Евротур. Бешенство (fb2)


Настройки текста:



Дмитрий Сергеевич Медведев

Евротур. Бешенство

АННОТАЦИЯ

Дмитрий Сергеевич Медведев

Евротур. Бешенство. Первая редакция

Предисловие

1. Старые друзья

2. День Победы

3. Страшная правда

4. Вести с Востока

5. Начало пути

6. Все намного хуже

7. Разбитое сердце

8. Мародеры

9. В окружении

10. От теории к практике

11. Полночь в Париже

12. Один

13. Супермаркет

14. Вылазка

15. Спасение

15. На Запад

16. Зачистка

17. Ночная встреча

18. Прощай, Родина

19. Побег

20. Порт

21. Европа

22. Павший город

23. Отец и сын

24. Тригород

25. Прорыв


Дмитрий Сергеевич Медведев


Евротур. Бешенство



Название: Евротур. Бешенство

Автор: Медведев Дмитрий

Издательство: Самиздат

Страниц: 352

Год: 2014

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ


Издавна люди с упоением и невиданной фантазией предсказывали скорое приближение апокалипсиса, поэтому нет ничего удивительного в том, что он, наконец, настал. Неизвестная инфекция, превращающая людей в диких и опасных существ, погружает мир в хаос, из которого вскоре начинает появляться новая сила, и остановить ее не представляется возможным. Все началось в обычном провинциальном городе нашей необъятной страны, а где закончится, если вообще закончится — поживем, увидим…


Дмитрий Сергеевич Медведев


Евротур. Бешенство. Первая редакция



Предисловие


Примерно за неделю до того, как все началось, я проснулся посреди ночи от непонятного кошмара. Я сел на ставшую липкой от пота простыню, стиснул взмокшими пальцами одеяло и попытался прийти в себя, мерно и глубоко вдыхая врывающуюся через открытую форточку ночную прохладу. Как назло, я сразу же забыл, что именно было в том сне и что меня так напугало. Помнится, тогда я встал и прошел на кухню, выпил немного воды и решил постоять несколько минут у окна, посмотреть на спящую улицу своего провинциального городка, дабы окончательно убедиться, что на родной улице все спокойно и можно вернуться в постель.

Тускло горел фонарь, единственный работающий из четырех, что стояли во дворе моего дома. Сухой потрескавшийся асфальт, молодая травка на неопрятных газонах, с трудом пробивающаяся сквозь окурки и пустые бутылки, припозднившийся алкоголик, не нашедший в себе сил дойти до дома и провалившийся в объятия Морфея прямо на лавочке у соседнего подъезда — все, как всегда, и в то же время в привычные ощущения вкралось нечто новое, настолько чужое и незнакомое, что подобрать какое-то объяснение этому было крайне затруднительно.

В голове с потрясающей ясностью возникло понимание того, что привычной жизни вот-вот наступит конец. Как будто некто могущественный и всезнающий неторопливо каллиграфическим почерком вывел эти слова на полотне моего разума, и они тут же загорелись яркими огнями, как неоновая реклама. Да, мир перевернется, а вместе с ним сделает сальто-мортале и моя нелепая жизнь, смысл которой я перестал видеть ровно в тот момент, когда пришлось расстаться с наивными детскими мечтами и подростковыми надеждами. Мечты не сбываются, а желания не исполняются.

Я постоянно принимал не те решения и шел не за теми людьми, и мне никак не удавалось вырваться из замкнутого круга. Задним умом я прекрасно осознавал, что прекратить бесконечное барахтанье в круговороте одних и тех же мыслей и следующих за ними поступков можно лишь в том случае, если все вокруг резко изменится, если случится что-то невероятное. Я и не знал, что это невероятное уже притаилось за дверью и вот-вот громко и требовательно постучит в нее, заставив старую дубовую древесину возмущенно заскрипеть.

Мне всего двадцать четыре, и последние пять лет моей жизни пронеслись, как скоростной поезд, промелькнули и исчезли, точно их никогда и не было. Эти было время полной растерянности и глубокого одиночества — наверное, так ощущает себя практически каждый представитель моего поколения, от домоседов и скромниц до королев вечеринок и молодых, но уже преуспевающих бизнесменов. Мы рождены заблудшими, и с каждым днем суматошной жизни это ощущается все острее. Выйдя из стен школы или института просто не знаем, куда идти, и, самое главное, не хотим. У нас нет великой цели, да и нам никто не дает времени и права на ее поиски — со всех сторон лезут, указывают, что нужно делать и сколько зарабатывать, чтобы быть счастливым, с какими людьми общаться и каких обходить стороной. Словом, молодежь еще никогда не была настолько несвободной, и это не смотря на открытые границы, глобализацию, социальные сети и прочие вроде бы преимущества.

Да, конечно, я в сотый раз повторяю чужие слова и озвучиваю всем хорошо известную правду. Мы ж все знаем, что так оно и есть, а если кто и не знает, то все равно подспудно чувствует, что человеческая цивилизация давно сошла с рельс, ведущих к светлому будущему, и на всех парах несется к обрыву, и обрыв этот близок как никогда прежде. Все знаем, все понимаем, но делать ничего не будем, потому что смысла в этом нет, один ведь в поле не воин, да и за кредит пора платить.

Мне всего двадцать четыре, и, если честно, я не очень хорошо помню свою жизнь с того момента, как окончил школу. Воспоминания за последние семь лет были размазаны постоянной спешкой и суетой и растерты переживаниями и тревогами до совершенно неузнаваемого вида. Причиной тому было, наверное, то, что с началом взрослой жизни в сердце больше не осталось мечты, которую лелеет каждый ребенок. Я отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи, и стал делать все возможное, чтобы поскорее вписаться в систему взрослой жизни и примерить на себя роль ничтожного малого и ничего, в сущности, не значащего элемента громадного механизма.

Первое высшее образование, подработки, друзья, иногда девушки. Потом поездка в Польшу и второе высшее образования, с которым в следующем году тоже будет покончено. В личной жизни, кстати, все было более или менее ровно и безэмоционально — девушки приходили в мою жизни и уходили из нее, не оставив в сердце сколь-нибудь значимого следа. С последней прожили вместе полгода, а потом она укатила на летнюю практику в США, да там и осталась.

Я никак не мог ожидать, что старые мосты, которые строились в течение всей недолгой еще сознательной жизни, сгорят в один миг, как и все остальное, осточертевшее, но привычное, и мир даст мне крепкого пинка под зад. Мол, все надоело? Замечательно, давай с чистого листа, только ты уж сам выкручивайся. Наверное, я был далеко не единственным, кто прогневал Вселенную, раз уж пострадало так много ни в чем не повинных людей. Так или иначе, просто так ничего не случается и, даже если все очень плохо и надежды нет, наш долг — бороться и жить, ибо именно выживание стает тем самым вожделенным смыслом, которого нам всем так не хватает.

1. Старые друзья


Шел седьмой день моего пребывания в родном городе. В Ижевск я не приезжал с сентября, и истомленное ностальгией сердце никак не давало покоя — надо вернуться хоть на две недели, повидаться с семьей и друзьями, и точка. Что ж, сказано — сделано, тем более что в Польше меня в тот момент ничего не держало. На учебе был перерыв, связанный с майскими праздниками, постоянной работой я пока не обзавелся, ну а девушка, как я уже рассказывал, давно пошла своей дорогой.

Как это часто бывает у тех, кто возвращается домой из-за границы, первые пару дней меня переполняла эйфория — вот он, родной город, родной дом, плохие дороги и хорошие друзья и, конечно же, семья, которой мне так не хватало. Но, как и все прочие сильные эмоции, эйфория не может длиться долго, и где-то на четвертый день пребывания в родных пенатах я вдруг осознал, что мне здесь решительно нечего делать. Но менять билеты на более ранний срок было накладно, а снова просить денег у родителей не хотелось, и я смирился.

Поэтому, когда мне позвонил старый приятель Ваня и предложил отправиться на выходные к нему на огород, я сразу же согласился — все лучше, чем торчать в четырех стенах или бродить по городу, который за время моего отсутствия совершенно не изменился. Точнее, в центральной части все время что-то строили и перестраивали, возводили торгово-развлекательные центры и кинотеатры, но в родном тихом Ленинском районе все было точно так же, как и на фотографиях десятилетней давности. Время здесь будто замерло, и временами это раздражало, а порой, напротив, вызывало самые теплые чувства.

Еще одним плюсом выезда на огород было также и то, что теперь мне не придется быть в городе в День Победы. Не, я, конечно, люблю этот праздник и искренне горжусь победой нашей Родины, просто мне не слишком нравится та публика, что с бутылкой пива в руке слоняется по городу и задирает всех без разбору, махая георгиевскими ленточками и издавая заплетающимся языком какие-то нечленораздельные звуки.

Ванька приехал за мной на своих стареньких «жигулях» четвертой модели, которые некогда именовались идеальным автомобилем дачника, а сегодня доживали свой долгий век, жизнелюбиво тарахтя мотором. Едва я уселся на продавленное пассажирское сиденье, как Ваня протянул мне початую банку пива.

— Ты чего, ты же за рулем? — удивился я, вежливо отклонив предложение товарища.

— Да нахрен, — многозначительно ответил Ванек и мотнул головой, откидывая рыжие волосы со лба. — Сегодня ж девятое мая, все менты в центрах, за порядком следят! Тут никого нет, так что по барабану.

— Ну, смотри, — я с сомнением покачал головой. — Сейчас с этим строго, права заберут, да еще, конопатого, заново сдавать заставят.

Не удостоив меня ответом, Ванька резко надавил на педаль газа, и бедная «четверка», пулей вылетела из двора, сопровождаемая визгом шин. Вместо того чтобы свернуть на главную улицу нашего района, Ваня вдруг поехал дальше, в сторону трех недавно появившихся новостроек.

— А там-то что? Или дорогу забыл?

— Там, Димыч, Мария Ивановна. Отдыхать же едем, — хмыкнул Ванька. — А ты, кстати, почему это от пива отказался? Что, не нравится наше пивко после буржуйского?

— Аллергия у меня на пиво, пора бы запомнить, — вздохнул я. — Где Леху с Семеном подберем?

— На выезде, как всегда.

Возле одной из новостроек Ванек выскочил из машины и вскоре скрылся в одном из подъездов. Я же, посидев с минуту в салоне, тоже решил размять кости и заодно устроить себе перекур.

Когда в начале сентября я уезжал на учебу, эти дома еще не закончили строить. Сейчас здесь уже жили, о чем свидетельствовали разнообразные занавески на окнах и припаркованные машины — все сплошь иномарки. Три шестнадцатиэтажных «свечки», новенькие и яркие, несколько странно выглядели на фоне начинающихся за ними типичного советского наследия в виде гаражного комплекса и ветхого частного сектора. Да уж, любят у нас лепить что попало и где попало.

Докурив сигарету, я поискал глазами урну, но в итоге счел, что она слишком далеко и хорошо поставленным щелчком отправил тлеющий окурок на асфальт. Как раз в этот момент из ближайшего дома вышел довольный Ванька. Эта фирменная ухмылка на его хитром веснушчатом лице говорила об успехе операции — «травка» у нас. Я, конечно, далеко не фанат алкоголя и прочих стимуляторов, но иногда можно позволить себе расслабиться, тем более впереди два выходных.

— Ну и мажор, — затараторил Ванька, едва мы сели обратно в машину. — Ты бы видел его хату, Димон, как в кино. Телек только на всю стену, а аудиосистема какая! Песня, а не жизнь, в общем.

— Так он что, серьезный дилер?

— Да вряд ли, так, травкой приторговывает, да и только, — пожал плечами Ванька, сдавая назад и мотая головой то влево, то вправо, чтобы не задеть припаркованные машины. — В первый раз вижу его. Мне его Толик посоветовал, сам-то он уже не торгует. Говорит, вот тут в новостройках новый человек есть, можно к нему обратиться. Обратился вот. Дорого, правда, но трава, говорит, такая, что до Марса долетишь.

— Еще бы он тебе что-то другое сказал, — хмыкнул я. — Снуп Догг недоделанный.

Как всегда, дороги по весне выглядели весьма удручающе, однако Ванька с удивительной ловкостью лавировал между ямами и выбоинами, успевая в то же самое время рассказывать не слишком свежие анекдоты. Манера его вождения всегда вгоняла меня в панику — в потоке Ваня всегда очень близко пристраивался к идущей впереди машине, ни о каком соблюдении дистанции говорить не приходилось. Я все удивлялся, как за семь лет такого вождения этот обормот ни разу не попал даже в мелкую аварию. Недаром же говорят, дуракам везет. Пару раз и я сам был свидетелем практически аварийных ситуаций, когда Ваньке приходилось или отчаянно тормозить и останавливаться в считанных сантиметрах от бампера другой машины, или выскакивать на обочину, чтобы разминуться с препятствием. И ведь ничего жизнь не учит, так и ездит впритык, остолоп.

Леха с Семеном ждали нас возле заправки, на южном выезде из города, держа в руках увесистые пакеты с едой и алкоголем. Эти двое с детства были лучшими друзьями, жили на одной улице, ходили в один детский сад и тому подобное. Леха был вспыльчивым и бесстрашным, особенно когда дело доходило до драки, и отличался богатырским телосложением, тогда как Семен был, напротив, худым, жилистым и до безобразия спокойным.

Что связывало этих двух? Для меня это всегда было загадкой, ведь даже интересы у Лехи и Семена были совсем разные — спорт и компьютеры. Я стал частью их дружной компании, в которой состоял и Ванька, в 10 классе школы, когда бывшие 9А и 9Б объединили в 10А.

— Прошу пожаловать в мой лимузин, — проорал в окно машины Ванька, резко остановившись возле друзей.

— Доехать бы хоть до тракта на этом металлоломе, — отозвался Леха. — Когда уже машину купишь?

— Пешком пойдешь, — пригрозил Ванька.

Перекидываясь шуточками, Леха и Семен расположились на заднем сиденье и горячо меня поприветствовали. Как же все-таки приятно встречаться с друзьями после долгой разлуки, даже когда в планах у тебя остаться за границей и приезжать на родину не чаще, чем раз-два в году.

Машин на шоссе было немного, и через полчаса мы свернули направо сразу же после синего знака с белой надписью «Старый Постол». Ванькин огород располагался в самом конце массива, у границы с лесом.

Подняв в воздух рекордное количество пыли, Иван упорно не сбавлял скорость, двигаясь по торной дороге со скоростью пятьдесят километров в час. Мы все прекрасно знали, что бесполезно что-либо говорить ему, можно либо ездить с Ванькой, либо нет, третьего не дано. Он стоически переносил любую критику, хотя иногда мог и вспылить, так что мы предпочитали молча терпеть и надеяться, что и в этот раз обойдется.

— Быстро мы, однако, — заметил Семен, посмотрев на часы. — Доехали на пятнадцать минут быстрее, чем обычно.

— Да у Ваньки совсем крыша уехала, — сокрушенно покачал головой я.

— Идите-ка вы сами знаете куда, — Ванька был невозмутим. — Зато вот, быстро и происшествий.

Да уж, и вправду быстро. Я вышел из машины и удовольствием потянулся, разминая затекшую спину. Ночевать нам предстояло в маленьком домике с одной-единственной комнатой, где стояли две кровати, шкаф с посудой да старенькая печка. Мы уже не раз приезжали сюда и весной, и летом, и даже осенью, и лично мне здесь нравилось. Нравилось, что не ловит сеть мобильник и нет Интернета. Кстати, здесь и электричества до сих пор нет! А все потому, что дом стоит на самом отшибе и тянуть кабель от ближайшего столба бесплатно никто не будет. Помнится, отец Ваньки пытался сторговаться на приемлемую сумму с руководителем массива, но тот попался на редкость упрямым и не уступил ни рубля. Повздыхав, Юрий Васильевич махнул на эту затею рукой. В конце концов, отдых без электричества был полезен, особенно нам, молодежи, которая без всевозможных устройств и часа прожить не может.

Мы шустро вытащили на улицу видавший виды стол, принесли стулья и, разложив нехитрую закуску, приступили к празднованию. Глаза Семена при виде алкоголя алчно засверкали. Нет, он не был большим любителем выпить, но уж если выпадал шанс, то Семен использовал его полностью.

Не мешкая, выпили по маленькой, и я ощутил, что быстрее забилось сердце. Проклятый алкоголь, почти все сорта водки и пива неминуемо вызывают у меня аллергию — краснеет лицо, колотится сердце, становится тяжело дышать. Такой вот минус для веселой компании, но плюс для меня, потому что из-за этой проблемы я крайне редко напивался до неуправляемого состояния, да и вообще редко пил, кроме обязательной первой рюмки. Зато потом забавно наблюдать за стремительно пьянеющими друзьями и знакомыми, и еще веселее пересказывать им все интересные моменты наутро, наблюдая за вытягивающимися или краснеющими физиономиями.

— Ну, Димыч, как там в Польше? — стандартно начал Леха и с громким хрустом откусил пол-огурца.

Ну снова здорово, хоть кто-нибудь догадается задать этот вопрос как-то более оригинально?

— Тот пан, у кого больше.

— Нет, ну серьезно, как хоть живешь там?

— Да неплохо, — признался я. — Вроде и Европа, порядок везде, а, с другой стороны, люди на наших похожи. Да и говорят почти по-русски.

— Если б они не почти, а совсем по-русски говорили, — подал голос Ванька, нанизывая мясо на шампуры, — там бы никакого порядка не было. Слушай, а что там с девками? Колись, давай, докладывай ситуацию на фронте.

Следующие полчаса прошли в обсуждениях плюсов и минусов польских девушек. Лично я не видел большой разницы между польками и русскими, но раз уж друзьям так захотелось это обсудить — пожалуйста, я даже не против. Большого опыта отношений с местными девицами у меня не было, так, немного флирта и еще меньше ни к чему не обязывающих связей, время от времени спонтанно возникающих на вечеринках. Да и не считаю я их за полноценных иностранок, слишком уж похожи наши менталитеты.

Как всегда, дебаты о дамах потихоньку перетекли в разговор на самые произвольные темы — от компьютерных игр и машин до рыбалки и политики. Мы сидели и пили, а потом умиротворенно потягивали марихуану, развалившись на траве под темным звездным небом. После ста пятидесяти грамм водки я как-то позабыл об аллергии, сердечный ритм пришел в норму, нездоровый румянец тоже спал — я был уверен в этом, потому что перестало пылать лицо.

Мы отдыхали, не зная, что в это время творится в нашем родном городе. Я, кстати, и сейчас точно не знаю, в каком конкретно порядке разворачивались события, даже после просмотра многочисленных видео, фото и записей в блогах и социальных сетях. Увы, целиком собрать картину не удастся уже никогда, если только добрый волшебник не подарит мне машину времени, чтобы можно было вернуться в тот роковой день и предотвратить катастрофу.

Повторюсь, телефон на огороде не ловил, и потому мы были абсолютно безмятежны — никто не делал даже самой робкой попытки добраться до смартфона. Более того, вскоре Леха откопал на маленьком захламленном чердаке гитару, и у костра зазвучала музыка расстроенных струн. Но неугомонный Леха долго пыхтел и крутил колки, пока не добился удовлетворяющего его результата. Что меня всегда поражало в Лехе, так это невероятный природный слух и впечатляющая микромоторика — он мог неделями не браться за гитару, а потом вдруг взять и сходу выдать прекрасный и ритмически четко выверенный перебор. Многие предлагали ему серьезно заняться музыкой, найти группу или попробовать себя в сольном творчестве — Леха писал весьма недурные тексты — но он только отмахивался, говоря, что музыка для него только хобби.

От хитов русского рока плавно перешли к американскому кантри с сильным русским акцентом, а потом мы с вдрызг пьяным Ванькой сыграли пару наших собственных композиций — когда-то у нас была своя рок-группа, между прочим, пользовавшаяся успехом в определенных кругах. Леха и Семен деликатно делали вид, что им даже нравится, хоть наше исполнение однозначно оставляло желать лучшего. Я еще что-то помнил из гитарной науки, а вот Ванька и прежде не отличался выдающимся вокалом, а теперь, после обильных и скоростных возлияний, и подавно. Фальшивил он безбожно, но зато пел с душой, а это тоже дорогого стоит.

Время, алкоголь и забористая марихуана сделали свое черное дело, и в итоге всех начало морить. Кое-как устроились в той самой единственной комнате, игравшей роль и гостиной, и спальни. В принципе, можно было расположиться и в крохотной кухонке, через которую все будут ночью бегать на улицу в туалет, но там даже летними ночами легко замерзнуть.

Друзья молча бухнулись на кровати и дружно засопели, и только мне все никак не спалось, и это при том, что место я себе выбрал самое удобное — на кровати пошире, у стены. Сначала я просто без толку вертелся на простыне, стараясь унять пустившиеся в пляс мысли, а потом уже погрузился в сладкое пограничное состояние, когда сон и явь сливаются в одно целое, как вдруг вернулся страх. Я сразу понял, что это тот самый леденящий душу ужас, что липкой дрожью пробежал по моему делу той самой ночью. Распахнул глаза, прислушался к молотящему сердцу, притих и попытался заглянуть в память. Увы, мне так и не удалось проследить, откуда пришел этот кошмар, он просто врывался в мои мысли, когда хотел, и уходил, не оставив никакой зацепки. Все, теперь уже точно не усну, надо бы пройтись, что ли.

Набросил куртку, сунул ноги в кроссовки и побрел по заросшей травой тропинке. Небо понемногу светлело, и все вокруг просыпалось. Переливистое чирикание ранних пташек сливалось с тихим шелестом деревьев, басовито жужжал толстый майский жук. Красота, одним словом. Тем и прекрасна весна, что можно вот так вот стоять и наблюдать, как начинающийся за изгородью лес оживает буквально на глазах, все смелее приветствуя восходящее солнце. Каждый раз, приезжая в это место, я старался встречать рассвет именно здесь, на окраине массива, за которой начиналась вполне себе дикая природа. Постоишь вот так, посмотришь на начало нового дня, а потом уже можно спать хоть до обеда, а то и до вечера, все равно выходной.

Вместе с небом светлели и мои мысли, нарождающееся солнце спугнуло своим золотым светом ночных призраков, которые до последнего на что-то надеялись, но были вынуждены нехотя отступить. Действие алкоголя начало постепенно сходить на нет, и ясность мышления возвращалась даже не смотря на недостаток сна. Так, значит, пора ложиться, в таком состоянии я способен моментально погрузиться в сон, который не превратится в сухое и дурно пахнущее утреннее похмелье.

Я еще немного побродил по окрестностям и вернулся в дом. Поглядел на блаженные лица товарищей, забрался под тонкое одеяло и моментально заснул, несмотря на звуковое сопровождение в виде оглушительного храпа.

2. День Победы


Приехали мы на огород в пятницу восьмого мая, и, окончательно проснувшись только к вечеру субботы, столкнулись с весьма тривиальной проблемой — закончился алкоголь. Долго думали, кому идти в магазин, и в итоге решили тянуть жребий. Я знал, что обречен на поражение, и потому ничуть не удивился, когда идти выпало нам с Лехой. Оставив Семена и Ивана спорить о преимуществах советских танков перед немецкими, мы взяли опустевшие после вчерашней пьянки пакеты и отправились в путь.

— Ох уж эти диванные войска, — усмехнулся Леха. — Семен-то хоть ладно, Машка у него есть. Правда, она сейчас в Германии, вот и дурью мается. А вот Ваньке точно девка нужна, а то он скоро на своих танках и самолетах совсем свихнется. Каждый вечер ведь играют, иногда до утра.

— Слушай, ты ведь Ваньку дольше моего знаешь, — произнес я, задумчиво покусывая сорванную травинку. — У него хоть раз девушка была? А то сколько его помню, он тему дам как-то деликатно обходит, не интересуется совсем.

— Была. Два года встречались, влюбилась в какого-то москвича и отчалила. Сейчас у него в фирме работает и на Ленд-Ровере разъезжает. Такие дела.

— И что же, с тех пор ни с кем и никак? — удивился я.

— Неа. Да и как будто не слишком хочет. Говорит, разочаровался в девчонках. Дурак, нет?

Я пожал плечами, и разговор как-то увял, так что до магазина мы дошли молча, каждый в своих мыслях. Леха к тому же мучился похмельем, а я не мог нарадоваться тому, что моя голова была в полном порядке. С другой стороны, каждый из моих товарищей принял по меньшей мере вдвое больше моего, но за их плечами был внушительный опыт.

Главный и единственный магазин садоогородного массива «Металлург», в прошлом строительная бытовка, располагался у самого въезда, в десятке метров от ворот. Когда мы заходили внутрь, за нашими спинами темным пятном мелькнула машина и юзом выскочила на дорогу, крепко ударив одну из воротных створок. Я не успел разглядеть автомобиль — он уже исчез в клубах коричневой пыли. Зато я прекрасно видел, что на одной из створок осталась приличная вмятина. Да уж, торопился человек.

— Ну, дает, — прокомментировал Леха. — Жена рожает, что ли.

Я даже не знал, что сказать. Гонщиков в этих краях вроде не водилось, да и кто будет гнать по такой дороге, рискуя остаться без подвески. В голове что-то щелкнуло. Эта машина, невесть откуда взявшаяся здесь в такой день и в такое время, это странное поведение водителя… Словом, что-то здесь было нечисто. Глупо звучит, знаю, но на интуитивном уровне я же тогда не сомневался в том, что начало происходить нечто ужасное, хотя в тот момент все можно было списать на не вполне адекватного водителя.

В магазинчике тихо и монотонно бубнило радио, голос ведущего с трудом пробивался сквозь режущие уши помехи. Продавщица мирно посапывала, положив кудрявую голову на прилавок. Рядом лежал потрепанный любовный роман, развернутый и положенный так, чтобы книга самопроизвольно не закрылась. При виде такого обращения с главным в истории человека носителем информации я испытал легкое раздражение — я сам очень любил читать и всегда с трепетом относился к книгам, даже к не слишком хорошим. В конце концов, они не виноваты, что их плохо написали.

Мы с Лехой замешкались было в дверях, но он быстро взял инициативу в свои руки, постучав по мутному стеклу витрины. Продавщица тут же подскочила и, поправив колпак (никогда не понимал, зачем он вообще нужен), уставилась на нас.

— Здравствуйте! Три бутылки водки, по ноль пять, — Леха взял инициативу в свои руки. — Глазовскую лучше, вон ту, слева.

Вскоре он задумался над выбором закуски — в этом забытом Богом месте наличествовали и чипсы, и сухарики, и сушеные кальмары. Я же принялся было изучать унылый вид через мутное стекло крохотного оконца, когда меня привлекло радио. Бестолковая болтовня ведущего региональной программы прервалась экстренным выпуском новостей. Прозвучала знакомая мелодия, и хорошо поставленный и твердый голос диктора развеял все сомнения — случилось что-то важное.

— По данным полиции и спасательных служб Ижевска, ситуацию в городе пока не удается взять под полный контроль. Объявлен комендантский час. Постарайтесь как можно быстрее добраться до безопасного помещения. По возможности стоит запастить продуктами на двухдневный период и ни впускать никого внутрь до отмены чрезвычайного положения. Также в сложившейся ситуации настоятельно рекомендуется избегать больших скоплений людей. Кроме того, призываем воздержаться от посещения Ижевска и возвращения в город вплоть до отмены режима чрезвычайной ситуации. Спасибо за внимание, с вами был Руслан Тенсин.

— Леха, ты слышал? — спросил я внезапно севшим голосом.

— Ага, — суматошно кивнул тот. — На шутку не похоже.

— Где здесь ловит мобильник?

— Там, на холме, — Леха показал пальцем в окно, и я, не говоря ни слова, пулей вылетел из магазина.

Следом за мной на улицу выпал и Леха, и мы наперегонки помчались к вожделенной возвышенности, дабы убедиться, что с нашими близкими все в порядке. Наконец, на исцарапанном экране моего древнего смартфона высветилось название оператора сотовой связи. Тяжело дыша от скоростного подъема, я набрал свой домашний номер, и тут же раздосадовано выругался — сеть перегружена, одни гудки. Я открыл онлайн-мессенджер и послал сообщение своей сестре, а потом принялся бомбардировать знакомых. Никто не отвечал, потому что сообщения не отправлялись, помечаемые красным восклицательным знаком ошибки.

С теми же проблемами столкнулся и Леха, только он, бедный упрямец, продолжал отчаянно названивать домой.

— Леха, хорош, сеть накрылась, потому что все друг другу названивают.

— Мать твою, и что делать?

— Бегом назад, садимся в машину и едем домой.

— Ты слышал, что по радио сказали? — рассердился вдруг Леха. — Нельзя туда сейчас, нельзя!

— А что ты предлагаешь? Они бы хоть сказали, что там творится, сволочи, блин.

— Что предлагаю…

Леха на миг задумался, перебирая в уме хиленький набор вариантов, и был вынужден капитулировать:

— Не, ты прав, Димыч, надо ехать. Не знаю, что там у них происходит — пруд из берегов вышел, что ли.

Он нервно хохотнул, и я понял, что с другом непорядок. Наше загрязненное промышленными отходами водохранилище в принципе не представляло никакой опасности, если только там ненароком не искупаться, поэтому и грешить на него, даже в теории, не было никакого смысла.

— Все, дуем к парням, даем им пинка и сворачиваем вечеринку, и так вчера хорошо отдохнули.

И мы с Лехой побежали назад, что было сил. Продавщица в магазине, наверное, огорчилась — не удивлюсь, если мы были сегодня первыми покупателями. Хотя огородный сезон уже начался, и вскоре с пятницы по понедельник в этом островке сельской монополии и так будет хорошая выручка.

Когда мы, злые, вспотевшие и запыхавшиеся появились во дворе, на нас никто не обратил внимания. Семен и Ванек мирно дремали — один разлегся прямо на траве, а другой посапывал, сидя на стуле. Рядом красноречиво лежала пустая бутылка водки.

Леха выдал серию замысловатых ругательств и угостил лежащего на земле Семена крепким пинком. Тот громко охнул и тут же вскочил на ноги.

— Эй, что такое?

— Вы откуда взяли водку? — прорычал Леха.

— Да это старая, случайно в каком-то ящике в кухне нашли, там и половины-то не было, нас просто на солнце разморило, — немного обиженно ответил Семен, потирая ушибленную задницу. — А что за суета?

— Домой едем, — нетерпеливо ответил я. — По радио передали, что в городе что-то нехорошее происходит. Звонили домой — сеть перегружена, не дозвонишься. Так что прыгай в машину.

— Но водитель-то никакой, — озадаченно ответил Леха.

Ванька и правда не производил хорошего впечатления. С трудом разлепив глаза от того, что Леха трясет его за плечи, Ванек что-то нечленораздельно промычал и попытался встать, но тут же сел обратно.

— Ладно, я поведу, — инициатива самопроизвольно перешла в мои руки. — Грузите Ваньку назад и погнали. Я пока ключи поищу.

Странно, но почему-то я даже на секунду не поддался панике. Нет, конечно, липкий страх уже притаился на задворках разума, готовый к стремительному перевороту и захвату власти, но пока там и оставался, решительно отстраненный необходимостью действовать быстро и четко.

Ваньке помогли усесться в машину, а я нашел ключи — они лежали на подоконнике на кухне — и уже открыл дверцу, как в голову мне пришла одна мысль.

— Ванька, канистры есть у тебя?

— В багажнике, пятилитровая, — заплетающимся языком ответил друг.

— И все?

— Ну, еще в доме лежит, у Стаса.

— Сейчас вернусь.

Стас — старший брат Ивана — был весьма хмурым и неразговорчивым типом, поэтому вряд ли ему понравится, что я вот так вот по-хозяйски прихватил с собой его собственность. Но мне казалась разумной мысль набрать как можно больше бензина. Вдруг нам придется ехать быстро и далеко, и отвлекаться на дозаправку будет нельзя, так потом только спасибо себе скажем. Так что лучше разобраться с топливным вопросом сейчас.

В багажник, забитый всякой ерундой, десятилитровая канистра не влезла, пришлось оставить ее на заднем сиденье, к молчаливому неудовольствию Лехи. Ваньке же было все равно, он, похоже, так и не понял, куда и зачем мы едем. Едва я завел машину, как сзади донеслось тихое похрапывание — организм Ивана не смог противиться Морфею.

Я давно не сидел за рулем, тем более за рулем отечественного авто. Да уж, никакого усилителя руля, маленькие неудобные зеркала по бокам и прочие прелести продукции АвтоВАЗа девяностых годов, а сиденье какое неудобное!

— Как же там Аленка-то, — вздохнул тихонько Леха.

— Что случилось-то? — спокойно осведомился Семен.

— Непонятно, сказали просто по радио, что чрезвычайная ситуация, всем спрятаться, закрыться, избегать скоплений людей, не въезжать в город…

— Так а чего обратно поехали тогда?

— Того, — буркнул Леха. — У тебя что, родители не в Ижевске живут, в Сан-Тропе, может? Я пока своих не увижу, и Аленку тоже, не успокоюсь.

— Хоть бы сказали, что там, вот о чем теперь думать!

Я никогда не водил машину так быстро. Выезжая с массива, я был близок к повторению подвига виденного полчаса назад лихача. Скрипящая и дребезжащая «четверка» Ваньки резво летела по ухабистой дороге, вздымая пыль и выплевывая из-под колес мелкие камни. Сам же Ванька пребывал в анабиозе, выход из которого пока не предвиделся.

У самого выезда на трассу я притормозил, хотя с обеих сторон вроде бы было чисто. Как выяснилось, я проявил осторожность не зря — слева вдруг вынеслись три черных джипа с наглухо тонированными стеклами и мигалками на крышах. На невероятной скорости они пронеслись мимо нас, прочь от города, и исчезли за горизонтом.

— Президент слинял, — мрачно констатировал Семен. — Значит, все хреново.

Еще раз осмотревшись, я от души надавил на газ и лихо выехал на шоссе. Попутных машин не попадалось. Никто не обгонял нас, и мы тоже никого не так и догнали. Зато поток автомобилей, идущих нам навстречу, становился все больше. Пару раз я ловил на себе изумленные взгляды водителей и их пассажиров, которые тут же исчезали в потоке. Похоже, им казалось странным, что мы едем туда, откуда все бегут.

— Мне все это не нравится, — посетовал Леха. — Чего пялятся?

Он так и держал в руках мобильник, пытаясь дозвониться хоть до кого-то. Семен тоже пробовал было связаться с матерью, но после пары неудачных попыток бросил эту затею.

— Даже мобильный Интернет, похоже, не работает. Вроде 3G-сигнал есть, но никакие страницы не открываются.

— Спокойно, Леха, скоро будем в городе, — сказал я, сворачивая на заправку.

— Куда ты поехал? — Лехино негодование приобретало все более скверные обороты.

— У нас бензин почти на нуле, а кто знает, сколько нам придется в городе мотаться? — урезонил его я. — Семен, бери канистры, я пойду платить, а ты заправляй.

Наша машина была единственной на шесть колонок. Внутри также не было видно клиентов, только охранник и кассир о чем-то шушукались у прилавка. Их бледные напуганные лица и озабоченный тон говорили сами за себя.

— Здравствуйте, четвертая колонка, девяносто второй, полный бак, — я положил на прилавок две тысячных купюры.

— С какой стороны едете, молодежь? — спросил охранник.

Я окинул его взглядом — самый обычный мужичок лет пятидесяти, невысокий и худой, от чего форма на нем висела мешковато. На поясе у него висел целый мини-арсенал из резиновой дубинки, газового баллончика и пистолета.

— С Постола, а если точнее — из «Металлурга».

— В Ижевск что ли?

Брови охранника поползли вверх. Они многозначительно переглянулись с кассиршей, и тут я не выдержал.

— Да знаем мы, что в городе что-то происходит. Может, вы нам скажете, в чем дело?

— Теракт там, — тихо проговорила женщина.

— Что?

— Да, прямо на центральной площади. Мне сын позвонил, он был там, вот сразу и набрал меня.

— Бомбу взорвали? — внутри у меня что-то оборвалось.

— Хуже, — вдруг всхлипнула кассирша. — Какую-то заразу пустили. Я не знаю, что там дальше было, умирать начали, или что… Сережка то ли положил трубку, то ли его в толпе затоптали, не знаю, но он замолчал. Перед тем, как связь прервалась, было слышно, как люди кричат. Страшным голосом воют!

— А мы вот не успели никому позвонить, — сокрушенно ответил я. — Телефон на огороде не ловит сеть. Пришли в магазин, и там по радио услышали. Начали звонить, да было поздно, сейчас все перегружено.

— Стационарные телефоны тоже не работают, у нас во всяком случае, — почесал нос охранник, а затем вдруг сказал. — Слушайте, а зачем вам туда ехать? Можете тут с нами остаться и пересидеть, кофейку попить. Все равно вас в город не пустят.

— Это почему еще не пустят?

— Так карантин там. На всех въездах-выездах мобильные посты организовали, сейчас внутренние войска ждут, наверное. Серьезно это все, парень. Нам вот позвонили пару часов назад, а потом телефон и того, перестал фурычить — частые гудки идут, и все.

— Спасибо, но нам надо ехать, — твердо ответил я. — Рассчитайте нас, пожалуйста.

Кассирша, тихо всхлипнув, сдала мне сдачу, привычным движением оторвала чек и бросила его на прилавок рядом с кассой.

Когда я вернулся к машине, Семен уже успел закончить доверенные ему дела и усесться на заднее сиденье. Проснулся Ванька. Он задержал на нас свой расфокусированный взгляд, а потом достал телефон.

— Нет связи, нет мобильного Интернета, ничего нет, — Леха не преминул проинформировать Ивана. — Можешь дальше дрыхнуть.

Тот не удостоил его ответом, демонстративно не обращая внимания на укоризненный взгляд. Я же тем временем вырулил с заправки и направился в сторону города. Навстречу нам пронеслась колонна из машин пятнадцати, а затем дорога вдруг опустела. Никто не ехал с нашей стороны и никого не было видно со встречного направления. Мы проехали какое-то время в молчании, как вдруг Ванька изумленно проронил:

— Парни, в Ижевске теракт был…

— Да ну? Я тоже только что от кассира что-то такое слышал. Как раз хотел поделиться, да Ванек опередил.

Семен и Леха с возмущением накинулись на нас, требуя информации. Мобильный интернет на Ванькином телефоне худо-бедно работал, просто мы были в зоне слабого приема сигнала или конкретно у нашего оператора были какие-то проблемы — и у Леха, и у Семен, и я были подключены к одной сети, а Ванька к другой. Он выставил телефон на всеобщее обозрение, только я ничего не мог прочесть, сосредоточив внимание на дороге.

— Шестьдесят погибших, — прошептал Леха. — Более трехсот пострадавших, их число растет. Чрезвычайно опасный и быстро передающийся вирус. Так, ясно. Ясно, что ничего не ясно.

— Город объявлен зоной карантина, — продолжал читать Семен, щуря глаза. — Запрещено въезжать и выезжать из города, на въездах дежурит полиция. Блин, парни, мы ж там не проедем просто.

— Через лес полезем, значит, — зло отрезал Леха. — Топи, Димон.

Я послушно прибавил скорость. Когда стрелка спидометра достигала ста двадцати километров в час, машину начинало ощутимо побалтывать, Ванька что-то говорил про то, что заднее правое колесо бьет — и как он сам так летает? Поэтому разгоняться больше я просто не рисковал. Хотелось доехать живыми и здоровыми. Более того, попади мы сейчас в аварию, никто не будет с нами возиться. Мы даже скорую-то вызвать не сможем.

Пустота на тракте ужасно давила, причем не только на меня — от остальных тоже шло такое напряжение, что мне пришлось немного опустить стекло, чтобы вдохнуть свежего прохладного воздуха и немного успокоиться.

— Тут и видео есть, — сказал Ванька. — Да только не загружается, скорость у меня маленькая. О, черт, посмотрите на фото!

Я не мог отвлечься от дороги, но, судя по тому, что Леха хрипло выдохнул, а Семен как-то странно ойкнул, а сразу же понял, что дело нечисто.

— Что там, рассказывайте.

— Да ты не поверишь, Димыч, — обалдевшим голосом отозвался Леха. — Тут, видимо, кто-то из очевидцев фотографировал. Качество никакое, изображение размазано, но везде какая-то суета, паника, на асфальте кровь, везде тела валяются. Черт, и все это у нас?

— А что ты удивляешься? — ответил Ванька. — У нас город столько оружия и прочей ерунды делает, что в стратегическом отношении его можно ставить сразу после Москвы и Питера. Да и он не самый маленький — шестьсот с лишним тысяч жителей.

Внезапно зазвонил телефон. Все затаили дыхание, а потом Семен сказал:

— Алло, Маш, привет. Едем с Ванькиного огорода. Не знаем пока, а у вас что. Что? Видела? Понял… Слушай, ты сама как? Алло! Маша!

— Тьфу, блин, — разочарованно бросил Семен. — Чертова связь.

— Что, из Германии звонила?

— Ага, из Дюссельдорфа. У них уже Ижевск в новостях показали, что, мол, на центральной площади во время празднования Дня Победы случился теракт. Какой-то газ пустили, что ли, или распылили, не знаю, как сказать. Пока, в общем, непонятно, кто, что и почему. Погибших уже, кстати, под три сотни, но уже от каких-то беспорядков, вот такие дела.

Никто не ответил. Теперь без толку гадать, до города оставалось всего ничего. Все по-прежнему продолжали на автопилоте звонить домой или друзьям или писать смс, но все было тщетно. Кое-как работал только Интернет, ежеминутно пополняющийся практически одинаковыми новостями — вирус, теракт, погибшие, беспорядки. Онлайн-мессенджеры и социальные сети реагировали с сильной задержкой, а то и вовсе отказывались загружаться.

Я увидел четыре полицейских «Лады», перегородивших выезд на Нылгинский тракт, еще за несколько километров до города. Подъехав поближе, мы ахнули — около десятка сотрудников правопорядка пытались сдержать длиннющую колонную автомобилей, желающих покинуть город. Конец очереди скрывался где-то далеко за изгибами поворотов, но пробка на просматриваемом участке растянулась на добрый километр. Водители гудели, сигналили, выходили и ругались с полицейскими, но те пока не поддавались. Я заметил в их руках пистолеты. Кажется, если хоть кто-то попытается прорваться через оцепление, огонь откроют незамедлительно — лица у сотрудников были полны решимости.

Приближаясь к полицейским машинам, я начал сбавлять скорость. Да уж, таким образом в город нам не попасть. Справа и слева была пологая обочина, а проезжую часть перекрыли бело-синие «Лады».

— Твою мать, — выругался Леха. — Димыч, тормозни, я сам к ним подойду.

Но, когда мы подъехали поближе, ситуация кардинально изменилась — из машин начали выскакивать разъяренные люди. Они что-то кричали, махали руками, и вскоре самые нетерпеливые буквально бросились на полицейских. Те не растерялись, в ход тут пошли дубинки, сразу же охладившие пыл нападавших, а предупредительный выстрел в воздух и вовсе свел энтузиазм недовольных на нет. Люди злобно смотрели на правоохранителей и нехотя отходили назад к своим машинам, повинуясь коротким приказам.

Как раз в этот момент нас и заметили. К нам с пистолетом наготове помчался высокий и крепко сложенный сотрудник полиции, каких в рядах наших правоохранительных органов встретишь нечасто.

— Вы-то чего тут забыли? — гаркнул он прямо на меня.

Я не успел ответить, как из заговорил Леха.

— Нам надо в город, прямо сейчас.

— Ага, а ничего больше не надо? — хмыкнул мент. — Расскажи-ка это вон тем, что хотят выехать, да не могут.

— Что тут вообще творится?

— Не уполномочен сообщать таких сведений. Да и мы сами толком не поняли, если честно, получили приказ перекрыть выезды на Казань и на Сарапул, вот и перекрыли. Взорвали что-то на площади сегодня, инфекцию какую-то распространили, что ли, потом беспорядки начались по всему городу. Скоро тут войска будут.

— А вы что-нибудь видели? — я еле успел задать вопрос — Леха явно намеревался продолжить дискуссию о проезде в город. Он стоял, сжав руки в кулаки и нетерпеливо подпрыгивая на месте.

— Нет, не видели. Но передавали нам, что вирус какой-то, мол, те, кто у самого взрыва стоял, тут же померли, да куча народу по больницам слегла, а потом товарищи больные начали буянить. Так, все, дуйте отсюда, — полицейский вдруг развернулся и направился назад, к своим коллегам, на ходу бросив. — И в город даже не лезьте, не получится у вас, только пострадаете.

— Что?! — возмутился Леха и попытался схватить сотрудника за рукав. — Нам надо в туда, чего непонятного?!

Тот с легкость выдернул огромную руку и злобно зыркнул на Леху.

— Нападение на сотрудника полиции! Пошел вон, сопляк!

Леха, парень далеко не из трусливых, не нашел в себе сил что-либо ответить. Полицейский, посверлив его глазами еще с пару секунд, вдруг перевел взгляд на меня и совершенно спокойно сказал:

— Вы ведь откуда-то приехали, верно? Вот туда и езжайте. Через двое суток, возможно, вам разрешат вернуться. Сейчас войска приедут, порядок наведут и все, добро пожаловать обратно. А вот если вы не уедете прямо сейчас, нам придется задержать вас.

— Леха, садись!

Бесполезно, Леха будто оглох. Он стоял и пустыми глазами провожал удаляющегося полицейского. Я выскочил из машины и буквально силой усадил Леху на сиденье. Тот, к слову, особо не сопротивлялся.

— Оля-то как… — тихо сказал он, и все стало понятно.

Конечно, девушка. Еще полгода назад Ванька писал мне «Вконтакте», что Леха нашел себе какую-то порядочную подругу и спьяну поделился планами возможной скорой женитьбы. Зная Лехин характер, я прекрасно понимал, какое значение эта Оля для него имела.

— Все будет в порядке с твоей Олей, — я развернул машину и направил ее прочь от города. — Запрется дома, и все обойдется. Дозвонишься еще до нее, может быть.

С нахмурившегося неба закапал мелкий дождик, и воздух вдруг наполнился запахом весны. Этот аромат свежести и новизны почему-то сразу возвращал меня в детство, и я всегда радуюсь его появлению, что бы ни происходило. Вот и сейчас, несмотря на угнетающие обстоятельства и отсутствии какой-либо информации, я все-таки ощутил некоторое облегчение. И в этот момент зазвонил мой телефон.

До этого момента каждый из нас тщетно пытался куда-то позвонить, и кроме наполовину удачного разговора Семена с Машей никто больше не добился успеха. Именно поэтому входящий звонок застал меня врасплох. Я на мгновение выпустил руль, и машину несколько раз крепко болтануло из стороны в сторону, прежде чем я сумел выровняться и вернуться на свою полосу.

Вспотевшими руками я полез в карман джинсов и извлек оттуда телефон. Звонили с домашнего номера! Родители!

— Да, мама, алло.

— Дима, это папа. Где ты?

— Хотели вернуться с огорода в город, нас не пустили. Едем пока обратно. Что у вас там? Целый день звоню и не могу дозвониться.

— У нас все в порядке, сидим дома, — вздохнул отец. — Юля и Андрей тоже здесь, за нас не беспокойся. И в город не лезьте пока ни в коем случае.

— А что случилось-то? Я уже устал строить догадки и у всех об этом спрашивать!

— Да мы тоже немного знаем, только вот Юлька тут посмотрела в Интернете, уже видео успели выложить. Отдаю ей трубку.

— Димка! — надрывалась сестра. — В город не вздумайте ехать! Как доберетесь до огорода — все в дом и ни шагу на улицу. Тут вообще какое-то сумасшествие творится! Заразу пустили, взорвали что-то.

— Нам тут сказали, что газ какой-то пустили.

— Да не знаю я точно! Может, газ, а может, яд, без понятия… Те, кто близко стоял, просто сразу умерли, а кто дальше…

— Ну чего ты замолкла? Говори, что с ними стало?

— Да они какие-то странные стали, кто-то лег прямо на асфальт, кто-то сел, пардон, пятой точкой в лужу. Смотрю видео — просто смотрят молча по сторонам, хлопают глазами. Как умственно отсталые! А у некоторых еще изо рта как будто какая-то пена пошла, такая странная, зеленоватая. Так что вот… Потом машины скорой помощи подъехали, начали их грузить и увозить по больницам. А часа три назад что-то началось с этими больными, причем по всему городу сразу же, как в фильмах ужасов прямо. Убивать начали, нападать друг на друга и на окружающих.

— Ты это все сама придумала? — нервно усмехнулся я. — Шутка очень плохая, честно скажу. Мы тут все и так на нервах, знаешь ли, сестра, а ты вот такие вещи говоришь.

— Если бы это была шутка, — вздохнула в трубку Юля. — В общем, мы здесь в безопасности, полиция, скорая и другие службы уже по всему городу носятся, исправляют положение. Переждите пока на огороде. Ой, тут мама трубку вырывает, все хотят с тобой поговорить. Береги себя! Чао!

Но поговорить с мамой, увы, не удалось — связь оборвалась, оставив меня один на один с гудками. Сколько я ни старался повторно связаться с домом, то и дело отвлекаясь от дороги, ни одна попытка не увенчалась успехом. Зато повезло Ваньке — уже у поворота на огородный массив он-таки дозвонился до матери. Я сразу же прижался к обочине и остановил машину, чтобы ненароком не покинуть зоны приема сигнала — где-то рядом уже не ловило. С Надеждой Викторовной, Ванькиной мамой, все было в порядке — она осталась дома у подруги, и их добросовестно охранял доберман по кличке Чейз. Она, как и мои родители, советовала нам посидеть на огороде денек-другой, а потом, глядишь, с последствиями теракта разберутся, и все вернется на круги своя.

Въехав в родной «Металлург» мы решили закупиться всем необходимым в том самом единственном магазине. Продавщица встретила нас настороженным взглядом, но мы заверили ее, что в этот раз убегать никуда не собираемся, и она немного смягчилась и стала пробивать покупки.

Согласно моему нехитрому умозаключению, сделанному в тот вечер, в тяжелых стрессовых ситуациях люди делятся на два ярко выраженных типа. Одни стремятся, как Ванька и Семен, забыться в алкогольном или наркотическом угаре, предпочитая заглушить свой страх и избежать мучительного ожидания путем полного отключения всякой мозговой деятельности. Другие же, как, в данном случае, мы с Лехой, предпочитают оставаться кристально трезвыми, чтобы в случае чего быстро и адекватно среагировать на изменившиеся обстоятельства. Трудно сказать, какой из этих двух путей верный, но я свой выбор сделал, ограничившись двумя пакетами гречки, буханкой хлеба и немногочисленными сладостями.

— Вот вам и День Победы, — Леха с хмурым видом ворошил тонкой веткой угли потухшего костра. — Надо бы еще разок сходить до магазина, попробую до мамы дозвониться, до Оли.

Прошло два часа после того, как стемнело, мы сидели на земле посреди огорода и курили. Ванька с Семеном уже успели осушить очередную бутылку водки и теперь мирно посапывали в единственной комнате, которая была и гостиной, и спальней. Как я уже говорил выше, неизвестно, какой путь лучше — напиться и забыться или сидеть трезвым и томиться от неизвестности, не понимая еще, в какую пропасть стремительно срывается наш мир.

Не пойди я и Леха второй дорогой, мы бы, возможно, впоследствии долго не могли понять, что случилось, а если б вдруг и узнали, то ни за что бы не поверили. Небо на востоке, непроницаемо темное и испещренное холодными огоньками звезд, вдруг озарилось таким ярким светом, что я был вынужден крепко зажмуриться и закрыть глаза руками, чтобы сохранить зрение — повезло, что я в этот момент смотрел куда-то вниз. Через мгновение по земле прокатилась дрожь вперемешку с низким утробным рокотом. Надсадно захрипел лес, и сухим треском отозвался наш маленький хлипкий домик. Я уже был готов к тому, что он сейчас развалится на части, похоронив под собой наших пьяных товарищей, но, к счастью, все обошлось.

Я осторожно оторвал лицо от ладоней и огляделся. Небо уже не ослепляло режущей глаза яркостью, но восточная его часть по-прежнему была светла. Я посмотрел на Леху, Леха посмотрел на меня. Мы оба все поняли.

Где-то с минуту мы просто молча пялились друг на друга, а потом я дрожащими, не слушающимися пальцами потянулся за следующей сигаретой. Леха с абсолютно идиотским выражением лица достал из джинсов мобильник. Понажимал на кнопки, но тот не подавал признаков жизни.

Мне едва удалось прикурить сигарету, получилось где-то раза с десятого. Все вокруг опутала липкая тишина, похожая на мягкое бархатное покрывало, которое внезапно упало на нас с далеко звездного неба и полностью отрезало от окружающего мира.

— Димыч, проверь телефон, — сипло сказал Леха, и я услышал его голос точно через вату.

Вдыхая горький дым, полез в карман. Я уже знал, что случилось, эта проверка была, по сути, чистой воды формальностью, которая была призвана максимально оттянуть тот момент, когда придется признать очевидное.

— Не работает, — я еще несколько раз нажал на кнопку включения. — Заряда было чуть меньше половины, он не мог так быстро сесть.

— Электромагнитный импульс, — тихо промолвил Леха и как-то весь поник.

Леха всегда был выше и крепче всех в нашей компании. Кроме того, пять лет своей жизни он отдал боксу, приобретя взамен с десять килограммов дополнительной мышечной массы. Но сейчас этот сильный и мужественный парень, в старших классах с легкостью дравшийся против целой гоп-компании, выглядел так, словно из него вынули позвоночник. Голова безвольно повисла, плечи сжались и вздрогнули, по щеке покатилась прозрачная градинка.

Мне же плакать совершенно не хотелось — во мне просто поднялась паника. О, нет, это был не просто испуг или метание, это была настоящая паническая атака, с которой я впервые познакомился на первом курсе университета. Мне словно сжали железной рукой сердце и легкие, дышать стало невероятно тяжко, закололо в груди. Я знал, что если просто сидеть и ничего не делать, будет лишь хуже.

Я резко встал и пошел в дом. Напоминаю, такой роскоши, как электричество, здесь не водилось, поэтому пришлось воспользоваться свечкой. Где-то в заставленной всякими ящичками и тумбочками кухне лежал фонарик на батарейках, но я даже не стал пытаться найти его — возможно, он тоже отключился раз и навсегда.

Признаться, я сильно удивился, когда увидел, что Семен и Ваня уже не спали. При тусклом свете огонька свечи их перепуганные лица с вытаращенными глазами казались совершенно потусторонними.

— Димыч, это что, землетрясение? — дрожащим голосом спросил Ванька.

— Не, парни, это большой звездец. Ядерная бомба, или ракета, фиг разберет, — я присел на уголок кровати, на которой еще полчаса назад беззаботно дрых Семен.

— Американцы, что ли? Третья мировая? Это за Крым нам прилетело, что ли? — Тараторил Ванька, засыпая меня вопросами.

— Да откуда я знаю, — раздраженно ответил я. — Сколько отсюда до города? Сорок километров?

— До центра чуть больше пятидесяти, — подал голос Семен. — От окраины где-то около сорока, да.

— Я, конечно, не эксперт, но мне почему-то кажется, что надо отсюда двигаться как можно шустрее, — сказал я. — Радиация ведь, не хотелось бы нахвататься.

— Блин, а если везде так? — захныкал Ванька. — Куда ехать-то? Если уж Ижевск разбомбили, значит, гудбай Казань, Уфа, Пермь и что там у нас еще по соседству? Самара, Ульяновск, Челны. Некуда ехать, выходит.

— Получается, что наши семьи погибли, — вдруг прошептал Семен.

Я понял, что намечается что-то нехорошее. Меня и самого начало потряхивать, но если сейчас дать волю паническим настроениям, мы никогда не соберемся и ничего не начнем делать, а то и слетим все вчетвером с катушек. Все.

— Так, парни, быстро встаем, собираем, что можем, кидаем в машину и едем. Я за рулем.

— А куда едем-то?

— Да хоть куда, — заорал я. — Если мы тут сейчас раскиснем, все помрем нахрен. А я вот еще пожить хочу! Вы, наверное, тоже. Давайте, давайте!

И они встали. Кроме того, они, похоже, от шока почти полностью протрезвели. Во всяком случае, соображали быстро и двигались вполне уверенно. И то ладно.

Я вернулся во двор, Леха сидел все в той же самой позе, понурив плечи и прижав ладони к лицу.

— Леха, вставай, уезжаем отсюда.

Он не ответил. Я уже испугался, не хватил ли друга сердечный приступ или что похуже, как он вдруг вскочил и набросился на меня, повалив на траву. В спину больно воткнулся какой-то здоровенный камень. Скорченное от ярости лицо Лехи оказалось в сантиметре от моего.

— Сука, как же так?! — проревел он. — Почему меня там не было?!

— Потому что не было, — отрезал я, глядя ему в глаза. — Мы не имеем права сейчас раскисать, нашего города нет, страны, может, тоже нет. Готовимся к худшему, сразу, чтобы потом не пришлось удивляться! Но мы живы, и мы должны жить. Если мы сейчас отсюда не уедем, завтра уже поздно будет.

— Я не хочу ехать, — процедил Леха. — Мне вообще все пофигу теперь. Пешком блин пойду в Ижевск, не дойду — так сдохну. Ничего не буду делать.

— Посмотри на небо, балбес! Оно сейчас чистое, туч нет. А как только они появятся, здесь пройдет радиоактивный дождь. Хочешь сдохнуть? Хрен тебе, понял? Отпусти меня сейчас же.

Леха немного разжал руки, железкой хваткой держащие меня за кофту.

— Да слезь ты, — я отпихнул его, и он, не сопротивляясь, откатился в траву, хрипло дыша.

Я встал, немного отряхнулся и пошел к машине. Ключи по-прежнему были у меня. Место, в которое воткнулся чертов камень, само будто окаменело. Признаться, я страшно боялся, что «четверка» не заведется, но она завелась. Никогда еще для меня не был таким сладким звук мотора старого отечественного автомобиля. Времена быстро меняются, что поделать.

Мы собрались достаточно быстро, даже Леха взял себя в руки. Еду с собой брать не стали — мной овладела паранойя, что вся наша пища и, возможно, одежда теперь радиоактивны и необходимо избавиться от них при первой же возможности. Да уж, чем сидеть без дела в социальных сетях и играть в экспертов по геополитике на форумах, надо было изучать ОБЖ. Сейчас бы хоть примерно представляли себе степень опасности. Семен что-то пытался мне втолковать, мол, зря паникую, но я отказывался слушать. Вообще страшно было хоть на долю секунды прекратить действовать — казалось, что тогда я просто съеду с катушек.

— Предлагаю пока ехать в сторону Казани. По дороге свернем в какую-нибудь деревню и спросим, что и как. Может, только нас разбомбили.

— Мне почему-то кажется, что это свои же и бросили бомбу, — предположил Семен.

Даже в эту минуту он оставался впечатляюще спокойным. Ну, или его эмоции были спрятаны где-то совсем глубоко. Во всяком случае, никаких признаков стресса или расстройства разглядеть было невозможно, выражение лица Семена оставалось бесстрастным.

— Да, в общем-то, без разницы, — совершенно трезвым голосом произнес Ванька. — Блин, мне что-то вообще не верится.

— Мы еще долго ничего не поймем, — сказал Леха и полез в машину.

Четверка неспешно тронулась и покатила по узкой дорожке, по которой с прошлого года почти никто не ездил. Ветви кустов ритмично молотили по дверям, а потом я вывел машину за ворота и прибавил скорости.

Сейчас мы действовали под влиянием ударной дозы адреналина, гнавшей нас вперед и не дававшей стоять на месте. Любое промедление могло привести к нервному срыву, а нервный срыв одного из нас мог рикошетом поразить и остальных. О чем-то думать все равно было бесполезно — мысли закрутились каруселью, и остановить их не было никакой возможности, для этого нужно было время. Так что осознавать то, насколько изменилось все вокруг, нам еще только предстояло.

3. Страшная правда


В ту ночь нам не удалось уехать далеко. Выехав на шоссе, мы преодолели не больше двадцати километров, а затем были вынуждены свернуть в какой-то маленький поселок, названия которого даже не успели прочесть. Мы испугались колонны грузовых автомобилей (военных, как предположил Леха), которые шли нам навстречу, и тут же юркнули в так удачно подвернувшийся съезд.

Я был уверен на все сто процентов, что нас заметили, просто, видимо, смысла преследовать белый жигуленок не было. Мы лихо пронеслись по деревенской ухабистой дороге под жалобный скрип подвески и свернули на узкую улочку, оканчивающуюся лесом. Я быстро заглушил двигатель и выключил фары.

— Сидим тихо. Если за нами поедут, придется драпать. Не знаю, конечно, что они могут нам сделать, но мне что-то подсказывает, что ничего хорошего.

— Да, мы ж со стороны Ижевска ехали, — вздохнул Ванька. — Приняли бы нас за зараженных или, что хуже, за террористов. И поди докажи, что мы вообще ни при чем.

Прошло минут пятнадцать, и в ближайшем к нам доме загорелся тусклый свет. К окну прильнула дородная женщина, несколько секунд посмотрела на нашу машину и вернулась восвояси. Лампочка в дома погасла, и темнота мгновенно проглотила островок света.

Мы приняли решение заночевать прямо здесь, в машине, запершись изнутри. Плана действий, разумеется, не были, у каждого в голове ураганом кружились мысли, бесцеремонно толкаясь и наскакивая друг на друга. Сам не знаю, каким образом нам вообще удалось заснуть. За ребят не стану ручаться, но я провалился в сон практически мгновенно и в очень неудобной позе крепко спал до первых лучей солнца.

Я с трудом разлепил глаза и тут же зажмурился — ну и дурак, поставил машину передом к восточной стороне, так что рассвет одновременно заметили мы все. С другой стороны, это было хорошо, так как вся наша компания дружно очнулась и начала сонно протирать глаза.

Мы вышли из машины, размять затекшие конечности. Тут же всплыли скомканные воспоминания от вчерашнего вечера, и то, что я в момент пробуждения принял за остатки сна, снова оказалось реальностью. Посмотрев на лица друзей, я понял, что с ними происходит подобное.

Где-то в конце улицы закричал петух, ему вторил громкий лай — странно, что собаки не оповестили хозяев о нашем приезде еще вечером. Ветер со скрипом качнул калитку того самого дома, из которого нас внимательно разглядывали, и понесся дальше, разбившись о незыблемую преграду в виде леса.

Ванька прикурил сигарету, выпустил изо рта клуб сизого дыма и задал самый животрепещущий вопрос.

— Что делать-то будем?

— Хороший вопрос, — ответил Леха, потом, помедлив, добавил. — Ну, в сторону дома мы уже точно не поедем. Да и вообще неясно ничего, что хоть произошло-то… Может, у местных спросим?

— Я на это и рассчитывал, — согласился я. — Только дадим людям проснуться, а сами пока посидим потише. Можно еще вздремнуть, а лучше поесть.

Два с небольшим часа мы проторчали в машине, смакуя завалявшуюся под передним сиденьем пачку чипсов. Мобильный интернет теперь был недоступен, телефоны ни у кого не работали. Наконец, Ванька заметил в одном из огородов движение, и мы, решив, что час настал, рассредоточились по деревне. Мне достались три ближайших дома. Как я и предполагал, моему появлению никто не радовался. В первом доме меня просто проигнорировали, зато из второго, стоило мне постучать в дверь, донесся отчаянный мат. Общий смысл эмоционального монолога сводился к тому, что мне следует срочно отойти от двери, а лучше и вовсе уехать из деревни, пока со мной и моими товарищами не приключилось чего нехорошего — собака вот голодная как раз. Я покосился на здоровенного, похожего на волка пса и решил даже не пытаться, тем более что тот выжидающе смотрел на гостя, готовый к броску. Такой так просто гавкать не будет, просто клацнет челюстями — и нет человека.

Удача постигла меня, когда я, наученный новым опытом, с опаской открыл калитку третьего дома. Лежавшая возле будки дворняжка, прикованная к своему обиталищу короткой и толстой цепью, совершенно не подходившей такой маленькой собачке, испуганно заскулила. Странно, чем меньше собака размером, тем больше она гавкает на всех и вся. Эту истину я уяснил еще давно, и сейчас, признаться, впал в ступор, из которого меня вывел хриплый голос:

— Чего тебе? — задали мне стандартный вопрос.

Я поднял голову. Из открытого окна покосившегося дома высунулся сухонький старичок, одетый в легкую куртку непонятного темного цвета. Такие, кстати, можно встретить на мужчинах самых разных возрастов практически в любой российской глубинке — откуда они их вообще берут?

— Да мы из Ижевска. Хотим только…

— Что? А ну, пошел вон! — лицо деда исказилось от злобы, он уже хотел захлопнуть оконную створку, но я успел.

— Не бойтесь Вы! Мы не заразные! Нас не было в городе во время теракта! На огороде мы отдыхали, у друга. Вон он, кстати, от индюков убегает, — я показал пальцем на Ваньку, испуганно удирающего от здоровенной птицы. При каждом шаге индюка висящая на шее кожа задорно подскакивала, что придавало всему происходящему комичный вид. Только Ваньке было не до веселья — индюк нехотя отстал только в конце улицы. Да уж, тут не только собак надо бояться, в этой деревне, похоже, получить можно от любого животного.

— Хм, — старик задумался, но окно обратно открывать не стал, оставив лишь узенькую щель, через которую буравил меня прищуренным глазом.

— Да мы просто хотим хоть от кого-то услышать, что вообще произошло. Не можем домой дозвониться, сотовые не работают…

— Эх, бедняги, — дед вдруг погрустнел. — Ну, зови своих шалопаев, заходите.

Дед — Тарас Тимофеевич — жил скромно. Жена его умерла три года назад, единственный сын с женой и тремя детьми жил в Петербурге и отца навещал нечасто. Наверное, отчасти поэтому старик и решился впустить в дом малознакомую компанию из четверых молодых парней. Говорил он охотно и много, но, увы, весьма витиевато и сбивчиво — что ж, возраст. Так или иначе, кое-что мы узнали.

В общем, неизвестное лицо (или лица) во время празднования Дня Победы на центральной площади выпустило на свободу некий неизвестный прежде вирус. Как они это сделали, Тарас Тимофеевич сказать затруднялся. Жертвы, оказавшиеся у эпицентра, тут же погибали, другие же сходили с ума и начинали бросаться на всех подряд, буквально разрывая друг друга и окружающих людей на части. Причем у многих людей такие вспышки бешенства начались уже в больнице, через несколько часов после предполагаемого заражения. К этому времени в городе уже творилось черт-те что — жители успели испуганно разбежаться по своим домам и районам, и уже там начали сходить с ума и стремительно заражать окружающих. Полиция оказалась совершенно бесполезной, и в итоге, чтобы не допустить выхода инфекции за пределы Ижевска, наверху было принято решение просто уничтожить город. Поверить в такое вот так сходу было решительно невозможно, но какой смысл старику врать? Да и звучит правдоподобно — выпустили на свободу вирус, половина города сошла с ума, а другая половина (потенциальные носители заразы) побежали, кто куда. Какой лучший выход? Верно, уничтожение очага. Один город принесли в жертву остальным жителям страны, да и, можно сказать, всего мира.

От таких известий вся наша компания уронила челюсти на пол, только Тарас Тимофеич был абсолютно спокоен. Он появился на свет за пять лет до начала Великой Отечественной и в жизни повидал достаточно зверств как со стороны власти, так и со стороны сограждан, так что к скудной жизни, полной лишений и опасности, ему не привыкать. Да и в город он ездил, жил здесь, а что творилось за пределами деревни — не его ума дело, и все тут.

— Помните, когда мы выезжали из «Металлурга» в Ижевск, прямо перед нами пронеслись три джипа? — вспомнил вдруг Леха.

— Ну…

— Эти суки все заранее знали, — злобно бросил он. — Президент наш и кучка его «шестерок». Они уже тогда знали, чем дело кончится! Через несколько часов после начала «звездеца»! Как всегда, блин, что за страна…

— Слушайте, — негромко промолвил Семен, задумчиво глядя куда-то сквозь стену. — А ведь если вирус не сразу проявляет себя, то он ведь уже может быть везде… Сколько людей уехало или улетело из Ижевска после теракта? Эх, новости бы посмотреть, а лучше в Сеть выйти…

Эта догадка просто ошарашила меня. Вот тебе и раз, а ведь Семен прав. Удивительный он человек — все больше молчит, терпеливо слушает, а уж если что скажет, то всегда строго по делу и в точку.

— Тарас Тимофеевич, что еще по радио было? Или по телевизору?

— Так не работают они, — пожал плечами дед. — Свет-то у нас еще есть, а вот телевизор да радио с самого утра молчат. Вчера только говорили, чтоб все дома сидели и никуда, значит, не высовывались. Да только мне все одно надо выйти, в магазин сходить хоть за хлебом…

— А знаете, сидите, Тарас Тимофеевич, — поднялся Леха. — Мы сходим и все Вам принесем. Что еще нужно купить, кроме хлеба?

— Крупы возьмите, ребята, да можете водочки, полушку, — воодушевился старик и полез в карман висящей на крючке в прихожей фуфайки. — Я денежку дам, погодите.

Семен, решительно отказавшись от денег Тараса Тимофеевича, отправился с Лехой в магазин, а мы с Ванькой вышли во двор на перекур. Уселись на старенькие крылечные ступеньки, упруго гнущиеся под нашим весом — мне сразу вспомнились детские поездки на огород к тете, там было похожее крылечко. Старый серенький домик, небольшой и не слишком опрятный огород — все точно так же, как пятнадцать лет назад, даже запах деревни остался прежним.

— Все интереснее получается, — зло сказал Ванька. — Подумай сам. Кто за все это отвечает? Наше паскудное правительство. Теракт в главный государственный праздник, а потом больше полумиллиона жизней вот так вот, в труху… Там же наши родители были, Димыч, у Лехи вон мама, девчонка его, Оля. Я просто пока вообще не могу это все в голове уместить, все говорю себе, что потом думать буду, а то, блин, того и гляди свихнусь.

— И не говори, — я вздохнул. — До меня пока тоже, кажись, не добралось еще. То есть, я вроде бы понимаю, что ни семьи, ни дома больше нет, но сам удивляюсь, что пока держусь.

— Хотя вру, Димыч, — признался Ванька. — Сегодня вот видел во сне, что сижу я дома с матерью, она с работы пришла, что-то приготовила. И вот поели мы, пьем чай, я уж думаю спатеньки идти — завтра смена с шести — и как бабахнет! Точнее, звука я никакого не слышал, просто свет, яркий, аж глаза горят. Я даже как будто бы ослеп, но это же сон… И все замерло, и слышу тихий голос мамы — иди, говорит, отсюда. Хорошо, что тебя здесь не было.

Под конец фразы голос Ваньки немного дрогнул, и сам он нервно затянулся. Я понимающе посмотрел на друга и на его слегка заблестевшие глаза, которые он быстро опустил, принявшись изучать ползущую по кроссовку божью коровку. Я тоже пару раз в течение дня ловил себя на мысли о том, что же пережила моя семья, осознав, что через долю секунды их ждет быстрый и страшный конец. Не было ни малейших сомнений, что они успели что-то подумать и что-то ощутить, наш мозг способен воспринимать и перерабатывать информацию за тысячные доли секунды, молниеносно делая выводы. Наверняка перед скорой и, к счастью, безболезненной кончиной в головах людей-таки успела проскочить одна тревожная мысль, состоящая из удивленного недоверия и осознания своей обреченности. А родители наверняка обо мне вспомнили и, может, даже успели порадоваться, что я далеко. Я не имею никакого права быть сейчас слабым, ни малейшего. Надо только добраться до ближайшего города, пойти в полицию и пусть нами, как жертвами, занимается горячо любимое государство.

Интересно, какая компенсация нам полагается? Лично я бы не слишком удивился, если бы нас постигла незавидная участь помещенных в какой-нибудь карантин, причем пожизненно. Да и как можно компенсировать то, что не продается и не покупается? Даже если предположить, что правительство вдруг посочувствует и подарит квартиру с окнами на Красную Площадь, что заполнит пустоту от такой потери, которая постигла нас всех? Ничто и никогда не сможет заставить нас это забыть. Я вообще бы не отказался для своего же блага прилечь ненадолго в психиатрическую клинику, но, едва эта идея пришла мне в голову, как я ее отмел. Нет, спасибо, еще сделают овощем, я ведь как-никак пострадавший, фактически беженец, много чего интересного могу рассказать журналистам, а за деньги заткнуть не получится. Я поделился размышлениями с Ванькой.

— Не думаю, что они настолько бессердечные, — покачал головой друг. — Да и толку-то нас по психушкам прятать, думаешь, мы одни такие счастливые?

— Нет, конечно, и других хватает. Интересно, чем они сейчас заняты.

— Да все тем же, уверен. Тоже ищут информацию и гадают, только по нам бабахнули или вообще весь мир в труху. А если кто уже узнал, что это свои подсуетились, так там уж все непредсказуемо, от жажды мести до суицида.

— Ага. А у нас, выходит, посерединке выходит, — я ткнул Ваньку кулаком в плечо, пытаясь подбодрить, хоть у самого горько саднило в горле. — Мы и Кремль брать не собираемся, и с собой кончать. По крайней мере, я на это надеюсь. Выше нос, Ванька. Нас хоть четверо осталось, все друг друга давно знаем, не многим так везет в таких ситуациях. Каждый может рассчитывать на каждого.

— Слово «везение» тут вообще не уместно, — огрызнулся было Ванька, а потом поднял на меня извиняющийся взгляд. — Да нет, ты прав. Если сейчас раскиснем, то потом трудно будет собраться. Сейчас парни вернутся и поедем куда-нибудь, хоть в Челны те же, толку-то по деревням мотаться. Обратимся в отделение, посмотрим, что получится. Только вот документы только у нас с тобой — права — а паспортов вообще ни у кого.

— Да разберемся, по базе пусть пробьют, у них же должна быть хоть какая-то система, в которую мы все включены. И вообще, это менты виноваты, так что пусть только пискнут.

Ну, а чья ж вина? Всем понятно, чья. Полиция должна работать, а не имитировать бурную деятельность. Так можно бесконечно жертв терактов оплакивать, тогда как надо эти теракты предотвращать. Да и ситуацию можно было повернуть вспять, действуй правоохранители более оперативно. Стреляли бы сразу на поражение, брали бы на себя ответственность — им бы потом еще ордена за это дали — и спасли бы город, пусть даже ценой нескольких тысяч жизней. А так что? Так семьсот тысяч потеряли.

Мне вдруг вспомнился тот полицейский, что развернул нас на тракте. Он что-то про внутренние войска говорил. Мол, приедут и порядок наведут. Видимо, им сверху так сказали, дезинформировали, а на самом деле хотели просто запереть людей в ловушке и накрыть всех сразу. Да уж, мента жаль, мне он показался хорошим человеком. Откуда такие вообще в наших органах берутся? А ведь встречаются время от времени честные и бескорыстные сотрудники. Ума не приложу, чего им стоит сохранение своих принципов в таких глубоко аморальных структурах.

Наше поколение, повально увлекающееся играми и книгами о ядерной войне, постапокалипсисе и нападениях зомби словно бы готовилось к подобной ситуации. Нет, я и сам любил в что-нибудь этакое поиграть. Мне казалось забавным бродить по заросшей деревьями Припяти, отстреливаясь от кровожадных мутантов, или скакать по руинам европейских и американских мегаполисов. Все это было таким далеким и невероятным, и только потому интересным.

С другой стороны, сейчас я был даже благодарен разработчикам игр и голливудским умельцам, которые в погоне за кассовыми сборами тоже любили поднажать на пост-апокалипсис. Они не только развлекали нас на совесть, но еще и внедрили в наше подсознание мысль о том, что конец света вполне может случиться. При чем не обязательно конец света глобальный, он может охватить и какой-то конкретный регион, это не так уж важно. Важно было лишь то, что я уже, в общем-то, поверил и даже в какой-то мере принял услышанную от Тараса Тимофеевича страшную правду. Что ж, теперь надо ждать, когда вернутся Леха и Семен и составлять план дальнейших действий. И никаких промедлений, ибо в ближайшие дни только постоянное движение может сохранить нашу психику.

4. Вести с Востока


Томаш протер слипшиеся глаза и неторопливо приподнял гудящую голову, чтобы посмотреть на часы. Виски тут же отозвались болью, но он стерпел, стиснув зубы. Ого, почти два часа дня. Да уж, неплохо вчера было у Алана. Мать, конечно, вечером опять заведет свою песню, но ведь пятница на то и пятница! И вообще, он честно ищет работу, и нет никакой вины Томаша в том, что она, работа, никак не находится. Нет, ну он, конечно, мог бы пойти поработать сторожем на складе или потаскать ящики в порту, но уж лучше плевать в потолок, чем заниматься такой хренью. Как ему говаривал один из более старших товарищей по фанклубу — если однажды согласишься на мало, никогда не получишь много, а нормальные пацаны никогда не будут довольны малым.

Добравшись до ванной, Томаш жадно припал губами к прохладному крану. Он ощущал такую жажду, что, казалось, был готов высосать всю воду из городского водопровода. Наконец, напившись, он посмотрел на себя в зеркало. Да уж, ну и видок, как у алкоголика со стажем. Не стоило так смело мешать пиво с водкой, хоть башка бы сейчас была полегче. Под глазами залегли мешки, вся морда лица распухла. Черт, почему-то каждое новое похмелье ощущается болезненнее, чем предыдущее.

Нащупав в кармане куртки помятую сигаретную пачку, Томаш заглянул внутрь и изрядно огорчился — последняя… Черт, скоро придется тащиться на улицу. Кстати, какая вообще сегодня погода?

Томаш выбрался на небольшой аккуратный балкончик, чиркнул зеленой спичечной головкой и с наслаждением вдохнул в себя едкий сигаретный дым. Он любил прикуриваться от спичек, было в этом что-то эдакое, гангстерское, что ли. Томаш ведь не какой-нибудь фраер напомаженный, все-таки, а человек, мало-мальски известный в своем районе, который как раз эту минуту раскинулся перед ним во всем своем великолепии.

Повсюду были типовые пятиэтажки, появившиеся здесь во времена позднего коммунизма. Правда, от своих серых и полуразваленных российских сестриц польские «хрущевки» отличались в значительно лучшую сторону — после вступления Польши в Европейский Союз их отремонтировали, а также покрасили в приятные глазу цвета изнутри и снаружи. Больше того, здесь даже не пили пиво ни во дворах, ни в подъездах, которые стали чистыми, светлыми и безопасными. Хотя Томаш совсем не возражал бы, если б в дождливый денек можно было присесть с ребятами прямо на лестничной клетке. Ну а что? Он тоже тут живет, и, значит, право имеет поступать так, как ему вздумается.

Видел Томаш и небольшую станцию городской электрички — СКМ (SKM — Szybka Kolej Miejska, Скорый Городской Поезд) — сквозь которую то и дело проходили следующие в оба направления поезда. Вот сине-желтые вагоны замерли напротив платформы и с шипением разъехавшихся дверей выплюнули из себя людей, которые торопились ступить ногой на бетон — между подножкой вагона и краем платформы всегда был зазор, поэтому поломать ногу, оступившись, было очень легко.

Наконец, все желающие вышли, и настал черед тех, кто хотел войти в поезд. Таких пассажиров набралось совсем немного, а вот ближе к вечеру, через два-три часа, в СКМ, возможно, будет не протолкнуться. Все попрутся в центр, в Старый Город, выгуливать своих красоток.

Погода была хорошей, и Томаш уже не имел ничего против того, чтобы сходить в магазин за пачкой «Лаки Страйк». Только надо немного посидеть на «Фейсбуке», полистать новые фотки знакомых девиц, а заодно проверить, как там приятели — наверняка все сейчас такие же придавленные.

Стартовая страница бразуера показывала последние новости. Томаш давно уже собирался поменять ее на что-нибудь поинтереснее, ибо изменения стоимости акций и прочая лабуда его не слишком волновала. Но в этот раз его взгляд задержался на одном из прямоугольных новостных хабов — новости из России, причем с пометкой «срочные».

— Ого, — воодушевился Томаш. — Это мы почитаем.

Журналист, имя которого Томашу ни о чем не говорило, в свойственной польской прессе манере описал последние события. Оказалось, что в каком-то маленьком городке (ничего себе маленький, больше полумиллиона человек!) неизвестные лица совершили теракт с помощью то ли биологического, то ли химического оружия. В общем, кацапы полегли от непонятной и быстро распространяющейся болезни — число жертв стремительно росло и уже приблизилось к двум сотням. Чудеса, что за начало дня!

Томаш ощутил приятное нервное возбуждение, даже головная боль куда-то исчезла. Такой информацией было необходимо с кем-то поделиться, и чем скорее, тем лучше. Он взял в руки телефон и набрал своего лучшего друга, Павла.

— Хэй, Француз!

— Томек, мать твою, какого художника ты так орешь? — прохрипел собеседник. — У меня в башке похоже нефтяную скважину бурят.

— Ты сейчас офигеешь, Француз, — довольно улыбнулся Томек. — Зайди в Сеть и почитай, что у русаков творится. Тебе полегчает, поверь.

— Чего?

— Мозги включи, Француз. Зайди, говорю, в Интернет и почитай новости.

Томаш нажал «Разъединить» накинул куртку и отправился на улицу — сигареты сами себя не купят и домой не поднимутся. Насвистывая любимую мелодию, он спустился до первого этажа, где встретил самую склочную старуху в доме, пани Ядвигу.

— Что, пани, наказал Бог русских? — спросил Томаш вместо приветствия. — Слышали новости?

Ядвига, возившаяся у двери с ключами — она всегда путалась и частенько пыталась открыть замок ключом от мусоропровода — подняла на Томаша глаза.

— Беда у людей, а ты…

— Не у людей беда, а у врагов, — отрезал Томаш. — Слышали, значит.

— Эх, дурачок, — покачала головой старушка и снова забренчала ключами.

Томаш вышел из подъезда, засунул руки в карманы серых спортивных штанов и зашагал к магазину. Чертовы русские, вот и ваша очередь получать по заслугам. Что же это за край такой! Общее число народов, оккупированных москалями в разные времена, наверняка превышало число, до которого мог сосчитать Томаш. Да они ж даже в своей стране оккупанты — Кавказ вон, например, заняли, и уже не отпустили, а народы Севера! Единственные книги, которые время от времени почитывал Томаш, как раз были посвящены истории — или польской, и российской, а то и совместной.

А ведь они и в Польше сидели, суки, указывали, что нам делать, а чего не делать. Еще язык свой паскудный учить заставляли, тьфу! Когда Томаш был маленьким, мама иногда пела песни на русском. Ему вроде бы даже нравилось, но потом он стал просить ее замолчать, а сейчас и вовсе выходил из себя, если из уст матери даже тихонько вырывалась одна из тех дебильных советских мелодий.

И ведь русаки уже вроде чуть ли не вымерли, спились всей страной к ядреной бабушке, но умудрились вон от украинцев Крым откусить, да так откусить, что даже хваленые Штаты потявкали для приличия, да перестали. Союзники херовы. Нет бы приехали и раскатали этих алкоголиков в ватниках, весь мир бы спасибо сказал.

Томаш и украинцев не жаловал — приезжают тут, работают чуть ли не за еду, а потом нормальные польские парни, как он, дома сидят и не знают, куда податься. Но как только появились кацапы, с украинцами сразу захотелось дружить. Да Томаш бы хоть с куском дерьма дружил, только не с москалями, которые, как известно каждому нормальному пацану, куда хуже любого дерьма.

В душе Томаш искренне надеялся, что русские понесут как можно больше потерь. Пусть судьба их за все накажет, пусть все цивилизованные страны, с Польшей во главе, закроют от них свои границы — задолбали уже эти придурки из Калининграда, каждые выходные осаждавшие Икею, торговые центры и продуктовые магазины. Пусть у себя сидят и не шелохнутся. Кто там говорит, что русские из Калининграда приносят чуть ли не десять процентов выручки региону? Идите к черту, предатели. И вообще, Калининград неплохо бы у них забрать и отдать Польше, за Крым. А что? Томашу все казалось вполне справедливым. Тем более город, говорят, симпатичный, что и неудивительно — немцы же строили. На немцев у каждого поляка тоже есть зуб, но не такой, как не русских. Фашисты, в конце концов, остались гнить в земле в сорок пятом, а русаки не отставали до конца восьмидесятых. Это из-за них Польша так отстала от своих соседей и теперь с трудом удерживалась даже в экономическом арьергарде Евросоюза.

Вернувшись из магазина, Томаш первым делом включил телевизор. Отец, по шесть-семь месяцев в году пропадавший на торговых судах, неплохо зарабатывал и перед последним выходом в море купил жене и сыну хороший плазменный смартвизор. Томаш обычно резался на нем в приставку, но сегодня вот решил посмотреть трехчасовые новости. Тем более, что новых игр он так и не купил, а старые уже надоели.

Банка открылась с приятным шипящим звуком, и спустя мгновение Томаш уже наслаждался замечательным пивом местного производства. Вот, в Польше еще и пиво отличное делают, а что умеют делать кацапы? Девки у них разве что ничего такие, но польки все равно лучше.

Как и ожидал Томаш, новости начались с экстренного сообщения о происходящем в России. Пока было трудно объективно оценить потери и последствия, ясно было лишь одно — в этом Ижевске, который находился, к счастью, очень далеко от Польши, воцарилась паника. Люди мерли как мухи, врачи разводили руками, народ начал массово выезжать из города. На экране появились люди в полицейской одежде.

— Мда, ну и видок у вас, — не сдержал смешок Томаш, хлебнув еще пива.

Русские стражи порядка показались ему забавными — какая-то невзрачная форма, напуганные лица, большинство полицейских как будто вчера окончили школу, худые все, нескладные, глаза выпучили и испуганно хлопают. Да уж, если б такие подошли к Томашу на улице и начали выписывать штраф, скажем, за распитие в публичном месте, он бы с легкостью убежал от них. А будь он в плохом настроении, то уже они бы от него удирали, смешно размахивая в воздухе своими костлявыми руками.

Похоже, кацапские врачи и спасатели сработали весьма оперативно и забили тревогу — сообразили, что выезжающие из города так же могут быть заражены — вон, уже отдали приказ перекрыть все выезды. Ведущая сбивчивым голосом поведала, что в больницы все еще поступали сообщения от тех, кто только-только обнаружил первые симптомы инфекции, а с момента теракта минуло уже почти семь часов! Кроме того, болезнь может оказаться заразной, пока сложно что-либо говорить наверняка.

Томаша вдруг посетила весьма пугающая мысль — так что, получается, если люди начинают заболевать и через шесть, и через семь часов… Это ж выходит, что они могут чуть ли не по всему миру разъехаться, прежде чем поймут, что больны, и, самое главное, прежде чем это поймут другие. Такая перспектива его совершенно не радовала. Польша не так далеко от России, и кацапы частенько бывают здесь не только благодаря низким ценам на еду и одежду, но и с другими целями — проездом в ту же Германию, например. Понимая, что эту информацию не удастся удержать в одной голове, Томаш снова позвонил Павлу.

— Здоров, — жизнерадостно пробасил тот. — Да, ну и удивил ты меня. Черт, за это надо выпить!

— Ага, только я че подумал, Француз, — озадаченно протянул Томаш. — Тут по телеку сказали, что типа многие все еще не знают, что им пора на кладбище. Типа, уже чуть ли не полдня прошло, а они только поняли, что заразу подхватили.

— Ну и? — откровенно не понял Француз.

— Где семь часов, там и десять, а то и двенадцать, дубина, а значит, они могут чуть ли не по всему миру разбежаться и всех заразить. А мы ведь не так уж и далеко…

— Точно…

— Ну ты тупой, — Томаш прижал ладонь к лицу. — Дважды два сложить не можешь.

Повисла пауза, которая спустя несколько секунд прервалась удивленным вопросом Француза.

— А кто тебе сказал-то, что это вообще заразно? Об этом речи нет, или есть?

— Не помню, — честно признался Томаш. — Вроде, сказали, что пока неизвестно.

— В Интернете что-то болтают, но никто не знает, что и как. Так что нечего паниковать, погнали, сообразим по пивку.

— Мать прибьет, — вздохнул Томаш, с облегчением переключаясь на более приличные проблемы.

— Да мы по кружечке, да по домам, — заверил Француз.

— Кто еще будет?

— Ну, обзвоню наших — Дамиана, Рыбаря, остальных тоже… В общем, давай, через часика три подтягивайся.

— Ага, до скорого.

Томаш еще немного поразмышлял над тем, что будет, если москальская бацилла все-таки достигнет Польши. Но пока к этому не было ровно никаких предпосылок — вон, Француз же сказал, что это, похоже, вообще не заразная хрень, а так… Так что если кто и передохнет, так это кацапы, а о них один черт никто горевать не будет.

Вспомнив, как они всей компанией праздновали позапрошлогодние теракты в Волгограде, радуясь, точно дети новой игрушке, Томашу стало немного не по себе. В памяти всплыли просочившиеся в Сеть фото жертв взрывов, глядя на которые Томаш сразу забывал, что трупы вообще имели национальность. Вот и сегодня в новостях показали развороченную центральную площадь русской провинции, усеянную телами, и радоваться такому горю казалось как-то неприлично.

Так, Томаш, стоп, хватит. Что ж ты как нытик, сопли развесил? Можно простить тех, кто веками издевался над тобой? Нельзя, что бы с не случилось. Тем более, что в родном Гданьске все замечательно. Томаш почувствовал, как настроение снова вернулось к прежней отметке. Да и как оно могло держаться на нуле, если через пару часов тебя ждут верные боевые товарищи и вкусное польское пиво?

5. Начало пути


Мы планировали провести у Тараса Тимофеевича только одну ночь, а потом обратиться в полицию в Набережных Челнах, но в итоге остались на два дня. Наш хлипкий план развалился, как только стало ясно, что ехать некуда. Но обо всем по порядку.

Вчера Леха и Семен, отправившиеся на разведку в соседнюю деревню, где было почтовое отеделение, принесли весьма интересные новости. Интернет еще работал, и на почте им даже удалось насладиться кратковременным доступом к Всемирной паутине.

Во-первых, мы, очевидно, совершенно неправильно поняли ситуацию. Правительство решилось на такие кардинальные меры лишь потому, что в городе действительно начало происходить нечто не просто страшное, а вообще не подходящее ни под какие определения. Слова Тараса Тимофеича о неведомой заразе и ядерной бомбе уже казались бредом сумасшедшего, но все это не выдерживало никакого сравнения с теми новостями, что принесли Леха и Семен. Не будь ситуация такой серьезной, я бы решил, что это все дурацкий розыгрыш, ибо поверить в такие вещи означало признать, действительно оказалась похлеще даже самых смелых прогнозов конца света.

В общем, случилось то, о чем, должно быть, мечтали многочисленные геймеры и любители Джорджа Ромеро со всего мира. Нет, мертвые не встали из могил, упаси нас Бог, но живые были ничуть не лучше. Люди, оказавшиеся в непосредственной близости к взрыву непонятного вещества, скончались за считанные минуты — передозировка, не иначе. А те, кто стоял подальше, почувствовали легкое головокружение и тошноту. Их развезли по больницам, на центральную площадь стянули буквально весь городской автопарк автомобилей «Скорой помощи». Примерно через час некоторые из госпитализированных внезапно начали жаловаться на резь в животе. Очевидно, их тела разрывала невыносимая боль — люди ужасно кричали и обильно потели, тараща налитые кровью глаза в пустоту. А потом они вдруг умолкали и теряли сознание. Врачи, еще совершенно не подозревавшие, что происходит, делали все возможное — реанимация, капельница, приборы, трубки… Но тут «больные» вдруг возвращались к жизни, открывали глаза и с безумными звуками начинали разносить все вокруг.

Они дрались насмерть друг с другом, используя кулаки и зубы. Доставалось и тем, кто не понимал, что происходит, и безуспешно пытался растащить дерущихся, думая, что это обычная потасовка. Отдельно говорилось и о том, что некоторые зараженные плюют во все стороны, целя в глаза. В слюне зомби содержалось какое-то едкое вещество, которое заставляло глаза сильно зудеть и при попадании на сетчатку могло привести к временной слепоте. Атакованная таким способом жертва теряла подвижность и становилась легкой добычей.

Люди поняли, что имеют дело с вирусом, уже после первых видео, загруженных отважными очевидцами на YouTube. Если инфицированный кусал здоровую жертву, та была обречена. Любой контакт с кровью зараженного гарантировал скорую потерю рассудка. Очевидно, наши власти (как, впрочем, и любые другие) были потрясены и неспособны среагировать оперативно и адекватно. Но, с другой стороны, какая реакция может называться адекватной в ситуации, которую невозможно было предусмотреть и с которой никто и никогда прежде не сталкивался? Я как-то читал, что в США и Великобритании Министерства Обороны всерьез разрабатывало программу на случай атаки зомби. Вот посмотрим теперь, что у них получится.

В итоге уже через несколько часов зачищать Ижевск стало поздно — зараженные были везде и повсюду, а в больницы сыпались звонки от тех, кто только-только начал понимать, что с ним происходит что-то неладное. Видимо, это были те, кто в момент взрыва находился далеко от эпицентра или кто имел контакт с кровью зараженных. Увы, им не удалось избежать печальной участи.

Самое интересное, что предположения Семена оправдались — вирус мог сидеть в организме и не выдавать себя достаточно долгое время, предположительно до семи-восьми часов. Таким образом, все крупные и средние города Поволжья уже были охвачены эпидемией, но по ним уже не били ни бомбами, ни ракетами. Армия, можно сказать, практически полностью самораспустилась — солдаты, узнав, что творится, начали разбирать оружие и группами, состоящими из земляков, покидать воинские части и на всех парах мчаться домой — офицерам-то наверняка сообщили, что вирус заразен и способен расползтись по стране за считанные часы и дни, а уж потом информация дошла до срочников. У меня язык не поворачивался назвать это дезертирством, я бы сам сделал точно так же.

Кроме того, вирус уже отметился практически везде — Китай, Египет, Греция, Польша, страны Балтии, Великобритания, Франция, Испания, этот список можно продолжать и продолжать. Жители и полиция вышеперечисленных стран не были в должной мере готовы к подобному — когда по их телевидению только начали показывать видео с озверевшими людьми в Ижевске, в аэропортах уже начали происходить первые беспорядки и нападения.

Правда, американским полицейским удалось локализовать заражение — в аэропорту имени Джона Кеннеди приземлился самолет с плановым рейсом из Домодедово, на котором перед самой посадкой обратился кто-то из зараженных. В итоге всех «бешеных» нашпиговали свинцом, а уцелевших пассажиров и команду поместили в карантин. Но это было только начало — сколько рейсов в этот момент совершается из уже зараженной Европы и Азии в Чикаго, Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Вашингтон? Достаточно. Сейчас лавинообразно начнутся отмены полетов и вообще перекроются все сообщения между странами, но будет уже поздно. Нет у человечества никакого плана на случай подобной пандемии.

Обнадеживало лишь то, что убить бешеного было не так уж сложно — в конце концов, он оставался обычным живым человеком, уязвимым к любому оружию. Леха рассказал о видео из Москвы, где группа спортивных молодых людей кавказской наружности без особого труда расправилась с десятком зомби в торговом центре Европейский. Правда, когда трое молодчиков уже допинывали последнюю жертву, та изловчилась и вцепилась одному из них в ногу. Лицо зараженного напоминало кровавую кашу, и было непонятно, его ли это кровь или кровь жертвы, которой он сумел прокусить одежду. На этом видео закончилось.

Час назад Семену удалось связаться с Машей. Та сидела в студенческом общежитии и ждала эвакуации, которую объявили рано утром. Однако на данный момент вывезли лишь несколько сотен жителей Дюссельдорфа, преимущественно чиновников и их семьи — их погрузили в автобусы и повезли на юг, на американскую военную базу Раммштайн, где устроили лагерь для беженцев, нагнав трейлеры и расставив сотни палаток прямо в чистом поле. Северо-Атлантический Альянс уже объявил о развертывании охраняемых военными эвакуационных пунктах в Германии и Бельгии. По словам Маши, в Берлине вовсю гулял вирус, получивший условное название «рейдж», то бишь «ярость». Вчера она с облегчением рассказывала, что немецкой полиции и силам НАТО удалось сдержать угрозу на территории аэропорта. Что ж, видимо, вирус проник вместе с носителем на железнодорожном или даже автомобильном транспорте, за всеми ведь не уследишь.

— Звучит все это, конечно, сами понимаете как, — заговорил я на нашем обеденном собрании. — Мне все кажется, что я кислоты объелся или укололся чем — ну откуда вся эта хрень взялась? Зомби всякие, вирусы, эпидемии.

— А ты слишком много не думай, — посоветовал Леха. — А то котелок перегреется, и нам придется тебя с ложечки кормить и подгузники менять.

— Давайте ближе к делу, — Ванька отправил в рот ложку гречки и продолжил, одновременно жуя. — Понятно уже, что в Челны ради полиции ехать нет смысла. Но вообще куда-то ехать смысл есть, вы так не думаете? Я вот тут сидеть не очень хочу. То есть, здесь хорошо, и Тараса Тимофеича бросать не хочется, но какой смысл нам оставаться в деревне?

— Я не знаю, как вы, — решительно заявил Семен. — Но я поеду к Маше.

— Серьезно? — хмыкнул я. — И каким образом? На самолете или на пароходе? Да в России уже наверняка вся транспортная система накрылась сами знаете чем.

— На машине. Можно добраться на машине. Если не терять времени, можно добраться до Дюссельдорфа за три дня. А я его терять не собираюсь, — набычился Семен. — Сразу говорю — с собой никого уговаривать ехать не буду, дорога дальняя, можно и не доехать. Я вот понятия не имею, что там на шоссе вообще и дальше, на границе.

— И где ты возьмешь машину, Рембо?

— Да у вас отберу, — Семен сперва усмехнулся, а потом, заметив на наших лицах ухмылки, сдвинул брови. — Чего ржете, придурки? Вам сейчас есть куда ехать? Или тут будем сидеть, в глухомани? Сами же говорите, что бессмысленно это!

Семен показал пальцем на Ваньку, тот поднял руки — мол, я ничего не говорил, вы не так поняли. А Семен тем временем вещал дальше:

— Ничего ведь нет — у меня, блин, даже паспорт дома остался, я сейчас вообще никто, даже не гражданин. И терять мне нечего. Может, вам есть? Нет, серьезно, ребята, мы друзья или где? Вы тут хотите свои задницы уберечь? И чего добьетесь? И сюда придет зараза, не сегодня, так завтра, а не завтра — через неделю все равно доберется. И никуда вы отсюда уже не денетесь, как ни крутите. Я предлагаю всем собраться и ехать. Никаких границ через день-два уже не будет, людям станет не до этого, да и сейчас их уже скорее всего нет, сами поду майте. Ну, а если военные или какая-нибудь банда решит с нами разделаться, так лучше уж так, чем тут сидеть и куковать.

Это была самая длинная речь Семена за все долгое время, что я его знал. Семен сам по себе человек флегматичный и не амбициозный, вывести его из себя практически невозможно. Есть у меня такая гадкая черта, провоцировать людей на эмоции. Так вот, еще на заре нашего знакомства на одной из попоек я целый вечер изводил Семена шутками, за которые получил бы по лицу даже от Папы Римского, но тот лишь посмеивался да вяло отшучивался. А сейчас Семена не узнать — глаза горят, руки сжаты в кулаки, в общем, парень хочет действовать и точка, и лучше даже не спорь с ним.

— Ну ладно, — протянул я, поглядывая на притихших Ваньку с Лехой. — Импровизированный совет диванных войск, значит. Так что ты конкретно предлагаешь?

— Ванькина машина не годится для того, чтобы на ней тащиться в такую даль, — сказал Семен и, жестом руки заставив замолкнуть возмущенно привставшего с крыльца Ивана, продолжил. — Знаю, не стоит ломиться в города во время таких вот ситуаций, но выхода нет. Нам нужна хорошая машина, нужно какое-никакое оружие, в первую очередь для защиты от таких же, как мы, ну и продукты. Лично я не вижу другого выхода, кроме как обзавестись всем этим в Набережных Челнах, в ближайшем к нам большом городе.

— Ого, — подал голос Леха после минутного молчания. — Ну, ты загнул, дружище. В Сети же пишут, что там то же самое, что было в Ижевске пару дней назад.

— Нам придется стать мародерами, — пожал плечами Ванька. — Лекарства, оружие, консервы. Скоро все это к чертям выметут отовсюду, и будем мы лапу сосать, или что похуже. Мне уже вообще без разницы, что делать. Да, мы выжили, здорово, но что дальше? Я даже не знаю, как называется эта дыра, где мы торчим уже третий день.

— Королево, — ответил Леха. — Мы на почте узнали.

— Да хоть Кукуево, — махнул рукой Ванька. — Знаете, мне тут такая забавная идея в голову пришла — я ж за границей никогда не был. Ну, экскурсию в Киев давайте считать не будем. А теперь, значит, виза не нужна и даже этот, как его, загранпаспорт — я согласен с Семеном, никаких границ либо уже нет, ну или они исчезнут в самое ближайшее время. Вы только представьте себе Европу, с ее-то плотностью населения и психологией, и все будет понятно — кто будет стеречь границу, за которой больше нет страны? Так что я однозначно «за».

— Я тоже нигде не был, — признался Леха. — И да, лучше уж по дороге концы отдать, чем тут, в Кукуево этом. Прокатимся лучше по автобану на первой космической, чем торчать здесь и не знать, что в мире творится.

— Ну что ж, — Семен решительно приступил к подведению итогов собрания. — Дима, ты можешь думать, как хочешь, но большинство уже решило. Ты с нами?

— А куда я денусь? — улыбнулся я. — Здесь и в самом деле делать нечего, только если ждать смерти или окапываться и держать оборону. Только чего ради? Едем, Семен, едем.

Как только решение было принято, все сразу бросились собираться. Мной тоже овладела нетерпеливость, после почти двух дней простоя возникла сильная потребность в действии. К тому же заиграло любопытство, которое было куда сильнее страха неизвестности. Хотелось поскорее покинуть это тихое место и посмотреть на то, что же стало с большим миром.

Друзья быстро скрылись в доме, и сообщать Тарасу Тимофеевичу о нашем отъезде пришлось мне. Когда я проходил мимо собачьей будки, выскочил пес по имени Тимка. Он встал на задние лапы и поднял на меня озорные глаза, требуя ласки. Пришлось погладить, тем более что с Тимкой мы уже успели подружиться. Спустя несколько минут я с трудом отделался от неугомонной собаки и пошел дальше.

Я обогнул дом и по узкой дорожке, проложенной меж грядок, и направился к старику. Он сидел на лавочке возле сарая и с задумчивым видом курил папиросу.

Завидев меня, Тарас Тимофеевич кивнул и подвинулся, освобождая мне место. Я уселся рядом.

— Что, молодежь, уезжаете? — сразу спросил хозяин дома.

— Да, Тарас Тимофеич, нам надо ехать.

— И куда собрались?

— Не поверите — в Германию, — улыбнулся я. — У Семена невеста там учится, вот, едем выручать.

— А там что, тоже беда? — удивился Тарас Тимофеевич.

— Да везде одно и то же.

Старик замолчал, притих и я, думая, как закончить разговор. Ничего оригинального в голову не пришло.

— Ладно, Тарас Тимофеич, спасибо Вам большое за помощь, за то, что приютили.

— Не благодари, — меланхолично ответил старик. — Пойдем, провожу вас хоть.

Когда мы вошли в дом, Леха и Ванька уже относили сложенные матрацы на чердак — Тарас Тимофеич постелил нам на полу, а сам спал на старой советской кровати, железная сетка которой по ночам издавала инфернальные звуки.

К слову, мы тоже нашли, чем отблагодарить доброго старика. Леха с Ванькой накололи ему дров, а мы с Семеном привели в более или менее приличный вид покосившийся забор. На фоне общей разрухи деревни все это были лишь капли в море, но Тарас Тимофеевич все равно очень радовался нашей помощи. Да и, как я уже говорил, ему не хватало общения.

В деревне нас избегали, да и старика не слишком жаловали. Друзей у него здесь не водилось, и большую часть времени Тарас Тимофеевич проводил в полном одиночестве, которое слегка разбавлялось передачами из допотопного радиоприемника. Было немного жаль снова оставлять деда совсем одного, но мы делали это не просто так. В конце концов, Семена была не остановить. Он был полон решимости и поехал бы к своей Джульетте даже без нас. Вот только при таком варианте развития событий его шансы выжить стремились бы к нулю. А вчетвером они точно были выше.

Когда мы сердечно попрощались с Тарасом Тимофеевичем и сели в машину, я заметил, что местные жители все как один припали к окнам домов и к заборам. Они провожали нас взглядом с видимым облегчением — мы были для них чужаками, приехавшими из источника заразы. Страшно теперь даже подумать, как они будут смотреть на Тараса Тимофеевича. Но деду не привыкать, как-нибудь справится. Ну, а нас ждала долгая и опасная дорога, и сейчас следовало думать о том, как преодолеть ее как можно быстрее и без потерь.

Как только Ванькина четверка вернулась на серый асфальт шоссе, сердце наполнилось тревожным предвкушением грядущего приключения. Мир, еще три дня назад такой знакомый и понятный, превратился в неведомые джунгли, каждый шаг в которых мог стать роковым. Самое главное, что я не один, а со старыми проверенными друзьями и, что бы с нами ни случилось, мы все равно прорвемся.

6. Все намного хуже


Дело приняло скверный оборот, и об этом Томаш узнал уже поздним вечером, после пятой кружки пива. Или это была шестая? А, да хрен его знает. Француз вовсю хлестал водку, опрокидывая один за другим шоты и сально поглядывая на извивающихся на танцполе девиц. Да, девки в Польше что надо, а в Сопоте они хороши особенно.

Рыбарь с Дональдом уже клевали носом — этим вообще много не надо, чтобы «отъехать». А неугомонный Дамиан уже удалился в направлении туалета с подвыпившей красоткой. Ее светлые волосы покачивались в такт нетвердым шагам, а тонкая рука обхватила широкий торс Дамиана, которому уже можно было давать звание мастера спорта по клубному съему.

Окинув мутным взглядом окружающих, Томаш встал и отправился на улицу — захотелось курить, а в помещении, увы, это запрещено. Можно было рискнуть в туалете, натянув на пожарный датчик презерватив, но туалет уже был занят. Навряд ли Дамиану понравится, если Томаш прервет его посреди столь увлекательного процесса. Так что от греха подальше проще пойти на свежий воздух.

Томаш спустился на первый этаж и прошел мимо гардероба и охранников, ловя на себе их подозрительные взгляды. Ой, да пошли вы все. Тоже мне секьюрити. Главное, чтобы обратно впустили. Хотя, признаться, Томаш проходил в клубы и в худшем состоянии. Было дело, его заносили на руках Француз с Дональдом, при том, что сами тоже лыка не вязали. Правда, тогда на фейсконтроле работали их знакомые.

Воздух на улице был освежающе прохладным. Просто то, что нужно — затянуться сигареткой вперемешку с вечерней свежестью, а потом вернуться в душное от разгоряченных тел помещение и опрокинуть еще одну кружечку «Лежайского». Красота. Что еще может быть нужно человеку от жизни? Томаш хотел только одного — чтобы футбольные матчи были почаще.

Прикурившись, Томаш достал из кармана телефон. Он все надеялся на смс от Натальи, но та, похоже, так и продолжала дуться. Вот ведь стерва, ни капли уважения. А ведь он на нее не жалел ни времени, ни денег — недавно вот купил ей сережки, двести злотых выложил. Он таких подарков никому еще не дарил, а она еще смеет на него обижаться. И было бы из-за чего! Ну, приревновал, ну, расквасил одному клоуну морду — пусть валит в свою Гдыню и там девок клеит, в Гданьске ему не рады. Дело-то житейское! Но нет, Наталья вскипела и заявила, что с таким дегенератом ничего общего иметь не хочет. Ситуацию ухудшал ее папаша. Если поначалу он сквозь пальцы смотрел на то, что его дочь, приличная девочка, путается с каким-то обормотом, то в последнее время он все больше злился по этому поводу. Если Наталья рассказала отцу о той драке, то пиши пропало.

Прошло несколько дней, а от вредной девчонки ни слуху, ни духу. Томаш пытался до нее дозвониться, но не вышло. Раз даже заглянул к ней, но в дверном проеме появилась квадратная морда ее папаши, который, кстати, когда-то весьма успешно боксировал на любительском ринге. Смерив Томаша презрительным взглядом, он ледяным тоном сообщил, что дочь ночует у подруги. Если б эта была ее мать, Томаш бы непременно спросил, у какой именно, но с этим дядей шутки плохи. Да и отец Натальи был ему противен. Корчит из себя хрен знает что, бизнесмен нашелся. Ничего, девчонка еще сама прибежит, надо только взять паузу на недельку-другую.

Новостная лента фейсбука полнилась тревожными новостями, часть которых шла уже не из России. Сердце бешено застучало, вмиг вспотели ладони — Томаш едва не выронил телефон из рук. В Варшаве и Кракове беспорядки! В аэропортах! Его мозг, не приученный к какой бы то ни было аналитической работе, все-таки сумел прийти к единственно возможному заключению. Значит, эта кацапская хрень все-таки оказалась заразной! У, сволочи, дотянулись-таки. Сами подохли, и других за собой тянут.

Томаш немедленно вышел на страницу поисковика и начал жадно поглощать содержание всех новостных ресурсов, какие только попадались ему на глаза. Так, ага. Точно! Вирус, с невероятной скоростью распространяющийся из России. Польская полиция свое дело знала, но и она была не готова к такому. В одном только аэропорту имени Шопена двадцать три трупа! А по городу больше сотни. И, похоже, ситуация выходит или уже, мать его в душу, вышла из-под контроля — в столице объявлен комендантский час, по улицам носятся полицейские и машины скорой помощи, подтянули спецотряды.

В Кракове все оказалось чуть лучше — суматоха в самолете началась уже перед самой посадкой, и стюарды сумели своими силами «отключить» зараженного и, таким образом, обезопасить остальных пассажиров. В аэропорту немедленно отменили все международные рейсы. Точно такие же меры приняли и во всей Европе, правда, кое-куда зараза-таки добралась — Берлин, Лондон, Париж, Амстердам… Список оказался внушительным, и, листая вниз, Томаш чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Гребаные русские, наверное, специально вывели эту бациллу, для отвода глаз выпустили ее у себя, а потом и в цивилизованный мир. Кстати, что там у самих русаков творится?

То, что увидел Томаш, повергло его в еще больший шок. Русские уничтожили собственный город! Ижевск по размеру был примерно как Познань или Вроцлав, и они его бомбой, да еще и ядерной. Увы, это не помогло. Вирус разбежался практически по всей европейской части страны, дошел до Урала — вот видео из Челябинска и Екатеринбурга. Отдельные вспышки зафиксированы и в Хабаровске, и во Владивостоке, и в Чите. Да они везде зафиксированы, куда ни плюнь. Можно наугад взять любой более или менее большой город хоть в Азии, хоть в Европе, и убедиться, что вирус благополучно добрался и туда. Кстати, об Азии — китайцы успели потерзать труп России, отправив несколько тактических ракет с ядерным зарядом в приграничные поселения. Наверное, думали, что так остановят заразу, да не тут-то было.

Несмотря на колотившую руки нервную дрожь, Томаш решил посмотреть видео с места событий. Он наугад ткнул пальцем в один из роликов, и его глазам предстала обычная серая и пыльная улица. Где-то что-то горело, кто-то куда-то бежал, все это ужасно походило на дешевую постановку, на неумелую пародию на какой-нибудь голливудский фильм о восставших мертвецах. Оператор явно снимал на бегу, камера в его руке отчаянно дрожала, но ему удалось передать самое главное и страшное — крупная пожилая женщина в сером пальто, неподвижно лежавшая на асфальте рядом с перевернутым набок джипом, вдруг села и повертела головой. Затем резко встала и бросилась за кем-то в погоню. Оператор повернул камеру, и Томаш увидел, что взбесившаяся женщина нацелилась на паренька лет тринадцати в широких джинсах и смешной шапкой на голове. Паренек отступал с недоуменным выражением на лице, еще не зная, что его ждет. На тот момент их разделяло два или три метра, и плевок стал полной неожиданностью для жертвы. Зеленоватая слюна застила парню глаза, и он начал бешено тереть их руками, громко крича. Зараженная сбила его с ног и вцепилась зубами пареньку в шею. Прошло несколько долгих секунд, и бедняга затих, безвольно раскинув руки в разные стороны.

Женщина же, мгновенно потеряв к нему интерес, быстро нашла себе новую жертву — такого же зараженного, крепкого мужчину в спортивном костюме. Она попыталась наброситься на него, но тот отвесил ей такую крепкую затрещину, что послышался хруст, и тетка кубарем покатилась по дороге. Однако сознания она не потеряла. Секунду помедлив, зараженная поднялась с земли и зарычала на противника, тот же пошел дальше, не обращая на нее внимания. И тогда женщина, наконец, заметила оператора. Тот что-то быстро сказал по-русски и прекратил съемку.

Отказываясь верить собственным глазам, Томаш просмотрел еще несколько подобных видео — Москва, Петербург, Казань, Киев, Вильнюс, Таллинн, Варшава. YouTube буквально разрывался от этих роликов с совершенно невероятным содержанием. Твою ж мать, куда покатился мир?

Некоторые картины выглядели уж совсем нездешними. Всемирно известный политик, выступая перед огромной аудиторией, вдруг потерял сознание за трибуной. Его тут же мягко подхватили охранники, выбежавшая из-за кулис медсестра взяла бледное одутловатое лицо в руки, подняла веки и просветила зрачки специальным фонариком. Потом недоуменно пожала плечами и помахала рукой.

Появились два крепких парня с носилками. Едва они начали укладывать на них упавшего в обморок политического деятеля, как тот очнулся. Зал в это время уже поднялся на ноги. Люди с тревогой пытались разглядеть, что там творится на сцене. Поэтому, как только зубы того, кто пять минут выступал перед ними с речью, сомкнулись на широком запястье медбрата, вокруг воцарилась паника. Все утонуло в крике и визге.

Политика пытались оттащить, но это удалось не сразу. Сошедший с ума толстяк успел покусать еще троих, попутно забрызгав заразной зеленоватой слюной с десяток случайно подвернувшихся людей. Наконец, среди мечущейся по залу публики нашелся смельчак, который успокоил его хорошим хуком в челюсть. Политик отлетел к стене, ударился затылком и сполз на пол без чувств.

Тем временем его охрана накинулась на отважного мужчину, скрутила ему руки и повела за кулисы, подбадривая бедолага чувствительными тумаками. Раненый медбрат сжимал рану на руке, дожидаясь, пока коллега обработает и перевяжет ее. Сквозь пальцы бежит и капает на пол кровь. Вот второй медик подносит ватку к укусу, а пострадавший вдруг заваливается на пол. Тело гулко падает на паркет, в момент удара человек уже лишился чувств.

Куда эти идиоты смотрят? Томаш ни капли не удивился, когда укушенный резким движением сперва сел, а потом и встал. Камера была установлена где-то под потолком, и разглядеть лица зараженного было невозможно. Он обрушил пудовый кулак на лицо коллеги, а потом вцепился в охранника, который от неожиданности выпустил заломленную за спину руку «боксера». Тот, в свою очередь, юрко вырвался из захвата второго секьюрити и скрылся в толпе внизу. Тем временем очнулся политик — оказалось, его все же оглушили — и присоединился к пиру, набросившись на какую-то даму.

В это самое время народ стремительно покидал зал, но добрая половина еще была внутри, представляя собой загнанную в ловушку и абсолютно беззащитную добычу. Томаш не заметил, что прикусил губу до крови, леденящее кровь представление заняло все его внимание.

Видео закончилось спустя пятнадцать минут, когда помещение опустело, лишь на полу осталось несколько трупов, которые уже не поднялись. Действо, очевидно, переместилось в узкие коридоры отеля, где пара десятков зараженных преследовала своих жертв, попутно расправляясь друг с дружкой. Многие из убегающих тоже несли на себе следы смертельных укусов или ядовитую слюну, и они, должно быть, уже понимали, что жить все равно осталось недолго. И чего бегут? Ох уж этот инстинкт самосохранения, в такой ситуации он выглядит донельзя нелепо.

Томаш погрузился в некое подобие транса, с отрешенным видом поглощая видеоматериалы с разных концов света, когда ему пришло сообщение от оператора сотовой связи, что скорость передачи данных снижена — он использовал выделенный на месяц трафик, и теперь надо доплачивать. Денег нет, так что придется идти назад.

Вернувшись в ставший совершенно неуютным клуб, Томаш подсел обратно к друзьям. Те сразу заметили, что с ним что-то не так.

— В чем дело, Томек? Где тебя вообще носило? Блевал, что ли? — осведомился Дональд, пьяно икнув.

— Пошел ты, придурок, — огрызнулся Томаш. — Телефоны достаньте и посмотрите, что в мире творится. Русская зараза уже в Варшаве и Кракове. Везде, в общем.

— Да ну? — опешил Француз. — А я когда из дома выходил, предки как раз телек смотрели, и так сказали, что в Штатах и Европе уже приняты какие-то меры, мол, не допустят такого.

— Допустили, — мрачно ответил Томаш. — Кацапы один из своих городов вообще ядерной бомбой раскатали, так что хреновые наши дела.

— Бомбой? Ну ты гонишь…

— Сам посмотри.

— Да нафиг, — заплетающимся языком ответил Дональд. — Давай с нами, тут сегодня такие цыпы пляшут.

Едва закончив фразу, Дональд упал головой на стол и отключился. Француз приобнял товарища и разразился мерзким пьяным хохотом. Ну, кабан. Томаш вдруг почувствовал, что очень хочет уйти отсюда. Немедленно.

— Ладно, пацаны, я пойду домой, что-то нехорошо мне, — Томаш поднялся и подал руку Французу.

— Да чего ты перетрухал весь? Полиция же есть, расстреляют твоих зомби, как мишени в тире, попугают нас немного по ящику и все. А потом цены на пиво поднимут.

— До завтра, — ответил Томаш. Напускная уверенность Француза его совсем не убедила.

Выйдя из клуба, он понял, что протрезвел от увиденных новостей, и ему это решительно не понравилось. Мозгам требовался алкогольный фильтр, соприкасаться напрямую с такой реальностью они категорически отказывались, грозясь отключением. Вскоре по дороге попался какой-то круглосуточный магазин, где Томаш купил водки. Он ополовинил поллитровую бутылку из горла и едва сдержал рвотный позыв. Постояв немного и почувствовав, как спирт теплом расходится по телу, он направился на станцию городской электрички. Скорее домой, запереть двери, зашторить окна и засесть за комп, чтобы, наконец, разобраться, как вести себя дальше.

Время в тряской электричке пролетело как один момент, и вскоре Томаш вышел на стации «Университет» и направился в сторону дома. Он шел вдоль одной из главных улиц Гданьска — Грюнвальдской Аллеи — когда вечернюю тишину рассекла сирена неотложки. Машина летела на всех парах со стороны Старого Города, и немногочисленные водители спешили скорее освободить полосу. Вдруг сине-белый микроавтобус Фольксваген резко сдал влево, протаранил стоящие в левом ряду легковушки и вылетел на встречную полосу. Перед столкновением автобус успел набрать неслабую скорость, и теперь, проскочив лишь чудом оказавшуюся пустой «встречку», на полном ходу, даже не пытаясь притормозить, снес деревянные столы и стулья возле «МакДональдса» и въехал внутрь кафе, сопровождаемый оглушительным треском дерева и звоном стекла.

К счастью, заведение в столь поздний час уже было закрыто, и машина ворвалась в пустой зал, никого не раздавив. Ждавшие зеленого света водители тут же повыскакивали из своих машин. Те же, чьи автомобили развернуло после тарана микроавтобусом, так и остались сидеть на своих местах, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в рули и благодаря судьбу за то, что остались целы.

Кто-то уже достал телефон и начал звонить в полицию или службу спасения. Но Томаш уже прекрасно понимал, что звонить поздно. Задняя дверь машины скорой помощи распахнулась от мощного удара, и оттуда выскочил здоровенный мужик в окровавленной разорванной рубашке и испачканных чем-то темным штанах. Не раздумывая ни секунды, он ринулся к людям.

— Бегите! — что было мочи, заорал Томаш, но его никто не слушал.

Напротив, какая-то женщина даже сделала пару шагов навстречу безумцу, уверенная, что тому нужна помощь. Через секунду помощь была нужна уже ей — озверевший мужчина схватил ее за плечи и жадно впился зубами прямо в лицо. Женщина закричала так страшно, что коротко стриженные волоса Томаша встали дыбом.

Проезжающие мимо машины останавливались, оттуда выбегали люди. Совместными усилиями со свидетелями аварии они начали оттаскивать бешеного, и, наконец, им удалось повалить мужика на асфальт. Тот махал руками и мычал что-то нечленораздельное, и пришлось успокоить его хорошим пинком по лысой бугристой башке. Мужик громко булькнул и отключился. Теперь люди всем скопом бросились к бедной женщине, которая лежала на асфальте, прижимая бледные руки к тому, что осталось от лица. Между ее пальцев обильно струилась кровь, капая на темный асфальт.

В этот момент из неотложки, на которую уже никто не обращал внимания, бесшнумно показалась еще одна фигура. Увидев форму, Томаш узнал в ней медсестру. Кожа на лбу была рассечена, из раны обильно струилась кровь — это, наверное, во время аварии приложилась. По дерганым движениям Томаш понял, что девушка тоже заражена. Его мысль подтвердилась, когда медсестра кинулась на какого-то припозднившегося алкоголика, который спускался с параллельной улицы и явно не ничего не подозревал. Мужичок только-только вышел из-за угла кафе, как оказался прижатым хрупкой девушкой к асфальту. Он даже не трепыхался, когда медсестра вонзила зубы в его шею, только один раз странно дернулся от укуса и моментально обмяк.

И тогда Томаш протрезвел во второй раз за этот долбаный вечер. Такого ужаса с ним еще не приключалось, это переходило все мыслимые границы. Это было хуже, чем потерять в толпе маму в беззаботном детстве, это было даже хуже того, что он увидел на экране телефона возле клуба, потому что ЭТО было уже здесь, в его родном городе, на хорошо знакомой улице. Смерть сошла с экрана телевизора и устроила жатву с косой наперевес, с каждым ударом все глубже погружая мир в пучину хаоса.

Томаш крепко зажмурился, распахнул глаза, а потом собрал все свои немногие силы в кулак и побежал. Он несся так, словно эти бешеные гнались именно за ним, хотя на самом деле они только еще начали кровавую жатву на земле Померании.

Сердце гулко стучало в груди, но Томаш не успокоился, пока не добежал до родной пятиэтажки. Он вихрем ворвался в подъезд, забыв о всяких предосторожностях, и вскоре уже подпирал и без того закрытую на замок входную дверь большущим шкафом-гардеробом. Из гостиной вышла заспанная мать в голубом халате с недоумением на лице. Она недовольно сощурилась и спросила убитым голосом.

— Сын, ты что, опять пьяный пришел? Или ты теперь еще и колешься?

Томаш, весь перекошенный от ужаса, отпустил шкаф и повернулся к матери. Та в ужасе отпрянула, схватившись за сердце.

— Что с тобой?! Ты весь седой, Томек, сынок…

— Мама, — неожиданно для себя самого всхлипнул Томаш, безвольно стекая спиной по двери. — Иди спать. И не заводи будильник — на работу ты завтра все равно не пойдешь.

7. Разбитое сердце


Тоненькие солнечные лучи, проникавшие в комнату через неплотно зашторенное окно, скупо освещали небольшой круглый столик с набитой окурками пепельницей и початой бутылкой виски. На полу под столом стояли ее пустые предшественницы, выстроившиеся в шеренгу, точно солдаты неведомой армии.

Виктор плеснул крепкого напитка в стакан и прикурил следующую сигарету. И без того прокуренную комнату заволокло едким дымом, но, похоже, Виктора это совершенно не беспокоило. Он отстраненно подумал о том, что умудряется не терять лица даже во время запоя, который длился уже почти неделю — многие другие давно бы сдались и начали пить из горла, а он все потягивает виски из хрустального бочкообразного бокала.

Настенные часы замерли еще год назад, и Виктор понятия не имел, который час. Он недавно проснулся, за окно еще не выглядывал. Но, судя по тому, что в комнату худо-бедно пробивается розоватый солнечный свет, дело идет к закату — окна выходили на западную сторону.

Эту квартиру в одном из старых районов Парижа Виктор купил семь лет назад, когда дела шли хорошо. Они с женой Леной только-только встали на ноги в новой стране и начали прилично зарабатывать — она устроилась преподавателем русского в хорошую языковую школу, а он развивал интересный IT-проект. Все шло прекрасно, а как закончилось…

Впрочем, начнем сначала. Виктор приехал в Питер из Смоленска, сразу после окончания школы. В Петербурге жил дядя, который помог племяннику с обустройством. Дядя, к слову, совсем не бедствовал — он владел небольшой строительной фирмой и еще парой коммерческих объектов, на сдаче в аренду которых зарабатывал больше, чем Виктор тогда мог себе представить. Так что на первое время племянник с комфортом устроился в дядином доме.

Виктор поступил в хороший вуз изучать программирование, где на третьем курсе на какой-то пирушке познакомился с Леной. Она была на два года младше, и было в ней нечто такое, что заставило Виктора на первой же их встрече влюбиться раз и навсегда. Может, стройная фигура и светлые волосы, а может, ироничный, но при этом очень теплый взгляд и ее фирменная улыбка, для описания которой трудно подобрать слова.

Но Лена тогда Виктором не слишком интересовалась — ей нравились молодые люди совсем другого типа. Виктор был скромным, но обаятельным, он, в общем-то пользовался успехом среди представительниц прекрасного пола, однако Лену зацепить не получилось. Впрочем, Виктор не сдавался, и спустя год добился-таки взаимности.

Сразу же после окончания учебы Виктор сделал Лене предложение, и через пару месяцев она стала его женой. Так появилась семья Сухаревых. Виктор вскоре устроился на работу в молодую перспективную фирму, а Лена спокойно доучивалась на филологическом факультете.

Когда пришел черед Елены сдавать госэкзамены, Виктору вдруг написал школьный приятель, который сразу после получения золотой медали эмигрировал в США, поступив в какой-то тамошний вуз. Он предложил Виктору переехать к нему в небольшой городок Фолс-Черч, неподалеку от американской столицы, и принять участие в интересном проекте. К тому моменту Виктор уже успел получить неплохое продвижение в питерской компании, которая за эти два года отвоевала немалую долю рынка и продолжала динамично развиваться. Выбор был, признаться, непростой — и в Штаты хотелось, и хорошую работу бросать было жалко.

Все решила Лена. Виктор безумно любил ее и органически не мог противостоять ее капризам. В итоге жена заявила, что в России делать совершенно нечего, а такой шанс предоставляется один раз в жизни. И через два месяца Сухаревы прибыли в Вашингтон, округ Колумбия.

Началось все неплохо, Виктор и Лена сняли хорошую квартиру, а приятель помог с машиной, страховкой и прочими формальностями. Разумеется, помог он и с документами. В итоге за три с лишним года работы новообразованная компания добилась неплохих результатов — по сути, на чужбине судьба Виктора повторялась. Он много и с удовольствием работал, параллельно изучая английский. Правда, у Лены долго не получалось куда-то пристроиться на постоянной основе, но в этом, если честно, не было большой необходимости, Виктор неплохо зарабатывал и им хватало. Как раз тогда-то Сухаревы и купили квартирку в Париже, куда стабильно приезжали дважды в год. Их медовый месяц прошел во французской столице, и светлая память заставляла их возвращаться в Париж снова и снова.

В США большую часть времени Лена проводила в салонах красоты и торговых центрах, изредка давая уроки русского языка детям иммигрантов. Все резко изменилось во время мирового финансового кризиса. Люди вокруг теряли работу, закрывались фирмы, рушились банки, и, увы, компания, где работал Виктор, также не избежала незавидной участи. Зато Лене вдруг повезло — полтора года назад она устроилась на полставки преподавать русский в хорошую школу, и вот, наконец, была принята но полную ставку с хорошей почасовой оплатой.

Потеряв работу, Виктор два месяца провел в тяжелейшей депрессии. Он рвался домой, в Россию, но Лена категорически не хотела возвращаться. Пристроиться куда-то не получалось, попадалась то разовая, то не слишком хорошо оплачиваемая работа, в основном на бывших соотечественников. Появились проблемы с алкоголем. К слову, Лена даже не пыталась морально поддержать мужа. Сперва она устраивала шумные истерики, требуя прекратить быть тряпкой, а потом и вовсе перестала общаться с Виктором, выселив того из спальни на диван в гостиной. Между супругами разразилась холодная война, готовая в любую секунду превратиться в горячую.

В итоге одно из нескольких десятков собеседований не закончилось дежурными обещаниями, и Виктора приняли в фирму. Опять небольшая компания, опять начинать с нуля, но что делать. Увы, вскоре Виктор понял, что перспективы роста здесь практически нет, но и уйти было некуда. Так он и промыкался в организации, состоящей из четырех человек и попугая, разражающегося отборным испанским матом по поводу и без. Коллектив, в общем-то, был хороший, но работы было очень много, а дома ждала жена, стремительно менявшаяся на глазах. Теперь она приносила в дом достаток, а недавно ее и вовсе повысили до заместителя директора. А Виктор-то, лопух, сразу и не понял, в чем дело.

Правда вскрылась неожиданно и банально, стоило лишь заглянуть в «фейсбук» жены. Да, Лена уже более полугода крутила роман с новым директором их языкового центра. Их переписка была настолько горячей и эмоциональной, что Виктор буквально ощутил, как его сердце распадается на маленькие осколки — с ним жена никогда не была такой страстной даже в самые лучшие моменты, а такие были и не раз. Что ж, теперь ясно, откуда берутся задержки на работе и чуть ли ни еженедельные командировки на один-два дня то в Чикаго, то в Бостон, то в Филадельфию. А она все рассказывала сказки, что, мол, ездит проверять, как там работают недавно открытые языковые центры их сети, как фрачайзи справляются со своей работой. Ну да, конечно.

Что ж сразу-то не понял, что почем, когда жена только-только поставила пароль на свой ноутбук и начала брать телефон с собой даже в ванную? Надо же, как все интересно сложилось. Виктор ведь, можно сказать, вывел Лену в жизнь, тянул семью, купил квартиру в Париже — а они ведь хотели переехать по Францию и открыть там бизнес, поэтому он и не думал пускать корни в Штатах, довольствуясь съемным жильем. Ну, у Лены теперь с квартирой проблем не будет. А вот что ему делать? Разводиться? Пожалуй. Тем более что Ленка со дня на день сама все расскажет — из переписки Виктор узнал, что его жена почти уговорила начальника развестись с его благоверной. Тот же приглашал ее в Канкун в июне. Да уж, Виктор не мог похвастаться таким правильным и немного нахальным лицом и упругими бицепсами, равно как и пухлым кошельком и дорогой машиной.

Подавать на развод самому не хватало решимости. Ее вообще хватило только на то, чтобы в этот же день собрать небольшую сумку, отзвониться на работу и вызвать такси в аэропорт. Телефон Виктор оставил дома, а заодно и записку, состоящую из трех слов — «я все знаю». Да уж, поступок в лучших традициях бульварного, но по-другому, будучи взвинченным и одновременном подавленным, Виктор поступить не сумел. Шеф все понял и дал Сухареву десять дней отгула, которые почти что истекли.

Взгляд Виктора поблуждал по комнате. Да, они занимались сексом везде. На кровати, на полу, на подоконнике, даже на крохотном балкончике прохладной сентябрьской ночью, рискуя стать очередными звездами Интернета, пойманными в объектив камеры какого-нибудь счастливчика. Везде были ее следы, ее присутствие, которое еще не выветрилось отсюда после их последнего визита осенью. Как раз перед тем, как она нашла другого.

Виктору вдруг захотелось выйти на улицу, атмосфера в квартире начала давить. Ничего, он испытывал эти панические атаки каждый день по нескольку раз. Можно прогуляться, а потом купить еще бутылочку и пачку сигарет, а то и две, денег было еще достаточно. Блин, три года назад ведь бросил курить, и ведь совсем не тянуло, зачем опять начал? Теперь от этой гадости так просто не отцепишься.

На обувном шкафчике в коридоре лежала газета, которую Виктор купил во время своей последней вылазки. Кажись, даже сегодня. Он хотел отдохнуть от Интернета и компьютера с собой не взял, так что информацию черпал из новостей, которые, в общем-то, были ему совершенно не интересны. Но, сидя на унитазе, требовалось чем-то занять ум и отвлечь его от бесконечного пережевывания приятных воспоминаний, перечеркнутых предательством.

Там писалось про какую-то эпидемию в России, мол, куча жертв, и все такое. Виктор как раз думал позвонить родителям в Смоленск, да так и забыл. Надо бы сейчас дойти до телефона-автомата, пока опять из головы не вылетело — американский мобильник он тоже оставил дома. Тем более что соображал Виктор неважно — уже седьмой день концентрация алкоголя в его крови значительно превышала допустимую норму.

Выйдя на узкую мощеную камнем улочку, Виктор направился к хорошо знакомому магазинчику. Солнце к этому времени уже скрылось за крышами домов, мягкой пеленой опустились фиолетовые сумерки. Продавец, едва завидев знакомого клиента, решительно потянулся за бутылкой «Джек Дэниэлс».

— Я тут типа звезда, — хмыкнул Виктор.

— Вам пора бы прекратить это дело, — участливо сказал продавец, крепкий мужчина лет сорока, явно арабского происхождения.

— Прекращу, куда денусь, через пару дней улетаю.

— Ни одна женщина того не стоит, — вздохнул продавец, а Виктор с удивлением попытался вспомнить, рассказывал ли он ему о своей беде. Выходило, что не рассказывал.

— Что-нибудь еще?

— Да, крепкие «Мальборо», пожалуйста, две пачки. И еще, не подскажете, где здесь поблизости есть телефон-автомат?

Монетка с тихим бряканьем скрылась в темноте металлического корпуса, и в трубке послышались гудки. Виктор на память набрал номер родителей и через пару секунд услышал голос мамы.

— Ой, Витенька! Как ты, мой хороший?

— Все нормально, как ваши дела?

— Да, что у нас, все так же. Что за голос у тебя?

— Да, мам, развожусь скоро, — сразу признался Виктор — обманывать мать он так и не научился.

— Что?! С Леной?

— Нет, блин, с Бритни Спирс.

— А что случилось?

— У нее роман с другим. Но ты не бери в голову, я разберусь. На крайний случай, вернусь домой, в Смоленск, начну какой-нибудь бизнес или еще что. Не переживай, в общем.

— Не лучшее время возвращаться в Россию, — ответила мама. — У нас тут настоящая чума гуляет, какой-то вирус бешенства. В Смоленске пока вроде тихо, а вот в Москве и Петербурге стреляют уже на улицах, да без толку, все больше народу заражается… А у вас там как?

— Да черт знает, мам, только вот проснулся…

— Что? Уже ведь вечер? Ты что там, пьешь, Витя?

— Мам, дай отца, пожалуйста.

Отец, кажется, все это время стоял рядом с женой и слушал разговор — едва Виктор попросил его к телефону, как он взял трубку.

— Виктор, ты вообще где сейчас? В Америке?

— Нет, в Париже. На недельку приехал отдохнуть.

— Без Лены, что ли?

— Мама тебе потом расскажет. Скажи лучше, что у вас там творится.

— Да чертовщина какая-то. Какой-то теракт устроили, полстраны болеет неизвестной заразой, а остальная боится теперь нос из дому высунуть. Ой, Витя! Повиси-ка немного на линии.

Виктор устало прислонился к стене и прикрыл глаза. Из трубки доносился неясный шорох, в котором при желании можно было разобрать взволнованный голос ведущего новостей. Только желания у Виктора не было.

— Тут новости показывают, сказали, что Ижевск взорвали! — громкий голос отца резанул по ушам.

— Что взорвали?

— Ижевск, город, не знаешь что ли?

— Не уверен. Может, слышал что-то. А кто взорвал? Зачем? — Виктор уже начинал сомневаться в реальности происходящего. Неужто белочка? Вроде не так долго и пил. Да и алкоголь был исключительно качественный…

— Да наша же армия, ядерный взрыв… Оттуда зараза пошла, хотели остановить, ну и все, разбомбили, к чертям собачьим. Да ведь поздно… Соседская девчонка, Дашка, сказала, что в Интернете уже гуляют видео из Москвы и других городов, мол, там тоже началось. А у вас в Париже что? Эх, ехал бы ты в Штаты обратно, они далеко, глядишь, и не достанет.

— А у нас вроде тихо, — пожал плечами Виктор.

Он хотел сказать что-то еще, как из-за угла здания выскочил здоровенный негр в синем спортивном костюме. Не раздумывая ни секунды, он кинулся к Виктору, тараща выпученный глаза. На уголках его губ пузырилась слюна, а движения были совершенно неестественными — резкими и угловатыми.

Виктор был крепким и высоким молодым мужчиной, с небольшим животиком из-за недостатка физических нагрузок. Когда-то он занимался айкидо, боксом и чем-то еще, но все это было давно, в студенческие годы. А сейчас на него летел здоровенный мужик, на полголовы выше и чуть ли не в полтора раза шире, и бежать было совершенно некуда. Да и куда от такого йети убежишь, помесь дяди Степы и Шакил О'Нила.

На автопилоте Виктор попытался уйти с линии атаки, выронив из рук телефонную трубку. Та глухо ударилась о кирпичную стену как раз в тот момент, когда негр, не сделав даже самой жалкой попытки изменить траекторию, полетел дальше. Виктор отскочил очень неуклюже, и это даже сыграло ему на руку — противник, проскакивая мимо, зацепился за его ботинок. В итоге Виктор чудом сохранил равновесие, а вот чернокожий безумец распластался на асфальте. Он начал бешено махать руками и сучить ногами, точно хотел дотянуться до Виктора, но в его пустую башку почему-то не приходила мысль о том, что для этого неплохо было бы встать на ноги и подойти к своей жертве.

Виктор подскочил к телефону.

— Папа, у нас тоже началось, похоже. Бегу домой, в ближайшее время свяжусь.

Не дожидаясь ответа, он положил трубку, взял пластиковый пакет с виски и сигаретами и быстрым шагом направился в сторону дома. Тем временем негр сел и начал озираться по сторонам. Долго искать новую цель не пришлось — два молодых подвыпивших паренька, явно туристы, возвращались в свой отель или просто бродили по улице. Ребята не ожидали никакой опасности, и потому в момент пали жертвами внезапной агрессии.

Из двора соседнего домов послышались дикие вопли и звуки борьбы, и Виктор решил прибавить шаг, а вскоре и вовсе перешел на бег, наплевав на вспышку головной боли и мерзкую одышку. Чертовщина, мать вашу. И теперь он, ко всему, остался еще и без всякой связи. Надо бы прикупить мобильник, что-нибудь дешевенькое, чтобы хотя бы просто звонить.

Оглядевшись по сторонам, Виктор юркнул в тихий переулок, который оказался тупиком. Тускло горел невысокий фонарь, тихо гудела трансформаторная будка, вроде безопасно. Правда, если сейчас еще какой-нибудь псих вздумает заглянуть сюда, бежать будет решительно некуда.

Поразмыслив секунду, Виктор спрятался за грудой пустых деревянных ящиков — видимо, сюда выходила задняя дверь маленького продуктового магазина. Он достал кошелек. На американской карточке было почти пусто, может, баксов сто от силы, а наличности, к счастью, было достаточно — шестьсот евро, на недорогой телефон и прочие расходы хватит с лихвой. Еще надо бы сразу купить продуктов и побольше выпивки, а потом запереться на неделю в квартире — на работу, кажись, больше не надо — и просто понаблюдать. Авось само рассосется. Принимать какие-то сложные стратегические решения Виктор все равно сейчас был не в состоянии.

Так, план действий, пусть и не самый лучший и оригинальный, был готов. Виктор осторожно высунулся из-за угла здания, посмотрел направо и налево. Никого не было, пустота. Он прикинул в уме маршрут, и, не мешкая, направился в супермаркет. Разумеется, в такой час, да еще и в субботу, магазины техники уже не работали, но где-то неподалеку был большой магазин самообслуживания всемирно известной сети, он, кажется, был открыт до одиннадцати вечера или даже до полуночи.

Во время своего десятиминутного марш-броска Виктор двигался быстро, но предельно осторожно, стараясь идти на приличном расстоянии от изредка встречающихся людей. Никто из них не был сумасшедшим и, кажется, даже не подозревал, что в городе разворачивается настоящая катастрофа — шли себе, беззаботно болтая и смеясь, по своим привычным делам. Предупредить бы их, да кто послушает. Пошлют на три буквы в лучшем случае.

Уже у самого супермаркета Виктор понял, что времени осталось совсем немного. Откуда-то с соседней улицы донеслось несколько протяжных криков, полных ужаса и отчаяния. Извергая потоки отборного мата, Виктор вихрем влетел в магазин и взял корзинку, куда сразу же кинул пакет с незатейливым содержимым, купленным еще в другом мире, знакомом и безопасном. Что-то подсказывало Виктору, что уже через час-полтора находиться на парижских улицах будет по меньшей мере неразумно.

Следом за виски и сигаретами в корзинку отправилась дешевая «Нокия», симкарта с предоплатой, шесть пачек макарон, несколько упаковок с крупами, сахар, соль, какие-то консервы… Завершили процесс покупок четыре бутылки водки. После стресса, который Виктор пережил за последние полчаса, водка казалась идеальным лекарством. Русской водки здесь не было, но вполне годилась и польская, братья-славяне, как-никак.

До кассы Виктор добрался с трудом, одной рукой придерживая гору продуктов и проклиная себя за спешку. Взял бы тележку, и готово.

Кассир, молодая симпатичная девушка, с легким недоумением покосилась на выбранный Виктором товар, но вскоре на ее лицо вернулась милая улыбка.

— Добрый вечер.

— И Вам того же, — ответил Виктор, внезапно смущаясь — наверное, от него сейчас за милю несло перегаром, да и выглядел он почище парижского клошара — немытый, небритый, весь помятый.

— Сто десять евро, — сообщила девушка.

Виктор отсчитал деньги, упаковал все в пакеты и направился к выходу. Повинуясь внезапному порыву, он обернулся и сказал:

— Советую Вам срочно выйти в Интернет и прочитать последние новости из Москвы и Парижа, а потом закрыть магазин и не покидать его, пока не станет безопасно.

Девушка сделала недоуменное выражение лица, и в сторону Виктора направился скучающий смуглолицый охранник.

— До свидания, месье, хорошего вечера.

— И Вам, — с досадой вздохнул Виктор и вышел на парковку.

С такими баулами тащиться было нелегко. Он представлял собой просто идеальную добычу даже для самого глупого и ленивого хищника. Конечно, коль уж возникнет необходимость удирать, сумки придется бросить. Но даже если он добежит до дома и захлопнет дверь перед самым носом у смерти, что потом? Еды толком не было, даже напиться нечем. Не слишком радостная перспектива. Зато о работе в Вирджинии можно забыть — интуиция подсказывала, что насовсем.

Соблюдая все возможные меры предосторожности, Виктор возвращался на хорошо знакомую улицу. Вдалеке выли полицейские сирены, пару раз даже донеслись хлопки выстрелов. На душе стало полегче — похоже, местные стражи порядка уже проинформированы о том, с чем имеют дело, и церемониться с бешеными не будут. Виктор был железно уверен, что на предложение поднять руки вверх и встать на колени эти психи среагируют агрессией и получат ударную дозу свинца. Что ж это за болезнь такая? Прямо Обитель Зла, не хватает только непобедимой Милы Йовович в облегающем костюме. Виктор вообще-то любил фильмы о зомби, но ему никогда не приходило в голову, что такая эпидемия в принципе может возникнуть и быстро распространиться, тем более сейчас, в такое время, когда про зомби не слышали только те, кто совсем не пользуется Интернетом и не ходит в кино.

Последним препятствием был подъезд, и Виктор шел наверх особо медленно, стараясь ступать бесшумно. Свет было решено не включать, уж лучше по-тихому, в потемках. Какого же было облегчение, когда Виктор, наконец, вошел в квартиру и запер дверь на оба замка. Дверь, конечно, доверия не внушала. Он бы такую высадил за полминуты. В Европе, как и в США, квартирные двери не отличались прочностью и служили скорее формальностью, знаком, ограничивающим территорию.

Бросив пакеты на кухне, Виктор стал размышлять, как укрепить вход. В дело пошел старинный и наверняка дорогущий гардероб.

— Ох, какой тяжеленный, — прокряхтел Виктор, передвинув, наконец, громоздкий шкаф и навалив его на дверь.

Поразмыслив, Виктор притащил еще и комод. Чтобы все это сдвинуть, даже Шварценеггеру придется попотеть. Так что неожиданной атаки можно не бояться.

После нехитрых операций по укреплению обороны Виктору полегчало. Он плеснул в прозрачный стакан с толстым донышком виски, взял в зубы сигарету и вышел на балкон. Виктор искренне надеялся, что бешеные либо уже перебиты, либо, как минимум, находятся на пути к этому, но увиденное чуть не лишило его дара речи.

Вход во двор дома, где жил Виктор, находился со стороны тихого проулка, а окна и балкон выходили на оживленную широкую улицу. И то, что на ней творилось сейчас, не укладывалось ни в какие правила и рамки.

Виктор сходу насчитал четырех зараженных, каждый из которых гнался за какой-либо жертвой. Вот молодая девушка в велосипедном шлеме догнала щуплого мужичка в смешных бриджах и, повалив его на асфальт, начала молотить по голове руками. Тому почти удалось вывернулся, встать и бежать дальше, но девица жадно впилась ему в руку. Мужчина исступленно завопил и изо всех сил ударил безумную коленом по лицу. Голова девушки откинулась от удара, она села на асфальт. Освещение на главных парижских улицах было хорошим, и Виктор увидел, что рот у девчонки перемазан кровью, к которой добавлялась кровь, идущая из сломанного носа.

Освободившаяся жертва побежала прочь, заметно прихрамывая. В голову Виктора вдруг закралась нехорошая мысль — а ведь этот мужик теперь тоже станет безумцем и будет бросаться на других. Вопрос один, как много времени ему осталось. Почему-то не было сомнений в том, что это заразно. Раз уж мир решил сойти с ума, то он сделает это по полной программе.

Молодой человек в хорошем костюме и с дипломатом в руке оказался менее удачливым. Его жертва, спортивного сложения парень, сумел убежать. Но псих (Виктор окрестил его директором) совсем не выглядел расстроенным. Он тут же ринулся в сторону одинокого голубого «Пежо», замершего на светофоре. Девушка, сидевшая за рулем, была парализована от ужаса. Она просто вытаращила глаза на обезумевшего человека, который в приступе ярости ззаколотил руками по стеклу. Бедняга, ей было куда привычнее, когда такие ребята подходили, чтобы попросить ее номер телефона или пригласить на чашечку кофе.

Стекло треснуло, и это вывело девушку из ступора. Она нажала на газ, и машина с визгом сорвалась с места. На ее пути возник еще один безумец, хорошо знакомый Виктору. Чернокожий здоровяк выставил вперед руки — видимо, инстинкты у них еще сохранились — но не отступил, и оказался на капоте. Девушка с визгом шин затормозила, и незадачливый пешеход кулем свалился на асфальт, здорово ударившись головой и, кажется, потеряв сознание. А может, он и вовсе коней двинул, хоть в это Виктору верилось слабо.

Этой секундной заминки хватило, чтобы до машины добрались еще два зараженных — противный директор и девушка в униформе какого-то заведения быстрого питания. Виктор понял, к чему все идет, когда треснутое боковое стекло поддалось яростному удару, и руки зомби дотянулись до оцепеневшей блондинки.

Это выглядело неимоверно дико и страшно, но Виктор был не в силах оторвать глаза от происходящего. Наверное, это заложено в нас природой, иррациональная тяга к любованию сценами насилия, даже если оные крайне деструктивно влияют на психику. Точно так же подростки шерстят YouTube в поисках видео уличных драк, убийств и ограблений. Людям словно не дает покоя вопрос, до чего способны дойти их сородичи в состоянии аффекта или под воздействием наркотиков. Здесь состоянием аффекта или веществами и не пахло — эти люди были больны. Виктор вообще удивительно легко и быстро принял внезапно изменившуюся реальность. Более того, он четко осознавал, что изменения еще только вступили в силу, дальше будет куда хуже. Со всех сторон слышались, то тише, то громче, крики, удары, звуки, сопровождающие столкновения автомобилей. Все это как увлекло его, что и думать забыл о сигарете и вспомнил о ней, лишь когда тлеющий огонек обжег губы. Выругавшись, Виктор выплюнул окурок с балкона вниз.

Взвыли сирены, и на место происшествия подъехала полицейская машина. Похоже, стражи порядка прекрасно знали, что надо делать. Меткий выстрел в голову отправил менеджера на темный асфальт, а вскоре за ним последовала и зараженная девушка, упокоившаяся на тротуаре с двумя пулями в груди. Полицейские, убедившись, что непосредственной угрозы нет, вышли из машины и с оружием наготове направились к атакованному автомобилю. Виктор повертел головой, пытаясь понять, куда пропала девчонка-зомби в велосипедном шлеме, но ее и след простыл.

Девушку в Пежо успели несколько раз ударить и укусить. Полицейский обратился к ней, та не ответила. Она сидела, положив лицо на руль и мелко подрагивая. Плакала, наверное. Тогда полицейский медленно открыл водительскую дверь, и Виктор сразу понял, что это большая ошибка, последствия которой не заставили себя ждать.

Укушенная девушка с поражающей воображение скоростью бросилась на полицейского. Тот, не ожидая атаки, подался назад и опрокинулся на спину. В этот же момент второй полицейский оказался сбит чернокожим здоровяком — Виктор снова проворонил зомби, до чего ж они быстрые! Стражи порядка не успели оказать сопротивления, град ударов и яростные укусы полностью деморализовали их, и после короткой схватки оба остались бесчувственными лежать на проезжей части.

Здоровяк, увидев, что его жертва не подает признаков жизни, тут же поднялся и куда-то побрел. Виктор готов был поклясться, что тот что-то бормотал, что-то неразборчивое и навряд ли имеющее отношение к человеческому языку. Девушка же по инерции нанесла поверженному противнику несколько чувствительных оплеух, затем неторопливо поднялась и направилась вслед за первым зараженным. Они почти догнала его, как вдруг чернокожий повернулся к ней и сильно пнул ее ногой по животу. Девушка отскочила, жалобно проскулив, а негр пошел дальше. Девица с минуту постояла на месте, а потом направилась в другую сторону — туда, где находился супермаркет.

Виктор тем временем считал в уме. Ему хотелось знать, как быстро встают зараженные. Он уже видел преображение девицы, которая так и не сумела уехать от смерти, и ему совсем не хотелось верить, что это всегда происходит так быстро.

Первый очнулся примерно через минуту после того, как чернокожий богатырь и девушка скрылись из виду. Он резко сел и начал шарить безумными глазами по сторонам, затем неловко поднялся на ноги и поплелся вдоль улицы. Он успел сделать два шага, а потом его взгляд, тяжелый и пустой, остановился на Викторе. Это было настолько страшно, что Виктор почувствовал, как задрожали ноги и руки. Он стоит на балконе третьего этажа, зомби не доберется до него. Разве что вычислит его квартиру и наведается в подъезд, ха-ха. Нет, на это ему точно не должно хватить ума, иначе у человечества нет даже призрачного шанса.

Несколько долгих секунд зомби стоял, осклабившись в безумной улыбке и буравя Виктора совершенно потусторонним взглядом. Затем до него дошло, что добыча недосягаема, и он пошел дальше. Где-то раздался очередной крик, полный недоумения и страха, а следом за ним громкий сухой хлопок. Зомби суматошно метнулся на звук, смешно размахивая руками на бегу. Вот кому-то не повезет, ведь законопослушные французы вполне могут принять это чудище за настоящего полицейского и дать ему подойти слишком близко. Виктор жадно затянулся новой сигаретой, не в силах смотреть на все это безумие просто так.

Второй полицейский пришел в себя позже, минут через десять после первого. Что же влияло на скорость обращения? Группа крови, что ли? Или, может, близость укуса к каким-то важным органам или сосудам? На эти вопросы у Виктора ответов не было, не было даже предположений. Его больше занимало другое — каким образом, если вирус так быстро изменяет жертву, все зараженные не остались в этом своем Ижевске и сумели незаметно даже для себя самих увезти свою болезнь так далеко? Над этим надо будет подумать. А сейчас — водку, потом запить остатками виски и спать, может, наутро весь этот бред рассеется в тумане тяжелого похмелья. Во всяком случае, только на это Виктор и надеялся.

8. Мародеры


Перед тем, как окончательно покинуть Королево, мы еще раз наведались на почту, чтобы почитать новости в Интернете. Нас изрядно удивило спокойствие сотрудниц — для них точно ничего и не изменилось. Хотя, если подумать, для таких поселков действительно потеря была невелика — до Ижевска отсюда почти семьдесят километров, других крупных населенных пунктов поблизости нет. В город ездят нечасто, да и зависят от него не слишком сильно, потому как у всех есть огороды. Правда, скоро водка и сигареты закончатся — подвозить-то некому. Первое заменят самогоном, а второе… А черт с ним, с табаком, переживем.

Мировые новости не давали никакого повода для оптимизма. Европа была полностью повержена, все крупные города Старого Света были охвачены вирусом, военные организовывали лагеря для беженцев, попутно спасая себя. Писали даже, что некоторые военные объекты также перестали функционировать — зараза и туда добралась, несмотря на то, что всех приезжающих осматривали. Это уже совсем казалось невероятным. Я успел немного пожить за границей и прекрасно знал, как тамошние полицейские и военные относятся к своей службе. Если уж в Европа, по сути, уничтожена, то что же с Россией? Об этом и вовсе думать не хотелось.

Американцы пока более или менее держались, вспышки эпидемии были зафиксированы в Чикаго, Бостоне, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Далласе и ряде других больших и средних агломераций. Там стремительно разворачивались внутренние войска, но уже было понятно, что локализовать угрозу не получится, фронт уже был слишком широк. Хотя бы поэтому Европе не стоило даже рассчитывать на помощь своих заокеанских партнеров — тем бы самим удержаться.

Об Азии и Южной Америке было очень мало данных, однако несложно было догадаться о тамошней ситуации, зная о высокой плотности населения и прочих свойственных этим регионам факторов. Увы, не минула беда и Австралию с Новой Зеландией, а значит, на карте мира больше не осталось незараженных мест, кроме разве что удаленных островов, до которых при таких обстоятельствах нам точно никогда не добраться.

Мы совсем не походили на героев постапокалиптических фильмов и книг. Никто из нас не был бравым воякой (в армии отслужил только Леха, потратив двенадцать месяцев жизни на охрану складов и подсчет ворон на проводах), никто не был выживальщиком, то есть, иначе говоря, мы были теми, кто обычно первым становится жертвой. Так или иначе, счастливый случай помог нам уцелеть, что уже достижение, и, следовательно, стартовые условия были не самые худшие. Теперь нам требовалось быстро научиться выживать.

Мы выехали на Набережные Челны в три часа дня. До темноты было еще долго, ехать предстояло не так уж и много, так что мы рассчитывали успеть разжиться всем необходимым и добраться до какого-нибудь безопасного места до заката. Ночевать в городе и вообще вблизи поселений не слишком хотелось, это в Королево пока тихо, а кто знает, как обстоят дела в других деревнях и посеелках?

На шоссе царила пустота, лишь пару раз нам попались искореженные машины, улетевшие в кювет. Мы не останавливались, нельзя было терять время, поэтому судьба водителей и пассажиров осталась нам неизвестной. Один раз навстречу пронесся военный «Урал», и тогда мы крепко перепугались. Но на нас никто не обратил никакого внимания. Видимо, прежний порядок действительно перестал существовать, и каждый был сам за себя. Водитель и пассажир, оба в военной форме, даже не повернулись в нашу сторону.

Вскоре мы добрались до крупного поселка под названием Нылга. Логика подсказывала, что чем больше населенный пункт, тем больше и возможность нарваться на неприятности, которые не заставили себя ждать.

На, пожалуй, единственной мало-мальски приличной дороге поселка образовалась пробка из десятка машин. Все они были брошены, на некоторых были следы крови, виднелись даже пулевые отверстия. Чтобы объехать все это безобразие, нам пришлось сильно сбросить скорость. Ванька был отличным водителем, и мы ему полностью доверяли, сосредоточив свое внимание на происходящем вокруг.

Мое сердце рухнуло вниз, когда я увидел, как из приоткрытой калитки старого покосившегося дома показался человек. Страшно стало от его взгляда — в глазах точно горел какой-то первобытный огонь, и в то же время они были пустыми, совершенно пустыми. Невольно возникла ассоциация с пожаром в пустом доме, когда языки пламени изнутри облизывают окна.

Человек побежал к нам, и тут же испуганно заголосил Леха, тыкая пальцем — с другой стороны дороги бежали еще двое, наверняка тоже вышедшие из своих дворов. Наконец, в поле зрения оказалось подкрепление в виде маленькой старушки. Она отчаянно ковыляла к нам со стороны поворота на Набережные Челны. Вид старой женщины, уже много лет наверняка живущей на одних лекарствах и в привычной жизни еле волочащей ноги, потряс меня больше всего.

Лицо ее было перекошено судорогой, в уголках рта скопилась пена, которая пузырилась мерзким зеленым цветом при каждом выдохе зараженной. Старушка сильно прихрамывала, но на боль в нездоровой ноге не обращала внимания, ловко волоча ее и уставив на нас полные ярости глаза. Потертое коричневое пальто местами темнело бурыми пятнами крови, следы укусов виднелись на правом запястье, которым старушка взмахивала каждый раз, подтаскивая ногу.

— Спокойно, — процедил Ванька.

Он весь напрягся, думая, как бы обогнуть бабку, а зомби, со спринтерской бегущие с двух сторон, уже были близко.

— Ванек, придется бортануть ее, — сказал Леха. — Давай, хрен с бампером и капотом, иначе нами тут закусят.

У меня возражений не имелось, о чем я не замедлил сообщить. Объехать старуху теоретически можно было лишь по узкой обочине, на которой можно было не удержать управления и вписаться в деревянный столб. Ванька надавил на газ и вдруг вильнул право, словно намереваясь протаранить колонну брошенных машин. Старушка метнулась в том же направлении, и тут Ванька выкрутил руль в другую сторону. Машина натужно взревела, набирая скорость, а мы затаили дыхание. Иван, конечно, надеялся все же объехать зараженную, но в итоге мы немного задели ее крылом. Старушка, отлетая, умудрилась в нас плюнуть. Да-да, она плюнула прямо в правое боковое стекло, то есть целясь в меня. Я аж отпрянул, врезав Ваньке затылком по лицу и выслушав много интересного. К счастью, мои спонтанные маневры не отвлекли нашего водителя от дороги, и путь вперед был свободен.

Зомби, оставшиеся позади, пробежали за нами метров пятьдесят и разочарованно остановились. А потом один из них вдруг бросился на другого, и они начали кататься по асфальту в яростной борьбе. Третий, посмотрев на дерущихся, немного помешкал и лениво поплелся в ему одному известном направлении.

— Звездец, — протянул Семен.

— Прошли боевое крещение, — нервно хохотнул Ванька. — Ничего, пока мы на машине, они нам не страшны.

— Только не в городе, — мрачно отозвался Леха. — В Челнах, правда, дорогие широкие, только по закоулкам мотаться не стоит. Но если они кинутся на нас со всех сторон, можем даже не успеть разогнаться.

— Кстати, заблокируйте двери изнутри, — предложил я. — Я об этом первым делом позаботился.

— Думаешь, у них хватит мозгов дернуть за ручку? — удивился Леха, но просьбу мою выполнил.

— Не имею понятия. Но лучше исключить такую возможность.

Мы ехали со скоростью сто километров в час — Ванька упорно не хотел идти быстрее, сетуя на разваливающуюся машину, которой в ее-то годы уже полагался постельный режим. Примерно через сорок километров нас обогнали две «Нивы», явно принадлежащие любителям внедорожного спорта — огромные колеса, «кенгурятники», шноркели, все, как говорится, по науке. Оказавшись впереди, «Нивы» поприветствовали нас сигналами и скрылись вдали, легко оторвавшись от жигуленка.

В целом наше путешествие до Набережных Челнов прошло без приключений. Самое интересное должно было начаться уже в городе, где нам наверняка придется снова столкнуться с зараженными. В то же время другого выхода мы не видели — нужно было раздобыть хоть какое-то оружие, медикаменты, еду, а также, по возможности, и другую машину.

Погода стояла прекрасная. Весна уже вступила в свои законные права, одев леса и поля в зеленые одежды. Птицы кружили в безоблачном небе, которое вновь безраздельно принадлежало им. Наверняка в силу сложившихся обстоятельств пассажирские самолеты уже не покинут аэропортов, и в воздухе можно будет заметить лишь военную авиацию — те же беспилотники, например. Я вдруг понял, что события, сотрясшие мир за последние три дня, уже можно назвать необратимыми. Человечество еще не сталкивалось с такими проблемами. Были, конечно, эпидемии чумы и холеры, но зараженные не гонялись за здоровыми, норовя утянуть тех с собой в преисподнюю.

Мы активно пользовались плодами прогресса, но ведь их необходимо беспрерывно поддерживать — АЭС, космические станции, да те же дороги и коммуникации. Постепенно все придет в упадок, и тогда нас ждут экологические катастрофы, которое усугубят и без того незавидное положение выживших. Я видел выход в том, чтобы убраться от всех этих благ цивилизаций, обернувшихся против нас, как можно дальше. Но пока рано сообщать об этом остальным — посмотрим, как будет в Челнах. Если удастся выполнить поставленные задачи и выбраться без потерь, тогда можно будет начинать строить какие-то планы. Точнее, план спасти Семенову Машку у нас уже есть, но что потом? Хотя загадывать рановато, в любой момент все может кардинально измениться.

Город начался резко, недружелюбно встретив нас многочисленными брошенными там и сям машинами и пустыми окнами. Многие автомобили, столкнувшиеся во время атаки зараженных, так и остались стоять, уткнувшись друг в друга. Была даже перевернутая на бок обгоревшая «Газель», в которую влетела дорогая «Хонда». Обе машины так и остались лежать на поле боя. В Хонде в момент удара сработала подушка безопасности, сейчас напоминавшая сдутый шарик. Почему-то я совсем не удивился, когда увидел на ней кровавые разводы. А где же водитель? В машине пусто. Как же это все жутко, я аж поежился.

Ванька чертыхался, но пока жаловаться было в общем-то не на что, проезд был везде. Ехали мы медленно, стрелка спидометра не поднималась выше тридцати, высматривая зараженных и других выживших, которые вполне могли быстрее нас сориентироваться в ситуации и подготовить засаду. Брать у нас, конечно, нечего, но они-то об этом не знают — сперва пальнут разок-другой, а потом уже будут разговаривать.

Вокруг стояла тишина, к которой, кажется, нужно привыкать. Некоторые города уже умолкли, другие еще бьются в предсмертной агонии, но и им осталось недолго. Такие привычные уху горожанина звуки, как шум автомобильных моторов и гомон толпы, кажется, почили в Бозе, и даже при самом лучшем раскладе нам вряд ли удастся быстро вернуть прежний мир.

— Леха, командуй, — сказал Ванька.

Леха был единственным из нас, кто мало-мальски ориентировался в городе. Ему довелось пожить в Челнах год, и потому вся надежда была на него. Заблудиться здесь за несколько часов до темноты нам совсем не хотелось, при свете дня мы могли отреагировать на угрозу, в потемках же шансы выжить серьезно уменьшались.

— Так, давайте сперва покатим в оружейный. Он тут недалеко, давай направо.

Ванька послушно повернул. Да, улицы в Набережных Челнах действительно были широкими, а жилые дома отстояли от дороги на приличном расстоянии, так что зомби не смогут подобраться к нам незамеченными. В подтверждение моих слов от стены одной из пятиэтажек отделились три фигуры и решительно пошли в сторону четверки, постепенно переходя на бег.

Как назло, впереди опять был затор — городской автобус развернуло поперек дороги.

— Да твою же мать! — вскричал Ванька. — Приплыли, блин.

— Давай по разделительной, смелее, — скомандовал я. — Парни, вооружаемся.

У Ваньки в машине была бита — куда же без нее — а также баллонный ключ. Их тут же разобрали Леха с Семеном, и мне пришлось бродить по деревне в поисках какой-нибудь хорошей палки — топор Тарас Тимофеич отдавать наотрез отказался, да я не был уверен, что смогу кого-то ударить таким оружием. По крайней мере, не сейчас. В итоге я обнаружил черенок от лопаты, который и взял с собой, стараясь не обращать внимания на сальные шуточки друзей.

Зараженные быстро приближались, Ванька же аккуратно заезжал на бордюр.

— Черт, Ванек, или гони, или мы выходим драться, — проревел Леха, который уже был готов к бою. В подтверждение своих слов и с щелчком разблокировал дверь.

— А, хрен с вами, — Ванька надавил на педаль газа, и машина перескочила разделительную полосу и оказалась на «встречке».

Снизу что-то громко стукнуло, но автомобиль продолжал ехать. Нас тут же отделило от зомби несколько десятков метров. Мы снова ускользнули.

— Если без подвески останемся, лучше будет? — нервно вопросил Ванька. — Сейчас машина как развалится, тогда вообще труба. Она и так у меня на ладан дышит, старушка.

— Ничего с твоей старушкой не случилось, хоть ты всю жизнь над ней изгаляешься, как хочешь — ответил Семен. — Тем более, они почти догнали нас.

— Да, по возможности надо избегать их, бьем только при крайней необходимости. Видали, какие шустрые? Пока ты с одним возишься, еще несколько подскочит.

— Кстати, вы помните, там, еще в Нылге, та старуха в нас плюнула?

— Она явно в тебя целила, Димыч, — кивнул Леха. — Да, там в Сети что-то об этом писали, кстати, что некоторые плюются.

— И что? Это как укус?

— Нет, от этого вроде как не заражаются. У них в слюне какой-то яд, обжигающий кожу. Они специально в глаза целят, чтобы боль было совсем нестерпимой и чтобы жертва ослепла и не могла убежать.

— А они все так умеют?

— Похоже, что да, — кисло подтвердил Семен. — Они и против своих это используют. Все больше говорили о том, что они кусают и бьют, но обычно не до смерти, а пока человек не отключится. Хотя это часто тоже приводит к смерти.

— Может, они как тираннозавр из Парка Юрского Периода? — улыбнулся я. — Видят только движущиеся объекты. Так что нам надо просто застыть, и дело в шляпе.

Семен пожал плечами — он плохо понимал юмор, и я бы не удивился, прими он мое предположение за чистую монету.

— Ванек, по кругу влево и там уже до упора прямо, — Леха хорошо вошел в роль штурмана. — Кстати, эти уроды, помнится, меж собой тоже не слишком дружными были. В каждом втором видео в Сети зараженные не делали разницы между своими собратьями и здоровыми людьми, прыгали на всех и всех же кусали. А вот сейчас пожалуйста, все трое слаженно бежали за нами. И когда мы оторвались, они остались на месте и никто никому ничего не сделал.

— А в Нылге они вроде начали меж собой драться… — задумался я.

— Ладно, не будем пока ломать голову, все одно вот так сходу никакого дельного объяснения не придумать, — махнул рукой Леха, и тут же торжественно объявил. — А вот и магазин «Охота», справа. Только давайте не будем тянуть, работать надо по-быстрому. Место, кстати, популярное, так что сюда могут и другие заглянуть, так что надо быть начеку.

Магазин «Охота» представлял собой небольшое квадратное здание, возведенное по скоростной и дешевой технологии — таких сейчас полным полно. На пути сюда мы прекрасно осознавали, что огнестрельным оружием нам навряд ли удастся разжиться — его очень трудно найти в магазине, в основном такое делается по знакомству, да и местные наверняка уже разобрали все, что было можно. Так что мы были бы рады даже простому оружию самообороны, от пистолета с резиновыми пулями до перцового баллончика, зараженные наверняка реагируют на газ точно так же, как и здоровые люди.

Как мы и предполагали, в магазине уже успели побывать — двери были распахнуты настежь, одно из окон было выбито. Уходя, мародеры решили не обременять себя лишними заботами — взяли, что могли, открыли дверь пинком и были таковы.

Ванька аккуратно подъехал к самому входу задом, и мы вышли на улицу.

— Давайте по-быстрому, — скомандовал Леха. — А лучше так — мы с Семеном идем внутрь и выносим то, что нам надо, а вы на стреме. Идет?

— Идет. Давайте шустрее только.

Леха с Семеном и сами знали, что терять время нельзя, и быстро скрылись в магазине. Мы же с Ванькой остались снаружи. Я сразу же предложил ему не маячить вот так вот, у всех на виду, а укрыться за машиной. Друг не стал упрямиться.

— Тишина тут какая, — прошептал Ванька. — Слушай, как-то похоже на общий глюк, ага? Я слышал, такое бывает у людей…

— Ну да, после принятия соответствующих веществ, в список которых ни водка, ни марихуана не попадают. То есть ни от того, ни от другого так долго не «кроет».

Пока Леха с Семеном были внутри, я решил оглядеться. Магазин окружали типовые серые пятиэтажки с аккуратными газончиками, зелень которых хоть как-то оживляла унылый постсоветский пейзаж. Одни окна были наглухо зашторены, другие дышали пустотой, но у меня не было ни малейших сомнений, что очень многие выжили и тихо сидели в своих квартирах, думая, что же делать дальше.

Я бесцельно скользил глазами по стеклам, как вдруг мой взгляд встретился с взглядом какого-то мальчишки на третьем этаже. Он понял, что я его заметил, и несмело помахал мне рукой. Я ответил ему тем же. Мальчику на вид было лет восемь — худенький, большеглазый, с взъерошенными волосами он чем-то походил на одного из героев Ералаша. Взрослых рядом с ним видно не было. Может, он был один дома, когда в город пришла беда? Тогда надо отбить паренька у тварей и забрать с собой, вот только страшно, если честною

— Ванька, гляди, пацан вон.

Ванек тоже заметил ребенка, и с дебильной улыбкой на лице помахал ему сразу двумя руками. Думал, наверное, что так выглядит дружелюбнее. Внезапно лицо мальчишки изменилось, веселое выражение исчезло, и на смену ему пришла тревога. Я вопросительно уставился на него, и паренек вытянул правую руку с оттопыренным указательным пальцем. Он на что-то показывал!

Я привстал так, чтобы моя голова лишь немного показалась над посаженными возле входа в магазин кустами. Угроза, о которой нам сообщил ребенок, находилась на небольшой парковке, относящейся к оружейному магазину. Там, среди нескольких оставленным хозяевами автомобилей, медленно плелся зомби — рослый кавказец в кожаной куртке и брюках. В его руке был нож, лезвие которого уже успело хлебнуть крови. Причем недавно, она еще не успела побуреть. Ого, выходит, зараженные могут пользоваться оружием! Еще одно неприятное открытие.

Ткнув Ваньку в бок, я показал ему зомби. Ванька нервно сглотнул и испуганно посмотрел на меня. Зомби же вдруг замер, поднял лицо к небу и сделал странное движение носом, как будто принюхиваясь. В этот момент из магазина показался Леха. Все дальнейшее было похоже на замедленную съемку — указательный палец моей правой руки медленно поднимался к губам, чтобы предупредить о том, что необходимо соблюдать тишину. Леха же, мельком глянув на нас с Ванькой, уставился на зомби — с крыльца ему было хорошо видно зараженного, а зараженному было прекрасно видно Леху. Затем Леха, пользуясь тем, что зомби пока не смотрит на него, осторожно начал спускаться, но нога его прошла мимо ступеньки, и в итоге он упал. Его ноша, которую я не успел рассмотреть, со стуком раскатилась по асфальту.

Зомби настороженно дернулся. Я тут же убрал голову, чтобы ненароком не попасться ему на глаза, и тут на крыльцо вышел Семен. В одной его руке был пистолет, в другой — магазин. Вот идиот, почему не зарядить оружие загодя?

Зомби тут же бросился в нашу сторону, и насмерть перепуганный Семен не придумал ничего лучше, кроме как юркнуть обратно в помещение.

— Не давайте ему плеваться, — заорал Леха.

Он вскочил на ноги, поудобнее перехватил бейсбольную биту и приготовился встречать зараженного. Тот, как и следовало ожидать, не стал оббегать кусты по асфальтовой дорожке — он несся на нас прямо через газон, на кусты, за которыми мы укрылись. В этот момент понял, что значит выражение «онеметь от страха» — я был совершенно не способен пошевелиться, хоть и понимал, что окажусь первым на пути безумца.

Ситуацию спас Ванька, к которому каким-то чудом вернулась сила духа. Он поднял с земли здоровенный камень и выпрямился в полный рост. Зомби бежал изо всех сил, издавая какие-то странные звуки — нечто вроде чавкающего рыка. Сквозь листья кустов я видел, что до зараженного осталось не больше семи-восьми метров, он может плюнуть! И тут Ванька бросил камень. Булыжник со смачным звуком врезался в скулу зомби. Зараженного качнуло, и он, пробежав по инерции пару шагов, потерял равновесие и упал на траву.

— Давай, гаси его!

Леха с битой наперевес подскочил к зомби и обрушил ему на спину мощный удар. Зараженный сдавленно хрюкнул, но, похоже, особых повреждений не получил. Зомби начал подниматься, и Леха врезал битой ему прямо по лицу. Я ожидал, что раздастся хруст челюсти или сломанного носа, но вместо этого треснуло дерево, и бита развалилась на две части, оставив в руках Лехи лишь рукоять.

Таким образом, второй удар не причинил зомби практически никакого вреда, и он уже был на ногах и заносил руку с ножом для удара. Если бы мы с Ванькой не выскочили из нашего укрытия сейчас, потом было бы поздно. Мы сделали первый шаг, и с крыльца раздался выстрел. Семен!

Зомби резко дернулся — пуля врезалась ему в спину. Семен выстрелил еще три раза, и последняя пуля нашла затылок зараженного. Тот упал на землю, а Леха поднял брошенный Иваном камень и без сомнений обрушил его на затылок поверженной твари. Череп громко хрустнул, и зараженный затих. Я сразу же отвернулся, ибо вид проломленной головы и мозгов на траве не обещал быть приятным.

Да уж, использовать резиновые пули против здоровенного зомби — это то же самое, что явиться на бандитскую перестрелку с водяным пистолетом. Хотя с более близкого расстояния, пожалуй, вполне можно — если не убьешь ненароком, то хоть остановишь и выиграешь немного времени.

— Семен, — яростно сплюнул Леха. — Ты идиот, понял? Куда пропал-то?

— Я вам жизнь вообще-то спас, — возмущенно отозвался тот, хоть и немного покраснев от стыда. — Слушайте, мы тут нашумели, наверное, надо ехать, да поживее.

Но мы не успели — до нас донесся звук сразу нескольких моторов, и он стремительно приближался. Я зачем-то снова посмотрел на то самое окно, где видел мальчугана. Там никого не было.

9. В окружении


В ту сумасшедшую ночь Томаш так и не заснул. Да он, впрочем, и не пытался — сидел за компьютером до самого рассвета. Сигареты закончились еще в три часа утра, но теперь ничто не заставит его выйти на улицу, где ситуация менялась на глазах. Томаш слышал стрельбу и крики, крики и стрельбу, было даже несколько каких-то хлопков — то ли взрывы вдалеке, то ли дорожные аварии.

Мать Томаша, наотрез отказавшись верить сыну, не придумала ничего лучше, как включить телевизор. Там уже вовсю шли экстренные выпуски новостей, из которых выходило, что дела не просто плохи — в Польше происходила катастрофа, остановить которую не представлялось возможным.

Варшава, Краков, Вроцлав, Познань, Катовице, Люблин, Лодзь и, увы, родное Трехградье оказались в зоне заражения. Он даже узнал, как вирус попал в Гданьск — его принесли в себе два пассажира, прилетевшие из Мюнхена. В итоге один из них обратился в аэропорту, при получении багажа, а другой ехал в такси и там потерял сознание. Мимо проезжала «Скорая помощь», и водитель передал пассажира ей. А остальное Томаш видел своими глазами. Зараженный покусал и медсестру, и водителя, который, судя по всему, погиб в аварии.

Во всем мире творилось невесть что, даже всесильные американцы дрогнули. Словом, человечество сдало позиции буквально за пару дней, не успев ровным счетом ничего предпринять. Выживали только маленькие и отдаленные населенные пункты и островные государства, которые вскоре неожиданно для самих себя окажутся в числе мировых лидеров, если в мертвом мире такие звания вообще имеют смысл.

Самое интересное началось в полвосьмого утра. В подъезде вдруг стало шумно, кто-то закричал, потом раздался звук, будто что-то тяжелое смачно бухнули о твердый бетонный пол. Томаш тут же подскочил к двери, аккуратно отодвинул гардероб и оказался у глазка, но ничего не увидел. Все происходило на площадке этажом выше.

На секунду шум утих, но Томаш не был таким идиотом, чтобы поверить, что все хорошо. Нет, конечно нет.

Бам! Зараженный на площадке сверху забарабанил по двери квартиры, которая была прямо над квартирой Томаша. Какого хрена? Что это за зомби такие, что они аж из квартир людей выковыривают? Они же должны быть тупыми, предельно тупыми, бесцельно ходить туда-сюда, пускать слюни и пялиться на все вокруг тупыми глазами. Тогда что творится вокруг? Все это никак не желало укладываться в голове.

Томаш отошел от двери и снова подпер ее шкафом. Жаль, что дверь открывалась внутрь квартиры. И жаль, что она была такая тонкая и хлипкая. Здоровый мужик с такой быстро управится, высадит ногой или плечом с первого раза.

Тем временем сверху донесся хруст дерева и последовавший за ним вопль ужаса. Томаш почувствовал, как заколотилось его сердце, когда от падения на пол двух сцепившихся друг с другом тел дрогнул потолок над его головой.

— Радек, что ты делаешь, прекрати! Отпусти-и-и!!!

Ого! Так это был его сосед. Значит, это он ломился к себе домой. Так, выходит, зомби все-таки имеют зачатки разума или сохраняют память? Иначе почему зараженный вдруг решил направиться именно в свою квартиру? От этой мысли стало совершенно неуютно. Томаш больше не чувствовал себя в безопасности за дверью и наваленным на нее шкафом.

Тем временем сосед управился со своей женой, и вновь воцарилась тишина. Затем кто-то зашаркал по лестнице. Томаш догадался, что это первая жертва соседа, которая очнулась после укуса. Забавно, эти зомби, похоже, нарочно не убивали своих жертв. Или, может, Томаш еще просто не видел таких случаев. Кто-то писал, что иногда дело кончается смертью, но обычно зомби успокаивается, как только жертва перестает двигаться и, следовательно, сопротивляться.

Следовало что-то предпринимать, причем немедленно. Что-то подсказывало, что шуметь не стоит ни в коем случае, поэтому идея включить телевизор и послушать новости отпадала. В Интернете на правительственных сайтах не было ничего нового — сидите дома, заприте двери, экономьте пищу и наберите побольше воды. О последнем Томаш, кстати, напрочь забыл, однако теперь ничто не заставит его открыть кран. Любым шорохом он боялся привлечь внимание соседа, подозрительно притихшего, и этот страх занял все его мысли. Если этот ублюдок настолько умен, что помешает ему спуститься на этаж ниже и ворваться и сюда? Двери-то в подъезде все одинаковые, хоть каждую квартиру не обходи по очереди.

Томаш осторожно разбудил маму, сразу же прошептав ей на ухо, что шуметь нельзя. Он вкратце описал матери ситуацию. Та, потрясенная и побледневшая, молча кивала. Похоже, она не в себе — уставилась на его волосы. Ну, поседели, что уж теперь поделаешь. Не каждый день такую чертовщину увидишь прямо перед носом, ладно хоть в штаны не наложил.

Наверное, придется теперь постоянно ходить по дому в шапке, чтоб не расстраивать себя и шокировать окружающих. Томаш строго-настрого запретил матери идти на работу — она была кассиром в супермаркете «Пётр и Павел», который находился в километре от их дома. Барбара ничего против не имела, она уже понимала, что в ее привычной и размеренной жизни произошли кардинальные и, возможно, необратимые перемены.

И тут наверху вновь началась схватка. Жена пана Радослава очнулась, и между бывшими супругами разыгралась настоящая битва — что-то тяжелое упало на пол, был слышен звон бьющейся посуды. В которой борьбе любопытство временно одержало верх над страхом, с трудом удерживая могучего и непредсказуемого противника на лопатках. Томаш вышел на балкон. Во дворе дома, прямо возле его подъезда, стоял еще один зараженный, и Томаш знал его — это Шимон, развозчик пиццы, живший на соседней улице. Шимон заметил Томаша и зарычал, брызжа слюной. Он даже сделал шаг вперед, но ему хватило скудного ума, чтобы сообразить, что на четвертый этаж забраться не выйдет. Правая часть лица Шимона была вся изодрана и обильно кровоточила, кровь залила его белую куртку, сделав Шимона похожим на какого-то злобного мясника из дешевого фильма ужасов. Только разделочного ножа в руке не хватало. Зомби кривил морду — то ли от боли в кровоточащей ране, то ли от чего еще.

Томаш в ужасе отпрянул от перил, и очень вовремя — схватка соседа с женой внезапно переместилась на балкон, и Радослав, похоже, решил сбросить свою благоверную вниз.

Он схватил ее и швырнул через перила балкона, но она зацепилась за что-то ногами и повисла вниз головой над пропастью. Томаш ошарашенно выпучил глаза, когда обезображенное ударами и искаженное животной яростью лицо пани Михалковской оказалось прямо перед его глазами. Пани Божена — точнее, то, во что она превратилась — протянула руки к Томашу, что-то шипя, и, понимая, что жертву не достать, плюнула в него. Увидев новую цель, она как будто забыла, с кем воевала минуту назад.

Томаш лишь чудом увернулся, и вязкий зеленый плевок с омерзительным звуком расплескался по оконному стеклу за спиной. Пани Божена, кажется, намеревалась плюнуть еще раз, но тут ее муж довершил начатое. Зараженная рухнула и пропала из виду, а через долю секунды до Томаша донесся громкий шлепок тела об асфальт. Ему не хватило смелости выглянуть и посмотреть, что осталось от соседки, хотя, учитывая, что летела она вниз головой, зрелище в любом случае обещало быть пренеприятным.

Все, хватит. Томаш вернулся в квартиру и закрыл балконную дверь. Недосып и стресс вдруг разом решили проявить себя, и он буквально упал на диван, совершенно без сил. Собрав остатки воли, Томаш добрался до комнаты матери. Та сидела на кровати, закутанная в теплый зеленый халат — она носила его только зимой, когда было холодно. В ее руке был телефон.

— Я звонила отцу, — прошептала она. — Еле связались с ним. Их корабль в Норвегии, порт закрыли. Никого не выпускают и не впускают.

— И что он там делает?

— Говорит, что будут ждать. Им всем кажется, что скоро все запреты снимут — некому будет контролировать, и тогда моряки разбегутся по домам. Так что через пару дней он рассчитывает вернуться сюда.

— И славно. Мама, слушай, — Томаш сел на кровать. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Да? — мама, кажется, уже знала, что услышит.

Томаш никогда не разговаривал с родителями в таком уважительном тоне, никогда не проявлял своей любви к ним, ну, разве что в детстве. Поэтому, услышав голос сына, внезапно исполнившийся нежной добротой, Барбара сразу поняла, чего он хочет. Она бы хотела, чтобы ее догадки так и остались догадками, но, увы, Томаш сказал именно то, чего она боялась.

— У нас нет никаких запасов. Ни еды, ни медикаментов, ни оружия. Дальше будет хуже, мам. Мне надо действовать сейчас. Я должен оставить тебя ненадолго — но клянусь, я вернусь очень быстро, и все будет хорошо. Я принесу еды, раздобуду пистолет, или ружье, не знаю, нам нужно что-нибудь.

— Ты пойдешь один?

— Не знаю, мне сейчас надо поспать, а потом соображу, что делать.

Больше сил ни на что не было. Томаш зашторил все окна в квартире и проверил, надежно ли забаррикадирована дверь, а потом плюхнулся на диван и тут же заснул.

Проснулся он ночью от видеозвонка. Скинув одеяло, которым его накрыла Барбара, он тут же подскочил к компьютеру, который забыл выключить перед сном. Француз! О, как вовремя.

— Здорово, Томек, — Француз выглядел неважнецки, похоже, тоже не спал всю ночь. — Видал, что творится?

— А то. Ты-то как? Я вчера как раз шел домой, когда все завертелось.

— Да я так и понял, у нас прямо в клубе заварушка случилась, где-то через час после того, как ты ушел. Еле вырвались. Звонил тебе, кстати, да сперва сеть была перегружена, видимо, а потом ты не отвечал. Думал, все, трындец товарищу.

— Ясно. Слушай, какие планы? Я думаю, надо бы пушкой разжиться, ну и жратвой.

— Да вот сам хочу спросить, — Француз почесал бритую голову. — Давай, в общем, мы с Дамианом за тобой заедем, потом сразу к Козловскому, прикупим стволов. Только деньги приготовь.

— Сколько?

Услышав сумму, Томаш присвистнул. У него на руках не было и четвертой части, придется попросить у матери.

— Ладно, что-нибудь соображу. Скоро будете?

— Ну, сейчас полночь, на улицах черт пойми что творится, так что в потемках не будет суетиться. Думаю, часикам к шести утра причалим.

— Полночь? — удивился Томаш. — Это ж сколько я продрых… Лады. Только это, у меня по двору уже несколько упырей носятся, так что будьте готовы.

— Будем, — заверил Француз. — У тебя кстати в подъезде как? У меня уже и кусались, и стреляли, Лас-Вегас прямо.

— Да тоже не очень. Помнишь того придурка, моего соседа сверху? Гонял еще нас, когда пиво на лавке пили.

— Забудешь такого, — хмыкнул Француз.

— Так вот он тоже стал этим, ненормальным. Искусал полгорода, похоже, а потом еще жену свою с балкона скинул, прямо у меня перед глазами пролетела и плюнула.

— Не попала?

— Нет, не попала.

— А точно? — нахмурился Француз. — А то я уже видел на видео, что бывает, если такая тварь в тебя харкнет.

— Иди к черту, не попали в меня, — огрызнулся Томаш. — А если бы попали, то что? Не факт, что я бы заразился, они этим ядом могут оставить ожог, да, но насчет распространения заразы вместе со слюной никто не говорил не слова.

— Ладно, ладно, — друг примирительно поднял пухлые ладони. — Все, я тогда пойду посплю, а то после клуба так и не проспался до сих пор.

— Давай, до встречи. Жду вас в шесть.

— Счастливо, держись там.

Томаш вернулся на расправленный диван и решил еще немного полежать — спать уже не хотелось, он и так проспал подозрительно долго, чуть ли не четырнадцать часов. Видимо, натерпелся ужасов, вот и провалился в спасительную пустоту.

Он окинул взглядом свою комнату, обклеенную постерами с любимой футбольной командой и бойцами MMA, а потом поднялся и направился к матери. Та сидела на кровати и при желтоватом свете стоящей на тумбочке лампы читала какую-то потертую книжку. Хм, она обычно рано ложится.

— Павел сказал, что можно купить пистолет. Нам без него не обойтись, я видел, как все началось. Без ствола никак.

— Но как ты выберешься, Томек? Они ведь уже в нашем подъезде, я правильно понимаю?

— Да, но пока только один, или одна, не знаю. В любом случае, он или она уже могли смыться отсюда на улицу или залезть в чью-нибудь квартиру. И еще, мама, мне нужны деньги на пистолет, дай все, что есть у вас с отцом, потому что больше ни на что деньги вам не понадобятся.

— Томек, это не шутки, — вдруг разозлилась мама — на ее щеках выступил румянец, а ноздри при каждом вдохе и выдохе возмущенно подрагивали. — Это не твои дебильные компьютерные игры. Ты не боец и не спортсмен, это не камнями в полицию кидать после матча. Я понимаю, что происходят ужасные вещи, но я не позволю тебе собой рисковать! Надо сидеть и ждать, пока все не успокоится! Иначе зачем нам полиция, армия?!

Она забылась и перешла на крик, и бешеный сосед сверху забарабанил по полу, понимая, что внизу кто-то есть, но не зная, как до них добраться. Томаша чуть паралич не хватил от страха. Чего ж этой твари наверху не спится? Чует ведь жертву, чует, но достать не может. Хм, значит, не такой уж ты сообразительный, засранец, раз не можешь спуститься к нам на этаж ниже. Барбара зажмурилась и обхватила голову руками. Томаш едва подавил приступ гнева — он ненавидел, когда родители повышали голос. Выдохнув, он сглотнув слюну и спокойно произнес:

— Я иду, у меня нет выхода. У нас нет выхода, мама. Так что ты закроешься за мной и будешь сидеть тихо, никакого телевизора, вообще ни шороха. Я вернусь, как только смогу — надеюсь, до темноты, попробую вытащить Наталью, если получится с ней связаться. И я иду не один, так что за меня не бойся. Я тебя разбужу перед выходом, в шесть утра. А сейчас спи давай, и так выглядишь как привидение.

Томаш вернулся в свою комнату и вновь принялся блуждать по новостным порталам и Youtube. С каждым любительским видео и журналистским отчетом его надежды на то, что это недоразумение скоро прекратится, стремительно таяли. В Варшаве творилось непонятно что, город встал на дыбы, всюду пожары, взрывы. Укушенные бегут из города вперемешку со здоровыми, прыгают в поезда и автобусы и садятся за руль, где теряют контроль над собой и таранят заправки или превращают весь вагон в сборище таких же безумцев. Полиция лихорадочно отстреливает зараженных, а ее ряды ежеминутно редеют — зомби слишком много, и отстреливать такие количества людей, пусть и безумных, очень непросто.

Войска НАТО тоже оказались неспособны что-либо предпринять. То ли им не дали однозначного приказа, то ли велели отойти на базу в Германии, непонятно, но, в любом случае, никаких авиаударов и массированного противостояния тварям, а уж о переброске нового контингента из США и речи быть не могло. Зомби же тем временем шатались по улицам и нападали на всех без разбора — и друг на друга, и на незараженных.

Из злого любопытства Томаш поискал и видео из России. В Москве творилось нечто похуже, чем в польской столице, если что-то вообще могло быть хуже. Русские внутренние войска распались — солдаты со страшной скоростью дезертировали, приватизируя оружие и служебный транспорт. Они неслись домой, им не хотелось защищать чужие города, они рвались к семьям. Кацапы превратили один из своих крупнейших городов в пустыню, но поздно спохватились, выродки, когда весь мир уже скрутило.

Русакам вообще пришлось хуже всех — вся европейская часть уже уничтожена, а Урал, Дальний Восток и Сибирь вот-вот повторят ее судьбу. Правительство эвакуировано, народ, точнее, его остатки, деморализован. Все, в общем, их песенка спета.

Так, а что у нас в Америке. Едва взглянув на интерактивную карту, Томаш обомлел — в США эпидемия тоже разыгралась не на шутку. Самая сильная страна мира держалась на честном слове — то, что творилось в густонаселенных городах и в этнических районах поражало воображение и вызывало приступы тошноты. На одном из видео трое зараженных налетели на хрупкую симпатичную девушку. Один сломал ей шею и тут же впился зубами прямо в лицо, двое других затеяли между собой драку. Ноги бедной девчонки подкосились, и она обмякла и осела на асфальт, точно тряпичная кукла. Зараженный с какой-то омерзительной нежностью придерживал ее за талию по последнего, а потом завалился на нее, не отрываясь от лица. Лишь когда девчонка перестала трепыхаться и испустила дух, зомби отбросил ее, как капризный ребенок ненужную игрушку, и с окровавленной рожей пошел искать новую жертву.

Тысячи роликов со всего света показывали одно и то же. Вспышки насилия, агрессия невиданного масштаба. Томаш даже забыл забористый польский мат, он лишь до крови кусал губы и открывал все новые страницы. Звонил Наталье, у нее был отключен телефон. Странно, но почему-то сейчас судьба этой потаскушки не слишком-то его заботила. Внимание было увлечено теми глобальными переменами, что со сверхзвуковой скоростью проносились по миру, превращая города в помесь сумасшедшего дома и зоопарка.

Были материалы и из Гданьска. Трехградье вообще оказалось в ужасном положении — сразу три города, Гданьск, Сопот и Гдыня, фактическая граница между которыми давно исчезла, представляли собой настоящее поле боя. И побеждали, увы, не нормальные люди, а безумцы, которые лезли на ножи и пули, не ведая никакого страха.

На одном из видео Томаш даже увидел себя. Кто-то, сидящий в машине на том злосчастном перекрестке не успел заснять аварию скорой помощи, но сумел запечатлеть самое страшное. В одном из эпизодов, когда стало ясно, что зомби одерживают верх, водитель тронул автомобиль, и камера сместилась вправо, захватив в кадр удирающего Томаша.

Ночь пролетала незаметно. За окном в целом было тихо — большая дорога была отсюда в паре сотен метров. Пару раз Томаш вздрагивал от далекого звука полицейских сирен и пистолетных выстрелов, но к началу пятого и они стихли. Наверное, уже насовсем.

Люди на форумах и на фейсбуке тоже сходили с ума. Попадались дебилы, выкладывающие фото и видео с зараженными, сопровождающиеся их восхищенными комментариями — мол, как здорово, наконец-то это случилось, зомби-апокалипсис. Томаш бы с такими дерьмоедами с удовольствием разобрался лично, познакомив их морды с бордюром.

Зато он узнал и кое-что полезное. Оказывается, слюна зомби была не смертельной и не заражала, в отличие от их крови. Правда, после ядовитых плевков на коже жертв неизменно оставались ожоги, но даже после попадания в глаза острота зрения возвращалась спустя несколько часов. Об этом говорило сразу несколько блоггеров, уточняя, что необходимо как можно быстрее промыть глаза. Их мнения подтверждались комментариях пользователей, которых становилось все меньше. Причем зараженные опять же не видели никакой разницы между больными и здоровыми, пуская в ход зубы и с теми, и с другими. Били и кулаками, и ногами, попалось даже видео, где какой-то здоровенный зараженный араб гонялся за девчонкой лет десяти с бейсбольной битой, уже покрытой чьей-то кровью. К счастью, ей удалось оторваться — она пролезла в узкую дырку в заборе и унеслась прочь, помахивая бантом на тоненькой косичке. Оператор что-то тараторил на незнакомом Томашу языке, но даже без лингвистических способностей было ясно, что человек выражает свое облегчение от такого удачного исхода.

В общем, мир продолжал погружаться в преисподнюю, и ситуация стремительно ухудшалась. Надо было что-то делать, сидеть вот так вот на месте и просто смотреть, как вся планета погружается во мрак, не было никаких сил. Томаш глянул на часы. Уже можно было собираться.

10. От теории к практике


Две белые Лады и темно-синий микроавтобус Фольксваген подъехали к магазину «Охота». Мы были на виду, бежать было некуда — так и стояли рядом с Ванькиной четверкой. Нормальное оружие было только у Семена, тот самый пистолет для самообороны. Остальные же были похожи на типичных безмозглых мародеров с битами и палками в руках.

Я весь напрягся, мне почему-то подумалось, что в нас могут начать сходу стрелять. Вдруг примут за больных? Или просто так, из любви к насилию. В конце концов, на нашем шарике живет достаточно людей, склонных к жестокости. Как только условности и ограничения, принятые в социуме, вместе с этим самым социумом исчезают, для таких товарищей наступает раздолье. Бей, стреляй, режь, руби, коли — одним словом, живи на полную. Это как если в цирке или зоопарке открыть все клетки и дать хищникам разгуляться.

Из машин начали выходить люди. Кажется, семь парней. Нет, восемь, вон еще один вылез, с двустволкой в руке. Все примерно нашего возраста, а то и младше, худые, угловатые, нескладные — да, точно на годика три-четыре помоложе будут. Они неторопливо направлялись к нам. У многих в руках были пистолеты и ножи, безоружным был только один — невысокий коренастый татарин со шрамом на щеке и тяжелым холодным взглядом.

— Ну что, соседи, приехали? — ухмыльнулся он, кивая на номер региона на нашем номере.

— Ага, — кисло отозвался Леха. — Протащились двести километров, чтобы с вами повидаться.

— Вы из Ижевска? Ильнур, давай завалим их на хрен, они ж заразные должны быть, — переполошился худосочный паренек с нелепой зеленой банданой с черепами.

— Цыц, — спокойно отозвался тот, кого назвали Ильнуром. — А вы как из Ижевска-то вылезли, не выпускали ж никого, до самого взрыва?

— Мы на огороде были, в сорока с лишним километрах от города, — взял слово я. — Хотели было вернуться, когда узнали, что там какая-то чертовщина творится, но нас не пустили менты. Ну и что, обратно на огород поехали. А потом бахнуло.

— Красиво стелите, — вздохнул предводитель юных мародеров. — Только этот город наш теперь. А вы сюда приехали явно не просто так. Что-то увезти хотите, я правильно понимаю?

— Мы не знали, что тут вообще кто-то нормальный остался, — сказал Ванька и скептично добавил. — И что весь город теперь ваша собственность. В прошлые выходные еще «Ягуаром» давился, небось.

Ильнур внезапно подскочил к нему и коротко, без замаха ударил в солнечное сплетение. Ванька даже не успел испугаться, только вес осел, хватая ртом воздух. Была мысль помочь ему встать, но он, прочитав мой взгляд, остановил меня жестом.

— За хамство. Так, ну, не знали, теперь знаете, какие у нас порядки.

Ильнур посмотрел на Леху, который сверлил его бешеным взглядом, сжав кулаки. Когда татарин подошел поближе, я заметил, что он далеко не так молод, как его банда. Наверное, ему было около тридцати.

— Не кипятись, нам нет смысла вас валить, разве что сами напроситесь. Только верните все, что взяли в магазине.

— Слушай, мы и так пустые, — возмутился Леха. — Огнестрела в магазине все равно нет — вычистили уже, или его и вовсе не было. Оставьте нам хоть по одному стволу на человека, что за беспредел?

— Никакого беспредела, — покачал головой Ильнур. — Оставлю два на всех, остальное наше. И даю вам ровно три минуты сдристнуть отсюда, потом начинаем стрелять. Нам некогда с вами разговаривать, у нас своих дел по горло.

— И куда вам столько?

— Куда надо, скоро оружие будет главной и единственной валютой, даже травматическое — эти твари чувствуют боль, мы проверяли. Пальнешь пару раз, и он уже делает ноги, скуля от страха. Видите, информацией с вами делюсь, а вы все какие-то стояче-вздрюченные. Расслабьтесь.

Мы ответили настороженным молчанием. Ильнур кивнул своим, и к нам подошли два мародера, оба с пистолетами. Я не знаток оружия, но у меня почему-то не было сомнений, что в магазинах у них были не резиновые пули.

Они заглянули в нашу машину, но ничего не нашли. Шерстить и заглядывать под сиденья им явно не хотелось, равно как слишком тщательно обшаривать нас. Мародеры увидели рассыпанные Лехой пистолеты, позволив отдышавшемуся Ваньке и мне взять по одному стволу и по два магазина. Я кинул взгляд на Семена, тот стоял с безмятежным выражением лица. Его руки были пусты, пистолет был наверняка пристроен на поясе. На наше счастье, его так и не заметили.

— Все, дуйте отсюда. И не вздумайте здесь больше мотаться — еще раз вас увидим, не выходя из машин положим, — Ильнур похлопал Леху по плечу, тот аж позеленел от злости. — Да, и двигайтесь в ту же сторону, откуда приехали. Серьезно, парни, просто уезжайте подальше.

Нам ничего не оставалось, кроме как послушаться. Преимущество было на стороне бандитов, их было вдвое больше и у них был настоящий огнестрел, которые они наверняка у полицейских отобрали или тиснули у какого-нибудь знакомого барыги. А барыга, может, уже заразился и ему все до фени.

Даже если бы мы ввязались в драку, заполучили бы их оружие и даже победили их, потерь было бы не избежать. Я не хотел терять никого из своих друзей хотя бы даже потому, что они — это все, что у меня осталось. И каждый из нас, я уверен, думал точно так же.

— Слушай, Ильнур, — сказал я, когда мы уже повернулись и пошли к машине.

— Ну?

— Там на третьем этаже пацан, лет восьми, — я показал пальцем на окно. — Он, похоже, один остался. Позаботьтесь о нем.

— Позаботимся, — серьезно и несколько задумчиво кивнул Ильнур. — Удачи, парни.

Ванька завел «четверку», и мы покатились к выезду из города. Лишь убедившись, что нас никто не собирается преследовать, мы облегченно выдохнули. Проехав пару километров, мы остановились у обочины. Поблизости не было ни кустов, ни зданий, и зомби не смогли бы подойти незамеченными.

— Надо же, весь план сразу к черту, — досаде Лехи не было предела. — Хотели оружие раздобыть, а уехали с каким-то дерьмом. Вон, у нас с Ванькой копии Макарова, шесть резиновых пуль в магазине! Смешно, нет? Семен, кстати, ты там что себе подобрал?

— Грозу, пятнадцатизарядную, — спокойно ответил Семен. — Слушай, а ты что хотел-то в этом магазине найти? УЗИ, может, или бластер из Звездных Войн? Огнестрел у нас так просто не купишь, это тебе не за хлебушком сходить. Да и выметаются такие вещи сразу же, есть ведь люди, кто быстрее нас соображает и ближе к магазину живет.

— А у этих-то откуда столько оружия тогда? — полюбопытствовал Ванька.

— Наверное, всегда было, — пожал плечами Семен. — Тот старший у них вполне сойдет за мелкого бандита, а остальные — так, шпана дворовая. Да нам в том магазине ничего и так не светило, охотничьи винтовки уже вычистили. Травматических пистолетов еще немного, да еще какой-то арбалет висел. Так что не знаю, что они там для себя найдут…

— Не наша забота, некогда сейчас переживать и анализировать, — мне вдруг пришла в голову мысль. — Слушайте, нам же машина нужна. Когда мы сюда ехали, я автосалон видел.

— Круто, и ты, конечно, предлагаешь туда вломиться, выбрать машину себе по душе и весело уехать на ней вдаль? — вечная скептичность Лехи начала меня раздражать.

— Именно, умник.

— И какой автомобиль изволите?

— Нам нужно что-то большое и вместительное — джип, пикап, микроавтобус. Там наверняка что-то найдется.

— Если только до этой гениальной мысли никто не додумался раньше нас, — усмехнулся Ванька. — А то получится, как с пушками. Надо пошустрее действовать, есть уже хочется.

— Сперва работа, потом еда, — подвел итог Семен.

Вскоре показался и автосалон. Когда я воочию убедился, что никто не посягал на него, мое сердце сделало радостный кульбит. Наверное, когда все началось, в салоне или был выходной, или рабочий день уже закончился. Да и находился он на выезде — в черте города таких салонов еще с десяток наберется, и в их сохранности я как раз уверен не был.

Парни проверили свое нехитрое оружие, эффективность которого вызывала у меня немалые сомнения, и мы пошли на разведку. Я никогда не занимался взломом и грабежом, но теперь, когда ответственность за содеянное вряд ли настигнет кого-то из нас, можно было попробовать. Да и кому будет хуже, если мы заберем один автомобиль, который поможет нам продлить свое существование в этом увядающем мире? Нас бы точно никто не осудил. Я не испытываю сомнений в том, что в независимости от того, что происходит сейчас с владельцем этого автосалона, его машины ему больше не нужны.

Стеклянные стены открывали нам прекрасный вид на все автомобили. Было несколько машин и на парковке салона — два «фокуса» и одна подержанная «фиеста» однозначно не подходили, и наше внимание привлек поблескивающий хромом радиаторной решетки темно-синий пикап. Особенно загорелись глаза у Ивана, преданного фаната американского автопрома.

— Блин, парни, берем, это же «Рейнджер», новехонький, — горячо затараторил он. — Это ж не машина, а танк! О, Боже, я всю жизнь о такой мечтал! Мы на этом монстре можем хоть до Луны доехать. Что скажете?

— Давайте попробуем, — пожал плечами Леха. — Там внутри вроде ничего лучше нет.

— Тогда нам нужны ключи, — сказал я. — Бензин в баке точно есть, хотя бы немного — машина потому тут и стоит, что на ней катали потенциального покупателя. Кстати, Ванька, там случаем не дизельное топливо?

— Оно самое, — отрапортовал тот, бросив взгляд на задние шильдики.

— Ладно, тогда давайте за ключами.

Леха поднял с асфальта здоровенный камень и запулил его что было силы. Сложно сказать, что прозвучало первым — визг сигнализации или звон бьющегося стекла.

— Твою мать, — выругался я. — Теперь все делаем в темпе, сюда скоро сбегутся или зомби, или наши новые знакомые. Даже не знаю, кого боюсь больше.

С помощью биты Леха буквально прорубил нам вход, усыпав все вокруг кусками стекла. Ванька вернулся в «четверку» за канистрами и воронкой — намеревался заправить пикап на месте. Мы с Лехой и Семеном отправились на поиски ключей, внимательно глядя по сторонам — зараженные вполне могли притаиться где-то рядом и неприятно удивить нас.

Мы суматошно носились по подсобкам, боясь, что сюда в любой момент кто-нибудь может нагрянуть. Я так и не мог решить, кто же, все-таки, страшнее. Первые ничего не боятся, что делает их хорошей мишенью, другие же достаточно умны, чтобы быстро и без потерь перебить нас и забрать машину, а то и весь ассортимент салона себе. Я прямо-таки не мог нарадоваться тому, что идея разграбления автосалона пришла была так быстро принята моими друзьями.

Через пару минут лихорадочных поисков помещение гулким эхом сотряслось от радостного вопля Лехи — он нашел какой-то ящик, где, судя по всему, лежали ключи от всех машин. Правда, никто из нас не мог сообразить, какой именно ключ нам нужен, так что мы взяли с собой все имеющиеся.

Похоже, судьба решила сделать нам подарок после такого неудачного старта путешествия — четвертые ключи подошли. Семен помог Ваньке заправить пикап, пока мы с Лехой переносили в новую машину из «жигулей» самые важные вещи, главным образом еду.

Все это время верещала сигнализация, я все больше нервничал, с минуты на минуту ожидая появления опасности. Она не заставила себя ждать. Когда мы запрыгнули в пикап и захлопнули двери, происходящее вокруг напомнило мне кадр из какого-то голливудского фильма. Со стороны города на нас неслась целая армада зараженных, и с каждой секундой к толпе присоединялись новые зомби, выныривающие из каких-то переулков и из-за углов сданий.

Мы завороженно уставились на эту безумную волну, которая была все ближе, а потом Ванька нажал на кнопку запуска двигателя. Звук мотора «Рейнджера» был бесподобен. Меня сложно отнести к заядлым автолюбителям, но американские большие машины всегда вызывали у меня уважение — отчасти я проникся им благодаря Ваньке, который вдохновенно рекламировал заокеанские масл-кары, джипы и пикапы. Низкое урчание мощного двигателя успокаивало, этот монстр на колесах казался просто воплощением надежности и идеально подходил к ситуации.

— Давай в сторону Нижнекамска, — Леха снова вошел в роль штурмана. — Выезжаем на ту же дорогу, по которой приехали, и, не доезжая до Камы, уходим налево, на развязке.

Ваньке явно надо было время на то, чтобы освоиться с новой машиной. Пикап тронулся с громким визгом шин, и нас всех вдавило в спинки сидений, прямо как на американских горках. Несмотря на свою громоздкость, пикап отличался впечатляющей прытью, которой так не хватало нашей «четверке». Хотя, признаться, я был безумно благодарен этому детищу отечественного автопрома — оно выдержало электромагнитный импульс, который совершенно точно не выдержали более современные автомобили, напичканные всевозможными электронными датчиками, и позволило нам добраться сюда.

Зомби, привлеченные громким звуком сигнализации, неслись по нашему следу, но Ванька их не замечал. Он сразу же разогнал «Рейнджер» до ста тридцати километров в час, и зараженные быстро скрылись из вида.

Идея с угоном машины принесла свои плоды — мы все как-то немного успокоились, на сколько это было возможно в таких условиях. Теперь мы могли передвигаться куда быстрее и с большей безопасностью, а заодно не бояться умеренного бездорожья. Уж с раскисшей грязью деревенских дорог «Рейнджер» наверняка справится.

— Значит, едем в Нижнекамск? — осведомился Семен.

— Да, в Челны нам путь заказан, а из еды у нас с вами только то, что нашлось в сельпо в Королево — две пачки гречки, два десятка пакетов с чипсами и куча лапши быстрого приготовления, — отвечал Леха. — Так что нам надо однозначно заехать в какой-то супермаркет. И еще, парни, я думаю, что неплохо было бы найти смартфоны и ноутбуки, а заодно и рации, если такой магазин попадется.

— На что нам сейчас телефоны? — недоуменно спросил Ванька. — Не работают же сети.

— Уже должны работать, — возразил Леха. — Они были перегружены, но сейчас звонить-то некому — большинство населения нашей планеты занято охотой друг на друга. Да и доступ в Интернет лишним не будет. И, наконец, будет связь между собой.

Семен согласно закивал головой.

— Правда, я не имею понятия, как долго все это проработает — Интернет, мобильные сети, — продолжал Леха. — Может, уже все накрылось, пока мы тут от зомби удирали. А может, еще месяц-другой сможем пользоваться. Кстати, как там с топливом?

— Неплохо, — отозвался Ванька. — Тут было где-то литров пять, ну и я долил еще пятнадцать из канистр. На сто километров нам точно хватит, даже больше. Но не мешало бы заправиться поскорее.

— Раз в салоне сработала сигнализация, значит, электричество еще есть, — включился в обсуждение Семен. — Этим надо пользоваться, на АЗС тоже все должно работать. Я знаю, как там все устроено, главное, чтобы свет был.

— В кузов можно еще несколько канистр с топливом накидать, — предложил Ванька. — И если потом с электричеством будут проблемы, никто не запрещает нам сливать солярку у брошенных машин. Думаю, никто не будет возражать. Так что в ближайшее время о топливе можно не слишком волноваться.

Вскоре обнаружилась АЗС. К счастью, эта была станция старого типа, из которой можно нехитрым способом получить топливо даже без электричества. Однако здесь все работало, и Семен, два года отдавший служению корпорации «Лукойл», залил бак «Рейнджера» под завязку. Заодно мы раздобыли еще четыре пятилитровые канистры — теперь у нас было с собой тридцать пять литров топлива про запас.

Примерно на полпути до Нижнекамска мы стали свидетелями весьма занятного зрелища. Как ни странно, за все эти сумасшедшие дни никто из нас не задался вопросом, чем же питаются зараженные, чтобы хотя бы минимально поддерживать свои силы. Хотя, я думаю, у каждого из нас проскакивала такая мысль, но ее быстро оттесняли на задний план другие, более насущные.

Нет, к счастью, зомби не ели трупы людей. Замеченный нами зараженный сидел на обочине рядом с аккуратно припаркованной бежевой «Тойотой» и за обе щеки уплетал каравай. Где он раздобыл хлеб — ума не приложу, но ел он с большим удовольствием, успешно оприходовав первую половину. Интересно только, где он возьмет воду, без нее-то как раз не прожить даже зараженным, они ведь вроде бы остаются живыми. Я вообще не верю даже в теоретическую вероятность восстания мертвецов, это уже совсем нелепо. С другой стороны те события, что происходили сейчас, тоже периодически вызывали сомнения в их реальности.

Увидев зомби — упитанного мужчину в хорошем костюме с благородной сединой на висках — я сразу же нарисовал в голове картину событий, предшествовавших его заражению. Рукав пиджака потрепан, а на ладони виднеется след укуса. Значит, цапнули-таки. Потом мужчина решил уехать из города — наверное, от страха, как раз в момент, когда на улицы Набережных Челнов вышла смерть. Немного погодя зараженный почувствовал себя плохо. Наверное, начало мутить, штормить, в общем, не знаю я и знать не хочу, что бедные люди чувствуют перед тем, как стать нелюдью. Однако мужчина сумел остановить автомобиль и более или менее безопасно припарковать его перед тем, как лишиться сознания. Предположительно, он даже вышел наружу, еще будучи в здравом уме — может, решил, что свежий воздух принесет облегчение. И так и обратился. Чудо, что никто его не размазал по асфальту.

— Ого, да они не такие и безмозглые, — Леха тоже заметил зомби, жующего хлеб.

Ванька немного снизил скорость — он явно не хотел переехать бешеного, если тот вздумает выскочить на дорогу. Но зомби, заметив машину, лишь вперил в нас злобный взгляд и продолжил трапезу, покрепче сжав каравай, точно боясь, что мы его отнимем. Пожав плечами, Ванька вновь разогнался до прежней скорости.

— Какой-то неправильный зомби, — задумчиво произнес я. — Те вон как за нами мчались, а этот даже встать поленился.

— Может, голод на них так действует? — высказал предположение Ванька. — Я вот первый раз видел, что они что-то едят. Кстати, а вы не подумали, что с водой им будет туговато? Сколько там можно без воды прожить?

— Только что об этом думал. Три дня — крайний срок, или около того, — я вспомнил слова учительницы биологии. — Тогда странно, что те твари в Челнах так резво бежали за нами. Они как минимум двое суток должны были сидеть без жидкости, это же серьезное обезвоживание, когда еле можешь двигаться.

— Или они все-таки догадались, как открыть бутылку с минералкой, — хохотнул Семен. — Из лужи напьются, господи. Инстинкты-то у них наверняка остались, хотя бы базовые.

— Ага, кроме самосохранения, — пошутил Леха. — Прут под пули, прут под биту. Как будто и не подозревают, что могут серьезно схлопотать.

Прямо на въезде в Нижнекамск находился здоровенный супермаркет. Правда, добраться до него было непросто. Во-первых, перед самой катастрофой здесь затеяли ремонт дороги, и одна из полос была перекрыта. Каток и самосвал с некогда горячим асфальтом так и остались здесь, точно этакие памятники российского прошлого.

Сузившуюся вдвое дорогу преграждала авария, в которой поучаствовало аж пять автомобилей. В итоге шедшую (или стоявшую) первой «Волгу» развернуло на девяносто градусов, а остальные машины образовали паровозик, нос которого уткнулся в левую заднюю дверь детища нижегородского автозавода.

— Ну, опять, — вздохнул Ванька. — Везде аварии, да еще в таких местах. Эти-то, гляди, уехать хотели. В сторону Челнов. Не понимали, что ли, что зараза оттуда идет?

— А я, если честно, вообще надеялся, что здесь никакой заразы нет, — признался Ванька. — Думал, что маленькие города не коснется это все.

— Да уже всех скоро коснется, — мрачно заявил Леха. — Только глухие деревни отсидятся. Только для них ничего и не изменится.

Мне сразу вспомнился рассказ Глуховского «До и После», когда в заброшенной сибирской деревушке люди узнали о том, что случилась ядерная война только спустя месяц или около того. От человеческой цивилизации не осталось даже призрака, а им хоть бы хны — они и так особо благами этой самой цивилизации не пользовались, так что, услышав невероятные новости, пожали плечами, похмыкали да разошлись по своим делам.

— Нижнекамск не такой и маленький, — заметил я. — В Польше, например, сорок тысяч жителей — уже вполне себе город. Да и из Челнов наверняка сюда многие ринулись, не в Ижевск же ехать.

— А как же Казань?

— А что Казань? В Нижнекамске у многих были родственники, уверен. И эпидемия в момент разлетелась.

Тем временем Ванька сумел-таки аккуратно протиснуться между «Волгой» и катком. Теперь дорога к супермаркету была открыта.

— Так, товарищи бойцы, надо бы нам составить список покупок, чтобы не пришлось дважды бегать, — заметил Семен и тут же извлек из внутреннего кармана ветровки ручку.

Бумагу тоже долго искать не пришлось — в заднем кармане Лехиных джинсов завалялся здоровенный чек из магазина, судя по которому Леха приобрел водку для целой армии алкоголиков.

— Ну, первым делом здоровье, — разошелся Семен. — Значит, берем всякие противовоспалительные, потом бинты, антибиотики, йод, зеленку… Короче, берем столько, сколько можно унести.

— Консервы, — подхватил Леха. — А то на одних бэпэшках далеко не уедешь. Вообще макароны ненавижу.

— Питьевая вода, — добавил Иван.

— Да это пока не так важно, можно из любого водоема набрать и прокипятить, — отмахнулся Леха.

— Да, а если она заразная?

— Тогда нам все равно хана. Сколько литров мы можем увезти? Сорок? Пятьдесят? Они же все равно закончатся.

— Погоди, Леха, — я попытался успокоить друга. — Ванька дело говорит. Нам по пути АЗС будут попадаться, всякие придорожные заведения, бутилированную воду вполне можно будет найти. А когда мы покинем Россию, вполне может быть, что никаких зомби уже не будет — мы же сошлись на мысли, что им надо что-то пить, иначе наступит обезвоживание и смерть.

— Блин, парни, играли в игры про зомби, читали книжки про постапокалипсис, а один черт никто не знает, что и как делается, — подтвердил очевидное Ванька.

— Да ладно, главное, что мы еще живы. Вот и постараемся сохранить жизнь и, самое главное, разум, как можно дольше, — внезапно разошелся.

— Ты прямо как политик заговорил, — заржал Леха. — Вождь краснорожих, блин.

Мы припарковались у супермаркета, и перед тем, как покинуть наш вездеход, решили быстро посовещаться насчет дальнейших планов.

— Надо на Казань ехать, можно не возвращаться к Челнам и двинуть через Чистополь, — предложил я. — Тем более что прямо на въезде в Челны болтаются зомби. Вдруг они добредут до трассы? Кто их знает.

— Так и стоит поступить, — согласился Леха. — Только я опасаюсь, что там может быть какой-нибудь затор — дорога узкая, плохая, это вам не М7, где местами можно спокойно сто пятьдесят топить.

— Да не, дорога пустая, никаких вам дачников, камер, радаров и прочих ментов, — возразил Ванька. — А на «Рейнджере» мы меньше, чем за три часа до Казани доедем. Пробку, если что, можно обойти по обочине, мы ж теперь на танке.

— Ну, доедем, а дальше? — нетерпеливо спросил я. — Какой маршрут вообще?

— Все просто, — Ванька, как и Леха, неплохо ориентировался в дорожных делах. — В Казань соваться ни в коем случае не будем, двинем по объездной на Нижний, через Чебоксары. Нижний, кстати, тоже можно объехать. А вот потом нас ждет суровый МКАД, который я предпочел бы объехать любым доступным способом, даже если потеряем время. Уверен, там куча ненормальных гуляет, а также брошенных и разбитых машин, и запросто можно попасть в тупик.

— Ладно, как Владимир проскочим, так и подумаем над этим, — кивнул Леха. — Так что давайте еще хороший дорожный атлас поищем. И, кстати, GPS-навигатор! Точно, спутники наверняка еще живы. Надо бы с картой Европы что-нибудь.

Закончив краткое обсуждение планов, мы вышли из машины в прохладный тихий вечер. Солнце тихонько клонилось к маячащим вдалеке верхушкам елей, но до заката было еще больше часа. Больше всего меня радовало то, что при удачном стечении обстоятельств мы доберемся до Москвы буквально за полдня.

11. Полночь в Париже


Виктор сам не был уверен, сколько времени он провел в жесточайшем запое. Пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что минуло два или три дня после того, как на него налетел здоровенный черный парень. Потом все было как в тумане, пил Виктор не просыхая. По сути, он только и делал, что спал или прикладывался к алкоголю.

Как ни странно, после пробуждения — за окном уже стемнело, или еще не рассвело — Виктор не чувствовал ни сильной головной боли, ни пресловутой сухости во рту, только тело было вялым и дряблым. Какое-то странное похмелье, подозрительно милосердное.

Так, а если оно просто затаилось и вот-вот себя проявит? Тогда надо сесть и проверить. Нет, голову не кружит, ничего вокруг не плывет. Здорово, он, похоже, приобрел иммунитет к похмелью. Эта мысль заставила Виктора улыбнуться, в первый раз за последние две недели. Ладно, раз жалоб на здоровье нет, беремся за работу.

Первым делом Виктор выпил два стакана воды из-под крана и проверил, есть ли в доме электричество. Свет горел, отлично! Натянув джинсы и свитер, Виктор направился на балкон. Отодвинул плотную занавеску и открыл дверь, впустив в душную комнату ветерок.

Он выходил осторожно, точно боясь, что откуда-то сверху вдруг свалится зомби и вопьется ногтями ему в лицо. Разумеется, этого не произошло. Виктору открылся знакомый вид — широкая улица, деревья, тротуары, старинные дома. Никаких признаков жизни. Такое ощущение, что город просто спал. Или что отсюда эвакуировали всех жителей, а Виктор, в очередной раз набравшись, проспал свой счастливый билет в какой-нибудь окруженный колючей проволокой лагерь для беженцев. Хотя, кто знает, где безопаснее. В эти лагеря — если они есть, конечно — наверняка набилось столько народу, что контролировать такую толпу никому не под силу. А ведь могут приезжать и новые люди, в их числе и малодушные зараженные, старающиеся этот неприятный факт скрыть. И ведь скроют, с них станется. А потом палаточный городок, где кроме тканевых стенок нет никакой защиты, превратится в бойню, из которой так просто уже не сбежишь.

Правда, кое-что все же изменилось. Во-первых, в доме напротив сгорели две квартиры, расположенные друг над другом. Огонь уже утих, и сейчас из очерченных неряшливой черной рамкой выгоревших окон в воздух поднимались лишь тонкие струйки дыма. Если бы Виктор в кратких перерывах между снов, лежанием на кровати и возлияниями не поленился выходить покурить на балкон, он, возможно, увидел бы что-нибудь интересное. А так, через задернутые шторы и пелену табачного дыма, которым здесь уже пропитался каждый уголок, много не разглядишь.

Во-вторых, к прежним свидетельствам катастрофы — голубому Пежо и брошенной полицейской машине с распахнутыми дверями — добавился еще какой-то солидный джип, сваливший фонарный столб прямо на навес летнего кафе. Ну и, в-третьих, кто-то превратил стеклянные стены булочной на углу в груду осколков. Жаль, там были прекрасные круассаны.

— Черт возьми, значит, это все на самом деле, — Виктор задумчиво потер бороду. Раньше он брился через день или, в редких случаях, через два, а вот теперь уже больше недели не прикасался к бритве. Увидела бы его сейчас Лена — ох, досталось бы, жена ненавидела щетину. Виктор только что понял, что жена на самом деле слишком вмешивалась в его личное пространство, постоянно указывала, что надеть, как выглядеть. Да, Виктор превратился в жалкого подкаблучника, но вот сейчас мир предоставил ему возможность научиться быть сильным. Может, тогда Лена поймет, что совершила ошибку, если им вообще еще доведется встретиться.

Кстати, о Лене. Надо бы ей позвонить, узнать хоть, как она, не чужой ведь человек. Ну и родителям, конечно. Виктор еще раз окинул безмолвную улицу взглядом и заметил, что на пятом этаже дома, расположенного выше по улице, горит свет.

— Да ну, не только мне так свезло, — обрадовался Виктор.

Он тотчас решил, что надо бы заглянуть в гости. Только к этому следует тщательно приготовиться. Вернувшись в квартиру, Виктор решил перво-наперво поставить вариться макароны и разобраться с телефоном, а уж потом переходить к важному делу. Заодно хмельной дух повыветрится.

В соответствии с написанным на упаковке на счету симкарты уже было пять евро. На несколько звонков хватит, а там разберемся. Телефон преподнес Виктору приятный сюрприз — он был почти заряжен. Значит, не так уж и долго трубка валялась в магазине.

Активировав симку, Виктор набрал смоленский номер. Прижав трубку к уху плечом, он помешивал макароны и слушал гудки, и с каждым новым к горлу подступал ком. Прошло, кажется, семь или даже восемь гудков, прежде чем на том конце ответили.

— Да.

— Папа!

— Витя! — закричал отец. — Ты куда запропастился?! Ты ж нас чуть с ума не свел!

— Боря, ну-ка дай трубку, — послышался рядом голос матери.

— Привет, мама. Извините, я тут был занят.

— Это чем же? — мать вот-вот сорвется на плач.

— Выживанием, чем же еще. У нас в городе, похоже, нормальных людей почти не осталось. Только одно окно горит на всей улице, да и то непонятно, есть там кто живой или там просто забыли свет выключить. А у вас как?

— Плохо, — бесцветным голосом ответила мама. — Дома сидим, продукты заканчиваются, а по улицам эти сумасшедшие разгуливают. Помнишь Рустама Ахметовича из третьего подъезда?

— Ну, предположим, — Виктор действительно смутно припоминал добродушного старика, каждый вечер прогуливавшегося с любимой дворняжкой по кличке Плюшка.

— Даже его не пожалели, — вздохнула мама. — Голову ему разбили, сволочи.

— Убили, что ли?

— Убили, ой жестоко убили. Налетели втроем или вчетвером, свалили с ног, да он головой на бордюр и налетел. А потом еще кусать начали.

— Они никого не жалеют, — вздохнул Виктор. — Они же не понимают, что делают.

— Ты-то там как?

— Я всем запасся, недели полторы-две точно протяну. А вот вам что делать? Буду думать, как до вас поскорее добраться. Интернета еще нет, не взял с собой ноутбук, идиот. Но, думаю, и так понятно, что самолеты и поезда уже не актуальны.

— Да, в новостях вчера сказали, что отменили все рейсы.

— А что еще говорят?

— Сегодня уже ничего, — призналась мать. — Нет сигнала ни по телевизору, ни по радио. Вчера-то один канал только работал, да и то с перебоями.

— Ладно, мам, я скоро вам скоро еще позвоню, надо сейчас делами заняться.

— Да какие дела, Витя? Нету больше дел никаких!

— Есть. Я ж хочу до вас добраться, вот и буду думать, что делать. У вас еды на сколько дней?

— Ой, откуда ж мне знать, — вздохнула мать. — На три, четыре, может быть. Ну, еще есть соседи, вроде все живы-здоровы, по домам сидят. Дверь в подъезд заперта, никто не залезет. Надеюсь…

— Понял. Хорошо, мам, целую, папе привет. Будем на связи.

— Удачи, сынок, звони нам!

— Обязательно.

Следующей на очереди была Ленка. Та ответила сразу.

— Алло, — холодный, но такой родной голос.

— Привет, Лен.

— Витя! — закричала жена. — Боже, Витя, где ты? Ты в порядке?

— Я в Париже, пока в порядке, но ситуация здесь невеселая.

— Да и у нас тоже, — призналась Лена. — Из Вашингтона зараза моментально по всей Вирджинии разбежалась. Вообще, все выходит из-под контроля, полиции просто не хватает.

— А ты сейчас где?

— В Бостоне, — кратко ответила жена, и в голове Виктора будто что-то взорвалось.

— С ним?

— Да. Не сейчас, Витя…

— Конечно, — легко согласился Виктор. — Просто хотел знать, жива ли ты.

— Ты вернешься сюда?

— Как? Телепорт еще не изобрели.

— Ну да… Будем надеяться, что все как-то наладится.

— Ага. Ладно, Лена, не знаю, увидимся ли еще. В любом случае, удачи, — голос сделался каким-то нетвердым, неестественным, точно кто-то крепко сдавил горло.

— Прости, Витя, — всхлип, шмыгание носом — неужто и впрямь переживает? — Я хотела все сказать… Но не успела.

Виктор положил трубку. Отцедил воду, высыпал макароны в тарелку, достал из холодильника кетчуп и щедро полил им свой холостяцкий поздний ужин. Надо же, мир в труху, все умерли или чокнулись, а он больше всего переживает из-за не сложившегося брака. Все-таки странные существа эти люди, им бы больше думать о том, как дожить до рассвета, а они все о чувствах. Нестерпимо захотелось курить, и Виктор снова вышел на балкон.

Несмотря на долгие часы, проведенные перед монитором в силу профессии, зрение у Виктора было по-прежнему орлиное. Он не мог ошибаться — тот человек, в чьей квартире горел свет, тоже вышел на балкон! Спасибо уличному освещению, которое еще почему-то работало. А вот в России, где фонари обычно включаются вручную лихим нажатием рубильника работником подстанции, по ночам теперь наверняка темень. Хотя, кто знает — за те годы, что он прожил в США, в родной стране многое могло поменяться.

Требовалось как-то обозначить свое присутствие, чтобы другой выживший заметил Виктора. Кричать Виктор не хотел, боясь привлечь внимание зомби. Он в панике заметался, ища способ как-то обозначить свое присутствие, и его взгляд упал на фонарик, лежащий на ящике с инструментами. Только бы не сели батарейки, он же столько им не пользовался. Нет, работает! Виктор прибавил яркости и начал махать фонариком. Это, конечно, тоже может поманить зомби, но все же в этой ситуации свет казался безопаснее звука.

Человек на балконе никак не отреагировал, а через пару секунд и вовсе скрылся в квартире. В отчаянии Виктор разразился благим матом и закурил. Как же теперь с ним связаться? Что ж, придется ловить незнакомца при свете дня, когда шансов на успешную коммуникацию точно будет больше. Можно, в принципе, сразу нагрянуть к нему в квартиру, чтобы не терять времени.

Внезапно где-то справа заметалось пятнышко света. Да это же тот самый парень (Виктор не сомневался, что это именно парень)! Он тоже принес фонарик и теперь обращался к Виктору! Все, пора собираться в гости. Одному все равно остается меньше шансов, чем с кем-то в компании.

Довольный Виктор еще раз на прощание помахал человеку фонариком, щелчком отправил бычок на асфальт и, полный сил, начал приступать к приготовлениям. Наскоро уплетая успевшие немного остыть макароны, Виктор начал думать.

Первым делом было нужно оружие. С этим, конечно, туго. Есть кухонные ножи, но для боя сгодится разве что один, разделочный. Виктор сомневался в его остроте, поскольку особо им не пользовался, но разве был выход? Неплохо было бы заиметь что-то типа бейсбольной биты или лопаты. В каком-то фильме про живых мертвецов Виктор видел, как хрупкая девица охаживала безмозглых зомби тяжеленной чугунной сковородой. Таковых в квартире Виктора, увы, не водилось. Единственная тефлоновая сковородка была слишком легкой, такой непросто будет пробить голову. Хм, но и одним ножом сыт не будешь — не хотелось бы доходить до рукопашной на такой близкой дистанции.

Решение пришло быстро — новая надежда придала сил, а адреналин, обильно выбрасываемый в кровь, придавал хаосу мыслей строгий порядок. Так, пластиковая швабра никуда не годится. Можно попробовать заострить ее, но все равно в лучшем случае получится слабенькое одноразовое оружие. А вот ножка от табуретки вполне сойдет за небольшую дубинку. Была б она еще чуть тяжелее, эх… Но, в любом случае, ей точно можно отбросить жаждущего плоти зараженного, если ударить прямо по его пустой башке. Д

Виктору пришлось попотеть, прежде чем удалось отломить ножку. Длиной она была сантиметров сорок, а то и сорок пять, из хорошего дерева. Он подержал ножку в руках, пару раз взмахнул ей — а нет, вполне увесистая и ухватистая, держать удобно. Еще бы гвоздей в нее наколотить, но, во-первых, некогда, а во-вторых Виктор совсем не хотел видеть, что остается после удара таким оружием, даже у зараженного.

Так, что у нас дальше по списку. Они кусаются. Надо бы позаботиться и об этом. На улице было прохладно, может, градусов тринадцать-пятнадцать, май в Париже нынче непривычно холодный. Можно нацепить на себя плотную рубашку и шерстяной свитер — Виктор не держал в этой квартире много вещей. Два слоя рукавов точно будут серьезным препятствием для зубов, так просто не прокусишь.

Затем Виктор натянул джинсы и сунул ноги в тяжелые ботинки, которые он давно хотел выбросить, да все никак не решался — ему они очень нравились, а у Лены вызывали приступы тошноты. Что ж, с одеждой и «оружием» все более или менее понятно.

Непонятно было только, брать с собой запасы, приобретенные в тот роковой вечер, или лучше идти налегке? Дорога, в общем-то, близкая, нужно пройти лишь три дома. Но что, если Виктору встретится с десяток кровожадных тварей, а у того товарища нечем поживиться? Эх, выбор, выбор.

В итоге Виктор все же решил не тащить с собой никаких продуктов и в первый раз просто сходить в гости и пообщаться. Сожрут так сожрут, все лучше, чем куковать тут одному без всякой надежды. Если человек на том конце улицы попадется толковый, можно будет вместе вернуться к Виктору и выгрести все, что можно съесть и выпить. Так и безопаснее будет, вдвоем идти.

Поколебавшись и тщательно взвесив все «за» и «против», Виктор все же решил попытать счастья утром, после рассвета. Все-таки хотелось рисковать жизнью в темноте — а вдруг у этих тварей зрение стало, как у кошек? Да и вообще, не стоит действовать вот так вот на эмоциях, жизненный опыт подсказывал, что спонтанные решения часто приводят к плачевным последствиям.

Итак, выбор был сделан в пользу утра, и Виктор ощутил облегчение. Теперь осталось дождаться солнца, и можно выходить. Самое главное — к страстному желанию выжить, свойственному всем живым существам на нашей планете, прибавилась долгожданная надежда. А с надеждой в сердце человек способен на все.

12. Один


Когда на часах было без пятнадцати шесть, Томаш начал одеваться. Самое главное — чтобы твари не прокусили ему кожу и не плюнули на нее, да и вообще любой контакт с зомби может стать последним. Томаш надел толстый свитер и старую кожаную куртку, замотался шарфом по самые глаза, напялил солнечные очки и, наконец, натянул шапку. Ох, жарко будет, конечно, но Томаш надеялся скинуть лишнюю одежду, как только доберется до машины друзей.

Тем временем на улице послышался звук мотора. Томаш метнулся к окну — да, это черный «Гольф» Дамиана въезжает во двор. Черт, зараженных прибавилось! Сразу три бешеных кинулись к автомобилю, и Дамиану пришлось удирать от них по газону. Каким-то чудом Француз успел заметить Томаша, высунуться в окно и проорать:

— Будем у пиццерии, дуй туда!

Машина вырулила из двора, зомби прекратили бесполезную погоню и остановились, с бестолковой злобой глядя вслед ускользнувшей добыче. Томаш команду понял. Перед выходом он быстро задернул шторы во всех комнатах и наказал матери ни в коем случае не открывать их и тем более не смотреть во двор.

— На балкон, само собой, выходить не вздумай. Под окнами лежит пани Божена, и этого, поверь, лучше не видеть.

— Что? — встрепенулась мать. — Божена? Под окном? Она тоже…

— Была, да, но ее муж сбросил вниз. Она чуть меня за собой не утянула, потому что я неосторожно вылез на балкон.

— Радек ее сбросил?

— Он тоже стал ненормальным.

— Сынок, — всхлипнула Барбара. — Что вообще происходит?

Каждый раз, когда мать плакала, Томаш понимал, насколько она постарела. А он заставлял ее проливать слезы чуть ли не каждую пятницу, когда приходил под утро, едва держась на ногах. В эту секунду он себя ненавидел. Он обнял мать за плечи и произнес скороговоркой:

— Француз и Дамиан ждут меня и пиццерии, я должен бежать. Просто будь дома, не открывай никому, даже к дверям не подходи. Сейчас я выйду, ты запрешь дверь и обратно навалишь на нее шкаф, хорошо? Он тяжелый, конечно, но ты справишься. Вот и славно, идем!

Барбара протянула сыну плотную пачку денег, завернутую в пакет. Тот кивнул и убрал деньги во внутренний карман куртки, застегнув его на молнию.

Стараясь ступать бесшумно, Томаш подобрался к дверям и аккуратно отодвинул громоздкий шкаф. Он посмотрел в глазок. Чисто. Подождав несколько секунд, Томаш приоткрыл дверь и выглянул на площадку. Никто не бросился на него, никто не устроил засады, все было спокойно. Он посмотрел на маму, маленькую, уставшую и хрупкую, и улыбнулся ей. Она слабо улыбнулась в ответ.

Томаш покинул квартиру и медленным движением закрыл дверь, в замок которой тут же с тихим щелчком закрылся. Он вытащил из-за пояса огромный кухонный нож, который не решился показывать матери, и сжал его в правой руке. Это придало некоей уверенности — теперь он может быстро нанести смертельный удар. Вопрос только, хватит ли смелости бить живого человека ножом? Даже безумного?

Никогда прежде родной и знакомый подъезд не таил в себе столько угрозы, даже в детстве, когда Томаш с друзьями боялись старой и потемневшей от времени двери в подвал, из которого постоянно несло сыростью. Они были уверены, что там живет какой-то жуткий монстр, и если ребенок припозднится по дворе до темноты, то, стоит ему войти в подъезд и направиться к ступенькам, этот монстр схватит его и утащит в подвал. Поэтому, заигравшись в футбол или прятки, Томаш всегда вихрем влетал в подъезд и старался как можно быстрее преодолеть несколько лестничных пролетов, чтобы подвальное чудовище не достало до него своими холодными скользкими щупальцами.

Тогда, в детстве, Томаш знал, что все эти монстры — это так, понарошку, и бояться их было просто забавно. А сегодня все по-настоящему, и потому стоит быть всегда наготове.

Он медленно спускался, мертвой хваткой вцепившись в рукоять ножа. Сейчас он жалел, что жил на четвертом этаже — до выхода пилить и пилить. Томаш боялся, ужасно боялся, и интуиция подсказывала ему, что победить страх можно только одним способом — действием. Он смотрел то вверх, то вниз, готовый отразить нападение, но пока все шло хорошо.

Спокойно было и на втором этаже. Из одной из квартир доносилась музыка и громкий смех — похоже, кто-то решил устроить пир во время чумы. Или кому-то было просто наплевать на все вокруг.

— Идиоты обкуренные, — еле слышно пробормотал Томаш. — Хана им, точно.

Первый этаж. Здесь тоже ничего не вызывает опасений. Хотя, стоп. Одна дверь, справа, была приоткрыта! Томаш замер, им овладела нерешительность. С одной стороны, хотелось тихонько проскочить мимо, как мимо подвального чудища, а с другой он боялся, что незамеченным пройти не удастся, и упырь вопьется прямо в спину. А то и запрыгнет сзади и укусит прямо в шею. Томаш представил, как на горле в сжимаются охочие до крови зубы зараженного, и ему стало нехорошо, настолько нехорошо, что подступила тошнота. Нет, хватит! Хватит. Не время трусить, дома мама, она одна, она без него не справится.

Он спустился на ступеньку ниже, поудобнее перехватил нож. Томаш не сводил глаз с приоткрытой двери. Он чувствовал исходящую оттуда угрозу, и был готов ее отразить. Обычно его предчувствия оправдывались достаточно редко, так и оставаясь предчувствиями, но сегодня опасения оправдались. Вредная бабка Ядвига с прытью, какой позавидовал бы ямайский спринтер, вывалилась из своей квартиры и рванулась навстречу.

Томаш взмахнул ножом перед собой, лихорадочно отступая. Лезвие рассекло тянущуюся к нему руку старухи, и на серые ступеньки закапала кровь. Ядвига что-то шипела, ее глаза, казалось, были готовы вот-вот лопнуть. И тут Томаш разозлился по-настоящему. В нем не было такой ярости, даже когда он разбивал башку тому балбесу из Гдыни, что нагло ухлестывал за Натальей. Прежде он недолюбливал Ядвигу, да и только, но сегодня он ее ненавидел.

Он начал рубить тяжелым ножом, как топором, стараясь действовать быстро, чтобы не дать зомби плюнуть в него. Зараженная, еще вчера бывшая обычной пожилой женщиной, ворчавшей на всех и вся, заверещала от боли безумным голосом. Теперь уже она пятилась, пытаясь защититься, но было поздно. Томаша даже не пугала кровь, которая полилась рекой, наоборот, она скорее подгоняла его бить сильнее. Он остановился, лишь когда Ядвига упала на пол у самой двери своей квартиры, так и не успев вернуться туда, и затихла. Томаш тяжело дышал. Он переводил взгляд с окровавленного ножа в своей руке на то, что осталось от соседки по подъезду. Нет, это все ненормально, этого не должно было быть!

Сверху донесся топот. Кто-то бежал за ним, на шум! Наверняка пан Радослав, ненасытный подонок, который только за утро успел расправиться как минимум с двумя противниками и только и ждал, когда появится новая жертва.

Звук шагов приближался, и Томаш побежал. Он пинком распахнул подъездную дверь, у которой опять сломался магнитный замок, и не глядя по сторонам ринулся туда, где его уже ждали друзья. Справа лежал труп пани Божены, и Томаш с трудом поборол пугающее искушение посмотреть на него.

Периферийным зрением он заметил, что к двух сторон к нему уже бегут. Впереди было еще два зараженных, но они были слишком увлечены дракой друг с другом. На всякий случай Томаш обогнул их на приличном расстоянии.

Он быстро оглянулся — по следу шло уже пять монстров. Их лица были искажены злобой и они, казалось, не знали усталости. Вообще. Томаш слышал хриплое сбивчивое дыхание за спиной, но почему-то уставал только он. Или же зомби просто не могли остановиться, даже если это нужно? Возможно, ярость гнала их вперед и будет гнать, пока не остановится бешено колотящееся сердце и зараженный не упадет, пробежав по инерции на ватных ногах еще с десяток метров.

Томаш петлял между машинами и ловко перескакивал невысокие ограждения. Дышать было невероятно тяжело, каждый вздох обжигал легкие. Он на бегу сорвал шарф и хотел было избавиться и от куртки, но вспомнил, что там лежат деньги.

Ему все-таки удалось увеличить дистанцию — зомби оказались не такими прыткими, особенно когда нужно было преодолевать какие-то препятствия, например, забор или ограду. Ближайший, пан Радослав (да что же это такое, он что, воплощение сатаны?!), отставал на метров двадцать, а то и двадцать пять. Но он бежал быстро, тогда как Томаш уже чувствовал, что перестает адекватно воспринимать действительность — краски тускнели, все как-то странно плыло, катастрофически не хватало воздуха. Эту гонку он вот-вот проиграет.

А вот и пиццерия, крохотное квадратное здание с огромной пластиковой пиццей на стене. Кто-то где-то кричал и верещал, кто-то за кем-то гнался, кто-то кого-то убивал. Улица была полна насилия и страха, но все это проносилось мимо сознания. Томаш был уже близко, и он видел, что машины нет. Француз и Дамиан уехали! Оставили его! Все, теперь домой уже не вернуться.

Он сам не знал, зачем продолжает бежать. По следу шли только два зомби — остальные нашли себе другую, более доступную добычу. Томаш перебежал через пустую дорогу, по которой еще вчера носились автомобили, и добежал до пиццерии. Твари были близко, они все-таки догоняли его. Но он не сдастся.

Томаш решил оббежать здание вокруг, затаиться за углом и встретить этих ублюдков с ножом, а потом уже думать, как попасть обратно, в квартиру. Но, едва он забежал за пиццерию, как увидел «Фольскваген». Дамиан быстро завел мотор, и уже через пару секунд Томаш плюхнулся на соседнее сиденье — Француз молодец, заранее пересел назад. Видимо, ожидал, что за Томашом будет погоня. Зомби выскочили навстречу автомобилю, но Дамиан легко разминулся с ними и выехал на дорогу. Пан Радослав лишь злобно ощерился, пуская пузыри из зеленой слюны. Он-то небось надеялся, что загнанная жертва вот-вот сломается, и можно будет разделаться с ней.

— Твою мать, — хрипло выдохнул Томаш, стягивая куртку. — Думал, не добегу.

— Мы и сами уже не ждали, — признался Дамиан.

— Едем к Козловскому?

— К нему. Нам тоже нужны волыны, — усмехнулся Дамиан и прибавил скорости.

Пот тек ручьем, заливая глаза. Футболка приклеилась к спине, а температура воздуха в кроссовках была сравнима с температурой поверхности солнца. Томаш избавился от куртки и кофты, но шапку снимать не стал — не хотелось было объяснять друзьям, что, мол, с перепугу поседел. Те хоть и сами те еще храбрецы, но случае подтрунить над приятелем не упустят.

Дамиан вел машину уверенно, лихо обходя время от времени попадавшиеся препятствия в виде брошенных автомобилей и трупов. Через десять минут друзья пересекли круговое движение и оказались в соседнем Сопоте.

— Ну и дела, — Томаш был поражен тем, что творилось вокруг.

Зараженные были везде — бегали за прохожими по улицам, врывались в подъезды, прыгали на машины. Машин, впрочем, было уже совсем немного, и водители старались ехать как можно быстрее. Это помогало миновать расправы от рук зомби, но повышало шансы на аварию с летальным исходом — шанс столкнуться с такими же торопыгами, не глядя вылетающими со второстепенных дорог, был велик.

Свидетелями столь трагичного события и стали Томаш, Павел и Дамиан — из двора на главную выскочил красный Опель, преследуемый десятком зараженных, едва разогнался и влетел в бок миниатюрному Смарту. Смарт, машинка размером чуть больше консервной банки, несся с приличной скоростью, поэтому водитель не успел отреагировать на угрозу. В итоге чудо немецкого автопрома отлетело и кубарем покатилось к обочине, дважды перевернувшись на крышу и остановившись лишь от крепкого удара о стену дома. Сработали подушки безопасности. Больше того, водитель остался в сознании.

Правда, у него явно были повреждены или зажаты ноги — он тщетно пытался выбраться в течение нескольких долгих секунд, пока на него не накинулось несколько тотчас подскочивших зомби. Водителю Опеля повезло меньше — он то ли потерял сознания от сильнейшего удара об руль, то ли вовсе погиб.

— Пристегиваться надо, — покачал головой Француз. Этого бегемота хрен проймешь, тут люди как мухи мрут, а ему до лампочки.

Зомби с удовольствием дрались и друг с другом. Иногда драки были жестокими и кровавыми, иногда хватало одного удара или даже злого рыка, чтобы более слабый пустился наутек.

— Это ж зоопарк какой-то, — комментировал все происходящее Француз. — Это что у них в мозгах творится?

— А ты подойди да спроси, — хохотнул Дамиан.

— Кстати, почему по объездной не едем? — полюбопытствовал Томаш.

— Потому что все туда прут, может быть пробка. Кстати, ты может шапку свою дурацкую снимешь?

— Иди ты, — огрызнулся Томаш. — На дорогу смотри.

Ехать надо было далеко, до городка под названием Реда. Томаш боялся пробок, но главная улица, идущая через Гданьск, Сопот и Гдыню была очень широкой, а машин попадалось все меньше.

Томаш вспомнил, что надо позвонить Наталье — не время больше играть в обиженных. На счастье, сотовая сеть снова работала. Похоже, тех, кто ее перегружал, уже превратили в безмозглых болванов, и теперь можно спокойно звонить и отправлять сообщения.

— Томаш?

— Привет, детка. Ты в порядке?

— Я да, а вот папа и Марчин…

— Укусили?

— Да, — Наталья ожидаемо захныкала. — И до мамы не могу дозвониться, она вчера в Варшаву уехала к подруге. Телефон не отвечает.

Томаш прекрасно понимал, что это означало, но ему хватило ума не озвучивать свои домыслы.

— Ты сейчас где?

— Дома.

— А отец твой с братом?

— Не знаю, были во дворе, но уже с полчаса, как пропали. Что мне делать, Томаш?

— Я за тобой приеду, через пару часов, — буркнул Томаш, и тут же сердито добавил. — А ты почему сама-то не позвонила?

— Да я как-то растерялась, — новые всхлипывания, ну что за истеричка. — Забери меня, пожалуйста.

— Конечно, пупсик, не плачь, закройся в своей комнате и ни шагу на улицу, поняла?

— Ага.

— Давай, до встречи.

— Я буду тебя ждать.

Ждать она будет, ага. Томаша охватила злость — чем же она, стерва, раньше думала? Могла бы позвонить, точно могла. Хотя, если ее папашу и дебила-братца покусали эти психопаты, тогда, наверное, правду говорит. Странно, что у нее крыша не поехала. Хотя может, что и поехала, по телефону же не поймешь.

К зараженным, устроившим кровавую баню на всех улицах города, Томаш уже привык. Точнее, не то, чтобы привык привык — к такому никогда не привыкнешь — просто их вид перестал вызывать шок. Носятся, дерутся, плюются и кусаются, и пусть, только меня не надо трогать.

В Гдыни ситуация была еще хуже. Один раз Дамиан едва успел прибавить газа и уйти из зоны поражения — три полицейские машины перекрыли встречную полосу и отстреливали зомби, которые лезли и лезли. Дамиан был хорошим водителем, его отец когда-то был гонщиком-любителем и научил сына кое-каким вещам. Гольф виртуозно огибал зараженных, не давая им сделать ровным счетом ничего. Несколько плевков от разъяренных зомби оставили на стеклах тошнотворные зелены кляксы, но с этим как-то можно было смириться.

Очень много автомобилей направлялись в сторону Румии и Реды — выжившие бежали из города, начисто игнорируя правила движения. Они заезжали на эстакаду моста и мчали на юг, по хорошей современной автостраде, которая еще вчера была платной. Сегодня, понятное дело, никто плату брать не станет. Как сообщил Француз, народ валил в Щецин и оттуда в Германию, надеясь, что там будет безопаснее. Кто-то слышал информацию про лагеря для беженцев от НАТО. Представитель Северо-Атлантического Альянса о Польше не сказал ни слова, хоть Польша и была одним из самых крупных государств Европы и, как заявляли американцы, очень важным союзником США. Как всегда, западные партнеры оставили свою восточную союзницу один на один с бедой.

Когда до квартиры Козловского осталось не больше километра, на дорогу с моста вдруг прыгнул зараженный. Он явно метил на грохнуться на крышу автомобиля, а потом выковырять оттуда добычу. Дамиан заметил движение периферийным зрением и едва успел притормозить и вывернуть руль вправо. Зомби — молодой тучный паренек — со свистом пронесся мимо и неуклюже шлепнулся на асфальт, поломав себе ноги. Упади он на машину, всем пришлось бы худо.

— Мне придется покружить, чтобы отвести этих ублюдков подальше, — нарушил молчание Дамиан. — Француз, звони Кубе, пусть готовится и прикрывает нас из окна. Соседи в полицию не позвонят, пусть не боится.

Француз полез за телефоном.

— Привет, Козловский. Да-да, мы уже подъезжаем. Покатаемся немного по району, оттянем их от твоего дома. Ну, а ты прикрывай наши задницы из окна. Круто я сказал, да? Прямо как Брюс Уиллис, — Француз мерзко заржал. — Ладно, давай.

Зараженных было не так уж и много, за машиной погналось едва ли больше десяти человек. Дамиан специально снизил скорость и шел чуть медленнее тридцати километров в час, чтобы зомби не теряли друзей из виду и не прекращали преследование.

Гольф кружил между однотипными четырехэтажными домами, симпатичными и аккуратными. Здесь как раз построили новый район и сдали с пару месяцев назад. Томаш сам подумывал о том, чтобы перестать пропивать родительские деньги, устроиться на работу и снять здесь квартирку с Натальей, но, увы, не сложилось.

— Ладно, рули уже к Козловскому, — махнул рукой Француз. — И так далеко отъехали.

Дамиан резко развернулся и ускорился. Не доехав до зомби, он свернул в арку, а потом направо, и поехал еще быстрее. Таким образом, до дома Козловского друзья добрались без хвоста. Сам Куба с сигаретой в зубах и грязной майке уже маячил в распахнутом настежь окне черной винтовкой. Смуглый, высокий и худой, как палка, он напоминал мексиканского наркобарона. Сходство Кубе нравилось, и, дабы усилить его, он отрастил себе характерные усы.

— Давайте, девочки, по одной, — гаркнул Козловский и загоготал над своей шуткой. — В подъезде чисто, код двадцать три четырнадцать.

Все трое вышли из авто и подбежали к крыльцу. Француз уже вводил код, когда над головами друзей грянул гром выстрела.

— Сука! — заорал Павел, от страха поспешивший и нажавший на какую-то лишнюю кнопку.

— Давай заново и успокойся, — процедил Томаш, переминаясь с ноги на ногу. — Козловский шлепнул бешеного, все нормально.

Ну и зрение у этого доходяги, с удивлением подумал Томаш. Сам он никого не видел, пока Козловский не нажал на спуск. Одновременно со звуком выстрела что-то шевельнулось и упало на землю в кустах в метрах пятидесяти.

Наконец, бестолковый Француз ввел верный код, и друзья оказались в подъезде. В большинстве домов в Польше подъездные двери почти целиком состояли из стекла, поэтому говорить об их пользе в такой ситуации не приходилось. Любой зараженный, даже самый хилый, сможет выбить стекло и войти внутрь, если захочет. Если захочет… Интересно, а хотя ли чего-нибудь вообще эти твари, кроме как добраться до ближайшего к ним человека и разделаться с ним?

Квартиру себе Козловский оттяпал знатную — трехкомнатная, обставленная с размахом дорогой мебелью и современной техникой. Томаша всегда удивлял этот жулик, как ловко он приторговывал наркотой и оружием прямо под носом у полиции. Причем Якуб Козловский держался на плаву уже очень долго — с самого низвержения коммунистического строя. А все началось с торговли травкой, когда Кубе было всего шестнадцать.

— Давай, заходим, — Козловский впустил друзей внутрь, потом высунул башку в подъезд и осмотрелся.

Не обнаружив опасности, Куба довольно крякнул и захлопнул дверь.

— Сегодня тут носились, — пояснил он, кивком указывая на лестничную площадку. — Пришлось подняться на этаж выше и потратить целый магазин. Не очень-то хочется, чтобы эти сукины дети начали ломиться ко мне, эта долбаная дверь даже от моего пердежа дрожит. Вот ведь давно знал, что надо ей заняться, да так и протянул.

— А что, они могут вломиться? — осведомился Дамиан.

— Да, еще как, — ответил Козловский, откупоривая бутылку водки. — Как раз на четвертый этаж сегодня ввалились, к молодоженам. Те, видать, не натрахались еще, твари их прямо в койке искусали и избили, а потом меж собой начали что-то выяснять.

— И что, выяснили? — по-свойски спросил Француз, плюхаясь на кожаный диван.

— Не успели. Двоих в голову, третьего в сердце, — не без гордости отозвался Куба. — Я не верил во всю эту хрень с укусами и прочей мистикой, что там в Сети такие, как вы пишут, так что решил молодым помочь. Парень пошел в ванную мыться — ему еще морду расквасили, нос сломали, кровища моря. А девчонка его в одеяло закуталась и давай тихонько хныкать. Симпатичная, зараза. Я с ними посидел минут пять да думал идти, а она раз — и отключилась. Ну, кинулся я за бойфрендом, стучусь в ванную, а тот молчит. А потом как заколотит в дверь! И давай что-то орать. Да так сильно бил, гнида, что дверь чуть не вылетела к чертям. Ему, чтоб открыть, надо было просто ее на себя потянуть, а он так и не догадался.

— Голливуд прямо, — восхищенно покачал головой Дамиан.

Томаш с неприязнью посмотрел на него. Еще один псих. Что он, что Француз — для них это все как игра, как новая стрелялка из магазина.

— Ну и я говорю! А тут еще чувствую, что сзади кто-то топчется. Оборачиваюсь, а там красотка в неглиже с дикими глазами, из комнаты выпорхнула и на меня нацелилась. Я сразу сообразил, что тут почем и шарахнул ей по лбу. А потом, чтоб подстраховаться, прямо через дверь остатки обоймы в ее хахаля высадил. Тот тихонько похрипел и умолк. Вот такое у меня утро, блин. Как тут не пить?

Куба снова присосался к бутылке. Затем, утолив жажду и вернув себе хорошее настроение, он окинул друзей слегка помутневшим взглядом и спросил.

— Кстати, а вы что конкретно хотели-то?

— Я ж тебе звонил, — раздраженно сказал Француз. — Три пушки…

— Ты что, думаешь, один такой, кто мне звонит, идиот?! Только до вас двое были уже, — вдруг вспылил Козловский. — Какие пушки? Что предлагаешь за них?

— Мы ж договорились, — Француз назвал сумму.

— Не, — просто ответил Куба. — Деньги уже не нужны никому.

— Что? Ты ж сам сказал…

— Так это когда было? Вчера вечером, когда я был под мухой и ни хрена не понимал, что творится. А сейчас уже понимаю, что всему пришел звездец, и деньгами теперь можно или подтираться, или костер разводить.

— А что ты хочешь?

— Машину, — пожал плечами Куба. — Она у вас далеко не новая, так что за один ствол пойдет. Нужно еще оружие — пригоните что-нибудь поинтереснее.

— Мы за каким чертом сюда пилили? — в Томаше начала подниматься ярость.

— Да мне по барабану, — пожал плечами Козловский и с невозмутимым видом снова присосался к бутылке. — Можете идти прямо в задницу.

Дамиан вскочил, намереваясь броситься на лживого паршивца, но тот ловко отставил водку и стремительным движением поднял ствол винтовки. Он смотрел прямо в грудь Дамиану, и тот был вынужден остановиться и ограничиться свирепым взглядом.

— Так, а ну-ка на выход, джентльмены, — улыбнулся Козловский.

Он стоял спиной к балкону, Томаш же сидел аккурат напротив него и все видел. Видел, но не успел никого предупредить, все произошло слишком быстро. Два зараженных мастерски спрыгнули с балкона этажом выше и оказались прямо за Козловским, который так и целился в Дамиана.

Звон стекла, крик. Козловский пытается обернуться, но делает это чертовски медленно, и зомби, высоченный мужик в дорогом пиджаке, сбивает его с ног в невероятном броске. Оружие Кубы, старая винтовка М14, вылетает и падает прямо под ноги Французу, который, увы, не успеет воспользоваться подарком, потому что прямо на него как танк прет еще один зомби, низкий, крепкий мужичок средних лет с окровавленной мордой и сломанным носом.

Француз орет, зараженный бьет его кулаком в лицо. Француз поднимает руки, закрывается, и зомби жадно, с хрустом впивается зубами в его запястье. Павел кричит еще громче, и ему вторит Козловский, которому вырывают ухо, заливая дорогой паркет кровью.

Томаш помотал головой. Недолго думая, он схватил бутылку водки, ополовиненную Козловским, и обрушил ее на голову твари, сидящей на Французе. Удар пришелся вскользь — в последний момент зомби немного дернулся. Так или иначе, зараженный переключил свое внимание на Томаша, который так и держал бутылку в руках, дрожа и медленно пятясь.

Дамиан, не издав ни единого звука, выскочил в коридор, открыл дверь и сделал шаг на площадку, намереваясь удрать и бросить Томаша. Но, похоже, кто-то встал на его пути. Судя по его сполошным крикам, зомби не оставили ему шанса.

В голове Томаша в фоновом режиме пульсировала мысль, что твари устроили настоящую засаду. Ударили с балкона, потом подстерегли там, куда, предположительно, должны отступать жертвы. Тем временем зомби медленно шел на Томаша, расставив руки и ощерив зубы. Его верхняя губа, прикрытая жиденькими усами, мерзко подрагивала, а изо рта непрерывно вылетали капельки слюны, смешиваясь с идущей из носа и рассеченной брови кровью. Слюна. Он же может плюнуть! Не дать сделать этого, ударить первым.

Томаш размашистым движением снизу зарядил бутылкой зомби прямо в челюсть. Голова зараженного откинулась назад, он потерял точку опоры и свалился на паркет, и Томаш ударил еще раз. Бутылка раскололась о макушку крепыша, и тот обмяк. Возможно, умер, а может, просто потерял сознание. Томаш вытер руки, залитые водкой, о штаны и осмотрелся.

Француз встал на ноги, сжимая рану на запястье здоровой рукой. Козловский уже не шевелился. Он был мертв. Из прокушенной шеи выбежало столько крови, что на полу образовалась глубокая темно-красная лужа. Убийца торговца поднялся с бездыханного противника, ища глазами новую жертву. Истошно вопил Дамиан. Он пытался захлопнуть дверь, но зомби уже просунули свои руки и громко орали, прямо как люди.

Тем временем зараженный выбрал Француза. Томаш же воспользовался моментом и схватил винтовку, оброненную Козловским. Он немного разбирался в пистолетах и револьверах, но это оружие знал только по играм. Томаш понятия не имел, сколько патронов в магазине и взведена ли винтовка, он просто вскинул ствол, упер его в спину зараженного, обхватившего Француза и пытавшегося добраться до его лица или шеи, и нажал на спусковой крючок.

Выстрел бабахнул настолько громко, что от неожиданности заложило уши. Отдача ударила в плечо, да так сильно, что Томаш был уверен, что болеть будет очень долго. Он никогда не стрелял из такого оружия, поэтому и не подумал о том, что надо было упереть приклад в плечо.

Зомби всем своим немалым весом свалился на переставшего что-либо соображать Француза. К счастью, пуля не прошла навылет, и Павел не пострадал, а вот зараженный мгновенно распрощался с жизнью.

— Томаш, помоги, — орал Дамиан, из последних сил удерживая дверь. Кто-то из зомби плюнул ему прямо в глаза, и тот жмурился, пытаясь вытереть слюну о рукав порванной кофты. — Ай, как глаза щиплет, ничего не вижу!

— Француз, давай со мной, — Томаш выскочил в коридор и, особо не целясь, трижды выстрелил в зомби, лезущих в квартиру. Их было двое или трое, сложно было разобрать. Получив отпор, зараженные отступили — было невозможно разобрать, какой урон они понесли. Дамиан захлопнул дверь и тут же запер ее на замок. И он, и Томаш начали напряженно слушать тишину, ожидая, что она прервется новой атакой. Но этого не случилось. Топот убегающих тварей давно уже стих, бояться было нечего.

Томаша снова неприятно кольнула мысль, что зомби действуют подобно хищникам на охоте. Ему почему-то не верилось, что эта атака с двух сторон была стихийной. Томаш своими глазами видел, как зараженные спустились на балкон Козловского — они повисли на руках, чуть ли не синхронно качнулись и буквально влетели в квартиру Кубы. Так что, выходит, они разумны? Нет, конечно. Но все равно странно, что та парочка, пришедшая с балкона, действовали так слаженно.

— Француз, ты как?

— Херово, — Павел сидел на полу, баюкая покусанную руку. — Все, хана мне.

Кровь из укуса уже почти не бежала, но Француз менялся на глазах. Его лицо покраснело, глаза сделались какими-то бегающими, язык постоянно нервно облизывал высохшие губы. Он был смертельно напуган.

— Тебя же укусили, — дрогнул голос у Дамиана.

— А в тебя плюнули, — мрачно ответил Томаш. — И чего у тебя кофта вся порвана? Кусали?

— Пытались, да не вышло, — нервно ответил Дамиан — Нехорошо мне что-то.

И тут его обильно вырвало. Томаш понял, что в течение ближайших минут станет свидетелем того, чего особенно боялся. Но почему-то сейчас было все равно, он не чувствовал ничего похожего на горечь или сочувствие. Посмотрев на Дамиана, который пару минут назад порывался бросить его и Француза и смыться на машине, он спокойно сказал.

— Давай ключи от машины. Вы остаетесь здесь.

— Что? — Дамиан вытаращил глаза, Павел же просто опустил голову. Кажется, он теряет сознание, это очень плохой знак.

— Давай ключи, сука, иначе я тебе прямо сейчас мозги по стенке размажу, — Томаш сам удивлялся своему спокойствию. Эх, если б он раньше умел так говорить, давно бы стал самый крутым в своем районе.

Дамиан замахнулся для удара, но Томаш был готов к этому. Он резко взмахнул винтовкой, и приклад встретился с квадратной челюстью друга. Что-то хрустнуло, и Дамиан упал, держась за лицо.

— Сейчас выстрелю, — предупредил Томаш. — Ключи.

Выплюнув два зуба и комок крови, Дамиан полез в нагрудный карман рубашки и дрожащими руками достал заветные ключи, разъяренно глядя на Томаша. Когда он вытянул руку, рукав рубашки немного поднялся, и взору Томаша предстали аккуратные следы зубов.

— Ты еще и обмануть нас хотел.

Новый удар опрокинул Дамиана на спину.

— Брось ключи на пол и ползи в ванную. И закройся там. Ты все равно уже не жилец.

Дамиан подчинился. Поднявшись, он нетвердой походкой направился в ванную комнату и честно закрыл зверь, а потом и запер — это подтвердил металлический щелчок щеколды. Вздохнув, Томаш аккуратно поднял ключи, осмотрел их на предмет крови и положил в карман джинсов, а после перевел взгляд на Француза. Тот будто уснул — сидел, привалившись к стене, голова свесилась на бок. Даже вроде посапывал негромко.

— Ты, конечно, был придурком, но ты мой друг, — сообщил Томаш обмякшему Французу и выстрелил.

Француз дернулся, голова безвольно метнулась влево, выплеснув на стену кровавые ошметки мозга, и тело лучшего друга сползло на пол. Томаш достал магазин — из десяти патронов осталось четыре. Со щелчком он вернул его на место. Теперь надо поискать еще какое-нибудь оружие и патроны. Он старался не косить глазами на мертвого Француза, так как зрелище было удручающим — правая часть лица покойника была залита кровью, которая все лилась.

В это время из ванной комнаты донеслись какие-то звуки. Дамиан очнулся, предатель. К нему Томаш не испытывал ни малейшей жалости. Он лишь продолжал удивляться охватившему его спокойствию. За десять минут Томаш обшарил все шкафы в квартире Козловского, но, увы, кроме старого ТТ польского производства и двум магазинам к нему ничего обнаружить не удалось. Самое главное Козловский хранил в сейфе в соседней комнате, доступа к которому у Томаша не было и теперь уже и быть не могло — кодовый замок знал только владелец, а пытаться угадать комбинацию или взломать стальную махину было глупой идеей. И с собой ее не заберешь, слишком тяжелая.

В любом случае, уж лучше пистолет, чем ничего, тем более что за ним Томаш сюда и приехал. Внезапно ему в голову пришла мысль. Томаш брезгливо обшарил карманы штанов Козловского, стараясь не запачкаться в его крови, и обнаружил полный магазин к винтовке — логично, ведь Куба с самого утра с ней не расставался.

Находка подняла Томашу настроение. Кроме того, на M14 должен быть калибр 7,62 миллиметра, такие патроны наверняка можно будет раздобыть у тех же полицейских.

Томаш подошел к двери в ванную комнату. Он вспомнил, как Козловский каких-то двадцать минут назад хвастал о том, как изрешетил зараженного прямо сквозь дверь. Выпускать Дамиана наружу, чтобы прострелить ему башку в коридоре, Томаш не планировал. Он легонько пнул по двери носком, и зомби тут же начал колошматить по ней. Дамиан крепкий парень, шесть лет посвятивший боксу, так что долго эта дверь не продержится. Томаш прицелился примерно на уровне груди, прижал приклад к отозвавшемуся болью плечу и дважды выстрелил.

Грохот и стук черепа об пол — попал. Теперь надо выбираться отсюда. Томаш вернулся в гостиную и ткнул прикладом крепыша, об чью голову он разбил бутылку с водкой. Тот не подавал признаков жизни. Надо же, сегодня Томаш убил, как минимум, трех человек, а то и больше — он так и не знал, что стало с теми зараженными, кто пытался ворваться в квартиру вслед за Дамианом и поймал несколько пуль.

Вид с балкона не вызывал опасений — никаких подозрительных субъектов поблизости не наблюдалось. Только где-то вдалеке, в паре сотен метров, кажется, бродил один, медленно удаляясь.

Стараясь не терять времени, Томаш сменил магазины в винтовке. Он посмотрел в глазок, площадка была пуста. Затем осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Никого. Только тихонько завывает ветер, врывающийся в подъезд через разбитое окно. Убежали, явно убежали.

Он вышел на площадку. Все вокруг в крови. Ниже на ступеньках лежал подстреленный им зомби, прижимая руки в пробитой груди. Значит, одного все же прикончил. Четыре трупа за одно утро! Томаш на секунду задержался, не решаясь перешагнуть через мертвеца — ему все казалось, что тот схватит его своими остывающими пальцами за ногу и вопьется зубами. В итоге он перепрыгнул чуть ли не половину ступеней и с громким шлепком приземлился, тут же приготовившись стрелять. Нет, никого. Черт, эти твари точно не такие уж тупые. Уж если они по балконам скачут, как макаки по джунглям… Томаш внезапно подумал о своей маме, которая осталась одна в квартире. А если запрыгнут на их балкон?

Эта мысль заставила поторопиться. В подъезде никого не было, и Томаш выбежал на улицу. Быстро оглядевшись, он открыл машину, сел и заблокировал двери. Теперь надо было забрать Наталью, потом быстро добраться до магазина, набрать продуктов и ехать домой. Не теряя ни секунды, он выехал с парковки и направился в сторону Гданьска.

13. Супермаркет


У меня одного не было пистолета, и я вооружился баллонным ключом. Конечно, на травматическое оружие я бы тоже не слишком полагался, им скорее можно ранить и заставить зомби отступить. Хотя, с другой стороны, выстрелом в лицо вполне можно убить или покалечить, зараженные ведь оставались людьми, по крайней мере, с анатомической точки зрения.

В супермаркете было светло — электричество по-прежнему исправно подавалось из дожигающей последнее топливо станции. При нашем приближении автоматические двери разъехались в сторону с легким дребезжанием. Тревожно озираясь, мы вошли внутрь. Я не мог отделаться от мысли, что антураж как две капли воды похож на голливудские фильмы о зомби — огромный пустой магазин, везде полки с товарами, за каждой из которых нас может ждать смерть. Когда-то это казалось романтичным, в играх и фильмах, а вот сейчас лично мне было безумно страшно.

Мы твердо договорились ни в коем случае не разделяться — опять же идиотский клишированный ход в любом ужастике. Нет уж, мы везде будем вместе, так намного больше шансов выжить. Если б я знал, что данное обещание придется совсем скоро нарушить…

Никто не кинулся на нас из засады, зомби мы увидели еще издалека. Три или четыре силуэта бродили в другом конце зала возле витрины с мясными продуктами. Мы переглянулись. Нет, не будем привлекать их внимание, вдруг в этом магазине не три, а тридцать зараженных, и если они кинутся все разом…

Пригибаясь и стараясь ступать предельно осторожно, Ванька, идущий первым, направился в крайний правый ряд. Здесь были всевозможные хозтовары и кухонная утварь. Когда все скрылись за стеллажом, я поднял руку, привлекая внимание. Друзья уставились на меня.

— Придется их валить, — прошептал я. — Без шума и незаметно мы отсюда ничего не вынесем.

— Да, но я не могу понять, сколько их, — так же шепотом отозвался Леха.

— Давайте тихонько обойдем зал и посчитаем.

Так и сделали. На самом деле, зомби, казалось, и не ждали людей. Кто-то из них просто бесцельно бродил по рядам, кто-то угощался продуктами, а двое зараженных и вовсе нырнули в холодильники с мороженым. Я осторожно высунул голову. Да они же слизывают со стенок тонкий лед! Надо же, какие находчивые. Похоже, смерть от обезвоживания им не грозит.

Еще один зараженный вертел в руках темно-зеленую стеклянную бутылку с минералкой. Он явно хотел добраться до содержимого, но не представлял, как это можно сделать. В итоге он в гневе разбил ее об пол. Звук бьющегося стекла взбудоражил зомби, и нам пришлось вжаться в стеллажи с чипсами и закусками, чтобы зараженные не заметили нас — они мчались к источнику шума.

Послышалась какая-то возня. Я осторожно приподнял голову. Зараженные лакали воду прямо с пола. Потом тот, кому пришла в голову гениальная идея добычи воды, начал хватать остальные бутылки и швырять их вниз. Я готов был поклясться, что зомби издавали торжествующие звуки. Они возбужденно закаркали, как вороны при виде падали.

— Охренеть, — потрясенно проговорил Семен.

Но это было еще не все. Внезапно один из зараженных начал расталкивать всех остальных, раздавая направо и налево оплеухи и затрещины. Это был молодой мужчина среднего роста с маленькими близко посаженными глазками и квадратным подбородком. Как ни странно, никто из зомби и не подумал дать ему сдачи. Они все оторвались от воды, поднялись на ноги и утихли. Тогда вожак сам припал к лужице и начал жадно, с хлюпаньем втягивать ее в себя.

Я быстро пересчитал зараженных. Двенадцать человек. Много, черт возьми.

— Слушайте, может, сжечь их? — предложил Ванька.

— Не, мы можем весь магазин спалить, — покачал головой Леха. — Нам здесь много чего нужно, так что никакого риска. И, увы, разделиться все же придется.

Вид моей возмущенной физиономии нисколько не смутил Леху, он жестом попросил меня помолчать и продолжил:

— Ванька и Димыч, идите в другой конец зала, привлеките их, уроните что-нибудь, пошумите. Когда они побегут к вам, мы начнем их обстреливать, и кто-то погонится за нами. Разобьем толпу надвое, и тогда будет шанс с ними покончить.

— Резонно, — вдруг согласился Ванька. — Только резиновые пули никого не убьют, только если удачно в глаз попасть или в горло. Так что давайте хоть как-то вооружимся, тут ножи есть, топор я видел.

— Давайте. Мы с Семеном будем тут, справимся, — заверил Леха.

Ванька пошел впереди меня. Зомби продолжали сбрасывать бутылки на пол и пить эту смесь из воды и грязи. Стеклянных бутылок было не так уж много, что будут делать, как закончатся? Неужто научатся откручивать крышки? А ведь они действительно умнеют, если я, конечно, все понимаю правильно.

Да, топор тут и вправду был. Один. Я уступил его Ваньке, а сам, немного поразмыслив, заткнул ключ за пояс и взял крепкую деревянную швабру. Рядом со стеллажами высилась горка из автомобильных шин, а слева на полках стояли предметы различной тяжести — вазы, горшки, кувшины. Все это можно использовать.

— Давай, — выдохнул Ванька.

Я схватил вазу и швырнул ее соседний ряд. Гулкий стук, осколки весело покатились по скользкому полу. Я почувствовал, как потеют ладони. Давайте, идите сюда, уж лучше скорее затеять драку, чем стоять и ждать. Когда застучали тяжелые шаги, стремительно приближаясь к нам, мы с Ванькой скрылись за стеллажом. Тут же защелкали пистолеты Лехи и Семена, зараженные начали вопить от боли — все же чувствуют, сволочи.

А вот и наши гости. Сразу три зомби, наталкиваясь друг на друга, подскочили к разбитой вазе, спустя мгновение к ним присоединилась еще парочка. Не сговариваясь, мы с Ванькой изо всех сил навалились на стеллаж со всякой мелочевкой и обрушили его на чудовищ. Те подались назад, но трое оказались прижатыми к полу. Двое счастливчиков уставились на нас. Мне уже доводилось видеть вблизи глаза зараженных — гнев, а за ним пустота. У этих же что-то было по-другому. В глазах зомби читалось что-то похожее на удивление и даже испуг.

Ванька вскинул пистолет и всадил две пули в грудь и живот одному из зараженных, вторая — девушка со страшным искусанным и отекшим лицом — бросилась ко мне. Я вжал голову в плечи, боясь плевка, и отпихнул девушку шваброй. Та сделала два шага назад и приготовилась повторить наскок. Повинуясь наитию, я выдернул из-за пояса балонный ключ и швырнул его, попав девчонке в лицо. Голова зараженной с хрустом откинулась, и она безмолвно и картинно медленно завалилась на пол.

Ванькин зомби заскулил от боли и замешкался, не зная, наступать или убегать. Я видел, что Ванька, занося топор, явно метит в голову или шею. Но ему просто не хватило смелости, и в последний момент он изменил траекторию. Лезвие врезалось чуть пониже бедра, вспоров кожу и ворвавшись глубоко в плоть. Зомби тут же опрокинулся на спину и обеими руками вцепился в топор, пытаясь достать его. Он закричал, и это, без сомнения, был крик боли.

Меня вырвало, и сразу стало как-то легче. Внутри будто поселился демон. Я подошел к мертвой девушке и вновь взял ключ в руки, предварительно проверив, не запачкан ли он кровью. Из-под стеллажа уже начали выбирать остальные четверо, и мы занялись ими. Когда баллонный ключ с громким треском сошелся с височной костью пожилого зараженного, я уже не ощущал никакой тошноты. Старик даже не мучился — удар выбил жизнь из его безумных глаз, которые даже не успели закрытья.

Ваньке же фантастически повезло — плевок грузной женщины в одежде кассира угодил на рукав толстовки, не задев кожи. В следующую секунду ствол пистолета оказался у зараженной во рту. Два выстрела, удар ногой по животу и зомби уже летит на пол, захлебываясь собственной кровью.

С двумя оставшимися мы тоже разделались очень быстро и легко — они еще не успели полностью вылезти и встать на ноги, а мы еще не успели стать.

Зомби были повержены, и к нам уже бежали друзья.

— Слушай, Димыч, вот тебе презент, хорошая копия Макарова, — Леха вручил мне травматический пистолет. — У охранника добыли. Точнее, у бывшего охранника. А то ты у нас один беззащитный ходишь.

— Спасибо, — я взял пистолет. — Правда, стрелок из меня хреновый.

— Как из любого гуманитария, — хохотнул Леха. — Ладно, давайте дела делать.

Мы быстро загородили вход тележками. Конечно, это не задержит ни зомби, ни нормального человека, но шум оповестит нас о том, что мы здесь больше не одни. Я все еще был весь взбудораженный, хотелось действовать, двигаться. В таком же состоянии были и остальные, даже Семен, о чем свидетельствовали вспухшие вены на лбу и руках.

Перемещаться по магазину все равно приходилось медленно, прикрывая друг друга — вдруг где-нибудь остались зараженные. Не я один заметил, что они будто бы стали умнее. Вон, додумались, как надо есть и пить. Значит, так быстро они не вымрут. Как минимум, значительная часть зараженных останется и будет представлять для выживших угрозу. А ведь они могут продолжить умнеть. Того и гляди, научатся пользоваться оружием, палку возьмут в руки или нож — и тогда держись.

В супермаркете нашлось практически все, что нам требовалось. Помимо еды и лекарств, расположенных в аптеке у входа, мы раздобыли два нетбука, а заодно сгребли с десяток телефонов и смартфонов и пару автомобильных зарядных устройств. Все-таки есть преимущества у таких больших магазинов, в них найдется все.

Чтобы перетаскать трофеи в машину, нам потребовалось не больше четверти часа. Когда основное уже было загружено в кузов пикапа, Семен предложил взять еще пару упаковок дров и жидкость для разведения костра — авось пригодится. На наше счастье, в туристическом отделе нашлись спальные мешки и даже палатка. Такие вещи становятся незаменимыми, что уж говорить.

— Кстати, мы ж даже не подумали, где будем ночевать, — сказал Ванька, беря под мышку спальник. — А ведь на природе, подальше от города и дороги, должно быть безопасно.

— Хм, а почему бы и нет, — Лехе Ванькина мысль понравилась. — Есть идея — проедем Алексеевское, свернем с трассы и заночуем у Камы. Кстати, нам бы помыться не помешало, так что лучше места не найти.

— Ты хочешь в реке мыться? — удивился я. — В начале мая?

— Согреем воду, дубина. Прихватим пару больших кастрюль, а потом поставим их на огонь.

Наконец, мы закончили с «покупками» и вернулись на парковку. С пистолетом в руках мне было спокойнее, хоть, повторюсь, я никогда не имел дела с оружием. С другой стороны, особых навыков для отстрела зараженных и не требовалось, ибо бить приходилось практически в упор.

В том, что зомби стремительно становятся умнее, мы еще раз убедились, едва подойдя к Рейнджеру и закурив. Семен тихонько вскрикнул и показал пальцем на брошенный владельцем черный минивен. Прямо за ним темнела чья-то фигура. Мы напряженно вглядывались, пытаясь понять, к какой категории отнести незнакомца. Тот тоже выжидал. Ванька пожал плечами и открыл водительскую дверь, и тогда человек подался в нашу сторону.

Он сделал несколько широких шагов и остановился в десятке метров от нас. Его глаза были глазами безумца, сомнения мигом рассеялись. Я поднял пистолет, то же самое сделали Леха с Семеном. Ванька же запрыгнул в машину и завел мотор.

— Он не нападает, — поразился Леха. — С чего бы вдруг?

Зомби замер в нерешительности. Глядя на него я попытался представить те примитивные мысли, занимавшие его отравленный разум. С одной стороны, он бы с удовольствием растерзал нас. А с другой, он явно осознавал, что численный перевес на нашей стороне. Кроме того, ему не удалось подкрасться незамеченным.

Наконец, тихонько прорычав что-то нечленораздельное, зомби сделал робкий шаг, неуклюже, точно человек, в первый раз вставший на коньки. Его пальцы были сжаты в кулаки, сине-белый спортивный костюм и белые кроссовки были перепачканы землей. Он нервно кусал губы, причем кусал сильно, до крови, и смотреть на это было не слишком приятно.

— Стой! — крикнул я. — Назад!

Зомби теперь уставился на меня. Он чуть склонил голову, буравя меня своими пустыми глазами. В них была злость, но если еще вчера кроме нее во взгляде зараженных не было больше ничего, то сейчас я заметил еще и настороженность и даже интерес. Он примитивно анализировал ситуацию.

— Уходи, иначе мы убьем тебя, — я облизнул пересохшие губы.

Руки дрожали, пистолет ходил ходуном, но, сделай эта тварь еще один шаг в мою сторону, я бы сумел остановить его. Внезапно Леха громко топнул ногой и бешено заорал:

— Пошел на хрен! Ты че, оглох?!

Зомби ощерился и отступил. Он попятился! Он испугался! Желая убедиться в своих мыслях, я выстрелил, надеясь попасть в ногу зараженному. Пуля приземлилась рядом, в паре сантиметров от правого кроссовка зараженного. Зомби развернулся и стремглав помчался прочь. Отбежав на метров тридцать, он снова повернулся в нашу сторону.

— Едем отсюда, — тихо проговорил Семен, и мы с удовольствием последовали его совету.

Пикап выехал с парковки и понесся по пустынным улицам Нижнекамска, с легкостью объезжая заторы из брошенных или разбитых автомобилей, взбираясь на тротуары и газоны. Изредка попадались выгоревшие квартиры и даже магазины, а где-то дым еще поднимался тонкими струйками к небу. Людей тут словно не осталось, а, впрочем, возможно, так оно и было. Наконец, мы покинули мертвый город и оказались на шоссе, в ставшей привычной атмосфере. На душе сразу стало легче, даже немного потянуло в сон.

Тем временем вокруг сгустились сумерки, теплый майский денек плавно перешел в дождливый вечер, и крупные капли забарабанили по стеклу. Никому не хотелось разговаривать, каждый был погружен в свои мысли, переваривая увиденное сегодня и делая свои собственные выводы. Я сам не заметил, как задремал, а затем дрема плавно перешла в крепкий сон уставшего человека. Последней моей мыслью было, что как раз сегодня я должен был вернуться в Гданьск, а завтра идти на учебу. Но судьба распорядилась иначе.

14. Вылазка


Под утро Виктора все-таки сморил сон. Но, едва зазвенел будильник пять тридцать, как он вскочил на ноги и принялся энергично собираться, сам удивляясь такой бодрости. Перед выходом на улицу он еще раз вышел на балкон, но незнакомца не было.

Может, показалось? Все-таки недельный запой, а потом почти двенадцать часов неспокойного сна в сочетании с тяжелым стрессом… Человеческая психика горазда на выдумки, порой создавая такие реалистичные миражи, что Голливуду и не снилось.

Все одно, сидеть здесь уже не было сил. Пить почему-то больше не хотелось. На крайний случай можно поискать ноутбук и модем, может, Интернет еще работает. Узнать хоть, что творится в мире. Вдруг есть какая-то надежда. Да, и радио никто не отменял. У Виктора даже телевизора не было — они с Леной его давно не смотрели.

Добросовестно сделав зарядку и одевшись, Виктор взял свое нехитрое оружие — табуретную ножку да кухонный нож, заткнутый за пояс. Он разблокировал дверь, отодвинув самодельную баррикаду, и посмотрел в глазок. Увиденное заставило его отпрянуть и тихо чертыхнуться. На площадке, спиной к двери, стояла высокая и худая старуха, отстраненно глядя в окно. Тьфу ты, сама смерть приперлась, только косы не хватало — темный плащ и платок на голове наличествовали.

Убедив себя, что бояться женщин ниже его достоинства, Виктор отпер замок. Хорошо, что он догадался снова посмотреть в глазок — старушка была явно не из здоровых. Она повернулась на звук и приблизилась к двери, бестолково разглядывая ее. Виктор быстро взвесил все за и против и решил, что выходить все равно надо сейчас. Навряд ли зомби уйдет отсюда, а вот новые вполне могут подтянуться. И вообще, он никак не узнает, сколько их, пока не покинет безопасность квартиры.

Отступив несколько широких шагов назад, Виктор разбежался и мощным пинком распахнул дверь. Расчет оказался верен — пожилую леди буквально смело ударом и отбросило к лестнице. Зараженная явно не ожидала такой атаки. Она кубарем скатилась вниз, прогремев костями на весь дом. Виктор, раскрасневшийся и с табуретной ножкой наготове, выскочил на площадку и огляделся. Кто-то затопал сверху.

— Русские не сдаются, — проревел Виктор и сделал шаг навстречу источнику звука.

Его взору предстал мальчуган лет десяти в разорванной футболке и шортах парижского футбольного клуба Пари Сен-Жермен. Когда их разделяло несколько шагов, парнишка злобно скорчил личико и плюнул, но откровенно неточно. Плевок размазался зеленой кашей по шершавой стене, а мальчишка прыгнул на Виктора. Тому удалось не растерять мужества и встретить угрозу во всеоружии.

За долю секунды подавив внутренний моральный бунт, Виктор встретил зомби размашистым бейсбольным ударом. Табуретная ножка с треском врезалась прямо в лицо зараженному ребенку. Хотя, какой, к чертям, ребенок. Увы, это уже не невинное дитя, а скорее порождение преисподней. Зомбированные дети и выглядят страшнее взрослых, куда как страшнее.

Мальчик упал на лестницу плашмя, лишившись сознания еще в воздухе. Затылок нашел ребро ступеньки, и все стихло.

Виктор сплюнул и осмотрел свое нехитрое оружие. Да, плохи дела, от первого же серьезного удара пошла продольная трещина. Глубокая она или нет, сказать было трудно. Но одно было понятно, много такой дубинкой не навоюешь. Придется взяться за нож, хоть сама мысль об этом была Виктору отвратительна.

Когда он дрался в последний раз? Кажется, на втором курсе института, когда к его компании, выходящей с рок-концерта, прицепились бритоголовые. Нацистам не понравились проколотые уши, длинные волосы и татуировки. Тогда Виктор неплохо проявил себя, успев расквасить морды двоим, прежде чем самому поцеловать асфальт. Но это было так давно. По прошествии лет, да еще и после достаточно долгой жизни в благополучной стране, сама мысль о насилии заставляла Виктора вздрогнуть. То, что он сделал сейчас, расправившись с женщиной и ребенком, произошло как-то само собой, на автопилоте, что ли. Ну, да ладно, хочешь жить — умей вертеться, и, раз уж все так быстро изменилось, придется измениться и Виктору.

На лестничной клетке больше никто не встретился. В нескольких квартирах были выбиты двери, и Виктор проходил мимо них с настороже, с занесенной для удара табуретной ножкой. Все внутри было перетянуто, точно гитарная струна после неумелой настройки, и могло лопнуть от малейшего шороха. К счастью, обошлось. Разум и чутье вместе подсказывали, что в квартирах наверняка затаились зомби, готовые ринуться навстречу любому источнику звука. Но что, черт подери, так гнало этих тварей? Они ведь не ели своих жертв, могли покусать, поколотить, ненароком убить, но они не питались плотью. Так что, по существу, это и не зомби вовсе, а так, бешеные, больные какой-то непонятной дрянью. Но заморачиваться и думать о том, как называть безумцев, не хотелось. Зомби так зомби, хоть франкенштейны.

Подъездная дверь на магнитном замке была закрыта. Стекло было выбито и рассыпано мелкими осколками по серому холодному полу. Теперь понятно, как сюда попадали эти чудовища. Они были неаккуратны и не боялись травм, или просто не знали, что если ломиться башкой через стекло, то можно здорово пораниться. Осколки были перемазаны кровью, которая уже успела побуреть, и крупные следы от кровавых капель вели наверх, на первый этаж, заканчиваясь возле угловой двери. Сама дверь была плотно закрыта, никаких следов борьбы. Странно, очень странно.

Рука Виктора потянулась к кнопке, которая размыкала замок и открывала дверь, но в последнюю секунду он замер. Все дело в том, что нажатие сопровождалось короткой мелодией, громким мажорным трезвучием, и наверняка этот звук услышат те, от кого Виктор так старательно скрывается. Значит, придется осторожно пролезть через пролом.

Наверное, впервые в жизни Виктор пожалел о своем немалом росте и богатырской комплекции, которую несколько подпортил сидячий образ жизни. Он сам не понял, как ему удалось осторожно и, главное, бесшумно протиснуться наружу, не изрезав руки и лицо. А ведь поранься он об острое стекло, уже помеченное кровью зараженных, инфекция этих тварей могла передаться и ему. Кто знает, насколько живуч этот вирус?

Рассвет был прекрасен. Именно такие дни Виктор больше всего любил в Париже — теплые, безветренные, с небом, затянутым высокими молочными облаками, которые изредка пронзаются игривыми золотистыми лучами. Вот и сегодня рассветное солнце с трудом пробивалось через белесую пелену, придавая всему вокруг холодноватый стальной оттенок.

Тишина, прекрасная тишина. И невероятно обманчивая, и Виктор понимал это. Стоит только оступиться, наделать шуму, и тут же начнется сумасшедшая погоня. Он окинул взглядом улицу. Вот полицейская машина посреди дороги, а чуть поодаль хорошо знакомый голубой Пежо, замерший в объятиях с фонарным столбом. Виктор прекрасно помнил, что здесь творилось и как все это выглядело из окна. Оказавшись, что называется, в эпицентре минувших событий, он понял, насколько страшной была развернувшаяся здесь драма. Это с третьего этажа прекрасно видно, кто откуда бежит и как можно спастись. А здесь, внизу, охваченный паникой и не отдающий себе отчет о происходящем человек не имеет практически никаких шансов.

Путь был недолгий, нужно было преодолеть каких-то пятьсот метров. Виктор пошел вдоль припаркованных у тротуара машин, пригибаясь и постоянно оглядываясь. Дом, куда ему требовалось попасть, был на противоположной стороне дороги, которую требовалось перейти. Виктор не знал, на каком участке это лучше сделать. Сейчас зараженных не видно, но, покажись он даже на секунду на открытом пространстве, они могут обозначить свое присутствие. Интересно, что они делают, когда рядом нет жертвы? Впадают в спящий режим? Из того, что Виктор видел, зомби не чужды насилия и по отношению к себе подобным. Тогда тем более странно, что все вот так стихло. Наверное, не стоило так безбожно пить два дня (или все-таки три?). Тогда бы Виктор уж точно успел собрать больше информации о происходящем. Кто знает, может, вообще была эвакуация, а улицы зачистили, и потому тут такая тишь, будто неведомый звукорежиссер нажал на кнопку «Mute».

Виктор добрался до перекрестка, полпути было пройдено. Он еще раз тщательно осмотрел все вокруг и заметил, что вдалеке, в стороне центра, в небо поднимается дым. Пожар, наверное. Неудивительно, если представить себе, что большинство пострадавших были застигнуты врасплох. Верная жена (какая ирония) готовит мужу ужин, а благоверный приходит домой весь какой-то странный, а потом просто кусает жену, и вот странными стали уже оба. Настолько странные, что им и в голову не приходит выключить плиту или хотя бы отодвинуть прихватку подальше от огня, который может запросто перекинуться на шторы, и пошло-поехало.

Когда нужный дом оказался напротив, Виктор понял, что бесконечно оттягивать переход на другую сторону улицы все равно не получится. Только не надо долго готовиться, раскачиваться, вдохнул поглубже и вперед! Широкая проезжая часть, две полосы в каждую сторону — не так уж и много, метров десять или двенадцать, пара жалких секунд.

Когда до тротуара оставался шаг или два Виктор вдруг понял, что сейчас начнется что-то нехорошее. Он не блистал экстрасенсорными способностями, но ему удалось почуять неладное еще до того, как обманчиво безмолвие сменилось гортанными криками и громким топотом.

Виктор обернулся, и тут сверху раздался выстрел, а следом еще один, и на асфальт шлепнулось два трупа — полная чернокожая женщина и мужичок цыганской наружности. Потрясенный Виктор поднял голову, и увидел своего спасителя, точнее, его силуэт — разглядеть человека получше мешало солнце. Да, это был тот самый парень с балкона. Виктор с ужасом понял, что не знает, в какой подъезд входить — эх, дубина, самое главное, как всегда, забыл.

— Какой подъезд?! — крикнул Виктор по-английски.

— Третий, средний, в общем, — прогудел голос сверху. — Давай бегом, во дворе и в подъезде чисто, а тут еще клиенты на подходе.

Не задавая лишних вопросов, Виктор ринулся во двор. Часто захлопали выстрелы, некоторые из которых сопровождались визгом и воплями, в которых смешивались страх, боль и ненависть. Только это был не страх смерти, а, скорее, страх того, что эта самая смерть помешает дотянуться зубами до вожделенной жертвы, потревожившей покой зараженных.

Оглядываться Виктор совершенно не хотел. Он почему-то поверил незнакомцу, что двор безопасен, равно как подъезд. Уж больно сноровисто тот парень укладывал бегущих зомби, как-то сразу хотелось ему доверять.

Пятый этаж после десяти дней запоя и тридцати пачек сигарет обычно дается нелегко, но только не тогда, когда на плечах висит сама смерть. Виктор даже в школе бегал не сказать, чтобы хорошо, но сейчас он, наверное, поставил бы олимпийский рекорд, будь в мире такая дисциплина, как скоростной подъем по ступенькам.

Кровь колотилась в висках, вместе с дыханием изо рта выбивалась вязкая слюна, но он добежал. Едва Виктор ступил на площадку, как дверь квартиры справа распахнулась, и взгляду предстал рослый немолодой араб с таким суровым лицом, что в голове сразу возникли сомнения — а стоит ли туда заходить?

— Быстрее, — рыкнул здоровяк. — Уйди с линии огня.

Виктор послушно отскочил в сторону, и араб взял в руки здоровенный пистолет.

— Уши закрой, на всякий случай.

Едва голова зомби появилась в зоне видимости, как спаситель Виктора открыл огонь. Череп твари разлетелся, подобно гнилой дыне, мозги забрызгали свежеокрашенные желтые стены и серые ступеньки. Виктора тут же вывернуло прямо на коврик в прихожей. Все вокруг тонуло в грохоте выстрелов, оглушающий звук которых эхом отскакивал от стен.

Ничего не понимающего Виктора схватили за шиворот и буквально втащили в квартиру. В лицо плеснули ледяной воды, и сознание быстро начало проясняться. Перед Виктором, рассевшимся на полу и прислонившимся спиной к стене, возвышался крепкий короткостриженый мужчина лет сорока пяти, а то и старше. Он был одет в камуфляжные штаны пустынной расцветки и черную футболку. Его лицо было точно вырублено из дерева, а черные сощуренные глаза внимательно изучали гостя.

— Это Вы махали фонариком? — робко спросил Виктор.

— Да, — кивнул мужчина. — Меня зовут Хамза.

— Виктор.

— Ты откуда?

— Из США… Из России, точнее.

— Так из Америки или из России? — Хамза удивленно приподнял брови. — Эти страны находятся далековато друг от друга, чтобы вот так перепутать.

— В Америке семь лет прожил, а родом из России, — пожал плечами Виктор.

Хамза протянул ему руку и помог подняться.

— А Вы? Откуда Вы?

— Из Алжира, но я живу здесь уже почти тридцать лет. Пойдем, налью тебе воды.

Хамза усадил Виктор на диван в гостиной, а сам отлучился на кухню. На полотне, расстеленном прямо на полу, было разложено столько оружия, что у Виктора зарябило в глазах — он безошибочно узнал автомат Калашникова, револьвер Наган и два пистолета «Глок», а рядом с ними лежал огромный дробовик и еще какая-то неизвестная снайперская винтовка, из которой Хамза, судя по всему, и отстреливал бешеных, как мишени в тире. Здесь же было и несколько ножей разной длины и ширины, соседствующих с большим темно-зеленым ящиком. Виктор догадался, что там, должно быть, хранятся патроны.

— Держи, — вернувшийся Хамза протянул Виктор стакан воды.

— Спасибо, — автоматически вылетело у Виктора, и он понял, что новый знакомый обратился к нему по-русски. — Вы знаете русский?

— Давай на «ты». Учил десять лет, но уже больше года без практики, — араб говорил практически без акцента, куда лучше, чем по-английски. — Теперь вот тебя встретил.

— Да уж… Да у тебя тут прямо оружейный склад, откуда все это?

— По долгу службы у меня были некоторые связи, — уклончиво ответил Хамза. — А винтовкой разжился как раз в тот день, когда все началось. Забрал ее у трупа в полицейской форме.

— Где это было?

— Недалеко от Елисейских полей. Было много полиции, спецотряды подтянулись, да только поздно сообразили, что стрелять по этим тварям надо сразу же, как только их увидел. Они ведь не реагируют на предупреждения или слова.

— Черт, да как такое может быть?! — в сердцах воскликнул Виктор. — Как профессионалы с оружием не могут положить этому безумию конец? Зомби тупые и безоружные.

— Но их много, они быстрые, бесстрашные и, самое главное, их очень сильно недооценили. Никто не хотел верить, что такое возможно в реальной жизни, — Хамза взял свою винтовку. — И, между прочим, они не такие тупые. Как только я добрался до дома тем вечером, я начал наблюдать за ними.

Он постучал пальцами по оптическому прицелу, а потом многозначительно посмотрел на Виктора.

— Не знаю, что это за болезнь, но они быстро сообразили, что к чему. Под пули больше без повода не лезут, охотятся стаей, точно хищники. У них даже вожаки появились, представь себе, и некое подобие тактики. И это на пятый день после начала эпидемии!

— Пятый? — Виктор поморщился. — Какое сегодня число?

— Тринадцатое, — хмыкнул Хамза. — А ты что, проспал?

— Типа того. Ладно, скажи, у тебя есть Интернет?

— Есть, конечно. Только со вчерашнего вечера кризис добрался и до него, многие сайты уже не работают, серверы отключаются.

— Я могу воспользоваться твоим компьютером?

— Да, конечно.

Хамза протянул изящный серебристый ноутбук, и Виктор тут же зашел на сайт поисковой системы и принялся изучать новости из России.

— Мог бы меня спросить, — сказал Хамза, доставая магазин винтовки. — Нет больше России, как и большинства стран Европы.

— У меня там родители, — выдавил Виктор, переходя на страницу с видеороликами из Смоленска.

До чего же дико было видеть злобных монстров, носящихся по с детства знакомым улицам, на фоне родных православных церквей, коими так славен родной город Виктора. Квинтэссенция самых жутких ночных кошмаров каким-то образом нашла дорожку в реальный мир и теперь сжирала его, словно в насмешку оставляя тут и там разбросанные на карте пятнышки деревень и небольших городков, где с инфекцией либо не столкнулись, либо быстро расправились.

— А про США что скажешь?

— США — крепкий орешек, — задумчиво ответил Хамза. — Сильная армия, хорошо обученная полиция, множество частных военизированных структур — тот же Блэкуотер, например. Так что они там худо-бедно держатся. Крупные города, конечно, оставлены, но никто не обошелся с ними так, как вы обошлись с Ижевском.

— Кто — мы?

— Русские, кто.

— Ага, провели, блин, всероссийский референдум с вопросом «Хотите ли Вы нажать на красную кнопку и увидеть здоровенный гриб на горизонте»?

— Ладно, не буду тебя донимать, — примирительно сказал гостеприимный араб. — Лучше скажи, ты голоден?

— Да, я не успел позавтракать.

— Хорошо, пойду что-нибудь приготовлю. У тебя не больше двадцати минут, потом завтракаем и выходим.

— Выходим? — опешил Виктор. — Куда выходим?

— Как куда? — удивился Хамза. — Надо зачищать наш район, дружище. Нужно собирать уцелевших, кооперироваться, иначе как ты хочешь выжить? Квартира у меня большая, три комнаты, а нас пока всего двое. Так что пойдем с оружием, будем отстреливать всю эту мерзость и помогать тем, кто уже никакой помощи не ждет.

— Я не умею стрелять.

— Некогда проводить мастер-класс, будешь учиться на ходу. Поначалу будешь прикрывать меня и стрелять только по команде. Поверь, этому быстро учатся, очень быстро.

Не дожидаясь ответа от Виктора, Хамза отложил винтовку и отправился на кухню. Виктор понял, что его новый знакомый прав. Если зомби так быстро умнеют и уже дозрели до идеи стадной охоты, с ними нужно расправляться как можно быстрее. Или хотя бы вытеснить их из этого района, как-то обезопасить его.

Да, стрелок из него никакой, единственный раз Виктор брал в руки автомат Калашникова в десятом классе на военных сборах. Придется учиться. Сидеть дома и ждать чуда и впрямь глупо.

В городах России все же проводились кое-какие мероприятия, направленные на защиту населения — эвакуация в близлежащие свободные от заразы населенные пункты, в наспех организованные лагеря для беженцев. Правда, учитывая отвратительную инфраструктуру, транспорт наверняка не заберет и не увезет в безопасность и сотой доли выживших. Интересно, а сколько людей сидит сейчас запертые в своих квартирах и с тоской созерцает тающие запасы провизии? Наверняка достаточно.

Виктор страшно захотел домой. В Смоленск. Фоллс-Черч больше не был его домом, ибо единственный близкий там человек вмиг стал совершенно чужим. Любопытства ради Виктор просмотрел американские новости. Да, там пока все не так плохо, власти более или менее справляются и с зараженными, и с мародерствующими бандами, которые появились чуть ли не в день начала эпидемии, как грибы после дождя. Такие молодчики только и ждут подходящего момента, чтобы с оружием в руках начать вершить произвол. Все, что было недоступно в прошлой жизни, буквально упало к их ногам. Немудрено, что членам всех этих банд и шаек сорвало крышу.

— Виктор, готово, — пробасил с кухни Хамза.

Виктор вздохнул и закрыл ноутбук. Ладно, теперь он хотя бы не один, и есть реальный шанс найти и других здоровых, нормальных людей. Хоть от депрессии и одиночества помирать не придется, а то он уже представлял себя Робинзоном. Стараясь отогнать дурные мысли, упрямо лезущие в голову, Виктор пошел завтракать.

15. Спасение


Признаться, Томаш не рассчитывал на легкий путь назад, в самое сердце трех городов. Наталья жила в Сопоте, как и положено настоящим богачам, в тихом районе недалеко от пожарного отделения.

Машин было по-прежнему много, но подавляющее большинство ехало на север, по направлению к Вейхерово и дальше. Томаш не совсем понимал, зачем они лезут туда, откуда вряд ли будет путь к отступлению, разве что уходить в море. Теперь вообще везде настоящий хардкор, куда ни плюнь, так что не проще ли остаться там, где ты находишься, и как-то защищаться на месте?

Повсюду бегали твари, гонялись за редкими прохожими и изредка бодались друг с другом. Томаш заметил, впрочем, что между собой они уже особо не воевали. Так, могли рыкнуть, толкнуть друг друга, изредка огреть сородича или цапнуть, но скорее для острастки. К тому же вокруг еще хватало обычных людей, на кого можно поохотиться. Плохо, очень плохо.

Кроме того, твари явно поняли, что прыгать на едущие машины не есть хорошая идея, и особенной прыти на дороге не проявляли. Светофоры погасли, теперь для всех горел зеленый свет. Конечно, тем, кто выезжал с второстепенных дорог и спальных районов, пришлось худо. В этом простом уравнении даже короткая остановка почти всегда равнялась смерти. Страх снова охватил Томаша, когда, пролетая очередной перекресток, он краем глаза заметил, что зомби нагло открывает дверь машины, пропускающей поток. Водитель намеревался повернуть направо и присоединиться к колонне беженцев, но этому идиоту не хватило мозгов заблокироваться изнутри! За это и поплатился. Толстяк-зомби распахнул дверь и попытался вытащить тщедушного мужичонку, но ремень безопасности не давал осуществить задуманное. На заднем сиденье верещали дети.

Томаш не видел, что все закончилось, но догадаться нетрудно. Несколько раз он объезжал сбитых зараженных. Большинство было мертво, но некоторые, скуля и корча рожи от боли, ерзали на асфальте, щедро обагряя его своей отравленной кровью.

Уже на самом въезде в Сопот Томаш, объезжая остановившийся прямо посреди полосы микроавтобус, не успел среагировать и проехал по зомби. Он толком не разглядел монстра, просто надавил на газ, понимая, что тормозить не стоит. Раздался хруст и сдавленный вопль, и черный Гольф помчался дальше.

Томаш облегченно выдохнул — не хватало еще тут застрять! Изредка хлопали выстрелы, но больше где-то вдалеке, центральная же улица была целиком во власти зомби.

Теперь следовало подумать, как спасти Наталью и уцелеть самому. Тварей было много, они быстры и бесстрашны, а на всех патронов не хватит, да и стрелок из Томаша хреновый. К тому же плечо ныло все сильнее, но пока вырабатывающийся в неимоверных дозах адреналин заглушал боль и придавал сил.

Поворот направо, на круговом движении налево, и вот и нужная улица. Твою мать! Дорогу почти полностью перегораживала красная пожарная машина, опрокинутая на бок. На ней уже бесновались два зомби-подростка. Будь они обычными прыщавыми юнцами со здоровыми мозгами, Томаш бы прихлопнул их одной рукой, не вставая из-за стола. Но не теперь.

Не снижая скорость, он пересек встречную полосу и выскочил на тротуар. Машина несколько раз подпрыгнула, ее повело налево, но Томаш удержал руль и вернулся на дорогу. Уф, пронесло. Снова повезло, но повезет ли в следующий раз?

Возле дома Натальи никого не было, однако чуть выше на улице зараженные носились от дома к дому в поисках новых жертв. Сколько их? Кажется, четверо, но может и больше.

Проклиная всех и вся, Томаш вышел из машины с винтовкой наготове. Оружие взведено, только стреляй. Тут он вспомнил, что не позвонил Наталье, и она не знает, что он уже здесь, если только не караулит его у окна. Возвращаться было поздно, сожрут и не подавятся, так что полный вперед!

Он постучал в дверь, подождал пару секунд для приличия и изо всех сил саданул по ней ногой. Дверь надсадно крякнула, но не поддалась. Томаш взял небольшой разбег и попробовал ударить плечом. Оно тут же отозвалось такой сильной болью, что на секунду потемнело в глазах, но зато ему удалось ввалиться внутрь.

— Наталья! Бегом! Выходи! — заорал Томаш, морщась от боли и осторожно выглядывая в дверной проем. Как же он не подумал, что бить надо здоровым плечом.

Они уже были близко, они бежали сюда, вот ведь сволочи!

— Иду! — раздалось со второго этажа.

— Стоп, оставайся на месте! — скомандовал Томаш и начал осторожно подниматься по лестнице, держа вход на прицеле.

Он едва успел нажать на спусковой крючок. Чертова винтовка дернулась в руках, и пуля вырвала щепки из дверного косяка, никак не навредив ворвавшемуся в гостиную зомби. Да это же сосед Натальи, обрюзгший старый пердун, чей пес обгадил все газоны в округе! Он был в семейных трусах и разорванной на груди майке. На шее и руках виднелись укусы, уже немного потемневшие, правый глаз скрылся за лиловым отеком.

Услышав звук выстрела, зараженный замер. Остановились и другие зомби, чей топот был слышен еще секунду назад. Их не было видно, но Томаш знал, что эти твари столпились на крыльце.

Внезапно старик в семейках развернулся и ринулся обратно на улицу, но Томаш уже взял его в прицел и уложил точным выстрелом аккурат между лопатками. Они боятся выстрелов! Они боятся! Вот курвы, смышленые стали, и правда, не показалось.

— Томаш! — визжала Наталья. — Что там происходит?

Не ответив, Томаш поднялся на второй этаж, пробежал по короткому коридору и оказался в комнате девушки. Та сидела в углу, вся зареванная, обняв руками бледные коленки и прижавшись спиной к письменному столу. На ней было джинсовая юбка и розовая футболка, которую Томаш так любил.

— Одного пристрелил, — буркнул он, захлопнув дверь в комнату. — Ты собралась?

— Да, — кивнула Наталья.

Она встала и взяла с кровати увесистый пакет. Наверняка половину упакованных вещей составляли всякие глупости типа косметики и прокладок. Бабы, одним словом, их не вразумишь и не поймешь.

— Слушай сюда, — Томаш схватил Наталью за плечи, невольно залюбовавшись ее глубокими карими глазами, которые на солнце отливали зеленым. Да, он по ней очень скучал. — Их там много. Я иду первый, ты идешь за мной, и ради Бога, не ори. Все делай молча, ясно? Иначе ты можешь сбить меня столку, я промахнусь, и нами закусит человек так двадцать. Усекла?

— Ага, — девушка продолжала тихонько всхлипывать и дрожать, и Томаш обнял ее и погладил по голове.

— Успокойся, конфетка, нам надо только добежать до машины, а потом будет безопаснее. Готова?

— Готова, — кивнула Наталья, шмыгая носом. — Идем сейчас, иначе я не выдержу.

Томаш первым делом выглянул в окно. Двое зараженных стояли возле машины, точно караулили водителя. Других зомби Томаш так и заметил, но они могли притаиться возле входа, под стеной или даже в гостиной.

Высунув винтовку наружу, Томаш тщательно прицелился и выстрелил. Он хотел попасть зараженному в сердце или хотя бы просто в грудь, но пуля снова ушла выше, царапнув зомби плечо. Тот отреагировал мгновенно, крутанулся и с воплем пустился бежать, а следом за ним помчался прочь и второй зомби.

— Все, на выход.

Напряжение было таким, что голова Томаша вот-вот готова была взорваться. Но вместе с тем его переполнял азарт, почти полностью вытеснивший страх. Древний инстинкт, безмятежно дремавший сотни, если не тысячи лет, был беспардонно разбужен и теперь взял вожжи.

Удар ногой, дверь распахивается, но в коридоре чисто. Томаш быстро подскакивает к лестнице и едва не сваливается с нее — сбылись его худшие прогнозы, зараженные были в гостиной, сразу трое. Зная, что наверняка промахнется, Томаш все же выстрелил, и это спугнуло тварей. Женщина в деловом костюме сиганула в пустой проем, который Томаш оставил открытым, выбив дверь, а еще два зомби скрылись в кухне.

— Детка, держись рядом, мне придется разделаться с теми двумя, выхода нет.

Ответа не последовало, Наталья могла лишь тихонько попискивать и еле сдерживаться, чтобы совсем не разреветься. Томаш прошел мимо входной двери, быстро глянул на улицу и, убедившись, что убежавший зомби не думал возвращаться, пошел дальше.

С кухни им деваться некуда, разве что в окно прыгать. И чего это они там так затихли? Суки, чтоб их. Да еще эта дура сзади скулит. За каким чертом приперся вообще за ней? Она же предала его, предала. Но он ее любит.

— Выходите, твари! — заорал Томаш, но ответа не последовало.

До кухни оставалось не больше пяти шагов, и он стоял, не решаясь идти дальше. Зомби явно приготовили засаду, и эта мысль заставляла Томаша быть максимально осторожным. Он не имел права на ошибку, он один, а их как минимум двое, плюс того и гляди спугнутые выстрелами товарищи вернутся.

К счастью, гостиная и кухня не были разделены дверью — одно помещение с другим соединялось симпатичным арочным проемом, сквозь который Томаш хорошо видел угол обеденного стола и окно, задернутое тюлем. На подоконнике стояли какие-то ухоженные цветочки, которые так любила мать Натальи, и ваза с фруктами.

— Прям натюрморт, — пробормотал Томаш.

Зомби не выдержали первыми. Возможно, их болезнь прогрессировала невероятными темпами, и вирус делал своих носителей все сообразительнее, но пока до Эйнштейна им было далековато. Почему-то зараженным пришла в головы идея атаковать одновременно, и они столкнулись в проеме, замешкавшись и дав Томашу разделаться с ними, как с мишенями в тире.

Первым выстрелом он раскроил череп пожарному, и тот шумно обвалился на дощатый пол. В глазах второго зараженного, молодого парня, явно блеснул огонек страха, что окончательно подтвердило догадки Томаша. Он нажал на спусковой крючок, практически не целясь, и быстро отвел глаза от своей работы — немного затошнило.

Наталья обещала не кричать, но она все же не удержалась от того, чтобы тоненько взвизгнуть идиотским голосом. К счастью, ей хватило ума зажать себе рот ладонью. Томаш злобно зыркнул на девушку. Он все больше злился на себя за то, что приехал сюда, пока мать сидит дома одна, без всякой защиты.

— Уходим, — процедил он. — Если тебя укусят, сама будешь виновата.

Они выбежали на улицу. Где-то неподалеку кричали, доносились выстрелы, а чуть дальше, на перекрестке, горел огромный американский джип. Значит, в ту сторону соваться смысла нет, придется вернуться на главную улицу.

Томаш сел за руль, Наталья плюхнулась рядом, захлопнула дверь и тут же заблокировала ее. Ого, что-то соображает, смотри-ка.

Бензина еще было достаточно, хоть это радовало. Томаш быстро развернулся, задев при этом ограду, но такие мелочи его отныне не заботили. Хрен с ней, с задней фарой, больше за такую ерунду штрафов никто не выписывает, ибо те, кто еще пару дней назад этим занимался, нынче играет в кошки-мышки со своими согражданами.

Продуктовый магазин, куда направлялся Томаш, находился в паре километров от его дома. Это был огромный гипермаркет всемирно известной британской сети. Район, где находился магазин, нельзя было назвать густонаселенным, поэтому Томаш искренне надеялся, что у него получится избежать встречи с тварями или хотя бы сэкономить патронов, которых все-таки было совсем немного.

Он впервые летел по городу с такой скоростью — стрелка спидометра порой доходила до ста пятидесяти километров в час. Наталья знала, что это машина Дамиана, но, на удивление, сидела молча и не задавала никаких вопросов. Шок, наверное. Сколько она не ела, интересно? Сутки, наверное, или около того. А ведь наверняка не ела, боялась носа высунуть со второго этажа.

Когда Томаш увидел магазин, его сердце радостно подпрыгнуло. Сразу четыре полицейские машины и с десяток хорошо вооруженных сотрудников оцепили парковку и охраняли людей, совершающих покупки. Вокруг тут и там лежали тела зараженных, и очень много зомби сновало по округе, не решаясь подойти. Все-таки Томаш ошибся, здесь оказалось очень опасно и, если бы не полицейские, дело было бы совсем худо.

Томаш свободно проехал и достаточно быстро нашел припарковался на место крохотного Опеля, который с визгом тронулся и умчался в неизвестном направлении, доверху забитый всякой всячиной.

Подбежал полицейский с автоматом. Томаш и Наталья вышли из машины и вопросительно уставились на него.

— Не укушенные? — подозрительно спросил полицейский.

— Нет, конечно. Не верите — проверьте.

— Некогда нам проверять, — отчаянно выпалил сотрудник правопорядка. — Поспешите, мы здесь будем не больше часа.

— А потом? — удивился Томаш.

— У нас тоже есть семьи, — буркнул полицейский и направился обратно к своим.

Томаш повернулся к Наталье.

— Давай бегом, мне будет нужна твоя помощь. Надо набрать как можно больше, если там еще хоть что-то осталось.

Им повезло — удалось набрать и консервов, и макарон, и круп. Томаш даже урвал хороший охотничий нож, невесть как оставшийся незамеченным в толчее. Народу и вправду было много, и это радовало. Значит, еще не все потеряно. У некоторых было оружие, все больше пистолеты. Томаш пожалел, что не взял свой. О винтовке, конечно, и речи не шло, полицаи бы точно отобрали.

Время от времени снаружи доносились выстрелы — зомби все же не оставляли попыток прорваться в магазин. Томаш представил, как манила этих монстров беззащитная толпа испуганных людей, мечущихся между прилавками.

Они вывезли тележку на улицу и подкатили к машине, быстро опорожнив содержимое. Наталья что-то сказала насчет того, что неплохо бы вернуть тележку ко входу, но Томаш чуть не пинками загнал ее в машину. Он завел мотор и направился к дому. Только бы все было хорошо, только бы.

— Томаш, что у тебя на голове? — тихо спросила Наталья, как только они выехали с парковки.

Томаш молча снял шапку. Наталья ахнула и прижала ладони к лицу. Он все ждал вопросов или комментариев, но девушка, видимо, больше не могла выдавить из себя ни слова.

Во дворе зомби не было, и Томаш облегченно выдохнул. Теперь следовало подумать, как поднимать наверх четыре полных огромных пакета. Один он отдал Наталье, та безропотно подчинилась. За остальными он сам сбегает, куда деваться. Взгляд Томаша упал на тучу мух, вьющихся над трупом пани Божены, окруженным побуревшей кровью. Мерзость, какая же мерзость, сжечь эти смердящие останки, что ли?

Томаш поднял глаза. Дверь, ведущая на его балкон, была закрыта, целая и невредимая, а все окна остались зашторенными. Он позвонил матери, та была дома, говорила тихо. Никто не врывался, только один раз в дверь постучали, но она не отозвалась.

Пока мама разбирала установленную Томашем баррикаду, они с Натальей вошли в подъезд. Мерзкое жужжание мух над телом убитой старухи едва не заставило Томаша заблевать всю площадку, но он удержался. Каким-то чудом удержалась и Наталья. Завтра здесь будет вонять, как сейчас воняет от пани Божены, но та хоть лежала на улице.

Наконец, они добрались до квартиры и вошли внутрь. Мать кинулась Томашу на шею, но он отстранил ее.

— Надо еще три пакета поднять. Держите винтовку, она заряженная, если кто-то полезет в квартиру — стреляйте. Я постучу вот так, три раза быстро и три раза медленно. Только тогда открывайте.

С собой он прихватил пистолет. С таким ему доводилось обращаться прошлым летом на даче Француза, где они палили по банкам, так что Томаш был уверен в своем оружии.

Он трижды спускался и поднимался, нервно моргая и подпрыгивая от каждого шороха, но тревога каждый раз оказывалась ложной. Дверь той квартиры, откуда утром доносилась громкая музыка, была разворочена, и Томаш был готов, что оттуда кто-нибудь выскочит. Наверное, все или погибли, или отправились на улицу в поисках добычи — об этом свидетельствовали выбитые стекла на подъездной двери. Впрочем, открыть ее можно было и просто хорошим ударом плеча или ноги.

Оказавшись дома, Томаш запер дверь и восстановил баррикаду. Обведя глазами притихших и испуганных, но благодарных ему женщин, он понял, что сделал великое дело, и теперь имеет право отдохнуть.

15. На Запад


Перламутровые облака прильнули к земле, приглашая ее в свои объятия. Лучи рассветного солнца свободно проходили сквозь их неплотные ряды, точно сквозь сито, играли на белоснежных барашках. Легкий восточный ветер шевелил кроны деревьев на противоположном берегу, пологом и таинственном, еще хранящим в себе ночь. Река Кама молчаливо и мерно несла свои воды, и можно было бесконечно смотреть на завораживающую темную гладь, лишь изредка нарушаемую негромкими всплесками рыб.

Из палатки доносился Ванькин храп. Мое дежурство было последним — три часа назад меня разбудил Леха и тут же заснул мертвым сном. Я был только рад, ведь нет ничего не лучше, чем встречать рассвет. Восходящее солнце всегда приносило людям надежду. Наверное, так повелось еще с тех давних времен, когда даже самые простые, известные сегодня любому ребенку законы природы оставались загадкой, и человек искренне радовался, завидев на востоке тонкую полосу света. Как ни странно, мне и сегодня рассвет внушал оптимизм, и я не видел в этом ничего дурного.

Вчерашним вечером мы добрались до Камы. Вода, как и предполагалось, была ледяной, и мы несколько раз черпали ее в большие кастрюли и грели. Наконец-то удалось помыться, ощущение свежести теперь дорогого стоит и доступно не каждому.

Вопреки моим ожиданиям, разговоров у костра было немного — все были уставшими — но и такого напряжения, как в первый день не было. Видно, мы начали понимать, что бесполезно горевать сейчас о тех, кого нет. Им это не поможет, а нам навредит. Сперва надо как-то обустроиться в переродившемся мире, обрести почву под ногами, а уж потом предаваться рефлекии.

Правда, оставшись в одиночестве, я не мог не думать о родителях, о сестре, о бабушке. В голову упрямо лезли картины из детства, которые прежде таились где-то в глубинах памяти и не давали о себе знать. Я и сам не думал, что храню так много воспоминаний.

Мне вспоминались походы в парк отдыха, вкус мороженого, то непередаваемое чувство, возникающее в груди, когда в первый раз садишься на быструю карусель, на которую год назад тебя еще не пускали. Желтое солнце, лето, беззаботные люди в легкой одежде, горячий асфальт и небо, голубое, безмятежное. Все это ушло, и ушло давно, так почему мы так жадно цепляемся за жалкие обрывки тех ярких ощущений? Почему тешим себя блеклой тенью наивной детской радости? Наверное, потому, что, едва войдя во взрослую жизнь, мы быстро теряем ко всему вкус. Все приедается, становится обыденным, выстраивается в систему, рассчитанную на много лет вперед, до нашего последнего вздоха. И, поняв, что превращение в крохотный элемент огромного механизма общества окончательно и бесповоротно свершилось, мы начинаем каждодневно тосковать по тому времени, когда можно было действовать иррационально, ошибаться, тешиться бездельем и совсем не думать о будущем.

Из палатки показался заспанный Семен.

— Доброе утро, — слово «утро» плавно перетекло в продолжительный зевок. — Ну что, все спокойно?

— Ага, кому мы тут нужны, — я украдкой смахнул некстати набухшую слезу, про себя поблагодарив Семена за то, что выдернул меня из ностальгический переживаний.

— Да уж, здесь нас никто не найдет. Надо бы Машке позвонить.

Семен уселся рядом со мной, вставил симку в китайский смартфон и включил его. Настороженное выражение лица говорило о недоверии к устройству из Поднебесной, но вот дисплей посветлел, и Семен сразу расслабился.

— Почти разряжен, — грустно резюмировал он через полминуты. — Но позвонить, надеюсь, получится.

Новости от Маши были неутешительными. В их полку прибыло, теперь в общежитии находилось около двух десятков уцелевших студентов. Один оказался покусанным, но его вовремя разоблачили и заперли в подвале. Еды пока хватало — питались тем, что было в столовой и примыкающем к ней небольшом складском помещении. Семен клятвенно заверил ее, что уже завтра они увидятся. Я не был в этом уверен, но решил не портить другу настроения. Хотя неизвестно, что лучше, позволить ему тешиться себя надеждами и витать в облаках или спустить на землю грешную.

Через полчаса, которые прошли в болтовне о всякой ерунде, проснулись и Ванька с Лехой. Мы планировали выезжать как можно раньше и не останавливаться, пока не покинем Россию — у нас два водителя, которые могут сменяться, и большие перерывы нам ни к чему. Кроме того, у Семена тоже были права, но он уже два года не садился за баранку. Лично я в этом проблемы не видел, но он сам сказал, что лучше вести мне или Ивану.

Наскоро позавтракали всякими вредными сладостями, запив все это дело соком, и начали загружаться.

— Нам надо объехать МКАД, — сказал Ванька, закидывая сложенный спальник в кузов пикапа.

— С навигатором разберемся, — Леха продемонстрировал нам свой трофей, добытый все в том же счастливом супермаркете. — Написано, что тут есть карты России и Европы.

— Можно сделать крюк, двинуть на Тверь, а потом оттуда на юг, в Ржев, Вязьму и потом на Смоленск, — Семен решил предвосхитить событию и развернул настоящую карту страны, которая должна была пригодится на тот случай, если навигатор не будет работать. — Должно получиться.

— Дорога только может быть плохая, — заметил я.

— Ага, а на МКАДе можем встать и нами откушают, — возразил Ванька. — Ты представь, какая шумиха поднялась в Москве, когда до них добралось. Все бросилсь вон из города и дружно встали, а потом их дружно начали перебили или превратили в себе подобных.

— Ладно, давайте в объезд, мне, в общем-то, все равно, — я поспешил закончить нарождающийся спор. — Только поехали уже.

Я уже был в предвкушении от грядущей дороги. Всегда хотелось проехать подобный маршрут, из глубины России на Запад, в Европу. Мечта сбылась тогда, когда все вокруг рухнуло, и радоваться этому было очень цинично. Но чему-то ведь надо радоваться, когда поводов для этого больше не осталось? Надо, ибо хорошее нужно находить даже в самом плохом, чтоб легче было жить.

Первая проблема началась на мосту через Каму, сразу после Чистополя, мимо которого мы пролетели на всех парах. Пару раз вдалеке мелькнули небольшие группы зомби, но никто из них, похоже, не ждал гостей и не предпринял даже дежурной попытки атаковать нас.

Сбылся наш худший прогноз — на мосту все же была пробка. Дорога была полностью перегорожена, и в задумчивости остановились. Выход предложил Семен.

— Нам нужно найти трос и оттащить вон тех, с левого ряда, — он показал на три легковушки, сыгравшие в догонялки и в итоге все втроем влетевшие в автобус, который слишком сильно вылез из правого ряда на левый. — Только давайте сперва проверим, в машинах могут быть и ключи, и тогда можно будет просто откатить ее.

И мы начали искать трос, пока Семен проверял замки зажигания. Я не выпускал из рук пистолет, опасаясь встречи с зомби. Но здесь были только трупы, причем куда меньше, чем должно быть. Почти все мертвецы лежали на дороге или на капотах автомобилей. Кто-то был раздавлен, но были среди погибших и укушенные. Эти получили смертельные ранения от тупых предметов — наверное, их колотили битами и монтировками, которые присутствовали в каждом втором российском автомобиле. Водители и их пассажиры наверняка бросились вперед пешком, понимая, что в пробке они обречены, по пятам шла смерть. Интересно, насколько далеко они сумели убежать вперед?

Наконец, мы нашли то, что искали — сразу два троса, в зеленой Ниве с огромными колесами. Ванька сразу залюбовался американской внедорожной резиной, но его восторженные причитания были безжалостно прерваны появлением Семена. Он сообщил, что ключи почти везде на месте, попотеть придется только с одной волгой.

— А еще я не смог залезть в автобус, чуть в обморок от смрада не упал, — честно признался Семен и показал на старенький ПАЗ, находящийся в авангарде нашего ряда. Семен остался у пикапа, а мы пошли посмотреть, что там.

Добравшись до автобуса, мы увидели и причину пробки. Оказалось, что мост перекрыли две машины полиции и четыре кареты скорой помощи. Наверняка здесь планировали быстро проверять людей на вирус и лишь потом пропускать, но что-то пошло не так, и в итоге не уехал вообще никто. Самым вероятным лично мне представлялось или нападение со стороны города, или обращение зараженных уже здесь, в пробке.

Полицейские лады стояли нетронутыми. Более того, мы подергали за ручки и выяснили, что двери заблокированы. Я заглянул через пыльное стекло в салон, прикрыв глаза ладонью, но ничего не увидел. Леха отрапортовал, что и во втором автомобиле пусто, ни оружия, ни документов. Значит, эти убежали.

Белые микроавтобусы с красным крестом на бортах пострадали больше — выбитые стекла, кровавые дорожки на асфальте возле двери кузова, через которую вносили больных при госпитализации. За одним из автобусов в смертельных объятиях замерли два высоких крепких мужчины. Один был в форме медбрата, другой же был типичным представителем провинциальных спальных районов — кроссовки, спортивный костюм с лампасами, бритая голова.

Из груди зомби торчал скальпель, а его рот был весь в крови — своей и врага, которому он прокусил горло. Судя по всему, смерть медбрата и зомби наступила примерно в одно и то же время. Они до последнему стальной хваткой держали друг друга, надеясь добиться преимущества в схватке, но силы оказались равны.

Войти в ПАЗик нам удалось только со второго раза, когда мы отдышались после первого захода и вновь пошли на штурм, прикрыв лица носовыми платками. Внутри было несколько мертвецов разного пола и возраста, и вонь стояла просто невыносимая. Был здесь и водитель, с укусами на правой руке и лице и дыркой от пули в затылке. Он лежал на животе между рядами сидений, безвольно разбросав руки.

— Я два дня есть не смогу, — глухо пробормотал я через платок.

— Слушай, Ванька, отгони его, мы будем на улице, — хотел схитрить Леха, тоже весь скривившийся.

— Ага, сейчас! — разозлился Иван. — Всем стоять, я не собираюсь один это дерьмо нюхать.

Он повернул ключ, на счастье оказавшийся на месте, и мотор надсадно затарахтел, как будто жить ему осталось не больше пары минут. Едва Ванька аккуратно отпихнул полицейскую машину, загораживающую выезд, как автобус заглох.

— Черт, да что с ним? — недоумевал Ванька, безрезультатно пытаясь снова завести мотор.

Так или иначе, автобус еще двигался по инерции, и Ванька аккуратно увел его с нашей полосы и, когда скорость упала почти до нуля, прижал его правому борту моста, упершись носом в нос машины скорой помощи. Путь для нас был практически свободен, теперь осталось разобраться с легковушками, которые прежде были заблокированы ПАЗиком.

С ними мы управились быстро, благо ключи были во всех машинах, кроме одной малолитражки, которую мы просто сняли с ручного тормоза и откатили с дороги. Семен тем временем закончил колдовать с нашим пикапом.

— Я машину заправил, под завязку! — радостно оповестил нас Семен. — Да и тросы нам лишними не будут, убрал в багажник. И нашел еще одну пленку, такую же, какой мы еду укрываем. Тоже всегда может пригодиться.

— Ну, Семен, хорош, — Леха с улыбкой похлопал друга по плечу. — Теперь всегда будем тебя в тылу оставлять, в качестве прикрытия.

— Не возражаю, только пушку мне получше раздобудьте. Я и снайпером могу быть, я хорошо стреляю. Помнишь, Леха, мы ходили на стрелковый кружок?

— Стараюсь забыть, — мрачно ответил Леха. — Меня через три занятия выгнали.

— Вот, а я городские соревнования выиграл, — с гордостью похвалился Семен.

— Давайте в машину уже, снайперы, — подгонял всех Ванька. — Гоним отсюда, пока можем.

Я попробовал включить радио, но ни одна станция не работала. А чего я хотел, там же везде люди сидят, тоже небось эвакуировались, если успели, конечно. Оставалась надежда на какие-нибудь сообщения от армии или правительства, что-нибудь о точках сбора беженцев, например, или какие-нибудь инструкции по выживанию. Ничегошеньки, только трескучие помехи в эфире.

Денек распогодился, за окном бурно зеленели леса и поля. Попадались и деревушки, прижимавшиеся к дороге своими серыми деревянными боками. В некоторых из них на улицах можно было увидеть спокойно передвигающихся людей, а также пастухов, ведущих коров в поле. Жили, точно ничего и не случилось. Наверное, тоже думают, что до такой глуши вирус не дойдет. По крайней мере, в России. Чтобы совершить такой марш-бросок, из города в деревню, зомби, во-первых, должны как-то узнать о существовании последних, а во-вторых, им придется запастись едой и водой или научиться охотиться в дикой природе. Ага, представляю, как задорно зомби шагают в сторону деревни, а за спинами у них болтаются рюкзаки, полные тушенки. Это было решительно невозможно несмотря на то, что они, увы, оказались умнее, чем я ожидал.

Догадки подтвердили новости из Интернета — Семен подзарядил от АЗУ свой новый смартфон и теперь сообщал нам самое интересное.

— Многие страницы уже не открываются, — вздыхал он. — Новостные порталы тоже помирают, на нашем главном последние новости от вчерашнего вечера, сегодня никаких записей не добавляли.

— Что там в мире вообще?

— Димыч, ты у нас лингвист, на вот, посмотри.

Я взял телефон и зашел на сайт CNN. Хм, американцы молодцы, пока держатся, случаи дезертирства еще не переросли в тенденцию.

— В Штатах лучше, конечно, но главные города оставлены полностью. Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Бостон и остальные. Пишут вот, что зомби устроили настоящую засаду в Фоллс-Черч, неподалеку от Вашингтона. Сами налетели на полицию с трех сторон и перекусали или перебили почти всех. Пишут, что отмечают в зараженных признаки стадного поведения. Некоторые ученые сходятся во мнении, что группы зомби демонстрируют типичное поведение стадных хищников, которые просто охраняют свою территорию.

— Свою? — поразился Леха. — Они что, уже успели ее пометить, как собаки?

— Ну, они считают ее своей, — невесело усмехнулся я, пролистывая новости. — И да, они поумнели, пьют воду из фонтанов, луж, да откуда угодно, а с едой у них точно никаких проблем нет и не предвидится. Супермаркеты, рынки, маленькие магазины — все к их услугам.

— Шведский стол, прямо, — покачал головой Ванька. — Лишь бы нам такую засаду тут не устроили, а то не сдюжим, боюсь.

— Согласен, — кивнул Семен. — Я после той бойни в магазине все еще не могу в себя прийти. Не верится, что мы со всеми ними разделались, а сами целехонькими вышли.

— Просто надо головой думать, — авторитетно заявил Леха. — Не они должны нападать неожиданно, а мы. Ударять быстро, по всем фронтам, чтоб ни один зомби не успел сориентироваться.

Ехали мы быстро, Рейнджер прекрасно вел себя на шоссе, и Ванька испытывал неимоверное удовольствие от управления такой махиной. Я посмотрел на спидометр. Сто пятьдесят, неплохо. Иногда, когда дорога шла прямо и хорошо просматривались, он гнал и быстрее. Впрочем, на ухабистых участках и на крутых поворотах приходилось сильно снижать скорость.

— В Европе беда, — я перешел на польские новостные сайты. — В Германии лагерь беженцев уничтожен, туда проникла зараза. Военные и часть гражданских вроде успели куда-то передислоцироваться, но связь с ними потеряна. Отмечают перебои и в мобильных сетях. Телевидение и радио не работают.

— Как хорошо, что Машку туда не забрали, в лагерь этот, — присвистнул Семен. — А то бы ехать было уже некуда. Эх, хоть бы уже завтра там быть…

Все задумчиво покивали, соглашаясь с Семеном, а потом только установившаяся тишина нарушилась эмоциональным монологом Лехи.

— Парни, а знаете, что я понял? Это ж третья мировая! А что? Кто сказал, что война обязательно между странами должна идти? Человек против нелюди, глобальное противостояние. Или вот так — человек против своего же порождения, ведь теракт люди устроили? Люди. Сами заразу выпустили, а теперь остатки цивилизации с ней борются и пока на всех фронтах их бьют.

— Эйнштейн был прав, — я тоже решил высказать свою точку зрения. — Они нас перебьют, а когда поумнеют до такой степени, что начнут и между собой войны развязывать, драться будут палками и камнями.

— Только они что-то слишком быстро умнеют, — с сомнением проговорил Семен. — Сначала ведь не разбирали, кого бить. А сейчас вот даже организовались.

— Так оно, — отозвался Ванька. — Но я думаю, что те, кого недавно укусили тоже не прочь дать по башке сородичам. Видимо, какой-то хитрый вирус. Он будто из них потихоньку выветривается. Вы видели глаза того зомби на парковке?

— О, а я думал, что один заметил, — хмыкнул я.

— Не, Димыч, ты не один такой умный. Так вот, он ведь уже не пер на нас, как танк, как тот придурок возле оружейного в Челнах. Он боялся, видел оружие и боялся. Да и нас было больше. А потом он что сделал? Удрал! Вот так.

— Может, его в стаю не приняли, — пожал плечами Леха.

— А почему он не попытался хотя бы плюнуть в нас? Все ведь уже знают, что они так передают свою заразу.

— Наверное, в их планы не входит нас заражать. В Сети пишут как раз, что они непроизвольно плюются, просто от злости. Когда они видят человека, они хотят только одного — сделать так, чтобы он перестал подавать признаков жизни, то есть умер или потерял сознание, — Семен, как всегда, излагал самые разумные предположения. — Я вот подумал, они ведь действительно ведут себя как хищники и защищают свою территорию. Когда мы выезжали из Набережных Челнов, их привлек звук сигнализации, и они побежали…

— А потом стали меж собой грызться, — перебил Леха. — Семен, что ты пытаешься уложить все это в какую-то теорию?

— Они начали драться между собой, потому что, должно быть, были из разных группировок, — тихо проговорил Семен и снова вперился в смартфон, через минуту выдав. — Да, точно! Это и другие замечают. Зомби научились определять, кто «свой». А кто «чужой». Чужими теперь являются все, кто не входит в их стаю. А в стае может быть в среднем от пяти до двадцати зараженных.

А это уже было похоже на правду. Только теперь я понял, что насторожило меня в тот момент — зомби бежали на нас небольшими организованными группками из разных дворов. Может, это и совпадение и мы просто маемся дурью, но ведь должно быть объяснение странному поведению безумцев. Или на то они и безумцы, что действуют абсолютно бессистемно?

Казань мы заметили издалека по клубам дыма, идущим вверх от города. Местами дым был черный, как смоль. Казань крупный город, вдвое больше Ижевска, и уж если там заполыхали пожары, то что же творится в Москве, Петербурге, Новосибирске и других миллионниках? Страшно даже представить.

Согласно нашему плану, столицу Татарстана мы обогнули по объездной. Временами нам встречались брошенные машины, иногда с выбитыми стеклами. Некоторые из них врезались в отбойники, от других тянулись по асфальту следы потемневшей крови. Пару раз попадались и скопления автомобилей, которые появлялись по самой банальной причине — идущий первым водитель не справился с управлением, в него въезжал второй, третий, четвертый и так далее, по принципу снежного кома. Пассажиры и водители порой так и оставались внутри растерзанных машин и привлекали не только мошек, но и ворон, которых тут кружило немало.

Люди выезжали из города в спешке, гнали, как сумасшедшие, поэтому немудрено, что очень и очень многие не успевали не то что затормозить, но хоть как-то среагировать на препятствие. К счастью, дороги здесь были очень широкими, по сравнению с той же Удмуртией, и отличались действительно качественным покрытием, поэтому такой проблемы, как на выезде из Чистополя, не было.

Миновав Чебоксары, мы решили пообедать, но Семен настоял на том, что предварительно нужно снова заправить бак. В общем-то он был прав, мы проехали больше четырехсот километров. Однако в этот раз судьба нам не слишком благоволила — все попадавшиеся АЗС были пусты и обесточены, и мы уже отчаялись, как вдруг впереди замаячила маленькая заправочная станция старого образца. На ее территории стоял грузовик с резервуаром, и Семен воодушевился.

— Это же АРС-14, с ручным насосом! Удача, парни!

Все-таки хорошо иметь среди друзей такого человека и тем более в такое время. Семен был ярким представителем рабочего класса, где он только не работал — помимо двух лет на АЗС ему довелось с переменным успехом поработать на нескольких крупных и малых производственных предприятиях. Кроме того, он был мастером на все руки и всю работу по дому выполнял сам чуть ли не с двенадцати лет, ему очень нравилось возиться с ключами и отвертками или разбираться с электрикой.

Леха и Семен занялись грузовиком и резервуаром, а нам с Ванькой было поручено разыскать еще одну или две емкие канистры — в кузове оставалось немного места, а топливные запасы лишними не бывают.

Нас спасла только неожиданно хорошая реакция Ивана. Я безмятежно открыл дверь и вошел в полутемный небольшой торговый зал, когда из-за невысокого прилавка на меня кинулась темная скрюченная фигура. И как только Ванька успел выстрелить?

Зомби взвизгнул от боли, резко изменил траекторию движения и скрылся за стойкой с кассой.

— Димыч, ты чего спишь! — заорал на меня Ванька. — Как к себе домой заходишь, блин.

— А если он тут не один? — дрогнувшим голосом спросил я, сдавив холодный пистолет руками.

— Ну так и смотри в оба!

Света было мало, чертовски мало, и глазам требовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к потемкам. Но у нас и одной минуты не было, особенно если учесть, что зомби теперь наловчились нападать исподтишка.

Осторожно, приставными шагами двигаясь к стойке кассира я все ждал, что кто-то вот-вот бросится на меня с какого-нибудь неожиданного направления. Воображение живо рисовало, как зомби повалит меня на пол и сомкнет зубы на моей шее, обдав меня гнилым смрадом. Я нервно передернул плечами и продолжил пристально всматриваться в прилавок, до слез напрягая глаза.

Зомби не стал ждать, когда мы подойдем вплотную. Он выскочил со стороны Ваньки и начал бешено озираться, ища, куда бы юркнуть. Ванька выстрелил трижды, один раз куда-то в грудь и два раза в лицо. Зомби отшатнулся и привалился спиной к белой двери, ведущей в подсобное помещение.

Я подбежал и тоже наставил на зараженного оружие. Мы с Ванькой стояли, готовые продолжить атаку в любой момент. Зомби же закрыл лицо руками, сквозь пальцы тоненькими струйками бежала кровь. Он выглядел худым и изможденным, и синяя униформа сотрудника АЗС висела на нем грязным бесформенным мешком. Зараженный не пытался напасть, он стоял и буравил нас подозрительным взглядом, прижимая руки к ране на лице. Мы тоже не решались сделать следующий выстрел.

— Эй, что тут такое?! — раздался голос Лехи.

Зомби понял, что прибыло подкрепление и, видимо, утратил остатки надежды. Он неуклюже, словно нехотя, подался в сторону Ваньки, но тот тут же выпустил еще две пули в голову агрессора. Зомби потерял равновесие и упал на пол. Он бешено дергался и хрипел, крови было все больше.

— Да ты ему в глаз попал, — прошептал подошедший к нам Семен.

— Надо проверить, что за дверью, — спокойно сказал Леха, точно ничего страшного не случилось.

Я смотрел на корчащегося зомби с горьким сочувствием. В нем было что-то человеческое, действительно было. Он напал на нас не потому, что хотел поживиться нашей плотью или сделать нас такими же. Он защищал свою территорию. Нападение не доставляло ему удовольствия, это же было видно! И его взгляд. В нем точно не было того слепого безумия, которое мы видели у той твари у оружейного магазина. Всего день прошел, но какая разница! Или, быть может, тот зомби в Челнах был из «свежих»?

Леха подергал дверь, она была заперта на замок. С нескольких ударов ногой ее таки-удалось открыть, и нам в нос ударил мерзкий запах разложения. Трупы женщины и двух мужчин были раскиданы по крохотной подсобке. Женщина явно работала на АЗС кассиром — на ней тоже была синяя униформа с логотипом компании, который был почти не виден под темным пятном вокруг раны в груди. Тот неброско одетый мужичок с выпученными глазами, видимо, водитель грузовика. А третий, молодой парень в смешной мятой бейсболке с персонажем какого-то мультсериала, наверное, был его помощником.

Все трое были основательно покусаны, и мы сделали вывод, что они умерли от недостатка воды. Тот, кто напал на нас, запер их здесь, а затем обратился. Наверное, в него плюнули или на его кожу попала инфицированная кровь, а он еще не знал, чем это грозит. Во всяком случае, на шее и лице застреленного нами зомби, уже затихшего, не было никаких укусов, да и одежда была подозрительно целая, хоть и не слишком чистая и свежая.

— Брать тут нечего, так что валим отсюда, — коротко определил план действий Леха.

Семен закончил манипуляции с заправкой нашего пикапа, а затем доверху залил единственную оставшуюся на заправке десятилитровую канистру.

— Я есть хочу, — проворчал Ванька, прикуривая сигарету.

Мы предусмотрительно отошли за коробку здания АЗС. Вдыхая едкий дым, я ответил:

— И я тоже, просто какой-то зверский аппетит проснулся. Хотя после того автобуса пару дней поголодать собирался.

— Привыкнем скоро, — Леха безмятежно выпустил клуб дыма, глядя на голубое небо. — Настолько привыкнем, что совсем перестанем как-то на это реагировать.

Не прошло и пяти минут, как наш темно-синий пикап, по-прежнему сияющий чистотой, помчался дальше. Еще немного времени ушло на выбор места для пикника. Наконец, мы скатились с дороги прямо в поле, где и расселись, доставая наши внушительные по нынешним временам запасы. Семен до последнего настаивал на том, что обедать надо на ходу, что нельзя терять времени, но нам хотелось поесть по-человечески.

Чувство голода притупило бдительность, и когда до нас донесся рокот мотора, поздно было даже пытаться скрыться.

Это были военные. Два грузовика Урал с полными кузовами солдат с автоматами шли со стороны Москвы на восток. Они заметили нас и остановились на обочине встречной полосы. В нашу сторону тут же направились два крепких мужика с Калашниковыми наперевес. Семен с кислой миной сидел с открытой бутылкой минералки, немного не донесенной до пересохших от жажды губ, а Ванька задумчиво изрек:

— А я уже семь лет от армии бегаю. Вот, добегался.

— Все на колени, руки за голову, — гаркнул один из подошедших.

Мы безропотно подчинились и испуганно уставились на военных. Второй крепыш достал сигарету, неторопливо прикурил ее от спичек, и поднял на нас тяжелый взгляд:

— Ну, а вот теперь поговорим.

16. Зачистка


Первые зомби встретились еще у подъезда. Они явно проследили за Виктором и несли караул, надеясь, что жертва вернется. Стоило Хамзе бесшумно отворить подъездную дверь и сделать шаг на залитую солнцем улицу, как из густых кустов навстречу прянули твари. Они просчитались. Будь зомби чуть более терпеливыми и умными, они бы дали Хамзе и Виктору выйти и уже тогда бросились бы на них, не дав времени отступить.

Хамза тут же запрыгнул обратно в прохладные сумерки подъезда, в движении нажав спусковой крючок дробовика. Получилось очень зрелищно, в лучших традициях боевиков. Мощным ударом обоих зомби откинуло назад. Один уже не поднялся, а второй, обливающийся кровью из многочисленных мелких ран, косолапо заковылял прочь, стараясь двигаться как можно быстрее.

— Теперь идем, — скомандовал Хамза.

Виктор тут же попытался поймать удаляющегося зомби на прицел Глока, но Хамза положил руку на пистолет.

— Он и так далеко не уйдет, через сто метров ляжет и сдохнет, а ты потеряешь патрон. Пойдем дальше, и смотри в оба, их тут явно не двое, парами они не ходят.

Они обогнули дом и вышли на улицу, по которой пришел Виктор, и направились вниз, как раз в сторону его жилища. Улица была широкой и обе стороны хорошо просматривались. Правда, чуть выше наблюдалась печальная картина в виде огромного грузовика, въехавшего в киоск. Именно оттуда сегодня утром за Виктором и погнались зараженные, перед этим, наверное, прохлаждавшихся в теньке. Слава Богу, что Хамза такой хороший стрелок.

— Слушай, а зачем тебе русский? — Виктор решил нарушить молчание, тем более прямой опасности пока не было.

— У нас приветствовали знание языка потенциального противника, — ответил Хамза. — Я служил в Иностранном легионе, Виктор. Был, кстати, в Югославии в девяносто девятом, и ваших там видел.

— Ясно говоришь, — вздохнул Виктор. — Интересно, хоть кто-то нас во враги не записывал?

— Ага, Куба и Никарагуа. А если серьезно, это же чистой воды политика. Я, признаться, здорово струхнул, когда ваши кинулись на Приштину. У нас тогда многие думали, что с этого все и начнется.

— Толку-то от этой Приштины, — зло отозвался Виктор. — У меня в Штатах был сосед, из Сербии, совсем старик. Так он с такой горечью об этих событиях вспоминает. Вспоминал, точнее…

Хамза внезапно перехватил дробовик, точно приготовившись стрелять, и навел его куда-то вправо. Виктор тоже переполошился, но ему никак не удавалось разглядеть то, что напугало Хамзу.

— Они идут за нами, — пояснил тот. — Идут параллельным курсом, через дворы. Ты левую сторону держи лучше. Я не удивлюсь, если им достанет наглости взять нас в клещи.

Виктор и Хамза неторопливо продвигались дальше по улице, постоянно озираясь. От напряжения на лбу и переносице выступал пот, и это раздражало Виктора — он то и дело смахивал соленые капли или быстро стирал их рукавом. Хамза же оставался непоколебимым, точно вышел на прогулку или на худой конец на учебную тревогу.

— Те двое — это, видимо, омеги, — продолжил Хамза, не ослабляя внимания. — Очень похоже на поведение волчьей стаи — слабых кидают на съедение противнику, чтобы посмотреть, на что он годен, и заодно избавиться от ненужных ртов.

Это озадачило Виктора, и он не нашелся, что ответить. Опираясь на последние мало-мальски ясные воспоминания, он представлял себе зомби предельно тупыми, и потому еще час назад он искренне удивлялся, что в Париж еще не ввели войска и не очистили город от нечисти. Теперь все становится понятным. Зараженные стремительно прогрессируют, и военным противостоят уже не разрозненные безумцы, а слаженные стаи, пусть и небольшие.

Дом Виктора уже остался позади, когда зомби все же решились напасть. Хамза как в воду глядел — они побежали с двух направлений, со стороны перекрестка и со стороны дворов. Хамза тотчас уверенно повернулся навстречу угрозе, а Виктор дрожащими руками поднял пистолет.

Первым выстрелом он промазал, и зараженные тут же прыснули в разные стороны — кто-то юркнул за припаркованную машину, кто-то исчез за деревом, но никто даже не попытался удрать. Это означало, что твари настроены решительно. В подтверждение этому выругался по-французски Хамза. Виктор быстро обернулся и увидел, что отставному военному удалось подстрелить одного зомби, но остальные тоже попрятались.

— Виктор, готовься, сейчас побегут, — тихо проговорил Хамза.

Он направил дробовик в сторону брошенной на обочине малолитражки, за стеклами которой виднелся силуэт затаившегося зомби, и выстрелил. Дробовик грянул, как пушка, и грохот выстрела смешался со звоном разбитого стекла. Зомби беззвучно упал, Виктор быстро повернулся навстречу новой угрозе.

Зараженные снова ударили все вместе и с разных направлений. Виктор уже успел обреченно подумать, что все кончено, но ему повезло попасть в голову ближайшему зомби, до которого было около десяти метров. Еще трое неслись справа, и он просто начал беспорядочно палить в их сторону. Три пули угодили первому зараженному в живот, еще одна вошла в грудь его сородичу, но третий зомби-таки добрался до своей цели.

Он прыгнул на Виктора и свалил его на асфальт. Искаженное злобой лицо, полопавшиеся пересохшие губы, отвратительный запах пота и мерзкая вонь изо рта. Руки зомби тисками сомкнулись на шее Виктора, который бросил отчаянный взгляд в сторону и увидел, что Хамза делает один выстрел за другим, а зомби все ближе, и бывший морпех никак не сможет помочь своему напарнику — ему бы себя защитить.

Все было будто во сне. Обреченность вытеснила страх, и Виктор спокойно встретил голову безумной твари рукоятью пистолета. Он метил в висок, но зомби как-то извернулся, и удар пришел в челюсть. Как оказалось, этого вполне достаточно, чтобы дезориентировать зараженного. Он немного поплыл, как боксер после нокдауна, но руки по-прежнему крепко держали шею. Виктор, чувствуя, как выходят из легких последний воздух, начал быстро наносить новые удары рукоятью своего оружия.

Мир начал меркнуть и мутнеть, как медленно темнеет последний кадр фильма — от углов к центру — когда очередной удар сбил-таки вышиб из зомби дух, и тот скатился на асфальт. Виктор попытался быстро вскочить на ноги, но не хватало сил, и он упал на колени. Хамза что-то кричал, но Виктор не понимал его. Нужно было сделать вдох, хоть небольшой, легкие уже начали гореть. Наконец, Виктору удалось втянуть в себя воздух, пропитанные идущим от зараженных смрадом.

Он обвел мутным взглядом поле боя. Восемь трупов, а вокруг бегает еще с десяток нелюдей. Они окружают их, сжимают в кольцо. Вот бегут двое, уже близко, метят в Виктора. Он с хрипом встал на одно колено и взял ближайшего зомби в прицел, сам удивляясь своему спокойствию. Зараженный был уже близко, промахнуться было невозможно. Щелчок выстрела, и пуля врезается в грудную клетку, пробивает кость и застревает внутри, немного разминувшись с колотящимся сердцем. Зомби вскидывает руки, точно приветствуя доброго друга, которого давно не видел, пробегает по инерции несколько шагов и падает прямо лицом в асфальт.

Второй зараженный оказался куда хитрее. Он начал вихлять и петлять, сбивая Виктора с толку, и первая пуля ушла в молоко, зато вторая попала в бедро и развернула зараженного на сто восемьдесят градусов. Виктор выхватил нож, тоже данный ему Хамзой, и подбежал к зомби. Тот хотел броситься навстречу, но не успел.

Виктор старался не смотреть на длинное лезвие и практически вслепую вонзил его в горло зараженному. Достал с усилием нож и огляделся, тяжело дыша. Хамза быстро перезаряжал дробовик, всюду были рассыпаны здоровенные гильзы от картечи.

— Что, все? — недоверчиво спросил Виктор.

— Да, все, — удовлетворенно ответил Хамза, а потом вдруг насторожился. — Слушай, а ты молодец. Не плюнули, не покусали?

— Нет, — помотал головой Виктор и подошел к зомби, что чуть не разделался с ним.

Он разбил ему голову в нескольких местах. Где-то просто рассек кожу, а где-то повредил череп. Все же ему здорово повезло, что зомби не начал плеваться или просто ненароком не капнул слюной — утром Виктор уже успел прочесть в Сети, что слюна чудовищ ядовта. Надо бы защиту какую-то, что ли. Он поделился этой мыслью с Хамзой.

— А смысл? — не понял тот. — Ни повязки, ни маски не спасут, если хоть микроскопическая капля их слюны останется на твоей коже. Просто болезнь будет дольше прогрессировать. А если попадет в глаз, ухо или рот, то можешь и сразу отключиться и через несколько минут воскреснуть. Не знаю, почему именно так, я в этих делах не эксперт, но мне попадались видеоролики с подобным. Все сходятся во мнении, что так зараза быстрее достигает мозга.

Виктор аккуратно обтер нож о рубашку убитого им зомби и вернул его в ножны. Они с Хамзой предусмотрительно надели перчатки, но все равно не хотелось бы, чтобы отравленная кровь соприкасалась с кожей.

Оставшиеся зомби, их осталось около пяти, отступили. Преследовать их было бы глупо, лишний риск не имел смысла, равно как и потеря времени. Немного придя в себя, Хамза и Виктор пошли дальше. Они вглядывались в пустые окна домов, махали руками, надеясь встретить выживших, но никто не отзывался. Многие стекла на балконных дверях были выбиты, и Хамза пришел к выводу, что зараженные таким образом добирались до здоровых соседей.

— Меня очень пугает их эволюция, — говорил он. — Того и гляди, завтра изобретут колесо, а послезавтра устроят выборы президента.

— Наверное, поэтому здесь до сих пор нет военных.

— Пожалуй. Да и большинство наверняка разбежалось по своим семьям, и никто их особо не держал — у офицеров тоже есть жены и дети. Кому охота куковать на базе или ехать отбивать Париж, если все твои близкие живут в другом месте и остаются без защиты?

Потихоньку они дошли до супермаркета, где Виктор делал покупки в роковой вечер. Они не планировали входить, но что-то манило Виктора, тянуло в темный торговый зал.

— Хамза, давай зайдем внутрь, — он указал пальцем на магазин.

— Зачем? — не понял тот. — Кто будет прятаться в магазине? Только идиот, а идиоты до сегодняшнего дня не дожили. Там же никакой защиты.

— Серьезно, я хочу войти туда.

Хамза внимательно посмотрел на Виктора, глаза сузились, точно пытаясь увидеть, что творится в голове у этого сумасшедшего русского. Видимо, ничего подозрительного обнаружить не удалось, и Хамза смирился.

— Ладно, давай. Только у меня условие, и ты должен принять его.

— Я весь внимание, — нетерпеливо сказал Виктор.

— Входим осторожно. Если я велю уходить, то уходим, не вступая в бой и не выдавая нашего присутствия. Идет?

— Хорошо, — кивнул Виктор. — Пошли уже.

Супермаркет был оборудован широкими раздвижными дверями, которые открывались, когда человек подходил достаточно близко. Свет в магазине не горел, и двери перестали работать. Зомби, впрочем, не слишком расстроились и просто разбили их, и теперь проход в магазин был открыт для любого желающего.

Хамза, как опытный боец, пошел первым, Виктор прикрывал тыл, ежесекундно оглядываясь и проверяя, не бежит ли за ними очередная орда зараженных, дабы загнать в ловушку и отрезать все пути к отступлению.

Войдя в торговый зал, они спрятались за колонной, чтобы привыкнуть к полутьме — свет сюда поступал из небольших окон у самого потолка, до которого было не меньше семи метров. Чуть дальше начинался ряд касс, а за ним и торговый зал.

Наконец, Хамза ткнул Виктора в бок и жестом показал, что пора двигаться. Они медленно пошли, пригибаясь, готовые в любой момент вскинуть оружие.

Многие стеллажи были опрокинуты и разворочены. Пятна засохшей крови, осколки бутылок с водой и различными напитками, разбросанные тут и там консервные банки и всякие мелочи.

Был у зомби один плюс. Если они не готовились к засаде, то вели себя достаточно шумно, и найти их не составляло никакого труда. Возможно, вскоре они поймут, что не стоит так глупо себя обнаруживать, но сегодня такая мысль их еще не посетила.

Жирный парень в ярко-желтой майке и нелепых бриджах сидел на полу, привалившись спиной к холодильнику с мороженым. Он жрал воняющую тухлятиной рыбу, каждый раз откусывая огромные куски прямо с костями.

Теперь встал вопрос, как устранить его и не нашуметь. У Хамзы, разумеется, было хорошее решение. Он бесшумно обошел стеллаж с ножом наготове и оказался за спиной толстяка. Ловко перегнувшись через холодильник, он быстрым движением провел острым лезвием по горлу зомби. Тот даже не пикнул. Голова тут же повисла, а по желтой майке весело заструился алый ручеек.

Виктор силой заставил себя смотреть на бегущую из раны кровь. Он должен был к этому привыкнуть, он должен приучить себя не бояться крови и смерти, и, самое важное, он должен сам научиться отнимать жизнь, так же хорошо, как это сделал Хамза. Иначе не выжить, все просто. Ничего, сейчас уже было не так уж противно. Человек способен быстро перестроиться и в экстремальной ситуации спокойно смотреть на то, чего в обычной жизни бы не выдержал. А сейчас везде одна большая экстремальная ситуация.

Вернулся Хамза, и они пошли дальше. Виктор сам не знал, какого черта он тут забыл, но интуиция подсказывала, что нужно поискать еще.

Решив поступить по примеру Хамзы, Виктор вытащил нож, которым уж точно не наделаешь столько шума, как пистолетом. Он сделал это как раз вовремя. Хамза прошел дальше, а Виктор замешкался у полок с мукой. Ему показалось, что здесь, совсем рядом кто-то есть. Он остановился и медленно, изо всех сил борясь с дрожью в руках, начал отодвигать упаковки с мукой в сторону. Хамза быстро все понял и взял наизготовку дробовик.

Как только третья упаковка оказалась в стороне и открылся сквозной просвет на соседний ряд, Виктор понял, что предчувствие не обмануло. Спиной к нему стоял зомби и копался в стеллаже напротив, что-то жуя. Да уж, теперь пойди реши, что делать.

С одной стороны, можно пойти дальше и оставить зараженного, но ведь он может рано или поздно заметить их и ударить в тыл. А если в этот момент придется отбиваться от других тварей? Надо убивать.

Хамза знаками показал, чтобы Виктор сидел и не двигался, и что он сам все сделает. Но Виктор решительно помотал головой и начал обходить своей стеллаж с левой стороны. Он нарочно не смотрел на отчаянно жестикулировавшего Хамзу, призывавшего его вернуться на место.

Зомби был увлечен поеданием печенья. С громким шуршанием он вскрывал одну упаковку за другой корявыми движениями и жадно обжирался, засовывая в рот сразу по несколько крекеров. Виктор поудобнее перехватил нож вспотевшей ладонью, тихонько приблизился, замахнулся. Зомби будто бы заподозрил неладное и даже успел обернуться, но, когда он понял, что дела плохи, нож уже вошел в солнечное сплетение по самую рукоять.

Это был мужчина в замызганной рабочей одежде. От него неприятно пахло — кровью, потом и чем-то еще, незнакомым и непонятным. Он обратил на своего убийцу мутнеющий взгляд, полный глубокой тоски и, как показалось Виктору, мольбы. Зараженный схватил Виктора руками за плечи, пытаясь удержаться на ногах, но хватка стремительно слабела. Виктор не дал зомби упасть. Чтобы не наделать шума, он аккуратно положил его на пол.

Когда Виктор вернулся, Хамза встретил его с восхищенно-удивленным выражением лица.

— Прекрасно, Виктор! — горячо прошептал он, округлив глаза, а потом строго добавил. — Только теперь давай действовать сообща, мы же условились, что ты выполняешь мои команды.

Во время обхода им попалось несколько трупов. Все они умерли зараженными, скорее всего, от рук своих же сородичей. На руках, плечах, лицах были следы укусов и побоев. Судя по виду, зомби отдали концы не слишком давно, потому что следов сильного разложения, равно как и сшибающего с ног смрада, Хамза с Виктором не заметили.

Больше ничего интересного не было, разве что Виктор прихватил случайно замеченный бинокль и парочку фонариков с батарейками к ним. Хамза одобрительно кивнул, мол, хорошо, молодец. Ну, хоть какая-то польза от оказавшегося бессмысленным рейда. Они уже собрались вернуться на светлую улицу, как послышался тихий стук.

У самого выхода внимание Виктора приковала к себе широкая белая дверь, практически незаметная в потемках между стеллажами с кукурузными хлопьями и хлебом. Дверь вела в подсобные помещения. Хамза сразу понял, чего хочет Виктор, и, покачав головой, велел Виктору открыть дверь на счет три, а сам поднял дробовик.

— Давай, раз, два, три! — крикнул Виктор и резко дернул дверь на себя.

Хамза остался неподвижен. Он напряженно вглядывался в темноту коридора, но, видимо, ничего подозрительного не заметил.

— Давай, пойдем, и фонарики нам пригодятся.

Пока Виктор держал под прицелом дверной проем, Хамза быстро повесил дробовик за спину, взял в руки Глок и фонарик и вошел внутрь. Виктор еще раз быстро осмотрел полутемный торговый зал перед тем, как пойти за Хамзой и захлопнуть за собой дверь. Он все ждал от хитрых тварей внезапного удара в спину.

Хамза с Виктором неторопливо пошли по налево. Хамза светил фонариком вперед, а Виктор — назад, длинному коридору не было видно конца. Они по очереди открывали незапертые двери и просвечивали помещения фонариком, но не нашли ни здоровых, ни больных.

— Тупик, — остановившись у последней двери, заявил Хамза, и решительно дернул за ручку.

Дверь не поддалась. Он посветил фонариком вокруг, и луч света выхватил из темноты неподвижную фигуру, лежащую на полу в форме эмбриона. С пистолетом наготове Хамза приблизился к человеку и осмотрел его. Виктор тем временем посматривал то вправо, то влево, но в коридоре не доносилось ни звука. Что-то подсказывало ему, что здесь бояться нечего.

Хамза ногой перевернул труп на спину, и Виктор сразу же узнал его — это же тот самый охранник, что выставил его прочь из магазина, когда он, Виктор, хотел предупредить этих идиотов о грядущем конце света. Охранник был укушен в шею, прямо классика жанра. Только непонятно, от чего он умер, следов насилия и крови, кроме как темных пятен вокруг укуса, не было.

— Я его знаю, — выпалил Виктор, осененный внезапной догадкой. — И еще кое-что знаю…

— Что? — насторожился Хамза.

— Кто может быть этой дверью, — Виктор отстранил Хамзу и постучал. — Мадемуазель, откройте! Помните, я предупреждал Вас о том, что нужно уходить? Зря Вы не послушались, конечно, но, слава Богу, Вы остались живы.

Ответ последовал незамедлительно.

— Предупреждаю, я вооружена, — донеслось из-за двери. — Сперва отойдите, а потом я открою. Сколько вас?

— Двое.

— Хорошо, три шага назад!

Виктор и Хамза подчинились. За дверью началось копошение — что-то тяжелое поволокли по полу прочь от выхода — а затем лязгнула щеколда и створка приоткрылась. Луч фонарика осветил бледное перепуганное лицо молодой девушки, которая тут же зажмурилась и, выматерившись по-французски, захлопнула дверь.

— В чем дело, мадемуазель? — раздосадованно всплеснул руками Хамза.

— Я чуть не ослепла, у нас уже сутки нет электричества, я сидела в темноте.

— Выходите, мы забираем Вас с собой.

— Куда с собой? — девушка, кажется, не слишком-то доверяла двум незнакомым мужикам, внезапно появившимся в магазине.

— В безопасное место. Послушайте, как Вас зовут?

— Анжелика.

— Очень хорошо. Анжелика, полиции больше нет, нашей с Вами страны тоже. Мы с моим другом сейчас собираем всех, кто жив и здоров, потому что вместе выживать и защищаться легче. Выходите, Вам тут все равно долго не протянуть.

— Хорошо, выхожу, — дверь вновь открылась, и Виктор предусмотрительно опустил фонарик так, чтобы свет падал на пол, под ноги.

— Только в торговом зале эти… Ну, вы поняли, — Анжелика замялась, не сумев подобрать нужных слов.

Взгляд девушки остановился на мертвом охраннике, и она вскрикнула.

— Ой, Клод!

Ага, увидела охранника. Неужто не знала, что парень копыта откинул и уже начинал неприятно пахнуть?

— Ты тут от него спряталась? — Виктор решил перейти на «Ты» и проверить, что из этого выйдет. — Зомби в торговом зале больше нет. По крайней мере, пока.

— Да, и от него, и от тех, других. Точнее, мы с ним вместе забежали сюда, через полчаса, после того, как Вы… Как ты ушел, — рассказывала Анжелика, пока все трое шли обратно по коридору.

— Надо было сразу слушать меня, — сокрушенно покачал головой Виктор.

— Я подумала, что ты какой-то псих, если честно. Выглядел как алкоголик, — прямолинейность Анжелики поражала. — А потом начали врываться они, эти…

— Зомби, — подсказал Хамза.

— Да, укусили Клода, но он отбился и мы оторвались от них, прятались за стеллажами, а потом незаметно пробрались в этот коридор, и Клоду стало плохо…

— И ты поняла, что его ждет, и закрылась в той комнатке, да? — любопытствовал Виктор.

— Я вообще-то не дурочка, — поджала губы Анжелика. — Фильмы про живых мертвецов смотреть доводилось, хоть они мне и не слишком нравились.

— Ладно, тихо, — приказал Хамза, они вернулись к выходу в торговый зал.

Он медленно открыл дверь сперва на пару сантиметров, а потом и полностью. В руках бесстрашного араба снова оказался дробовик, а на лицо вернулось прежнее спокойное и сосредоточенное выражение. Виктор заткнул фонарь за пояс и схватил пистолет, сразу почувствовав себя увереннее.

Путь к выходу был свободен, однако Хамза все равно дал понять, что двигаться следует медленно и тихо. Виктор уже начал раздражаться на излишне осторожного напарника, как тот вдруг встал, как вкопанный, и поднес палец к губам. Стало так тихо, что даже дыхание перепуганной Анжелики, бледной и исхудавшей от недоедания, стало казаться слишком громким.

— Виктор, дай-ка бинокль, — в голосе Хамзы внезапно прорезался страх.

Хорошо, что Виктор сразу же распаковал бинокль и повесил его себе на шею — теперь оставалось лишь снять его и протянуть Хамзе. Тот пару секунд посмотрел вперед, поводил головой влево и вправо, и вернул устройство Виктору.

— Не выйдем. Я насчитал около тридцати зомби, — выдохнул Хамза. — Если хочешь, можешь сам посмотреть. Гляди за машинами там, справа, на парковке, и левее, в зарослях. И могут быть другие. Какая-то неприлично большая группа, у них хватит сил и ума окружить магазин.

— А почему они не вошли внутрь? — прошептала Анжелика. — Почему ждут там?

— Потому что мозги у них появились, — зло сказал Виктор и взял бинокль. — Здесь, в торговом зале, мы бы точно многих постреляли. Они не хотят нападать в лоб.

Он навел бинокль на указанную Хамзой цель. И правда, за десятком навсегда брошенных на стоянке машин укрывались зомби, не сводя глаз с супермаркета. Их было едва ли больше десятка, но еще две кучки зараженных расположилось за кустами на другой стороне огромного паркинга. Зомби застыли, как изваяния, они были совершенно неподвижны. Это выглядело уж очень неестественно и пугало куда больше, чем злобное выражение лица зараженных или их странные глаза, одновременно горящие ненавистью и полные отрешенности.

— Они ведь нас сейчас видят, — вдруг дошло до Виктора.

— Конечно. Но они не уверены, видим ли их мы. Ждут, пока мы окажемся на открытом месте и отойдем от здания на порядочное расстояние. Они не оставят нам шанса. Отходим.

Зомби такой вариант развития событий не устраивал. Едва троица начала медленно отступать, как они ринулись в атаку. Вот гады, сообразили, что их неплохая, в общем-то, засада раскрыта.

— Бежим! — гаркнул Хамза.

Анжелика и Виктор вернулись в уже знакомый темный коридор, следом забежал Хамза, захлопнул дверь и запер ее, всадив между дверной ручкой и стеной так кстати подвернувшуюся швабру. Зомби это не остановит, но задержит и даст пострелять их в упор, а то и обратить в бегство.

— Они не видели, куда мы побежали, и, скорее всего, не найдут нас, — успокоил всех Хамза. — А теперь подумаем, как будем выбираться.

— Давайте со мной, — Анжелика взяла у Виктора фонарик и повела своих спасителей по коридору.

В торговом зале затопали зомби, что-то падало, разбивалось, гремело — они искали и недоумевали, куда же делись люди, которые еще несколько секунд назад были на виду, а потом юркнули в сторону и будто растворились. Все стихло только через пятнадцать минут, когда Хамза, Виктор и Анжелика сидели в той самой каморке, где провела три с лишним дня девушка, довольствуясь светом фонарика. Это была маленькая кухонка для персонала магазина, где обед был за счет администрации, а ужин каждый приносил себе сам. Оставаться здесь надолго, чтобы переждать, не было смысла — вода из крана еще бежала тонкой струйкой, но последняя нормальная еда закончилась вчера днем. Холодильник не работал вот уже сутки, так что все мясные и рыбные продукты, хранившиеся в нем, навряд ли годились к употреблению. Да и торчать тут без света и понапрасну расходовать батарейки фонариков казалось глупой идеей. Нужно было выбираться, и желательно побыстрее.

17. Ночная встреча


Весь следующий день после спасения Натальи Томаш провел дома. Его мама никогда не испытывала восторга по поводу его девушки, их общение, как правило, было натянуто-вежливым. Поэтому Томаш был удивлен тому, как женщины внезапно нашли общий язык и целый день о чем-то болтали, потом вместе приготовили вкусный обед…

Томаш все это время сидел за компьютером. Один за другим прекращали работу интернет-сайты, и скоро, видимо, всей глобальной паутине придет конец. Делать в любом случае была нечего, так что Томаш листал ставшие редкими новости.

Похоже, что американцы тоже начали сдавать под натиском зомби. Писали о том, что твари вдруг стали очень дружными, начали сбиваться в стаи и вообще превратились в непредсказуемых и опасных хищников. Так что, если зомби не боится вас и лезет под пули, это может значить лишь то, что он недавно заражен. Таких было все меньше, ибо люди разделились на зараженных и выживающих еще три дня назад.

Мать не спрашивала, откуда у Томаша машина. Точнее, она прекрасно знала и Дамиана, и Француза, но, увидев, что сын вернулся один на машине друга с оружием в руках и безумным огнем в глазах, все прекрасно поняла. Томаш был безумно благодарен ей за этот покой.

Так или иначе, покой продлился недолго. Вечером двенадцатого мая позвонил отец, Томаш сам говорил с ним. Как выяснилось, польским морякам уже позволили покинуть порт, и даже переправили на вертолете в Швецию. Они добрались до городка Карлскруна на южном побережье скандинавской страны и теперь ждали возможность отплыть в Польшу. Все это делалось, разумеется, исключительно через дружеские и профессиональные связи.

Увы, до Гдыни на вертолете было не добраться. В теории, конечно, можно было бы уговорить пилота, но ведь ему нужно заправиться перед вылетом обратно, а это не представлялось возможным. К счастью, вариант все же нашелся — проходящее судно, идущее в Таллин. Польским морякам согласились выделить моторную шлюпку и даже сделать небольшой крюк, дабы высадить их в ста километрах от северного побережья Польши.

Отец просил Томаша приехать за ним, и, к счастью, ехать надо бы не в одиночестве. Сын еще одного из моряков также должен был приехать из города Торунь. Томаш записал телефон этого парня на клочке бумаги. Связь была плохая, звук постоянно прерывался, поэтому долгого разговора не получилось.

— Когда он приедет? — подошла мать.

— После трех, — ответил Томаш. — Ладно, я пошел собираться.

— Сейчас? Но ведь еще только восемь часов!

— У меня мало оружия, — Томаш начал раздражаться. — Раз уж я выбираюсь из дома, надо запастить как следует. Поеду по полицейским участкам, посмотрю, что там.

— Ты в своем уме? — вспылила Наталья. — Это же преступление!

Томаш задумчиво посмотрел на нее. Эта двуличная девка сегодня вытворяла в койке такие чудеса, что можно бы ее и простить. Хотя, у нее с тем ботаником вроде ничего такого и не было, так, за ручку подержались…

Вообще-то Томаш с Натальей не занимались сексом, когда кто-то из родителей был дома, но минувшей ночью на них обоих что-то нашло, точно бес вселился. Мать вроде ничего не слышала, или просто виду не подает, кто ее разберет.

— Оставьте меня в покое, хорошо? Винтовка будет у вас, но не думаю, что она вам пригодится. Не помню точно, сколько там патронов, утром считал. Кажется, пять или шесть.

Томаш показал Наталье и матери, как пользоваться оружием. Затем, оставив женщин в недоумении, закрылся в своей комнате, подошел к окну и закурил. Он приоткрыл штору, и взгляду открылась серая улица. Начался дождь, небо заволокли тучи, и потому было довольно темно, хотя еще вчера в это же время никакими сумерками и не пахло. Зомби больше не шатались под окнами, пугая своим диким видом. Скорее всего, где-то прячутся и бродят, проверяя, нет ли посторонних на территории.

Судя по тому, чего он насмотрелся на Youtube и прочих сайтах, зомби начали разбиваться на группировки, каждая из которых пыталась контролировать свой клочок земли. Между собой они тоже охотно ссорились, но это случалось все реже.

Куда более страшным открытием оказалось то, что твари стали соображать, с какой стороны браться за нож и как им бить, а заодно научились убегать при виде оружия в руках человека. Все сделанные прежде загадки были подтверждены.

Из оружия остался только пистолет и шестнадцать патронов, негусто, если честно. Стрелок из Томаша не очень хороший, да и пистолет не винтовка, целиться куда сложнее.

— Что ты будешь делать, — вздохнул Томаш и метким щелчком отправил бычок в форточку.

Еще возник вопрос, связанный с заправкой автомобиля. АЗС, возможно, еще работают, надо бы заправиться, да еще какой-то запас топлива создать, с теми же канистрами. Вообще, стоит, наверное, раздобыть машину получше. Гольф, конечно, шустрый, надежный и весьма экономичный, но с точки зрения практичности стоит поискать машину побольше и помощнее.

Внезапно Томашу в голову пришла идея. Он вытащил из заднего кармана джинсов ту самую бумажку, где был записан номер сына коллеги отца, и взял в руки телефон.

— Адриан? Привет, это Томаш, сын Гжегожа.

— Ну, здорово. Гжегож — это друг батьки моего, что ли? — пробасил Адриан.

— Да-да, наши отцы уже десять лет вместе плавают.

— Понял, понял. Ну, слушаю тебя, Томаш.

— Есть дело. Ты еще в Торуни?

— Ну да, через часика три думал выдвигаться. Знаю, что слишком рано приеду, но лучше уж раньше явиться, чем опоздать.

— Это точно. Ты один едешь? Как с оружием у тебя? Какая машина?

— Хо-хо, — усмехнулся Адриан. — Сколько вопросов. Один еду, братьев с матерью оставляю дома, малы еще, со мной кататься. С оружием не густо, сразу скажу — пацанам «травмат» оставил, сам вот с Вальтером хожу, полмагазина патронов осталось, блин. Я его у взбесившегося охранника отобрал, и им же и застрелил гада. А машина у меня простая, Опель Астра. А теперь я тебя спрошу — хватит ходить вокруг да около, что предлагаешь?

— Предлагаю тебе выехать из дома прямо сейчас. Прокатимся по полицейским участкам, разживемся стволами и встретим отцов во всеоружии. А еще можно попробовать пересесть на тачки получше, сейчас один хрен никому они уже не нужны.

— А дело говоришь, — сразу же ответил Адриан. — Ладно, я минут через десять выйду и сразу газу до отказу, за час долечу до Гданьска, а то и быстрее, если только какой-нибудь козел не перегородил дорогу.

— Кстати, — вспомнил Томаш, — Там на объездной поаккуратнее, поговаривают, что там огромная пробка. Но это севернее Гданьска, вроде бы. В любом случае, будь осторожен.

— Лады, где встретимся?

— Давай на автовокзале, он как раз на въезде будет.

— По рукам, через час-полтора буду.

— Не потеряешься?

— Нет, у меня навигатор в машине. До встречи.

— Ага, отбой.

Томашу не сиделось дома. Едва он положил трубку, как появилось страстное желание отправиться на полную опасности улицу и заняться мародерством. Черт, да это же просто как в компьютерной игре, только по-настоящему! Можно выйти из дома и взять себе все, что хочешь, и никаких проблем. Никто не арестует, никто не будет даже осуждать, ибо это и делать-то теперь, в общем-то, некому.

Он еще раз выглянул в окно. Фонари пока горели, худо-бедно освещая темную улицу. Дождь монотонно колотил по карнизу, черный асфальт тускло поблескивал под светом уличным ламп. Зомби по-прежнему не было видно. Засели где-нибудь, наверное, твари.

Томаша никак не оставлял в покое чокнувшийся сосед — пан Радослав. Он помнил, как мама сказала ему сегодня днем.

— Томаш, я видела его. Радек бродит где-то здесь! Он убил еще одного человека, помнишь того спортсмена из первого подъезда? Кажется, его звали Габриэль.

Томаш напряг память. Да, кажись, припоминает. Такой высокий, холеный и самовлюбленный тип, постоянно с новыми телками, одна краше другой.

— Ага, помню.

— Так вот, Радек разбил ему голову камнем, а потом прокусил ему горло. Представляешь? Трепал его, как куклу, пока тот не потерял сознание.

Для Барбары это все было совершенно невероятным. Самым большим злом представители ее поколения привыкли считать своего большого восточного соседа, под игом которого поляки прожили почти сорок пять лет. А тут такие ужасы, да причем не по телевизору, а прямо перед носом. Хотя и те, кто выжил, наверняка винили во всем русских — даже заразу у себя удержать не смогли.

Радослав пугал Томаша. Он и в прежней жизни добрым нравом не отличался. Как гаркнет, так и хочется сразу сквозь землю провалиться. Пару раз он гонял Томаша с друзьями прочь из подъезда, когда те искали, где бы попить пивка в тепле. Никто с ним и не пытался спорить. Была в этом человеке какая-то внутренняя сила, и она чудовищным образом сохранилась в нем даже после заражения. Уж лучше встретиться с десятком зомби, чем с одним Радославом.

Еще немного поразмыслив, Томаш решил выдвигаться в сторону Старого Города, к месту встречи с Адрианом, и заодно попробовать найти машину получше и решить вопрос с оружием. Он оделся тепло и основательно — отцовские непромокаемые ботинки, старые джинсы, вязаный свитер, ветровка, шарфик и кепка, полный набор. Теперь погода не будет так досаждать.

С собой он взял только пистолет и фонарик. Наталья смотрела на его приготовления с таким видом, точно вот-вот разревется, а Барбара делала вид, ничего не замечает. Лишь когда Томаш уже встал в дверях с оружием наизготовку, она сочла нужным дать ему хоть какое-то напутствие, незаметно промокнув влажные глаза рукавом свитера.

— Сын, умоляю, береги себя, отец на тебя очень рассчитывает.

— Да, конечно, — пробормотал Томаш, он вдруг почувствовал себя неловко. — И если связи не будет — не переживайте. Потихоньку все отключается, даже Интернет. Так что без света вот-вот будем сидеть.

Первым делом, выйдя на лестничную площадку, надо немножко послушать. Нет подозрительных звуков? Вроде бы нет, ну и прекрасно! Томаш включил свет, замотал предварительно опрысканным одеколоном шарфом нос, и пошел вниз, вытянув перед собой руку с пистолетом.

На весь подъезд воняло мертвечиной. Главный образом смердела та старуха, с которой Томаш разделался позавчера, но к ее вони добавлялась и вонь тех, кто умер в своих квартирах. Таких, как стало понятно теперь, тоже хватало.

Дождь сильно ухудшал видимость, но мешал он не только Томашу, но и зомби, так что здесь счет равный. Больше всего он боялся внезапного нападения, когда заводил машину, но никакого движения в округе заметно не было.

Первым делом оружие, решил Томаш, и направился в сторону полицейского участка на улице Белой. Нужно было проехать около пяти километров, почти весь путь лежал через приснопамятную Грюнвальдскую Аллею. Захотелось сделать небольшой крюк и вернуться на роковой перекресток, с которого началась Гданськая чума. Пришлось включить фары, ибо в кромешной тьме был риск напороться на какое-нибудь препятствие. Так, конечно, для зомби заметнее, но зато в определенном смысле безопаснее.

Автомобили стояли на тех же местах, что и в тот самый вечер. Когда Томаш проезжал мимо, в его голове вихрем пронеслись страшные моменты того дня, которые он уже вряд ли забудет. Вот выпрыгивает из скорой помощи первый зомби, а вот зараженная медсестра терзает припозднившегося пьянчугу. И ведь их было всего лишь двое! Потом, конечно, были и другие, в аэропорту и на вокзале, но началось с двоих.

Дождь усиливался. Зомби практически не было видно — пару раз их силуэты мелькали где-то сбоку, но Томаш несся по пустой улице с огромной скоростью, включив дальний свет. У самого полицейского отделения он выключил фары и плавно заехал на парковку.

Те копы, что охраняли вчера супермаркет, наверняка вымели отсюда все подчистую, но Томаш все же решил проверить. Если не получится, по пути к месту встречи с Адрианом есть еще отделение.

Вместе с дождем пришел и ветер, резкий и порывистый. Его Томаш ощутил сразу же, стоило ему выйти из машины — холодные капли градом ударили в лицо, заставив опустить козырек кепки чуть ли не на глаза. Направляясь ко входу в отделение, Томаш напряженно водил глазами из стороны в сторону. Что, неужели никто даже не попытается напасть? Слабовато как-то.

Дверь полицейского участка была закрыта, но не заперта. Томаш постарался бесшумно открыть ее, но дверь все же предательски скрипнула. Он затих и прислушался. Черт, где-то в помещении раздался шорох. Может, крысы? Да откуда же в полицейском участке будут крысы, это наверняка зомби.

Перед Томашем возникла новая дилемма — включать фонарик и рисковать привлечь целую кучу тварей или попробовать прокрасться незамеченным? Чушь какая, все равно заметят и набросятся. Надо было почитать в Сети, может, у них нюх какой-нибудь обостренный, как у собак, или слух. Что ж, теперь поздно.

Свет фонарика осветил широкий пустой коридор и ряды закрытых дверей. Руки дрожали, на лбу выступил пот. Томаш вошел, закрыл дверь. Ступать осторожно, не шуметь, поднять пистолет чуть повыше.

Источник шума оказался справа, в «обезьяннике», который Томаш сперва и не заметил. Там слабо трепыхался зомби, распластавшийся на полу.! Томаш навел на него фонарик, и в глазах твари зажегся недобрый огонь. Зараженный начал в бессильном гневе царапать бетонный пол и злобно пялиться на Томаша. Он что-то хрипел, похоже на слова.

Что? Ему не послышалось? Томаш присел рядом с решеткой и навострил слух. Точно! Среди неразборчивых, бессмысленных звуков, которые хриплым шепотом вырывались изо рта зомби, несколько раз явственно проскочило всемирное известное польское ругательство.

— Арррр… Гхххх… Куррррва.

— Ну, ты, сукин сын, — спокойно спросил его Томаш. — Понимаешь меня?

— Ррррр… Куррррва… Убью… Арххххх…

Томаш помотал головой. Ничего себе, у них что, мозг еще как-то работает? Или слова выскакивают в случайном порядке с примерным соответствием ситуации? Хрен его разберет.

Зомби выглядел неважно — весь какой-то облезлый, губы потрескались. Да он же подыхает от жажды!

— Ладно, урод, живи пока, — Томаш легонько пнул решетку. — Был бы глушитель — ты бы уже тут не елозил. А шуметь из-за тебя я не буду.

Некоторые двери были заперты, а открытые вели в пустые кабинеты и небольшую кухню. Оружейная должна быть где-то здесь, надо лишь поискать ключи. О, а вот и пухлая связка. Томаш закрыл висящий на стене за столом дежурного ящик с ключами и начал подбирать ключи ко всем запертым дверям по порядку. Зомби все это время так и шуршал за решеткой.

В оружейной царила пустота. Томаш дважды обшарил все коробки, полки и ящики, заглянул под стол, но ничего не нашел. На всякий случай он решил обойти все оставшиеся кабинеты, прежде бывшие запертыми, и в третьем ему улыбнулась удача. Оттуда тянуло мертвечиной, и он натянул шарф на нос перед тем, как войти.

Похоже, какой-то полицейский заразился, и его застрелили прямо за рабочим столом. Труп лежал лицом вниз, окруженный бурым пятном, и Томашу как-то не слишком хотелось копаться в причинах убийства сотрудника правопорядка. Зато он сразу заметил пистолет на поясе. Так, что у нас тут? Ах, да это Глок. Маленький какой, легкий. На поясе мертвеца нашелся и запасной магазин. Что ж, уже лучше. Теперь можно переходить к следующему пункту — найти нормальную машину.

Направившись к выходу, Томаш задержался — ему пришла в голову интересная мысль. Он вернулся в кухню, нашел там стакан и набрал в него воды, а потом просунул стакан между прутьями решетки. Лежавший неподвижно зомби вдруг шевельнулся, его глаза блеснули в свете фонарика. Он совершил над собой усилие и медленно пополз к воде. Неловким движением зараженный опрокинул стакан на пол, расплескав его содержимое, которое принялся тут же с наслаждением лакать.

— Все с вами ясно, выродки.

Томаш поднялся и навел свой ТТ на голову зомби. Тот не обращал на Томаша никакого внимания, слизывая капли драгоценной влаги с грязного пола. Нет, не стоит сорить патронами и лишний раз шуметь, все равно зомби не выберется отсюда и здесь же и подохнет.

А снаружи все так же лил дождь, крупные капли со шлепками разбивались о темный асфальт. Внезапно стало совсем темно. Томаш не сразу понял, в чем дело, и лишь несколько секунд спустя до него дошло — уличное освещение отключено. Твою-то мать, теперь хоть вешайся, вообще ни черта не видно.

Он вернулся в помещение и поколдовал над режимами работы фонарика. Вещь хорошая, отец откуда-то издалека привез. О, теперь самый раз, свет тусклый, с широким рассеиванием. Если не поднимать высоко, может, зомби и не взбудоражатся.

После конца света Томашу вдруг начало везти, раз за разом. Он вновь убедился в этом, уже подходя к машине и планируя выезжать на автовокзал. Среди припаркованных однотипных полицейских машин, один вид которых навевал самые неприятные ассоциации, затесался черный мерседес. Настоящий красавец, новый или почти новый. И как он сразу не приметил эту машинку? Наверное, слишком боялся встретиться с зомби. Когда нутром чуешь, что на тебя открыта охота, внимание направлено на несколько иные вещи.

Томаш обошел машину, посмотрел название модели. Точно, такая конфетка стоит столько, сколько он бы и за пять лет не заработал, даже если бы откладывал всю зарплату целиком. О том, что работать ему еще, в общем-то, не приходилось, Томаш как-то сразу позабыл.

Водительская дверь открыта, ключи нашлись на полу. Ну, просто подарок судьбы какой-то! Восхитительно, видели бы это Дамиан с Французом. Вообще, если бы не вся эта заваруха в квартире Козловского, они бы сейчас такое вытворяли. Хотя нет, Дамиан, крыса помойная, пытался их кинуть, оставить на съедение злобным тварям. Вот и сам получил, гнида. А Француза жаль, конечно. Балабол был тот еще, но от него удара в спину ждать не приходилось.

Единственная проблема, с которой столкнулся в новой машине Томаш, это практически полное отсутствие бензина. Электричество отключили, значит, заправиться по-простому не выйдет. Ладно, надо добраться до Адриана, может, он что подскажет.

Томаш не проехал и километра, как на глаза ему попалась заправочная станция. Там горел свет! Как это так, везде тьма, а тут прям Рождество? Наверное, какой-нибудь запасной генератор включился. В таких местах обычно страхуются от перебоев с электроэнергией.

Залив бак прожорливой машины под пробку, Томаш закрыл бензобак. Какая красота, теперь не надо идти и платить — даже отсюда видно, что за кассой никого.

Краем глаза Томаш заметил какую-то тень, быстро метнувшуюся ему за спину. Хорошо, что догадался перед выходом взвести оружие. Он быстро развернулся и едва успел выстрелить из ТТ в несущегося на него зомби. Тощий мужик в одних трусах с огромным ножом в руке получил пулю прямо в сердце и кулем плюхнулся на асфальт.

Снова задрожали руки. Сам не свой от ужаса, Томаш запрыгнул в машину и резко стартанул. И очень вовремя. Похоже, что единственное оставшееся светлое место в районе привлекало зомби — те, словно бабочки на огонь, мчались сюда со всех направлений.

Томаш быстро вырулил с заправки, благодаря производителя за мощный движок, и, полавировав немного между зомби (те не обращали на него никакого внимания, отчаянно стремясь к манящему островку света), во весь опор помчался к автовокзалу.

Он сразу понял, что назначать встречу в старом городе было нелепой идеей. Чем ближе был центр, тем больше зомби попадалось на пути. Они пили воду из луж, встав на четвереньки, и провожали недосягаемого человека горящим взглядом и звериным оскалом. Поумнели, суки, никто даже ради приличия не прыгает под колеса.

Адриан, к счастью, уже был на месте. Тачка у него тоже была, что надо — джип Сузуки. Подъезжая к автовокзалу, Томаш позвонил ему, и тот сказал, что на вокзале зомби нет, только за забором пара-тройка шныряет по рельсам городской электрички.

Припарковавшись рядом с джипом, Томаш с бравым видом вышел из своего нового автомобиля. Адриан оказался невысоким крепышом с огромным лбом и маленькими поросячьими глазками. Они пожали друг другу руки.

— Ну что, прошвырнемся за стволами? — небрежно спросил Томаш, примеряя на себя роль крутого бандита. — Я вот как раз по пути сюда один раздобыл, у ментов.

— Давай, — кивнул Адриан. — Только дорогу покажи.

Они вернулись в машины. Томаш завел мотор и, моргнув Адриану фарами, повел шикарный мерседес к выезду с автовокзала.

18. Прощай, Родина


— Это вы откуда такие красивые? — поинтересовался военный, разглядывая нас.

— Ижевские мы, товарищ капитан, — подал голос Леха.

— Ого? — капитан удивленно поднял брови, заинтересованно посмотрел на Леху. — А ты, наверное, еще и служил?

— Да, в Пугачево. Как раз за год до того, как там склады на воздух взлетели.

— Ижевские, говоришь? — спросил второй офицер, низкорослый и щуплый. — А как это вы тут оказались?

— На огороде вот у него были, — Леха кивнул на Ваньку. — Когда все началось, хотели вернуться, да не успели.

— А здесь-то вы что делаете?

— В Германию едем, — без обиняков заявил Леха.

— Девушка у меня там, учится, — подтвердил Семен. — Училась, точнее. Сейчас она в общежитии с другими выжившими, забаррикадировались от этих уродов. Родни у нас не осталось больше, благодаря вам, так что едем за ней.

— Это ты не нас благодари, — покачал головой капитан. — Мы здесь ни при чем, сами по домам едем. Дезертируем, так сказать. За Москву дрались, между прочим, три с лишним дня продержались.

— Поздравляю, — холодно бросил Семен.

— Да вы встаньте, кстати, — разрешил капитан. — Подумал сперва, что вы мародеры какие. Но нет, вижу, вроде нормальные ребята. Машину, конечно, вы скоммуниздили, но это уже ваше дело, мы тут моралей читать не собираемся.

— Товарищ капитан, что, армии нет больше? — спросил Леха с надеждой.

— Нет, уже больше суток как нет. Все, каждый за себя теперь, — в голосе капитана слышалась горечь. — Я сам из Перми, парни вон, что с нами, тоже из Пермского края. Набрали оружия, сколько могли, теперь едем свои семьи защищать… И это, давай без этих всех товарищей, сейчас уже не нужно…

Капитан пару секунд помолчал. Его напарник — лейтенант, судя по погонам — кинул на старшего вопросительный взгляд. Капитан снова посмотрел на нас и продолжил.

— Вообще-то, машины нам тоже нужны, а по городам рыскать нет времени. Честно скажу, хотели вашу приспособить. Но раз уж вы из Ижевска, то мы вас не тронем. И так судьбой побитые, бедолаги.

— Ой, спасибо, — никогда бы не подумал, что Семен может быть таким циничным. — Помогаете, выручаете.

Я видел, как заиграли желваки на скулах лейтенанта. Был бы он один, без старшего по званию рядом, Семен уже лежал мы мордой в землю, а с ним и мы, за компанию. Капитан же никакой провокации словно и не заметил.

— С оружием как у вас? — дружелюбным тоном осведомился он.

— Травматы одни, нормального оружия достать не сумели.

— Слушай, Корляков, — обратился капитан к лейтенанту. — Давай парням два калаша уступим. Пропадут ведь, туристы, блин.

Тот пожал плечами и двинулся к грузовикам, скользнув по Семену холодным неприязненным взглядом. Я же воспользовался ситуацией, чтобы еще поприставать к офицеру с расспросами.

— Как думаете, мы через границу нормально проедем? Думаем через Белоруссию в Польшу, а оттуда в Германию.

— Конечно, — уверенно кивнул капитан. — Европы тоже, в общем-то, больше нет. И янки загибаются, да все никак не загнутся. Хотя, у них уже полстраны заразилось, так что там все равно ясно уже, что никакой супердержавы больше нет. Они ведь нас бомбить хотели, когда только началась эта свистопляска — мол, мы выпустили джинна из бутылки, весь мир поставили на грань, и все такое. А наши им говорят — давайте, ждем ваши ракеты, нам уже по фигу, если честно. На этом все и закончилось. А европейцы еще быстрее нашего загнулись, полетали над столицами своими, постреляли немного, а потом поняли, что все без толку, и в эти потуги — как капля в море, зараза-то уже везде.

Военные сделали щедрый подарок — два автомата АК-47 и шесть запасных магазинов. Леха бережно принял автоматы на правах служивого, мне же достались «рожки».

— Ладно, пацаны, удачи вам. Будьте осторожны и берегите патроны.

Офицеры пожали нам руки и отчалили к своим. Что-то бросили им, и солдаты, отъезжая, тоже помахали нам руками, а мы помахали в ответ.

— Во, дела! — воскликнул Ванька, как только грузовики скрылись из виду. — Я уж думал, что и пикап наш заберут, и нас самих до нитки…

— Не, это настоящие мужики, — покачал головой Леха. — Если б у нас в армии везде такие были, никакие Штаты на нас бы не вякали. Бомбить нас захотели, ага.

Тянуть было нельзя — Семен был весь на нервах из-за своей Маши. Так что, наскоро закончив с обедом, мы поехали дальше. Ванька, видимо, выработал для себя новый принцип — медленнее ста пятидесяти километров в час по шоссе не ездить, даже когда дорога начинала петлять, а ее покрытие напоминало минное поле, на котором все без исключения мины успешно взорвались.

Каждый считал своим долгом время от время его одергивать. Ванька скрипел зубами, снижал скорость, но через десять минут снова летел как угорелый. Я сдался, поняв, что выкорчевать из Ваньки такую манеру вождения все равно не получится. Да и, честно говоря, водителем он был отменным и очень внимательным — он ни разу не тормозил в пол без повода и не подверг нас серьезной опасности.

Иногда у поворотов на населенные пункты или на больших развязках нам встречались настоящие автомобильные кладбища с гниющими трупами внутри машин и снаружи, на асфальте и обочинах. Насмотревшись на эти ужасы, мы представили себе, что сейчас творится на МКАДе и порадовались, что решили двигаться в объезд.

Нижний Новгород постигла та же участь, что и Казань — в городе тут и там бушевали пожары, небо над славным российским миллионником было затянуто черными клубами дыма. Семен предположил, что полыхает частный сектор, в котором огонь с легкостью перекидывается с дома на дом. А уж как хорошо горят заборы из штакетника!

Теперь я был благодарен Ваньке за спешку — смотреть на такое было очень больно, хотелось как можно быстрее проехать бьющиеся в предсмертных конвульсиях каменные джунгли. Вот и вся наша славная страна, с богатой культурой и многовековой историей, пережившая истребительные войны и лицемерные выходки псевдодрузей и так называемых партнеров, и так быстро павшая от страшного удара, исходящего из самого ее сердца. Кто бы в здравом уме мог себе представить, что апокалипсис, да еще и такой беспощадный и стремительный, развернется не где-нибудь в американском мегаполисе или на худой конец в Японии, а в средней полосе России? Если бы я от кого-то услышал, что в Ижевске заведутся зомби, я бы немедленно вызвал этому товарищу санитаров, для его же блага.

В паре сотен километров от Твери мы стали свидетелями живого воплощения придурковатой рекламы девяностых. Все, наверное, помнят слоган «Имидж — ничто, жажда — все». Мы проезжали придорожное кафе для дальнобойщиков, которое в прошлой жизни явно пользовалось успехом — на огромном заасфальтированном паркинге стояло с полтора десятка грузовиков, преимущественно европейских и американских.

У выхода из заведения стоял на четвереньках респектабельного вида мужчина, в хорошем костюме. Мне было решительно непонятно, как он оказался в таком месте, но куда интереснее было другое — он жадно хлебал воду из маленькой грязной лужи, и кончик его дорогого шелкового галстука весело плескался в мутной коричневой воде.

При нашем приближении зомби поднял голову, и еще двое зараженных вышли через выломанную дверь на крыльцо. К счастью, они ограничились злобными взглядами, на машину никто прыгать не собирался. Я зачем-то помахал им рукой, и мужик в костюме встрепенулся и резко сменил позу — теперь он был похож на бегуна, ждущего выстрела стартового пистолета. Я облегченно выдохнул, когда кафе осталось позади. Никакой угрозы для нас эти зомби не представляли, но когда этот тип будто изготовился к прыжку, стало как-то не по себе.

Вскоре мы проехали Владимир и повернули на Северо-Запад, начав наш обходной маневр вокруг Москвы. До столицы было далеко, но я все равно явственно ощущал холодное дыхание мертвого мегаполиса. Страшно было представлять масштабы всеобщей паники в первый день катастрофы. Теперь же, наверное, все было так же, как в Казани и Нижнем, только с бо?льшим размахом — всюду полыхали пожары, замерли вагоны метро, улицы превратились в пустыни, по которым ковыляли зомби, бестолково глядящие в пустоту и ждущие случайную жертву.

Хотя, с другой стороны, как пошутил Ванька, было бы неплохо пройти в Мавзолей без очереди и прокатиться на бесхозном Бентли или Ламборджини. Шутник, блин, нашелся. Интересно, а успели ли убежать власть предержащие, или их тоже не миновала судьба, уготованная простым смертным? Да и куда им бежать? Везде ведь творится одно и то же безумие. Конечно, можно махнуть на райские острова, окруженные спасительным океаном, и переждать, но до островов еще надо добраться. Да и инфекция проникла в Москву через аэропорты, так что толстосумам оставались или частные самолеты, или надежда переждать цунами в своих крепостях на Рублевке.

Теплый солнечный денек плавно сменился прохладным майским вечером. Небо затянуло облаками, дело, кажется, шло к дождю. Мы как раз вышли на улицу, чтобы слить топливо из одиноко стоящего на обочине Фрейтлайнера — последние десять километров уже горела лампочка, предупреждающая о том, что бензобак скоро опустеет. Мы уже думали, что придется доливать из канистр, как подвернулся такой хороший вариант.

Семен деловито размотал шланг и взялся за дело, мы же просто разминали кости. Подул прохладный ветерок, и по коже, успевшей привыкнуть к уютному теплу машины, побежали мурашки. Ванька зябко поежился, одновременно зевая. Устал явно, надо бы сменить его.

Водитель грузовика лежал в траве неподалеку, с простреленной головой. Я уже обещал себе, что не буду смотреть на трупы, но не удержался. Он был убит несколько дней назад, может быть, даже до начала эпидемии. Мало ли у нас бандитов на дорогах водится? Телом уже успели поживиться звери и птицы. К горлу подкатил липкий ком тошноты, я отвернулся от трупа и возвратился к своим.

Мы как раз проголодались, настало время ужина. Семен до последнего упрашивал нас поесть в машине, так торопился к своей Машеньке. Что ж, все понимаем, но ведь Ванька тоже устал, чуть ли не от рассвета до заката за баранкой просидел, как матерый дальнобойщик. Так что Семену пришлось уступить, и мы по нашей новой традиции устроили пикник прямо в поле в сотне метров от дороги, отъехав от грузовика на порядочное расстояние. Тем более что поднялся сильный ветер, принесший издалека пока еще тихие раскаты грома — дело шло к грозе, и трапезничать на улице вот-вот станет невозможно.

В этот раз ошибки прошлого были учтены — пикап увели с трассы и припарковали не на обочине, а ниже, за густым кустарником. Теперь, если особо не приглядываться, то и не заметишь. Да и нас в высокой траве не слишком видно. Единственное, что могло нас выдать — дымок от костра. Но у нас теперь хоть оружие есть, от зомби отобьемся.

— Надо, парни, сосиски доесть, они и так уже, кажется, не очень, — домовитый Ванька сразу принялся кашеварить. — Так что хотите, не хотите, а по четыре штуки каждый съесть обязан. И это минимум, жалко добро переводить. Тем более неизвестно, когда еще мяса поедим.

— Ты это мясом называешь? — хохотнул Леха и показал пальцем на божью коровку, неторопливо взбирающуюся вверх по стеблю. — Вон в той букашке мяса больше, чем во всех твоих сосисках.

— Да пошел ты, — огрызнулся Ванька. — Сейчас букашек своих и будешь есть.

— Ладно, брейк, — вмешался я. — Вы мне лучше вот что скажите — почему дороги-то везде пустые? Я вот помню, сколько мы с вами фильмов про мертвяков пересмотрели, везде хаос, паника, забитые под завязку шоссе.

— Так это ж ты про Америку свою любимую все говоришь, — рад был сменить тему Ванька, раскладывая бледные сосиски на решетке для барбекю. — Семен, чего булки разложил, костром займись.

— А, да, — рассеянно ответил Семен, секунду назад самозабвенно изучавший горизонт.

— Семен, дружище, — Леха похлопал его по плечу. — Хорош переживать, сейчас поужинаем нормально и рванем дальше, завтра, может, уже получится доехать. Главное, чтоб с нами форс-мажора не приключилось.

— Только теперь я поведу, — предложил я.

— Да, я посплю, пожалуй, — поморщился Ванька. — Башка болит что-то. Только ты аккуратно давай, машину не попорть.

— А насчет пустой трассы, — вернулся к теме Леха, намазывая масло на хлеб. — Так а кто по ней поедет? Куда ехать-то? Огороды далеко не у всех есть, да и день праздничный был, народ гулял, веселился, выпивал. А тут — такая напасть. Никто и не успел особо вырваться. Хотя, думаю, кое-кто успешно удрал. Те, у кого власть, деньги, личные вертолеты да самолеты.

— Бросили страну, — согласился Ванька. — Наверное, поэтому так сразу все и развалилось. Как увидели, какими темпами чума эта разбегается, так и махнули на все рукой и свою задницу начали спасать. А в Штатах вот на дорогах наверняка аврал, там даже у домашних питомцев по две машины.

Я закурил, хотя планировал это сделать после еды. Мерзкая привычка, черт ее дери, как-то бы бросить надо. Давно уже собираюсь, да как только до дела доходит, сразу еще больше курить начинаю. Бывшая меня тоже частенько на эту тему пилила — мол, надо быть спортивным, современным, что это за привычки из прошлого века. Может, хоть сейчас брошу? Да где там, сигареты теперь везде и бесплатно, кури не хочу, да и срок годности у них огого.

На самом деле я сильно нервничал. Нервничал, потому что до последнего сомневался в своем решении, но вот сегодня, наконец, принял его твердо и окончательно. Теперь оставалось самое трудное. Нужно было сообщить друзьям о том, что не давало мне покоя с самого начала конца.

— Слушайте, — начал я, тут же прикуривая еще одну сигарету. — Я все понимаю, Семену действительно надо попасть в Дюссельдорф. Навигатор у вас есть, по-русски все, разберетесь…

— Димон, че это ты? — удивленно перебил меня Леха. — Все нормально?

— Да, да, нормально, — нервно отмахнулся я. — Просто в Белостоке, сразу после Белоруссии, мы с вами разбежимся в разные стороны.

— Но зачем? — Семен пребывал в крайнем недоумении.

— Я хочу поехать в Гдыню, к себе. Там хоть какой-никакой дом у меня. Была съемная квартира, а теперь, считай, моя, — я глупо хихикнул. — Поймите, тянет меня туда, и все. С первого дня, с самого первого дня, блин. Тянет, и все. Докинете меня до Белостока, там машину какую-нибудь соображу и поеду.

— И ты только сейчас нас посвятил в свои планы? — Ванька здорово набычился, похоже, сейчас кинется на меня с кулаками.

— Да не был я уверен, — воскликнул я. — Ну как вам еще объяснить?

— И что, будешь в своей дыне сидеть?

— Гдыне, Ванька. Не знаю. Может, сразу по вашему следу двину, посмотрим. Но побывать там я просто обязан. Еще раз говорю — да, звучит глупо, но мне надо, и точка. И потому я даже не прошу никого составить мне компанию.

— Димыч, один не поедешь, — веско произнес Леха. — Я с тобой, Ванька с Семеном пусть в Германию катят.

Признаться, у меня будто камень с плеч свалился. На самом деле мысль о том, что придется одному колесить по обезлюдевшей Польше, меня совсем не радовала. На автопилоте я сразу же согласился.

— Спасибо, Леха, только…

— Только у нас такое условие, — перебил меня друг. — Мы добираемся до твоего дома, ты один, максимум два дня предаешься благородной ностальгии, а потом едем к Ваньке с Семеном. Как тебе?

— Слушай, дружище…

— Димыч, ты по делу отвечай, — обозлился Леха. — Будешь мямлить — дам по репе, и вообще никуда не поедешь. Один ты в любом случае не пойдешь.

— Хорошо, хорошо, договорились, — я поднял руки в знак примирения. — Только как мы Семена с Ванькой найдем? Можно им, конечно, польские сим-карты поставить в телефоны, да ведь сеть наверняка со дня день накроется. Вон, пол-Интернета уже как не бывало.

— Мы подождем вас в общежитии, — хмуро сказал Семен, изучая меня пытливым взглядом. — Димыч, ну какого черта ты тянул так долго?

— Еще раз говорю, — начал злиться я. — Я сам не знал, хочу ли поехать туда! Ну что вы тоже как дети! Я ж у вас ни оружия не прошу, ни транспорта, потому вам это все нужнее будет.

— Ты прямо этот, Робин Гуд, — Ванька выразительно покрутил пальцем у виска. — Один «калаш» с Лехой себе забираете, второй мы с Семеном. И еще, мы вас будем ждать минимум трое суток. Если не подъедете, а у нас появится перспектива двинуть в лучшее место, оставим вам сообщение. Краской на стене намалюем или еще как-нибудь, придумаем, в общем. Сделаем так, чтобы вы точно мимо не прошли.

— Годится, — кивнул я после секундной паузы. — А теперь давай мне ключ, а сам баюшки. До границы я поведу.

С ужином покончили быстро, вернувшись в машину как раз под первыми холодными каплями. Небо налилось чернотой, которую время от времени прорезала ослепительная молния. Выглядело жутко, и подспудно хотелось покинуть это место, как можно скорее. Это желание приобрело особенную силу, когда очередное перламутровое копье ударило прямо в дерево, одиноко возвышающееся в поле в сотне метров от нас. Тут же занялся огонь, а ствол точно раскроили надвое невидимым острым клинком.

Я где-то слышал или читал, что белый цвет молнии свидетельствует о том, что она будет «целить» в деревья и, как следствие, может запросто вызвать пожар. Хорошо, что удар пришелся не в лес, нам еще лесных пожаров не хватало.

К сожалению, водил я не так уверенно, как Ванька, который, хоть и постоянно рисковал и отчаянно превышал скорость, но ни разу в жизни в дорожно-транспортных происшествиях замечен не был. Да и дорога пошла все больше узкая, петляющая, так что в среднем я двигался со скоростью около ста километров в час. И то мне порой казалось, что я еду слишком быстро.

В кармане Ваньки нашлась флэшка с десятком папок с музыкой, и ехать стало веселее. Только Семен с Лехой изредка бурчали и просили переключить композицию — они предпочитали русский рок, а мы с Ванькой фанатели от шведского и американского метала.

Вождение всегда успокаивало меня, вводило в некий транс, когда тело управляет машиной на автопилоте, а разум отправляется в свободное плавание и может, наконец, спокойно заняться разбором полученной до этого информации. Мерно качались дворники, мелькали указатели — Старица, Ржев, Нелидово. Навигатор приятным женским голосом предложил повернуть налево, что я и сделал.

Теперь с обеих сторон не очень хорошей дороги тянулся густой лес. Верхушки деревьев мерно покачивались на ветру из стороны в сторону, точно маятники.

Дождь успокоился, и небо помалу расчистилось, явив нам прекрасный звездный небосклон, который нет-нет да и скрывался на минуту-другую набегавшими облаками. Где-то вдалеке раздался вой, громкий звук которого пробился к нам даже сквозь плотные гитарные риффы.

— Ого, слышали? — тут же встрепенулся Леха. — Это ж волки!

— Похоже, начинают понимать, что люди больше не хозяева, — предположил я. — Не чувствуют нашего присутствия. А ведь и правда, животных больше ничто не ограничивает. Могут спокойно по городам бродить, закусывать свежатинкой в виде зомби, а для истинных гурманов остались супермаркеты и мусорные баки.

— Это точно, — протянул Семен. — Ненавижу волков, вообще даже собак боюсь. А они сейчас наверняка хорошо расплодятся, как только сообразят, сколько доступной еды разгуливает по городам и деревням. Да и падали много…

Мне вдруг пришла в голову интересная мысль.

— Интересно, а что случится, если такой вот волк укусит зомби? Тоже заразится?

— Не дай Бог, — Семен аж побледнел. — Нам еще волков зараженных не хватало. От них уже спасу не будет.

Зарождающуюся интересную дискуссию нагло прервал Ванька.

— Блин, мне в туалет надо, — пожаловался он.

— А после ужина ты чего, не ходил, что ли? — спросил я. — Тут пока негде остановиться, да и темно, надо искать какое-то светлое и просматриваемое место, что ли. Жди, в общем.

— Только я долго ждать не смогу, — честно предупредил Ванька. — Это ж не от меня зависит, организм — дело тонкое, и воле нашей неподвластное. Да и живот так бурчит, что в любой момент может рвануть.

В итоге через десять минут он снова начал ныть, и пришлось-таки останавливаться. Нам удалось выбрать более или менее открытое место — слева, через дорогу, был жиденький лесок, а справа обрыв и поле. Необычайно яркая луна давала какой-никакой свет, и ближайшие двадцать-тридцать метров хорошо просматривались.

Ванька, не колеблясь, устремился к деревьям, прихватив с собой целый рулон туалетной бумаги, мы же воспользовались возможностью и устроили перекур. Леха взял с собой подаренный военными автомат. С трехдневной щетиной и сигаретой в зубах высокий и широкоплечий Леха мог бы сойти за крутого гангстера, если бы не идиотский спортивный костюм, превращавший его в классического персонажа девяностых. Которых он, к слову, сам не переносил на дух.

Автомат он взял без всякой цели, просто с оружием как-то спокойнее, да и приятно держать в руках такую мощь. Никто и не думал, что придется использовать АК по прямому назначению так скоро. Едва я докурил и растоптал окурок ботинком, со стороны перелеска раздался исступленный вопль, которому пришел на смену стремительно приближающийся к нам треск — Ванька в панике продирался сквозь кусты.

— Парни, в машину, бегом! Димыч, газуй, я в пикап залезу, едем!!!

Мы среагировали молниеносно, запрыгнув в Рейнджер. Я завел мотор, Ванька выбежал на дорогу и, обо что-то запнувшись, упал. Тут же из зарослей показались многочисленные фигуры. Думать было некогда, бросать друга — последнее дело, даже когда дело совсем дрянь.

Леха передернул затвор автомата, ногой открыл дверь и заорал.

— Ванька, не вставай!

Ванька послушно прижал лицо к бугристому асфальту и прикрыл голову руками. Леха начал стрелять короткими очередями, зомби завизжали, и прыснули в стороны. Я выхватил своей пистолет, быстро опустил окно и начал бить наобум. Зараженных было все больше, они вылезали из придорожных зарослей сзади и спереди от нас.

— Ванька, в машину, бегом!

Лехе удалось скосить нескольких зомби, прикрыв Ваньку, и теперь тот мог бежать. Через пару секунд я уже включил вторую передачу, а перепуганный Иван на ходу захлопнул дверь.

Раздался громкий удар, потом еще один — зомби чем-то швырялись в нас! Некоторые из них держали в руках палки и, кажется, даже бейсбольные биты. Один зараженный подскочил так, что вполне мог бы выбить мне боковое стекло, так что мне пришлось немного сдать влево, чтобы отбросить его углом капота. Ванька издал возмущенный крик — боялся, что я помял его любимый пикап.

Какой-то особо прыткий монстр запрыгнул в наш кузов. Он подпрыгивал на небольших кочках, а когда я решил поболтать машину из стороны в сторону, зомби крепко вцепился в правый борт. Темная зловещая фигура таила в себе вполне реальную угрозу, и было необходимо как можно скорее от него отделаться.

— Не сбавляй скорости, — скомандовал Леха. — Сейчас я его сниму.

Он переместился вправо, достал свой травматический пистолет и открыл окно. Зомби, увидев жертву, заметно оживился, начал дергаться, не зная, как бы к ней подступиться. Леха же с ледяным спокойствием взял его на прицел и дважды выстрелил. Обе пули впились в живот, пальцы зомби разжались, и он кувырком вывалился из кузова и шлепнулся на дорогу.

— Твою же мать, — выдохнул Леха и глянул на бледного трясущегося Ваньку. — Вот так вот, посрать сходил.

Я перевел дух и немного сбавил скорость. Кровь стучала в висках, взгляд затуманился. Больше никаких остановок до рассвета, уж лучше пусть все гадят в машине. Ванька вон и сам сидит не жив, не мертв, да и Семен с Лехой притихли, переводя дух. Я быстро посмотрел на дисплей навигатора — до границы оставалось сто пятьдесят километров.

19. Побег


Они просидели в служебном закутке не меньше часа. Хамза уставился куда-то сквозь стену, явно обдумывая план побега, а Анжелика нервно мяла тонкими пальцами свою рабочую форму приятного голубого цвета. Виктор же не знал, чем занять свои мысли, и поочередно посматривал то на девушку, то на Хамзу.

Зомби ничем не выдавали своего присутствия, но по прикидкам в торговом зале их было больше двух десятков. Хамза напряженно прислушивался, но из коридора не доносилось никаких звуков. Значит, зараженные не догадались, что их жертвы спрятались здесь, или просто не нашли двери. В любом случае, нужно было выбираться. Ждать, пока зомби наскучит в супермаркете, было неразумно — кто их знает, может, они будут торчать здесь, пока не помрут. Хотя с такими запасами еды и воды в чудом не разграбленном супермаркете на это рассчитывать не приходилось.

— Жаль, конечно, что так вышло, — задумчиво проговорил Хамза. — Я надеялся пополнить свои запасы.

— У меня в квартире много еды, я как раз здесь закупался в первый день, — ответил Виктор и покосился на Анжелику. — Хотел ее предупредить, чтобы спряталась, да ее дружок, тот, что за дверью разлагается, выставил меня вон.

— Сам виноват, — Анжелика решила перейти на «ты». — Я же уже объясняла — приходит к нам мужик, похожий на бомжа, покупает кучу пойла и какой-то отравы типа макарон, и пророчит конец света. Скажи спасибо, что полицию не вызвали.

— Она бы уже не приехала, — спокойно ответил Виктор.

— Так, ладно, — поднял руки Хамза. — Давайте к делу. Вижу, с французским у тебя особых проблем нет, да Виктор? Понимаешь ты нас нормально, и то хорошо. Нам нужно выбраться отсюда. Есть два варианта — выход на крышу и спуск через пожарную лестницу, или черный ход. Я бы предпочел первое.

— Почему это? — не понял Виктор.

— Анжелика, ваш охранник ездил на работу на машине? — спросил вдруг Хамза.

— Да, серый пежо, — кивнула девушка.

— Итак, Виктор, план такой. Сейчас мы все отсюда тихонько выходим, потом мы с Анжеликой поднимаемся на крышу, а ты берешь ключи у мертвеца и покидаешь помещение через черный ход. Потом тебе нужно осторожно обойти здание — не бойся, я буду прикрывать с крыши, если ты не будешь шуметь и греметь, зомби сразу валом на тебя не кинутся, а пару-тройку особо хитрых я не подпущу, будь уверен. Садишься за руль, заводишь Пежо, выманимаешь их и уводишь за собой — покружишь немного по кварталу. Мы в это время спускаемся вниз, отстреливаемся, если кто из зараженных останется, а ты возвращаешься за нами, предварительно оторвавшись от зомби. Водить ведь умеешь?

— Конечно, — кивнул Виктор. — Но почему мы не можем пойти все вместе?

— Потому что троих заметить проще, чем одного, — терпеливо объяснял Хамза. — К тому же, если будет совсем плохо и нас не подпустят к машине, с Анжеликой мы далеко не убежим — чего греха таить. Зомби там целая куча, патронов на всех может не хватить, да и сорить ими ни к чему, они еще не раз нам пригодятся.

Виктор удрученно вздохнул. Хамза дело говорит, девчонку тут не бросишь, бедняга и так вся перепуганная и оголодавшая. Да и машина им не повредит, из города надо будет убираться, рано или поздно. Зомби умнеют чертовски быстро, того и гляди постучатся в дверь и представятся почтальоном, а потом как ни в чем не бывало растерзают.

Они вышли из кухни с оружием наготове. Пока Хамза с дробовиком наперевес держал на прицеле коридор, на случай, если зомби обнаружат служебную дверь, Виктор брезгливо обшаривал карманы охранника. Он постоянно был начеку, хоть и понимал, что от мертвого зомби вред невелик. Наконец руки нащупали холодный металл, и Виктор с кислой миной продемонстрировал Хамзе и Анжелике находку.

— Выше нос, камрад, — подбодрил его Хамза. — Тебе страшно, понимаю, и мне тоже. Я бы сам пошел, но ты не очень хорош в стрельбе. Так у нас больше шансов выжить, только и всего.

Ладно, Виктор, соберись, не будь тряпкой. В конце концов, ты же мужчина, и ты можешь постоять за себя! И это не просто слова, надо только вспомнить, когда удалось дать отпор.

Да, была одна ситуация в выпускном классе, точно. Виктор учился в самой обычной школе в спальном районе Смоленска, и в его классе всем заправлял Шамиль, крепкий чеченский парень. Он занимался самбо и, кажется, еще и боксом, и немудрено, что с учебой у него не клеилось.

Виктор был лучшим в классе по математике, и как-то раз Шамиль просто в подошел и потребовал, чтобы Виктор решил за него домашнее задание. Обычно все ограничивалось списыванием, но в тот раз учительница дала всем разные варианты — готовила к выпускному экзамену по алгебре. А настроение у Виктора была паршивое, теперь уже и не вспомнишь, почему.

Шамиль всегда его раздражал, этакий самодовольный и заносчивый, считавший, что все в мире принадлежит ему. Русские одноклассники побаивались его и либо избегали, либо стремились подлизаться. Виктор был в первой группе, но и он не решался сказать что-то поперек, когда Шамиль просил (а, точнее, требовал) помочь. Но одно дело дать переписать задание, и совсем другое делать его целиком, тем более, когда у самого голова от учебы уже гудит.

— Слушай, отвали от меня, видеть твою рожу больше не могу, — выпалил тогда в сердцах Виктор прямо в лицо наглецу, тут же осознав, какую глупость он совершил.

Он видел, как менялось лицо Шамиля, и ожидал ощутить привычный страх, заставлявший его внутреннее сжиматься и в очередной раз покоряться. Но вместо страха откуда-то из закоулков подсознания выплыло новое чувство, которое Виктор прежде не испытывал — злоба, заставившая стиснуть зубы и смотреть врагу в глаза. Эта злоба вытеснила не только страх и инстинкт самосохранения, но и все мысли, сделав голову совершенно пустой. Наверное, такая пустота и зовется нирваной.

Шамиль не стал медлить заехал Виктору по челюсти, от чего пол с потрясающей легкостью выскользнул из-под ног, жестко встретив затылок и спину. Виктор прекрасно знал, что парой ударов драка с горячим горцем не заканчивается никогда, он любил долго пинать, топтать и унижать своих жертв, заставляя тех выдавливать из себя оскорбления не только в свой адрес, но и в адрес семьи.

Голова кружилась, стены решили пуститься в пляс, а потолок то падал, то обратно взмывал. Виктор действовал исключительно по наитию. Одной рукой он схватил противника за пышную черную шевелюру, а второй нащупал левый глаз Шамиля и начал давить. Шамиль орал от боли, а Виктор от злости. Шамиль нанес несколько болезненных ударов наощупь, надеясь, что боль заставит Виктора ослабить хватку, но она наоборот помогала давить еще сильнее.

Кровь из рассеченной брови заливала глаза, разбитый нос обиженно пульсировал, но большой палец яростно вжимался в мягкую плоть, и Виктор ощущал округлое упругое глазное яблоко, податливое и мерзко подрагивающее под его напором. Шамиль начал всхлипывать. Он прекратил борьбу, и Виктор сбросил его с себя. Шамиль даже не пытался подняться, только прижал руки к лицу, а в Викторе проснулся дикий зверь, некогда загнанный глубоко внутрь добрым родительским воспитанием. Но с каждым новым унижением этот зверь становился крепче и сильнее, он питался болью и ненавистью к себе, жадно облизываясь и требуя еще. И вот он, наконец, наелся и ощутил в себе достаточно сил, чтобы вырваться на свободу.

Виктор начал неумело избивать и без того поверженного противника руками и ногами, пока классная руководительница не привела физрука, который с трудом оттащил здорового, но совершенно не развитого физически парня — в секцию бокса Виктор записался только в университете, и то скорее для общего развития.

После этого случая Виктор со дня на день ждал расправы — чеченцы ведь не прощают обид, их сила в том, что они за своего всегда горой, даже если он не прав, потому никто и не рискует им перечить. Но его не тронули. Шамиль появился в школе спустя неделю, сделав вид, что ничего не произошло. К счастью, никакой серьезной травмы он не получил. И ни он, ни кто другой больше никогда не докучали Виктору.

Воспоминания стрелой просвистели в голове за те несколько секунд, которые ушли на то, чтобы добраться до двери черного хода. Всемогущий адреналин расширил сосуды, и разгоряченная кровь полилась по ним свободным потоком. Под ритмичный стук сердца Виктор вышел на светлую улицу. Огляделся вокруг — здесь зомби нет — и медленно пошел вдоль стены, с пистолетом наготове. Надо было сменить магазин, в старом почти закончились патроны.

Он ждал угрозы не только со стороны главного входа, напротив которого находился нужный автомобиль — пежо Виктор приметил еще отсюда. Магазин был окружен кустами и деревьями, как раз с той стороны, где он крался, начинался небольшой парк, и зараженные могли подтянуться и оттуда.

Легкий ветерок с шелестом проходился по молодой траве и листьям деревьев, и все казалось таким спокойным и безмятежным. Но Виктор двигался осторожно, постоянно поглядывая то на постепенно приближающийся Пежо, то направо, в сторону парка. Наконец, он добрался до угла. Теперь надо было быстро добежать до машины, и при этом в любом случае он на несколько мгновений окажется в поле зрения зомби, торчащих в торговом зале.

Виктор глубоко вдохнул и сжал кулаки. Он не трус, он не слабак, в решающую минуту он способен посмотреть смерти в лицо и, если уж так надо, принять ее. Но сперва надо попытаться выжить, не так ли?

Быстрый взгляд наверх, на крышу. Хамза поднимает палец вверх, и Виктор бежит, на ходу нажимая на кнопку брелока сигнализации. Старенький Пежо пищит и моргает фарами, дверные замки щелкают, неохотно отпираясь. Еще двадцать метров. Хлопок, еще один, крики боли сзади. Виктор понимал, что если оглянется, то потеряет время или даже споткнется, и эта неизвестность, это ощущение близости преследователей подстегивали его. Он уже чувствовал затылком зловонное дыхание. Ну же, быстрее!

Рывком Виктор открыл водительскую дверь, неловко нырнул внутрь, чувствительно стукнувшись головой о низкий потолок, и завел мотор. Лишь после того, как ключ повернулся и раздался звук работающего двигателя, он поднял глаза. До ближайшей пары зомби было метров пять, не больше, они уже готовились к прыжку. Еще два трупа лежали поодаль. Выстрел, и к ним добавился третий.

Первая передача, газ, резкий поворот руля, и твари врезаются в правую пассажирскую дверь и отскакивают, потеряв равновесие. Все, теперь так просто не догонят. Уф, пронесло, а ведь зомби были близко.

Виктор лихорадочно замотал головой, ища, куда бы лучше поехать, чтоб не завязнуть на этих узких улочках, которые теперь еще и были забиты брошенными и разбитыми машинами.

Подавляя желание разогнаться и быстро оторваться, Виктор заставил себя ехать медленно, на второй передаче. Зомби попались на удочку и, гневно плюясь и шипя, бежали следом. Он видел их перекошенные от злобы рожи в зеркалах заднего вида, их изодранную, грязную, пропитанную своей и чужой кровью одежду. Быстро бегают, суки!

Пежо повернул налево — там было свободнее — и неторопливо покатил по улице прочь от супермаркета. Хамза не питал надежд на то, что все зомби настолько глупые, чтобы вот так вот сунуться в ловушку. И правда, несколько зараженных не стали бежать за Виктором, вместо этого они обратили взоры на крышу, стараясь определить источник огня. Хамза не успел укрыться и, проклиная всех и вся, начал стрелять. Зомби тут же метнулись обратно в спасительное здание супермаркета, и троим из пяти это удалось.

— Анжелика, идем вниз, за мной, — скомандовал Хамза.

— Нет, — внезапно уперлась девушка, а ее глазах выступили слезы. — Я видела, они там! Они внизу!

— Их мало, — Хамза взял ее за руку и мягко потянул за собой. — Сейчас вернется Виктор, и нам надо ждать его там, потому он нас ждать наверняка не сможет!

— Я не пойду туда, — истерично взвизгнула Анжелика. — Отпусти, иди один, если хочешь! Я не…

Хамза раздосадовано качнул головой и внезапно залепил девчонке легкую, но чувствительную пощечину, оборвав ее на полуслове. Как и ожидалось, она умолкла и только потрясенно захлопала ресницами.

— Все, скорее, вниз.

В руки Хамзы вернулся дробовик, его верный союзник в последние дни. Анжелика послушно бежала следом, не прижимаясь, но и не отставая.

— Мне точно придется стрелять и, возможно, они подойдут близко, так что будь готова. Но я не дам тебя в обиду.

Едва они вернулись в ставший хорошо знакомым коридор служебного отсека, как в дверь, ведущую в торговый зал, забарабанили. Нашли все-таки, или учуяли, а то и сообразили. Видимо, эти зомби были из самой первой волны, уже научились делать кое-какие логические выводы. Но как же так? Они меняются даже не по дням, а по часам!

Не теряя времени, Хамза выпустил картечь прямо в хлипкое дерево двери, мигом превратившееся в сито. Зомби отлетел, врезался в торговый стеллаж и опрокинул его. Все потонуло в грохоте — двое уцелевших зараженных убегали, круша все на своем пути.

Тем временем Виктор совершил очередное шокирующее открытие. Уводя зомби, он решил пойти простым путем и просто-напросто проехать по кругу. От магазина он ушел налево, затем свернул на первую улочку направо, потом еще раз направо. Зомби так и бежали за ним, то немного приближаясь, то отставая. Их стало меньше — некоторые не выдержали гонки и, выбившись их сил, падали или садились на землю.

Виктору удалось отвести угрозу на достаточное расстояние. Он был готов ускориться и начать отрываться, как вдруг слева, из двора старой пятиэтажки, внезапно появились другие зараженные. Их было около дюжины, и они с громким ором бросились вперед. Самое интересно, что бежали они не к Виктору, а к его преследователям.

Между зараженными разразилась настоящая битва насмерть — в ход шли камни, палки, у кого-то были ножи, куски стекла. Они не чурались использовать зубы и ноги. Виктор зачарованно наблюдал за ними, на несколько секунд совершенно забыв о собственной безопасности, и еле успел ускориться, чтобы не позволить какому-то отбившемуся от своей стаи хитрецу разбить стекло машины толстенной палкой.

Удар зомби рассек воздух, и Виктор понял, что пора делать ноги отсюда. Он включил третью передачу и вскоре вновь оказался возле магазина, а позади сражение новых хищников городских джунглей было в самом разгаре. Это ж прямо сюжет для какого-нибудь дурацкого американского фильма, накропанный на коленке. Неужели эта хренотень происходит на самом деле? Нет, ну серьезно…

Зато теперь путь был свободен, а единственным препятствием были два зомби, удиравших по парковке прочь от супермаркета. Они даже не посмотрели на Виктора — то ли были так напуганы Хамзой с дробовиком, выбежавшим следом за ними, то ли торопились поддержать своих собратьев в борьбе за территорию. Тут на улице показалась и Анжелика. Виктор наконец-то оценил ее при свете — короткая рабочая форма открывала стройные ноги. Да, хороша девица.

— Давайте, в машину! — крикнул Виктор.

— Ну-ка, Виктор, прыгай на пассажирское сиденье, — ответил на бегу Хамза. — Я лучше знаю город.

Виктор без малейших препирательств сделал, что было велено. Анжелика уселась сзади, Хамза передал ей дробовик и повел автомобиль. Виктор тотчас затараторил, рассказывая о потасовке зомби.

— Точно, землю делят, — сосредоточенно кивнул Хамза. — Интересно только, что они с проигравшими делают, убивают всех или прогоняют. А может, принимают кого-то к себе, чтобы стать сильнее, чтобы стая росла? Впрочем, нам в любом случае предстоит об этом узнать.

— Ага, причем вне зависимости от того, хотим мы того или нет, — угрюмо согласился Виктор.

Хамза вел машину очень уверенно, и его спокойствие передалось Виктору и Анжелике, которая вскоре задремала, и ее голова забавно подскакивала на небольших неровностях дороги. Зомби попадались нечасто, а те, что возникали в поле зрения, не выказывали намерений атаковать, лишь провожали автомобиль настороженным взглядом. Но заглохни машина, и вся свора мигом окажется здесь.

В квартиру Виктора решили идти ночью, оставив Анжелику в безопасности жилища Хамзы. Еда еще была, вода тоже, так что острой необходимости в немедленном пополнении ресурсов, в общем-то, не было.

Сжимая рукоять пистолета, несколько раз спасшего ему жизнь за сегодняшний день, Виктор вдруг осознал, что вся эта абсурдная ситуация лично для него все же имела какое-никакое преимущество. Благодаря ей он понял, как не хочется умирать и как же это здорово — жить. Даже в таком мире, когда жить, казалось бы, и не для чего. Цивилизации больше нет, и всех ее достижений удержать не удастся даже при самом удачном исходе, но вместе с тем уйдут и ее отвратительные побочные эффекты, паразитирующие элементы и структуры, превратившие человеческое общество в гигантский муравейник, в котором судьба каждого в той или иной степени предначертана еще до рождения.

Старый мир ушел в небытие, канул в лету, рухнул, точно колосс, которому умелый воин одним выверенным ударом ловко подрубил глиняные ноги. Все началось с обычного областного центра в сердце России, а продолжилось на улицах Парижа, Нью-Йорка, Токио и других больших и малых городов мира. А где все закончится? Пока неизвестно, но Виктор дал себе слово, что сделает все возможное и невозможное, чтобы это узнать.

20. Порт


Несмотря на полностью нарушенный режим сна, Томаш совсем не хотел спать. Напротив, он был полон сил и оптимизма — что может быть лучше, чем кататься по полицейским участкам и собирать урожай в виде оружия, по пути отстреливая забавы ради зазевавшихся чудиков? Да это ж не жизнь, а сказка, и никакой тебе дебильной работы на какого-нибудь самодовольного кретина, бери все, что пожелаешь и сколько сможешь унести. А не сможешь взять все сейчас — нет проблем, вернись позже. Весь мир твой, абсолютно весь.

А каким же было удовольствием разъезжать на мерседесе! Сказка, а не машина. В салоне буквально пахло роскошью, но больше всего Томашу понравился мощный руль с приятной наощупь кожаной отделкой. Вообще, он быстро привык к новому автомобилю, словно тот был создан для Томаша. Быстро трогаться, упруго разгоняться и плавно тормозить он научился за какие-то десять-пятнадцать минут.

Адриан все это время был молчалив и наладить общение с Томашем почему-то не спешил. Они действовали как напарники, соблюдая некую дистанцию. Это было не слишком здорово, но куда лучше и безопаснее, чем работать одному. Один, как известно, в поле не воин.

В первых двух участках практически ничего не было — Адриан нашел пистолет, а Томашу пришлось довольствоваться двумя дополнительными магазинами к Глоку. Зато на пути к шестому отделению они нашли настоящий клад — несколько пустых полицейских машин и фургонов, один из которых лежал на боку, и два трупа в форме.

Наплевав на льющий как из ведра дождь и элементарные меры предосторожности, Адриан с Томашем кинулись к мертвым полицейским, точно вороны на блестящее золото. Каково же было их счастье обнаружить два пистолета-пулемета и по запасному рожку к каждому.

— Это же MP5, — с уважением произнес Адриан, покачав оружие в руке. — Похоже, тут спецотряд был. Смотри, сколько гильз рассыпано!

Он посветил фонариком. И точно, в темноте-то не разберешь, пока не наступишь. Все пространство вокруг машин было усыпано гильзами, как будто здесь прошло какое-то серьезное сражение. Странно, где же тогда остальные? Томаш задал этот вопрос Адриану.

— Мне-то откуда знать, — пожал плечами тот. — Заразились, наверное. Может, этих двух первыми покусали, и их свои же и того, пристрелили. А потом и сами не сдержали зомбяков. Хотя они их хорошо постреляли, посмотри.

Адриан посветил фонариком, и Томаш увидел несколько десятков трупов, распластавшихся на тротуаре и газоне.

— Ладно, в общем-то, хрен с ними всеми, — махнул рукой Томаш, любуясь трофеем.

Зазвонил телефон. Томаш вытащил его из кармана и поторопился прижать его к уху под капюшоном, чтобы спрятать от дождя.

— Алло.

— Томаш, это я.

— Привет, отец. Что там?

— В общем, в Гдыню нам не попасть — говорят, нам в порту вообще черт-те что произошло. Так что дуйте с Адрианом во Владиславово, в полтретьего-три будем там.

— Ладно, будем.

— Вот и славно. Увидимся, сын.

— Пока.

Томаш вернул телефон в карман, посмотрел на Адриана и встретился с его любопытным взглядом.

— Ну, чего там? — нетерпеливо спросил Адриан.

— Надо во Владиславово ехать, они туда поплывут — в Гдыни, говорят, в порту катавасия какая-то.

Томаш осмотрелся — зомби вроде поблизости нет, они тихо ходить не умеют. А если научатся, у него теперь автомат есть, как пустит очередь прямо от бедра, так все и полягут. Убедившись, что ему ничего не угрожает, Томаш закурил. Адриан с сомнением покосился на тлеющий в темноте огонек сигареты, вполне способный привлечь тварей, но ничего не сказал, только перехватил поудобнее свой MP5.

— В общем, у нас около трех часов до их приезда, — сказал Томаш. — Надо бы еще в Гдыне в отделение заглянуть, глядишь, и там что будет.

— Давай двигать тогда, до Владиславово отсюда час-полтора езды, надо ж будет на месте еще сориентироваться, пострелять, может, придется.

— Да, зачистим место, чтобы папани наши не пострадали, — согласился Томаш, щелчком отправил окурок в лужу и пошел к машине. — Давай, поехали. Только в участок надо все-таки заскочить, это почти по пути.

Ну, здесь Томаш приврал, крюк до полицейского отделения в Гдыни был порядочный. Увы, автоматов там больше не было. Томаш в душе лелеял мечту найти дробовик, который он так любил в компьютерных играх о зомби, но из участка удалось взять только пистолет, старый P-83. Адриан, который не нашел ничего, поначалу расстроился, но потом внезапно наткнулся на гранату. Повертел ее в руках, посветил фонариком, довольно хмыкнул и положил в карман.

На выходе пришлось схватиться с зомби, но удалось отделаться малой кровью. Темные силуэты зараженных сперва скрывались в тени здания, но Томаш вычислил их, как только те зашлепали по лужам навстречу жертве. Адриан предложил сесть в машины и свинтить, пока не поздно, но Томаш отказался. Он стоял с сигаретой в зубах, чувствуя себя крутым ковбоем. Сперва хотел взяться за MP5, но все же удержался, решив оставить пистолет-пулемет на десерт.

В руках оказался ТТ. Как же приятен был холодный тяжелый металл, таящий в своем нутре огромную мощь. Такой маленький пистолет, но такой смертоносный, с приятной упругой отдачей выплевывающий из себя кусочки свинца. Давай, сука, иди сюда, я устал бояться убивать, я вообще устал бояться.

Томаш искусственно накручивал себя. Он изо всех сил старался как можно быстрее привыкнуть к убийствам, хотел научиться делать это легко, походя, как крутые парни в кино. Сигарета стремительно таяла, огонек добрался почти до фильтра. А вот и побежали. Адриан сделал выстрел, не попал — пуля промчалась мимо цели, чиркнула по окаймляющей периметр сетчатой металлической ограде и умчалась вдаль. Томаш нажал на курок, пистолет немного дернулся, пуля врезалась нашла свою цель. Зомби не успел крикнуть, только надсадно захрипел. Зараженные вдруг остановились. Скудный свет фонарика не мог показать их морды, но Томаш уже знал, какое на них выражение.

— Идите сюда, выродки, ну!!! — потухшая сигарета выпала изо рта, сердце заколотилось быстрее. — Че, суки, ссыте?! Давай, по одному, курвы!

Томаш пошел навстречу зомби, распаляя себя громкими криками. Адриан с тревогой посмотрел на него.

— Вернись в машину, Томаш, ты уже спугнул их, они отойдут сами! Не лезь на рожон.

Но Томаш его не слышал. Он шел вперед, и один из зараженных прянул из темноты на встречу. Выстрел, шлепок тела, упавшего в грязную лужу, топот убегающих ног. Томаш торжествующе заорал, воздев руки к небу. Он смог! Он больше не боялся! Он отнял две жизни, а точнее, две ее уродливые подделки, и руки совсем не дрожали.

— Томаш, мать твою, едем! — рыкнул Адриан.

— Давай, давай, — засмеялся Томаш. — Они теперь нас боятся. Мы здесь хозяева, мать их, а не они.

До Владиславово доехали спокойно, поднапрячься пришлось только между Редой и Румией. Здесь осталось настоящее автомобильное кладбище, которое через пару лет под воздействием снега и дождя превратится в гору ржавого металла. Томаш помнил, как он улепетывал по этой же самой дороге из квартиры Козловского — точно, тогда многие перли из Гдыни на север, а он вот не мог взять в голову, за каким хреном они это делали.

Дождь размыл обочину, и Томаш, объезжая пробку, дважды забуксовал, но, на счастье, удалось выбраться своими силами. Адриан был отменным водителем, проскочил эту слякоть с такой легкостью, точно его машина вообще не касалась земли и передвигалась по воздуху.

Пробка растянулась на добрый километр, а ее причиной, как Томаш и ожидал, был грузовик. Огромная Скания с прицепом потеряла управление, разворотила разделяющий полосы отбойник и пробороздила поток выезжающих из города легковушек. Интересно, зачем грузовик несся в сторону Гдыни с такой скоростью? В городе ведь вся зараза. Наверное, как и Томаш, стремился на помощь к семье.

Водитель пренебрег ремнем безопасности, и отсутствие ветрового стекла красноречиво свидетельствовало о его участи. Вокруг было слишком темно, и Томаш не сумел разглядеть тело. Впрочем, об этом не слишком жалел.

На подъезде к Владиславово дождь прекратился, капризная приморская погода согнала с неба тучи, позволив необычайно яркой луне поделиться своим светом с людьми. Теперь было видно и дорогу, и тянущиеся вдоль нее рекламные щиты и дома, пустые и темные. В квартирах наверняка ютились другие выжившие, которых теперь оставили еще и без света, а в подъездах, кафе и магазинах несли свой караул зараженные.

На фоне темного ночного неба показался простертый вверх крест местного костела. Томаш аж поежился, так жутко это выглядело. Он причислял себя к истинным патриотам Польши, но на службы ходить не любил, все это казалось скучным. А вот мать с отцом (когда тот был дома, конечно) посещала костел каждую неделю. Эти мрачноватые величественные строения еще тогда казались Томашу неуютными и даже отталкивающими, а теперь и подавно. Интересно, помогли попам их кресты в борьбе с этой нежитью? Навряд ли.

С правой стороны дороги раскинулся темный лес, и даже он вызывал более теплые чувства, чем нависшие над дорогой своды костела. Правда, Томаш бы сейчас туда и шагу не сделал, разве что если бы пришлось убегать от чудовищ.

Проехав около двух километров, Томаш и Адриан синхронно остановились и вышли из машин. Приморский городок не подавал никаких признаков жизни. Припаркованные возле домов автомобили с поблескивающими влагой крышами были похожи на больших жуков, скрипел, покачиваясь на ветру, флюгер в виде расправившего крылья орла. Томаш снова начал нервничать. Не нравилась ему эта глухая тишина.

Щелкнула зажигалка, и крепкий табак отозвался негромким треском. Стоило ядовитому дыму ворваться в легкие, как стало легче.

— Давай тут все осмотрим, — предложил Адриан. — Возьми ствол и иди направо, я пойду налево. Через пятнадцать минут встретимся здесь.

Какая дурацкая идея — разделяться, их же и так всего двое. Если на одного нападет стая зомби, шансов практически никаких, только если это будут такие же трусливые твари, которых Томаш разогнал у полицейского участка. Но показаться слабаком было еще хуже.

— Валяй, — вальяжно бросил Томаш и направился вниз по улице.

Он шел по влажной тротуарной плитке, пристально всматриваясь в каждый кустик, но никто не спешил напасть. Залаяла собака. Резкий звук скальпелем рассек окутавшую все вокруг покрывало безмолвия, и Томаш подскочил от неожиданности. Он бешено завертел пистолетом, не зная, куда его направить, и лишь спустя несколько секунд сообразил, что пес лаял в доме напротив. За окном двухэтажного кирпичного строения мелькнул тусклый свет — должно быть, фонарик или свеча — и все стихло. Значит, город жив, просто все попрятались и на что-то надеются, дурачки.

Внезапно дверь дома открылась, и на пороге показался мужчина с большим фонарем. Свет скользнул по Томашу, тот недовольно сморщился.

— Ты что тут делаешь? — сердито спросил человек. — Решил прогуляться?

— Типа того, — ответил Томаш. — Фонарик опусти, папаша.

— Ты откуда такой, умник? — осведомился мужчина, отведя луч света от лица собеседника.

— Из Гдыни, за отцом сюда приехал. Моряк он у меня, в ваш порт приплыть должен через часа полтора-два.

— Заходи, — мужчина посторонился, показал на дверь. — Переждешь у нас. Тут тебе не парк культуры и отдыха, балбес, эти твари могут прискакать сюда вот хоть прямо сейчас.

— Я вообще-то их и ищу, — Томаш помахал в воздухе пистолетом.

— Не, ну ты совсем ку-ку, с этой пукалкой решил поохотиться на диких животных? Быстро заходи, иначе я закрываюсь, а ты иди дальше. Только посолить себя не забудь, поздний ужин.

Сам не зная почему, Томаш решил принять приглашение. Он с секунду нерешительно потоптался на месте, а потом пошел к дому.

— Вот, другое дело, — явно обрадовался мужчина.

Его звали Збышек, ему было сорок два и он работал автомехаником в сервисе неподалеку. Жил Збышек с беременной женой Агатой и сыном Оливером. У них была собака — хаски по имени Рейчел. Это она напугала Томаша.

— Я ее уже вроде научил помалкивать, когда эти тут расхаживают, — рассказывал Збышек, наливая Томашу горячий чай. — Сегодня вот только что-то не сдержалась. Наверное, почувствовала, что ты нормальный. А то как сумасшедшие появляются, она только к полу жмется да тихонько рычит.

— Слушайте, я тут не один, со мной приехал знакомый, он пошел в другую сторону улицы.

— Еще один болван, — с досадой обронил Збышек. — Давай, зови его, если он еще цел.

— Уже звоню.

На счастье, с Адрианом все было в порядке. Он выслушал Томаша и тотчас направился к Збышку.

— А где у Вас жена с сыном? — спросил Томаш и откусил здоровенный кусок домашнего пирога, который ему подогрел гостеприимный хозяин.

— Оливер спит, ночь уж, — Збышек с тоской посмотрел в окно. — А Агата девятого мая была в Кракове, в командировке. Звонил ей два дня подряд, сперва не брала трубку, а потом телефон сел, наверное. В общем, остались мы вдвоем…

Тусклый огонек свечи придавал окружающей обстановке желтоватый оттенок, охватывая лишь малую часть кухни — холодильник, микроволновка, подвесные шкафчики. Обычная кухня в обычном доме.

Рейчел лежала в ногах Збышка, лениво позевывая время от времени. Внезапно она навострила уши и уставилась на дверь, в которую через секунду постучали. Собака тихонько зарычала.

— Это Адриан.

Томаш хотел было подняться, но Збышек жестом велел ему оставаться на месте. Он взял со стола свой фонарь, который вполне сошел бы за неплохое оружие ближнего боя, и пошел в прихожую. Стук повторился.

— Кто? — спросил Збышек.

— Это Адриан, друг Томаша…

Ага, друг. Полотенце для рук, блин. Друзьями они вряд ли могли бы стать, Адриан какой-то весь мутный, скрытный. Томаш таким никогда не доверял. Кто знает, что у них на уме?

Они просидели у Збышка почти до трех, болтая о том, о сем, когда у Томаша в кармане заиграла знакомая мелодия.

— Пора, похоже.

И точно, звонил отец. Сказал, что через минут пятнадцать они уже будут на пристани. Томаш убрал телефон в карман и поднялся на ноги. Збышек тоже встал, чтобы проводить внезапных ночных гостей.

— Слушай, Томаш, — сказал он вдруг. — Дом у меня огромный, нас тут всего двое, а в Гданьске у вас точно опаснее, чем здесь. Тут-то что, городок маленький, гадов этих тоже не так уж много. Это я один с ними бодаться не рискую — сына-то на кого оставить, коль не выгорит. А вот если бы ты с семьей переехал сюда, так мы бы тут совсем по-другому зажили.

Это было неожиданно.

— Хм, Вы знаете, я подумаю, — задумчиво изрек Томаш. — Вот заберу отца, привезу его домой, и завтра мы с ним покумекаем. А мысль хорошая, пан Збышек, спасибо.

— Давайте, удачи.

Адриан пожал Збышку руку, и они с Томашем вернулись в ночную прохладу.

— Ого, так ты сюда еще и на колесах приперся, — хмыкнул Томаш.

— Конечно, так безопаснее, — серьезно кивнул Адриан. — Давай, прыгай, докину тебя до твоего «мерса», а потом каждый на своей едет.

Через пять минут они были в порту. Машины оставили на пристани, сами вышли с MP5 наперевес. Благодаря луне здесь было совсем светло, хорошо был заметен небольшой волнорез, обнимающий прибрежные воды и защищающий порт от бывающей разрушительной стихии.

Зомби заметили сразу, не дав им подойти близко. Было непонятно, они пришли сюда по следу людей или наткнулись на них случайно. В любом случае, зараженных было много. Они разбились на три кучки, одна пошла прямо в лоб, а две другие побежали в обход. Сердце Томаша при виде таких маневров забилось так, что заболела грудь. Впервые ему показалось, что, возможно, эта схватка будет последней.

Адриан выпустил из MP5 короткую очередь, но она ушла выше.

— Может, по машинам и валим? — дрогнувшим голосом спросил Томаш.

— Какой валим, дерьма ты кусок?! — Адриан сорвался на крик. — Наши уже на подходе, стреляй давай, ссыкло!

И Томаш начал стрелять. Он снова доверился ТТ. Три пули ушли сторону наступающих по центру зомби, еще три — на фланг. Попадания были и там, и там, об этом свидетельствовали сдавленные вопли зараженных.

— Бери тех, что слева! — прокричал Адриан. — Я увожу остальных.

Он побежал по бетонному волнорезу в сторону моря, и зомби радостно метнулись следом. Твари смекнули, что впереди будет вода, и загнанная жертва окажется в тупике. Они бежали так быстро, что Адриан едва успел прошмыгнуть мимо третьей стайки зомби, широкой огибавшей людей с фланга. Теперь ему надо было из последних сил оторваться, ибо преследователи отставали только шагов на десять, для удара гранатой этого мало.

Этот смелый маневр напарника значительно облегчил задачу Томашу, который тут же сам ринулся навстречу бегущим зомби. Одного он уже свалил, осталось еще шесть. Он стрелял на бегу, тяжело дыша. Раз, два, три, четыре, пять выстрелов и три трупа. Осталось еще три, они неслись навстречу и почему-то не хотели отступать. Томаш подумал, что зря он так попер смерти навстречу, надеясь испугать ее — видимо, не все зараженные подвержены этому чувству. Но он не мог остановиться, что-то подсказывало ему, что надо додавить врага. Он громко заорал и выпустил еще две пули, ушедшие в молоко, но зомби дрогнули. Их разделяло несколько шагов, когда зараженные прыснули в стороны — один влево, еще двое вправо.

Томаш стрелял им в спины, пока не раздался характерный щелчок — закончились патроны. Единственный уцелевший зомби улепетывал, не оглядываясь, и вскоре скрылся из виду. Остальные двое лежали, подергиваясь — ранил, не убил. Но все лучше, чем дать им уйти и потом вернуться.

Тем временем Адриану никак не удавалось разорвать дистанцию. Он бежал и бежал, напрягая все силы, но зомби держались почти что вплотную. Томашу даже показалось, что они догоняли Адриана. Вода была уже близко. Что, неужели конец? Вода очень холодная, в такой долго не проплаваешь с автоматом и в куртке. К тому же Томаш не знал, насколько хорошо Адриан плавает. Охваченный паникой и не понимающий, как помочь, он тоже побежал на волнорез, по следу Адриана, хотя догнать его и зомби было уже решительно невозможно.

До Томаша донесся приближающийся гул мотора. Отец! Удача в эту ночь была на стороне людей. Адриан понял, что ему придется прыгать в воду, но он уже видел надувную моторную лодку, а ее экипаж видел его. Рука нащупала в кармане гранату, чека с едва слышным звяканьем брякнулась на бетон, а следом за ней упала и сама граната. До края три шага, два, один. Адриан оттолкнулся от края и коснулся ледяной воды как раз в тот момент, когда раздался взрыв.

Зомби дико заверещали, исторгая из себя крики боли и ненависти. Взрывная волна разметала их в разные стороны, многие повалились в воду и тут же пошли ко дну — плавать они, как выяснилось, были неспособны. Или пока неспособны.

На волнорезе удержалось четверо, и еще трое лежали ошметками. Он спешно сменил магазин ТТ, остановился и приготовился стрелять. Но зомби не стали идти на него. Они не двигались с места, изучая мутными взглядами одинокого человека, наставившего на них маленький черный пистолет. Из такой штуки по ним уже стреляли, они видели, как падали их сородичи и больше не поднимались, и им совсем не хотелось умирать.

— Вот так-то, — удовлетворенно заявил Томаш. — Там и стойте.

Он начал медленно пятиться, а затем перешел на бег. Зомби не преследовали его, так и переминались с ноги на ногу, хрипя и порыкивая. Лодка уже причаливала к берегу, Томаш увидел отца, приветственно машущего ему рукой.

Через несколько минут они уже ехали на шикарном мерседесе в сторону Гданьска, а следом вел машину отец Адриана — сам Адриан отогревался на заднем сиденье, кутаясь в покрывало и попивая крепкую польскую водку из блестящей фляжки. С ними ехали еще двое моряков, кому тоже нужно было в Торунь.

— Ты где такую машину-то взял, сын? — удивлялся Гжегож. — А автоматы, пистолеты? Ты что, воинскую часть ограбил?

— Нет больше никаких военных, — отвечал Томаш. — Даже полиции нет. А машин теперь полным-полно, бери любую, какую пожелаешь.

— Что же в мире-то творится, — вздохнул отец.

— Как всегда, все беды от русаков.

— Да они первые и пострадали, чего уж теперь… Ну-ка, возьму автомат, я хоть в армии служил, знаю, как пользоваться. Не то, что вы с Адрианом, солдаты удачи, — засмеялся Гжегож. — Хотя ход с гранатой был неплох, признаю. Но мы здорово перетрухали, думали, что он может и не выплыть.

В Гдыне идущий сзади сузуки дважды моргнул фарами, прощаясь, и свернул на объездную — так до Торуни будет быстрее, да и безопаснее, чем по городу. Оставалось только надеяться, что слухи об огромной пробке на шоссе далеки от правды.

Спустившаяся минувшей ночью на город тьма дезориентировала зомби — они привыкли к свету неоновых вывесок и уличных фонарей. Иногда они подходили к краю тротуаров, завидев машину Томаша, и провожали мерседес глазами.

У дома тоже все было спокойно. Томаш все так же страшно боялся обезумевшего пана Радослава, но тот пока не попадался на глаза. Возможно, уже умер от чьей-то пули или даже от рук сородичей, а может, примкнул к какой-нибудь стае зомби и теперь роется в мусорных ящиках в поисках еды и пьет из лужи. Во всяком случае, в подъезде его тоже не оказалось. Единственной проблемой была лишь вонь от трупа Ядвиги, от которой уже не спасал даже крепко надушенный шарф. Томаш предлагал отцу прикрыть чем-нибудь нос, но тот не внял предостережениям. Они ногами впихнули тело в квартиру и захлопнули дверь. Смрад все равно будет подниматься, но, может, не так интенсивно. В родное жилище, оставшееся без электричества, отец с сыном вошли с позеленевшими лицами, еле сдерживая рвотные позывы.

— Гжещу, живой, здоровый, — ударилась в слезы Барбара, бросаясь обнимать сразу и сына, и мужа.

Наталья смущенно улыбалась, стоя за ее спиной, вся заспанная, растрепанная и чертовски милая в этой своей розовой пижаме и при свете свечей, которые Барбара успела расставить по всей квартире. Томаш смотрел на нее, и понимал, что у их отношений, похоже, состоялось второе рождение.

21. Европа


— Ты хоть зад-то подтереть успел? — подкалывал Леха Ваньку, который все еще не отошел от случившегося. — Эй, Ванек, что-то ты бледного словил.

— За мой зад не волнуйся, бестолочь. Я о гигиене первым делом подумал. А потом послышалось мне, что там, дальше, кто-то или что-то есть. Темно было, я не знал, что лесок-то так себе, жиденький, и выпал на поляну. Там был какой-то слет любителей внедорожников, похоже — куча всяких «проходимцев», и наши, и импортные. Ну и зомби, конечно, бывшие водители и штурманы, значится. Я еще наступил на ветку какую-то, и она как хрустнет. Вот и заметили меня.

— Да уж, хорошее было приключение, — покачал головой я. — Сперва две смены за баранкой отпахал, потом чуть дважды в туалет не сходил, до и после встречи с зомби.

— Да пошли вы, — беззлобно отбивался Ванька. — Семен, вон, вообще дрыхнет, Ромео.

И правда, Семен как-то тихо исчез из нашего поля зрения и погрузился в сон. За ним вообще частенько такое наблюдалось — в разгар бурной вечеринки кто-нибудь рано или поздно неизменно замечал, что в компании не хватает одного человека, а потом обнаруживал, что Семен уже мирно посапывает в кресле или на диване. На вопросы о том, когда он ушел и почему никто этого не заметил, как правило, все затруднялись ответить. Сам Семен наутро просто пожимал плечами и признавался, что много выпил, захотел спать и лег, куда пришлось, ни от кого специально не скрываясь.

Мои размышления о веселом прошлом прервались, когда я бросил взгляд в зеркало заднего вида — на шоссе со стороны Смоленска выехал военный грузовик, а следом за ним два автобуса и еще один урал. Они оказались аккурат за нашими спинами, слепя дальним светом.

— Димыч, ну-ка поднажми, — встрепенулся Леха. — Один раз нам с военными уже фартануло, другой раз заберут машинку, и дело с концом.

— Да они ж сами из Смоленска явно едут, — возразил Ванька. — Если б им нужна была машина, там бы и раздобыли.

— Нет, давай все же оторвемся, — настаивал Леха.

Я послушался и поехал быстрее, хоть дорога здесь была очень далека от идеальной. Стрелка на спидометре дошла до отметки «сто сорок», когда военная колонна скрылась из вида. Стоило мне оторваться от тех, кто, возможно, вовсе и не собирался за нами гнаться, Леха успокоился, но ненадолго. Правда, вскоре всрепенулись мы все, и только Семен продолжал тихонько похрапывать, упершись лбом в холодное стекло.

Вдоль шоссе стояло еще два военных грузовика, и при виде нас из кузова одного из них выскочили несколько солдат и встали цепочкой вдоль дороги. Какой-то тип в фуражке жестом велел прижаться к обочине, прикрывая лицо рукой от света мощных фар рейнджера. Избежать остановки у нас бы никак не вышло — объехать негде, а попытайся мы прорваться, машину превратят в решето. Даже развернуться было нельзя, ибо по следу шли точно такие же военные, и от нас их отделяло не больше десяти километров, а свернуть на обратном пути и укрыться было практически невозможно. Разве что удирать по полю и потом через лес.

Остановивший нас военный подошел к машине, я опустил стекло. В одной руке у него был фонарик, а в другой пистолет. Он бесцеремонно посветил мне прямо в лицо. Я отпрянул, а он заявил:

— Приятно, когда в морду светят? Да ладно, ребята, я это по долгу службы. Меня зовут лейтенант Фахрутдинов. Откуда и куда едете?

— Из Ижевска. В Германию.

Лейтенант присвистнул, а потом крикнул своим:

— Представляете, хлопцы-то в Германию намылились!

Кто-то из солдат загоготал, кто-то просто усмехнулся.

— И чего там делать будете?

— У моего друга, что вон там спит, — я показал большим пальцем на заднее сиденье, — там девушка сейчас, едем ее спасать от монстров буржуазного мира. Нас уже останавливали военные, и то же самое спрашивали. Нет дома больше у нас, товарищ лейтенант, вот и мотаемся.

— Так вы серьезно из Ижевска? — нахмурился Фахрутдинов. — Я бы это проверил через базы, если б Интернет работал. А так, придется принять ваши слова на веру.

— А что, Сеть не работает?

— Нет. Сотовая связь тоже вот-вот накроется, наверное, — вздохнул офицер. — Ладно, давайте к делу. Шмонать вас не намерен, равно как и задерживать, но предложить обязан.

— Что ж, предлагайте, — улыбнулся я.

— В общем, под Могилевом открыт центр для беженцев, охраняемый армиями России и Белоруссии. Точнее, тем, что от них осталось. Вот мы сейчас разослали наших в Смоленск да в соседние поселения, поискать выживших, по радио сигнал пустили. Вы что, не слышали?

— Нет… Только свою музыку слушали. Вот идиоты.

— То-то же, — назидательно подтвердил Фахрутдинов, изучая нас хитрыми глазами. — Так что, поедете? Только машинку с оружием сдать придется, там это все вам не пригодится.

— Нет, спасибо, нам серьезно надо в Германию. Скажите, кстати, что там на польской границе?

— Завал, насколько я слышал — народ как раз в Польшу еще три дня назад ломился, да только Польша сама того, не жилец.

— Плохо это. Но как-нибудь прорвемся. Спасибо, товарищ лейтенант, всего Вам доброго, — я уже хотел попрощаться, как вдруг мой взгляд упал на датчик топлива. — Ой, а знаете, Вы не могли бы нам помочь кое-чем другим? У нас осталась только четверть бака топлива. Еще немного есть в канистрах, но кто знает, когда получится что-то слить, и не встанем ли мы посреди шоссе.

— Хм, ну, этим поможем, дадим то, что есть с собой в канистрах. Что-то около сорока литров. Сгодится?

— Более чем! — обрадовался я. — У нас как раз «дизелек».

Лейтенант подозвал двух бойцов, и те без лишних вопросов принесли четыре канистры и даже сами залили солярку в бак. Мы начали рассыпаться в благодарностях, но лейтенант прервал нас.

— Бросьте, молодежь, — с неким сожалением сказал нам Фахрутдинов. — Если надумаете — приезжайте, ждем вас в любой момент. Найдете, не потеряетесь, мы находимся немного южнее Могилева, неподалеку от Дашковки.

— Будем иметь в виду, — я кивнул и включил первую передачу. — Вы нас здорово выручили, удачи Вам!

— Вам удачи, — кивнул лейтенант. — Она вам здорово пригодится.

Стоило въехать на территорию Белоруссии, как машина перестала постоянно подскакивать на кочках и выбоинах, и управлять ей стало куда удобнее, да и разогнаться можно было посильнее. Дороги в братской республике были не чета нашим, российским.

— Ну, все, матушка-Русь позади, — потянулся Ванька. — Теперь и поспать можно.

— Давай-ка поспи, ага, а мы еще порулим, — согласился Леха. — Не бойся, Димыч, я с тобой досижу. Семен-то хорош, гонит нас вперед без остановки, а сам спит себе.

— Да ладно, пущай ребенок отдыхает, — ухмыльнулся я. — Зато как проснется — удивится, как все вокруг переменилось.

Сперва я думал ехать на Брест, но потом, посмотрев на карту в Навигаторе, в очередной раз убедился в своих убогих познаниях в географии. По всему выходило, что в нынешней ситуации разумнее было ехать чуть севернее, по прямой, на Бобровники.

— Если здесь такая же ситуация с трассами, как в России, тогда согласен, — одобрил мой план Леха, посмотрев на карту. — Но вот если затор какой-нибудь будет… А, чего там, выкрутимся как-нибудь.

Я глянул на часы — полвторого ночи. Мы были в пути уже почти двадцать часов. Я был только рад этому, вождение и быстрая смена обстановки отвлекали от нежелательных мыслей.

Один раз мы обогнали попутный транспорт — две старенькие тойоты, под завязку нагруженных едой и другими вещами. Поморгали водителям фарами, те тоже ответили приветствием. Был иногда и встречный транспорт, больше одинокие легковушки или джипы, а один раз проехал даже большой пассажирский автобус.

— Тут еще катаются, — комментировал Леха. — А у нас уже на третий день все кончилось.

— Да у нас расстояния между городами намного больше, а из деревни в деревню какой смысл особо ездить? Может, и уезжает кто, конечно, просто мы не видели.

— Ну, а что стало с такими же, как мы, любителями огородного отдыха? — не унимался друг.

— Не забывай, все завертелось в праздничный день. У нас же День Победы по популярности чуть ли не как Новый Год, и народ как магнитом тянет на всякие парады да салюты, за город мало кто уезжает. Так что те сволочи, кто все это затеял, выбрали очень подходящий момент.

— Интересно, чьих же рук это дело.

— Вот этого мы точно не узнаем, — вздохнул я. — И самое обидное, что этот урод вполне мог успеть скрыться — пока все вокруг начали падать и терять сознание, у него было время добраться до машины или мотоцикла, или на чем он там приехал, и двинуть прочь из города. Полицию нашу ты сам знаешь, как хорошо она работает. Карманников по два года ловят, а террористов, наверное, только в кино видели.

— Я сперва думал, что это американцы.

— Да ну, а как ты догадался? — притворно удивился я.

— Да иди ты, — фыркнул Леха. — Да-да, теория заговора, план Даллеса, знаю, глупо. Но кто еще может так сильно желать нашей стране смерти?

— Да кто угодно, даже наши граждане. В конце концов, сам посуди, стали бы Штаты или любой другой потенциальный противник выпускать то, что спустя сутки ударит и по ним?

— Нет, конечно.

— То-то и оно. Сделай это наши, гм, враги, то они бы подготовились, не пустили заразу к себе, — продолжал я. — Тем более что у многих первичных зараженных болезнь проявилась спустя двенадцать часов, а то и позже. Это сейчас, если тебя укусят или если будет контакт со слюной или кровью зараженного, все будет сравнительно быстро. А тогда, после первого контакта с вирусом люди умудрялись до Австралии из Ижевска добраться, прежде чем им крышу сносило.

Километры дороги стремительно таяли — я стабильно двигался под сто тридцать. Вскоре небо начало светлеть, и мы поехали еще быстрее. Ради любопытства Леха попробовал поймать какую-нибудь радиостанцию, но единственным сигналом было записанное и закольцованное сообщение от вооруженных сил Белоруссии и России, о том самом лагере под Могилевым.

Неожиданно полил сильный дождь, небо затянуло антрацитными тучами. Что ж, опять непогода. Здорово разошелся ветер, загудел так, что сразу же захотелось свернуть с шоссе и переждать бурю. Такая же идея пришла и Лехе.

Долго искать место нам не пришлось — едва мы проехали съезд на Минск, как нам попалось большое придорожное кафе.

— Леха, буди пионеров, они что-то совсем обнаглели уже, — я зевнул и потянулся.

Если уж даже на голодный желудок клонит в сон, это значит, что нужно срочно поспать. Тем более что уже через несколько часов нам с Лехой предстоит отделиться от товарищей и поехать в Гдыню. Мне было немного стыдно, что из-за моей блажи могут пострадать мои друзья, но я не мог по-другому. Я должен был попасть туда, и точка. Тем более, я никого с собой не тащил, Леха сам напросился, а остальные поддержали. А так, если бы я один поехал, им втроем было бы ничуть не хуже, чем со мной вчетвером.

Ванька недовольно огрызался, когда его будили, а Семен встал свеженьким и бодрым. Ну еще бы, он проспал практически суточную норму для взрослого человека, чего ему жаловаться. А бедный Ванька совсем не отдохнул — под глазами круги, сами глаза красные, а ему еще сегодня тоже ехать и ехать, а потом еще с зомби драться.

Один Леха казался бодрым. Он ловко выпрыгнул из машины с сигаретой в зубах и автоматом. Кафе дышало пустотой, никаких машин рядом не было, так что, глядишь, все и обойдется. На улице под навесом стояло несколько зеленых пластиковых столиков и стульев, здесь и расположимся. Только надо сначала проверить, как там внутри, чтоб не было неприятных сюрпризов.

Ванька пошел поискать дрова, а Семен отправился в пикап за едой, которую он каждый раз заботливо укутывал полиэтиленовой пленкой, удачно найденной в супермаркете в Нижнекамске. Вскоре до нас начало доноситься Ванькино ворчание — из-за дождя все потенциальное топливо было мокрым, а сухого здесь не найдешь.

Нам с Лехой выпала самая сложная и опасная задача. Натянув капюшон ветровки, чтобы защититься от холодных капель, я пошел в обход маленького кирпичного здания, Леха же сунулся внутрь. Едва он вошел, как застучал калашников — я бросился другу на помощь. Короткая очередь стихла, и донесся голос Лехи.

— Все хорошо, было двое только, больше никого.

Он вышел и плотно закрыл дверь зачищенного заведения. Потом достал магазин и пересчитал патроны.

— Нормально, двадцать штук осталось, — удовлетворенно сообщил Леха и вогнал магазин обратно в приемник.

Семен и Ванька на выстрелы никак не отреагировали, продолжая заниматься приготовлением завтрака. Семен развел небольшой костерок прямо у стены под козырьком и поставил кипятиться кастрюлю с водой. Ванька принес пару плиток шоколада и печенье.

— Хорошо питаемся, джентльмены, запасы уходят, — объявил он. — На обед-ужин есть еще, а потом придется снова затариваться.

— Ну, это уже вы с Семеном сами разберетесь, — ответил Леха. — А мы с Димычем.

— Точно ведь, разъезжаемся, — хлопнул себя по лбу Семен. — Я как-то подзабыл. Эх, Дима, может, передумаешь? Ну ведь дурацкая идея, зачем тебе туда вообще?

— Я с собой никого не тащу…

— Прекращай уже, — перебил Леха.

— Дайте договорить, наконец! Мне туда надо, я сам не знаю, зачем. Просто хочу и все. Хочу увидеть город, войти в свою квартиру, в которой я два года прожил. Да, глупо звучит, прям как девчонка, сентиментальный весь. Но по-другому никак, извиняйте.

— Ладно, что там, давайте есть и дуем отсюда, — подвел итог Ванька и первым вгрызся в горький шоколад. — Я уже хочу на Европу посмотреть.

— Посмотришь, посмотришь. Как-нибудь, глядишь, экскурсию вам устрою, — я не сдержал улыбки.

После завтрака Ванька робко предложил навестить какую-нибудь деревню с целью получения топлива — везде есть трактора, которые, возможно, уже и не нужны. Он опасался, что Семен начнет бунтовать и снова рваться к Маше, но, к нашему общему облегчению, он первый выразил свое согласие. Мы с Лехой, разумеется, тоже ничего против не имели.

Через десять километров мы нашли подходящую деревню. Невзрачные дома и заборы выглядели бедновато, но очень аккуратно — видно, что люди здесь заботились о своих жилищах. Нашелся и трактор, к которому Семен не мешкая и направился. Нам же ничего не оставалось, кроме как устроить перекур и поглазеть по сторонам.

Вид отсюда был весьма живописный — деревня, состоящая из трех улиц, раскинулась на пологом холме. Ниже было зеленое поле, а за ним до самого горизонта простирался лес с множеством маленьких прогалин. Этакая картина типичной славянской природы, которая здесь, на мой взгляд, была ближе к польской, нежели к русской.

Прибыв на место, мы не заметили здесь ни признаков людей, ни зомби, но ведь кто-то здесь должен быть. Мы покричали хозяев, постучались в пару калиток, но никакого ответа не последовало. Только лаяли да выли собаки, когда кто-то из нас подходил к домам, и иногда в ноздри врывался отвратительный запах разложения. Не то скотина померла от голода, не то жители.

Лишь перед тем, как покинуть деревню, мы узнали горькую правду — пока Семен сливал дизель из трактора, а мы любовались здешними красотами, на соседней улице собралась нелюдь в количестве тридцати, а то и сорока особей. Сперва я подумал, что это нормальные жители поселка — они вышли из своих домов и подошли к калиткам и оградкам, провожая нас взглядом, который их и выдал. Конечно, с такого расстояния невозможно было хорошо их рассмотреть — зомби мы заметили уже из машины, уезжая — но мы видели достаточно, чтобы разобраться, люди это или нет. Это были пустые марионетки, из которых словно вынули душу. Они были похожи на киборгов из футуристического боевика, синхронно поворачивающих головы в направлении потенциального противника и готовые в любой момент ожить и броситься в бой, хищно ощерившись.

Дальше случилось нечто невообразимое. Я почувствовал взгляды этих холодных глаз, они прикоснулись к моим рукам и лицу, заставив кожу покрыться мурашками от ледяного прикосновения.

Голова взорвалась болью, все вокруг как будто охватило неистовое ярко-красное пламя, вырывающееся вместе с криком из моего рта. Я растерянно хлопал глазами, но видел только сплошную пелену огненных сполохов. Движимый безотчетным ужасом, я замахал руками, но ничего не чувствовал — я как будто летел вниз, в бесконечную раскаленную пропасть, в жерло самого глубокого в мире вулкана.

Затем все на померкло, но лишь на краткий миг. Я видел перед собой страшные картины, больше похожие на фильм ужасов. Какая-то беготня, суета, страх, паника, гортанные крики и топот тех, кто несся по следу. Я несся по тропинке прочь от оставленной на шоссе машины — моей машины — и за мной бежали те, кого я должен был отвезти в больницу. Женщина, моя жена, начала немного отставать, но вот мальчишка лет десяти был все ближе.

Мне тяжело дышать, я больше не могу, голова сейчас лопнет. Я обернулся, расставил руки, оттолкнул сына. Он зашипел, и из его рта вырвалась липкая зеленая слюна. Она обожгла мои глаза, я ослеп. Я схватил лицо руками и упал на траву, а его зубы сомкнулись на моей ладони.

— Димыч!

Леха неистово тряс меня за плечи, с тревогой заглядывая мне в глаза, а моя голова болталась взад-вперед. Над лехиным плечом виднелось бледное лицо Семена, который развернулся в мою сторону на переднем сиденье.

— Очнулся, — Леха шумно выдохнул, отпустил меня и откинулся на сиденье.

— Что это было, кто-нибудь объяснит? — я потер заслезившиеся глаза, все еще не до конца веря в то, что кошмар закончился.

— Это зомби, — коротко сказал Семен.

— Да нас всех накрыло, — подал голос Ванька. — Я чуть баранку не выпустил, ладно Семен помог, а то вместо шоссе уехали бы в лес. У нас у всех голову сильно закружило, барабанные перепонки чуть не лопнули… Только нас быстро отпустило, а ты уже пять минут что-то мычишь. Еле тебя в чувство привели.

Я хотел спросить, видели ли мои друзья то, что видел я, но почему-то не решился. Просто не было сил даже ворочать языком, и я прижался головой к двери и сразу задремал.

Проснулся я только перед самой границей. За все это время друзья видели лишь одну машину — желтый микроавтобус. Водитель моргнул фарами и помахал нам рукой. Ванька начал тормозить, надеясь поговорить с шофером, но в планы того, видимо, остановки не входили, и он умчал вдаль, не снижая скорости. А жаль, можно было бы обменяться полезной информацией.

В пограничном павильоне досмотра одиноко стоял пассажирский автобус. Его двери были открыты, но пассажиров видно не было, как не было здесь и зомби. Может, ушли куда? Неизвестно. Здание таможни явно пустовало, даже служебных машин не было. Наверное, как только узнали о надвигающейся катастрофе, сразу кинулись спасать семьи, забыв о службе.

Началась Польша. Аккуратные частные домики с ухоженными садами, милые маленькие магазинчики и величественные католические костелы. Я предупреждал друзей о так называемых ложных друзьях переводчиков, но они все равно чуть со смеха не лопнули от надписей «склеп» и «салон уроды», обозначающих вполне безобидные «магазин» и «салон красоты».

В то же время и Леху, и Ваньку, и Семена было не оторвать от окон. Им все было интересно, и они щедро делились впечатлениями от всего увиденного. Я все переживал, как бы Ванька не наделал дел — он все мотал головой то вправо, то влево, а на дорогу почти не смотрел.

В Польше День Победы не празднуют, это вполне себе обычный рабочий день, так что передвигаться по здешним дорогам наверняка будет куда сложнее. Польские деревушки здорово отличаются от русских, украинских или белорусских — везде неплохие асфальтированные дороги, магазины и даже перекрестки со светофорами, что уж говорить о городах. Да и здешние люди практически все имеют автомобиль, благо в Польше можно приобрести старенькую, но исправно работающую иномарку за тысячу долларов.

Потому-то пробки здесь вполне вероятны, особенно вблизи региональных центров. Шестьдесят пятое шоссе должно было вот-вот плавно перейти в улицу Барановицку, которая приведет нас в пригород Белостока.

Я глянул на часы — девять утра. Надо же, как время летит. Странно, что спать почти не хочется.

— Ну и как вам Польша? — спросил я с интересом.

— Неплохо, — ответил Ванька. — Дороги хорошие, дома красивые. Жаль только, с людьми навряд ли повидаемся. С нормальными, я имею в виду.

— А еще нам всем смс-ки пришли, добро пожаловать в Польшу, — хохотнул Семен. — И интернет работает, только деньги на счету тают.

Редкие частные дома вдруг сменились привычными русскому глазу хрущевками и мрачными многоэтажками. Польша уже много лет не могла избавиться от коммунистического наследия, но с подачи Евросоюза некоторые меры все же были предприняты — все здания покрасили в приятные цвета, подъезды и лифты блистали чистотой, во дворах был полный порядок и с асфальтом, и с парковочными местами. Словом, сделали все, что могли.

— Прямо как дома, — улыбнулся Леха, — если порядок навести, конечно.

— Ага, я влюбился в это шоссе, — вторил ему Ванька. — Вот скоро еще до автобана доедем, там, говорят, нет ограничений скорости, жми, сколько влезет.

— Аккуратно все как, — высказал свое мнение Семен. — Газоны, тротуары… Эх, и чего я раньше в Европу не ездил? Были ж деньги, и Машка так звала.

— Ничего, зато больше визу делать не надо, — подмигнул ему я. — Сейчас тут покатаемся, а потом еще в Штаты двинем, туда теперь тоже всех пускают.

— Да, в Америку я бы хоть на надувной лодке поплыл, — размечтался Ванька. — Добрался бы до Калифорнии, взял бы шевроле корвет, и все, жизнь удалась.

— Вот и отправим тебя на лодке, — рассмеялся Семен. — А сами яхту угоним или самолет.

Разговор прервался — мы одновременно заметили зомби. Они крадущимся шагом приближались к дороге и к нам. Я насчитал девять чудовищ. Шествие возглавляла шла симпатичная блондинка с кухонным ножом в руке. Джинсы были ободраны и потерты, а макияж превратился в серые разводы, но даже это не могло скрыть ее привлекательных черт лица.

В голове начал нарастать уже знакомый гул, окружающий мир снова окрашивался в красный.

— Ванька, уснул? Газуй давай! — Леха занервничал, взял в руки автомат.

Ванька так и поступил, и через секунду звук исчез.

— Что, снова? — спросил я.

— Кажись, да, — Семен потер уши. — Как они это делают?

— Тебе не все равно? — не слишком любезно ответил Леха, тоже весь сморщившийся. — Как будто иголкой в ухо залезли, блин. У меня аж зубы заболели.

— Парни, похоже, нам всем скоро кранты, — дребезжащим голосом сказал Ванька. — Они же еще десять часов назад нас по лесу гоняли, как же так?

— Ты давай увози нас отсюда побыстрее, — раскомандовался Леха. — И не надо ныть раньше времени.

Но быстро ехать не получалось. Как я и опасался, на каждом перекрестке было достаточно много машин. В некоторых были пулевые отверстия, и водители вместе с пассажирами так и оставались в салонах, другие же были в спешке оставлены.

Ванька лавировал, как мог, слишком спешить и рисковать разбить машину или даже перевернуться не стоило, уж лучше ехать со скоростью тридцать-сорок километров в час — зомби все равно не догонят. Вот только если они опять обрушат на нас эту какофонию, вызывающие галлюцинации, придется ускоряться и продираться через пробки, иначе все поляжем.

Теперь каждый был занят высматриванием зомби, которые могли таиться в придорожных кустах. Мы слишком увлеклись, и проворонили очередную угрозу — дорога проходила под невысоким мостом, и, едва капот пикапа выглянул из тени, как сверху спрыгнул человек, а спустя секунду еще двое.

Разумеется, все подумали, что это зомби, и Ванька резко крутнул руль, чтобы объехать их. Но когда вслед нам раздалось два пистолетных выстрела, стало ясно, что это местные мародеры. Леха ответил им короткой очередью их автомата, практически не целясь, и злоумышленники прыснули в разные стороны. К счастью, в этой неожиданной стычке не пострадали ни мы, ни машина.

Теперь все, кроме Ваньки, ехали с оружием наготове, но оно больше не пригодилось. Все зомби, что встречались нам, были достаточно далеко.

Вскоре мы с Лехой приглядели себе машину. Выбор пал на субару форестер, и тому было несколько причин. Во-первых, нам был нужен мощный мотор и нормальные внедорожные качества, а во-вторых машина не должна быть слишком большой, ибо застрять на забитой другими автомобилями польской улице было делом простым.

Семен помог нам слить бензин из соседних авто, а потом мы все вместе доехали до АЗС, чтобы взять там шланг и канистры, а заодно набрать еды в мини-маркете. Я собрал в охапку все предоплаченные сим-карты, выложенные на крутящейся витрине у кассы — получилось по десятку на человека. Без связи теперь не останемся, если только она совсем не отключится. Ну, и следовало не забывать информировать всех о смене номера, как только на счету закончатся деньги.

Леха все это время добровольно дежурил со своим АК, но стрелять не приходилось. У зомби, похоже, был тихий час, улицы безмолвствовали. Мы ведь были в центре города, так куда они запропастились? Во дворах, конечно, маячили сутулые фигуры, один раз даже видели в придорожном магазине двух толстых мужиков, пытающихся слопать сосиски вместе с упаковкой.

Задерживаться в Белостоке нам было незачем. Мы перевели часы на местное время и тронулись дальше на запад по шоссе Е67. Вскоре добрались до съезда на дорогу номер 64, и прямо там решили сделать последний совместный привал. Наскоро перекусили, а потом затянулись польскими сигаретами.

— На вкус, как наш «Парламент», — оценил Леха.

— Они тут все стоят дороже твоего «Парламента», — ответил я. — Сто пятьдесят рублей за пачку, как тебе?

— А по-моему, такое же дерьмо, — пожал плечами Семен. — Сколько вообще можно курить? Не в школе уже, пора бы понять, что это для здоровья вредно.

— Кто бы говорил, алконавт ты наш.

— Ну, иногда можно, — простодушно улыбнулся Семен. — Зато я в отличие от вас марафон могу пробежать, а вы свои легкие на третьем километре выплюнете.

Я бросил окурок на асфальт и притоптал его, потом обвел друзей взглядом.

— Ладно, пора, — я вдруг заволновался.

— Ну так езжайте, — вздохнул Ванька. — Получается, что сегодня уже там будете, так?

— Ну да, так.

— Хорошо, тогда мы вас будем ждать послезавтра вечером. Прямо с утра выезжайте, успеете. Напоминаю — ждем три дня, больше не обещаем.

— Договорились, — кивнул я.

Пожали друг другу руки, расселись по машинам и завели моторы. Вскоре мы с Лехой уже вовсю неслись на север по дороге, змейкой извивающейся среди сочно-зеленых полей. Над головой вновь светило солнце, и все было таким спокойным и безмятежным, что я невольно погрузился в свои думы, привычные и спокойные, абстрагировавшись от происходящего вокруг.

Уставший Леха, больше суток не смыкавший глаз, тихонько уснул, обнимая автомат своими здоровенными ручищами. Через четыре с небольшим часа мы уже будем на месте. Я очень ждал этого, хоть все еще не мог дать себе ответа на вопрос «зачем?». Там не будет никаких ответов, никакой истины, просто почему-то с той самой минуты, как я узнал, что у меня больше нет родного дома, меня потянуло в неродной. Хотя, это как посмотреть. На съемной квартире я провел почти два года, успел даже с подругой пожить, так что в какой-то мере это жилище мне даже ближе семейного гнезда. Ближе, но не милее.

В любом случае, наша разлука с друзьями будет недолгой, уже послезавтра мы встретимся и будем решать, что же делать дальше. А сейчас все мои мысли занимала только дорога.

22. Павший город


Анжелика освоилась на удивление быстро. Перво-наперво ее хорошенько покормили, но, по настоянию Хамзы, девушка ела осторожно и маленькими порциями, растянув обед на несколько приемов. Потом она спала и не просыпалась до следующего утра, что было на руку мужчинам — ночью Виктор и Хамза навестили жилище Виктора.

— Как ты ее! — присвистнул Хамза, глядя на труп старухи, которую Виктор убил ударом двери.

— Да в ней кожа да кости, отскочила, как мячик.

Дорога туда и обратно прошла без каких-либо осложнений. Зомби держались поодаль, нападать даже не пытались. Один раз Хамза попробовал напасть самому. Он метнулся в сторону десятка зараженных, затаившихся за забором автостоянки, и в упор через решетку выстрелил из дробовика. Два тела тут же упали на землю, а остальные кинулись врассыпную.

— Так я и думал, — Хамза назидательно поднял палец. — Они превращаются в стайных хищников, достаточно умных для того, быстро ретироваться, если превосходство не на их стороне. И не дай Бог, если они созреют до пистолетов и автоматов.

— Если созреют, то с ними наверняка можно будет уже вести какие-то переговоры, — ответил Виктор. — Без капли разума стрелять не научишься, и даже этой самой капли хватит, чтобы начать общение.

— Хотел бы я в это верить…

Интернет стал практически бесполезным — даже государственные сайты уже обвалились. Работало лишь несколько других ресурсов и поисковых систем. Электричество в квартире Хамзы тоже отключилось, как и в супермаркете, где несколько дней просидела взаперти бедная Анжелика. У запасливого отставного военного был генератор, и автономная электроэнергия наличествовала — хоть без связи не останутся.

Виктор перешел на главную страницу поисковика и уставился на экран, не веря своим глазам.

— Хамза! Иди-ка сюда!

— Тише ты, — прошипел Хамза. — Анжелику разбудишь!

— Ты лучше посмотри на это!

Прямо под строкой поиска была ярко-красная надпись крупными буквами и сразу на нескольких языках, включая и русский.

– «Вниманию выживших», — вслух прочел Виктор и перешел по ссылке.

Послание людям было написано строгим черным шрифтом на безупречно белом фоне. Это был список лагерей для беженцев, которые охраняли военные. Несколько пунктов было вычеркнуто — один в Германии и два в Италии. Виктор поискал глазами Россию, но не обнаружил ее. Только США, Канада и Западная Европа. Была и Франция, один из лагерей был разбит на южном побережье.

— Хм, далековато, конечно, но за день доедем, — Хамза задумчиво почесал нос. — Самое интересное, что я сам там служил. Подождем, пока проснется Анжелика, и все обсудим. Иди пока тоже вздремни.

Виктор послушался совета и проснулся около полудня. На кухне уже хозяйничала Анжелика, выспавшаяся и довольная.

— Что хочешь на завтрак? — прощебетала она Виктору.

— А, да что угодно. А разве не подошло время обеда?

— Ну да, но никто ведь не завтракал — так что я готовлю завтрак. Ты чего грустный такой?

— Нет, я просто еще не проснулся до конца.

В такие моменты, когда в голое шумным роем вились мысли, Виктора страшно раздражали расспросы. Чтобы ненароком не нахамить Анжелике, которая ничего плохого не сделала, он ушел в свободную комнату. Взгляд упал на сотовый. Точно, надо ж позвонить родителям!

Домашний телефон не отвечал. Виктор три раза попробовал, но монотонные гудки так и остались единственным звуком, доносящимся из трубки. Стараясь не дать отчаянию овладеть собой, он набрал номер мобильного своего отца. Телефон у Сергея Юрьевича был простой, без наворотов, и аккумулятор мог держаться без подзарядки хоть целую неделю.

— Алло!

— Папа! Как вы?

— Витя, как хорошо, что ты позвонил, — обрадовался отец. — Говорят, что связь вот-вот исчезнет. У нас все хорошо, а у тебя?

— А почему домашний телефон не отвечает? — проигнорировал встречный вопрос Виктор.

— Так мы и не дома, нас вчера эвакуировали!

— Да? Кто? Куда?

— Под Могилев, здесь организовали лагерь для беженцев, уже три тысячи человек привезли. Сейчас вот ездят по городам и деревням, ищут выживших.

— Уф, слава Богу, — Виктор с облегчением провел рукой по волосам. — Еды-воды хватает? Что там с электроэнергией?

— Всего в достатке, — уверенно отвечал отец. — Говорят, что даже если десять тысяч беженцев наберется, то два месяца точно проживем. А потом планируется освобождение городов, постепенное. Да и, говорят, что большая часть этих дикарей к тому времени вымрет. Ты-то как?

— Я тоже в порядке. Пока в Париже, нашел еще двух выживших, запаслись продуктами и теперь думаем, что делать. В Интернете висит список натовских лагерей, думаем куда-то туда выдвигаться. Но я сейчас, если честно, передумал. Наверное, к вам поеду.

— Вить, тут мама твоя мне сейчас руку вместе с телефоном оторвет. Передаю трубку.

— Сынок, Витенька, наконец-то ты позвонил!

— И я рад тебя слышать, мам, — от звука родного голоса в сердце кольнуло. — Вы под Могилевом, говоришь?

— Да, под Могилевом, рядом с Дашковкой. А ты что думаешь делать? Ты в безопасности?

— Сейчас да, я не один, нас уже трое. Что думаю делать? Тут и думать нечего, я еду к вам.

— Из Парижа?!

— Ну да. Возьму машину — они тут все сейчас бесхозные — и к вам.

— Витя, не надо, — взмолилась мама. — Ты ж один не доедешь! Говорят ведь, что везде эта эпидемия, все стали ненормальными, а выживших единицы и они прячутся, от голода помирать скоро начнут!

— Мам, когда я в последний раз был дома? — с улыбкой спросил Виктор. — Точнее, когда мы с вами виделись?

— Ну, два года скоро будет…

— Вот именно. Так что ждите меня. Я уже большой мальчик, знаю, что делаю. Вот только помогу своим новым знакомым, и потом сразу к вам. Если связи не будет, ты не волнуйся, я все равно скоро приеду.

— Сереж, он совсем сбрендил, сюда ехать собрался, — мать обращалась к отцу. — Вот, сейчас папа с тобой поговорит.

— Виктор, — когда ситуация была серьезной, Сергей Юрьевич всегда называл сына полным именем. — Не вздумай даже. Ты не доедешь, я тебя уверяю, тем более один. Где спать будешь? Где машину заправлять? Позже увидимся, нам сейчас ничего не угрожает, и…

— Слушайте, — разозлился Виктор. — Мое решение обсуждению не подлежит, поняли? Все, сейчас мне надо идти. Всего доброго.

Не слушая возражений отца, Виктор положил трубку. Весь в раздумьях, он откинулся на спинку дивана и обхватил голову руками. У него не было никаких сомнений в том, что нужно ехать к родителям. С другой стороны, а куда вообще ему теперь ехать? Хамза и Анжелика ему фактически чужие люди, и сосуществуют вместе они лишь по одной простой причине — так проще выживать, и только. Ну, еще с психологической точки зрения втроем проще, чем вдвоем.

Радость от того, что с родителями все хорошо, переполняла Виктора. Лагерь, охраняемый военными, казался лучшим местом в сегодняшних условиях. Но и обольщаться не стоит — среди последних новостей на немногочисленных работающих порталах упоминался и случай на базе Раммштайн, в Германии. Инфекция каким-то непонятным образом просочилась туда, и в течение нескольких часов почти все заразились. Молодой парень, опубликовавший новость, чудом спасся, уехав со своей девушкой на мотороллере.

Он говорил, что даже военных смели, хоть там была почти сотня профессиональных солдат. Просто на одного бойца приходилось по десятку зомби, а то и больше, а обороняться в условиях палаточного городка не слишком удобно. В итоге военные потеряли почти половину своего состава и скрылись в неизвестном направлении, оставив беженцев на растерзание монстрам.

— Виктор, завтрак готов!

Звонкий голос Анжелики мгновенно вернул Виктор в реальность. Он был слишком глубоко погружен в свои мысли и не слышал, как девушка вошла в комнату. Увидев Анжелику, Виктор изумленно захлопал глазами.

— Ты чего? — рассмеялась она, видя его физиономию.

— Да я так, задумался, — смутился Виктор и пошел на кухню следом за девушкой.

Ему удалось хорошо рассмотреть ее только сегодня. В первый раз, в магазине, он почти не запомнил ее из-за тяжелого похмелья и общего недомогания, а во время второго визита в супермаркет любоваться женской красотой не было времени, хоть кое-какие детали он подметил и тогда.

Анжелика была невысокой девушкой с весьма посредственной внешностью и великим обаянием. Нет, она не была уродиной, напротив, у нее были приятные черты лица (кроме, разве что, слишком близко посаженных карих глаз) и неплохая фигура, но кроме этого она обладала харизмой, и почувствовать это можно было сразу, стоит ей заговорить. Правда, Виктор стал жертвой обаяния француженки только в безопасности окружающих их стен уже знакомой квартиры.

Глядя, как девушка накладывает ему омлет и наливает кофе, Виктор невольно залюбовался изящными движениями ее тонких рук.

— Яйца надо съесть сегодня, — ворковала Анжелика. — Хамза сказал, что холодильник нам уже не нужен, и тратить энергию на него мы не будем. Так что нужно избавиться первым делом от тех продуктов, что быстро портятся. Так вот тебе еще бутерброд с ветчиной и сыром.

— Я что, похож на бегемота, — ухмыльнулся Виктор. — Мне ж столько всего не съесть.

— А ты попытайся, — раздался из коридора бас Хамзы, а в следующее мгновение и сам Хамза показался на кухне.

Анжелика тут же повисла у него на шее и поцеловала в щеку в знак приветствия. Виктор поперхнулся, и Хамза тут же бросился стучать ему по спине.

— Нет, нет, я в порядке, — просипел Виктор.

Он с трудом перевел дух и представил, как сейчас выглядит — морда вся раскраснелась, жидкие светлые волосы прилипли к вспотевшему лбу. Да уж, красавец, все девки твои.

Тем временем Хамза уселся напротив, а Анжелика устроилась между мужчинами. Виктор решил, что темнить и медлить он не будет и сразу выложит все карты на стол, как только представится такая возможность.

— Мне нужно вам кое-что сказать, — начал он.

— Так говори, не надо этих интерлюдий, — скривился Хамза.

— Моих родителей эвакуировали военные, они в Белоруссии. И я поеду к ним.

— Ясно, — просто кивнул Хамза. — Когда выезжаешь?

— А вот этого я еще не решил. Может, вам еще нужна какая-то помощь? Я готов.

— Да нет, — хозяин квартиры пожал плечами. — Мы тут как-нибудь сами. Скорее тебе нужна помощь, Виктор.

— Я был бы рад, если ты дашь мне какое-нибудь оружие.

— Возьмешь пистолет, только магазин поменяй. И еще дам тебе с собой немного патронов. Уж извини, слишком щедрым тоже быть не могу — неизвестно, что будет дальше.

— Да, ты прав, — Виктору совсем расхотелось есть. — А что с той военной базой, на юге? Поедете?

— Какая база? — Анжелика вопросительно посмотрела на Хамзу, а Виктор все пытался сообразить, когда же они успели так спеться. Или перед его глазами разворачивается лишь первый акт?

— Мы сами только сегодня ночью узнали, — кивнул Хамза. — В Интернете висит сообщение со списком лагерей для беженцев, охраняемых военными. Ближайший находится под Марселем.

— Мы поедем туда?

— Скорее всего, да. Мне нужно еще денек подумать. Я бы остался здесь, но одного боюсь — если армия как структура уцелела хоть в каком-либо виде, скоро она попытается отбить потерянные города. За минувшие дни руководство оправилось, произвело первую оценку ущерба, и теперь наверняка накропало план возрождения человечества.

— Так это ж хорошо, — удивилась Анжелика. — Разве нет?

— И да, и нет.

Перед тем, как продолжить свой монолог, он забросил в рот здоровенный кусок омлета и неторопливо отхлебнул кофе. Прожевав, Хамза с видом лектора продолжил.

— Я предполагаю, что в данный момент они зачищают ближайшие к базе города и деревни, а также дороги, а потом создают там буферные зоны в виде мобильных постов, чтоб зомби не подошли неожиданно. К сожалению, я не имею понятия о том, когда там появился этот лагерь для беженцев — в первый день катастрофы, или на третий? Не знаю. В любом случае, до Парижа они доберутся в ближайшее время. Еще сегодня, когда ты уже, а ты — еще спала, — он с улыбкой посмотрел на Анжелику, — я видел в небе вертолет. Военный. Так что они уже разведывают обстановку. Вскоре они увидят, что ситуация удручающая, а выживших в черте города настолько мало, что можно ими пренебречь.

— И что тогда? — тихо спросила Анжелика, а Виктор уже, кажется, догадался.

— Тогда по местам скопления зомби будут нанесены ракетно-бомбовые удары. Не думаю, что кому-то сейчас придет в голову церемониться с историческими памятниками и даже с Эйфелевой Башней и Лувром. Если там будет много зараженных, туда прилетит ракета. А после бомбардировки спустят десант. Не тронут только главные дороги, чтобы потом перебросить сюда подкрепление по земле.

— Да уж, — сказал по-русски Виктор. — Звучит, честно скажу, страшновато. Тогда вам тоже нужно уходить.

— Нужно, — согласился Хамза. — Завтра или послезавтра мы отправимся на юг. И ты, Виктор, не мешкай.

— Ты уверен, что так все и будет? — недоверчиво спросила Анжелика. — Зачем им Париж? Ведь вся страна вымерла…

— Париж — сердце Франции, и освободить его от чумы куда важнее, чем любой другой город. Важнее хотя бы для поддержания боевого духа.

За столом повисла тишина. Виктору даже не хотелось смотреть на еду, но, видя, с каким аппетитом и спокойствием Хамза и Анжелика уплетают завтрак, он решил, что поесть все-таки стоит. Дел сегодня много, а времени на перекусы наверняка не будет.

В голове тем временем выстраивался план дальнейших действий. Первое — найти машину. Второе — решить проблему топлива. Хотя, какая это проблема, автомобили повсюду, подходи и сливай бензин, сколько влезет. Также нужно запастись продуктами, по возможности одним или двумя запасными колесами и оружием. Пистолет даст Хамза, но Виктору это особого спокойствия не внушало. Вряд ли он получит больше двух обойм, которых не хватит даже на три полноценных стычки с зомби, если таковые будут. Поэтому неплохо бы заскочить в какой-нибудь оружейный магазин или полицейский участок, может, что и найдется. Жаль, что в Европе законы касательно оружия такие строгие. Будь Виктор сейчас в Штатах, он бы просто обошел дома в ближайшем квартале и гарантированно разжился парой карабинов и десятком револьверов. Кстати, как там Лена, интересно?

Закончив завтрак, Виктор с трудом поборол желание позвонить жене. Вместо этого он подошел с просьбой к Хамзе.

— Мне нужно найти машину, а потом немного прокатиться. Ты со мной?

— Конечно, — кивнул Хамза. — Пойдем прямо сейчас, сегодняшней ночью я не хочу выходить из дома.

— Только будьте осторожны, — попросила Анжелика, сделав грустное лицо. — Я не хочу снова остаться одна.

— Не волнуйся, — подмигнул ей Хамза, накидывая куртку. — Скоро вернемся.

Погода на улице была что надо — настоящая весна. Теплые солнечные лучи приятно согревали руки (Виктор ограничился джинсами и футболкой), легкий ветерок ерошил волосы, благодать, одним словом. Не хватало только манящих ароматов из булочных, которые тут были на каждом углу.

Идти решили в сторону центра, поскольку именно там оставляли свои роскошные автомобили успешные и богатые люди. Заодно Хамза хотел узнать, много ли в том районе зараженных и как обстоит дело с дорогами и возможность проезда.

Первые зомби встретились лишь спустя двадцать минут, в раскуроченном продуктовом магазине. Были здесь и взрослые, и подростки, и даже девчушка лет десяти. Если честно, это был первый раз, когда Виктор видел зараженного ребенка так близко. Милая мордашка заострилась, глаза, которым положено быть любопытным и добрым, точно затянуло какой-то серой пленкой, взгляд стал совсем неземным, нездешним.

Хамза положил руку на дробовик, а Виктор на пистолет, но доставать оружие они не спешили. До зомби было не больше двадцати метров — магазинчик располагался на другом конце улицы, через дорогу. Зараженные заметили чужаков, насторожились, оторвались от поглощения небогатого ассортимента разграбленного места.

Виктор еще раз убедился, что в их взглядах было что-то неописуемо потустороннее, точно через глаза бывших людей на мир взирали неведомые нам создания, настолько далекие, что о взаимопонимании не могло быть и речи. Интересно, остались ли в мире такие исследовательские организации и научные центры, кто сейчас наблюдает и делает выводы? Было бы очень любопытно почитать их доклады, если, конечно, еще доведется вообще что-нибудь почитать.

— Смотри, не бросаются, — тихо сказал Хамза. — Смотрят, выжидают.

— Ты им только дай повод, — возразил Виктор. — Резкое движение, шаг в их сторону.

— Не знаю, сомневаюсь. Подозреваю, что они соображают, что эти предметы у нас в руках способны убить их.

Они снова перешли на русский. Анжелики рядом не было, а на родном языке Виктору было говорить куда комфортнее. Французский он хорошо понимал и вполне сносно говорил, но, если честно, Хамза все же лучше владел русским, чем Виктор французским.

Виктор постоянно оглядывался, опасаясь, что зомби будут преследовать их. Но те так и доедали остатки магазинного товара, перестав обращать на людей внимание, как только те немного удалились.

— Ты видел их глаза? — с тревогой в голосе спросил Виктор. — В первые два дня, может, три, они просто были бешеные, а сегодня какие-то другие, задумчивые и даже умиротворенные. Столько перемен — а идет все пятый день.

— Ага, пятый день, — кивнул Хамза. — И никакого организованного сопротивления. Ох, как мне все это не нравится. Посмотри, столько машин, и никого, ни души. Бери что угодно, никто тебе не указ.

Он обвел рукой пустую улицу с одиноко стоящими машинами. Виктор вертел головами в поисках подходящего автомобиля, заодно пытаясь увидеть хоть одного нормального, не зараженного человека. Но окна и балконы были пусты. Неужели никто здесь больше не живет? Наверное, живут, но хоронятся в глубине своих жилищ и не подходят к окнам, боясь привлечь чудовищ.

— А что про их глаза, то я согласен, — продолжал Хамза. — И поведение у них меняется пугающе быстро. Они вроде бы снова становятся похожими на людей, но в то же время и нет, понимаешь? И ведь сейчас они на нас смотрели без какой-то ярости и злости, просто настороженно. У меня, если честно, возникает нехорошее предчувствие насчет всего этого.

— Предчувствие? Какое?

— Сразу скажу — я не ученый, от социологии, биологии и вообще любой науки я далек, — Хамза, как всегда, начинал свою речь со вступления. — Но я много повидал, общался с самыми разными людьми, так что какой-никакой опыт у меня есть. Ты слышал что-нибудь про коллективный разум?

— Доводилось, — кивнул Виктор.

— Так вот, эта инфекция точно активирует в них какую-то программу, некую заранее кем-то созданную последовательность действий. Поначалу идет инкубационный период, серьезная внутренняя перестройка — человек превращается в зомби, начинает махать кулаками и кусать всех подряд. Ты ведь помнишь, они нападали на всех, даже на таких же монстров. То есть кого-то заражать умышленно зомби не пытались. Все, что им было нужно — чтобы противник перестал шевелиться, и поэтому они часто убивали. Так что заражение больше похоже на побочный эффект, когда человека искусали, но не до смерти, потом шарахнули чем-нибудь по голове и он потерял сознание.

— И правда… Я думаю, что зубы они пускали в ход от того, что это какой-то древний инстинкт, хранящийся в наших генах с незапамятных времен. Укусить кого-нибудь, чтоб испугался и удрал, а если враг не бежит или бежит плохо, значит, надо с ним покончить — он либо слишком силен, либо слишком слаб.

— Именно. А сейчас все успокаивается. Они потихоньку переходят к организованным структурам — группам, или, если хочешь, стаям, и защищают территорию, которую считают своей. От всех защищают, и от нас, и от других стай и одиночек, которых, кстати, все меньше. Но при этом, если особой угрозы в нас нет, они уже не всегда готовы бросаться под пули. Точнее, еще вчера утром они это делали, хоть куда умнее, чем в первый день, а сегодня уже не хотят. Так, зыркают, скалятся, но не больше.

— Я понял, куда ты клонишь, — Виктор уловил мысль Хамзы. — Они будут объединяться в более крупные структуры. Несколько групп соберутся вместе и образуют огромную стаю, а потом все зомби города будут заодно, и так далее, по нарастающей.

— Верно, я к этому и вел. Не знаю, правда, чем это конкретно нам грозит, но хорошего все равно мало. Если честно, я бы на месте военных начал равнять с землей вообще все крупные населенные пункты. Отвоевать их неповрежденными все одно не удастся. Ты только представь, Виктор, в Париже жило два с половиной миллионов человек. Многих ли ты сейчас видишь на улице? Кто-то спрятался, кто-то сбежал, но таких очень мало. А две трети, а то и три четверти населения заразилось, многие еще и погибли. Что с ними сделает тысяча солдат? Даже десять тысяч? Куда им против двух миллионов!

— Оружие, бронетехника, Хамза, разве нет? Зомби же умирает от пули, как обычный человек. Можно планово зачищать квартал за кварталом, дом за домом. Страховать друг друга, прикрывать…

— Сразу видно, стратег из тебя никудышный, — рассмеялся Хамза и хлопнул Виктора по плечу. — Ты даже не представляешь себе, что такое масштабное столкновение с живой силой, да еще и в условиях города. Зомби все равно дорвутся до солдат, хотя бы по телам своих сородичей. Да и ты сам видишь, они уже начали думать и нападать с умом, лишний раз не рискуя. И с каждым днем они все сильнее! Боюсь себе представить, что будет здесь через два или три дня.

За разговором Виктор и Хамза дошли почти Сены и, протиснувшись между нагромождением машин на мосту, обомлели. Внизу, на бетонных платформах, где летом любили позагорать и поболтать ногами туристы, было такое количество зараженных, что у Виктора зарябило в глазах. Они хлебали грязную речную воду, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг. Те, кто еще не успел напиться, локтями и иногда зубами прокладывали себе путь вперед, стараясь всеми правдами и неправдами добраться до живительной влаги.

Некоторые зомби под напором толпы плюхались в воду и барахтались, возмущенно вереща. Сородичи тут же вытягивали их обратно, демонстрируя впечатляющую слаженность действий.

Веренице зараженных не было видно конца, она протянулась вдоль реки до самого горизонта, правда, только с одной стороны — с другой вдоль берега тянулись туристические катера и теплоходы, да и до воды было сложно добраться, она была слишком низко от края, пришлось бы прыгать.

— Вот тебе и раз, — прошептал Хамза. — Виктор, пригнись и иди за мной, только, умоляю, сильно не шуми.

Два раза объяснять было не нужно. Виктор хорошо представлял себе, что будет, если зомби сочтут парочку чужаков угрозой, тогда их уже ничто не спасет. По спине пробежал неприятный холодок, в голове непроизвольно начали один за другим прокручиваться варианты возможной расправы.

Хамза вдруг шикнул и остановился возле черного автобуса. Он повернулся к Виктору и жестами показал, что надо залезть под днище. Виктор вопросительно округлил глаза, но его спутник уже лег на живот и аккуратно заполз под автобус. Виктору ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое.

Несколько мгновений прошли в напряженной тишине, а потом Виктор понял, от кого они прятались. Перед глазами возникли десятки ног. Зомби шли с впечатляющей синхронностью, почти одновременно ступая правой, а потом левой ногой, и это при том, что им тоже приходилось постоянно петлять и протискиваться, прокладывая путь на этом автомобильном кладбище.

Они шли молча, никто не проронил ни единого звука, но, как только отряд (другого названия подобрать было просто невозможно) зараженных подошел ближе к автобусу, под которым укрылись Хамза и Виктор, как уши взорвались болью. В них ворвались два громких звука — невероятно низкий гул и тоненький омерзительный писк на грани ультразвука. Виктор сжал голову руками, ожидая, что из ушей на пальцы хлынет теплая кровь, но боль прекратилась, едва успев начаться.

Но на смену пришло кое-что другое, пострашнее ощущения того, как будто тебе буром высверливают виски. В голове Виктора начали проноситься какие-то обрывки из слов, мыслей и изображений. Вот он сидит в комнате, с газетой в руках, как тяжелая деревянная дверь со стуком распахивается, и внутрь вваливается приятная женщина лет сорока. Она подбегает, бьет его по лицу раз, другой, а потом будто тянется поцеловать, но вместо родных теплых губ приходят твердые зубы, вцепляющиеся в мягкую плоть. Он испугался так сильно, что сознание мигом померкло, избавив от созерцания этого кошмара.

Безоблачное небо, далекие крики птиц, ритмичный шум прибоя. Мокрые ноги утопают в мягком песке, как же это приятно! Мужское лицо, лицо мужа… Моя рука в его руке, мы идем рядом. Бежит мальчик, лет шести, только пошел в школу. Сын. Что с его лицом? Почему он весь в крови? Он бежит к нам, так быстро, надо скорее обнять его, иди ко мне, мой хороший. Зубы сомкнулись на шее, кровь закапала на песок, как же больно!

Хорошо знакомые улицы, знакомый мост, здесь я частенько проезжал, по утрам и по вечерам. Проклятые туристы, везде лезут, никакого покоя. Ненавижу! А сейчас иду. Иду. Я не один. Мы идем. Все вместе. Вместе нам спокойно, нас все больше. Иногда просыпается гнев, я хочу ударить кого-нибудь, кого угодно. Я хочу вонзить зубы в его руку, в ее шею, в их лица, плюнуть в этих тварей. Но только иногда, все реже и реже. Скоро внутри меня воцарится покой, и все будет по-другому.

Хлесткий удар, щека запылала, антрацитную глухую черноту рассекли ослепительные всполохи звезд. Виктор поморщился, открыл глаза. На него смотрел Хамза с занесенной рукой, готовый дать товарищу еще одну пощечину, если потребуется.

— Ты… Ты видел? — еле слышно прошептал Виктор.

Хамза молча кивнул. Он изменился. Он тоже испугался, очень сильно испугался, и… Черт, да ну? Короткий ежик черных, как смоль, волос Хамзы вдруг посветлел.

— Хамза, друг, ты поседел.

— Что?

Виктор повторил по-французски. Хамза непонимающе потрогал свои волосы, как будто бы это могло помочь проверить их цвет. Наконец, до него дошел смысл слов Виктора, и рассеянное выражение лица уступило место сосредоточенности.

— Они прошли, вон уже к воде спускаются. Давай скорее, уходим обратно, пока еще кто-нибудь не появился.

Постоянно посматривая на занятых водопоем зомби, они вернулись по мосту на свой берег и свернули в первый же переулок, чудом не попавшись на глаза еще одной группе зараженных, тех самых, что они видели в магазине!

По дворам и закоулкам они прошли несколько километров, и только тогда Виктор немного успокоился и, усевшись на лавочку в одном из уютных зеленых дворов, позволил себе закурить. Он не делал этого с той самой секунды, как вышел из дома вчера на рассвете. Хамза сперва неодобрительно посмотрел на пачку, а потом вдруг сам попросил сигарету и неумело прикурил.

— Виктор, надо уезжать, — горячо сказал Хамза. — И медлить мы не можем. Нужно покинуть Париж сегодня же.

— Что ты видел? — Виктор повернул все еще перекошенное от пережитого ужаса лицо к арабу. Он чувствовал, как мелко подергивается веко на левом глазу.

— Так, какие-то образы, похожие на сновидения. Я больше чувствовал, чем видел. Во мне все горело, а потом я то летел прямо по воздуху, то нырял в темную ледяную воду. Я не мог дышать. А дальше… А, черт с ним, не стоит об этом говорить. Главное, что мы оба после этого не свихнулись, но я больше не хочу пережить такое.

Под конец фразы голос Хамзы дрогнул. Виктор понял, что бывший боец иностранного легиона к таким вещам решительно не был готов — телепатическим навыкам зомби не было места в давно сложенной картинке окружающего мира, которая устояла даже под натиском Апокалипсиса. Но Хамза все сам видел и чувствовал, и так просто выбросить из головы сегодняшний случай невозможно. Ему просто требовалось время, чтобы в голове все постепенно улеглось по своим местам, как поднятый вверх песок постепенно опускается обратно на дно реки после того, как в воду бросили что-то тяжелое.

Виктор и сам понятия не имел, что нечто подобное может существовать где-то, кроме фантастических книг — зомби-телепаты, как вам? Но стоит один раз увидеть своими глазами, как от скептицизма не остается и следа.

— Нам нужно разбомбить все города к чертям собачьим, — вдруг зло выпалил Хамза. — Как сделали русские. Ядерные удары, только так. Пусть земля отравится, она переживет, она и не такое переживала. Иначе мы не переживем. Они истребят нас, сволочи. А так — укроемся где-нибудь, переждем, и дети наши переждут.

— Сейчас бесполезно об этом говорить, — Виктор сам удивился тому, что лидерство перешло в его руки. — Пойдем, поищем машины для меня и для вас с Анжеликой, а потом сразу отправимся в путь.

Они докурили и поднялись. Немного поразмышляли, в какую сторону лучше идти, потом Хамза сориентировался на местности и повел Виктора в сторону Эйфелевой башни. Виктор никогда прежде не чувствовал себя настолько неуютно. Это были не просто домыслы, нет, он просто начал четко осознавать, что в этом городе вот-вот грянет нечто такое, от чего уже не убежишь. Поэтому уезжать нужно как можно быстрее и как можно дальше, а уж там спокойно подумать, каким будет следующий шаг.

23. Отец и сын


Как же хорошо было провести целый день дома со своей семьей и девушкой, даже при тусклом свете свечных огоньков. Они никогда так много не общались, как в тот день. Играли в карты, отец рассказывал всякие интересные истории из дальних рейсов, много смеялись и веселились, точно ничего не произошло и за окном было все спокойно, как неделю или год назад.

За последние годы Томаш успел напрочь забыть этот приятный вкус семейных посиделок. Прежде отец постоянно отсутствовал из-за работы, мама тоже была вся вечно уставшая, не выспавшаяся, ну а Томаш пропадал с друзьями на футбольных матчах и пьянках. Теперь семья воссоединилась, правда, для этого ей потребовался конец света. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Следующим утром Томаш поведал отцу про пана Збышка из Владиславово. Гжегож, вопреки опасениям сына, не стал сходу отбояриваться от предложения и внимательно выслушал рассказ до конца. Потом он несколько минут молчал, переваривая услышанное. Томаш хорошо знал манеры отца и помнил, что, пока тот пребывает в глубоких раздумьях, ни в коем случае не стоит его беспокоить.

Наконец, Гжегож дал свой ответ.

— Я думаю, что нам стоит поехать. Коль скоро здесь ловить нечего, если верить тебе, Томаш, то, значит, надо перебраться в другое место, более удаленное и безопасное. На крайний случай у нас будет море, куда можно будет в любой момент отойти — там полно брошенных лодок и катеров. Здесь, конечно, мы тоже можем уплыть, но от нашего дома до воды еще добраться надо.

— Отлично, — засиял Томаш. — Когда поедем?

— Я бы предложил поехать завтра с утра, предварительно хорошо выспавшись, а то я что-то совсем никакой, три ночи толком не спал. А сегодня будем готовиться.

— Что задумали? — Барбара вошла в комнату, села на диван рядом с мужем и положила голову ему на плечо.

— Будем переезжать, дорогая.

— Что? Но куда?

— Во Владиславово, у Томаша там есть знакомый, который живет с сыном в огромном доме. Он пригласил нас, и, я думаю, надо соглашаться и ехать.

— Чего тебе не сидится дома? — на лице Барбары отразилось недоумение. — У нас все есть, еда, вода, мы в безопасности!

— Бася, ты как устрица, живешь настоящим моментом, — поморщился Гжегож. — Надо и о завтрашнем дне подумать, за продуктами в магазин больше не сходишь вот так просто, когда вокруг тысячи ненормальных. А там вместо двух защитников у тебя будет три, разве это не здорово?

Барбара поджала губы и умолкла. Гжегож тут же сменил гнев на милость и обнял ее.

— Ну же, дорогая, ты же понимаешь, что долго мы так не проживем. Просидим неделю, может, две или даже месяц, а потом? Допустим, перемрут эти психи с голодухи, а нам что с этого? Жить здесь, среди горы трупов? Владиславово маленький городок, спокойный, там мы сможем сладить с этими тварями, потихоньку будем теснить их, чтобы убрались от нас подальше.

— Хорошо, — вздохнула Барбара. — Только пусть это будет последний раз, когда мы все вместе подвергнем себя опасности, хорошо?

— Конечно, — улыбнулся Гжегож.

— Ладно, я вообще-то пришла позвать вас завтракать. Томаш, буди Наталью и приходите на кухню.

Мать с отцом пошли наливать кофе, а Томаш вернулся к себе в комнату. Наталья еще спала. На ее красивое личико спадали пряди тонких светлых волос, и Томаш невольно залюбовался ей. Этой ночью они побили рекорд ночи минувшей, но ему почему-то было мало. Хотелось и сейчас, но нужно было идти завтракать, да и раскачивать скрипучий диван посреди бела дня, привлекая внимание родителей, было не лучшей идеей. Ночью они наверняка все слышат, но, похоже, его теперь тоже считают взрослым и потому никаких претензий не предъявляют.

— Вставай, крошка, — прошептал Томаш, наклонившись к уху Натальи.

Та сонно разлепила глаза и улыбнулась.

— Сколько времени?

Спросонья в голосе Натальи всегда появлялась сексуальная хрипотца, и Томаш вновь с трудом подавил в себе желание забраться к подруге под одеяло.

— Десять утра, мама уже завтрак приготовила.

— Хорошо, встаю.

Наталья нехотя села на кровати и потянулась, зевая, а затем надела спортивные штаны и поплелась в ванную. Томаш вдруг понял, что очень голоден.

Газ продолжал исправно поступать в квартиру, и семья Кошевских с удовольствием пользовалась этим. Правда, все сходились во мнении, что после отключения света черед газа и воды не за горами. Гжегож собирался набрать полную ванну сразу после того, как все примут душ. Осталась только Наталья.

На завтрак Барбара приготовила свою фирменную яичницу с беконом, а также поставила в центре стола тарелку с вкусными польскими булочками, маслом и кусочками сыра и колбасы.

— Вкуснятина, — нахваливал яичницу отец, соскучившийся по нормальной еде.

Он, наверное, в душе даже радовался, что выпала возможность приехать домой пораньше — вообще-то по графику ему предстояло скитаться по свету еще с пару месяцев, оставался рейс в Южную Америку. Как говорится, в каждой ситуации есть свои плюсы.

Наконец, к завтраку присоединилась Наталья, которая уже успела прихорошиться. Барбара подарила ей теплый взгляд и пожелала доброго утра, девушка ответила взаимностью.

И чего это вдруг мать так подобрела? Эта мысль никак не давала Томашу покоя. Наверное, все дело в том, что Наталья осталась без семьи, родители-то ее того, по улицам бродят с безумными глазами. Да и братец, мерзкий прыщавый упырь, постоянно норовивший застукать сестру и Томаша за чем-нибудь этаким, чтобы потом вытягивать деньги на карманные расходы. Да, наверное, мама просто сочувствует ей. Хотя Томашу их хорошие отношения были в любом случае на руку.

После завтрака Томаш прошелся по квартире и распахнул все шторы. Зомби не было, сколько он ни вглядывался в пейзаж за окном. Потом даже вышел на балкон, с омерзением посмотрев на темно-зеленое пятно на стекле — засохший плевок трагически погибшей пани Божены. Надо бы смыть эту гадость, только ни в коем случае не трогать руками, вдруг обожжется.

Отец тем временем взял в руки лист бумаги и ручку и начал составлять план на день. Из ванной доносился шум воды — рачительный хозяин уже набирал ее. Они все равно завтра уезжают, но, если воду вдруг отключат раньше, помыться не получится, так что лучше запастить. Платить теперь все равно некому, это раньше главным правилом в семье было «не больше десяти минут в душе». Сейчас хоть на целый день открывай кран и топи соседей, которым уже все до лампочки.

— Итак, первое, — начал Гжегож, как только Томаш подсел рядом. — Нам нужна нормальная машина. Мерседес это здорово, но следует подыскать что-то попрактичнее.

— Пусть будет две тачки, па, — возмутился Томаш. — Вы с мамой на одной, мы с Натальей на другой.

— Хм, ну ладно, — на удивление легко согласился отец. — Второй пункт — оружие. У тебя как с этим?

— Глок, ТТ и еще MP5, который ты уже видел.

— Выходит, с оружием тоже порядок. Ну, ты бандит. Дальше — еда, вода.

— Мы с Натальей успели побывать в супермаркете, пока его менты охраняли. Принесли столько, сколько могли.

— Деньги-то у тебя откуда были?

— Мать на ствол давала, да я его так взял.

— Ну-ка подробнее. — Глаза Гжегожа сузились.

— Да какие там подробности, — отвел взгляд Томаш. — Ездили с Французом, Павлом то есть, и Дамианом к нашему знакомому, он пообещал нам пушки продать. Мы только уселись, и эти психи ворвались через балкон. Француза и того знакомца покусали, я одного завалил, бутылкой по башке его огрел. Дамиан хотел сбежать, но его в дверях тоже искусали. Вот и все.

— Искусали? И что дальше с ними стало?

— А то ты не знаешь! — разозлился Томаш.

— Ты их убил? — серьезно посмотрел на него отец.

— А был выход? — развел руками Томаш. — Я не мог оттуда сбежать так сразу, мне было нужно оружие. Пришлось со всеми разделаться. Но Француз и Дамиан успели обратиться…

Он, конечно, приврал — Француза он убил раньше, хотя вполне мог оставить его и уехать. Но Томаш сделал это лишь из жалости к другу, навряд ли тот хотел превращаться в сумасшедший кусок мяса.

— Все правильно сделал, — кивнул Гжегож, внезапно встал и начал расхаживать по комнате.

Томаш провожал его ошеломленным взглядом.

— Что ж это такое-то вообще, — сокрушался отец.

— Это надо бы у русаков спросить, если хоть один кацап еще живой.

— При чем здесь русские? Они первые и полегли.

— При том, что от них всегда какое-то дерьмо прет, и всегда нам достается, — выпалил Томаш, сжав кулаки. — Не помнишь что ли, что твоя бабушка рассказывала? Что солдаты сделали в лесу с ее сестрой? Впятером?

— Ты идиот, Томаш, — процедил отец. — Какие это были времена? А какие сейчас? Мне доводилось работать с русскими, и, поверь, они ничуть не хуже тех же французов или арабов.

— Только ни французы, ни арабы на нас войной не ходили…

— Все, прекрати. Иди лучше одеваться. И перчатки не забудь.

— Зачем перчатки-то?

— Чтобы ненароком не хватить заразы — если порежешься или поцарапаешься, и в ранку капнет зараженная кровь, что будет?.

— А, да, точно, — сообразил Томаш. — Кстати, можешь на балконе посмотреть, пани Божена оставила нам сувенир на стекле, он все еще весь зеленый. Вот эта зеленая дрянь, похожая на сопли, оставляет химические ожоги.

— Божена? Соседка сверху? — брови Гжегожа удивленно поползли вверх. — А что с ней?

— Ее муженек с балкона сбросил, а сам исчез, — пожал плечами Томаш. — Она так и валяется под окнами на асфальте, только не советую на это смотреть. Я позавчера глянул мельком, так чуть наизнанку не вывернуло. Хорошо, что мы с тобой ночью возвращались, не пришлось снова любоваться.

— Мда, — отец почесал бритый затылок. — Ну, что теперь сделаешь. В общем, дуй одеваться, через десять минут выходим.

На сей раз Гжегож не пренебрег советом Томаша и повязал на лицо шарф, тщательно опрысканный туалетной водой жены. Вонь из подъезда начала помаленьку просачиваться и в квартиру, пришлось приоткрыть повсюду окна, благо день выдался теплый. И это при том, что труп старухи закрыли, наконец, в ее квартире. Значит, не одна она гнила.

Было два часа пополудни, когда отец и сын вышли на залитую солнцем улицу. Тело бывшей соседки лежало справа, наполовину растерзанное собаками и крысами. Возможно, им помогали вороны, с них станется.

Мерседес Томаша решили пока не трогать, он вполне мог пригодиться, если рейд будет неудачным. Бензина там было еще достаточно, чтобы доехать до Владиславово и обратно, и это как минимум.

В свои пятьдесят два года Гжегож был в неплохой форме и, пожалуй, мог дать фору своему сыну, который никаким спортом никогда не занимался, если не считать секцию настольного тенниса в шестом классе.

К чести отца, тот весьма спокойно и стойко воспринял изменения, свалившиеся на мир, как снег на голову. Не выказал он ни малейшей паники и тогда, когда впервые увидел зомби на расстоянии выстрела. Конечно, Гжегож мог разглядеть зараженных тогда, во Владиславово, когда они гнались за Адрианом по волнорезу, но до них было далековато, да и ночью много не увидишь. А ведь он человек другого поколения, для которого нынешний дурдом кажется чем-то совсем инопланетным.

Зомби оккупировали круглосуточный магазинчик «Жабка», пожирая все, до чего могли дотянуться. Стеклянные стены были выбиты, и все твари были на виду. Некоторые из них наловчились скручивать крышки с бутылок и теперь наслаждались теплой минералкой или газированными напитками. Какая-то толстая тетка на глазах Томаша и Гжегожа влила в себя всю литровую бутылку Пепси целиком, ни разу не прервавшись. Правда, спустя мгновение после окончания водопоя из нее вырвалась такая продолжительная и громкая отрыжка, что остальные зомби сперва вздрогнули и разом повернули головы, а потом что-то недовольно забурчали.

На людей они особо не смотрели, хотя присутствие Томаша и Гжегожа не осталось незамеченным. Зомби было много, двенадцать человек, но и Томаш теперь не один. Зараженные были в тридцати метрах, так что, вздумай они броситься в атаку, первых троих он точно свалит, а остальные, должно быть, испугаются.

— Хм, не сказал бы, что они похожи на безмозглых психов, — с сомнением сказал отец.

— Они походили, ты просто не видел ничего в своем порту. Но ты прав, что-то в них изменилось, — рассказывал Томаш, не сводя глаз с ярко-желтой вывески с изображением веселой пухлой жабы. — Эти твари с каждым днем умнели, сейчас вот начали стаями бегать и бутылки с водой открывать. А народ в Сети поначалу надеялся, что они за несколько дней все от обезвоживания передохнут. Я еще видел, как они из лужи воду хлебают — жадно, как слоны на водопое, я в одной передаче видел. Так что такие точно своей смертью не помрут.

— Интересно, конечно. Давно они перестали бросаться на людей?

— Похоже, сегодня и перестали, — невесело усмехнулся Томаш, вспоминая позавчерашнюю ночь. — Или вчера, мы ведь никуда не выходили. Говорю же, они быстро меняются.

— Так может это признаки выздоровления?

Вопрос отца озадачил Томаша, об этом он даже и не думал, в чем честно и признался. На этом разговор прекратился, пора было искать машину. Как назло, попадалась всякая рухлядь типа фольксвагенов, шкод и опелей десятилетней давности, а то и старше. Пару раз они натыкались на хорошие кроссоверы, но машины были заперты, а выбивать стекла не хотелось — где потом новое вставить? Лучше еще побродить, может, попадется что получше.

Прошел час бесплодных поисков, прежде чем Томаш с отцом наткнулись на то, что надо. Здоровенный джип тойота стоял посреди улицы с распахнутой водительской дверью. За ним тянулся темный тормозной след. Водитель явно заметил какое-то неожиданное препятствие, попытался остановиться, и машину повело юзом. Он вышел, и тут же был атакован. Об этом свидетельствовала вмятина на крыле и несколько темных капель крови рядом с передним колесом. Наверное, беднягу шарахнули головой о железо, искусали или оставили в бессознательном состоянии. Потому что будь водитель в сознании, даже искусанный и потрепанный, он бы непременно заскочил обратно в машину и поехал прочь с максимальной скоростью.

— Тут и на сиденье кровь есть, — сообщил Томаш отцу.

— Стой, не подходи к ней, — тут же велел Гжегож. — Надо что-то постелить. Будь здесь и прикрывай, если что, а я пойду вон туда.

Он показал пальцем на небольшой строительный магазин на первом этаже одного из жилых домов на другой стороне дороги. Томаш взвел и ТТ, и Глок, и приготовился в случае чего дать отпор зомби, которые наловчились нападать внезапно. Правда, сегодня почему-то не нападали. Проголодались, видимо, жрали все подряд, точно отъедались перед каким-то важным событием.

Гжегож держал автомат уверенно, он служил в армии и в свободное время любил сходить в тир или поиграть в пейнтбол. Конечно, такой опыт бесконечно далек от боевого, но это куда лучше, чем не иметь опыта вообще.

Стеклянная дверь была заперта, и Гжегож без долгих колебаний разбил верхнюю секцию резким ударом приклада. Расчистив проход от осколков стекла, он повернул ручку замка и открыл створку. Пленка отыскалась практически сразу, но Гжегож немного задержался — решил взять несколько, на всякий пожарный.

Едва он вернулся на улицу, как увидел, что Томаш присел, укрываясь за корпусом джипа. Сын махал рукой, давай понять, что надо уходить, но осторожно. Гжегож, пригибаясь, побежал к машине. На полпути он повернул голову влево, и обомлел.

На них надвигалась целая армада зомби, заняв собой всю проезжую часть тротуары. Зараженные неспешно шли в сторону старого города. Они двигались мерно и неторопливо, до тойоты им оставалось еще несколько сот метров. Время есть, спокойно.

Гжегож быстро пристроил пленку на сиденье водителя, потом на пассажирском кресле, и завел мотор. Томаш занял свое место и тут же опустил стекло и высунул пистолет.

— Не вздумай, — коротко бросил Гжегож, заводя мотор. Внезапно виски сдавило от нестерпимо острой боли, а в ушах что-то тонко и противно зазвенело. Возникло ощущение, что в мозг воткнули тысячи проводков и пустили по ним электричество. Превозмогая себя, Гжегож включил передачу и надавил на педаль акселератора.

Машина бодро затарахтела и направилась прочь от толпы зараженных. Гжегож тут же обратил внимание на датчик топлива, работающий только при заведенном двигателе, и облегченно выдохнул — половина, то есть где-то тридцать или даже сорок литров. Красота.

Зараженные так и шли, словно бы не заметив такой желанной еще два дня тому назад добычи, которая ускользнула буквально у них из-под носа. Они как будто плыли по воздуху, влекомые в одно им ведомое место. Лишь когда зомби скрылись из виду, Гжегож понял, что же его так напугало — зараженные внезапно перестали быть похожими на людей, даже внешнее сходство как будто бы исчезло. Они невозмутимо маршировали, накатывая на город подобно цунами, и ничто не могло их сдержать. От этой армии бывших людей исходила такая мощь, что в голове не могло даже возникнуть мысли о сопротивлении. Их вела сама Смерть, и бороться было бесполезно.

Томаш видел, как крепко отец вцепился в здоровенный руль джипа — так, что побелели костяшки пальцев. Плотно сжатые губы и побледневшее лицо свидетельствовали о том, что он из последних сил держит себя в руках. Томаш тоже перепугался, и от крика он удержался лишь потому, что кто-то словно пережал трахею мерзкой холодной рукой, заставив сердце конвульсивно трепыхаться от недостатка кислорода, а уши чуть не лопнули от странного звука, зазвучавшего в черепной коробке. Он смог сделать вдох лишь спустя полминуты, которая показалась ему вечностью.

Дело приняло совершенно неожиданный оборот, такого Томаш никак не ожидал. Он видел из окон машины, что зараженные идут по параллельным улицам, выходят из дворов и жилых домов на главную дорогу, выбираются из разоренных продуктовых лавок и супермаркетов, движимые одной целью, которая лежала где-то на юге.

Одиночки собирались в стайки, которые затем сливались в большие группы, а те, в свою очередь, ручейками вливались в плотный поток шагающих в ногу роботов, еще неделю назад таких непохожих, а сегодня превратившихся в одно целое.

Джип остановился только проехав с десяток километров. Нужно было быстро запастись бензином и подумать, как вернуться домой — повсюду были зомби, повылезшие из своих темных нор. Теперь встреча с ними сулила куда более серьезные проблемы, чем прежде.

Внезапно раздался рев мотора, и из-за пулей вылетел черный автомобиль. На огромной скорости он пронесся мимо машины Кошевских, проигнорировал оглушающе громкий сигнал, на который тут же нажал Гжегож, и помчался на север, прямо навстречу толпе.

— Твою мать! — зарычал Гжегож, с визгом тронулся и круто развернул автомобиль.

— Ты что, за ними решил ехать?! — от волнения голос Томаша дал петуха.

— Конечно, — коротко бросил Гжегож. — Пристегнись, сын, сейчас будет весело.

24. Тригород


Леха проспал немногим больше часа, а потом начал засыпать меня жалобами на неудобное сиденье.

— Какое-то оно мягкое слишком, вот в Форде было в самый раз.

— Так ты лезь назад, так устройся и спи себе, нам еще ехать и ехать.

— Да ну, чего я, хоббит что ли, чтобы на заднем сиденье уместится? Это ж как придется сложиться! Вот ты бы еще мог, или Семен, а мы с Ванькой высокие.

— Ну, извини, отель пятизвездочный предложить не могу, — я пожал плечами. — Терпи уж, коль подвизался меня сопровождать.

— А куда деваться, своих на войне не бросают.

Мы проехали еще несколько километров. Леха елозил по креслу, безрезультатно пытаясь устроиться на боку, и в итоге плюнул на эту затею и предпочел остаться злым и не выспавшимся.

— Тормози!

Его крик вывел меня из задумчивости. Я наступил на педаль тормоза и одновременно с этим бросил взгляд на спидометр. Да уж, сто семьдесят километров в час. Но на пустом шоссе с хорошим покрытием даже такая скорость не ощущается — прекрасно помню это по путешествию из Польши в Голландию, когда мы с друзьями на такой же скорости летели на древнем опеле по автобану, а по левой полосе нас с легкостью обходили более современные и мощные автомобили.

Я успел остановиться за несколько метров до пробки. Вереница машин тянулась достаточно далеко вперед, и со своего места я не мог разглядеть, что там стряслось впереди.

— Давай по обочине, что ли, попробуем, — предложил Леха.

Увы, едва я сунулся на обочину, пришлось тормозить — через десять-пятнадцать метров там тоже начиналась пробка.

— Вот дерьмо, — расстроился я. — Придется идти вперед, там искать новую машину и ехать на ней, куда деваться.

— Не, давай лучше поедем другой дорогой, мне здесь не нравится, — признался Леха.

— Можно и другим путем двинуть, конечно, только придется сперва на пятьдесят километров вернуться. Давай-ка выйдем и прогуляемся немного, может, пробка совсем не длинная и можно будет не терять времени и сразу ехать дальше на чем-нибудь другом.

Леха пожал плечами, что я истрактовал как согласие. Вещей нам тащить надо было в случае чего немного, за одну ходку управимся — еще не затаривались ни едой, ни другими припасами. Может, и прав был Леха, сразу предложив развернуться и поехать обходным, но безопасным путем, но мы решили поступить по моему.

Яркое солнце раздражало глаза, и без того красные от недосыпания — в машине еще можно было укрыться козырьками, а здесь вообще никак. Надо бы солнечные очки прихватить, как только представится случай, а то вот так вот идти и щуриться, прикрывая лицо ладонью, не улыбается.

Дорога взбегала на пологий холм и, как только мы добрались до вершины и нам открылся вид вниз, причина пробки сразу же стала понятна. Через километр с небольшим дорога сильно сужалась. Там проводились дорожные работы, вон, даже каток бросили на огороженной оранжевыми конусами полосе. Сузившаяся проезжая часть оказалась слишком мала для грузовика и пассажирского двухэтажного автобуса известной фирмы — такие колесят по всей Польше, завлекая клиентов низкими ценами и, в общем-то, неплохим сервисом. Они очень спешили и в итоге не поделили дорогу, заблокировав не одну сотню человек.

— Блин, Димыч, пошли обратно, а, — заволновался вдруг Леха.

— Что такое-то? — я совсем не понимал, что так тревожит друга.

— Серьезно тебе говорю, пойдем назад, — настаивал он.

— Леха, окей, развернемся и попробуем по другой дороге проехать, только давай уж до конца дойдем, раз пошли.

Я с удивлением посмотрел на товарища. Он что-то весь как-то побледнел, напрягся.

— Да что с тобой? — не выдержал я. — Давай быстренько, туда-обратно, и все, в машину. Потеряем не больше получаса.

Леха дергано кивнул, и было видно, что соглашается он очень неохотно. И на кой черт я так упорно туда тащился? Да кто его знает, просто что-то потянуло, поманило, и противиться этому чувству я был не способен.

Пробираясь между близко стоящими автомобилями, я размышлял о том, куда же делись зомби, раз ни одного здесь не осталось. Был только порядком разложившийся труп, неизвестно сколько дней провалявшийся на солнцепеке в траве рядом с дорогой. От него так разило, что мой желудок даже предпринял робкую попытку вернуть завтрак, но я взял себя в руки и пошел дальше, стиснув зубы.

Вблизи масштабы аварии потрясли меня еще сильнее. Наверняка перед сужением проезжей части стоял соответствующий знак, сообщающий о дорожных работах, но я, например, тоже его проглядел. Если автобус точно так же летел на всех порах, водитель тоже мог не обратить на знак внимания. В итоге было слишком поздно, и перед ним стал выбор — или таранить каток и гарантированно превратить двухэтажный автобус в груду приправленного кишками металлолома, или попробовать проскочить перед грузовиком.

Впрочем, проскочить тоже не удалось — старенький вольво вошел в хвост автобуса, от чего тот развернулся поперек дороги, а потом, немного протащившись юзом, лег на бок. Грузовик тоже пострадал, передок кабины изрядно помялся, но лобовое стекло уцелело, хоть и покрылось трещинами, и, судя по приоткрытой двери, водителю удалось выбраться.

Возле автобуса мы проходили с удвоенной бдительностью. Оттуда тоже доносился отвратительный запах мертвечины, перед которым, пожалуй, меркнет любой другой смрад. Во всяком случае, я ничего более омерзительного не слышал.

— Если я еще раз подобное унюхаю, — шумно сглотнул Леха, как только автобус остался позади, — то я просто до конца жизни есть нормально не смогу. Уж лучше с зомби схватиться, чем вот так вот…

— А вот и зомби, — медленно и тихо проговорил я, глядя на молодой лесок, начинающийся справа в десятке метров от обочины.

Там, среди ровных, как палка деревьев, которые в Польше можно встретить практически повсюду, виднелись темные человеческие силуэты. Их было много, очень много, и что-то подсказывало мне, что я вижу лишь небольшую часть — остальная скрывалась в тени леса и за стволами деревьев.

Со смутным предчувствием чего-то нехорошего груди я пригнулся и неторопливо, стараясь не шуметь, направился к лесу.

— Димыч, ну-ка обратно, — зашипел Леха.

Я не ответил ему, лишь жестом велел следовать за мной. Даже не оглядываясь назад, я чувствовал, как он колебался, разрываясь между своими страхами и нежеланием бросать друга. В короткой, но ожесточенной борьбе к моему огромному облегчению возобладало второе. Мы вошли в лес вместе. Леха вцепился в автомат, как в последнюю в своей жизни надежду, я же почему-то страха практически не испытывал. Мой разум будто поймали на крючок, с каждым новым шагом я погружался в липкий теплый туман. Я шел и шел вперед, и они были все ближе.

Когда до ближайшего зараженного осталось не больше тридцати шагов, я понял, что мне показалось странным еще в тот момент, когда я их только увидел. Они были абсолютно неподвижны. Человек так не может, даже во сне. А эти были похожи на игрушки, из которых вынули батарейки — все как один стоят, уронив голову на грудь.

Леха ткнул меня в бок и показал пальцем влево. Я глянул и ахнул — подходили новые зомби. Они шли спокойным расслабленным шагом, занимали среди деревьев свое, ведомое только им место в толпе сородичей и сразу же «отключались».

— Все, я ухожу, — Леха нервно облизнул губы. — Ты, Димыч, вообще с ума сошел, я это еще на дороге заметил. Полез сюда с дебильной рожей, и хрен тебя остановишь. В общем, я пас.

— Уходим, — кивнул я.

Я повернулся к дороге, и мое сердце чуть не выскочило из груди — прямо передо мной был крепкий лысый мужик в потертом джинсовом костюме. Но он не видел меня, он вообще ничего не видел. Шел, глядя в пустоту, чтобы присоединиться к другим зараженным.

Леха со страху врезал ему прикладом в затылок, и зомби рухнул, как подкошенный, успев при этом сломать пару-тройку сухих веток. Громкий треск пронзил лесную тишину, и мы испуганно замерли с перекошенными от страха лицами. Никто не обращал на нас внимания! Даже те, кто еще не успел впасть в «спящий режим».

Прошло несколько долгих секунд, а потом Леха побежал. Теперь и я перепугался на шутку, а от дурацкого любопытства не осталось и следа. Добираясь до субару мы, наверное, поставили новый мировой рекорд в беге с препятствиями. Добежав, сразу нырнули в уют салона и помчались назад.

Лишь когда мы добрались до поворота на шестьдесят третье шоссе, оставив на юге городок Ломзу, Леха расслабился и закурил. Он с наслаждением выпускал дым в приоткрытое окно, другой рукой поглаживая автомат.

Мы очень долго проехали в полном молчании. Наверное, часа полтора, а то и два. А потом Леха заявил, что хочет есть. Мне пришло в голову одно место, где я часто бывал проездом, когда ездил на автобусе из Гданьска в Варшаву и обратно.

Позади остался Ольштынек, и вскоре потянулись ухоженные частные дома. Только Лехе до Европы больше не было никакого дела, он был весь на взводе.

— Ну что, скоро? — нетерпеливо спросил он.

— Да, мы уже в Оструде. Пара минут, и мы на месте.

После увиденного в лесу я понадеялся, что зомби больше не будут нападать на нас. По крайней мере, так, как раньше, выбегая из кустов или из-за угла дома.

В Оструде их было немного, и все они двигались куда-то вглубь города, в то время как мы двигались вдоль его восточной окраины. Один раз нам даже пришлось притормозить и почти полностью остановиться, чтобы пропустить небольшую группу зараженных. Никто из них даже не повернул головы, все ровно шагали в одном направлении примерно в одном темпе — выбивались только старики, дети и раненые.

Все вокруг залила слепящая боль, и я снова услышал этот пронзительный звук. Он шел из моей головы, откуда-то изнутри, танцуя в моей черепной коробке и царапая ее стенки. Реальность тонула в боли, замещаясь ею. Из носа хлынула кровь, голову закружило, и, похоже, мозг наконец-то сжалился над телом и решил уйти в самоволку, подарив мне блаженство временного забытья, как звук начал отступать. О нет, он уходил не сразу, не исчез в одно мгновение, как сегодня утром в Белостоке. Он медленно таял, подобно снежному сугробу под мартовским солнцем, но, как и снег весной, писк не хотел уйти быстро.

Так или иначе, картинка вокруг начала проясняться. Проступили очертания домов и силуэты деревьев, серая лента асфальта впереди, Леха с мокрым от пота и слез лицом бился покрасневшим лбом о бардачок. Я придержал его за плечо, прекратив самоистязание. Все кончилось, все стихло. Просто в Белостоке мы быстро скрылись из виду, а здесь мы слишком долго были в зоне поражения.

Зомби прошли. Они пересекли дорогу и скрылись в переулке. Звуки снова исчезли из мира, даже провода не гудели. Хорошо, что мне удалось на автопилоте остановить машину, иначе мы неминуемо врезались бы в зомби с предсказуемыми последствиями.

— Леха, все, все, они ушли.

Друг открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.

— Димыч, у тебя вся морда в крови.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и обомлел, а потом раздраженно выругался. Кровь из носа запачкала куртку и продолжала струиться бодрым теплым ручейком, но это было еще не все — кровоточили и глаза, из уголков которых тоже потянулись красные дорожки.

— Тьфу, блин, — выругался я. — Надо аптечку поискать.

Аптечка без проблем нашлась в багажнике. Новая, ни разу не открытая. С Лехиной помощью я быстро заткнул нос ватными тампонами и обтер испачканное лицо. К счастью, кровотечение из уголков глаз остановилось быстро.

— Садись, отъедем, — бросил я Лехе.

Едва мы тронулись, как он спросил.

— А теперь ты что-нибудь видел?

— Нет, я вообще как будто ослеп. Какие-то круги перед глазами плясали, точки… Я уж думал все, конец. Уж лучше бы снова глюки были… А что?

— А я видел, — хрипло ответил Леха. — Не поверишь, дружище, да я и сам с трудом верю. Я как бы смотрел их глазами!

— А я вам боялся в этом признаться, — у меня как гора с плеч свалилась. — Они тоже мне показывали это.

— Думаешь, чего я как девка расхныкался? — продолжал Леха. — Я ж не договорил. Сперва я как бы побывал в их памяти. Был какой-то маленькой девочкой, которая заперлась в комнате от зараженного мужика — отца, должно быть. Так он выломал дверь с одного удара, вытащил ее из-под кровати и начал бить и кусать. Прибежала ее мать, шарахнула его по башке, тот откинул копыта. А потом я — то есть та девчонка — открыла глаза, и все было как-то по-другому.

— То есть ты был ей, но уже зараженной? — уточнил я.

— Ну да, — Леха кивнул, потом громко высморкался за окно и вернулся к рассказу. — Лицо матери было каким-то расплывчатым, она протянула руку, поставила на ноги, погладила дочурку. А потом вдруг раз — и контуры стали резкими, четкими, и я вцепился в лицо той женщины зубами. Ну, девчонка эта укусила ее, значит.

— Ничего себе! Интересно, почему я сейчас ничего не видел…

— Наверное, эта хрень на всех по-разному действует, — пожал плечами Леха. — Не знаю, не думаю, что это глюки были, я ж в психах не числился никогда.

— Нет, это нам не показалось, и ты, и я, мы видели все по-настоящему, — уверенно сказал я. — Надо научиться бороться с этим, не пускать их к нам в голову. После того раза из меня как будто душу вынули, и я нескоро вернулся в норму.

— Да, у меня такое же ощущение. Похоже на то, как если бы мне холодной рукой залезли во внутренности и все там переставили местами.

Мы подъехали к хорошо знакомому мне пятачку, где разместилась заправочная станция, пиццерия и пара ларьков с фаст-фудом.

— Все, прибыли, — объявил я. — Видишь АЗС? Вот туда я постоянно бегал за кофе, когда автобус здесь делал остановку.

— Это, конечно, очень интересно и захватывающе, но меня куда больше беспокоит, нет ли здесь этих уродов.

Не рискуя вылезать из машины, мы произвели тщательный осмотр местности. Ни малейшего признака зараженных здесь не было. Единственное, что насторожило Леху, так это поднимающаяся к небесам струйка черного дыма.

— Просто что-то горит в городе, — успокоил его я. — Помнишь, как Казань и Нижний пылали? Вот и здесь то же самое. Давай, прошу к столу.

Мы расселись на пластиковых стульях при одном из ларьков и достали еду. Костер решили не разводить, не хотелось здесь задерживаться, так что будет довольствоваться сухомяткой. Я все надеялся на то, что в моей квартире еще есть газ и получится нормально пообедать или поужинать там. Поэтому на сей раз перекусили в лучших традициях посетителей кинотеатров — чипсы, шоколадные батончики и газировка.

— Слушай, надо бы парням позвонить, — вспомнил вдруг Леха. — Как они там сами-то.

— Да, сейчас.

Я набрал номер Семена — не хотелось отвлекать Ваньку от вождения. Друг ответил после второго гудка. Едва я включил громкую связь, как Семен возбужденно заговорил:

— Блин, парни, вы не поверите! Еле уехали сейчас! Прикиньте — катим себе по шоссе, никого не трогаем, и вдруг целое стадо этих ненормальных переходит дорогу. Притормозили, и опять ЭТО началось! Ванька вообще отключился сразу же, пришлось мне жать на тормоз. Ладно, хоть успел машину остановить, а то ко мне тоже шиза пришла, кажись. Я такие вещи видел, что даже говорить не буду…

— А и не надо, — перебил его Леха. — Все уже успели посмотреть эти ужастики. Вы сейчас где?

— Город проехали, большой такой, промышленный, — ответил Семен. — Не помню названия, к сожалению.

— Лодзь, — сообразил я, бегло прикинув, сколько они могли проехать с момента нашего расставания. — А зомби куда шли? Вообще, куда они все идут?

— Ну, эти явно в город шли, — тут же отозвался Семен. — Только не знаю, что они там делать будут — все небо прокопчено, там похоже что-то серьезное горело или еще горит, не знаю. Как с погодой у вас?

— Нормально, пока солнечно.

— А у нас закапало вот.

— Понятно говоришь. Ванька там не спит за рулем?

— Нет, привет вам передает.

— И ему привет, — ответили мы с Лехой. — Ладно, Семен, еще созвонимся. Если еще что-то подозрительное заметите, звоните сразу же нам. Будем оповещать друг друга обо всех этих странных переменах, что с ними творятся.

— Договор. Все, счастливо!

— Держитесь!

Мы с Лехой закончили с трапезой, и я по привычке выбросил весь мусор в урну, уже и без того переполненную. Машина стояла буквально в двух шагах, и мы могли сорваться с места в любой момент, поэтому, когда показались первые зараженные, мы решили понаблюдать.

— Давай только спрячемся, на всякий случай, — предложил Леха дрожащим голосом. — Как-то нехорошо мне, если честно. Знаю, что удрать успеем, но все-таки. Я их теперь как огня боюсь…

— Лады, давай вон за ресторан тогда, по-быстрому!

Так мы и поступили, совершив мастерский марш-бросок до массивного квадратного здания и затаившись там.

Зомби брели в сторону города, предположительно, центра — предположительно, потому что мне в Оструде гулять не доводилось и о местоположении сердца этого населенного пункта мне оставалось только лишь догадываться. Зараженных были около трех десятков. Они делали несколько шагов, потом замедлялись или даже останавливались, чтобы дать присоединиться к себе новым участникам этого странного шествия, подтягивающихся со всех сторон. Одни выходили из леса, другие догоняли сородичей, двигаясь от пригорода. Была и парочка зараженных с нашей АЗС — две девушки в рабочей одежде кассира.

Они прошли совсем близко от нас, и мы на всякий случай посильнее вжались в шершавую бревенчатую стену стилизованного под избушку здания. Старались мы напрасно, зомби нами совершенно не заинтересовались. Правда, навредить нам им все же удалось.

Когда между нашей засадой и девушками осталось не больше десятка метров, в наших с Лехой ушах снова зазвучал этот разрывающий голову шум. Ультразвук дополняли невероятные басы, железной рукой сдавившие сердце. Мои внутренности решили пустились в пляс — живот свело, внутри как будто затеяли перестановку, меняя все местами.

Сам не знаю, как оказался на земле лицом в траве, в обморок вроде бы не падал. Мне еле удалось удержаться на краю сознания, за край которого в последние несколько секунд я цеплялся уже одной рукой, готовый в любую секунду сорваться в темную пропасть забытья.

Леха устоял на ногах. Он по-прежнему прижимался спиной к стене, но лицо его было неестественно перекошено, на лбу блестели крупные бисеринки пота. Я догадывался, какую цену платил мой друг за то, чтоб не терять равновесие. Но он сорвался.

Вот Леха медленно отпускает уши и опускает дрожащие руки ниже, находит АК. Щелчок затвора, красные из-за полопавшихся капилляров глаза нехотя открылись, шаг вперед.

— Нет, нет, — я хотел закричать, но вместо этого еле слышно просипел.

Щелчок выстрела, идущая справа девушка беззвучно опустилась на колени и завалилась на бок. Ее спутница как будто бы ничего не заметила. Страшные звуки исчезли. Я помотал головой, приходя в себя, Леха измученно улыбнулся. Он, кажется, что-то хотел сказать, как по нам нанесли удар.

В этот момент я как раз начал подниматься с земли, и меня с силой прижало обратно. Удар выбил из легких весь воздух, в глазах потемнело. Лехе тоже досталось — невидимая рука крепко толкнула его, и он головой врезался в наше укрытие. К счастью, Леха проверил прочность стены лбом, на котором уже и так набухала шишка. Его всего перекосило от боли, но друг заставил себя открыть глаза.

Одновременно с этим мерзкие звуки вернулись, и они стали гораздо громче и злее. Леха скользнул по мне отстраненным взглядом и, на мой взгляд, совершил единственно верный поступок. Он снова высунулся из-за угла и начал палить во всех подряд. Под градом пуль тут же полегло трое зараженных, через секунду к ним присоединился четвертый.

Синхронно шагающий строй зомби нарушился, ощущение целостности врага лопнуло, и единый организм распался на хорошо знакомых нам безмозглых зверей, заметавшихся в поисках спасения. В этот самый момент телепатическая атака прекратилась, и я ощутил прилив сил.

Убедившись, что нового удара не будет, я подбежал на дрожащих ногах к машине, завел ее и помахал Лехе рукой. Того дважды приглашать не требовалось. Расстреляв остатки магазина, Леха ловко заскочил на переднее сиденье, и я тронулся в лучших традициях первых уроков вождения в автошколе, с визгом шин об асфальт.

— Димыч, да как же так?! — бушевал Леха, вставляя новый магазин в приемник автомата. — Ты хоть понял, что они сделали?!

— Телекинез называется, — кивнул я. — Такое раньше только в кино показывали. Ученые все в один голос твердили, что это антинаучно, нет никакого телекинеза. Сейчас, небось, сами им пользуются и не жалуются.

После небольшой паузы Леха, как будто собравшись, наконец, с мыслями, выдал:

— А они ведь знали, что мы за ними наблюдаем. Просто трогать не хотели. У них поважнее дела были, но какие — этого я не понял.

— Мне тоже так показалось, но это же невозможно, — с горьким сомнением я покачал головой.

— Нет, возможно. И они не хотели пугать нас этой своей телепатией, то есть, у них это выходит неумышленно, это из них само прет, и…

— Леха, — взмолился я. — Мы сейчас оба в состоянии шока, напуганные, нас все еще колотит, так что ты не обижайся, но то, что ты говоришь, похоже на бред сумасшедшего. Они ж еще позавчера бегали за нами, как собака бежит за кошкой, автоматически, по умолчанию. Увидели чужих и пустились по следу.

— Не знаю, — Леха отчаянно развел руками. — Я не трус и не паникер, ты-то уж это знаешь. И говорю я сейчас спокойно. Но как это все тогда объяснить? Кто они, сукины дети?!

— Не знаю, — зарычал я и сильно стукнул кулаком по рулю и тут же пожалел, сильно ушибив руку.

— А я вот, кажется, начинаю въезжать, — не обращая внимания на мои истерики, будничным тоном вещал Леха. — Это был не просто теракт.

— Да? А что же это было?

— Все это спланировано, я тебя уверяю. Те первые дни — это ерунда, никакое это не бешенство. Видимо, так просто зараза в них приживалась, а агрессивное поведение было этим, как его, побочным эффектом. На самом деле есть кто-то, кто ими управляет. Возможно, он сейчас сидит в бункере или где-нибудь в домике на берегу океана и наблюдает за всем, нажимает на нужные кнопки, и зомби делают нужные ему вещи. Или же он изначально запустил в них эту программу, которая только-только по-настоящему начала исполняться. Вряд ли целью этого террориста был хаос во всем мире. Нет. Хаос — это только начало, он смывает то, что было до, и отводит наше внимание от того, что будет после. Уже сейчас что-то идет совсем не так, верно? Куда они все, мать твоя женщина, вдруг намылились? Они собираются в каких-то конкретных местах, и нам нужно понять, что это за места и почему они их так влекут. Иначе скоро случится кое-что похлеще догонялок на улицах, и тогда мы уже так легко не отделаемся.

Все, выдохся говорун, и теперь уставился на меня испытующим взглядом, ожидая реакции.

— Ну, ты прям великий теоретик, — я покачал головой, восхищенный внезапно прорезавшимся у Лехи красноречием. — Не ожидал от тебя такой тирады.

— Да пошел ты, — беззлобно ответил Леха. — Я все правильно сказал. И ты давай не веди себя, как девка, не спорь попусту, а лучше признай мою правоту и думай, что будем делать дальше.

— На самом деле, не могу даже возразить, — вздохнул я. — Они, похоже, собираются в какую-то иерархию, в матрицу, что ли. Сперва по одному, все против всех, потом стая на стаю, а теперь вот чуть ли не городское собрание устраивают. Не знаю, и пока знать не хочу, что или кто за всем этим стоит. Мне нужно поспать, уже совсем котелок не варит.

— Скоро поспишь, навигатор говорит, что ехать меньше часа.

Я гнал, как сумасшедший. Остановились только один раз, когда до Гданьска оставалось двадцать два километра, чтобы залить бензин из канистр. Терять время на поиски автомобиля, откуда можно слить топливо, сейчас не хотелось, тем более что поблизости таковых и не наблюдалось. Все, чего я хотел, это поскорее добраться до своей квартиры, поэтому я несся, что было сил, заставляя мотор субару басовито реветь.

То, что случилось потом, я до сих пор припоминаю весьма смутно. В памяти отлично запечатлелось лишь начало. В голове снова нарастает звук, который мы сегодня слышали уже столько раз. Тревожный писк смешался с многоголосым жужжанием гигантского роя пчел, который облепил мой мозг и начал безжалостно жалить его.

Становится так больно, что все звуки вдруг разом исчезают. В ушах будто вата, я ничего слышу, а глазами проносится картинка с падающей девушкой, застреленной Лехой. Я смотрю налево, и вижу огромную толпу зомби, которую мы каким-то чудом не заметили издалека. Они растянулись живой цепью на километра полтора, и шли к дороге. Лишь потом я понял, что они шли в сторону Гданьска из Орунии, а тогда я был просто потрясен их количеством, задавая самому себе риторический вопрос — откуда они взялись?

Как бы быстро мы ни ехали, уйти от них бы не получилось, их слишком много, они везде. Я с удивлением смотрю на руль, который запрыгал в руках из стороны в сторону. Это они, они пытаются выхватить его и сделать так, чтобы мы разбились. Но за что? Мы убили… Убили многих из них. Они долго терпели, но после бойни в Оструде их терпению пришел конец. Теперь наша очередь отдать жизнь.

Я жал на газ, как безумный, стрелка опустилась до ста восьмидесяти километров в час. Всеми силами я противился раздирающей голову боли и ментальному натиску… зомби? Нет, не зомби. Это уже не зомби. Это что-то другое, новое.

Мне удалось, упругим усилием я выдавил чужеродное присутствие из своего разума. Они больше властны над нами, они потрясены, они не ожидали. Они разозлились еще сильнее.

Увы, я не видел Лехиного лица, весь сосредоточенный на том, чтобы удержать машину. Мощный удар пришелся прямо на водительскую дверь, она вогнулась внутрь и больно уперлась в левое бедро. На руки и колени посыпались острые осколки, но я не замечал их.

Я вцепился в руль, как капитан в штурвал во время шторма, понимая, что мы висим на волоске. Зараженные испустили громкий крик, и я закричал вместе с ними. Они нанесли последний удар прямо по хвосту субару, и машину замотало на дороге. Был бы на моем месте Ванька, он бы справился, а я… Я тоже справлюсь, я должен! Руль в сторону заноса, но не перекрутить, приотпустить газ. С замиранием сердца я ловил дорогу, и эти доли секунды растянулись на часы. Все было так медленно, так плавно. Наконец, шины как следует сцепились с асфальтом, и машина пошла ровно.

Леденящий душу вой вместе с зараженными остался позади, а впереди раскинулись знакомые улицы Гданьска. Показался Старый Город, величественный и прекрасный, вынужденный терпеть нелепое соседство архитектурных уродцев социализма и капитализма. Мой воспаленный и уставший от борьбы с чудовищами разум отгородился от реальности, воспринимая всю поступающую из окружающего мира информацию с задержкой, подвергая ее тщательной фильтрации.

Именно поэтому я не сбавил ход, когда нам посигналили люди, сидящие в солидном джипе. Они явно хотели что-то сказать нам, предупредить, да только я не понял. Вернее, слишком поздно понял.

Наш многострадальный субару юзом вписался в крутой поворот, и мы нос к носу столкнулись еще с несколькими сотнями зомби. Они заметили нас и даже прибавили шаг, но были еще слишком далеко, чтобы воспользоваться своими сверхъестественными способностями.

— Нет! Разворачивай! — зарычал Леха и в панике вцепился в руль, выдергивая его из моих рук.

Леха сорвался, он больше не контролировал себя. Его богатырская сила не замечала моих жалких потуг, он вырвал руль, и машина резко, на миг приподняв левые колеса в воздух, соскочила с дороги и на огромной скорости по диагонали помчалась через обочину в небольшую аккуратную арку и во внутренний дворик.

Всеми силами я навалился на руль, выкрутил его, насколько это было возможно, и вдавил педаль тормоза в пол. Увы, машина все же зацепила угол арки, и дальше, как я узнал позднее, несколько раз перевернулась и остановилась лишь от удара о стену старинного здания. А тогда, едва асфальт в первый раз встретился с крышей автомобиля, я сразу же погрузился в спасительную тьму, которая великодушно приняла меня и укрыла от всех сегодняшних кошмаров.

25. Прорыв


Один конец прозрачной трубки надевается на пипетку медицинской груши, или, если уж по-простому, клизмы. На второй конец натягивается гайка, желательно потяжелее, ибо ей предстоит сыграть важную роль грузика. Затем как следует сжимаем клизму, опускаем конец трубки с гайкой в бензобак и медленно ослабляем хватку. Бензин весело бежит вверх и все, что остается сделать, это перегнуть и сжать трубку, отцепить клизму и, наконец, вставить трубку в бензобак или любую другую емкость.

Хамза с интересом следил за манипуляциями Виктора, заодно посматривая по сторонам и держа оружие наготове. Виктор тем временем опустошал уже третью машину. Первые два бака дали ему бензин для своего автомобиля — компактного темно-зеленого рено — а из третьего он наполнил четыре больших канистры.

Было видно, что Хамза торопится, но не хочет нервировать Виктора. Виктор, в свою очередь, все прекрасно понимал и стремился завершить свои дела как можно быстрее, ведь еще нужно помочь другу.

Зараженные периодически мелькали в соседних переулках, один раз даже четыре человека, по виду отец, мать и двое сыновей-подростков, как ни в чем не бывало, вышли из соседнего подъезда. Хамза и Виктор быстро пригнулись, пряча головы за припаркованными вдоль тротуара автомобилями, но зомби не удостоили их ни малейшего внимания. Зомби, как железные опилки, тянулись к загадочному магниту.

Когда зараженные только появились в поле зрения, в голове снова зашумело. Хамза чуть не начал стрелять, но Виктор, повинуясь внезапному наитию, остановил его — пришлось всем немалым весом навалиться на ствол дробовика. Но в этот раз боль длилась недолго. Зомби скрылись за углом, и все, как будто бы ничего и не было. Да и их было слишком мало, чтобы причинить людям серьезный вред.

— Виктор…

— Да-да, Хамза, закругляюсь, — нервно перебил Виктор. — Давай, подгоняй свою машину вон к тому синему фиату.

Хамза сделал выбор в пользу нового корейского джипа, поскольку планировал в случае чего ехать проселочными дорогами, а то и вовсе по бездорожью. Надо сказать, ему повезло — бак машины был почти полон, а в емкий багажник с легкостью уместилось еще шестьдесят литров бензина в канистрах. Хамза порывался поставить еще несколько на задний ряд, но на той заправочной станции канистр больше не было, а другие АЗС находились на порядочном удалении, и добираться до них, вероятно, пришлось бы через полчища зомби, прущих к Сене.

Виктор и сам не ожидал, что бывший военный будет с таким интересом разглядывать, как он сооружает примитивный самодельный насос для откачки чужого бензина. Наверное, это был первый и единственный раз, когда Хамза был в роли подмастерья, а не маститого учителя.

Бензин глухо ударил по жести канистры, когда легкий западный ветер принес пока еще далекий и едва уловимый вертолетный стрекот. Звук рассекающих воздух лопастей становился все ближе, и вскоре в небе уже можно было различить три маленькие темные точки, неспешно бороздящее воздушное пространство над французской столицей.

— Надо уходить, — нервно облизал сухие губы Хамза. — Они сейчас самолеты подгонят, и начнется. Черт, я думал, это будет не так быстро!

Да, вот-вот, похоже, все и закрутится. Даже в воздухе заискрилось напряжение, предвосхищение грядущего торнадо. Только бы успеть выехать на шоссе! Там уже будет более или менее безопасно. Виктору еле хватило терпения залить канистру до горловины. Едва закрутив крышку, они с Хамзой прыгнули каждый в свою машину и, не медля, поехали за Анжеликой.

Приближение зомби теперь можно было заметить, даже когда зараженные не попадали в поле зрения. Все начиналось с тихого шипения, которое можно принять за помехи в радиоэфире или даже за ветер. Чем ближе были зомби, тем отвратительнее становился звук — иногда это шипение расщеплялось на невыносимое сочетание высоких и низких звуков, а иногда просто обращалось в писк или, напротив, низкий глухой рокот, от которого все внутри начинало прыгать.

В таких случаях Хамза, ехавший впереди, сразу же менял маршрут, сворачивая в проулки и даже в сквозные дворы. Он очень спешил, и Виктору стоило больших усилий не отставать от проводника. Пару раз Хамза выбирал неверные направления, и тогда телепатическая атака зомби обрушивалась на них всей мощью, заставляя стискивать зубы и впиваться пальцами в руль.

Кажется, Виктор уже успел кое-чему научиться. Теперь он мог воспрепятствовать возникновению странных и чужеродных образов в его разуме, блокировать эти всплывающие окна. Боль никуда не делась, при каждом попадании в область мысленного излучения она принималась с новой силой пульсировать в висках, гулким эхом отдаваясь в темени и затылке. Но теперь Виктор не терял контроля над своим телом и разумом, уверенно управляя автомобилем и начисто игнорируя попытки зараженных телепатов поведать ему о своих последних воспоминаниях и ощущениях. Причем Виктор был стопроцентно уверен, что зомби показывают свое кино непреднамеренно — оно само по себе вертится в их головах, и бедняги наверняка и знать не знают, что выжившие тоже это все видят. Судя по уверенным маневрам Хамзы, он тоже не терял контроля.

Пандемия была похожа на падение метеорита, который вмиг уничтожил старый мир, а новый возникал постепенно, по мере того, как приходила в себя планета, как рассеивалась в воздухе пыль, скрывающая землю от солнца. Точно так же рассеивалась и пыль в сознании зараженных, проясняя его и открывая его носителям их общие цели. Этакий коллективный разум, выкристаллизовавшийся после разрушительного удара инфекции, собирал зараженных вместе и вел их в неизвестном для Виктора направлении. Ясно было одно, зомби становятся слишком сильными и опасными, и пора бы решать этот вопрос с помощью остатков армий разных государств. Жаль, конечно, города, архитектуру и память, но, если уж выбор стоит между окончательным уничтожением крупнейших оплотов цивилизации и жизнью, решение очевидно.

А вот и ставший за эти два дня хорошо знакомый дом. Спокойно уехать из города уже не получится, остается лишь в спешке забрать все оружие и как можно больше продуктов, чтобы потом не было нужды останавливаться в магазинах в ближайшие дни.

Конечно, Анжелика удивилась и даже слегка возмутилась из-за такой спешки, но Хамза терпеливо разъяснил ей, что самолеты могут подойти в любую секунду, и тогда всем не поздоровится. В подтверждение его слов в квартиру через приоткрытое окно ворвался оглушительный грохот.

Хамза автоматически рухнул на пол, а Виктор с Анжеликой остались стоять, разинув рты. Авиаудар пришелся западнее. Пыльная туча вперемешку с дымом взметнулась в воздух, тонко задребезжали стекла, откликаясь дрогнувшей земле.

— Не успели, — процедил Хамза. — Они уже начали.

Новые взрывы сотрясли Париж. Один раз грохнуло совсем рядом, и тогда стекла не выдержали и брызнули осколками. К счастью, Виктору и Анжелике хватило ума отойти от окон подальше.

Виктор насчитал двенадцать ударов, после которых весь город завыл автомобильными сигнализациями. Какофонию дополнял рокот авиационных моторов, доносившихся сквозь облака.

— Это не конец, — предупредил Хамза. — Не знаю даже, бежать сейчас или ждать здесь и рисковать.

— Ждать, — немедленно отреагировала Анжелика и вцепилась в крепкую руку Хамзы. — Я никуда не иду, ни-ку-да. В этот раз точно, и не надо снова бить меня по лицу.

Виктор с удивлением уставился на Хамзу, тот сделал виноватое выражение лица, а потом укоризненно сказал Анжелике.

— Скажи спасибо, что не оставил тебя тогда, а потащил за собой, а то сейчас ты была бы для них хорошей мишенью.

Он показал пальцем вверх. Внезапно один из самолетов снизился, и Виктор различил стремительные очертания темного корпуса. Участок, подвергшийся бомбардировке, наверняка представлял собой бесформенное месиво, затянутое к тому же непроницаемым облаком пыли и дыма.

Никто сперва не понял, как это произошло. Из клубов пыли вырвался луч ослепительно-желтого света. Достигнув самолета, он вдруг лианой обвился вокруг корпуса и дернул вниз.

Самолет заревел, нос устремился к небу, точно ребенок на руки к матери, но взлететь не удавалось. Железного хищника все сильнее тянуло вниз, и сопротивления мощного мотора хватило лишь на пару секунд. Потрясенные увиденным, Виктор, Хамза и Анжелика наблюдали, как бомбардировщик камнем рухнул вниз, рассекая воздух своей массивной тушей. Он с треском упал прямо в серую завесу, немедленно внеся свою ленту в общую картину разрушения.

Второй пилот все понял и сделал все, что мог, чтобы ретироваться, но и ему не дали уйти. Точно такое же щупальце обхватило его и потащило к земле. Из самолета вырвалась ракета, следом за ней еще одна. Обе взорвались в десятке метров над землей, разбившись о невидимую преграду. Хотя в момент взрыва она как раз-таки стала видимой, на долю секунду сверкнув, и тотчас вновь исчезла.

Хватка на миг ослабла, а потом неземная сила вдруг швырнула самолет, как детскую игрушку. Он с огромной скоростью, бешено вращаясь, и Виктор понял, куда целились зараженные. Преградой стала Эйфелева башня, принявшая на себя чудовищной силы удар. Казалось, что прочнейшая металлическая конструкция выдержит атаку, но громкий треск известил об обратном. На глазах изумленных людей башня надломилась. Ее пик еще секунду держался неподвижно, а потом неторопливо, но постепенно ускоряясь пошел навстречу земле.

— Бежим, — Хамза первый вскочил на ноги. — Берем только оружие, нет времени. Давайте, давайте, и только пискни, Анжелика!

Та и не думала возражать. Она не была глупой девушкой и прекрасно понимала, что оставаться в квартире больше не имеет никакого смысла. Тонкими пальчиками с еще свежим утренним маникюром она подхватила ящик с патронами, а остальное разобрали мужчины.

Лихорадочно хватая все самое необходимое, Виктор поражался тому, что вполне может ясно соображать, пока руки в фоновом режиме делают свое дело. В уме билась мысль о том, что теперь ни у них, ни у кого-то еще против зомби нет просто-напросто никаких шансов. Он видел то, что видел. Да, бомбардировщики частично выполнили свои задачу, но, скорее всего, зараженные не свалили их сразу лишь потому, что не знали, какую угрозу несут самолеты. А теперь знают. И впредь не подпустят к себе.

Как они делают, черт их дери? Телекинез? Ладно, допустим. Но на таком расстоянии? Разве что… Разве что, когда их много, они способны аккумулировать энергию всех членов своей гигантской стаи и бить концентрированно. Боги, какой бред! Это ж вообще такая нелепица, что американские сценаристы со своими гениальными идеями нервно курят в сторонке, кидая завистливые взгляды на внезапно сбрендившую реальность.

На бегу Хамза велел Виктору следовать за ним — он выведет машины из Парижа через восточную часть города, а потом они разойдутся каждый в свою сторону. Виктор, услышав это, искренне обрадовался. Автомобильные дороги французской столицы оставались для него загадкой, он легко мог заплутать и потерять кучу времени, а то и вляпаться в историю с коротким и печальным концом.

Хамза вывел автомобиль из двора, затем, попетляв по переулкам, вырулил на широкую дорогу. Голова тут же отозвалась болью, и Виктор едва не впечатал с таким трудом найденный рено в здоровенное дерево. Перед глазами на миг возникла страшная картина — стремительно несущийся вниз снаряд, взрыв, запах паленого мяса и разлетевшиеся повсюду останки тел. Кипящая злоба, вся обратившаяся на этого железного змея, обхватила его, подобно лассо, и потащила вниз, не обращая внимания на жалкие попытки оторваться. Один упал, второй тоже, но остальные скрылись! Месть! Месть!!!

С трудом Виктор отбрыкнулся от вторжения зараженных. Не притормаживая, он резко выкрутил руль влево, объезжая препятствие, а потом обратно вправо, выезжая на серый асфальт сразу за Хамзой. Хамза резко прибавил скорость, видно, тоже старался как можно скорее покинуть зону поражения.

Быстрый взгляд в зеркало заднего вида — ужас, в левом глазу не выдержали капилляры, и белок налился кровью. Мир помутнел, глухая стена с потрясающей легкостью отсекла все звуки, и впереди показались зомби. Они бежали, и их было очень много. А вот и еще бегут, справа. Слева чисто, но туда на машине не уйти. И все так медленно, так неторопливо, лишь мысли продолжают нестись с неимоверной скоростью.

Хамза высунул дробовик из окна. Его машину резко мотнуло, он с трудом удержал руль и начал стрелять. Раз, два, три, четыре, дюжина убитых и раненых на асфальте. На морды зомби вернулась злоба, да только это была не та тупая ярость, виденная еще двумя днями ранее, а вполне направленная, осмысленная агрессия.

Серебристый джип был уже совсем близко к прореженной дробью толпе, и, казалось, что сейчас зараженные дрогнут и раздадутся в стороны, но не тут-то было. Они еще плотнее сомкнули ряды и встали, как вкопанные. Джип вдруг взмыл вверх, на секунду замер в воздухе, а потом кубарем покатился прочь. Он сделал шесть или семь оборотов через крышу перед тем, как остановиться.

Машину искорежило так, что теперь было трудно поверить, что еще пару секунд назад она куда-то ехала. Виктор понял, что это, похоже, конец, а пути обратно нет — зомби, бегущие справа, были уже совсем близко, не развернуться.

Внутри все похолодело и сжалось в предвкушении страшной смерти. Он уже ощущал, как и без того небольшой автомобильчик сжимается, скрипя и кряхтя, и как трещат ребра, острыми осколками вспарывая бешено стучащее сердце.

Виктор сделал то немногое, что только мог — надавил что было сил на педаль газа. Стрелка спидометра бодро скакнула вверх, за секунду достигнув отметки «сто», когда рено врезался в толпу.

Эти твари обладали поистине безумной реакцией. Они отскакивали от стремительно надвигающейся угрозы так быстро, что их движения ускользали от человеческого зрения, подобно взмахам крыльев колибри. Просто стоял человек, и вот его здесь нет — он уже в метре от тебя, как будто телепортировался. Виктора тут же осенила страшная догадка. Зомби не отпрыгивали сами, их оттаскивали сородичи, как будто дергая за ниточки, вот чем вызвана эта странность их движений.

Понять, почему его не постигла участь Хамзы, Виктор так и не успел. Голова налилась такой сильной болью, что обозримая действительность превратилась в крохотную точку, через которую Виктор с трудом видел несколько метров дороги. Его пытались атаковать, с ним тоже хотели разделаться.

Как только Виктору удалось отразить натиск на свой ум, зомби начали действовать жестче и ударили по машине. Но они не могли опрокинуть или развернуть ее, не потеряв при этом своих людей — автомобиль все равно бы зацепил с десяток зараженных, причем зацепил бы серьезно.

Удача снизошла до Виктора — там, где заканчивалось скопление монстров, начинался крутой поворот направо. Виктор вынужденно сбросил скорость, боясь вылететь с дороги. Но теперь у зомби был призрачный шанс остановить его, как только рено отъедет от толпы и не придется рисковать своими.

Такому вхождению в поворот, наверное, мог позавидовать даже профессиональный гонщик. Виктор сделал все просто идеально, и спустя мгновение его скрыла спасительная стена высокого офисного здания, за угол которого он и повернул.

Уже знакомый желтый хлыст, похожий на декорацию к дешевому триллеру, прянул, но промахнулся. Первый его удар рассек воздух и обрушился на то место, где мгновение назад была машина Виктора. Второй выпад пришелся на офисный центр. С грохотом и звоном осыпались стеклянные стены, погнулись опоры, здание с тяжелым хрипом накренилось, как пизанская башня, и замерло.

На прямой зомби достанут его, что им стоить забежать за угол и еще раз занести свой бич? Поэтому Виктор начал исступленно и хаотично петлять по переулкам, стараясь строго придерживаться направления главной дороги. Зараженные частично обрушили еще два жилых дома и с десяток автобусных остановок, прежде чем Виктор окончательно вырвался из их цепких лап.

Он пришел в себя лишь когда машина начала пожирать километры широкого шоссе, ведущего в Бельгию. Виктор даже и предполагать не мог, каким таким чудесным образом он самостоятельно разыскал нужную дорогу — наверное, в режиме автопилота ориентировался по знакам, пока взбудораженное сознание после всего увиденного и пережитого срочно подыскивало себе новую точку опоры, чтобы вернуться с небес на землю.

Виктор действовал чисто механически, даже не пытаясь достучаться до своей «думалки». За окном проносились хорошо знакомые пейзажи — грязный пригород с кучами мусора и растрескавшимся асфальтом сменился широким шоссе, по которому и раньше можно было ехать сто тридцать километров в час, что уж говорить про теперь.

Сочные поля, идеально ровные квадраты которых Виктор прежде видел только в иллюминатор самолета, теперь раскинулись по обе стороны. Вдалеке белели ветряки, задорно молотя лопастями воздух. В небе на огромной высоте пронеслись три боевых самолета. Да, их ряды сегодня поредели, впредь будут начеку. Кто ж знал, что эти чудовища на такое способны. Военные теперь наверняка вообще растеряются и перейдут в глухую оборону, не желая больше подвергать и без того немногочисленный оставшийся личный состав смертельному риску.

В висках еще колотилась кровь, но мысли потихоньку остывали, принимая привычную форму. Ясность возвращалась, отдельные переживания последних дней помалу собирались в общую картину, отображающую кардинально изменившуюся реальность.

— Кипит твое молоко! — прокричал Виктор. — Это что ж получается, я опять один остался. Ладно, это мы еще переживем. Бедный Хамза. Анжелика, бедная… Суки, выродки, что ж вы творите-то, а?! Откуда вы вообще взялись?!

Злоба разлилась тяжелой кипучей волной, заполняя собой каждую клеточку тела и каждый уголок разума. Виктор резко нажал на педаль тормоза. Шины возму