-Хиллз, как вдруг Мэнди наклонилась к нему, расстегнула «молнию» у него на джинсах и взяла в рот. Это был фантастический минет — глубокий, продолжительный, сладостный. Райан тогда чуть не врезался в стоящие у обочины контейнеры для бытовых отходов, и, вспоминая об этом на следующий день, они с Мэнди долго смеялись над тем, как он едва не потерял самообладание.

С тех пор прошло семь лет. Они с Мэнди все реже вспоминали прошлое и почти никогда не смеялись. Порой ему и вовсе начинало казаться, что все это случилось не с ним, а с кем-то еще. И одновременно Райан все острее ощущал ход времени, который с каждым прожитым днем убыстрялся все больше. Вот, ему уже почти сорок; большая — и лучшая — часть жизни прожита, а между тем он не мог не признать, что его брак оказался не слишком удачным и что свою жену он больше не любит. Как, впрочем, и она его. Здравый смысл подсказывал Райану, что он должен что-то с этим сделать, но он понятия не имел — что.

— Знаешь, Мэнди, я тут кое о чем подумал… — начал он, задумчиво барабаня пальцами по рулю.

— Я рада, что ты вообще о чем-то думаешь, — ответила она и нахмурилась. Судя по всему, настроение у нее было самое препоганое.

— Я серьезно, Мэнди… — не отступал Райан. — В последнее время мы с тобой слишком часто раздражаемся, злимся друг на друга. Вот я и подумал, может быть, нам стоит обратиться в семейную консультацию?

— Что-о? В семейную консультацию?! — воскликнула Мэнди. — Да ты в своем уме? Да ты хоть представляешь, что о нас будут говорить, если об этом кто-нибудь пронюхает?

— Во-первых, никто не узнает, — сказал Райан. — Психологи, которые консультируют семейные пары, обязаны хранить все полученные сведения в тайне. Не зря же подобная консультация стоит так дорого. Кроме того…

— Не понимаю, как подобное вообще могло прийти тебе в голову! — перебила Мэнди, не слушая его. — Семейная консультация! Зачем она нам?

— Затем, что в последнее время мы все больше отдаляемся друг от друга, и ты не можешь этого не замечать. — Ну вот, подумал Райан. Наконец-то он это сказал. Это был первый, совсем крошечный шаг к тому, чтобы как-то изменить положение, но Райану он дался очень нелегко.

— Ничего подобного, — упрямо возразила Мэнди. — Что это ты выдумал?

— Я ничего не выдумывал, — ответил он, уже жалея, что вообще затеял этот разговор. Да и пробка, как назло, не желала рассасываться, и машины двигались еле-еле. — Это правда, и ты это знаешь. Вот например: ты можешь припомнить, когда в последний раз мы были вместе? — добавил он. — Я — нет.

— Ха! — Мэнди презрительно фыркнула. — Я так и знала, что все дело в этом. Без секса ты жить не можешь, правда?

— Мы не занимались любовью уже месяцев пять или больше, — сказал Райан, пропуская ее слова мимо ушей. — Одного этого достаточно, чтобы убедиться: с нами что-то не так.

— И тебя это, конечно, очень заботит?

— Господи, да перестань же! Подумай лучше о… о нас. Когда супруги перестают спать вместе, это ненормально!

— Я думаю, — быстро сказала Мэнди, которой не хотелось слушать то, что ей было неприятно, — что ты сам ненормальный. Зря я не послушалась папу… Он говорил, что большинство мужчин способны думать только о сексе, но я ему не верила. Мне казалось, ты не такой, но я, как видно, ошиблась.

— Твой папа научил тебя многому, — пробормотал Райан сквозь зубы. — Но ничему хорошему, к сожалению!

— Не смей говорить плохо про папу! — взвизгнула Мэнди.

— Разве я сказал что-то плохое?

— Сказал! И все время говоришь. Потому что я знаю — ты его ненавидишь!

— Вовсе нет. Я просто…

— Тогда почему ты отказался на него работать? — снова перебила она. — Почему?!

Райан почувствовал, что разговор уходит куда-то не туда. Впрочем, о чем бы он ни заговорил, Мэнди чаще всего сворачивала на его отношения с тестем, которые нельзя было назвать ни дружескими, ни даже уважительными.

— Сколько раз тебе повторять, — проговорил он с расстановкой. — Я занимаюсь независимым, художественным кино, а не кассовым ширпотребом. А твоего отца только деньги и интересуют.

— Да как ты можешь такое говорить! — Мэнди побледнела. — Как ты смеешь?!

— Ради бога, прекрати, — поморщился Райан, начиная терять терпение.

— Не указывай мне! Я сама знаю, что делать.

— Вот и отлично.

И до самого ресторана они больше не разговаривали.

* * *

— Какого черта вы решили назначить встречу именно у Джеффри? — прорычал Фил, чей «Рейндж Ровер» намертво застрял в колоссальной пробке на шоссе Пасифик-кост.

Люси пожала плечами.

— Не знаю. Это была идея Мэнди.

— Ну, конечно, — раздраженно буркнул он. — Достаточно Мэнди брякнуть какую-нибудь глупость, и мы все бросаемся ее исполнять. Вот чертова баба!

— Не забывай — за этот ужин платят они, значит, они и выбирают, — напомнила Люси.

— Мэнди, наверное, думает, что она — сам Гамильтон Гекерлинг, — усмехнулся Фил. — Неужели до нее еще не дошло, что ее отец — это одно, а она — совсем другое? Пора бы ей понять, что она — всего лишь его дочь, к тому же сама Мэнди ничего собой не представляет.

— Ты говоришь это только потому, — поддела его жена, — что тебе так и не удалось ее трахнуть.

— Что за чушь ты несешь? — разозлился Фил. — Мэнди меня вовсе не интересует хотя бы потому, что она слишком маленькая, а я люблю высоких женщин.

— Ты любишь женщин любого роста, размера и цвета кожи, — сухо заметила Люси. — Ты и лилипутку бы трахнул, будь у тебя такая возможность.

— Ничего подобного, — отрезал Фил с хорошо разыгранным возмущением. Люси говорила чистую правду, но он не собирался соглашаться с ней из принципа. — И вообще, что за бред ты несешь?

— Это не бред, Фил. Я же знаю, что говорят о тебе в городе и в студиях.

— Черт бы их всех побрал! — выругался Фил, яростно сигналя стоящему впереди пикапу. — Почему они стоят? Чего они все ждут?

— Они ждут, пока тронутся машины впереди, — рассудительно заметила Люси. Опустив противосолнечный козырек, она стала невозмутимо рассматривать свое лицо во встроенном в него подсвеченном зеркале. Ей очень нравилось то, что она видела. Люси совершенно искренне считала «Ботокс» величайшим изобретением человечества после минета: на ее бледно-розовой, гладкой, как фарфор, коже не было заметно никаких следов увядания. Кроме того, за нее — как ни парадоксально это звучало — был ее возраст, поскольку большинство звезд, вернувшихся в кино после вынужденного перерыва, были намного старше ее. Деми Мур, к примеру, было уже за сорок, когда она сыграла в «Ангелах Чарли». Мишель Пфайфер стукнуло пятьдесят с лишним, но это не помешало ей сняться в нескольких блокбастерах. Шэрон Стоун сыграла в «Основном инстинкте-2», когда ей было пятьдесят. Кроме того, существовали еще Мадонна и несколько ее ровесниц, по сравнению с которыми Люси выглядела совсем юной.

«Сегодня, — подумала она, — сегодня все завертится. Я должна вернуться в кино во что бы то ни стало».

Ужин с Мэнди и Райаном казался ей самой подходящей возможностью, чтобы осуществлять свой план.

* * *

Дон Верона был лихим водителем. Одна рука его небрежно лежала на руле черного «Феррари», который он выбрал из шести своих машин; другой рукой он то набирал номер на ай-фоне, то доставал сигареты, то вытаскивал из пакетика мятную жевательную резинку. Иными словами, Дон ни на секунду не оставался в покое, успевая каким-то образом управлять машиной, мчавшейся с непозволительно высокой скоростью.

Его спутница, популярная телезвезда, исполнявшая в комедийных сериалах роли «девушек из соседнего подъезда», в ужасе вцепилась в сиденье. Это было их первое свидание, и она боялась испортить его, попросив Дона ехать помедленнее.

Шоссе Пасифик-кост оказалось забито машинами, и Дон, недолго думая, выехал на разделительную полосу, что было грубым нарушением.

— А с кем мы будем ужинать? — спросила «девушка из соседнего подъезда», тщетно стараясь отвлечься от его безумной езды. Ее звали Мэри Эллен Эванс. Недавно она развелась с мужем — известным киноактером, который бросил ее, увлекшись своей роскошной партнершей по съемкам. Развод оказался скандально-громким и унизительным для Мэри Эллен; впрочем, общественное мнение было на ее стороне, и она считала — публика будет в восторге, когда узнает, что она начала встречаться со знаменитым Доном Вероной, который после своего последнего развода слыл в определенных кругах не менее перспективным и привлекательным, чем Джордж Клуни.

— С одними моими друзьями, — небрежно отозвался Дон. — Они тебе понравятся.

С Мэри Эллен он познакомился буквально на прошлой неделе, когда она появилась на его вечернем ток-шоу. Поздний эфир этого шоу предоставлял Дону самые широкие возможности для встреч с женщинами: у него в студии перебывало множество знаменитых актрис и певиц, так что ему оставалось только оценивать и выбирать. Лишь некоторые из них не поддавались его чарам; большинство же были только рады, когда Дон предлагал поужинать вдвоем в неформальной обстановке.

— А я их знаю? — снова спросила Мэри Эллен, пытаясь хоть как-то обрести уверенность в себе. Ей надоело, что таблоиды пишут о ней как об «одинокой», «несчастной», «потерянной». Пора было жить дальше, пора было начинать «вращаться», а лучше всего — преподнести газетам новую, громкую сенсацию. Что-то вроде «Мэри Эллен Эванс и блистательный Дон Верона замечены в компании тех-то и тех-то».

— Может быть, — равнодушно ответил он. — Но я думаю, что тебя ждет приятный сюрприз.

— О'кей, — кивнула она, думая о том, будут ли это Том и Кэти или даже чета Бэкхемов. Дон Верона знал всех на свете.

Дон бросил на нее испытующий взгляд, и это снова испугало Мэри Эллен, поскольку он — как ей казалось — и так почти не смотрел на дорогу.

— Ты ведь любишь сюрпризы, правда? — спросил он.

— Ужасно люблю, — ответила она, отбрасывая назад густые вьющиеся волосы насыщенного золотого оттенка. Интересно, подумала Мэри Эллен, трахнутся они сегодня или нет? Сама она стремилась к этому, но не только потому, что Дон был таким красавцем. После того как бывший муж публично унизил ее, Мэри Эллен хотелось отплатить ему той же монетой, а Дон подходил для этого как нельзя лучше.

— Мы ужинаем с Филом и Люси Стэндарт, — сказал Дон. — А также с Райаном и Мэнди Ричардс.

— Ух ты! — воскликнула Мэри Эллен. — Один раз я снималась у Райана.

— И как тебе, понравилось?

— Мне кажется, он просто супер! — выпалила Мэри Эллен, припомнив, как по уши влюбилась в Райана с первого же взгляда. — Это была моя первая роль, совсем крошечная, но Райан работал со мной так внимательно, словно я уже была звездой. Он мне все объяснил и потом тоже всегда помогал, если я чего-то не понимала. Все, кто участвовал в съемках, его просто обожали. С тех пор мы больше не встречались. Здорово, что я снова его увижу!

— Похоже, вечер и вправду будет весьма удачным.

— Фил Стэндарт мне тоже очень нравится, — добавила Мэри, весьма довольная тем, как удачно все складывается. — Я думаю — он просто гениальный сценарист. Один из лучших в Голливуде.

Дон усмехнулся:

— Фил тот еще тип. Думаю, он будет хватать тебя под столом за коленки, так что ты на всякий случай приготовься.

— Правда? — Мэри Эллен широко раскрыла глаза и захлопала ресницами.

— Главное, не раздвигай слишком широко ноги, и все будет в порядке, — ухмыльнулся Дон.

— Спасибо за совет.

— Не за что. — Он снова ухмыльнулся и потянулся за сигаретами.

«Черт, он, оказывается, курит, — подумала Мэри Эллен. — Кто сейчас в Лос-Анджелесе курит?! Мало того, что это ужасно вредная привычка, а если я буду с ним спать, мои волосы пропахнут табаком. И одежда тоже! Черт, как это некстати!»

— Ты не против, если я закурю? — запоздало осведомился Дон.

— Что ты, конечно, нет! — поспешно ответила Мэри Эллен.

Дон Верона был слишком знаменит, чтобы она осмелилась возражать. Кроме того, Мэри все-таки не хотелось спугнуть добычу.

7

Гамильтон Гекерлинг был грузным, краснолицым, высокомерным и властным мужчиной с выпученными глазками водянисто-голубого оттенка. Несмотря на излишнюю полноту, он был очень подвижен и не мог усидеть на месте и несколько минут. Пятикратно женатый (и столько же раз разведенный), он занимался кинопроизводством и смежными жанрами, создав в Голливуде небольшую, но процветающую империю, что, впрочем, не мешало ему быть изрядным сукиным сыном. Большинство людей чувствовали это с первого взгляда и старались держаться от него подальше. Даже Райан не был исключением. Правда, тестя он не боялся, но определенно не любил — слишком они были разными людьми, слишком по-разному смотрели на вещи. Сходные чувства испытывали к Гамильтону многие, но это ничуть не беспокоило магната. Он был из тех самоуверенных и самовлюбленных мужчин, которые считают свои слова и поступки единственно правильными и посылают к черту всех, кто осмеливается думать иначе.

Гамильтон Гекерлинг окинул внимательным взглядом шесть круглых обеденных столов, накрытых в его нью-йоркской квартире — огромном пентхаусе на верхнем этаже одной из трамповских[1] башен. К развлечениям он всегда относился с предельной серьезностью и старался вникать во все детали. Искусство устраивать безупречные приемы он перенял у своей второй жены Марли — светской львицы, которая родила ему Мэнди. Сейчас Марли жила в пригороде Кейптауна с чернокожим охотником, с которым познакомилась во время сафари в Южной Африке. Мэнди тогда было два года, поэтому Гамильтон сказал дочери, что ее мать умерла; что касалось Марли, то он заплатил ей огромную сумму за то, чтобы она никогда больше не возвращалась в Штаты. Так, считал он, будет гораздо проще для всех.

О том, что Марли жива, знали всего несколько человек, и Гамильтон готов был приложить все силы, чтобы сохранить эту тайну.

— Флоренс! — во всю глотку рявкнул Гамильтон, и экономка стремглав бросилась на зов.

— Этот бокал грязный. На нем жирное пятно. — Свирепо нахмурив брови, он показал пальцем на один из столов.

Флоренс не видела никакого пятна, но возражать было себе дороже, поэтому она поспешно схватила бокал и принялась тереть его салфеткой.

Гамильтон ждал. Он успокоился, только когда Флоренс поставила сверкающий бокал обратно на стол.

Предстоящий вечер был особенным. Именно сегодня Гамильтон собирался объявить о своей помолвке с шестой по счету миссис Гекерлинг.

Он еще раз обошел обеденный зал и только потом отправился к себе, чтобы переодеться. К собственной внешности Гамильтон Гекерлинг относился с большим трепетом и был весьма разборчив в одежде, поэтому завел камердинера, который сейчас ожидал его, держа наготове несколько костюмов и все необходимые аксессуары.

Гамильтон понимал, что завтра, когда новость о его помолвке появится во всех газетах, ему будет звонить Мэнди, которая, конечно, обидится, что он ее не пригласил. Он уже распорядился, чтобы его с ней не соединяли, а мейлы, которыми она его бомбардировала, просто не читал. Порой Мэнди вела себя не как его единственная дочь, а как ревнивая зануда-жена, которой нужно всюду сунуть свой нос. Она была избалована, капризна, непредсказуема, но Гамильтон продолжал по-своему ее любить. Ах, если бы только она научилась не лезть в его личные дела, тогда отношения между ними были бы гораздо более простыми и приятными. Мэнди никак не касалось, с кем он спит, с кем встречается и на ком собирается жениться. Когда она поймет это, им обоим сразу станет легче.

Потом он спросил себя, как отреагирует Мэнди, когда увидит Полу — его будущую жену. Вряд ли, рассудил Гамильтон, его дочь будет в восторге, когда узнает, что Пола моложе ее чуть не на два десятилетия. И Мэнди, конечно, попытается высказать ему все, что она думает о его выборе. Да кто она такая, чтобы обсуждать его выбор?! В свое время многие голливудские знаменитости почли бы за честь породниться с Гамильтоном Гекерлингом, но нет — ей понадобилось непременно выскочить за этого неудачника — независимого продюсера, который делал якобы «настоящее» художественное кино вместо того, чтобы делать деньги, и ни под каким видом не соглашался работать на тестя.

Черт бы побрал этого Райана Ричардса! Он не сумел даже вставить Мэнди как следует, а в результате Гамильтон Гекерлинг остался без внуков.

Хоть бы Мэнди наконец поумнела и развелась с этим импотентом-неудачником!

К счастью, подумал Гамильтон, он позаботился о том, чтобы эти двое заключили добрачный контракт, составленный по его личной просьбе самым пронырливым в городе адвокатом. Подобные документы стали для состоятельных людей настоящим благословением божьим. Только идиот мог жениться или выйти замуж без заключения такого соглашения.

По собственному, весьма богатому опыту Гамильтон знал, что женщины всегда подписывают добрачное соглашение. И хотя вначале они нередко сомневаются, стоит обратить их внимание на пункты, в которых говорится о возможности оставлять у себя подарки и наличные, и жадность тут же берет верх. То же самое происходило и с большинством мужчин, и только Райан подмахнул предложенный ему документ практически не глядя. Он даже не посоветовался с адвокатом, что еще раз доказывало его непроходимую глупость.

Тут Гамильтон снова вспомнил о своих предыдущих женах — о пяти потрясающих красавицах, которые в конце концов надоели ему до смерти.

Быть может, с Полой все будет иначе.

Быть может, она задержится при нем дольше, чем остальные.

Он, во всяком случае, на это рассчитывал.

* * *

Мэнди пила уже второе мартини, когда ей пришло текстовое сообщение от Лолли.

— Прошу прощения, но мне нужно в дамскую комнату, — быстро сказала она, проворно вставая из-за стола. Мэнди надеялась, что две другие женщины не пойдут в туалет вместе с ней. Люси сегодня была на редкость раздражительной, и Мэнди не хотелось и дальше выслушивать ее злобные выпады в отношении всех и вся. Что касалось Мэри Эллен, то она была актрисой, а Мэнди их терпеть не могла. Все они были такими скучными, такими ограниченными… Единственное, о чем они были способны говорить, это о себе — о своей внешности, о своих уроках актерского мастерства, о своих сеансах пилатеса, о своей диете, о своих занятиях фитнесом, о своем здоровье, о своих безупречных формах, о своих дизайнерских платьях, купленных специально для того или иного события, о взятых напрокат драгоценностях. Этого последнего, кстати, Мэнди никогда не могла понять. Как можно хвастаться тем, что тебе не принадлежит?! Кроме того, Мэри Эллен не понравилась ей с самого начала. В ней было что-то жалкое, почти просительное. Впрочем, чего еще ожидать от женщины, которую бросил муж? Интересно только, с каких это пор Дон Верона стал довольствоваться тем, что выбросил другой мужчина?

К счастью, ни Люси, ни Мэри Эллен не пошли за ней, и Мэнди без помех уединилась в туалетной кабинке. Там она достала мобильный телефон и прочла сообщение.


«Прием еще продолжается. Твой отец только что объявил об очередной помолвке. Бедная ты, бедная! На этот раз его невеста — дитя!»

Мэнди пришлось дважды перечитать текст, прежде чем до нее дошел смысл прочитанного. «Черт! Старый осел собирается жениться на очередной девке, с которой он познакомился меньше месяца назад. Какое идиотство! Не иначе он сошел с ума».

Не выходя из кабинки, Мэнди попыталась в очередной раз дозвониться отцу, но снова попала на его голосовую почту.

Он что, ее избегает?!

Очень возможно. На него это, во всяком случае, было похоже. Гамильтон Гекерлинг терпеть не мог, когда она говорила ему правду в лицо. А поскольку Мэнди была единственным человеком, кто осмеливался это делать (все остальные просто боялись), неудивительно, что старик отключил телефон.

Но она должна была с ним поговорить, и срочно. Ей очень повезет, если у отца останутся хоть какие-то деньги к тому времени, когда ему надоест менять жен каждые несколько лет. Очередная его невеста — та, что совсем ребенок, как сообщила Лолли, — была шестой по счету. Сколько их будет еще?

Разумеется, у Мэнди был доверительный фонд, большую часть которого она унаследовала, когда ей было тридцать пять. Унаследовала и потратила на себя. Почему бы нет? Ведь это были ее деньги!

На мгновение она задумалась о Райане и о разговоре, который произошел между ними в машине. У Мэнди сложилось впечатление, что он собирался сказать ей что-то еще, вот только что это было? Странно, очень странно… Может быть, стоило бы его как-то задобрить, например, купить ему дорогой подарок. До его сорокового дня рождения оставалось не так уж много времени — к этой дате она и подготовит подарок. Нужно будет также устроить вечеринку, чтобы как следует отпраздновать его юбилей.

Да, пожалуй, так она и сделает — организует роскошную вечеринку в честь Райана, так что он и думать забудет о семейных консультациях и тому подобной чуши. Никакая консультация Мэнди была не нужна. Ее их брак вполне устраивал, а если Райан считал иначе, что ж — это его трудности.

И все-таки… все-таки было в его голосе что-то особенное — такое, что никак не давало ей успокоиться. Быть может, подумала Мэнди, Райан слишком сильно расстраивается из-за отсутствия секса? Что ж, Мэнди знала, как с этим справиться. На обратном пути она сделает ему минет — это заставит его позабыть о всех сомнениях и недовольстве. Да, так она и поступит, вот только… что будет, если Райан опять куда-то врежется и их остановит полиция? Мэнди как наяву видела заголовок в ближайшем номере «Вэрайэти» — «ДОЧЬ КИНОМАГНАТА ГАМИЛЬТОНА ГЕКЕРЛИНГА ДЕЛАЕТ МИНЕТ НЕЗАВИСИМОМУ ПРОДЮСЕРУ В ЕГО МАШИНЕ».

Только этого ей не хватало!

Еще раз перечитав сообщение Лолли, Мэнди вернулась к столу. Дон как раз заканчивал рассказ о том, как Дрю Берримор выразила желание появиться в его шоу буквально через неделю после того, как она блистала в шоу Дэвида Леттермана.

— …Пришлось ей отказать, — закончил он. — Терпеть не могу подбирать объедки с чужого стола.

«Черта с два! — злорадно подумала Мэнди. — Если бы так, ты бы не стал связываться с этой своей Мисс Тупой Блондинкой из Соседней Подворотни!»

Остальные, однако, рассмеялись. Мэри Эллен тоже улыбнулась, но только из вежливости. История о Дрю Берримор вовсе не показалась ей смешной. Кроме того, она не могла не спросить себя, что рассказывал Дон о ней после того, как она побывала на его передаче. Мэри уже несколько раз появлялась на разных ток-шоу и всегда старалась произвести наиболее выгодное впечатление. Она ослепительно улыбалась, заигрывала с ведущими, но главным ее оружием были предельно откровенные наряды, хотя амплуа «девчонки из соседнего подъезда» и накладывало определенные ограничения на выбор одежды. Амплуа свое она, кстати, ненавидела даже больше, чем телевизионные интервью, хотя именно благодаря последнему из них ей удалось познакомиться с Доном. А он, что ни говори, был лакомым кусочком. Неженатый и не гомик, знаменитый и красивый… Появиться с ним в обществе было, с ее точки зрения, лучшим способом насолить бывшему мужу — пусть знает, что на нем свет клином не сошелся.

— Я хочу сделать объявление! — заявила вдруг Люси. — Эй, вы там, проснитесь!

— Какое еще объявление? — удивился Фил, который как раз собирался опрокинуть третью порцию виски. — Почему я ничего не знаю?

— Потому что ты знаешь обо мне далеко не все, дорогуша, — усмехнулась Люси и подмигнула мужу. — Хотя ты, конечно, думаешь иначе.

— Господь всемогущий! — вздохнул Фил. — Хотел бы я знать, зачем Он создал жен?

— Так вы будете слушать или нет? — проговорила Люси чуть заплетающимся языком.

— Я слушаю очень внимательно, — пискнула Мэри Эллен. Она с детства восхищалась фильмами с участием Люси Лайонс, но ей хватило ума промолчать об этом. Кинозвезды не любили, когда им напоминали об их возрасте.

— В таком случае я буду продолжать, — сказала Люси и, выдержав эффектную паузу, внезапно выпалила: — Ну-ка, догадайтесь, о чем я хочу сказать!

— Мне казалось — ты хочешь сделать какое-то сообщение, — проворчал Фил. — Давай, старушка, выкладывай, мы здесь не в отгадки играть собрались.

— Я решила вернуться! — объявила Люси, пропустив «старушку» мимо ушей.

— Откуда? — удивился Фил.

Люси бросила на него презрительный взгляд.

— Не откуда, а куда. Я решила вернуться в кино!

— Вот как? — удивилась Мэнди. Она чувствовала себя обиженной оттого, что Люси не поделилась с нею этой новостью раньше. — Это интересно, правда, Райан?

Райан пробормотал что-то себе под нос. Сегодня он был необычайно молчалив: на протяжении всего вечера он не произнес и десятка слов. Мэнди это ужасно раздражало, но, Райан хотя и видел это, не сделал ничего, чтобы исправить положение. Почему-то ему было все равно.

— У тебя есть на примете какой-нибудь проект?

— Да, конечно! — с воодушевлением воскликнула Люси. — У меня есть идея сценария… — Она повернулась к Райану. — Я уверена, что он тебя заинтересует. И Фила тоже… — Она кивнула мужу. — Да, дорогой, моя идея тебе точно понравится.

Фил болезненно сморщился. Он, казалось, не мог поверить, что его жена несет такую околесицу.

— Короче, я предлагаю, чтобы в конце этой недели мы трое собрались вместе и обсудили мой план, — добавила Люси. — Надеюсь, вы оба выкроите время для этой встречи. Я уверена — у нас получится превосходный фильм!

— Ты это серьезно? — Кустистые брови Фила поползли вверх. Люси, прищурившись, окинула его ледяным взглядом.

— Абсолютно серьезно, — ответила она. — Я уже подписала договор с новым агентом, он будет представлять мои интересы. Если хотите, я вкратце расскажу, в чем состоит суть моей идеи…

— Иногда мне кажется, — начал Фил, обводя взглядом гостей, — что я женился не на бывшей кинозвезде, а на девчонке из глухой провинции, которая понятия не имеет, как делаются дела.

— Не бывает «бывших» кинозвезд, — прошипела Люси. — Ты либо звезда, либо — нет. Что касается меня, то не имеет никакого значения, что я сейчас не снимаюсь. Куда бы я ни пошла, все на меня смотрят, да и поклонники все так же меня любят.

— Что за чушь ты несешь! — Фил повысил голос. Ему никак не удавалось допить виски, которое он давно грел в руках. — Не думаешь о себе — подумай хотя бы обо мне. Зачем ты ставишь меня в неловкое положение?

— А я думаю, это будет просто здорово — снова увидеть тебя на экране! — быстро вставила Мэри Эллен, пытаясь предотвратить назревающий скандал.

— Спасибо, дорогуша. — Люси ослепительно улыбнулась, жалея, что нельзя дать этой актрисочке хорошего пинка. Мэри Эллен была слишком молода и слишком смазлива, чтобы рядом с ней она могла чувствовать себя спокойно. Неужели эта дура не знает, что Дон Верона предпочитает проституток?

— Мой отец только что обручился с очередной юной красоткой, — сказала Мэнди. Эти слова сразу отвлекли внимание остальных от Люси, чем экс-звезда осталась не слишком довольна.

— С кем именно? — полюбопытствовал Дон.

— Бог его знает. — Мэнди с напускным равнодушием пожала плечами, хотя внутри она буквально кипела. — Он недавно встретил ее.

— В самом деле? — заинтересовался Фил. — Это какая у него же будет — шестая или седьмая?

— Какая бы ни была, я считаю, что папа явно перебарщивает, — сказала Мэнди сердито.

— А по мне, чем больше — тем лучше, — хохотнул Фил, и Люси бросила на него убийственный взгляд. Как он смеет болтать о всякой ерунде, когда она только что объявила о своем намерении вернуться в кино? Для Люси это было невероятно важно, но муж отнесся к ее новости так, словно это была неудачная шутка.

После этого ужин довольно быстро закончился, поскольку ни у кого из его участников не было особого желания засиживаться. После кофе с десертом женщины удалились в дамскую комнату, и Райан впервые за все время вздохнул с облегчением.

— Вы слышали, что тут несла Люси? — спросил Фил. — Похоже, моя жена окончательно сбрендила!

— А почему она тебе ничего не сказала? — осведомился Дон.

— Да кто ее разберет, — Фил махнул рукой. — Я думал, она давно забила на карьеру.

— По-видимому — нет. — Райан покачал головой. — Но если ей хочется…

— Да ерунда это все. — Фил поморщился. — Просто Люси не знает, чем ей заняться. Я даю ей все, что она пожелает, — и вот на тебе! Нет, она точно спятила, если думает, что я буду во всем этом участвовать.

Райан пожал плечами.

— С женщинами не всегда бывает легко, особенно в таком возрасте. По пути сюда я пытался уговорить Мэнди обратиться к семейному психотерапевту.

— К семейному психотерапевту? — расхохотался Фил и несколько раз дернул себя за бороду. — В таком случае к врачу вы пойдете втроем, потому что Мэнди шагу не сделает без своего папаши.

— Она не хочет обращаться в семейную консультацию, — мрачно сказал Райан.

— Я тут познакомился с одной девушкой… — несколько невпопад вставил Дон, который никак не мог забыть об утренней встрече с Кэмерон.

— Мы видели, — ухмыльнулся Фил. — Прелестная мордашка, красивые сиськи, но меня она как-то не возбуждает. Ты ее уже трахнул?

— Я говорю не о Мэри Эллен. Я говорил о совершенно другой девушке…

— Ах вот как? И кто же эта счастливица? — спросил Фил, одним глотком допивая виски. — Надеюсь, это не одна из твоих девушек по вызову?

— И откуда что берется? — вздохнул Дон. — Всего три раза я воспользовался услугами девчонок из эскорт-агентства, и вот теперь у меня такая репутация, словно я вообще ни с кем кроме проституток не сплю!

— Не волнуйся, никто тебя не осуждает! — успокоил его Фил. — Если бы я не был женат, я бы вел себя точно так же.

— Ничего подобного. Ты жмот, а эскорт-услуги стоят недешево, — пошутил Райан.

— Так вот, о той девушке… — поспешно сказал Дон. — Она — фитнес-инструктор и настоящая красавица. Таких, как она, я еще не видел.

— В каком смысле — красавица? — осведомился Фил. — В сексуальном или вообще? Я спрашиваю, потому что мне кажется — в последнее время твой вкус тебе изменяет.

— Во всех, — твердо ответил Дон. — Я пригласил ее сегодня на ужин, но, представьте себе, она мне отказала!

— Она еще и умна, — ухмыльнулся Райан.

— Да что с вами? — покачал головой Дон. — Вы, похоже, не способны ничего воспринимать серьезно.

— Кое-что способны… — Райан состроил печальную мину. — К примеру, мой сороковой день рождения приближается со скоростью курьерского поезда. Еще немного, и я стану стариком. Во всяком случае, кризис среднего возраста у меня уже начался.

— Мэнди закрыла лавочку? — догадался Дон.

— Она с тобой не спит?! — снова расхохотался Фил. — Вот уж трагедия так трагедия!

— Кричи погромче, а то за тем дальним столом тебя не услышат, — покачал головой Райан.

— Райану Ричардсу не дает жена! — заорал Фил во все горло.

— О господи! — вздохнул Райан и знаком попросил принести счет. — Пора выбираться отсюда, пока мистер Стэндарт не разгласил все мои тайны.

— А у тебя есть тайны? — громогласно спросил Фил. — Ну-ка, давай выкладывай!..

АНЯ

Однажды Сергей забрался в дом Жабы и украл из сейфа деньги, золотые часы и несколько граммов героина, которые рассчитывал быстро продать. Прежде чем барыга успел обнаружить пропажу, Сергей и Аня уже покинули город. К этому времени они уже были любовниками — четырнадцатилетняя беженка и двадцатилетний бандит. Несмотря на свой юный возраст, Аня уже поняла — единственное, что у нее осталось, это ее сексуальная привлекательность, и училась этим пользоваться. Иной возможности выжить у нее не было.

Сергей был первым, на ком она испробовала свою власть. Справедливости ради следовало сказать, что он нисколько не напоминал бандитов, которые изнасиловали и едва не убили ее. Аня жила в его доме, спала в его постели и ела продукты, которые он приносил, поэтому, когда Сергей в первый раз захотел заняться с ней любовью, она только крепче стиснула зубы, думая о том, что это все-таки лучше, чем бродить в одиночестве по холодным враждебным улицам. Довольно скоро она убедилась, что с Сергеем вполне можно ладить. Худой, жилистый, с сухим асимметричным лицом, которое передергивала нервная судорога, с выбитыми передними зубами и редкими светлыми волосами, он не был ни монстром, ни садистом. Кроме того, он был еще совсем молод и, как и Аня, успел стосковаться по живому человеческому теплу и нормальному общению. Довольно скоро Аня и Сергей начали рассказывать друг другу о своем детстве — о том, что каждому из них довелось пережить, и это только укрепляло возникшие между ними отношения близости и доверия.

Сергей понимал, что встреча с Аней была, быть может, его самой большой удачей. Такой красоты он еще не видел ни в жизни, ни в глянцевых порнографических журналах, которые продавались на городской автобусной станции. У Ани были мягкие и густые светлые волосы того редкого оттенка, который обычно называют платиновым; большие, светло-голубые глаза, обрамленные темными ресницами, гладкая матовая кожа и точеное гибкое тело, которое просто сводило его с ума. Когда же Аня немного отъелась и успокоилась, в ее лице, в голосе, в жестах стали все чаще проступать черты рано расцветшей женственности, которая очаровывала, гипнотизировала Сергея. Довольно скоро он осознал, что не сможет жить без Ани.

Их бегство из Ингушетии было невообразимо трудным и рискованным: пешие горные переходы, бесчисленные переезды на запыленных грузовиках, два дня в грузовом вагоне поезда и много ночей, проведенных под открытым небом.

План Сергея состоял в том, чтобы добраться до польской границы. А там и попытаться пересечь ее. Это было непросто, но возможно, да и Сергей не был простофилей, не знающим, что и как следует делать. У него еще оставался героин, и он использовал его как валюту. В конце концов ему удалось найти фермера, который за определенную мзду спрятал беглецов в своем фургоне с домашним скотом. Так они оказались в Польше, там у Сергея был двоюродный брат Игорь.

Игорь был не в восторге, когда грязный, пропахший навозом родственник появился на пороге его дома, но семья есть семья, к тому же девчонка, которую Сергей привел с собой, выглядела чертовски соблазнительно даже в поношенной, явно с чужого плеча одежде.

Сергей сразу заметил, с каким вожделением поглядывает на Аню его родственник, поэтому он соврал, сказав, что девушка — его жена.

— Жена? — рассмеялся Игорь. — И зачем только мужики-дураки женятся?

Как и Сергей, Игорь оказался мелким сутенером, работавшим на «маму» — известную бандершу. А поскольку Сергею нужна была работа, брат порекомендовал его своей начальнице.

Пани Ольга Гутовска — коренастая пожилая полька, известная в определенных кругах под кличкой Царица, жила в собственном большом доме. Своими «девочками» она правила железной рукой, и они подчинялись ей беспрекословно. Перечить «маме» было себе дороже — у нее имелись обширные связи во всех «нужных» местах. Сергей сразу понял, что будет гораздо лучше, если пани Гутовска никогда не увидит Аню, поэтому при разговоре с Царицей ни словом не обмолвился о существовании девушки.

Царица взяла его к себе на работу — но с испытательным сроком, а это означало, что получать он будет сущие гроши. Игорь, узнав об этом, принялся убеждать брата заставить Аню работать.

— Вот увидишь, — пообещал он с хитрой улыбкой, которая была очень похожа на усмешку Жабы, — минимум через полгода огребешь кучу денег, нужно только по-умному все организовать. Царице мы ничего не скажем — Аня будет работать только на нас с тобой.

Но Сергей отказался наотрез. Мысленно он уже давно считал Аню своей настоящей женой, которая стирала для него, штопала, гладила, готовила и ублажала его в постели. Правда, она по-прежнему не слишком много разговаривала, но это не мешало ему считать Аню своим самым близким человеком.

Однажды, когда Сергей отправился «на работу», Игорь притиснул Аню в уголке и запустил ей руки под юбку. Аня пыталась его оттолкнуть, но ее страх еще больше распалил Игоря. Не обращая внимание на сопротивление девушки, он повалил ее на пол и жестоко изнасиловал, а потом выволок из дома.

Сергей вернулся домой поздно вечером. Ни Игоря, ни Ани не было, но по беспорядку, по опрокинутой мебели он сразу догадался, что здесь произошло. Вне себя от ярости, он помчался к особняку пани Ольги, но внутрь его не пустили.

— Ты здесь больше не работаешь, — сказал ему охранник на входе. — Убирайся, и чтоб я больше тебя не видел. Иначе наживешь неприятности.

Они украли его Аню, и Сергей был вне себя от горя и гнева, но сдаваться не собирался. Жизнь на улицах научила его драться за то, что он считал своим.

На следующий же день на черном рынке он купил старенький пистолет и патроны и вернулся к дому Ольги. Когда охранник, открывший на его нетерпеливый звонок, попытался заступить ему дорогу, Сергей выстрелил ему в живот и отбросил обмякшее тело в сторону. О последствиях он в эти минуты не думал. У него была только одна цель — освободить Аню.

Услышав выстрел, пани Гутовска схватила заряженный обрез двуствольного ружья, который всегда держала под рукой, и поспешила в прихожую. Там она увидела Сергея. Глаза его горели яростью.

— Где моя Аня?! — закричал он. — Отдай ее мне, иначе, клянусь богом, я вас всех поубиваю!

— Ты опоздал, — спокойно ответила пани Гутовска. — Ее здесь нет.

— Ты врешь! — крикнул Сергей и наставил пистолет на Ольгу. — Где она?

— Уходи. — Ольга подняла ружье. — Уходи, пока я не пристрелила тебя как собаку. Эта маленькая шлюха не стоит того, чтобы из-за нее умирать.

— Сама ты шлюха! — Позабыв об оружии, Сергей в ярости бросился на нее, и Ольга выстрелила ему в живот сразу из двух стволов. Плотный заряд картечи едва не разорвал тело Сергея пополам.

Аня, перегнувшись через перила балюстрады второго этажа, в немом ужасе смотрела, как умирает в луже крови ее единственный друг.

Она снова осталась одна на всем свете.

8

Айрис Смит из агентства недвижимости связалась с Кэмерон рано утром. У нее появились сразу два подходящих помещения, которые она готова была показать. Первое из них оказалось, однако, совершенно непригодным для устройства фитнес-студии, и Кэмерон, огорченная неудачей, позвонила Коулу и попросила проехать с ней по второму адресу. Она ценила его мнение; кроме того, Кэмерон казалось, что это будет удобный случай поговорить с ним насчет его участия в бизнесе.

Коул приехал точно в назначенное время.

— Ну, что скажешь? — спросила Кэмерон, еще раз окидывая взглядом просторное, но замусоренное полуподвальное помещение на Мелроуз-плейс.

— Темновато здесь, — отозвался Коул. — Мало окон — мало солнца. Мне не очень нравится.

— Ну, если сделать соответствующую отделку, здесь будет гораздо светлее, — вставила Айрис, которой очень хотелось помочь Кэмерон. — Этот зал очень даже можно оживить — покрыть стены белой краской, разместить светильники, поставить цветы в горшках…

— Вы что, смеетесь, что ли?! — воскликнул Коул, наподдавая ногой разболтавшуюся паркетину. — Подвал, он и есть подвал, хоть ты его весь краской залей!

Кэмерон кивнула. Она была согласна с Коулом.

— Ну, раз вам не нравится… — проговорила Айрис. — Честно говоря, у меня было на примете еще одно местечко получше. Я могла бы показать и его, но должна предупредить сразу: арендная плата будет намного выше.

— Насколько выше? — уточнила Кэмерон, думая о том, что денег у нее в обрез.

— Намного, — коротко сказала Айрис и поджала губы.

— О'кей, — неуверенно проговорила Кэмерон и посмотрела на Коула. — Ну что, съездим туда? За погляд, как говорится, денег не берут.

Коул кивнул:

— Да, поехали.

Помещение, о котором говорила Айрис, оказалось почти идеальным. Во-первых, оно находилось на бульваре Уилшир, во-вторых, это был просторный пентхаус со снятыми внутренними перегородками, с высокими потолками и широкой открытой верандой, шедшей по периметру всего здания.

— То, что надо! — сказала Кэмерон.

— Именно, — согласился Коул.

— И почем такая красота? — повернулась Кэмерон к Айрис. — Не бойся, я не стану падать в обморок.

— Не хотелось бы вас огорчать, — виновато ответила риелторша, — но аренда этого помещения будет стоить вам намного больше, чем аренда двух предыдущих. Вот, смотрите сами… — И она достала из сумочки потрепанный блокнот.

Ознакомившись с цифрами, Кэмерон только вздохнула. Нет, определенно ей это было не по карману.

— Я не могу себе этого позволить, — сказала она Коулу и покачала головой.

— Жаль упускать такое помещение, — ответил он. — Постой, у меня, кажется, появилась идея. Если хочешь, можно ее обсудить…

— Твоя идея меня вряд ли спасет. — Кэмерон невесело улыбнулась. — Я не хочу открывать собственное предприятие, зная, что оно тут же обанкротится, потому что я не смогу вносить такую высокую арендную плату. Кроме того, владелец требует внести аванс за два месяца. Ну и, наконец, существуют и другие издержки — телефоны, электричество, водопровод и прочее.

— Ты, вероятно, уже все подсчитала? — уточнил Коул.

— Более или менее. — Кэмерон снова вздохнула. — Жаль, что у меня нет папочки-миллионера или богатого любовника, привыкшего разбрасываться деньгами.

— А мне кажется, я сумею раздобыть нам богатую мамочку, — рассмеялся Коул. — Думаю, мне удастся ее уговорить.

— И ты готов пойти на это для меня? — удивилась Кэмерон. — А как же твои любовники-мужчины?

— Ради тебя я готов и на большее. — Коул галантно поклонился.

— Ты настоящий друг, Коул! — воскликнула Кэмерон и, схватив его за руку, крепко пожала.

— Стараюсь. — Он улыбнулся.

— И у тебя это получается!

И она нисколько не преувеличивала. Если не считать Кэти, Коул был, пожалуй, ее самым лучшим, самым близким другом. Правда, о Грегге она не сказала ни слова даже ему — почему-то ей никак не удавалось заставить себя поделиться с ним своим главным секретом. Отчасти Кэмерон стыдилась того, что все это с ней произошло. Почему она не рассталась с Греггом, когда он впервые поднял на нее руку? Была ли она невольным объектом всех тех жестокостей, которые Грегг на нее обрушил или — хуже того — она сама спровоцировала все, что с ней произошло? Кэмерон этого не знала и не стремилась узнать. Больше всего на свете ей хотелось забыть о боли и страхе, который она когда-то пережила, и быть свободным, уверенным в себе человеком.

— Пойдем выпьем где-нибудь кофе, — сказал Коул, бросив быстрый взгляд на часы. — Первый клиент у меня в двенадцать, так что времени достаточно.

— Да, кофе было бы неплохо, а то я никак не могу проснуться. — Кэмерон повернулась к Айрис, которая неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать. — Мы сообщим тебе о своем решении, — сказала она. — Ты сможешь придержать этот пентхаус для нас?

— Боюсь, у вас будет всего несколько часов, — ответила риелторша, убирая свой блокнот в сумочку. — Сами видите, помещение очень хорошее, на него претендует еще несколько человек. Я была уверена, что оно уйдет влет, вот почему я решила начать с Кэмерон. — Она улыбнулась.

Кэмерон кивнула:

— Я все понимаю. Мы тебе позвоним.

Они с Коулом спустились вниз и, пройдя немного по улице, устроились в ближайшем «Кофейном зернышке».

— Прежде чем ты начнешь звонить своим… спонсорам, я хотела бы кое-что тебе предложить, — начала Кэмерон, когда они с Коулом сели за столик и сделали заказ.

— Я тебя внимательно слушаю. — Он улыбнулся.

— Как ты посмотришь, если я предложу тебе стать моим деловым партнером? Мне казалось — тебе это может быть интересно, — сказала она.

— Что ж, у меня в заначке, пожалуй, найдется пара лишних баксов, — задумчиво проговорил Коул. — И я готов вложить их в твое, то есть наше, предприятие. Но мне кажется, если уж начинать дело, так с размахом, чтобы бизнес пошел с самого начала, а на это потребуется куда более солидный капитал. Моя идея состояла в том, чтобы поговорить с моей сестрой Натали. У нее есть свободные средства, и она постоянно ищет, куда бы их вложить. Я думаю, она согласится.

— В самом деле, Коул?

— Почему бы нет? Натали зашибает у себя на телевидении очень приличные деньги, и я не вижу, почему бы ей не вложить их в перспективную фитнес-студию. Надо только ей все подробно объяснить.

— Это было бы здорово, — сказала Кэмерон. — Только поговори с ней поскорее, пока это помещение не уплыло у нас из-под носа. Оно подходит нам идеально, но, как видишь, не только нам.

— Я все понимаю.

— Я уверена, стоит нам начать, и дела пойдут, — добавила Кэмерон, заметно воодушевляясь. — У меня полно денежных клиентов, у тебя — тоже.

— Согласен.

— А если мы сделаем нашу студию эксклюзивной, от желающих и вовсе отбоя не будет. Такова уж психология людей — как только в Лос-Анджелесе появляется какой-нибудь закрытый клуб, все сразу начинают стремиться туда попасть.

— Но что мы будем делать, если нам предъявят обвинение в переманивании клиентов? — спросил Коул. — Ты об этом подумала?

— Я не подписывала никаких обязательств такого рода в «Баунсе». Думаю, осложнений не будет. А как у тебя?

— Я тоже не подписывал с «Баунсом» ничего подобного.

— Вот видишь? Кроме того, мы никого переманивать не будем. Захотят наши клиенты пойти за нами — пожалуйста. Захотят остаться в «Баунсе» — на здоровье. Свободная конкуренция. Ну а если быть до конца откровенной… Не знаю, как у тебя, а у меня уже столько клиентов, что я едва справляюсь. И еще целая очередь из желающих тренироваться только у меня.

Коул немного подумал.

— Линда, конечно, тоже перейдет к тебе на работу?

— Да. И Дориан тоже.

— Ну, этот уж точно не захочет оставаться в одиночестве. — Коул ухмыльнулся.

— Значит, мы партнеры? — Кэмерон испытующе посмотрела на него.

— Точно! — Коул широко улыбнулся.

— Ты прелесть, Коул! — Кэмерон даже в ладоши захлопала. — Ты даже не представляешь, как я рада!

— Я тоже рад, но сейчас мне пора ехать. Клиент ждет. — Коул грациозно поднялся. — А с Натали я поговорю сразу же…

Он направился к выходу, и Кэмерон проводила его взглядом. Ну и дурой же она была! Коул был ее лучшим другом, а она до сих пор не додумалась предложить ему организовать общий бизнес. Вместо этого она только копила деньги, хотя нужно было только обратиться к нему за помощью. Зато теперь — вне зависимости от того, решится Натали вложить деньги в их предприятие или нет — Кэмерон чувствовала себя намного увереннее.

Когда она уже возвращалась в «Баунс», зазвонил ее мобильный телефон.

— Да? — сказала Кэмерон в трубку, думая, что это Коул успел поговорить с сестрой и спешит сообщить ей новости.

— Ты меня еще помнишь? — раздался в телефоне приятный, хорошо поставленный баритон. — Это Дон Верона, твой субботний клиент. Тот самый, с которым ты отказалась пойти на свидание.

— Это не было свидание, — возразила Кэмерон, гадая, что ему нужно.

— А могло бы быть, — заметил он почти игривым тоном. — Я пригласил тебя на ужин, а ты ответила, что никогда не смешиваешь дело и удовольствие.

— Именно так я и сказала, — подтвердила Кэмерон. Отчего-то ей было приятно слышать его голос.

— Вот что я решил… — сказал Дон. — Пожалуй, я согласен заниматься с тобой на постоянной основе. Как тебе кажется, ты сумеешь втиснуть меня в свое деловое расписание?

— Ну… — Кэмерон было заколебалась, но тут же отбросила сомнения. — Думаю, мы сумеем договориться и выработать условия, которые устроят нас обоих.

— Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится? — спросил Дон, и на этот раз в его голосе ясно прозвучала улыбка.

— Что именно?

— Твой трудовой энтузиазм.

— Свой трудовой энтузиазм я приберегаю для работы, — ответила она, тоже улыбаясь.

— Рад это слышать.

— Я уверена, что ты тоже много работаешь.

— Это верно. — Он сделал чуть заметную паузу. — Мне, как ты понимаешь, было бы удобнее всего тренироваться утром, а поскольку я встаю рано… Как насчет семи утра, пять раз в неделю?

— Ты готов заниматься пять дней подряд? — уточнила Кэмерон, поскольку знаменитости, как правило, тренировались с ленцой и начинали работать по-настоящему, только если готовились к какой-нибудь важной роли.

— Я готовлюсь принять у себя в студии несколько свеженьких оскароносцев, — пошутил Дон. — Это будет довольно скоро, так что мне нужно быть в хорошей форме.

— Ты и так в хорошей форме, — ответила Кэмерон, припоминая его скульптурный живот.

— Спасибо за комплимент, — ответил он с притворной скромностью. — А я думал — ты не заметила.

— Ладно, ничего не имею против семи утра, хотя должна сказать сразу: за это я возьму с тебя дороже.

— Уж не пытаешься ли ты меня напугать? — рассмеялся Дон.

— Просто предупреждаю, чтобы потом не было никаких недоразумений, — ответила Кэмерон самым деловым тоном. — Когда ты хотел бы начать?

— Завтра. Тебя устроит?

— Хорошо, завтра в семь часов утра я буду у тебя.

— Буду ждать с нетерпением.

Кэмерон попрощалась и дала отбой. Она была взволнована, хотя и не понимала — почему.

«Никаких увлечений на работе!» — предупредил внутренний голос.

«Почему? — безмолвно возразила она. — Дон Верона — очень импозантный мужчина».

«Да, обаятельный, импозантный — и отчаянный эгоист, как большинство звезд. Кроме того, роман может помешать тебе осуществить свою мечту. Сейчас ты должна думать только об одном — о своем будущем».

Да. Ее будущее. Ее мечты.

И если сестра Коула согласится рискнуть своими деньгами, ее будущее может оказаться многообещающим.

Конечно, создать собственный, процветающий бизнес — да еще в такой области, где конкуренция с каждым днем становилась все жестче, все отчаяннее, — было нелегко, но Кэмерон не сомневалась, что справится. Особенно с помощью Коула.

В глубине души она понимала, что внутренний голос прав. Никаких романов, никаких увлечений, ничего такого, что могло бы отвлечь ее от главного.

Хватит с нее одного Грегга.

9

На традиционный воскресный мальчишник в «Гриле» на этот раз сумели приехать только Дон и Райан. Фил остался дома, пытаясь отговорить свою звездную супругу отказаться от, как он выразился, «идиотского» намерения реанимировать свою умирающую карьеру.

— Как ты вчера добрался? — спросил Дон, заказывая бутылку минеральной воды. — Мне показалось, вы с Мэнди поссорились.

— Нет, не поссорились. Просто нужно было кое-что решить, — неопределенно ответил Райан. О том, что произошло в машине, когда они возвращались из ресторана домой, он рассказывать не собирался. Мэнди, как в старые добрые времена, неожиданно попыталась сделать ему минет прямо на шоссе Пасифик-кост. Когда-то Райан обожал подобные безумные эскапады, но на этот раз ему показалось, что жена выбрала для этого не самое подходящее время и место. Кроме того, он вдруг испугался, что на самом, как говорится, интересном месте Мэнди прервется и начнет упрекать его в чем-то. И в этом не было бы ничего удивительного — в последнее время Мэнди слишком часто вела себя как самая настоящая стерва.

Вот почему он оттолкнул ее, причем сделал это довольно резко. Сейчас Райан объяснял свою резкость глубоко засевшим в подсознании чувством вины. Дело было в том, что секс с Мэнди перестал его привлекать. Она больше не заводила его, и даже минет не казался Райану столь соблазнительным, как когда-то.

— Ты же знаешь, я за тебя переживаю, — добавил Дон, изучая меню.

— Не переживай, все нормально, — ответил Райан и тут же поймал себя на том, что лжет не только другу, но и себе. — Мэнди расстроилась из-за отца, только и всего.

— А казалось бы, она должна давно привыкнуть к его выходкам.

— Но вот не привыкла же!

— Кстати, — сказал Дон, — фотографию его очередной невесты напечатали на последней странице «Нью-Йорк пост». Ей-богу, она выглядит лет на двенадцать!

— Это первый признак надвигающейся старости, — усмехнулся Райан.

— Что за признак? — не понял Дон.

— Когда тебе начинает казаться, будто все девушки вокруг выглядят на двенадцать, это означает, что ты стареешь.

— Э-э, нет, приятель, это у тебя кризис среднего возраста, а не у меня! — рассмеялся Дон, отправляя в рот несколько соленых сухариков. — Мне до сороковника еще полгода, и, честно говоря, мне наплевать.

— Завидую. — Райан покачал головой. — Впрочем, тебе-то что волноваться, у тебя все есть. Ты построил себе дом, ты зарабатываешь хорошие деньги, рейтинг твоего шоу ползет вверх. Иными словами, ты богат, знаменит и свободен. Любой на твоем месте даже не задумывался бы о возрасте!

Дон жестом подозвал официанта.

— Знаешь, я сегодня позвонил той девушке, о которой вчера рассказывал, — начал он доверительным тоном. — Ну, о моем персональном тренере. С завтрашнего утра я начну заниматься с ней каждый день.

— Заниматься? — Райан усмехнулся.

— Тренироваться, ты, развратник! — Дон широко улыбнулся. — Нужно поддерживать себя в форме.

— А я думал — она тебе понравилась.

— И это тоже, конечно, но знаешь, что я подумал? Пока она будет со мной заниматься, я сумею лучше ее узнать. Это ведь совсем не то, если сразу начинаешь приглашать девушку на свидания!

— Ты же ей платишь, верно?

— Конечно.

— В таком случае… Разве это не то же самое, что платить шлюхам, которые приходят тебя обслуживать?

— Нет, ты точно больной. Маньяк! — Дон сокрушенно покачал головой, но не выдержал и фыркнул.

— Сам посуди, — не сдавался Райан. — Ты платишь этой инструкторше за то, что она проводит с тобой время. Никаких чувств, никакой привязанности — чистый бизнес.

— Сделай одолжение, разберись сначала со своими проблемами, а потом принимайся за мои, идет?

— Я же просто хотел тебе помочь, Дон!

— Помощи от тебя как от козла молока.

— Ну, спасибо…

Дон молчал.

— Так что же тебя все-таки гложет? — спросил он после паузы. — Ты вроде говорил, что у вас с Мэнди все в порядке…

— Нет, то есть — не совсем, — нехотя признался Райан.

— Но тогда нужно что-то делать! — воскликнул Дон, пытаясь подвигнуть друга на решительные действия. — Уж поверь моему опыту, не так страшен развод, как его малюют. На самом деле это чисто формальная процедура — особенно в Лос-Анджелесе, ведь здесь постоянно кто-нибудь с кем-нибудь разводится… Я сам разводился дважды, и хотя это обошлось мне в кругленькую сумму, я не жалею — нет, не жалею!

— Мои родственники относятся к разводу серьезнее, — покачал головой Райан, думая о матери и о том, какое ее ждет разочарование, если он хотя бы намекнет на подобную возможность. — Мои родители, например, прожили вместе чертову уйму лет.

— Да брось ты! Если бы у вас с Мэнди были дети, я согласен — тут нужно было бы сто раз подумать, а так… Если ты ее больше не любишь, ты должен что-то с этим делать, а не мучить себя… И ее тоже, — добавил Дон, решив несколько смягчить свои слова.

— Я не знаю, что делать, — честно признался Райан.

— В таком случае тебе пора повидаться с моим психоаналитиком, — сказал Дон. — Она сумеет вправить тебе мозги. Если хочешь, я узнаю — может быть, она и семейные пары консультирует.

— Мэнди не согласится идти ни к какому психоаналитику, — покачал головой Райан.

— Что ж, очень жаль, что она держит тебя под каблуком, — сухо сказал Дон. — А ведь я помню времена, когда…

— Давай больше не будем об этом говорить, а? — перебил Райан. — Все на самом деле совсем не так просто, как тебе кажется, и…

— Ладно, я понял, — быстро сказал Дон, завидев приближающегося официанта. — Ты уже решил, что ты будешь есть? Лично я собираюсь заказать большой сочный бифштекс и целую тарелку жареной картошки. Мне нужно набраться сил, чтобы общаться с моей девушкой на равных.

— Она уже твоя девушка? — удивился Райан.

— Пока нет, но может ею стать.

— Значит, она тебе действительно очень понравилась?

— Посмотрим. — Дон хмыкнул. — Она пока на испытательном сроке.

* * *

— Ты просто завидуешь — вот почему ты не хочешь мне помочь! — выкрикнула Люси. — Но имей в виду, Фил Стэндарт, я сделаю, что задумала, — с твоей помощью или без нее, но сделаю!

— С-слушай, я никак не пойму, чего тебе не хватает! — заорал Фил в ответ. — У тебя есть все — все, что тебе захочется! Не понимаю, зачем тебе понадобилось возвращаться в кино?!

— И не поймешь! Думаешь, я не знаю, что ты готов трахнуть любую бабу, которая только поглядит в твою сторону?

— A-a, опять ты завела свою шарманку! — поморщился Фил.

— Интересно, как бы тебе понравилось, если бы я вела себя подобным образом? — парировала Люси.

— Я бы просто свернул тебе шею!

— Пошел ты, Фил!

— Пошел на хер, Фил! Пошел на хер!.. — заорал попугай, приседая и хлопая крыльями.

— Я когда-нибудь убью эту чертову птицу! — взвился Фил.

— Главное, не трахни ее сначала, — отрезала Люси и с высоко поднятой головой вышла из комнаты.

Она твердо решила, что никто не сможет помешать ее триумфальному возвращению в большое кино.

Ни один человек.

* * *

Все утро Мэнди пыталась дозвониться до отца. Одновременно она с жадностью просматривала свежие газеты и светские странички Интернета, где рассказывалось о помолвке Гамильтона Гекерлинга. Больше всего ее возмутила информация в «Нью-Йорк пост», которая не только поместила на первой полосе фотографию невесты, но и напечатала на шестой странице довольно ядовитую заметку, касающуюся разницы в возрасте между ее отцом и его нареченной. Не обошли журналисты молчанием и тот факт, что у Гамильтона это будет уже шестая жена. Хорошо еще, никто из них не догадался написать о возрасте самой Мэнди, однако это обстоятельство странным образом ее задело. В конце концов, она — единственная дочь и наследница своего отца, а значит — она гораздо важнее всех его чертовых жен, вместе взятых. Журналисты — да и все остальные тоже — должны были бы целовать задницу ей — наследной Принцессе Голливуда.

Было еще одно обстоятельство, которое не давало ей покоя. Вчера на пути домой Райан отказался от минета, и Мэнди никак не могла понять — почему. Что с ним такое?! Да, за последние пару лет их сексуальная жизнь и в самом деле сошла практически на нет, однако одно это вряд ли способно было объяснить его реакцию. Напротив, она ожидала, что Райан будет в восторге, но — нет… Он не проявил никакого интереса.

Интересно, что за этим стоит?

Неужели, подумала она, Райан завел кого-то на стороне?

Нет, вряд ли. Это просто невозможно. Райан — упрямый кретин, но изменять ей он не станет никогда в жизни.

Или станет?

Сомнения одолевали ее. Отец учил Мэнди, что все мужчины — обманщики. Таков был мир по модели Гамильтона Гекерлинга.

Все мужчины — обманщики.

Женщинам нельзя доверять.

Большинство людей — идиоты.

Телефон Гамильтона Гекерлинга по-прежнему не отвечал, и Мэнди позвонила Лолли, чтобы узнать, нет ли каких-нибудь новостей, но и здесь она наткнулась на голосовую почту. Черт! Отшвырнув телефон, Мэнди стала одеваться, чтобы выйти в город и сделать себе маникюр, педикюр и массаж лица.

Она надеялась, что косметические процедуры смогут хотя бы на время отвлечь ее от тревожных мыслей.

10

С Коулом и его сестрой Кэмерон встретилась в баре отеля «Беверли-Уилшир». Появление в зале Натали Дебарж произвело небольшую сенсацию. Все разговоры мигом замерли, а посетители только что не вскакивали на ноги, чтобы увидеть ее хоть краешком глаза. И дело было не только в том, что высокая, стройная, темнокожая Натали выглядела очень эффектно в черном кашемировом свитере, белых полотняных брюках и мягкой фетровой шляпе. Она была не только очень красивой женщиной, но и популярной ведущей нескольких развлекательных телепрограмм, в том числе соведущей двух популярных ночных шоу, соперничавших с «Экстрой» и «И-Ти».

После примерно четверти часа светской болтовни Кэмерон перешла к сути и начала подробно излагать суть своего предложения. Натали, потягивая «Космополитен», внимательно слушала, время от времени задавая довольно-таки каверзные вопросы. Впрочем, Кэмерон так много раздумывала о своем проекте, что ответить на них ей не составляло труда.

Когда Кэмерон закончила, Натали некоторое время задумчиво молчала, постукивая по столу длинными, ухоженными ногтями. Наконец она сказала:

— Что ж, пожалуй, это мне подходит, но у меня будет одно условие: мой брат должен стать твоим равноправным партнером. Пятьдесят на пятьдесят. Если ты согласна, я готова удвоить твой начальный капитал. Если нет — ничего не выйдет. Ну, что скажешь?

— Конечно, я согласна! — ответила Кэмерон, тщетно стараясь справиться с волнением. Наконец-то ее мечта начала сбываться! — Никаких проблем, Натали… Мы с Коулом всегда ладили, кроме того, мне будет очень приятно начинать собственное дело с партнером, которому я могу доверять и на которого всегда могу положиться.

— А главное, — рассмеялся Коул, который до этого сидел молча, — с этим партнером тебе вовсе не обязательно спать!

— Неужели, Кэмерон, тебе так и не удалось перевоспитать этого шалопая? — спросила Натали, сохраняя самое серьезное выражение лица. — Такая красивая женщина…

— Еще нет, — улыбнулась Кэмерон. — Но я над этим работаю. Честное слово, я умею быть настойчивой.

— В таком случае я готова тебя финансировать, — улыбнулась Натали.

— Правда? — вырвалось у Кэмерон. Ее зеленоватые глаза горели восторгом.

— Угу, — ответила Натали, продолжая улыбаться. — Считай, что принципиальное согласие получено. Формальную сторону ты можешь обговорить с моим бизнес-менеджером Лаурой Литцер. Она — стреляный воробей, так что даже не пытайся меня надуть, не выйдет!

— Ну, Натти! — Коул по-детски выпятил губы. — Никто и не думал тебя надувать!

— В таком случае решено, — подвела итог Натали.

— Это просто потрясающе! — воскликнула Кэмерон, поворачиваясь к Коулу. — Даже не верится, что мы уже сегодня можем оформить аренду помещения и оборудования!

— Можем. Натали слов на ветер не бросает, — подтвердил Коул и поднялся. — Спасибо тебе, сестренка, — добавил он. — Ты не пожалеешь.

— Уж постарайся, чтобы я действительно не пожалела, — ответила Натали и, встав из-за стола, обняла брата за плечи. — Ах да, чуть не забыла: за все, что я для вас сделала, вы должны разрешить мне бесплатно тренироваться в вашей студии. И мне, и моим друзьям тоже.

— Ты, разумеется, можешь тренироваться бесплатно, когда захочешь. А вот твоим друзьям придется платить, — ответил Коул с самым серьезным видом. — Это бизнес, сестренка, не забывай!

— Это — бизнес, а ты — жмот, — отрезала Натали, состроив обиженную гримасу.

— Таким ты меня воспитала.

— Язык — что помело. — Натали вздохнула и взяла со стола свою сумочку. — Ладно, малыши, сейчас я вас покидаю, меня ждут Бред и Анджелина. Завтра поговорим еще.

— Слушай, ущипни меня. Мне кажется, я сплю! — проговорила Кэмерон, когда Натали направилась к выходу. — Мы действительно можем начинать наше дело или я себе это только вообразила? Кстати, как ты думаешь — можно уже все рассказать Линде?

— Говори кому хочешь, — улыбнулся Коул. — Если Натали что-то пообещала — она сделает, не подведет.

— Гм-м… — Кэмерон ненадолго задумалась. — Мне кажется, лучше все же подождать, пока у нас все будет готово, а потом собраться всем вместе и отпраздновать.

— Так и сделаем, — согласился Коул, который был очень рад тому, что Натали откликнулась на его просьбу, да еще как откликнулась! Значит, она все-таки верила в него! Для Коула это стало приятной неожиданностью.

— Да здравствует наше партнерство! — воскликнул он, обнимая Кэмерон. — Вот увидишь, у нас получится! Мы сделаем наш фитнес-клуб лучшим во всем городе!

— Конечно, сделаем, — кивнула Кэмерон. — Но сначала мне нужно позвонить Айрис и сказать ей, что мы согласны.

— Давай звони скорее.

Кэмерон достала из сумочки телефон и набрала номер риелторши. Айрис ответила на втором гудке.

— Наконец-то!.. — воскликнула она, с облегчением переводя дух. — Пентхаус вот-вот уйдет к другому клиенту. Его рвут у меня из рук буквально с мясом.

— Но ведь я первая его смотрела, — резко сказала Кэмерон. — И просила придержать его для нас.

— Я знаю, дорогая, знаю, — возбужденно ответила Айрис. — Но ведь ты обещала перезвонить через…

— Вот я и перезваниваю, — перебила Кэмерон и переглянулась с Коулом. Не хватало еще, чтобы такое замечательное помещение увели у них из-под носа. — Черт побери, Айрис, ведь еще и суток не прошло…

— Ладно, попробую что-нибудь сделать, — пообещала риелторша.

— Ты лучше не обещай, а сделай, — отрезала Кэмерон. — Это наш пентхаус. Оформляй документы, деньги я переведу, как только будет готов договор. — И она выключила телефон.

— Ну ты и крута, — пошутил Коул. — С тобой просто-таки опасно иметь дело!

— Ничего, пусть тоже поработает, — сердито сказала Кэмерон. — Впрочем, я думаю — у Айрис все получится, она пробивная девчонка и к тому же кое-чем мне обязана.

На этом они расстались. У Коула было назначено свидание, поэтому он вскочил на свой мотоцикл и умчался. Кэмерон была свободна, но возвращаться домой ей не хотелось — она все еще была слишком взволнована. По этой причине она раздумала ехать к Марлону. В конце концов Кэмерон все же отправилась к себе, но в дом заходить не стала. Вместо этого она забрала у мистера Васаби своих собак, затолкала их на заднее сиденье «Мустанга» и поехала на побережье.

Шоссе было свободно, и до Парадайз-Коув она добралась меньше чем за час. Оставив машину на стоянке, Кэмерон отвела собак на «дикий» пляж и отцепила поводки, предоставив Йоко и Леннону вдоволь побегать и порезвиться. На пляже в этот час никого не было — дело шло к вечеру, к тому же с океана дул сильный холодный ветер, да и волны были немаленькие. Кэмерон, однако, не беспокоили ни ветер, ни шум океанских валов. Глядя, как носятся по песку ее собаки, она и сама готова была пуститься в пляс. Ей до сих пор не верилось, что ее мечта так скоро осуществится. А ведь казалось — она только недавно приехала сюда с Гавайев, не имея за душой ровным счетом ничего, кроме дурных воспоминаний и мужа, который едва ее не убил.

В первое время Кэмерон частенько спрашивала себя, почему Грегг не стал ее разыскивать, но потом решила, что ему, скорее всего, просто стыдно смотреть ей в глаза. А может быть — только может быть — он раскаивается в том, что совершил.

Впрочем, все это было уже неважно. К Греггу теперь она не питала никаких чувств, кроме презрения. Он оказался настоящим подонком, и Кэмерон только молилась, чтобы они никогда больше не встретились.

Она долго гуляла вдоль берега, пока Йоко и Леннон наслаждались свободой, валяясь в песке или гоняясь друг за другом вдоль полосы прилива. Наконец Кэмерон подозвала собак и, пристегнув поводки, направилась к машине. Владевшее ею волнение почти улеглось, пора было кое-что серьезно обдумать. Хоть бы Айрис уже отзвонилась, подумала Кэмерон, тогда бы она точно знала, что пентхаус достался им. С таким помещением и с таким партнером, как Коул, можно было бы вообще ни о чем не беспокоиться.

Когда Кэмерон вернулась наконец домой, было уже около полуночи. Только сейчас она вспомнила, что в семь утра ей нужно быть у Дона. Черт, опять она не выспится! И, поставив будильник на шесть, Кэмерон торопливо легла.

Пережитое волнение все же помешало ей выспаться как следует. Кэмерон то и дело просыпалась, а в пять была уже на ногах. Выгуляв собак, она позавтракала тостами и омлетом из яичных белков, потом натянула спортивный костюм и любимые «Пумы» и поехала к Дону.

Ей пришлось довольно долго звонить у входных ворот, прежде чем Дон наконец открыл. Сам он ждал ее на крыльце. Дон был в мешковатых пижамных брюках и босиком, волосы взлохмачены, на щеке отпечатался след подушки. Кэмерон было совершенно ясно, что он только что проснулся.

— Уже семь! — Кэмерон выразительно постучала пальцем по циферблату своих часов. — Ты проспал.

Дон обворожительно улыбнулся — и тут же подавил зевок.

— Виноват, — пробормотал он. — Вчера мне подвернулось одно дельце, и я поздно лег.

— Меня это не касается, — сухо сказала Кэмерон, входя в дом. — Ведь ты знал, что в семь часов у тебя тренировка.

— А может, сегодня пропустим? — спросил он и снова зевнул.

— Как хочешь, но на оплату это не повлияет.

— Хорошо. — Дон почесал в затылке. — Пришли мне счет.

Кэмерон уже повернулась, чтобы уйти, но передумала.

— Можно мне кое о чем спросить? — проговорила она, взглянув на него в упор.

— Конечно, — ответил Дон и улыбнулся, откровенно любуясь ею. Ее свежая красота бодрила Дона словно хороший глоток тонизирующего напитка.

— Не знаю, может быть, я ошиблась, — сказала Кэмерон, — но у меня сложилось впечатление, что ты хотел заниматься. Что же случилось? Куда подевался весь твой энтузиазм?

— Ты сама сказала, что я в хорошей форме, — возразил он, не в силах оторвать взгляда от ее губ, которые словно умоляли о поцелуе.

— В хорошей, но не в идеальной. Кое-что можно и подправить.

— Ты так думаешь? — рассеянно осведомился Дон, который в этот момент пытался представить ее голой в своей кровати.

— Да, — решительно кивнула Кэмерон, еще раз оглядывая его тело. Что ни говори, а Дон действительно следил за собой. У него был рельефный, хорошо прокачанный пресс, крепкие бицепсы, развитая грудь. Кэмерон даже стало интересно, что случилось с его предыдущим инструктором, который так хорошо над ним поработал.

— Вот что, — проговорил Дон, которому вдруг захотелось, чтобы она перестала болтать и пошла с ним в его спальню, — сделай мне одно одолжение, а? Сходи на кухню и свари нам кофе, а я пока приму душ и что-нибудь накину.

— Это что, шутка? — Кэмерон не верила своим ушам.

— Почему — шутка? — удивился Дон. — Тебе что, трудно?

— Сам вари свой кофе, — отрезала она.

— Но… — Дон, похоже, совершенно искренне не понимал, в чем дело.

— У тебя что, нет домработницы? — раздраженно бросила Кэмерон. Ей очень не нравилось, что Дон разговаривает с ней как с прислугой, готовой исполнить любой его каприз.

— Я не люблю, когда в моем доме постоянно кто-нибудь торчит, — объяснил он.

— Значит, ты поэтому не женат? — усмехнулась Кэмерон.

— А что? — Дон многозначительно засмеялся. — Хочешь попробовать себя в новом качестве? Подавай заявление, пока место вакантно.

— Нет, эта работа не для меня, — отрезала Кэмерон.

— Ну почему с тобой так трудно иметь дело? — вздохнул он.

— Вовсе не трудно, — возразила она. — Просто я серьезно отношусь к своим обязанностям. Да и тебе тоже следовало бы быть посерьезнее.

— О'кей, хватит читать мне нотации. Я все понял. — Дон поднял руки, словно сдаваясь на милость победителя. — Я сам сварю кофе, потом переоденусь, и мы позанимаемся… — Он посмотрел на часы. — …Пятнадцать минут.

— Пятнадцать минут? — переспросила Кэмерон, удивленно качая головой. — Но ведь ты платишь мне за часовую тренировку.

— У вас, юная леди, одни деньги на уме, — упрекнул ее Дон, улыбаясь. — Я же сказал, что заплачу за все время. Или ты мне не веришь?

— Верю, просто мне не хочется зря тратить свое время и твои деньги.

— Какая забота о моих деньгах! — поддразнил ее Дон.

— Я привыкла заботиться об интересах клиентов. И обычно они платят мне тем же.

Они обменялись долгими взглядами, потом Дон, которому надоела эта словесная пикировка, сказал:

— Как насчет того, чтобы поужинать сегодня вместе?

— Что-что? — не поняла Кэмерон.

— Поужинать. Сегодня вечером. Ням-ням, понимаешь? — не удержался он от шпильки. — Это такой местный обычай. Два человека, как правило — мужчина и женщина, идут в ресторан, чтобы вкусно поесть.

— Нет.

— Что — нет?

— Нет, спасибо.

Дон удивленно взглянул на нее.

— Извини, я не подумал… Может быть, ты из… из этих?

— Что-о?! — не поняла Кэмерон.

— Интересуешься женщинами, — пояснил он.

— Ах вот оно что! Теперь понимаю… — Кэмерон разозлилась. — Я отказалась идти с тобой в ресторан, и ты решил, что я — лесбиянка? А что, других вариантов нет?

— Но я вовсе не против лесбиянок, — ответил Дон. — Просто мне не очень нравится само слово, а так… Обычно я их называю гейшами. Мужчины — геи, а женщины — гейши, понимаешь?

— Очень остроумно! — фыркнула Кэмерон, но ее взгляд невольно стал мягче, и Дон сразу приободрился.

— Я только хотел сказать, что, если бы ты была, гм-м… одной из них, это было бы очень печально. Такая красота не должна пропадать зря! — добавил он, любуясь ее разрумянившимся от гнева лицом. — Но если…

— Я не лесбиянка, — твердо сказала Кэмерон. — И вообще тебя это не касается.

— Но, может быть, ты замужем? Или помолвлена?

— Это что, допрос? — возмутилась она.

— Мне просто интересно. Я уже второй раз приглашаю тебя на ужин, а ты второй раз отказываешься. Должен же я узнать причину.

— Причина проста, мистер Верона. Вы — не мой тип.

— Это шутка? Или просто отговорка?

— Я не встречаюсь с актерами.

— Но ведь я не актер.

— Все равно, ты работаешь на телевидении.

— И все равно я не актер, а ведущий ток-шоу. Это совсем другое…

— Ничего не другое. Просто я, вероятно, неточно выразилась. Я не встречаюсь со знаменитостями.

— А с кем же ты встречаешься? С шоферами? С водопроводчиками? — Похоже, Дон Верона начинал терять терпение, и Кэмерон подумала, что ей все-таки не стоило переходить на личности и раздражать клиента. Нужно было положить конец этому разговору, который все равно бы ни к чему не привел.

— Вот что, — деловито сказала она, — я приготовлю кофе, а ты тем временем приводи себя в порядок и переодевайся. Думаю, мы еще успеем полчаса поработать с отягощениями.

— Ага, хочешь сменить тему? — Дон прищурился.

— Марш переодеваться! — скомандовала она.

— Слушаюсь, мэм! — Он шутливо отсалютовал, и Кэмерон не сдержала улыбки.

В гардеробной Дон отыскал майку, тренировочные штаны и быстро переоделся. Мысли его снова обратились к Кэмерон. Такой, как она, Дон давно не встречал, вернее — никогда не встречал. Женщины, с которыми он привык общаться, были совсем другими. Многие из них были очень красивы, и хотя Кэмерон ни в чем им не уступала, Дон чувствовал, что дело не в этом. С самого начала он почувствовал в ней человека прямого, искреннего, цельного и самодостаточного. Его слава и богатство не произвели на нее ни малейшего впечатления, и это тоже было Дону внове. Самое же необычное заключалось в том, что его знаменитое дон-вероновское обаяние на Кэмерон, похоже, не действовало вовсе.

Но почему, гадал он, в чем причина? Почему она не хочет хотя бы поужинать с ним? В конце концов, он же не какой-нибудь извращенец или маньяк, с которым Кэмерон могла познакомиться в Сети или в ночном клубе. Он — знаменитый Дон Верона, и большинство женщин готовы были на все за возможность познакомиться с ним поближе.

В чем же дело? Что не так с Кэмерон? Или проблема в нем самом?

Когда Дон вышел на кухню, кофе уже был готов, а Кэмерон чистила и резала фрукты.

— Что это ты делаешь? — удивился он.

— Тренироваться на пустой желудок вредно, — ответила Кэмерон сухо. — И вообще, день следует начинать с завтрака.

— Я никогда не завтракаю.

— Теперь — завтракаешь, — строго сказала она, отбрасывая со лба длинную, светлую прядь, и посмотрела на него своими зелеными красивыми глазами… — Иначе, откуда ты возьмешь силы?

— Ты, я погляжу, любишь командовать, — заметил он, отправляя в рот ломтик манго.

— Вовсе нет. Просто иногда приходится.

— Ты хочешь сказать — я тебя вынуждаю?

— Вроде того. — Она протянула ему кусочек банана.

— Слушай, откуда ты взялась? — Дон вдруг нахмурился. Неожиданно ему пришло в голову, что кто-то из его приятелей или коллег мог нарочно подослать к нему Кэмерон, чтобы та заморочила ему голову. Подобные несмешные шутки были как раз в духе одного-двух его друзей.

— Из фитнес-клуба «Баунс». Я — твой новый персональный тренер, или ты забыл? — отчеканила Кэмерон. — Быть может, своего предыдущего тренера тебе и удавалось уболтать, но со мной этот номер не пройдет. Начиная с сегодняшнего дня все будет не так, как раньше.

— В самом деле?

— Да.

Их взгляды встретились, и Кэмерон в очередной раз посоветовала себе быть предельно осторожной. Она уже поняла, что Дон — игрок, игрок хитрый и азартный, с которым ей нелегко будет тягаться. И самым разумным в подобной ситуации было, пожалуй, вовсе не принимать его игры, не отвечать на провокации. В конце концов, у нее есть более важные дела, а Дон… Дон может отвлечь ее от них.

«Запомни, Кэмерон, — сказала она себе, — никаких увлечений, никаких романов. У тебя есть мечта, все остальное — побоку».

И все же Кэмерон не была до конца уверена, что сумеет сдержать данное себе слово. С тех пор как она рассталась с Греггом, ей порой бывало очень одиноко. Ни один мужчина не прижимал ее к себе по ночам, не шептал на ухо смешные и милые глупости, от которых становится так легко на душе. Марлон, разумеется, был не в счет. Кроме того…

«Нет, нет и нет! — прозвучал у нее в голове испуганный голос. — Это невозможно! Ни в коем случае!»

Конец сюжета.

АНЯ

Аня очень скоро поняла, что теперь, когда Сергея не стало, рассчитывать она может только на себя. Сергей был добр с ней, но доброта, похоже, была бессильна в этом мире: сам он погиб, а пани Ольге не пришлось даже давать объяснения в полиции.

Так думала Аня, когда на следующее утро после смерти Сергея Игорь отвел ее на второй этаж в комнатушку рядом со спальней Ольги. Всю ночь девушка просидела взаперти в душной, тесной кладовке, где негде было даже вытянуть ноги; заснуть она так и не смогла. Волосы ее были в беспорядке, желудок сводило от голода, одежда была влажной от пота, поэтому, когда утром Игорь пришел за ней, Аня ощутила идущий от нее неприятный запах.

Спальня Ольги подавляла своими размерами и бьющей в глаза роскошью. Огромная кровать на резных позолоченных ножках, шелковая обивка кресел, тяжелые бархатные портьеры, пушистый ковер на полу — ничего подобного Аня не видела никогда в жизни.

— Как тебя зовут? — рявкнула пани Гутовска, когда Игорь поставил девушку перед ней и вышел.

— Аня, — ответила она, с трудом сдерживая слезы.

— Сколько тебе лет? — Хозяйке борделя хватило одного взгляда, чтобы оценить хрупкую красоту пленницы. Мысленно она уже потирала руки, представляя, сколько денег принесет ей эта девчонка.

— Пятнадцать, — прошептала Аня.

— Пятнадцать лет, и уже не девственница, — пробормотала пани Гутовска. — Но хоть притворяться-то ты умеешь?

Аня кивнула, хотя и не совсем понимала, о чем идет речь.

— Раздевайся, — приказала «мама».

Аня невольно попятилась.

— Не валяй дурочку! — прикрикнула хозяйка. — Меня ты уже ничем не удивишь.

Покраснев от стыда, Аня стала стаскивать через голову платье. Сергею и в голову не пришло купить ей белье, поэтому под платьем у Ани ничего не было. Она стояла перед грозной хозяйкой в чем мать родила.

— Неплохо, очень неплохо… — пробормотала пани Гутовска, поднося к губам большую кружку крепкого сладкого чая. — Помыть да причесать, да еще проверить насчет вшей — и можно работать.

И она звонком вызвала Игоря, который стоял и подслушивал за дверью.

Именно в эти минуты Аня поклялась себе самой страшной клятвой, что настанет день, когда с ней будут обращаться как с человеком, а не с куском мяса. И тогда… тогда она поквитается со всеми, кто унижал и использовал ее.

Этот день придет. Аня не сомневалась в этом ни единой секунды.

11

— Я хочу устроить Райану сюрприз, — сказала Мэнди, когда они с Люси Стэндарт сидели в «Плюще». — Скоро у него день рождения — устрою ему праздничную вечеринку…

— А я подумываю о том, чтобы развестись с Филом, — ответила Люси, поправляя большие солнечные очки от Дольче и Габбана и гадая, видит ли ее проныра-папарацци, который, по ее предположениям, прятался в большом черном джипе, припаркованном напротив входа в кафе на противоположной стороне улицы.

— Господи! Что он еще вытворил?! — воскликнула Мэнди. На самом деле надо было бы спросить, с кем он это вытворил. Что мог вытворять Фил Стэндарт, было хорошо известно — второго такого бабника не было во всем Голливуде. Он был ужасным, ужасным парнем, но все его обожали.

— Он наотрез отказался помочь мне вернуться в кино, — процедила Люси мрачно. — Проклятый эгоист! К тому же Фил становится жутко ревнивым, когда ему это удобно. Знаешь, что он мне заявил? Ему, мол, не хочется, чтобы мужчины влюблялись в меня, как раньше.

— Ты серьезно? Ну, насчет того, что он тебя ревнует? Никогда бы не подумала! — Мэнди и вправду не верила подруге. Фил всегда казался ей человеком широких взглядов.

— Абсолютно серьезно! — подтвердила Люси, до глубины души возмущенная несправедливостью нарисованной ею самой картины. — Дай ему волю, и он бы запер меня в четырех стенах, чтобы я три раза в день готовила ему еду и ублажала его в постели в те дни, когда ему не удастся никого осчастливить. А ведь я не домашняя хозяйка, я — кинозвезда!

— Я уверена, что на самом деле он тобой гордится, — сказала Мэнди. — И боится тебя потерять. Конечно, ему не хочется, чтобы поклонники снова начали ходить за тобой толпами. Никакому мужчине это не понравится.

Но Люси ее не слышала, она патетически продолжала:

— Я пожертвовала своей карьерой ради семьи, ради детей! А теперь, когда я хочу вернуться в кино, этот эгоист не хочет и пальцем пошевелить, чтобы мне помочь! У-у, ничтожество!

— Кстати, как поживают дети? — вставила Мэнди.

— Прекрасно. Сейчас они с няней. Если б не она, я просто не знаю, что бы я сейчас делала.

Мэнди не особенно интересовали дети Люси — у нее хватало собственных проблем. Тем не менее она несколько раз сочувственно кивнула головой, но, как только Люси перестала наконец сетовать и жаловаться, Мэнди тут же вернулась к тому, с чего начался их разговор.

— Так вот, о вечеринке в честь дня рождения Райана… — сказала она. — Я собираюсь снять верхний зал в «Мистере Чоу». Ну, ты знаешь — тот, на двадцать человек… Только не говори ничего Филу, он наверняка проболтается Райану, и никакого сюрприза не будет.

— Интересно, как я его туда приведу, если мне нельзя ничего ему говорить? — спросила Люси, принимаясь за яблочный пирог.

— Скажи, что вы просто ужинаете с Доном, вот и все, — нашлась Мэнди. — Я сама позвоню Дону и предупрежу его. Он-то умеет хранить секреты.

— Знаешь, он трахается со своей секретаршей, — сообщила Люси доверительным тоном.

— Кто? Дон?! — удивилась Мэнди.

— Фил. — Люси усмехнулась. — Он утверждает, что трахаться налево и направо у него в генах. Можно подумать, это его извиняет. — Она немного помолчала, прищурив глаза. — А вот если бы я с кем-то переспала, он бы просто взбесился. Именно поэтому Фил не хочет, чтобы я возвращалась в кино — слишком много соблазнов. Так он считает.

— Смешно. И просто глупо, — сказала Мэнди, гоняя по тарелке остатки салата.

— Конечно, — согласилась Люси. — Можно подумать, что, стоит мне только оказаться на съемочной площадке, я тут же пойду и отдамся Джорджу Клуни. — Она выдержала небольшую паузу и добавила: — Хотя, с другой стороны…

Подруги захихикали, потом Мэнди спросила:

— А ты когда-нибудь изменяла Филу?

Люси ответила не сразу. Она знала, что ее подруга — первостатейная сплетница и что любой доверенный ей секрет будет известен всему городу меньше чем через сутки. Вот почему Люси, — хотя она очень сердилась на Фила, — решила не рассказывать Мэнди о коротких, но бурных романах, которые в свое время случились у нее с известным теннисистом и с массажистом со студии. Об этих ее похождениях не знал никто, и Люси подумала — будет лучше, если так оно и останется.

— Нет, — сказала она наконец. — А ты? Ты изменяла своему Райану?

— Конечно, нет! — воскликнула Мэнди и слегка покраснела. — Я бы никогда с ним так не поступила.

— Ну а он? Как ты думаешь, Райан ходит налево?

— Кто? Райан?! — Мэнди от души рассмеялась. — Конечно, нет. Он просто не посмеет. Райан прекрасно знает: если он когда-нибудь мне изменит, я своими руками отрежу ему яйца и сделаю из них себе пару сережек.

— Вообще-то твой Райан очень привлекательный мужчина, — задумчиво сказала Люси. — А ты сама знаешь, что творится в последнее время в Лос-Анджелесе. Бабы как с цепи сорвались. Те еще стервы!

— Я знаю, — согласно кивнула Мэнди. — Но Райан не станет мне изменять.

— Но все равно, бдительность нельзя терять, — вздохнула Люси. — Представь, даже на Фила идет настоящая охота. Ты обалдеешь, если я назову тебе имена! К счастью, он только спит с ними, а потом бросает. Сволочь!

— Кто же это? — заинтересовалась Мэнди. — Мне-то ты можешь сказать. Я — никому ни слова, ты меня знаешь.

— Не могу. — Люси крепко сжала губы.

Раздосадованная Мэнди передернула плечами.

— Не понимаю, как ты столько лет это терпишь, — с плохо скрытой обидой сказала она. — Я на твоем месте давно бы его прибила.

Люси тряхнула головой и откинула на спину длинные иссиня-черные волосы.

— А что тут сделаешь? Ничего. Наверное, я люблю этого сукина сына.

— Ты можешь с ним развестись. Ведь ты сама только что говорила…

— Я сказала, что подумываю об этом. — Люси нахмурилась. Она уже жалела, что разоткровенничалась с Мэнди, обожавшей собирать пикантные сплетни, чтобы потом передавать их своим так называемым подругам. Собственно говоря, ничем другим она никогда и не занималась. Люси отлично это понимала и порой спрашивала себя, что заставило ее сблизиться с Мэнди. Впрочем, в Лос-Анджелесе Мэнди и такие, как она, были явлением социально-типичным; Мэнди знала все обо всех и обладала довольно обширными связями, так что ссориться с ней было себе дороже.

Весьма показательным было и то, что все знакомые заглазно называли Мэнди не иначе как мисс Гекерлинг, хотя формально она уже давно была миссис Ричардс. И в этом была «виновата» сама Мэнди, которой очень хотелось, чтобы окружающие знали, чья она дочь. А большинство ее знакомых об этом никогда и не забывали.

Что касалось Райана, то Люси совершенно искренне считала, что он заслуживает лучшей доли — ведь он и в самом деле был таким душкой! Честный, порядочный и при этом совсем не скучный, Райан был к тому же умен, хорош собой и дьявольски сексуален, хотя об этом своем последнем качестве он, в отличие от того же Дона, похоже, и не подозревал. Как профессионал, он тоже был на высоте. Люси — и не только она — готова была отдать все на свете за возможность сниматься в его фильмах. Оставалось надеяться, что и сам Райан относился к талантам Люси подобным образом, хотя, если судить по его реакции на ее вчерашнее заявление, он и не помышлял о том, чтобы предложить ей роль. Люси, однако, не отчаивалась. Она была уверена: стоит ему взглянуть на наброски ее сценария, как он непременно загорится новой идеей.

— Что ж, — проговорила Мэнди с глубокомысленным видом, — «подумать» — значит сделать первый шаг. Кстати, если ты все-таки решишься на развод, кому из адвокатов ты бы поручила вести твое дело?

— Да я говорила вовсе не серьезно. Это был просто… оборот речи! — воскликнула Люси, пытаясь увести подругу подальше от неприятной темы и вернуть к разговору о вечеринке-сюрпризе. На самом деле она и не думала разводиться со своим неверным супругом. Десять нелегких лет Люси мирилась с его сексуальной распущенностью, и когда-нибудь настанет день, когда она вознаградит себя за долготерпение.

* * *

Каждый рабочий день Дона начинался с того, что он приходил на студию и приглашал в кабинет выпускающую бригаду и главных сценаристов. Сначала они анализировали прошедшее шоу, потом — обсуждали следующее. Список знаменитых гостей, которые должны были появляться в эфире, тоже составлялся при его непосредственном участии.

У Дона не было недостатка в знакомых, готовых появиться на его передаче по первому приглашению. Тина Фей, Джон Риклз, Джимми Вудс, Деннис Миллер и другие звезды считали за честь появиться в его обществе, к тому же они были профессионалами и прекрасно знали, как себя вести и чего от них ожидают. Любил Дон приглашать также политических комментаторов, популярных писателей и артистов разговорного жанра; они норой высказывались довольно откровенно, поэтому иметь с ними дело ему было особенно интересно. Его редакторы, правда, предпочитали кинозвезд или в крайнем случае актрис или моделей рангом помельче, но обладающих запоминающимися формами, однако в большинстве случаев Дону удавалось найти компромиссное решение, которое устраивало всех. В результате шоу всякий раз получалось весьма интересным и захватывающе-острым — особенно в тех случаях, когда его ведущий, устав от тупости и самолюбования очередного гостя, переставал сдерживать свой природный сарказм. Правда, звезды часто бывали настолько увлечены собой, что не замечали насмешек, а вот Дону потом приходилось объясняться с их пресс-секретарями и импресарио.

Ему, впрочем, было все равно — он делал свою работу, к тому же зрителям импонировало его ироничное отношение к тем, кто мнил себя кумиром и образцом для подражания. А победителей, как известно, не судят. Рейтинг ток-шоу и самого Дона Вероны продолжал расти, а для руководства телевизионной компании это было намного важнее, чем обиды даже самых звездных гостей. Впрочем, к состоявшимся знаменитостям Дон всегда относился с известной долей уважения, несмотря на те или иные личные качества человека, оказавшегося у него в гостях. Не щадил он только молодых актеров и актрис, которые, на свою беду, чересчур зацикливались на собственной персоне. Особенно раздражало Дона, когда какая-нибудь свежеиспеченная знаменитость воображала себя второй Мэрилин и впадала в состояние, которое он презрительно именовал «я-пуп-земли-и-все-должны-меня-обожать». Некоторые вели себя настолько развязно, что пытались флиртовать с ним прямо в эфире. Чего только он не насмотрелся за годы! Умопомрачительно короткие юбки (и ничего под ними), обтягивающие платья с голой спиной, прозрачные топики и выпирающие соски… Ко всему этому Дон привык настолько, что на него эти уловки уже почти не действовали. Мэри Эллен была первой, кого он пригласил на свидание за долгое, долгое время.

Одного свидания, впрочем, хватило, чтобы Дон понял: Мэри Эллен рассчитывает использовать его для каких-то своих целей. Для каких — его это не интересовало. Она вела себя слишком навязчиво, и этого оказалось достаточно, чтобы в нем погасла даже искорка интереса. После ужина у Джеффри он, правда, отвез ее домой, но на предложение зайти, выпить по стаканчику ответил отказом, выдумав какой-то предлог. Больше он ей не звонил. Мэри Эллен ждала целую неделю, потом прислала ему смс-сообщение, в котором приглашала на премьеру малобюджетного фильма, в котором она снялась. На мгновение ему стало жаль ее, и он согласился — и теперь проклинал себя за мягкотелость.

Вот если бы Кэмерон пригласила его куда-нибудь… Этого свидания он ждал бы с нетерпением, но увы — очаровательная, но скрытная инструкторша так и не изменила своему вежливо-деловому подходу. Каждое утро, ровно в семь утра она появлялась на пороге его дома, и Дон буквально обмирал, любуясь ее красотой и свежестью. Он, впрочем, не оставлял попыток пригласить ее на свидание, но каждый раз, когда после интенсивных занятий Дон заговаривал об этом, Кэмерон неизменно отказывалась.

А к отказам Дон не привык. Кэмерон Парадайз была первой женщиной, на которую не подействовали его чары, и Дону это не нравилось. Кэмерон превратилась в своего рода вызов его обаянию, его неотразимости. А Дон всегда отвечал на вызовы.

В успехе он не сомневался. Еще не родилась та женщина, чье сердце он не сумеет покорить.

* * *

Позвонив Дону на мобильник, Мэнди рассказала ему о своем намерении устроить мужу вечеринку-сюрприз.

Дон не знал, что и сказать. Ему казалось, что Райану подобная вечеринка вряд ли доставит удовольствие, но, поскольку это было не его дело, он не стал возражать и пообещал непременно прийти.

— Еще один вопрос, — проговорила Мэнди самым деловым тоном, и Дон насторожился. — С кем ты будешь?

— Это будет зависеть от… от некоторых обстоятельств, — сухо ответил он.

— От каких, например?

— Например, от того, как я буду себя чувствовать, — сказал Дон, уже не скрывая раздражения. Привычка Мэнди совать нос в чужие дела никогда ему не нравилась.

— Ладно, не злись, — ответила она. — Приходи один, если хочешь. Вовсе не обязательно всюду таскать с собой одну из твоих временных подружек.

Ну и стерва!

— Мой секретарь тебе позвонит, — ответил Дон и, не прощаясь, выключил телефон.

Кем она себя вообразила, подумал он вне себя от злости. Какое ей дело до того, с кем я встречаюсь? Нет, чем скорее Райан бросит ее, тем будет лучше для всех.

В том числе для него.

* * *

На премьеру Мэри Эллен надела розовое платье с глубоким вырезом и золотые босоножки на неправдоподобно высоком каблуке. У нее было восхитительное тело и очень красивые ноги, но Дону она почему-то не казалась привлекательной.

Он заехал за ней на своем серебристом «Ламборджини» и повез на бульвар Уилшир в театр Киноакадемии, где должна была состояться премьера. Для нее, впрочем, это была первая серьезная роль в кино, поэтому она была взволнована сверх всякой меры. На телевидении Мэри Эллен была звездой, но ей хотелось большего. Кино давно манило ее своими возможностями, и вот ей наконец удалось перебраться из «ящика» на большой экран.

Когда Дон и Мэри появились у здания театра, и официальные фотографы, и многочисленные папарацци пришли в неистовство. Еще бы, ведь перед ними была настоящая сенсация! Красная ковровая дорожка озарилась трепещущим светом фотовспышек, и Дон стиснул зубы, мечтая оказаться как можно дальше отсюда. Премьеры фильмов и тому подобные официальные мероприятия вызывали у него неприятные воспоминания о второй жене — французской кинозвезде, которая обожала внимание и жить не могла без собственных портретов на обложках самых популярных журналов. После развода Саша вернулась в Париж и, по слухам, жила там с полунищим, но безумно талантливым художником. Дон не знал, сколько гениальных картин Написал этот художник. Скорее всего — ни одной, поскольку Саше и в голову не пришло отказаться от весьма солидных алиментов, которые он ей выплачивал.

— Я буду внутри. Встретимся в вестибюле, — шепнул Дон своей спутнице и сделал попытку уйти вперед, но Мэри Эллен вцепилась ему в рукав мертвой хваткой.

— Пожалуйста, не бросай меня, — взволнованно прошептала она. — Одна я не справлюсь!

И Дону пришлось остаться. Вокруг продолжали сверкать блицы, микрофоны на длинных штативах раскачивались перед самым его лицом.

— Как давно вы встречаетесь?

— Когда вы планируете объявить о помолвке?

— Когда вы поженитесь?

— Ждет ли мисс Мэри ребенка?

— Когда вы намерены развестись?

Последнего вопроса никто, правда, вслух не задал, но Дон знал, что большая половина репортеров держит его в уме.

Проклятье! И как его угораздило вляпаться в этакое дерьмо?

Внезапно Дон почувствовал на плече чью-то руку. Резко обернувшись, он увидел Райана, который с сочувствием улыбался.

— Идемте скорее! — сказал Райан. — Пора занимать места. Фильм начинается.

И он торопливо повел их за собой, спасая от града журналистских вопросов.

— Слава богу!.. — облегченно вздохнул Дон, когда они уже поднимались по широкой мраморной лестнице, ведущей в просмотровый зал. — Я и забыл, каким кошмаром может обернуться премьерный показ. А ты что тут делаешь?

— Продюсер — мой хороший знакомый, — объяснил Райан и повернулся к Мэри Эллен. — Кстати, он считает, что ты прекрасно справилась с ролью. Он говорит — ты просто талант!

— Спасибо, — скромно сказала Мэри и зарделась от радости. Слова Райана были ей особенно приятны.

— А где Мэнди? — спросил Дон, когда они заняли свои места в первом ряду.

— Поехала на очередное благотворительное мероприятие. После премьеры мы собирались встретиться в «Спаго», не хочешь к нам присоединиться?

— С удовольствием, — совершенно искренне сказал Дон. Мысль о том, что ему придется развлекать Мэри Эллен одному, действовала на него угнетающе. «Не мой тип, — решил он, — определенно не мой».

Правда, какой «тип» его, Дон не знал и сам.

* * *

На следующее утро и телевидение, и газеты, и специализированные интернет-блоги возвестили о рождении новой сенсации. Дон Верона плюс Мэри Эллен Эванс равняется… Чему мог равняться союз знаменитого и холостого ведущего популярнейшего ток-шоу и недавно брошенной мужем «девушки из соседнего подъезда»?

Обозревательницы из «Вью» решили, что эти двое идеально подходят друг другу. Джилиан, Стиви и Дороти перемывали кости предполагаемым любовникам в своей «Добрый день, Лос-Анджелес!». Даже Риджис и Келли уделили новости несколько минут.

Дону все это, естественно, не нравилось, но он понимал, что виноват во всем он сам. Вольно же ему было отправиться на кинопремьеру в обществе хорошо известной телезвезды, которая, ко всему прочему, пользовалась у прессы (не преминувшей напомнить читателям о недавнем разводе Мэри Эллен) если не симпатией, то сочувствием.

Первой ему позвонила Мэнди.

— Ты, вероятно, придешь на вечеринку с этой своей Мэри Эллен, — начала она без предисловий. — Я, видишь ли, заказала очень дорогие приглашения с золотым тиснением и прочим, поэтому мне нужно знать точно…

— Я уже сказал тебе, Мэнди, — терпеливо ответил Дон. — Я еще не знаю, с кем я приду на твою вечеринку.

— Но я подумала…

— Сделай мне одолжение — не думай, о'кей?

— Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь, Дон, но ведь вчера вечером вы с Мэри…

О господи! И как только Райан живет с этой женщиной? Дону хотелось лезть на стенку от одного только звука ее голоса. А уж о том, как это можно спать с ней, он не мог и подумать без содрогания.

Мэнди продолжала что-то бубнить о вчерашнем ужине в «Спаго», о том, как потрясающе смотрелись вместе Дон и Мэри Эллен, но он ее не слушал и уловил только последнюю фразу:

— …Вы двое просто великолепная пара!

— Мы не пара, — ответил Дон и дал отбой.

Если бы не Райан, он бы просто не стал разговаривать с этой гремучей змеей.

Никогда.

Увы, пока Мэнди оставалась женой его лучшего друга, Дон вынужден был ее терпеть.

Терпеть и надеяться, что в конце концов Райан прозреет и пошлет ее куда подальше.

12

Встретившись с Лаурой Литцер, бизнес-менеджером Натали, Кэмерон и Коул поставили свои подписи на соответствующих документах и тут же позвонили Айрис, чтобы заключить договор аренды пентхауса на бульваре Уилшир. Пока все шло гладко, и Кэмерон надеялась, что никаких серьезных проблем не возникнет и в будущем.

Когда все было готово, Коул предложил отметить первый успех в «Обаре» — новом ресторане в Санта-Монике, и Кэмерон согласилась.

Они приехали в ресторан вместе. Линда пригласила своего мачо Карлоса, Дориан явился в сопровождении юноши, работавшего секретарем у знаменитого певца. Натали приехала со своим сожителем Таем Моррисом — состоятельным чернокожим застройщиком, который совершенно неожиданно обнаружил в себе способности к фотографии и теперь с увлечением занимался художественными съемками в стиле ню.

Тай бросил только один взгляд на Коула и Кэмерон и — к великой досаде Натали — весь вечер уговаривал то одного, то другую ему позировать. Юный секретарь знаменитого певца мгновенно «запал» на Коула, чем привел Дориана в состояние крайнего раздражения, а Карлос старательно распускал перья и вообще держал себя так, словно одним фактом своего приезда оказал всем присутствующим величайшую честь.

— Это просто ужас какой-то! — улучив минутку, шепнула Кэмерон Коулу. — Не нужно было приглашать на нашу вечеринку посторонних. Мы допустили ошибку!

— Угу, — согласился Коул, но Кэмерон поняла, что на самом деле ему очень нравится быть в центре внимания.

— Скорее бы все заканчивалось, — вполголоса пробормотала Кэмерон после того, как она в четвертый раз сообщила Таю Моррису, что не собирается в ближайшее время позировать ему голышом.

Вечеринка между тем шла своим чередом. Гости поздравляли Кэмерон и Коула с началом собственного дела, потом кто-то спросил, как они собираются назвать новую фитнес-студию. Кэмерон замялась, а Коул сразу предложил:

— А давайте сейчас и решим, — сказал он. — У кого какие предложения?

Предложений оказалось достаточно. Дориан считал, что новый клуб нужно назвать «Прибой», Натали нравилась «Энергия», Тай Моррис утверждал, что лучше «Плавной линии» ничего не придумаешь. Но лучшее название предложил сам Коул.

— Назовем наш клуб «Парадиз», — сказал он. — Отличное название и к тому же совпадает с именем одного из партнеров.

Все дружно поддержали Коула, и Кэмерон не стала возражать. «Парадиз» значит «рай», подумала она. Разве не к этому она стремилась?

* * *

Довольно скоро Кэмерон стало ясно, что, кроме аренды и установки спортивных тренажеров, инвентаря и мебели, их с Коулом ожидает немало другой тяжелой работы. Самое неприятное заключалось в том, что одному из них приходилось постоянно находиться в клубе, решая текущие проблемы, сыпавшиеся как из рога изобилия. А чтобы высвободить пару часов в день, и Коулу, и Кэмерон пришлось отказаться от нескольких клиентов. Кроме того, Кэмерон сообщила владельцу «Баунса», что больше не будет работать в его клубе. К его реакции она была готова, но действительность превзошла все ее ожидания.

Хозяином «Баунса» был пятидесятилетний иранец, которого все сотрудники за глаза называли «Наш Аятолла». Один или два раза в неделю он появлялся в клубе в обществе очередной блондинки, явно отдавая предпочтение обладательницам силиконового бюста, которую представлял как новую секретаршу. Поскольку в клубе Кэмерон только арендовала помещение и платила комиссию за каждого своего клиента, с которым занималась в клубе, ей казалось, что Аятолла, хотя и будет недоволен, все же отпустит ее с миром. Иранец, однако, устроил ей форменный скандал.

— Как ты можешь так со мной поступать? — орал он. — Я позаботился о тебе, дал тебе работу, а ты… Порядочные люди так не делают. Я считаю — с твоей стороны это просто черная неблагодарность, вот что это такое!

Неблагодарность?.. Подобного обвинения Кэмерон не ожидала. За два года, что она проработала в клубе, Аятолла, не пошевелив и пальцем, получил очень и очень солидные комиссионные. На что же он теперь жалуется?!

— И куда ты пойдешь? — рявкнул он. — Имей в виду, никто в этом городе не станет относиться к тебе так хорошо, как я!

Коул посоветовал Кэмерон не говорить бывшему боссу о том, что она открывает собственную фитнес-студию. «Если ты проболтаешься, он и вовсе взовьется до небес», — предупредил он, поэтому Кэмерон пришлось соврать. Аятолла действительно не нашелся, что ответить, когда она сообщила, что собирается работать со своими клиентами у них на дому.

— Рано или поздно он все равно узнает, — сказала Линда, когда Аятолла наконец уехал.

— Узнает так узнает, — пожала плечами Кэмерон. — Все равно он ничего не сможет сделать. Что касается тебя, то я на твоем месте подала бы заявление об уходе как можно скорее.

— А как я объясню, почему я хочу уволиться? — спросила Линда обеспокоенно. Бурная реакция хозяина сильно ее напугала, так как в отличие от Кэмерон она была наемным работником и сидела на окладе.

— Скажи, что выходишь замуж, — посоветовала Кэмерон.

— Я бы рада, только Карлос что-то молчит… — Линда вздохнула, а Кэмерон вдруг подумала, не слишком ли большую ответственность она берет на себя, давая подобные советы. Одно дело мечтать о собственной фитнес-студии, и совсем другое — создать по-настоящему прибыльный бизнес. Они ведь, считай, еще не начали работать, а от их стартового капитала уже ничего не осталось. Деньги таяли с угрожающей быстротой, и все же Кэмерон и Коул были уверены, что сумеют все наладить.

Иного выхода у них теперь не было.

* * *

Каждое утро Кэмерон в течение часа тренировала Дона, потом занималась еще с двумя клиентами, а к половине одиннадцатого приезжала в «Парадиз», чтобы отдать необходимые распоряжения и проследить за работой маляров, монтажников, водопроводчиков и электриков. В четыре пополудни ее сменял Коул, и Кэмерон снова отправлялась к клиентам. Конечно, подобный график был достаточно напряженным, и все же она не жаловалась, благо ее усилия приносили реальные результаты.

Дон не оставлял надежд завлечь ее в ресторан. Кэмерон снова и снова отказывалась, но он упрямо стоял на своем. Она, впрочем, не обольщалась на его счет, догадываясь о том, что Дон упорствует только потому, что не привык слышать «нет».

— Ты, мне кажется, совсем вымоталась, — заметил он однажды утром, когда Кэмерон усталым взмахом руки отправила его на бегущую дорожку. — Что, клиенты замучили?

— Нет. — Кэмерон на мгновение оторвала взгляд от секундомера, который держала в руке. — Просто я в последнее время сплю не больше пяти часов в сутки. Наверное, недосып сказывается.

— Я знаю, ты не любишь, когда я задаю слишком много вопросов, — вкрадчиво проговорил он. — И все же, что, черт побери, ты делаешь по ночам?

О том, что она открывает собственную фитнес-студию, Кэмерон Дону не говорила. Она собиралась поделиться с ним этой новостью, когда все будет готово, и заодно пригласить его на торжественное открытие. До этого, впрочем, было еще далеко, поскольку рабочие, которых они наняли, то и дело подводили их со сроками. Да и их так называемый подрядчик оказался на редкость некомпетентным, поэтому душевые кабинки были до сих пор не готовы, телефонные линии не подключены, электрика недоделана, а из доставленных тренажеров только одна треть была смонтирована и установлена. И с каждым днем Кэмерон все больше беспокоилась, что деньги закончатся, а клуб все еще не будет готов к приему клиентов.

— Я… я решила открыть свое дело, — призналась она после долгого колебания и посмотрела на секундомер. — Еще пять минут, потом отдых, потом переходим на снаряды.

— Какое же? — Дон так удивился, что сбросил темп и едва не упал.

— Фитнес-студию.

— Твою собственную фитнес-студию?!

— А что тут такого?

— Ничего. Просто раньше ты об этом не говорила, — сказал он, гадая, откуда у Кэмерон эта странная скрытность. В том, чтобы начать собственное дело, Дон не видел ничего странного. В Лос-Анджелесе добиться успеха стремился каждый, хотя большинство пробовали себя в кино или в модельном бизнесе.

— К слову не пришлось, — коротко ответила Кэмерон. — А насчет студии… это моя давнишняя мечта. К тому же нельзя всю жизнь работать тренером. Это и скучно, и невозможно.

— Правильно. Так и надо. — Дон слегка запыхался, поэтому говорил короткими, отрывистыми фразами. — Ну и как… успехи?

— Пока никак. — Кэмерон вздохнула. — Я еще не оборудовала помещение. Работы идут слишком медленно, и конца этому не видно. Мне приходится постоянно туда мотаться и подгонять этих лентяев-рабочих, но толку от этого немного. — Она снова вздохнула и добавила: — А когда я занята с клиентами, за работой следит мой партнер.

— У тебя есть партнер? — насторожился Дон. Должно быть, подумалось ему, именно по этой причине их отношения с Кэмерон так и остались чисто формальными. Чертов партнер! Интересно, они живут вместе или…

— Да, у меня есть партнер, — ответила Кэмерон, смерив Дона пристальным взглядом. — Его зовут Коул Дебарж, и он тоже работает фитнес-инструктором.

— Ты не говорила, что у тебя кто-то есть, — сказал Дон, не сумев скрыть досады.

— У меня никого нет. — Она покачала головой.

— А как же твой партнер?

— Ах, вот ты о чем! — Кэмерон рассмеялась. — Коул мой партнер по бизнесу. Я не в его вкусе.

— В таком случае он просто слепой.

— Он не слепой, он — гей.

— Правда? — переспросил Дон, удивляясь тому, насколько глубокое облегчение он испытал, услышав эти слова.

— Коул — отличный парень. Это он уговорил свою сестру Натали вложить деньги в наше предприятие.

— Его сестру зовут Натали Дебарж? — Дон задумчиво нахмурился.

— Ну да.

— Мне кажется, я ее знаю. Ведь это она ведет вечернее развлекательное шоу, да? — Он выключил бегущую дорожку и соскочил на пол.

— Да, это она. — Кэмерон протянула ему полотенце, и Дон повесил его на шею.

— Что ж, вам повезло. Натали человек порядочный и честный.

— К сожалению, Натали не очень повезло с нами, потому что деньги уже кончаются, а мы еще ничего толком не сделали, — ответила Кэмерон и тут же прикусила язык. Ну зачем только она это сказала?

— Да? — Дон слегка приподнял брови. Ему показалось, что судьба дает ему шанс.

— Боюсь, мне придется еще больше поднять плату за занятия, — пошутила Кэмерон. — Вот только клиенты начнут разбегаться.

— Вам нужно привлечь новых инвесторов, — предложил Дон. — Если хочешь, я мог бы…

— Спасибо, не надо. Мы как-нибудь выкрутимся. — Кэмерон покачала головой. Меньше всего ей хотелось, чтобы Дон подумал, будто ей нужны его деньги. Они с Коулом справятся. Должны справиться.

— А когда открытие? — спросил Дон.

— Через две, максимум через три недели, — ответила Кэмерон, взмахом руки указывая на силовой тренажер в углу. — Если хочешь, можешь тоже прийти.

— Ага! — ухмыльнулся Дон. — Я, кажется, понадобился для рекламы!

Эта мысль не приходила Кэмерон в голову, но сейчас она подумала, что, если они пригласят на открытие сколько-то знаменитостей, это может оказаться полезным.

— Могу я рассчитывать на тебя? — спросила она напрямик.

— У меня есть встречное предложение, — проговорил Дон и, сев на скамейку, взялся за рукоятки тренажера. — Заключим сделку?

— Какую? — осторожно спросила Кэмерон.

— Я приду на открытие твоего… вашего фитнес-клуба, — поправился он, заметив ее протестующее движение. — А ты отправишься со мной на день рождения моего друга. Это будет в субботу.

— Честно говоря, я не знаю…

— Зато я знаю: ты никогда не смешиваешь бизнес и удовольствие. Но ведь речь-то как раз о бизнесе и идет! Только подумай, что напишут о вашем клубе в газетах, если на открытии буду присутствовать я? Кроме того, — добавил он, — у меня много знакомых знаменитостей и еще больше — поклонников.

— Это шантаж, — заметила она.

— Не стану спорить, — ответил Дон с наигранной покорностью, и Кэмерон не сдержала улыбки.

— Ну вы и фрукт, мистер Верона!..

— А вы, мисс Парадайз? — Он бросил на нее вопросительный взгляд.

— О'кей, договорились, — сдалась Кэмерон, подумав о том, в каком восторге будет Линда, когда увидит Дона.

— Точно? Ты уверена, что не передумаешь в последнюю минуту?

— Разве я похожа на кидалу? — Кэмерон снова улыбнулась. — Кстати, если хочешь, приводи своих знаменитых друзей. — «Чем больше звезд будет на открытии, — подумала она, — тем лучше. Хорошая реклама никогда не помешает. В конце концов, мы ведь не где-нибудь, а в Лос-Анджелесе. В этом городе все равняются на знаменитостей».

— У меня нет знаменитых друзей, — сказал Дон и несколько раз толкнул снаряд. — Только знаменитые знакомые.

— Тогда пригласи свою подружку.

— И подружки у меня нет.

— А в газетах пишут…

— И что пишут в газетах? — усмехнулся Дон.

— Я буквально на днях читала, что ты… вроде как встречаешься с Мэри Эллен Эванс. Разве это неправда?

— О господи!.. — Дон даже поморщился. — Неужели ты веришь всему, что читаешь?

— Нет, но ведь это было и в Интернете.

— В самом деле?

— Я, конечно, небольшая любительница рыться в Сети, но сообщения о вашей с Мэри помолвке я не могла не заметить.

— Ревнуешь?

— Еще как! Ночей не сплю и все такое… — в тон ему ответила Кэмерон.

— Значит, вот почему в последнее время ты не высыпаешься! — Дон несколько раз кивнул. — Должно быть, локти себе кусаешь от досады, что не успела ухватить меня раньше!

— Ну, я бы не сказала, — покачала головой Кэмерон.

— Значит, я неправильно догадался? — спросил он, продолжая поддразнивать ее.

— Совершенно неправильно.

— Тогда что я должен сделать, чтобы ты потеряла покой и сон из-за меня?

— Ничего. Абсолютно ничего.

— Ты точно знаешь?

— Еще как точно!

— И все равно я попробую.

— А вы самоуверенны, мистер Верона. Боюсь, это вы не спите по ночам — ворочаетесь с боку на бок, кусаете локти и…

— Вовсе нет. Я сплю как младенец. Кроме того, самоуверенность — не единственное мое достоинство…

— Ну, хватит, — оборвала Дона Кэмерон. — Не хочу больше ничего слышать.

Дон ослепительно улыбнулся ей своей «фирменной» телевизионной улыбкой. Он был уверен, что Кэмерон начинает понемногу поддаваться. Значит, его знаменитое очарование все-таки подействовало.

Еще немного, и восхитительная Кэмерон Парадайз будет принадлежать ему.

13

Едва оказавшись в верхнем зале ресторана «Мистер Чоу», Кэмерон сразу поняла две вещи. Во-первых, из всех присутствующих здесь женщин она была самой молодой. Во-вторых, эти женщины были настроены по отношению к ней весьма недружелюбно. Конечно, для них она была чужой, посторонней, но Кэмерон подозревала, что какую-нибудь грезящую о звездной карьере девицу с силиконовой грудью и подкачанными губами они приняли бы теплее. Кэмерон для них была вещью в себе, и к тому же она пришла сюда вместе с Доном.

В том, что все эти замужние женщины неровно дышат к Дону, Кэмерон убедилась довольно быстро. Он не то чтобы им нравился, нет, просто каждая из них считала, что имеет на него какие-то права. Он был их любимой знаменитостью, свободным холостым мужчиной с нормальной сексуальной ориентацией, и этого, как ни странно, хватало, чтобы каждая из них готова была запрыгнуть к нему в постель по первому же знаку.

Стоило Дону появиться в зале, как женщины, каждая из которых пришла сюда со своим мужчиной, набросились на него словно он был последним бифштексом на барбекю. Возглавляла эту кавалерийскую атаку Мэнди Ричардс. Сегодня на ней было серебристое коктейльное платье от Валентино, в ушах сверкали бриллиантовые серьги, а волосы были по последней моде собраны в низкий пучок, который — увы — ей совершенно не шел из-за невысокого роста.

— Привет, дорогуша! — бросила Мэнди и небрежно кивнула Кэмерон, однако ее взгляд был внимательным и оценивающим. Оглядев спутницу Дона с головы до ног, она неодобрительно поджала губы. Мэнди надеялась, что Дон приедет на вечеринку с этой телеглупышкой Мэри Эллен, которую недавно бросил муж и которая на некоторое время сделалась любимицей желтой прессы. Мэри и впрямь была не великого ума, но она, по крайней мере, становилась известной.

— Как, ты говоришь, тебя зовут? — спросила Мэнди, хотя на самом деле ответ Кэмерон ее нисколько не интересовал.

— Мой секретарь сообщил тебе, как ее зовут. Неужели ты даже этого не можешь запомнить? — добродушно заметил Дон, подцепив с подноса проходившего мимо официанта блинчик. — Познакомься с Кэмерон Парадайз. Такое имя трудно забыть.

— Привет, — поздоровалась Кэмерон, чувствуя себя крайне неловко в брючном костюме и без бриллиантовой диадемы на голове.

— Добро пожаловать на нашу вечеринку, — рассеянно проговорила Мэнди, которая уже переключилась на новых входящих гостей. — Прошу прощения, но я обязательно должна… — Она отошла.

— Мэнди — жена виновника торжества, — пояснил Дон. — Если сумеешь заманить ее в свой фитнес-клуб, прочие голливудские жены все как одна потянутся следом. Мэнди обожает «открывать» новомодные заведения.

— Мне бы не хотелось, чтобы моими клиентами были исключительно голливудские жены, — заметила Кэмерон.

— Но ведь тебе нужны деньги, не так ли? — Дон съел еще один блинчик. — Поверь моему слову: перетянуть Мэнди на свою сторону — важный стратегический шаг. — Он слегка приподнял бровь. — Или ты не знаешь, кто она такая?

— Знаю. Ты сам мне только что сказал. Она — жена виновника сегодняшнего торжества.

— А кроме того, единственная дочь Гамильтона Гекерлинга, суперпродюсера и мегамагната, который пользуется в Голливуде огромным влиянием.

— Кого-кого? — Кэмерон подавила смешок: она видела, что Дон чувствует себя немного не в своей тарелке из-за того, что привел ее сюда. Он старался не подавать виду, но ему это не слишком удавалось. Словом, наблюдать за ним было забавно.

— Пойдем отыщем Райана, — предложил он.

— Это кто? Герой сегодняшнего вечера?

— Угу. Он небось сидит сейчас в самом темном углу и грызет ногти.

— Почему?

— Потому что сегодня ему исполнилось сорок лет, а он, бедняга, вбил себе в голову, что это — начало конца.

«Какого конца?» — хотелось спросить Кэмерон, но она побоялась, что Дон ответит какой-нибудь двусмысленностью, поэтому она спросила, постаравшись придать своему голосу оттенок искренней заинтересованности:

— А чем он занимается, этот Райан?

— Он независимый продюсер — один из лучших в этом провинциальном городишке. Мы вместе учились в колледже. Райан мой самый давний и, похоже, самый близкий друг.

Но уйти им не удалось. На Дона налетели сразу три разодетые женщины, которые благоухали «Ангелом», «Сапфиром» и еще чем-то очень дорогим и эксклюзивным. Они говорили все одновременно и на попытки Дона представить им Кэмерон никак не реагировали.

— Я сейчас вернусь, — шепнула она и выскользнула за дверь.

Кэмерон было необходимо перевести дух. Сначала она собиралась посидеть в дамской комнате, но та оказалась битком забита щебечущими дамами, и Кэмерон, испытав острый приступ клаустрофобии, спустилась вниз.

Из вестибюля ресторана Кэмерон вышла на улицу. Заметив ее, дежурившие у входа папарацци на мгновение оживились, но, поняв, что перед ними не звезда, успокоились и больше не обращали на нее внимания. Кэмерон это вполне устраивало. Она отошла на несколько шагов в сторону, с наслаждением вдохнула прохладный, чистый воздух и почувствовала запах табачного дымка. Оглянувшись по сторонам, Кэмерон увидела у входа в ресторан небольшую группу курильщиков, упорно не желавших расставаться со своей пагубной привычкой.

Скользнув по ним взглядом, Кэмерон погрузилась в собственные мысли. Ей было очевидно — приходить сюда сегодня с Доном было ошибкой. Она не принадлежала к миру могущественных мужчин и богатых женщин и чувствовала себя в нем чужой и одинокой. Посмотреть хороший фильм и поужинать в скромном ресторане по соседству — именно так представляла себе Кэмерон по-настоящему приятный вечер, но Дон, конечно, не мог позволить себе ничего подобного. Ведь он был звездой, а значит, не принадлежал себе.

Нет, больше с Доном Вероной она никуда не пойдет — это ясно.

Приняв такое решение, Кэмерон снова огляделась по сторонам и заметила мужчину, который нервно расхаживал по аллее, что-то бормоча себе под нос. Он не производил впечатления человека неуравновешенного или нетрезвого. Кэмерон присмотрелась повнимательнее. Мужчина был в элегантном костюме, в стильной голубой рубашке и синем — в тон — шелковом галстуке. Когда же его лицо осветил яркий свет фонаря, Кэмерон поняла, что таких удивительных глаз она не видела никогда в жизни. Синие глаза, умный взгляд, легкие морщины на высоком, благородном лбу, крупный рот и нос с легкой горбинкой — таким было лицо, от которого Кэмерон была не в силах отвести взгляда. Конечно, незнакомец не был таким красавцем, как Дон, но все же он показался ей очень, очень привлекательным.

Когда он прошел мимо нее в третий или в четвертый раз, Кэмерон не выдержала и сделала шаг вперед.

— С вами все в порядке? — спросила она.

Мужчина резко остановился и уставился на нее во все глаза.

— Н-нет, — промолвил он после почти минутного молчания. — То есть — да, со мной все в порядке. Просто мне нужно немного выпустить пар, иначе я взорвусь.

— Не нужно взрываться, — сказала она почти весело, гадая, почему сердце в груди вдруг забилось словно у пойманной птицы. — Это не самый разумный план.

— А вы знаете, какой план разумный? — спросил он, несколько озадаченный ее словами.

«О, да! — подумала Кэмерон. — Знаю. Я хотела бы, чтобы ты был в моей постели, и тогда бы я тебе все рассказала…»

Она, впрочем, тут же спохватилась. Что, черт побери, с ней творится? Почему этот мужчина, которого она видела впервые в жизни, так сильно ее взволновал? Или она просто попала под гипноз его невероятных синих-синих глаз? Ничего подобного Кэмерон не испытывала с тех пор, когда впервые встретилась с Греггом. Тогда ее тоже словно подхватило могучим потоком — подхватило и понесло вперед, в его объятия, но ведь тогда она была совсем юной и глупой и не имела того печального опыта, который, как казалось Кэмерон, должен был служить ей надежной защитой от любых опрометчивых поступков.

Сейчас, впрочем, Кэмерон не думала о безопасности. Куда важнее было удержать внимание незнакомца. К счастью, он, похоже, не спешил уходить.

— Вы… вы ужинаете в «Мистере Чоу»? — задала она не самый умный вопрос.

— Вроде того, — рассеянно кивнул он в ответ.

Их взгляды встретились, и в то же мгновение между ними возникла необъяснимая связь, разрушить которую не спешил ни он, ни она.

— А-a, вот ты где!.. — раздался совсем рядом голос Дона, и Кэмерон, с трудом отведя взгляд от лица незнакомца, попыталась взять себя в руки.

— И ты тоже… — добавил Дон, поворачиваясь к мужчине. Папарацци, дежурившие у входа в ресторан, уже окружили их, яростно сверкая вспышками, но Дон не обращал на них ни малейшего внимания.

— Куда ты подевался? — спросил он небрежно. — Там тебя все обыскались. Твоя жена рвет и мечет. Страшно подумать, что будет, если ты немедленно не вернешься в зал. — Дон улыбнулся. — Я вижу, вы уже познакомились, — добавил он после чуть заметной паузы. — Я, кажется, говорил тебе, Райан, что она — само совершенство. Теперь ты видишь, что я был прав?

Райан растерянно кивнул. Он довольно быстро сообразил, что или, вернее, кого имеет в виду друг, но это не улучшило его настроения. Неужели эта изящная женщина, это небесное создание, казалось, посланное ему самой судьбой, — та самая фитнес-инструкторша, новая пассия Дона?

И что ему теперь делать?

Да ничего…

Абсолютно ничего.

В конце концов, он женат на Мэнди, а это значит, что у него есть перед ней определенные обязательства.

— А вы, значит, и есть виновник торжества? — пробормотала Кэмерон.

— Тот самый. — Райан вздохнул.

— Ладно, пошли скорее, — поторопил их Дон, косясь на папарацци. — Незачем устраивать бесплатное представление для этих обезьян с фотоаппаратами.

С этими словами он обхватил обоих за плечи и повел к дверям ресторана, но по пути Райан и Кэмерон успели обменяться еще одним взглядом, который был красноречивее любых слов.

* * *

Остаток вечера прошел для Кэмерон словно в тумане. Дон знакомил ее с какими-то друзьями, быть может — очень и очень известными, но она не запомнила ни лиц, ни имен. Почему-то, — а почему, она и сама не могла бы объяснить, — Кэмерон была не в состоянии оторвать глаз от Райана Ричардса, поэтому довольно скоро она поняла, что на торжестве в свою честь он отнюдь не веселится. Позже Дон объяснил ей, что Райан сердится на жену, которая, организовав для него эту вечеринку, «забыла» пригласить его родственников, к которым он был очень привязан.

Мужчина, который дорожит своей родней? Это что-то новенькое…

Стараясь говорить как можно небрежнее, Кэмерон поинтересовалась, есть ли у Райана дети, и Дон рассказал ей о выкидышах и о младенце, который родился мертвым.

Представив, какое горе и разочарование постигло Райана, Кэмерон почувствовала застрявший в горле комок.

Когда они с Доном возвращались из ресторана, Кэмерон спросила, счастлив ли Райан с Мэнди или нет.

— Ты, похоже, заинтересовалась моим приятелем, — заметил на это Дон, который, по обыкновению ведя машину одной рукой, положил другую на плечо Кэмерон. — С чего бы это?

— Это же его юбилей, — нашлась она. — Мне просто любопытно.

— А тебе понравилась вечеринка? — спросил Дон, так и не ответив на ее вопрос.

— Ну… — Кэмерон заколебалась. — Еда была выше всяких похвал.

— А кроме еды?

— Все эти люди, они… — Кэмерон запнулась, подыскивая правильное слово. — В таком обществе я чувствую себя немного не в своей тарелке.

— В каком же обществе ты чувствуешь себя хорошо? — рассмеялся Дон, начиная слегка поглаживать ее плечи. Кэмерон заметила, что он свернул на Сансет, и невольно напряглась.

«Кажется, он вообразил, что мы едем к нему домой! — в панике подумала она. — Нет, только не это!»

— Ну, во-первых, я предпочитаю неформальные вечеринки, — пробормотала она. — А во-вторых, мой дом в другой стороне. Ты едешь не туда.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Просто я подумал, что, коль скоро завтра в семь утра у нас тренировка, для нас обоих было бы гораздо удобнее, если бы ты осталась у меня на ночь.

— Удобнее? — Кэмерон приподняла бровь. — Для нас?..

— У меня дома есть гостевые комнаты, — объяснил Дон. — Так что ты меня нисколько не стеснишь.

— А у меня есть две собаки, которые разнесут мой дом, если я не приеду ночевать. Так что…

— Ты хочешь сказать, что сейчас мне следует развернуться и ехать в другую сторону?

— Именно это я и хочу сказать.

Он покачал головой.

— С тобой нелегко иметь дело.

— Как и с любой другой женщиной, которой приходится самой зарабатывать на жизнь, — уточнила Кэмерон.

Дон не стал возражать. Он уже усвоил, как следует держать себя с Кэмерон.

— До завтра, трудящаяся женщина! — попрощался он и, махнув ей рукой, уехал.

Кэмерон забрала у соседа Йоко и Леннона и поспешила к себе.

Райан Ричардс…

Виновник торжества…

Голова у нее кружилась.

Кэмерон уже давно не испытывала ничего подобного.

АНЯ

— Какой способ вы предпочитаете?

Эти слова Аня повторяла по несколько раз в день словно заклинание. Со временем она научилась произносить их на нескольких языках. А еще Аня поняла, что, если она хочет выжить, ей нельзя стесняться и робеть. Она должна быть агрессивной, напористой, хваткой и в то же время уметь выносить все, что выпадает на ее долю. Этой премудрости научила ее Вельма — двадцатилетняя полька, которая была самой востребованной девушкой у пани Гутовски.

Первые два месяца Аня смертельно боялась мужчин, которых должна была обслуживать. Самые разные мужчины — молодые и старые, худые и толстые, мрачно молчаливые и трепливые, — они поднимались в ее крошечную комнату, расстегивали штаны и использовали ее как считали нужным. Страх и стыд терзали Аню денно и нощно, и никто, никто не мог спасти ее от этого кошмара. Она была пленницей, бесправной рабыней, и ей действительно оставалось только стиснуть зубы и терпеть.

Дважды в день Ане разрешалось спускаться в кухню, где для нее и других девушек была приготовлена еда — обычно это был какой-нибудь суп и хлеб. За общим столом она и увидела Вельму — крупную, рослую, с большими грудями, влажными алыми губами и крашеными черными волосами, уложенными в высокую прическу.

Поначалу Вельма не обратила внимания на бледную, как привидение, девушку с вечно испуганным лицом. Она только отметила, что новенькая хоть и хороша собой, но ей явно не конкурентка. Со временем, однако, Вельма стала все чаще заговаривать с Аней, делясь с ней «тайнами профессии».

— Если хочешь, чтобы клиент захотел тебя по второму разу, нельзя лежать под ним словно дохлая кошка, — наставляла она Аню. — Кусайся, брыкайся, катайся словно колобок — они это любят. А если чувствуешь, что мужик настроен агрессивно, предложи взять в рот. Тогда, быть может, он тебя и не измордует до смерти! Кстати, что у тебя с лицом, дорогуша? Кожа у тебя белее мела. У тебя что, нет никакой косметики?..

Иногда Вельма приходила к Ане по ночам, когда все спали, и ложилась к ней в постель. Случалось, она иногда ласкала девушку, причем делала это гораздо нежнее, чем мужчины, которых Аня вынуждена была обслуживать как за деньги, так и бесплатно. К последним относились деловые знакомые пани Гутовски, а также Игорь, который считал себя вправе пользоваться Аней когда пожелает на том лишь основании, что это он привел ее в заведение Ольги.

— Пошли этого ублюдка куда подальше! — посоветовала ей Вельма. — Пусть платит, как все. А не захочет — пожалуйся Ольге, она его живо поставит на место.

— А ты давно здесь? — как-то поинтересовалась у нее Аня.

— Слишком давно, — вздохнула Вельма, закуривая. — Но теперь Ольга уже отдает мне часть заработанного. Когда я накоплю достаточно — фьюить! Только меня и видели!

— А куда ты поедешь?

Вельма пожала плечами.

— Я еще не решила. Может быть — в Голландию. Я слышала, в Амстердаме девушка может заработать серьезные башли.

— А можно и мне с тобой? — спросила Аня, и ее глаза невольно заблестели при мысли о том, что ей удастся избавиться от навязанного ей кошмара.

— А что, неплохая идея! — Вельма хрипло рассмеялась. — Я слышала, что две девушки могут заработать вместе куда больше, чем поодиночке.

И с этого дня, вернее — с этой ночи, Аня и Вельма начали планировать свое освобождение.

14

Райан вел машину, пренебрегая дорожными знаками и не заботясь о безопасности. Он был в ярости и к тому же слишком много выпил и не собирался щадить чувств Мэнди.

— Ты — злобная стерва! — прорычал он, проскакивая на красный сигнал светофора. — Я требую развода!

Его слова настолько потрясли Мэнди, что она не сразу нашлась что ответить. Развод? Еще чего?! И какая муха его укусила? Подобное поведение было вовсе не свойственно сдержанному, спокойному Райану, и на мгновение Мэнди испугалась, что перегнула палку, когда не пригласила на вечеринку его никчемных родственников. Да, пожалуй, она ошиблась — этого делать не стоило. Черт, как глупо!

— Ты просто не понимаешь… — начала она, пытаясь на ходу изобрести какие-то оправдания и отговорки. — Ты…

— Все я прекрасно понимаю! — перебил ее Райан. — Ты терпеть не можешь моих родных. Они для тебя слишком простые, да? И недостаточно богатые. Ну конечно — моя мать и сестры не владеют киностудиями и кинокомпаниями, они не знаменитости и не звезды, и поэтому ты решила с ними не церемониться. И со мной заодно!

— Ты несправедлив, Райан! — воскликнула Мэнди, попытавшись придать своему голосу оттенок самого искреннего негодования.

— Несправедливо было устроить мне день рождения и не пригласить мою мать! — отрезал он. — Ты наплевала и на нее, и на моих сестер!

— Это потому, что их у тебя слишком много, — пробормотала Мэнди. — Я подумала — будет гораздо лучше, если мы устроим для них отдельный праздник — семейную вечеринку у нас дома. Да и они не будут чувствовать себя неловко, ведь твои родные совсем не знают наших друзей. Если бы сегодня они тоже приехали в ресторан, им было бы просто не по себе!

— Да пошла ты!.. — выругался Райан, сворачивая к дому. — Язык у тебя хорошо подвешен, это я знаю, ты всегда умеешь отговориться.

— Да ты сам посуди! — раздраженно воскликнула Мэнди. — Твоя мать, твои сестры и их мужья — это лишних семь человек. Они просто не поместились бы в этом зале!

— Это все отговорки, причем идиотские отговорки, — огрызнулся Райан. — Или ты меня за дурака держишь?

— Ни за кого я тебя не держу. — Мэнди сделала вид, что обиделась. — И никакие это не отговорки. Я…

Райан так резко затормозил у ворот особняка, что машину слегка занесло.

— Выходи! — скомандовал он.

— Что?..

— Марш домой.

— А ты?

— А я не хочу.

— Куда это ты собрался?

— Не твое собачье дело.

Мэнди еще никогда не видела его таким рассерженным, он никогда не разговаривал с ней так грубо. Ничего, утром, когда он протрезвеет, ему придется пожалеть о своих словах — уж об этом она позаботится. Вот только как уговорить Райана прекратить валять дурака и вернуться домой вместе с ней?

— Вон! — повторил Райан. — Пошла вон отсюда!

Мэнди не успела захлопнуть дверцу машины, как Райан дал газ и умчался. Мэнди, потрясенная неожиданной сценой, направилась к дому. Нет, не так она планировала закончить сегодняшний вечер. Райан словно с цепи сорвался, и все из-за того, что она не пригласила его родственничков. Какая же он все-таки неблагодарная скотина! Отец, когда узнает, будет просто взбешен.

Но отец Мэнди был далеко и к тому же не желал разговаривать с ней даже по телефону. Насколько она знала, сейчас ее папаша находился на борту роскошной круизной яхты где-то в Средиземном море — праздновал свою помолвку с женщиной, которую он даже не пожелал представить дочери. Мэнди, впрочем, не сомневалась, что будущая жена отца — еще одна искательница сокровищ, которая спит и видит, как бы запустить свои загребущие ручки поглубже в карман Гамильтона Гекерлинга.

Черт бы побрал Райана Ричардса! Он не умеет ценить то, что Мэнди для него делала. Какую она устроила для него сказочную вечеринку — и как он ее отблагодарил!

Что ж, оставалось надеяться, что полиция остановит Райана за езду в пьяном виде — совсем как его законченного алкаша-зятя. И поделом ему!

И, утешая себя этой мыслью, Мэнди поднялась к себе в спальню, разделась, проглотила две таблетки снотворного и рухнула в постель.

* * *

Райан был не настолько пьян, чтобы не отдавать отчета в своих действиях. Он сознавал, что после всего выпитого ему не следовало садиться за руль, — особенно после того, как он сам столько раз предупреждал сестру насчет Марти, — однако сейчас его это не остановило.

Райану было все равно.

Другие мысли и чувства терзали его. Он злился на Мэнди за то, что она пренебрегла его родными, но к гневу Райана примешивалось и острое чувство вины. Он встретил женщину, к которой — бессмысленно было отрицать это! — его влекло с такой силой, что он едва не забыл о своем долге перед женой. А кроме того, эта женщина была возлюбленной его лучшего друга. Ситуация казалась безнадежной — Райан прекрасно понимал, что ничего не может поделать, и осознание собственного бессилия наполняло его грустью. Впервые в жизни Райан жалел, что он не такой, как другие мужчины, но переступить через себя, похоже, он не сможет.

Во-первых, слова «быть вместе в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас» никогда не были для него пустой формальностью.

Во-вторых, Кэмерон встречалась с Доном.

Или… не встречалась? Ведь если верить Дону, между ними до сих пор не было ничего такого. Кэмерон не принимала его приглашений, не говоря уж о том, чтобы спать с ним.

С другой стороны, что могло помешать ей передумать? Ведь пришла же она сегодня с Доном в ресторан, и, может быть, именно сейчас, пока Райан потерянно колесит по городу, эти двое, к обоюдному удовольствию, завершают этот вечер?

Впрочем, как раз это он мог легко проверить.

Вспомнив о правилах дорожного движения, Райан свернул к обочине и, остановившись, достал мобильный телефон. Все очень просто, рассуждал он. Если Дон не возьмет трубку, значит, сейчас он в постели с Кэмерон. А если возьмет…

Дрожащими пальцами он набрал знакомый номер.

— Алло?

Это был голос Дона. Он ответил сразу, а это означало, что Кэмерон нет рядом.

Райан с облегчением вздохнул.

— Это я, — сказал он и неожиданно для себя улыбнулся.

— Это я уже понял, — проворчал Дон сонным голосом. — Ну и что у тебя стряслось? Я думал, ты уже давно дома, под бочком у жены…

— Моя жена — такая дрянь… — пробормотал Райан, которого упоминание о Мэнди вернуло с небес на землю.

— Наконец-то! Не прошло и десяти лет, как ты это понял… — Дон шумно вздохнул. — Ну и что ты собираешься делать?

— Собираюсь приехать ночевать к тебе. Пустишь?

— Только не в свою постель, — усмехнулся Дон. — Будешь спать на диване в гостиной, как всегда.

— Согласен. Ну, я еду.

— Буду ждать с нетерпением. — Дон зевнул.

— Я тебя что, разбудил? — спросил Райан. — А где твоя новая подружка?

— Она предпочла вернуться к себе, — сухо ответил Дон. — Представляешь?!

— Она слишком хороша для тебя, — поддел друга Райан.

— Ты понял это после того, как пообщался с ней пять минут?

— Слишком хороша! — повторил Райан.

— Да ты пьян! — догадался Дон. — Вот что, поезжай ко мне, только не спеши. Не хватало еще тебе попасть в какую-нибудь историю. А я пока сварю кофе.

Вопреки опасениям Дона, Райан добрался до его дома без происшествий. Шатаясь, он ввалился в гостиную, сбросил на пол пиджак и повалился на диван. Когда Дон принес ему чашку крепкого черного кофе, Райан уже храпел, подложив под голову сложенную подушку.

Покачав головой, Дон накрыл его одеялом и вышел.

* * *

Райана разбудил яркий солнечный свет, льющийся в гостиную сквозь высокие стеклянные двери. Он открыл глаза, и в лицо ему тотчас уткнулся холодный мокрый нос Батча.

— Ч-черт!.. — прошипел Райан и рывком сел. В первую минуту он не мог понять, где он и как сюда попал. В висках стучало, словно там кто-то работал отбойным молотком, а рот горел, будто забитый сухим горячим песком.

С трудом поднявшись на ноги, Райан проковылял в гостевую ванную комнату. Помочившись, он повернулся к зеркалу и уставился на свое отражение. Ну и рожа! И дело было не только в мешках под глазами, а в общем выражении, которое неожиданно показалось Райану глубоко несчастным. Да он и был несчастен! Жизнь с Мэнди стала для него каторгой, но только вчера Райан набрался смелости вслух произнести слово «развод». Правда, он сказал его в приступе гнева, но теперь ему было ясно, что решение расстаться с Мэнди зрело в нем давно. И идти на попятный Райан не собирался. Не мог он и дальше жить с женщиной, которую разлюбил, потому что это означало бы жить во лжи. А возможно, расставание даже обернется благом для них обоих…

Дон все еще спал — дверь его спальни была плотно закрыта, и Райан, приняв холодный душ, отправился на кухню, чтобы сварить себе чашку кофе. Выпустив в сад Батча, он задумался о том, что ему делать дальше. Вернуться домой? Мэнди, конечно, все еще злится на него, к тому же у нее была преотвратная привычка представлять любое дело так, что виноватой стороной всегда оказывался Райан. Но только на этот раз у нее, пожалуй, вряд ли что-нибудь получится — ведь именно Мэнди зашла слишком далеко, не пригласив на юбилей мужа его родных. С ее стороны это было серьезным просчетом, и в глубине души Райан был рад, что у него есть против Мэнди столь серьезное оружие.

Только вчера он разговаривал по телефону с матерью, и она предложила ему приехать к ней, чтобы отпраздновать его сорокалетие. Вот только «праздновать» свой юбилей Райан не собирался. Сорок лет были для него рубежом, за которым заканчивалась молодость и начинался так называемый «средний возраст», от которого он не ждал ничего хорошего. Вот почему он сказал матери, что вряд ли сумеет выбраться, так как они с Мэнди собираются в этот день спокойно посидеть вдвоем в ресторане.

Ах, если бы он только знал, что «спокойно посидеть» обернется для него шумной вечеринкой, на которую явится два десятка гостей в основном из числа друзей Мэнди.

Какая же она все-таки стерва!

Проглотив чашку горячего кофе, Райан решил, что не станет дожидаться, пока проснется Дон. Он заранее знал, что скажет ему приятель — что он, мол, был круглым дураком, когда связался с Мэнди Гекерлинг. Что ж, теперь Райан и сам это знал.

Взяв со стула пиджак, Райан просунул руки в рукава и, засунув галстук в карман, потихоньку выскользнул из дома.

Но, выходя из ворот, он неожиданно столкнулся лицом к лицу с Кэмерон Парадайз.

— Мистер Виновник Торжества? — удивилась она. — Что вы здесь делаете?

— Сделайте одолжение — перестаньте называть меня так, — поморщился Райан, не в силах оторвать глаз от ее лица. При ярком солнечном свете она выглядела еще красивее и моложе, чем вчера: ее волосы отливали светлым медом, а глаза сияли как изумруды.

— Я так понимаю, ваш праздник закончился… — пробормотала Кэмерон, в свою очередь окидывая его взглядом. Судя по всему, вчера он выпил лишнего, и это бросалось в глаза — как и то, что эту ночь Райан спал не раздеваясь. Кэмерон почувствовала, как ее охватывает дрожь восторга, ей вдруг перестало хватать воздуха, и она невольно сделала крошечный шажок назад.

— Да… — Райан отвел взгляд и теперь внимательно рассматривал землю под ногами. — Я… — Он откашлялся. — Ведь вы к Дону? Он еще не встал.

Кэмерон машинально посмотрела на часы.

— Я приехала немного раньше, — сказала она и добавила зачем-то: — Я вчера долго не могла заснуть, а сегодня вскочила ни свет ни заря.

«Интересно, почему? — хотелось спросить Райану. — Почему ты долго не могла уснуть? Может быть, ты думала обо мне?»

Как глупо прозвучали бы эти слова, скажи он их вслух! С какой стати она будет о нем думать?! Ведь они совсем не знали друг друга. Удивительно, как она вообще его вспомнила.

— Можете позвонить и зайти, — сказал Райан, отступая в сторону. — Я думаю, Дон уже выспался, к тому же вы, кажется, с ним договаривались… — «Идиот, что я несу?» — мысленно укорил он себя и вдруг выпалил: — А хотите — давайте поедем куда-нибудь вместе и позавтракаем!

Кэмерон, казалось, была удивлена этими словами не меньше самого Райана. Она молчала, словно не зная, на что решиться, и Райан почувствовал, как им овладевает необъяснимое отчаяние. Не выдержав, он первым прервал затянувшуюся паузу.

— Мне срочно нужно что-нибудь съесть, иначе я упаду в голодный обморок, — сказал Райан. — А у Дона в холодильнике хоть шаром покати.

Кэмерон озорно улыбнулась.

— Я согласна, — сказала она, все еще не веря своей удаче. Завтрак? С ним?! Да это просто волшебно! О Доне, о запланированной на семь часов тренировке Кэмерон больше не думала. Впрочем, она может позвонить ему, извиниться и отменить занятие под каким-нибудь благовидным предлогом.

— А куда мы поедем?

— Я знаю одно неплохое местечко на Сансете. Там подают отличную яичницу с беконом, к тому же мне не помешал бы бокал-другой минералки. Как вы относитесь к яичнице? — Он с надеждой посмотрел на нее.

«Обожаю яичницу с беконом!» — хотелось закричать Кэмерон на всю улицу, но она ограничилась тем, что кивнула.

— Нормально отношусь.

— Вот и отлично. — Райан жестом пригласил ее идти первой. Кэмерон повернулась и сделала шаг — и вдруг остановилась.

«Он женат!» — прозвучал у нее в ушах знакомый голос, который она всегда воспринимала как глас рассудка.

«…Вряд ли его брак можно назвать счастливим, — мысленно заспорила Кэмерон. — Он…»

«Тебя это не касается», — возразил голос.

«Ничего не случится, если я с ним просто позавтракаю».

«Кого ты хочешь обмануть? Себя?..»

— В вашей машине или в моей? — спросил Райан, который с каждой секундой чувствовал себя все лучше и лучше. Похмелье, столь сильное утром, куда-то отступило, и он уже не мечтал неотступно о глотке холодной воды.

— Вы поезжайте вперед, а я за вами, — сказала Кэмерон. Она уже твердо решила отменить сегодняшнюю тренировку с Доном, и ей не хотелось оставлять свой серебристый «Мустанг» у него под окнами.

— Хорошо, тогда я поеду помедленнее, — пообещал он, счастливо улыбаясь.

— Не бойтесь, я от вас не отстану.

Их взгляды снова встретились, и Кэмерон в который раз почувствовала, что буквально тонет в его небесно-синих глазах.

Потом она запрыгнула в свою машину. «Лексус» Райана, брошенный у обочины, неуклюже развернулся и вывернул на проезжую часть. Кэмерон пристроилась следом. По дороге она позвонила Дону на почтовый ящик и оставила голосовое сообщение, в котором извещала, что сегодня не сможет прийти, но завтра тренировка обязательно состоится.

«Это просто приключение!» — подумала она, надеясь, что внутренний голос не станет больше ее беспокоить, но заставить его заткнуться было не так-то просто.

«А зачем тебе искать приключений на свою голову?» — едко осведомился голос.

«Почему бы нет?»

«Ты знаешь — почему».

Да, она все отлично знала, но это уже не могло ее остановить. Кэмерон влекло к Райану с неодолимой силой, которой, по правде говоря, она и не думала сопротивляться.

15

Проснувшись утром, Мэнди обнаружила, что Райан так и не вернулся домой. Сначала это ее удивило, потом — встревожило, а спустя еще час она начала злиться. Какого черта, в самом деле?..

Она несколько раз звонила ему на мобильник, но натыкалась на голосовую почту и в конце концов в сердцах отшвырнула аппарат. Да как он смеет так с ней обращаться? И где, черти б его драли, он провел эту ночь?

Поразмыслив, Мэнди пришла к вполне очевидному выводу. Конечно же, у Дона. Дон Верона был единственным близким другом Райана — и единственным, кто не одобрял его брака с Мэнди. Он, разумеется, старался этого не показывать, но она все равно чувствовала его холодность и пренебрежение! Едва ли не больше всего на свете ей хотелось, чтобы Дон снова женился. В том, что этот субъект — лакомый кусочек для многих и многих женщин — до сих пор остается холостяком, было что-то смутно угрожающее, нарушающее привычный порядок вещей. Кроме того, он не брезговал прибегать к услугам проституток и, следовательно, мог дурно влиять на своих женатых друзей.

О том, что Дон проводит время с девочками по вызову, знал весь Голливуд. Вот и вчера он, несомненно, явился в ресторан с одной из них. Смазливая мордашка, точеная фигурка, но манеры… манеры выдавали ее с головой. Она явно не принадлежала к тем людям, которые всегда окружали Мэнди, и то, что Дону взбрело в голову притащить эту шлюху на вечеринку для избранных, было просто верхом наглости. Увы, чувство меры нередко изменяло Дону, и это было досадно, поскольку во всех прочих отношениях он настолько приближался к идеалу мужчины, насколько это вообще было возможно. Ну что ему стоило приехать в ресторан с той же Мэри Эллен? Она, конечно, дура набитая, но по крайней мере известна, а это искупало многое, если не все.

У Мэнди просто руки чесались набрать номер Дона и спросить, не у него ли провел ночь ее блудный муж, но она сдержалась. Не стоит унижаться и выставлять себя в его глазах ревнивой женой, разыскивающей своего загулявшего мужа.

Потом она подумала: а что, если Райан вчера до того набрался, что переспал с какой-нибудь случайной женщиной?

При одной мысли об этом Мэнди затошнило. Ее отец был совершенно неуправляемым бабником, не хватало еще, чтобы муж пошел той же дорожкой.

Нет, только не Райан… Он для этого слишком старомоден и щепетилен, у него строгие принципы. Что это за принципы, Мэнди представляла себе довольно смутно, но была уверена: Райан не сможет изменить ей ни при каких обстоятельствах. С другой стороны, ее муж был хорош собой, многие женщины находили его весьма привлекательным, а уж Мэнди-то хорошо знала, что может сделать с мужчиной какая-нибудь пронырливая, изобретательная стерва. Люси была права на все сто, когда говорила, что все сколько-нибудь симпатичные женщины в Лос-Анджелесе — алчные хищницы, которые не стесняются в средствах, когда хотят заполучить мужчину.

Способ избавиться от всяких сомнений был только один, и Мэнди все же набрала номер Дона, дождалась, пока он возьмет трубку, и сказала самым безмятежным тоном, на какой только была способна:

— Привет, Дон. Мне нужно поговорить с Райаном. Он у тебя?

— Что-что? — пробормотал Дон. Как всегда, в разговоре с ней он не спешил с ответом.

— Ты что, спишь? — поинтересовалась Мэнди, мельком бросив взгляд на часы. Часы показывали только четверть восьмого, но Мэнди нимало не заботило, что в такую рань звонить просто неразумно.

— Да, Мэнди, представь, я сплю, — отозвался Дон. Про себя же он решил как можно скорее сменить свой домашний номер и при том позаботиться, чтобы Мэнди не узнала его как можно дольше. Разговоры с ней всегда были ему неприятны.

— Извини, но мне действительно нужно срочно поговорить с Райаном, — твердо сказала Мэнди.

— С чего ты взяла, что он у меня? — сказал Дон, начиная терять терпение.

— Потому что ты первый, к кому он побежит в… в общем, когда ему попадет шлея под хвост, — выпалила она, начиная злиться.

— Шлея? Под хвост? — Было слышно, как Дон ухмыльнулся.

«Что за сволочь!» — подумала Мэнди.

— Вчера он слегка перебрал, и мы повздорили, — сказала она. — Вот я и подумала, что он, наверное, спрятался у тебя.

— Знаешь, перезвони-ка попозже, — сказал Дон, нарочито зевая. — Я еще не встал.

И он дал отбой.

От подобной выходки Мэнди на несколько мгновений лишилась дара речи. Потом она принялась ругаться. Нет, теперь она просто обязана сделать все, чтобы Дон Верона навсегда исчез из их с Райаном жизни. А если Райан станет возражать — тем хуже для него.

* * *

«Господи! Ну и баба!..» Дон нашарил на ночном столике наручные часы и взглянул на циферблат. Обычно он вставал намного раньше, но сегодня проспал почти до половины восьмого. Интересно, подумал он, где Кэмерон? Где эта поборница точности и режима? До сегодняшнего дня она еще ни разу не опаздывала.

Скатившись с кровати, Дон босиком прошлепал в ванную, быстро принял душ и привел себя в порядок. После этого он отправился в гостиную, ожидая увидеть там Райана, но диван был пуст. Должно быть, бедняга проспался и отправился домой, к своей вздорной женушке, которая, конечно же, не преминет устроить ему небольшой ад.

Кофе в кофеварке был еще достаточно горячим, поэтому Дон налил себе большую чашку и достал ай-под, чтобы проверить поступившие в его адрес сообщения. Таковых оказалось несколько — от его агента, от личного парикмахера, от костюмера со студии, от Мэри Эллен, которая приглашала его на свой день рождения, и — наконец-то! — сообщение от Кэмерон, которая предупреждала, что не сможет прийти на тренировку из-за каких-то чрезвычайных обстоятельств.

Выслушав это сообщение, оставленное на его голосовом почтовом ящике, Дон почувствовал себя разочарованным. Он уже привык к тому, что почти каждый его день начинается со встречи с Кэмерон, и вот сегодня ее не будет.

Может быть, он сказал или сделал что-нибудь не то?

Нет, вчера вечером Дон держал себя как подобает образцовому джентльмену. Он не пытался действовать ни силой, ни уговорами; он даже не пытался поцеловать Кэмерон на прощание, хотя — видит бог! — ему этого очень хотелось.

Он проверил время, когда поступило сообщение. Без десяти семь сегодняшнего утра. Значит, у нее действительно появились какие-то срочные дела, быть может, с этим ее фитнес-клубом, к которому Дон уже начинал ее ревновать.

Ревновать?

Дон и сам поразился тому, что ему пришло на ум именно это слово, но тотчас понял, что оно самое точное. В последнее время он думал о Кэмерон почти постоянно, во всяком случае — большую часть времени. Она как будто околдовала его, и вот он за считаные дни превратился в безнадежно влюбленного мальчишку, который не знает, как покорить сердце первой школьной красавицы. Но как это может быть? Или он уже не Дон Верона — самый сексапильный телевизионный ведущий, который может получить любую женщину, какую пожелает? Почему же свет вдруг сошелся для него клином именно на Кэмерон Парадайз?

Потому что таких глаз, такого лица, таких волос и тела он не видел еще ни у кого.

А это, помимо всего прочего, означало, что он и впрямь влюблен как мальчишка.

И что самое странное, Дона это нисколько не пугало. Совсем наоборот, ему было даже приятно узнать, что он все еще способен на глубокое чувство после всех тех женщин, которые у него были и которыми он пресытился до такой степени, что в конце концов перестал считать для себя зазорным обращаться к проституткам. Они ничего не требовали, ни на что не претендовали — просто приходили, делали, что от них требовалось, получали плату и исчезали навсегда. Так ему было удобнее и проще, и хотя Дон знал, что это просто период в его жизни, все же он не находил в себе сил отказаться от своего «небольшого чудачества», как называли его увлечение девочками по вызову друзья и знакомые. Но вот он встретил Кэмерон Парадайз, и все изменилось в мгновение ока. Теперь Дон просто не мог думать ни о ком другом, как не мог избавиться от идиотски-счастливой улыбки, которая появлялась на его лице каждый раз, когда он предвкушал очередную встречу с ней.

Правда, Кэмерон по-прежнему не поддавалась его чарам, но Дон был уверен: если он все сделает правильно, а главное — не станет спешить, все у них может сложиться очень, очень хорошо.

* * *

К десяти часам Мэнди успела позвонить на студию и в монтажную, но Райана нигде не было. Тогда — очень неохотно — она решила испробовать последнюю возможность и позвонила его матери.

Норин Ричардс, как всегда, была сама любезность.

— Мэнди, дорогая, как я рада, что ты позвонила! Райан говорил мне — в день его рождения вы хотели поужинать вдвоем в каком-нибудь уютном ресторанчике. Поверь мне, такие вещи очень укрепляют семейные отношения… Расскажи, как вы посидели?

Она еще не договорила, а Мэнди уже все поняла. Во-первых, Норин понятия не имеет о вечеринке в «Мистере Чоу», а во-вторых, Райан явно не появлялся у матери в Калабасасе.

— Привет, Норин… — начала она, лихорадочно обдумывая свои следующие слова. — Я звоню вам, потому что у меня появилась идея. Что, если сегодня вечером вы — и ваши дочери с мужьями, конечно, тоже, — приедете к нам поздравить Райана? Насколько я знаю, для него это станет отличным подарком.

— Это действительно замечательная идея, — обрадовалась Норин. — А сестрам Райана ты уже звонила?

— Нет еще. Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы вы позвонили им сами, а потом перезвонили мне и сказали, сколько человек придет. Надеюсь, вам это не будет трудно?

— Ну конечно нет, моя дорогая! Я сейчас же с ними свяжусь…

— Да, еще одно, миссис Ричардс, — быстро добавила Мэнди, — ничего не говорите Райану, если он вам позвонит. Я хочу, чтобы это был сюрприз.

— Хорошо, я ничего ему не скажу.

— Вот и отлично. Тогда — в семь часов у нас. Но сначала еще раз созвонимся, хорошо?

— Конечно, дорогая.

Мэнди попрощалась и дала отбой. Может, теперь Райан оценит ее усилия?! Она покажет ему, что всегда готова признать свои ошибки и пойти на уступки.

С другой стороны, теперь Мэнди нужно было срочно звонить в фирму, которая обслуживала банкеты на дому. Что еще хуже, ей предстояло провести весь вечер в обществе скучных родственников мужа. При одной мысли об этом у нее начинало от тоски сводить скулы. Как там говорится в старой пословице — ни одно доброе дело не остается безнаказанным?

И все же Мэнди готова была терпеть, поскольку не видела другого способа помириться с Райаном. Уж один-то день она сможет побыть его примерной маленькой женушкой.

16

На самом деле Райан понятия не имел, куда он поведет Кэмерон. Сначала он собирался поехать с ней в «Хьюго», который казался ему наиболее подходящим местом, но потом передумал и решил отправиться в ресторан отеля «Четыре сезона».

Почти сразу Райан понял, что с его стороны это был по всем статьям неверный ход. Что, если кто-то из подруг или знакомых Мэнди увидит его в отеле с женщиной?

Впрочем, он тут же поймал себя на том, что по большому счету ему все равно. В конце концов, Райан не собирался изменять Мэнди — просто он пригласил своего будущего тренера по фитнесу позавтракать. Да-да, именно так он и сделает — договорится с Кэмерон, чтобы она тренировала и его.

Служитель на стоянке отеля был ему хорошо знаком. Передавая ему ключи от «Лексуса», Райан предупредил, что леди в серебристом «Мустанге» приехала с ним и что за парковку обеих машин заплатит он.

— Отличная тачка! — сказал Райан, когда Кэмерон выбралась из своего автомобиля. — Какого года?

— Шестьдесят девятого, — ответила она. — Страшно подумать: она сошла с конвейера за четырнадцать лет до моего рождения, а все еще бегает, да еще как бегает! Ничего себе, да?

— Да, — согласился Райан. Значит, ей всего двадцать пять, подумал он, произведя в уме несложный подсчет. Отличный возраст. Еще молода, но и не какая-нибудь легкомысленная соплячка, каких полно в Лос-Анджелесе. С другой стороны, по сравнению с его сорока годами Кэмерон казалась ему такой юной. Эти чертовы сорок лет! Уже сорок, а он и оглянуться не успел!

— Но ведь это гостиница! — констатировала Кэмерон.

— Здесь подают лучшие в городе завтраки, — пояснил он.

— Но я одета не совсем подобающим образом и… — начала она.

— Ты прекрасна, — перебил Райан.

Ну, вот он и сказал это. Интересно, станет ли теперь Кэмерон считать его грязным старикашкой, который решил подгрести к юной красотке с нескромным предложением? Правда, сам Райан никакого предложения делать не собирался — он просто сказал правду. Кэмерон и в самом деле была женщиной его мечты, но это вряд ли что-то меняло. Мечтать Райан мог сколько угодно — для него она оставалась девушкой Дона.

А кроме всего прочего, он все еще был женат на Мэнди.

Черт! И как его угораздило оказаться в такой запутанной ситуации?

Разумеется, Кэмерон и он могли быть просто друзьями, но Райан не был уверен, что Дону это понравится. «Какого черта ты потащил мою девушку в ресторан? — мог спросить он. — Отвали от нее, старый козел. Она — моя».

И он был бы совершенно прав.

— Что-то я проголодалась, — сказала Кэмерон. Она действительно ощущала под ложечкой сосущую пустоту, но голод был здесь ни при чем. Взволнованное ожидание, почти предвкушение — вот что испытывала Кэмерон на самом деле.

— Я тоже, — кивнул Райан и, взяв ее под руку, вошел в вестибюль отеля и направился в ресторан, где к ним навстречу сразу двинулся метрдотель. Райана здесь хорошо знали. Метрдотель усадил его и Кэмерон за лучший столик у окна, а официант принес меню.

Кэмерон сделала вид, что внимательно изучает меню, закрывшись им от Райана. На самом деле она пыталась понять, что с ней происходит. Почему она с такой легкостью отменила запланированную тренировку с Доном ради завтрака с этим совершенно незнакомым ей человеком. Правда, у него были самые синие в мире глаза, обворожительная, хотя и скупая, улыбка, широкие плечи, длинные, артистические пальцы и… О, дьявол! Кольцо! О чем она только думала?

— Ну как, выбрала что-нибудь? — спросил Райан. Он только сейчас заметил, что перешел на «ты», но коль скоро Кэмерон не возразила, он решил не заострять на этом внимание. — Я рекомендую яичницу с беконом, но если хочешь, можешь заказать континентальный завтрак.

«Я хочу тебя!» — едва не ответила Кэмерон, откладывая меню. Их взгляды встретились, и на несколько секунд время для обоих словно остановилось.

Не без труда Кэмерон удалось отвести глаза и пробормотать что-то насчет яиц-пашот. Райан кивнул; он попросил принести им две порции, и, в ожидании заказа, они разговорились о кино, музыке, телевидении, политике и искусстве. Говорить с Райаном было интересно, но и Кэмерон была достойной собеседницей. Каждое утро она хоть и с трудом, но выкраивала несколько минут, чтобы проглядеть «Нью-Йорк таймс» и «Ю-Эс-Эй тудей», чтобы поддерживать разговор с клиентами. Кроме того, ей нравились познавательные программы Си-эн-эн, а от канала «Дискавери» она и вовсе была без ума. Как оказалось, Райан тоже любил эти передачи.

Время пролетело незаметно, а они никак не могли наговориться. Перед кофе Кэмерон ненадолго отлучилась в дамскую комнату, чтобы отменить еще две сегодняшние тренировки. Раньше она ничего подобного себе не позволяла, но сегодня ей было все равно. Уже давно ей не было так хорошо. И чем больше они говорили, тем более интересным человеком ей казался Райан, теперь он нравился ей не только как невероятно привлекательный мужчина.

Он был мягким, обходительным, прекрасно воспитанным человеком.

«А еще он женат, — напомнила себе Кэмерон, — так что прекрати мечтать!»

Они пили по третьей чашке кофе, когда мобильный телефон Райана завибрировал, наверное, в пятый раз за утро. Взяв его со стола, он бросил взгляд на экран.

— Это моя сестра, — сказал он. — Извини, ей я должен ответить.

Итак, ко всему прочему, Райан оказался примерным братом. Предыдущие звонки он игнорировал, но для сестры сделал исключение. «Да это не мужчина, а просто совершенство какое-то!» — подумала Кэмерон, пока Райан, поднявшись из-за стола, отошел в сторону, чтобы поговорить с сестрой. Она уже начинала бояться, что не справится со своими эмоциями, но, к сожалению или к счастью, у нее имелось одно лекарство, которое до сих пор помогало ей спуститься с небес на землю.

Горькое лекарство, но действовало оно безотказно.

Грегг, ее бывший муж.

Когда-то он тоже казался Кэмерон идеалом мужчины, но ему потребовалось совсем немного времени, чтобы превратиться в грубое животное, убийцу собственного ребенка.

Кэмерон не сомневалась, что своего ребенка она потеряла в результате жестоких побоев, которые нанес ей Грегг, и боль от этой потери до сих пор отдавалась в ее душе. Она так и не смогла забыть об этом. Скорее всего, именно по этой причине после своего побега с Гавайев Кэмерон так и не сумела или не захотела завязать с кем-либо серьезные отношения. Она все еще боялась, что ей снова сделают больно.

Ее глаза невольно наполнились слезами, и Кэмерон, увидев, что Райан возвращается к столу, поспешно достала из сумочки солнечные очки.

— Что-нибудь случилось? — спросила она, заметив, каким мрачным сделалось его лицо.

— В общем — да, — кивнул он. — Сестра просила срочно приехать.

— В таком случае — поезжай, — быстро сказала Кэмерон, стараясь скрыть разочарование, которое она не смогла побороть, несмотря на то, что причина у Райана была более чем уважительной. — Я ни в коем случае не хочу тебя задерживать… А что случилось? Может быть, я смогу чем-то помочь?

— У нее, гм-м… семейные неприятности. Эта скотина — ее муж, только вчера вечером вернулся из тюрьмы, а сегодня уже устроил скандал. Он ей угрожает.

— Угрожает? — переспросила Кэмерон, внутренне похолодев. Ситуация была ей слишком хорошо знакома, чтобы она сумела остаться равнодушной.

— Это долгая история. — Райан вздохнул и знаком велел официанту принести счет. — Ее муж стал алкоголиком, потерял работу, и теперь ему постоянно нужны деньги, а они… они не так уж богаты.

— Можно мне поехать с тобой? — неожиданно для самой себя предложила Кэмерон. О том, что ей необходимо ехать в «Парадиз», чтобы проследить за прокладкой телефонных линий, она в этот момент забыла напрочь.

— Ты действительно хочешь? — удивился Райан.

— Мне кажется, я могла бы как-то помочь… Если ты поедешь один и столкнешься с ее… со своим зятем, может произойти все, что угодно. А в присутствии постороннего человека он, я надеюсь, будет вести себя сдержаннее.

Райан задумчиво покачал головой. Кэмерон была не только красивой женщиной — она оказалась отзывчивым, неравнодушным человеком, и это тронуло его до глубины души. Мэнди, во всяком случае, и в голову бы не пришло вмешиваться в его отношения с родственниками.

Тем временем официант подал счет. Райан бросил на стол несколько купюр и поднялся.

— Что ж, идем, — сказал он и поднялся. — Свою машину оставь здесь, мы заберем ее позже.

* * *

— Привет, Натали, — раздался в телефоне голос Дона Вероны. — Узнала?

Натали Дебарж прижала мобильник щекой и шепнула гримерше, клеившей ей ресницы:

— Это Дон Верона!

Гримерша состроила соответствующую случаю почтительную гримаску.

— Конечно, узнала. Привет, Дон… — Натали нарочно говорила с легкой прохладцей, хотя на самом деле была польщена его звонком. — Чем, как говорится, могу служить?

— Я слышал — ты вложила кое-какие деньги в одну фитнес-студию, — без лишних слов начал Дон.

— Быстро у нас новости расходятся! — не сдержала удивления Натали. — А от кого-то это слышал?

— Это неважно, — коротко сказал Дон. — Важно другое… Я тоже хотел бы в этом участвовать.

— В чем? — удивилась Натали. Она и в самом деле не сразу поняла, в чем дело.

— В этом проекте с фитнес-студией. Хочу вложить деньги и сделать эту студию самой модной во всем Лос-Анджелесе.

— Что ж, Дон… — задумчиво проговорила Натали, гадая, зачем Дону это нужно и что может быть у него на уме, — я бы сказала, это отличная новость. Но сначала я должна поговорить со своим братом — он в этом деле главный.

— Коул?

— Ты его знаешь?

— Лично незнаком, но слышал о нем от Кэмерон. Они ведь партнеры, не так ли?

— Ты, как я погляжу, уже все разузнал! — восхитилась Натали.

— Вот что я хочу, Натали… — Судя по его решительному тону, Дон был не намерен терять время зря. — Я готов вложить в проект твоего брата достаточно крупную сумму, но только при условии полной анонимности. Сколько нужно — столько они и получат, но только о том, что деньги дал я, не должна знать ни одна живая душа. Кроме тебя, разумеется… Как ты думаешь — ты сумеешь это устроить?

— Я даже не знаю, нужны ли им дополнительные вложения, — возразила Натали.

— Любое новое предприятие нуждается в капитале, а я хочу, чтобы эта фитнес-студия с самого начала заявила о себе как можно громче, — сказал Дон. — Короче, если мы договорились, мой финансовый консультант позвонит твоему, чтобы утрясти формальности, а ты предупреди брата. Скажи ему, что, мол, один твой хороший знакомый хочет участвовать в его бизнесе. Только не называй моего имени ни ему, ни Кэмерон, о'кей?

— Я полагаю, на вопрос, почему тебе так хочется вложить деньги в это предприятие, ты мне тоже не ответишь? — спросила Натали.

— Ты права. — Дон рассмеялся. — Не отвечу.

— Ну хорошо, я сделаю все, как ты сказал, — согласилась Натали. — А что я за это буду иметь?

— А что ты хочешь?

Прежде чем ответить, Натали набрала полную грудь воздуха словно перед прыжком в очень холодную воду.

— Я хочу эксклюзивное интервью в трех частях у тебя дома. И лучше, если это будет во время «сезонных замеров»[2].

— Ах, Натали, Натали!.. — вздохнул Дон. — Ты же знаешь, я не даю интервью. И тем более у себя дома.

— Да или нет? — перебила она.

— Это шантаж? — осведомился он.

— Нет, просто профессиональный прием, — ответила Натали.

— Надо же было так попасться! — Дон снова засмеялся. — Ну ладно, так и быть.

— Что — так и быть?

— Я дам тебе эксклюзивное интервью, но не в трех частях, а в одной, и не у себя дома, а в студии. И не больше десяти минут.

— Договорились. — Натали поспешно выключила телефон, боясь, как бы Дон не передумал. Голова у нее слегка кружилась. Она совершила невозможное — добилась эксклюзивного интервью у человека, который принципиально не давал никаких интервью.

Что ж, Дон Верона, конечно, крутой парень, но и она тоже не вчера родилась. И на этот раз ей, похоже, удалось взять над ним верх.

Вот только зачем, черт подери, ему понадобилось вкладывать деньги в «Парадиз»?

АНЯ

Вырваться от пани Гутовски казалось невозможным, но Вельма была хитра — хитрее, чем Сергей и Игорь оба. Решив во что бы то ни стало добиться своего, она начала обхаживать кое-кого из своих постоянных клиентов, рассказывая им жалостливые истории либо о больной матери, которую ей приходилось содержать, либо об умирающем от голода ребенке. А поскольку Вельма умела быть убедительной (ибо свое красноречие она подкрепляла искусными приемами), клиенты начали давать ей чаевые, проходившие, естественно, мимо кассы заведения. Так, понемногу, Вельме удалось скопить довольно значительную сумму.

— Ты можешь делать то же самое, — не раз говорила Вельма Ане. — Мужчины тупы как пробки — они верят всему, что ты им говоришь. Пусть думают, что заводят тебя по-настоящему — тогда от них можно добиться чего угодно.

Аня согласно кивала в ответ, но ей долгое время было невдомек, что еще она может сделать, кроме как лежать смирно, пока клиент получает удовольствие.

Видя, что дело у нее не клеится, Вельма начала обучать Аню кое-каким хитростям, советовать, что она должна говорить и как вести себя в постели.

Сначала эта «наука» казалась Ане отвратительной. Ей вовсе не хотелось разговаривать с мужчинами, которые чаще всего были бесчувственными, грубыми скотами. Однако в конце концов она решилась попробовать и довольно скоро убедилась, что Вельма права: мужчины оказались весьма тщеславными. Стоило ей только польстить кому-то из них или продемонстрировать свое восхищение мужскими способностями клиента, как отношение к ней на глазах начинало меняться. Из живого вибратора Аня превращалась почти в человека. Клиенты, приходившие в заведение Ольги, спрашивали именно ее, а оставшись с ней наедине, даже пытались ласкать, что Аня переносила стоически. Ласки она могла терпеть только от Вельмы, но ради достижения своей цели Аня готова была на многое.

Так был сделан первый шаг. Когда же у Ани появились постоянные клиенты, она стала рассказывать им о разбитой параличом сестре, о старушке-маме, потерявшей зрение в ужасной катастрофе. Однажды начав лгать, она научилась делать это очень убедительно и вскоре тоже начала получать щедрые чаевые, о которых Ольга ничего не знала.

Именно тогда Аня впервые за долгое время перестала ощущать себя беспомощной жертвой. Она поняла, что может худо-бедно управлять ситуацией. Стоило научиться лгать мужчинам, и большинство из них становились податливее воска.

Осознание замешанной на сексе власти над мужчинами, которой она была наделена, пришло к Ане не сразу, но когда это случилось, ей стало ясно, как употребить эту власть в своих целях. А цель у нее по-прежнему была одна — выжить, выжить любой ценой.

И все же подругам понадобилось больше двух лет, прежде чем Вельма решила, что они накопили достаточно денег и что им пора «рвать когти». Аня была в восторге, однако к ее возбуждению примешивалась изрядная доля страха. Вдруг их затея сорвется? Что будет, если Ольга сумеет выследить их и отомстить? Неизвестность, ожидавшая их впереди, пугала Аню гораздо больше, чем жизнь в борделе, к которой она успела привыкнуть. Кроме того, она боялась, что Вельма ее бросит.

И все же Аня готова была рискнуть, лишь бы не расставаться с Вельмой, которая была для нее больше чем подругой.

Они отправились в путь в три часа ночи, когда все в доме спали. Один из постоянных клиентов Вельмы, у которого была машина, согласился перевезти их через границу. Другой клиент достал для девушек фальшивые паспорта. Похоже, секс в исполнении Вельмы был страшной силой, сметавшей любые препятствия.

И все же девушкам пришлось нелегко — особенно когда они добрались до польской границы. Аня очень боялась, что с поддельными паспортами им вообще не удастся выбраться из страны, но Вельма пустила в ход все свои профессиональные навыки. Она так откровенно заигрывала с пограничниками, что совершенно вскружила им головы. Аня знала, что, если понадобится, Вельма выйдет из машины и обслужит каждого из солдат, но — слава богу! — ничего подобного не потребовалось. Меньше чем через пятнадцать минут они были в Германии. Правда, водитель, который довез девушек до ближайшей железнодорожной станции, потребовал от них платы «натурой». Водитель получил свое и высадил девушек. Вельма отнюдь не была благодарна ему за помощь и обрушилась на него с руганью и проклятиями, обозвала грязной польской свиньей.

Следующие несколько дней Вельма и Аня провели в поездах. Их целью по-прежнему был Амстердам, где, как утверждала Вельма, у нее были знакомые.

Поезда, в которых приходилось ехать девушкам, чаще всего были грязными и переполненными, и Аня стала сомневаться в правильности своего решения. Вельма же чувствовала себя в этой обстановке как рыба в воде. Денег у них было в обрез, и она снова пустила в ход свое мастерство. Стоило ей заметить перспективного клиента, как она тут же предлагала ему свои услуги и удалялась с ним в туалет.

— Легкие деньги, — сказала Вельма Ане, когда та спросила, почему подруга так поступает. — Ты тоже давай крутись — я не собираюсь работать за двоих.

— Но я не хочу, — попыталась возразить Аня, но Вельма смерила ее суровым взглядом и сказала:

— Это еще что за новости? Если хочешь попасть в Амстердам — работай, иначе ты меня больше не увидишь.

И Ане пришлось подчиниться. Обслуживать мужчин в заплеванных туалетах поездов и вокзалов было противно, но она больше не роптала. Остаться одной, без Вельмы Аня боялась.

Когда в конце концов девушки добрались до Амстердама, Аня едва держалась на ногах. У нее не хватало сил даже радоваться тому, что они достигли конечной цели своего путешествия. Вельма же, напротив, излучала бодрость и энергию.

— Сегодня будем ночевать в гостинице, — сказала она, когда девушки сошли с поезда в Амстердаме. — Мы это заслужили. А завтра начнем новую жизнь. Вот увидишь, здесь мы сможем заработать настоящие деньги.

Аня обрадовалась. Она никогда еще не останавливалась в гостинице, и одна мысль о теплом душе и чистой постели приводила ее в восторг.

Вельма тем временем остановила такси и поговорила с водителем, который порекомендовал недорогой, но довольно приличный мотель. В мотеле девушки сняли номер на двоих. Едва войдя в комнату, Вельма с размаху бросилась на кровать и объявила Амстердам лучшим городом в мире.

— Здесь, — сказала она, — мы должны были оказаться с самого начала.

И Аня не посмела ей возразить.

17

Сидя рядом с Райаном на пассажирском сиденье «Лексуса», Кэмерон чувствовала себя так, словно они были давними друзьями, а не познакомились только накануне вечером. И то, что они ехали в Силверлейк навестить его сестру, тоже казалось ей совершенно естественным, хотя еще час назад ничего подобного даже не могло прийти ей в голову.

Райан был молчалив и сосредоточен, но Кэмерон была уверена — он думает о сестре, о том, что могло случиться у нее дома. Расспрашивать его она ни о чем не стала — ей не хотелось, чтобы он решил, будто она лезет не в свое дело, но Райан вдруг заговорил сам.

— У меня три сестры, — пояснил он. — Эви — самая младшая. Когда ей было восемнадцать, она убежала из дома с этим кретином и вышла за него замуж. Теперь у нее трое детей, поэтому развязаться с ним ей будет непросто.

— А ее муж — он кто? — спросила Кэмерон.

— Алкоголик. Никчемный тип, — с неприязнью произнес Райан. — Он пропивает все деньги, поэтому Эви едва сводит концы с концами. — Он не сказал, что дает сестре деньги, но Кэмерон догадалась об этом сама.

— Нет, я имел в виду — кто он по профессии? — уточнила она.

— Когда-то он был каскадером в кино, причем — не из худших, но виски его сгубило. Просто поразительно, как он до сих пор не угробился, потому что алкоголь и трюки несовместимы.

— Значит, он и раньше угрожал твоей сестре? Может, даже бил ее?

— Не знаю. Меня бы это не удивило.

— Ужасно жаль, что ей так не повезло, — сочувственно проговорила Кэмерон.

— А уж мне как жаль! — мрачно откликнулся Райан.

Остаток пути они проделали в молчании, но никакого отчуждения между ними не возникло. Напротив, оба молчали, словно знали, что у них еще будет время наговориться всласть. Кэмерон, во всяком случае, в этом не сомневалась, хотя, если бы кто-нибудь спросил, откуда у нее такая уверенность, она бы не смогла объяснить.

* * *

У Люси Лайонс Стэндарт созрел план. Поскольку ее решение вернуться в кино оставило мужа равнодушным, она решила сама взяться за осуществление своего проекта. В конце концов, идея у нее была, теперь ей было нужно, чтобы кто-то написал по ее наметкам толковый сценарий. Тогда у нее будет что показать Райану. В том, что Райан заинтересуется, у нее сомнений не было — она буквально чувствовала, что он ухватится за сценарий обеими руками.

Фил упорно отказывался даже говорить с ней на эту тему. Каждый раз, когда Люси заводила разговор о своем проекте, он просто-напросто выходил из комнаты. В отместку Люси перестала готовить Филу еду и спать с ним, но эти меры не возымели желаемого действия. Смерть от голода Филу в любом случае не грозила, так как их экономка все равно готовила лучше. Что касалось постели, то Люси подозревала: свои тридцать три удовольствия ее муж получает от своей секретарши — двадцатитрехлетней японки с острыми грудками и неприятным смехом, напоминающим хохот гиены.

В том, что ее муж весьма неразборчив в связях, Люси убедилась уже давно. Она не сомневалась — Фил способен трахнуть бревно, если оно только поглядит в его сторону. Он мог заинтересоваться самой некрасивой женщиной и умел заставить ее почувствовать себя королевой. Женщины в свою очередь не оставляли его своим вниманием, хотя Фила нельзя было назвать самым привлекательным мужчиной на свете. Казалось, они каким-то шестым чувством угадывают, на что он способен в постели, и спешат получить свою порцию изысканных ласк. «Золотой язычок» — так когда-то называла Фила сама Люси, и он действительно был настоящим мастером, умевшим довести женщину до экстаза.

Черт бы его побрал!

Сев в свой белый, с откидным верхом «Мерседес» последней модели, Люси отправилась на побережье в Венис. Надо признать, Фил никогда не жалел для нее денег, но вот своим выдающимся талантом сценариста он поделиться не пожелал. Что ж, тем хуже для него… Теперь Люси вынуждена была нанять никому не известного писателя. Будучи женой самого Фила Стэндарта, она просто не могла обратиться ни к кому из признанных голливудских профессионалов, чтобы не поставить в неловкое положение ни мужа, ни себя.

Буквально несколько недель назад один из знакомых Люси прислал ей пару пробных сценариев, написанных сыном его школьного товарища. Предполагалось, что Фил прочтет их и поможет пристроить парнишку на одну из студий. Фил, однако, отказался даже взять их в руки, а вот Люси не поленилась и просмотрела оба сценария.

Сценарии показались ей на удивление оригинальными и свежими. У мальчика — студента Калифорнийского университета, — несомненно, был талант. И вот теперь, когда собственный муж отказал ей в помощи, Люси ехала к нему, чтобы обсудить свое предложение и убедиться, что парень сумеет написать достойный сценарий по ее проекту.

То, что ему, возможно, не хватает опыта, ее не смущало. Люси Стэндарт твердо решила доказать Филу, что сумеет вернуться на сцену даже без его помощи.

* * *

Эви встретила их у дверей своего дома. Она дрожала, а под глазом у нее был свежий кровоподтек.

При виде ее заплаканного лица Кэмерон почувствовала, как внутри у нее все переворачивается. Знакомое чувство: такая же смесь страха, ненависти и беспомощности охватывала Кэмерон каждый раз, когда ее избивал Грегг.

Увидев брата, Эви бросилась в его объятия, и Райан крепко прижал ее к себе.

— Где этот подонок?! — прорычал он. — Где этот сукин сын? Клянусь, на этот раз я его убью!

— Он уехал, — всхлипнула Эви. — Схватил мой кошелек и удрал.

— А мальчики? С ними все в порядке?

— Слава богу, они еще в школе.

Кэмерон тоже вышла из машины.

— Э-э… здравствуйте, Эви, — проговорила она.

— Это Кэмерон, — быстро сказал Райан. — Моя хорошая знакомая.

— Давайте пройдем в дом, — предложила Кэмерон. — Нужно приложить к вашему глазу что-нибудь холодное. У вас есть лед?

Эви вопросительно взглянула на Райана, и он кивнул.

— Кэмерон права, — сказал он. — Идем.

Втроем они вошли в гостиную, которая выглядела так, словно здесь пронесся ураган: мебель перевернута, пол засыпан осколками стекла, повсюду валяются книги и компакт-диски.

— Что здесь случилось? — спросил Райан. Сейчас он говорил спокойным тоном, но обе женщины чувствовали, что внутри он буквально кипит.

— Вчера Марти выпустили из тюрьмы, — тихо ответила Эви. — Он вернулся очень злой и сразу обвинил меня в том, что я, дескать, ничего не сделала, чтобы вытащить его оттуда раньше. Мы поссорились, потом он схватил мою кредитку и ушел. Утром он пришел пьяный, и… — Бросив быстрый взгляд в сторону Кэмерон, Эви заколебалась.

— Продолжай, — велел Райан. — Я же сказал — Кэмерон мой друг.

— …Я сразу поняла, что он был с другой женщиной, — прошептала Эви, сделав над собой явное усилие, и ее глаза снова наполнились слезами. — От него пахло чужими духами, и вообще… Но когда я сказала ему об этом, Марти словно сошел с ума. Он разорался, разгромил комнату, ударил меня, потом забрал оставшиеся деньги и ушел.

— Он бил тебя раньше? — спросил Райан, с трудом сдерживая бурлящую в нем ярость.

— Н-нет, — ответила Эви, но отвела глаза.

«Да, — подумала Кэмерон. — И не раз. Это у нее на лице написано. Я побывала на ее месте, так что я знаю…»

— Ну что ж, в любом случае это был последний раз, — решительно сказал Райан, и его синие глаза полыхнули гневом. — Больше он тебя и пальцем не тронет.

— Он не хотел, — беспомощно пробормотала Эви. — Марти… Он просто очень расстроился.

«Конечно, он расстроился, — снова подумала Кэмерон. — И выместил свое настроение на тебе. Почему нет? Слабая, беспомощная женщина, и к тому же — всегда под рукой. Почему бы не врезать ей как следует? К тому же женщины никогда не дают сдачи. Должно быть, это заложено в нас самой природой».

— На Марти мне наплевать, — сказал Райан и, подняв с пола опрокинутый стул, усадил на него сестру. — Но мне не наплевать, что он тебя ударил. Только трус станет бить женщину.

— А где у вас кухня? — спросила Кэмерон. — Давайте я все-гаки принесу лед, и мы приложим его к вашему глазу.

Райан рукой показал ей направление.

— Она славная, — промолвила Эви, когда Кэмерон ушла. Она не стала задавать никаких вопросов, но Райан все равно смутился.

— Кэмерон… мой фитнес-инструктор, — сказал он после небольшой паузы.

— То-то я гляжу — ты одет как для тренировки, — чуть заметно улыбнулась Эви, и Райан смутился еще больше. Он догадывался, что подумала сестра, но сомневался, что она поверит ему, если он расскажет правду. Кроме того, Райан и сам не знал, какая она — эта правда.

В кармане у него завибрировал мобильный телефон, и он достал аппарат, чтобы бросить взгляд на экран. Это была Мэнди. За сегодняшнее утро она звонила ему уже в пятый раз. Она, понятно, беспокоилась, но ему было все равно.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — сказал он сестре. — Сейчас мы поедем, заберем из школы мальчишек, и я отвезу вас к маме, а потом вернусь сюда. Нам с Марти нужно серьезно поговорить.

— Я не поеду к маме! — испугалась Эви. — Она… очень расстроится.

— Мама поймет.

Эви покачала головой.

— Это ты так думаешь. А я знаю — она решит, что я — неудачница, которая ни на что не годится.

В гостиную вернулась Кэмерон. В одной руке у нее были веник и совок, в другой — пакет замороженных бобов. Протянув пакет Эви, она сказала, чтобы та приложила его к подбитому глазу, а сама стала сметать в совок стеклянные осколки.

Глядя на нее, Райан не мог не подумать о том, что Кэмерон совсем не похожа на Мэнди. Вряд ли его жена сумела бы отнестись к случившемуся так просто и по-деловому. А Кэмерон, похоже, точно знала, что нужно делать.

— Я… я уже успокоилась и сама смогу поговорить с Марти, — сказала Эви, прижимая холодный пакет к щеке. — Не волнуйся, пожалуйста, я своего мужа знаю. Я уверена — он будет раскаиваться и просить прощения, так что мне ничего не грозит.

«Ну, разумеется, — подумала Кэмерон. — Конечно, он скажет, что очень сожалеет и очень тебя любит, но уже завтра все может повториться».

— Я тебя здесь не оставлю, — покачал головой Райан. — Ни в коем случае.

— Ну пожалуйста!.. — взмолилась Эви. — Я с ним справлюсь, честное слово!

Они еще некоторое время спорили, но в конце концов Эви все же удалось убедить брата, что с ней не произойдет ничего страшного.

— Ну, если ты уверена… — проговорил Райан, все еще сомневаясь. Ему очень не хотелось оставлять сестру без всякой поддержки.

— Уверена, — подтвердила Эви и храбро кивнула головой. — Поезжай на свою тренировку и ни о чем не думай. Я тебе позвоню и расскажу, чем все кончилось. — Повернувшись к Кэмерон, которая уже почти закончила приводить комнату в порядок, Эви тронула ее за рукав. — Спасибо вам большое, — сказала она. — Мне очень жаль, что мы с вами познакомились при таких обстоятельствах.

— Ничего страшного, — кивнула Кэмерон. Ей очень хотелось еще как-то помочь бедной женщине, но она не знала, что еще можно сделать. — Я все понимаю…

Она действительно понимала. В свое время Кэмерон пришлось побывать на месте Эви, и она знала: единственное, что можно сделать в подобной ситуации, — бежать. Спасаться, бежать не откладывая, потому что то, что случилось сегодня, непременно повторится.

В последний раз обняв сестру, Райан велел звонить ему в любое время дня и ночи и, взяв Кэмерон под руку, вывел ее из дома.

— Не нравится мне все это, — сказал он, качая головой. — Как ты думаешь, может, мне все-таки следует остаться и самому потолковать с этим ублюдком?

— Твоя сестра этого не хочет, — возразила Кэмерон. — К сожалению, ей понадобится время, чтобы понять, что же ей нужно на самом деле.

— Ты думаешь?

— Так чаще всего и бывает. — Кэмерон вздохнула.

Райан некоторое время всматривался в ее лицо, потом спросил:

— А ты-то откуда знаешь?

— Я… У меня была… подруга, которая оказалась в похожей ситуации, — ответила Кэмерон, которую вопрос Райана застал врасплох. — Но в конце концов она поумнела и разорвала отношения с человеком, который ее мучил.

Райан продолжал пристально вглядываться в ее лицо.

— Это ведь была ты? — спросил он мягко.

— В каком смысле?

— Это ты поумнела и рассталась с мужем?

Глаза Кэмерон внезапно наполнились слезами, которые она не сумела скрыть. Как он догадался, если ей самой не хотелось ни думать, ни вспоминать о прошлом? Про себя Кэмерон давно решила, что должна вычеркнуть Грегга из своей жизни. Она будет сильной, независимой и неуязвимой — и ни один мужчина не сможет причинить ей боль.

Ни при каких обстоятельствах Кэмерон не собиралась отступать от своего намерения.

18

Все было готово. Для ужина Мэнди наняла повара, трех официантов и бармена — многовато для девяти человек, но, с другой стороны, сама она разносить угощение не собиралась, а экономка, отпущенная на два дня, уехала домой и не успевала вернуться. Откровенно говоря, Мэнди давно хотела ее уволить, но нового работника ей пришлось бы заново вводить в курс домашних дел, знакомить с привычками хозяев, а этого кошмара она, пожалуй, не вынесла бы. С нее достаточно было и одного раза.

А виноват во всем был Райан. Когда они только поженились, Мэнди хотела, чтобы прислуга — какая-нибудь пожилая супружеская чета — жила с ними, благо места в особняке хватало, да и работы тоже, но Райан решительно воспротивился. Он сказал, что будет чувствовать себя гораздо свободнее с приходящей прислугой, и она, дура, согласилась. Тогда ей еще хотелось делать ему приятное, хотя впоследствии во всем, что касалось домашних дел и забот, Мэнди поступала по-своему. Райан изредка пытался настаивать на чем-то, но ей почти всегда удавалось его переубедить. И только в вопросе о приходящей прислуге он оставался тверд как кремень.

Подумав об этом сейчас, Мэнди негодующе фыркнула. Неужели ему не ясно, что прислуга, которой то и дело нужны выходные, — это неудобно, к тому же, настояв на своем, Райан поставил в неловкое положение ее. Мэнди было просто стыдно рассказывать друзьям и знакомым, что они пользуются услугами приходящей прислуги. Именно так — в единственном числе. В особняке у тех же Люси и Фила постоянно жила супружеская пара из Гватемалы. Кроме них, Стэндарты пользовались услугами двух приходящих домработниц, прачки, английской няни для двух их детей, шофера и трех секретарш, обслуживавших Фила, который работал по большей части дома. Люси утверждала, что все эти люди ей совершенно необходимы, поскольку Фил — также по ее словам — был самым неряшливым и безалаберным мужчиной на свете. Не лучше были и дети, наводнившие дом своими ручными животными.

Вспомнив о Стэндартах, Мэнди машинально потянулась к телефону и набрала номер Люси.

— Ты где? — сразу спросила Мэнди, услышав шум мотора.

— Я в машине, еду к одному сценаристу, чтобы поговорить насчет моего проекта, — ответила Люси, ведя машину одной рукой. — Если он мне понравится, я его найму.

— Вот как? А Фил знает?

— К черту Фила! — отрезала Люси. — У меня своя голова на плечах.

— Вы что, все еще не разговариваете?

— Разговариваем, — мрачно сказала Люси. — Я только не подпускаю его к себе, когда мы ложимся, а Фил, сколько бы женщин ни было у него на стороне, терпеть не может оставаться без своей ежедневной порции десерта.

— Ежедневной? — Мэнди не поверила своим ушам. Должно быть, подумалось ей, все, что она слышала о ненасытности Фила Стэндарта, — правда. О его ненасытности и о его огромном члене… И хотя в последнем отношении Райан едва ли уступал Филу, все же Мэнди почувствовала что-то вроде зависти.

Она отчетливо помнила, как во время одной давней рождественской вечеринки Фил застал ее в ванной комнате. Он запер дверь, прижал Мэнди к раковине и, обозвав «сладенькой», попытался поцеловать взасос. Разумеется, Мэнди оттолкнула его, сказав, что она не из тех женщин, которые изменяют мужу. Кроме того, она напомнила Филу, что Райан — один из самых близких его друзей, но он в ответ лишь расхохотался (он был пьян, конечно) и, распахнув дверь ванной, заорал во все горло: «Мэнди Гекерлинг — фригидная сучка!»

«Ха! — подумала она тогда. — Знал бы ты, что мы с Райаном вытворяем в спальне, — не называл бы меня фригидной».

Увы, это было давно — до выкидышей, до родившегося мертвым младенца, словом — до того, как ее брак превратился в привычку, а сексуальная близость с Райаном утратила значительную часть своей привлекательности.

Впрочем, сейчас Мэнди больше думала не о том, чего она лишилась, а о необходимости что-то предпринять, коль скоро Райан заявил ей открытым текстом: он, мол, разочарован их интимной жизнью. Он дошел даже до того, что произнес слово «развод», а это было уже по-настоящему неприятно. Конечно, Райан был пьян и разозлился, и все же… все же…

Мэнди очень хорошо представляла, в какой восторг придет ее отец, если они с Райаном все-таки разбегутся. «Я тебя предупреждал, что твой Райан — просто неудачник! — скажет он. — Неудачник, который не способен даже зачать ребенка!»

Да, Гамильтон Гекерлинг никогда не уставал напоминать дочери, что и выкидыши, и рождение мертвого ребенка — все это вина Райана. Даже сама Мэнди была шокирована жестокостью этих слов.

Сейчас она вздохнула, подумав о том, как лучше всего помириться с Райаном. Первый шаг она сделала — организовала семейный ужин, пригласив на него мать Райана и его сестер с мужьями. Мэнди, однако, не собиралась принимать гостей одна.

— Слушай, Люси, что вы с Филом делаете сегодня вечером? — спросила она.

— А что? — осведомилась Люси. Она уже давно усвоила одно простое правило: никогда не говорить «да», пока не станет ясно, в чем дело. Особенно в разговоре с Мэнди Ричардс.

— Я решила устроить для Райана еще одну вечеринку, домашнюю, — пояснила Мэнди, стараясь говорить как можно небрежнее. — Сегодня к нам приедут его родные. Может быть, и вы с Филом подтянетесь? Я была бы очень рада вас видеть…

Люси ответила не сразу. Семейный ужин дома у Ричардсов казался ей самой подходящей возможностью поговорить с Райаном насчет сценария. Точнее — идеи сценария, поскольку на данный момент у нее больше ничего не было.

— Мне нужно сначала поговорить с Филом, — сказала она наконец, — но я-то не против. Я постараюсь его уговорить, о'кей? Как только мы определимся, я тебе сразу перезвоню, — добавила она, поскольку уже подъезжала к месту своего назначения.

— Перезвони, пожалуйста, — сказала Мэнди, подумав о том, что ей, по крайней мере, не придется развлекать родственников мужа одной. Стэндарты в этом отношении были весьма полезными гостями. Оскароносный сценарист и бывшая кинозвезда должны были заинтересовать неискушенных родственников Райана.

* * *

Сидя в своем офисе с видом на Бербанк, Дон пребывал не в самом благодушном настроении. А в подобных случаях он не стесняясь вымещал свое раздражение на окружающих. Кофе, который ему подали, показался Дону остывшим, булочки — черствыми, кондиционер давал не ту температуру, и он выражал свое недовольство, не стесняясь в выражениях. А когда режиссер принес ему примерный план вечернего шоу, Дон и вовсе утратил над собой контроль.

— Ты что, с кровати сегодня упал?.. — спросил его продюсер Джерри Манн. Загорелый, с лысой, как коленка, головой Джерри мог позволить себе разговаривать с Доном запросто. В свои пятьдесят с лишним он успел поработать и с Карсоном, и с Гриффином, и с Леттерманом и обладал поистине гигантским опытом работы на телевидении. Казалось, не было такой вещи, какой бы он не знал. Кроме того, Джерри был по-настоящему умен, и ничто — буквально ничто — не могло застать его врасплох. Именно поэтому Дон ценил его и предпочитал работать именно с ним. Когда-то они были партнерами в шоу, которое Дону буквально навязал один из руководителей канала. Становиться ведущим — «клоуном», как он высокомерно считал, — ему не хотелось: Дон мечтал о карьере тележурналиста в Си-эн-эн или какой-то другой мировой сети, мечтал передавать срочные репортажи из горячих точек планеты, однако судьба распорядилась иначе. В течение нескольких месяцев с начала его работы в шоу рейтинг Дона пополз вверх, и теперь — восемь лет спустя — он стал одним из самых востребованных телевизионных ведущих.

— Нет, — проворчал в ответ Дон. — Просто у меня пропала тренировка. Моя фитнес-инструкторша не явилась сегодня на занятия.

— Ну и что тут такого? — удивился Джерри. — Ты уже большой мальчик, тебя необязательно водить на помочах. Разве так трудно забраться на одно из этих пыточных устройств, которые ты накупил, и потренироваться самому?

— Кэмерон — лучший фитнес-инструктор во всем Лос-Анджелесе, — вставила младшая продюсерша Джилл Хонер, которая и порекомендовала Дону Кэмерон. — Она даже последнего лентяя умеет заставить тренироваться с охотой. Скажи, Дон, разве я не права? И по-моему, ты должен сказать мне спасибо… Конечно, не мне это говорить, но я оказала тебе неплохую услугу.

— Да, — согласился Дон, стараясь ничем не выдать собственного отношения к Кэмерон. — Она действительно умеет незаметно наращивать нагрузки, и…

— Кое-кто из ее близких знакомых считает, что Кэмерон — лесбиянка, — сказала Джилл заговорщическим тоном и усмехнулась, делая вид, будто знает больше, чем говорит. — Она ни с кем не встречается, я имею в виду — с мужчинами. И даже никогда о них не говорит. А ты как считаешь?

«Я считаю, — хотелось сказать Дону, — что тебе лучше заткнуться, пока я тебе не врезал. Девушка моей мечты не может быть лесбиянкой».

Но едва он подумал об этом, как его сразу начали одолевать сомнения. Не в этом ли крылась причина непонятной холодности Кэмерон и того упорства, с каким она отвергала его предложения? Неужели эта обольстительная красавица и в самом деле предпочитает женщин?

Нет, невозможно!

И все-таки…

Это было бы очень, очень жаль, подумал Дон. С другой стороны, когда он напрямик спросил об этом у Кэмерон, она… Что же она ответила?

Он попытался вспомнить.

«То, что я не хочу ходить к тебе на свидания, еще не означает, что я — лесбиянка». Или что-то в этом роде.

— Ну, что ты молчишь, Дон? — не отставала Джилл. — Мне хочется услышать твое мнение — ведь ты у нас в некотором роде эксперт…

На студии все знали, что Дон Верона — крупный специалист во всем, что касалось женщин. А точнее — им так казалось.

— Я об этом не задумывался, — ответил он как можно небрежнее. Ему очень не хотелось, чтобы кто-то из его сотрудников хотя бы заподозрил, как сильно ему нравится Кэмерон. — Она превосходный тренер. И это, пожалуй, единственное, что имеет для меня значение.

— Я слышала, Кэмерон собирается открыть собственный фитнес-клуб! — с воодушевлением сказала Джилл. — Скорей бы уж!

— Мы будем сегодня работать или будем обсуждать фитнес-клуб мисс Парадайз? — спросил Дон, меняя тему. Ему и в самом деле не хотелось говорить о Кэмерон. После того как сегодня она вдруг отменила тренировку, он чувствовал себя обиженным. — Что у нас по плану?

— Берди Марвел, — подсказал Джерри. — Она обещала исполнить песню со своего компакт-диска, который появится в продаже уже на будущей неделе. Может быть, потом ты возьмешь у нее интервью?

— Нет! — сразу же ответил Дон. — Никакого интервью у этой безмозглой поп-звезды я брать не буду. Пусть поет свою песню и проваливает. Ведь это вы ее пригласили, вы с ней и разбирайтесь. Она наверняка явится на съемку без нижнего белья, а я не желаю, чтобы эта идиотка елозила голой задницей по моему дивану. Надеюсь, это всем ясно?

— Ясно, шеф. — Джилл кивнула, думая о том, что Дон, если его разозлить, выглядит особенно сексапильно. Интересно узнать, с кем он спит сейчас? Ходили слухи, что в последнее время он предпочитал девочек по вызову, но Джилл его не винила. Газеты относились к знаменитостям без всякого снисхождения, препарируя и выставляя напоказ самые интимные подробности их личной жизни.

— Как хочешь, — пожал плечами Джерри. — Но у Берди много поклонников среди телезрителей.

— Мне наплевать, сколько у нее поклонников, — отрезал Дон. — Одну песню я еще способен выдержать, а потом гоните ее в шею.

* * *

— Быстрее! — простонал Фил.

Молодая японка, скорчившаяся под столом между его широко расставленными ногами, отозвалась каким-то придушенным звуком.

— Я сказал — быстрее! — повторил Фил и почувствовал, как губы девушки крепко стиснули его член.

Проклятье! Девчонка ничего не понимает в минетах. У нее нет никакой техники, а раз нет техники — он не сможет кончить.

Возбуждение, которое испытывал Фил, отступило, напряженная плоть обмякла, и он оттолкнул девушку.

Та нервно рассмеялась. Люси как-то сказала — она хохочет словно гиена, и Люси была права.

Как всегда.

Сама Люси делала великолепные минеты. «Звездные», если можно так выразиться, хотя сама она уже не была кинозвездой. Именно из-за этого они и поссорились: Люси хотела вернуться в кино, а он отказался ей в этом помочь.

У него имелись для этого веские причины. Фил вовсе не был бесчувственным. Просто он не желал делить свою жену — невероятно красивую, сексуальную и талантливую женщину — с ее публикой. И со всеми остальными тоже… Когда десять лет назад они встретились, Люси окружала целая толпа агентов, режиссеров, продюсеров, стилистов-визажистов, коллег-актеров и прочих… Каким-то чудом — иначе и не скажешь! — Филу удалось вырвать Люси из этого окружения, заставить влюбиться в себя, переспать с ней, жениться на ней. В конце концов он сумел добиться того, что она разочаровалась в околокиношной суете и начала жить нормальной семейной жизнью — насколько жизнь знаменитого голливудского сценариста вообще можно считать нормальной. Правда, несмотря на свою широкую известность, Фил никогда не испытывал желания окружать себя людьми, которые беспрестанно восторгались бы его талантом. А главное, он не подавал Люси дурного примера.

Несколько лет они жили совершенно спокойно и счастливо. У них был отличный дом, интересные друзья, двое детей, которые в силу нежного возраста не создавали никаких сколько-нибудь серьезных проблем, если не считать множества домашних любимцев. В средствах Фил никогда стеснен не был, поэтому он покупал Люси все, что бы она ни пожелала. Новую машину. Домик на побережье. Отдых в Бали. Платья от кутюр. Дизайнерские туфли и многое, многое другое.

И вот на тебе! Люси захотелось реанимировать свою звездную карьеру.

Ну нет, на это Фил согласиться не мог.

Возвращение в кино сделало бы Люси слишком уязвимой для множества соблазнов. Сам Фил мог трахаться направо и налево — для него это ровным счетом ничего не значило, но ему не хотелось, чтобы точно так же вела себя его жена. Да, когда речь заходила о Люси, Фил Стэндарт превращался в самого неуравновешенного ревнивца.

— На сегодня достаточно, Сюки, — проворчал он, почувствовав, что молодая японка снова завладела его обмякшим членом и пытается его гладить. — Я не в настроении.

— Я что-то не так делаю, Филли? — донеслось из-под стола. Судя по голосу, ассистентка обиделась, и он поспешил подсластить пилюлю.

— Дело не в тебе, а во мне, — сказал он, вспомнив одну из самых распространенных фраз, какую когда-либо произносили мужчины в подобных случаях.

— Если хочешь, я могу…

— Нет, Сюки, — твердо ответил Фил, застегивая «молнию». — Не сегодня.

* * *

— Привет! — поздоровалась Люси, глядя на молодого парня, который открыл дверь покосившейся хижины на побережье. Он был босиком и одет только в застиранные джинсы и выгоревшую футболку с эмблемой Калифорнийского университета. Его обесцвеченные волосы, щедро тронутые гелем, казались влажными, словно парень только что вышел из душа.

Он был чертовски хорош собой, и Люси даже слегка смутилась. Она не ожидала, что талантливый «мальчик»-сценарист будет столь откровенно мужественным.

— Я — Люси Стэндарт, — начала она. — Это я звонила тебе насчет работы.

— Счастлив познакомиться с… с вами, мэм. — Парень церемонно пожал ей руку.

Мэм?! Он что, издевается?

— Пожалуйста, проходите… — Хозяин хижины жестом пригласил ее войти. Он слегка растягивал слова на южный манер, но Люси это скорее нравилось.

— Боюсь, у меня не особенно шикарно, но, как любит повторять мой отец, всего нужно добиваться самому, а не рассчитывать на чужую помощь, — добавил он.

— Ах да, — кивнула Люси, делая шаг вперед. — Твой отец — превосходный адвокат!

— Я знаю. Мама часто говорила мне это, хотя они развелись, когда мне было семь.

— Очень жаль…

— Пожалуй, вы правы. Отец сразу переехал в Лос-Анджелес, а мы остались в Теннесси, но… Теперь, когда я тоже живу в Лос-Анджелесе, у нас с отцом снова установились близкие отношения.

— Рада это слышать, — кивнула Люси, разглядывая единственную, но просторную и светлую комнату, выходившую на тянущийся вдоль пляжа дощатый настил. В центре комнаты валялся матрасик, в углах была кучами свалена одежда, кипы журналов и газет, а на стареньком рабочем столе громоздились стопки книг и стоял вполне современный компьютер и другое электронное оборудование.

— Пожалуй, сначала я должна рассказать, что, собственно, я имею в виду, — сказала она, покосившись на толстый слой пыли на полу.

— Выкладывайте. — Юноша улыбнулся. — Честно говоря, мне не терпится как можно скорее взяться за эту работенку.

— Это хорошо… — Люси кивнула, тщетно сражаясь с нечистыми мыслями, которые вызывал в ней один вид его крепкого, молодого тела. — Кстати, сколько тебе лет? — спросила она, стараясь говорить как можно непринужденнее.

Юноша бросил на нее внимательный взгляд.

— А при чем тут мой возраст, миссис Стэндарт?

— Называй меня Люси и на «ты», — сказала она. — Так будет удобнее.

— Хорошо, Люси.

— Что касается твоего возраста, то… Это, конечно, никакого значения не имеет. Я просто…

— Гм-м, понятно, — протянул он и улыбнулся солнечной, юношеской улыбкой. — Мама все время твердит, что я, мол, выгляжу моложе, чем на самом деле. Но ведь мои сценарии вам… тебе понравились, правда?

— Правда, — подтвердила Люси. — Именно поэтому я здесь.

— Тогда возраст не проблема, — уверенно заключил юноша. — И вообще… Не хотелось бы хвастаться, но я действительно многое умею. И побольше, чем большинство этих голливудских стариков, которые к тридцати пяти спились или исписались.

«Бог мой, — подумала Люси. — Тридцать пять для него — уже старость! А я, получается, и вовсе древняя старушка! Очаровательно!»

— Мне девятнадцать, — добавил юноша и наградил Люси еще одной обезоруживающей улыбкой. — И я намерен покорить Голливуд, так что, миссис Стэндарт… то есть Люси… В общем, давайте скорее начнем.

19

— Где ты была? — холодно спросил Коул. — Из-за тебя мне пришлось отменить две встречи с клиентами и сломя голову нестись сюда.

— Извини, — сказала Кэмерон, виновато опуская голову. — Я… У одного моего друга возникла проблема, которую нужно было срочно решать. Мне пришлось поехать с ним, чтобы помочь.

— У какого друга? — спросил Коул, подозрительно прищурившись. Между ним и Кэмерон не было секретов… Раньше не было.

— У… у Кэти. Она поссорилась со своим Джинксом, и я ездила их мирить, — солгала Кэмерон. — Иначе бы они точно друг друга порешили.

Почему она не сказала Коулу правды? Почему не призналась, что встретила мужчину, который показался ей самым привлекательным в мире, и она моментально на него запала? Тем более что мужчина этот все равно женат, так что никакого продолжения у этой встречи, скорее всего, не будет.

— А что случилось с твоим мобильным телефоном? — сердито спросил Коул. — Зачем ты его выключила? Этот идиот-монтажник из телефонной компании позвонил мне и сказал, что тебя нигде нет и что он не знает, какие линии куда вести. Мне пришлось срываться с середины тренировки, а ведь я как раз работал с директором одной из самых известных кабельных сетей. Если бы ты знала, как этот парень на меня разозлился!

— Боже мой, я… я даже не подумала, — ответила Кэмерон, подпустив в голос как можно больше искреннего раскаяния. — Наверное, у меня батарея села, или он сам каким-то образом отключился.

— Я оставил тебе целых три сообщения! — с упреком сказал Коул. — А ты…

— Да, да, конечно… Вот они… — заторопилась Кэмерон, проверяя голосовую почту. В почтовом ящике было три сообщения от Коула и два — от Дона.

— Ладно, — сменил Коул гнев на милость, — если ты уверена, что у твоей Кэти больше не возникнет никаких неотложных проблем, я, пожалуй, вернусь к своим клиентам.

— Уверена. — Кэмерон кивнула, гадая, заметил ли он, что по какой-то причине она никак не может перестать улыбаться идиотски-счастливой улыбкой. И ведь не то чтобы между ней и Райаном произошло что-то этакое… Просто установившаяся между ними связь была на удивление глубокой. Это была даже не связь, а какое-то абсолютное слияние, соединение умов и душ. Кэмерон казалось, что это ощущение полнейшего единения не покинет ее никогда.

По дороге из Силверлейка они снова разговаривали, но немного. Кэмерон старалась поменьше рассказывать о себе, а Райан не настаивал. И она не видела в этом ничего удивительного — Кэмерон сразу поняла, что он особенный, не такой, как другие мужчины, которым непременно нужно знать, сколько мужей и любовников было у девушки до них.

Когда они добрались до отеля, где остался «Мустанг» Кэмерон, Райан внезапно спросил, сумеет ли она найти в своем рабочем расписании «окошко» для него. Ему — по его словам — давно пора было заняться собой, но Кэмерон чувствовала: тут дело в другом. И эта мысль снова наполнила ее радостью. «По крайней мере, — подумала она, — я снова увижу его, будь он хоть трижды женат!»

— Конечно, найдется, — сказала Кэмерон. — Вопрос только в том, в какое время тебе удобно.

В конце концов они договорились, что Кэмерон будет тренировать Райана пять раз в неделю, в шесть часов вечера, и хотя это означало, что ей придется отменить тренировки с клиентом, который уже был записан на это время, она, ни секунды не колеблясь, сделала это. Ради Райана она готова была отказать хоть самому Бреду Питту.

Потом Райан попросил ее никому не рассказывать об их сегодняшнем завтраке и поездке в Силверлейк.

Она понимающе кивнула.

Они были знакомы меньше суток, а у них уже появился общий секрет! Интересно, почему при одной мысли об этом ее сердце начинает биться чаще?

«— Ты вступаешь на зыбкую почву, Кэмерон.

— Ну и что?

— Как это — что?! Неужели ты забыла, что через пару недель ты открываешь собственную фитнес-студию и у тебя еще тысяча дел? Разве ты можешь позволить себе тратить целое утро на прогулки с посторонними мужчинами?

— Райан не посторонний. Он — мой новый клиент, а клиенты нужны мне всегда. Особенно сейчас, когда я намерена открыть собственную студию.

— Вот как? Кого ты пытаешься обмануть, Кэмерон Парадайз?..»

Диалог, который Кэмерон вела со своим внутренним голосом, был прерван появлением Линды и Карлоса. Линда улыбалась, Карлос, по обыкновению, изображал крутого мачо.

— Отличное местечко для клуба! — воскликнула Линда, которая выглядела настоящей хищницей в крошечном пунцовом топике и тесных джинсах, обтягивавших ее роскошную, как у Дженнифер Лопес, попку. — Ты нам все покажешь?

— Конечно, — кивнула Кэмерон. — Только постарайтесь на запутаться в проводах, о'кей?

— Не беспокойся, не запутаемся, — отозвалась Линда, обеими руками взбивая свои пышные каштановые кудри. — Кстати, вчера я последний день отработала в «Баунсе», и знаешь — у меня такое ощущение, будто наш Аятолла догадался, в чем дело.

— Пусть догадывается, все равно сделать он ничего не сможет. Никто из нас не подписывал с ним никакого трудового соглашения.

— Он говорит — это не имеет значения, — нахмурилась Линда. — Он говорит — он может подать на вас с Коулом в суд за то, что вы разрушили его бизнес.

— Пусть подает, — спокойно сказала Кэмерон. — Меня это не пугает. А тебя?

— Вот нисколечко! Я уже твердо решила, что буду работать только у тебя, и мне не терпится поскорее начать. И вообще…

Тут Карлос слегка подтолкнул Линду. На мгновение она замолчала, потом, спохватившись, заговорила о другом:

— Кстати, у Карлоса есть один знакомый подрядчик — крутой пижон со своей собственной фирмой, который зашибает бешеные бабки на строительстве и всяких таких штуках. Вот мы и подумали…

— Нет-нет-нет! — поспешно перебила Кэмерон. — Никаких свиданий!

— А я и не предлагаю тебе с ним встречаться. — Линда состроила оскорбленную гримаску, но тотчас улыбнулась. — Этот знакомый Карлоса — он действительно строитель, и мы подумали, что он мог бы помочь тебе поскорее закончить ремонт. Ты должна с ним поговорить.

— Да, — поддакнул Карлос. — Правда, этот тип работает только за наличный расчет, но делает все быстро, да и расценки у него нормальные.

— Ну как? — спросила Линда.

— Пожалуй, ему я позвоню, — улыбнулась Кэмерон.

— Он к тому же симпатичный, — хихикнула Линда. — Немного смахивает на Тони Сопрано из того сериала, помнишь? Надеюсь, это тебе не помешает?

— Ради бога, прекрати! — простонала Кэмерон.

— Ага! Ага! — Линда рассмеялась и схватила Карлоса под локоть. — Не бойся, он женат, так что, даже если ты втрескаешься в него по уши, он тебе все равно не достанется!

«Как Райан, — невольно подумала Кэмерон. — Он тоже женат, поэтому насчет него я могу даже не беспокоиться. Зачем тратить силы и время зря?»

Она все отлично понимала и все равно ничего не могла с собой поделать.

* * *

Райан арендовал офис в небольшом здании на бульваре Вентура. Его это устраивало, потому что, когда он работал над фильмом, в здании всегда можно было снять еще несколько свободных помещений. В перерывах же между проектами Райан довольствовался всего двумя кабинетами — для себя и секретаря, что здорово снижало издержки. Тратить деньги на «фасон» он терпеть не мог. Все имеющиеся в его распоряжении средства Райан расходовал исключительно на фильм, над которым работал. Это бесило Мэнди, которая считала, что Райан — как ее отец — должен завести себе огромный, роскошно обставленный офис, способный произвести выгодное впечатление на потенциальных инвесторов. Не нравилось ей и то, что муж оставлял себе минимальный процент от рабочего бюджета фильма. Мэнди была уверена — такой прекрасный режиссер, как Райан, мог добиться лучших условий, если бы захотел. Раз за разом она пыталась убедить его изменить условия контракта, но он каждый раз ее осаживал, отказываясь работать по предложенной ею схеме. Если фильм принесет прибыль, говорил Райан, значит, в выигрыше будет и он. Если нет… что ж, в провале картины всегда есть вина режиссера. Кроме того, он никак не мог взять в толк, почему Мэнди вообще волнует размер его заработка? Своих денег у нее было больше чем достаточно, и нищета ей не грозила.

Когда Райан вошел в свой кабинет, его секретарша Кара — опытная чернокожая женщина, с которой он работал уже больше десяти лет, сразу положила ему на стол список поступивших звонков. Райан попросил принести чаю и принялся просматривать список. Как обычно, большинство звонков поступило от деловых партнеров, один раз звонил Дон, один раз — Фил и дважды — Мэнди. И это в дополнение к тем сообщениям, которые она отправила ему на мобильный! Вполне понятно, что она здорово на него злится. Что ж, в этом отношении они квиты, поскольку его злость на Мэнди так и не прошла.

Отложив лист бумаги в сторону, Райан ненадолго задумался о своем завтраке с Кэмерон. Он как-то сразу угадал в ней родственную душу, и ему казалось, что и она испытывает в отношении его сходные чувства. Но пока он не объявит Мэнди, что хочет с ней развестись, между ним и Кэмерон ничего не будет. Райан не чувствовал себя способным нарушить данные перед алтарем клятвы даже теперь, когда его брак превратился в пустую формальность.

А в том, что его браку пришел конец, у Райана не осталось никаких сомнений. И если бы он был честен с самим собой, он бы понял это гораздо раньше. К чему было оттягивать неизбежное? Должно быть, и Мэнди тоже это поняла, но по привычке продолжала цепляться за их брак. Что ж, настала пора сделать решительный шаг. Когда Мэнди не пригласила на день рождения Райана ни его мать, ни сестер, это стало для него своеобразным сигналом. Чего же он еще ждет?

Райан потянулся к телефону и позвонил жене.

Он ожидал упреков, обвинений, быть может — слез, но Мэнди разговаривала с ним совсем иначе. Она была кротка, спокойна и даже любезна, и это застало Райана врасплох.

— Как у тебя дела? С тобой ничего не случилось? — заботливо спросила она, едва заслышав в трубке его голос.

— Все в порядке, — сдержанно ответил Райан.

— Когда вчера вечером ты не пришел домой, я беспокоилась, — сказала Мэнди встревоженно.

— Послушай, Мэнди… — Райан откашлялся. — Нам нужно поговорить.

«Ага, вот оно! — подумала Мэнди. — «Нам нужно поговорить». Те самые слова, которые не хотелось бы услышать ни одной женщине в мире!»

— Конечно, мы поговорим, — сказала она таким тоном, словно успокаивала капризного ребенка. — Ведь ты будешь дома сегодня вечером? Я не предупредила тебя: сегодня к нам приедут твои родственники — я пригласила их на семейный ужин в честь твоего дня рождения.

— Что-о?! — вырвалось у Райана.

— Я хотела сказать тебе еще вчера. — Мэнди попыталась придать своему голосу обиженный тон. — Но ты не был расположен меня слушать.

Вот черт, подумал Райан. Она что, шутит? Неужели Мэнди действительно пригласила его родственников к ним домой? Если так, то он, похоже, ее недооценивал.

— Всех родственников? — переспросил он, чувствуя себя на редкость глупо.

— Да, всех, — подтвердила Мэнди. — Пять минут назад я разговаривала с твоей мамой, и она сказала — твоя семья соберется в полном составе… Я… я собиралась устроить тебе еще один сюрприз, но вчера ты так разозлился, что я… решила тебе все рассказать. Но ты не стал меня слушать, а ведь я так старалась сделать тебе приятное! Я начала готовиться к твоему дню рождения за несколько недель, и… — Последовала коротенькая пауза. — Теперь ты доволен, милый?

Мэнди редко называла его «милым», но сейчас это слово прозвучало в ее устах совершенно естественно. Райан уже понял: она хотела, чтобы он почувствовал себя виноватым. И, черт возьми, он действительно ощутил укол совести!

— Д-да… — пробормотал Райан. — Я очень рад…

Вот так ситуация! Буквально вчера он наорал на Мэнди из-за того, что она не пригласила в ресторан его родственников, а она, оказывается, уже давно собиралась устроить для них отдельный праздник в узком кругу, поскольку (Райан и сам это понимал) среди знаменитостей они чувствовали бы себя неловко… Вот только почему Эви ничего ему не сказала? Наверное, она тоже хотела, чтобы эта вечеринка стала для него приятной неожиданностью. А может быть, ее отвлекла ссора с собственным мужем.

— Даже не знаю, что тебе сказать… — добавил Райан растерянно.

— Ничего не надо говорить, — великодушно ответила Мэнди. — Я понимаю — ты расстроился, потому что подумал, будто я пренебрегаю твоими родственниками. Но это не так. И даже если бы это было так, я бы никогда не поступила так с тобой.

После этих слов Райан почувствовал себя полным негодяем. Напрасно он думал о Мэнди так плохо — она этого не заслуживала. А он еще и заикнулся о разводе!

— Так когда тебя ждать? — спросила Мэнди.

— Пока не знаю, — сказал Райан, который никак не мог прийти в себя, слишком все это было неожиданно.

— Постарайся не слишком задерживаться — ведь тебе нужно будет принять душ и переодеться. Гостей я пригласила к семи — ориентируйся на это время.

Она по-прежнему говорила с ним спокойно и дружелюбно, хотя Райан предпочел бы, чтобы Мэнди осыпала его упреками. Так было вчера, но сегодня с ней что-то произошло. И эта перемена ему не слишком нравилась. Райан чувствовал себя словно в ловушке.

Да он и был в ловушке. Он был связан с женщиной, которую разлюбил, но которую не мог бросить.

Во всяком случае — сейчас.

* * *

Домой с Венис-бич Люси возвращалась в самом приподнятом расположении духа. Разговор с Марлоном — парня, живущего в хижине на побережье, действительно звали Марлоном — должно быть, его мать была большой поклонницей Марлона Брандо — вселил в нее уверенность. Во-первых, несмотря на свой юный возраст, Марлон сразу проникся ее идеей, и она ему очень понравилась. А самое главное, он тут же начал сыпать собственными предложениями относительно будущего сценария, которые, в свою очередь, понравились Люси — настолько незатертыми и свежими они были. Похоже, она поступила правильно, когда решила обратиться к молодому сценаристу: Марлон был полон энергии и к тому же еще не отучился мыслить интересно и оригинально.

Люси даже пришло в голову, что, если он сумеет написать по-настоящему перспективный сценарий, ни Фил, ни Райан ей не понадобятся. Она просто передаст сценарий своему агенту, чтобы тот предложил его нескольким студиям — с непременным условием, что главную роль должны отдать Люси. И тогда все обернется как нельзя лучше. Вот только с Райаном расставаться ей было бы жаль. Он всегда умел работать со своими актрисами; благодаря его помощи, его советам ее талант мог бы раскрыться особенно ярко и даже засверкать новыми гранями, а Люси давно решила, что ее возвращение в кино должно быть триумфальным. Иначе и стараться не стоит.

«А вдруг Фил, хотя бы в качестве первого шага к примирению, согласится быть сценаристом-консультантом?» — подумала она и потянулась к телефону, чтобы позвонить своему неверному супругу.

— Где тебя носит? — спросил Фил таким тоном, словно она была обязана торчать дома, обслуживая все его прихоти и капризы.

— Да так, решила прошвырнуться по магазинам… — уклончиво ответила Люси. Почему-то ей показалось — сейчас не самое подходящее время обсуждать с мужем ее первый успех.

— По магазинам? Опять?! Мне казалось, у тебя есть все необходимое и даже кое-что сверх этого.

— Не все, — твердо ответила Люси, подавив приступ раздражения. — Да, кстати, Мэнди и Райан приглашают нас вечером к себе. У них намечается еще одна вечеринка: ужин в узком кругу, только для самых близких друзей и родственников. Ты как, сможешь?

— Смогу. Если ты, конечно, хочешь пойти…

«Я хочу вернуться в кино!» — хотелось ответить Люси, но сказала она совсем другое:

— О'кей, тогда пусть твоя секретарша позвонит Мэнди и подтвердит, что мы оба будем.

— Ты уже едешь домой? — спросил Фил; при этом его голос едва заметно изменился, но чуткое ухо Люси сразу уловило новые нотки.

«А ты, муженек, похоже, опять кого-то трахаешь!» — догадалась Люси.

— Да, — ответила она. — Я буду очень скоро.

* * *

— Из-за тебя у меня весь день пошел наперекосяк, — сказал Дон, плотнее прижимая трубку к уху. Это вышло у него совершенно рефлекторно: едва узнав, что звонит Кэмерон, он сразу выгнал из своего кабинета всех посторонних.

— Это почему же? — спросила она.

— Вчера, на дне рождения Райана, мне показалось, что мы с тобой начинаем понимать друг друга, — объяснил он, нервно барабаня пальцами по столешнице. — А сегодня утром ты меня элементарно продинамила. Это было… не очень-то красиво.

— Извини, — пробормотала она таким тоном, словно сегодня утром ей пришлось извиняться как минимум перед десятком человек.

— Извинения не принимаются, — сказал Дон с наигранной строгостью. — Что такого важного могло произойти, что ты отменила тренировку? Может быть, в Лос-Анджелесе снова произошло землетрясение, а я не заметил?

Кэмерон, однако, не собиралась признаваться, что отменила утреннее занятие ради завтрака с Райаном. Она знала, что нравится Дону, но объясняла это тем, что с ней он никуда не продвинулся, следовательно, в его отношении к ней преобладал азарт мужчины-завоевателя, а не подлинное чувство. Кроме того, Дон и Райан были близкими друзьями. Для нее, впрочем, это ничего не меняло: Кэмерон влекло к Райану, и точка. И никакой вины в связи с этим она за собой не чувствовала.

— Возникли кое-какие личные проблемы, — сказала она, тщательно выбирая слова. — Но завтра я буду у тебя ровно в семь.

— Скажи, я ничем не могу помочь? — спросил он.

— К сожалению, нет. Спасибо за предложение, но…

— Ты уверена? — Дон и вправду беспокоился за нее, но куда больше ему хотелось, чтобы Кэмерон хоть на немножечко, хоть на чуть-чуть впустила его в свою личную жизнь. До сих пор она была такой скрытной, такой таинственной, что это и обижало Дона, и возбуждало его любопытство.

— Абсолютно, — твердо ответила Кэмерон.

— Может, пообедаем вместе? — предложил он, вновь почувствовав себя робким школьником, приглашающим в кафе городскую королеву красоты.

— Нет, спасибо, — едко сказала Кэмерон. Она понимала, что ведет себя как законченная стерва, но поступить по-другому не могла — все ее помыслы были сосредоточены исключительно на Райане.

— Да что с тобой такое?! — не выдержал Дон. — Должны же быть пределы этой твоей независимости!

— А разве быть независимой так уж плохо? — парировала Кэмерон.

— Неплохо, но…

— Извини, мне пора бежать, — перебила она.

— Что ж, дело твое, — сухо отозвался Дон. Ему было очень неприятно сознавать, что Кэмерон может вот так легко отмахнуться от него, от его ухаживаний. Казалось, внимание, которое он к ней проявлял, нисколько ее не трогает. Быть может, Джилл права, и Кэмерон действительно лесбиянка.

— Мне тоже пора, — добавил он, с трудом сдержавшись, чтобы не наговорить грубостей и не выставить себя перед нею еще большим дураком.

— Тогда до завтра, — как ни в чем не бывало ответила Кэмерон. — Смотри не проспи.

«А вот захочу — и просплю!» — подумал Дон, резким движением выключая телефон. Хватит ему гоняться за девчонкой, которая знать его не хочет! Это же просто смешно: он, который мог бы заполучить любую женщину, потерял покой из-за какой-то… лесбиянки. Ну и черт с ней. Больше он не будет о ней думать.

И, нажав кнопку на селекторе, Дон вызвал секретаршу.

— Соедини-ка меня с Мэри Эллен Эванс! — рявкнул он. — Это срочно.

Дон был уверен, что уж от Мэри Эллен он добьется всего, чего бы ему ни захотелось.

АНЯ

На протяжении нескольких первых дней Аня открывала для себя радости большого современного города, в котором было куда пойти, было на что посмотреть. В эти летние дни Амстердам был очень красив — сверкали под солнцем каналы, старинные здания и музеи обступали узкие, тенистые улочки, цвели на клумбах и в скверах знаменитые голландские тюльпаны и розы. Ане казалось — она попала в какой-то другой, прекрасный мир, где люди гуляли в парках, спешили по делам, катались на велосипедах, и никто никого не убивал и не насиловал. Пожалуй, впервые с тех пор, как погибли ее родители, Аня ощущала себя человеком, а не игрушкой обуянных похотью мужчин.

Это было прекрасно — хоть на короткое время почувствовать себя свободной и независимой.

Вельма тем временем занималась «устройством их будущего», как она сообщила Ане.

— В этом городе можно заработать уйму денег, — говорила она. — Нужно только все правильно организовать.

Целую неделю, пока девушки жили в маленьком мотеле, Вельма каждое утро куда-то уходила и возвращалась только поздно вечером, но Аня без нее не скучала. Исследовать новый, незнакомый город было так интересно, так увлекательно! Кроме того, Вельма выдала ей из их общих денег небольшую сумму, чтобы, пока ее не будет, Аня могла купить себе еду и сходить в кино.

— Развлекайся, пока можно, — сказала подруга. — Скоро мы обе будем вкалывать так, что нам будет не до развлечений.

Чем именно занимается Вельма целыми днями, что она «организовывает», Аня не спрашивала. Она целиком доверяла подруге.

В конце первой недели их жизни в Амстердаме Вельма вернулась в мотель в сопровождении высокого, худого мужчины со смуглым, словно изъеденным оспой лицом, бегающими глазками, неопрятной черной бородкой и длинными, сальными волосами, небрежно стянутыми на затылке в подобие «конского хвоста». Он был турком, но Вельма называла мужчину Джо.

— Он будет нашей «крышей», — пояснила она.

— Крышей? — удивилась Аня. — А что это значит?

Довольно скоро она это узнала. Вельма считала, что им нужен покровитель из местных, который знал бы и город, и знаменитый на весь мир амстердамский «квартал красных фонарей». Такой человек, думала она, поможет им начать зарабатывать деньги, а дальше будет видно…

Джо и был таким человеком. Его имя то и дело всплывало в осторожных разговорах, которые в первые дни пребывания девушек в Амстердаме Вельма вела с завсегдатаями городских злачных мест. В конце концов ей удалось отыскать Джо и предложить ему «хороший бизнес». Оглядев Вельму с головы до ног, сутенер одобрительно кивнул.

«Я подыщу тебе рабочее место, «крышу» и все остальное, — пообещал он. — За это будешь платить мне шестьдесят процентов от заработанного».

«Я не за тем приехала в Амстердам, чтобы стать обычной шлюхой! — дерзко ответила Вельма. — Я хочу большего».

«Чего же?» — спросил Джо.

«У меня есть подруга — красивая, молодая девушка. Мы вдвоем организуем живое секс-шоу. Потом можно устроить что-то вроде аукциона: кто выложит больше денег, тот сможет ее трахнуть. Если тебя это интересует, мы можем быть партнерами: пятьдесят на пятьдесят. Что скажешь?»

Джо предложение заинтересовало, но сначала он хотел взглянуть на подругу и убедиться, что она действительно так молода и хороша собой, как говорила Вельма.

В тот день Аня снова отправилась гулять по городу. Она побывала в музее Ван Гога, где были выставлены удивительные картины, потом она покормила голубей на площади, полюбовалась Королевским дворцом, посмотрела, как сводят и разводят мост Магер, и в конце концов забрела в кафе, где можно было совершенно легально купить марихуану. В мотель Аня вернулась все еще погруженная в мечты о том, какая жизнь может ожидать их с Вельмой в будущем. Она знала о планах подруги организовать что-то вроде лесби-шоу, но в последнее время та заговаривала об этом все реже. Похоже, у нее на уме было что-то еще.

Увидев Джо, Аня слегка удивилась. Она не знала, что Вельма ищет покровителя или партнера из местных. Ее смущение еще больше усилилось, когда Вельма скомандовала:

— Раздевайся. Мы должны показать Джо один из наших трюков.

— Нет-нет! — вмешался Джо, похотливо облизываясь. — Ты раздень ее, да не спеши!

Услышав эти слова, Аня едва не заплакала, но постаралась скрыть слезы. Она наивно считала, что времена, когда она была просто игрушкой для мужчин, остались в прошлом, но ошиблась. Теперь ей снова придется делать то, что она так ненавидела. Похоже, не зря ей говорили другие девушки: тот, кто попал в сети торговцев живым товаром, никогда не вырвется. Как глупо с ее стороны было надеяться, что с ней-то все будет иначе.

— Иди ко мне, детка!.. — прошептала Вельма, начиная расстегивать ее одежду. — Притворись, что мы с тобой здесь одни. Ведь тебе нравится, когда мы с тобой делаем это, правда? Давай покажем этому ублюдку, как мы с тобой занимаемся сексом.

Аня только кивнула в ответ. Ее беспомощность и отчаяние были столь глубоки, что у нее не было ни сил, ни желания сопротивляться. Секс с Вельмой был очень личным переживанием, предназначенным только для них двоих. Но делать это напоказ, для зрителей значило разрушить все.

Теперь она поняла, что спасения нет.

20

Папарацци следовали за Мэри Эллен, куда бы та ни направилась. Знаменитая телезвезда, одинокая и более того — недавно брошенная известным мужем-актером, который связался с другой кинознаменитостью, она была для прессы лакомым кусочком. Журналисты обожали расписывать ее переживания, делая из нее бедную жертву. Фотографии Мэри Эллен — особенно те, на которых она гуляла по пустому пляжу в сопровождении любимой собачки, — помещенные во многих журналах, резко подняли тиражи.

Самой Мэри Эллен это, однако, не особенно нравилось. Именно поэтому она обратила свой взгляд в сторону Дона Вероны — едва ли не последнего представителя немногочисленного племени знаменитых голливудских холостяков (два его прошлых брака, разумеется, не в счет). Если бы ей удалось завязать с ним близкие отношения, это сразу изменило бы ее репутацию в глазах прессы: из бедняжки, брошенной мужем, она превратилась бы в счастливицу, которой несказанно повезло.

Одним словом, Дон был необходим Мэри, и она не видела причин, по которым она не могла его заполучить. В конце концов, она и сама была не какой-нибудь уродиной, а весьма привлекательной знаменитостью.

Вот почему когда Дон неожиданно позвонил ей и предложил встретиться, Мэри Эллен и не подумала сказать «нет». Она должна использовать любую возможность, чтобы поймать его в свои сети. А в том, что Дон Верона не из тех мужчин, что сами легко идут в руки, Мэри Эллен уже убедилась.

Кроме того, сегодняшнее свидание было бы третьим по счету, а это означало, что оно почти наверняка должно закончиться сексом. Мэри Эллен не имела ничего против: она была уверена, что не разочарует Дона. Стоит ему узнать, какова она в постели, и он забудет всех девочек по вызову, с которыми, по слухам, предпочитал встречаться в последнее время.

Когда Дон заехал за ней в очередной своей машине из внушительной коллекции — на этот раз в серебристо-голубом «Астон-Мартине», — Мэри Эллен была готова к самым решительным действиям. Про себя она твердо решила доказать Дону, что он имеет дело вовсе не с неопытной простушкой, роли которых ей приходилось играть в телевизионных комедиях. Он увидит — и почувствует, — что она кое-что умеет.

— Мы едем в «Плющ», — сообщил Дон.

Мэри была в восторге. Возле «Плюща» постоянно дежурили папарацци. Десятки фотографов терпеливо сидели в засаде в машинах с тонированными стеклами, дожидаясь своего часа. Сегодня их ждала настоящая сенсация.

Мэри Эллен было невдомек, что Дон выбрал «Плющ», руководствуясь своими соображениями. Обычно он не выносил, когда папарацци направляли на него свои объективы, но сегодня ему хотелось показать Кэмерон, что у нее есть соперница и что ей следует быть посговорчивее, пока не стало слишком поздно. В глубине души Дон сознавал, что этот примитивный ход вряд ли подействует и что Кэмерон совершенно наплевать, встречается ли он с ней, с Анджелиной Джоли или с Меган Фокс. Она была слишком самостоятельной и независимой, чтобы ревновать его к звездам, и это ему нравилось в ней едва ли не больше всего. Слава, известность — Кэмерон была к ним достаточно равнодушна, и это ее качество было настолько редким, что Дон не мог не оценить его. В последний раз он имел дело с подобной женщиной в выпускном классе школы. Миссис Рамирес, преподавательница испанского языка, которая была лет на пятнадцать старше его, научила Дона не только испанскому, но и многому другому. До сих пор он иногда вспоминал о ней и гадал, что она чувствует, когда видит его по телевизору.

Ему хотелось думать, что миссис Рамирес вспоминает о нем не только как о своем бывшем ученике.

Миссис Рамирес… Волнующие, сильные воспоминания.

* * *

Мэнди очень старалась, разыгрывая примерную сноху и невестку. Впрочем, когда она чего-то хотела, то всегда добивалась своего, а способностей к лицедейству было у нее больше, чем у иных актрис. Райан, во всяком случае, был совершенно потрясен тем, как она себя вела. Не догадываясь о подлинных причинах столь внезапного превращения Мэнди из мегеры в ангела, он совсем растерялся и не знал, что подумать. Вдруг все это из-за того, что кто-то из ее подруг видел его с Кэмерон в «Четырех сезонах» и успел сообщить Мэнди? А может, его жена пережила нервный срыв? Как бы там ни было, наблюдать за ее действиями ему было жутковато. Особенно когда Мэнди, включив на полную мощность свое недюжинное обаяние, принялась обхаживать его мать — женщину, о которой за всю жизнь не сказала ни одного доброго слова.

Норин Ричардс, впрочем, воспринимала все происходящее как должное. На протяжении нескольких лет она честно старалась сблизиться с Мэнди, но этого так и не произошло, зато теперь сноха держалась с ней так, словно они были лучшими подругами.

Еще большее потрясение Райан испытал, когда в гостиной появилась Эви под руку с Марти. Свой подбитый глаз она спрятала под умело наложенным гримом, но Райан знал, что синяк никуда не делся, и раздражение, которое он испытывал по поводу глупой наивности сестры, могло сравниться по силе лишь с его желанием вышибить дух из ублюдка-зятя, который как ни в чем не бывало наливался дармовой водкой.

Разумеется, все гости приехали с подарками, и при других обстоятельствах Райан воспринял бы это как нечто само собой разумеющееся. Однако сейчас обстоятельства были далеки от нормальных. С каждой минутой Райан все больше убеждался, что присутствует на спектакле, который с какой-то непонятной целью разыгрывала Мэнди, а помогали ей три услужливых официанта, бармен и повар. Это последнее обстоятельство было, кстати, едва ли не единственной фальшивой нотой. Мэнди не могла не знать, что и Райан, и его близкие предпочитают домашнюю еду и неформальную обстановку, а сегодняшний ужин хотя и назывался «семейным», больше походил на официальный банкет.

Райан вдруг подумал о Кэмерон. Почему-то ему казалось, что она тоже терпеть не может формальности и официоз.

Подойдя к Эви, которая сидела на диване вместе с двумя другими сестрами Райана Уной и Ингой, он под каким-то предлогом увел ее в кухню для серьезного разговора.

— Что было после того, как мы с Кэмерон уехали? — строго спросил он, и Эви испуганно поглядела на него.

— Только, пожалуйста, не говори Марти, что я тебе все рассказала, — были ее первые слова. — Он очень, очень сожалеет, правда! Теперь все будет хорошо, обещаю. Марти поклялся, что подобное больше не повторится!..

— Боже мой, Эви! — Райан вздохнул. — Это же полная чушь. Ты не хуже меня знаешь, чего стоят все его клятвы.

— Не чушь, — упрямо возразила Эви, но отвела глаза. — То, что произошло между нами, это было… просто ужасное недоразумение.

— Недоразумение? — взорвался Райан. — Черта с два!

— Не ругайся, пожалуйста! — Эви выдавила улыбку. — Если мама услышит, она промоет тебе рот с мылом.

— Не смешно. — Он нахмурился. — И потом, если это было, как ты говоришь, «недоразумение», тогда почему бы тебе не притвориться, будто ничего не произошло? Ведь именно так поступают разумные взрослые люди.

— Как прошла твоя утренняя… тренировка? — перебила его Эви. — Мэнди знает, что ты завел себе новую фитнес-инструкторшу?

Райан не мог поверить своим ушам. Неужели Эви давала ему понять, что, если он не прекратит этот неприятный для нее разговор, она расскажет Мэнди о Кэмерон?! А хуже всего то, что Эви, похоже, догадалась, какие чувства он питает к своей новой тренерше.

— Ты сошла с ума, — сказал он, качая головой. — Ты простила Марти после всего, что он сделал, разрешила ему вернуться в семью… Это большая ошибка, Эви.

— Я совершила ошибку, когда позвонила тебе, — упрямо возразила она.

Райан собирался еще многое сказать сестре, но ему помешали. Как раз в этот момент приехали Люси и Фил. Очевидно, это был еще один приготовленный Мэнди сюрприз: о том, что, кроме членов его семьи, приедут еще и Стэндарты, она ничего не говорила.

Райан бросил внимательный взгляд на жену. Мэнди безмятежно улыбалась.

Да, похоже, сегодняшний «семейный» ужин затянется надолго.

* * *

— Ну, хватит говорить обо мне, — промурлыкала Мэри Эллен, наклоняясь к Дону и заглядывая ему в глаза. — Расскажи лучше о себе.

Дон пожал плечами:

— О чем рассказать?

— О твоих самых главных секретах, — сказала она игриво.

— У меня нет секретов, — отрезал Дон, который с удивлением задавал себе вопрос, чего ради он обрек себя на это испытание. Разговаривать с Мэри Эллен было все равно что медленно погружаться на самое дно океана. Нельзя сказать, что она ему совсем не нравилась, но собеседник из нее… Она мыслила штампами, говорила штампами, и Дон был уверен, что видит ее насквозь. А от этого Мэри Эллен казалась ему еще скучнее, чем была на самом деле.

— У каждого человека есть тайны, — не отступала Мэри Эллен.

— В таком случае поведай мне, какие тайны ты хранишь в своей роскошной груди, — усмехнулся Дон, но Мэри Эллен не заметила иронии.

— Тебе правда интересно? — спросила она, кокетливо склонив голову к плечу.

— Давай, выкладывай… — подбодрил ее Дон.

И она действительно «выложила» ему если не все, то многое. Мэри Эллен рассказывала о своем распутном муженьке, о своем нелегком детстве, о той лжи, которую писали о ней газеты, о своей мечте стать звездой настоящего, большого кино, а не только телевизионных комедий. Откинувшись на спинку стула, Дон вполуха слушал, позволив своему разуму блуждать.

«Нет человека, который был бы доволен тем, что имеет, — подумал он. — И ко мне это тоже относится».

Потом он обратил внимание на молодого официанта, явно безработного актера, который уже некоторое время маячил возле столика, пытаясь соблазнить их десертом и заодно произвести впечатление на Мэри Эллен.

— Пирог с лаймом очень хорош, рекомендую, — пробормотал официант, бросая на Мэри взгляд, подразумевавший, что в своей актерской ипостаси он будет очень выигрышно смотреться в одном из ее телевизионных сериалов.

— Нет, спасибо, — вежливо ответила она.

— Как насчет яблочных пирожных с карамелью? — не отступал официант.

— Тоже, пожалуй, не стоит.

— Чай? Кофе? — спросил он уже с ноткой отчаяния в голосе.

Мэри Эллен отрицательно покачала головой.

— Только счет, — подсказал Дон.

Только после его вмешательства официант признал поражение и удалился.

— Кофе можно выпить и у меня, — добавил Дон, повернувшись к Мэри Эллен.

Она кивнула, стараясь ничем не выдать своего возбуждения.

Дон оплатил счет, оставив большие чаевые для безработного актера, к которому он ни с того ни с сего проникся сочувствием, и оба направились к выходу из ресторана.

Как и следовало ожидать, дежурившие снаружи папарацци набросились на них словно стая ворон. Отталкивая друг друга, они беспрерывно щелкали своими фотоаппаратами и выкрикивали:

— Дон! Дон! Посмотри сюда! Мисс Мэри Эллен! Улыбнитесь! Мы хотим видеть вашу очаровательную улыбку!

Кое-как пробившись сквозь толпу к машине, Мэри и Дон наконец отъехали.

— Ну что за наказание! — выдохнула Мэри Эллен, когда ресторан остался далеко позади.

— Такова цена известности, — заметил Дон. — Но для тебя, наверное, это дело привычное, правда?

— Как и для тебя.

— Не в такой степени.

— Надеюсь, ты на меня за это не сердишься? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Ты, похоже, пользуешься у газетчиков особой популярностью, — усмехнулся Дон.

— Да, — ответила Мэри Эллен неожиданно резко. — Вот только причины такой популярности меня не радуют.

Убрав руку с рулевого колеса, Дон небрежно потрепал ее по колену, и Мэри Эллен придвинулась ближе. Машина мчалась с головокружительной скоростью. «Ему не терпится лечь со мной в постель», — думала Мэри Элен. «И зачем я с ней связался? — думал в это же время Дон. — Жаль, что она не Кэмерон. Ужасно жаль…»

* * *

— Зачем мы сюда пришли? — вполголоса проворчал Фил, наклонившись к Люси. — Ведь это чисто семейная вечеринка. Что мы тут делаем?

— Должно быть, Мэнди считает членами семьи и нас тоже, — ответила Люси, которая сама была озадачена не меньше мужа. У Ричардсов она ожидала увидеть только отца Мэнди и, может быть, мать Райана. Присутствие трех его сестер, да еще с мужьями, стало для Люси полной неожиданностью. Они, конечно, производили приятное впечатление и, возможно, были очень милыми людьми, но все же они принадлежали совсем к другому миру, и это бросалось в глаза. Сестры Райана были домашними хозяйками, их мужья, — за исключением беспутного Марти, — занимались бизнесом. Что касалось Норин Ричардс, то Люси она казалась классической матерью семейства — женщиной, которая посвятила детям всю себя и не имеет никаких собственных честолюбивых амбиций.

Интересно, задумалась Люси, откуда у Райана эти его замечательные способности режиссера и продюсера? Ясно, что его семья здесь ни при чем. В той обстановке из Райана мог бы выйти разве что бухгалтер средней руки. А может, здесь есть какой-то секрет?..

Додумать свою мысль до конца Люси не успела. Марти, который был уже настолько пьян, что от него приходилось постоянно убирать бутылку, переключил свое внимание на нее.

— Ты здорово сыграла в «Голубом сапфире»! — заявил он, обдавая Люси волной перегара. — Где ты научилась так ловко раздеваться?

«Голубой сапфир»… Так назывался единственный фильм, об участии в котором Люси не переставала жалеть. В нем она играла стриптизершу, что было фактически обязательной процедурой для всех голливудских актрис. Все звезды, которые добрались до вершин в своей карьере, в начале своего пути хоть раз исполнили роль стриптизерши или проститутки, а многие и тех, и других.

В «Голубом сапфире» Люси пришлось раздеться догола, так как на этом настаивал продюсер. Он утверждал, что это диктуется сюжетом. Сиськи крупным планом. Задница во весь экран. Ну и все остальное тоже.

Люси до сих пор вздрагивала при любом упоминании об этом кошмарном фильме. Особенно после того, как «Плейбой» опубликовал несколько самых пикантных кадров, где она представала, так сказать, во всей красе. Об этом эпизоде своей карьеры Люси изо всех сил старалась забыть, но время от времени кто-нибудь непременно о нем напоминал.

— Можно кой о чем тебя спросить? — пробормотал Марти заплетающимся языком. В руке у него каким-то образом снова появилась бутылка, и он сделал большой глоток прямо из горлышка.

«Пьяная свинья!» — подумала Люси, делая попытку пересечь комнату, чтобы оказаться поближе к Райану.

— О чем же? — спросила она недовольным тоном.

— Не хочу показаться грубым… — Марти икнул. — …Но твои сиськи в том фильме — это было что-то… потрясающее! Скажи, они у тебя настоящие?

«Ну и нахал, — невольно подумала Люси. — Наглец! Да как у него язык повернулся сказать такое?!»

— Что-что? — переспросила она, холодно глядя на него.

— Я имею в виду — когда Деми Мур снималась в «Ангелах Чарли», она специально увеличивала свои сиськи… ну, для роли. Вот я и подумал, что ты тоже…

— Лучше не думай, потому что у тебя это плохо получается, — отрезала Люси, окинув Марти ледяным взглядом.

— Да я, вообще-то, не против имплантатов, — промямлил Марти и почесал нос. — Жаль только, что после съемок Деми Мур их удалила. Мне нравятся бабы, у которых есть за что подержаться… Не то что у моей курицы…

Не дослушав, Люси решительным шагом пересекла комнату и подошла к Райану, который о чем-то горячо спорил со своей младшей сестрой.

— Райан, можно тебя на пару слов? — спросила Люси.

— Конечно. — Райан кивнул. В глубине души он был рад предлогу прекратить не слишком приятный разговор. Ему все еще не верилось, что Эви может быть настолько глупа, чтобы поверить: Марти и в самом деле раскаивается в том, что совершил.

Взяв Райана под локоть, Люси увлекла его к ведущей на террасу двери.

— Слушай, ты уверен, что мы с Филом вам не мешаем? — спросила она негромко. — Мэнди не предупредила, что у вас будет, гм-м… семейный ужин.

— Как это на нее похоже, не правда ли? — Райан саркастически хмыкнул. Он и сам гадал, с чего бы его жене вздумалось позвать и Стэндартов. — Такова наша Мэнди, и тут уж ничего не попишешь…

— Я хотела тебе кое-что сказать, — шепотом добавила Люси и машинально обернулась через плечо. — Ты только Филу ничего не говори… В общем, я нашла одного талантливого молодого писателя, который заинтересовался моими идеями и согласился воплотить их в сценарий. Ты мог бы быть продюсером моего фильма…

— Ну, до этого, наверное, еще далеко, — рассеянно отозвался Райан. — И вообще, на твоем месте я все же посоветовался бы с Филом.

— Это еще почему? — возмутилась Люси. — Мои дела его не интересуют. Стоит мне только заговорить с ним о возвращении в кино, как он тут же начинает злиться или вообще меня не слушает. Поэтому-то мне и пришлось взять дело в свои руки. Ну а что мне остается делать?

Райан неопределенно пожал плечами. Откровенно говоря, сейчас ему было не до Люси и ее проблем. Куда больше его занимал вопрос, что затеяла Мэнди. Зачем ей понадобилось устраивать эту домашнюю вечеринку? Буквально несколько минут назад Райан выяснил, что сегодняшний прием не был спланирован заранее, как уверяла его жена. Его мать проговорилась, что и она, и все остальные получили приглашение только сегодня утром, а это означало, что пока он завтракал с Кэмерон, Мэнди в срочном порядке организовывала этот семейный праздник. С ее стороны было, конечно, очень умно притвориться, будто она уже давно решила устроить этот ужин, чтобы отметить его сороковой день рождения в узком кругу, но теперь, когда все открылось, Райан терялся в догадках, зачем это могло ей понадобиться. Скрыть это от него Мэнди все равно бы не удалось — рано или поздно правда выплыла бы наружу, и тогда…

— Я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь, Райан, — сказала Люси, тронув его за рукав. — Когда я получу готовый сценарий, прочитай его, пожалуйста.

— Конечно. — Райан кивнул, продолжая думать о своем.

Люси подалась вперед и чмокнула его в щеку.

— Спасибо, Райан. Я знала, что могу на тебя положиться. Уверена, ты не пожалеешь, что потратишь на это свое время.

Райан еще раз кивнул и отошел к бару. Сегодняшний завтрак с Кэмерон стал для него чем-то вроде откровения. Впервые он отчетливо понял, что его жизнь — это не только брак с женщиной, которую он давно разлюбил. И в его жизни может быть много всего другого. С его глаз словно пелена спала, и Райан осознал, что наказывать себя за то, над чем он все равно был не властен, бессмысленно и глупо. Ни он, ни Мэнди не были виноваты в двух ее выкидышах, в появлении на свет мертвого ребенка. Да, это были настоящие трагедии для них обоих, но они остались в прошлом. Жить нужно было настоящим и будущим — и именно ради этого будущего им с Мэнди давно следовало пересмотреть свои отношения.

Развод будет для них лучшим выходом.

Теперь Райан был в этом совершенно уверен.

21

Идея подобрать новых фитнес-инструкторов принадлежала Коулу. Он уже дал объявления в газеты и назначил время для собеседований с претендентами. Когда он поделился своими планами с Кэмерон, та с сомнением спросила:

— Может быть, лучше подождать, когда мы откроемся?

— Мы не сможем начать работать втроем, — возразил Коул. — Ты, да я, да еще Дориан — мы просто не справимся. А чтобы с самого начала заявить о себе, так сказать, во весь голос, нам необходимы по крайней мере еще два квалифицированных тренера.

Собеседования проходили в одном из помещений недостроенного клуба, причем Коул показал себя на редкость разборчивым работодателем. «Этот слишком молод, — говорил он. — Этот слишком сексуален».

Или наоборот:

«Недостаточно сексуален».

В конце концов Кэмерон начала терять терпение, и когда Коул отказал совершенно очаровательной девушке, показавшейся ему «недостаточно испорченной», она не выдержала.

— Ты хоть сам-то знаешь, что тебе нужно?! — рявкнула Кэмерон.

Она очень редко повышала голос, и ее реакция застала Коула врасплох. На мгновение он задумался, потом его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Да, знаю, — ответил он. — Я ищу кандидата, который был бы так же хорош, как мы с тобой.

Кэмерон покачала головой. Как и она, Коул стремился к тому, чтобы все в «Парадизе» было самым лучшим, но и затягивать подбор персонала до бесконечности тоже не следовало.

— Имей в виду: следующего кандидата мы наймем, если только у него не будет три ноги, — строго сказала Кэмерон. — У нас не так много времени, чтобы мы могли тратить его без пользы.

— Ладно, — нехотя согласился Коул. — Как скажешь.

Следующим кандидатом оказалась Черри — миловидная, приветливая девушка с превосходным спортивным телом и безупречными рекомендациями.

— Вы приняты, — сказала Кэмерон, прежде чем Коул успел вмешаться. — И позовите следующего…

К концу дня они наняли еще Рино — молодого итальянского паренька с твердым как гранит прессом и восторженным отношением к любимому делу.

Вечером, когда с подбором персонала было покончено, Кэмерон, Коул и Дориан отправились в «Калифорнийскую пиццу» на Беверли-драйв, где заказали по пицце с цыпленком и по большой порции салата «Цезарь».

— У меня есть хорошая новость, — сказал Коул, приступая к пицце. — Утром я забыл тебе сказать…

— Ты не забыл, — возразила Кэмерон. — Просто ты на меня разозлился.

— Это правда. — Коул вздохнул. — А все-таки где именно ты была сегодня утром? Я разговаривал с Кэти, и она сказала, что не видела тебя уже пару дней.

— Ты хочешь сказать, что наша мисс Парадайз — прогульщица? — удивился Дориан, отточенным движением головы отбрасывая назад свои золотистые кудри.

— Я не прогуливала, я просто… перепутала время, вот! — Кэмерон вспомнила о Райане и задумалась, вспоминает ли он о ней.

«— Нет-нет, все бессмысленно! Ведь он женат! Забудь о нем!

— А если я не могу?

— Придется, если не хочешь новых неприятностей».

— Ты сказала, что тебе нужно было помочь какому-то другу, — сказал Коул обличительным тоном. — Я его знаю?

«— Да, другу. Моему новому другу».

— Похоже, у Кэмерон появились какие-то тайны! — поддел ее Дориан. — Только погляди на ее лицо — она определенно что-то скрывает. Иначе с чего бы у нее был такой виноватый вид?

«Виноватый?..» — удивилась Кэмерон. Странно, ведь она ничего такого не сделала — просто позавтракала с женатым мужчиной. Едва ли это можно считать преступлением.

— Прекратите вы, оба! — строго сказала она, напуская на себя рассерженный вид. — Если вам так нужна правда, знайте: я проспала. Вот и все.

— Мы уже догадались, — ухмыльнулся Дориан. — Непонятно только, почему ты так покраснела. Кстати, я его знаю?

— Кого? — Кэмерон была уверена, что вовсе не краснела, но сейчас она почувствовала, как предательский жар ползет по щекам и даже по шее.

— Твоего нового мужчину.

— Ни новых, ни старых мужчин у меня нет, — отрезала Кэмерон, начиная сердиться по-настоящему. — Так что ты хотел мне сказать? — спросила она, поворачиваясь к Коулу.

Коул, похоже, собирался поддержать шутливый разговор, но под ее взглядом сразу передумал.

— Натали звонила, — сказал он. — У нас появился новый инвестор.

— Так, давай-ка с самого начала, и поподробнее. Кто у нас появился?

— Насколько мне известно, один из знакомых Натали искал случай выгодно вложить деньги. И она посоветовала наш фитнес-клуб. По-моему, для нас это большая удача.

— Кто именно? — перебила Кэмерон. — Ты знаешь, кто это?

— Не знаю. Разве это так важно? — Коул слегка пожал плечами. — Важно, что мы получим кругленькую сумму, которой нам как раз не хватает.

— И что этот таинственный инвестор потребует от нас?

— Ничего, кроме соответствующей доли в прибыли. Он и Натали выступят как обычные соинвесторы.

Кэмерон с сомнением покачала головой. Похоже, Коул был не настолько сведущ в бизнесе, как ей казалось.

— Мне это не нравится, — заявила она. — Нельзя допускать, чтобы неизвестно кто становился нашим партнером. Это наш бизнес, в конце концов!..

— Не беспокойся. — Коул успокаивающе поднял руку. — Если Натали ручается за этого человека, значит, все в порядке. Кроме того, ты, как и я, отлично знаешь, что наши собственные средства на исходе. С этими новыми поступлениями мы сможем вовремя закончить всю подготовку и открыться с большой помпой, как и планировали. Натали уже составила примерный список знаменитостей, которых она намерена пригласить на открытие. Кроме того, она собирается рассказать о «Парадизе» в своем телешоу. Отлично, правда? После такой рекламы денежки потекут рекой, и мы сумеем быстро расплатиться со всеми, кому должны.

На этот раз Кэмерон кивнула, хотя и не слишком уверенно. Чем меньше времени оставалось до открытия клуба, тем большее напряжение она испытывала. «Парадиз» был ее будущим — всем, на что она возлагала надежды и ради чего работала. Он должен быть успешным.

Но что, если их ждет провал?

Вдруг клиенты не пойдут в ее клуб?

На открытие, конечно, соберется целая толпа — бесплатная выпивка и закуска, а также возможность появиться в обществе знаменитостей никого не оставят равнодушными, но что будет потом?

Что, если она прогорит?

«Прекрати! — скомандовала себе Кэмерон. — Зачем заранее волноваться? «Парадиз» ждет успех, в этом не может быть никаких сомнений!»

— Ну ладно… — проговорила она после непродолжительной паузы. — Если Натали ручается, что все будет в порядке, тогда волноваться действительно не стоит. А когда у нас будут эти деньги… Скажи, ты уже говорил со знакомым Карлоса?

— Да, я ему позвонил, — кивнул Коул. — И я думаю — это как раз тот человек, который нам нужен, тем более что теперь у нас появились средства. Завтра в десять утра я хочу встретиться с ним в клубе. Похоже, этот парень действительно может доделать работу быстро и не слишком дорого.

— Ты хочешь сказать, что к дате, которую мы назначили, все действительно будет готово?

— Он утверждает — это ему по плечу. Конечно, нужно еще проверить…

— Мало закончить ремонт — нужно сделать еще много всего…

— Кстати, Натали считает, что нам стоит нанять толкового специалиста по рекламе, — сказал Коул. — Тогда наше открытие не пройдет незамеченным.

— Ты думаешь? — засомневалась Кэмерон.

— Это Голливуд, детка. И фитнес — одно из божеств, которому молятся здешние обитатели. Если у нас будет грамотно поставленная реклама, мы сможем стать второй «Пинкберри».

— «Пинкберри»? — Кэмерон озадаченно нахмурилась.

— Ну помнишь, как они благодаря успешной рекламе подмяли под себя все производство йогуртов. А мы можем сделать то же самое в области моделирования фигур звезд… и будущих звезд.

— Вот именно, — поддакнул Дориан.

— В «Парадиз» будут приходить те, кто захочет иметь самую красивую фигуру в городе, — уверенно заключил Коул. — Вот увидишь, у наших дверей скоро выстроится очередь из знаменитостей, желающих платить любые деньги за наши эксклюзивные услуги.

Он буквально излучал уверенность, однако Кэмерон по-прежнему было не по себе. Что, если Коул ошибается? Ведь часто бывает, что какая-нибудь глупая случайность рушит самые выверенные планы! Она, впрочем, попыталась улыбнуться, но беспокойство не оставляло ее. Кэмерон чувствовала себя как туго натянутая струна. В подобных случаях снять напряжение помогал секс, а коль скоро Райан был недосягаем, обратиться она могла только к Марлону. Что ж, пусть будет Марлон, — решила она.

— О'кей, ребята, мне пора домой, — сказала Кэмерон и для верности зевнула.

— Неужели не выспалась? — рассмеялся Дориан. — Едем лучше с нами в «Аббатство» — поглядишь, каким я пользуюсь успехом, и порадуешься за товарища. Ну, что скажешь?

— Я и так за тебя рада. — Кэмерон снова зевнула. — Давай в другой раз, а?

— Ну, теперь мне все ясно! — рассмеялся Дориан. — Наша Кэмерон наконец-то завела себе приятеля! Это написано на ее красивом личике вот такими буквами! — Он широко развел руки. — Что, ты и теперь скажешь, что это не так?

— Не так, — упрямо сказала Кэмерон.

— Я никогда не ошибаюсь, когда дело касается секса, — сказал Дориан с самодовольной ухмылкой. — Вы свое получаете, юная леди, это уж как пить дать.

«Да, получаю. Мне нужно только двадцать минут, чтобы доехать до побережья, и я получу все, что мне необходимо».

— Надеюсь, Кэмерон с кем-то встречается, — вставил Коул. — Потому что секс — это одно, а встречаться — совсем другое. По-моему, ей давно пора завести постоянного приятеля.

— Я была бы очень благодарна вам обоим, — холодно сказала Кэмерон, — если бы вы не лезли в мою личную жизнь. Позаботились бы лучше о себе! — Проницательность Коула потрясла ее, но она изо всех сил старалась этого не показывать. — И потом, — добавила Кэмерон, — мне очень не нравится, когда обо мне говорят в третьем лице, да еще в моем присутствии. А вы оба постоянно это делаете!

— Ну-ну, не злись! — проговорил Дориан, качая головой. — Вот не думал, что ты станешь сердиться из-за такого пустяка. Ведь мы же друзья…

— До свидания, друзья… — Кэмерон поднялась из-за стола и, расцеловав обоих на прощание, направилась к выходу из кафе. На пороге она остановилась и еще раз махнула им рукой. — До завтра!

Оказавшись на улице, она сразу позвонила Марлону. Он сказал, что работает над сценарием, но для нее сумеет выкроить время.

Выключив телефон, Кэмерон задумалась. Марлон работает над сценарием? Это было что-то новенькое… Марлон для нее всегда был просто студентом, но, похоже, он мечтал покорить Голливуд в качестве сценариста. Впрочем, в этом ничего удивительного не было. Все молодые люди, приезжавшие в Лос-Анджелес со всех концов страны, мечтали об одном: о славе, об успехе, о больших деньгах, которые можно сделать достаточно быстро только в кино в том или ином качестве.

До побережья она домчалась в рекордное время.

И почти сразу пожалела о том, что приехала.

Отчего-то Кэмерон вдруг стало ясно, что Марлон — это совсем не то, что ей нужно. Секс был ей необходим, но заниматься им с этим молодым девятнадцатилетним парнем Кэмерон отчего-то расхотелось.

Увы, она поняла это слишком поздно. Марлон встретил ее, как всегда, тепло и по-дружески, увлек на свой матрасик и лег рядом. Привычное действо продолжалось до тех пор, пока Кэмерон не симулировала оргазм и не сказала, что Марлон, как всегда, был на высоте. Но когда она уже одевалась, ему вдруг захотелось с ней поговорить.

Кэмерон это решительно не понравилось. От Марлона ей нужны были не разговоры — только секс. Все же из вежливости она около пяти минут выслушивала его откровения, потом, сославшись на назначенную встречу, выскочила из домика на берегу.

Секс с Марлоном потерял для нее всю свою привлекательность. Он был юношей, почти ребенком, а ей нужен был мужчина.

Настоящий мужчина.

Такой, как Райан Ричардс…

* * *

— Что, по-твоему, творится с нашей красоткой? — спросил Дориан, когда Кэмерон вышла из пиццерии.

— Понятия не имею! — небрежно пожал плечами Коул, который как раз в это время строил глазки брутального вида здоровяку у барной стойки. — По-моему, с ней все в порядке.

Перехватив взгляд Коула, Дориан театрально вздохнул.

— Только не его, пожа-алуйста! На прошлой неделе я имел с ним дело — ему только леденцы сосать!

— Почему ты думаешь, что меня это не устраивает? — поддел приятеля Коул.

Обмахиваясь карточкой меню, Дориан закатил глаза.

— Ах, Коул! Как жаль, что я не в твоем вкусе. Мы могли бы составить чудесную команду!

— Мы и так команда, — заметил Коул, одаряя Дориана ослепительной белозубой улыбкой. — Только ты держись своего, а я уж буду как привык.

— Противный! — Дориан надулся.

— Уж какой есть, — ответил Коул и снова улыбнулся.

* * *

Кэмерон ехала домой. Из автомагнитолы доносились композиции «Сейд» — эта сравнительно старая музыка довольно точно подходила к ее минорному настроению.

Забрав Йоко и Леннона, Кэмерон пробежалась с ними вокруг квартала, приняла душ и, натянув старый спортивный костюм, уселась перед компьютером, чтобы проверить по «Гуглю» Райана Ричардса.

Ссылок оказалось довольно много. Они касались его биографии, его фильмов, его наград, его семьи. Кэмерон с жадностью читала статьи, впитывая каждую подробность, каждую деталь. Закончив, она выскользнула на улицу, села в «Мустанг» и поехала в магазин «Барнс энд Ноубл», где купила все семь фильмов Райана. У нее было сильное желание начать смотреть их немедленно, но время было далеко за полночь, а в семь утра ее ждал Дон. Кроме того, завтрашний день обещал быть довольно напряженным, и Кэмерон со вздохом отложила диски.

Уже ложась спать, она снова подумала о Райане. Они договорились о времени проведения тренировок, но о месте не было сказано ни слова. Райан лишь пообещал ей, что позвонит, и Кэмерон надеялась, что он не передумает. Правда, пока голосовых сообщений от него в ее почтовом ящике не было, и Кэмерон со вздохом спрятала телефон под подушку. Через несколько минут она уже спала. Ей снился странный сон: не то ураган, не то землетрясение, и она падает с высокого утеса в залив. Вода в нем почему-то совершенно спокойна, и Кэмерон лежит на спине, чувствуя, как вокруг снуют дельфины, легко касаясь ее тела своими гладкими боками.

В три часа ночи ее разбудил громкий шум. Йоко и Леннон яростно облаивали входную дверь.

Кэмерон резко села на кровати и прислушалась, надеясь уловить какой-то подозрительный звук. Но если не считать собачьего лая, все было тихо.

— Место! Лежать! — скомандовала Кэмерон собакам и зевнула, думая о том, не стоит ли ей приобрести пистолет и научиться стрелять. Мистер Васаби говорил, что за последний месяц в их районе произошло уже несколько ограблений домов, и хотя Кэмерон была далеко не трусиха, с оружием она чувствовала бы себя гораздо увереннее.

Собаки скоро успокоились, а еще какое-то время спустя Кэмерон заснула снова. На этот раз ей приснился Райан, и когда несколько часов спустя раздался сигнал будильника, она встала с постели со счастливой улыбкой на лице.

22

— Вот это да! — воскликнула Мэри Эллен. — Вот так дом! Скажу честно — я еще никогда не видела ничего подобного!

— Я сам его спроектировал, — ответил Дон, открывая дверь. Батч немедленно бросился навстречу гостье, и Мэри Эллен испуганно попятилась.

Дон схватил пса за ошейник и оттащил в сторону.

— Если хочешь, оставим его в саду, — предложил он.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — согласилась Мэри Эллен чуть дрожащим голосом. — Я… я просто не привыкла к большим собакам. У меня чихуа-хуа…

«Кто бы сомневался», — подумал Дон и выволок Батча в патио через другую дверь. Насколько он знал, чихуа-хуа были самой модной в Голливуде породой собак. Звезды обожали фотографироваться с этими субтильными крошками. Даже если бы он не знал, что Мэри Эллен завела себе именно такую собачку, догадаться было не трудно.

Выставив Батча в сад, Дон закрыл дверь и нажал кнопку. Тотчас в гостиной зазвучал чувственный баритон Роберта Келли.

— Что будешь пить? — спросил он у гостьи, которая уже устраивалась на софе.

— Я бы предпочла «Бейлиз», — сказала Мэри Эллен, гадая, когда Дон перейдет к делу. Обстановка казалась ей самой подходящей. У Дона был роскошный дом с великолепным видом на город. Мерцающие огни вечернего Лос-Анджелеса расстилались за окнами подобно расшитому бриллиантами покрывалу.

Дон между тем никак не мог решить, что ему делать.

Трахнуть ее или не трахнуть?

Вот в чем вопрос!

Спать с ней ему не хотелось, да и никакого особого возбуждения он не испытывал. С другой стороны, он знал, что Мэри Эллен ожидает от него по-мужски решительных действий. Такова была его репутация, о которой следовало заботиться.

Ладно, допустим, он переломит себя и устроит ей фантастический секс. Но что, если после этого она вообразит, будто они стали «парой»?

«Значит, нужно быть поосторожнее», — решил Дон. Тем более что с некоторых пор его не оставляло ощущение, что Мэри Эллен совсем не так глупа, как ему сначала казалось.

Ладно, там видно будет…

Он налил ей ликер, себе — виски «Джек Дэниэлс» и сел на диван рядом с Мэри Эллен, так и не решив, что делать дальше.

Мэри Эллен решила это за него. Выпив ликер двумя глотками, она ловко расстегнула блузку и лифчик, явив потрясенному взору Дона пару упругих, абсолютно натуральных грудей с задорно торчащими твердыми сосками.

Этого оказалось достаточно. Такие груди Дон просто не мог игнорировать.

Наклонившись вперед, он приник губами к ее соскам, лаская, облизывая, втягивая их в себя до тех пор, пока Мэри Эллен не начала постанывать от удовольствия. Она словно просила, умоляла его о сексе, и Дон не мог ей отказать. Его разум был по-прежнему занят Кэмерон, но тело требовало немедленного действия.

С лихорадочной поспешностью он расстегнул брюки, Мэри Эллен выскользнула из юбки, и через минуту они уже катались по белому пушистому ковру перед диваном. С каждой секундой стоны Мэри Эллен делались все громче, все настойчивей — они звучали словно команда, которой Дон уже не мог сопротивляться.

«Нужно взять презерватив!» — подсказывал здравый смысл.

«К черту его!» — ответило тело.

И после этого все закружилось, взорвалось вспышками острого наслаждения. Дон кончил несколько раз, сколько — он и сам не мог сказать. И лишь когда все было уже позади, он подумал:

«Черт… Нельзя было этого делать. Ни в коем случае нельзя!»

* * *

С каждой минутой Марти все больше пьянел. Уже несколько раз он настойчиво атаковал Люси, и Фил, который сам опрокинул несколько стаканчиков, не мог этого не заметить. Райан, предчувствуя неприятности, внимательно следил за обоими. Меньше всего ему хотелось, чтобы семейный вечер увенчался побоищем между пьяным каскадером и не менее пьяным сценаристом.

Увидев, что Мэнди болтает с его матерью так, словно они были близкими подругами, Райан подошел к жене и спросил, когда подадут ужин. Он надеялся, что за едой страсти немного улягутся.

— Я думаю — скоро, — ответила Мэнди, доверительным жестом беря Норин за руку. — А что, разве мы куда-то торопимся?

— Да, — коротко ответил Райан. — Марти набрался как свинья. Он не дает прохода Люси, а Фил начинает злиться.

— Мне ужасно нравится, когда Райан такой серьезный! — хихикнув, сказала Мэнди свекрови. — Вам, наверное, тоже, да?

— Посмотрела бы ты на него, когда ему было десять, — с готовностью ответила Норин, поддерживая, как ей казалось, самый обычный разговор. — Райан уже тогда был такой взрослый и почти не шалил.

— Райан и сейчас не шалит. — Мэнди снова хихикнула. — Он мало изменился за три десятка лет! Правда, милый?

Райан едва не поперхнулся. Он совершенно не узнавал Мэнди. Да что с ней такое?!

Неожиданно зазвонил звонок на входной двери. Никто его, похоже, не слышал, и Райан пошел открывать, гадая, кого еще пригласила Мэнди на семейный ужин.

Распахнув дверь, Райан остолбенел от изумления. На пороге стояли сам Гамильтон Гекерлинг и его юная жена. На ней было зеленое атласное платье от Ив Сен-Лорана, к которому удивительно шли со вкусом подобранные драгоценности.

Гамильтон Гекерлинг горделиво выпрямился и властным жестом обнял девушку за плечи.

— Познакомься, это мой зять! — прогудел он, входя в прихожую. — А это моя жена Пола.

Пола улыбнулась.

Райан почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

— Ну, что молчишь? — громогласно осведомился у него тесть. — Поздравь же нас наконец!..

Амстердам семью годами ранее…

Нанятый Доном Вероной частный самолет прибыл в Амстердам около полудня. Кроме самого Дона, на борту находился его лучший друг и будущий муж, пока еще жених, Райан Ричардс, все еще плохо соображавший после вчерашней попойки. Вместе с ними в Амстердам прилетели еще трое близких друзей Райана: снимавшийся в его самом первом фильме актер Эдди Серрано, сценарист Фил Стэндарт и сопродюсер одной из самых успешных лент Райана Дженна Ли, с которой он познакомился еще в колледже. Дженна была лесбиянкой; именно этим объяснялось ее участие в мальчишнике, который друзья решили устроить Райану в честь его скорой свадьбы с Мэнди Гекерлинг.

Предстоящее веселье радовало всех, кроме самого Райана, который с большим удовольствием остался бы дома, но ни Дон, ни Фил и слышать об этом не хотели. «Раз ты собрался жениться, — заявили они, — значит, должен как положено попрощаться с холостяцкой жизнью!»

Сам Дон к этому моменту уже успел развестись с первой женой. Развод дался ему тяжело, и он хотел расслабиться. Что касалось Фила, то он уже три года был женат на роскошной кинозвезде Люси Лайонс, которая подарила ему сына и теперь ждала дочь. Его брак можно было назвать счастливым, однако Фил всегда был не прочь повеселиться.

Дон не только арендовал самолет. Он также зарезервировал для них места в отеле и нанял специального гида, который должен был показать им местные достопримечательности. «Настоящие достопримечательности, — уточнил он, — а не то дерьмо, которое обычно показывают туристам».

Гид встречал их в отеле. Все пятеро были убеждены, что на экскурсию по местным злачным местам их повезет мужчина, но их ждал сюрприз. Возможно, Ханна когда-то была мужчиной, но теперь она превратилась в высокую — больше шести футов — женщину с вьющимися светлыми волосами, большой грудью, широкими плечами и грубоватым лицом. Всем своим видом она как будто говорила: «Вам понравится Амстердам, а если нет — я сумею вправить вам мозги!»

При виде Ханны Дженна немедленно воспылала страстью. Эдди тоже. Фил решил, что попытает с ней счастья, если ничего другого не подвернется.

Ханна прекрасно говорила по-английски. Голос у нее был по-мужски низким, и Райан решил, что она наверняка прошла через операцию по смене пола.

«По-моему, ты напрасно беспокоишься, — заметил Дон, когда Райан поделился с ним своими догадками. — Ханна — кем бы она ни была — наверняка знает все места, где можно получить удовольствие. С таким гидом не пропадешь!»

В ответ Райан только пожал плечами. Он считал, что в каком-то смысле друзья обманули его — заставили устроить этот мальчишник, чтобы развлечься за его счет. Собственно говоря, и на самолете-то он оказался только потому, что был уверен: они летят в Вегас, но оказалось, что конечной целью их путешествия был Амстердам — сексуальная столица Европы.

А секс Райана интересовал мало. Вернее сказать — он не видел никакой особой доблести в том, чтобы трахать все, что шевелится. Ему было тридцать три года, и вплоть до этого момента вся его жизнь напоминала сплошную холостяцкую вечеринку. Теперь Райан был готов успокоиться, остепениться и начать жить с одной-единственной женщиной, которую он сам выбрал. Кроме Мэнди, ему больше никто не был нужен. Мэнди Гекерлинг казалась ему совершенством. Умная, красивая, веселая, Мэнди согласилась стать его женой. Кроме того, она не мечтала сделать карьеру в Голливуде, что само по себе было большой редкостью.

«У меня есть план… — заявил Дон после того, как они зарегистрировались в отеле, выходившем фасадом на один из знаменитых амстердамских каналов. — Даю вам пару часов, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. После этого мы отправляемся исследовать окрестности. Возражения?»

Возражений не последовало. Даже Райан промолчал, хотя про себя он давно гадал, как бы уклониться от осмотра «достопримечательностей», вызывавших в его спутниках столь неподдельный энтузиазм. Мэнди этого бы не одобрила. И тот факт, что она понятия не имела, где сейчас находится ее жених, ничего не менял. Райану очень не хотелось начинать свою семейную жизнь с обмана, но пути назад не было. Единственное, что было в его силах, — это не участвовать в развлечениях, ради которых друзья потащили его на другую сторону Атлантики.

«Не забывай, — сказал ему Дон, — это твоя последняя возможность насладиться свободой. С твоей стороны было бы глупо упустить такой шанс».

Райан кивнул. Он хорошо помнил, как полтора года назад Дон устраивал в Тихуане такой же мальчишник перед своей женитьбой на Саше — французской кинозвезде. Это было сущее безумие. Виски лилось рекой, стриптизерши и проститутки сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, а похмелье, которое он тогда заработал, продолжалось не меньше недели. А спустя примерно год Дон с Сашей развелись, так что та его «последняя возможность» оказалась вовсе не последней.

Оказавшись в своем номере, Райан принял душ и побрился, готовясь к предстоящим испытаниям. Еще по пути в отель он поклялся себе, что будет пить как можно меньше и постарается держать себя в руках, но сейчас Райан сомневался, что ему удастся исполнить данное себе слово. Только не в такой компании. Кроме того, это была его холостяцкая вечеринка, а значит, ему Следует быть готовым ко всему.

Лишь несколько часов спустя они оказались в «квартале красных фонарей». До этого они развлекались, как обычно принято развлекаться на холостяцких вечеринках — побывали на секс-шоу, где стриптизерши делали это со змеями, друг с другом и с борцом сумо, а также в клубах, где выступали девушки с огурцами, с бананами, с цыплятами, с карликами, с поросятами и так далее и так далее… На пути из одного заведения в другое они время от времени заходили в маленькие, уютные кафе, где совершенно легально продавалась марихуана и где выкурить косяк было таким же обычным делом, как заказать чашку кофе.

В «квартале красных фонарей» они сразу попали на знаменитую на весь мир улицу, где в освещенных витринах сидели в ожидании клиентов полураздетые девушки. По тротуарам прохаживались сутенеры, высматривающие потенциальных клиентов.

«Ну, выбирай», — сказал Райану Дон, пока они медленно шли вдоль улицы, разглядывая выставленный «товар». И выбирать было из чего. Молодые и старые, толстые и худые как палки, пышногрудые и плоские, азиатки и европейки, негритянки и скандинавки — на любой вкус.

«Давай выбирай, не стесняйся, — подбодрил приятеля Дон. — Иначе брак не будет счастливым».

В конце концов Райан уступил и принялся разглядывать сидящих в витринах девушек, но вместо возбуждения почувствовал лишь жалость. Худая чернокожая шлюха в розовом белье, толстая блондинка в прозрачной кукольной ночнушке, огненно-рыжая шведка, манившая его из-за стекла пальцем с длинным ногтем — все они наводили Райана на мысль об обстоятельствах, приведших этих девушек на панель.

Потом он заметил ее — юную, изящную, как эльф, блондинку, которую они уже видели сегодня в одном из секс-шоу. На взгляд Райана, ей не могло быть больше шестнадцати. Девушка поразила его своей необычной, редкой красотой, но лицо ее было печально, глаза — грустные.

Когда двумя часами раньше она вышла на сцену сразу с тремя мужчинами и женщиной, Райан очень старался отрешиться от происходящего. Мужчины насиловали девушку то по очереди, то вместе, а потом стали унижать на потеху публике: шлепать, щипать, мочиться на нее, и в конце концов Райан не выдержал. Выйдя под каким-то предлогом, он остался ждать друзей на улице.

И вот Райан снова увидел ее — очень красивую, очень печальную и одинокую.

«Я возьму ее!» — сказал он, останавливаясь перед витриной.

Фил одобрительно взревел.

«Прекрасный выбор, Райан! У тебя есть художественный вкус! — воскликнул он. — Ну а я займусь соседкой». И он ткнул пальцем в очаровательную, темноволосую женщину в коротком красном платьице, которая, сидя за столом, со скучающим видом раскладывала пасьянс.

Ханна рассмеялась, обнажив в улыбке большие, лошадиные зубы.

«А вы? Вы кого-нибудь выбрали?..» — спросила она, поворачиваясь к Дону и Эдди.

Но Дон отрицательно покачал головой и хлопнул Райана по плечу.

«Давай, действуй, — напутствовал он приятеля. — И постарайся, чтобы эта ночь запомнилась тебе надолго, потому что, когда ты женишься, ничего подобного у тебя уже не будет!»

«Я сейчас договорюсь с хозяином», — сказала Ханна и, отойдя в сторону, заговорила с высоким худым сутенером, маячившим у ближайшего перекрестка. Она, похоже, хорошо знала этого типа, поскольку после краткого обмена приветствиями сутенер взял деньги и вернулся на свой пост на углу, а Ханна велела Райану и Филу пройти в соответствующие комнаты.

«Увидимся в гостинице, — сказал Дон на прощание. — Или, может быть, ты хочешь, чтобы мы остались и посмотрели, на что ты способен?!»

«Спасибо, не нужно, — ответил Райан с натянутой улыбкой. — Вы же советами замучаете, к тому же мне может потребоваться времени больше, чем вы думаете».

«Молодец, так и надо! — одобрил Дон. — Ну, до встречи. Увидимся утром».

«Если девушка сумеет доставить вам удовольствие, — добавила Ханна деловым тоном, — вы можете дать ей на чай. Но, в принципе, она и так должна сделать все, что вам захочется. За все заплачено».

«Да, дружище. Можешь делать с ней все, что заблагорассудится. — Дон беззаботно рассмеялся. — Только не забудь о мерах предосторожности, если ты понимаешь, что я имею в виду».

И несколько секунд спустя Райан оказался в крошечной комнатке один на один с девушкой. Не глядя на него, она подошла к окну-витрине и задернула тонкие занавески, сразу отрезав лившийся с улицы свет. Теперь комнату освещал только высокий торшер с красным абажуром. Сев на кровать, она стала снимать через голову свое более чем откровенное платьице.

«Постой, — сказал Райан. — Не надо!»

Повернув голову, девушка вопросительно взглянула на него.

«Ты говоришь по-английски?» — спросил он.

«Немного», — ответила она.

Да, за два проведенных в Амстердаме года Аня выучила не только английский, но и многое другое. Например, она узнала, что не может доверять никому — даже Вельме, которая однажды внезапно исчезла и больше не вернулась. После этого Аня целиком оказалась во власти Джо, который был человеком жестоким, заставлявшим ее делать поистине ужасные вещи.

«Как ты меня хочешь?.. — равнодушно спросила Аня. — Что я должна сделать, чтобы доставить удовольствие?»

«Ничего», — ответил Райан.

«Ничего, — повторила она. — Но ведь ты заплатил, и если я не сумею тебе угодить…»

«Что будет, если ты не сумеешь мне угодить?» — спросил он.

Аня опустила голову.

«Ничего», — сказала она, но Райан понял — девушка лжет.

«Сколько тебе лет?» — спросил он, усаживаясь рядом с ней на край продавленной кровати, застеленной голубым покрывалом. На самом деле Райан был уверен, что ей еще нет шестнадцати, но ведь нужно было с чего-то начать разговор.

«А сколько бы ты хотел? — с вызовом ответила она вопросом на вопрос. — Выбирай сам. Я все умею. Хочешь, я возьму в рот?..»

«Нет».

«Я умею все, — повторила она тусклым голосом. — Все, что захочешь».

Райан понял — ей хочется, чтобы все поскорей закончилось и она смогла бы вернуться на свое место в витрине. Для нее он был еще одним клиентом, с которым она проведет еще одну ночь — точно такую же, как десятки предыдущих. И то же самое повторится и завтра, и послезавтра, и через неделю.

«Откуда ты родом?» — спросил он, заметив, что руки девушки почти сплошь покрыты багровыми кровоподтеками.

«Ниоткуда», — ответила она ровным голосом.

«А где твои родители?»

«Ты что, из полиции?» Теперь она взглянула на него с явным подозрением.

«Нет, я не из полиции. На следующей неделе я женюсь, и друзья затащили меня сюда, чтобы устроить мне праздник. Я… я просто не знал, что у них на уме, иначе бы не поехал».

«Тебе совсем не хочется меня трахнуть?» — спросила Аня с явным недоверием.

«Нет, — твердо ответил Райан. — Но мне хочется чем-то тебе помочь».

«Помочь? — удивилась она. — Зачем это тебе нужно?»

«Хотя бы затем, чтобы сделать эту холостяцкую вечеринку действительно запоминающейся. Мне кажется — ты угодила в ловушку, из которой никак не можешь выбраться, и я мог бы…»

«Ты ничем мне не поможешь, мистер, — с горечью сказала она. — Хотя бы потому, что ничего обо мне не знаешь».

«У себя в Америке я снимаю фильмы. Чтобы делать хорошие фильмы, мне приходится выслушивать истории самых разных людей. Почему бы тебе не рассказать мне свою?»

«Ты снимаешь порно?»

«Нет, я делаю фильмы, которые потом показывают в кинотеатрах».

«Хочешь купить порно? — спросила Аня, потому что так велел ей Джо. — Мой бойфренд продает порнофильмы, которые покупает большинство американцев. Им очень нравится. Две девушки, два юноши, школьница и дог-далматинец…»

«Твой бойфренд, вот как?! — перебил Райан. — Ты хочешь сказать — твой сутенер, твой хозяин?»

Взгляд Ани метнулся к двери, словно она боялась, что Джо может вот-вот войти.

«Ну хорошо, — вздохнул Райан. — Попробую сам догадаться. Ты родилась в Словакии или в Польше, и твои родители были очень бедными. Однажды к вам в дом пришел человек, который сказал, что может найти для тебя работу в Голландии. Возможно, он даже что-то заплатил твоим родителям, и они отпустили тебя с ним. Когда вы приехали в Амстердам, то оказалось, что это никакая не работа и что ты должна спать с мужчинами за деньги. Так ты попала в ловушку, из которой теперь не можешь вырваться. Ну что, я прав?»

Аня пожала плечами. По сравнению с реальными событиями ее жизни рассказанная им история выглядела как сказка, которую рассказывают детям на ночь.

«Я прав?» — повторил Райан.

Аня долго смотрела на него, гадая, не Джо ли подослал этого человека, чтобы проверить, сдаст она его властям или нет.

У американца было открытое, честное лицо и искренний взгляд. Вот только трахнуть ее он не захотел, и это было подозрительно. Ведь мужчинам нужно было одно: секс.

«Давай поговорим, — мягко сказал Райан. — Не бойся, я не сделаю тебе больно. У меня остались в Америке три сестры, и если бы кто-то из них попал в такую же беду, мне бы очень хотелось, чтобы им кто-нибудь помог».

Аня растерялась. Неужели этот человек говорит правду? Неужели он действительно хочет помочь?

Может быть…

А может быть, и нет.

Аня уже ничему не верила.

23

При виде Райана Аня даже не вздрогнула и только окинула его холодным взглядом светло-голубых глаз. Со стороны могло показаться, будто она видит его впервые, и это вовсе не он помог ей семь лет назад, вытащив из безнадежного, безвыходного положения, в котором она оказалась.

— Рада познакомиться с вами, — спокойно сказала Аня. Она говорила с сильным акцентом, из-за чего ее голос казался лишенным всяческих эмоций.

— Я… я тоже рад, — пробормотал Райан, не зная, что еще он может сказать.

В этот момент в прихожей появилась Мэнди. Увидев отца, она очень удивилась — Мэнди была убеждена, что ее обожаемый папуля все еще наслаждается так называемым медовым месяцем с молодой избранницей. Впрочем, она быстро справилась с потрясением.

— Папочка! — воскликнула Мэнди и капризно надула губы. — Почему ты не предупредил, что вернулся?

— Да вот, решил устроить тебе маленький сюрприз, Принцесса, — ухмыльнулся Гамильтон, приглаживая свою серебряную шевелюру, — мне хотелось, чтобы ты познакомилась с Полой лично. Правда, она у меня куколка?

Только Гамильтону Гекерлингу могло прийти в голову назвать женщину «куколкой».

Мэнди окинула новую жену отца неприязненным взглядом. Ее худшие опасения подтвердились — еще одна дешевка, «старательница», которая спит и видит, как бы добраться до миллионов старика. Какого черта Гамильтон каждый раз на них женится? Неужели он не может просто с ними спать?

Она, естественно, постаралась не выдать своих чувств, но внутри Мэнди буквально кипела от злости. Да что такое случилось с ее отцом?! Неужели он на старости лет действительно выжил из ума? Или, может быть, ему кажется, что он прекрасно разбирается в женщинах, хотя на самом деле всем ясно: его женам нужны только его деньги. А эту девицу и женщиной-то не назовешь — с вида, во всяком случае, она напоминала девочку-подростка, нарядившуюся в мамино роскошное платье и навешавшую на себя взятые из ее шкатулки бриллианты.

— Привет, Пола, — сказала Мэнди, через силу улыбаясь.

— Рада с вами познакомиться, — ответила Аня, почти в точности повторив слова, сказанные ею Райану меньше минуты назад.

А Райан все никак не мог прийти в себя. Пола… То есть Аня. То есть теперь — Пола… Да как она вообще сюда попала? Поверить, что девушка, которую он семь лет назад случайно встретил в Амстердаме, стоит на пороге его дома и, больше того, что она теперь — жена его тестя, было невозможно.

Интересно, подумал он, а она-то узнала своего спасителя — человека, который заплатил за ее свободу кругленькую сумму и использовал все свои связи и влияние, чтобы добыть для нее удостоверение личности, кредитную карточку и американскую визу? Слава богу, он не соблазнился и не переспал с ней, иначе сегодняшняя невозможная ситуация была бы еще более взрывоопасной.

Ни тени узнавания ни во взгляде, ни в выражении лица Ани он не заметил. Неужели что-то случилось с ее памятью? В последний раз они виделись семь лет назад — не мог же он за это время так сильно измениться! Морщин у него, безусловно, прибавилось, да и стригся он теперь немного короче, но это было, пожалуй, все. Внешне он остался почти таким же, каким был.

Зато саму Аню узнать было нелегко. Забитая, запуганная, голодная девочка-подросток исчезла без следа. Теперь Аня была ухоженной, изящной, уверенной в себе женщиной, красоту которой оттеняли уложенные в затейливую прическу золотисто-каштановые волосы, дорогое платье, умелый макияж и сногсшибательные бриллианты. Похоже, Гамильтон Гекерлинг и в самом деле души в ней не чаял.

— Я тоже рада, — кивнула Мэнди, которая успела полностью овладеть собой. Впрочем, ей только и оставалось, что делать хорошую мину при плохой игре — отец не оставил ей выбора. — Папа умеет делать приятные сюрпризы. Надеюсь, вы останетесь поужинать с нами?

— У вас гости? — уточнил Гамильтон Гекерлинг, щелчком сбивая с лацкана пиджака воображаемую пылинку. — Не знал, не знал… Нам бы не хотелось мешать.

— Вы не помешаете, — небрежно взмахнула рукой Мэнди. — Это не гости, просто родные Райана…

При этих словах Райан метнул на жену быстрый взгляд. «Просто» его родные… Всего-навсего. Забывшись, Мэнди выдала себя. Впрочем, он с самого начала подозревал нечто подобное.

Ну а в том, что она проговорилась, ничего удивительного не было. Мэнди редко давала себе труд задуматься о том, что ее слова и поступки могут задеть чьи-то чувства.

— Мы останемся, — решил Гамильтон. — Вы с Полой должны стать друзьями.

— Должны?.. — Мэнди была до глубины души возмущена отцовскими словами. С какой стати она должна «подружиться» с этой несовершеннолетней шлюшкой, которую ее отец неизвестно где подобрал? Она, впрочем, постаралась скрыть свое негодование.

— Пола никого не знает в Лос-Анджелесе, — пояснил магнат. — А я не хочу, чтобы эти прожженные стервы — жены моих друзей — налетели на нее, как утки на жука. Кроме того, они слишком старые, у Полы нет с ними никаких общих интересов. В общем, я решил, что ты, Принцесса, — это то, что надо. Покажи Поле все самые модные парикмахерские салоны, массажные кабинеты, магазины и прочее, о'кей?

— Хорошо, папа. — Мэнди кивнула, думая о том, что она скорее своими руками толкнет Полу под машину, чем будет плясать перед этой выскочкой на задних лапках. — Идем же, — добавила она, жестом приглашая отца в гостиную. — Хочешь что-нибудь выпить? Знаешь, у нас в гостях Люси и Фил Стэндарт. Кажется, Люси снималась в одном из твоих фильмов.

— Да, в «Голубом сапфире», — кивнул Гамильтон, и его глаза блеснули. — Этот фильм принес мне целое состояние. Одно время он был лидером европейского проката, да и в Штатах… Я собирался снимать продолжение, но Люси взбрыкнула — ей, видишь ли, не хотелось снова трясти сиськами перед камерой. — Он вздохнул. — Ох уж мне эти актрисы! Воображают о себе невесть что, хотя на самом деле все это просто глупость и гонор. Мало кто из них знает, как нужно делать карьеру.

Пока Гамильтон Гекерлинг произносил эту маленькую речь, Райан поспешил вернуться в гостиную, гадая, стоит ли ему предупредить Фила. Он сомневался, что его друг сумеет вспомнить девушку, которую мельком видел в Амстердаме семь лет назад. К тому же все они тогда были навеселе… Да, пожалуй, он ничего не вспомнит, и даже если лицо Ани покажется ему знакомым, Фил, скорее всего, подумает, что видел ее где-то на студии или в журнале.

О том, что на самом деле произошло в Амстердаме той памятной ночью, никто из его друзей не знал. Райан решил, что не станет ничего никому рассказывать — даже Дону. Да, он сделал доброе дело, что, кстати, было очень непросто осуществить, но хвастаться этим Райану не хотелось. Ему и сейчас до конца было неясно, почему, выслушав историю Ани, он решил, что эта девочка заслуживает того, чтобы начать все сначала. Скорее всего, Райан чувствовал, что поступить так — его долг и что ему самому это нужно не меньше, чем ей. В конце концов, у него-то в жизни были и любящие родители, и сестры, и колледж, и блестящая карьера, а в недалеком будущем — женитьба на женщине, которую он любил. В жизни Ани не было ничего, кроме боли, унижений и одиночества, и Райану казалось, что он обязан ей помочь. Вот почему он чуть ли не с радостью заплатил за ее свободу, хотя обошлось это недешево. Позаботился Райан и о том, чтобы Аня попала в Америку, где, как ему казалось, она была бы в большей безопасности. С тех пор он ее никогда больше не видел и ничего о ней не знал. Райан считал, что так будет правильнее, к тому же, если б Мэнди вдруг узнала о том, что он сделал, она бы вообразила, будто он так расстарался в обмен на сексуальные услуги. И тогда… страшно подумать, что бы было тогда.

— Слушай, скажи своему идиоту-зятю, чтобы он отвязался от моей жены, — прорычал ему на ухо Фил, как только Райан появился в комнате. — Этот тип не отходит от нее ни на шаг, словно от течной суки. Мне это не нравится!

— Гамильтон приехал, — сказал Райан и взял с подноса виски.

— Нам радоваться или огорчаться? — уточнил Фил, прекрасно знавший, что у его друга далеко не теплые отношения с тестем.

— Ни то, ни другое, — ответил Райан, пожимая плечами. — Кто он такой, чтобы я из-за него расстраивался?

— Вот это правильно, — одобрил Фил, запуская пятерню в бороду.

— Он не один. С ним его новая жена, — добавил Райан.

— Еще одна?! — чуть не в полный голос заорал Фил.

— Говори потише, — предупредил его Райан. — Они сейчас войдут.

Гамильтон и Аня действительно появились на пороге гостиной мгновение спустя, и Райан впился взглядом в лицо приятеля, стараясь предупредить возможную реакцию.

К счастью, Фил не узнал Аню. Райан понял это по тому, как он негромко присвистнул сквозь зубы.

— Старый козел определенно знает толк в бабах. И знает, где найти таких красоток! — восхищенно заметил Фил, и Райан вздохнул с облегчением.

— Да, — согласился он.

Фил хотел еще что-то добавить, но тут в противоположном углу комнаты громко взвизгнула Люси.

— Убери от меня свои грязные лапы, пьяный ублюдок! — воскликнула она, выплеснув свое виски прямо в лицо Марти.

В первый момент Марти отпрянул, потом снова подался вперед и даже поднял руку, словно собираясь ударить Люси, но промедлил. А в следующий миг между ними уже оказался Райан. Он крепко схватил Марти за запястье и твердым голосом велел обоим успокоиться.

Эви бросилась на помощь мужу, но Райан смерил ее таким взглядом, что она застыла на месте.

— Спокойно, — повторил он.

— Мы сейчас уйдем. — Эви схватила своего непутевого мужа за другую руку и потащила к дверям.

Райан проводил их взглядом и покачал головой. Сестре он ничем помочь не мог. Ей предстояло на собственной шкуре убедиться, что ее супруг — никчемный пьяница и развратник. Сам Райан желал только одного — чтобы Эви прозрела как можно скорее и развелась с этим ничтожеством, пока не стало слишком поздно.

Хотя мама, пожалуй, будет огорчена в любом случае.

Когда Эви ушла, старшие сестры Райана захотели узнать, в чем дело. Он давно хотел рассказать им, что произошло в доме Эви сегодня утром, но у него не повернулся язык. Не стоило затевать этот разговор и сейчас.

— Все в порядке, — заверил он их. — Просто Марти немного перебрал.

Райану потребовалось все его терпение, чтобы дождаться, пока вечеринка наконец закончится.

Единственно, что показалось ему любопытным, было то обстоятельство, что за все это время Аня ни разу не посмотрела в его сторону. С одной стороны, это было хорошо, и все же Райан почувствовал себя уязвленным. Значит, напрасно он строил из себя доброго самаритянина, подумалось ему. Впрочем, не исключено было, что Аня просто соблюдает осторожность, боясь выдать себя и его неосторожным словом или даже взглядом.

Сам он, разумеется, и вида не подал, что они уже встречались. Райан надеялся, что она поймет: сейчас не самое подходящее время для возобновления знакомства. Невозможно было предсказать, как поведет себя Гамильтон Гекерлинг, если вдруг узнает правду. Пока он явно оставался в полном неведении: весь вечер он рассказывал вежливо внимавшим ему гостям, что Пола — бывшая русская балерина, которая приехала в США изучать экономику, и что они встретились на каком-то приеме и полюбили друг друга с первого взгляда.

«Да… — не без горечи подумал Райан. — Шестидесятипятилетний миллиардер и двадцатилетняя проститутка. Ну просто Ромео и Джульетта, ни прибавить, ни убавить!»

Райан провожал гостей, стоя рядом с Мэнди на пороге особняка и желая каждому спокойной ночи. Как только они остались одни, Мэнди повернулась к нему и выпалила с фальшивым воодушевлением в голосе:

— Знаешь, дорогой, я просто влюбилась в твою маму! Она такая замечательная! Хотела бы я, чтобы мой отец нашел себе кого-то похожего на нее. Они ведь почти одного возраста, не так ли?

Райан в ответ только пожал плечами. Он устал, изнервничался и не собирался поддерживать пустой разговор.

Завтра, подумал он. Завтра он успокоится, приведет в порядок свои мысли и чувства и поговорит с Мэнди серьезно.

Завтра он скажет ей, что хочет развестись.

24

Мэри Эллен осталась до утра. Дон не рассчитывал, что она проведет всю ночь в его постели, но не мог же он выгнать ее после того, как они несколько раз занимались любовью. Избавляться от женщин сразу после того, как переспал с ними, Дон никогда не умел. Когда они оказывались вне пределов его дома, это было просто: он не отвечал на их звонки, стирал, не читая, их мейлы и удалял их голосовые послания. Но с женщиной, которая лежала рядом с ним в его постели, Дон ничего поделать не мог.

Спать он всегда предпочитал один. Профессиональные жрицы любви, к услугам которых Дон до недавнего времени прибегал, не доставляли ему никаких неудобств — они делали свое дело и уходили в любое время дня и ночи, стоило ему только намекнуть, что он желает остаться один. В последнее время, впрочем, Дону все больше претило платить за то, что любая другая женщина готова была сделать для него совершенно бесплатно. Похоже, он возвращался к привычному образу жизни, когда любовницы и «увлечения» сменяли друг друга в его постели с завидной регулярностью, однако и этот вариант был ему не слишком по душе.

Дону нужна была только одна женщина — Кэмерон Парадайз.

Вот только Кэмерон он был, похоже, не нужен.

Но ведь может же она в конце концов передумать?

Он очень на это надеялся.

Мэри Эллен, прижимавшаяся к его боку всем своим роскошным телом, мешала ему уснуть. Только в половине четвертого Дон наконец заснул по-настоящему и в результате не услышал заведенного на шесть утра будильника. Когда в семь утра Кэмерон позвонила у въездных ворот, Дон еще крепко спал и очнулся не сразу. Ей пришлось звонить несколько раз, прежде чем Дон открыл глаза.

Сначала он подумал о Батче, который часто будил его, несколько раз лизнув в лицо, но сегодня пес по просьбе Мэри Эллен остался в саду. Потом Дон услышал звонок, но не сразу понял, что это такое.

— Эй, к тебе, кажется, кто-то пришел… — промурлыкала Мэри Эллен, закидывая ему на живот длинную голую ногу.

— Да, — отозвался Дон. — Я сейчас… Оставайся тут.

Он нажал кнопку, открывавшую ворота, и, выбравшись из постели, направился в прихожую. Дон был уже у самой двери, когда до него дошло, что на нем ничего нет. Бросившись в ванную, он схватил белый махровый халат и, завязывая на ходу пояс, вернулся в прихожую. Щелкнул замок, дверь распахнулась.

— Я вижу, ты снова проспал, — заметила Кэмерон с самым кротким видом.

Она стояла на залитом солнцем пятачке перед крыльцом — такая юная и свежая, что у Дона невольно захватило дух. Смотреть на нее вот так было для него и счастьем, и мукой.

— Ну да… что-то вроде того, — согласился он с неловкой усмешкой.

— Мне кажется, — небрежно добавила Кэмерон, шагнув мимо остолбеневшего Дона в прихожую, — тебе стоит прекратить эти твои полуночные бдения. Когда я прихожу к тебе в семь, я рассчитываю, что ты будешь готов к тренировке, но вот уже второй раз…

— Я готов, — пошутил Дон, туже затягивая пояс халата, и Кэмерон слегка улыбнулась.

— Я вижу.

— А может быть, лучше позавтракаем вместе? — осведомился Дон, придвигаясь ближе.

— Ты всегда такой… игривый? — Кэмерон сделала шаг назад.

— Только когда вижу тебя.

— Что ж, я сожалею, что мое присутствие пробуждает в тебе, гм-м… не самые достойные качества.

— Не извиняйся, это тебе не идет.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я снова сварила тебе кофе, прежде чем мы начнем? — спросила она, решив сменить тему.

— Как ты уга-га… угадала? — Дон с трудом подавил зевок.

— Я не угадывала. Это уже входит у тебя в привычку, — сухо заметила Кэмерон. — Пока ты переодеваешься в спортивный костюм, я готовлю кофе, потом мы его пьем… и даже успеваем с четверть часа позаниматься.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что я отлыниваю?

— Ни в коем случае! — рассмеялась Кэмерон. — Кстати говоря, когда именно состоятся эти важные съемки, к которым ты хотел быть в форме?

— Скоро! — простонал Дон. — Очень скоро! И я, кровь из носа, должен быть к ним готов, хотя по большому счету это будет чисто рекламным мероприятием.

— Я могла бы звонить тебе каждый раз, когда буду выезжать из дома, — предложила Кэмерон, пропуская его жалобы мимо ушей. — Тогда ты не будешь просыпать.

Дон улыбнулся.

— Такого очаровательного будильника у меня еще не было.

— Я готова на это только для тебя, — улыбнулась Кэмерон.

— Что я слышу? — Дон заметно приободрился. — Ты имеешь в виду — я твой любимый клиент?

— Ничего подобного. Ты обещал прийти на открытие «Парадиза» и привести с собой своих знаменитых друзей, вот я и решила предоставить тебе кое-какие дополнительные льготы… за те же деньги.

— Приятно слышать, — кивнул Дон.

— А где Батч? — спросила Кэмерон, оглядываясь по сторонам.

— В саду.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что он там спал.

Кэмерон нахмурилась.

— В Лос-Анджелесе нельзя оставлять собак на улице ночью, — сказала она. — Даже больших и сильных. Койоты пробираются всюду. У одной моей подруги они среди бела дня разорвали ее любимого щенка.

Как раз в этот момент из спальни появилась Мэри Эллен. На ней была рубашка Дона — и ничего больше. Накраситься она не успела, а волосы небрежно стянула на макушке резинкой.

— Ой! — воскликнула она, заметив Кэмерон. — Я не помешала?

Кэмерон посмотрела на нее, потом снова перевела взгляд на Дона.

— Теперь мне все ясно, — сказала она и кивнула с понимающим видом.

«Проклятье! — в смятении подумал Дон. — Какого черта она не осталась в спальне, как я ей велел? Сказано же было, так нет, ей понадобилось выйти именно сейчас, да еще в моей рубашке!»

О своем намерении заставить Кэмерон ревновать Дон не забыл, но ему вовсе не хотелось, чтобы она столкнулась с Мэри Эллен лицом к лицу.

— Познакомься, Кэмерон, это Мэри Эллен Эванс, — сказал он с каменным лицом. — А это Кэмерон, мой персональный фитнес-инструктор.

— Вот как? — Мэри Эллен вздохнула с явным облегчением, услышав, что эта высокая белокурая богиня не претендует на Дона, которого она уже считала наполовину прирученным. — Вы собираетесь тренироваться? А можно мне к вам присоединиться?

— Разумеется, — любезно ответила Кэмерон, бросив на Дона насмешливый взгляд. Она чувствовала — Дон буквально кипит из-за того, что Мэри Эллен выбрала для своего появления столь неудачный момент. Ей, впрочем, было наплевать, с кем он спит. Зато понаблюдать за Доном в те редкие минуты, когда он был готов потерять самообладание, Кэмерон было любопытно.

— Это будет даже интересно, — сказала она. — Переодевайтесь, а я пока сварю кофе. Устроим совместную тренировку, и… — Кэмерон сделала многозначительную паузу. — …И знаешь что, Дон?

— Что?

— Я даже не возьму с тебя двойной платы.

* * *

После тренировки, которая вызвала в нем острое чувство неловкости, Дон встретился с Райаном в ресторане отеля «Четыре сезона».

— …И тут, — продолжал он свой рассказ, проглотив вторую чашку крепкого черного кофе, — Мэри Эллен появляется из моей спальни в одной из моих рубашек, словно она тут живет! Можешь себе представить, как я себя при этом чувствовал?

— А что сказала Кэмерон? — спросил Райан, думая о том, что только вчера он завтракал с ней в этом же ресторане — чуть не за этим самым столиком. Он так и не позвонил ей, хотя обещал. Просто не смог себя заставить. А теперь — после того как Дон говорил о Кэмерон так, словно для него в мире не существует других женщин, Райан и подавно не решился бы на этот звонок.

— Ничего не сказала, — ответил Дон. — Но она, конечно, все сразу просекла. Господи, Райан, как же низко я пал!

— Я бы не назвал это падением. Переспать с Мэри Эллен — да об этом мечтает половина мужского населения Лос-Анджелеса!

— Это ничего не значит. — Дон решительно взмахнул рукой. — Во всяком случае для меня. Кэмерон — вот единственная женщина, которая мне нужна.

— Быть может, тебе это кажется потому, что… потому что как раз ее-то ты и не можешь получить, — сухо заметил Райан. В глубине души он был рад, что Кэмерон не повисла у Дона на шее, как сделали бы на ее месте девяносто девять процентов женщин.

— Не в этом дело. — Дон досадливо сморщился. — Просто она… она такая… В общем, что я тебе объясняю?! Ты сам видел ее и должен понимать…

Райан молча кивнул. Он действительно понимал, почему Дон влюбился в фитнес-инструкторшу, как понимал и то, что в Кэмерон было много такого, что его приятель просто не в состоянии был оценить в силу некоторых особенностей своего характера. Она была не просто красива и умна — Кэмерон была добра, внимательна и умела сочувствовать чужой беде. Нет, Райан, конечно, хорошо относился к Дону и желал своему близкому другу всего самого лучшего, но справедливость требовала признать: Кэмерон была для него слишком хороша.

Или он так решил только потому, что она не досталась ему?

Ответа на этот вопрос Райан не знал. Да и что было толку рассуждать о Кэмерон, если он до сих пор не поговорил с Мэнди о разводе. Утром, когда Райан проснулся, она деятельно готовилась к занятиям йогой. Эти занятия проходили в их доме каждые две недели, и в них, помимо инструктора-гуру, принимали участие еще три подруги Мэнди.

Йогой — равно как и прочей мистикой — Райан никогда не увлекался, поэтому он быстро привел себя в порядок и ушел, решив, что позавтракает в городе. Дона он пригласил в ресторан не без задней мысли — Райан надеялся узнать от него что-нибудь о Кэмерон, и приятель не обманул его надежд. Похоже, только о ней он и мог говорить.

Нет, твердо сказал себе Райан, Кэмерон он звонить не станет. Дон — это было видно сразу — влюбился в нее по уши, и ему не хотелось перебегать дорогу приятелю. Дружба была для Райана важнее собственных желаний. За все годы их знакомства он ни разу не допустил, чтобы между ними встала женщина. Это был один из его принципов, которому Райан не собирался изменять даже сейчас.

— Извини, дружище, — сказал Дон, который наконец осознал, что ведет себя словно влюбленный подросток. — Что-то я разболтался. Расскажи лучше про твою вчерашнюю вечеринку. Весело было?

Райан вздохнул.

— Все было нормально, пока не приехал Гамильтон с новой женой.

— Вот черт! — воскликнул Дон. — И как к этому отнеслась Мэнди?

— Сделала вид, что все в порядке. Нет, вчера она и в самом деле весь вечер была паинькой.

— Странно…

— Ничего странного. На самом деле Мэнди боится отца и всегда начинает нервничать, когда он оказывается поблизости. Ей, наверное, кажется, что Гамильтон…

Он не договорил — к их столику подошел официант, которого Райан сразу узнал. Это он вчера обслуживал их с Кэмерон. Кивнув Райану точно старому знакомому, официант вручил друзьям меню и сказал:

— Приятно снова вас видеть, мистер Ричардс.

— Спасибо, — коротко ответил Райан.

— Будете заказывать то же, что и вчера?

— Да-да, пожалуйста. — Райан отложил меню.

— Позвольте узнать, мистер Ричардс, кто та очаровательная леди, с которой вы были вчера? Это какая-то известная модель?

Райан поперхнулся, и Дон удивленно посмотрел на него.

— Ты был здесь вчера с женщиной? — спросил он, высоко поднимая брови. — Поздравля-я-ю. Наконец-то ты повзрослел.

— Прошу прощения, мистер Ричардс… — Официант покраснел. — Мне не следовало спрашивать. С моей стороны это было… непростительно.

Лишь чудом Райану удалось сохранить спокойствие.

— Ничего страшного. — Он небрежно кивнул официанту и, повернувшись к Дону, добавил: — Вчера я встречался с актрисой, которая, возможно, будет играть в моем новом фильме.

— Ты завтракал с актрисой? Здесь?! Ах ты старый пес!.. — Дон рассмеялся. — Меня не проведешь, Райан. Я уверен — ты что-то скрываешь.

25

— Доброе утро, миссис Гекерлинг, — вежливо поздоровалась Мэдж, шотландская горничная Гамильтона, которая работала у него больше двадцати лет.

— Доброе утро, — натянуто ответила Аня, входя в просторную кухню особняка Гамильтона. Она еще не привыкла к тому, что все называют ее «миссис Гекерлинг», но еще более странным ей казалось, что люди относятся к ней с подчеркнутым уважением и даже подобострастием. Можно было подумать — теперь она и в самом деле очень важная персона.

Аня понимала, что все дело лишь в том, что она стала женой богатого человека, миллиардера и киномагната, однако никто из окружавших ее людей даже не подозревал, как трудно ей было этого добиться. С самого первого дня их знакомства Аня жила в постоянном страхе, что Гамильтон Гекерлинг что-то узнает о ее прошлом и бросит, как бросали ее все, кого она считала своими друзьями, на кого рассчитывала и надеялась. Ее родные отец и мать, потом ее приемные родители, Сергей, Игорь, Вельма — все они исчезали из ее жизни один за другим, и в конце концов Аня осталась одна. Одна — и во власти Джо, который оказался самым настоящим чудовищем. По сравнению с ним пани Ольга выглядела сущим ангелом.

Да, те два года, что Аня прожила в Амстердаме, были самым страшным из всего, через что ей довелось пройти. Джо заставлял ее проделывать такие вещи, о которых она до сих пор не могла вспоминать без содрогания.

Не раз и не два Аня просыпалась в ледяном поту от того, что ей снилось, будто она разоблачена и муж заставляет ее вернуться к прежней жизни. Аня отлично понимала, что Гамильтон Гекерлинг именно так и поступит, если узнает, кем она когда-то была, поэтому каждую минуту ее существования продолжал отравлять страх того, что кто-то, с кем ей приходилось сталкиваться, может узнать ее и рассказать мужу правду.

И вот неделю назад произошло то, чего Аня так боялась. Надо же было случиться, что человеком из прошлого оказался тот самый синеглазый американец, который когда-то помог ей бежать из Амстердама. А в довершение всего он оказался женат на дочери Гамильтона. Какая жестокая гримаса судьбы!

Сдаваться без боя Аня не собиралась, но она просто не знала, что тут можно предпринять. И успеет ли она что-то придумать. Вдруг Райан все рассказал своей жене? А если нет, то сделает ли он это теперь? Что он может потребовать от нее за молчание?

Ответов на эти вопросы у нее не было, а между тем проблему нужно было решать как можно скорее. В первые, самые тяжелые дни Аня едва не решилась бежать. Америка большая — она могла бы незаметно покинуть особняк мужа и затеряться среди миллионов людей, но ведь Гамильтон несомненно начнет ее искать. И наверняка найдет — с его-то возможностями!

Нет, бежать было бы глупо, и не только по этой причине. Если она вдруг исчезнет, Райан наверняка заговорит, и тогда о ее тайне станет известно всем. Что ж, решила Аня, придется пойти на риск. Нужно будет поговорить с ним с глазу на глаз и попытаться выяснить, рассказывал ли он кому-то о том, где и при каких обстоятельствах они встретились в первый раз. И если Райан рассказал…

«Я убью себя! — подумала Аня в смятении. — Проглочу весь флакон снотворных таблеток, который стоит у Гамильтона в шкафу, и покончу со всем этим».

Однажды, в Амстердаме, Аня уже пыталась свести счеты с жизнью. Это произошло после того, как Джо заставил ее и двух лесбиянок выступать перед пьяными немцами. Выступление, как и следовало ожидать, переросло в оргию, которая… Словом, в ванной комнате мотеля, в котором происходил этот кошмар, Аня нашла бритву и попыталась перерезать себе вены на запястьях. Ей почти удалось исполнить задуманное. К несчастью, Джо, заметив, что она куда-то пропала, отправился ее разыскивать. Увидев Аню, лежавшую на полу в луже крови, Джо злобно пнул ее ногой и заорал, что такой ничтожной твари, как она, он еще никогда не видел. Только после этого он оттащил ее в пункт первой помощи, где ей наложили швы на запястья, а потом отправил домой.

Через день Аня снова вышла на «работу», словно ничего не случилось.

— Вам что-нибудь нужно, миссис Гекерлинг? — спросила Мэдж, сложив руки под внушительной грудью.

— Нет, ничего, — ответила Аня.

Мэдж почтительно кивнула. Про себя она уже решила, что новая миссис Гекерлинг ей не особенно нравится. Она хорошо помнила его предыдущих жен — все они были понятными, прозрачными, как стеклышко. А эта, последняя, была не такая — всегда вежливая, ровная, сразу видно: себе на уме. И откуда она взялась — тоже непонятно. Балерина, ха!.. Как бы не так… Похоже, у этой миссис Гекерлинг было что скрывать.

— Заварю-ка я себе чаю, — сказала Аня, делая шаг к плите.

— В этом нет необходимости, миссис Гекерлинг. — Мэдж загородила ей дорогу. — Я подам вам чай на веранду через несколько минут.

— Ну что ж, хорошо… — проговорила Аня, сообразив, что горничной не нравится ее присутствие в кухне. Мэдж была здесь полновластной хозяйкой, а она — посторонней.

И Аня отправилась на веранду, где за столом сидел ее муж. Он завтракал и читал «Уолл-стрит джорнэл».

— Привет, сладенькая, — проговорил он, не отрывая глаз от газеты.

Не ответив, Аня опустилась в кресло и стала смотреть на ухоженные зеленые лужайки, цветочные клумбы и цветущие кусты палисандра. В просветах между ними блестел на солнце пятидесятиметровый бассейн и виднелся уголок теннисного корта с травяным покрытием.

Она была женой человека, которому принадлежало и все это, и много чего еще. Она была женой миллиардера.

Любила ли она его?

Нет.

Хотела ли она оставаться с ним как можно дольше?

Безусловно.

Гамильтон ненадолго оторвался от газеты.

— Мэнди еще не звонила? — спросил он, глядя на нее сквозь очки в роговой оправе.

Аня покачала головой.

— Вот лентяйка! — раздраженно пробормотал Гамильтон. — Я же велел ей показать тебе город, познакомить с разными людьми… Я делаю для нее все, а она не может выполнить моей самой пустячной просьбы!

— Может быть, она сегодня занята, — ответила Аня, а сама подумала: «Или, может быть, она уже знает, кто я такая, и не хочет иметь со мной никаких дел».

— Черта с два она занята! — отрезал Гамильтон сварливо. — Мэнди вся в мать. Та тоже вечно притворялась, будто у нее куча важных дел.

Аня пожала плечами. Она никогда не расспрашивала Гамильтона о его прежних женах. Они ее попросту не интересовали.

«Теперь я миссис Гамильтон Гекерлинг, — подумала она. — И это единственное, что имеет значение».

АНЯ

Когда-то Аня мечтала о том, что кто-то спасет ее, поможет выбраться из бездны, в которой она оказалась. То безысходное, полное боли и унижений существование, которое она влачила, трудно было даже назвать жизнью. В глубине души Аня уже почти смирилась с тем, что ей никогда не вырваться и что до самой смерти, которая, если повезет, придет быстро и будет милосердной, она останется проституткой, мужской подстилкой, покорной исполнительницей чужих извращенных желаний. Но однажды вечером бог, в которого Аня не верила, вспомнил о ней и послал человека, который сумел все изменить.

Это был молодой американец, который собирался жениться. Богатый американец, что было, пожалуй, самым существенным. Вернее, это ей он показался чуть ли не миллионером, но потом Аня поняла, что ее спаситель просто «располагал средствами». До встречи с ним она относилась к американцам — как, впрочем, и ко всем мужчинам, — как к тупым, похотливым козлам, но этот парень сумел заглянуть в ее израненную душу. И не просто заглянуть, но и увидеть в ней человека, которого он захотел спасти.

К счастью, Райан — его звали Райан, это она запомнила, — не стал медлить, а начал действовать быстро и решительно и выложил за ее свободу кругленькую сумму. Не настолько кругленькую, чтобы это устроило Джо, поэтому Райану пришлось пригрозить ему полицией. А поскольку у него имелись связи в американском посольстве, угроза возымела действие: Джо пошел на уступки.

Никаких других подробностей Аня не знала. Райан отвез ее на какую-то квартиру в пригороде Амстердама, где девушку взяла на свое попечение пожилая супружеская пара. Несколько месяцев Аня жила у стариков, боясь лишний раз выйти из дома, чтобы не попасться на глаза подручным Джо, который, возможно, все еще разыскивал свою беглую рабыню, чтобы вернуть ее себе или отомстить. Все, однако, обошлось, а еще через какое-то время какой-то человек привез Ане новенькие документы и отправил в Нью-Йорк. Там ее поместили в специальное общежитие, принадлежавшее одной благотворительной организации, которая оказывала поддержку попавшим в беду женщинам. Вскоре Ане предложили и работу — она должна была помогать по хозяйству одной молодой семье. В этой семье и муж и жена работали, и им требовался кто-то, кто мог бы прибраться в квартире и позаботиться об их полугодовалой дочери. По правде сказать, Аня вряд ли была способна позаботиться о себе, не говоря уже о ребенке, однако выбора у нее не было.

Молодые супруги оказались довольно милыми людьми. Они действительно много работали и приходили домой поздно. Мать малыша была не слишком требовательна — ее устраивало, как работает Аня. Глава семейства тоже был доволен прислугой. Он к тому же оказался вполне приличным человеком — он не пытался ни облапать ее, ни тем более затащить в постель.

Аня долго не могла привыкнуть к тому, что ее жизнь круто изменилась. Только вчера она была секс-рабыней в одном из амстердамских притонов, а сегодня она уже присматривает за чужим ребенком в Америке, и не где-нибудь в глуши, а в самом Нью-Йорке — огромном бурлящем городе, который и очаровывал, и пугал ее.

Женское общежитие, в котором у нее была теперь собственная комната, было уютным и безопасным местом. Населявшие его девушки — довольно пестрая компания — держались достаточно дружелюбно, однако Аня с ними почти не общалась. Для этого она еще недостаточно хорошо владела английским, да и свободного времени у нее было немного. На работу Аня уходила в восемь утра и возвращалась довольно поздно, зато каждый вечер она садилась перед стоявшим в общей комнате телевизором и смотрела все подряд. Американское телевидение стало для нее откровением — на экране Аня видела красивых, уверенных в себе людей, аккуратные, чистенькие домики или квартиры, в которых жили счастливые семьи. И даже если сначала герои сериалов ссорились и кричали друг на друга, финал неизменно оказывался счастливым.

И Ане это очень нравилось.

Одна из девушек, жившая в соседней с Аней комнате, несколько раз пыталась завязать с ней более близкое знакомство. Ее звали Элла. Это была крупная чернокожая девушка с шапкой черных курчавых волос. Увы, она отличалась неуемным любопытством. В этом она была похожа на девушек из борделя пани Ольги — те тоже все время задавали вопросы.

— Откуда ты?

— Почему ты так плохо говоришь по-английски?

— Тебя выгнали родители?

— Ты когда-нибудь пробовала наркотики?

— Как насчет того, чтобы выбраться из этой долбаной тюрьмы?

Элла не замолкала буквально ни на минуту, и у Ани, которая не понимала половины слов, начинала раскалываться голова.

Однажды Элла сказала:

— Ты все время молчишь. От тебя и словечка-то не добьешься. Может, ты немая?

Аня снова не ответила, продолжая упрямо таращиться в телевизор, хотя от усталости у нее слипались глаза. Телевизор стал ее наркотиком.

— Скажи все-таки, сколько тебе платят? — не унималась Элла, придвигаясь поближе. — Небось сущие гроши! Мне, к примеру, приходится сидеть сразу с двумя младенцами, которые только и делают, что орут, а эти ублюдки — их родители — трясутся над каждым лишним долларом. Сущая каторга, а не работа. Впрочем, чего еще можно было ожидать от этих «благотворителей»? Ведь мы — «девушки, попавшие в беду», а значит, нас можно использовать на тяжелой, грязной работе — и ничего нам не платить. Кстати, подруга, тебе известно, что, как только нам стукнет восемнадцать, нас вышвырнут на улицу?

Аня покачала головой. Она этого не знала.

— Нет, я не имею в виду ничего плохого, — добавила Элла. — Я как раз жила на улице, когда один легавый направил меня сюда, так что мне, наверное, грешно жаловаться. По крайней мере, здесь у меня есть собственная постель и крыша над головой, но…

Аня продолжала смотреть на экран, где простоватого вида мужичонка с широкой, точно нарисованной улыбкой, бойко рекламировал автомобили, холодильники и тому подобные товары. Вокруг, словно райские птицы, порхали длинноногие девушки в золотых платьях, а сидевшие в зрительном зале пухлые домохозяйки испускали радостные вопли каждый раз, когда им удавалось выиграть тот или иной нужный в хозяйстве предмет. Это зрелище настолько заворожило Аню, что она не сразу расслышала очередной вопрос Эллы.

— Так как же все-таки ты здесь оказалась, подруга? — повторила та в ответ на недоуменный взгляд девушки. — Может быть, ты, как и я, убежала из дома, а? У меня-то была причина: мой отчим каждую ночь вваливался ко мне в комнату и требовал, чтобы я его ублажала по-всякому, ну я и удрала… С тобой тоже так было?

Аня на мгновение прикрыла глаза, вспоминая семью, взявшую ее к себе, когда ей было одиннадцать. Глава семьи насиловал ее каждую ночь, а его жена старательно делала вид, будто ничего не замечает. Потом Аня подумала о бандитах, которые ворвались в дом и убили всех, кроме нее. Почему они ее пощадили? Для каких новых испытаний и бед сохранила ее судьба?

— Ну так что? — не отставала Элла. — Что с тобой случилось, рассказывай…

Аня неопределенно пожала плечами. Она давно научилась не откровенничать с посторонними, потому что так было безопаснее.

— Странная ты какая-то! — фыркнула Элла. — Или тебе нечего рассказать, или ты что-то скрываешь.

Аня поняла, что пора менять тему разговора.

— Скажи, как мне попасть на такое шоу? — спросила она, ткнув пальцем в экран. — Я бы тоже хотела выиграть холодильник. И стереосистему.

Элла визгливо расхохоталась.

— Ишь, хитрая какая! — воскликнула она. — Я тебе одно скажу, подруга: ничего ты не получишь, если не будешь шевелить мозгами. И еще: нам ни фига не светит, пока мы торчим в этом приюте.

— Но что мы можем предпринять? — спросила Аня и, оторвав взгляд от телеэкрана, серьезно посмотрела на Эллу. — Что?!

Элла пожала плечами.

— Что ты умеешь делать? — спросила она.

— Умею? — не поняла Аня.

— Ну да. Что ты делаешь лучше всего? Есть у тебя профессия, специальность?

— Да, есть. — Аня медленно кивнула. — Моя специальность — секс. Это я умею лучше всего.

26

Черри и Рино — два новых инструктора — оказались весьма ценным приобретением. Во-первых, каждый из них готов был привести в клуб собственных клиентов. Кроме того, им не терпелось начать работать — и зарабатывать, поэтому они с ходу включились в подготовку к открытию. А сделать нужно было еще очень многое. Коул разорвал договор с предыдущим подрядчиком и нанял другого — того, которого порекомендовал Карлос. Это был серьезный, деловой человек, энергичный и подвижный толстячок родом из Бронкса, Нью-Йорк, с крашеными черными волосами и неизменной дешевой сигарой во рту. Звали его Фредди Круз. В распоряжении Фредди имелась бригада квалифицированных рабочих, готовых вкалывать хоть круглые сутки, лишь бы им хорошо платили. И они действительно работали с раннего утра до позднего вечера, так что уже на второй день дело сдвинулось с мертвой точки.

Кэмерон была в восторге. Ее мечта на глазах обретала зримое воплощение. Незадолго до открытия они наняли опытную специалистку по рекламе — еще одну бывшую жительницу Нью-Йорка, своего рода вариант Фредди Круза. Звали ее Диди Гольденберг. Она так же быстро говорила, курила дешевые сигареты, была остра на язык и — как и все остальные — стремилась как можно скорее довести дело до победного конца.

Диди начала с того, что составила и согласовала с Кэмерон и Коулом списки знаменитых людей, которых они хотели бы видеть на открытии «Парадиза». Потом она стала обзванивать их одного за другим, пытаясь добиться обещания непременно посетить готовящееся мероприятие, что — как было известно каждому голливудскому рекламщику — было почти невыполнимой задачей. Знаменитости были заносчивы, капризны и ненадежны. Зачастую бывало, что они нарушали все договоренности: сначала соглашались, а потом не приезжали или, наоборот, отказывались, а потом вдруг появлялись в самый неподходящий момент. Многие требовали за свое присутствие плату, причем суммы назывались астрономические.

— Живут по принципу — что моя левая нога пожелает! — возмущалась Диди, закуривая очередную сигарету. — У них сегодня одно, завтра другое. А для того, чтобы телевидение взялось освещать открытие, нужно иметь в запасе пару-тройку твердых обещаний от самых крутых звезд. Иначе ничего не выйдет.

— Дон Верона твердо обещал быть, — сказала на это Кэмерон.

— А он придет с Мэри Эллен Эванс? — уточнила Диди. — В последнее время желтая пресса пишет о них чуть ли не каждый день, следовательно, и нам кое-что перепадет.

— Я постараюсь, чтобы он ее привел, — пообещала Кэмерон, хотя и не знала, как она это сделает. Дон без стеснения говорил ей, что Мэри Эллен ничего для него не значит и что скоро они расстанутся навсегда.

Несмотря на занятость, Кэмерон не могла не думать о Райане. Он так и не позвонил, а она не знала — почему. Это было вдвойне обидно, поскольку для того, чтобы освободить для него время, Кэмерон пришлось отказать одному из своих постоянных клиентов. И вот теперь у нее не было ни клиента, ни Райана.

«— Это научит тебя держать в узде свои чувства!

— Заткнись! Мне плевать.

— Что-то непохоже.

— А вот и да!»

Но выкинуть Райана из головы оказалось не так просто. Воспоминание о нескольких часах, что они провели вместе, не уходили из ее памяти. И что бы она ни делала, какие бы заботы ее ни одолевали, не думать о Райане она не могла. Кэмерон дорого бы дала, чтобы забыть его, забыть все свои мечты и безумные надежды, но ей это никак не удавалось, хотя она и понимала: между ними никогда ничего не будет.

А значит, она должна справиться с собой.

Увлечение мужчиной, в особенности — женатым мужчиной, никогда не доведет до добра. Это было непродуктивно и просто глупо.

Большей глупости Кэмерон не могла себе представить.

«Парадиз» — об этом и только об этом ей следовало думать.

Коул уже давно заметил, что с ней что-то происходит.

— У тебя что, появился мужчина? — спросил он напрямик. — Ну признайся, ведь Дориан угадал: какому-то счастливцу повезло, и ты пустила его в свою постельку. Я просто уверен в этом!

— Даже если бы это было так, — а это не так, — вы с Дорианом узнали бы об этом самыми последними, — огрызнулась Кэмерон, которой уже начали надоедать эти бесконечные расспросы.

— Тогда почему ты начинаешь злиться каждый раз, когда разговор заходит о сексе? — Коул пристально взглянул на нее. — А может быть, ты помалкиваешь о своих любовных делишках, потому что предпочитаешь женщин? Уверяю тебя, я совершенно нормально отношусь к женской гомосексуальности. Ведь я и сам…

— Если бы я была лесбиянкой, Коул, от тебя я бы этого скрывать не стала, — с досадой сказала Кэмерон. — А злиться я начинаю потому, что вы меня уже достали. Какое вам дело до моей личной жизни? Впрочем, чтобы ты наконец успокоился, я смогу сказать: в последний год я регулярно встречалась с двадцатилетним парнем, по сравнению с которым Джастин Тимберлейк — просто девчонка-обаяшка.

Ну вот она и проговорилась. И что дальше? Впрочем, теперь разговоры о том, что она выступает под розовым флагом, наверняка прекратятся.

— Вот здорово! — восхитился Коул. — Значит, у тебя есть тайный любовник? Круто!

— Ты так считаешь? — Кэмерон усмехнулась.

— А когда ты его с нами познакомишь? — не унимался Коул.

— Никогда. Но он существует, можешь в этом не сомневаться. — Она вздохнула. — Ну, теперь ты удовлетворен?

— Я — да. А ты?

— Еще как! Спасибо, что спросил. — Кэмерон усмехнулась.

Примерно через неделю после своего завтрака с Райаном она как бы невзначай навела Дона на разговор о его приятеле.

— Как дела у твоего дружка? — небрежно спросила она. — Его брак еще не развалился?

— Ты имеешь в виду Райана? — удивленно переспросил Дон. — Разве я что-то говорил о его браке?

— Да, ты упомянул об этом — сказал, что он заслуживает лучшей участи. Или что-то в этом роде…

— Так и есть, — согласился Дон. — Только вряд ли Райан уйдет от этой своей мегеры. Для этого бедняге не хватит мужества.

Эта неутешительная новость была единственным, что удалось узнать Кэмерон. Расспрашивать дальше она не посмела, боясь выдать свою заинтересованность. И без того она очень рисковала, когда ни с того ни с сего заговорила о разваливающемся браке Райана: Дон был далеко не глуп и мог легко догадаться, что к чему.

Коул тем временем пришел на помощь Диди. Он стал обзванивать тех голливудских знаменитостей, с которыми когда-либо состоял в интимных отношениях, прося сделать ему одолжение и побывать на открытии «Парадиза». В считаные дни Коул добился впечатляющих успехов — голливудская «голубая мафия» всегда была довольно сплоченной организацией. Кроме того, Коул был не из тех, кого легко забыть.

Дориан тоже заглянул в свой карманный «Блекбери»[3], где хранилось немало телефонов и электронных адресов телевизионных актеров средней руки (половина из них были тайными геями), и пригласил их всех до одного. Свою лепту внесла и Черри, которая оказалась личным фитнес-инструктором знаменитой поп-дивы Берди Марвел. Если бы ей удалось уговорить Берди прийти на открытие, «Парадизу» был бы обеспечен успех, ибо куда бы ни направилась певица, за ней всюду следовали десятки папарацци с фотоаппаратами наготове.

Берди Марвел плюс Мэри Эллен Эванс — этих двоих было бы вполне достаточно, чтобы обеспечить новой фитнес-студии громкую рекламу.

Рино со своей стороны взялся пригласить на открытие нескольких ярких представителей голливудской «золотой молодежи», в том числе Макс Сантанджело — очаровательную, но совершенно неуправляемую дочь знаменитой Лаки Сантанджело — владелицы отелей в Лас-Вегасе, и двух ее лучших друзей: Гарри и Куки, первый из которых, тинейджер-гомосексуалист, был сыном президента одной из крупных телесетей, а вторая — дочерью звезды стиля «соул» Джеральда М.

Несмотря на это, Кэмерон продолжала нервничать и волноваться, причем из равновесия ее мог вывести любой пустяк. Например, она долго не могла решить, сделать ли открытие «Парадиза» насколько возможно неформальным или же оно должно иметь статус официального формального приема. Первый вариант означал, что и гости, и персонал могли быть одеты хоть в спортивные костюмы, второй же требовал строгих костюмов и вечерних платьев. Вечернего платья — во всяком случае такого, какое соответствовало бы торжественности момента, — у Кэмерон не было, но Черри, у которой была знакомая модельерша, сказала, что в обмен на приглашение та готова обеспечить Кэмерон всем необходимым.

Предложение было более чем заманчивым, к тому же и Коул, и Дориан убеждали Кэмерон, что принимать гостей ей следует именно в вечернем платье.

— Из всех женщин, которые придут на открытие, ты самая красивая, — в один голос утверждали они. — Этим нужно пользоваться. Ты будешь нашей звездой, визитной карточкой фитнес-студии, понимаешь?..

— Подхалимы! — огрызнулась Кэмерон, хотя их слова были ей приятны.

— Конечно, мы подхалимы, босс… — Коул обезоруживающе улыбнулся. — Но дело не только в этом. У тебя великолепное тело, поэтому ты должна надеть что-то такое, что подчеркивало бы его красоту. Ведь именно физическое совершенство и есть тот товар, который мы предлагаем. Разве не так?

В его словах был очевидный смысл, и Кэмерон решила так и сделать.

Знакомая модельерша Черри подобрала для нее дивное творение Дольче и Габбана — длинное, облегающее белое платье с большим разрезом спереди.

Кэмерон примерила платье и сразу же в него влюбилась.

— Потрясающе! — воскликнул Дориан. — Пара туфель на высоченных каблуках от Маноло — и ты будешь в полном порядке.

— А это не чересчур? — озабоченно спросила Кэмерон. — Я имею в виду — так наряжаться… Вдруг кому-то покажется, что я слишком стараюсь?

— Нет, не покажется, — успокоил ее Коул. — Я же сказал: ты будешь лицом «Парадиза». Лицом и телом, если на то пошло. На тебя обязательно должны обратить внимание все наши потенциальные клиентки. Да и клиенты тоже.

Кэмерон задумалась. Она не любила быть в центре внимания, но если это нужно для дела…

Ладно, решила она наконец. Терять ей было нечего, а приобрести она могла очень и очень многое.

27

Райан никак не мог выбрать момент, чтобы заговорить с Мэнди о разводе. Вот уже несколько дней она вела себя просто образцово — не спорила с ним, не язвила, не издевалась над его родными, соглашалась со всем, что бы он ни сказал, и придраться ему было совершенно не к чему. Кроме того, Райан видел, как глубоко Мэнди огорчена тем, что ее отец в очередной раз женился, и не считал возможным нанести ей еще один удар. Сам он тоже был не в восторге от женитьбы тестя, но по совершенно иной причине. Потом его внимание отвлекли драматические события, разыгравшиеся — как он и предвидел — в семье его младшей сестры. Эви позвонила ему среди ночи и, рыдая, умоляла спасти ее и детей.

— Приезжай немедленно! — рыдая в трубку, умоляла она Райана. — Если ты не приедешь, он нас всех убьет!

Убьет? Похоже, Марти перешел всяческие границы. Райан, конечно же, слышал о случаях, когда глава семьи, основательно надравшись, хватался за ружье и стрелял в своих домашних.

Пообещав Эви, что приедет немедленно, Райан выбрался из постели и начал торопливо одеваться. В какой-то момент ему пришла в голову мысль разбудить Мэнди, поскольку ситуация действительно сложилась чрезвычайная.

Но Мэнди продолжала спать как ни в чем не бывало — ни телефонный звонок, ни свет, который Райан включил, чтобы одеться, ее не побеспокоили. Глаза Мэнди закрывала черная бархатная повязка, пропитанная каким-то специальным составом, а уши были заткнуты берушами (она утверждала, что Райан храпит, хотя он и был уверен, что это не так). Кроме того, с некоторых пор Мэнди стала принимать снотворное. Разбудить ее казалось делом почти безнадежным, но он все же несколько раз осторожно толкнул жену в плечо и в конце концов добился некоторого успеха.

— В чем дело? — раздраженно пробормотала она. — Пожар? Землетрясение? Дашь ты мне когда-нибудь выспаться или нет?

— Ни пожара, ни землетрясения, — коротко ответил Райан. — Спи.

И какого черта он колеблется, подумал Райан, глядя на Мэнди, которая снова повернулась на бок и заснула. Ведь они совершенно чужие друг другу люди, так что же мешает ему разорвать эту несуществующую связь?

«Кэмерон Парадайз, где ты? Ты мне очень нужна!» — подумал он.

Сев в машину, Райан рванул с места так, что взвизгнули покрышки.

Только выехав на бульвар Сансет, Райан немного успокоился и попытался решить, а правильно ли он делает? Может, надо было сначала позвонить в полицию, где у него было несколько хороших знакомых, а уж потом мчаться к сестре в Силверлейк? Или хотя бы взять с собой пистолет, который хранился в сейфе в его рабочем кабинете? Что, черт побери, он будет делать, когда приедет на место и обнаружит, что потерявший голову от выпитого Марти держит его сестру и племянников на прицеле и не поддается никаким уговорам?

Не обращая внимания на красные сигналы светофоров, Райан домчался до дома Эви в рекордно короткое время.

Эви ждала его у двери. Глаза у нее покраснели от слез.

— Что стряслось? — спросил Райан, выскакивая из машины. — И где этот сукин сын?

— Марти снова напился, — шепотом сообщила Эви. — И стал кричать, что ты должен давать нам деньги — ты, мол, богат, и у тебя полно состоятельных дружков. — Она прерывисто вздохнула. — Он совсем распоясался после того, как побывал у вас в гостях.

— Ну и что случилось? — спросил Райан, входя в дом вслед за сестрой.

— Я сказала, что ты все время предлагаешь мне деньги, но я их не беру. Именно после этого Марти сорвался и начал все крушить.

— Он ударил тебя или кого-то из детей?

— Нет, он потом куда-то убежал, но он вернется — я знаю, он вернется. — Эви начала дрожать.

— Уж в этом можешь не сомневаться, — согласился с ней Райан.

— Я… я боюсь, Райан, — призналась Эви. — Нам надо куда-нибудь уехать, потому что если Марти вернется и застанет нас здесь…

— Да, ты права, — согласился Райан, перебирая в уме все возможные варианты. — Где мальчики?

— В своей комнате. Они очень испугались.

— Еще бы. — Райан ненадолго задумался. — Вот что, — сказал он после короткой паузы, — ступай сейчас наверх и собери все самое необходимое для себя и мальчиков. Мы поедем ко мне. Переночуете, а утром подумаем, как быть.

— Спасибо, Райан, — тихо сказала Эви. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Я…

— Поторопись, — перебил он. — Марти может вернуться, и тогда уехать будет гораздо сложнее.

Пока Эви укладывала в сумку зубные щетки, детские пижамы и кое-что из одежды, Райан прошел в гостиную. Как и в прошлый раз, Марти постарался: диван был опрокинут, телевизор зиял разбитым экраном, под ногами хрустело разбитое стекло от рамок с фотографиями, которые некогда висели на стенах, а теперь были разбросаны по всему полу.

«Надо поскорее увозить отсюда Эви и мальчиков, — думал Райан. — Мэнди, конечно, устроит истерику, но на этот раз он будет тверд. В конце концов, это и его дом тоже, и если он хочет, чтобы его сестра и племянники пожили с ним до тех пор, пока ситуация не разрешится, значит, так тому и быть. Вот только разговор о разводе снова придется отложить».

Что ж, он жил с Мэнди семь лет — сумеет потерпеть еще несколько недель. Сейчас главное, чтобы Эви и мальчики были в безопасности.

Трое племянников Райана спустились по лестнице. На лицах их застыло выражение растерянности и испуга, самый младший — Бенджи — негромко всхлипывал. Райан обнял ребят и попытался утешить, как мог. Он любил своих племянников, и если бы Марти тронул их хоть пальцем…

— Поехали, парни, — сказал Райан, выводя их на улицу и усаживая на заднее сиденье своего автомобиля. — Вперед, навстречу приключениям!

* * *

Люси Лайонс Стэндарт сидела в хижине Марлона на большой круглой подушке, наполненной полистироловой крошкой. Она чувствовала себя так, словно вновь вернулась в колледж. В руках Люси держала сценарий, с блеском воплощенный на бумаге этим юным дарованием. Сценарий был действительно хорош — она поняла это с первых же страниц. Люси как раз собиралась сообщить об этом Марлону, когда он бросил на нее насмешливый взгляд и сказал:

— Знаешь, я тут взял в прокате пару твоих фильмов…

— Вот как? — Люси с интересом посмотрела на него. — Каких же?

— Во-первых, конечно, «Голубой сапфир». Это нечто!..

Люси нахмурилась. Опять этот дурацкий фильм! Ну почему, почему мужчины так от него балдеют? Да, там она разделась практически догола и пару раз покрутилась вокруг шеста — ну и что с того? Кроме «Голубого сапфира», она снялась еще в десятке прекрасных лент по прекрасным сценариям, продемонстрировав незаурядный артистический талант и способность к убедительному перевоплощению, однако девяносто девять процентов мужчин, с которыми ей приходилось общаться, вспоминали именно «Сапфир». Сама Люси предпочла бы навсегда выкинуть из памяти и этот, откровенно говоря, проходной фильм, и его продюсера Гамильтона Гекерлинга, который на протяжении всех съемок буквально не давал ей прохода. Он появлялся на площадке каждый день и так беззастенчиво разглядывал ее своими колючими глазками, что Люси хотелось их выцарапать. Это он настоял на том, чтобы Люси разделась для съемок и так снималась в самых откровенных сценах.

«Я решил снимать продолжение, — заявил он, когда фильм был готов. — Для тебя это отличный шанс уделать Шэрон Стоун. Покажешь свою киску — и готово!»

«Я никогда не сделаю ничего подобного!» — с негодованием ответила Люси.

«О боже! — Гамильтон Гекерлинг, не терпевший отказов, искренне был изумлен. — Не пойму, что происходит с современными актрисами! Неужели ты не хочешь проснуться мегазвездой?»

К счастью, как раз в это время Люси стала встречаться с Филом, который писал для Гекерлинга сразу два сценария. Чтобы не поссориться со своим оскароносным сценаристом, магнат благоразумно отступил: своими самыми громкими успехами он был обязан именно Филу и, естественно, рассчитывал пользоваться его услугами и его именем и впредь.

— «Голубой сапфир» был не самым лучшим моим фильмом, — довольно резко возразила Люси, не скрывая своего недовольства тем, что Марлон заговорил именно об этом фильме.

— Потрясающая работа! — добавил он с воодушевлением. — Мне пришлось включить свой плеер в покадровом режиме, чтобы ничего не упустить!

— Ты, оказывается, совсем еще мальчишка, — усмехнулась Люси.

— Еще чего, — по-детски обиделся Марлон. — Я уже взрослый, мне почти двадцать.

«Вот и веди себя как взрослый», — хотелось сказать Люси, но она промолчала. Марлон написал отличный сценарий, и ей не хотелось портить с ним отношения.

Положив сценарий на пол, Люси встала и потянулась. От сидения на подушке у нее заломило спину, и она подумала — какого черта этот парень не купит нормальный диван? Когда-то она запросто могла долго просидеть и на полу, и на земле, но теперь…

Марлон внезапно шагнул вперед, приник губами к ее губам и положил ладони на грудь. Ошеломленная, Люси сначала растерялась, но быстро пришла в себя.

— Эй, ты что, спятил?! — воскликнула она, решительно отталкивая его.

Марлон попятился. Джинсы плотно обтягивали его торс, и Люси отчетливо видела, как он возбужден.

— Я… Извини, ладно? — пробормотал он, в замешательстве проводя ладонью по выгоревшим на солнце волосам. — Просто мне показалось…

— И что же тебе показалось? — Люси все еще была потрясена его порывом, но в глубине души она чувствовала себя польщенной. Она годилась Марлону в… ну, пожалуй, все-таки не в матери, а, скажем, в старшие сестры, и все же он счел ее привлекательной.

— У тебя есть подружка? — спросила Люси, окончательно приходя в себя.

— Есть… несколько, — признался Марлон. — Но они совсем не похожи на тебя. Ты такая… такая…

— Какая?

— Ну, я не знаю… Настоящая, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Люси кивнула. Она прекрасно поняла, что он хотел сказать. Этот мальчик сразу почувствовал и женскую притягательность, в отличие от Фила, который воспринимал Люси как данность. Марлон был способен оценить красоту зрелой женщины.

Но Фил был ее мужем, а разве не все мужья со временем начинают так относиться к своим женам? Они привыкают настолько, что перестают видеть в жене личность. Именно поэтому Люси так хотелось вернуться в кино. Ей казалось — если она сумеет снова стать мегазвездой, Фил наконец-то заметит и оценит, какая женщина находится рядом с ним.

— Вот что я хочу тебе сказать, Марлон, — проговорила Люси таким тоном, каким взрослые разговаривают с непослушными детьми. — Я замужняя женщина, у меня дети… Кроме того, я намного старше тебя.

— Это так, но все равно ты выглядишь так сексапильно! — воскликнул Марлон восхищенно. — И мне наплевать, что ты старая и что у тебя есть муж.

Старая? Он действительно назвал ее старой?! Ну и наглец!

Люси шагнула к выходу.

— Я ухожу, — холодно сообщила она. — Завтра я вернусь в это же время, а ты… Тебе бы я посоветовала вести себя более профессионально. — Она немного помолчала. — И еще, Марлон: над первыми двадцатью страницами нужно еще поработать.

И с этими словами Люси покинула хижину молодого сценариста.

Старая?! Черта с два! Она — кинозвезда. Была звездой и останется ею. И никакой молодой нахал, как бы он ни был талантлив, не посмеет безнаказанно называть ее старой.

* * *

Иногда Мэнди спала до полудня, но бывало и так, что действовало снотворное недолго и она поднималась с рассветом. Впрочем, никаких неудобств это ей не доставляло. Главным для Мэнди было проснуться самой. Она терпеть не могла, когда ее будили.

А во вторник утром ее именно разбудили, и сделал это Райан. Мэнди смутно помнила, что безуспешно, у него ничего не вышло. Теперь он снова взялся за свое. Схватив ее за плечо, Райан тряс Мэнди до тех пор, пока она не сняла маску и не открыла глаза.

— В чем дело? — недовольно спросила она, с сожалением расставаясь с восхитительным сном, в котором голый Патрик Демпси — или то был Дон Верона? — гонялся за ней по песчаным пляжам Царства Морфея.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — ответил Райан, садясь на край кровати.

— А это «кое-что» не могло подождать? — спросила Мэнди. Она уже почувствовала неладное и теперь инстинктивно старалась оттянуть неприятный момент.

— Нет.

— Ладно, говори… — Она театрально вздохнула.

— Эви и мальчики поживут у нас некоторое время.

— Где?

— Здесь, в нашем доме.

Мэнди на мгновение прикрыла глаза, пытаясь припомнить, не сама ли она, надеясь задобрить мужа, пригласила его родственников у них пожить, но нет… Это было совершенно невозможно!

— Какого черта, Райан? — разозлилась она. — У них что, нет своего дома? Зачем ты притащил их к нам?

— Затем, что жить у себя они пока не могут. И ближайшие несколько дней им придется провести у нас.

Эти слова заставили Мэнди поспешно сесть.

— Что ты сказал? — переспросила она. В первое мгновение Мэнди показалось, что она ослышалась или что-то не так поняла.

— Какое-то время они поживут у нас, — твердо повторил он. — Марти окончательно слетел с катушек. Мне пришлось поехать туда среди ночи, чтобы забрать Эви и племянников.

— И ты, значит, привез их сюда? — Мэнди не верила своим ушам. — В мой дом?!

— В наш дом, — поправил Райан.

«Это ты так думаешь», — мысленно возразила ему Мэнди. Гамильтон Гекерлинг преподнес им этот дом в качестве свадебного подарка, но она знала, что право собственности на него — на всякий случай — осталось за одной из принадлежащих ее отцу компаний.

«Умница Гамильтон, — сказала себе Мэнди. — Это мой дом!»

Мэнди начала лихорадочно соображать, как ей поступить. Едва почувствовав, что Райан начинает от нее отдаляться, Мэнди постаралась предпринять что-то, чтобы он успокоился. Она устроила вечеринку для его родственников, не стала скандалить, когда он напился и провел ночь неизвестно где, она даже попыталась заняться с ним сексом, словом — вела себя как образцовая жена. Но Райан, похоже, не оценил ее усилий, он попросту ничего не заметил. Вместо благодарности он притащил в дом свою сестру и ее сопливых отпрысков. Черт!.. И как же ей на это реагировать?

— Погоди-ка, что-то я ничего не понимаю, — проговорила она и потянулась к халату. — Объясни еще раз.

— Я тебе уже все объяснил, — отрезал Райан. — Эви и мальчики поживут у нас, и я был бы тебе весьма признателен, если бы ты попробовала отнестись к этому разумно.

Мэнди видела, что Райан все еще нервничает, и решила быть осторожнее.

— Разве я против? — пожала она плечами. — Пусть живут сколько надо. Кстати, где они?

Райан нахмурился. Он ожидал совершенно иного развития событий, и реакция жены поставила его в тупик. Он не узнавал Мэнди — свою жену, которую он так хорошо знал и не любил.

— Они внизу, — ответил Райан. — Консуэла кормит их завтраком.

— Тогда давай спустимся к ним! — воскликнула Мэнди и сунула ноги в меховые тапочки. — Я сто лет не видела своих племянников!

28

Фредди Круз и его бригада успели закончить работу за сутки до открытия «Парадиза», и это было настоящим чудом. Очень дорогим чудом, если говорить откровенно, однако благодаря безымянному инвестору, который, точно в сказке, появился в самый последний момент, Кэмерон и Коул не испытывали недостатка в средствах.

В глубине души Кэмерон была уверена, что таинственный инвестор — это нынешний бойфренд Натали, который, как и большинство успешных торговцев недвижимостью, буквально купался в деньгах. И то, что он вдруг решил вложить свои капиталы в бизнес, было большой удачей для них. С другой стороны, никто не мог предсказать, как он поведет себя, если они с Натали вдруг расстанутся. Кэмерон оставалось только надеяться, что к тому моменту, когда это произойдет, «Парадиз» успеет стать прибыльным предприятием. Тогда они рассчитаются со всеми инвесторами и спонсорами и начнут работать исключительно на себя.

Как бы там ни было, на очередную утреннюю тренировку с Доном Кэмерон приехала в самом радужном настроении.

— Привет, красавица! — сказал Дон, открывая ей дверь.

— Куда это ты так разоделся? — удивилась она, увидев его в костюме и при галстуке. — Ты что, не собираешься сегодня работать?

— Нет, не собираюсь, — честно признался Дон и обезоруживающе улыбнулся. — Я решил пригласить тебя на завтрак, чтобы отпраздновать завтрашнее открытие твоего заведения. — С этими словами он вышел из дома и захлопнул за собой дверь. — Ну как, согласна?

— Заведения? — переспросила Кэмерон. — Ты говоришь так, словно я открываю… бордель! — Она пыталась шутить, а сама гадала, что может быть у него на уме.

— Бордели давно вышли из моды, — рассмеялся Дон. — Не думаю, что они до сих пор существуют — особенно в цивилизованных странах. Ведь теперь есть Интернет, в котором можно найти все, что угодно.

Кэмерон небрежно пожала плечами.

— Вот уж никогда не интересовалась подобными вещами.

— Как же, как же, — улыбнулся Дон. — Ты у нас — сама невинность.

Что он задумал, снова спросила себя Кэмерон. Она видела, что Дон всеми силами старается добиться ее расположения — ради этого он даже использовал свои профессиональные навыки. Буквально на днях Кэмерон из чистого любопытства посмотрела его ток-шоу и поняла, почему оно так популярно. Дон был остроумен, находчив, слегка циничен и всегда неповторим. Задавая вопросы очередному гостю, он виртуозно импровизировал, не отклоняясь при этом от заявленной темы. Кроме того, Дон был на редкость хорош собой — и на экране, и в жизни. С Марлоном Кэмерон твердо решила расстаться, надежд на то, что Райан ей все-таки позвонит, у нее уже не было, так почему, черт возьми, ей не начать встречаться с Доном? Что в этом такого плохого?

Да ничего. Абсолютно ничего.

Интересно, каково это — встречаться с таким мужчиной, как Дон? Кэмерон знала, что он дважды разводился, что не отличается постоянством в отношениях с женщинами и вряд ли он готов к серьезным отношениям. Это, конечно, плохо, и все же…

Все же это лучше, чем встречаться с женатым мужчиной.

Кроме того, выбора у нее особого не было, потому что Райан так ей и не позвонил.

— Ну ладно, так и быть, на этот раз я согласна, — ответила Кэмерон. — А куда мы пойдем?

— Ты хочешь сказать, что не будешь отказываться и возражать? — Дон удивленно приподнял брови.

— А почему я должна отказываться? — игриво отозвалась Кэмерон.

— Потому что раньше ты всегда отказывалась, когда я тебя куда-нибудь приглашал.

— Лучше поскорее скажи, куда мы пойдем, а то ведь я могу и передумать.

— Я хочу отвезти тебя в Малибу. Я знаю там одно отличное местечко…

— В Малибу? Боюсь, у меня нет времени, чтобы ехать в Малибу.

— Постарайся найти. Иначе завтра вечером я могу и не появиться на открытии твоего «Парадиза».

— По-моему, это шантаж! — возмутилась Кэмерон. — И это уже не первый случай!

— Совершенно верно, — спокойно согласился Дон. — К сожалению, только таким путем я могу чего-то от тебя добиться, так что не обессудь.

— А ты приведешь с собой на открытие Мэри Эллен?

— Мэри Эллен?.. Разве это обязательно? — простонал Дон, закатывая глаза.

— Весьма желательно.

— Тогда ты обязана поехать со мной в Малибу. Я же иду тебе навстречу, почему бы и тебе не ответить тем же?

— Ну, раз ты настаиваешь… — Кэмерон кивнула. — Но к десяти я должна вернуться в Лос-Анджелес.

— Утра или вечера? — быстро спросил он.

— Утра, конечно, — с негодованием ответила она.

— Ладно, Золушка, договорились. — Дон кивнул с довольным видом. Как ни незначительна была его первая победа, он верил, что это — начало.

— Честное слово? — спросила Кэмерон.

— Разве я тебя когда-нибудь подводил? — Дон притворился обиженным.

— Нет, если не считать тех случаев, когда вместо утренних занятий мне приходилось будить тебя и готовить тебе кофе.

Дон рассмеялся.

И Кэмерон была вынуждена признать, что когда он вот так смеется, он выглядит еще привлекательнее.

— О чем ты думаешь? — спросил Дон, ведя ее к припаркованному на подъездной дорожке карминово-красному «Феррари».

— Догадайся, — ответила она почти игриво.

— Господи, Кэмерон! — воскликнул он. — Почему ты никогда и ничего не говоришь прямо? Можно подумать — тебе есть что скрывать.

— А тебе не кажется, что вопрос «О чем ты думаешь?» мальчики и девочки перестают задавать друг другу уже в седьмом классе?

— Виноват, не подумал, — быстро сказал Дон. — Впрочем, я ведь ведущий ток-шоу. Обычно за меня думают редакторы, а я только повторяю их слова.

Дон явно скромничал — она-то видела, что он далеко не глуп. Чего, похоже, нельзя было сказать о ней. Зачем, зачем она едет с ним в Малибу? Ей не следовало этого делать ни в коем случае, потому что… потому…

«А почему, собственно? — спросила себя Кэмерон, садясь на пассажирское сиденье красного, как пожар, «Феррари». — Я — сама себе хозяйка и имею право немного отдохнуть, тем более что подготовку к вечеринке по поводу открытия взяли на себя Коул и Натали. Если я им вдруг понадоблюсь, — что весьма сомнительно, — они всегда могут мне позвонить!»

«Потому, — ответил ей внутренний голос, — что ты начинаешь поддаваться его чарам».

«Ничего подобного!» — мысленно отрезала Кэмерон.

Дон обожал скорость. Как только в плотном потоке транспорта появлялось хоть малейшее окошко, он легким поворотом руля бросал «Феррари» то вправо, то влево, обгонял, притормаживал, снова газовал, и Кэмерон время от времени чувствовала себя так, будто они ехали не в шикарной машине, а катались на ярмарочном аттракционе. Словно метеор, промчался «Феррари» по запруженному машинами бульвару Сансет и вырвался на относительно свободное шоссе Пасифик-кост, где Дон еще прибавил скорость.

— Ты сумасшедший! — воскликнула Кэмерон. Она сама обожала быструю езду, но Дон, по ее мнению, явно хватил через край.

— Не отрицаю. — Он беспечно рассмеялся.

— Ты всегда ездишь с такой скоростью?

— Только когда моя девушка торопится.

— Я не твоя девушка, — сочла необходимым уточнить Кэмерон. — Я — твой фитнес-инструктор.

— Я это учту, — кивнул Дон и, резко свернув с дороги, помчался по старому шоссе Олд-Малибу Роуд.

— Разве здесь есть ресторан? — удивилась Кэмерон.

— Да. Мой ресторан.

— Твой ресторан? — недоверчиво переспросила она.

— Угу. Я пеку самые лучшие оладьи отсюда до Миссисипи. Да и бекон жарю так, что пальчики оближешь.

— В самом деле? — Кэмерон еще ничего не понимала.

— Сама увидишь, — ответил он, останавливая «Феррари» напротив деревенского вида дома, выстроенного на небольшом холме у самого берега. Выскочив из машины, Дон помог выйти и ей.

— Это мое тайное убежище, — пояснил он. — О нем не знает ни один человек за исключением меня и моего коммерческого директора.

— Тогда зачем ты привез сюда меня?

— Потому что ты — это совсем другое дело. Кстати, ты можешь пользоваться им в любое время, когда тебе понадобится. Только предварительно позвони и предупреди меня, о'кей?

Кэмерон прищурилась.

— А ты не боишься, что я могу поймать тебя на слове?

— Мне бы этого хотелось. — Он улыбнулся.

— А можно мне приезжать сюда с моими собаками? Они обожают бывать у воды.

— С собаками — пожалуйста.

Они вошли. Внутри дом оказался совсем не таким, как ультрасовременное городское жилище Дона. Здесь не было ни телевизора, ни компьютеров, ни стали, ни стекла. Это был вполне комфортабельный пляжный домик, хотя и совсем небольшой. В доме была одна спальня и гостиная, в которой почетное место занимала старая собачья лежанка, а пол был устлан дорогим, но довольно потертым ковром. Пожалуй, только небольшая кухня, отделанная настоящим деревом и обставленная деревянной же мебелью, была оборудована по последнему слову техники.

Дон провел Кэмерон на небольшую террасу, выходившую на океан.

— Вот, — сказал он. — Посиди здесь, полюбуйся волнами, пока я буду готовить завтрак. Можешь даже подремать — у меня такое ощущение, что в последнее время ты слишком много работаешь и тебе необходим отдых.

Он был прав — она действительно работала слишком много. Чуть ли не с тех самых пор, когда Кэмерон покинула Гавайи, она не останавливалась буквально ни на минуту. С раннего утра до позднего вечера она ездила от клиента к клиенту, зарабатывая деньги, зато теперь, когда до открытия «Парадиза» оставались считаные часы, она с гордостью думала, что добилась того, о чем мечтала, исключительно благодаря своим собственным усилиям.

Закрыв глаза, Кэмерон прислушивалась к шуму волн и вдыхала свежий йодистый запах океанской воды. Легкий ветерок ласкал ее волосы, вдали кричали чайки. Как приятно было расслабиться, забыть о работе, забыть обо всем…

Должно быть, она действительно задремала, поскольку, когда Кэмерон открыла глаза, Дон уже поставил на маленький столик поднос с собственноручно испеченными оладьями, беконом и двумя стаканами свежевыжатого апельсинового сока. Придвинув к столику плетеное кресло, он сел напротив Кэмерон и улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ.

— Уж не подсунул ли ты мне ГГ — гликозилированный гемоглобин? — шутливо спросила Кэмерон.

— Это что еще такое? — Дон подозрительно прищурился.

— Нечто вроде снотворного, которое дает приятель девушке перед свиданием, чтобы… ну, сам понимаешь, — закончила Кэмерон, приглаживая растрепавшиеся от ветра волосы.

— Чтобы овладеть ею? В следующий раз я так и сделаю, — признался Дон. — Но сегодня — извини, у нас не свидание. Если ты помнишь, я пригласил тебя позавтракать.

— Ах да, верно! — Кэмерон рассмеялась.

— С другой стороны…

— Сейчас уже поздно, — сказала она и взяла с тарелки ломтик бекона.

— Хочу задать тебе один вопрос, — проговорил Дон серьезно. — Тебе не кажется, что мы с тобой могли бы… встречаться? Ей-богу, уже пора.

— Нет, не кажется, — ответила Кэмерон не задумываясь.

— Почему?

— А почему нам обязательно нужно «встречаться», как ты выразился?

— Ну вот, ты опять за свое! — Дон закатил глаза. — Я тебя серьезно спрашиваю.

— А я серьезно отвечаю. По-моему, я с самого начала тебе сказала: я не люблю смешивать дело и удовольствие.

— В таком случае я найму другого персонального тренера. Надеюсь, это решит твою проблему?

— Да нанимай кого хочешь, — пожала плечами Кэмерон. Она знала, что ничем не рискует — вряд ли Дон решился бы сделать так, как грозился.

— И ты не будешь по мне скучать? — осведомился он.

— Господи! Ну и упрям же ты! — Кэмерон покачала головой.

— Просто ты мне очень нравишься. Это ведь не преступление, правда?

— Ты был прав насчет редакторов, которые подсказывают тебе, что говорить. Ведь слова, которые ты только что произнес, стары как мир, — рассмеялась Кэмерон.

— Иди к черту! — сказал Дон, расплываясь в широкой улыбке. Он уже забыл, когда в последний раз разговаривал с женщиной, которая умела парировать его выпады.

— А как же Мэри Эллен? — спросила Кэмерон.

— При чем тут Мэри Эллен?

— Ты же не станешь отрицать, что Мэри Эллен очень мила. И она без ума от тебя.

— Я совершил ошибку, о которой теперь жалею. — Дон помрачнел. — Напрасно я с ней связался.

— Но ты с ней связался, как ты выражаешься, поэтому теперь ты должен быть к ней как минимум снисходителен. Таблоиды писали о ее разводе минимум полгода, и если теперь еще и ты ее бросишь…

— Ты говоришь совсем как моя мама, — перебил Дон.

— У тебя есть мама?

Дон покачал головой.

— Ну ты и штучка!

— Сочту за комплимент.

— Послушай, что я тебе скажу, — продолжал Дон, снова становясь серьезным. — Я не собираюсь отвечать за то, что будет с Мэри Эллен. Она — большая девочка и способна принимать самостоятельные решения. Да, один раз я с ней переспал, но инициатива исходила от нее. Ее никто не заставлял, понимаешь?

— А она-то думала, что нравится тебе! — сказала Кэмерон, которой стало искренне жаль Мэри Эллен.

— Откуда ты знаешь? Ты что, умеешь читать чужие мысли? — удивился Дон. — Ты ведь ее совсем не знаешь…

— Представь себе, знаю, — ответила Кэмерон.

— Вот как? И откуда же?

— После того как я встретила ее у тебя дома, Мэри Эллен позвонила мне и попросила позаниматься с ней. Я ездила к ней домой, и все время, пока мы занимались, она говорила только о тебе.

Дон нахмурился. Ему не понравилось, что Мэри Эллен без его ведома звонила Кэмерон. И тот факт, что они, оказывается, разговаривали о нем, тоже не добавил ему оптимизма. Дону даже почудилось что-то вроде заговора, направленного против его мужской свободы и независимости. Впрочем, он тут же отмел эти мысли.

— И что ж она тебе говорила? — осведомился он.

— Говорила, что ты ей очень нравишься, что ты остроумный, веселый, что ей с тобой легко… Ах да, еще она сказала, что ты оказался довольно посредственным любовником.

— Эй!.. — воскликнул Дон. — В этом меня еще никто не обвинял!

— Я же шучу, Дон. Что ты так всполошился? — Кэмерон покачала головой.

— Надеюсь, что шутишь. — Он резким движением поднялся.

— Ну извини. — Кэмерон взяла стакан с соком и сделала глоток. — Я не хотела тебя задеть.

— Ты можешь задевать меня сколько тебе угодно и как тебе угодно, — ответил Дон, обходя стол.

— Но Мэри Эллен сказала, что…

Прежде чем она успела договорить, Дон неожиданно наклонился и поцеловал Кэмерон в губы, застав ее врасплох. Впрочем, он и сам, похоже, был удивлен собственным порывом.

— Ч-что… что это значит? — спросила Кэмерон, опомнившись.

— Только не надо делать вид, будто ничего не понимаешь, — ответил он. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Пора нам что-то с этим делать.

— Да?

— Да.

— О'кей, — пробормотала Кэмерон, окончательно растерявшись. — В таком случае… Ладно, я буду с тобой встречаться, если ты приведешь Мэри Эллен на открытие «Парадиза».

— Ну, наконец-то!

— Если бы я согласилась сразу, это было бы неинтересно, правда? — Кэмерон улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

Дон вынужден был признать, что она права. Но так или иначе теперь у него была надежда.

АНЯ

Элла оказалась девицей хитрой и «предприимчивой». Узнав, на чем специализируется ее новая знакомая — даже Эллу это потрясло, — она решила, что упускать такой случай нельзя. Как и Ане, Элле было семнадцать, однако ее жизненный опыт был гораздо богаче — она успела многое повидать. И расчетливо оценила необычную красоту Ани.

— У меня есть один знакомый, — как-то раз сказала Элла Ане. — Он говорит — если мы с тобой готовы выступать в секс-шоу, нам хорошо заплатят.

— Меня это не интересует, — ответила Аня равнодушно.

— Но почему? — удивилась Элла. — Почему ты не хочешь?.. Это же наш шанс! Заработаем денег и слиняем на фиг из этой дыры!

Аня не ответила. Секс, секс, секс — ничего другого она в жизни не знала и не умела, но если раньше это был ее единственный способ выжить, то теперь все изменилось. Она была в Америке — стране огромных возможностей. И про себя Аня уже решила, что если ей на роду написано быть шлюхой, то она, по крайней мере, должна попытаться стать шлюхой, которая зарабатывает большие деньги. Хотя бы как девчонки из «Секса в большом городе»… Этот сериал стал для нее и учебным пособием, и программой жизни, Аня смотрела его несколько раз. Героини меняли любовников, спали с разными мужчинами, при этом мужчины относились к ним с уважением и баловали их. Ни одна из них, похоже, не обременяла себя серьезной работой, а деньги текли к ним рекой. Героини жили в роскошных квартирах, раскатывали на дорогих тачках, носили шикарные платья, а туфли… О, Аня готова была отдать двадцать лет жизни, лишь бы иметь такие туфли.

— Я хочу быть как эти девушки в телевизоре, — ответила она.

Элла сначала не поверила, потом рассмеялась ей в лицо.

— Ты что, дурочка? — спросила она. — Неужели ты не понимаешь, что это актрисы, нанятые актрисы? И вообще, все, что показывают по телику, просто гребаная сказка для жирных идиоток-домохозяек!

Но как раз этого Аня не понимала.

— Мне наплевать, — возразила она упрямо. — Я смогу. Ведь теперь я в Америке, а здесь возможно всё.

— Не всё, — возразила Элла. — Я не знаю, откуда ты такая взялась, но даже в Америке бабы должны пошире раздвигать ноги, если хотят чего-то добиться.

Она еще что-то говорила, но Аня не слушала. У нее в голове уже созрел план действий, в котором для Эллы не было места.

29

Натали Дебарж и Диди Гольденберг сделали все, чтобы «Парадиз» стал местом, где непременно нужно побывать хотя бы в день официального открытия. Они сделали все для достижения этой цели. Перед зданием мигала разноцветными огнями огромная неоновая вывеска с надписью «Парадиз» и силуэтом женщины с неправдоподобно тонкой талией. По тротуару до самого лифта была расстелена красная ковровая дорожка, огороженная серебристыми канатами, сдерживавшими толпу репортеров и телеоператоров. Вход охраняли два помощника Диди в красной, с золотыми пуговицами и витыми аксельбантами униформе, и вооруженные списком приглашенных.

Организацию праздничного фуршета взяла на себя администрация ресторана «Спаго». Подносы с напитками разносили по залу атлетически сложенные официанты, одетые в одни лишь узкие черные брюки. Больше на них ничего не было — на этом настоял Дориан, считавший, что присутствие на вечеринке множества накачанных молодых людей послужит «Парадизу» дополнительной рекламой. Диди даже заподозрила, что, внося это предложение, Дориан руководствовался личными интересами, тем более что официантов он отбирал сам, но потом решила не обращать внимания. Да и по большому счету Дориан был прав.

Кэмерон была счастлива. Шагая по красной дорожке в сопровождении Коула и Дориана, она чувствовала себя настоящей именинницей. При виде ее оживились и специально приглашенные фотографы. Они, правда, не знали, кто такая Кэмерон, но Диди очень быстро все им объяснила.

— Это Кэмерон Парадайз, владелица «Парадиза», — сказала она. — Запомните это имя, потому что очень скоро у мисс Парадайз будет собственное реалити-шоу, а в сентябре она, вероятно, появится в сериале «Два с половиной человека», где сыграет саму себя в роли возлюбленной Чарли Шина.

Диди, разумеется, преувеличивала, и Кэмерон уже открыла рот, чтобы возразить, но Диди бросила на нее предостерегающий взгляд. «Не смей! — говорил этот взгляд. — Я знаю, что делаю».

Фотографы работали быстро и профессионально. Быть может, эта самая Кэмерон Парадайз и не знаменитость — пока не знаменитость, однако она, бесспорно, была настоящей красавицей.

Довольно скоро Кэмерон обнаружила, что улыбаться и позировать для стольких направленных на нее фотокамер совсем не так легко, как ей представлялось. Она, во всяком случае, чувствовала себя довольно неловко, поэтому когда на ковровой дорожке появились Натали, Николетт Шеридан и Майкл Болтон, Кэмерон вздохнула с облегчением. Теперь, подумала она, репортерам есть чем заняться, и не ошиблась. Большинство объективов тут же повернулись в сторону вновь прибывших знаменитостей, а Кэмерон, воспользовавшись представившейся возможностью, торопливо нырнула в лифт. Нет, решила она, быть знаменитостью ей, пожалуй, не нравится.

Дориан нажал на кнопку, и кабина двинулась вверх.

— Когда, говоришь, ты будешь сниматься в «Двух с половиной…»? — уточнил Дориан, лукаво изогнув бровь.

— Спроси у Диди, — отрезала Кэмерон. — Это она придумала — не я. У нашей Диди слишком богатая фантазия.

— Обожаю людей с богатой фантазией, — мечтательно вздохнул Дориан, тряхнув длинными светлыми волосами, которые он специально для сегодняшнего случая завил и мелировал. — Как ты думаешь, сумеет она написать о том, как я оттягивался в Вегасе с Джошем Дьюгамелем?

— Эй вы, не отвлекайтесь! — вмешался Коул. — Сегодняшний вечер — исключительно важный, поэтому нам всем нужно соответствовать. Понятно? Кстати, мы приехали…

Кабина остановилась, и они вышли в короткий коридор, ведущий в переоборудованный, а фактически — заново отстроенный пентхаус.

— Понятно. — Кэмерон согласно кивнула. — Слушай, Коул, я еще вчера хотела тебя спросить — как мы будем расплачиваться за все это великолепие? — Она обвела рукой зал, где все было готово для приема-вечеринки. — Я уверена — мы уже давно вышли из сметы и…

— Инвестор, которого нашла Натали, велел заказывать все самое лучшее. — Коул пожал плечами. В костюме от Армани, подаренном одним из его многочисленных поклонников, он выглядел великолепно. — Если он готов платить — пусть платит, я не возражаю… — Коул улыбнулся. — …И тебя это пусть тоже не беспокоит.

Кэмерон нахмурилась.

— Все-таки я не понимаю… — начала она.

— Чего ж тут не понимать? — удивился Коул. — Деньги-то его, и он имеет право распоряжаться ими по своему усмотрению.

— Да, деньги действительно его, — согласилась Кэмерон. — Но ведь «Парадиз» наш, правда? Как, скажи на милость, можно работать с человеком, который появляется в последнюю минуту и начинает распоряжаться.

— А мне кажется, он поступает совершенно правильно. Этот вечер — начало, от которого зависит, как будет развиваться наш бизнес дальше, — объяснил Коул с терпеливой улыбкой. — И ты скоро в этом убедишься. Ну а насчет этого безымянного инвестора я бы на твоем месте не волновался. Ведь Натали не волнуется, верно? Значит, и мы можем быть спокойны.

— Надеюсь, ты знаешь, что говоришь, — ответила Кэмерон, хотя в душе продолжала переживать из-за потраченных на организацию приема денег.

— Я всегда знаю, что говорю, — хвастливо ответил Коул и, кивнув Кэмерон, поспешил в противоположный угол зала, откуда ему нетерпеливо махал рукой известный голливудский продюсер.

Не успела Кэмерон перевести дух, как к ней подскочила Линда и защебетала:

— В этом платье ты выглядишь просто божественно, дорогая! Не удивлюсь, если после сегодняшнего вечера тебя позовут сниматься в каком-нибудь фильме. А этот разрез спереди… Он дьявольски сексуален!

— Что ж, постараюсь воспользоваться случаем, потому что надеть платье в следующий раз мне придется не скоро, — ответила Кэмерон.

— Почему? — искренне удивилась Линда. — Тебе очень идут такие откровенные платья.

— Мое главное оружие не сексуальность, а отличная спортивная форма — моя и моих клиентов. Или ты забыла, для чего мы открываем фитнес-студию? — строго сказала Кэмерон.

— Да-да, я знаю… — заторопилась Линда. — Конечно. Кстати, ты не видела Карлоса?

— Разве он здесь?

— Ну конечно, он здесь. — Линда взяла с подноса проходившего мимо официанта канапе с копченой лососиной и отправила в рот. — Я должна приглядывать за этим плохим мальчиком, потому что женщины сразу виснут на нем, как только увидят. Ты не представляешь, сколько сил я потратила, отгоняя от него всяких похотливых стервочек. Уже потратила и еще потрачу, но что поделаешь — приходится идти на жертвы. Ведь Карлос у меня — настоящий красавчик. Ты заметила — он похож на Бандераса?

— Заметила, заметила, — рассмеялась Кэмерон, думая о том, что Карлос похож на Антонио Бандераса не больше, чем Памела Андерсон на Николь Кидман. — Впрочем, на месте Карлоса я бы лучше задумалась о том, как бы тебя кто-нибудь не увел.

— Спасибо, дорогая, — ответила Линда и улыбнулась, весьма польщенная комплиментом. — Ладно, побегу искать Карлоса.

Кэмерон, оглядевшись по сторонам, спросила себя, где же, черт возьми, Дон, и когда он наконец появится. Еще вчера она несколько раз напомнила ему, что он должен привести с собой Мэри Эллен, но сегодня Кэмерон уже жалела о своей настойчивости. После поцелуя в домике на побережье она смотрела на Дона совсем другими глазами. Совершит ли она ошибку, если начнет с ним встречаться? Вряд ли Дон способен на серьезные отношения…

С другой стороны — что она теряет?

В очередной раз окинув взглядом зал, она увидела Натали, которая с группой друзей и поклонников стояла у импровизированного бара. Мистер Моррис, ее нынешний бойфренд и преуспевающий торговец недвижимостью, тоже был здесь. Кэмерон захотелось подойти к нему и поблагодарить за своевременную помощь «Парадизу», но сдержала себя, вовремя вспомнив, что мистер Моррис хотел сохранить свое инкогнито.

Что ж, она готова была уважать и это, и другие его желания при условии, что он не станет вмешиваться в управление студией.

«Где ты, Дон? — снова подумала Кэмерон. — Где тебя носит? Неужели ты меня подведешь? Ты мне очень нужен сегодня. Появись хоть на минутку — мне и этого хватит!»

Еще несколько минут спустя приехала Кэти. Она специально прилетела на открытие «Парадиза» из Сан-Франциско.

— Это просто потрясающе! — сказала Кэти после того, как подруги обнялись. — Я ужасно рада, что успела вовремя. Представляешь, мой рейс опоздал, пришлось прямо из аэропорта мчаться сюда.

— А где Джинкс? — поинтересовалась Кэмерон, которая была очень рада видеть Кэти.

— Он не сможет приехать, — объяснила та. — Ему наконец-то удалось подписать контракт с одной из звукозаписывающих компаний, поэтому он теперь днюет и ночует в студии. Но он передавал тебе привет и наилучшие пожелания.

— Что ж, и ты поздравь его от моего имени. Я очень за него рада, — ответила Кэмерон.

— Это еще не все! — возбужденно добавила Кэти. — Буквально вчера мы наконец-то обручились. Представляешь?!

— В самом деле?

— Честное слово! — Кэти показала палец с надетым на нем скромным бриллиантовым колечком.

— С ума сойти! — воскликнула Кэмерон и снова обняла Кэти. — Я ужасно рада и за него, и за тебя. Ты ведь давно этого ждала, правда?

— Мы поженимся, как только Джинкс запишет свой первый золотой компакт, — сказала Кэти доверительным тоном.

«Долго же тебе придется ждать», — подумала Кэмерон и тотчас мысленно выбранила себя за стервозность. Неужели она завидует Кэти? Нет, сказала она себе. Дело не в этом. Просто Джинкс хоть и талантлив, но он не Джон Майер, не Эдам Левин и не «Марун-5».

В сумочке Кэмерон завибрировал мобильник, и она поспешила ответить на звонок. Это был Дон.

— Я задерживаюсь, — сообщил он. — Шоу только что закончилось из-за технических накладок. Не беспокойся, я обязательно приеду.

— А Мэри Эллен?

— И она тоже. Конечно… — В трубке было слышно, как Дон обреченно вздохнул. — Я заеду за ней, как только вырвусь со студии. Видит бог, как мне этого не хочется, но раз я обещал…

Кэмерон негромко рассмеялась.

— А ты там, без меня, небось развлекаешься на всю катушку? — спросил Дон с наигранной строгостью.

— Более или менее, — ответила Кэмерон.

— Не забудь про наш с тобой уговор. Сегодня я еду на вашу вечеринку, а завтра у нас с тобой первое свидание.

— Из-за тебя я чувствую себя так, будто снова вернулась в школу.

— Вот погоди, пока мы с тобой доберемся до второй базы… — все так же шутливо пригрозил он. — Тогда ты и в самом деле почувствуешь, на что я способен.

— Это обещание? — Кэмерон усмехнулась.

— А ты бы хотела, чтобы это было обещанием?

— Я бы хотела, чтобы ты больше думал о твоем сегодняшнем свидании, — напомнила она. — Да, и улыбайся почаще, здесь полно репортеров.

— Да, нелегко с тобой, — проворчал Дон.

— Поторопись, — сказала Кэмерон, проигнорировав его последние слова. — Твое имя есть в списках гостей, и пресса уже начинает терять терпение.

— Скоро буду, — пообещал Дон и отключился.

Кэмерон опустила аппарат в сумочку. Праздничное оживление в зале нарастало. Неужели, подумалось ей, «Парадиз» действительно станет самой модной в Лос-Анджелесе фитнес-студией? Пожалуй, у них могло бы получиться, если б только удалось привлечь хотя бы нескольких звездных клиентов. Коул уже заговаривал с ней о расширении бизнеса — заговаривал до официального открытия студии. Он считал, что им необходимы солярий и салон красоты, и тогда, утверждал Коул, знаменитости к ним валом повалят. «Давай сначала посмотрим, как пойдут дела с фитнесом, — осторожно возражала Кэмерон. — Если все будет хорошо, тогда подумаем, что еще мы сможем предложить нашим клиентам».

В этот момент к ней снова подошла Линда. В руках она с трудом удерживала бокал, тарелку с канапе и свою сумочку.

— Слушай, мы что, начинаем работать уже завтра? — спросила она.

— Послезавтра, — ответила Кэмерон, гадая, слушают ли ее наемные работники то, что она говорит, или пропускают ее слова мимо ушей. Ведь она, кажется, совершенно ясно сказала, что после вечеринки нужно будет провести тщательную уборку. Этим, разумеется, должна была заняться клининговая компания, однако назавтра все сотрудники «Парадиза» все равно должны были прийти на работу, чтобы составить расписание и распределить нагрузку.

— Карлос сказал — у него есть двоюродный брат, который выпускает футболки, — проговорила Линда, жуя канапе. — Он спрашивает, не хочешь ли ты разместить у него заказ.

— У твоего Карлоса, как я погляжу, родственников больше, чем у английской королевы, — заметила Кэмерон.

— На футболках можно написать слово «Парадиз»… и напечатать твой портрет, — предложила Линда. — Мы будем продавать их прямо в приемной. Вот увидишь — их будут расхватывать, как горячие пирожки.

— Нет, Линда, не сейчас. Может быть, позже, — сухо сказала Кэмерон.

— О'кей, как скажешь. — Линда разочарованно вздохнула. — Только не надо на меня злиться, о'кей?

— Никто на тебя не злится, — возразила Кэмерон. — Просто мне сейчас не до маек… даже с моим портретом. — Она усмехнулась. — На данный момент наша главная задача — привлечь как можно больше постоянных клиентов. Только так мы сможем получать стабильный доход.

— Ба! — воскликнула вдруг Линда. — Смотри, кто к нам пожаловал! Сам мистер Лорд — Зануда с большой буквы! Вот тебе и постоянный клиент, Кэмерон!

— Глазам своим не верю! — Кэмерон в непритворном ужасе покачала головой. — Хотела бы я знать, кто его пригласил?!

— Точно не я! — возмутилась Линда. — За кого ты меня принимаешь?

— А ведь я уже давно его не тренирую, — сказала Кэмерон. — Что он здесь делает?

— Может быть, его пригласил Коул, — предположила Линда. — Как ты думаешь?

— Вряд ли. Мистер Лорд не в его вкусе.

— Тогда я не знаю… — Линда ненадолго задумалась. — Может, попросить Карлоса выставить его?

— Нельзя, хотя и заманчиво. — Кэмерон вздохнула. — Будем надеяться, он не испортит общей картины.

— Такого еще не бывало. — Линда экспрессивно закатила глаза. — Эй, берегись, он, кажется, идет сюда!

Она не ошиблась. Их самый ненавистный клиент — Мистер Головная Боль, Заноза в Заднице и так далее и тому подобное — действительно направлялся к ним.

Кэмерон поискала глазами возможный путь к отступлению, а не найдя его, храбро выступила вперед, чтобы встретить неприятности, так сказать, с открытым забралом.

— Ай-я-яй, Кэмерон! — Мистер Лорд укоризненно покачал головой и даже погрозил ей пальцем. Роскошный черный парик, сменивший накладку, съехал набок, мохнатые брови были сурово насуплены. — И тебе не стыдно? Как же это ты бросила меня на произвол судьбы, а?..

Лорд обожал всяческие клише, которые вставлял к месту и не к месту.

— Скажу вам чистую правду, мистер Лорд, — проговорила Кэмерон, которая дала себе слово держать себя в руках, что бы ни случилось. — По условиям договора с владельцем «Баунса», мы не имеем права в случае ухода забирать с собой клиентов. Он сам настоял на этом.

— Плевать мне на договор! Я одно знаю: пока ты была моим личным инструктором, я мог сколько угодно любоваться твоей сексуальной попкой, в которую так живописно врезались твои коротенькие шортики… А теперь я в один миг лишился этого удовольствия — твоя спелая попка превратилась в воспоминания, и…

Внезапно Кэмерон пришло на ум, что ей больше не нужно держать себя в руках, выслушивая сальности этого типа, не нужно терпеть его ради денег, которые она могла от него получить. Теперь она была сама себе хозяйка и могла послать Лорда ко всем чертям… или еще дальше.

— Нет, мистер Лорд, — перебила она его, — это ваша отвислая, старая задница превратилась в воспоминания. Я не желаю больше слушать ваши мерзкие сальности. Убирайтесь-ка отсюда по-хорошему, пока я не велела вас вывести. В моем «Парадизе» не будет извращенцев — это я вам говорю.

И с этими словами она повернулась к нему спиной и двинулась прочь.

30

Дон приехал только через два часа после начала вечеринки, однако его появление не прошло незамеченным. Как и обещал, он был с Мэри Эллен, однако следом за ним в зал вошли Райан и Мэнди Ричардс.

При виде Райана сердце Кэмерон забилось в несколько раз быстрее. Почему Дон не предупредил, что приведет с собой приятеля да еще с женой? Тогда, по крайней мере, она могла бы как-то подготовиться, а теперь…

Не без труда вырвав Коула из объятий приятеля-магната, она повела его знакомиться с гостями.

— У тебя собрались все сливки! — заметил Дон, оглядывая собравшихся. — Да и студия просто потрясающая — лучше, чем я ожидал.

— Спасибо, — пробормотала Кэмерон, отводя глаза, чтобы даже ненароком не взглянуть на Райана.

— Ты ведь помнишь Мэнди и Райана? — продолжал Дон.

Помнит ли она Райана? Еще бы!..

— Конечно, — небрежно ответила она. Кэмерон по-прежнему старалась не смотреть на Райана, но, не удержавшись, бросила на него один короткий взгляд и вновь испытала сильнейшее волнение, обнаружив, что не ошиблась и что глаза у него все такие же синие, а на подбородке — мужественная ямочка, от одного взгляда на которую ее охватила дрожь.

Желание, безнадежное желание охватило Кэмерон. Она хотела этого мужчину — мужчину, которого почти не знала.

— Привет! — жизнерадостно поздоровалась Мэри Эллен. Она чувствовала себя на седьмом небе от счастья, во-первых, потому, что это было ее четвертое свидание с Доном, а во-вторых, потому, что уже завтра газеты напишут о них как о «звездной паре». Мэри Эллен очень надеялась, что ее бывший муж прочтет эти статьи, увидит фотографии и… подавится своим утренним кофе. Может быть, он даже проклянет день и час, когда бросил ее ради своей нынешней любовницы, но будет уже поздно… Вот именно — поздно!

— Добрый вечер, — откликнулась Кэмерон, с трудом оторвав взгляд от объекта своих несбыточных желаний.

Дон сразу заметил, как изменилось ее настроение, хотя и не понял — почему.

— Постарайся быть полюбезней с Мэнди, — полушутливым тоном посоветовал он. — Если ей понравится твой клуб, можешь считать, что дело выгорело. Отныне и навсегда ты будешь в шоколаде — все голливудские жены будут сгонять жир только у тебя.

— У нас и так все неплохо, — ответила Кэмерон и прищурилась. — Лично у меня не осталось ни одного свободного часа — все расписано. А как у тебя, Коул?

— У меня то же самое, — с готовностью подыграл ей Коул.

— Но меня-то вы сумеете вписать в свое расписание? — проворковала Мэри Эллен, крепче сжимая накрашенными коготками локоть Дона. — Скоро у меня начнутся съемки, так что утром мне было бы удобнее всего.

— Я посмотрю, что можно сделать, — кивнул Коул. — Думаю, для такой известной актрисы у нас время найдется.

— Вот и отлично. — Мэри Эллен обворожительно улыбнулась. Она не подозревала, что Коул — гей, и надеялась, что внимание со стороны этого чернокожего красавца вызовет ревность Дона.

— Вот моя визитка, — сказал Коул, доставая из кармана визитную карточку. — Позвоните мне, когда вам будет удобно. Мы что-нибудь придумаем.

— Обязательно позвоню. — Мэри Эллен бросила быстрый взгляд на Дона, чтобы убедиться, что он все видел.

— Лично я предпочитаю йогу, — вступила в разговор Мэнди, которая буквально повисла на руке у Райана. — Я давно пытаюсь уговорить мужа хотя бы попробовать, но он у меня такой упрямый! Правда, милый?

Это «у меня» неприятно резануло слух Кэмерон, да и Райан, казалось, тоже был не в восторге. Он терпеть не мог, когда Мэнди прилюдно называла его «милым» и цеплялась за него так, словно он был ее собственностью. Что это с ней, подумал Райан. Неужели она почувствовала, как сильно и безнадежно влечет его к Кэмерон?

— Йога — хорошая система, но одним людям она подходит, а другим — нет, — проговорила Кэмерон, стараясь сохранить спокойный деловой вид. — Сама я отношусь к людям, которые считают интенсивные физические нагрузки наиболее универсальным способом привести себя в хорошую спортивную форму.

— Ну, мне-то ты можешь не рассказывать про интенсивные тренировки, — рассмеялся Дон. — После твоих нагрузок я едва доползаю до студии.

— Но оно того стоит, — вставила Мэри Эллен, глядя на него влюбленными глазами. — У Дона великолепное тело.

— Поблагодари за это Кэмерон, — сказал Дон. — Она, наверное, лучший фитнес-инструктор во всем городе. А может, даже в Штатах.

— Если это действительно так, я, пожалуй, попробую у тебя потренироваться, — заявила Мэнди, хотя Кэмерон только что сообщила, что ни одного свободного часа у нее нет и не предвидится.

— Я уверена, миссис Ричардс, что у кого-то из наших тренеров найдется для вас время, — сказала Кэмерон.

— Туше! — рассмеялся Дон.

Мэнди слегка растерялась. Она не совсем понимала, что происходит. Дон пригласил их на открытие нового спортивного клуба, сказал, что будет здесь со своей новой пассией Мэри Эллен, а теперь оказывается, что девчонка, с которой он приезжал на юбилей Райана, — владелица этого клуба? Интересно… Уж не рассчитывает ли Дон устроить уютный маленький перепихон втроем? Что ж, это вполне в его стиле.

— Мне срочно нужно выпить, — сказала Мэнди. — В нашем доме полно визжащих, орущих детей. Даже передать не могу, каким облегчением для меня было вырваться из этого ада!

«О каких детях она говорит?» — удивилась Кэмерон. Райан говорил ей, что, поскольку у них с Мэнди нет своих детей, чужих она не пускает и на порог.

— У нас гостят сестра и ее сыновья — мои племянники, — пояснил Райан, словно подслушав ее мысли. — Им четыре, шесть и восемь лет, и они настоящие сорвиголовы, но общаться с ними бывает очень интересно.

— Наша семейная ситуация никого не интересует, — одернула его Мэнди, которая увидела в дверях величественно входившую в зал Берди Марвел. — Идем лучше поздороваемся с Берди.

— Ты иди, — немедленно отозвался Райан. — А мне нужно поговорить с Доном об одном важном деле.

На мгновение Мэнди замерла в нерешительности, не зная, что делать — оставаться с мужем или приветствовать знаменитую поп-диву, которую ей давно хотелось заполучить на один из своих благотворительных приемов. В конце концов тщеславие перевесило, и Мэнди отошла.

— Хотите, я проведу для вас экскурсию? — предложил Коул. — У нас есть на что посмотреть. Взять хотя бы сауну — это просто шедевр! Я уже не говорю об автоматических массажных креслах, которые мы поставили в комнате для релаксации. Вам точно понравится.

— Конечно, хочу, — кивнула Мэри Эллен. — Ты идешь, Дон?

— Позже, — отмахнулся он. — Мне нужно поговорить с Райаном.

Коул и Мэри Эллен тоже ушли; Дон, Райан и Кэмерон остались втроем.

— Ну, надеюсь, теперь ты довольна? — спросил Дон, в упор взглянув на Кэмерон. — Пока мы шли по красной дорожке снаружи, папарацци оттянулись по полной. Ты-то свою рекламу получишь, а вот я на ближайшие полтора месяца превращусь в мистера Мэри Эллен Эванса. Не буду лгать и притворяться, будто мне это приятно, — напротив, я бы обошелся без этой сомнительной славы.

— Я… я очень благодарна тебе за все, что ты сделал, — проговорила Кэмерон, по-прежнему не смея взглянуть на Райана. «Да что со мной? — сердито упрекнула она себя. — Это же просто смешно! Хватит, нужно взять себя в руки».

— Кэмерон заставила меня привести сюда Мэри Эллен ради рекламы, — пояснил Дон Райану. — Никогда бы не подумал, что пойду на подобное ради свидания со своим персональным тренером, но раз иного пути нет… К тому же дело того стоит, как тебе кажется? — Он подмигнул Кэмерон и взял ее за руку. — Я еще не говорил, что сегодня ты выглядишь просто сногсшибательно?

— Спасибо, — с трудом выдавила Кэмерон. По ее телу растекалась горячая волна, но прикосновение Дона было ни при чем. — Я…

— Очаровательная, дьявольски соблазнительная и в то же время — неприступная и твердая, как алмаз, — добавил Дон, обращаясь к Райану, который только молча кивнул в ответ.

В этот момент к ним подошла Натали Дебарж, выглядевшая на редкость эротично в светло-зеленом весьма откровенном творении Версаче.

— Дон, — сказала она, дружески расцеловав его в обе щеки, — можно тебя на пару слов? Не беспокойся, я не займу тебя надолго…

— Уж постарайся, — усмехнулся Дон, — не то мой лучший друг того и гляди сбежит с моей девушкой.

— С твоей девушкой?! Я думала, ты здесь с Мэри Эллен… — удивилась Натали.

— Долго объяснять… — Дон подмигнул, и Натали, взяв его под руку, первой двинулась к барной стойке.

Кэмерон и Райан остались вдвоем.

В первое мгновение Кэмерон испытала безумное желание удрать, и только колоссальным усилием воли ей удалось заставить себя остаться на месте.

— Как дела у твоей сестры? — спросила она и сама удивилась, какая глубокая, искренняя озабоченность прозвучала в ее голосе.

— Сейчас все в порядке, — ответил Райан. — Нам пришлось взять в суде особое предписание, которое запрещает Марти приближаться к ней ближе чем на квартал.

— Особое предписание?

— Да. Марти учинил еще один пьяный дебош, и мне пришлось перевезти Эви и племянников к нам. Сейчас они в безопасности, но никто не может сказать, что будет, если они вернутся домой. Марти совершенно непредсказуем и…

— А как отнеслась к приезду родственников твоя жена?

Райан пожал плечами.

— Мэнди старается делать хорошую мину при плохой игре.

— Понятно.

Повисла неловкая пауза. Райан первым нарушил молчание.

— Извини, Кэмерон, я так и не позвонил…

— Я заметила. — Она поспешно кивнула.

— Я собирался, но потом мне показалось, что я могу помешать… ну, тебе и Дону… Да и мои семейные проблемы еще больше обострились. Я…

— Не нужно ничего объяснять, — быстро сказала Кэмерон и огляделась в поисках официанта. Ей необходимо было выпить — и для храбрости, и для того, чтобы промочить пересохшее горло.

— Нет, нужно, — серьезно возразил Райан. — Ведь я обещал позвонить, но не позвонил. Обычно я так не поступаю. Когда я говорю, что сделаю то-то и то-то, я стараюсь сдержать слово.

— Ничего страшного. — Кэмерон наконец заметила официанта и взмахнула рукой, подзывая его к себе. — Я все понимаю. В конце концов, ты женатый человек, а я… встречаюсь с твоим лучшим другом. Кроме того, между нами ведь ничего не было… то есть ничего серьезного. Правильно?

«Неправильно! — зазвучало у нее в голове. — Между нами произошло что-то очень важное — такое, чего я еще никогда в жизни не испытывала!»

— Значит, это правда, что ты встречаешься с Доном? — проговорил Райан. «Скажи — «нет!» — умолял его взгляд. — Скажи, что это ошибка!»

— Н-ну… вроде того.

— Что ж, я рад за вас, — промолвил он каким-то деревянным голосом.

— Правда?.. — Кэмерон жадно схватила поданный официантом бокал с… С чем? Она не знала. Ей необходимо было выпить, а что — не имело значения.

— Правда, — кивнул Райан, вымученно улыбнувшись. — Дон отличный парень, хотя… Он, видишь ли, уже дважды был женат, но довольно скоро развелся… В отношениях с женщинами ему недостает… постоянства.

— Уж не хочешь ли ты меня предостеречь? — усмехнулась Кэмерон. — Впрочем, Дону в любом случае будет не слишком приятно узнать, что ты только что говорил, тем более что вы — по твоим словам — близкие друзья.

— Ты на меня обиделась? — До Райана, похоже, начало что-то доходить.

— Ничего подобного, — отрезала Кэмерон и залпом осушила бокал. В нем оказался довольно крепкий коктейль «Парадиз», который она собиралась сделать фирменным напитком своей студии.

— Ты просил меня быть твоим персональным тренером, и я согласилась, — продолжила Кэмерон, переводя дыхание. — Чтобы выкроить удобное для тебя время, я отказала одному из моих постоянных клиентов, но это, конечно, пустяки… И все же мне кажется — тебе следовало бы, по крайней мере, предупредить, что ты не собираешься заниматься.

— Ты совершенно права, и я готов принести тебе самые искренние извинения. Конечно же, я должен был позвонить и сказать…

— Ладно, Райан, — перебила Кэмерон, у которой от выпитого закружилась голова. — Все в порядке.

— Но…

— А теперь ты должен извинить меня, — снова перебила она, почувствовав, что больше не может выносить эту пытку. — Было очень приятно с тобой поболтать, но у меня, к сожалению, еще тысяча дел.

И, повернувшись на каблуках, Кэмерон решительно отошла, торопясь уйти от него, пока она не ляпнула что-то такое, о чем ей впоследствии придется очень пожалеть. В самом деле, не могла же она признаться, что очень ждала его звонка, что думала о нем каждый день! То, что Кэмерон испытывала к нему, было настолько сильно, что она начинала бояться собственного чувства. Да и сам он, кажется, догадывался, что между ними происходит нечто такое, чему ни он, ни она не могли пока подобрать названия.

Словом, лучше было уйти от греха подальше.

Райан проводил удаляющуюся Кэмерон тоскливым взглядом. Она не просто уходила от него — Кэмерон уходила из его жизни, уходила к Дону. И он ничего не мог сделать! Единственное, что он мог сделать, — это расстаться с Мэнди, но пока Эви и дети жили в их доме, Райан не мог себе этого позволить.

О господи, как же все запуталось!

Интересно, Кэмерон уже спала с Доном?

Едва подумав об этом, Райан вздрогнул, как от сильной боли, и замотал головой, отгоняя от себя эту мысль. Меньше всего ему хотелось знать подробности союза, который обещал быть счастливым, хотя и не слишком продолжительным.

Отношение Дона к женщинам было ему слишком хорошо известно.

31

— Это потрясающе, у тебя тут столько звезд! — заявила Кэти, поймав Кэмерон у стойки бара, где та только что прикончила очередной бокал «Парадиза». — Слушай, расскажи, что у тебя с Доном Вероной? Вот это мужчина так мужчина! И красавец, и знаменитый…

— Что-что? — переспросила Кэмерон, которая уже слегка захмелела. Обычно она выпивала бокал шампанского и на этом останавливалась, но сегодня даже после четырех «Парадизов» она не намерена была останавливаться.

— Он просто прелесть! — продолжала восторгаться Кэти. — И я видела — он все время смотрит только на тебя! Ни на кого другого внимания не обращает.

— Тебе показалось, — проговорила Кэмерон с усилием. — Дон приехал сюда с Мэри Эллен.

— Ну, меня-то ты не проведешь! — рассмеялась Кэти. — Между вами что-то есть, я чувствую!

— Если тебе непременно нужно знать, то… — начала Кэмерон, которой вопреки обыкновению не хотелось откровенничать с подругой. — Короче говоря, Дон вроде как за мной бегает.

— Ага! Я же говорила! — воскликнула Кэти. — Потрясающе!

— Ничего особенного, ведь он — мой клиент. Я тренирую Дона каждое утро.

— Ну а перед этим? Ночью?.. Он тренирует тебя? — Кэти приготовилась услышать сногсшибательную новость, которую она могла бы передать дальше.

— Ночью я сплю. Одна. У себя дома. — Кэмерон слегка пожала плечами. — Честное слово, Кэти, ничего тут особенного нет. Дон для меня просто еще один поклонник. Мало ли их у меня было?

— Конечно, мужчины всегда к тебе липли, да только ты им всем давала от ворот поворот. Но с Доном Вероной у тебя все иначе… — Кэти надула губки. — Ну же, Кэмерон, ведь ты никогда ничего от меня не скрывала.

— Ну да, когда мы обе были молодыми непоседами…

— «Молодые непоседы» — это название телевизионной мыльной оперы.

— Я знаю.

— Ну так что же?

— Что? — Кэмерон задумалась. Ей отчаянно хотелось поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, и она решилась. — Если я расскажу тебе кое-что по секрету, ты обещаешь, что не проболтаешься?

— Интересно, кому это я могу проболтаться?

— Джинксу.

— Ха! — Кэти фыркнула. — Да ни за что!

— Тогда слушай… Видишь вон того парня, ну который стоит рядом с Доном?

— Вижу. — Кэти кивнула. — Я еще раньше обратила на него внимание. А кто он?

— Это он. — Выделив голосом последнее слово, Кэмерон поднесла к губам бокал и, обнаружив, что он уже пуст, сделала знак бармену сделать еще один коктейль.

— В каком смысле? — не поняла Кэти.

— Он, — повторила Кэмерон мрачно. — Но он женат.

— Кто женат?

— Господи, Кэти! — воскликнула Кэмерон, с трудом подавляя подступившую икоту. — Ну почему ты такая тупая?! Парень, который разговаривает с Доном, конечно.

— A-а, кажется, я понимаю. Ты, значит, втюрилась в женатика. Что ж, подруга, вкус у тебя точно есть. Хотела бы я знать, где их выращивают — таких красавцев? Только в Голливуде или в других местах они тоже водятся?

— Он женат, — повторила Кэмерон упавшим голосом. — Женат, женат, женат… Безнадежно женат.

— Ну и что? Ведь и ты тоже замужем, — напомнила Кэти.

На этот раз Кэмерон не сдержалась и икнула довольно громко.

— Ч-что? Что ты болтаешь? Кто замужем?!

— Ах, подруга, сдается мне, что с тебя на сегодня хватит! — рассмеялась Кэти.

— Чего хватит? — не поняла Кэмерон.

— Водки или что они тут добавляют в этот коктейль, — пояснила Кэти. — Кстати, возьми себя в руки: твой мистер Верона идет прямо сюда.

Кэмерон, которую уже заметно пошатывало, поспешно облокотилась на стойку бара.

— Привет, — сказала Кэти Дону, как только он приблизился. — Я — Кэти, лучшая подруга Кэмерон. Когда-то мы вместе учились и…

— У меня кружится голова, — перебила Кэмерон. — Мне нужно лечь.

— Перебрала, — пояснила Кэти со знающим видом. — Обычно она не пьет, но сегодня… такой случай…

— Я вижу, — кивнул Дон. — Ты поможешь мне отвести ее… ну хотя бы вот сюда, в этот кабинет?

— С удовольствием, — сказала Кэти. — Кстати, в жизни ты гораздо интереснее, чем на экране. И выше. Скажи, тебе часто об этом говорят или я первая?..

— Давай лучше позаботимся о Кэмерон, пока она не упала, — озабоченно сказал Дон, поддерживая девушку за плечи.

— Это ты, Дон? Ш-што случилошь? — с трудом выговорила Кэмерон и вдруг разразилась неудержимым хихиканьем.

— Ничего, — кротко ответил он. — Просто кое-кто из нас, гм-м… принял лишнего.

— Принял лишнего? — переспросила Кэмерон. — А к-кто?

— Завтра узнаешь. — Дон попытался взять у нее недопитый бокал с коктейлем, но Кэмерон только крепче стиснула пальцы. В результате жидкость выплеснулась наружу и забрызгала перед ее платья.

— Упс! — Кэмерон снова хихикнула. — Какая я сегодня неловкая!

— Бери ее за другую руку, — скомандовал Дон, поворачиваясь к Кэти. — Осторожнее… вот так. Ну, повели.

— А к-куда вы меня ведете? — запротестовала Кэмерон.

— Ты ведь хотела немного полежать? — отозвалась подруга, на которую властная повадка Дона произвела сильное впечатление. Сразу чувствовалось — это настоящий мужчина: решительный и сильный.

— Но я уже не хочу ложиться! — возразила Кэмерон. — Мне нужно… Или вы не знаете, что сегодня я должна открывать собственную фис… фитнес-студию?

Но Дон и Кэти уже ввели ее в небольшой полутемный кабинет, который должен был служить офисом.

— Ну, что дальше? — спросила Кэти, закрывая дверь.

— Я побуду с ней, а ты сходи в бар и принеси чашку очень крепкого кофе. Без сахара, естественно…

Кэти с готовностью кивнула. Этот высокий, чуть мрачноватый брюнет — красивый, знаменитый и, если верить слухам, сказочно богатый, — покорил ее с первого взгляда. И не только ее — о таком, как он, мечтала половина американских женщин. Одна лишь Кэмерон не торопилась ответить ему взаимностью. Вместо этого она предпочла Дону «женатика» — довольно симпатичного, конечно, но по сравнению с блистательным Вероной он явно проигрывал. Интересно, не сошла ли ее подруга с ума, спросила себя Кэти. По ее глубокому убеждению, только полная идиотка могла упустить такой шанс.

— Сейчас принесу. Я быстро. — Кэти вышла.

— Она — быстро, а мы быстрее!.. — хихикнула Кэмерон и, торопливо обхватив Дона за шею, впилась губами в его губы.

Дону потребовалась вся его сила воли, чтобы мягко, но решительно высвободиться из этих неожиданных объятий.

— Эй, в чем дело?! — возмутилась Кэмерон. — Мне казалось — тебе нравится со мной целоваться!

— Видишь ли, — ответил Дон, осторожно усаживая ее в кресло, — если бы я не был джентльменом, я мог бы… воспользоваться сложившейся ситуацией.

Кэмерон пьяно ухмыльнулась.

— Вот как? Что ж, воспользуйся ею.

Дон покачал головой.

— Нет.

— Почему? Потому что ты — джентльмен? Но ведь я сама предлагаю…

— Потому, что завтра утром ты об этом пожалеешь.

— Пожалею о чем? — уточнила Кэмерон, у которой начали слипаться глаза.

Дон негромко рассмеялся.

— Завтра у нас с тобой назначено свидание, — сказал он. — И когда я расскажу тебе обо всем, что ты говорила и какие предложения делала, тебе будет очень, очень стыдно.

— Стыдно… — повторила Кэмерон, откидываясь на спинку кресла. В вырезе ее платья была видна оголенная грудь, но она ничего не замечала. — Кому будет стыдно? Тебе?

Дон быстро поправил платье у нее на груди.

— Спасибо, полисмен. Вы спасли мою жизнь… и честь… Раз этак шесть!.. — У Кэмерон закружилась голова, и она прикрыла глаза рукой.

— Что? — не понял Дон.

— Как мы попали на яхту? — не отнимая руки от глаз, спросила она совершенно естественным тоном.

— Мы не на яхте, — терпеливо ответил Дон. — А почему ты так решила?

— Потому что вокруг все качается, качается…

Дон молча смотрел на нее и думал, что даже в подпитии, когда большинство людей — женщины в том числе, — выглядят отвратительными созданиями, Кэмерон осталась прекрасной и… чистой. Нет, решил Дон, он не тронет ее, не воспользуется ее беспомощным состоянием. Он чувствовал, что просто не сможет, хотя, видит бог, соблазн был велик.

Дверь отворилась. Это вернулась Кэти с чашкой кофе.

— Твоя подружка всюду тебя ищет, — сообщила она Дону. — Она даже меня спрашивала, куда ты подевался, но я ничего ей не сказала.

— У меня нет подружки, — возразил он.

— А как же Мэри Эллен? — рассмеялась Кэти. — Меня не проведешь, я ведь тоже читаю желтую прессу.

— Ах, она…

— Она. А ты о ком подумал?

Достав мобильный телефон, Дон набрал номер Райана.

— Ты где? — спросил тот. — Мэнди собирается уходить.

— Никому не говори то, что я тебе скажу, — сказал Дон, понизив голос. — Я сейчас с Кэмерон. У нее что-то вроде нервного срыва, я не могу ее оставить. Сделай мне одолжение — отвези Мэри Эллен домой, о'кей? Ну и заодно передай ей мои извинения…

— А если она станет спрашивать?

— Соври что-нибудь.

— Ты хоть понимаешь, в какое положение… — начал Райан, но Дон перебил его:

— Я все понимаю, Райан, но сейчас я нужен Кэмерон.

— И все-таки как мне объяснить Мэри Эллен, да и Мэнди тоже…

— Скажи, что меня срочно вызвали в студию, чтобы переписать пару эпизодов нового шоу.

— А Кэмерон… С ней все в порядке? — не удержался от вопроса Райан.

— С ней все прекрасно.

Дон дал отбой, и Райан почувствовал, как у него испортилось настроение. Он уже понял, что не сможет спокойно смотреть, как будут развиваться отношения между Кэмерон и его другом. И вместе с тем ему было ясно, что никакого выбора у него нет.

Изменить что-либо было не в его силах.

АНЯ

Диана и Сет Карпентер — молодая супружеская пара, у которой работала Аня, — оба были юристами, оба отдавали работе все силы и время. Каждое утро она приезжала к ним на квартиру в половине девятого утра, а уже через десять минут супруги вместе уезжали в офис. Лишь изредка Сет возвращался домой в обеденный перерыв и, уединившись в своем крошечном кабинетике, работал на компьютере.

Аня внимательно наблюдала за Сетом, стараясь делать это незаметно. В свои семнадцать с небольшим она повидала немало мужчин и довольно скоро убедилась, что Сет совсем не похож на грубых, распаленных кобелей или неудовлетворенных извращенцев, посещавших заведения, в которых ей доводилось работать. Секс был для него даже не на втором, а скорее на десятом месте. Молодой, серьезный, Сет был полностью сосредоточен на своей работе, которую искренне любил.

Когда он приезжал домой в середине дня, Аня часто спрашивала, не приготовить ли ему что-нибудь перекусить. Если Сет отвечал «да», она быстро делала ему пару сэндвичей, а он тем временем играл с ребенком или звонил по телефону. Проглотив сэндвичи, Сет запивал их диетической колой и снова уезжал на работу.

Аня продолжала наблюдать за ним. Вскоре ей открылась еще одна истина: Сет Карпентер вовсе не был таким счастливым человеком, каким казался со стороны. Скорее всего, он и сам этого не сознавал, но Аня ясно видела, что он пребывает в постоянном нервном напряжении, которое мешает ему наслаждаться простыми и естественными радостями жизни. Даже с собственной дочерью он играл сосредоточенно и вдумчиво, словно распутывал сложное дело или вел перекрестный допрос в суде.

Время от времени, приезжая по утрам, Аня слышала, как Сет и его жена ссорятся. Случалось это достаточно часто — по меньшей мере один раз в неделю. Причины были самыми разными. Они ссорились из-за денег, из-за матери Сета, которую Диана недолюбливала, из-за телефонных счетов, из-за того, что Сет слишком много работает на компьютере, или из-за того, что Диана слишком долго одевается, и поэтому они постоянно опаздывают на работу. Собственно говоря, они спорили и ссорились буквально из-за всего, и Аня почувствовала, что может попытаться извлечь из этого пользу. Какую — она пока не знала, но по мере того, как недели складывались в месяцы, у нее созревал план.

План Ани основывался на ее решимости никогда больше не позволять мужчинам использовать себя — неважно в каком качестве. Едва оказавшись в Америке, она поклялась себе самой страшной клятвой, что отныне она будет использовать мужчин, чтобы добиться богатства, положения в обществе, а может быть, даже чего-то большего. Никаких сомнений или угрызений совести по этому поводу Аня не испытывала. Она давно убедилась, что все мужчины — даже вполне приличные с виду — все равно грязные скоты и мерзавцы и заслуживают того, чтобы она превратила их в инструменты для достижения собственных целей.

Впрочем, в ее решении сделать Сета первой ступенью на пути к будущей лучшей жизни главную роль сыграла уверенность Ани в том, что она способна это сделать. Ведь он был мужчиной, а у всех мужчин есть слабости, на которых она научилась играть.

Однажды Сет приехал на обед в отвратительном настроении. Аня сразу поняла, что он сердит и расстроен.

— Вы будете обедать? — спросила она.

— Сегодня мне некогда, — отрезал он. — Мне нужно сделать несколько срочных звонков, потом я снова уеду. Ты сегодня идешь в парк с Эли?

— Да, я вожу ее гулять каждый день.

— Ей это полезно, правда?

— У вас утомленный вид, мистер Карпентер, — мягко заметила Аня.

— Да, я действительно устал, — мрачно согласился он. — Кручусь целыми днями как белка в колесе.

— Дома… в России, я одно время работала массажисткой в салоне, — соврала Аня. — Хотите, я сделаю вам небольшой массаж? Усталость как рукой снимет, обещаю. Только снимите пиджак, о'кей?

— Вряд ли это поможет, — поморщился Сет, но Аня видела, что он не прочь. Звонить куда-то по делам ему, во всяком случае, хотелось гораздо меньше.

— Вы успокоитесь, расслабитесь… — проговорила она напевно. — В конце концов, хуже вам точно не будет.

— Да, расслабиться мне не помешает, — согласился он.

— Вот увидите, после моего массажа вам будет лучше работаться, — пообещала Аня.

— Ну что ж, если ты уверена…

Она кивнула, указывая головой на стул, стоявший возле кухонного стола. Сет сбросил пиджак и послушно занял указанное место, а Аня встала за его спиной и начала разминать его напряженные шейные мышцы своими сильными пальцами.

— Кажется, уже действует, — проговорил Сет пару минут спустя.

— Я же говорила! У нас в России говорят: человек, который много работает, должен уметь расслабляться.

— У тебя неплохо получается.

— Спасибо, мистер Карпентер, — скромно ответила Аня и наклонилась ниже, так что ее небольшие грудки коснулись его шеи.

Сет невольно задержал дыхание.

«Примитивные существа — мужчины, — презрительно подумала Аня. — Вскоре у него начнет вставать, и тогда он сделает все, что я захочу».

А хотела она немало. И главным ее желанием было отомстить окружающим за годы унижений и боли, за побои, голод, за смерть родных и исковерканную жизнь.

Аня мечтала о мести.

32

— Сегодня ты обедаешь с моей дочерью, — заявил Гамильтон Гекерлинг не терпящим возражений тоном. — Мой шофер высадит тебя у «Спаго».

— Но я ее почти не знаю, — ответила Аня, надеясь под каким-нибудь предлогом уклониться от общения с Мэнди. То, что дочери Гекерлинга она не понравилась, Аня поняла с первого взгляда.

— При чем тут «знаю — не знаю»? — раздраженно проворчал Гамильтон. — Мэнди просто покажет тебе город, объяснит где что, посоветует лучшие магазины, лучшие салоны, лучшие парикмахерские и всякое такое.

— Хорошо. Раз ты настаиваешь, я с ней встречусь, — нехотя согласилась Аня.

— Да, я настаиваю, — жестко сказал Гамильтон. — Мне приходится часто бывать в Лос-Анджелесе по делам, поэтому я хочу, чтобы ты тоже здесь освоилась.

— Ты мог бы оставлять меня в Нью-Йорке, — предложила Аня. — Я не против.

— Ты не против, вот как? — сказал Гамильтон с едким сарказмом в голосе. — Нет, дорогая, я не для того на тебе женился, чтобы оставлять в Нью-Йорке среди моих друзей-миллионеров, каждый из которых только и мечтает, как бы с тобой переспать.

— Ты же знаешь — я никогда тебе не изменю.

— Я-то знаю, а вот знают ли они?

Аня подавила тяжелый вздох. Она уже успела убедиться, что ее супруг на редкость подозрителен и ревнив. Он злился, когда Аня просто смотрела на других мужчин; если же ей случалось обменяться с кем-нибудь хотя бы парой слов, он начинал негодовать. Довольно скоро Аня научилась избегать всего, что могло рассердить Гамильтона. На приемах и благотворительных вечерах она старалась держаться рядом с ним, что исключало любые нежелательные разговоры с другими гостями. Да и сам Гамильтон всегда заботился о том, чтобы за столом их сажали рядом — его секретари получили на этот счет самые строгие распоряжения, которые соблюдались неукоснительно.

Единственное, чего Аня пока не поняла, это кому не доверял Гамильтон — ей или своим друзьям, сексуально озабоченным старикам-миллиардерам, каждый из которых считал необходимым иметь не только молодую жену, но и содержать штат из нескольких любовниц. Скорее всего, решила она — и то, и другое. В Америке, как она успела заметить, за деньги можно было купить все. Гамильтон это тоже знал, и ему вовсе не хотелось, чтобы его юная красавица-жена столкнулась с искушением, которого она не сумела бы преодолеть. Аню, впрочем, сложившееся положение вполне устраивало. Гамильтон давал ей все, к чему она стремилась и чего хотела, и ей было наплевать на его ревность и замашки собственника. Собственно говоря, ей вообще было наплевать абсолютно на все, кроме ее коллекции туфель. Эта коллекция была, пожалуй, единственным, чем она дорожила. За пять лет, прожитых в Америке, Аня собрала почти пятьсот пар туфель, в основном — дизайнерских изделий Джимми Чу и некоторых других. Это была ее страсть, и она была готова на все, чтобы сохранить и приумножить свою коллекцию.

* * *

— Где ты познакомилась с моим отцом? — спросила Мэнди, крайне раздраженная необходимостью вести новую жену отца в ресторан. У нее хватало своих дел, но дорогой папочка настаивал, а когда Гамильтон Гекерлинг чего-то хотел, отказать ему было невозможно.

Чтобы облегчить свою участь, Мэнди пригласила в ресторан Мэри Эллен и Люси, а также Берди Марвел. Берди, правда, опаздывала, но ее присутствие или отсутствие мало что меняло: в большинстве случаев знаменитая поп-дива успевала до такой степени «напудрить нос», что не могла даже поддерживать связный разговор.

Четыре женщины сидели за столиком в открытом патио ресторана «Спаго». Погода была по-весеннему ясной и солнечной, и при других обстоятельствах Мэнди была бы рада возможности провести время в свое удовольствие, но не сегодня. Сегодня настроение ей отравляли мысли о трех орущих сорванцах, превративших ее уютный дом в филиал ада, и об этой «золотоискательнице», которая словно пиявка присосалась к ее отцу и которую Мэнди вынуждена была развлекать.

— Мы познакомились на одной вечеринке, — ответила Аня после небольшой паузы. — В Нью-Йорке.

— На чьей вечеринке? — тотчас спросила Мэнди. Она твердо решила выведать как можно больше подробностей об этой странной русской, которой явно было что скрывать. Мэнди не рассчитывала, что та ненароком проговорится — для этого она была слишком сдержанной. И все же в разговоре могло проскочить что-то — какой-нибудь обрывок информации, потянув за который словно за ниточку Мэнди могла попытаться распутать весь клубок.

— Не помню. — Аня слегка пожала плечами. Ее лицо оставалось безмятежно-спокойным, но на самом деле она нервничала даже больше, чем сама Мэнди. Ане так и не удалось поговорить с Райаном, и она не знала, рассказал ли он жене, кто такая эта новоиспеченная Пола Гекерлинг на самом деле.

Ей казалось — подобный вариант вероятен.

Более чем.

— Не помнишь? — переспросила Мэнди, подпуская в свой голос недоверчивые интонации. — Странно, что ты не помнишь, где ты была, когда встретила своего будущего мужа.

— Действительно, странно! — воскликнула Люси и отпила из высокого стакана коктейль. — Я, например, никогда не забуду тот день, когда я впервые увидела Фила. Он загорал у бассейна в доме Брета Ратнера в таких старомодных плавках, каким место только в музее — весь такой большой, жирный и волосатый, словно медведь!

— Какое романтическое воспоминание! — промурлыкала Мэнди. — И тебе небось загорелось поскорее затащить его в постель, да?

— Вовсе нет. — Люси улыбнулась, вспоминая тот день. — Сначала мы просто разговорились, потом Фил начал что-то рассказывать… Вот тогда-то я в него и влюбилась. Он просто великолепный рассказчик, правда!.. Слушать его — одно удовольствие! Я была не в силах устоять.

— А меня с мужем — то есть с бывшим мужем — познакомил наш общий агент, — вставила Мэри Эллен. — Ему казалось, мы будем очень красивой парой. Ну, он и уговорил нас пойти на это «свидание вслепую». — Она хихикнула.

— Ну, вряд ли это можно назвать «свиданием вслепую», — проговорила Мэнди. — Ведь и ты, и твой бывший были к этому времени достаточно известны, так что вы, конечно, что-то друг о друге слышали…

— Ну да, конечно, слышали, — согласилась Мэри Эллен. Она все еще гадала, зачем Мэнди пригласила ее в ресторан. Сначала она даже хотела отказаться, но потом ей пришло в голову, что Дону наверняка понравится, если она начнет общаться с его друзьями. А угодить ему Мэри Эллен хотелось больше всего на свете. Дон Верона был завидной добычей — остроумный, богатый, красивый. Пресса его просто обожала. Те же газеты уже не раз назвали их «парой», и это очень нравилось Мэри. Еще немного, думала она, последнее усилие, и все пойдет именно так, как ей хочется.

И тогда ее бывший очень пожалеет о том публичном оскорблении, которое он нанес ей, когда увлекся этой своей третьесортной киноактриской.

Мерзавец!

— Разумеется, Мэри Эллен знала, как выглядит этот парень — ее нареченный, — заметила Люси. — Но ведь он мог оказаться страшным занудой!

— А оказался обманщиком и бабником, — отрезала Мэнди.

Мэри Эллен поспешно глотнула минеральной воды. Пропустив мимо ушей ядовитое замечание Мэнди, она спросила:

— А как ты познакомилась со своим Райаном?

Прежде чем ответить, Мэнди мысленно вернулась на семь лет назад. Тогда ей было двадцать пять, и она отчаянно стремилась к независимости. Мэнди казалось, что для этого ей нужно найти мужчину, которого выбрала бы она сама — она, а не отец. Гамильтон Гекерлинг то и дело подсовывал ей мужчин, которых он мог легко держать под контролем, но Мэнди не желала иметь с такими людьми ничего общего. Интуитивно она чувствовала — впоследствии это подтвердил и ее психоаналитик, — что ей нужно выйти замуж за человека, который не находился бы под влиянием всемогущего Гекерлинга. Ей нужен был мужчина состоявшийся, волевой, способный постоять за себя и за нее. И когда на ее пути появился независимый продюсер Райан Ричардс, Мэнди решила — он именно такой человек, который ей нужен.

Впрочем, она не стала торопиться. Некоторое время она наблюдала за тем, как он живет, как работает, и то, что она увидела, ей нравилось. Райан был молод, энергичен, удачлив, а его карьера шла по восходящей, так что уже в ближайшем будущем он обещал стать одним из лучших режиссеров страны. Полная противоположность ее отцу, Райан мог бы послужить своего рода противоядием против его всепроникающего влияния.

Когда это последнее соображение пришло ей на ум, Мэнди решилась. Цель была намечена, теперь нужно было только незаметно окрутить Райана, влюбить его в себя. Мэнди это умела, и меньше чем через три месяца Райан сделал ей предложение. Разумеется, она ответила согласием.

Гамильтон Гекерлинг был очень недоволен ее выбором. Но ей было плевать. Мэнди получила что хотела.

— Райан увидел мою фотографию в «Голливуд репортер» и потерял голову. Он преследовал меня буквально по пятам, — ответила она, давая волю фантазии. — В конце концов я сдалась…

— Какая красивая история, — заметила Люси. От Фила она знала, что все было совсем не так, что Мэнди сама подошла к Райану на премьере его второго фильма и, как говорится, вцепилась в него мертвой хваткой, не оставив жертве ни единого шанса на спасение. Как и Гамильтон Гекерлинг, Мэнди не знала жалости на пути к цели.

— Кстати, милочка, ты не разговаривала с Доном сегодня утром? — спросила Мэнди, снова поворачиваясь к Мэри Эллен.

— Нет, — ответила та с явным сожалением в голосе. Вчера вечером Дон не только не отвез ее домой, он даже не позвонил, чтобы извиниться или что-то объяснить. — Я думаю, у него сейчас очень много работы, — добавила Мэри Эллен.

— Вчера вечером мы с Мэри были на открытии нового фитнес-клуба, — пояснила Мэнди. — Ничего особенного, обычная рекламная вечеринка. Впрочем, сам клуб мне понравился, нужно будет зайти туда еще раз.

— Мне как раз нужен хороший фитнес-инструктор, — рассеянно сказала Люси, приветственно махнув рукой Вольфгангу Паку — знаменитому кулинарному гению, — который по обыкновению лично обходил столики своего ресторана.

— Как раз вчера я познакомилась с одним, — вставила Мэри Эллен. — У него потрясающее тело… и все остальное тоже! Он дал мне свою визитку. Говорят, это будет закрытый фитнес-клуб для избранных. Если так, я непременно в него вступлю.

— Можешь дать мне его телефон? — Люси порылась в сумочке и, достав свой «Блекбери», приготовилась записывать. Сидеть в ресторане ей уже надоело, и она искала предлог, чтобы уехать. Полчаса назад Марлон прислал ей сообщение, в котором писал, что подготовил новый вариант сценария, и Люси не терпелось узнать, что из этого вышло.

Все это время Аня сидела молча, обводя взглядом зал. В разговоре она участия не принимала. Ей было нечего сказать этим женщинам, которые напоминали ей героинь «Секса в большом городе». Ухоженные, дорого и модно одетые, с роскошными волосами и безупречным макияжем на красивых лицах, они вели непринужденный разговор ни о чем — совсем как в сериале, который до сих пор нравился Ане больше других. Она даже купила комплект видеодисков с записью ранних серий и часто их пересматривала.

— А где ты жила в России? В каком городе? — спросила у нее Люси, которой стало немного жаль девушку — такой юной и уязвимой она выглядела. Мэнди ее подчеркнуто игнорировала, да и с Гамильтоном, который был лет на сорок старше своей молодой жены, ей, наверное, тоже приходилось несладко. Впрочем, Люси знала, что, когда Мэнди кто-то не нравится, она ведет себя как последняя стерва.

— В Москве, — ответила Аня. — Это очень красивый город, только зимой там слишком холодно.

— Ну, это можно прочесть в любой брошюрке для туристов, — сквозь зубы пробормотала Мэнди.

— Что-что? — переспросила Аня.

— Ничего, дорогуша, — ответила Мэнди небрежно. — Это так, мысли вслух… A-а, вот наконец и Берди! — воскликнула она. — Ну, теперь-то мы повеселимся на славу!..

* * *

— Я намерен снять для вас дом, — сказал Райан. — И пожалуйста, не возражай. Слышать ничего не хочу.

— Но ведь это глупо! — заспорила Эви. — Зачем нам куда-то переезжать? Я уверена — мы уже можем вернуться в Силверлейк. Марти все равно не сможет появиться там из-за этого судебного постановления.

— Это ты так думаешь, — отрезал Райан. — А я разговаривал со своим знакомым детективом, и он сказал — нам рано успокаиваться и думать, что опасность миновала. Судебное предписание — это клочок бумаги, который еще никогда никого не останавливал. Мой приятель по собственному опыту знает: дебоширы, пьяницы, хулиганы редко обращают внимание на постановления суда. Им ничего не стоит их нарушить, и, кстати, именно в подобных случаях последствия бывают самыми тяжкими.

Эви некоторое время молчала, глядя за окно, где трое мальчишек шумно плескались в большом голубом бассейне. Мысль о том, что дети могут лишиться отца, болью отзывалась в ее чувствительном сердце. Быть может, подумала Эви, ей все же стоит дать Марти еще один шанс?

— Просто не знаю, что делать, — проговорила она нерешительно. — Мне кажется, мы могли бы попробовать…

— Попробовать — что? Совершить самоубийство?! Господи, Эви, выброси эти глупости из головы! — воскликнул Райан, начиная сердиться. — Вы должны переехать на новое место! Марти не изменится, и ты сама это знаешь!

— Наверное да, знаю, — неохотно согласилась сестра.

— Значит, решено, — твердо сказал Райан. — Я сниму для вас дом и запишу мальчиков в другую школу. Насчет денег не беспокойся — я обо всем позабочусь.

На самом деле Райан уже обратился в риелторскую фирму и даже успел осмотреть несколько домов, которые можно было снять сравнительно недорого. Эви он ничего не сказал, потому что знал — она будет отказываться переезжать.

Нет, сам Райан не имел ничего против того, чтобы сестра и племянники и дальше жили в его доме, но ему нужно было возвращаться к работе. Его последний фильм был готов, через пару месяцев он должен быть выйти на экраны, а это означало, что ему пора браться за реализацию следующего проекта — жесткой драматической ленты, действие которой происходило в Лос-Анджелесе. Сценарий Райан уже одобрил, теперь нужно было собрать съемочную группу, определить места натурных съемок, подобрать актеров и сделать еще очень много всяческих приготовлений. Ничего приятнее этой работы Райан не знал, и теперь его буквально сжигали нетерпение и жажда деятельности.

О Кэмерон Парадайз он приказал себе не думать. Бессмысленно было изводиться, размышляя о том, как могли бы складываться их отношения, если бы Кэмерон не встречалась с Доном и если бы сам он не был женат. Вместо того чтобы предаваться бесплодным мечтам, Райан решил стиснуть зубы и ждать. Это был единственный разумный выход, который он видел. Быть может, со временем Кэмерон разочаруется в Доне и они расстанутся. И если к этому времени сам он сумеет наконец добиться развода, тогда…

Вот только когда это все будет и будет ли?

33

Когда Кэмерон приехала в «Парадиз», уборка была в самом разгаре. Несколько мексиканок собирали в черные пластиковые пакеты мусор, оставшийся от вчерашней вечеринки, и пылесосили ковровое покрытие. Коул, Дориан, Линда, Черри и Рино сидели в кабинете администрации и завтракали пиццей, купленной в ближайшем ресторане.

— Вот и она! Блистательная мадам Парадиз собственной персоной! — воскликнул Дориан и, вскочив, шутливо поклонился.

— Не кричи так! — простонала Кэмерон, обеими руками хватаясь за виски. — Имей совесть.

— Что случилось? Мадам нездоровится? — Дориан пытался говорить серьезно, но не удержался и фыркнул.

— Какое уж тут здоровье! — вмешалась Линда. — Столько выпить! Впрочем, чего не сделаешь на радостях. Я бы и сама напилась, если бы за мной весь вечер увивался сам Дон Верона.

— Опять вы говорите обо мне в третьем лице! — перебила Кэмерон, мечтая о том, чтобы и Линда, и Дориан перестали орать. — Скажите лучше, какие новости?

— О нас написали в «Лос-Анджелес таймс», — сказал Коул, показывая ей сложенную газету. — И поместили фотографии: твой приятель Дон с Мэри Эллен и обдолбанная Берди Марвел со своим татуированным жеребцом.

— А Джилиан упомянула о «Парадизе» в своем шоу «Добрый день, Лос-Анджелес!», — добавила Черри. — Она сказала, что здесь любому сделают подтянутый, плоский животик, как у настоящих кинозвезд. Дороти ее поддержала — сказала, что прямо после передачи побежит к нам записываться. И Стиви тоже…

— И где же они? — осведомилась Кэмерон, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно ожидала увидеть всех трех знаменитых ведущих верхом на велотренажерах.

— Их, разумеется, нет, ведь сегодня мы еще не работаем, — рассудительно ответил Коул. — Зато телефоны все утро трезвонили, не умолкая. Представляю, что будет завтра — после того, как вечером Натали уделит нам целых четыре минуты в своем информационно-развлекательном шоу. Похоже, начали мы неплохо!

— Как жаль, что я все это пропустила, — сказала Кэмерон, опускаясь в кресло. — Налейте мне, пожалуйста, холодной колы, и побольше! И еще — мне хотелось бы, чтобы впредь вы время от времени напоминали мне о… о вреде неумеренного употребления крепких напитков.

— Ладно, так уж и быть — напомним. — Дориан добродушно ухмыльнулся. — Хотя должен сказать откровенно, наблюдать за тобой в подпитии было довольно любопытно. Ты была та-акая… раскрепощенная! Сама непосредственность и обаяние.

— Умоляю, не надо о вчерашнем! Не желаю ничего слышать, — попросила Кэмерон, в голове у которой все еще стучали отбойные молотки. Господи, неужели она в самом деле так напилась?! И, наверное, вела себя как последняя идиотка! О вчерашнем вечере — точнее, о его заключительной части — у нее сохранились лишь отрывочные воспоминания: кажется, Дон отвозил ее домой, а Кэмерон хохотала как ненормальная, норовила высунуться из окна машины и требовала, чтобы они немедленно ехали в салун пить виски и шампанское. А еще она, кажется, вешалась ему на шею… Кошмар!

Слава богу, с ней была Кэти. В противном случае Кэмерон, наверное, сделала бы что-то совсем ужасное — нечто такое, о чем, протрезвев, еще долго бы жалела. Подруга позаботилась о том, чтобы она держалась в рамках приличий. Да и Дон, надо отдать ему должное, вел себя безупречно. Он помог Кэти ввести ее в дом и уложить в постель, после чего сразу же уехал.

Утром, когда Кэмерон наконец с трудом поднялась с постели, Кэти собиралась ехать в аэропорт, чтобы возвратиться домой, в Сан-Франциско.

— Я уже вызвала такси, — сказала она. — Так что тебе придется самой приводить себя в порядок. Честно говоря, выглядишь ты паршиво.

Кэмерон с раскаянием кивнула. Она не только выглядела, но и чувствовала себя отвратительно. Во рту было сухо, голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота.

— И еще, Кэм: если ты дашь Дону от ворот поворот, я буду считать, что моя лучшая подруга сошла с ума… — добавила Кэти.

— Подожди! — простонала Кэмерон, сжимая руками голову. — Не уезжай! Расскажи хотя бы, что я делала вчера? Громкий был скандал? Наверное, теперь меня все ненавидят.

— Все тебя обожают, — спокойно ответила Кэти. — И никакого скандала не было — Дон вовремя тебя увел. Я выгуляла собак, сварила кофе и взяла почту. Кстати, у тебя не диван, а набор пружин, так что у меня теперь все тело в синяках. А еще Дон прислал тебе огромную корзину роз. Ну, пока. Такси ждет…

— Позвони мне, когда прилетишь, ладно?

— О'кей.

И Кэти, торопясь вернуться в объятия своего жениха, быстро выбежала из дома, а Кэмерон, с отвращением проглотив чашку кофе, поехала в «Парадиз».

Новости, которые она узнала в клубе, подбодрили ее настолько, что Кэмерон почти забыла о похмелье. Глядя на улыбающиеся лица друзей, она подумала о то