КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Будущее банкинга (fb2)


Настройки текста:



Крис выбирает серьезную тему и заставляет вас смеяться, думать и волноваться одновременно. Провокационная книга о процессе трансформации отрасли в эру Интернета».

Леонард X. Шранк, генеральный директор SWIFT *•

«За долгие годы нашей совместной работы Крис Скиннер продемонстрировал глубочайшее понимание финансового бизнеса, а также удивительную проницательность и дальновидность в отношении будущего отрасли. Но самое главное — он обладает уникальным умением нарисовать четкую картину динамики событий, которые повлияют на наше будущее, помогая таким образом другим руководителям финансовых институтов увидеть, что же ждет их впереди».

Дебора Л. Бьянуччи,

президент и генеральный директор

Института банковского управления (ВАГ)

«Криса можно назвать провидцем, который беззаветно предан своей работе и прекрасно осведомлен о завтрашних тенденциях. Я бы без колебаний рекомендовал его как великолепного оратора на тему будущего, особенно касательно перспектив отрасли финансовых услуг и технологий».

Майкл Джексон, экс-генеральный директор Birmingham Midshires Building Society

«Крис всегда поражал меня своей способностью разглядеть будущие перспективы и выявить глобальные катализаторы перемен в отрасли розничного банкинга, которая превратилась уже в индустрию массового производства товаров широкого потребления. От Скиннера всегда можно ожидать дискуссионного, но при этом чрезвычайно важного и актуального диалога о потенциальных источниках будущих потрясений».

Стивен Д. Одино, первый вице-президент по корпоративной стратегии и развитию

Washington Mutual

«Крис, пожалуй, первый писатель из всех, кого я знаю, которому удается уловить пульс отрасли финансовых услуг не с европейской или американской, а с поистине глобальной точки зрения. Ту же энергию я почувствовал, читая его статьи в Сингапуре и Пекине».

Эммануэль Дэниел, учредитель The Asian Banker



«Скиннер обладает редкостным умением глубоко понимать социальный и деловой контекст, а также находить потенциальные технологические решения. Этой способности, чрезвычайно важной в финансовом секторе, к сожалению, недостает многим коллегам Криса».

Йан Макдональд Вуд, доверительный управляющий Strategic Planning Society

«Сегодня сложно найти специалиста по финансам, который не рассуждал бы о глобализации. А Крис Скиннер активно помогает этому случиться. Пересекая океаны, он распространяет передовой опыт и идеи о технологиях в финансовой сфере — от Европы до Северной Америки, Азии и Ближнего Востока. Ему присущи острая проницательность, занимательная манера речи и точное чутье того, как новые технологии обслуживания могут повлиять на финансовую отрасль. Его статьи и презентации стимулируют работу мысли, как, впрочем, и непринужденная беседа за бокалом вина».

Том Гренфельдт, редактор techandfinance.com




Посвящается моему Отцу













The Future of Banking

In a Globalised World




Chris Skinner





Будущее банкинга

Мировые тенденции и новые технологии в отрасли


Крис Скиннер



Перевод с английского


























УДК 336.71 ББК 65.262.1 С42



Перевела с английского Е. И. Недбальская

Научный редактор Н. А. Головко


Скиннер, К.

С42 Будущее банкинга : мировые тенденции и новые технологии

в отрасли / Крис Скиннер ; перевела с англ. Е. И. Недбальская; науч. ред. Н. А. Головко. — Минск : Гревцов Паблишер, 2009. — 400 с. ISBN 978-985-6569-37-4

Единственное издание на рынке бизнес-литературы, посвященное анализу перспективы развития банковской отрасли в мировом масштабе.

Автор книги Крис Скиннер открывает окно в будущее банкинга и предлагает своим читателям новейшую историю развития данной отрасли. Он подробно раскрывает темы настоящего западных банков и радикальных планов изменения их системы, а также глобального влияния на банковский бизнес новых игроков на мировом рынке — Индии и Китая. Исследуя рынок новых технологий, автор поднимает вопросы обеспечения информационной безопасности банков, анализирует предпосылки и последствия сегодняшних изменений в сфере услуг розничного и инвестиционного банкинга, государственного регулирования отрасли в Европе и США.

Данная книга предоставит руководителям банков самую актуальную информацию о перспективах развития банковской отрасли и происходящих в ней изменениях и поможет выработать эффективные стратегии в мире быстроразвивающихся технологий.

УДК 336.71 ББК 65.262.1

Все права защищены. Ни одна часть настоящего издания ни в каких целях не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, будь то электронные или механические, включая фотокопирование и запись на магнитный носитель, без письменного разрешения на то издателя.

ISBN 978-985-6569-37-4 (рус.) Copyright © 2007 John Wiley & Sons Ltd, The Atrium, ISBN 978-0-470-51034-6 (англ.) Southern Gate, Chichester. West Sussex P019 8SQ. England.

All Rights Reserved. Authorized translation from the English language edition published by John Wiley & Sons, Ltd. © Издание на русском языке, оформление. ООО «Гревцов Паблишер», 2009









































Предисловие научного редактора

Об авторе

Благодарности

Предисловие

Современное состояние банковской отрасли

Часть I.

Глобальные вопросы

Глава 1. Влияние Индии и Китая на мировой банкинг

Глава 2. Дорога из Багдада в Цюрих

Глава 3. Подъем в исламском банкинге

Глава 4. Банкиры против органов регулирования:

когда два племени идут на войну

Глава 5. Евросоюз в поисках выхода

Глава 6. Трансформация предприятия: старая проблема

Глава 7. Как оценить пользу технологии?

Часть II.

Проблемы розничного банкинга .

Глава 8. Натянутые отношения ,..-.,..

Глава 9. Банки, которым нравится говорить <<нет»

Глава 10. Будущее за видеобанкингом

Глава 11. Центр телефонного обслуживания в будущем

Глава 12. Большая проблема: мошенничество и хищение

персональной информации

Глава 13. Технологии в области каналов связи к 2015 году

Глава 14. Web 2.0 и технологии онлайнового банкинга

к 2015 году

Часть III.

Проблемы платежей

Глава 15. Общество без наличных денег и пластиковых карт

Глава 16. Корпорации требуют доступа

Глава 17. SWIFT трансформирует оптовые платежи

Глава 18. Будущее европейских платежей

Часть IV.

Проблемы инвестиционного банкинга

Глава 19. Наилучшее исполнение

с наилучшими намерениями

Глава 20. Европейские рынки ценных бумаг —

успех или неудача?


Глава 21. Быть или не быть торговле ценными бумагами?

Глава 22. Рискованные игры с опционами и деривативами

Блоги конференции SIBOS

Блог конференции SIBOS2005: Копенгаген, Дания

Блог конференции SIBOS2006: Сидней, Австралия

Приложение. Оригинальные авторские статьи

Алфавитный указатель

От автора






































Предисловие научного редактора

VII век до н. э. — небольшое государство Малой Азии Лидия начинает чеканить первые в истории человечества монеты из драгоценного металла главным образом для того, чтобы оплачивать услуги солдат-наемников, охраняющих правителя-тирана Гигеса.

XV век н. э. — в Италии появляются первые организации, которые станут, по сути, прообразами современных банков.

1958 год Bank of America выпускает первые пластиковые карточки.

2001 вод положил начало распространению бесконтактных платежей на основе микросхем, интегрированных в различные электронные бытовые устройства; выход научных разработок по биометрической идентификации личности на уровень, позволяющий провести их экономически эффективное внедрение.

Вышеозначенные события являются ключевыми вехами в документируемой истории денег и банкинга: каждое из них — ступень на пути перехода этой важнейшей сферы человеческой активности на новые качественные уровни. Так, появление первых банков создало предпосылки качественного изменения самой природы денег, заменив физически осязаемые стандартные порции драгоценных металлов кредитными банковскими нотами, которые в 1970-х годах полностью утратили связь с золотом, серебром и другими подобными оборотными активами. Если до возникновения банков деньги вели относительно самостоятельное существование, то с развитием банковского сектора полностью обособленный от банков денежный оборот стал уже практически невозможным. В свою очередь, появление пластиковых карт создало предпосылки для вытеснения наличных из экономического оборота, а события 2001 года усилили обозначившуюся тенденцию и положили начало революционным изменениям в сфере платежей и денежного обращения в целом.

Приведенная выше последовательность событий подтверждает закон ускорения темпов развития общества. Если для перехода к кредитным деньгам потребовалось 22 века, то для перехода от банкнот к пластиковым картам достаточными оказались лишь 5 веков, а от пластиковых карт к бесконтактным платежам понадобилось и того меньше — чуть более 40 лет. Упомянутый закон имеет решающее значение для банковской сферы. С каждым годом перемены здесь происходят все стремительнее, и важно не просто осознавать это — следует понимать направленность происходящих перемен для поддержания конкурентоспособности каждого банка и обеспечения уровня обслуживания клиентуры, адекватного современной материальной базе и новейшим тенденциям в области регулирования и повышения безопасности банковского бизнеса. Банк, не работающий на перспективу, обречен.

Предлагаемая вашему вниманию книга помогает понять последние тенденции развития банкинга. Она будет востребована не только сотрудниками банков. Написанная живым языком, в некотором смысле даже провокационно, с использованием смелых экстраполяции, она непременно затронет сердца и умы широкого круга читателей, интересующихся финансовой тематикой. Банкинг для автора — живая система, населенная реальными личностями, деятельность которых во многом определяет свойства той финансовой среды, в которой мы обитаем. Эти люди говорят, спорят, грустят и шутят...

Коллективу, готовившему русскую версию издания, удалось передать присущую только господину Крису Скиннеру манеру повествования и тот неподражаемый стиль, который делает сложные вещи легкодоступными для понимания и анализа.

Николай Головко, кандидат экономических наук, начальник управления ценных бумаг ОАО «Белвнешэкономбанк»




Об Авторе

Крис Скиннер является генеральным директором Balatro Ltd (www.balatroltd.com) — его собственной консалтинговой фирмы, — а также председателем клуба специалистов по финансовым услугам (www.fsclub.co.uk) — организации, которая стремится понять будущее отрасли финансовых услуг. Кроме того, он один из четырех учредителей Shaping Tomorrow (www.shapingtomorrow.com) — интернет-портала для стратегов и футуристов.

Автор книги хорошо известен в финансовой отрасли благодаря своим регулярным статьям на сайте Finextra.com и в журнале The Banker, равно как и другим публикациям; является председателем совета по присуждению Technology Awards, которой журнал The Banker ежегодно отмечает выдающиеся технологические инновации и проекты в банковском секторе; судьей по присуждению журналом Asian Banker премии за выдающиеся достижения в сфере розничных финансовых услуг; а также автором материалов для программы Всемирного экономического форума, в центре внимания которой находится будущее отрасли финансовых услуг.

Крис Скиннер регулярно выступает с программными речами на крупнейших мировых конференциях по финансовым услугам, включая ежегодно организуемую обществом SWIFT конференцию SIBOS, на конференциях Института банковского управления в США, Института международных исследований в Европе и на Ближнем Востоке и Financial Times в Европе. В ходе своих выступлений он делит сцену с выдающимися мировыми лидерами, такими как Ричард Брэнсон, Лу Герстнер, Гэри Хэмел, Мег Уитмен и Билл Гейтс.

До создания компании Balatro Крис работал вице-президентом по маркетингу и стратегии в подразделении глобальных финансовых услуг компании Unisys, а также директором по стратегии в финансовом отделе корпорации NCR. Эти должности обусловили специализацию Скиннера на прогнозах будущего отрасли финансовых услуг: он основал форум по глобальным перспективам в Unisys и лабораторию знаний в NCR.

Он учился в Университете Лафборо в Великобритании, имеет степень бакалавра управленческих наук и диплом по техническим наукам; является научным сотрудником Института управленческих услуг, сотрудником Института сертифицированных страховщиков и сертифицированным практикующим специалистом по страхованию.

С Крисом Скиннером вы можете связаться

по электронной почте:

info@balatroltd.com.

Благодарности


Эта книга едва ли появилась бы на свет, если бы не первоклассные специалисты Finextra, TowerGroup и Financial Times, а также многих других компаний-клиентов, средств массовой информации и фирм, занимающихся организацией и проведением конференций, с которыми я сотрудничаю по всему миру.

Что касается компании Finextra, то хотелось бы отдельно поблагодарить редактора Пола Пенроуза: он ставит передо мной планку. Помимо Пола, целая команда замечательных людей внесли свой вклад в создание книги «Будущее банкинга. Мировые тенденции и новые технологии в отрасли», позволив мне рвать и метать на их сайте в течение последних нескольких лет. Кстати, если вы еще не подписались на бесплатные новости и отчеты о специализированной выставке Finexpo, зайдите по адресу в Интернете http://www.finextra. com/register.asp прямо сейчас и зарегистрируйтесь. Вы очень многое потеряете, если не сделаете этого.

В компании TowerGroup работают люди, у которых в душе выгравировано слово «банкир». Джон Стоун — один из них, причем один из лучших. Он воспользовался моими знаниями и опытом для создания европейской службы TowerGroup в 2002 году, и без этой вводной стажировки я вряд ли был там, где я сейчас.

В газете Financial Times и журнале The Banker работают Майк Баркер и Брайан Каплен, которые кормят меня, причем в случае с Майком — в буквальном

смысле. Здесь также трудится замечательная команда специалистов, включая Стива Таймвелла, Ангуса Кашли, Дэна Барнса, Тони Джарвиса и многих других опытных профессионалов, которые выпускают лучший в мире банковский журнал... по моему скромному мнению.

«Будущее банкинга» представляет собой результат моих статей и комментариев, написанных для Finextra, TowerGroup и The Banker. Книга обязана своим существованием и многим другим людям из банковского мира, с которыми у меня налажены контакты. Назову лишь некоторых: Том Бушман, Эммануэль Дэниел, Том Гренфельдт, Клэр Уолш, Дебби Бьянуччи, Конни Доррестин, Парвин Бансал, Кэти Гвин-Уильямс, Боб Фуллер, Крис Пиклз, Майкл Боме... и многие другие специалисты чудесного мира финансовых услуг, с которыми я регулярно встречаюсь на конференциях. Хотелось бы прояснить еще один момент: дело в том, что в моей книге я часто ссылаюсь на исследования TowerGroup, однако их интерпретация — целиком и полностью мое собственное мнение, на тот случай, если у вас возникнет подобный вопрос.

Еще один человек заметно выделяется в моем мире: Энди Коппелл. Энди — это оплот финансового сообщества и мой партнер по клубу специалистов по финансовым услугам Financial Services Club. Если вы еще не были в нашем клубе, приглашаю зарегистрироваться на сайте www.fsclub.co.uk. Мы проводим регулярные собрания в Лондоне и Дублине, и если вам доведется проезжать через эти замечательные города, буду рад увидеть вас в клубе.

Уверен, что забыл кого-то упомянуть, но представленные выше хранители глобальных знаний позволили мне уловить главные тенденции развития финансовой отрасли за последние несколько лет, и всем им я выражаю огромную признательность.

Наконец, я хотел бы поблагодарить мою семью, и особенно Дженни, за терпение.

Предисловие



В течение последних трех десятилетий я жил, работал и дышал финансовой отраслью, а также ел, пил и спал. Прошу прощения, последнее надо вычеркнуть, хотя некоторые презентации действительно вызывали непреодолимое желание поспать.

За данный период времени я освоил премудрости розничного и оптового банкинга, брокерских операций, страховой деятельности и управления активами, но в процессе плавной смены приоритетов в моей работе постоянным оставалось только одно: финансовая отрасль меняется быстрее, чем когда-либо ранее.

К примеру, когда я присоединился к отрасли, на дворе был XX век, но он не сильно отличался от XV столетия, ознаменовавшегося появлением первых банков в Италии. Да, банковские продукты и услуги, безусловно, прошли определенный путь развития, но до автоматизации им было еще очень далеко.

И только в 1970-х годах мы увидели расцвет новых технологий. В это время:

• появились первые банкоматы для автоматизации процесса выдачи наличных;

• была создана система SWIFT для совершения платежей в глобальном масштабе, которая пришла на смену аппаратам телексной связи;

• пластиковые карты Visa делали свои первые шаги благодаря крупным инвестициям Ди Хока в систему электронной обработки кредитных карт;

• Фишер Блэк и Майрон Шоулз создавали первые финансовые модели, которые легли в основу торговли фьючерсами, опционами и деривативами;

• вычислительная техника использовалась главным образом для управления счетами в бэк-офисе.

Современный мир перевернулся с ног на голову. Сегодня:

• розничные банки ориентируются прежде всего на требования клиентов о самообслуживании;

SWIFT занимается переосмыслением своей роли, поскольку первоначальная цель системы — замена аппаратов телексной связи — утратила свое значение;

• из кооператива, находящегося в собственности банков, Visa превратилась в частную коммерческую компанию, которая изо всех сил старается не отстать от PayPal, мобильных и других платежных механизмов;

• совокупная стоимость деривативов, которыми торгуют хеджевые фонды с использованием сложных автоматизированных вычислительных моделей, ежедневно превышает совокупный размер годового американского ВВП;

• вычислительная техника используется банками главным образом для выживания и конкуренции.

В 1996 году я присутствовал на презентации, на которой профессор Дэвид Ллевеллин, руководитель Ассоциации выпускников банковского факультета Университета Лафборо, сказал: «Отрасль изменилась за последние пять лет сильнее, чем за предыдущие 50 лет». Данное утверждение остается не менее (если не более) справедливым и в конце первого десятилетия XXI века, за что, собственно, я и люблю эту отрасль — за постоянное состояние перемен.

Причиной постоянного состояния перемен является тот факт, что в основе финансовых услуг лежат биты и байты информации, хранимой на компьютерных дисках. Банкинг — это цифровой рынок, основанный на виртуальных финансовых отношениях, оформленных электронными трансакциями. В начале моей трудовой деятельности дела обстояли несколько иначе, но сегодня мы все заключаем сделки, устанавливаем контакты и ведем бизнес преимущественно через электронные каналы и службы.

Поэтому банкинг — одна из тех немногих отраслей, в которых технологии не только открывают новые возможности, но и являются неотъемлемой жизненно важной составляющей — ее кровью; в этом и сила его, и слабость. Сила — в умении финансового сектора использовать, реализовывать и поддерживать

технологии. Слабость кроется в проблеме перехода от устаревших операций и инфраструктур к полностью электронному бизнесу.

На протяжении последних нескольких лет я обсуждал все вышеозначенные вопросы в регулярных ежемесячных статьях в журнале The Banker и на сайте Finextra.com. Книга представляет собой итоговый обзор этих взглядов и исследований проблем, с которыми сталкиваются банки сегодня.

Определяющим фактором является то, что банкинг в XXI веке представляет собой бизнес, основанный на технологиях, и они меняют правила банкинга быстрее, чем когда-либо ранее. За это постоянное состояние непостоянства я и люблю банковскую отрасль.

Почувствуйте себя Властелином Перемен и получите от этого огромное удовольствие, а через несколько лет я надеюсь вновь вернуться к тем же вопросам, чтобы поделиться с вами самыми новыми тенденциями и разработками в финансовой сфере.

Тем временем буду рад вашим отзывам и комментариям на веб-сайте: www. balatroltd.com, или напрямую через e-mail: info@balatroltd.com. Мне было бы очень интересно узнать ваши мысли.

Крис Скиннер, январь 2007

Современное состояние банковской отрасли


Прежде чем углубиться в прогнозы будущего, которым посвящены последующие главы, нам следует вникнуть в суть современных проблем и задач банковской отрасли. Поэтому во вступительной статье мы с вами вкратце пройдемся по основным аспектам банковского дела.

Моя жена, прочтя эту главу, охарактеризовала ее как довольно сухую и скучную (она поистине сотворила чудеса с ее сном), и если вы знаете свое дело, можете сразу переходить к другим главам, которые значительно живее и энергичнее. Мне же глава очень нравится, поскольку она дает исчерпывающее представление о тех трудностях и проблемах, с которыми банки сталкиваются сегодня. Поэтому, возможно, все же не помешает ее прочесть.

Кроме того, вступительная статья служит предисловием к темам, которые мы будем подробно изучать в четырех частях данной книги: первая из них посвящена глобальным вопросам, а также задачам и перспективам банковского менеджмента, в остальных фокус сужается и сосредоточивается на таких темах, как платежи, розничный и инвестиционный банкинг.

Часть I. Глобальные вопросы

В общем и целом, сегодня перед банкирами стоят четыре серьезнейшие проблемы: предписания регулирующих органов, требования клиентов, развитие новых технологий и, пожалуй, самая главная из всех — проблема рентабельности.

Прежде всего следует затронуть проблему регулирования отрасли и соблюдения норм законодательства. Именно она является величайшим источником головной боли для банкиров и принуждает их делать то, чего они предпочли бы не делать. Сегодня эта проблема выдвинулась на первый план: куда ни глянь, правительство и регулирующие органы заставляют банки совершать действия, которые те не имеют ни малейшего желания совершать, и внедряют массу нормативных актов, призванных защитить граждан и компании от убытков, а также помочь правоохранительным органам выслеживать террористов и преступников.

В частности, на данный момент главным законодательным двигателем является Базельское соглашение П. Рекомендации Базельского комитета играют поистине огромную роль, поскольку затрагивают деятельность большинства банков мира; фактически они составляют базовый документ, призванный обеспечить полный набор управленческих показателей и мер, гарантирующих достаточность банковского капитала, во избежание банковского краха. В основном настоящий документ нацелен на управление операционным риском и был принят банками в большинстве экономически развитых стран.

Существует еще масса других нормативных актов, посредством которых Америка и Европа пытаются решить те или иные конкретные проблемы. Например, в США совсем недавно были внедрены Директива о системе национального рынка [RegNMS) для наведения порядка на инвестиционных рынках; правило 22с-2 для прекращения махинаций с комиссионными за изъятие средств из взаимных инвестиционных фондов; правило ЗОН Национальной ассоциации дилеров по ценным бумагам [NASD] для борьбы с отмыванием денег; правила идентификации Федерального совета по надзору за финансовыми учреждениями [FFIEC] для обеспечения безопасности онлайновых услуг и еще уйма документов, направленных на искоренение терроризма. Например, постановления Департамента по национальной безопасности, руководимого Майклом Чертоффом, «Патриотический акт», Постановление о готовности к стихийным бедствиям, Закон о тайне банковских операций и т. д. Нельзя забывать и о таком мощнейшем ударе, как закон Сарбейнса - Оксли.

Наверное, вы уже зеваете, предвидя дискуссию на тему Базельского соглашения II и закона Сарбейнса - Оксли, поскольку мельчайшие детали обоих законодательных оплотов служили предметом бесчисленных споров и обсуждений в течение последних пяти столетий, то есть, прошу прощения, лет.

Но закон Сарбейнса - Оксли — это действительно коварный удар в спину, потому что, по оценкам экспертов, он обошелся американским компаниям в миллиарды долларов. Направленный на ограничение рисков, послуживших причиной краха таких гигантов, как Enron и Worldcom, закон Сарбейнса - Оксли ввел новую систему весьма обременительных правил бухучета и аудита для всех компаний, зарегистрированных на территории США. Если кому и повезло, так это аудиторским фирмам, чьи гонорары увеличились в 2003 году на 17 %, а в 2004-м еще на 40 %. В то время как расходы американских компаний на аудиторские услуги увеличились до $ 3,5 млрд, один лишь новый «Раздел 404» (в котором перечислены меры, необходимые для обеспечения руководством компании эффективной системы внутреннего контроля) закона Сарбейнса - Оксли стоил $ 35 млрд, а это более чем в 20 раз выше, чем прогнозировалось.

Может показаться, что только в США банкиры танцуют рок-н-ролл, уклоняясь от законодательных пинков со стороны правительства и регулирующих органов. Однако это не так. Европа тоже приступила к реализации аналогичной программы радикальных перемен. Она была принята европейскими политиками в Лиссабоне в 2000 году и поэтому известна как «Лиссабонская программа». Комиссия Евросоюза ввела полный комплект новых регулирующих директив, действующих на территории всех европейских стран, с целью формирования Европейского экономического и валютного союза (EMU), который способен шокировать любого почти так же сильно, как австралийская птица эму. Дело в том, что эти директивы регламентируют каждую пядь финансовой деятельности — от Директивы о рыночных махинациях до Директивы о рынках финансовых инструментов [MiFID], от Директивы по платежеспособности II до Директивы о платежных услугах... В целом все это множество директив получило название «Плана действий в сфере финансовых услуг» (FSAP).

От FSAP вся Европа сходит с ума, поскольку он направлен на создание однородной среды для общеевропейской конкуренции на финансовых рынках. На практике это означает следующее: нидерландские банки, французские страховщики, немецкие брокеры и британские биржевые маклеры на равных будут участвовать в бешеной конкуренции, преследуя четкую цель — создание рынка с достаточным масштабом и размахом для соперничества и достижения превосходства над американским и другими глобальными рынками1. Большие планы и суровая действительность...

Тем временем Совет по сотрудничеству стран Персидского залива [GCC) занимается разработкой похожего комплекса мер в сфере финансовых услуг для всех ближневосточных стран-производителей нефти, чтобы конкурировать с евро и долларом. Задача заключается в образовании к 2010 году экономического союза (в состав которого войдут Саудовская Аравия, Объединенные

Арабские Эмираты, Оман, Бахрейн, Кувейт и Катар), аналогичного Евросоюзу и со своей единой валютой.

Наряду с вышеозначенными большими изменениями Китай намерен открыть свои финансовые рынки для иностранных инвестиций и конкуренции. В течение долгих лет в Китае всем заправляли государственные банки, финансировавшие государственные предприятия. Сейчас здесь намечается тенденция к либерализации в соответствии с требованиями ВТО, касающимися открытых рынков. Это означает, что китайские банки станут ничуть не менее коммерческими, чем американские или европейские, и что в Китае появится свой рынок капитала. В итоге ожидается невероятное повышение экономической эффективности, которое, по оценкам компании McKinsey, составит порядка $ 320 млрд в год, благодаря чему ВВП Китая вырастет на целых 17 %, а вновь созданное богатство будет распределено более равномерно. Аналогичному пути развития следует и Индия, которая также планирует рыночную либерализацию и уже объявила об отмене регулирования рынка к концу 2009 года.

Финансовые рынки претерпевают поразительные изменения по воле правительств и политиков, пытающихся найти компромисс между регулированием и либерализацией. Для некоторых это означает высокие расходы, отсутствие прибыли и инвестиций, то есть большую угрозу, для других — величайшую возможность для диверсификации и глобального расширения бизнеса, которая оправдывает крупные инвестиции. В любом случае государственное регулирование представляет собой большую проблему для мирового банковского сообщества и в будущем, несомненно, будет играть существенную роль в формировании облика отрасли.

Второй крупнейшей проблемой являются клиенты — я имею в виду как физических, так и юридических лиц.

Розничный клиент сегодня — далеко не то же самое, что скромный посетитель филиала банка прошлых лет. Тридцать лет назад банки могли похвастать тесными личностными взаимоотношениями со своими розничными клиентами, которые регулярно появлялись в филиале, чтобы инкассировать чеки и получать консультации служащих и менеджеров банка. Постепенно таких клиентов «отвадили» от филиалов с помощью всевозможных технологий, в частности банкоматов и телефонов, а в последнее время — Интернета. Технологии изменили отношения между розничными банками и их клиентами до неузнаваемости: теперь банки даже не представляют себе, как выглядит их дистанционный или виртуальный клиент. В результате банк превратился в поставщика товаров массового производства, а практически весь сервис сводится к самообслуживанию. И теперь розничный клиент сам отворачивается от банка и отвергает то, что банк ему предлагает; ведь у него есть полная свобода выбора — в пределах того, к чему он имеет доступ из своего дома.

Все дело в том, что с 1970-х годов технология трансформировала ландшафт розничного банкинга, да и вообще банкинга в целом, и сегодня главной движуhttp://ooofbtools.googlecode.com/files/OOoFBTools-1.10.0.zipщей силой технологического прогресса выступает розничный клиент. Раньше, тридцать с лишним лет назад, все технологии, которые банки покупали и внедряли, разрабатывались крупными компьютерными фирмами, чьи научные исследования и разработки ориентировались в первую очередь на государственный спрос на инновации, в особенности федерального правительства США. Американское правительство формировало потребности в универсальных компьютерах «мэйнфрейм», мини-компьютерах, обеспечении безопасности и способности систем к восстановлению нормального функционирования. Большая часть этих потребностей была напрямую связана с оборонными контрактами для армии, воздушных сил и флота, а доминирующими игроками являлись крупные компании, выполнявшие государственные подряды, такие как IBM, EDC и DEC.

Билл Гейтс из Microsoft и Эндрю Гроув из Intel изменили ситуацию коренным образом.

Ключевой движущей силой перехода к технологиям на базе персонального компьютера была мечта Билла Гейтса о «компьютере в каждом доме», и в 2000-х годах эта мечта стала реальностью. В результате большинство технологий, создаваемых сегодня, — мобильные телефоны, цифровые медиаплееры iPod, игровые приставки SonyPSP, Интернет и службы web — ориентированы именно на розничных потребителей, а не на правительство или бизнес. И перед банками стоит нелегкая задача: им нужно соответствовать требованиям потребителей к возможностям доступа и предоставляемым услугам. Такая же задача стоит и перед корпоративными клиентами банков.

Потребители предъявляют к компаниям и корпорациям не менее жесткие требования, чем к банкам. Сегодня клиенты заказывают товары через Интернет и ожидают регулярных автоматизированных подтверждений и сообщений через e-mail на протяжении всего процесса доставки.

Корпоративные клиенты претерпели существенную трансформацию под влиянием произошедших процессов, и теперь они внедряют все больше и больше услуг, основанных на новых технологиях, позволяющих управлять бизнесом на глобальном уровне в режиме 24x7x365. Например, исключительно благодаря современным глобальным технологиям, инфраструктуре и сетям стала возможной сегодняшняя ситуация, когда крупнейшие корпорации переводят товарное производство в Китай, а услуги покупают в Индии. Теперь корпоративные клиенты постоянно критически оценивают свои каналы поставок и их уровень автоматизации. В качестве примера можно упомянуть процесс выставления счетов-фактур.

По оценкам европейских компаний, на территории Евросоюза циркулирует около 27 млрд счетов-фактур, из которых 85 % — в бумажном виде. Обработка

такого счета-фактуры обходится в среднем в € 5. Для сравнения, электронная обработка счета-фактуры стоит всего € 0,21. В США за год выписывается около 29 млрд счетов-фактур, из них 90 % — на бумаге. В результате американские корпорации оценивают свои убытки от выставления бумажных счетов-фактур и их неэффективной обработки в размере $ 65 млрд в год, а европейские — в размере € 53 млрд в год.

Неудивительно, что они требуют изменений, и банки могут стать как активными пособниками осуществления этих изменений, так и большой преградой для этого.

Традиционно банки сосредоточивали свое внимание на платежах, а не на каналах поставки. Они привыкли иметь дело с казначеями, а не с финансовыми директорами; они поставляли локализованные услуги, а не операции глобального масштаба.

Все это стремительно меняется.

Сегодня банкиры видят главную роль банка уже не в автоматизации казначейских операций, а в автоматизации всей цепочки поставок. Банки фокусируют внимание не просто на платежах, а на всем процессе от начала и до конца: от заказа на поставку до расчетов с дебиторами. Банкиры даже рассматривают возможность выставления счетов и выписки накладных через Интернет, без бумажного подтверждения. Именно поэтому SWIFT — международная система платежей — сейчас предоставляет своим корпоративным клиентам прямой доступ к системе, что еще несколько лет назад было совершенно немыслимо2.

Клиенты получили возможность изменить облик банкинга благодаря третьему фактору: технологии и тесно связанной с ней глобализации.

Как уже говорилось в самом начале, технология представляет собой наиболее важный фактор в процессе банковской деятельности, потому что банкинг — это «цифровой» бизнес. Банкинг — это биты и байты. Это бизнес по осуществлению трансакций, в основе которого лежат цифры. Изначальной задачей банка было перемещение денег. Наиболее близкими к банкам по своей сути являются телекоммуникации, главное отличие которых состоит в том, что они обеспечивают связь для общества, а банки — для финансов.

Поэтому по мере изменения технологии главным умением банка становится его способность оставаться на плаву и удовлетворять спрос. И это действительно очень тяжело, когда розничные потребители определяют направление технологического прогресса, а корпоративные клиенты требуют прямого доступа к банковской инфраструктуре.

Наблюдается также поразительный сдвиг в самих технологиях — от технологий внутреннего использования к интернет-технологиям, от дорогостоящих и маломощных технологий к технологиям с низксй себестоимостью и высокой производительностью, а также от американских технологий к китайским. Подобно тому как в 1990-х годах мы наблюдали сдвиг технологических инноваций от восточного побережья Америки к западному побережью, вызванный переходом от госзаказов для «IBM со товарищи» к ориентированным на потребителя технологиям от «Microsoft со товарищи», сейчас, в 2000-х годах, мы становимся свидетелями другого фундаментального сдвига. На этот раз сдвиг технологических инноваций происходит от западного побережья США в направлении Китая и Индии.

Покупка компьютерного подразделения IBM китайской компанией Le-novo в конце 2004 года стала первой ласточкой, и тогда весь мир узнал о том, что китайские фирмы умудряются создавать новые технологии с затратами в 10 раз ниже, чем у американских и европейских компаний. А индийские фирмы, такие как Tata, умеют обслуживать технологии в 10 раз дешевле, чем традиционные поставщики услуг.

Для банков очень важно поспевать за технологическими новинками, исходящими от новых игроков. Китай создает все новые и новые возможности, основанные на Интернете следующего поколения, мобильных и беспроводных технологиях, и намного опережает как Америку, так и Европу. Южная Корея и Япония также вносят свой вклад в нарушение глобального равновесия, и их изобретения наверняка со временем будут внедряться европейскими и американскими банками. Поэтому банки просто обязаны следить за этими непредсказуемыми экономиками.

Тем не менее существует еще более важный, пусть и менее понятный, аспект в изменчивом мире технологической доблести. Речь идет о власти и лидерстве.

Точно так же как мы смирились с офшорным бизнесом и оттоком богатства и капитала в офшорные экономики, мы вынуждены принять другой факт: данные страны в настоящее время успешно создают банки мирового уровня. Банки, которые обычно влачили жалкое существование где-то на задворках слаборазвитой экономики, не получая достаточного финансирования, теперь трансформируются в блестящие современные организации, прекрасно экипированные для конкурентной борьбы. Новым лидерам не нужно бороться с устаревшим наследием, а старые традиции они просто отбросили за ненадобностью, чтобы учиться у лучших из лучших и затем внедрять на практике наиболее эффективные и передовые приемы. Чтобы увидеть и почувствовать происходящую трансформацию, достаточно взглянуть на такие банки, как индийский банк ICICI или российский «Альфа-Банк». К примеру, по оценкам господина К. Вамана Камата, генерального директора ICICI Bank Limited, стоимость технологической инфраструктуры банка составляет лишь десятую часть аналогичных затрат обычного европейского или американского банка. А значит, ICICI может извлечь выгоду из значительного преимущества в соотношении издержек и доходов, что со временем, несомненно, приведет к захвату банком ICICI и другими экономическими лидерами стран БРИК (Бразилии, России, Индии и Китая) традиционных банковских брендов — по мере наращивания и глобализации их собственных амбиций. Покупка индийским или китайским банком какого-нибудь американского или европейского банка — лишь вопрос времени3.

И это подводит нас к заключительной проблеме банков XXI века — проблеме рентабельности.

Государственное регулирование требует все более крупных инвестиций, из-за которых снижается прибыль; клиенты требуют прямого доступа и прозрачных услуг в режиме 24x7x365, причем в глобальном масштабе; новые технологии делают эксплуатацию и обслуживание устаревших систем все более невыгодными — старым крупным банкам от всего этого явно не по себе. Их очень беспокоят вопросы рентабельности, конкурентоспособности, соотношения доходов и расходов, а особенно прибыли. Разумеется, банки всегда об этом беспокоились и будут беспокоиться, однако суть проблемы в ином: чем больше банки фокусируют свое внимание на урезании расходов, тем меньше у них возможностей для получения доходов. Это непрерывный баланс, однако банки, которые постоянно инвестируют в новые идеи, экспериментируя с филиалами, продуктами, персоналом и технологиями, имеют гораздо больше шансов на успех, чем те, которые всячески стремятся урезать свои расходы на филиалы, продукты, персонал и технологии.

Возможно, яйцам не следует учить курицу, но слишком многие банкиры не просто стремятся уйти от риска, но еще и избегают инвестиций как таковых. Подобное сочетание встречается очень часто. А результатом является недостаток инвестиций во многие сферы банковской деятельности, особенно в те из них, которые связаны непосредственным контактом с клиентами, тогда как рынки капитала — главный источник денег — получают максимум внимания. За один день торгов на мировых инвестиционных рынках многие крупнейшие мировые банки зарабатывают больше, чем они когда-либо получат от филиалов или даже от всей своей деятельности по обслуживанию розничных клиентов.

Как достичь равновесия между расходами и доходами, бережливостью и качественным обслуживанием, прямыми дилерскими и инвестиционными операциями? Некоторым банкам это удается, другие же слишком сильно увлекаются каким-либо направлением. Данной проблеме мы уделяем в книге очень много внимания. Где заканчивается баланс и начинается дисбаланс? К счастью, для большинства банков дисбаланс редко становится фатальной ошибкой. Лишь немногие банки терпят полный крах и прекращают свое существование, но большинство тех из них, которым довелось пройти через подобное испытание в течение последних десятилетий, были уличены в противозаконных операциях (например, BCCI].

Некоторые полагают, что банки не могут обрушиться, поскольку в противном случае в мире воцарилась бы анархия. Именно поэтому государство лицензирует банковскую деятельность — во имя гарантии их надежности и безопасности. Другие же полагают, что государственная защита позволяет банкам избежать настоящей конкуренции.

Однако как бы там ни было, сегодня банки сталкиваются с четырьмя главными проблемами: государственным регулированием, требованиями клиентов, техническим прогрессом и проблемой рентабельности.

Часть II.

Проблемы розничного банкинга

За последние несколько лет XX столетия благодаря бурному развитию интернет-коммуникаций розничный банкинг изменился сильнее, чем за несколько предшествующих десятилетий. Волна перемен завершилась к концу 2001 года, когда глобальная информационная сеть «обанкротилась», а точнее, когда инвестиции в Интернет перестали оправдывать себя и большое количество инвесторов разорились.

Интересно отметить, что фактически никакого интернет-бума или интернет-спада никогда и не было. Имели место лишь взлеты и падения курсов акций интернет-компаний. Само по себе новаторство в сфере Интернета никогда не прекращалось, о чем наглядно свидетельствует неожиданный подъем сервиса YouTube, купленного Google за $ 1,65 млрд в 2006 году, а также MySpace, за который компания News Corporation заплатила $ 580 млн в 2005-м. Стоит особо отметить, что News Corporation приобрела MySpace в июле 2005 года, по ее мнению, за слишком высокую цену. Если бы она подождала до момента продажи YouTube Google, то есть до октября 2006 года, то ей пришлось бы заплатить как минимум в 4 раза больше.

Сегодня вокруг Интернета снова бум, только теперь речь идет об Интернете второго поколения под названием Web 2.0, в основе которого лежат блоггинг, подкастинг и широкополосная связь, а также доставка действительно интегрированной телефонии и технологии — мир на самом деле наконец-то пришел к этому. Объединение телекоммуникаций и технологии позволило стереть границу между развлечением и работой, теперь они — одно целое. Мы можем послать e-mail через телевизор, позвонить по телефону через компьютер и посмотреть телевизор прямо на телефоне. Это новое поколение мира Интернет. Однако после интернет-краха большинство розничных банков решили устроить себе передышку. Во время ускоренного цикла начала 2000-х годов погорело немало розничных банков, в результате чего аппетиты существенно поубавились, как и количество желающих инвестировать средства в легкомысленные интернет-игрушки. Многие банки предпочли вернуться к традиционным направлениям капиталовложений и занялись разработкой программ по возрождению филиалов. Мы имеем дело с наглядной демонстрацией менталитета банкиров. Они сами себя часто называют «быстрыми последователями», или «леммингами». Причина этого кроется в том, что банкинг стоит на трех китах: надежности, безопасности и доверии. Иными словами, банки по своей природе просто обязаны всячески избегать риска и потому крайне неохотно выступают в роли лидеров и новаторов или демонстрируют предпринимательский дух — все эти качества связаны с риском, а банки существуют, чтобы сводить риск к минимуму, являясь безопасными, устойчивыми и надежными.

Тем не менее в результате подобной позиции банки часто копируют друг у друга различные приемы и методы, представляющие, по их мнению, пользу для других. В этом заключается менталитет «быстрых последователей». Однако поспешное копирование часто бывает слепым. Например, в 1970-х годах британский Midland Bank впервые ввел бесплатные банковские услуги. К тому времени как руководство банка осознало ошибочность предпринятых шагов (поскольку данные услуги не приносили прибыли), все остальные британские банки уже внедрили такие же бесплатные услуги по очевидной для них причине: Midland Bank переманил к себе значительную часть их клиентов. В итоге британские граждане пользуются бесплатным (и ненавистным для всех банков) банковским обслуживанием, за которое ни один банк не осмеливается взимать плату, опасаясь острых языков СМИ.

«Лемминги», следуя друг за другом, упали со скалы все до одного. Теперь британские банки компенсируют бесплатное банковское обслуживание за счет других инструментов вроде высоких штрафных процентных ставок за недозволенное превышение кредита и просрочку платежей.

Не так давно менталитет «леммингов» опять дал о себе знать — в дискуссии о выборе между обслуживанием через филиалы и через Интернет.

Так получилось, что в 1996 году все банкиры решили, что филиалы исчерпали свой потенциал, и потому основные инвестиции были направлены в онлайновое обслуживание, интегрированное с центрами обработки звонков. Последние стали основным контактным узлом, через который осуществлялась отправка электронных писем и мгновенных сообщений, в то время как филиалы чахли и увядали, не получая ни инвестиций, ни поддержки. К 2000 году большинство розничных банков закрывают филиалы, чтобы высвободить средства для своих технологических экспериментов. Затем Интернет взрывается, инвестиции замораживаются и вновь возвращаются в филиалы. «Филиал умер, да здравствует Филиал!»

В середине 2000-х годов на развитие банковских филиалов направляются сотни миллионов долларов. Программы трансформации филиалов предлагают массу наглядных и интересных стимуляторов, таких как детские игровые центры, кофеварки, новые высокотехнологичные базовые системы и широкополосная связь. Проблема в том, что первоначальные выводы банкиров оказались правильными. Филиалы как таковые действительно умирают; их отвергают новые поколения клиентов и не особо жалуют старые. Посещение филиала для большинства клиентов — довольно неприятное занятие. По сути, филиал, который ранее был главным банковским активом, сегодня превратился в пассив. Стоит лишь взглянуть на результаты исследований: к примеру, согласно отчету Ассоциации американских банкиров за 2006 год, клиенты старше 55 лет отдают предпочтение посещению филиалов, люди до 35 лет останавливают свой выбор на интернет-банкинге, а каждый шестой клиент в возрасте от 18 до 35 лет рассматривает филиал как последнюю инстанцию.

Филиалы умирают, хоть их предсмертная агония и длится намного дольше, чем можно было бы ожидать. Я очень удивился, когда заметил, что все розничные банки начали направлять крупные инвестиции на развитие филиалов вскоре после окончания периода шумихи вокруг Интернета. Обычная логика: мол, если непонятное новомодное изобретение не сработало, давайте вернемся к тому, что хорошо знаем и понимаем. Однако Интернет никогда не прекращал своего существования. Шумиха вокруг курсов акций интернет-компаний прекратилась, но развитие интернет-технологий продолжается и набирает обороты.

Изменение политики розничных банков — от филиалов к Интернету и обратно к филиалам — заставляет меня вспомнить личный опыт посещения магазина электротоваров в 2002 году. В одном из известных британских магазинов я хотел приобрести МРЗ-плеер. Продавец сказал мне: «Ах да, эти плееры когда-то присутствовали в нашем ассортименте, но мы перестали их продавать, потому что их не покупали; в конце концов, какой сумасшедший захочет качать музыку из Интернета?» Тогда еще никто не предвидел появления широкополосной связи, и магазин не закупал МРЗ-плееры или плееры iPod. Но уже в 2006 году все магазины электротоваров этой сети были закрыты, а компания вела свою деятельность исключительно через Интернет и центр обработки звонков.

Боюсь, то же самое грозит и филиалам. Знаю, что практически все розничные банки не согласятся со мной, но Web 2.0 победно шествует по нашим улицам, а стоимость YouTube за 18 месяцев с момента запуска сервиса выросла почти до $ 2 млрд. При этом большинство банковских интернет-сайтов предлагают жалкий набор услуг, изобретенных еще в начале 2000-х годов, но банковскими филиалами, переливающимися всеми цветами радуги, так никто и не хочет пользоваться.

Две главы нашей книги, посвященные воздействию веб-технологий на фронт-и бэк-офис розничного банка в настоящее время и в будущем, имеют огромное значение. На мой взгляд, они демонстрируют психологию банкиров, их менталитет «быстрых последователей», или «леммингов»: им свойственно толпой бежать друг за другом и, в случае неудачи, всем вместе падать со скалы. Именно такую картину мы и наблюдаем в настоящий момент: множество банкиров как раз сейчас падают со скалы, не в состоянии разглядеть перспективы Интернета.

Web 2.0 — это сегодняшняя сеть Интернет, суть которой заключается в под-кастинге, блоггинге, организации сообществ, совместной работе и не просто огромном — исчерпывающем ассортименте. На смену контролю над сообществом приходит контроль торгового оборота самим сообществом участников. Вместо одностороннего маркетинга и минимального взаимодействия мы получаем возможность самовыражения, добровольного присоединения к сообществу и активного участия в его жизни.

Итак, пока банкиры возвращаются к своим баранам, решительную победу одерживает компьютерная мышь. И теперь перед розничными банками назревает еще одна реальная проблема: когда они поймут, что такое Web 2.0, и вновь направят инвестиции в мировую коммерческую коммуникационную инфраструктуру, стремясь наверстать упущенное, интернет-технологии уйдут далеко вперед. На подходе Интернет третьего поколения, который я прозвал «веблайф»; он вызовет у банкиров еще большее беспокойство, нежели Web 2.0, потому что потребует полной реконструкции базовых систем розничного банка, бэк-офиса, штата, организационной и операционной структур.

Большие проблемы и важные перемены.

Это не значит, что банки не сумеют справиться. Просто им придется научиться жить в современном мире за пределами привычной комфортной зоны и адаптироваться к ускоренному экономическому циклу.

Часть III. Проблемы платежей

Тем временем на рынке платежных услуг темп изменений тоже ускоряется. Традиционно банки отдавали предпочтение организации платежей по группам изолированных операций: управление денежными средствами, обработка чеков, кредитные карты, расчетно-клиринговая система, казначейские операции, SWIFT, ответственное хранение и т. д. Но сегодня такой подход больше не работает. Почему?

Во-первых, потому что розничные платежи претерпевают стремительные изменения. Расчеты наличными и чеками идут на спад, в то время как предоплаченные, дебетовые и кредитные карты получают все более широкое распространение. Скажем, во Франции чековые операции за период с 1990 по 2005 год сократились с 55 % платежей до 33, а использование пластиковых карт за тот же период возросло с 16 до 30 %. Тем не менее французский банкир, обсуждавший со мной эти цифры, сокрушался по поводу недостаточно быстрого перехода клиентов от традиционных платежных инструментов (наличных денег и чеков) к новым электронным платежам — прямому дебету, денежному переводу и пластиковым картам.

В том-то и заключается основная проблема розничных платежей: главный вопрос на повестке дня — как заставить клиентов перейти к электронным платежам, которые позволяют сократить издержки и потенциально увеличить доход? Но даже если мы добьемся желаемого и клиенты откажутся от своей излюбленной бумаги, перед банками встанут другие проблемы, связанные с новыми технологиями, которые вносят все новые и новые беспощадные изменения в платежные механизмы. Сначала была система интернет-платежей PayPal. Затем появилась онлайновая платежная система Google Checkout. Далее настал черед услуги оплаты через мобильный телефон PayPal Mobile, следом — технологии бесконтактных платежей PayPass, а потом и технологии биометрических платежей Pay-by-Touch. В конечном итоге было разработано бесчисленное множество платежных услуг на основе бесконтактных чипов, микроплатежей, биометрической идентификации и т. д.

Очень скоро платежные механизмы будут интегрированы в чипы всевозможных устройств и даже предметов гардероба, таких как одежда и ювелирные украшения, то есть потребителю для оплаты покупки более не потребуются ни карты, ни наличные деньги — только чип. Но если все дело в чипах, то почему же тогда банки до сих пор так преданны картам? В конце концов, карты занимают много места в бумажнике, особенно если у вас несколько дебетовых и кредитных карт различных организаций. Мой собственный бумажник уже расползается на части от десятка платежных карт и массы членских карточек, карт лояльности от разных фирм и предошгаченных подарочных карт. Я даже приобрел небольшой кожаный портфель формата А4 специально для хранения всех этих карт, хотя и не вполне уверен в безопасности подобного хранилища. Но сегодня все такие карты можно объединить в одном крошечном чипе. Почему же мы этого не делаем? Потому что вложено много денег в устройства считывания информации с карт и в инфраструктуру, и это помешает нам совершить переход к чипам в ближайшем будущем. Технология не испытана, а механизмы защиты и идентификации недостаточно надежны. Как видите, причины банальны. В будущем розничные платежи ожидает радикальная трансформация по мере освоения платежных механизмов на основе микросхем, и об этом мы подробнее поговорим в главах, посвященных платежам.

Во-вторых, оптовые платежи меняются так же быстро, как розничные. В 2004 году мало кто всерьез думал о том, что международные корпорации и казначейские департаменты могут получить прямой электронный доступ к циклу обработки банковских платежей, однако сегодня именно это и происходит. SWIFT — главная межбанковская система передачи информации и совершения платежей, штаб-квартира которой находится в Брюсселе, — гордится тем, что ее директорат санкционировал прямой корпоративный доступ к SWIFTNet — сети, обеспечивающей безопасную и отказоустойчивую обработку международных платежей.

SWIFT находится в собственности и под управлением банковского сообщества, в котором более 7 тыс. членов, причем каждый из них имеет право голоса при принятии решений о будущем самой системы. Стоит отметить, что только один банк проголосовал за получение корпорациями доступа к системе SWIFT при вынесении соответствующего вопроса на повестку дня в первый раз — в 2001 году. В 2006-м «за» проголосовало уже 98,6 % членов. Такой разворот на 180 градусов отражает очевидный факт: сегодня корпоративные клиенты становятся более требовательными, чем когда-либо ранее. Они ждут от своего банка инициативы и быстрой реакции, фокуса на полезных дополнительных услугах для корпоративных клиентов, поддержки полной автоматизации всей цепочки поставок от начала и до конца, а не просто обработки платежей.

Платежи в этом смысле превратились в товар массового потребления, и главной проблемой стала их дифференциация. Поэтому сегодня такие нововведения, как бесконтактные платежи, глобально агрегированное управление денежными средствами, услуги сверки дебиторской задолженности, автоматизация заказов на покупку и выставление электронных счетов-фактур, активно обсуждаются как розничными банками, так и банками, специализирующимися на обслуживании корпоративных клиентов. Впрочем, последние едва ли смогут игнорировать приоритетность именно розничных платежей, поскольку большинство компаний имеют дело с розничными клиентами. По этой причине в процессе внедрения нововведений банки должны помогать корпорациям в их поисках более легких способов расчетов с клиентами; вот почему банки признали, что их новые представления об обработке платежей и выполняемой банками роли должны отражать данный факт.

После отказа от изолированных автономных функций все услуги — управление денежными средствами, обработка чеков, кредитные карты, расчетно-клиринговая система, казначейские операции, SWIFT и ответственное хранение — в большинстве банков объединены в единую категорию под названием «платежи».

Но это не единственный аспект платежной проблемы. Широко обсуждаются вопросы осуществления как крупных, так и мелких платежей, а также срочных и обычных платежей. Немало новых игроков оказывают существенное влияние. Так, например, хорошую встряску задала банкирам система интернет-платежей PayPal, равно как и предложения альтернативной обработки платежей от компании First Data и др.

Наконец, в сфере регулирования банковской отрасли происходит много нового, к примеру — создание единого платежного рынка в Европе и формирование нефтедолларовой зоны Советом по сотрудничеству стран Персидского залива. В обоих случаях правительства создают центры с экономической и валютной интеграцией, способные конкурировать по масштабам и размерам с Америкой и Китаем — двумя доминирующими мировыми экономиками 2000-х годов.

Как противостоять этим экономикам? Путем создания единых международных экономических зон. Однако данный процесс затрагивает не только платежи. Он также касается инвестиций.

Часть IV.

Проблемы инвестиционного банкинга

На инвестиционных рынках происходит крупная реорганизация с целью создания единой торговой среды, которая будет функционировать в режиме 24x7x365. Чтобы успешно конкурировать на данном глобальном пространстве, Европа предпринимает реструктуризацию рынков торговых и инвестиционных инструментов, призванную обеспечить органичную рыночную интеграцию. Директива о рынках финансовых инструментов (MiFID) коренным образом изменит европейский ландшафт, позволив участникам рынка, формирующим котировки ценных бумаг, конкурировать наравне с национальными биржами — еще один поворот на 180 градусов и отказ от прежней политики Европы, нацеленной на концентрацию всей торговли ценными бумагами на национальных биржах. Расчетно-клиринговая система также готовится к большим переменам, поскольку Европейский центральный банк запускает свою собственную клиринговую систему для расчетов между банками на рынке ценных бумаг, которая составит конкуренцию EuroClear, Clearstream и другим европейским игрокам. Тем временем BegNMS в США и единый регулирующий орган сектора ценных бумаг в Канаде доставляют Северной Америке немало хлопот с реформой инвестиционных рынков. Регулирование данной сферы вызывает особую озабоченность. К тому же, по оценкам специалистов, за период с 2007 по 2012 год около 60 тыс. сотрудников компаний с Уолл-стрит станут безработными, по мере того как Европа, и особенно Лондон, завоюет доминирующие позиции на инвестиционных рынках по всему миру. Либерализация китайской экономики и допуск иностранных инвестиций на внутренний рынок приведут к созданию совершенно новых рынков капитала. Азия тоже активно обсуждает возможное воздействие данных рынков.

Все проводимые сегодня законодательные реформы заставляют ведущих финансовых игроков переосмысливать и пересматривать бизнес-процессы, организацию коммерческой деятельности, связи и структуры. В частности, много внимания уделяется технологиям, направленным на сокращение времени ожидания. Это означает, что сегодня любую акцию в любой точке мира можно отследить и купить или продать в любой другой точке мира в течение доли секунды, почти как при внутренней продаже инструмента. Другими словами, скорость совершения торговых операций изменилась радикальным образом: от дней — до минут, секунд и миллисекунд. Удивительная технологическая мощь привела к двум другим крупным изменениям на рынке: во-первых, к новым возможностям установления связи через прямой доступ к рынку (DMA), а во-вторых, к полной реконструкции торговли ценными бумагами с использованием алгоритмических методов.

Появления новых возможностей связи ожидали уже довольно давно; их необходимость была обусловлена как природой глобальной торговли ценными бумагами, так и бурным развитием Интернета. Открытые системы с открытым доступом через Всемирную паутину заставляют компании-покупателей задумываться о пользе компаний-посредников, когда есть возможность прямого доступа к системе торговли. Прямой доступ к рынку через электронные коммуникационные сети (ECN) и многосторонние торговые площадки (MTF) породил совершенно новый бизнес по маршрутизации, выполнению и квитовке торговых приказов, который и привел нас к реалиям мгновенной торговли.

Именно благодаря «гонке технологий» автоматизированная торговля получила такое быстрое и широкое распространение. Автоматизированная, программная, алгоритмическая и электронная торговля — все эти технологии направлены на создание совершенных и полностью прозрачных рынков, где все игроки имеют доступ ко всем ценам на всех биржах мира с немедленным исполнением сделок.

Вот это да! Нечто, совершенно немыслимое еще 10 лет назад, происходит сегодня: зарождается однородная конкурентная среда, двигателем которой выступает микропроцессор Intel. Она еще не сформировалась окончательно, но ждать осталось недолго, и именно поэтому алгоритмическая торговля является решающим фактором.

Алгоритмическая торговля позволяет инвесторам и биржевым маклерам выстраивать чрезвычайно сложные торговые стратегии, охватывающие различные классы активов (финансовые инструменты); к примеру, мы можем сформулировать автоматизированную торговую стратегию следующим образом:

если:

• курс акции А снижается на 0,05 %

• и курс акции Б повышается на 0,1 %,

• при этом колебания курса доллара к евро остаются в пределах 1 %-го коридора за предшествующий 30-минутный период торгов,

тогда:

• купить 10 тыс. акций А,

• при этом продать 1 тыс. акций Б

• и купить в течение трех месяцев опцион на фьючерс по акциям А по цене ниже текущей, опцион на фьючерс по акциям Б по цене выше текущей и трехмесячный форвардный колл-контракт на курс доллара при росте этого курса,

или что-то в этом духе.

А теперь возведите сложность приведенной выше стратегии в п-ю степень, и вы получите представление о тех поразительных изменениях, которые произошли на рынках за последние 10 лет.

Благодаря тому что:

• во-первых, торговля осуществляется с невероятной скоростью, при очень низких издержках и чрезвычайно сложных стратегиях;

• во-вторых, каждую секунду совершается огромное количество мелких сделок;

• в-третьих, весь процесс автоматизирован;

4 в-четвертых, торговля происходит в глобальном масштабе,

мы стали свидетелями бурного развития и распространения двух ключевых нововведений в сфере инвестиционного бизнеса: хедж-фондов и рынков деривативов.

Хедж-фонды используют крайне сложные торговые стратегии на базе технологий глобализации для построения весьма изощренных и замысловатых арбитражных схем. Арбитражные операции аналогичны вышеизложенному примеру алгоритмической торговли, когда изменение одного фактора (цены) дает возможность извлечь выгоду из другого фактора при одновременном хеджировании риска обратного изменения цен. Например, если курс акции А повышается, а курс акции Б снижается, то мы покупаем Б и продаем А, но на всякий случай приобретаем опцион на продажу Б и покупку А. Опционный контракт — элемент фьючерсных и опционных рынков, разросшихся за последнее десятилетие до грандиозных размеров, — представляет собой своеобразную «страховку», а главной и единственной целью хедж-фондов является раскрытие возможностей получения прибыли посредством хеджирования открытых позиций.

В то же время существенно вырос и рынок деривативов, которые представляют собой производные финансовые инструменты. Однако в мои цели не входит подробное рассмотрение хедж-фондов, алгоритмической торговли, деривативов, фьючерсов и опционов; я собираюсь дать вам лишь некоторое представление об инвестиционных рынках, их современном положении и направлениях будущего развития.

Главным итогом является то, что комбинация хедж-фондов и деривативов, в особенности кредитных деривативов, послужила причиной значительной рыночной волатильности, то есть неустойчивости современного мира торговли, обусловленной тем, что хедж-фонды совершают сделки с использованием кредитного плеча, вследствие чего сумма их инвестиций исчисляется триллионами долларов4.

Как видите, инвестиционные рынки приблизительно столь же элементарны, как и хирургия головного мозга, но с небольшой оговоркой: если мы отбросим все сложные термины, то нам не составит труда в них разобраться. Это не означает, что с ними или на них легко работать; просто они доступны для понимания.

Надеюсь, данная книга поможет тем, кто еще не имел дело с инвестиционными рынками, лучше сориентироваться в том, что происходит на их территории в настоящее время.

Современное состояние банковской отрасли

Итак, вот что мы имеем на данный момент. Прямо сейчас, когда вы читаете данную книгу, банковскую отрасль сотрясают сейсмические толчки, а значит, некоторые из рассмотренных в ней тем уже устарели:

• Интернет выйдет на новый этап развития, и Web 2.0 станет достоянием прошлого;

• потребители и банки Китая и Индии изменят ландшафт розничного банкинга;

SWIFT начнет реализацию своей стратегии 2010, в то время как корпорации присоединятся к сети SWIFT, чтобы вывести автоматизацию цепочки поставок на новый уровень;

MiFID нанесет сильный удар по инвестиционным рынкам Европы, а хедж-фонды значительно повысят рыночную волатильность, используя кредитное плечо для реализации еще более сложных автоматизированных торговых стратегий;

• Базельское соглашение II вступит в действие, а в законодательстве, регулировании и государственной политике произойдет еще много изменений, направленных на обеспечение устойчивости банковской системы к угрозам риска, терроризма и мошенничества;

• некоторые банки исчезнут в волне слияний и поглощений, благодаря которым крупные банки станут еще крупнее.

Если что-то и останется стабильным, так это тот факт, что в течение следующих пяти лет банкинг будет модифицироваться быстрее, нежели он изменялся за последние 50 лет: прогрессивная тенденция к изменениям наблюдается на протяжении всего обозначенного периода. Причина подобного ускорения кроется в том, что сегодня банкинг представляет собой бизнес, основанный на технологиях, которые в течение последних 50 лет демонстрировали те же прогрессивные темпы развития.

Первый компьютер был изобретен во время Второй мировой войны. Он назывался ENIAC, и американское правительство спонсировало его разработку с целью составления прогнозов погоды. Первый компьютер работал на транзисторах, представлял собой огромный монолитный блок и размещался в помещении размером с самолетный ангар. Спустя 50 лет вся эта мощь уместилась в портативном компьютере и стала доступна ребенку.

Банковский бизнес всегда легко адаптировался и трансформировался под влиянием новых технологий. Если бы не технологическая революция, ставшая возможной благодаря компьютерам, мы никогда бы не узнали про Visa, MasterCard и SWIFT. Современные мировые банки и рынки не смогли бы функционировать без подобной технологической мощи, а их продукты, услуги и каналы сегодня были бы нерентабельными.

Подобно тому как поклонники компьютеров часто вспоминают закон Мура, согласно которому вычислительная способность компьютеров удваивается каждые 18 месяцев, тогда как затраты сокращаются вдвое, многие утверждают, что возможность передачи данных по сети в настоящее время также удваивается каждые 18 месяцев при сокращении затрат на передачу этих данных вдвое. В результате потребители, корпорации, банки и правительства устанавливают связь, создают сети, заключают сделки и обслуживают друг друга быстрее, чаще и в значительно больших объемах, чем когда-либо раньше. Технологии, с одной стороны, повышают производительность и мощь банковской системы, но с другой — они же представляют собой и главную проблему для банков, конкурирующих в XXI веке.

Примечания

1. Проблемы регулирования более детально рассматриваются в главах 4, 5, 18, 19 и 20.

2. Проблемы, связанные с клиентами, более подробно исследуются в главах 8, 9, 11 и 16.

3. Технологические проблемы более тщательно раскрываются в главах 1, 10, 13, 14, 15, 17, 21 и 22.

4. Согласно исследованиям компании Hedge Fund Research Inc., на конец второго квартала 2006 года хедж-фонды управляли активами на сумму $ 1,225 трлн, что на 19 % выше по сравнению с предыдущим годом и вдвое больше, чем на конец второго квартала 2003 года. Хедж-фонды используют кредитное плечо в торговых операциях, структурированных по типу депозитных соглашений, когда позиция рыночной стоимостью $ 100 млн может открываться при наличии лишь $ 10 млн собственных средств. В результате, стремясь сформировать арбитражные портфели и занять беспроигрышные позиции на мировых рынках, хедж-фонды фактически контролируют десятки триллионов долларов мировой торговли.







Часть I

Глобальные вопросы

Как уже отмечалось в предисловии, сегодня перед банками стоит целый ряд общих проблем. Но первое место при их обсуждении следует отдать глобализации. Глобализация, в основе которой лежат произошедшие в мире за последние два десятилетия изменения в регулировании и технологиях, привела к подъему экономик Китая и Индии: они стали новыми сильными игроками на мировой арене. В свою очередь, Китай и Индия выводят на более высокий уровень развития экономики смежных регионов, которые занимаются производством сопутствующих продуктов и услуг. Например, Россия быстро богатеет за счет поставок нефти и газа новым и старым экономикам, а Бразилия обеспечивает прирост капитала благодаря снабжению сырьевыми материалами производственных гигантов Китая. Для обозначения этих новых экономик — Бразилии, России, Индии и Китая — в последнее время широко используют аббревиатуру БРИК, впервые она была введена в обращение в научно-исследовательском отчете компании Goldman Sachs в 2003 году1. Данный отчет обратил внимание мировой общественности на тот факт, что вслед за появлением миллионов богатеющих потребителей в Европе, Америке, Японии, Австралии и смежных экономиках нас ожидает появление следующего миллиарда богатеющих потребителей в Бразилии, России, Индии и Китае, а также в других развивающихся регионах, включая Африку.Движущие силы глобализации и перспективы новых экономик занимают центральное место в спорах относительно будущего нашего общества и коммерции — именно на них мы сосредоточим свое внимание в первых трех главах данной части.

Глава 1 исследует роль Китая и Индии в мире, и особенно в контексте банкинга. Обе эти экономики, несомненно, окажут сильное влияние на банковский бизнес, будь то покупка банков в Европе и Америке или создание технологий нового поколения.

В главе 2 рассматривается конкретный пример того, какими могут быть последствия глобализации для банков, если они не располагают надежными средствами оперативного контроля. Так, UBS был оштрафован на рекордную сумму в $ 100 млн за снабжение Ирака денежными средствами накануне второй войны в Персидском заливе.

В главе 3 обсуждается исламский банкинг. После атаки Всемирного торгового центра 11 сентября мир узнал о потребностях и крайностях исламского фундаментализма. Банковская отрасль ответила созданием новых финансовых продуктов, совместимых с законами шариата.

В фокусе глав 4 и 5 находится сфера государственного регулирования. Регулирование представляет собой главную движущую силу банковской отрасли, а планы Европы по трансформации банковской системы можно назвать наиболее радикальными. Дело в том, что европейские банки — самые старые банки в мире, поэтому теперь приходится коренным образом менять давно и прочно укоренившиеся правила и заново устанавливать границы конкуренции.

В главе 4 анализируется создавшаяся в результате начавшегося преобразования напряженность в отношениях между политиками и регулирующими органами, с одной стороны, и банками и страховыми компаниями — с другой. Эта напряженность может привести к самым неожиданным переменам в регулировании банковской деятельности в любой части мира.

Глава 5 данной части концентрируется на европейском ландшафте и противоречиях политики в сфере евро. Что случится, если Евросоюз прекратит свое существование, и какими будут последствия текущего европейского плана?

Две последние из вышеперечисленных глав полезно прочитать одновременно с главами 18, 19 и 20, в которых рассматриваются ключевые законодательные изменения в Европе и США, включая Директиву о системе национального рынка, Директиву о рынках финансовых инструментов и Директиву о платежных услугах.

Завершающие главы первой части — 6 и 7 — более подробно останавливаются на грядущих переменах и новых технологиях, на проблемах, общих для всех банков мира, — таких как повышение эффективности процессов или получение реальной отдачи от инвестиций в технологии.

Примечание

1. Global Economics Paper. — № 99; http://www2.goldmansachs.com/insight/re-search/reports/report6.html.



Глава 1

Влияние Индии и Китая на мировой банкинг

Всем нам, читающим газеты и слушающим новости, хорошо известна феноменальная история роста Индии и Китая. Но так ли уж много мы знаем об индийских и китайских банках? Меж тем, окутанные завесой тайны на протяжении долгих десятилетий, эти финансовые тяжеловесы, принадлежащие государству, начинают шевелиться. Чтобы и дальше подпитывать экономический рост, правительства и регулирующие органы этих мощных экономик постепенно снимают цепи со своих финансовых рынков. Какие последствия для иностранных банков повлечет проводимая ими политика и какой должна быть их реакция?

Последние несколько лет все говорят об Индии и Китае, а с недавних пор и о Бразилии и России, как о центрах интенсивного экономического роста. То, что подобные дискуссии стали нормой, не удивляет: ведь эти экономики породят следующий миллиард потребителей с уровнем благосостояния, сопоставимым с таковым у жителей Америки и Европы.

Настоящий интерес к экономикам БРИК — Бразилии, России, Индии и Китая — проснулся после опубликования в октябре 2003 года исследовательского отчета компании Goldman Sachs под названием «Мечты БРИК: путь к 2050 году»1. В данном отчете специалисты Goldman Sachs сделали следующий прогноз: к 2040 году ВВП экономик БРИК превысит ВВП стран «Большой семерки»; на следующие 45 лет страны БРИК станут главным сектором роста со среднегодовым темпом 8 %; к 2050-му в составе «Большой шестерки» останутся лишь США и Япония, а страны БРИК вытеснят из этого списка наиболее влиятельных стран мира Германию, Великобританию, Францию и Италию. Что и говорить, не самые радужные перспективы для Европейского союза.

История развития каждой из экономик уникальна, и в целом характер роста экономик Бразилии и России сильно отличается от Индии и Китая (рис. 1.1). Тем не менее между всеми четырьмя существуют сильные связи, обусловленные глобальной экспансией Китая как главного мирового производителя товаров и Индии как главного мирового


Страна Бразилия Россия Индия Китай США Великобритания
Население 188 078 227 142 893 540 1 095 351 495 1 313 973 713 296 444 215 60 609 153
Трудовые ресурсы, млн 90,41 74,22 446,4 791,4 149,3 30,07
Трудовые ресурсы, % сельское хозяйство промышленность сфера обслуживания 20,0 14,0 66,0 10,3 21,4 68,3 60 17 49 22 29 0,7 22,9 76,4 1.5 19,1 79,5
23
Безработица, % 9,9 7,6 9.4 4,2 (2(1) 5,1 4,7
Коэффициент воспроизводства (дети/женщина) 1,91 1,28 2.73 1,73 2,09 1,66
Рост населения, % 1,04 -0,37 1.38 0.59 0,91 0,28
Средняя вероятная ожидаемая продолжительность жизни 71,97 67,08 64,71 72,58 77,85 78,54
ВВП (паритет покупательной способности), трлн $ 1,556 1,589 3.611 8,850 12,36 1,83
ВВП (валютный курс), 619,7 740,7 714,8 2,225 12,49 2,228
млрд $
Реальные темпы роста ВВП, % 2,4 6,4 7,6 9.9 3,5 1.8
14,4
53,1 32.5 1,9
ВВП по секторам, % 10,0 5 20.6 1 1,1
сельское хозяйство 39,4 50,6 35 60 28,1 51,4 4,6 20,7 78,3 26 72,9
промышленность включая строительство
сфера обслуживания
Инфляция 5,7 11 3,2 2,2
© Bulatro Ltd, www.baiatrnlld.cum

Источник: CIA World Handbook, http://www.cia.gov/cia/publications/factbook/geos/ch.html.

Рисунок 1.1. Экономики б сравнении; вопроизведено с разрешения Finextra

поставщика услуг: именно они обеспечивают стабильную потребность в российской нефти и бразильских природных ресурсах. В итоге растущий спрос на товары из Китая и услуги из Индии поддерживает экономический рост России и Бразилии.

Следует принять во внимание и другие факторы. Согласно таблице, численность населения в Индии и Китае существенно выше, чем в Бразилии и России. При этом значительная часть рабочей силы Индии и Китая все еще занята в сельском хозяйстве, несмотря на лидирующие позиции данных стран в производстве соответственно товаров и услуг, в то время как основная часть рабочей силы Бразилии и России уже занята в сфере обслуживания. Но больше всего впечатляет темп роста ВВП Китая и Индии, который в течение последних 10 лет находился на уровне 7 % в год и выше, причем стабильно. В случае с Россией сохранение подобного темпа роста в долгосрочной перспективе вызывает сомнения в связи со слабым здоровьем населения, подорванным алкоголизмом и наркоманией, а также по причине снижения численности населения, о чем свидетельствует низкий коэффициент его воспроизводства. Не так давно Владимир Путин разработал программу материального стимулирования рождаемости, которая призвана побудить женщин иметь более одного ребенка, однако пока не ясно, насколько успешной окажется такая политика.

По вышеназванным причинам главное внимание мировой общественности приковано к двум странам с наибольшей численностью населения и перспективами устойчивого роста: Индии и Китаю. А одним из крупнейших препятствий, сдерживающих развитие этих двух экономик, являются их банковские и финансовые рынки, а точнее их отсутствие.

Индия: обслужить весь мир

История экономического успеха Индии началась в 1980-х годах, когда правительство страны направило крупные инвестиции на реализацию чрезвычайно важной образовательной программы, нацеленной на технологическую и языковую подготовку кадров. В результате в стране появилось большое количество высококвалифицированных и владеющих английским языком программистов и специалистов служб поддержки для зарубежных компаний. Радует тот факт, что Индия в состоянии поддерживать подобный феноменальный рост за счет молодого, образованного и растущего населения.

Население Индии численностью более одного миллиарда активно пополняется — на каждую женщину здесь приходится 2,73 ребенка (по сравнению с 1,28 в России]. А в течение 2001-2010 годов в индийскую экономику вольются более 130 млн новых работников — это число эквивалентно численности занятых в экономиках Австралии, Канады, Мексики, Польши, Южной Африки и Великобритании вместе взятых2.

Семь из десяти человек находятся в возрасте до 36 лет, при этом их уровень образованности постоянно повышается. Благодаря индийской образовательной программе, реализованной в течение последних 20 лет, в стране около 40 млн дипломированных специалистов, 80 млн людей со средним образованием и почти 150 млн получивших начальное образование. С другой стороны, двое из пяти индийских граждан все еще неграмотны, и каждый третий живет менее чем на доллар в день. Один из приоритетных пунктов на повестке дня правительства страны — достижение стопроцентной грамотности населения.

К слову сказать, все индийские правительства начиная с 1950-х годов последовательно повышали расходы на образование, а с конца 1980-х на те же цели было израсходовано почти 4 % от ВВП. Изменение акцента наглядно демонстрирует тот факт, что неграмотными являются две трети индийских граждан, которым уже исполнилось 50 лет, против лишь четверти граждан из возрастной категории до 18 лет. Поэтому можно смело утверждать, что образовательные реформы Индии и фокусировка на глобальных услугах стали весомым фактором в достижении устойчивого экономического роста.

Нельзя сказать, что Индия для достижения успехов полагается исключительно на услуги — она ежегодно производит пищевых продуктов на $ 70 млрд, что делает эту страну одним из крупнейших производителей продуктов питания в мире после Китая. Но Индия знаменита своими услугами благодаря невероятному успеху отраслей технологического обслуживания и технологий телефонного сервиса через центры обработки звонков, и именно обозначенные отрасли могут сказать «спасибо» образовательным и управленческим реформам 1980-х и 1990-х годов. С позиции сегодняшних дней, эти реформы и инвестиции в технологии и языки кажутся поистине пророческими: уже в 1990-х годах главным двигателем роста экономики страны становится оказание услуг в мировом масштабе через Интернет. Интернет-бум сделал возможным дистанционное обслуживание, которое естественным образом переместилось в Индию из-за более низкой себестоимости. В результате Индия стала мировым центром обслуживания, где сосредоточено три четверти всех поставщиков информационных технологий и множество операционных офисов наиболее известных мировых брендов, включая American Express, Microsoft, General Motors, Sony, Coca-Cola, Philips, Wal-Mart, General Electric, Reebok, Boeing, IBM и т. д.

Рост индийского рынка услуг был особенно заметен в финансовом секторе. По оценкам компании TowerGroup, совокупные расходы мировых финансовых институтов на офшорный аутсорсинг вырастут с около $ 1,5 млрд в 2004 году до почти $ 4 млрд в 2008-м, причем на долю Индии придется около 40 % этих расходов, что составляет почти $ 2 млрд — и это данные лишь по финансовому сектору. Однако Индия обслуживает не только финансовую отрасль; объем ее экспорта услуг в 2004-2005 годах вырос на 71 % и достиг отметки в $ 46 млрд, из которых $ 17,2 млрд приходится на долю программного обеспечения.

Для банковской отрасли это хорошие новости, учитывая, что личный располагаемый доход потребителей за период с 1999 по 2003 год вырос на 42 %, объем выпуска кредитных карт составил 15 млн и четыре из пяти карт были выпущены в процессе выдачи ссуд. Однако есть и плохие новости.

Банковский бизнес Индии: под руководством государственных служащих

В течение рассматриваемого периода банки Индии были довольно хорошо защищены от реформ. Причин тому несколько, но главная из них — беспокойство индийского правительства по поводу иностранной собственности. Хотя государственный контроль внешней торговли и иностранных инвестиций в таких областях, как гражданская авиация, телекоммуникации и строительство, был заметно ослаблен, большинство сфер деятельности все еще облагаются высокими тарифами. Так, в 2004 году для несельскохозяйственных видов деятельности тарифы в среднем составляли 20 %. Кроме того, все еще существуют жесткие ограничения, касающиеся прямых иностранных инвестиций.

С точки зрения банкинга данные ограничения потенциально снижают конкурентоспособность Индии. После национализации 1969 года, призванной сделать банковское обслуживание доступным широким массам, в собственности государства оказалось 80 % банковской системы Индии. А среди банков частного сектора очень мало выдающихся игроков уровня HDFC Bank и ICICI Bank.

Стоит особо отметить тот факт, что центральный банк — Резервный банк Индии [RBI) — активно защищает индийскую банковскую систему от настоящей конкуренции. Например, не так давно RBI предпринял попытку ограничить деятельность нового сервиса интернет-платежей Wallet365.com, аналогичного PayPal и основанного компанией India Times, претворив в жизнь принцип «Знай своего клиента»*. Новые жесткие правила значительно снижают удобство использования услуги, а ведь именно удобство является главной целью предоставления онлайнового кошелька. В дополнение ко всему RBI вынудил нового председателя правления индийского подразделения банка HSBC, Наину Нал Кидваи, выйти из состава совета директоров компании Nestle, поскольку такое положение нарушало жесткие правила корпоративного управления (хотя к высшим банковским служащим в других регионах эти правила почему-то не применялись).

Деятельность BBI создает серьезные препятствия для успешного входа на рынок иностранных банков. Прежде всего, он устанавливает внутренние ограничения, например: банки обязаны направлять 40 % всех ссуд и займов в сельское хозяйство и малый бизнес (так называемые «приоритетные секторы»), а 25 % банковских филиалов размещать в сельской местности и поселках городского типа, то есть в наименее прибыльных районах. Кроме того, RBI определяет максимальный

Другими словами, анать подлинного бенефициара счета, согласно одной из 40 рекомендаций FATF, которых должны придерживаться ее участники для предотвращения отмывания капитала. — Прим. редактора.

размер иностранного участия в банках частного сектора на уровне 5 %, хотя под давлением правительства здесь возможны изменения. Так, в марте 2006 года RBI впервые позволил иностранному финансовому институту Warburg Pincus увеличить свои инвестиции в частный Kotak Mahindra Bank no 10 %.

Если в данной сфере ничего не изменится, то Индию ожидают большие проблемы, поскольку правительство страны хочет открыть финансовые рынки для иностранных инвестиций, чтобы увеличить приток капитала. Представители правительства провели открытое обсуждение финансовых реформ и поставили задачу дальнейшей либерализации к 2009 году. Не так давно было объявлено, что в ходе либерализации иностранные инвестиции в отечественные банки смогут ежегодно увеличиваться на 10 % до максимального уровня 74 %. Намерения правительства объясняются просто: Индия страдает от нехватки капитала и рынков капитала.

Совокупная стоимость финансовых активов Индии, включая банковские депозиты, акции и долговые ценные бумаги, в 2004 году достигла $ 900 млрд. В Китае эта цифра в пять раз больше, и, по прогнозам, стоимость финансовых активов Китая к 2010 году составит $ 9 трлн, в то время как Индии — всего $ 2 трлн.

Главной причиной такого отставания является отсутствие доверия к банкам со стороны индийских граждан. Они привыкли доверять реальным активам, поэтому большая часть сбережений идет на покупку скота, жилья и золота, а не на банковские депозиты и сберегательные счета. Именно поэтому Индийская экономика — крупнейший потребитель золота в мире. В прошлом году индийский народ приобрел золота на $ 10 млрд, что вдвое превышает сумму совокупных иностранных инвестиций в страну, и это при том, что в собственности людей уже находится золото на сумму, составляющую почти половину всех банковских депозитов страны, — $ 200 млрд.

Доверие физическим активам объясняет и тот факт, что только 40 % индийских граждан являются заемщиками или вкладчиками, и в целом, почему Индия считается одной из наиболее слабых наций с точки зрения сферы кредитования. Совокупная ипотечная задолженность Индии в 2002 году составила всего 2 % от ВВП по сравнению с 8 % от ВВП в Китае. Однако в связи с крахом в 2004 году одного из крупнейших частных банков, основанного в 1990-х годах, — Global Trust Bank [GTB) — весьма маловероятно, что индийский народ скоро изменит свои взгляды на стабильность и надежность банков.

Это создает дилемму: с одной стороны, центральный банк «владеет» государственным долгом и поэтому может диктовать политикам путь дальнейшего развития; с другой стороны, правительству необходимо поддерживать экономический рост на уровне 8 % или выше, чтобы история успеха Индии продолжалась и далее. Однако этого невозможно достичь, если рынки всячески контролируются и защищаются от свободной торговли.

Разногласия между центральным банком и правительством, равно как и культурный перекос между индийскими гражданами и банками, должны быть урегулированы: только в этом случае Индия сможет сохранить достигнутый ею темп экономического роста.

Индия:

будущее по-прежнему светлое

Впрочем, Индия может и дальше заниматься внутренними разбирательствами и препирательствами по поводу своей собственной отрасли банковских услуг, потому что ее главное влияние на мировой банкинг будет обусловлено не сегодняшними внутренними проблемами, а ее способностью адаптироваться и разрабатывать новые услуги в будущем.

Как мы уже говорили, на данный момент Индия контролирует три четверти поставок мирового рынка информационных технологий. Индийская Национальная ассоциация компаний-разработчиков программного обеспечения и сервисных компаний (NASSCOM) утверждает, что в Индии находятся 80 из 117 мировых компаний, разрабатывающих программное обеспечение, которое соответствует самым высоким стандартам качества.

Для оценки большинства технологических компаний обычно применяется стандарт, известный как модель зрелости рабочего процесса [СММ]. Данная модель имеет пять уровней; самый высокий из них — пятый — присваивается тем компаниям, которые способны не просто использовать, но еще и оптимизировать стандарты разработки ПО. Три четверти разработчиков программного обеспечения пятого уровня, по СММ, расположены в Индии. В этой же стране сосредоточено большое количество разработчиков ПО для банковской сферы; компаний, предлагающих решения на базе ПО для банковских систем, включая iFlex, Infosys и Temenos; аутсорсинговых и консалтинговых компаний, специализирующихся на банковском обслуживании, таких как Wipro, Tata и Cognizant.

В итоге сектор информационных технологий Индии рос быстрее, чем все остальные, и его совокупный среднегодовой темп роста с 2000 года составил 30 %. Индия гордится тем, что на ее территории трудятся более четверти лучших мировых специалистов по системам информационных технологий.

Может, кому-то приведенная информация покажется неинтересной и прозаичной, ведь все мы прекрасно знаем о невероятных успехах Индии в сфере информационных технологий и их аутсорсинга. Однако мы, не исключено, не вполне четко представляем себе возможные последствия этой бурной экспансии.

Например, в течение последних 15 лет большое количество выпускников высших учебных заведений Индии переехали из Мумбаи, Ченнаи и Дели в Мемфис, Шарлотт и Детройт. По мере того как индийские эмигранты взрослели и набирались опыта, им доверяли все более и более ответственные решения о подборе источников ресурсов и поставщиков бизнес-функций по всему миру. В результате многие из этих специалистов обладают самой высокой квалификацией и знаниями в сфере глобального аутсорсинга и сегодня возвращаются домой, в Мумбаи, Ченнаи и Дели, чтобы использовать свои знания на благо родины. Для большинства из них такой шаг естественен, поскольку уровень доходов и качество жизни в Индии постепенно возрастают и уже вполне соответствуют тем самым потребностям, которые эти специалисты, эмигрировав за границу, надеялись удовлетворить.

В долгосрочной перспективе (лет через 15] результатом данной тенденции окажется ситуация, при которой Индия станет учить весь мир тому, как надо управлять деятельностью компании. Некоторым такое смелое предположение может показаться преувеличением, но в основе нашего вывода лежит аналогичная революция в сфере методов управления, которая произошла в 1950-х годах, когда Япония ошеломила весь мир своей концепцией всеобщего управления качеством [TQM) и организацией производства по принципу «точно вовремя» {JIT). Родоначальником этой революции стал доктор Уильям Эдварде Деминг.

Доктора Деминга пригласили в Японию в конце Второй мировой войны, чтобы консультировать японских лидеров по вопросам реконструкции производственной базы и модернизации методов производства. Доктор Деминг, будучи высококвалифицированным специалистом по статистике, разработал целый ряд новых методов, включая контроль качества и принцип «точно вовремя», известных как «план Деминга из 14 пунктов», благодаря которому в стране за несколько лет было налажено производство высококачественных товаров. План Деминга заложил фундамент экономического успеха Японии, потому что именно в этой стране не только внимательно рассматривали, но и повсеместно внедряли предложенные методы. К 1970-м годам Япония не только производила огромный ассортимент товаров — от видеокамер до автомобилей — самого высокого качества, но еще и несла минимальные расходы на контроль уровня запасов и управление материально-техническим снабжением. Небывалое повышение производительности и эффективности вскоре привело к экономическому буму, который длился 20 лет и сделал Японию второй по величине мировой экономикой после Америки.

Сегодня, по мнению многих, нечто подобное происходит в Индии. Точно так же как доктор Деминг осуществил производственную революцию в Японии, глобальный сорсинг (подбор источников ресурсов и поставщиков бизнес-функций в мировом масштабе) создает управленческую революцию в Индии.

Эта революция проходит в своем развитии несколько этапов (о некоторых из них мы уже говорили выше) и приближается к своему логическому завершению.

Первый этап заключается в культурной революции, произошедшей благодаря государственной политике образовательных реформ в 1980-х годах, призванных помочь Индии стать полноправным участником мировой конкуренции.

На втором этапе происходит глобальная революция, которая позволяет корпорациям перемещать свои операции в любую точку мира с помощью новых технологий. В результате Индия становится главным центром по системным разработкам, обслуживанию и операционной обработке.

На третьем этапе необходимо научиться интегрировать знания и опыт по подбору источников ресурсов и поставщиков бизнес-функций в контексте финансовых операций. В данной сфере можно выделить три четких типа способностей:

1. как подбирать источники — самостоятельное производство (инсор-синг), привлечение внешних ресурсов (аутсорсинг) и совместное производство, — чтобы обеспечить их оптимальную комбинацию;

2. где подбирать источники — на местном, национальном или международном уровне, в оншорной, офшорной или близкой к офшору зоне;

3. когда подбирать источники (такие как операции с клиентами, обработка документации, товарная структура, стратегия, продукт, услуга, канал поставки).

Современные лидеры по подбору источников ресурсов и поставщиков бизнес-функций должны брать на себя ответственность за принятие решений, необходимых в коренной реструктуризации банковских процессов с целью создания полностью интегрированной глобальной структуры. Требуемую комбинацию знаний и умений в данной области часто называют смарт-сорсингом, и сегодня он приобретает критическое значение для деятельности любого банка: как, где и когда подбирать источники ресурсов. А кого сегодня можно считать мировыми экспертами по смарт-сорсингу? В первую очередь, разумеется, индийских специалистов.

Итак, четвертым этапом должно стать использование приобретенного опыта и лидерства для нововведений в банковском менеджменте и руководстве. Именно в обновлении банкинга на основе лидерства в методах поиска и оценки мировых источников ресурсов и заключается потенциал Индии; независимо от внутренней банковской структуры страны, это главный и наиболее вероятный итог ее работы по развитию информационных технологий за следующие 10 лет. Однако если Индия все же решит извлечь выгоду из такого лидерства на своем внутреннем пространстве, используя опыт и знания специалистов, которые вернутся на родину в течение предстоящего десятилетия, то этот опыт поможет индийским банкам оказаться в числе наиболее конкурентоспособных банков в мире.

Стратегия Индии — будь то удержание лидерства внутри страны или экспорт знаний мировым банковским структурам — представляет особый интерес с точки зрения развития финансовых услуг страны в следующем десятилетии.


Подъем Китая

Изучив потенциальные возможности Индии, которые сосредоточены скорее в области технологий смарт-сорсинга, нежели в банковской деятельности, теперь уделим внимание нелегкому пути Китая к процветанию.

Экономический успех Китая стал возможным в первую очередь благодаря политике крупных государственных реформ, проводимой Дэн Сяопином в 1980-х годах. Именно он освободил Китай от централизованного планирования, тотального контроля и непреодолимых барьеров для международной торговли, превратив его в бурно развивающуюся и ориентированную на рынок экономику. Правительство Дэн Сяопина достигло таких успехов за счет либерализации цен, децентрализации налогово-бюджетной политики до уровня местных органов власти, а также предоставления государственным предприятиям права принимать самостоятельные решения.

Реформы Дэн Сяопина были продолжены в 1990-х годах его преемником Цзян Цзэминем, и нынешний китайский президент Ху Цзиньтао в своей недавней речи отдал дань уважения его достижениям, отметив, что «за период с 1978 по 2003 год ВВП Китая вырос с $ 147,3 млрд до более $ 1,4 трлн при среднегодовом темпе роста 9,4 %; совокупный объем внешней торговли увеличился с $ 20,6 млрд до $ 851,2 млрд при среднегодовом темпе роста 16,1 %, а численность бедного населения в сельскохозяйственных районах страны снизилась с 250 млн до около 29 млн»3.

За период с 2003 по 2005 год темп роста китайской экономики достигал 9 % в год, за последние 10 лет она более чем удвоилась в размерах, а объем промышленного производства с 1978 года вырос в девять раз. Опять-таки ключевым аспектом роста Китая стала целевая образовательная политика: в 2005 году высшие учебные заведения Китая подготовили более 800 тыс. научно-технических специалистов — больше, чем в любой другой стране, — а к 2010-му ожидается увеличение этой цифры до миллиона, что превысит общее количество выпускников научно-технических факультетов всех американских, японских, французских, немецких и британских университетов.

Эта тенденция позволит Китаю удерживать лидирующие позиции в мировом товарном производстве и имеет критическое значение для планов будущего роста, поскольку, в отличие от Индии, перед Китаем стоит большая проблема — его население стареет. Как уже упоминалось выше, население Индии растет быстрыми темпами, и около 70 % жителей находятся в возрасте до 36 лет. В Китае же, напротив, численность населения падает. Это обусловлено, главным образом, политикой контроля рождаемости, принятой администрацией Дэн Сяопина в 1979 году: она была призвана помочь справиться с задачей удовлетворения потребностей общества в условиях дефицита ресурсов и поощряла семьи к рождению только одного ребенка. Два десятилетия спустя Китай получил результат такой политики: 300 млн китайцев, которые могли бы быть рождены, не существуют. Для сравнения: индийское общество пополнится 130 млн граждан в течение 2001-2010 годов, в то время как Китай «недополучил» 300 млн.

Вот почему темпы прироста численности населения Китая находятся на мизерном уровне в 0,59 % (в Индии — 1,3 %) и вот почему в Китае, как и в Японии, Европе и других регионах, население стареет наиболее быстрыми темпами. Китаю придется где-то искать рабочую силу, чтобы поддержать свой феноменальный экономический рост. Хотя это будет не так уж и сложно, если верить неофициальным данным о 260 млн безработных китайцев — такова приблизительная численность населения США.

Перед Китаем стоят и другие, еще более важные проблемы, включая загрязнение окружающей среды, энергоснабжение, приватизацию государственных предприятий и восстановление равновесия между бедными сельскохозяйственными западными районами и растущими и богатеющими городами восточной части страны. Все вышеперечисленные проблемы имеют самое непосредственное отношение к банковским структурам Китая или их отсутствию.

Китайский банкинг: проект реконструкции

Многие из проблем, возникающих в процессе реструктуризации банковской отрасли Китая с целью укрепить его статус экономического лидера, связаны с финансовыми системами страны. Например, в настоящее время Китай располагает валютными резервами на сумму почти в триллион долларов, которые ежемесячно увеличиваются более чем на $ 17 млрд. В результате китайский центральный банк — Народный банк Китая — регулярно покупает доллары у коммерческих банков страны и меняет их на облигации в юанях. Когда в руках правительства сосредоточены такие деньги, стоит ли удивляться грандиозным тратам Китая на крупные проекты вроде Цинхай-Тибетской железнодорожной магистрали. Это самая высокая в мире железная дорога, завершающий участок которой до города Лхасы был открыт 2 июля 2006 года и обошелся в $ 4,2 млрд. С 2000 года Китай инвестировал в западные провинции более $ 125 млрд, включая инвестиции в три вызывающих большие разногласия проекта по строительству плотин в горных ущельях. Помимо прочего, запланированы и другие проекты на сумму около $ 21 млрд. Все эти инвестиции направлены на перераспределение богатства между Восточным и Западным Китаем.

Китай купается в избыточной долларовой массе, и с этим надо что-то делать, но перед китайским банкингом стоят и другие, более фундаментальные проблемы. Например, вплоть до 2001 года все китайские банки находились в безраздельной собственности китайского правительства, а их единственная функция заключалась в приеме денежных средств от населения и направлении их на финансирование государственных проектов и предприятий. Поэтому китайские банки весьма смутно представляли себе организацию обслуживания клиентов или приемы управления риском. Посетив любой филиал китайского банка, вы бы увидели длинную очередь клиентов, отнюдь не уверенных в том, что их когда-нибудь обслужат. Процентные ставки по сбережениям за последние десять лет составляли в среднем всего 0,5 %, несмотря на то что китайцы откладывают почти четверть своего заработка.

С другой стороны, политика банковского кредитования, официально принятая Народной партией, была поистине слепой — 95 % корпоративных кредитов приходилось на долю государственных предприятий. Такая политика оказалась губительной для китайских банков, поскольку, по неофициальным оценкам, около 40 % кредитов были безнадежными — самый высокий показатель в регионе. Другими словами, четыре из десяти займов никогда не возвращались. Однако, располагая валютными резервами в размере триллиона долларов, правительство в состоянии оказать помощь любому банку, у которого возникают трудности. И хотя благодаря такой поддержке проблему можно считать решенной, это заставляет серьезно задуматься о будущем Китая.

Во-первых, правительство активно пытается перейти от текущей ситуации, когда большинство работников заняты в государственных предприятиях, к более рентабельной и конкурентоспособной экономике. Некоторые государственные предприятия уже подверглись трансформации, например в автомобильной промышленности, и значительная часть рабочей силы занята на строительно-монтажных работах — за следующие пять лет будет построено 40 аэропортов, 26 подземных железных дорог, 30 атомных электростанций и проложено более 50 тыс. миль автомагистралей.

Тем не менее треть государственных предприятий нежизнеспособны и должны быть закрыты либо проданы. Это означает увольнение 150 млн человек, а выплата связанных с ним компенсаций будет способствовать росту объемов безнадежной задолженности, которая уже составляет почти триллион долларов — столько же, сколько валютные резервы Китая. Еще большую озабоченность вызывает иной факт: если китайские банки начнут вести себя так же, как банки в других странах мира, это может привести к серьезным общественным беспорядкам и дестабилизировать экономику.

Вообще говоря, китайскому правительству уже приходилось вытаскивать свои банки из крупных неприятностей путем рекапитализации их балансов. С конца 1990-х годов правительство Китая добавило к банковским резервам более $ 215 млрд, чтобы удержать их на плаву. Это Означает, что китайские банки для обслуживания взятых у государства займов должны генерировать ежегодно по меньшей мере на $ 25 млрд больше доходов, чем аналогичные банки в других странах мира.

Во-вторых, финансовая сфера Китая не имеет полноценных рынков капитала или коммерческого банкинга. Китайские рынки капитала финансируют исключительно государственные предприятия, причем компании не имеют возможности заимствовать средства на рынках облигаций, а признанные рынки акций отсутствуют. Согласно данным компании McKinsey, Китай только треть своего капитала мобилизует через фондовые рынки, и даже в этом случае половина финансирования направляется на государственные предприятия. Другими словами, ценные бумаги только 17 % коммерческих предприятий торгуются на рынках акций — по сравнению с 60 % в других развивающихся экономиках.

Еще больше впечатляет практически полное отсутствие рынка корпоративных облигаций: его объем составляет всего 13 % от ВВП, по сравнению с более чем половиной на других развивающихся рынках. И эти облигации, опять-таки, финансируют государственные предприятия. А финансирование реального бизнеса осуществляется через типовые займы — 95 % кредитов коммерческих фирм представляют собой банковские ссуды.

В итоге по оценкам специалистов McKinsey, Китай может:

• снизить стоимость капитала на $ 14 млрд в год за счет создания «живого» рынка облигаций;

• сократить затраты на эмиссию акций и торги более чем на $ 1,5 млрд в год, даже при сегодняшних малых объемах, за счет более эффективных рынков ценных бумаг;

• реализовать более $ 320 млрд накоплений в год за счет финансовой реформы, что эквивалентно увеличению ВВП на 17 %.

Все это частично объясняет, почему Китай, в отличие от Индии, вступил на путь радикальных реформ банковской деятельности, в основе которых лежат требования, выдвинутые ВТО в 2001 году.

Китайский банкинг: реформы до 2007 года

Китай присоединился к ВТО в 2001 году, сделав ряд уступок, в том числе и довольно значительных, как, например, открытие китайских банковских рынков для прямой иностранной конкуренции. С 2001 года разрешено увеличивать прямые иностранные инвестиции в национальные банки Китая, а свободная конкуренция наступает в 2007 году. Это существенное отличие от индийских рынков, поскольку Китай после отмены регулирования полностью отпускает бразды правления в сфере финансов, в то время как Индия все еще устанавливает высокие защитные барьеры для иностранной конкуренции.

Первоначально иностранные инвестиции в китайские банки были ограничены 25 %-м потолком, и отдельный инвестор не мог владеть более чем 19,9 %. Постепенно этот барьер будет устранен, и многие компании не упустят возможности отхватить лакомый кусок китайского банкинга, что наглядно демонстрирует таблица 1.1.

Однако, отважившись на такой шаг, компании идут на обдуманный риск. С одной стороны, иностранные инвесторы предвкушают зарождение нового рынка капитала и биржевого рынка акций, который станет третьим крупным деловым центром, сопоставимым с Лондоном в Европе и Нью-Йорком в США. Кроме того, их очень привлекает растущий «класс потребителей», который в 2002 году насчитывал почти

Покупатель


Продавец


Структура сделки, % акций


Xian Citv Commercial Bank
Bank of America (США)

Bank for Nova Scotia (Канада)

Citigroup (США)

Commonwealth Bank (Австралия)

Deutsche Bank (Германия)

Hang Seng Bank (Гонконг)

HSBC (Великобритания)

ING (Нидерланды)

Merrill Lynch (США)

Newbridge Capital, Inc. (США)

Royal Bank of Scotland (Великобритания)

Standard Chartered (Великобритания)



China Construction Bank
9 — с увеличением до 19,9 % через 4 года

5 — с увеличением до 24,9 % через 4 года


Shanghai Pudong Development Bank 5
Jinan City Commercial Bank Соглашение об 11
Huaxia Bank 9,9
Industrial and Commercial Bank of China 15,98
Bank of Communications 19,9
Bank of Beijing 19,9
Huaan Securities Co. 33
Shenzhen Development Bank 17,9
Bank of China 10
19,9
Bohai Bank


© Balatro Ltd, www.balatroItd.com

Таблица 1.1. Прямые иностранные инвестиции в китайские банки (2004-2005 годы); воспроизведено с разрешения Finextra

четверть миллиарда человек, или 19 % населения. Это те потребители, которые раньше не имели возможности инвестировать в иностранные компании, не имели доступа к инвестициям с высокой чистой доходностью и потенциально жаждут банковского обслуживания в европейском и американском стиле.

С другой стороны, китайские банки все еще нестабильны и, как мы уже отметили, не очень сильны в вопросах обслуживания клиентов и управления риском. Если иностранные банки решат участвовать в китайском банкинге, они сознательно пойдут на большой риск, связанный с невозвратными кредитами, выданными государственным предприятиям (другими словами, государству). Начав решительно внедрять методы управления кредитным риском, они:

• прекратят выдавать и обслуживать кредиты государственных предприятий и станут требовать их возврата;

• вероятнее всего, начнут разрабатывать финансовые инструменты, которые уведут инвестиции клиентов из китайских государственных предприятий и направят их в коммерческий банкинг или, еще хуже, в иностранные продукты.

В любом случае Народная партия займется пересмотром процесса реформ и даже — что не исключено — закроет некоторые из этих «совместных предприятий» с участием иностранных игроков. И тогда зарубежные инвесторы могут навеки распрощаться со своими инвестициями.

Однако, по мнению большинства банковских инвесторов, потенциальный выигрыш перевешивает возможные риски, поэтому энергичное возрождение китайского банкинга продолжится. В процессе этого обновления Китай создаст новую форму банкинга и преподаст европейским и американским банкам ряд уроков.

Чему стоит поучиться у китайских банков

Главное, чему европейские и американские банки могут научиться у Китая, — технологиям. Точно так же как Америка была двигателем технологического развития в течение последних 50 лет, Китай намеревается удерживать мировое технологическое лидерство в течение следующих 50 лет. Уже сегодня практически нереально купить электронный продукт без надписи «Сделано в Китае», будь то компьютер Lenovo или телевизор Копка. Но настоящей целью Китая является обладание технологиями следующего поколения, и Народная партия уже направляет крупные инвестиции в новые технологии — от Интернета следующего поколения до мобильных телефонов следующего поколения.

К слову, в 2006 году в Китае было 400 млн владельцев мобильных телефонов и 110 млн интернет-пользователей, из которых более 60 млн имели доступ к широкополосной связи. Поэтому Китай смело — при сильной поддержке со стороны государства — осуществляет коренную трансформацию продуктов и услуг.

Государство активно поддерживает эти изменения еще и потому, что в прошлом столетии научно-технические инновации обошли Китай стороной. В качестве примера можно привести следующий факт: в 1980-х годах, когда закладывался фундамент Интернета, Америка создала сеть и доминировала в системе. Поэтому, по данным Международного союза телекоммуникаций, каждый американец в среднем имеет шесть /Р-адресов, а в Китае 26 пользователей вынуждены делить между собой один IP-адрес. По данной причине Китай вкладывает деньги, и немалые, в технологии. Например, в настоящее время внедряется IPv6 — интернет-протокол версии 6 — новый стандарт Интернета следующего поколения.

Китайское правительство разработало проект, реализация которого пришлась на конец 2002 — август 2003 года, под названием «китайский Интернет следующего поколения», нацеленный на завоевание Китаем лидирующих позиций в данной сфере. Проект получил поддержку Комиссии по национальному развитию и реформам, Министерства науки и техники, Министерства образования и других ведущих министерств, а также инвестиции на сумму более $ 175 млн. Все это позволило Китаю четко осознать значение и возможности IPv6. Помимо прочего, государство оказывает поддержку и предоставляет денежные дотации для проведения экспериментов с новыми технологиями ведущим технологическим компаниям, таким как Huawei — разработчику оборудования для интернет-сетей. Неудивительно, что этот бизнес имеет решающее значение для будущего Китая, если его доля в объеме производства мировой электронной промышленности за период с 2000 по 2003 год увеличилась с 10 до 18 %, совокупный среднегодовой темп роста составил 15,4 %, а стоимость произведенной продукции достигла $ 200 млрд в год. Кроме того, Китай сможет похвастать самой большой в мире численностью населения, имеющего доступ к широкополосной связи: ожидается, что к 2010 году высокоскоростным доступом в Интернет будут пользоваться 140 млн китайцев.

В результате китайские банки пожинают плоды понесенных крупномасштабных затрат. Согласно данным компании TowerGroup Research, за период с 2004 по 2007 год расходы китайских банков на ИТ увеличивались ежегодно на 32 % (с $ 10,1 млрд до $ 23,2 млрд) — быстрее, чем в любой другой стране мира. Эти инвестиции направляются на новые базовые банковские системы и новые технологии, такие как WiMAX (стандарт беспроводной передачи данных следующего поколения), IPv6 и мобильные телекоммуникации четвертого поколения.

Классическим примером демонстрации технологического лидерства можно назвать проводившуюся Chinatrust Commercial Bank [ССВ) раздачу бесплатных часов в стиле Swatch с символикой Кубка мира 2006 года. Акция содействовала популяризации чемпионата мира по футболу в Германии: в обыкновенные наручные часы были встроены бесконтактные кредитные карты системы MasterCard PayPass, и их обладатель мог, прогуливаясь по Пекину, приобрести любой понравившийся ему компакт-диск или DVD, просто проведя часами над считывающим устройством*. Удобно, прогрессивно и намного больше, чем на данный момент могут предложить западноевропейские или американские банки на базе подобных чипов радиочастотной идентификации [RFID]. К разговору об упомянутых часах мы еще вернемся в главе 15, а также предоставим желающим возможность рассмотреть это чудо техники (см. рис. 15.2).

Итак, для Китая главный фактор успеха в будущем — это технологии. Если Америка в XX веке была синонимом компьютеризации и инноваций, Китай в XXI веке станет технологическим лидером.

Идея о выпуске часов, с помощью которых можно расплатиться за покупку, принадлежит1 компании MasterCard. В разработке изобретения, получившего название SmartTransaction Watch, принимали участие: крупнейший эмитент кредитных карт на Тайване банка Chinatrust Commercial Bank, австрийская часовая фирма LAKS и компания On Track Innovations, специализирующаяся на бесконтактных технологиях. — Прим. редактора.

В 1990-х годах с подъемом Intel и Microsoft пришлось потесниться Wang, Data General, Prime, Digital и всем остальным компьютерным компаниям Восточного побережья — сейчас, в 2000-х годах, новые китайские гиганты Lenovo и Huawei бросают вызов Dell, Intel, HP и др. Поэтому всем банкирам, желающим увидеть следующее поколение технологий, каналов и инноваций, стоит обратить свои взоры в сторону Китая.

Заключение:

Китай и Индия — два «тигра»,

которых нельзя игнорировать

В данной главе мы подробно рассмотрели экономики двух стран — Китая и Индии, — сопоставляя их и выявляя отличия. С точки зрения банкинга, обе страны, бывшие до недавнего времени полностью закрытыми для участия иностранных банков, сегодня предоставляют многообещающие возможности.

Ни Китай, ни Индия не могут похвастать развитыми рынками капитала и коммерческим банкингом; банковское кредитование физических лиц, сберегательная и депозитная сферы также относительно не тронуты. Однако очевидны и существенные различия между странами.

Банковские системы Индии более космополитичны и предлагают определенные возможности для коммерческого кредитования и торговли ценными бумагами. Такие предпосылки сумели бы обеспечить стране преимущество на международной арене, если бы не беспокойство центрального банка Индии по поводу неспособности всех остальных индийских банков к нормальной конкуренции в случае открытия рынков для иностранных игроков. В результате процесс реформ в Индии протекает очень медленно.

Китай же в связи с вступлением в ВТО был вынужден внедрять изменения более быстрыми темпами. Поэтому банковские рынки Китая претерпевают кардинальные изменения в сфере инвестиций и иностранного участия. Следовательно, в ближайшем будущем имеет смысл присматриваться в первую очередь к Китаю.

В долгосрочном плане ситуация изменится.

В перспективе Китай будет учить американские и европейские банки тому, как следует использовать технологии, но китайские рынки будут постепенно слабеть и истощаться по мере старения населения страны. В Индии же, напротив, семь из десяти человек находятся в возрасте до 36 лет. А значит, пока Китай будет знакомить весь мир с технологиями следующих поколений, Индия станет главным поставщиком менеджеров следующих поколений.

Настоящая книга называется «Будущее банкинга. Мировые тенденции и новые технологии в отрасли», и у вас может возникнуть закономерный вопрос о том, каким окажется это будущее. Что ж, к 2020 году, согласно полушутливым прогнозам некоторых специалистов, Лондон станет главным аутсорсинговым центром торговых операций для индийских банков, а Нью-Йорк займется поставкой офшорных расчетно-клиринговых систем для Пекина.

Кто знает, возможно, именно так все и будет.

Примечания

1. Global Economics Paper. — № 99; http://www2.goldmansachs.com/iusight/re-searchlreportslreport6.html.

2. Великобритания (30 млн), Мексика (43 млн), Канада (16 млн), Австралия (10 млн), Южная Африка (15 млн) и Польша (17 млн).

3. Речь Ху Цзиньтао перед бразильским парламентом 13 ноября 2004 года, ссылка: http://www.fmprc.gov.cn/eng/wjdt/zyjh/tl70363.htm.




















Глава 2

Дорога из Багдада в Цюрих

В 2 004 году правление Федеральной резервной системы (ФРС) США оштрафовало банк UBS на $ 100 млн за финансовые нарушения — это второй по величине штраф из всех, назначенных ФРС. Причиной применения такой санкции послужили нарушения правил валютообменных операций: как оказалось, банк UBS продавал американские доллары странам, которые находились в черном списке Америки. Скажете, звучит вполне невинно? Однако толчком для начала расследования послужило обнаружение американскими вооруженными силами в ходе операции по свержению режима Саддама Хусейна 650 млн свежеотпечатанных американских долларов в небольшом здании в Багдаде.

В настоящей главе мы обсудим некоторые проблемы, связанные to штрафами, а также более широкие вопросы соответствия предъявляемым требованиям и соблюдения различных национальных, международных и глобальных норм. В дополнение мы уделим внимание технологиям, которые помогут избежать возникновения подобных проблем в будущем.

Возможно, американцы не нашли в Ираке оружия массового уничтожения, но зато сделали много других интересных находок. В частности, они обнаружили много денег. Американских денег. В апреле 2003 года через дыру в стене небольшого здания в Багдаде американцы увидели большое количество металлических коробок, доверху забитых новенькими хрустящими долларовыми банкнотами. К вечеру им посчастливилось обнаружить еще 164 такие коробки на общую сумму в $ 650 млн. По крайней мере, именно такая цифра была озвучена, хотя на самом деле она могла быть значительно большей. Судя по всему, найденные банкноты служили валютным резервом Центрального банка Ирака; серийные номера на большей части банкнот шли по порядку. Но прежде всего американцев волновал вопрос о том, как эти деньги могли туда попасть в условиях жестких торговых санкций, применявшихся к Ираку в течение свыше десяти лет.

Американские власти немедленно начали расследование, и круг подозреваемых довольно быстро сузился. В конце концов, не так много организаций реализуют доллары в мировом масштабе, и все они называются банками. Крупные американские банки, занимающиеся распространением свежеотпечатанных долларов за рубеж, не продавали валюту непосредственно Ираку, за исключением UBS, торговавшего валютой с бывшей Югославией, Кубой, Ливией и Ираном — странами, к которым применялись санкции и которые, в свою очередь, совершали дальнейшие операции с валютой. Поскольку для неамериканского банка торговля американской валютой с вышеназванными странами, даже несмотря на санкции, не является преступлением, работники UBS и занимались этим бизнесом с середины 1990-х годов. И чтобы окончательно прояснить ситуацию, уточним: по результатам расследования в отношении UBS никто никакого уголовного дела не возбуждал, а изрядный штраф был назначен главным образом для демонстрации недовольства ФРС действиями банка.

UBS также провел тщательный внутренний аудит и большую часть прегрешений приписал немногочисленной группе работников, которых уволили или попросили подыскать другое место.

На этом все и закончилось, подумаете вы. Но давайте не будем торопиться.

Во-первых, рассмотренный нами случай относится к числу наглядных примеров недостаточного регулирования и неудовлетворительного аудита. Многие американские консультанты по политическим вопросам считают сумму назначенного штрафа слишком низкой и поговаривают о неспособности ФРС выполнять свою работу на должном уровне. Участились и разговоры о внезапных проверках и непосредственном контроле банковских бэк-офисов инспекторами ФРС. Сама же ФРС всячески демонстрирует свои острые зубы, стремясь обуздать и усмирить банковское сообщество.

Во-вторых, это еще один случай операционного риска, вызванного вмешательством человека в процесс.

В качестве примера можно вспомнить историю банка Barings Bank, причиной банкротства которого тоже послужил операционный риск. Ник Лисон разрушил систему, управляя сразу и фронт-, и бэк-офисами, что позволяло ему одновременно и заключать сделки, и обрабатывать приказы клиентов. Другими словами, в результате он мог принимать приказы клиентов, передавать приказы самому себе, обрабатывать приказы, платить самому себе комиссионные и показывать несуществующую прибыль, причем так, что никто ничего не замечал и ни о чем не догадывался... пока все это не обернулось против него самого.

В случае же с UBS работники банка просто занимались своим делом, и никому даже в голову не пришло, что торговля валютой с теми злополучными странами может не понравиться американским властям. Подумаешь, какая мелочь (которая, впрочем, вылилась в $ 100 млн штрафа)! И все же это очередной случай операционного риска, обусловленного человеческим фактором.

Теперь регулирующие органы все жестче наказывают банки за финансовые нарушения, а законодатели все туже затягивают петлю на их шее.

Что касается наказаний за финансовые нарушения, то для получения полного представления о масштабах обсуждаемой проблемы достаточно взглянуть на сумму штрафов, выписанных за год главными надзорными органами, такими как Комиссия по ценным бумагам и биржам [SEC] в США и Управление по финансовому регулированию и надзору [FSA] в Великобритании. Комиссия по ценным бумагам и биржам за первые шесть месяцев 2004 года оштрафовала американские финансовые компании более чем на $ 4,5 млрд — это больше, чем за весь 2003 год, и не идет ни в какое сравнение с жалкими $ 332 млн в 2001-м. Общая сумма штрафов Управления по финансовому регулированию и надзору в 2004 году тоже увеличилась вдвое.

Тем временем мы наблюдаем ужесточение базового законодательства, происходящее под влиянием требований: Базельского соглашения II к отчетности о рисках, закона Сарбейнса - Оксли к бухгалтерской отчетности и аудиту и «Патриотического акта»* к борьбе с мошенничеством и отмыванием денег. Последние два нормативных акта действуют только на территории США, однако не стоит сбрасывать их со счетов: Европа и другие регионы очень быстро наверстывают упущенное. Например, закон Сарбейнса - Оксли послужил прототипом для «Отчета Хиггса» и «Билля о компаниях» в Великобритании, комитета Norby в Дании, «Отчета Алдама» в Испании, «Кодекса Кромме» в Германии. Список можно продолжить.

После такого коктейля из законодательных и регулирующих «пинков», направленных на снижение операционного риска, и такой оглушительной стрельбы из пушек по воробьям некоторые банки находятся в реальной опасности полного нокаута. Их могут спасти только быстрые и решительные действия. Но какие именно?

Пожалуй, ответ таков: многократное резервное копирование и тотальная регистрация всех операций. Банки должны доказать соблюдение всех требований и продемонстрировать строгий аудиторский контроль на каждом этапе процесса; им придется заделать все щели и трещины, чтобы гарантировать отсутствие поломок, разрывов и утечек. Человеческие компромиссы и субъективные решения должны быть записаны, проверены и проконтролированы таким образом, чтобы любой представитель банка мог положа руку на сердце уверенно заявить о соблюдении всех банковских операционных процедур и правил. В противном случае банку не стоит рассчитывать на поблажку, особенно в случае выявления нарушений.

Главная опасность заключается в том, что многие компании просто не располагают технологической инфраструктурой, необходимой для обеспечения точного и прозрачного соблюдения всех правил и норм. Как, например, отследить все операции по обмену валюты между странами, если работники банка не регистрируют их в электронном виде? Ответ: ни одна операция по обмену валюты не должна совершаться,

* Сокращенное название закона «Об объединении и усилении Америки путем создания инструментов, требуемых для пресечения террористических действий и противодействия им», принятого Конгрессом США и подписанного президентом Бушем в октябре 2001 года. — Прим. редактора.

если она не зарегистрирована в электронном виде и не авторизована. Звучит просто, но на практике все гораздо сложнее.

Давайте рассмотрим другой пример. Из всех электронных писем, мгновенных сообщений, текстовых сообщений, звонков по стационарной телефонной сети и мобильным телефонам, которые каждый день исходят от сотен и тысяч сотрудников вашего банка, сколько сохраняются в виде резервных копий и регистрируются вашими системами? А сколько должны? Если вас завтра попросят найти и воспроизвести телефонный звонок, сделанный Джоном Доу в 13:15, вкупе с последовавшим затем обменом мгновенными сообщениями в 13:28, сможете ли вы это сделать? Насколько быстро и точно?

На самом деле все именно к этому и сводится — к мгновенному поиску по первому требованию любой информации, переданной представителями банка любой другой стороне и наоборот. Сегодня, в мире преувеличенных опасений, чрезмерного регулирования и возрастающего количества каналов связи, это задача номер один для банков. В конце концов, если вы не управляете своими процессами, не контролируете передачу информации, не соблюдаете на каждом шагу все местные, национальные и международные правила, можете ли вы быть уверенными в своей способности вести бизнес? Выход — создавать множественные резервные копии и регистрировать каждую операцию. Вот почему компания JPMorgan Chase ежедневно создает резервные копии и регистрирует более одного терабайта переданной и полученной информации.

Прямым следствием вышеозначенной проблемы является то, что если вы не управляете всеми этими процессами на микроуровне с резервным копированием и регистрацией каждого шага своей деятельности, то рано или поздно вас поймают. К слову, правило 17а-4 Комиссии по ценным бумагам и биржам и правило № 3110 Национальной ассоциации дилеров по ценным бумагам [NASD] гласят: брокеры/дилеры й члены фондовой биржи «должны хранить все электронные сообщения, имеющие отношение к бизнесу компании, в нестираемом и неуда-ляемом формате в течение трех лет, причем два года из предписанных трех — в легкодоступном месте». «Легкодоступное место» означает, что вы должны найти и предоставить любое электронное сообщение в течение 24 часов. Вот и еще одна причина, способная побудить вас начать контролировать, регистрировать и помещать на хранение все подряд, создавая резервные копии.

С учетом всех перечисленных факторов — необходимости отслеживания валютных операций, множества возможностей для ошибки, связанной с человеческим фактором, операционного риска, боязни терроризма, угрозы регулирования и руки законодательства — заявление о том, что вы забыли об управлении тем или иным процессом, едва ли послужит оправданием.


















Глава 3

Подъем в исламском банкинге

После атаки террористов 11 сентября многое изменилось во взглядах и отношении банковской отрасли к потребностям мусульманской общины. С одной стороны, США разработали законодательную базу для регулирования денежных переводов, осуществляемых через систему «хавала», между американскими иммигрантами и их семьями в Азии и на Ближнем Востоке. С другой стороны, британское правительство выступило в поддержку открытия первого в Европе банка, полностью соответствующего требованиям исламской культуры, с местным мандатом.

Итак, какие последствия для банкинга имеет ислам и каким образом банки используют новые возможности?

Прежде чем говорить о последствиях, стоит уделить внимание механизму работы рынков, которые мы собираемся обсудить.

Во-первых, большую роль на этих рынках играет «хавала» — древний, основанный на доверии к традиционным способам ведения дел способ перевода денег между людьми в Азии, который в современных условиях позволяет переводить деньги за рубеж, не требуя сложных платежной инфраструктуры и операционных процедур. Что касается США, то здесь «хавала» используется главным образом для денежных переводов между американскими иммигрантами и их семьями в Индии, Пакистане, Азии и на Ближнем Востоке.

Данная схема работает следующим образом: вы идете к своему местному денежному брокеру — хаваладару — в Нью-Йорке, Майами или другом городе, где вы живете, и просите его перевести деньги вашей семье за рубеж. Хаваладар — это чаще всего друг или знакомый, у которого в США есть основное место работы, а сделки «хавала» он осуществляет в качестве побочного бизнеса. Он назовет вам курс обмена валюты и размер вознаграждения. Предложенные им условия всегда намного более конкурентоспособны, нежели в обычном банке. (Кстати, затем вы можете узнать расценки и у других посредников, чтобы выбрать наиболее выгодное предложение.) Далее вы вручаете ему деньги, а он звонит своему знакомому в город, куда вы хотите эти деньги перевести. Второй посредник выплачивает вашим родственникам деньги в местной валюте и регистрирует выплаченную сумму у себя на «счете». В будущем при личной встрече обоих посредников зафиксированные таким образом расчеты урегулируются. Вся система, работающая уже многие столетия, построена на доверии и ведении счетов.

Во-вторых, в западном мире наблюдается рост исламского банкинга. Своими корнями он уходит в историю египетского сберегательного банка Mit Ghamr Saving Bank, который впервые сформулировал принципы исламского банкинга в начале 1960-х годов. Однако набирать обороты он начал лишь в 1970-е, когда банки в Джидде, Объединенных Арабских Эмиратах и Бахрейне всерьез занялись торговлей исламскими финансовыми инструментами. Сегодня более 75 стран мира располагают исламскими банками, а вся отрасль оценивается суммой свыше $ 320 млрд с ежегодным темпом роста более 15 %. Поэтому многие западные банки начали рассматривать данную сферу как перспективную.

Главной особенностью исламского банкинга является запрет на применение большинства западных финансовых инструментов, связанных с процентным доходом, таких как ипотека, кредитные карты, кредитные и сберегательные счета. Проценты, или «риба» (то же, что ростовщичество в христианстве и католицизме), считаются злом и, согласно Корану, категорически запрещены. Поэтому в исламском банкинге для финансирования покупки машины или жилья используются иные способы, основанные преимущественно на контрактах «мурабаха»: банк покупает товар, например автомобиль, в интересах клиента и затем продает его клиенту с надбавкой к цене и с отсрочкой платежа. Аналогичную схему покупки автомобиля вам предложат в вашем местном автосалоне, за тем лишь исключением, что «мурабаха» принципиально исключает любые процентные платежи.

Приведенный в данной главе краткий экскурс поможет нам лучше понять причины растущего интереса к данной сфере финансовых услуг. С одной стороны, после 11 сентября американские власти принимают решение положить конец системе «хавала»; главный мотив — проблемы финансирования Аль-Каиды и отмывания денег. С другой стороны, британское правительство склоняется к изменению банковского законодательства с целью открытия первого официального исламского банка в Европе — Исламского банка Великобритании.

Американские власти решили покончить с сетью «хавала» из-за ее анонимности. Фактически деньги в их физической форме никаких границ не пересекают, все делается через контакты и связи. В итоге такая система позволяет финансировать как законные, так и противозаконные виды деятельности, что, собственно, вкупе с анонимностью системы и привлекло пристальное внимание правительства США. К примеру, пересылка денег по всему миру из богатых стран в бедные в 2003 году составила более $ 100 млрд и основным способом ее оказалась именно сеть «хавала». Даже если на финансирование террористической деятельности была направлена лишь незначительная часть от указанной суммы, этого уже более чем достаточно. Чтобы продемонстрировать размер рынка денежных переводов в США посредством «хавала», приведем лишь одну цифру: по оценкам американской таможенной службы только в 2002 году из Мичигана в Йемен было переведено более $ 50 млн.

В итоге американский «Патриотический акт», принятый в октябре 2001 года, предоставил ФБР и другим агентствам более широкие полномочия. В частности, согласно данному законодательному акту, если компания, предоставляющая услуги по денежным переводам, не зарегистрирована в подразделении Казначейства США под названием «Сеть по предотвращению финансовых преступлений» (FinCEN), то это считается преступлением. В результате над деятельностью сети «хавала», на которую до 11 сентября смотрели сквозь пальцы, установлен жесткий контроль. Тем временем британское правительство полно решимости в корне изменить подход к исламскому банкингу на территории Великобритании, потому что 2 млн мусульман-граждан Соединенного Королевства не имеют возможности соблюдать религиозные каноны при осуществлении банковских операций. Британским мусульманам приходилось использовать либо обычные банковские финансовые продукты и услуги, предусматривающие начисление процентов, либо исламские банковские услуги, но не вполне соответствующие религиозным законам шариата. Кроме того, отсутствие четких принципов исламского банкинга означало, что мусульманские общины облагались более высокими налогами. Например, при покупке автомобиля они вынуждены платить налоги дважды: один раз при покупке машины агентом по контракту «мурабаха», второй — когда агент согласно этому контракту передает машину в собственность клиента. С точки зрения правительства, автомобиль продается дважды — сначала агенту, а затем клиенту, — и потому в данном случае предусматривается двойное налогообложение. Возможно, речь идет о незначительных суммах в случае небольшого займа, однако при покупке автомобиля или дома платить такие высокие налоги едва ли разумно.

Законодатели сумели лучше понять потребности британских мусульман и поэтому решили внести изменения в законодательство Великобритании, чтобы сделать возможным использование в финансовой системе страны банковских продуктов и услуг, полностью совместимых с мусульманской религией. Изменениям подверглись законодательные акты, правила налогообложения и нормативные акты, регулирующие деятельность банков, а результатом стало открытие Исламского банка Великобритании в 2004 году.

Итак, две системы — официальная система исламского банкинга и неофициальная сеть «хавала» — функционируют параллельно друг другу, чтобы обеспечить свободное движение денежных средств между мировыми мусульманскими сообществами. Что же дальше?

Интересно отметить, что сейчас мы наблюдаем вторжение западных поставщиков на исламские финансовые рынки. Благодаря более глубокому пониманию потребностей данной группы населения, а также особенностей движения денежных потоков между западными и исламскими финансовыми центрами, в настоящее время целый ряд банков и компаний предлагают исламский банкинг и операции наподобие «хавала». К примеру, если вы напечатаете слово «хавала» в поисковой системе Google, то увидите рекламную ссылку на услуги Western Union по переводу денег. К тому же после открытия Исламского банка Великобритании другой старинный британский банк — Lloyds TSB — начал в своих филиалах предлагать услуги ипотечного кредитования, соответствующие требованиям шариата... потому что теперь это можно делать. Законы были изменены, чтобы банкам было легче следовать за лидерами на рынке. В результате продукты исламского банкинга открывают новые сферы деятельности и позволяют значительно увеличить долю рынка за счет удовлетворения потребностей национального меньшинства, численность которого достигает 5 % британских граждан.

Вполне вероятно, что количество новых предложений будет расти. В конце концов, немногие банки могут позволить себе игнорировать перспективный и при этом недостаточно обслуживаемый рынок. Речь идет об отрасли с активами на сумму более $ 230 млрд и годовым темпом роста 15 %. Население, не получающее адекватного обслуживания, представляет собой вторую по величине религиозную группу и проживает на большей части Европы и США. По оценкам специалистов, численность мусульман в Северной Америке составляет около 10 млн человек. Вывод очевиден: банкам и компаниям-системным интеграторам следует уделить внимание данному сектору.

В заключение подведем краткий итог сказанному. В результате атаки 11 сентября и последующих действий было достигнуто более глубокое понимание нужд, законов и религии мусульман, что открывает все новые возможности перед многими западными финансовыми институтами по мере изучения ими происходящих перемен и адаптации к финансовым запросам мусульманских общин в странах Запада. Интерес Запада к исламскому банкингу как к растущему рынку — совершенно новое явление, которому, тем не менее, в течение следующего десятилетия суждено сыграть заметную роль на этом рынке.








































Глава 4

Банкиры против органов регулирования: когда два племени идут на войну

В Великобритании наблюдается поголовно растущая одержимость — все лезут из кожи вон, стремясь к более быстрым платежам, исполнению сделок на лучших условиях, предоставлению дополнительных выгод клиенту и оказанию комплексных услуг. Немалую роль в этом играют изменения законодательства в Европе, которая уже сходит с ума от Директивы о рынках финансовых инструментов [MiFID], Директивы по платежеспособности II, Директивы о платежных услугах и Плана действий в сфере финансовых услуг [FSAP].

В США ситуация ничем не лучше: Правила RegNMS, Правила идентификации Федерального совета по надзору за финансовыми учреждениями [FFIEC), Правило 22с-2, Правило ЗОН Национальной ассоциации дилеров по ценным бумагам [NASD], Постановления Майкла Чертоффа по национальной безопасности, Постановление о готовности к стихийным бедствиям, Закон о тайне банковских операций и т. д.

Тем временем все активнее циркулируют слухи о том, что Совет по сотрудничеству стран Персидского залива разрабатывает собственный План действий в сфере финансовых услуг для всех ближневосточных стран-производителей нефти, чтобы конкурировать с евро и долларом. Китай к 2007 году отменяет государственное регулирование в соответствии с требованиями Всемирной торговой организации. Индия объявила о сокращении объема вмешательства государства в экономику к 2009 году.

И самое главное — Базельское соглашение II, затрагивающее деятельность банков по всему миру. Причем все эти изменения должны быть завершены ориентировочно к 2010 году.

Мы сошли с ума?

О каждом из вышеназванных нормативных документов можно было бы говорить бесконечно долго и нудно, но не хотелось бы, чтобы читатель заскучал. А затронута эта тема из-за полемики, произошедшей между Европейской комиссией и банковско-страховым сообществом.

Полемика развернулась вокруг вопроса «А нужен ли нам общеевропейский орган регулирования?», и участвовали в ней значимые фигуры.

В углу финансового сектора расположились Рольф Бройер, бывший председатель правления Deutsche Bank, и Анри де Кастри, генеральный директор и председатель правления АХА Group.

В углу политического сектора разместились Александр Шоб, который недавно покинул ряды сторонников Чарли Маккриви и грандиозного плана Европейской комиссии, касающегося европейского финансового регламента, и Иеке ван ден Бург — член Европейского парламента. Со стороны органов регулирования присутствовал Фа-брис Демариньи — генеральный секретарь Комитета европейских органов регулирования рынка ценных бумаг [CESR), являвшегося составителем Директивы о рынках финансовых инструментов [MiFID].

В роли рефери выступал вице-председатель компании Goldman Sachs International Антонио Борхес.

То, что произошло впоследствии, иначе как дракой между финансистами и политиками не назовешь. Развернувшееся действо напоминало боксерский поединок из клипа 1980-х годов группы Frankie Goes to Hollywood к их песне Two Tribes, где хор поет: «Когда два племени идут на войну, выиграть можно только очко». И эти ребята действительно пытались заработать себе побольше очков.

Первый раунд

Матч начался с попытки Рольфа Бройера из Deutsche Bank ответить на вопрос «А нужен ли нам общеевропейский орган регулирования?». Сказал он нечто в следующем духе:

Что касается контроля финансовых рынков, то здесь существуют три проблемы: результативность, эффективность и подотчетность. Результативность контроля над финансовыми рынками зависит от того, на каком уровне принимаются ключевые решения на групповом или на уровне филиала; разумеется, лучше учитывать ситуацию в пределах всей группы, чем в национальном масштабе. Эффективность контроля важна по той причине, что здесь требуются высокообразованные трудовые ресурсы дефицитные и дорогостоящие. Дублирование ресурсов непозволительная роскошь, которая к тому же мешает созданию однородной конкурентной среды, поскольку способна исказить условия конкуренции, а излишнее бремя контроля порождает ненужные расходы. Структура подотчетности также неясна.

Что ж, вполне логично, поэтому команда финансистов получает очко: банкиры — 1, политики — 0.

Затем Бройер наносит еще один сильный удар в живот:

В ближайшем будущем для таких компаний, какАВЫАМВО, BNP и Deutsche, необходимо создать основной орган надзора. У каждого из них в стране должен быть только один координатор по всем операциям на всей территории Европы. Для тех банков, которые в своей деятельности не выходят за пределы своей страны, в роли координатора может выступать национальный регулирующий орган. В долгосрочной перспективе надзор на территории Евросоюза должен быть прозрачным, стабильным и согласованным. В результате надлежит создать общеевропейскую сеть органов надзора наподобие Европейской системы центральных банков, другими словами европейское Управление по финансовому регулированию и надзору (аналог британского FSA). Этот орган будет разрешать конфликты в сфере регулирования на национальном уровне и устанавливать единые, общие для всех государств-членов Евросоюза правила, а национальные регулирующие органы займутся контролем только национальных банков на основе установленных правил.

Еще одно хорошее предложение: банкиры — 2 очка, политики — 0.

Конец первого раунда

Для начала банкиры привели неплохой аргумент, который заставил вспомнить о Комитете европейских органов регулирования рынка ценных бумаг (и о Фабрисе Демариньи, оказавшимся, видимо, зачинщиком разгоревшегося спора о необходимости общеевропейского органа надзора.

Масла в огонь подлила разработанная Комитетом европейских органов регулирования рынка ценных бумаг Директива о рынках финансовых инструментов [MiFID], которая произвела эффект разорвавшейся атомной бомбы (см. главу 20 «Европейские рынки ценных бумаг — успех или неудача?»). Целью этой директивы является повышение конкурентоспособности европейских предторговых операций до уровня Америки за счет внедрения правила наилучшего исполнения (согласно которому брокер обязан исполнить приказ клиента по самым выгодным для клиента ценам) и прозрачности цен. Единственной проблемой является то, что каждое из государств-членов Евросоюза применяет MiFID по своему собственному усмотрению.

Один банкир недавно сказал следующее:

Я пришел в Комитет европейских органов регулирования рынка ценных бумаг и попросил разъяснить значение выражения «способствует консолидации» такая формулировка присутствует в MiFID, а в ответ услышал: «Об этом известно Вашему компетентному органу». Я поинтересовался, какой именно орган является в данном случае «компетентным» национальный орган регулирования, орган регулирования страны, в которой расположена компания, или орган, регулирующий рынок, на котором консолидируемые акции наиболее ликвидны. Ответ оказался стандартным для политиков мой вопрос был просто проигнорирован.

Что касается заданного вопроса, то можно было бы, наверное, ответить что-нибудь вроде «не понимаю, что означает ваш вопрос», потому что он слишком сложный и запутанный. Остается лишь поражаться предпринимаемой политиками, органами регулирования, банкирами и корпорациями попытке обсуждать подобные вопросы на общем языке. Вероятно, вся проблема в том и состоит, что общего языка попросту не существует, а без такового нет и общих правил?

Итак, весь спор сводится к выбору уровня регулирования: национальный, региональный или глобальный. К слову, недавно еще один банкир признался:

Чарли Маккриви сказал, что План действий в сфере финансовых услуг (FSAP) последняя европейская разработка в области регулирования, однако уже есть люди, которые говорят: «Возможно, это было ошибкой». Мы как банкиры i должны просить Европу о создании единого органа надзора, который будет работать по единым правилам, нормам и процедурам.

Он был обеспокоен возможностью установления европейскими Странами своих собственных правил. Та же проблема беспокоит Рольфа Бройера и большинство других банкиров.

Второй раунд

Второй раунд открыл Фабрис Демариньи — генеральный секретарь CESR. Фабрис, нам, конечно же, нужен общеевропейский орган регулирования?

CESR будет оказывать давление с целью сближения систем банковского надзора. Предпосылкой для нормальной работы такой схемы является объединение органов надзора в единую сеть, где у каждого будут одинаковые полномочия... так, если два национальных регулирующих органа не сумеют прийти к единому мнению по какому-либо вопросу, они смогут обратиться к группе коллег для выработки решения.

Мммм...

Говоря иначе, если два надзирающих органа разойдутся во взглядах, им следует пойти и посоветоваться с друзьями. А если и их взгляды обеим сторонам тоже не понравятся, что тогда?

Извините, но за этот аргумент вы очко не получите.

Однако, как оказалось, у Демариньи совсем иные приоритеты:

С Комитетом европейских органов регулирования рынка ценных бумаг произойдет метаморфоза: организация сфокусируется на операционной сфере, будет разрабатывать общие операционные технологии и определять основные направления их интеграции. Наши приоритеты процесса сближения надзорных органов базируются на риске и факторах, действующих в пределах Евросоюза, которыми CESR может управлять. Следовательно, мы сосредоточимся на таких аспектах, как: мораторий на конфликтные требования страны регистрации компании и страны, где расположен ее филиал; разработки в области ИТи технологий совместного использования данных по проблемным вопросам и в целом управление данными; применение MiFID; последовательность внедрения международных стандартов финансовой отчетности (МСФО) и управление активами; Директива о корпоративном управлении; трансграничные банковские операции в контексте возможностей саморегулирования.

Что ж, дел невпроворот, но очка они все равно не получат. А что думает Комиссар Европейского Союза по внутреннему рынку, господин Александр Шоб?

Термин «единый орган надзора Евросоюза» вышел из употребления, поскольку он возвращает нас к идее единой структуры и единого европейского рынка. Это упрощенный подход. В одних обстоятельствах правильным решением является гармонизация, в других это лишь часть решения, а порой решение, в корне неверное.

Думается, вы просто решили подстраховаться. Ну же, Алекс, что вы полагаете на самом деле?

Что нам действительно нужно создать, так это европейскую систему надзора, что вовсе не означает единый орган надзора. Подразумевается европейская система правил, которые можно будет применять в общенациональном масштабе.

Вот в чем суть.

Итак, вы полагаете, что нам нужен надежный способ, позволяющий избежать политической конфронтации. В конце концов, если мы просто возьмем брюссельские директивы и, не особо церемонясь, скажем: «Уважаемый премьер-министр Великобритании, нравится Вам это или нет, но мы принимаем на себя ведение дел Управления по финансовому регулированию и надзору [FSA) и, многоуважаемый канцлер Германии, то же самое относится к Федеральному ведомству по надзору за финансовым сектором [BaFIN), и, кстати, дорогой президент Франции, Ваш Департамент финансовых рынков [AMF] мы тоже возьмем под свое крыло», то в итоге придем к политической войне.

Давайте-ка бросим мячик банкирам и посмотрим, смогут ли они с ним справиться.

Ну уж нет, очков вы не получите. Банкиры — 2, политики — 0.

Конец второго раунда

Вообще-то в данный момент больше всего поражает соотношение доходов политиков и банкиров, которые так мило соседствовали друг с другом на проходившей встрече.

Сколько зарабатывает господин Шоб: € 100 тыс. в год? € 200 тыс.?

А вот этот джентльмен по соседству, Антонио Борхес, вице-председатель компании Goldman Sachs International! € 10 млн в год? €20 млн?

Неудивительно, что банкиры, политики и органы надзора никак не могут поладить. Ведь финансисты так и норовят поживиться за счет нищих политиков и граждан, не так ли?

Может быть, все дело именно в этом. Политики наблюдают за тем, как банки и страховые компании загребают лопатой денежки добропорядочных граждан, и потому побуждают регулирующие органы к действиям. Регулирующие органы, со своей стороны, изо всех сил стараются понять, чего от них хотят политики, но все равно остаются не более чем промежуточным звеном между мечтами политиков и реалиями рынка. Другими словами, регулирующие органы никогда не смогут одержать победу.

В то же время отрасль может сколько угодно жаловаться на бремя расходов, связанных с регулированием, однако это не мешает ей купаться в баснословных барышах. В 2005 году прибыль до вычета налогов у 1 000 ведущих мировых банков составила $ 554,1 млрд, рентабельность инвестированного капитала достигла рекордной отметки в 19,9 %, прибыль за вычетом налогов выросла на 30,3 % по сравнению с 65,4 % в 2004 году. Не так уж и много, но все же вполне приличная прибавка.

Многие игроки в отрасли заявляют, что сейчас на рынке наблюдается временная тенденция к повышению цен, и некоторые даже предсказывали банковский крах, но их опасения не подтвердились. Вместо этого отчеты почти всех крупных банков первой категории, включая HSBC, Goldman Sachs, Lehman Brothers, Bear Stearns и Morgan Stanley, продемонстрировали рост, выражаемый двузначной цифрой, а премиальные фонды компаний Лондонского Сити достигли рекордных размеров. Тем не менее пессимисты предрекают банкам скорую гибель и утверждают: «Это не может продолжаться долго». Они называют Прощай, идея саморегулирования.

Поскольку регулирующие органы радикальным образом трансформируют мировые финансовые рынки, становится важным один-единственный вопрос: где мы найдем стабильность и рост? Чем больше регулирующие органы вмешиваются в работу рынков, тем менее стабильными они становятся. В конце концов, внедряя любые изменения, мы создаем нестабильность, а рынки и люди хотят стабильности. Мы все не любим изменения.

Что ж, перейдем к третьему раунду нашего европейского боксерского поединка.

Третий раунд

В третьем раунде разговоры крутились в основном вокруг последних замечаний до тех пор, пока не заговорил Анри де Кастри — генеральный директор крупнейшей в мире страховой компании АХА Group. Господин де Кастри сделал ряд довольно прозрачных намеков, как то:

Надзор должен означать безопасность, а не стабильность, при разумных издержках и должном уровне капитала. Должный уровень капитала означает должный уровень. Недостаточный капитал создает риск, а избыточный ведет к расточительству. Поэтому необходимы стимулы для инвестирования этого капитала в правильные категории активов. Нужно поддерживать инновации, а не содействовать вялости рынка... Мы создаем мир, в котором слишком большие суммы тратятся на систему, не помогающую обеспечить безопасность клиента.

Когда смысл сказанного дошел до присутствующих, стало заметным волнение в рядах политиков.

Затем он проиллюстрировал последствия вмешательства в работу рынков вплоть до возможной гибели европейского... и всех остальных мировых рынков. Каждый национальный регулирующий орган ежеквартально придумывает и добавляет какие-то новые оговорки, условия и ограничения к европейской структуре. Это означает, что сближение финансовых институтов все время замедляется, а издержки растут. Например, согласно европейской Директиве по платежеспособности (Solvency II), компания АХА должна обеспечить резерв в размере € 23 млрд для покрытия требований к капиталу и гарантии своей платежеспособности. А аналогичной американской страховой компании, которой агентством S&P присвоен рейтинг ВВВ, достаточно сформировать резерв в размере €19 млрд (АХА присвоен рейтинг АЗа) согласно нашим моделям риска. Это означает, что АХА вынуждена резервировать дополнительно € 4 млрд только потому, что Евросоюз не верит в эффективность наших стратегий диверсификации. Если бы мы могли инвестировать эти € 4 млрд, то получили бы дополнительный прирост инвестиционных фондов в размере € 900 млн в год. В итоге из-за упущенных возможностей мы теряем € 900 млн в год в расчете на€ 4 млрд.

Иначе говоря, Евросоюз вынуждает нагни финансовые институты инвестировать в слабые активы и малоприбыльные инструменты, чтобы обеспечить соблюдение правовых норм. Тем временем международные корпорации с глобальными амбициями могут передислоцироваться.

Политики оказались на полу, но сумели снова неуверенно подняться на ноги.

И в этот момент Анри де Кастри нанес хук справа в подбородок, точь-в-точь в манере Рокки Бальбоа:

Выгоды от разработки и внедрения Плана действий в сфере финансовых услуг (FSAP) должны извлечь сами создатели Евросоюза. Если Евросоюз ставит европейские компании в невыгодное положение по сравнению с другими регионами, то капитал и компании естественным образом переместятся туда, где рынок наиболее эффективен. Это означа ет, что цены растут на тех рынках, которые не являются эффективными.

Политики на полу в полном нокауте.

Чистый нокаут,

но кто сделает уборку?

В этой потасовке, которая произошла в Брюсселе, финансовая отрасль очевидно выиграла по очкам, но она по-прежнему не обладает государственными рычагами управления, юридическими полномочиями и правом выдачи лицензий и мандатов.

Политики и регулирующие органы, формируя рынки, делают все, что в их силах, и знают о необходимости каким-то образом заставить свое творение работать. Вопрос в том, как добиться этого. Но ответа на него они как раз-таки и не знают. Они пытаются найти компромисс, достичь согласия между враждующими культурами, странами, компаниями и рынками — зрелище не из приятных, потому что в любом боксерском поединке на полу остаются пятна крови. Это будет кровь банков, банковских клиентов, стран, где расположены головные офисы банков, и стран, где расположены их филиалы.

Глядя на происходящие по всему миру изменения в сфере регулирования, мы наблюдаем длинную череду апперкотов и ударов ниже пояса. Американские банки страдают от дубинки, которая после 11 сентября машет направо и налево без разбору. Китай, ведомый глобальными торговыми амбициями, открывает свои рынки, а иностранные инвесторы выбивают китайские банки с национального рынка. Кувейт, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и остальные члены Совета по сотрудничеству стран Персидского залива ищут способы выгодного использования своих миллиардов нефтедолларов и вскоре обнаружат, что долларовые и еврогиганты ждут своего часа, чтобы проглотить и этот новый рынок.

Как Рокки Бальбоа был нокаутирован русским боксером, так и банки по всему миру будут переживать нокауты, консолидации, слияния и поглощения. Во время развернувшейся радикальной трансформации наших рынков выиграют лишь немногие и, как на войне, заработать деньги сумеют только торговцы оружием.

Кто же в этой войне поставляет оружие каждой из сторон?








































Глава 5

Евросоюз в поисках выхода

Наиболее важным элементом плана Евросоюза по превращению в главный экономический центр роста является формирование единого интегрированного финансового рынка. Реализуется данный проект посредством ряда директив, вкупе получивших название Плана действий в сфере финансовых услуг [FSAP]. Однако особого прогресса в процессе объединения финансовых рынков пока не наблюдается. Можно было бы сослаться на сопротивление со стороны банков, но более вероятно, что причина кроется в фундаментальной проблеме целей, к реализации которых движется Европа. В свете отказа французов и голландцев от принятия Европейской Конституции на референдумах 2005 года и последовавшего неожиданного политического исхода обсуждения бюджета Евросоюза стоит ли вообще говорить о глобальных целях?

Предложенная Комиссией Евросоюза идея о создании новой валюты — евро — подразумевала не только отказ от французского франка, немецкой марки и испанской песеты. Помимо культурных и инфраструктурных сдвигов возникла необходимость изменения практики для обеспечения прозрачности трансграничных переводов валют. Именно к этому стремились лидеры Евросоюза, пытаясь создать единый финансовый рынок во всей еврозоне. Он должен был стать краеугольным камнем и надежным фундаментом для превращения Европы в ведущий мировой экономический центр к 2010 году.

После консультаций с финансовой отраслью выяснилось, что создать такой интегрированный рынок будет непросто: понадобится полная реконструкция практически всех видов финансовой деятельности на территории региона, от слияний и поглощений до операций с ценными бумагами и расчетов по сделкам, от электронных переводов средств между депозитными счетами до заключения договоров страхования.

Подобные изменения не будут легкими еще и потому, что за долгие годы финансовые институты каждой из стран привыкли получать от международных операций значительную прибыль. Речь идет о прибыли не только от осуществления валютных сделок, но и от всех видов перемещения финансовых инструментов за границу: от электронных платежей до торговых сделок с ценными бумагами на различных биржах. Любая попытка Комиссии Евросоюза заставить все европейские финансовые рынки функционировать как одно целое столкнется с решительным сопротивлением. Во-первых, потому что для этого потребуются существенные инфраструктурные изменения, которые наверняка обойдутся недешево. Во-вторых, потому что эти изменения приведут к снижению прибыли и падению рентабельности.

Единственным методом внедрения изменений, способных привести к росту издержек и снижению прибыли, является их принудительная реализация с помощью законодательства — именно к этому способу и прибегла Комиссия Евросоюза, разработав План действий в сфере финансовых услуг.

Первая консультация по FSAP Комиссии Евросоюза состоялась 11 мая 1999 года, когда родилась новая валюта — евро. План действий преследовал три главные цели:

• создание единого рынка для оптовых финансовых услуг;

• обеспечение открытого и безопасного розничного рынка;

• руководство финансовой отраслью на основе правил и норм, действительных на всей территории еврозоны.

План действий в сфере финансовых услуг был принят Европейским советом в 2000 году в Лиссабоне и с тех пор стал источником бесконечных споров, дискуссий, встреч и обсуждений. Сегодня он включает в себя целый спектр регулирующих директив, большая часть которых уже была принята правительствами стран-участниц Евросоюза, хотя многие все еще ждут своего часа. Для тех, кто не в курсе, приведу краткий перечень некоторых ключевых директив:

• Директива о требованиях прозрачности для эмитентов ценных бумаг;

• Директива об инвестиционных услугах и регулируемых рынках (усовершенствованная Директива об инвестиционных услугах);

• Директива о поглощениях;

• Директива о правовой основе для платежей;

• 10-я и 14-я Директивы Закона о компаниях;

• Директива о капитале с учетом рисков;

• 3-я Директива об отмывании денег;

• Директива об инсайдерской торговле и рыночных махинациях;

• Директива о применении международных стандартов бухгалтерского учета;

• Директива о соглашениях о финансовом залоге;

• две директивы об инвестициях инвестиционных фондов открытого типа в рыночные ценные бумаги (UCITS);

• Директива о пруденциальном надзоре за пенсионными фондами;

• Директива о дистанционном маркетинге финансовых услуг;

• Директива о посредничестве в сфере страхования;

• Директива о реорганизации и ликвидации страховых организаций;

• Директива о прекращении деятельности и ликвидации банков;

• Директива об электронных деньгах;

• Директива о дополнительном надзоре за кредитными учреждениями, страховыми организациями и инвестиционными компаниями в финансовом конгломерате;

• Директива о проспектах эмиссии;

• Директива об отмывании денег;

• Директива об инвестиционных услугах (ISD).

Неудивительно, что европейские финансовые институты никак не могут оправиться от града ударов со стороны регулирующих органов.

Добавьте к приведенному выше перечню еще Базельское соглашение II, закон Сарбейнса - Оксли и различные внутренние нормативные нововведения (к примеру, недавние изменения отчетности страховых компаний и брокерских комиссий, внедренные британским Управлением по финансовому регулированию и надзору [FSA)), и вы сможете понять ту смесь замешательства, оцепенения и раздражения, которую испытывают финансовые учреждения по поводу всех этих законодательных изысков и связанных с ними непроизводительных издержек.

Поэтому удивляться следует лишь тому, что почти все директивы были утверждены правительствами европейских стран. Наибольший интерес представляют Директива о платежных услугах [PSD) и Директива о рынках финансовых инструментов [MiFID), поскольку они влекут за собой самые кардинальные изменения.

Директива о платежных услугах, которую еще называют «Новой правовой основой для внутренних рынков», фактически является не программой преобразований для банков, а законодательным оформлением для SEPA — единой европейской платежной системы. SEPA представляет собой программу изменений, внедряемых европейскими банками с целью выполнения требований Комиссии Евросоюза осуществлять все платежи в евро таким образом, как если бы они производились в пределах территории одной страны1. В итоге все платежные операции в евро обрабатываются и оплачиваются точно так же, как и внутренние платежи в странах еврозоны.

Сначала это привело к сокращению прибыли. Например, банки уже не могли взимать с иностранных клиентов € 4 за снятие € 100 в банкомате (см. главу 18 «Будущее европейских платежей»). Однако сейчас, похоже, происходит нечто гораздо более значительное, чем снижение прибыли.

Поскольку существующие национальные клиринговые системы прекращают свое существование, а на смену им приходит новая инфраструктура, банковская отрасль вынуждена оплачивать немалые счета, чтобы соответствовать новым расчетно-клиринговым системам еврозоны. Например, в настоящее время на территории Евросоюза внедряется новая система TARGET2 Европейского центрального банка для валовых расчетов в реальном времени [RTGS), а также системы автоматизированной клиринговой палаты [АСН) и прямого дебета [DD), известные еще как общеевропейские системы PEACH и PEDD. Поэтому большинству организаций, осуществляющих банковские платежные операции, для перехода от старых национальных к новым общеевропейским структурам потребуется модернизация. По оценкам TowerGroup, европейским банкам придется увеличить ежегодные расходы на платежную инфраструктуру с $ 6 млрд в 2005-м до $ 10,5 млрд в 2007-2008 годах, чтобы выполнить все необходимые требования и реализовать программу SEPA, и по меньшей мере половина настоящих затрат будет направлена на овладение новыми функциональными возможностями в рамках SEPA.

И все это — в обмен на растущую конкуренцию и снижающуюся прибыль? Имеет ли смысл?

То же самое касается и Директивы о рынках финансовых инструментов [MiFID) (см. главу 19 «Наилучшее исполнение с наилучшими намерениями»].

Наибольшее влияние Директива о рынках финансовых инструментов окажет, судя по всему, на фондовые биржи и компании, сочетающие функции брокера и дилера. Фондовые биржи больше не будут защищены от конкуренции, и им придется соперничать на территории всей Европы, причем зачастую на равных с брокерскими компаниями. Дело в том, что теперь предусмотрена обязательная публикация биржевых и внебиржевых курсов акций. Кроме того, грядут серьезные перемены в посредническом бизнесе, поскольку, согласно MiFID, все без исключения инвестиционные банки, компании, сочетающие функции брокера и дилера, и фирмы, ведущие операции с ценными бумагами, обязаны соблюдать правило наилучшего исполнения по всем сделкам, заключенным по поручению клиента. Чтобы суметь доказать соблюдение этого правила, все организации-участники биржевой торговли в Европе должны на протяжении следующих пяти лет хранить данные по всем ценам всех бирж и всех продавцов на все инструменты, с которыми они осуществляют сделки, на протяжении всего дня в режиме реального времени.

Вследствие этого возникнет потребность в накопителях информации огромной емкости и в каналах связи с огромной пропускной способностью. К слову, компания JPMorgan Chase в 2004 году заявила о том, что ежедневно ей приходится обеспечивать резервное копирование более одного терабайта (миллиона гигабайтов) данных, чтобы выполнить требования Комиссии по ценным бумагам и биржам. С введением в действие MiFID банкам, похоже, придется ежедневно копировать и сохранять уже не терабайты данных, а петабайты (миллиарды гигабайтов], хотя сегодня это не проблема, поскольку хранение данных дешевеет изо дня в день, равно как и каналы широкополосной связи через Интернет.

Финансовым институтам будет не так-то просто справиться с логически вытекающими последствиями внедрения MiFID, потому что она подразумевает более глубокие сдвиги в рыночных структурах и ценообразовании. Например, многие инвестиционные банки полагают, что MiFID создаст прозрачную конкурентную среду, в которой покупатели смогут легко, без малейших затруднений проследить ценообразование на акции и другие инвестиционные инструменты. Именно на это и направлена MiFID. В результате банки-продавцы более не смогут прибыльно продавать финансовые инструменты из собственного портфеля, а маржа будет сокращаться до тех пор, пока на рынке не останется несколько ключевых игроков — европейского масштаба и размаха, с прозрачным бизнесом, знающих, как сделать происходящие перемены технологически управляемыми. Можно насчитать не более восьми банков, удовлетворяющих таким требованиям.

По оценкам TowerGroup, европейским финансовым институтам придется потратить свыше € 5 млрд, чтобы выполнить полный перечень условий MiFID, внедрить соответствующие инфраструктурные изменения и организовать хранилища данных.

И все это — в обмен на растущую конкуренцию и снижающуюся прибыль? Ни о каком резоне в данном случае однозначно говорить не приходится.

Так следует нам сказать «да» или «нет» Плану действий в сфере финансовых услуг?

Если бы Европа пошла и дальше по пути формирования единой экономической структуры, намеченному в 2004 году, то FSAP, несомненно, имел бы смысл с политической точки зрения. Однако, учитывая «нет» французов и «нет» голландцев в адрес европейской конституции, вкупе с политическими потасовками, распрями и язвительным злословием со стороны лидеров Евросоюза, свидетелями которых мы стали во время согласования бюджета Евросоюза, то нет, этот план действий не имеет никакого смысла.

В свете последних событий возник ряд еще более принципиальных вопросов по поводу будущего евро. Во-первых, в немецком журнале Stern появилась статья о том, что Центральный банк Германии и Министерство финансов Германии обсуждают сценарии дальнейшего развития событий в случае обрушения евро и возникновения необходимости возродить немецкую марку. Пример второй: в Италии сформирована новая политическая партия — Northern Leagues («Северная Лига»), — которая не скрывает своей главной цели: подорвать позиции евро и уничтожить эту единую валюту. Добавьте ко всему экономические проблемы Европы — безработицу, нулевой рост и политическое беспокойство, — и станет понятным 11 %-е падение курса евро по отношению к доллару в первой половине 2005 года. Конечно, с тех пор курс евро вернулся к норме, однако скачок продемонстрировал, насколько хрупким и уязвимым может оказаться евроальянс, особенно когда такие заметные европейские игроки, как Великобритания, Швеция и Дания, непреклонны в своей решимости остаться за пределами еврозоны.

Так что сейчас перед евро стоят наиболее серьезные — с момента его появления в 1999 году — проблемы, а значит, это касается и SEPA, и FSAP. С одной стороны давят регулирующие органы, которые душат финансовые рынки непомерным количеством директив, с другой — бушуют и проигрывают референдумы европейские политики. Интересно будет посмотреть, чем все это закончится. В частности, что случится с Планом действий в сфере финансовых услуг?

Для реализации всех изменений в финансовой отрасли, которых данный комплекс мер пытается достичь, понадобится преодолеть несколько крупных препятствий.

Первым препятствием можно считать вопрос о правомерности принятых директив в условиях неопределенного будущего Европы и евро. Стоит ли задавать отрасли такую встряску, от которой ее может перекосить?

Второе препятствие заключается в чрезвычайно жестких временных рамках. Как можно ожидать от банков соблюдения всех законодательных требований, которые практически полностью реконструируют отрасли, рынки, продукты и услуги, если на внедрение новых правил отводится смехотворный срок, порой меньше года?

Третьим препятствием является процесс наладки и совмещения всех компонентов, необходимых для реализации FSAP. Может ли банк внедрять инфраструктуры, технологии, продукты и услуги в соответствии с требованиями директив, если правовая основа для их функциониро-1 ' вания пока отсутствует? Все эти препятствия преодолимы. Однако сейчас, когда европейский политический ландшафт выглядит намного суровее, чем когда-либо со времен нидерландского Маастрихта, возможно, стоит немного подождать, прежде чем активно приниматься за поиски решений.

Примечание

1. В 1999 году использовать евро начали 12 стран: Австрия, Бельгия, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Ирландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия и Испания. В 2007 году к ним присоединилась Словения; Кипр, Мальта и Словакия — в 2008-м, а Болгария, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Польша и Румыния присоединятся в период между 2010 и 2014 годами.




























Глава 6

Трансформация предприятия: старая проблема

Почти 20 лет тому назад первым пунктом на повестке дня каждого предприятия стоял реинжиниринг бизнес-процессов [ВРЩ. Сегодня вокруг этой концепции снова разгораются страсти. В чем же причина? Может, никто не сумел понять ее правильно в первый раз?

В начале 1990-х годов премьер-министром Великобритании была Маргарет Тэтчер, на смену чипу 80286 компания Intel собиралась выпустить чип 80386, повышенную скорость работы компьютера обеспечивала память объемом 16 Мбайт, самые сообразительные уже перешли от виниловых пластинок к компакт-дискам, а в деловых кругах началась суматоха. Она была вызвана статьей Майкла Хамме-ра, опубликованной в журнале Harvard Business Review. Эта статья положила начало новому направлению в менеджменте. В ней рассматривались те преимущества, которых можно достичь путем полного анализа и переосмысления бизнес-процессов от начала до конца. Методология получила название реинжиниринга бизнес-процессов и стала следующим повальным увлечением консалтинговых компаний после всеобщего управления качеством [TQM) — еще одной модной управленческой концепции, разработанной Томом Питерсом.

Почти 20 лет спустя реинжиниринг бизнес-процессов опять привлекает к себе пристальное внимание корпораций, частично — из-за первичной незавершенности работы, к тому же на этот раз концепция имеет существенные отличия.

В 1990-х годах, когда методология обсуждалась впервые, ее суть сводилась к достижению коренных улучшений основных показателей деятельности компании, для чего необходимо было поставить весь бизнес с ног на голову и реконструировать его в соответствии с интересами клиента. Предлагалось выявить все точки контактов с клиентом и затем разработать бизнес-процессы с нуля, ставя во главу угла взаимодействие с ним. Для создания бизнеса, ориентированного на клиента, пришлось бы разорвать на клочки старый бизнес-план и начать все с чистого листа.

Тем не менее очень немногие проекты по реинжинирингу бизнес-процессов действительно смогли привести к коренным улучшениям, потому что в большинстве случаев дело так и не дошло до глубокой перестройки. Чаще всего работа сводилась к мелким изменениям бизнес-процессов с целью постепенного увеличения эффективности деятельности и сокращения издержек, но не к фундаментальной трансформации бизнеса с ориентацией на клиента для обеспечения резкого роста доходов. Очень многие надеялись на второе, но реализовать удавалось лишь первое. Причиной оказалось простое нежелание проводить коренную реорганизацию и менять компанию до неузнаваемости. Гораздо проще было заниматься внедрением небольших постепенных усовершенствований в процессы, не выходя за рамки функций, нежели полностью перестраивать весь бизнес.

К примеру, в 1992 году перед нашим банком стоял выбор: заняться реинжинирингом денежных переводов или ипотеки. Первое было проще, потому что затрагивало только отдел платежей, второе — намного сложнее, поскольку требовало вмешательства во все функции, продукты и услуги банка. Угадайте, что мы предпочли? Правильно, денежные переводы. По простой причине — все изменения не выходили за рамки одного отдела банка, что позволяло избежать массы политических конфликтов между различными заинтересованными сторонами, вовлеченными в процесс ипотечного кредитования. Кроме того, в принятии решения сыграли свою роль сложность процесса ипотечного кредитования и ряд системных вопросов, с которыми нам неизбежно пришлось бы столкнуться.

Другими словами, мы сделали выбор в пользу процесса, предусматривавшего незначительные улучшения, а не коренную трансформацию. Чтобы достичь радикальных результатов, необходимы революционные изменения, но большинство предприятий, или, что еще более важно, работников и руководителей этих предприятий, предпочитают эволюционные изменения. Вот почему мы выбрали процесс, которым было проще управлять. К слову сказать, сегодня ипотека в этом банке так и осталась практически в нетронутом виде.

Однако в ближайшем будущем ситуация может измениться, поскольку в настоящее время реинжиниринг бизнес-процессов нацелен на более фундаментальную революционную трансформацию процессов. Современная концепция данной методологии существенно отличается от своего прародителя и, соответственно, позволяет реализовать более фундаментальные изменения, а причина очевидна: сегодня перед нами стоят совершенно иные системные вопросы, и их намного проще решать с помощью технологий XXI века.

В начале 1990-х годов реальной трансформации бизнеса препятствовали наши системы, поскольку мы имели дело с аппаратными технологиями и средой программирования, которая практически не изменилась с 1960-х годов. Конечно, представление о системе «клиент — сервер» уже было, однако такие концепции, как сетевая архитектура, модульная конструкция, методология проектирования на основе компонентной структуры и открытая система, еще только лишь зарождались в умах лучших инженерно-технических специалистов на западном побережье Америки.

За последние два десятилетия произошли радикальные изменения. Сегодня сервисоориентированная архитектура (SOA), веб-услуги и сопутствующие разработки существенно облегчили процесс создания компонентов реконструированного бизнеса и их внедрения на необходимых участках: теперь для этого революция в компании не нужна. Разумеется, нельзя сказать, что трансформация не представляет вообще никаких трудностей, однако при решении системных вопросов сегодня в нашем распоряжении намного больше средств и места для маневра.

Однако мы возвращаемся к концепции реинжиниринга бизнес-процессов не только из-за технического прогресса. Очень многие полагают, что как раз сейчас пришло время для реконструкции бизнеса.

В конце концов, последний раз мы занимались анализом и переосмыслением бизнес-процессов более 10 лет тому назад, и за это время наметились некоторые неблагоприятные тенденции.

К примеру, какое количество банковских сайтов отражают внутренние банковские процессы и системы, а не развитие ориентированного на блоггинг и развлечения Интернета, которым мы пользуемся сегодня? А какое количество банков предлагает онлайновое обслуживание для коммутируемого соединения по обычной телефонной линии, а не для широкополосного доступа? Таковы лишь два аспекта, которые станут движущими силами постоянного реинжиниринга бизнес-процессов в XXI веке. В конце концов, если не мы, то наши конкуренты сделают это.

Многие программы реинжиниринга десятилетней давности не «дожили» до своего завершения из-за череды сопутствующих обстоятельств того времени. В середине 1990-х многие банки всерьез занимались реинжинирингом бизнес-процессов, и как раз в тот момент, когда эти программы начали представлять заметный интерес (взять, к примеру, решение таких крупных проблем, как внутренняя политика и устаревшие системы), на горизонте замаячили внеочередные приоритеты вроде прихода евро и проблемы двухтысячного года. Затем мы переживали бурное развитие и спад Интернета, осваивали системы менеджмента взаимоотношений с клиентами [CRM]. Всевозможные модные управленческие концепции приходили и уходили, и вот, наконец, мы смогли перевести дух.

Сегодня перед нами все еще стоят большие проблемы, но теперь есть возможность спокойно разобраться в прошлом и определиться с желаемым будущим, потому что наши радары в кои-то веки не фиксируют крупных всплесков конъюнктуры, новых управленческих концепций или технологических «американских горок». Поэтому многие из нас возвращаются к самым основам и осознают, что наши бизнес-процессы все еще в полном беспорядке.

У нас по-прежнему множество изолированных подсистем и отделов, важничающих снобов, выполняющих узкоспециализированные бизнес-функции, и запутанных «макаронных» систем, которые служили цементом для старой структуры. Но самым большим отличием современного реинжиниринга является имеющаяся у нас возможность реконструировать каждый процесс от начала и до конца в масштабе всего предприятия, не разрушая и не ломая старые привычные способы ведения дел. Это означает, что мы можем трансформировать бизнес, не совершая революцию, — внедрять изменения в масштабе целого предприятия поэтапно и безболезненно, эволюционным путем. С помощью сервисоориентированной архитектуры путем внедрения постепенных изменений мы можем создать новое предприятие; благодаря методологии проектирования на основе компонентной структуры — прорабатывать отдельные элементы и постепенно «устанавливать» их на место; используя бизнес-планирование — строить предприятие по частям. Это главная отличительная черта сегодняшних программ реинжиниринга. А в результате мы придем к трансформации бизнеса.

Однако следует сделать одно предостережение касательно эволюции в сторону обновления предприятия: это не произойдет никогда, если управляющий состав банка — все руководство и генеральный директор в особенности — не примет участие в реализации программы. Основная часть крупных проектов по трансформации предприятия терпит неудачу. Как мы их ни назовем — BPR, TQM, CRM — четыре из пяти не достигают успеха. И большинство проектов обречено на провал по той причине, что реализация программы изменений поручается какому-то одному отделу. Подумайте над этим.

Давайте, к примеру, рассмотрим проект по совершенствованию работы с клиентами. Название может быть каким угодно — BPR, TQM, СЕМ — любая другая модная аббревиатура. Предположим, разработчиком проекта является начальник отдела обслуживания клиентов. Тогда проект становится головной болью его отдела, и именно он занимается реализацией проекта. Поскольку разработка и реализация программы целиком и полностью ложится на плечи работников отдела обслуживания клиентов, она не получает поддержки и участия отдела продаж, работники которого, однако, как выясняется, вынуждены выполнять в десять раз больше административной работы по поддержке программы. Если работники отдела продаж предварительно не введут в базу данных всю информацию о клиентах (что означает существенную прибавку к административным накладным расходам процесса продаж), работники отдела обслуживания клиентов не будут : располагать надлежащей информацией для выполнения своей части работы. Итог проекта легко предсказуем: провал.

Любой подобный проект требует поддержки как минимум со стороны всех функциональных руководителей. Поддержка означает полную самоотдачу и отношение к проекту как к своему собственному. Добиться этого можно только одним способом — ударив по кошельку участников проекта. Следовательно, чтобы гарантировать успех программы трансформации, необходимо материальное стимулирование через управленческие премии, комиссионные и зарплату. Тогда все члены команды будут кровно заинтересованы в успехе проекта. Однако добиться изменений в структуре материального поощрения руководящего состава можно лишь при поддержке и содействии генерального директора.

Генеральный директор находится на вершине банковской пирамиды, и это единственный человек, который в состоянии реализовать изменения в масштабе всего предприятия.

Функциональный руководитель может внедрить изменения в рамках своего подразделения, но не всего предприятия. Для реализации их на уровне компании необходимо участие и заинтересованность всех функциональных подразделений, а человек, в чьих руках находятся бразды правления всеми функциями, восседает на самой верхушке. Это генеральный директор. Но вот как раз здесь за все эти годы ничего не изменилось. В начале 1990-х годов четыре из пяти проектов терпели неудачу, потому что оказывались без непосредственной поддержки генерального директора, — ту же картину доводится наблюдать и сегодня. Все осталось по-старому, даже невзирая на революцию Интернета, невероятную скорость передачи данных, увеличившуюся за 20 лет на несколько световых лет, и чипы размером с кончик ногтя, быстродействие которых на порядок превышает возможности самого большого компьютера 1990 года.

Чтобы реализовать изменения на уровне предприятия, необходимо участие собственника, его поддержка, приверженность и самоотдача. Генеральный директор должен быть полон энтузиазма. От него требуется желание стать частью процесса перемен, оказывать практическую помощь и принимать активное участие. Генеральный директор должен жить программой перемен и дышать ею — он не может просто купить ее или поручить кому-то другому; он должен стать лидером программы трансформации предприятия.

Итак, если вы участвуете в программе, название которой содержит слова «предприятие» или «трансформация», удостоверьтесь в том, что человек, находящийся на вершине, считает программу своей собственной. Убедитесь в его желании получать ежедневные отчеты о ходе ее реализации и готовности бросить все остальные дела ради гарантированного успеха проекта. В противном случае лучше займитесь чем-нибудь более «эволюционным» на том уровне, который не выходит за рамки ваших функций.




Глава 7

Как оценить пользу технологии?

Руководитель подразделения Strategic Solutions компании Citigroup как-то раз признался мне, что финансовые модели, которые мы используем для обоснования инвестиций в информационные технологии, в корне ошибочны. Если вкратце, он сказал приблизительно следующее: «У нас множество чрезвычайно сложных финансовых моделей на основе рентабельности инвестиций [ROI), внутренней нормы доходности [IRR) и чистой приведенной стоимости [NPV], однако все они имеют значительный предел погрешности. По большому счету, мы действуем наугад». Неужели сегодня, в XXI веке, мы можем позволить себе принимать решения наобум, когда речь идет о многомиллионных инвестициях?

Я пришел в отрасль ИТ в 1980-х годах, полагая, что за технология-■ ми — будущее. (Кстати, сегодня будущее по-прежнему за ними.) В первые годы моей работы главной проблемой, с которой нам довелось столкнуться, было непонимание технологий пользователями: деловые круги в основной своей массе отличались пассивностью и отсутствием интереса к ним. В те времена от таких слов, как CICS, IMS, ASSEMBLER, FORTRAN и PASCAL, по спинам даже самых решительных компьютерных энтузиастов бегали мурашки.

В итоге мы пришли к бесконечному спору о том, почему бизнесмены не понимают ценности технологий и почему разработчики технологий не понимают потребностей бизнеса. Спор продолжается и поныне. Центральный вопрос касался того, кто же действительно полностью осознает ту пользу, которую может дать технология. И в то время ответ был однозначным: никто. Ни продавцы, ни разработчики технологий, ни отделы ИТ, и уж точно — не исполнительные директора, не генеральные директора и не деловые круги, для которых эта технология создавалась. Причина была очень простой. Первоначально технологии внедрялись потому, что они обеспечивали очевидные преимущества за счет автоматизации ручного труда: экономия за счет исключения рабочей силы из производственного процесса стала главным фокусом большинства компаний.

Поэтому на тот момент анализ экономической эффективности затрат не представлял особого труда. К примеру, если 10 служащих, занимающихся ведением счетов, обходятся компании в $ 25 тыс. на человека, но их можно заменить небольшим процессором для обработки данных стоимостью $ 300 тыс., то эти инвестиции окупятся менее чем через 18 месяцев.

Однако даже тогда все было не так просто. Я вспоминаю разговор с группой банкиров в середине 1990-х годов о технологии хранилищ данных. Они считали, что хранилища данных — слишком дорогое удовольствие. Поэтому я задал главный вопрос продавца: «Какую экономию обычно ваша система обеспечивает банку?» Ответ оказался весьма забавным. После десятиминутного молчания и последовавшей затем длительной консультации между генеральным директором и директором по маркетингу я услышал: «Мы не знаем». Они этого не знали, потому что никто не удосужился подсчитать сумму сэкономленных средств; они одобрили инвестиции, но впоследствии не измерили их рентабельность, поскольку вложенные деньги были уже списаны. В результате поставщику пришлось инвестировать немалые средства, чтобы подсчитать экономическую отдачу от поставляемых им решений. Звучит просто, но на самом деле измерить ценность решения очень сложно.

Сначала у нас есть некая мечта, которую предстоит воплотить в реальность. Это сказка под названием «Анализ затраты выпуск» (СВА), которая гарантирует на каждый инвестированный $ 1 по меньшей мере $ 2, сэкономленных или полученных в виде дохода. Экономия обеспечивается за счет снижения количества сотрудников (или — в наше время — за счет консолидации систем и снижения расходов на обслуживание устаревших систем), а доход приносит неожиданный приток клиентов, которым безумно нравится более качественное и удобное обслуживание на основе новой технологии.

Что ж, допустим.

Выполнив все необходимые предварительные работы и создав мечту, руководство компании подписывает контракт и напрочь забывает о нем. Именно поэтому большинство технологических компаний «не знают», насколько ценными для клиентов являются продаваемые ими системы: никто не измеряет отдачу от внедрения новых систем после их поставки. Причина тотального нежелания узнавать рентабельность инвестиций — банальный страх: поставщик не хочет измерять ценность решения, опасаясь, что оно окажется невыгодным, а клиент — потому что слишком часто те, кто рассчитывал экономическую эффективность системы, отвечают головой, если что-то пойдет не так. И это надо срочно менять: сегодня для нас действовать наугад — непозволительная роскошь. Не будучи уверенными в своих прогнозах, мы не сможем ни завоевать доверие инвесторов, ни доказать надежность технологии, ни устранить неопределенность и риск. Поэтому лучшим способом определить прибыльность будущих инвестиций в технологии является измерение погрешностей, допущенных при расчетах рентабельности технологических инвестиций в прошлом. Для многих эта работа начнется только сегодня, поскольку у них нет данных измерений за прошлые периоды.

Вопрос в том, что именно следует измерять?

По моему мнению, для определения отдачи от технологии, да и, собственно говоря, от любых других инвестиций, нужно измерять четыре вещи: деньги, персонал, клиентов и риск.

Денежные показатели говорят сами за себя: сколько мы потратили; сэкономили ли мы больше, чем потратили; принесли ли инвестиции доход; сколько в итоге?

Не перестаю удивляться одному: несмотря на простоту денежных измерений, лишь очень немногие организации занимаются ими. Если мы поинтересуемся рентабельностью инвестиций в практически любую крупную технологическую программу двухлетней давности, то типичным ответом будет что-нибудь вроде «мы думаем, рентабельность высока, но не можем точно сказать, была ли дополнительная прибыль получена благодаря новой технологии, или в связи с рыночными изменениями, или из-за того что наш конкурент поскользнулся на банановой кожуре». Это говорит о том, что никто по-настоящему не разбирался в финансовых моделях и не следил за ситуацией. Но если мы не можем эффективно измерять даже денежные показатели, то подумайте, насколько сложнее будет измерить другие вещи — персонал, клиентов и риск.

При измерении риска на первый план выходит способность банка адаптироваться к изменениям, вовремя обеспечивать выполнение законодательных требований, отвечать на давление со стороны конкурентов, избегать отраслевых рисков и ударов по репутации.

Измерения, связанные с клиентами, должны учитывать затраты на их приобретение, удержание, обслуживание, перекрестные продажи и защиту их интересов.

Что касается сотрудников предприятия, в основу наших измерений ляжет анализ показателей удержания персонала, производительности труда и удовлетворенности, а наша цель — выявить, насколько внедрение технологии улучшило или ухудшило моральное состояние персонала.

Вышеозначенные параметры — деньги, персонал, клиенты и риск — могут как выиграть, так и проиграть от внедрения новых технологий; высокую рентабельность и окупаемость инвестиций в любой из областей обеспечивают правильные технологии. Все перечисленные аспекты должны стать объектом измерения до, во время и после принятия важных решений о внедрении новых технологий — это касается и банков, и поставщиков решений. Почему? Потому что банкам это поможет принимать больше правильных решений в будущем и меньше действовать наугад, а поставщикам услуг станет легче продавать больше услуг клиентам благодаря доказанной ценности и полезности технологий.

Другой вопрос заключается в том, следует ли нам измерять все эти параметры или только наиболее важные для достижения намеченной цели — обеспечивающие рентабельность инвестиций и представляющие для нас наибольшую ценность. Итак, мы подошли к заключительному аспекту: измерять ценность технологии следует с учетом особенностей каждого отдельного случая внедрения этой технологии.

Анализ эффективности внедрения от случая к случаю будет разным, причем на всем протяжении проекта: до, во время, после. Именно поэтому меня так расстраивает неизменная отговорка по поводу ценности технологий: мол, ее невозможно измерить, потому что возникает слишком много других условий (меняются рынки, клиенты, конкуренты и т. д.). Но ведь именно по этой причине нам и надлежит с самого начала четко организовать процесс измерения ценности и адаптировать его впоследствии с учетом прочих воздействий и влияний внешних факторов. Система должна принимать во внимание изменения по мере их возникновения, но при этом сохранять четкий фокус на измерении отдачи от внедренной технологии. По той же причине мы не можем создать одну универсальную систему измерения ценности, которая подходила бы всем.

Кроме того, каждый финансовый институт тоже имеет свои особенности. Кто-то уже автоматизировал свои операции и осуществил реинжиниринг процессов, другим это еще предстоит. Какие-то финансовые институты внедрили сложные системы измерения отдачи от технологий, позволяющие привязывать ключевые показатели эффективности деятельности к основным целям, другие пока что этого не сделали. Иные финансовые учреждения все еще выполняют многие операции вручную.

Каждая организация уникальна и отличается от других своими возможностями измерений, сложностью финансовых структур и уровнем автоматизации. Поэтому очень важно измерять правильные параметры с учетом конкретной ситуации. Такие «ситуационные» показатели могут отличаться даже в рамках одной и той же организации — в зависимости от функций, сферы деятельности и географических особенностей. Если измеряемый параметр является «ситуационным», очень важно привязать преимущества от внедрения технологии к конкретным показателям, соответствующим этим функциям, сферам деятельности и географическим особенностям.

Итак, для разных типов бизнеса, размеров, организационных структур и уровней эффективности подойдут разные модели. Главное — понимать, как и что следует измерять, чтобы оценить пользу технологии и определить рентабельность финансовых вложений до, во время и после реализации проекта.

Сегодня большинство компаний измеряют и анализируют прибыльность инвестиций ровно на столько, на сколько требуется для получения подписи исполнительного вице-президента под контрактом. И в результате, как выразился мой коллега из Citigroup, «у нас множество чрезвычайно сложных финансовых моделей, но мы все равно действуем наугад». Рано или поздно мы поплатимся за принятие решений наобум, поэтому хватит действовать вслепую. Пора подумать о том, какие параметры и как нам следует измерять.


























Часть II

Проблемы

розничного

банкинга

Розничный банкинг — сфера, о которой каждый из нас может рассказать много интересного, потому что мы ежедневно ощущаем на себе последствия всех ее прелестей и недостатков. Вы приобрели эту книгу, а значит, скорее всего, являетесь обладателем банковского счета. Многие из нас испытывают к своему банку сильные чувства, будь то любовь или ненависть; одни думают, что все банки одинаковые, другие полагают, что банк — единственная надежная опора в жизни. Эти темы раскрываются в первых двух главах данной части — 8 и 9.

В главе 8 рассказывается об интересных исследованиях, ежегодно проводимых Институтом банковского управления [ВАГ\ США. BAI — организатор регулярной крупнейшей конференции розничных банков в мире — Retail Delivery, — на которой обычно присутствует более пяти тысяч человек. Я получаю массу удовольствия от этого шоу, потому что здесь узнаю самые последние и важные новости о технологиях розничных банков и оптимальных приемах и методах их работы. Очень рекомендую всем вам уделить внимание данной конференции. Она проводится в Лас-Вегасе, Орландо и других крупнейших центрах развлечений в середине ноября.

Более 10 лет я делаю презентации на конференции Retail Delivery и могу с уверенностью сказать, что розничные банкиры очень любят технологии и стремятся использовать их как можно полнее, чтобы добиться любви своих клиентов. В центре внимания участников конференции находятся системы менеджмента взаимоотношений с клиентами [CRM] и агрегирование, Интернет, Web 2.0 и мобильные телефоны.

Все упомянутые выше разработки подробнее обсуждаются в последующих главах данной части, притом первые две демонстрируют оборотную сторону любви розничных банков к технологиям: она привела к недостаткам, которые могут обойтись очень дорого. Во-первых, розничные банки не знают своих клиентов и их потребностей, а во-вторых, когда банки внедряют новые технологии, то зачастую делают это в ущерб отношениям с клиентами. Разумеется, сказанное относится не ко всем банкам — лишь к тем, с которыми мне доводилось иметь дело и чьи клиенты писали мне по электронной почте.

Первая из двух вышеозначенных проблем изучается в нескольких главах данной части, особенно в главе 12. Если банкиры знают тех, кого обслуживают, то почему тогда мы сталкиваемся с таким количеством случаев мошенничества и кражи персональной информации? Глава 12 демонстрирует четко прослеживающуюся закономерность: чем больше технологий используют розничные банки в попытке установить близкие отношения с клиентами, тем меньше они знают о своих клиентах. Ситуация — как в старой шутке «Самое главное в Интернете — никто не знает о том, что ты собака»: невзирая на неимоверные усилия банков, на их повестке дня всегда присутствует проблема минимизации мошенничества и управления идентификацией личности.

Ту же тему подхватывает и развивает дальше глава 8. Поскольку банки не знают своих клиентов, то думают, что им нужны отношения. Вроде бы вполне логично, учитывая, что технологии все больше отдаляют клиентов от филиалов и человеческого взаимодействия с банком. И тем не менее, оказывается, клиенты совсем не хотят близких и доверительных отношений со своим банком! Так ли много знают банки о потребностях и желаниях тех, для кого существуют?

Глава 9 посвящена другой проблеме: чем больше технологий по взаимодействию с клиентами внедряют банки, тем выше вероятность (как и в любом другом бизнесе) испортить отношения с ними, когда нововведение оказывается недоработанным и не способным решить возникшую проблему на месте. Это отнюдь не означает, что банки не умеют или не должны использовать технологии. Просто существует множество разработок, которым розничные банки обязательно должны уделять внимание, и мы рассмотрим их в остальных главах.

Одной из наиболее важных технологий для розничных банков в течение следующего десятилетия будет видеосвязь. Главы 10 и 11 рассказывают о роли центров телефонного обслуживания через видеоканал с высокой четкостью изображения, который станет возможным благодаря телефонам третьего поколения с широкополосным подключением, компьютерам и телевизорам.

Можно с уверенностью сказать, что в будущем каналы коммуникации будут визуальными, и это приведет к огромным последствиям для банковских процессов, структур и операций. Некоторые наверняка наломают немало дров, как показано на шутливом примере из главы 11, но многим предусмотрительным и дальновидным банкам непременно удастся наладить эффективные каналы видеосвязи и стать самыми конкурентоспособными среди розничных банков к середине 2010-х годов.

Между тем проблемой номер один в первом десятилетии XXI века для розничных банкиров оказались мошенничество и кража личной информации, хотя бы из-за того шума, который подняли по этому поводу средства массовой информации. Справиться с мошенничеством в течение нынешнего десятилетия нам вряд ли удастся, но существуют определенные способы минимизации ущерба. В главе 12, посвященной Данной теме, выдвигается пара радикальных аргументов за то, чтобы отдать банку свой палец!

Две заключительные главы, 13 и 14, пожалуй, лучшие из всех моих статей на тему современных и будущих технологий для фронт- и бэк-офисов розничных банков; они были написаны по заказу Hewlett-Packard в 2006 году, а в книге представлена их сокращенная версия. Эти главы очень важны потому, что они действительно закладывают основу для понимания проблем и возможностей в сфере технологий, волнуюпдих розничные банки. Они перекликаются со многими другими темами, которые мы также изучим в данной части книги: от способов идентификации личности до платежных методик, от технологий филиалов до операций центров телефонного обслуживания через видеоканалы и т. д. Если вы хотите узнать, что будет происходить в мире розничных банковских технологий в ближайшие несколько лет, главы 13 и 14 дадут вам об этом достаточно хорошее представление.
















Глава 8

Натянутые отношения

Исследование банков и их клиентов, проведенное Институтом банковского управления (ВАГ) США, выявило очень интересный факт: банкиры считают своей первоочередной задачей формирование близких доверительных отношений с клиентами, а клиенты, судя по всему, не желают иметь никаких отношений со своими банками. Чем чреват этот раскол для розничных банков и их деятельности?

На конференции Retail Delivery Института банковского управления, посвященной технологиям розничного банкинга, обсуждается, как правило, широкий круг вопросов, и главный акцент делается на путях повышения конкурентоспособности розничных банков в мире ожесточенной конкуренции. В рамках обозначенной проблемы в 2005 году ВАГ , провел исследования, в ходе которых было опрошено 3 700 клиентов американских розничных банков. Выводы оказались поразительными: 69 % банковских клиентов не желают иметь отношений со своим банком. Только 31 % положительно воспринимают попытки банка наладить личностные отношения, 29 % совершенно к ним равнодушны, а 40 % настроены весьма скептически. Чуть ранее, в 2004 году, Институт банковского управления предпринял другое исследование: из 520 руководителей высшего звена розничных банков 90 % заявили, что их главное ценностное предложение для клиентов заключается в формировании доверительных отношений и высоком качестве обслуживания. Как может банк считать своим приоритетом формирование отношений с клиентами, если это совсем не то, чего собственно хотят клиенты?

Вообще-то результаты исследований навели меня на другие мысли. Если 69 % клиентов равнодушны или скептически оценивают отношения со своим банком, как понимать сей факт? Неужели им нравится иметь дело с безликим и безымянным учреждением, для которого клиент — не более чем число? А те 31 % клиентов, которые положительно воспринимают отношения со своим финансовым поставщиком или даже активно стремятся к таким отношениям, — это те же самые клиенты, которые посещают филиалы и регулярно общаются с банковскими служащими?

До сих пор достаточно глубоких исследований не проводилось, но многие предположения выглядят правдоподобными. Например, скептики готовы, пожалуй, примириться со всеми причудами и раздражающими привычками своего банка, потому что им не хочется утруждать себя хлопотами по поиску более подходящего финансового поставщика. В конце концов, если все банки одинаковы, то какой смысл? Равнодушные остаются со своим банком, полагая, что поиски относительно лучших условий едва ли будут стоить затраченных усилий. А восприимчивые занимаются активными поисками банка, который позволит им чувствовать себя ценными и особенными клиентами.

Это означает, что скептики и равнодушные пользуются услугами своего банка «по инерции», и именно благодаря инерции клиент скорее разведется со своей второй половиной, чем расстанется со своим банком. Инерция до сих пор была главной опорой банковской отрасли. Если банк в состоянии гарантировать безопасность и надежность платежных операций, то о заботе о клиентах он может преспокойно забыть.

Но такой подход не устраивает потребителей, ожидающих более внимательного отношения. Речь идет о тех 31 % клиентов, которые положительно воспринимают близкие отношения со своим банком. Здесь мы имеем дело с клиентом совсем иного типа. Ему мало надежного и безопасного проведения операций, он активно стремится к установлению тесных связей с банковскими служащими. Ему нужны советы. Он любит поговорить. Он доверяет своему банку и хочет, чтобы банковские служащие подсказали ему, как он мог бы улучшить свое положение. Он хочет зайти в филиал и услышать свое имя, позвонить в центр обслуживания и знать, что человеку на другом конце провода известны не только его фамилия и инициалы, но и все его последние трансакции и контакты с банком. Чем лучше банк оправдывает эти ожидания, тем больше клиент доверяет банку, тем чаще он обращается в банк за советом, тем больше дел поручает банку и т. д. Добродетельный круг.

Однако работа по формированию отношений с клиентами требует от банков больших затрат времени, сил и средств. Особенно это касается крупных, национальных, международных и мировых банков. Вот почему во время всех дискуссий подобного рода большинство кредитных союзов и местных банков, обслуживающих небольшие населенные пункты, не могли сдержать самодовольной улыбки: эти финансовые поставщики — как и небольшие строительные общества в Великобритании — гордятся своим дружелюбием и локальной ориентацией на определенное сообщество. Они гордятся тем, что работники их филиалов знают каждого клиента по имени. Они гордятся тем, что могут поддержать беседу о своем городе, и это говорит о том, что они в большей степени являются частью своего города, нежели частью бренда или вообще банковской отрасли. В этом, собственно говоря, и заключается уникальное ценностное предложение локального оператора.

Между тем крупные банки, универсальные банки, мегабанки процветают за счет обслуживания равнодушных и скептиков, которых вполне устраивают безликие отношения, потому что иные — близкие — им, собственно, и не нужны. Они хотят только одного — надежных и безопасных трансакций. Это отнюдь не означает, что все крупные универсальные банки мирового масштаба ведут себя как безымянные и безликие институты (хотя и таких я знаю немало); просто многие клиенты именно так себе их представляют.

Возможно, такое разделение совсем не понравится нашим крупнейшим частным банкам, которые довольно много внимания уделяют концепции акционерной стоимости и улучшению соотношения доходов и расходов. Но ничего не поделаешь: такова жестокая реальность. В конце концов, акцент на итоговом результате зачастую означает экономию на промежуточных этапах. Именно поэтому в мире банковского обслуживания, построенного на основе формирования доверительных отношений, вовсю процветают паевые общества, которые на первое место ставят интересы своих членов, а не акционеров.

Главный вывод заключается в том, что банкам рано или поздно придется сделать стратегический выбор. Основную идею ключевой презентации на конференции Института банковского управления можно сформулировать следующим образом: «Стратегию необходимо рассматривать как процесс выбора». Эту идею высказал основной докладчик конференции Майкл Портер. На случай если вам ничего не известно о его деятельности, сообщу, что он является профессором Гарвардской школы бизнеса и общепризнанным авторитетом по вопросам стратегии бизнеса и конкурентной дифференциации.

Как отметил Майкл Портер в своем докладе, большинство банков конкурируют на одной и той же территории, и это, на его взгляд, неправильно. Стратегии большинства банков очень похожи, они не отличаются уникальностью и не обеспечивают дифференциацию, за исключением разве что процентных ставок и каналов, и это тоже неправильно. В таком случае правомерно говорить не о стратегии, а о тактике. И это не дифференциация, а всего лишь конкуренция.

Майкл Портер считает, что розничные банки продолжат и дальше действовать подобным образом на свой страх и риск, однако возможности для роста посредством поглощений скоро будут исчерпаны, и у отрасли возникнет необходимость стратегического позиционирования, когда банкам придется либо дифференцировать свои стратегии, либо умереть.

Как заметил Майкл Портер: «Большие размеры и большое количество филиалов скоро перестанут быть конкурентным преимуществом. В конечном счете банкам придется предложить своим клиентам что-то особенное».

Я согласен со многим из сказанного Майклом Портером, как-никак он профессор Гарвардской школы бизнеса и признанный гуру стратегии. Мне особенно по душе его вывод о том, что банки совершают ошибку, когда слепо пытаются обслужить все потребительские сегменты. Невозможно угодить каждому без исключения. Вместо того чтобы направлять инвестиции на сегментацию рынка и удовлетворение потребностей всех сегментов за счет предоставления разных уровней обслуживания, сбивая с толку и ставя в неловкое положение служащих отдела по работе с клиентами, банкам следовало бы выбрать желаемые потребительские сегменты и стремиться к превосходству и дифференциации именно на них, инвестировать в розничные услуги именно для этих сегментов и забыть про все остальные.

Иными словами, банкам необходимо принять решение о том, кого они хотят обслуживать: скептиков, равнодушных или восприимчивых. Нельзя обслуживать всех и невозможно предложить всем этим группам одинаковый сервис. Подобная стратегия — проигрышная. Какую бы группу вы ни выбрали, просто создайте привлекательное и уникальное ценностное предложение для нее и забудьте про другие. Возможно, это будет означать потерю трети, а то и более, сегодняшних клиентов, но в долгосрочной перспективе такой подход себя оправдает. В конце концов, глупо пытаться все время обслуживать всех клиентов так, как они этого хотят.

Итоговый вывод: дифференциация или — смерть.






Глава 9

Банки, которым нравится говорить «нет»

Казалось бы, за столь долгий срок существования — уже более 400 лет — механизм под названием «розничный банкинг» должен быть идеально отлаженным и работать как часы. Однако и поныне, несмотря на возрастающую автоматизацию банковских услуг, избежать проколов и накладок не удается. Происходит это оттого, что банки то ли забыли, то ли никогда не понимали, что означает реинжиниринг бизнес-процессов (BPR).

В течение 1990-х годов на реинжиниринг бизнес-процессов направлялись баснословные инвестиции. Тем не менее когда мы меняем процессы, разбираем на части и вновь организуем бизнес-функции, определяем правильное соотношение внутренних и внешних ресурсов, делаем выбор между офшорным и оншорным размещениями наших операционных офисов, мы одновременно значительно повышаем уязвимость людей, продуктов, процессов и систем. К такому выводу я пришел после трех досадных стычек с моим банком — инцидентов, очевидно демонстрирующих рассогласованность людей, процессов и технологий в деятельности банка, а также ее впечатляющие результаты. Прежде чем перейти к изложению самих примеров, я должен немного углубиться в детали, касающиеся моего депозитного счета (не волнуйтесь, не его номер и не что-то иное в этом роде), чтобы вам легче было понять суть произошедшего.

Счет, которым я пользуюсь, предназначен для привилегированных клиентов, готовых платить небольшой взнос в размере $ 300 в год за некоторые дополнительные возможности и услуги:

• предварительно разрешенный овердрафт на сумму до $ 15 тыс. без уведомления;

• консьерж-службу (помощь в организации поездок, бронировании билетов и отелей и т. д.);

• автоматическое страхование всех покупок, совершенных с использованием кредитной карточки;

• туристическую страховку;

• скидки в ресторанах и т. д.

Такой пакет дополнительных услуг ориентирован на «массового состоятельного» клиента. Да, я — один из массы клиентов, но мне тоже нравится индивидуализированное обслуживание и специальные предложения.

Теперь, когда вы имеете представление о типе банковского счета, давайте рассмотрим три примера того, как люди, процессы и технологии оказываются не в состоянии работать слаженно.

Первый случай вызван проблемой процессов и технологий, которые превращают обслуживающий персонал из представителей Homo sapiens в обезьян механических. Ошибка была вызвана совокупностью факторов, первым из которых стало изменение флажкового индикатора моего счета менеджером банка. Я попросил своего персонального менеджера на короткое время увеличить лимит овердрафта с $ 15 тыс. до $ 20 тыс. в связи с рядом крупных денежных переводов инвестиционного характера, которые мне необходимо было осуществить в течение одного напряженного месяца. Флажок был поставлен на месяц, а затем он должен был вернуться в исходное положение (простой двоичный символ «1» или «0» в программном коде базы данных банка) к сумме овердрафта $ 15 тыс., однако вместо этого превратился в ноль, что означало полное отсутствие возможности овердрафта.

Между прочим, я плачу не так уж мало за возможность овердрафта, позволяющую мне взамен не беспокоиться об остатке на моем банковском счету при расчете за товары в магазинах и гарантирующую отсутствие штрафов за отрицательное сальдо. Речь идет о стандартной услуге, которую мой банк предоставляет своим лучшим клиентам. И когда флажковый индикатор моего счета оказался вдруг на нулевом кредитном лимите, это причинило мне изрядные неудобства.

Случилось сие событие в самое неподходящее время — в 17:45 в пятницу, как раз перед выходными и банковским выходным днем (понедельником), когда проблема, яснее ясного, не могла быть решена до вторника.

В 17:45 той роковой пятницы я покупал продукты в местном магазине, и мне было отказано в оплате покупки по моей банковской карточке. И вот я в полном замешательстве стою перед кассой, а за мной уже раздаются нетерпеливые возгласы других покупателей. Спасибо звездам за кредитные карты.

Выйдя из магазина, я первым делом позвонил в банковский центр телефонного обслуживания. Затем состоялся разговор приблизительно следующего содержания.

Представитель службы по работе с клиентами: «Добрый день».

Я: «Добрый день, мне только что было отказано в оплате покупок по моей дебетовой карточке. Вы можете объяснить почему?»

Представитель: «Да, у Вас овердрафт на $ 5. Пожалуйста, пополните свой счет».

Я [уже сержусь, но не теряю контроль над собой): «Но это не имеет значения, потому что я плачу за возможность овердрафта в размере $ 15 тыс.».

Представитель [пытается быть полезным, но у него просто нет шансов): «Ах, понимаю, что произошло. Ваш персональный менеджер аннулировал возможность овердрафта».

Я [теперь побагровевший): «ЧТО? Так верните же ее обратно».

Представитель: «О, нет, я не могу этого сделать. Вам придется поговорить с Вашим персональным менеджером».

Я [переливаясь всеми оттенками лилового и пурпурного): «ЧТО??? Но впереди суббота, воскресенье и банковский выходной, и он не выйдет на работу раньше вторника. Что, по-Вашему я должен делать до тех пор?»

Представитель {робко}: «Эээ... может, воспользуйтесь Вашей кредитной картой?»

Наша беседа продолжалась еще некоторое время, уже с участием двух руководителей среднего звена и руководителя отдела. Вывод: после временного увеличения лимита овердрафта моим персональным менеджером система управления базами данных «обнулила» возможность овердрафта по моему счету (системно-процедурная ошибка), а сотрудники центра телефонного обслуживания не смогли ничего исправить, потому что данная проблема решается только на уровне филиала (процедурная ошибка).

Результат: один очень сердитый клиент, которого оставили без копейки денег перед официальными нерабочими днями.

Примечание: в банковский выходной банки не работают, как и вся британская нация, так что знайте: если банк что-нибудь перепутает в пятницу вечером, вы окажетесь в абсолютно безвыходном положении.

Итак, теперь я знаю о том, что:

• банковский центр телефонного обслуживания и филиал никак не связаны между собой;

• банковская система не взаимодействует с процессами филиалов (или, возможно, наоборот), потому что она не напомнила служащим филиала о необходимости установить флажок овердрафта на прежний уровень после временного изменения.

В общем-то, эти небольшие временные неприятности я вполне мог бы пережить, но, как говорится, обжегшись на молоке, станешь дуть на воду. К тому же второй инцидент причинил мне еще большие неудобства.

Проблема была связана с одним из разрекламированных «преимуществ» универсального счета — туристической страховкой, необходимости прибегнуть к которой у меня не было на протяжении всего времени пользования этим счетом (около 10 лет), но сама мысль о ее существовании меня всегда успокаивала.

Итак, потеряв в одном из отелей Лас-Вегаса медиаплеер, видеокамеру и около $ 300 наличными, я решаю, что пришло время воспользоваться моей туристической страховкой, и начинаю звонить в банк прямо из США, несмотря на то что минута разговора стоила порядка $ 2. Почему я звонил в Великобританию, находясь на территории США? Потому что каждый обязан зарегистрировать требование о выплате страхового возмещения сразу же, как только оно возникнет, не так ли?

Набираю номер центра телефонного обслуживания, и где-то после пяти гудков слышу автоответчик: «Извините, все наши операторы в настоящий момент заняты, но мы поместили Вас в очередь и в ближайшее время ответим на Ваш звонок».

Хорошо, я вполне могу подождать минуту-другую.

Еще десять гудков, и опять то же сообщение: «Извините, все наши операторы в настоящий момент заняты, но мы поместили Вас в очередь и в ближайшее время ответим на Ваш звонок».

Ладно, подождем еще немного.

Десять гудков: «Извините...» Десять гудков: «Извините...»

Спустя 10 минут (и $ 20): «Извините, мы все еще заняты, но Ваш звонок для нас действительно очень важен, и мы обещаем ответить на него совсем-совсем скоро, так что, пожалуйста, не вешайте трубку».

Ммммм... Мне уже давно пора дать отбой, но если я такой важный клиент и уже 10 минут стою в очереди, то, должно быть, нахожусь уже где-то в первых рядах, так что ладно, подожду еще чуть-чуть.

Десять гудков: «Извините...» Десять гудков: «Извините...»

В конце концов, наступает момент, когда вы думаете: «Я уже так долго жду, что, возможно, в тот самый миг, когда я повешу трубку, мне ответят», и — продолжаете ждать.

Спустя 20 минут (и $ 40) все по-прежнему: десять гудков и «извините», но наконец-то я слышу что-то новенькое: «Извините, мы все еще заняты, но, возможно, Вы захотите сыграть в игру «Отгадай, что я вижу», пока ожидаете наш ответ. Ваш первый ход».

И тогда я кладу трубку, да простит меня многоуважаемый банк, который заставляет себя так долго ждать.

; Когда я приземляюсь в Великобритании, мне, в конце концов, удается зарегистрировать утрату, банк присылает мне массу бланков для заполнения, что я и делаю, после чего отсылаю документы обратно в банк.

Как я уже говорил, в течение 10 лет я свято верил в незыблемость простой логики: если вы платите за банковский счет с бесплатным туристическим страхованием, оно будет распространяться на все ваши

путешествия. Я был абсолютно уверен, что в случае болезни за границей банковская страховка покроет расходы на лечение в больнице, а в случае кражи моего бумажника — возместит мои потери. Именно так я понимал суть туристической страховки. Как оказалось, для моего банка она означает нечто совершенно другое.

Требование о выплате страхового возмещения было отвергнуто потому, что мое путешествие не относилось к категории организованной туристической поездки с предоставлением полного комплекса услуг. Возможно, мне скажут, что все не так просто, но причиной отказа было приобретение мною билетов на самолет в American Express. Очевидно, банковская страховка действовала бы лишь в случае, если бы я забронировал и оплатил банковской карточкой полный пакет услуг, включая перелет и проживание в отеле.

Итак, второй пример иллюстрирует две проблемы — процедурную и проблему продукта.

Процедурная проблема заключается в том, что центр телефонного обслуживания туристической страховки отвечает на звонки и обрабатывает их должным образом только в третий четверг месяца и только в том случае, если в наименовании этого месяца есть буква «и».

Проблема продукта более фундаментальна. Банковские специалисты по маркетингу разработали продукт — депозитный счет — с массой дополнительных возможностей и услуг, которые в действительности клиент не использует и которые ему не нужны. В течение 10 лет я и не помышлял воспользоваться туристической страховкой, хотя мне было намного спокойнее от мысли о том, что она есть. В действительности же эта дополнительная услуга оказалась совершенно бесполезной и, что еще хуже, поставила под вопрос мои отношения с банком.

Главный смысл приведенной выше истории в том, что различные мелочи, которые отдел маркетинга рассматривает как дополнительные полезные характеристики продукта, в действительности могут снижать эффективность данного продукта, если они не направлены на укрепление отношений между банком и клиентом. Остерегайтесь «пожирателей» счетов и сосредоточьтесь на «стабилизаторах» счетов.

Перехожу к третьему, заключительному примеру.

В 2006 году, в августе, когда все нормальные люди отдыхают на курортах, я затеял переезд в другую квартиру. Чтобы облегчить себе жизнь, я распечатал типовое письмо для всех моих поставщиков услуг — банка, страховой компании и других организаций, — указав старый и новый адреса, затем вписал номера счетов и другую необходимую информацию, подписал и разослал письма по почте.

Все изменили мои данные без вопросов... кроме моего банка: я получил свое письмо обратно с бланком для заполнения.

Как потом выяснилось, банк разработал и внедрил новые процедуры, направленные на борьбу с мошенничеством и хищением персональной информации о клиентах, и потому было уже недостаточно просто отправить в банк письмо с подписью о перемене адреса. Клиенту предстояло заполнить стандартный бланк банка, предоставляя более подробную информацию.

Однако в сопроводительном письме об этом не было сказано ни слова. Я вообще не представляю себе, кто мог сочинить подобное письмо, но оно произвело на меня чрезвычайно глубокое впечатление. Смысл послания был приблизительно таким: «Спасибо за предоставление информации о перемене адреса, но мы больше не принимаем эти письма-записки. Вам необходимо заполнить прилагаемый бланк, в противном случае мы будем слать письма по старому адресу до тех пор, пока Вы этого не сделаете».

Возможно, я заполнил бы присланный мне бланк, если бы письмо было составлено в несколько ином духе, например: «В связи с внедрением новых процедур, призванных защитить Вас от хищения Вашей персональной информации, пожалуйста, заполните прилагаемый бланк. В конце концов, любой Том, Дик или Гарри мог прислать нам письмо с подписью от Вашего имени». Вместо этого я был несколько рассержен тем, что мои старания уведомить банк о перемене адреса оказались напрасными. К счастью, письмо заканчивалось фразой: «Если Вы предпочитаете связаться с нами по телефону, то звоните по специальной «горячей линии» для регистрации данных о перемене адреса».

Обратно к старому доброму телефону и «горячей линии».

Занято.

Еще попытка — занято.

Еще попытка — занято.

После 10 минут повторного набора «горячей линии» меня неожиданно озаряет: надо позвонить по обычному номеру банка для обслуживания клиентов. Набираю этот номер и попадаю в автоматизированную систему меню.

Введя номер своего счета, номер отделения банка и пароль, нажимаю «О», чтобы выйти на представителя службы по работе с клиентами.

Представитель: «Фамилия».

Я: «Вам тоже здравствуйте. Меня зовут Крис Скиннер».

Представитель: «Номер счета».

Я {растерянно): «12345678... Не понимаю, почему Вы спрашиваете, если я первым делом ввел этот номер, чтобы связаться с Вами?»

Представитель: «Номер отделения банка».

Я [очень злой): «123456, робот проклятый!»

Представитель: «Не нужно грубить, мистер Скиннер. Теперь, прежде чем заняться Вашей проблемой, я должен задать Вам несколько контрольных вопросов. Когда Вы родились?»

Я: «Задолго до того, как ты, сынок, появился на этот свет. 1 мая 1970 года». (Между прочим, это не настоящая дата моего рождения, ведь я не собираюсь признаваться в том, какой я динозавр.)

Представитель: «Девичья фамилия матери».

Я: «Джонс. И моя, по крайней мере, была замужем».

Представитель: «Ваш сарказм ни к чему не приведет, сэр. Итак, в чем Ваша проблема?»

Я: «Дело в том, что я только что сменил место жительства и послал в банк письмо о перемене адреса. Сегодня утром я получил ответ, согласно которому мое письмо никуда не годится и я должен заполнить длинный и сложный бланк. Вместо этого я пытался дозвониться на «горячую линию», чтобы зарегистрировать мой новый адрес, однако номер был занят в течение последних 10 минут, и я предпочел сообщить мой новый адрес Вам. Я не имею ни малейшего желания заполнять бланк, так как у меня дел по горло, да еще этот переезд и все остальное».

Представитель: «Извините, мистер Скиннер, я не вправе оказать Вам эту услугу по причине недостаточного уровня безопасности для регистрации таких данных через наш центр обслуживания. Могу ли я еще чем-то помочь?»

Ядерный взрыв на другом конце провода...

Последний пример демонстрирует, опять же, фундаментальные процедурные ошибки во внутренних операциях банка. В частности, никто не подумал о том, как все составляющие целого будут сочетаться друг с другом. В данном случае речь идет о следующих частях:

• бланк о перемене адреса;

• сопроводительное письмо, которое объясняет клиентам важность заполнения бланка;

• центр телефонного обслуживания по регистрации смены адреса, который не работает, потому что линия постоянно занята людьми, не желающими заполнять бланки;

• основной центр телефонного, обслуживания клиентов, который не обладает полномочиями для осуществления каких-либо реальных действий, в частности для регистрации нового адреса.

Подведем итог всего вышесказанного. Итак, три инцидента, произошедших за 12-месячный период, демонстрируют целый ряд недостатков и нестыковок в бизнес-процессах моего банка:

• несогласованность между системой филиала и системой головного офиса;

• несогласованность между работой персонального менеджера счета и работой представителя службы по работе с клиентами;

• несогласованность между процедурами отдела по регистрации смены адреса и процедурами головного офиса.

Возможно, вы уже задаетесь вопросом: «Какого черта Крис продолжает пользоваться услугами банка, который обходится с ним подобным образом?» Могу назвать две причины.

Во-первых, я не верю в то, что в недостатках моего банка есть что-то уникальное или хотя бы необычное. У любого другого банка те же самые проблемы, причем не один десяток лет. Сегодняшние проблемы отягощаются заботами о соотношении расходов и доходов, о прибыли акционеров, о системе вознаграждения и материального поощрения. Это означает, что банковские работники и руководители сосредоточиваются на тех аспектах, которые позволят им получить больше премиальных, в то время как банковские процессы и процедуры реализуются с минимальными затратами. Потому-то и возникают перекосы и нестыковки, когда руководство концентрирует внимание исключительно на перекрестных продажах и поглощениях, а на реальную линию фронта — людей, процессы и процедуры — ложится неимоверная маркетинговая и правовая нагрузка.

Во-вторых, продолжая тему прошлой главы, я совершенно равнодушен и безразличен в ситуации, когда речь идет о розничном банке. Деловой банкинг — другое дело, здесь нужен бизнес-партнер, которому можно доверять. В Великобритании же, где лично у меня три счета в трех ведущих банках, розничный банкинг представляет собой совершенно однородный рьшок, на котором все банки предлагают уровень сервиса, аналогичный вышеописанному.

Третья и самая главная причина заключается в том, что у моего банка есть секретное оружие под названием «Оз». Оз — это мой персональный менеджер счета. Он знает мой голос, характер, запросы и мою манеру поведения. Поэтому, когда у меня возникают проблемы, я просто звоню Озу. Ах да, кстати, Оз — это обычный человек, который ведет себя так, как когда-то давно вели себя все банковские служащие (к примеру, разговаривает с клиентом как с клиентом, а не просто как с набором цифр).

Настоящая глава служит продолжением тех тем, которые имеют непосредственное отношение к процессам и технологиям и были затронуты в главах 6, 7 и 8. Здесь приведены личные примеры, но они преследуют цель вернуть нас к обсуждению реинжиниринга бизнес-процессов.

У истоков этой дискуссии стоят уроки, которые мы должны были выучить еще 10 лет назад и которые призывали «не автоматизировать, а уничтожать». Так называлась статья Майкла Хаммера, опубликованная в 1990-х годах в журнале Harvard Business Review; она положила начало новому направлению в менеджменте — реинжинирингу бизнес-процессов. В этой статье предлагалось, прежде чем автоматизировать процесс, полностью переосмыслить его в разрезе автоматизации.

Реинжиниринг бизнес-процессов предполагает несколько простых шагов:

• взглянуть на процесс со стороны;

• подвергнуть сомнению все, что имеет к нему отношение;

• сосредоточиться на оптимизации каждой точки взаимодействия с клиентом;

• затем — переосмыслить работу.

Только после завершения всех перечисленных выше простых шагов следует переходить к рассмотрению технологий. Далее остается внедрить правильную технологию, способную обеспечить органичное

и интегрированное функционирование всего процесса, облегчающее участие в нем человека.

Судя по всему, за прошедшие 10 лет банки успели позабыть эти простые уроки. Вместо внедрения технологий с целью совершенствования бизнес-процессов банки просто внедряют технологии, не добираясь до сути и не продумывая процессы до конца. Три примера, которые я привел в настоящей главе, служат хорошим подтверждением данного наблюдения.

В основе реинжиниринга бизнес-процессов лежат еще несколько ключевых элементов, такие как внушающие доверие работники службы по работе с клиентами, наделенные полномочиями для решения проблем по мере их возникновения, и общение с клиентами как с живыми людьми, у которых есть определенные потребности. В конечном счете, банкинг предполагает взаимодействие людей с людьми (в чем, собственно, и заключается смысл обслуживания), а не машин с людьми — в этом заключается смысл самообслуживания.Таково еще одно распространенное заблуждение по поводу банкинга.

Банкинг означает обслуживание, и обслуживание происходит между людьми. Именно люди, а не технологии и есть тот фактор, который делает погоду. И люди, вооруженные хорошими бизнес-процессами и системами, всегда превзойдут тех, у кого их нет.

Именно поэтому было так интересно наблюдать за недавней тенденцией оншорного и офшорного аутсорсинга центров телефонного обслуживания розничных банков. Причина интереса заключается в том, что центр телефонного обслуживания является основной точкой соприкосновения с клиентами: он может решить судьбу отношений любого из них (всех без исключения — и равнодушных, и скептиков, и восприимчивых) с банком. В системе взаимоотношений «банк — клиентура», вступая в процесс взаимодействия, одна сторона (банк) всего лишь делает бизнес, в то время как другая — розничный клиент — доверяет первой самое ценное. Отдавая на внешний подряд те бизнес-функции, от которых зависит это доверие, банк рискует утратить его. Вот почему сегодня мы наблюдаем обратную тенденцию: многие банки принимают меры по возвращению под внутренний контроль операций центра телефонного обслуживания. В долгосрочной перспективе эта новая установка будет привлекать самое пристальное внимание, и в следующей главе мы поговорим о ней подробнее.

Тем не менее если бы мне приходилось полагаться на основной бэк-офис, процессы и системы своего банка, я уже давно распрощался бы с ним. Но мне повезло: у меня есть Оз. С другой стороны, если бы все банковские процессы работали надлежащим образом, то потребность в таком Озе никогда бы не возникла.

Да здравствует «человеческий» банк, где люди неизменно стоят на первом месте, и они вооружены четко отлаженными процессами и хорошими технологиями!




Глава 10

Будущее за видеобанкингом


Рассуждая о будущем, я часто встречаю реакцию, которую можно назвать синдромом страуса. Он проявляется, когда люди сталкиваются с чем-то очевидным, но столь пугающим, что они не хотят об этом знать и оттого «прячут голову в песок» — ничего не слышат и не видят. Обычно именно такую реакцию вызывает предположение о грядущем исчезновении наличных денег или вымирании дебетовых и кредитных карт (см. главу 15 «Общество без наличных денег и пластиковых карт»), А недавно я стал свидетелем подобной реакции в ответ на заявление о скорой смерти кое-чего другого — клавиатуры.

Однако вещи умирают тогда, когда рождается нечто другое. Наличные деньги исчезнут в связи с внедрением платежей на основе микросхем и бесконтактных платежей. Пластиковые карты погибнут вследствие развития бесконтактных платежей, носимых вычислительных средств и биометрии (об этом мы подробно поговорим в главе 15).

Подтверждение этих прогнозов я услышал в основном докладе на конференции Европейской банковской ассоциации [ЕВА], посвященной платежам, которая состоялась во Франкфурте в июнз 2006 года. Марк Гарвин, главный администратор компании JPMorgan Chase AG, согласился с тем, что отрасль платежных услуг к 2016 году забудет про бумажные чеки, что платежи через мобильные телефоны станут обычным делом, а биометрия исключит возможность мошенничества.

Поэтому для меня стало полной неожиданностью категорическое неприятие целым рядом технических специалистов того образа банкинга, который я нарисовал на другой недавней конференции. В центре моей презентации была идея, которую я вынашивал уже долгие годы; ее суть заключается в том, что крупнейшей технологической проблемой для банков станет широкое использование видеоканалов: видео через интернет-протоколы, видео через беспроводную цифровую связь третьего поколения [3G], видео через все что угодно. Одним из логических выводов, сделанных на основе данной концепции, было отсутствие необходимости набора текста на клавиатуре при возможности визуальной и вербальной связи. В конце концов, мы пользуемся клавиатурой лишь потому, что не можем разговаривать, видя друг друга. 20 лет назад единственными пользователями клавиатуры были работники машинописных бюро и секретари. Сейчас мы все умеем печатать, поэтому машинописные бюро канули в Лету, а секретари обрели новую роль в качестве личных помощников руководителей.

Может быть, из-за этого последнего замечания присутствующие присвоили моей презентации самый низкий рейтинг из всех! Однако ту же самую идею я озвучил неделю спустя в Амстердаме, где моя презентация была признана лучшей. Происходит что-то странное...

Позвольте объяснить вам логику моей презентации.

В 1986 году я обсуждал идею прямого страхования с крупной британской страховой компанией. Речь шла о совершенно новом бизнесе по телефону вместо личных встреч и почтовых рассылок. Страховая компания заявила, что подобная радикально новая схема работать не будет: мол, они уже пытались, и у них ничего не получилось:

• во-первых, потому что у потребителей не было соответствующей технологии — кнопочных телефонных аппаратов; клиенты, с которыми компания имела дело, не относились к числу людей богатых и располагали только дисковыми телефонами;

во-вторых, потребителям не нравилось иметь дело со страховой компанией по телефону.

Вот так-то. Все проверено. Они там уже были и это уже делали. Проехали.

Шок наступил год спустя, когда компания Direct Line стерла их бизнес с лица земли. Как это сделала компания First Direct в мире банкинга: она ежемесячно привлекала около 100 тыс. новых клиентов и вскоре отправила в нокаут большинство крупных игроков.

Новаторская идея включала те же кнопочные телефоны, центры телефонного обслуживания и людей на другом конце провода, которые были не страховыми агентами и не менеджерами кредитного риска, а представителями отдела обслуживания клиентов! То есть людьми, которые осуществляют обслуживание клиентов, любят клиентов, знают, как с ними надо обращаться, и умеют разговаривать с ними по телефону.

В результате та страховая компания обанкротилась в начале 1990-х годов и была поглощена конкурентом. Да уж, далеко уехали.

С 1986 года мы стали свидетелями бурного развития центров телефонного обслуживания. В данной отрасли уже заняты тысячи людей как в Великобритании, так и в офшорных зонах, причем последние пользуются все большей популярностью. Британские центры телефонного обслуживания все еще растут и процветают: по данным Управления статистикой, в отрасли трудятся более 375 тыс. британских граждан, что на 8,8 % больше, чем в 2002 году. Мы даже наблюдаем возврат к оншорным (то есть местным, расположенным внутри страны) центрам телефонного обслуживания.

За период с 1986 года Direct Line и First Direct стали двумя крупнейшими брендами в Великобритании, и сегодня все без исключения банки предлагают услуги по телефонному обслуживанию клиентов круглосуточно и без выходных, некоторые из этих центров даже расположены на территории Великобритании.

Ну что ж, все это замечательно. Однако мы также не могли не заметить быстрого размножения всевозможных форм и каналов коммуникации.

От кнопочных телефонов мы перешли к мобильным телефонам, от обычной почты — к электронной почте, добавьте ко всему протокол беспроводного доступа WAP, SMS и мгновенные сообщения — в результате банковские центры телефонного обслуживания перегружены и не в состоянии справиться с лавиной звонков и сообщений.

По оценкам TowerGwup, американские банки к 2010 году будут получать более 1 млрд электронных писем в год, для обработки которых понадобится около 70 тыс. работников. Для кого-то это хорошие новости: численность персонала в банковских центрах телефонного обслуживания сокращается, так что эти люди смогут получить другую работу — заняться обработкой электронных писем. К примеру, согласно отчету о центрах телефонного обслуживания на территории Северной Америки, в 2004 году в США было расположено более 50,6 тыс. таких центров, а численность их сотрудников достигала 2,86 млн. Однако к 2008 году прогнозируется снижение количества центров телефонного обслуживания до 47,5 тыс., а численности их сотрудников — до 2,7 млн в связи с развитием технологий самообслуживания, возрастающим использованием систем распознавания речи, ростом офшорного аутсорсинга и расширением федерального списка телефонных номеров, на которые законом запрещено звонить работникам сферы телемаркетинга.

Увеличится или же уменьшится количество центров телефонного обслуживания — вопрос спорный, но в одном можно быть уверенным на сто процентов: они будут совершенствоваться и модернизироваться с ориентацией на новые интернет-технологии, в особенности на так называемую 7Р-телефонию.

Телефоны на основе Skype, передача голоса по IP-сетям (VoIP), дешевые и простые звонки через Интернет и беспроводная связь — будущее за ними. Для банков это означает предстоящую необходимость искоренить свои традиционные коммутаторы частных АТС с выходом в общую сеть и заменить их интегрированными цифровыми системами обмена данными, которые позволят управлять не только телефонной связью, но и службой безопасности филиалов, пропускной способностью каналов систем филиалов, внутренними системами охранного телевидения и т. д. И все это — по дешевым интернет-линиям.

Приведу лишь некоторые цифры.

По различным оценкам, объем передачи голосовых данных через 7Р-сети возрос более чем на 50 % в 2004 году, в то время как объем передачи данных через коммутаторы частных АТС с выходом в общую сеть снизился почти на 30 %. Расходы на передачу речи через IP-сети вырастут с $ 1 млрд в 2004 году до почти $ 25 млрд в 2010-м.

Я слышу радостные возгласы и улюлюканье со стороны лагеря IP, но мы упустили кое-что очень важное. Мы упустили самое главное. Наш враг — краткосрочная логика...

Передача голосовых данных по 7Р-сетям [VoIP] нацелена не на поддержку дешевых телефонных разговоров и даже не на их проведение через самые дешевые сервисные центры, где бы на земном шаре они ни находились. Конечная цель этой технологии не передача речи через интернет-протокол, а — видео. Видео в реальном времени. Видео как средство межличностного общения.

Разговор идет не о видео через мобильную связь третьего поколения (3G), а о настоящем, широкополосном и беспроводном видео с высокой четкостью изображения. Видео через интернет-протокол.

Если вы хотите взглянуть на достижения /Р-видео нового поколения, познакомьтесь с iChatAV— программой компании Apple (http://www. apple.com/macosx/features/ichat/).

Концепция высококачественного видео для межличностного общения созревает прямо сейчас. Забудьте о недоразвитых технологиях с использованием веб-камер, все будет намного серьезнее.

Вы думаете, что HD-телевизор (с высокой четкостью изображения) — это круто? Подождите, скоро вы увидите Н/>интернет. Компания Apple уже с 2005 года предоставляет возможность передачи видео с высокой четкостью через Интернет на основе технологии Н.264, a Microsoft предлагает ту же возможность в операционной системе Vista, пришедшей на смену Windows XP в 2007 году.

Почему это имеет такое огромное значение для банков?

Потому что это означает возврат личного общения лицом к лицу.

Банки наконец-то вернут себе то, что они потеряли в ходе технологической революции, направившей клиента из филиала к банкомату, телефону и клавиатуре.

Представьте себе, что вы сможете разговаривать с представителем банка и видеть его, вам нужно только дотронуться до экрана, и он оживет. Это не просто здорово — это означает возврат к традиционному обслуживанию в привычном смысле данного слова, к человеческому контакту и живому общению.

Услуги — далеко не то же самое, что и товары, которые можно производить в большом количестве и выбрасывать на рынок. Неотъемлемой частью любой услуги являются эфемерные обещания, отношения, общение и человеческое взаимодействие. Поэтому финансовые услуги — с ударением на слове «услуги» — невозможно просто продать на рынке как коробку печенья или автомобиль. Вам нужно сосредоточиться на человеческом аспекте, чтобы выделиться на фоне конкурентов и победить.

И здесь мы снова сталкиваемся с синдромом страуса.

Как только заходит разговор о видеотелефонии, противники механизации и автоматизации приводят следующие аргументы: «Кто будет ходить по улицам, уставившись в свой телефон, чтобы поговорить? Просто оглянись вокруг и посмотри, что люди делают сегодня, дружище: пока что никто не использует видео. Достаточно вспомнить провал технологий мобильной связи третьего поколения [3G]. Ты несешь полный вздор». Не этим ли объясняется тот факт, что, набрав в поисковой системе Google слово «видеотелефон», мы получим миллионы ссылок, включая предложения о бесплатной ви-деоконференцсвязи и видеотелефонах стоимостью менее £ 100? — «Да, но, может, люди не хотят видеть собеседника на другом конце провода?» — Перечитайте предыдущий абзац. — «А как быть, если ты сам неважно выглядишь?» — Спасибо, но для этого существует специальная кнопка, позволяющая только вам видеть собеседника, не так ли?

Подобного рода рассуждения наводят меня на мысль о том, что люди, страдающие синдромом страуса, думают совсем не тем местом, которое они прячут в песок.

И вот наступает решающий момент, когда мы должны признать, что видеобанкинг существует здесь и сейчас. Что это означает? То, что нам предстоит переосмысление сути телефонного обслуживания.

Центр телефонного обслуживания — неважно, офшорный или оншорный — станет ключевой виртуальной альтернативой филиалу в физической форме. Он в обязательном порядке должен быть укомплектован персоналом с приятной внешностью и соответствующим культурным уровнем, что уже на данном этапе ведет к спорам о разнообразии и глобализации.

Кроме того, для банков это может означать существенное увеличение численности работников, если только первые не предпочтут автоматизировать внешний интерфейс с помощью роботов, так называемых аватаров. Эти видеообразы могут быть мультипликационными или реалистичными автоматизированными агентами, которые, как и системы меню с тональным набором, способны обработать 80 % звонков. «Какой остаток на моем счете?», «Где мой платеж?», «Мне необходимо внести изменения в регулярные платежи» — все эти вопросы в состоянии решить автоматизированный видеоробот. Остальные звонки требуют более профессионального обслуживания: «Какую ипотеку мне выбрать: с фиксированной или плавающей процентной ставкой?», «В выписке моего пенсионного фонда ошибка!», «Следует ли мне построить свою собственную межрегиональную хеджированную торговую стратегию с различными классами активов или воспользоваться Вашей?» Ой, простите, последний вопрос, наверное, поставит в затруднительное положение не только робота.

Самое главное, к чему мы идем, заключается в совершенно другой культуре и структуре обслуживания благодаря миру видеоуслуг. Можно с уверенностью утверждать, что базовые системы банков и операции бэк-офисов станут полностью прозрачными и доступными для обозрения рядовому гражданину. Банкам придется очень внимательно продумать схемы маршрутизации вызовов и — что еще более важно — то впечатление, которое произведет на клиента увиденное им в результате этой маршрутизации. Если он увидит операторов центра телефонного обслуживания — культурных и приятных во всех отношениях, — изо всех сил пытающихся сориентироваться среди множества окон и справиться с устаревшими системами, это, безусловно, не останется для него незамеченным. Поэтому перед глазами оператора должно находиться одно окно, а для поддержки нового мира визуальной связи следует применять простые системы, особенно учитывая тот факт, что многие окна в процессе онлайнового общения будут доступны для обозрения и клиенту.

Но я отклоняюсь от главной темы. Всевозможных последствий будет много. Например, если я могу с вами разговаривать и при этом видеть вас, то зачем мне печатать? И вообще, для чего набирать текст на клавиатуре? Большинство из нас работают с клавиатурой только потому, что она — наш интерфейс для взаимодействия с компьютером. Если мы сможем использовать системы распознавания голоса, интегрированные с системами визуальной связи, мы попросту выбросим клавиатуру за ненадобностью! О нет, это так страшно, что лучше мы спрячем голову в песок...

Вот в чем загвоздка. Зачем нам печатать на клавиатуре, если в этом нет нужды? Почему мы набираем текст на клавиатуре? Потому что все мы были вынуждены научиться пользоваться клавиатурой в современном мире, немыслимом без Интернета и компьютера. Но завтрашний мир будет немыслим без визуальной связи. Вы сможете разговаривать с мамой и папой через широкополосный телевизор. Вы будете связываться с друзьями, чтобы обсудить планы на вечер, через беспроводное устройство связи, которое мы сегодня называем телефоном или персональным цифровым помощником [PDA]. Вы сможете написать книгу, разговаривая с настольной электронной системой. Таким будет наше будущее, и именно поэтому вы не увидите людей, печатающих на клавиатуре, в научно-фантастических фильмах типа «Особое мнение» [Minority Report) или «Звездный путь» [Star Trek).

Вот такая логика и легла в основу моей презентации.

С тех пор как я завел эту пластинку еще в 2003 году, я с нетерпением жду, когда же появится банк, способный предложить мне видеообслуживание через широкополосную или мобильную беспроводную связь. Известно, что некоторые банки используют данные технологии для контакта со своими работниками. Одни таким образом передают опыт и знания отдаленным филиалам, другие — предлагают видеоуслуги своим самым богатым клиентам. Но тот банк, который сможет предложить видеоканал массовому рынку — эффективный, качественный, удобный и простой, — станет играть решающую роль в розничном банкинге следующего поколения, потому что конкурентам будет нелегко найти адекватный ответ на такой вызов. Нельзя просто прикрутить болтами экран видеомонитора к офшорному центру телефонного обслуживания. Невозможно за ночь перекроить базовые системы банка, чтобы предоставить клиенту безупречное комплексное обслуживание и взаимовыгодное сотрудничество.

Кстати, если кому-нибудь известно о банке, предлагающем уже сегодня видеообслуживание (своим розничным клиентам массового рынка), мне было бы очень интересно об этом услышать.

Как бы там ни было, вернемся к моей никуда не годной презентации. Возможно, она не получила одобрения потому, что предсказывала не только конец клавиатуры, но и конец многих розничных банков. Не исключено, я так напугал всех, что им просто не оставалось ничего другого, кроме как спрятать голову в песок. Или, возможно, все дело в том, что (как рассказал мне позже организатор конференции) при сканировании анкет с оценками в базу данных произошла ошибка, и в результате вместо лучших оценок были зарегистрированы худшие.

В любом случае мир движется в сторону повсеместной визуальной и вербальной связи, в режиме 24x7x365, с высокой четкостью изображения через системы на основе интернет-протокола, и использование этой связи будет столь же легким, как и реальное общение. В мире будущего нам не понадобится печатать на клавиатуре и набирать номер на телефоне — останется просто разговаривать и делиться друг с другом своими мыслями, эмоциями и чувствами. Мы уже активно обсуждаем концепции взаимовыгодного делового сотрудничества и связи на основе интернет-протокола, так что мир будущего представляет собой логическое продолжение настоящих принципов. Этот мир потребует больших инвестиций на обновление базовых систем и инфраструктуры, подготовку персонала и организацию, смарт-сорсинг и интеллектуальные услуги.

Те банки, которые вовремя среагируют и сделают правильный выбор, станут следующим поколением успешных инновационных компаний типа First Direct и Geico. Что же касается тех банков, которые будут ждать и бездействовать, то они... эээ... как назывался тот банк? Ну, вы знаете, тот, который обанкротился...






Глава 11

Центр телефонного обслуживания в будущем


Следующий год

Видеобанк начинает работу, но его процессы далеки от совершенства.

Автоматизированный банк. Здравствуйте и добро пожаловать в видеобанк. Пожалуйста, введите номер Вашего счета из восьми цифр и затем нажмите клавишу «решетка» (#).

Бип, бип, бип, бип, бип, бип, бип, бип, бип.

Автоматизированный банк. Спасибо. Пожалуйста, введите Ваш персональный четырехзначный код и нажмите клавишу «решетка» (#].

Бип, бип, бип, бип, бип.

Автоматизированный банк. Спасибо, нажмите: «1» — чтобы узнать баланс счета, «2» — чтобы просмотреть последние пять трансакций, «3» — для доступа к обслуживанию счета, «4» — для денежных переводов, «5» — для доступа к услугам по страхованию или нажмите «О» для соединения с оператором.

Бип.

Автоматизированный банк. Баланс Вашего счета составляет $ 1 322,35 овердрафта. Вы должны связаться с представителем службы по работе с клиентами, чтобы мы могли предоставить Вам дальнейшее обслуживание. Пожалуйста, нажмите «О» для голосовой связи с оператором или «1» для видеосвязи с оператором.

Бил.

На экране возникает изображение оператора центра телефонного обслуживания, который выглядит слегка раздраженным.

Оператор банковского центра телефонного обслуживания на интерактивном экране. Здравствуйте, мистер Скиннер, чем могу Вам помочь?

Я. Здравствуйте. Я только что узнал об овердрафте, не могли бы Вы мне сказать, когда и как это произошло?

Оператор начинает нажимать различные кнопки и смотреть на разные части экрана.

Оператор. Да, мистер Скиннер, назовите, пожалуйста, девичью фамилию Вашей матери.

Я. Прошу прощения, я всего лишь хочу знать, когда и как я превысил кредитный лимит по счету. Зачем Вам нужна информация о фамилии моей матери?

Оператор бросает мрачный взгляд исподлобья.

Оператор. В целях безопасности, мистер Скиннер. Назовите, пожалуйста, девичью фамилию Вашей матери.

Я. Хорошо, Джонс. Так когда и как возник овердрафт?

Оператор. Спасибо, мистер Скиннер. Мне надо проверить данные о Вашем счете.

Оператор нажимает какие-то кнопки и смотрит куда-то за пределы экрана так, как будто на его рабочем столе отображаются другие окна, а не то, на которое смотрю я.

Оператор. Какой была Ваша последняя трансакция?

Я. Я сейчас не помню. Мне бы только узнать, когда и как возник овердрафт?

Оператор. Мне очень жаль, мистер Скиннер, но я не могу дать Вам эту информацию до тех пор, пока Вы не пройдете проверку на соответствие требованиям безопасности. [Оператор широко улыбается.) Какой была Ваша последняя трансакция?

Я. Послушайте, я уже ввел мой PIN-код и назвал девичью фамилию моей матери — просто скажите мне, когда и как я превысил кредитный лимит.

Оператор. (Теперь оператор говорит строго и даже грубо.) Как я уже сказал, мистер Скиннер, я не могу дать Вам эту информацию до тех пор, пока Вы не пройдете проверку на соответствие требованиям безопасности. Какой была Ваша последняя трансакция?

Я. Кажется, я купил аспирин в аптеке Greens долларов на пятнадцать.

Оператор смотрит куда-то, проверяя информацию, и потом возвращается ко мне с недовольной гримасой на лице.

Оператор. Нет, мистер Скиннер. [Оператор широко улыбается.) Спасибо за Ваш звонок в видеобанк. До свидания.

Год спустя

Повторный запуск видеобанка, с усовершенствованными процессами и автоматизированными агентами-аватарами.

Возникает окно с сообщением: «Осуществляется звонок в банк». Затем на экране появляется агент центра телефонного обслуживания, который выглядит несколько скованным и официальным, как робот, но не слишком.

Банковский аватар [с непроницаемым выражением лица). Добрый день и добро пожаловать в видеобанк. Пожалуйста, назовите Ваши имя и адрес.

Я. Добрый день, меня зовут Крис Скиннер, я живу в Англии, Уоррен Гарденс, 86.

В нижней-части экрана отображается сообщение: «Осуществляется верификация голоса».

Банковский аватар [с непроницаемым выражением лица). Спасибо, мистер Скиннер. Меня зовут Роберт. Чем могу Вам помочь, мистер Скиннер? [В глазах агента полная пустота.)

Я; Можете называть меня Крисом. Я хотел бы узнать баланс моего счета и просмотреть последние трансакции.

На экране появляется окно, в котором отображены мои последние пять покупок.


Трансакция Дата Сумма, $ Остаток, $
Виски в магазине Wal-Mart, Лондон 23-е 20,00 -1 322,35
Аспирин в аптеке Greens, Лондон 23-е 15,00 -1 307,35
Сигареты на заправочной станции Shell, Норидж 23-е 520,00 -787,35
Бензин на заправочной станции Shell, Норидж 23-е 52,00 -735,35
Журналы и книги в магазине WHSmith, Норидж 23-е 56,35 -679,00
Банковский аватар [с непроницаемым выражением лица). Спасибо, мистер Крис Скиннер. Баланс Вашего счета составляет $ 1 322,35 овердрафта. Ваши последние трансакции — покупка виски в магазине Wal-Mart на $ 20 и покупка аспирина в аптеке Greens на $ 15.

Я. Вот тебе и раз. Опять овердрафт? Можете ли Вы мне сказать, когда это произошло?

На экране появляется окно со списком следующих трансакций:


Трансакция Дата Сумма, $ Остаток, $
Виски в магазине Wal-Mart, Лондон 23-е 20,00 -1 322,35
Аспирин в аптеке Greens, Лондон 23-е 15,00 -1 307,35
Сигареты на заправочной станции Shell, Норидж 23-е 520,00 -787,35
Бензин на заправочной станции Shell, Норидж 23-е 52,00 -735,35
Журналы и книги в магазине WHSmith, Норидж 23-е 56,35 -679,00
Дробовое ружье в магазине Davisons, Норидж 21-е 2 000,00 1 321,00
Ювелирные украшения в магазине Mappin, Норидж 21-е 1 100,00 2 521,00
Банковский аватар непроницаемым выражением лица). Да, мистер Крис Скиннер. Овердрафт возник 21-го числа после покупки дробового ружья в оружейном магазине Davisons за $ 2 тыс.

Я. Думаю, мне надо было оплатить его с моего кредитного счета. Не могли бы Вы организовать перевод средств с моего сберегательного счета для погашения временного овердрафта? Кроме того, я хотел бы взять кредит.

Оператор начинает нажимать клавиши, и передо мной возникает окно с информацией по моему сберегательному счету и еще одно с процентными ставками по ссудам.

Банковский аватар [с непроницаемым выражением лица). Да, мистер Крис Скиннер. Для завершения текущей трансакции мне необходимо переключить Вас на специалиста по сбережениям и кредитам. Вас это устроит?

Я. Конечно.

Банковский аватар непроницаемым выражением лица). Да, мистер Крис Скиннер. Сейчас я переключу Вас на Эми, нашего специалиста по ссудам и сбережениям. Спасибо за сотрудничество с Видеобанком.

Роберт, аватар с непроницаемым выражением лица, остается на экране, в то время как рядом возникает другое окно с приятной улыбающейся барышней, очень энергичной и оживленной.

Агент-человек. Добрый день, мистер Скиннер, меня зовут Эми, и с этого момента я займусь всеми Вашими вопросами. Что мы можем сделать для Вас сегодня?

Я. Меня несколько беспокоит овердрафт на моем счете, и не могли бы Вы предоставить мне кредит?

Агент-человек. Безусловно, мистер Скиннер. Какой кредит Вы желаете? У нас есть большие и маленькие (Эми почти соединяет большой и указательный пальцы, чтобы продемонстрировать «маленький» размер кредита.) Есть кредиты на несколько месяцев, и есть кредиты на целую вечность. [На слове «вечность» Эми закатывает глаза вверх.) Кредиты, которые не будут Вам стоить практически ничего, и кредиты, на которых видеобанк наживет целое состояние. Что-нибудь из этого Вам подходит?

Я. Да. Мне нужен небольшой кредит на несколько месяцев.

Агент-человек. Превосходно, мистер Скиннер. Такие у нас тоже есть. На Вашем экране...

Эми нажимает кнопку, и рядом с окном появляется дисплей компьютера со следующей информацией:

Небольшие кредиты на несколько месяцев — специальные предложения видеобанка для мистера Скиннера

Процентная ставка Сумма, $ Период

Небольшой кредит 5,5 1-10 000 От 1 дня до 1 года

Обычный кредит 5,25 1-20 000 6 месяцев

Льготный кредит 5 1-20 000 По желанию клиента


Агент-человек. ...Вы видите специальные предложения нашего банка персонально для Вас. Что-нибудь из этого подходит?

Я. Выглядит неплохо, Эми. Могу я взять льготный кредит на $ 2 тыс.?

Агент-человек. Конечно, мистер Скиннер. Сейчас я Вам покажу детали по этому кредиту...

Эми нажимает другую кнопку, и на дисплее компьютера с информацией по кредитам теперь отображается только последняя строка в увеличенном масштабе и с дополнительными деталями:

Льготный кредит — специальные предложения видеобанка для мистера Скиннера

Процентная ставка Сумма, $ Период Итого к оплате

Льготный кредит 5 2000 1 год $ 2 100 + $ 50 комиссионных


Итак, если Вы будете пользоваться этими деньгами в течение года, то должны будете заплатить $ 150. Вас это устраивает?

Я. А не могли бы Вы предоставить мне этот кредит за $ 100, без комиссионных?

Агент-человек. Позвольте мне кое-что проверить, мистер Скиннер... [Эми нажимает клавишу, внимательно смотрит на экран и затем говорит с сияющей улыбкой.) Мы не можем полностью исключить комиссионные, мистер Скиннер, но мы можем сделать скидку в $ 20, если Вы дадите свое согласие на сделку сегодня.

Со звуком «дзинь» на дисплее монитора отображаются изменения в сумме комиссионных с $ 50 до $ 30:

Льготный кредит — специальные предложения видеобанка для мистера Скиннера


Процентная ставка Сумма, $ Период Итого к оплате

Льготный кредит 5 2000 1 год $ 2 100 + $ 30 комиссионных


Я. Замечательно. Мне это подходит.

Агент-человек. Чудесно, мистер Скиннер. Мы зачислим деньги на Ваш счет сегодня, а также зафиксируем детали нашего разговора и стоимость займа. Могу ли я еще чем-нибудь Вам помочь?

Я. Нет, мне этого хватит, спасибо.

Агент-человек. Спасибо, мистер Скиннер. До скорой встречи и спасибо за сотрудничество с видеобанком, самым привлекательным и дружелюбным банком в мире.

Эми нажимает клавишу, и все экраны сворачиваются в маленькую белую точку на черном экране, как будто кто-то выключил старый телевизор.



Глава 12

Большая проблема: мошенничество и хищение персональной информации

Проблема мошенничества и хищения персональной информации обсуждается уже давно и довольно активно, особенно после случая с Дереком Бондом, 72-летним британским туристом, который был арестован ФБР в 2003 году на территории ЮАР. Мистер Бонд стал жертвой хищения его персональной информации: преступник из США использовал эти данные в течение 15 лет для совершения различных правонарушений. Сегодня, когда постоянное подключение к компьютерной сети стало нормой, похитить конфиденциальную информацию стало еще проще, и такие разновидности интернет-мошенничества, как фишинг (выуживание информации) и спуфинг (получение доступа обманным путем) стали широко распространены. На самом ли деле все так плохо, как об этом кричат СМИ?

По утверждениям правительства США, главной формой мошенничества — согласно отчетам о подозрительной деятельности (SAR) — остается отмывание денег, второе место занимает мошенничество с чеками, а количество незаконных компьютерных вторжений начало быстро увеличиваться с 2000 года, когда они впервые попали в список учитываемых правонарушений. Отчеты о подозрительной деятельности предоставляются банками американскому правительству с 1996 года, но их влияние значительно возросло после принятия «Патриотического акта» в 2001 году: требование о предоставлении отчетов распространилось и на рынки капиталов, включая брокеров, дилеров и любые другие организации, имеющие дело с деньгами, даже казино (табл. 12.1).

Как показано в таблице 12.1, в течение 2002 года было зарегистрировано 154 тыс. случаев отмывания денег. За тот же период Федеральная торговая комиссия (FTC) обработала 161 819 заявлений американских потребителей о хищении персональной информации (для сравнения: в 2000 году — 30 тыс.); две трети из них имели отношение к банковским махинациям:

• 42 % случаев мошенничества с кредитными картами;

• 17% — с банковскими счетами;

• 6 % — с ссудами;

• 1 % — с интернет-счетами.

Выглядит довольно мрачно, не так ли? И для банков это действительно большая проблема, потому что хищение персональной информации обходится американским кредиторам в $ 1,5 млрд потерянного дохода в год. Благодаря Интернету проблем у нас значительно прибавилось.

Кражи через Интернет — бомба замедленного действия

Когда Интернет делал свои первые шаги, на многих презентациях можно было увидеть великолепный мультфильм про двух собак, которые сидели за компьютерами, и одна из них говорила другой: «Самое главное в Интернете — никто не знает о том, что ты собака». Сегодня старую шутку можно переложить на иной лад: «Самое главное в Интернете — никто не знает о том, что ты вор».

Простейшей разновидностью воровства через Интернет является обычный обман. Всем нам доводилось получать письма, в которых говорилось что-то в таком духе: «...мой отец был главнокомандующим Страны Дураков, и если ты вышлешь мне $ 30 тыс. на административные расходы, то я отдам тебе 25 % от его сбережений, которые

Тип правонарушения 1997 1998 1999 2000 2001 2002

Отмывание денег 35 625 47 223 60 983 90 606 108 925 154 000

Взяточничество 109 92 101 150 201 411

Мошенничество с чеками 13 245 13 767 16 232 19 637 26 012 32 954

4 294 4 032 4 058 6 163 7 350 9 561
Выставление необеспеченного чека*

960 905 1 080 1 320 1 348 1 879
0 0 0 65 419 2 484
2 048 2 183 2 548 3 432 4 143 4 435
4 226 5 897 7 392 9 033 10 139 12 575
387 182 351 664 1 100 1 246
294 263 320 474 769 791
5 075 4 377 4 936 6 275 8 393 12 780
612 565 721 1 210 1 437 3 741
5 284 5 252 5 178 6 117 6 182 6 151
2 200 1 970 2 376 3 051 3 232 3 685
1 532 1 640 2 064 2 186 2 325 2 763
1 720 2 269 2 934 3 515 4 696 5 387
1 765 1 855 1 854 2 225 2 179 2 330
509 593 771 972 1 527 4 747
6 675 8 583 8 739 11 148 18 318 31 109
2 317 2 691 6 961 6 971 11 908 7 704
Мошенничество с коммерческими кредитами

Проникновение в компьютер* *

Мошенничество с потребительскими ссудами

Подделка чеков

Подделка кредитных/дебетовых карт

Подделка финансовых инструментов (другое)

Мошенничество с кредитными картами

Мошенничество с дебетовыми картами

Присвоение денег незаконным путем

Ложное заявление

Злоупотребление полномочиями или конфликт интересов

Мошенничество с ипотечными ссудами

Таинственное исчезновение

Мошенничество с телеграфными денежными переводами

Прочее

Неизвестно/незаполнено

, Итого 88 877 104 339 129 599 175 214 220 603 300 733

* Возврат чека, незаконно выписанного на сумму, превышающую остаток банковского счета. ** Такое нарушение, как незаконное проникновение в компьютер, было добавлено в форму TD F 90-22.47 в июне 2000 года. Статистические данные приводятся начиная с этой даты.

Источник: Государственный департамент США.

Таблица 12.1. Данные отчетов о подозрительной деятельности, предоставленных американскому правительству за период с 1997 по 2002 год; воспроизведено с разрешения Finextra

составляют $ 2,8 млн». Разумеется, большинство людей не попадаются на подобные удочки, но организованные атаки преступников выходят на новый, более сложный уровень развития с применением фишинга и спуфинга. Цель данных приемов — убедить потребителя в том, что человек имеет дело с легальными добросовестными организациями, хотя на самом деле столкнулся с преступниками.

Согласно исследованиям, проведенным не так давно независимой некоммерческой организацией TRUSTe и Американской ассоциацией электронных платежей [NACHA):

• почти 7 из 10 американских потребителей непреднамеренно посещали хотя бы один ложный сайт;

• по меньшей мере раз в неделю мошенникам удавалось выудить конфиденциальные данные у 35 % потребителей;

• финансовые убытки, вызванные фишингом и спуфингом, достигают $ 500 млн в год — это половина потерь от хищения конфиденциальной информации, или, другими словами, 50 %-е увеличение финансовых убытков с тех пор, как организованная преступность увлеклась онлайновым финансовым мошенничеством.

И ситуация будет только ухудшаться: как обнаружила Антифи-шинговая рабочая группа (APWG), количество фишинговых атак ежемесячно увеличивается на 50 %, причем их главной целью является банковское мошенничество.

Безусловно, никто не собирается бездействовать или игнорировать данную тенденцию. Уже сегодня большинство банков способны устранить «дыры» в своих интернет-сайтах в среднем за несколько дней. Однако организованные преступные группировки все же имеют возможность в течение этих «нескольких дней» использовать бреши в системе безопасности, что просто недопустимо.

Реальная проблема

Реальная проблема заключается в том, что онлайновый банкинг, офлайновый (то есть обычный) банкинг, и в особенности платежи, должны быть надежными и безопасными. Об этом говорилось и на недавней конференции, на которой собралась вся элита американской отрасли платежных услуг. Я также присутствовал на данном мероприятии. Federal Reserve Bank of Chicago и Bank of America сделали презентацию под названием «Информационная безопасность в мире интернет-платежей», предприняв попытку охарактеризовать современный уровень безопасности онлайновых платежных систем. Учитывая тот факт, что Bank of America был одним из первых банков, внедривших двухуровневую идентификацию, а также управлял крупнейшим в мире интернет-банком с более чем 13 млн пользователей, презентация обещала быть интересной, и ожидания оправдались.

С точки зрения Федеральной резервной системы, онлайновые платежи можно сравнить с авиакатастрофами. Если на 10 млн полетов приходится одна авиакатастрофа, вы не будете слишком сильно бояться летать, но если же падает каждый второй самолет — большинство людей пересядут в машины или поезда. Это ключевой момент. Боязнь онлайновых платежных катастроф очень велика, они уже отпугнули огромное количество потребителей. Например, согласно пресс-релизу компании Visa, из-за опасений подобного рода 24 % потребителей сократили количество совершаемых ими покупок через Интернет. В другой свежей статье, опубликованной в интернет-издании Information Week, утверждается, что в течение 2005 года криминальными группировками были похищены персональные данные более 50 млн человек, а убытки составили $ 47 млрд. Эти убытки равны чистой стоимости данных, ставших достоянием организованной преступности. 47 млрд... Неудивительно, что нам немного страшно.

Затем выступил Bank of America, и все занервничали еще больше, услышав некоторые факты и цифры из его деятельности.

В 2006 году каждый час каждого рабочего дня Bank of America сталкивался:

• с ненадлежащим уничтожением 150 тыс. бумажных страниц с данными;

• 16 тыс. шпионских вторжений на сайт;

• 175 атаками с целью нарушения нормального обслуживания пользователей;

• тремя абсолютно новыми фишинговыми сайтами, мишенью которых являлся Bank of America.

Каждый час каждого дня. Немудрено, что мы так обеспокоены проблемой интернет-мошенничества.

Где же решение?

Банки предпринимают ряд ответных мер. Одним из основных направлений контратаки является внедрение двухуровневой идентификации, наиболее распространенные формы которой при осуществлении платежей основаны на владении определенным предметом — картой или компьютером — и знании определенной информации — PIN-кода или пароля.

Некоторые банки пошли еще дальше. Например, система онлайн-авторизации SiteKey, используемая Bank of America, частично основана на специальном идентификаторе компьютера пользователя — его IP-адресе, который используется в качестве уникального идентификатора, позволяющего получить доступ к онлайновым банковским услугам. ABN AMRO, e*Trade и Lloyds TSB в качестве уникальных идентификаторов используют брелоки с генерируемыми в случайном порядке номерами. Другими словами, для онлайнового обслуживания вам нужно ввести имя пользователя, пароль и затем получить на брелок уникальный код доступа, который действителен лишь в течение 10 секунд. Таким образом, чтобы зайти на сайт, вы должны располагать брелоком, смарт-картой и PIN-кодом.

Все предпринимаемые меры служат одной цели — сделать онлайновое финансовое обслуживание безопасным и надежным. Но достаточно ли этого? Не исключено, что нет. Именно поэтому регулирующие органы многих стран — ив первую очередь США — настаивают на принятии закона об обязательном внедрении двухуровневой идентификации, и именно поэтому было столько шума вокруг введения Федеральным советом по надзору за финансовыми учреждениями [FFIEC) обязательных норм двухуровневой идентификации. Хотя на самом деле данные нормы означают, что все американские банки должны внедрить не новые системы, а только процессы и процедуры.

В Австралии действуют аналогичные законодательные нормы, хотя их принятие вызвало большие споры, поскольку три из четырех крупных банков отдали предпочтение биометрии в качестве второго уровня идентификации.

И здесь перед нами встает вопрос о том, какой метод идентификации следует считать правильным. Чаще всего предлагается такая комбинация:

• предмет, которым обладает клиент (карты], плюс известная ему информация [PIN)

либо

• предмет, которым обладает клиент, плюс какая-либо биометриче ская характеристика.

Биометрия

Я не устаю поражаться одному факту: мы готовы пойти на все, чтобы избавиться от мошенничества, но при этом, в общем и целом, игнорируем потенциал биометрических технологий. Стоит только взглянуть, на какие схемы борьбы с мошенничеством финансовые институты направляют крупные инвестиции — программа Chip & PIN, системы шифрования на основе 128-битной инфраструктуры открытых ключей [PKI), управление паролями с шестью уровнями вопросов для доступа к веб-сайтам, — и сравнить их с количеством банков, использующих биометрию. Почему так происходит?

Главной причиной всегда были опасения финансовых организаций по поводу того, какие эмоции испытывает человек, пожелавший совершить платеж, в ответ на требование предъявить палец или глазное яблоко. Стандартная ассоциация среднестатистического клиента — серьезная проблема для биометрии: все сразу начинают представлять себе отрезанные пальцы и бандитов, угрожающих Клиенту ножом, или что-нибудь похуже. Хотя о том, что может быть хуже отрезанного пальца или вырезанного глаза, большинство из нас предпочитают не думать. Тем, кого все же интересует данная тема, советую посмотреть фильмы «Особое мнение» и «Пила» [Saw], хотя они не для слабонервных.

Однако биометрия совсем необязательно должна быть сопряжена с такой опасностью, поскольку она, помимо прочего, включает спектрограмму голоса и биометрическую подпись. Биометрический «отпечаток голоса» может храниться как цифровое удостоверение личности и записываться при открытии счета; данная технология отличается высокой точностью даже в том случае, если у клиента насморк или кашель. Биометрическая подпись тоже исключает посягательство на какие-либо части тела. Суть этой технологии заключается в регистрации степени нажима ручки при вводе подписи. Если цифровые ручки и бумага получат широкое распространение, то весьма вероятно, что биометрические подписи станут обычным средством идентификации.

К тому же, как доказывают многочисленные исследования, озабоченность банков по поводу негативной реакции клиентов на биометрию не имеет под собой серьезных оснований. Например, согласно исследованию, проведенному Privacy & American Business в 2003 году, 85 % потребителей назвали вполне приемлемым требование частной компании о биометрическом сканировании для установления подлинности трансакции с использованием кредитных карт. Кроме того, после 11 сентября все мы вынуждены смириться с применением биометрии при пограничном контроле: американская таможня первой внедряет технологии биометрических паспортов, и весь остальной мир берет с нее пример.

Поэтому не стоит удивляться появлению все новых банковских биометрических технологий, таких, например, как запуск технологии платежей по отпечаткам пальцев Pay-by-Touch с использованием карточки Discover Card в США и эксперименты британского банка Co-operative с платежами в продовольственных магазинах Великобритании. Или другой интересный пример: японский Bank of Tokyo-Mistubishi внедрил систему распознавания отпечатка ладони при снятии наличных через банкоматы. При этом было обнаружено, что клиенты-женщины считают технологию распознавания отпечатка ладони намного более гигиеничной, чем отпечатка пальца, потому что ладонь нужно просто держать над считывающим устройством, не прикасаясь к нему. На самом деле, все варианты применения биометрических технологий имеют свои «за» и «против».

Вообще-то, удивляться следовало бы иному — немногочисленности банков, занимающихся разработкой подобных технологий. Как показало недавнее исследование TowerGroup, лишь 35 % банков используют программу биометрической идентификации. Но существует и несколько ободряющий факт: 10 % банков экспериментируют в данной области. По этой причине расходы банков на биометрию выросли с $ 1,4 млрд в 2004 году до почти $ 4 млрд в 2007-м, а совокупный годовой темп роста составил 28 %.

В финансовой отрасли можно смело ожидать ввода в действие большого количества новых биометрических технологий, которые постепенно станут для всех нас обычным делом. В конце концов, что вы предпочтете — позволить вору притвориться вами или отдать ему свой палец?

Помимо всего прочего, биометрия поможет банкам существенно повысить уровень безопасности за счет внедрения трехуровневой идентификации: предмет, которым вы обладаете (карта), известная вам информация (PIN) и биометрическая характеристика (подпись или что-то еще). Но и это еще не все. В распоряжении банков есть и другие способы подтверждения подлинности личности. Например, поведение клиента (ваши обычные действия) и местоположение (где вы находитесь).

Пятиуровневая идентификация

Многие банки уже занимаются этим. Моя кредитная карта оказалась под наблюдением службы безопасности моего банка, потому что я воспользовался ею для совершения одной трансакции в Лас-Вегасе — снятия наличных (после крупных потерь за игровым столом, разумеется) — и затем опять появился в Лондоне. Эта единственная трансакция была очень подозрительной и привела к усиленному наблюдению за моим счетом потому, что она не соответствовала моему обычному поведению. Компании, выпускающие пластиковые карты, могут без труда отследить ваше местонахождение при расчетах за покупки через платежные терминалы в обычных магазинах, поскольку, чтобы совершить платеж, вы должны там физически присутствовать. Все это замечательно. Вот только когда дело касается Интернета, возникают непреодолимые трудности — данная паутина охватывает весь мир. Это означает, что вы можете фактически не присутствовать в месте расчета, и потому банку будет нелегко отследить ваше местонахождение. Следовательно, главной проблемой интернет-платежей является мошенничество без предъявления подлинной кредитной карты (CNP). Возвращаясь к одному из моих любимых выражений — «Самое главное в Интернете — никто не знает о том, что ты собака», — могу добавить: проблема в том, что банк не только не знает, что ты собака, он еще и не знает, где эта собака находится. Я могу легко и просто зайти в Интернет через свой беспроводной компьютер независимо от места своего пребывания. Нахожусь ли я в Лас-Вегасе или в Лондоне, мой 7Р-адрес останется прежним, и это существенно затруднит идентификацию.

Однако ситуация, судя по всему, все же меняется.

Уже существуют хитрые технологии, которые позволяют графически отобразить местонахождение интернет-пользователя в любой момент времени. Например, недавно я увидел технологию, в которой служба безопасности онлайнового банка интегрирована с картографическим сервисом Google Earth, использующим спутниковые фотографии нашей планеты. Применяя данную технологию, любой сотрудник службы безопасности банка может загрузить карту мира в любое время суток и указать на пользователя, чтобы увидеть, кто это такой, где он находится и что делает в данный момент.

Если пользователя зовут Джо Браун, он оплачивает счета через Интернет, прошел все стандартные процедуры идентификации, не совершает каких-то необычных действий, резко отличающихся от его обычного поведения в прошлом, и находится в Нью-Йорке, то все в порядке. С другой стороны, если даже все остальные условия выполнены, но Джо Браун находится в городе, в котором никогда не пользовался онлайновыми банковскими услугами, то программа выдает сигнал тревоги, и служба безопасности банка может принять дополнительные меры с целью удостоверения личности пользователя.

В итоге мы получаем пятиуровневую идентификацию пользователя для онлайнового и офлайнового обслуживания. Идентифицировать пользователя позволяют следующие пять факторов:

• предмет, которым обладает клиент, — карта, ключ или радиочастотная микросхема;

• известная клиенту информация — PIN, пароль или ответ на контрольный вопрос;

• биометрическая характеристика — подпись или спектрограмма голоса;

• обычные трансакции клиента и анализ соответствия данной трансакции общему профилю;

• местонахождение клиента и анализ того, является ли данное место обычным для совершения им трансакции.

Системы банковской безопасности будут постоянно совершенствоваться в пяти вышеобозначенных областях до тех пор, пока все эти факторы в совокупности не позволят исключить возможность мошенничества.

В заключение отмечу, что в Интернете действительно никто не знает, «собака» ты или нет, но чем больше «шпионов» и «ищеек» будут использовать преступники с целью мошенничества, тем больше защитных механизмов будут изобретать банки, чтобы укоротить им руки. Возможно, банкам никогда не удастся искоренить преступность, но минимизация потерь в размере $ 47 млрд, доставшихся организованной преступности, — весьма достойная мишень.









Глава 13

Технологии в области каналов связи к 2015 году

В конце XX столетия мы стали свидетелями неожиданного взлета и падения интернет-технологий — так называемого интернет-бума и последовавшего затем спада. В течение последних 10 лет прошлого века мир изменился до неузнаваемости, и банки изо всех сил старались не отставать. Сегодня банкам предстоит совершить еще один рывок, который может оказаться для них даже более опасным, чем интернет-бум: от Web 2.0 — к созданию сетей социальных связей и непрерывному общению через беспроводную связь.

Происходит зарождение банка нового типа — банка, который «всегда готов»: он всегда на связи, всегда доступен, всегда на высоте... просто всегда готов к обслуживанию клиента.

Главы 13 и 14 посвящены изучению наиболее важных технологий, которые должны находиться в центре внимания розничных банков в течение следующих нескольких лет, а также их влияния на современные системы и структуры. В данной главе мы рассмотрим технологические тенденции, которые окажут наиболее заметное влияние на розничные банковские услуги с точки зрения клиентов и каналов, в особенности Будущее банкинга. Мировые тенденции и новые технологии в отрасли

технологию радиочастотной идентификации [RFID), технологию коммуникации в ближней зоне [NFC), биометрию, Internet2, протокол IPv6 и стандарт беспроводной широкополосной связи WiMAX. В следующей главе мы продолжим ту же тему, но уже с фокусом на организации и инфраструктуре бэк-офиса розничного банка, а также уделим особое внимание концепции Web 2.0 с позиции как клиента, так и банка. Я рекомендую читать эти две главы вместе, как одно целое, поскольку затронутые в них темы частично перекрывают друг друга, но вы, разумеется, вправе действовать по своему усмотрению.

Предыстория

В начале 1990-х годов многие все еще слушали виниловые пластинки и аудиокассеты с магнитной лентой, факс-аппарат был новейшей разработкой в области технологий связи, а персональные компьютеры — уделом горстки энтузиастов. Компания Microsoft выпустила операционную систему Windows 3.1 [в то время у нее еще был номер версии), а лэптопы можно было увидеть разве что в очень сомнительных клубах, расположенных в самых злачных частях города. Затем на смену пластинкам и кассетам пришли компакт-диски, а стремительному распространению персональных компьютеров способствовали появление веб-обозревателя Netscape и бурное развитие Интернета. Неожиданно технологии вернулись из забвения и вошли в моду. К тому же сегодня главной движущей силой банковских технологий являются предпочтения потребителей, а не нужды правительства и оборонного ведомства, как это было еще 10 лет назад.

К концу 1990-х годов технологический бум находился в самом разгаре. Интернет-компания AOL поглотила издательский концерн Time Warner, Джефф Безос из Amazon и Мег Уитмен из eBay считались лучшими топ-менеджерами города, a Google был только-только оперившимся птенцом. Интернет рассматривался как сфера бизнеса следующего поколения, связывающего потребителей единой глобальной сетью и разрушающего традиционные коммерческие структуры.

Розничные банки начали закрывать филиалы и инвестировать средства в онлайновые банковские услуги. Первый виртуальный банк — Security First Network Bank — стал лакомым кусочком, как и любая другая интернет-компания. Открылось много новых банков, осуществлявших обслуживание исключительно через Интернет, в их числе — David Bowie Bank и Gay & Lesbian Bank. Все они не смогли бы существовать в физической форме, но благодаря низким издержкам и общенациональному размаху эти банки процветали в Интернете.

Как только владелец компании добавлял .сот к ее названию, рыночная капитализация возрастала до миллиардов долларов. Стоит вспомнить один анекдот, который пользовался в то время большой популярностью.

Двое нищих просят подаяния в Сан-Франциско. Первый написал на своей дырявой железной кружке «подайте». Через день он получил десять баксов. Второй написал на своей кружке «подайте.сот». Через день он получил сотни тысяч долларов и предложение зарегистрироваться на фондовой бирже NASDAQ.

Одной из основных причин растущей одержимости Интернетом было невежество инвесторов, валом поваливших на рынок. Большинство из них были в состоянии разобраться и определить обоснованную цену нефти, авиакомпании или финансовой фирмы, однако Интернет представлял собой будущее и был совершенно новой инвестиционной возможностью. Все без исключения только и твердили о том, что именно сюда нужно вкладывать деньги или можно оказаться не у дел. Кроме того, многие компании возглавляли совсем юные и неопытные бизнесмены, которым не хватало знаний или способностей, чтобы разработать и реализовать стратегию, не говоря уже о бизнес-модели.

Тем не менее инвесторов не беспокоило отсутствие прибыли в прогнозах этих стартапов: перед их глазами стояли такие примеры, как Amazon и eBay, и потому они сосредоточились на огромном потенциале глобальных рынков и прогнозах феноменальных оборотов. Здравомыслящие инвесторы были ослеплены своей собственной алчностью и желанием нажиться на очередной крупной «халяве».

Результатом стал шквал IPO — первичных открытых размещений акций компаний на фондовом рынке, противоречивших всякой коммерческой и экономической логике. Этим IPO и шумихе вокруг интернет-бума в немалой степени содействовали крупнейшие брокерские организации с Уолл-стрит, которые сами под шумок заработали не один миллион.

Основным активистом рекламной шумихи был глава подразделения инвестиционного банка Credit Suisse First Boston [CSFB), чьи ежегодные инвестиции достигали $ 200 млн; человек, который в середине 1990-х годов провел через IPO компании Amazon и Netscape, — Фрэнк Куаттроне. Благодаря IPO сами компании получили миллиарды, а их руководители заработали миллионы. Вскоре Куаттроне стал «звездой» Уолл-стрит, и все без исключения интернет-компании жаждали его бесценного внимания.

Потом все вдруг пошло вкривь и вкось, а интернет-компании вылетели в трубу. Деньги стремительно утекали с рынка. Причиной послужил легкий запашок от всей этой рекламной шумихи вокруг Интернета. Стало очевидно, что не каждая компания могла волшебным образом за ночь превратиться в машину по производству денег. Несколько поутихла и растущая одержимость инвесторов, вдруг осознавших, что не каждая интернет-компания сделана из золота.

Внезапно длинный шлейф венчурного капитала куда-то подевался, и компании, называвшие себя не иначе как новым поколением, в мгновение ока оказались за бортом. Webvan.com, Boo.com, Furniture.com, Kozmo.com, Pets.com... так много некогда великих имен. Один из самых громких примеров — eToys.com. Осуществив IPO в мае 1999 года, компания eToys выручила $ 166 млн. К октябрю 1999 года стоимость ее акций поднялась до рекордной отметки $ 84, но уже в феврале 2001 года упала до девяти центов. Во время этой череды взлетов и падений eToys, как и большинство молодых интернет-компаний, тратила миллионы долларов на рекламу, маркетинг и технологии. Например, в лучшие времена рыночная капитализация eToys составляла $ 11 млрд. Неплохо для фирмы, убытки которой составляли почти $ 2,50 на каждый доллар выручки. И таких компаний было немало. Для примера:

Boo.com: расходы достигали $ 160 млн перед ликвидацией в мае 2000 года, причем треть этих издержек приходилась на программное обеспечение и почти половина — на рекламу.

Disney: в январе 2001 года списал в убыток $ 790 млн, потраченных на веб-сайт Go.com.

Когда eToys обнаружила, что все ее расходы на рекламу, маркетинг и технологии превышают доходы, инвесторы разбежались в разные стороны, форсировав банкротство компании в марте 2001 года.

К тому времени до большинства инвесторов наконец-то дошло, что происходит. По данным журнала Business Week Online, пик венчурных капиталовложений в интернет-пузырь пришелся на третий квартал 1999 года: они достигли $ 4,8 млрд. Год спустя эта цифра снизилась вдвое — до $ 2,4 млрд.

С тех пор мы ждем следующей крупной «халявы». Грядущего технологического взлета. Очередной возможности для быстрого заработка.

Проблема в том, что, с точки зрения технологии, такой возможности, скорее всего, вообще не существует: так называемые интернет-бум и интернет-спад были всего лишь отражением надежд и ожиданий инвесторов, а не реалиями интернет-революции.

История онлайнового банкинга

Реалии интернет-революции можно отчетливо увидеть в истории онлайнового банкинга.

Как отмечалось выше, в этот период открывалось множество новых интернет-банков, среди которых: Golf Savings Bank — для любителей гольфа, Pet Lovers Bank — для любителей домашних животных и Gay & Lesbian bank — для любителей иного рода. Новые банки создавались с огромной скоростью, в то время как старые игроки изо всех сил пытались разобраться с интернет-технологиями и наладить онлайновое обслуживание.

В результате большинство розничных банков переключились на внедрение новых технологий и начали сокращать свои сети филиалов: предполагалось, что они более не понадобятся для обслуживания клиентов, поскольку последние естественным образом перейдут к использованию банкоматов, центров телефонного обслуживания и в особенности онлайновых банковских услуг. В таблице 13.1 обозначившаяся тенденция хорошо просматривается на примере Европы. Такие страны, как Великобритания, Нидерланды, Бельгия и Германия резко сокращают количество филиалов вплоть до конца 1990-х годов. Высвобожденные за счет этого средства направляются на освоение технологий онлайнового обслуживания.

С тех пор многое изменилось. К 2005 году большинство розничных банков осознали, что в действительности потребители хотят многоканального обслуживания, а филиал среди множества различных каналов является важнейшим каналом сбыта. Другими словами, вместо обслуживания через филиал необходимо сосредоточиться на продажах через филиал. Задачей номер один становится превращение кассиров в продавцов, и многие розничные банки предпочитают более не закрывать свои филиалы.

В настоящее время многие банки опять направляют крупные инвестиции на развитие своих сетей филиалов, обновление систем и продвижение брендов. Основой происходящих изменений и главной их движущей силой служит понимание очевидной истины: онлайновый банк представляет собой великолепное средство самообслуживания, но совсем не подходит для разработки стратегии кредитования нового бизнеса или консультирования по сложным финансовым вопросам. В этих сферах многое все еще зависит от личного контакта. Данную закономерность хороню иллюстрирует рисунок 13.1.


1997 1998 1999 2000 2001
—► Бельгия 7 358 7 129 6 975 6 610 6 168
Дания 2 283 2 291 2 294 2 365 2 376
—► Германия 63 186 59 929 58 546 56 936 53 931
Греция 2 510 2 687 2 742 2 862 2 968
—► Испания 38 039 39 039 39 376 39 311 39 024
—► Франция 25 464 25 428 25 501 25 657 26 049
Ирландия 1 180 1 076 1 083 1 007 н/д
—► Италия 25 265 26 283 27 154 28 189 29 266
Люксембург 314 289 310 300 н/д
—► Голландия 6 800 6 787 6 258 5 983 5 230
Австрия 4 691 4 587 4 589 4 570 4 561
—► Португалия 4 746 4 947 5 401 5 662 5 534
Финляндия 1 294 1 254 1 188 1 194 1 190
Швеция 2 823 2 197 2 140 н/д н/д
—► Соединенное
Королевство 16 344 15 873 15 470 14 225 н/д
© Balatro Ltd, www.balatra.com

Источник: EU, 2003.

Таблица 13.1. Количество филиалов финансовых институтов в Евросоюзе; воспроизведено с разрешения Hewlett-Packard

Как видно из рисунка 13.1, люди готовы обращаться к банкам через Интернет за простыми продуктами вроде кредитных карт, однако более сложные продукты, в основе которых лежат доверительные отношения (например, пенсии, ипотека), необходимо продавать через филиалы. Почему? Согласно большинству проведенных опросов, потребители предпочитают дружелюбное, быстрое и индивидуализированное обслуживание с участием доброжелательных и квалифицированных специалистов. Согласитесь, довольно сложно предоставить подобного рода сервис посредством автомата. Это не значит, что ситуация останется такой навечно, но переход от физического филиала к онлайновому самообслуживанию и наоборот будет происходить не революционным путем (за очень короткий промежуток времени), как полагали многие банки, а путем постепенных, эволюционных изменений.

Другие отрасли тоже усвоили важнейший урок интернет-революции — интернет-канал сейчас представляет собой не более чем хорошее средство для улучшения обслуживания и сокращения издержек. К примеру, с помощью Интернета мы не можем физически перелететь из Лондона в Нью-Йорк, зато можем совершенно самостоятельно — без участия

Личный контакт


бинация


Дистанционное обслуживание

69%

Персо- Ипотека Текущий Страхо- Сберега- Кредит Инве- Кредит- Страхо- Страхова- нальная (456] счет вание тельный частному стиции ная карта ваиие ние авто пенсия (298) жизни счет лицу (360} (269) жилья мобидя (250) (324) (524) (183) (498) (763)

© Balalro Ltd, www.buIatroltd.com

Источник: опрос британских потребителей строительным обществом Nationwide Building Society.

Рисунок 13.1. Продажи сложных продуктов через филиал; воспроизведено с разрешения Hewlett-Packard

обслуживающего персонала — заказать электронный билет, получить его и зарегистрироваться. Это означает экономию рабочей силы и бумаги. Хотя разница между онлайновым самообслуживанием при перелетах и банковским самообслуживанием все-таки существует: на самолете вы должны присутствовать физически, а банк можно не посещать вовсе. В основе банковских услуг лежат биты и байты, так что со временем мы, скорее всего, полностью перейдем к онлайновому обслуживанию. Поживем — увидим. Однако на данный момент главным итогом интернет-революции является создание еще одного канала взаимодействия с клиентами, который предназначен в первую очередь для самообслуживания и снижения внутренней стоимости услуг, но при этом остается одним из нескольких каналов, которые должны быть в центре внимания отделов маркетинга и продаж.

Подводя итог сказанному, отмечу, что интернет-революция происходит постоянно — начиная с 1990-х годов и заканчивая сегодняшним днем. Тем не менее бум и спад были всего лишь отражением оценок рыночной капитализации компаний, участвовавших в данной революции, и эти оценки по большей части были сильно искажены. Сегодня Интернет не переживает спад, напротив, он процветает. И теперь мы имеем дело с более развитым и зрелым Интернетом, где люди ведут блоги, обмениваются медиафайлами, делятся чувствами, мыслями, эмоциями и сотрудничают в своем собственном киберпространстве с помощью сервиса myspace.com, создают виртуальные сети социальных связей и игры. Глобальная коммуникационная инфраструктура сегодняшних дней имеет много общего с той, которой мы пользовались 10 лет назад, но современный усовершенствованный вариант стал намного более изощренным и предлагает больше возможностей, чем когда-либо ранее. Этот Интернет получил название Web 2.0, и мы поговорим о нем более подробно в следующей главе.

Главный вопрос, на который пытается ответить настоящая глава, звучит так: в каком направлении мы будем двигаться дальше? Существует ряд технологий, которые призваны дополнить и усовершенствовать Интернет будущего. Из них лишь некоторые будут иметь решающее значение для розничных банков и станут главным объектом будущих инвестиций. Отобранные мною технологии в целом можно подразделить на две основные категории: идентификация и связь. Изучению их последствий для розничного банкинга посвящен остаток данной главы.

Технологии идентификации

Технологии идентификации позволяют установить подлинность личности для осуществления платежей и доступа к финансовым услугам. Возможно, вы удивитесь, но в течение многих лет такие технологии имели два названия: «наличные деньги» и «пластиковые карты». Наличные деньги представляют собой великолепный анонимный платежный инструмент в физическом мире, а дебетовые и кредитные карты предлагают удобный способ оплаты: достаточно лишь провести картой по терминалу и расписаться или ввести PIN-код.

Благодаря интернет-революции и технологическим инновациям в этих двух сферах происходят радикальные изменения.

Наличные деньги как средство платежа должны претерпеть изменения, потому что их невозможно использовать в Интернете. Они приемлемы только в физической среде как физический платежный инструмент. Дебетовым и кредитным картам Интернет тоже бросает вызов, потому что они не являются анонимными. Стоит отметить, что в последнее время широкое распространение получили предопла-ченные карты: пользователь вправе заплатить наличными деньгами за анонимную карту, которая затем может применяться в системе онлайновых платежей; такие карты приобретают все большую популярность. Важно понимать, что впервые была предложена карта, которая является действительно анонимной, — ив этом смысле ее можно назвать великой инновацией. Вам не нужно называть свою фамилию, указывать номер счета или даже ставить подпись на подобных картах (например, на карте Stash банка Virgin в США). Прогнозируется, что в 2010 году трансакции с использованием предоплаченных карт достигнут порядка $ 3 трлн. Однако пред оплаченные карты — не вполне технологическое новшество, скорее — продуктовая инновация банка. Существуют две технологии, которые действительно в корне меняют нащи представления о наличных деньгах и платежах. Речь идет о NFC (технология коммуникации в ближней зоне] и RFID (технология радиочастотной идентификации).

Технологии коммуникации в ближней зоне и радиочастотной идентификации представляют собой родственные технологии, задача которых — обеспечить связь между микросхемой и терминалом. Система работает следующим образом: низкочастотный радиосигнал посылается из микросхемы в приемник, после чего становится возможным обмен информацией между микросхемой и приемником. Это может использоваться повсеместно. Система одинаково применима, к примеру, и для измерения результатов бегуна-марафонца в момент пересечения им контрольной линии, и для совершения покупок какого-либо товара в супермаркете Wal-Mart. Технология делает возможным сканирование и распознавание крошечных, дешевых и легко приспособляемых NFC- или ЯРГО-чипов.

Что касается области технологического развития, то NFC и RFID находятся в одном ряду с технологиями Bluetooth и Wi-Fi, хотя каждая из них имеет свои особенности. Например, Bluetooth используется преимущественно для локального беспроводного соединения компьютеров и средств связи с такими устройствами, как принтеры и мобильные телефоны; стандарт же Wi-Fi нацелен на обеспечение взаимодействия между компьютерами, системами или устройствами. Но NFC и RFID имеют принципиальные отличия.

Технология коммуникации в ближней зоне [NFC] — это технологический стандарт для микросхем, позволяющий устанавливать соединение на очень близком расстоянии и дающий возможность потребителю инициировать и осуществлять бесконтактные трансакции, а также получать доступ к цифровой информации, например к ринг-тонам или файлам для скачивания на мобильные телефоны.

Технология радиочастотной идентификации [RFID) — это метод идентификации с помощью кремниевых микросхем, расположенных на ярлыке, которые позволяют получать запросы устройства радиочастотного считывания/записи и отвечать на них; многие полагают, что радиочастотная идентификация придет на смену штрихкодам и магнитным полоскам.

Комбинация стандарта NFC для бесконтактных трансакций и RFID-микросхем сделала эти технологии особенно успешными в финансовом секторе:

• их можно легко интегрировать в любое платежное устройство, будь то карта или что-то иное;

• их внедрение стоит недорого;

• они повышают пропускную способность банка и увеличивают объемы трансакций;

• они удобны для потребителя.

Поместить RFГО-микросхему на пластиковую карту или другой носитель проще простого. Например, американская компания JPMorgan выпустила миллионы карт Chase Blink с встроенными ДРГО-микросхемами. Что касается затрат, то цена этих чипов постоянно снижается: с 50 центов за штуку в 2003 году до менее 10 центов в 2006-м за чип с такой же производительностью. Другой пример: каждый из 3,2 млн билетов на футбольные матчи Кубка мира, проходившие в Германии в 2006 году, имел встроенный RFID-чип для борьбы с мошенничеством и продажей поддельных билетов на черном рынке. На микросхеме каждого билета содержалась информация о доступе, но не личные данные владельца. Это был первый случай такого широкого распространения билетов с чипами, хотя эксперимент обошелся недешево. Каждый чип радиочастотной идентификации стоил 10 евроцентов, и за 3,2 млн билетов организаторам пришлось раскошелиться как минимум на € 320 тыс. С другой стороны, согласитесь, это небольшая цена за гарантированную возможность помешать злоумышленникам нажиться за счет игры и испортить весь футбольный праздник. Согласно ожиданиям Philips — компании-поставщика RFID-чшюв на Кубок мира, — после первого успешного опыта выпуска таких билетов они получат более широкое распространение, что приведет к снижению их цены*.

Удобство для потребителя не вызывает сомнений, поскольку бесконтактные карты представляют собой максимально простой способ оплаты покупки — просто проведя картой над считывающим устройством, не прикасаясь к нему, не расписываясь на чеке и не вводя PIN-код,. Идентификация пользователя в данном случае практически отсутствует — достаточно лишь иметь в своем распоряжении карточку. Поэтому данные технологии больше всего подходят для осуществления мелких платежей, например в ресторанах быстрого обслуживания, общественном транспорте, газетных киосках и торговых автоматах. Многие банки — такие как JPMorgan и Royal Bank of Scotland — наме-

• Организаторы летних Олимпийских игр 2008, которые будут проходить в Пекине, Китай, зака зали свыше 12 млн бесконтактных бумажных билетов {http://wivw.cardprom.ru/28-12-2007.htm). При изготовлении билетов кроме бесконтактных технологий будут применяться и специальные защитные полиграфические технологии при печати изображения. — Прим. редактора.

рены заняться широким внедрением этих технологий на территории США и Великобритании.

Технологии идентификации: NFC, RFID и ZigBee

Существует еще одна интересная технология, служащая дополнением к NFC и RFID. Речь идет о ZigBee. Подобно NFC и RFID, она позволяет микросхемам распознавать друг друга через беспроводную связь; отличие ее состоит в том, что ZigBee-модули встраиваются в двери, окна и парковочные места.

Стандарт ZigBee предназначен для организации взаимодействия различных автоматизированных приборов с приемниками, к примеру, чтобы свет загорался автоматически при входе человека в комнату. ZigBee — это технологический стандарт для производства микросхем, позволяющий встраивать искусственный интеллект в сеть микросхем. Приведу типовой пример того, как это может работать на практике: автомобиль имеет встроенные MFC-коммуникании, при движении по дороге ZigBee-сенсоры распознают скорость движения и расстояние от машины до центра дороги. Если машина едет слишком быстро или слишком близко к встречной полосе движения, ZigBee-сенсоры посылают сигнал тревоги на беспроводной приемник, который, в свою очередь, сигнализирует об опасности водителю.

Аналогичным образом ZigBee можно использовать и в филиалах. Когда в отделение заходит клиент с кредитной или дебетовой картой, испускающей NFC- или flFJD-радиоимпульсы, ZigBee-сеть посылает сигнал менеджеру филиала, сообщая о посетителе. Можно интегрировать такую технологию с системой менеджмента взаимоотношений с клиентами [СВМ], и тогда руководство и персонал филиала будут предупреждены о том, какой именно клиент и с какими потенциальными потребностями заходит в филиал.

К примеру, если я накануне весь вечер провел в Интернете, изучая условия ипотечного кредитования, то к моменту моего визита в филиал менеджер уже распечатает индивидуализированный буклет с предложениями банка и специальными ставками, которые он может предложить персонально мне.

Ожидается, что в течение следующих пяти лет эти бесконтактные локальноориентированные технологии и связанные с ними услуги будут играть ключевую роль в обслуживании клиентов. В конце концов, как показывает рисунок 13.2, когда более чем 40 млрд устройств с интеллектуальными микросхемами, включая автомобили, мобильные телефоны и медиаплееры, испускают радиоволны, это означает, что потребитель будет связан с сетью в режиме 24x7x365.

Вопрос заключается в том, какие технологии будет использовать банк для связи с ним? Подробнее мы узнаем об этом из следующей главы, посвященной технологиям, расширяющим возможности банков.

RFID &" ZigBee-сетъ охватывает более 40 млрд устройств

Установок по всему миру, 2012 год

Предметы домашнего обихода

►- 11 000

Промышленные

объекты ^ 1900

► 9 300

^ 15 500

► 4 500

По некоторым оценкам, через 10 лет в мире будет триллион устройств связи

© Balatro Ltd, www.balatroltd.com

Источник: компания Sun Microsystems.

Рисунок 13.2. Миллиарды устройств связи; воспроизведено с разрешения Hewlett-Packard

Технологии идентификации: вопрос проверки подлинности личности

До сих пор мы рассматривали такие технологии на основе микросхем, как RFID и NFC для бесконтактных платежей и ZigBee для распознавания карт и бесконтактного локальноориентированного обслуживания клиентов; у них, бесспорно, много плюсов, но нам необходимо найти способ подтверждения подлинности личности клиента. Пока что мы научились лишь обнаруживать присутствие клиента. Сам факт нахождения в руках клиента действительной карты удостоверяет подлинность платежа, однако не сообщает нам имени клиента и не предоставляет доказательства подлинности его личности. Поэтому вышеназванные технологии на основе микросхем применяются только для оплаты мелких покупок — билетов в кино, кофе или парковки. Чтобы использовать RFID, NFC, ZigBee для осуществления более крупных платежей, нам необходимо дополнить технологию идентификации технологией авторизации — например, это может быть подпись клиента или PIN-код.

При возникновении потребности в авторизации — контроле идентичности личности — к технологии идентификации следует добавить еще какую-либо форму проверки подлинности личности. До сих пор с этой целью использовался процесс идентификации второго уровня — пароль, PIN-код или генератор случайных чисел, например брелок с микропроцессорной карточкой SecurelD keyfob компании RSA Security.

Другой подход к решению проблемы идентификации заключается в построении более интеллектуальных систем на основе микросхем, таких как система возрастающего интеллекта, реализованная в микросхеме смарт-карты EMV (сокращение от Europay, MasterCard и Visa).

После начальных экспериментов с Mondex процесс разработки смарт-карты EMV завершился глобальной программой под названием Chip Ef PIN. Эти микросхемы позволяют использовать больше форм хранимой стоимости на карте в мировом масштабе. Однако у программы есть один недостаток: смарт-чипы быстро сдают позиции, не выдерживая натиска других технологий — тех, которые мы рассматривали выше, на базе недорогих микросхем.

Тем не менее главным отличием и преимуществом смарт-чипа могло бы стать внедрение в микросхему идентификационной информации о клиенте, что позволило бы вместо PIN-кода использовать другие данные, например биометрические.

Применение биометрии все еще вызывает бурю эмоций у многих банкиров, но это объясняется негативной реакцией клиентов в ходе первых экспериментов, а также печальным опытом южноафриканских банкиров, чьи попытки внедрить биометрическую идентификацию привели к ампутации пальцев у их клиентов.

Сегодня биометрические эксперименты активно поддерживаются правительствами многих стран в целях борьбы с терроризмом, а технологии распознавания отпечатков пальцев, ладоней и радужной оболочки становятся все более совершенными и надежными. Однако вероятность ошибок при авторизации платежей (когда добропорядочный клиент получает отказ из-за нечеткого или искаженного отпечатка пальца) тревожит многих финансовых специалистов. Другим фактором является беспокойство банков по поводу возможного узурпирования прав клиента, связанного с требованием предъявить глазное яблоко или руку, чтобы он смог снять свои же деньги со счета.

Поэтому наиболее вероятными биометрическими технологиями, которые будут применяться в процессе идентификации клиентов, являются биометрический «отпечаток» голоса и подпись. Биометрическая подпись представляется особенно логичным решением по следующим причинам:

• подписи применялись для идентификации пользователя при расчетах кредитной картой на протяжении последних 50 лет, и поэтому они являются наиболее естественным способом идентификации и авторизации;

• биометрическая подпись основана на распознавании динамики письма каждого человека путем фиксации силы давления на бумагу, что делает биометрическую подпись уникальным и не поддающимся подделке механизмом;

• банки постепенно осваивают технологии цифровой ручки и бумаги, и потому включение процедуры распознавания биометрической подписи не представляет особой сложности;

• биометрическую подпись невозможно отрезать (как руку) или вырезать (как глаз).

Таким образом, что касается идентификации, розничные банки, скорее всего, будут внедрять много новых технологий для привлечения клиентов и предоставления им доступа к финансовым услугам:

• карты со встроенными RFID- и JVFC-микросхемами;

• ZigBee-микросхемы в филиалах;

• технологии идентификации на основе биометрических подписей.

Результатом станет гораздо более легкий доступ к банковскому обслуживанию, и это подводит нас ко второй теме: «Связь».

Технологии связи

Интернет-революция привела к зарождению сетевой связи нового поколения — в мировом масштабе — в режиме 24x7x365. Именно это означает World Wide Web (глобальная сеть связи). Однако теперь настоящая сеть существует не только на компьютерах. Она охватила телевизионную сеть и сеть мобильной связи, дает возможность коммуникации и предоставляет инфраструктуру для соединения компьютеров, систем и устройств между собой. И в этой инфраструктуре происходят радикальные изменения, вызванные реструктуризацией сети.

Например, в 2002 году большинство потребителей в качестве основного устройства для доступа в Интернет использовали модем со скоростью передачи данных 56 Кбит в секунду. В 2003 году они перешли к системе цифровой абонентской линии [DSL] со скоростью 500 Кбайт в секунду. Сегодня они имеют доступ к асимметричной цифровой абонентской линии (ADSL) со скоростью 10 Мбайт в секунду. Завтра эта скорость может возрасти до 100 или 1 000 Мбайт в секунду.

Закон Мура гласит, что вычислительная мощность компьютеров удваивается каждые 18 месяцев при одновременном снижении цены вдвое; этот закон вполне применим и к Интернету, где пропускная способность каналов более чем удваивается каждые 18 месяцев, а стоимость снижается в два раза.

Многие розничные банки столкнулись со странным положением вещей: максимальная скорость передачи данных у их филиалов была ограничена пропускной способностью старых арендуемых линий, которая зачастую не превышала 56 Кбит в секунду. Например, в процессе рассмотрения многомиллионной программы обновления филиалов глава отдела розничного банкинга задал правлению банка следующий вопрос: «Кто из вас имеет дома широкополосный доступ в Интернет?» И когда все руководители дружно подняли руки вверх, последовал вывод: «Скорость доступа в Интернет с одного компьютера, расположенного у вас дома, в 10 раз превышает скорость доступа всех кассиров филиала к системам нашего головного офиса». В результате банк полностью обновил инфраструктуру сети филиалов, перейдя от выделенных арендуемых линий к IP-сетям. Что интересно, его филиалы теперь не только имеют доступ к высокоскоростному Интернету, но и существенно экономят за счет систем охранного телевидения и телефонной связи.

Мы стали свидетелями быстрого распространения других форм каналов и коммуникаций между потребителями и банками. От кнопочного телефонного аппарата мы перешли к мобильным телефонам, от пересылки бумажных писем обычной почтой — к электронным письмам. По оценкам TowerGroup, к 2010 году американские банки будут получать более миллиарда электронных писем в год.

Однако природа Интернета следующего поколения подразумевает фундаментальные изменения в данной области. Для примера давайте рассмотрим некоторые технологии, имеющие отношение к обмену информацией.

3G — это термин Международного союза телекоммуникаций для обозначения технологий мобильной связи третьего поколения.

4G (или 4-G) — сокращенное обозначение технологий четвертого поколения, которое придет на смену третьему.

Fibre to the building [FTTB] означает прокладку волоконно-оптического кабеля от станции телефонной компании до конкретного здания, в котором расположена фирма, либо до тротуарного бордюра возле жилого дома или бизнес-центра в качестве замены старой телефонной связи.

ШЕЕ — Институт инженеров по электротехнике и электронике, некоммерческая ассоциация технических специалистов.

IP — интернет-протокол, основа для использования интернет-коммуникаций.

IPv6 — операционные системы для Интернета следующего поколения, «интернет-протокол версии 6», пришедший на смену версии 4 [IPv4) — стандарту прошлого десятилетия; главным отличием является то, что длина 7Р-адреса в IPv6 составляет 128 бит, тогда как в IPv4 — всего 32 бита.

Подсистема /Р-мультимедиа [IP Multimedia Subsystem, или IMS) означает бурное развитие новых, индивидуализированных услуг в режиме реального времени через любую сеть и любое устройство, будь то карманный компьютер, персональный компьютер, мобильный телефон или телевизор.

Internet2, или UCAID [University Corporation for Advanced Internet Development) — некоммерческий консорциум из большого количества американских университетов и крупнейших корпораций, разрабатывающих технологии Интернета следующего поколения.

Voice over IP [VoIP) означает интернет-телефонию, то есть технологии передачи речи по сетям с пакетной коммутацией с помощью интернет-протокола.

Wi-Fi [Wireless Fidelity) — термин, который обычно используется для обозначения стандартов на беспроводную связь в локальных сетях, входящих в спецификацию IEEE 802.11 на беспроводные сети.

WiMAX — стандарт IEEE следующего поколения, или IEEE 802.16, который делает возможным высокоскоростной беспроводной доступ к сетям на всей территории городов, а не только в точках беспроводного доступа.

Хотя приведенный выше список не является исчерпывающим, он охватывает все основные технологические новинки, которые банки будут интегрировать и комплексно вводить в действие в течение следующих пяти лет и которые в корне изменят наши представления о способах связи, соединения и обмена информацией через Интернет с использованием стационарных и мобильных устройств.

Например, Internet2 в сочетании с IPv6 позволит получить моментальный доступ к гигабайтам данных. Это облегчит передачу кинофильмов по заказу, использование интегрированных развлекательных платформ и телевидения с высоким разрешением [HDTV) через IP. В 2006 году наиболее высокоскоростная ADSL-линия позволила бы скачать кинофильм «весом» в 1 Гбайт (90 минут, качество DVD) за промежуток времени от 12 до 24 часов. Используя Internet2 и IPv6, такой же файл можно загрузить менее чем за тридцать секунд. Вот что такое скорость. Вот что такое закон Мура в действии. И потребитель получит эту возможность уже к концу текущего десятилетия.

Поэтому сегодня мы активно обсуждаем VoIP — технологию передачи голоса по IP-сетям, — которая, в сущности, лежит в основе Skype. Смысл VoIP заключается в дешевых или бесплатных телекоммуникациях. Однако если говорить об Интернете следующего поколения, то VoIP будет обозначать нечто совсем другое, а именно — «видео через интернет-протокол». Качественная видеосвязь, сопоставимая с телевидением высокой четкости. Любой человек, сидя у себя дома, сможет установить видеосвязь со своими близкими, находящимися за рубежом, или даже с менеджером банка, расположенного за углом. К слову, некоторые разработчики программного обеспечения уже демонстрируют возможности ближайшего будущего, благодаря которым вы сможете позвонить в местный ресторан через компьютер или мобильный телефон и забронировать столик, разговаривая при этом с администратором в реальном времени и используя видеосвязь с высоким разрешением.

Такая связь будет возможна не только через Интернет или стандартизированную компьютерную платформу, поскольку новые технологии постепенно сближаются с мобильными системами связи. И сегодня это одна из главных тенденций — сближение и совмещение различных систем. Поэтому Wi-Fi, WiMAX, телекоммуникации 3G и 4G будут объединены в Интернете следующего поколения, что позволит устанавливать видеосвязь с высоким разрешением в любое время и в любом месте. Во всех случаях это будет повсеместно распространенная, дешевая видеосвязь очень высокого качества.

Уже сегодня мы можем пользоваться такой связью, но ее качество оставляет желать лучшего. Стоит лишь представить себе качество изображения через веб-камеру... Однако по мере увеличения ширины полосы пропускания качество видеосвязи будет повышаться, и совсем скоро вы получите доступ к полному мультимедийному сервису, сможете видеть служащего банка и одновременно с ним разговаривать, причем качество видеоизображения гарантированно не уступит телевизионному.

Видео через интернет-протокол: решающее значение для розничного банкинга

Высококачественное видео имеет решающее значение для розничного банкинга, потому что позволяет вернуть межличностное общение, утраченное в 1970-х годах, когда началась первая технологическая революция. С тех пор клиенты научились обходиться без филиалов и вместо этого привыкли пользоваться банкоматами, телефоном и — за последние 10 лет — клавиатурой. В центре внимания было самообслуживание наряду с экономией средств, и потребитель утратил непосредственную и, как показывает рисунок 13.1, чрезвычайно важную связь с банком: из-за отсутствия межличностного общения банки выпустили из виду необходимость установления доверительных отношений с клиентами.

В новом мире видео через Интернет удаленный пользователь может опять встретиться со служащим банка лицом к лицу. У него появится «свой» менеджер банка, которого он будет знать лично и который будет знать его. Теперь они смогут обсуждать финансовые вопросы дистанционно через совместимый с Интернетом телевизор или компьютер или даже через мобильный видеотелефон следующего поколения с высокой четкостью изображения. Такая связь с банком будет доступна в режиме 24x7x365, при этом у клиента будет возможность разговаривать и видеть своего собеседника, дотрагиваться до экрана и наблюдать «живую» картинку. Мы возвращаемся к сущности обслуживания — к человеческому контакту. И половина фразы «финансовые услуги» должна означать только это.

Финансовые услуги — это разговоры, отношения и человеческое взаимодействие, то есть нечто весьма далекое от массово производимых продуктов, что невозможно продавать на рынке, как компьютеры или спагетти. Необходимо сконцентрироваться на человеческом факторе, чтобы выделиться среди конкурентов и завоевать клиента.

И революция в сфере видео через Интернет будет иметь решающее значение для розничных банков, потому что она означает необходимость переосмысления центров телефонного обслуживания. Центр телефонного обслуживания — офшорный или оншорный — станет ключевым каналом для дистанционного пользования. Многие банки попытаются обеспечить себе конкурентное преимущество за счет найма привлекательного и культурного персонала, что незамедлительно породит споры на тему разнообразия и глобализации. Данную проблему можно решить одновременно с другой непростой проблемой видеообслуживания розничных банков, а именно — проблемой численности сотрудников.

Если банк предоставляет возможность видеосвязи, это может означать солидный прирост количества служащих. Правда, есть и другой выход — автоматизировать внешний интерфейс. Некоторые организации уже проводят испытания в данной области на основе использования видеороботов (аватаров). Аватары — это мультипликационные или реалистичные автоматизированные агенты, которые, подобно диалоговым системам кнопочного управления с меню, применяемым в традиционных центрах телефонного обслуживания, могут обслужить 80 % звонков. Автоматизированные видеороботы вполне в состоянии удовлетворить стандартные запросы о балансе и осуществлении трансакций, а остальные звонки, ориентированные на более сложные продукты вроде ипотеки, будут передаваться «человеческому» персоналу. Более подробно об этом повествуют главы 10 и 11.

Подводя итог вышесказанному, выделим главное: мир видеоуслуг приведет нас к совершенно иной культуре и структуре сервиса. Базовые системы розничных банков и административные службы бэк-офисов станут полностью прозрачными и доступными для обозрения каждому клиенту. Розничным банкам придется очень внимательно продумать схемы маршрутизации вызовов и, что еще более важно, — впечатление, которое произведет на клиента то, что он увидит в результате этой маршрутизации. Конкурентов, несомненно, «обрадуют», а для клиентов не останутся незамеченными недостаточно культурные или непривлекательные операторы центра телефонного обслуживания, изо всех сил пытающиеся сориентироваться среди множества окон и справиться с устаревшими системами. Поэтому банкам необходимо хорошо подумать о том, как уместить всю информацию в одном окне, как организовать рабочее место служащего и как максимально упростить свои системы поддержки видеороботов, чтобы соответствовать требованиям нового мира визуальной коммуникации.

Смерть клавиатуры

В области связи следующего поколения произойдет еще одно важное событие: по мере распространения систем указания и голосового управления, в основе которых будут лежать сенсорные технологии и надежный механизм распознавания голоса, потребность в клавиатуре естественным образом отпадет.

Сенсорные технологии дают возможность пользователю манипулировать данными посредством тактильного взаимодействия, как правило с помощью перчаток. Это несколько напоминает то, как Том Круз перемещает блоки информации в фильме «Особое мнение», используя пару светоизлучающих перчаток с сенсорами. Подобные интерфейсы еще находятся на стадии ранних экспериментов, но со временем они получат очень широкое распространение. Комбинация такого интерфейса с голосовыми командами и системой распознавания голоса будет означать постепенный уход от набора текста на клавиатуре и переход к голосовому управлению и указанию путем прикосновения.

Возможно, это прозвучит как преувеличение, но если хорошенько подумать, то станет очевидно, что клавиатура отнюдь не является естественным интерфейсом. Это всего лишь интерфейс, к использованию которого мы адаптировались.

Например, сегодня мы все печатаем на клавиатуре, потому что ничего другого нам не остается. Невозможно жить в современном цифровом мире без умения нажимать клавиши стандартной клавиатуры QWERTY. Однако еще в 1990 году почти в каждом финансовом институте было машинописное бюро и почти каждый менеджер имел персонального секретаря. Клавиши нажимали машинистки и секретари, а не дипломированные специалисты. Даже в 1995 году большинство руководителей компаний не умели работать на компьютере и поручали подобные задания своим помощникам.

Десять лет спустя мир стал другим. Большинство банкиров уже не представляют своей жизни без карманного компьютера Blackberry. Банковские специалисты любого уровня полагаются на свои портативные и персональные компьютеры, и все они работают с помощью клавиатуры. Сегодня для каждого желающего общаться посредством электронной почты, мгновенных или текстовых сообщений умение пользоваться клавиатурой — необходимость. Тем не менее не исключено, что это лишь временный этап.

С момента зарождения компьютерной эры все технические специалисты мечтали о создании виртуального мира, в котором было бы так же легко существовать, как в нашем физическом мире. В 1930-х годах телефонные компании уже экспериментировали с видеосвязью. Сегодня мир видеотелефонии вокруг нас.

С тех пор как появились пишущие машинки, телексы и факсы, компании пытались создать простые сенсорные системы указания, активируемые голосовыми командами. Современные системы указания основаны на использовании компьютерной мыши, однако уже проводятся эксперименты с сенсорными технологиями, предусматривающими использование перчаток для взаимодействия с системой. Сочетание такой технологии с надежными голосовыми командами постепенно сведет на нет потребность в клавиатуре, и, следовательно, по прошествии какого-то времени пользователь выбросит ее на свалку.

Но подобно тому как 15 лет назад руководители компаний и помыслить не могли об овладении компьютерной грамотой, современные топ-менеджеры боятся даже подумать о том, что через 15 лет они забудут про клавиатуру.

Тем не менее первые признаки намечающейся тенденции уже налицо — мышь трансформируется в цифровую ручку и бумагу. По мере развития и распространения технологий цифровой ручки и бумаги в сочетании с поведенческой биометрией, о которой мы упоминали выше, этот метод письма и указания вкупе с голосовой активацией станет новым интерфейсом и придет на смену клавиатуре. И тогда мы будем видеть вокруг нас совсем иные экраны — не те, на которые нужно «пялиться» и вводить информацию с клавиатуры, а те, на которых можно писать, указывать ручкой, дотрагиваться до сенсорных кнопок и разговаривать. Результатом станет полная реконструкция банковских каналов коммуникации. И по мере перехода клиентов к видеосвязи и цифровым ручкам банки обнаружат, что количество электронных писем заметно поубавится. В конечном итоге они даже могут вообще исчезнуть.

Возможно, сегодня это звучит как нонсенс, но наши дети уже предпочитают отправлять текстовые сообщения с мобильных телефонов вместо написания электронных писем. Опрос американских подростков, проведенный в 2005 году, выявил сокращение случаев использования электронной почты на 8 % и увеличение количества текстовых и мгновенных сообщений. Как сказал один 16-летний юноша: «Если я хочу пообщаться с друзьями, я посылаю текстовое сообщение. Электронная почта — это для работы и школы».

Итак, что касается связи, регулярное удваивание ширины полосы пропускания при одновременном удешевлении ее стоимости позволит розничным банкам перейти к истинно виртуальному онлайновому обслуживанию. Обычным делом станет непрерывная видеокоммуникация в реальном времени, и широкое распространение получат приложения сенсорного указания и голосового управления, в основе которых будут лежать новые стандарты и инфраструктуры, такие как WiMAX, IPv6, Internet2 и 4G. Главная задача, которая будет стоять перед банками, — это предоставление высококачественного обслуживания, соответствующего ожиданиям клиентов, через онлайновые каналы.

Резюме

Темп технического прогресса постоянно увеличивается; он и не думал умирать с обвалом курсов акций интернет-компаний. Просто наступила небольшая пауза. Розничные банки воспользовались передышкой, чтобы заняться возрождением своих филиалов. В результате сети филиалов процветают, а другие каналы — самообслуживание через Интернет по выставлению счетов и осуществлению платежей, центры телефонного обслуживания для дистанционной поддержки, банкоматы для быстрого снятия и внесения наличных на счет — служат хорошим дополнением.

Тем не менее период относительной стабильности скоро закончится, потому что Интернет как таковой никогда не переживал бума или спада — он постоянно развивался и совершенствовался в направлении обеспечения постоянного доступа к сети. Мы подробнее рассмотрим разработки в данной области в следующей главе, а настоящая глава продемонстрировала, что на уровне каналов внешнего интерфейса, технологий идентификации и связи банкам придется пережить революцию в области продуктов, услуг и схем поставки. Им придется овладеть технологиями на основе микросхем, облегчающими идентификацию клиентов, биометрическими технологиями для повышения уровня безопасности и надежности идентификации, а также технологиями высокоскоростных сетей для предоставления видеосвязи. В итоге только банк, который «всегда на связи» и «всегда готов» обслужить клиента, сумеет выжить. Банк, который «всегда готов», работает в режиме 24x7x365, хорошо понимает потребности своих клиентов, активно разрабатывает и внедряет технологии бесконтактного инициативного локальноориентированного сервиса и имеет безупречную организацию службы бэк-офиса, предлагая своим клиентам обслуживание через филиалы и через видеоинтернет.

Для некоторых банков подобные изменения будут сравнительно простыми, поскольку они регулярно экспериментировали с новыми технологиями и идут в ногу с техническим прогрессом. Другие банки из-за недостаточной гибкости или подвижности окажутся далеко позади; им останется лишь удивляться той скорости, с которой клиенты адаптируются и принимают новые технологии.

Ключевые тенденции развития банковского фронт-офиса

• Интернет-бум 1990-х годов и спад 2000-х представляли собой не более чем отражение надежд и ожиданий инвесторов.

• Интернет как таковой никогда не переживал бума или спада, он постоянно развивался и совершенствовался в направлении обеспечения постоянного доступа к сети.

• Технологии идентификации и связи приведут к рождению следующего поколения потребителей, которые «всегда на связи», и банка, который «всегда готов».

• Технологии идентификации и связи включают RFID, NFC, биометрию, Internet2, IPv6, WiMAX, 3G, 4G и многие другие.

• Результатом обилия новых технологических стандартов станет банк, который «всегда готов», и только такой банк сумеет выжить.

Воспроизведено с разрешения компании Hewlett-Packard.




Глава 14

Web 2.0 и технологии онлайнового банкинга к 2015 году

В предыдущей главе мы рассмотрели некоторые базовые технологии, такие как RFID, NFC, биометрию, Internet2, IPv6 и WiMAX. Нас прежде всего интересовало возможное влияние этих технологий на опыт розничного банковского обслуживания клиентов фронт-офисом — от проведения платежей до оказания онлайновых услуг. А в настоящей главе мы попробуем оценить значение технологий и с точки зрения клиента, и с противоположной стороны — операционного отдела банка. Главное внимание при этом мы уделим тому, как розничным банкам следует:

• использовать Web 2.0 для организации своей деятельности, чтобы не отставать от современного Интернета;

• развивать и предоставлять клиентам новые услуги через новые каналы в будущем.

Общество, которое «всегда на связи»

Все мы были свидетелями интернет-бума 1990-х годов и интернет-краха, наступившего после 2000-го, хотя на самом деле то, что мы увидели, было взрывом технологических инноваций. Бум и крах были обусловлены рекламной суетой и шумихой вокруг интернет-инвестиций, о доходности которых никто особо не задумывался. Но самое главное то, что все эти инвестиции были направлены на фундаментальные изменения:

• создание технологической революции;

• образование общества, которое «всегда на связи».

Сейчас, когда инвестиции в Интернет резко пошли на спад, общество, которое «всегда на связи», осталось. И оно все так же хочет мгновенного доступа к услугам, моментального удовлетворения своих потребностей, полного онлайнового обслуживания в любом месте и в любое время в режиме 24x7x365.

Мы когда-то обсуждали концепцию «мартини-банка» — в любое время, в любом месте, всегда, везде и всюду. Сегодня обслуживание по принципу «мартини» — единственный метод работы с обществом, которое хочет быть «всегда на связи».

Компании Amazon, eBay, Skype, iTunes и некоторые другие завоевали сильные лидирующие позиции в бизнесе новой волны. Но есть некоторые признаки, свидетельствующие о том, что мы стоим на пороге очередной фундаментальной волны перемен; многие организации уже выходят из спячки и осознают этот факт.

Огромное количество новых технологий безжалостно разрушают привычные способы идентификации клиентов и связи с ними. Это произошло не за считанные дни — процесс изменений был достаточно медленным, а в его основе лежали простые технологии, которые сегодня эффективно работают и кардинально меняют сам характер онлайнового доступа и работы в Интернете.

Что касается пользовательского интерфейса, то технологии идентификации [RFID, NFC и биометрия) наряду с технологиями связи {Internet2, IPv6 и WiMAX) объединяются и производят коренную ломку в сфере розничного банковского обслуживания. В совокупности эти технологии порождают Интернет следующего поколения — мы посвятили данной теме главу 13.

Новая версия Интернета будет аппаратно-независимой; потребитель сможет подсоединяться к сети через домашнюю игровую приставку, рабочую станцию, любое устройство мобильной и беспроводной связи. Неотъемлемыми преимуществами новой мировой коммуникационной инфраструктуры будут огромная ширина пропускного канала, неограниченная емкость запоминающих устройств и невероятная скорость передачи данных, благодаря чему видеосвязь высокой четкости станет простой и доступной всем. Этот Интернет предоставит клиенту, который «всегда на связи», доступ к услугам в режиме 24x7x365 — Интернет, от которого клиент ожидает доступа к организациям, всегда готовым его обслужить. И только банк, который «всегда готов», выживет в новых условиях. Главную роль в новом Интернете будет играть не доступ с учетом готовности ресурсов, а непрерывное онлайновое обслуживание.

Какие же средства помогут банкам выжить?

Принципы общества, которое «всегда на связи»

Сегодня в онлайновом мире для нас начинается переходный период, когда банки постоянно сталкиваются с новыми понятиями, концепциями и идеями. «Мультимедийная реклама», «интерактивный маркетинг», «персонализация» были модными словечками 2000 года. «Оптимизация поисковой службы», «вирусный маркетинг», «подка-стинг», RSS (синдикация информационных каналов) и «блоггинг» были специальными терминами 2005 года. Сегодня в центре внимания онлайнового маркетинга находятся такие понятия, как mash-up (приложения, комбинирующие информацию из различных источников в одно целое), Web 2.0, «видкастинг» и «блогвертайзинг», или «блог-реклама».

Зарождаются и другие концепции, как, например, «длинный хвост» Криса Андерсона. Крис Андерсон — редактор журнала Wired — описывает Интернет не как однородную массу, а как мир с огромным количеством разнородных ниш. «Длинный хвост» означает способ охвата всех этих ниш, а не только сердцевины. Крис Андерсон приводит следующий наглядный пример: Amazon, iTunes и другие подобные интернет-компании обнаружили, что от 20 до 40 % продаж приходится на книги и песни, которые не входят в список 100 наиболее популярных. Даже стотысячная, пятисоттысячная или миллионная по популярности книга на Amazon или мелодия на iTunes находит своего покупателя и приносит прибыль. Секрет прост: компании не несут практически никаких издержек по их реализации в розницу. Ведь эти продукты — не более чем файлы данных, хранение которых стоит совсем недорого благодаря неограниченной емкости запоминающих устройств и огромной скорости передачи данных, так что они могут ждать своего покупателя целую вечность. Для сравнения: сеть крупных книжных магазинов Borders Books или сеть музыкальных магазинов Tower Records не могут себе позволить включить в ассортимент подобные продукты, поскольку им приходится нести немалые издержки по содержанию торговых площадей.

Главный смысл «длинного хвоста» состоит в том, что добиться успеха в онлайновом мире можно, удовлетворяя запросы миллионов нишевых сообществ за счет ширины и глубины охвата, или, другими словами — предлагая покупателям абсолютно полный, исчерпывающий ассортимент товаров. В физическом мире розничной торговли все наоборот: из-за ограниченного пространства на полках магазины способны удовлетворять запросы только массового рынка, предлагая самые популярные на данный момент товары.

Все эти уроки, выводы и новые тенденции означают одно: если стоять на месте, можно попасть под колеса.

Если стоять на месте, можно попасть под колеса

Новые термины, новые способы «достать» клиента и новые идеи маркетинга появляются каждый божий день. Вообще, мы сегодня живем в мире, где происходит быстрое сближение различных технологий, причем все они совместимы с Интернетом. Компьютеры, телевизоры, игровые консоли Nintendo, приставки Sony, медиаплееры iPod и сотовые телефоны — все эти устройства объединяются в одно целое. Мы уже не думаем о нашем персональном компьютере как об исключительно рабочей платформе или о приставке Sony как об игровой платформе, а о телевизоре — как о видеоплатформе. Все они превращаются в одно устройство — цифровую платформу.

Скорость происходящих перемен молниеносна, несмотря на то что их семена прорастали в течение 20 лет. И единственный способ управлять такой скоростью перемен — быть «на проводе», или, я бы сказал, «на беспроводной связи» с новым миром под названием Web 2.0.

Давайте посмотрим, что же представляет собой Web 2.0, поскольку за этим важным термином скрывается способ понять современный цифровой мир.

Web 2.0

Автором термина Web 2.0 является Тим О'Рейли, руководитель медиа-холдинга O'Reilly Media. Возникновение самого термина как такового обусловлено превращением Интернета в повсеместно распространенную технологию, которая стала поистине вездесущей.

Во время произошедшей метаморфозы такие компании, как Amazon и eBay, обладали рядом общих черт, выделявших их из серой массы и позволивших им стать двигателями онлайнового развития. Интернет первого поколения был благополучно похоронен, а новое поколение получило название Web 2.O. Если Internet2 представляет собой технологию мировой коммуникационной инфраструктуры следующего поколения, то центральное место в Web 2.0 занимает бизнес — коммерческая сторона Интернета следующего поколения. Web 2.0 учит компании тому, что нужно делать, чтобы победить в онлайновом мире.

Вот некоторые наиболее очевидные отличия нового Интернета от старого.

Приложение и платформа

Старый Интернет был построен с учетом безраздельного господства компании Microsoft. Доминирование операционных систем Microsoft и Microsoft Windows означало существование одной-единственной платформы, на основе которой можно было строить решения. И если компания Microsoft предлагала конкурентоспособное решение, то она, как правило, одерживала верх.

Однако Web 2.0 не сводится к драке между приложениями на базе платформы Microsoft — это битва между платформами. Архитектура, инфраструктура, соглашения и стандарты Интернета не являются чьей-либо собственностью. Все эти компоненты просто работают как единое целое благодаря открытым стандартам, свободному доступу и открытому взаимодействию.

Следовательно, речь идет скорее о битве за победу на сервере, нежели на рабочей станции клиента.

Веб-обозреватель и веб-услуги

В старой сети очень многое зависело от поставщика веб-обозревателя; к примеру, компания Netscape при продажах своего продукта использовала интерфейсы прикладного программирования [API) и лицензии. Акцент по-прежнему был на приложениях для настольных систем.

Web 2.0 работает по другому принципу: здесь предлагаются услуги на базе интернет-технологий, а не продукты, которые пользователь должен скачивать на свой компьютер. Например, Google можно назвать истинным интернет-приложением: его не нужно скачивать, продавать или упаковывать, он не требует постоянных обновлений, дополнений и разрешений на использование новых версий. Эта поисковая машина просто там «сидит» и с каждым часом каждого дня становится все больше и лучше.

Такова природа услуг на базе интернет-технологий.

Компьютер и различные устройства

Традиционное представление о работе в Интернете сводилось к просмотру веб-сайтов с помощью веб-обозревателя. Поэтому веб-сайты создавались в расчете на одноканальный доступ через компьютер. Однако в настоящее время всевозможные устройства объединяются в одно целое. Сегодня iPod — это телевизор, радио и аудиоплеер. Мобильный телефон выполняет функции плеера iPod, телефона и видеокамеры. Портативный компьютер работает как мобильный телефон, устройство беспроводного доступа, игровая приставка и картотека файлов. Телевизор можно рассматривать как лэптоп с высокой четкостью изображения. Сейчас уже невозможно провести четкое различие между устройствами, так как почти каждое из них имеет intel inside, то есть встроенный микропроцессор в том или ином виде — «интеллект внутри». Поэтому сегодня нельзя разрабатывать веб-услуги в расчете только на веб-обозревателя; они должны быть рассчитаны на доступ с любого устройства: игровой приставки, рабочей станции, настольной системы, лэптопа, мобильного телефона, медиаплеера iPod и т. д.

Язык и интерфейс

Старые интернет-компании считают }а va,XML и им подобные средства разработки своим главным фокусом. Эти инструменты, несомненно, очень важны и полезны, но реконструкция базовых систем с помощью J2EE и XML — лишь полдела.

Поисковая машина Google, к примеру, была разработана как многоцелевой и многофункциональный пользовательский веб-сервис на базе объединения множества технологий, которые в совокупности известны как А/ах (подход к построению пользовательских интерфейсов веб-приложений, при котором веб-страница, не перезагружаясь, асинхронно выдает нужные пользователю данные). Ajax — это потенциал Интернета как поставщика полноценных приложений, которые становятся сенсацией, как, скажем, Gmail, Google Maps и другие услуги, предложенные Google.

Данные веб-услуги представляют собой приложения на базе интернет-технологий с чрезвычайно богатым пользовательским интерфейсом и, широкими возможностями для интерактивного взаимодействия. Лежащие в их основе технологии (благодаря которым компания Google и смогла предоставить такой высококачественный сервис) фирма Adaptive Path, специализирующаяся на веб-дизайне, окрестила Ajax. Таким образом, реальная разница состоит в том, что XML является языком Интернета, а Ajax— это его интерфейс.

Ajax включает следующие стандарты, базирующиеся на интернет-технологиях:

XHTML и CSS для презентации данных;

• объектную модель документа для динамического отображения и взаимодействия;

XML и XSLT для обмена данными и манипуляций с ними;

XMLHttpRequest для асинхронного извлечения данных;

JavaScript в качестве клея для объединения всех вышеперечисленных элементов в Интернете.

Мы не будем еще больше углубляться в детали, чтобы окончательно не перейти на технический язык. Однако представленная совокупность технологий не имеет ничего общего с разговорами о том, как XML интегрирует различные элементы.

Главный вывод: сегодня онлайновым банковским обслуживанием должны управлять специалисты, которые в состоянии отличить веб от клея.

Данные и управление ими

Компании, подпадающие под определение Web 2.0, преуспевают еще и потому, что они знают, как наилучшим образом организовать данные для их последующего использования — как превратить их в информацию. Успешные интернет-компании — те, которые направляют инвестиции в оптимизацию и развитие технологий систематизации, агрегирования и управления данными.

Существует еще одна особенность, ставящая эти компании на ступеньку выше других: они улучшают качество данных и повышают их полезность.

Как пример можно привести практику компании Amazon, которая берет сырые данные — название книги, имя автора и ISBN (стандартный международный номер книги), — а затем повышает их потребительскую ценность за счет добавления отзывов пользователей, перекрестных ссылок, предпочтений и сопутствующей информации. В результате сегодня ASIN (стандартный идентифицирующий номер Amazon) используется даже чаще, чем традиционный ISBN.

Пользователи и участники

Интернет-компании первого поколения всегда исходили из той посылки, что они создают веб-сайты для пользователей. Компании разрабатывали сайты, а люди их использовали. Компании создавали программное обеспечение, а люди платили за него, получали лицензии и использовали. Компании формировали базы данных, а люди их использовали. Например, компания Yahoo! платила своему персоналу за поддержание исходной базы данных и информационной службы в состоянии рабочей готовности. Однако современные мощнейшие службы Web 2.0 создаются самими пользователями. Wikipedia, BitTorrent, Amazon и eBay сильно зависят от поддержки пользователей и находятся в их собственности, потому что пользователи являются неотъемлемой частью бизнеса: без их участия существование бизнеса было бы невозможным.

Возьмем хотя бы онлайновую энциклопедию Wikipedia. Она представляет собой инфраструктуру, модель и структуру данных, а наполнением и пополнением информационной базы занимаются сами пользователи. Или посмотрите на MySpace, Flickr, YouTube и любую другую развивающуюся веб-службу: их разрушительный эффект сопоставим с взрывом бомбы. Все они основаны на участии пользователей. Участие играет в мире Web 2.0 решающую роль.

Массовый маркетинг и интерактивная коммерция

Web 2.0 ориентируется на участие, но не останавливается на этом. Организации, процветающие в современном мире, умеют использовать коллективные способности своих клиентов по улучшению, доработке, дополнению и развитию тех или иных продуктов и услуг; основа их успеха — стремление предоставить пользователям возможность самовыражения. Каждый индивид вносит свой вклад и предлагает свою точку зрения, которые в совокупности формируют коллективный продукт. Такое коллективное самовыражение можно увидеть во многих сферах современного мира Интернета:

Yahoo! — коллективный портал;

Google — коллективный каталог сайтов на основе их популярности;

eBay — коллективная система торговли;

Amazon — коллективные взгляды на развлечения;

Wikipedia — коллективная энциклопедия;

Linux, Apache, MySQL, Perl, PHP, Python — коллективные языки программирования;

RSS и перманентные ссылки (permalinks) — коллективный голос блоггинга.

Главный вывод заключается в том, что современный Интернет позволяет людям участвовать в различных видах деятельности, выражать себя и общаться. Чтобы преуспеть в такой среде взаимовыгодного межличностного сотрудничества и участия, необходимо уйти от устаревших концепций «массового маркетинга» товаров «широкого потребления» и сосредоточиться на поддержке пользователей в процессе «интерактивной коммерции» посредством «построения сетей социальных связей».

Рисунок 14.1 подводит итоги перехода от Web 1.0 к Web 2.O.

Что это означает

для розничных банков?

Розничным банкам придется перейти от централизованных стратегий маркетинга и работы с клиентами к децентрализованным и эвристическим

От Web 1.0 к Web 2.0

Webl.O Web 2.0

- Приложения - Платформы

- Ваб-обозреватели - Услуги

- Компьютеры - Различные устройства

- Языки - Интерфейсы

- Данные - Управление данными

- Массовый маркетинг - Взаимовыгодное сотрудничество

- Сети - Сети социальных связей

© Balalro Ltd, www.balatroltd.com

Рисунок 14.1. От Web 1.0 к Web 2.0; воспроизведено с разрешения Hewlett-Packard

стратегиям, а также строить обслуживание на базе Web 2.0 совершенно по-новому, не ограничиваясь традиционными онлайновыми банковскими услугами.

«Старые» веб-услуги сформировались к концу 1990-х годов, когда большинство банков еще имели веб-сайты, просто возвещавшие миру об их существовании и ничего более. «Привет, смотрите, у нас есть свой веб-сайт.сот» — таким был типичный стиль банковского сайта, содержащего общую информацию о банке и его услугах, но предлагающего минимум возможностей для интерактивного взаимодействия. Другими словами, веб-сайт играл роль не более чем обычного маркетингового буклета.

К 2006 году большинство банков смогли перейти от онлайнового буклета к полному онлайновому банковскому обслуживанию. Новые усовершенствованные банковские сайты предлагают широкие возможности для онлайнового взаимодействия и концентрируются на автоматизации традиционных услуг в мире Интернета: выписок счетов и проверки балансовых остатков, выставления счетов и платежей, заказа услуг и регистрации перемены адреса и т. д.

Тем не менее сайты многих банков все еще построены на базе устаревших представлений об Интернете. И по этой причине:

• выписки счетов имеют убогий вид, являясь копией бывших печатных выписок;

• онлайновое выставление счетов (если таковое вообще присутствует) ставит пользователя перед необходимостью ввести огромное количество цифр и пройти через бесчисленное множество проверок-подтверждений ;

• большинство сайтов доступны лишь с персонального или портативного компьютера;

• многие услуги все еще требуют физической идентификации в той или иной форме, что, как правило, означает невозможность осуществления трансакции онлайн.

В основе разработки новых банковских сайтов должно лежать мышление Web 2.O. Это означает создание таких банковских сайтов, которые:

Будущее банкинга. Мировые тенденции и новые технологии в отрасли

• управляют безопасностью в рамках своего домена, а не полагаются на пользовательские брандмауэры, антивирусные программы и прочие средства защиты от вредоносного ПО, применяемые клиентом, поскольку они неизбежно окажутся несовершенными;

• готовы к предоставлению доступа в режиме 24x7x365 с любого устройства и из любого места, а не только пользователям персональных компьютеров;

• предоставляют клиентам возможность активного участия в развитии и совершенствовании интернет-услуг;

• ориентируются на всю сеть, все ниши, все категории клиентов, «длинный хвост», а не только на традиционные рынки.

Выполнение комплекса вышеизложенных требований может показаться очень сложным, но во время первых экспериментов с Интернетом подобные попытки, хоть и не вполне удачные, уже предпринимались и сейчас возобновляются в других формах. Например, David Bowie Bank и Gay & Lesbian Bank, которые появились и исчезли в начале 2000-х годов, были нацелены на очень узкие ниши. Они прекратили свою деятельность главным образом из-за дефектов в системе организации, но до появления Интернета, в мире филиалов, эти банки не смогли бы существовать вовсе. Впрочем, некоторым банкам удалось выжить, например вашингтонскому Golf Savings Bank, созданному специально для игроков в гольф. В будущем такие нишевые банки снова будут создаваться.

Кроме того, появляются новые онлайновые биржи, такие как Zopa и Prosper, которые предлагают услуги по предоставлению кредитов физическими лицами друг другу. Такие системы тоже ориентированы на «длинный хвост». В конце концов, многие ли банковские сайты предлагают вам «попрощаться с вашим банковским менеджером и присоединиться к basil365, milkmongoose и Cowgirljo на их главной странице»?

Ориентация на ниши, на «длинный хвост» — именно тот подход, который вероятнее всего даст шанс на успех. Именно поэтому компания Zopa в 2006 году получила финансирование в размере $ 5 млн от венчурного инвестора Силиконовой долины Тима Дрэпера и от британского семейства Роландов в дополнение к тем $ 26 млн, которые она получила ранее от Bessemer Venture Partners, Benchmark Capital и Wellington Partners. Стоит отметить, что уж кто-кто, а Тим Дрэпер, принимавший участие в финансировании многих интернет-стартапов, включая Skype, Overture.com и Hotmail, «кое-что» знает об Интернете.

Web 2.0 призван помочь банкам догнать современный мир Интернета и идти с ним в ногу. Однако, чтобы действительно справиться с обслуживанием общества, которое «всегда на связи», банки должны понимать и завтрашний мир, о котором мы подробно говорили в предыдущей главе.

Главный вывод из всего вышесказанного заключается в том, что базовые инфраструктуры на основе Internet2, вкупе с реконструкцией веб-архитектуры с помощью IPv6, обеспечат неограниченную скорость передачи данных и тем самым дадут старт новому способу связи с обслуживающими организациями через видеокоммуникации и приложения с сенсорными указателями и голосовым управлением.

Общество, которое «всегда на связи», получит возможность видеть и слышать своих всегда доступных поставщиков услуг. И поэтому единственными успешными поставщиками будут те, кто «всегда готов».

На этом мы завершаем рассмотрение важнейших инструментов, которыми необходимо овладеть в современном мире Интернета для непрерывного обслуживания клиентов. Теперь давайте посмотрим на предоставление банковских услуг в мире будущего.

Создание банка, который «всегда готов»

Для любого банка главной задачей станет овладение технологиями, которые лежат в основе вербальной и визуальной связи с банковскими системами и услугами.

В новом мире видео через Интернет клиент опять сможет встретиться с банковским служащим лицом к лицу, чтобы обсудить финансовые вопросы. И он сможет сделать это, находясь на сколь угодно большом расстоянии от банка, через совместимый с Интернетом домашний телевизор высокой четкости, персональный компьютер или устройство мобильной связи следующего поколения с видеосвязью отличного качества.

Устанавливая соединение с банком, клиент всегда будет иметь возможность видеть банковского служащего, разговаривать с ним, использовать сенсорные технологии и голосовое управление в режиме 24x7x365.

Что касается банковского бэк-офиса, то здесь возникают следующие вопросы.

• Как направить звонок наиболее подходящему специалисту?

• Обладает ли этот специалист необходимыми знаниями и навыками обслуживания клиентов, а также внешними данными и хорошими манерами?

• Что делать с рассерженными клиентами, жестикуляцию которых мы теперь сможем непосредственно наблюдать?

• Должен ли банк предоставлять возможность видеосвязи в режиме 24x7x365?

• Как это повлияет на офшорный аутсорсинг и написание сценариев?

• Как защитить работников банка от использования их фотографий для изготовления поддельных паспортов или водительских удостоверений?

Все вышесказанное означает очевидное: розничным банкам придется в корне пересмотреть свои представления об оказании услуг через Интернет. Принимая во внимание тот факт, что клиент теперь обладает инструментами дистанционной идентификации, имеет неограниченный доступ к видеосвязи, пользуется интерфейсом с сенсорными технологиями и голосовым управлением в режиме 24x7x365, банкам необходимо очень тщательно продумать процесс и структуру предоставления услуг с помощью цифровых средств.

Это означает создание банка, который «всегда готов», для общества, которое «всегда на связи».

На рисунке 14.2 изображена архитектура банка, который «всегда готов».

В основе архитектуры лежат три основные платформы.

1. Платформа связи и идентификации.

2. Платформа маршрутизации информации.

3. Платформа приложений.

Платформа связи и идентификации

В основе платформы связи и идентификации лежит единый узел связи для онлайнового и офлайнового доступа к банковским услугам как клиентов, так и персонала.

Любые соединения с банком будут устанавливаться через этот узел: внешние соединения с клиентами через их стационарные и мобильные устройства связи, такие как телевизоры и сотовые телефоны, и внутренние соединения с персоналом филиалов и центров телефонного обслуживания. Подобно тому как VoIP в 2005 году стал главным стержнем для построения внутренних банковских сетей, так в течение следующих пяти лет основой для всех соединений станет Интернет.

Платформа связи и идентификации является аппаратно-неза-висимой, потому что в основе работы любого устройства будут лежать
















Источник: Balatro Ltd, фотографии любезно предоставлены ABN AMRO и AT&T.

Рисунок 14.2. Архитектура банка, который «всегда готов»; воспроизведено с разрешения Hewlett-Packard

Будущее банкинга. Мировые тенденции и новые технологии в отрасли

одни и те же стандарты. Итак, сформулируем основные цели, которым будет служить платформа связи и идентификации.

1. Распознавание используемого устройства и определение способа представления информации.

2. Идентификация клиента, запрашивающего доступ к банковским услугам, и подтверждение подлинности его личности.

В основе распознавания устройств будут лежать протоколы доступа, ключевой технологией по-прежнему останется Интернет (Internet2 и IPv6), но при этом все устройства — телефоны, телевизоры, лэптопы или другая цифровая техника — будут предоставлять высококачественную видеосвязь.

Идентификация личности станет осуществляться с помощью используемых банком систем идентификации и авторизации, в основе которых будет лежать использование биометрических данных, а также информации и/или микросхем.

Кроме того, платформа связи и идентификации сможет определять местонахождение клиента с помощью сигналов, испускаемых микросхемами в банковских карточках или других устройствах. В результате потребитель, который «всегда на связи», будет получать инициативные предложения от банка, который «всегда готов», и банковский узел связи сможет регулярно связываться с клиентом для автоматических предупреждений, инициативных предложений и телефонных консультаций по сложным финансовым вопросам или условиям кредитования на основе банковской базы данных и местоположения клиента. На мой взгляд, самый забавный пример — когда клиент выходит из казино и ему тут же поступает предложение о кредите, благодаря чему он сможет при желании вернуться обратно. Именно такой уровень интеллектуального обслуживания здесь имеется в виду. Таким образом, бесконтактный локальноориентиро-ванный маркетинг — предложение ипотеки, когда клиент посещает агентство недвижимости, или предложение ссуды на покупку автомобиля, если клиент заходит в автосалон, — не просто возможное, а неизбежное направление будущего развития.

После идентификации личности клиента платформа связи и идентификации передает звонок на платформу маршрутизации информации.

Платформа маршрутизации информации

Эта платформа будет получать данные об идентификации и об устройстве связи, анализировать историю взаимодействия клиента с банком за последнее время — как бесконтактное локальноориентированное, так и обычное обслуживание — и затем направлять клиента к наиболее подходящему служащему, который может быть как автоматизированным аватаром, или видеороботом, так и человеком.

Служащий банка сможет видеть клиента, и перед глазами обоих будет один и тот же экран с данными. В формировании этого экрана будут участвовать все приложения банка и все его системы через платформу приложений. Платформа маршрутизации информации, помимо прочего, будет собирать всю информацию, имеющую отношение к контактам, трансакциям, действиям и взаимодействиям клиента, и отображать ее на экране банковского работника в интегрированном виде. Полученная в результате информация будет доступна для обозрения только служащему, поскольку она призвана помочь ему в перекрестных продажах, маркетинге и обслуживании потребностей клиента в ходе данного конкретного соединения. Все должно быть тщательно продумано и организовано таким образом, чтобы обеспечить поддержку банковскому служащему в общении и обслуживании клиента.

Аналогичный процесс происходит и в предыдущем примере, в котором мы рассматривали инициативные бесконтактные ло-кальноориентированные маркетинговые услуги. В данном случае платформа приложений, платформа связи и маркетинговая служба объединяют свои усилия для формирования инициативных предложений клиенту на основе его близости к соответствующим объектам. Например, если клиент дает банку разрешение на маркетинг займов, то банк может сам позвонить клиенту, который выходит из казино, чтобы предложить ему кредит.

Платформа приложений

Платформа приложений будет иметь доступ к любым объектам по всему банку и, следовательно, сможет собирать информацию из любых источников, будь то депозитные счета, кредитные и дебетовые карты, займы, ипотека, инвестиции или что-то другое.

Банковский работник и клиент будут видеть одинакогый экран с информацией, за исключением тех данных, которые предназначены для сугубо служебного пользования — рейтинг кредитоспособности, маркетинговые программы и прочая внутренняя банковская информация. Активация экрана будет осуществляться голосовыми командами, а управление — сенсорными клавишами, причем в процессе переговоров и клиент, и агент смогут дотрагиваться до экрана и давать голосовые команды. Все данные, включая обсуждение информации на экране, будут записываться и храниться в файле истории клиента для будущего анализа и проверок.

Хотя приложения могут размещаться на разных серверах, а управление данными и базами данных может осуществляться через различные приложения и программы, вся информация на экране должна быть безупречно интегрирована, а доступ к ней не должен ничем отличаться от доступа, осуществляемого через единый сервер приложений. Информация будет представлена в виде качественных иллюстраций и снимков, динамических изображений, графических интерфейсов, областей сенсорных клавиш и голосового управления; в целом процесс взаимодействия будет напоминать скорее телевизионную программу, чем компьютерный интерфейс.

В итоге банковские приложения и информация окажутся столь же понятными и простыми в использовании, как и телевизионный пульт дистанционного управления.

Организация платформ

Для создания вышеописанных платформ банку не потребуется в корне реконструировать свои системы, поскольку многие банки уже формируют точно такую же структуру на базе сервисоориентированной архитектуры {SOA), позволяющей перепроектировать имеющиеся банковские приложения по частям — разложив их на составные компоненты и объекты. Данные объекты и компоненты допускают многократное использование и могут применяться повторно в случае необходимости без каких-либо доработок. Это возможно благодаря современным стандартам открытых систем. Однако грядущие перемены окажут значительное влияние на внешний интерфейс и клиентскую часть системы.

Современные конечные устройства обслуживания клиентов — банкоматы, пункты продаж [POS], терминалы, экраны — претерпят радикальные изменения в течение следующих 10 лет, по мере того как мы перейдем от набора текста на клавиатуре к сенсорным технологиям и голосовому управлению. Поэтому банки столкнутся с неожиданной проблемой: от них потребуется реализовать ряд крупных изменений не в приложениях и технологиях бэк-офиса, а в организации обслуживания и пользовательском интерфейсе.

Технологии бэк-офиса, в основе которых лежит предоставление консолидированными пулами серверов через сервисоориен-тированную архитектуру объектов приложений и аплетов внешнему интерфейсу, уже находятся на стадии разработки. Технологии фронт-офиса — основанные на RFID, NFC, бесконтактном локаль-ноориентированном маркетинге, биометрии, сенсорных экранах с голосовым управлением — еще предстоит разработать и внедрить на практике.

Это будет серьезная задача с точки зрения технологии — определить внешний, а не внутренний интерфейс розничного банка. Что же касается внутреннего интерфейса, то здесь главная проблема заключается в организации.

По мере того как розничный банк будет становиться более прозрачным и таким же доступным через Интернет, как и через филиал, банку понадобятся новые знания, умения, услуги и продукты. Ему потребуется определить место служащих филиалов, агентов центра телефонного обслуживания и автоматизированных видеороботов. Возможно, все «человеческие» агенты будут высококвалифицированными специалистами, которым предстоит работать в оншорных центрах. Тогда встанет вопрос о том, что делать с офшорными центрами, которые, в принципе, можно заменить автоматизированными аватарами, или видеороботами.

Резюме

Современный мир, где связь в режиме 24x7x365 становится обычным делом, означает, что мы живем в обществе, которое «всегда на связи». Такое общество ожидает от обслуживающих организаций постоянной готовности и рассчитывает получить обслуживание в любое время и в любом месте. Оно не намерено ждать.

Поэтому розничные банки активно развивают свои онлайновые услуги, которые были бы доступны всегда и везде, на основе Web 2.0, и акцент делается на предоставлении веб-услуг через любое устройство, а не на создании приложений в расчете исключительно на доступ с персонального компьютера. Кроме того, Web 2.0 означает ориентацию на интерактивную коммерцию и участие пользователей, с тем чтобы дать им возможность самостоятельно определить и создать продукты и услуги, которые им подходят, вместо диктатуры банка, указывающего клиентам, как следует использовать его услуги.

Но настоящая проблема заключается в том, что как только банки догонят и оседлают волну перемен под названием Web 2.0, им тут же придется справиться с очередным цунами, вызванным появлением новых технологий внешнего интерфейса — RFID, NFC, биометрии — в сочетании с новыми высокоскоростными услугами через Internet2 и IPv6. На этот раз в центре внимания окажется высококачественная видеосвязь с банком будущего.

Высококачественные видеоуслуги поднимают доступ на новый уровень визуальной и вербальной связи. Благодаря визуальному контакту создается впечатление, будто собеседник находится в том же помещении, и поэтому онлайновая коммуникация станет столь же простой, как и обычное общение, и доступной через всевозможные устройства. Изменения пользовательского интерфейса создадут немалые проблемы для операций бэк-офиса розничного банка.

Многие розничные банки уже осваивают завтрашние технологии бэк-офиса на базе Web 2.0 и сервисоориентированной архитектуры, где консолидированные серверы образуют платформы связи, идентификации, приложений и маршрутизации; поэтому они будут технологически подготовлены к решению проблемы. Для них главной задачей станет создание организации, которая будет готова соответствовать культурным требованиям, предлагать актуальные продукты и услуги... иными словами, будет «всегда готова».

Ключевые тенденции развития банковского бэк-офиса

• Мы живем в обществе, которое «всегда на связи», 24x7x365, и которое ожидает от поставщиков услуг постоянной готовности.

• Розничные банки должны реструктурировать свои интернет-услуги с учетом уроков Web 2.0.

Web 2.0 требует нового мышления, и розничные банки должны определить свою роль во взаимовыгодном сотрудничестве и построении социальных сетей прежде, чем конкуренты из смежных отраслей предложат альтернативные формы банковского обслуживания.

• Розничные банки преуспеют в этом процессе, потому что они уже строят сервисоориентированную архитектуру на основе Web 2.0, где серверные пулы организованы в платформы связи, маршрутизации и приложений.

Главной задачей для успешных розничных банков станет создание организационной структуры, которая будет находиться в режиме постоянной готовности для предоставления эффективного онлайнового обслуживания через эти платформы и новые интерфейсы на базе видеосвязи, голосового управления и сенсорных технологий.






Часть III

Проблемы платежей

Примерно к 2005 году я вдруг понял, что из всех банковских операций наиболее подвержены изменениям именно платежи — от мелких розничных до крупных оптовых. В сфере розничных платежей стоит отметить несколько тенденций:

• игроки нового типа, особенно PayPal, представляют собой большую угрозу для традиционных поставщиков банковских платежных услуг;

iTunes (бесплатный медиаплеер компании Apple для проигрывания и организации аудио- и видеофайлов, а также покупки музыки в онлайн-магазинах) и рингтоны увеличивают объемы микроплатежей и использования мобильных телефонов для осуществления оплат;

• MasterCard и Visa в настоящее время являются скорее коммерческими платежными операторами, а не кооперативными инфраструктурами, находящимися в собственности банков (после размещения их акций на фондовой бирже в середине первого десятилетия XXI века);

в то время как

• новые технологии, особенно на базе чипов и биометрии, меняют ландшафт платежей, отдаляя нас от наличных денег и пластиковых карт и приближая к сенсорным механизмам оплаты.

В сфере розничных платежей происходит и много других изменений, но вышеозначенным уделяется основное внимание. Что же касается оптовых платежей, то здесь можно отметить следующие тенденции:

• правительства, граждане и корпорации требуют все более быстрого осуществления оплат в режиме реального времени;

• корпорации требуют доступа к платежам и контроля над ними, и они уже объединяются в группы, чтобы сделать свои мечты реальностью;

• корпорации и правительства требуют более широкой стандартизации платежей, особенно это касается стандартов, которые охватывают весь поток цепочки поставок от начала и до конца с учетом электронного выставления счетов-фактур и автоматизации выставления счетов;

SWIFT, банковская сеть оптовых платежей, стремится усилить влияние и расширить свои функции глобальной платежной инфраструктуры за счет проникновения в новые экономики, освоения новых продуктов и услуг, а также предоставления корпорациям возможности достижения их цели — получить контроль над цепочкой поставок;

в то время как

• происходят большие перемены, обусловленные законодательной реформой, в частности внедрением Директивы о платежных услу гах в Европе, и ответом банков — созданием единой европейской платежной системы [SEPA].

Таковы наиболее важные изменения, рассматриваемые в данной части книги.

Некоторые из них, такие как розничные платежи с использованием технологий на базе чипов, упоминались в предыдущей части, и особенно в главе 13, которая была посвящена технологиям, лежащим в основе этих платежных систем. Однако более глубоко обозначенные вопросы изучаются в главе 15. Отраженная в ее названии тема — «Общество без наличных денег и пластиковых карт» — вызывает, пожалуй, наибольший резонанс из всех обсуждаемых проблем.

Большинство банкиров, с которыми мне приходилось иметь дело, горят желанием создать общество без наличных денег — даже если у их клиентов энтузиазма гораздо меньше; однако крайне редко им в голову приходит идея общества без пластиковых карт. Но сегодня это вполне возможно, что и доказывает глава 15.

Глава 16 смещает фокус с розничного клиента на корпоративного и обсуждает всю цепочку поставок — от заказа на поставку до выписки счета-фактуры и все промежуточные операции, включая платежи. Это очень важный вопрос, особенно если учесть, во сколько обходится компаниям плохая организация подобной системы. Например, на территории Евросоюза ежегодно оформляется 27 млрд счетов-фактур, из которых около 85 % — в бумажном виде. Обработка одного бумажного счета-фактуры стоит в среднем € 5, однако при допущении ошибки его стоимость возрастает до € 50. В США ежегодно выписывается около 29 млрд счетов-фактур, из которых 90 % — на бумаге. При этом обработка электронного счета-фактуры стоит всего $ 0,26. Следовательно, корпорации могли бы сэкономить до $ 100 млрд в год за счет автоматизации цепочки поставок, и банкам в данном процессе отводится решающая роль: именно они предоставляют стандарты для автоматизации выписки счетов-фактур и платежных документов.

Глава 17 повествует о системе SWIFT последних нескольких лет. Эта глава составлена на основе двух статей, посвященных конференции SIBOS 2005 и 2006 годов.

Каждый год SWIFT организует банкирский слет под названием SIBOS — международный семинар SWIFT по банковской деятельности. Это крупнейшее в мире банкинга мероприятие по налаживанию связей, проведению конференций и выставок, а также единственное место, где можно увидеть все мировое банковское сообщество в сборе. Подтверждением тому служат и иронические блоги о недельной конференции SIBOS, которые приводятся в полном виде в конце книги; они дают истинное представление о глубинных мотивах и причинах тех или иных явлений, а также взлетах и падениях различных игроков финансовой отрасли.

Итак, глава 17 начинается с комментариев госпожи Хейди Миллер на конференции SIBOS 2004 года в Атланте. Госпожа Миллер, которая на момент своего выступления была лишь недавно назначена на должность руководителя отдела казначейских операций и ценных бумаг, устроила нагоняй банковской отрасли и задала ряд неудобных вопросов о том, почему банки так усложняют жизнь своим клиентам. Год спустя отрасль все еще не ответила на поставленные перед ней вопросы, но тогда, в 2006 году, она по крайней мере сформулировала стратегию SWIFT2010. Будущей стратегии SWIFT в свете замечаний госпожи Миллер посвящена вторая часть главы, которая в итоге подводит нас к мысли о том, что Хейди, Крис Скиннер и многие другие, возможно, не успеют оглянуться, как будут работать на SWIFT.

В центре внимания заключительной главы данной части находится наиболее серьезный проект изменений в мире платежей для большинства банков Европы: SEPA — единая европейская платежная система. Эта глава тематически связана с главой 20 («Европейские рынки ценных бумаг — успех или неудача?»): обе посвящены ключевым европейским законодательным инициативам — PSD в главе 18 и MiFID в главе 20.

Главы 18 и 20 имеет смысл изучать вместе, как единое целое. Хотя можно читать и по порядку, включая промежуточную главу, которая открывает часть книги, посвященную инвестиционному банкингу: в ней обсуждается сходство и соотношение между Директивой о рынках финансовых инструментов и Директивой о системе национального рынка, направленной на аналогичные законодательные изменения в США. В этом случае я советую вам прочитать одновременно главы 4 и 5, поскольку они содержат важную информацию по теме, раскрывая важнейшую глобальную проблему банкиров — соблюдение законодательных норм.

В главе 4 рассматриваются разногласия между политиками и банкирами, наряду с главой 5, которая освещает последствия Европейского Союза или его отсутствия.

Все пять глав рекомендую читать вместе, хотя они вполне воспринимаются и по отдельности. Вам решать, что для вас лучше.



Глава 15

Общество без наличных денег и пластиковых карт

За последние десятилетия мы пережили несколько технологических революций. В 1980-х годах появился персональный компьютер, в 1990-х — Интернет, а в 2000-м — плеер iPod. Чего нам ожидать в следующем десятилетии и как изменится деятельность банков?

Время, необходимое для осуществления очередной революции, стремительно сокращается. Если телевидению, чтобы получить повсеместное распространение, понадобилось 30 лет, то плееру iPod — всего около трех месяцев. Цифровое поколение быстро и решительно трансформирует ландшафт многих рынков — музыки, путешествий, моды, развлечений, банкинга. И все это стало возможным благодаря Интернету и мобильной связи.

В наши дни, когда все мировое сообщество постоянно подключено к сети, новые идеи могут привести к зарождению и развитию новых способов ведения бизнеса за считанные месяцы. Мы живем в условиях постоянных перемен, постепенно приближающих нас к обществу без наличных денег и пластиковых карт. Возможно, из-за этой фразы многим из вас не захочется читать дальше. Общество без наличных денег и пластиковых карт... Думаю, вы остановитесь на этом месте, так как полагаете, что общество без наличных денег, не говоря уже о пластиковых картах, — нонсенс. Или все равно что костюм, сшитый без ткани...

Кто угодно может обсуждать идею общества без наличных денег, но в действительности, здесь и обсуждать-то нечего.


Общество без наличных денег

Довольно часто можно услышать совершенно дикие прогнозы (которые никогда не сбываются) о скором исчезновении тех или иных реалий нашей жизни. Например, бумага. Многие уверены, что идея офиса без бумаги имеет столько же шансов на существование, сколько и идея туалета без бумаги. Однако японцы действительно изобрели такую штуку, как туалет без бумаги. И технологии цифровой ручки и бумаги уже всерьез посягают на территорию традиционных письменных принадлежностей.

Таким образом, в идее общества без наличных денег тоже есть здравый смысл. Наличные деньги — монеты и банкноты — станут достоянием прошлого в мире беспроводной связи и цифровых технологий, а им на смену придут другие формы платежных средств, в частности на основе микросхем, включая бесконтактные и пред оплаченные карты.

Банки станут главным двигателем этих перемен, поскольку хорошо поймут необходимость реконструкции своей деятельности в сферах управления денежными средствами и казначейских операций с целью повышения эффективности и получения достаточной прибыли. Основным барьером на их пути всегда было отсутствие достойной альтернативы наличным деньгам.

Однако хотя дебетовые карты и аналогичные инструменты могут послужить заменой наличным деньгам, они лишены одного очень важного свойства: анонимности. Платежи, совершаемые посредством дебетовых и кредитных карт, всегда можно отследить и таким образом установить личность человека или название компании. Поэтому большинство из нас и отдают предпочтение наличным деньгам — из-за их анонимности.

Наличные деньги не только удобны для осуществления мелких платежей, но еще и помогают уклоняться от уплаты налогов, а также совершать покупки в нерегулируемых или противозаконных сферах коммерческой деятельности. Использование наличных денег особенно распространено в Ирландии, Испании и Италии, где до 70 % всех платежей приходится на монеты и банкноты. Другой крайностью является Финляндия — здесь наличные расчеты составляют менее 5 % благодаря культуре прозрачности рынков, а также инновационным услугам на основе электронных кошельков, онлайновых платежей и выставления счетов.

Тем не менее успехи банков в сфере электронных платежей будут эфемерными до тех пор, пока использование наличных денег остается на таком высоком уровне, как сегодня. Поэтому им срочно нужна альтернатива — анонимная, дебетовая, не требующая идентификации личности для осуществления электронного платежа. Эти факторы наряду с издержками, доступностью, удобством и, разумеется, регулированием обусловливают тяготение банков к применению предо-плаченных карт.

Предоплаченные карты имеют все шансы сменить со временем наличные деньги, потому что, в отличие от микропроцессорных кредитных и дебетовых карт, они могут быть анонимными и применяться как для онлайновых, так и для офлайновых платежей. Поэтому банки будут всецело поддерживать разработки в соответствующей области, чтобы избавиться от расходов, связанных с обращением наличных денег, а также поощрять клиентов переходить к схемам электронных платежей.

Кроме того, банки будут стремиться к использованию предопла-ченных карт, чтобы повысить экономическую эффективность своей деятельности и завоевать новые рынки, которые появятся благодаря этим новым программам. Предоплаченные карты привлекают банки по ряду причин:

• все более успешное применение предоплаченных услуг в Соединенных Штатах;

• появление в Европе новых нормативных актов, регулирующих сферу платежей, единой европейской платежной системы [SEPA) и Директивы о платежных услугах [PSD);

• преимущества общего характера для предприятий розничной торговли, корпораций, правительства и потребителей;

• доступ на новые рынки и увеличение числа клиентов.

Предприятия розничной торговли признают расширение маркетинговых возможностей, а корпорации и правительства начинают осознавать, какую экономию могут принести предоплаченные карты. Например, корпорации уже давно отмечают, что неэффективность использования наличных денег и операций по их перемещению оказывает негативное влияние на рабочий капитал и показатели ликвидности. Поиск путей преодоления подобных недостатков всегда был для них большой проблемой из-за отсутствия приемлемой альтернативы наличным деньгам.

Следствием всех вышеперечисленных факторов станет повсеместное использование банками предоплаченных карт, что позволит им охватить новые потребительские сегменты и те группы населения, которые не были охвачены банковским обслуживанием, а также заменить наличные деньги анонимным и более удобным средством. По этой причине совокупный американский рынок предоплаченных карт оценивается в размере $ 3 трлн к 2010 году, в то время как европейский сильно отстает — всего около $ 75 млрд.

Все вышесказанное подводит нас к разговору о другой недавно начавшейся революции в банковской сфере — о бесконтактных платежах. Клиенту не нужно расписываться на чеке или вводить PIN-код, достаточно взмахнуть карточкой над платежным терминалом — и оплата осуществлена. В основе таких платежей лежат микросхемы с технологиями радиочастотной идентификации [RFID] и/или коммуникации в ближней зоне (NFC), и они уже достаточно широко используются — например, в системе PayPass от MasterCard, а также в системе карточек метро Oyster в Великобритании и Octopus в Гонконге. Чуть далее мы поговорим об этих микросхемах более подробно, но главный вопрос в том, сколько времени потребуется для победы предоплаченных бесконтактных карт над наличными деньгами. Как обнаружила британская Ассоциация систем межбанковских расчетов [APACS], только в 2005 году объемы платежей пластиковыми картами превысили расчеты наличными деньгами, так что для полного исчезновения последних понадобится еще несколько лет.

Ответ на самом деле зависит от отношения каждой нации к деньгам. Ирландцы недавно стали свидетелями бурного роста количества банкоматов — благодаря тому что банки стали рассматривать доступ к наличным деньгам «на каждом углу» как конкурентное преимущество. Но ирландцы при этом очень активно используют наличные деньги: их количество, находящееся здесь в обращении, в 4 раза превышает денежную массу Великобритании или Финляндии. Между тем, в Финляндии почти все платежи являются электронными, а чеки и неэлектронные формы расчетов не пользуются популярностью.

И это ключевой момент. Необходимо отслеживать эксперименты в сфере платежей, которые работают и дают результаты, а затем отбирать и внедрять из них лишь имеющие смысл для конкретного бизнеса на конкретном рынке. Нельзя ожидать, что банкноты и монеты исчезнут в мгновение ока. Вытеснение наличных денег другими формами онлайновых, мобильных и бесконтактных платежей займет десятилетия, а не годы. Хотя в некоторых случаях это может произойти быстрее, чем мы думаем.

Например, в 2002 году я зашел в один из центральных британских магазинов и попросил МРЗ-плеер, а в ответ услышал, что в продаже такого товара нет, поскольку «кто же захочет качать музыку из Интернета?». К 2005 году эта компания лидировала по продажам iPod-плееров, закрыв все свои центральные магазины и переориентировавшись на розничную торговлю исключительно через Интернет. Сегодня вам придется сильно попотеть, чтобы найти CD-плеер в обычном магазине бытовой техники.

Это еще один важный момент. Каждая технологическая новинка означает, что какой-то другой товар должен устареть, иначе в чем смысл? Если вы покупаете iPod-плеер, то нужен ли вам еще и кассетный магнитофон или CD-плеер? Если в комнате ваших детей стоит лэптоп с DVD-приводом, то купите ли вы для них еще и телевизор с DVD-плеером? И если вы приобрели мобильный телефон с камерой с разрешением в 3 мегапиксела, то будете ли вы использовать свою старую «мыльницу» с 35-миллиметровой пленкой или цифровой фотоаппарат?

Технологические инновации мы с легкостью принимаем в нашей жизни, и каждая волна перемен, которая замещает монеты и банкноты предоплаченными, дебетовыми или бесконтактными картами, онлайновыми кошельками и мобильными телефонами, постепенно сводит на нет господство наличных денег.

Именно поэтому мы в конечном итоге откажемся от них. Если можно поверить в идею общества без наличных денег, то как насчет общества без пластиковых карт?


Общество без пластиковых карт

Мы жили в обществе без пластиковых карт всего 50 лет назад.

Революция кредитных карт свершилась не далее как в 1958 году после первой массовой целевой рассылки полностью готовых для употребления карточек потенциальным потребителям. Автором проекта был Джо Уильяме, менеджер среднего звена Bank of America. В 1958 году он разослал по почте 60 тыс. кредитных карт — почти каждой семье калифорнийского города Фресно. В конечном итоге карта BankAmericard оказалась успешным проектом, и с тех пор кредитные карты стали неотъемлемой частью нашей повседневной жизни.

Итак, кредитной карте понадобилось три десятилетия, чтобы получить всеобщее признание, и еще два, чтобы стать главным платежным механизмом в розничной торговле большинства стран. Сколько времени ей потребуется, чтобы исчезнуть? Возможно, 10 лет? Приблизительно столько же, сколько наличным деньгам.

Какие признаки указывают на вероятность такого сценария развития событий?

Прежде всего следует отметить возрастающее применение мобильных телефонов для осуществления мелких платежей. Мобильный телефон — больше уже не телефон в обычном понимании самого слова: это проигрыватель стереомузыки, цифровой фотоаппарат, игровая приставка и платежный механизм. Во многих странах возможность осуществления платежей посредством SMS-сообщений уже используется практически наравне с наличными расчетами. Возле торговых или билетных автоматов можно увидеть людей, отправляющих сообщения со своих телефонов для оплаты различных счетов: платной парковки, услуг такси, автобусных билетов, напитков и закусок из торговых автоматов. Однако платежи через текстовые сообщения уже успели слегка устареть — им на смену приходят микросхемы, встроенные в мобильные телефоны. В частности, одним из лидеров в данной области является японская компания NTT DoCoMo. Первоначально компания специализировалась на мобильных платежах через встроенную систему мобильных развлечений i-mode, обеспечивающую постоянный доступ к Интернету, 3G и другим услугам. За счет расширения функциональности телефона технология i-mode компании DoCoMo привела к бурному росту доходов от игр, рингтонов и других услуг, предоставляемых и оплачиваемых через телефон. Сейчас технология i-mode доступна в Японии, Германии, Нидерландах, Тайване, Бельгии, Франции, Испании, Италии, Греции, Австралии, Великобритании, Израиле и России, причем масштаб и функциональность услуг постоянно расширяются. В результате мобильные платежи стали нормой при оплате не только за рингтоны и игры, но и за музыку, заказы через Интернет и целый ряд других услуг.

Затем компания NTT DoCoMo запустила проект мобильного кошелька Edy (рис. 15.1). Edy — это система мобильных платежей, интегрированная в бесконтактный чип мобильного телефона марки FeliCa, который для DoCoMo выпускает Sony. С помощью этого телефона

• Запуск в 2001 году.

• 5,1 млн пользователей к июлю 2004 года.

• 10 млн пользователей к июлю 2005 года после выпуска телефонов FeliCa.

• Технология i-mode телефона FeliCa может использоваться в 30 тыс. пунктах: от ночных магазинов до торговых автоматов, железнодорожных касс, такси, кинотеатров и караоке-баров.

• Пользователь может пополнить счет на сумму до ¥ 50 тыс. ($ 450} при разовом посещении устройства считывания/записи.

• Средние издержки на одну покупку с мобильного кошелька составляет ¥ 630 (5,5 цента) по сравнению с ¥ 500 (4,5 цента) для пластиковой карты.

• Пользователь может заблокировать мобильный кошелек, чтобы предотвратить совершение платежей.

© Balatro Ltd, www.balatroltd.com

Рисунок 15.1. Компания NTT DoCoMo, Япония; воспроизведено с разрешения Fin extra

можно оплачивать покупки в более чем 30 тыс. торговых точек, включая универсамы, ночные магазины, рестораны и даже — по состоянию на апрель 2006 года — такси в Токио. Наглядной демонстрацией растущей популярности мобильных платежей в Японии является тот факт, что телефоны марки FeliCa теперь могут использоваться еще и для осуществления расчетов по схеме Suica. Это схема бесконтактных платежей, аналогичная схемам Oyster и Octopus, применяемая для оплаты проезда в поездах японской железнодорожной компании JR East. Интегрировать Edy и Suica в одном телефоне — это приблизительно то же самое, что объединить в мобильном телефоне кредитную карту MasterCard и проездной. Только представьте, насколько такая технология упрощает жизнь.

Микросхема — еще один признак грядущих перемен.

В течение ближайших пяти лет мы увидим все больше микропроцессорных технологий, которые вызовут переворот в бизнесе бесконтактных потребительских платежей, от S/M-чипов в телефонах до RFID- и iVFC-чипов в кредитных и дебетовых картах. Технология радиочастотной идентификации позволяет совершать бесконтактные платежи простым взмахом карты над считывающим устройством; чипы с технологией коммуникации в ближней зоне также обслуживают подобные платежи, и при этом даже не нужно помещать чип над считывающим устройством, поскольку микроволновый сигнал распознается автоматически, когда вы проходите мимо приемника.

RFID- и NFC-чипы очень тонкие и незаметные, их можно поместить почти в любой объект. Например, в текстильные изделия для слежения за движением складских запасов и за реализацией одежды в розничных магазинах. RFID- и МС-чипы можно использовать на жестяных банках и картонных коробках для контроля товарных запасов и продаж в продовольственных магазинах. Что касается финансовых услуг, то технология RFID находит свое применение в механизмах бесконтактных платежей (например, PayPass от MasterCard), а технология NFC главным образом используется при изготовлении входных билетов на стадионы и различные мероприятия.

Бесконтактные платежные карты, такие как Oyster в Лондоне, Pay-Pass компании MasterCard, Blink банка JPMorgan в США, смешанная кредитная и бесконтактная платежная карта E.Sun Bank в Тайване, быстро распространяются по всему миру.

Одним из наиболее претенциозных проектов по бесконтактным расчетам можно назвать карту Blink американского банка JPMorgan. В ходе технологических испытаний им были выявлены следующие закономерности:

• скорость совершения платежа увеличилась на 15-20 %;

• количество оплат возросло в среднем на 12 %;

• сумма потраченных средств выросла на 20-30 % по сравнению с наличными расчетами.

Увеличение суммы потраченных средств и количества платежей представляет собой очень интересную тенденцию, которая, возможно, объясняется тем, что люди склонны тратить больше, когда их не сдерживают ограничения, налагаемые монетами и банкнотами в кармане или кошельке. Вот почему JPMorgan собирается выпустить более 100 млн таких карт для американских потребителей в течение следующих нескольких лет. Бесконтактные платежи характеризуются быстротой, простотой, удобством и экономичностью; к тому же они позволяют избавиться от наличных денег.

Например, раньше, чтобы ездить в лондонском метро, надо было запасаться горами монет и носить их постоянно в кармане, если, конечно, вас не привлекала перспектива часами стоять в очереди, чтобы разменять банкноту. Теперь, благодаря карточке Oyster, один взмах руки — и проезд оплачен. То же самое можно сделать в Гонконге с помощью карточки Octopus и в Токио с помощью карточки Suica. Причем постоянно появляются все новые и новые возможности подобных расчетов. Например, McDonald's сейчас принимает бесконтактные платежные карты для оплаты еды во всех своих американских ресторанах, a Bossini в Гонконге — для оплаты одежды.

'. Три авторитетнейшие компании-производители пластиковых карт — MasterCard, Visa и Атех — осуществляют крупные проекты по внедрению бесконтактных платежей. Все трое быстро завоевывают новую территорию, вступая в партнерские отношения с организациями, которые имеют дело с наличными деньгами: кинотеатрами, сетью про довольственных магазинов 7-Eleven, автозаправочными станциями, ресторанами быстрого питания и т. д.

Если бесконтактные платежи получат повсеместное распространение и охватят все товары и услуги, за которые мы в настоящее время рассчитываемся монетами и банкнотами, то зачем нам тогда наличные деньги? А если они не нужны, то для чего нам автоматы по выдаче наличных? И если мы не нуждаемся в таких автоматах — что делать с банкоматами?

Банкомату придется играть новую роль в нашей жизни. Он может служить для инкассации чеков, акцепта платежей, оплаты счетов, размещения рекламы, выдачи билетов, зарядки устройств бесконтактных платежей или даже загрузки банковской выписки в карманный компьютер, но не для выдачи наличных денег.

Это подводит нас к следующей важной особенности грядущих перемен: теперь платежи можно «нарезать ломтиками и кубиками». Когда-то мы были готовы заплатить за товар только в том случае, если он стоил 1,99; 11,99; 99,99, или любую другую сумму, заканчивающуюся на 0,99. Но сегодня любая цена рассчитывается с точностью до сотой. Все продаваемое через системы от iTunes до i-mode может стоить долю цента и позволяет выйти на уровень микроплатежей, потому что цена формируется по аналогии с тарифами мобильной связи. Точно так же как мы платим долю цента за часть телефонного разговора, теперь мы можем рассчитаться долей цента за любую часть музыкальной композиции. В итоге, по оценкам TowerGroup, совокупный рынок микроплатежей в США в 2009 году достигнет $ 11,5 млрд, из них почти $ 5 млрд будет приходиться на платежи через мобильные телефоны. Нас ждет будущее, в котором мы сможем платить на ходу за любое количество битов нужной нам информации, где бы мы ни находились. Таким образом, мир мобильных, интернет- и микроплатежей будет расти и развиваться не на базе пластиковых карт и наличных денег, а за счет технологий мобильных бесконтактных мелких платежей.

Сегодня банки по всему миру очень серьезно относятся к настоящим разработкам, хотя еще несколько лет назад все было совершенно иначе. Вплоть до 2005 года большинство банков занимали выжидательную позицию по отношению к новшествам и экспериментам с мобильными и микроплатежами, в то время как телекоммуникационные компании вроде NTT DoCoMo и такие новаторы, как PayPal, выходили на лидирующие позиции в сфере подобных расчетов. То же самое можно сказать и об инновациях в области бесконтактных платежей.

Например, лондонцам в 2003 году была впервые предложена карта Oyster в качестве пополняемой бесконтактной предоплаченной карты. Первоначально она была ориентирована на пассажиров лондонских электричек и метро и предлагала существенную экономию на билетах, в результате чего стала пользоваться большим успехом. Сегодня такие карты имеют в своем распоряжении 2 млн человек. Сфера действия карты постоянно расширяется: теперь с ее помощью можно оплатить проезд, газеты, гамбургеры и жевательную резинку. Скоро она станет вполне реальной заменой наличных денег, что приведет к дальнейшему сокращению использования монет и банкнот. Однако и этим потенциал бесконтактной карты данного типа не исчерпывается. Карта Oyster, скорее всего, последует примеру гонконгской карты Octopus, введенной в обращение в 1997 году: сегодня количество ее обладателей уже достигает 12,5 млн. Она может использоваться для расчетов не только во многих розничных магазинах, но даже принимается к оплате в сети магазинов Bossini (что равноценно ситуации, если бы эту карту согласились принимать Marks & Spencer или LL Bean). Итак, у нас есть реальная альтернатива наличным деньгам, кредитным и дебетовым картам —- бесконтактная пополняемая платежная карта от местной транспортной системы.

Мобильные, бесконтактные и микроплатежи можно назвать разрушительными технологиями, потому что они изменяют равновесие в мире платежей. Термин «разрушительные технологии» был впервые определен Клейтоном Кристенсеном в его книге «Дилемма новатора» {The Innovator's Dilemma). Кристенсен называет разрушительными те технологии, которые предлагают очень дешевую альтернативу имеющемуся продукту. Зачастую это максимально упрощенный, без каких-либо излишеств, базовый вариант продукта, который расценивается поставщиками как «низкокачественная дешевка» и потому игнорируется. Однако постепенно недорогая альтернатива завоевывает рыночный спрос и получает инвестиции, благодаря которым удается повысить ее качество до уровня, достаточного, чтобы бросить вызов традиционным поставщикам.

В качестве иллюстрации Кристенсен приводит пример японских производителей автомобилей. Когда в 1950-х годах Япония пришла на американский автомобильный рынок, такие гиганты, как Chrysler и Ford, не обратили на это особого внимания из-за дешевизны, устаревших технологий, низкого качества и незамысловатого дизайна японских автомобилей. Тем не менее людям с ограниченными средствами и острой потребностью в машине для перемещения из пункта А в пункт Б новые автомобили пришлись очень даже по душе: доступные, комфортные и на порядок дешевле, чем изготовленные в Америке, как говорится — то, что надо. Со временем спрос на машины Honda и Toyota, как и их качество, все возрастал, и в конечном итоге они стали самыми популярными автомобилями в США.

Влияние японских машин на американский рынок оказалось поистине разрушительным, и сегодня нечто подобное мы наблюдаем в платежной сфере. За последние несколько лет было предложено много простых схем осуществления мелких платежей, уровень которых со временем может стать более высоким:

• телекоммуникационные компании, предлагающие схемы мобильных платежей;

• онлайновые компании вроде PayPal, которая отхватила большой кусок интернет-платежей, а в 2006 году замахнулась и на мобильные расчеты;

• поставщики платежных услуг от транспортных систем, такие как Octopus и Oyster, предлагающие системы электронных денег, которые от оплаты проезда плавно переходят к оплате гамбургеров, одежды и т. д.

Если попробовать мыслить с размахом, то можно увидеть много других возможных изменений в платежных механизмах благодаря технологиям RFID и NFC. Например, как насчет того чтобы вместо платежной карты использовать ювелирные украшения — кольца, браслеты — или даже одежду? Звучит нелепо? Отнюдь. Одна из компаний-производителей пластиковых карт уже предлагает такие функциональные возможности. JCB — японский поставщик кредитных карт — объединился с компанией Casio, чтобы создать наручные часы с ЯИО-чипом. Эти часы позволяют осуществлять платеж простым взмахом руки над бесконтактным платежным терминалом. Поэтому в будущем будьте готовы к появлению моды на те или иные платежные инструменты — вместо золотой, платиновой или черной карты я бы предпочел золотое, платиновое или черное кольцо, браслет или часы. На рисунке 15.2 изображена одна из первых моделей часов такого рода. В ходе проекта, запущенного в 2006 году для популяризации Кубка мира по футболу в Германии, китайский Chinatrust Commercial Bank объединился с компаниями Laics Watches и Mastercard PayPass для создания часов в стиле Swatch. Влияние моды налицо, и оно привело к открытию огромного количества новых счетов. Да, кстати, часы еще позволяют осуществлять мелкие бесконтактные платежи в транспорте, ресторанах быстрого питания и других местах.

Все эти мобильные, бесконтактные и микроплатежи просты и удобны для потребителя и со временем могут выйти на более высокий уровень. Но насколько более высокий? Еще одним распространенным заблуждением по поводу мобильных и бесконтактных платежей является убежденность многих банков в пригодности этих технологий исключительно для оплаты мелких покупок.

В настоящее время чаще всего через мобильные телефоны оплачиваются товары стоимостью не более $ 10, а с помощью бесконтактных карт — не более $ 100. Главным барьером, ограничивающим максимальную сумму платежа, является отсутствие механизма идентификации, в отличие

Банк Chinatrust Commercial Bank и компания

MasterCard PayPass совместно с австрийским

производителем часов LAKS и компанией

On Track Innovations в рамках акции, направленной

на популяризацию Кубка мира FIFA 2006 года,

предложили часы с бесконтактным платежным

механизмом.

Можно оплатить покупку, проведя часами

над бесконтактным считывающим устройством.

Часы называются «IAKS SmartTransaction Watch»

и представляют собой первые в мире часы, оснащенные

чипом MasterCard PayPass.

Часы оформлены в спортивном стиле, трех цветов: зеленого, синего и оранжевого; на циферблате изображения футбольного мяча.

© Balatro Ltd, www.balatroltd.com

Источник: https://www.laks.com/index.php?lang=enSJlaks_s—ojf&land—&nameB—PressBoom.

Рисунок 15.2. Chinatrust Commercial Bank предлагает часы в качестве платежного устройства; воспроизведено с разрешения Finextra

от расчета с помощью пластиковой карты, при котором вы должны предъявить карту и ввести PIN-код или поставить свою подпись. Именно вторая составляющая процесса оплаты позволяет совершать розничные платежи на более крупные суммы. Без второго механизма отождествления личности мобильные и бесконтактные платежи не смогут превысить определенный лимит, а добавление старых механизмов верификации — PfiV-кода или подписи — сведет на нет преимущество этих платежных инструментов, то есть скорость. Именно тот факт, что бесконтактный платеж экономит 20 секунд времени по сравнению с традиционными расчетами, объясняет его успех в ресторанах быстрого питания, кинотеатрах и метро. Прибавьте к трансакции дополнительное время, и использование бесконтактных платежей утратит всякий смысл.

Однако вполне разумно предположить, что трансакция на сумму в $ 1 тыс. займет больше времени, чем трансакция на $ 1. Следовательно, если бы мы сумели внедрить в платежный инструмент второй уровень идентификации, то он мог бы заменить системы чипов, PIN-кодов и подписей. И здесь в центре внимания оказывается биометрия.

Биометрические платежи позволят сохранить скорость осуществления трансакции, обеспечив в то же время возможность оплачивать более крупные суммы на основе одной из биометрических характеристик клиента — это надежнее, чем обладание каким-либо предметом или информацией. В настоящее время системы биометрических платежей встречаются крайне редко, но скоро все может измениться.

Принимаемая правительствами многих стран политика ужесточения требований к пограничной безопасности — в том числе и путем внедрения биометрических технологий — играет ключевую роль в развитии этого потенциального инструмента идентификации. Сегодня, пересекая границу Соединенных Штатов, вы предъявляете отпечатки пальцев и проходите биометрическое сканирование лица. В ближайшем будущем все граждане Великобритании будут иметь карты биометрической идентификации — такую цель преследует британское правительство. Тем временем во многих аэропортах внедряются технологии распознавания радужной оболочки глаза, призванные заменить паспортный контроль. Обычно такие системы основаны на добровольном согласии граждан, но уже сейчас они чрезвычайно востребованы, потому что позволяют избежать длинных очередей на таможне.

Когда биометрические программы будут внедрены во многих странах на законодательном уровне, банковская и платежная сферы незамедлительно воспользуются ситуацией. Одним из мотивов послужит решение проблемы мошенничества в банковской сфере.

Не секрет, что главным тормозом развития онлайновых трансакций являются опасения потребителей по поводу хищения их персональной информации и мошенничества. И тут нечему удивляться: только в 2004 году британское правительство объявило о 100 тыс. жертв хищения персональной информации в Великобритании, что привело к убыткам в размере £ 1,3 млрд. Обычно жертве хищения персональной информации требуется до шести месяцев, чтобы разобраться в происходящем, и девять из десяти жертв не верят, что смогут когда-либо избавиться от пережитого страха. С другой стороны, каждый пятый выбрасывает свои банковские выписки и счета за коммунальные услуги, не беспокоясь о том, что их могут подобрать и использовать в преступных целях злоумышленники.

Как известно многим из нас, имя пользователя и пароль не являются достаточной защитой для конфиденциальной информации. Мы записываем пароли на самоклеющихся листочках бумаги и оставляем их на столе или в ящике, а каждый пятый пользуется одним и тем же паролем во всех подходящих случаях. Так о какой безопасности онлайнового банкинга можно говорить, если человек использует одинаковый пароль для доступа к банковскому счету и для заказа книг HaAmazon.com?

В результате почти половина банковских клиентов утверждают, что задумались бы о переходе к альтернативному поставщику финансовых услуг, если бы он смог предложить более надежный механизм идентификации. Другими словами, имя пользователя, пароль, подписи, чипы и P/N-коды нам не подходят. Ни одна из перечисленных систем не является достаточно надежной, поскольку:

1. каждая из них полагается на традиционные средства идентификации;

2. в основе их лежит предмет, которым клиент обладает, или информация, которая ему известна, — и то, и другое можно легко украсть.

В итоге мы получили такой концентрат интернет-мошенничества и хищения персональной информации, который, наряду с озабоченностью правительства по поводу терроризма и отмывания денег, порождает настоятельную потребность в разработке новых усовершенствованных механизмов идентификации. В связи с этим многие специалисты полагают, что в будущем в основу идентификации ляжет та или иная биометрическая характеристика человека — лицо, радужная оболочка, палец или ладонь. Именно поэтому правительства многих стран внедряют биометрический пограничный контроль, и банки последуют их примеру.

Часто можно услышать высказывания о том, что до биометрического контроля нам еще очень далеко. Клиенты не в восторге от перспективы сканирования их пальцев или глазных яблок. Достаточно посмотреть фильм «Особое мнение», чтобы получить представление о том, какое влияние биометрия может оказать на зрение. И тем не менее биометрическая идентификация в сочетании с ЖГО-чипами, встроенными в ювелирные украшения, — неизбежная реальность. Как показал опрос 2 тыс. американцев, проведенный в 2003 году Министерством юстиции США, большинство американских граждан полагают, что биометрическая идентификация на основе отпечатка пальца в торговой точке является более приемлемой, чем подпись. Как такое возможно? Что ж, если более 10 млн американцев страдают от хищения персональной информации ежегодно, то это означает только одно: клиентам хочется получить надежную защиту от мошенников не меньше, чем банкам.

В настоящее время уже применяются довольно много систем биометрической идентификации на основе отпечатков пальцев. Одна из крупнейших — Pay-by-Touch для карточек Discover в США. На самом деле эта система хранит не отпечатки пальцев, а 40 базовых уникальных для каждого пальца точек, которые и проверяются каждый раз При оплате товара или услуги. В результате время платежной трансакции сократилось на треть.

Другая крупная программа идентификации — биометрические дебетовые карты для 8 млн клиентов Banco Azteca в Мексике. Дело в том, что большая часть его клиентов не в состоянии представить заслуживающий доверия документ, удостоверяющий личность, поскольку у них нет паспортов и водительских удостоверений. Поэтому отпечаток пальца является намного более надежным методом идентификации личности клиента. Банк ежедневно обрабатывает около 200 тыс. биометрических трансакций — без ошибок и проблем. То же самое можно сказать и об индийском ICICI Bank, выпускающем биометрические карточки для индийских фермеров, которые зачастую неграмотны и, следовательно, не умеют расписываться.

Во всех трех случаях — карты Discover, Banco Azteca и ICICI Bank — распознавание биометрических отпечатков пальцев способствовало ускорению платежей, а главными причинами внедрения этой программы можно назвать однозначную идентификацию, скорость, удобство и безопасность.

Разумеется, существуют и другие способы применения биометрических технологий. К примеру, клиенты Bank of Tokyo-Mitsubishi в Японии предъявляют не отпечаток пальца, а отпечаток ладони, считая этот метод более гигиеничным и надежным. А банк ABN AMRO в Нидерландах использует технологии распознавания голоса в качестве механизма биометрической идентификации в центрах телефонного обслуживания. Более подробно мы говорили об этих примерах в главах 12 и 13.

Главный вывод заключается в том, что бесконтактные чипы, интегрированные в ювелирные украшения и опирающиеся на биометрическую идентификацию, сделают возможным существование общества без наличных денег и пластиковых карт. В будущем вы сможете провести своими часами над прилавком или даже просто использовать свой отпечаток пальца — без каких-либо карт и часов, — чтобы совершить платеж.

: Но существует еще одна очень важная особенность развития этих систем, о которой нельзя не упомянуть и которая окончательно сформирует концепцию менеджмента взаимоотношений с клиентами [CRM). ; Мы сегодня можем наблюдать эту особенность в действии. Это чрезвычайно важная и крупная тенденция, которая заставляет обратить самое пристальное внимание на заменители наличных денег и новые технологии на основе недорогих микросхем.

Что это за очередная сенсация?

Предвидение.

Да-да, когда вы зайдете в свой банк, его служащие будут знать все о вас прежде, чем вы закроете за собой дверь. Не успеет клиент вступить в контакт со своим банком, как менеджер уже будет в курсе, что это мистер Транжира, владелец большого особняка, заслуживающий лишней улыбки и особого сервиса, или что это миссис Гроша-Ломаного-Не-Стоит, которая арендует комнату в коммунальной квартире и которую можно проигнорировать.

Каким образом им это удастся?

Очень просто: сигнал RFID/NFC-4vma в его часах или ее кошельке улавливается сенсорами, вмонтированными в стены, пол или окна местного банковского филиала. В результате станет возможной предварительная идентификация клиента и отслеживание его перемещений, как физических, так и виртуальных. Эта революционная разработка в сфере обслуживания уже доступна в некоторых американских магазинах. К примеру, в супермаркетах сети Stop & Shop постоянный клиент может воспользоваться услугами «партнера по покупкам», который представляет собой DVD-экран, встроенный в тележку для покупок. Зайдя в супермаркет, вы проводите своей карточкой постоянного покупателя — в будущем, возможно, своими часами, — и «партнер» предоставляет вам всю необходимую информацию. По мере вашего перемещения по магазину вам поступают мгновенные индивидуализированные предложения. «Партнер» направляет вас к тем товарам, которые вы обычно покупаете, сообщает об их возможном перемещении в другой отдел и даже вычисляет, что нужная вам банка супа находится на нижней полке позади двух других банок.

: Представьте, что вы уже сегодня можете делать все то же самое через беспроводную связь в реальном времени, в онлайновом режиме 24x7x365. Именно к этому все и идет. В ближайшем будущем вы сможете платить за покупки взмахом руки, идентифицировать свою личность с помощью отпечатка пальца и наслаждаться круглосуточным обслуживанием, специально приспособленным для ваших потребностей благодаря работе банка, а именно — постоянному анализу, мониторингу и предложению услуг в зависимости от вашего местонахождения и потенциальных потребностей. Некоторых может беспокоить проблема вмешательства в личную жизнь, но очень многие с радостью пожертвуют частью своих секретов ради более качественного сервиса и снижения вероятности мошенничества и хищения персональной информации.

Дни банковского обслуживания на основе пластиковой карты и подписи сочтены. Однако в сюжете нашей истории есть еще один неожиданный поворот. Как показывает рисунок 15.3, в будущем бесконтактные часы нам вообще не понадобятся. Конечная форма платежа будет основана

Now we can start paying by chip in skin

AMONG the bikini-dad pole GSAHAN KEELEV which can be linked to the having to wait/ He insisted

dancers at a Spanish fa Barcelona clubber's batik account The Spanish health authorities

nightclub, a quiet consumer —~ chip can be easily removed too. bacbedtheideaareliw

revolution has begun which In the past two years, 1№ clubbers had complained of a

couM soon arrive in Britain. itenvBtiUtisnotjusta peepletiawhadaehlpiiut reaction after having» chip

Customers in the VIP lounge gimmick for Spanish clubbers under their skin at the Baja inserted,

at The Baja Beach Chib in or drunken tourisis on a night Beach Club. Among them Is The Institute found one In

Barcelona haw microchips out. according to the Institute Јmnjo, who won Qperadon Ave teenager* was happy to

implanted into their bodies to fcr Grocery Distribution. Tritmfo, (be Spanish version my for shopping using

allow them to pay more easily- H found that almost am in of TV's Big Brother. biometrie methods.

Instead of Aunbling with IB British teenagers and case la Steve Van Soest, the club's GeraldisM Padbury, senior

cm№ cards In theditnly Ш 20adulis would not mind martening manager, said: 'We businessaaalyst with the

ebb, they can wave their arm havinBachipimptented. Marieditbecitusevffisawwha! institute, said: 'With

over я scanner to sain entry or Т1ж tiny glass chip, the size was happening in the US, teenagers happy to use

order drinks. of a grain of rtee, is inserted where workers and children MySpai^andblegstosharc

The Idlea has caught on try a aurse mater the feft arm were havins chips put in, details of their private li vee.

because the etile prov№s в of club visitors at a cost of "We want to extend it so there may be less concern

convenient way to bypass *;125 (Ш.5Ш, Each ow canto peoplecan go through «main surrounding privacy than for

циеш^апй to a quirky fashion a Kkligii personal number doors in theciubwiihoui otter generations.'

Рисунок 15.3. Статья из британской газеты Evening Standard за октябрь 2006 года*; воспроизведено с разрешения Evening Standard

* ТЕПЕРЬ МЫ МОЖЕМ ПЛАТИТЬ С ПОМОЩЬЮ ПОДКОЖНОГО ЧИПА

Под стриптиз в испанском ночном клубе зарождается тихая потребительская революция, которая вскоре может докатиться и до Великобритании.

В тела WP-клиентов Baja Beach Club в Барселоне имплантированы микросхемы, призванные упростить процесс оплаты. Им теперь не нужно нащупывать в темноте свои кредитные карты, потому что они могут просто взмахнуть рукой над сканером, чтобы оплатить входной билет или заказать напитки.

Новинка пришлась молодежи по вкусу, потому что дает удобную возможность избежать очередей и к тому же является очень необычным модным аксессуаром. Однако, как утверждает Институт дистрибуции продовольственных товаров, это не просто хитроумное приспособление для испанских завсегдатаев ночных заведений или разгулявшихся пьяных туристов.

Оказывается, почти каждый десятый британский подросток и каждый двадцатый взрослый не возражал бы против имплантации чипа.

Крошечный прозрачный чин размером с рисовое зернышко вводится под кожу левой руки медицинским работником — стоит эта процедура € 125 (£ 84,50). Каждый чип имеет персональный номер из десяти цифр, который можно привязать к банковскому счету клиента. Извлечение чцпа также не составляет особого труда.

За последние два года такие чипы были введены под кожу сотне посетителей Baja Beach Club. Срёди;них Хуанхо, победитель шоу «Операция «Триумф» [Operation Triunfo) [испанская версия британского телевизионного шоу «Большой брат» (Big Brother)).

Стив Ван Соест, который работает в клубе менеджером по маркетингу, говорит следующее: ' «Мы начали этот проект, потому что видим, что происходит в Соединенных Штатах, где чипы имплантируются рабочим и детям.

Мы хотим расширить зону действия чипов, чтобы люди могли проходить через определенные двери в клубе без очередей». Он утверждает, что испанские органы здравоохранения поддержали эту идею и никто из посетителей клуба не жаловался на какие-либо неудобства от имплантации чипа.

По данным института, каждый пятый подросток был бы счастлив получить возможность расплачиваться за покупки, используя биометрические методы.

Джеральдина Пэдбери, старший бизнес-аналитик института, заявила: «Если подросткам нравится открыто обсуждать свою частную жизнь в MySpace или блогах, то вполне возможно, что проблема вмешательства в частную жизнь беспокоит их намного меньше, чем представителей других поколений».

Девушка со штрих-кодом: эта любительница клубной жизни с имплантированным чипом получила разрешение на вход. — Прим. переводчика.

на использовании только чипа. Сегодня в основе всех платежей лежат микросхемы, и с каждым днем их мощность и производительность возрастают. Как сегодняшние мобильные телефоны по функциональным возможностям сопоставимы со вчерашними персональными компьютерами, так и современные кремниевые микросхемы сопоставимы со вчерашними смартфонами.

По мере дальнейшего развития продуктов на основе микросхем чипы будут имплантироваться в тело человека с различными целями. Например, в качестве системы медицинского контроля над артериальным давлением, уровнем холестерина, деятельностью мозга и частотой сердечных сокращений. Отчеты об отклонениях будут посылаться по беспроводной связи напрямую доктору. Такая система медицинского контроля гарантирует своевременную диагностику инсульта или сердечного приступа — еще до того, как пациент почувствует недомогание. Или же чипы могут вживляться в качестве средств идентификации личности, а правительство будет рекламировать их как гарантию быстроты и удобства при путешествиях:

Больше никаких высоких пошлин и навязчивых обысков в портах, аэропортах и на железнодорожных терминалах пройти теперь можно совершенно беспрепятственно. Граждане с чипом национальной идентификации могут пройти через пункт ускоренного беспроводного контроля и сесть на свой корабль, самолет или поезд. Все остальные будьте добры постоять 30 минут в очереди для сканирования службой безопасности, снять обувь, ремни и ювелирные украшения, а также выключить свой электрокардиостимулятор.

Я точно знаю, что очень многие с радостью воспользовались бы си-, стемой ускоренного контроля, даже если для этого им пришлось бы смириться с имплантацией небольшого чипа. А если этот чип гарантирует нам контроль здоровья, безопасность и легкость пересечения границ, почему не использовать его для осуществления расчетов?

Имплантированный чип позволит человеку совершать платеж таким же образом, каким производятся, согласно нашим сегодняшним представлениям, мобильные и бесконтактные расчеты. Это будущее не за горами, а если верить рисунку 15.3, то оно уже наступило.

Каким же будет будущее розничных платежей? Банк может выдавать клиенту часы со встроенным платежным механизмом либо имплантировать его непосредственно под кожу. Вживленный чип позволит осуществлять бесконтактные платежи, а также однозначную биометрическую идентификацию; техническая поддержка будет обеспечиваться инфраструктурой банка в торговой точке и внутренними банковскими операциями по переводу денег. Покупатель сможет зайти в любой магазин и оплатить покупку, держа руку над считывающим устройством биометрической идентификации ладони, которое также способно взаимодействовать с микросхемой, встроенной в часы или имплантированной в руку. Не потребуется никаких наличных денег или пластиковых карт.

И мы уже почти пришли к этому. В ближайшем будущем мир розничных платежей забудет про наличные деньги или пластиковые карты. Мы сможем совершать бесконтактные микро- и макроплатежи с надежной биометрической идентификацией благодаря мобильным, носимым и имплантируемым устройствам, предоставляемым банком.

Главными факторами будут удобство и мода. Вместо цветных карточек дайте клиенту платежное устройство, которое станет эталоном новой моды. Вместо банкнот и монет предоставьте ему безналичные решения и инфраструктуры. Замените золотую или платиновую карту на золотое или платиновое кольцо. Создайте мобильный кошелек с бесплатными телефоном, медиаплеером, камерой с разрешением 8 мегапикселов и технологиями мобильной связи третьего поколения.

Победят те, кто сумеет нарушить равновесие в платежной сфере, потому что они мыслят долгосрочно. Проиграют те, кто считает такие инновации бессмысленными.






Глава 16

Корпорации требуют доступа

В течение последних 10 лет корпорации все настойчивее требовали прямого доступа к операциям и инфраструктурам банка. Причин тому несколько, и все они явились результатом эры Интернета, когда клиентам и персоналу понадобился доступ к информации в глобальном масштабе и в режиме реального времени. Корпоративные клиенты хорошо понимают назревшую потребность, но в то же время они стремятся обеспечить максимальную безопасность процесса передачи данных по электронным каналам — при поддержке со стороны банков-партнеров. Обозначившаяся тенденция хорошо просматривается на примере таких групп, как Европейская ассоциация корпоративных казначеев [ЕАСТ] и Рабочая группа по стандартам для инноваций в области трансакционного технологического потока [TWIST],.которая проявила заметную активность в области технологических стандартов.

Интересно отметить, что TWIST с 2001 года пыталась достичь согласия между корпорациями и банками по поводу стандартов автоматизации казначейских операций, управления рабочим капиталом и торговых платежей, однако до сих пор вокруг этих вопросов разворачиваются целые баталии.

Причиной борьбы является отсутствие стандарта, связывающего казначейские операции и банки. Разумеется, есть Международная межбанковская система передачи информации и совершения платежей (SWIFT) для расчетов после купли-продажи, но SWIFT — лишь один элемент процесса платежа, в то время как TWIST ищет комплексное решение для всего процесса торговли между правительствами, корпорациями и банками. В данной области существует достаточно много стандартов — от FIX для предторговых операций до SWIFT для постторговых операций и от языка разметки финансовых продуктов FpML для продажи сложных финансовых инструментов до языка рыночной информации MDDL.

Как заявляет TWIST, ее целью является предоставление общедоступного стандарта на основе языка XML, который позволит организациям внедрить эффективную сквозную обработку данных через единые пункты ввода данных, от начала и до конца соответствующего процесса. Это означает, что организации вроде TWIST пытаются склонить корпорации и банки к использованию ключевых систем и технологий, которые уже получили широкое распространение, — таких как FIX, FpML и SWIFT, — а затем через них повлиять на соответствующие органы власти, например на Международную организацию по стандартам [ISO], чтобы выработать единые позиции для основных сфер процесса поставки. В настоящее время данная задача существенно упрощается благодаря расширяемому языку разметки XML — он позволяет без труда интегрировать сложные системы. Однако лишь одного языка XML явно недостаточно. Кроме того, эта проблема затрагивает не только технологию, но, что важнее, еще и процессы. И именно из-за процессных нестыковок в каналах поставки стандарты оказываются бессильными. Вот почему казначеи, корпорации и банки концентрируют внимание на разработке новых стандартов в сфере процессов, а не технологий. Процессы в каналах поставки включают такие элементы, как выписка счетов и денежные переводы, а также стандарты управления идентификацией.

Главная проблема управления идентификацией заключается в том, что она выходит за пределы границ канала поставки — между правительствами, корпорациями и банками, — и ни одна из сторон не считает необходимым менять порядок вещей. Например, правительство одной страны не может навязать свои стандарты отождествления личности, поскольку это вызовет разногласия с правительствами других стран. По идее, корпорации должны активно выступать за единый стандарт * управления идентификацией, но их действия всегда были нескоорди-нированными, так уж сложилось. Между тем банки прекрасно справляются с выдачей ключей отождествления, однако корпорации отнюдь не в восторге от того, что банкам достанется ведущая роль в управлении идентификацией в каналах поставки. Они согласны отвести банкам скромную роль исполнителя одного элемента процесса — платежей, — но никак не организатора всего процесса от начала и до конца.

Кроме того, банки еще больше усложнили и без того непростую ситуацию, разработав многочисленные стандарты и ключи отождествления личности. Раньше каждая европейская страна использовала свою собственную систему идентификации, однако после принятия Комиссией Евросоюза в 2001 году нормативного акта банки занялись стандартизацией всех международных трансакций в соответствии с кодами WAN и BIC. Но даже коды WAN и BIC нельзя считать всеобщим стандартом, поскольку США использует код UPIC, а корпорации отдают предпочтение коду ШЕ1.

Необходимо найти решение возникшей проблемы по ряду причин, вынуждающих корпорации стремиться к тесному сотрудничеству с банками и правительством. Во-первых, потребитель уже не может иметь несколько идентификационных подписей в современном мире электронной коммуникации в режиме 24x7x365, повсеместно доступной связи, дешевых глобальных авиакомпаний, способствующих постоянному перемещению экономических мигрантов, и при постоянной угрозе терроризма. Вторая причина заключается в том, что, по мнению банков и корпораций, пришло время выработать единый мировой стандарт для управления идентификацией в связи с недавними законодательными изменениями. Закон Сарбейнса - Оксли выдвигает новые требования к организации корпоративных процессов, европейская Директива о платежных услугах требует аналогичных изменений в расчетной системе, глобальные нормативные акты, направленные на борьбу с отмыванием денег и терроризмом, тоже заставляют вносить коррективы в деятельность — все это обусловливает стремление банков и корпораций к сотрудничеству в сфере стандартизации. Главным мотивом является экономическая эффективность. К слову, корпорации оценивают свои затраты на выполнение требований раздела 404 закона Сарбейнса - Оксли примерно в $ 35 млрд, в то время как банки собираются потратить на соблюдение условий европейской Директивы о платежных услугах около $ 40 млрд. Такие астрономические издержки заставили обе стороны сесть за стол переговоров, чтобы прийти к согласию по поводу единых стандартов, позволяющих корпорациям, странам, банкам и предприятиям взаимодействовать в мировом масштабе.

Законодательные изменения и глобальная связь — эти движущие силы вынуждают банки и корпорации пересматривать свои схемы сотрудничества. Существуют и другие факторы, которые также заставляют банки прислушиваться к своим корпоративным клиентам.

«Мы вне себя от ярости, и мы не собираемся больше с этим мириться!»

Корпорации хотят, чтобы их услышали, и это становится особенно заметным во время дискуссий по вопросу прямого коллективного доступа к организации SWIFT. Даже на ежегодно проводимом SWIFT Международном форуме SIBOS2004, посвященном вопросам сотрудничества, банковское сообщество настаивало на том, что прямого доступа к сети следует избегать. В качестве единственно возможного варианта корпорациям предлагался доступ к системе через админи-стрируемые ее членами закрытые группы пользователей [MA-CUG), то есть через предоставляемое банком соединение.

Такое упорное нежелание банков впустить клиента в процесс расчетов всегда раздражало крупные корпорации и расценивалось клиентом как ограничение его свободы и стремление заставить его платить за банковское обслуживание. Но сегодня, в эпоху интернет-связи и глобальной коммуникации, клиенты больше не собираются мириться с собственническими интересами банков и налагаемыми ими ограничениями; отказ в прямом доступе к системе SWIFT лишает их душевного спокойствия. Эта идея, впервые озвученная Питером Финчем в кинофильме 1976 года «Сеть» [Network), стала лозунгом казначейского движения. Корпорации вне себя от ярости, и они не собираются больше мириться с таким положением дел. С чем именно? Да со всем: с ограничениями, налагаемыми банком и его системами, *■ которые не реагируют на требования клиентов; с запретами на прямой доступ к банковским сетям; с грабительскими комиссионными за обработку международных операций и осуществление трансакций...

Корпоративных клиентов также выводят из себя рассказы других компаний об организации казначейских процессов и партнерстве с банками. Например, недавно на публичной конференции под моим председательством один финансовый директор крупной технологической фирмы заявил следующее:

Наша компания рационализировала свои системы в глобальном масштабе, что позволило нам обрабатывать казначейские операции по всему миру с участием всего двух банков. В результате мы можем узнать финансовые результаты за квартал в течение двух дней после даты закрытия бухгалтерских книг по всей корпорации большинству же компаний для этого требуется по меньшей мере шесть недель. Кроме того, мы сэкономили более $ 1 млрд за счет оцифровки цепочки поставок и сокращения количества глобальных поставщиков банковских услуг до двух.

Это было последней каплей в чашу терпения: мне, вынужденному в каждой стране пользоваться услугами банка по обработке трансакций, требуется два месяца на сверку, консолидацию, подтверждение и выведение финансовых результатов за квартал — с издержками в 10 раз выше, чем у конкурентов.

Поэтому SWIFT вплотную работает над предоставлением прямого корпоративного доступа к совместной сети SWIFTNet. Так, стратегия развития SWIFTk 2010 году включает проект SCORE, о котором было объявленр в конце 2006-го и реализация которого была запланирована на 2007-й. Данный проект позволяет крупным корпорациям, прошедшим листинг на основных мировых фондовых биржах, получить прямой доступ к сети SWIFTNet. Тот факт, что SCORE был одобрен подавляющим составом участников системы SWIFT, заслуживает особого внимания, поскольку еще несколько лет назад большинство проголосовало против подобного предложения. А значит, банковское сообщество меняется. Наконец-то оно смогло преодолеть страх утратить свою посредническую роль на финансовом рынке, открыв корпоративным клиентам прямой доступ к инфраструктуре, которая прежде была исключительно банковской территорией.

И все же SWIFT представляет собой сообщество более чем из 8 100 финансовых институтов, разбросанных по всему миру, и главной проблемой этого сообщества, в котором каждый банк наделен правом голоса, является скорость — сопоставимая со скоростью движения ледников и вынуждающая SWIFT придерживаться более агрессивной политики при проведении решений «сверху вниз». С другой стороны, такая политика обусловлена опасностью, которой подвергнутся банки, если SWIFT в ближайшем будущем не предоставит всем желающим возможность прямого доступа: корпорации просто-напросто перехватят инициативу и сделают все самостоятельно.

Например, Европейская ассоциация корпоративных казначеев [FACT) в 2007 году начала работу над программой CAST, целью которой является выработка рекомендаций касательно имеющихся стандартов и формулировка потребностей в новых стандартах в области каналов поставки и торгового финансирования. В рамках программы реализуется ряд проектов по изучению бизнес-моделей, передовой практики и стандартизации в сферах денежных переводов, цифровой идентификации, электронного выставления и сверки счетов. Проекты направлены на выявление потребностей конечного пользователя, их сравнение с имеющимися стандартами и определение оптимальных решений.

Интересно отметить, что FACT, TWIST и SWIFT трудятся сообща над этими программами.

Увидьте нас, услышьте нас...

В заключение остается сказать, что банки, корпорации, предприятия инфраструктуры, регулирующие органы и другие игроки объединяют свои усилия и работают над тем, чтобы улучшить условия глобальной коммерческой деятельности и стандарты, применяемые на всем протяжении финансовой цепочки поставок. В число активных участников входят: банки JPMorgan Chase, HSBC, Nordea, Standard Chartered, Deutsche, Citigroup, Barclays и SEB; корпорации ICI, ABB, IKEA, General Electric, Nokia и Boyal Dutch Shell; другие компании, включая такие предприятия клиринговой инфраструктуры, как Voca nEquens, а также поставщики услуг IBM, SAP, Oracle, Reuters и многие другие.

Главное, что все эти компании пытаются работать совместно над созданием общих стандартов для связи корпораций с банками. Смогут ли они прийти к согласию — другой вопрос. В конце концов, после стольких лет лоббирования в данной сфере по-прежнему не наблюдается никаких соглашений, которые бы действительно работали. Однако это не мешает клиентам требовать перемен, и если корпоративные клиенты, участвующие в разрабатываемых проектах, поставят перед собой четкие цели, то добьются своего.



Глава 17

SWIFT трансформирует оптовые платежи

Международная межбанковская система передачи информации и совершения платежей [SWIFT] была создана более 30 лет назад в качестве безопасной электронной сети для управления межбанковской платежной информацией. В момент формирования системы основной акцент делался на обеспечении безопасного обмена конфиденциальной информацией, призванного заменить телексную связь. С тех пор система сильно разрослась, и 30 лет спустя кооперативное общество представлено 8 100 финансовыми институтами, расположенными более чем в 200 странах. На протяжении всего периода существования сообщество развивалось и расширяло свое влияние на новые сферы деятельности, включая клиринг ценных бумаг и корпоративные действия, охватывая новые рынки и географические регионы. К примеру, не так давно сеть претерпела кардинальные изменения, трансформировавшись из закрытой частной интернет-сети в открытую. Именно к этому сводилась суть последнего стратегического плана SWIFT2006, предусматривавшего создание сети SWIFTNet. Следует отметить, что системе SWIFT все еще предстоит решить массу проблем: в 2004 году Хейди Миллер, руководитель отдела казначейских операций и ценных бумаг банка JPMorgan, поставила перед отраслью новые задачи. В своей программной речи на ежегодном форуме SIBOS она заявила о том, что отрасль не помогает, а мешает своим клиентам в достижении их бизнес-целей. Пока неизвестно, придали ли ее высказывания импульс переменам, а если да, то каким именно.

Первый вопрос звучал так: «Почему мы усложняем жизнь нашим клиентам?»

Госпожа Миллер интересовалась, почему для осуществления простого международного платежа требуется шесть недель. Причина в том, что международные платежи не бывают простыми, особенно когда для этого необходимы сотрудничество и обработка розничных и коммерческих операций как в масштабе страны, так и на международном уровне.

Некоторые подвижки в правильном направлении уже намечались — законодательные изменения вынудили банки упростить международные платежи. Директива Евросоюза 2560/2001 устранила надбавку за денежный перевод за рубеж в рамках Европы, а также стандартизировала платежи путем введения обязательного использования кодов IBANmBIC. Стандартизация коснулась и платежной инфраструктуры с учетом имеющихся и разрабатываемых позиций, таких как SWIFT-Net и TWIST. Кроме того, отраслевые организации вроде Европейского совета по платежным системам (ЕРС) активно продвигают проект единой европейской платежной системы (SEPA), а Американская ассоциация электронных платежей (NACHA) в США прилагает значительные усилия, направленные на стандартизацию автоматизированных клиринговых палат [АСН) на международном уровне через Международный совет [СВС).

Банки тоже признают неэффективность своей инфраструктуры и проявляют предприимчивость, пытаясь справиться с проблемой. Наличные деньги и пластиковые карты всегда были раздельными продуктовыми линиями в корпоративной расчетно-клиринговой системе, точно так же как электронная и бумажная обработки платежей. В результате вокруг данных функций сформировались обособленные системы со своими знаниями, опытом и навыками. Эти унаследованные системы, еще сильнее запутанные многочисленными слияниями и поглощениями, превратились в такой платежный «клубок», который сами банки уже не в состоянии распутать. В итоге многие финансовые институты создали единую продуктовую линию в расчетной сфере, чтобы внедрить сквозную обработку данных для всех платежных операций — от управления наличными денежными средствами до международных расчетов.

* Ответ отрасли на первый вызов госпожи Миллер — поиск решения по упрощению платежей для клиентов банка — уже в процессе разработки, так что давайте обратимся ко второму вопросу.

«Как мы можем помочь клиентам повысить эффективность и производительность, если наши собственные бэк-офисы фрагментиро-ваны, устарели, не способны к взаимодействию с другими системами и обходятся слишком дорого?»

В своей речи госпожа Миллер привела несколько примеров недостаточно активного стремления к упрощению банковских операций, упомянув введение в США закона Check 21, который требует от банков сохранять две копии чека: обычную и чек-заменитель или цифровую копию первоначального бумажного чека [IRD).

Неудовлетворительная стандартизация и неспособность к взаимодействию — это проблема, но справиться с ней самостоятельно одному банку не под силу. Как в свое время отметил генеральный директор SWIFT, решить данную проблему можно только «сверху». Иными словами, ведущим мировым банкам необходимо собраться вместе, выработать и принять новые стандарты — заключить отраслевое соглашение по трансформации платежного бизнеса.

Здесь речь идет не о внутрикорпоративных структурах, а о задаче гораздо более высокого уровня. Для ее решения придется обратиться к отраслевым ассоциациям и комитетам, таким как: Европейский совет по платежным системам [ЕРС], Консорциум по технологиям финансового сервиса [FSTC] и Секретариат по технологиям банковской отрасли {BITS), а также к их американским собратьям: Депозитарной трастовой и клиринговой корпорации (DTCC) и сети Федеральной резервной системы [Fedwire]. Только при таком подходе в сотрудничестве с системой SWIFT можно действительно обеспечить полноценную стандартизацию платежной структуры и ее способность к взаимодействию.

Невзирая на отдельные признаки подобных инициатив на уровне всей отрасли, особого прогресса здесь пока не заметно. Даже если количество таких начинаний будет расти, финансовым институтам все равно придется обновлять существующие технологии и операции. Другими словами, потребуется коренная трансформация базовых систем, и именно это сильнее всего страшит большинство институтов, особенно крупных.

Тем не менее только после обновления своих организаций все игроки отрасли смогут работать сообща и эффективно применять стандарты и инфраструктуры. В данной проблеме так же трудно отделить причину от следствия, как и сказать, что появилось раньше — курица или яйцо. Следует ли нам трансформировать внутренние инфраструктуры, когда стандарты еще не готовы, или лучше подождать до полного их координирования и только затем обновлять системы? Загвоздка в том, что достичь согласия по поводу стандартов невозможно, потому что нет систем, которые позволили бы их принять.

Это возвращает нас к речи госпожи Хейди Миллер. Потребуются совместные усилия нескольких ведущих банков и системы SWIFT, чтобы «протолкнуть» решение и создать функционально совместимые общеотраслевые стандарты. Единственный пример движения в данном направлении — недавняя программа концентрации SWIFT, смысл которой заключается в том, что крупные финансовые институты должны помочь более мелким участникам освоиться в сети SWIFTNet. Но это лишь один пример того, как отрасль может объединить свои усилия с целью повышения эффективности и производительности, а таковых должно быть много.

Озвучим третий вызов госпожи Миллер: «Если мы действительно стремимся стать лидерами в отрасли платежных услуг и ценных бумаг, то почему такое большое количество инноваций в этом бизнесе исходит не от банков, а от организаций из совершенно иных отраслей?»

Здесь госпожа Миллер напомнила о роли таких компаний, как PayPal, CheckFree, First Data и BTRadianz, в области финансовых инноваций. Затем она отметила, что финансовая отрасль в целом не отличилась новыми разработками, а в основе немногочисленных примеров — Equilend, CLS, TARGET я SEPA — лежали законодательные изменения или стремление снизить затраты.

После длительной и напряженной умственной работы мы так и не увидели инноваций в сфере оптовых платежей. Проекты SWIFT по сокращению издержек, оптимизации потоков информационного обмена и повышению квалификации директоров по ИТ можно считать инициативами, но нельзя назвать инновациями. Недавним примером инновации SWIFT является программа корпоративного доступа SCORE, о которой мы поговорим чуть позже. Бесконтактные, беспроводные, мобильные платежи и т. д. — все это инновации, но они находятся в процессе разработки уже не один год. Конечно, изменения происходят, однако во многих случаях они вызваны либо законодательными потрясениями, либо инициированы самими клиентами, но не являются продуктом творчества финансовой отрасли.

Однако на то, как ни странно, имеется своя причина. Во-первых, банки и существуют для того, чтобы обеспечивать безопасное управление деньгами клиента и избегать рисков. Зачем им инновации, которые всегда подразумевают риск? Во-вторых, финансовой отрасли приходится разбираться с требованиями закона Сарбейнса - Оксли, стандарта МФСО-39 [IAS39), Базельского соглашения II, европейского Плана действий в сфере финансовых услуг и бесчисленного множества прочих законодательных новшеств. Таким образом, банки могут честно сказать, что они бы с радостью занялись инновациями, будь у них для этого время и деньги, но — только после того как справятся с бременем законодательных требований.

Итак, отрасль пасует перед этим вызовом, но по уважительной причине.

Перейдем к последнему вопросу, заданному госпожой Миллер: «Если мы можем послать защищенное сообщение любой компании через Интернет, то почему должны платить системе SWIFT, чтобы она это сделала за нас?»

Госпожа Миллер явно застала врасплох представителей системы SWIFT, когда погрозила им пальцем и спросила: «Что вы сделали для меня за последнее время?» В сущности, ее больше волновало будущее, чем прошлое. Да, SWIFT заменил телексный аппарат своими каналами Х25, но как быть с тем фактом, что мы живем в эпоху бесплатного обмена сообщениями через Интернет?

В ответ представители SWIFT указали на защищенную /Р-сеть SIPN как ценную услугу, хотя можно возразить, что потребность в SIPN обусловлена исключительно ненадежностью и небезопасностью Интернета. SWIFT также может ответить, что помимо SIPN система предоставляет такие ценные и полезные службы в рамках сети SWIFTNet, как InterAct, FileAct, Browse и FIN, сервис и техническую поддержку, и, разумеется, безопасность, интерфейсы, возможность архивации и защиту от непризнания участия в передаче или приеме сообщения. Все вышеперечисленное замечательно, но другие игроки, например Omgeo, BTRadianz, GL TRADE, тоже предлагают некоторые из названных услуг.

И именно здесь перед системой SWIFT возникает настоящая проблема: как она представляет себе будущее до конца десятилетия и далее? Какую роль она будет выполнять — стандарта передачи сообщений, отраслевой инфраструктуры и поставщика технологий? Следует ли ограничиться чем-то одним из вышеперечисленного?

Проблема очень серьезная, и система SWIFT изо всех сил пытается выработать достойное ценностное предложение. То же самое искали игроки отрасли в ее стратегии развития до 2010 года. Данная стратегия была сформулирована в обновленном заявлении о миссии, согласно которому организация к 2010 году собирается стать «передовой инфраструктурой по управлению трансакциями» мировой индустрии финансовых услуг. Отметим, что акцент делается на трансакциях, а не на платежах или передаче сообщений — главной сфере деятельности SWIFT в прошлом, — и это серьезный сдвиг в позиционировании системы.

SWIFT выработала настоящую стратегию к концу 2005 года и представила ее на форуме SIBOS в 2006 году. Политика SWIFT2010 направлена на увеличение количества корпоративных пользователей, обслуживание рынка деривативов и захват доли китайского, индийского и других развивающихся рынков. Насколько эффективна такая стратегия и дает ли она ответы на вопросы, поставленные госпожой Миллер?

Стратегия SWIFT2010

В; отличие от предыдущих, новая программа нацелена на расширение организации за пределы банковской сферы и вступление на территорию корпоративного сообщества. Это в корне отличается от прежних версий, в центре внимания которых находились операционные изменения с целью охвата торговли ценными бумагами [SWIFT2001), а затем реконструкция сети в соответствии с требованиями XXI века посредством внедрения SWIFTNet [SWIFT2006]. Сутью SWIFT2010 является рост бизнеса.

Намечены четыре ключевых направления роста:

•* 1. на территории Европы за счет участия и помощи в разработке стандартов для проекта единой европейской платежной системы [SEPA) и Джиованнини;

2. в корпоративном сообществе путем включения 500 из 2 тыс. крупнейших мировых корпораций в качестве корпоративных участников сети к 2010 году;

3. проникновение на рынок производных финансовых инструментов и капитала за счет передачи сообщений на языке FpML в сети;

4. расширение присутствия в странах БРИК (Бразилии, России, Индии и Китае), в африканской и других развивающихся рыночных экономиках.

Поставленные агрессивные цели могут отвлечь систему от ее основного вида деятельности — корреспондентского банкинга — и привести к охвату всех элементов информационного обмена в процессе автоматизации цепочки поставок. В этой версии SWIFT XXI века представляет собой трансакционную сеть, которая дает возможность совершать любые операции — от купли-продажи товаров крупными корпорациями до инвестиций и торговли всевозможными финансовыми инструментами на инвестиционных рынках.

На бумаге все выглядит очень гладко и красиво, а вот на практике неизбежны трения между основным сообществом, которое обладает правом голоса при принятии решений о направлении развития компании, и новыми группами участников — от финансово-брокерской компании Merrill Lynch и банка Goldman Sachs до автомобильной корпорации General Motors и нефтяного концерна Exxon. Кроме того, количество заинтересованных сторон будет только увеличиваться по мере , присоединения китайского China Construction Bank, индийского Bank ofBaroda, российского «Альфа-Банка» и других игроков из стран БРИК и развивающихся экономик.

На данном этапе возникает один очень важный вопрос, вызывающий обеспокоенность по поводу данной экспансии: какими будут структура и принципы корпоративного управления SWIFT через 10 лет?

Вопрос возник потому, что сегодня в составе совета директоров SWIFT присутствуют несколько игроков высшей лиги, но организации не хватает глобального охвата, к которому она активно стремится, и в особенности это касается американских банкиров — таких как Чак Принс, президент банка CitiGroup, и Джейми Даймон, президент банка JPMorgan Chase. Кроме того, SWIFT делает сильный акцент на франчайзинге своей деятельности на территории стран БРИК, но в настоящее время не имеет базы в названных странах, а их банки почти не представлены в совете директоров. Наконец, консорциум желает видеть в составе совета директоров транснациональные корпорации, что подразумевает участие последних в процессе принятия решений. Представьте себе совет директоров, в состав которого войдут еще американцы, бразильцы, русские, китайцы, индийцы и некоторые генеральные директора корпораций, такие как Майкл Делл, Ричард Брэн-сон и Донателла Версаче. Интересно будет на это посмотреть.

Что означает все вышесказанное для сегодняшнего банковского сообщества? В общем-то, немногое. Если что и изменится, то только к лучшему. Хорошей новостью можно считать то, что будет представлен более широкий круг мировых банков и их ключевые клиенты.

Тем не менее встают и некоторые другие вопросы. Например, в рамках стратегии SWIFT на период до 2010 года организация планирует укорениться на рынках капитала за счет передачи сообщений на языке FpML через сеть SWIFTNet. В этом нет ничего плохого, но что же случилось с ISO 20022 — стандартом, который находился в процессе совместной разработки и предназначался для унификации стандарта FFK (от компании FIX Protocol Ltd [FPL)) для обработки предторговых операций и стандартов SWIFT для обработки постторговых операций? Хотя SWIFT и не против совместной работы с FPL, желание FPL сотрудничать с системой SWIFT остается под вопросом, и до разрешения данной проблемы она так и будет потенциальным препятствием для проникновения SWIFT на рынок производных финансовых инструментов.

Кроме того, если организация распространит свое влияние на новые географические регионы (страны БРИК), новых клиентов (корпорации) и новые продукты (производные финансовые инструменты), то не окажется ли такой размах слишком широким? Некоторые подвергнут сомнению широту амбиций SWIFT, особенно учитывая недостаточную глубину проникновения в некоторые из обозначенных сфер (например, рынки капитала). Однако SWIFT, не задумываясь, ответит на подобную критику, что это — всего лишь вопрос инвестиций. Поскольку SWIFT является компанией на взаимных началах, которая находится в собственности ее членов, ее совет директоров хочет слышать о прибыли в самую последнюю очередь. Следовательно, организация будет инвестировать большие средства в наем высококвалифицированных специалистов по рынкам капитала.

Новый стратегический план действительно нацелен на расширение и углубление системы SWIFT с вовлечением разнородной массы игроков, что приведет к невиданному ранее масштабу деятельности организации и сообщества. Следовательно, в отличие от предыдущих стратегий, сейчас главной проблемой для системы SWIFT является искусство продавать, то есть умение заинтересовать потенциальных клиентов. Как продать SWIFT компаниям типа Merrill Lynch и Goldman Sachs, а также всем прочим компаниям, сочетающим брокерские и дилерские функции, инвестиционным менеджерам, управляющим активами и хеджевыми фондами, и т. д.? Как продать SWIFT китайскому Huaxia Bank или индийскому Canara Bank, которым может показаться, что это какой-то странный европейский интернет-провайдер? А как преподнести SWIFT компаниям Coca-Cola и Nokia, знающим о банковской расчетно-клиринговой системе приблизительно столько же, сколько SWIFT знает об изготовлении газированных напитков или мобильных телефонов?

Задача нешуточная, но все же вполне разрешимая. Организации SWIFT придется выйти на улицы. В конце концов, люди покупают товары у людей, и поэтому, чтобы торговать, нужны продавцы. Следовательно, SWIFT будет нанимать опытных профессионалов-брокеров с Уолл-стрит и из Сити, способных продать все что угодно компаниям типа Merrill Lynch и Goldman Sachs, влиятельных коренных индийцев, которые смогут представить организацию должным образом специалистам, принимающим решения в платежной сфере в Бомбее, Ченнаи и'Дели, а также корпоративных финансистов из высшей лиги, которые умеют разговаривать с Ричардом Брэнсоном, Майклом Деллом и Донателлой Версаче на их языке.

Остается нерешенным только один вопрос: если к управлению системой SWIFT окажутся причастны все заинтересованные стороны финансовой сферы — корпорации, банки, инвестиционные менеджеры и т. д., — то какую роль будут играть правительства различных стран? Это вопрос чрезвычайной важности, если судить по буре гнева, захлестнувшей финансовое сообщество после того, как газета New York Times обнаружила, что организация SWIFT оказывала содействие американскому правительству, предоставив доступ к конфиденциальным сообщениям с целью выявления деятельности, которая могла иметь отношение к мировому терроризму после 11 сентября. Волна негодования объясняется тем, что сообщения в системе SWIFT не предназначены для посторонних глаз. Кроме того, SWIFT является не американской компанией, а мировым сообществом, и то обстоятельство, что члены организации не были даже поставлены в известность, существенно осложнило ситуацию.

В ответ организация SWIFT заявила, что речь шла о даче показаний в суде в качестве свидетеля, и ей пришлось подчиниться тем требованиям американского правительства, которые касались раскрытия информации, переданной через американский офис и представляющей интерес для американских спецслужб. С такими же требованиями столкнулись многие другие банки, и у них тоже не было иного выхода.

Проблема в том, что сеть SWIFT задумана как полностью защищенная и недосягаемая система, которая к тому же является всемирной, а не американской. Если уж на то пошло, то у нее европейские корни. Данный факт и послужил причиной голосования в Европарламенте в феврале 2007 года, в результате которого была принята резолюция, усложняющая процедуру хранения важной информации европейскими фирмами в США. Это был прямой ответ законодателей, направленный против программы Государственного казначейства США. После того как американское правительство получило доступ к сообщениям системы SWIFT под предлогом борьбы с терроризмом, организация может забыть про инвестиции в персонал. Теперь ее главная задача на ближайшие несколько лет — не попадать в поле зрения спецслужб. Стоит только правительству какой-нибудь страны мира однажды наложить руку на информационный поток SWIFT в целях борьбы с отмыванием денег, шпионажем или любой другой криминальной деятельностью, как роль организации окажется под большим вопросом. Из надежной и заслуживающей доверия службы обмена финансовой информацией она превратится просто в еще одну сеть.

Невзирая на все эти вопросы, система SWIFT ранее уже пыталась найти решения главных проблем современности: развития Интернета, угрозы терроризма, последствий 11 сентября, требований банков-корреспондентов и корпоративных клиентов... Продолжать можно долго. Ответом всегда неизменно служил сам характер открытой коммуникации SWIFT, ее всесторонняя стратегия и активный диалог, сеть с технической поддержкой и сообщество взаимопомощи.

Поэтому главный акцент политики SWIFT на период до 2010 года делается на персонале. SWIFT нуждается в большом количестве представителей на мировых рынках капитала, в развивающихся экономиках и в финансовых отделах корпораций. Ей необходимы лидеры, которые снесут преграды на пути к новым рынкам и новым пользователям. Поэтому в центре стратегии SWIFT— наем высококвалифицированных специалистов, и, чтобы привлечь их, организация будет вкладывать большие средства. Поэтому рекомендую всем освежить свои резюме.

Кто знает, возможно, завтра мы будем работать на SWIFT?..

Глава 18

Будущее европейских платежей

XXI век оказался революционным периодом для европейских рынков финансовых услуг. К концу первого десятилетия всеобщее внимание приковано к законодательной повестке дня Комиссии Евросоюза — после принятия Директивы о рынках финансовых инструментов [MiFID) и Директивы о платежных услугах [PSD). Последняя принесла особенно заметные изменения в связи с внедрением европейскими банками единой европейской платежной системы [SEPA), отказом от национальных автоматизированных клиринговых палат [АСЩ и их заменой на общеевропейские автоматизированные клиринговые палаты [PEACH). Учитывая тот факт, что на территории Евросоюза ежегодно совершается более 230 млрд платежных трансакций на общую сумму более € 50 трлн, произошедшие изменения действительно очень важны. Какова их цель?

Зачем внедрять изменения в принудительном порядке?

В 1999 году, после длительного периода созревания, евро появился на рынках под радостные возгласы европейцев, в 2002 году «на ура» был введен в обращение как валюта, а сегодня порождает довольно крупный взрыв на европейских финансовых рынках. На всем протяжении этого процесса банки проявляли быструю реакцию, но не выказывали никакой инициативы по отношению к изменениям, обусловленным созданием Европейского валютного союза, особенно когда дело касалось интеграции инфраструктур на территории еврозоны. В итоге Комиссии Евросоюза пришлось в принудительном порядке внедрять изменения на европейских финансовых рынках.

Еще во время первых дискуссий по поводу евро все ожидали резких перемен в европейском бизнесе. Основанием для подобных прогнозов послужило намерение стран Евросоюза реализовать экономическую реформу и превратить Европу в «самую конкурентоспособную экономику мира».

С этой целью европейские политики в 1992 году подписали Маастрихтский договор об образовании Европейского экономического и валютного союза (EMU).

После 1992 года было много дебатов, дискуссий, споров и даже перестановок европейских политических лидеров, однако движение в сторону EMU продолжается — медленно, но уверенно. Главный мотив для образования валютного союза — создание европейской экономики, способной конкурировать на равных с США и другими мировыми экономиками. Тем не менее этот план постоянно сотрясается от критики со стороны групп различных политических и коммерческих интересов, которые хотят видеть вместо экономического и валютного союза либо федеративную Европу в одной крайности, либо изолированную — в другой.

Вот почему в нашей дискуссии финансовым рынкам Европы отведена столь важная роль в поддержке или блокировке Евросоюза. Получая пинки со всех сторон, подобно мячику в политическом футболе, европейские финансовые рынки находятся в самом сердце экономического и валютного союза: ведь именно они обеспечивают капилляры и артерии, необходимые для свободного торгового потока без тромбов и блокад по всей территории Европы. Поэтому европейские политические лидеры уделяют столь пристальное внимание изменениям в финансовой сфере.

Первым результатом интереса политиков к сфере финансовых услуг стал набор директив, заложивших основу для введения в обращение валюты евро в 1999 году. Они оказались полезными в определенной степени, но имели существенные изъяны. Поэтому в 2000 году европейские политические лидеры собрались снова и подписали Лиссабонское соглашение. Оно ознаменовало начало второго этапа изменений, краеугольным камнем которого стало стремление создать единый, интегрированный и свободный европейский финансовый рынок с помощью Плана действий в сфере финансовых услуг [FSAP].

Данный план действий включает ряд директив, большая часть которых уже была внедрена странами-участницами Евросоюза. Среди них — директивы о сбережениях, директивы о риске и капитале, директивы о мошенничестве и отмывании денег, директивы о страховании и пенсионных фондах, директивы о платежеспособности, директивы о слияниях и поглощениях и т. д.

Назовите любую сферу финансовых услуг, и для нее найдется своя директива.

Как уже упоминалось, многие из этих директив уже нашли свое отражение в национальных законах стран Евросоюза, хотя две из них вызвали весьма бурные дискуссии, потому что потребовали глобальных изменений на европейских финансовых рынках. Имеется в виду Директива о платежных услугах на внутреннем рынке (или просто Директива о платежных услугах [PSD]) и Директива о рынках финансовых инструментов [MiFID]. Первая нацелена на создание единой европейской платежной зоны к 2010 году, а вторая — на формирование единого европейского рынка капитала, и о ней мы подробнее поговорим в главе 20. А настоящая глава посвящена Директиве о платежных услугах и ее значению для европейских поставщиков платежных услуг

Директива о платежных услугах (PSD)

Когда евро впервые был запущен в обращение в 1999 году, удивительнее всего было отсутствие значительных изменений в европейском банковском сообществе, направленных на гармонизацию платежных процессов в порядке подготовки к введению новой валюты. Большинство банков подготовились к осуществлению валютных операций, но не интегрировали свои платежные инфраструктуры по всей территории Евросоюза.

Недостаточная интеграция стала главным барьером для создания единой платежной структуры, и поэтому, памятуя о том, что речь идет о важнейшем факторе будущей конкурентоспособности Европы на мировой экономической арене, вполне естественно, что правительства стран еврозоны были всецело за формирование законодательной базы для реализации задуманного.

В результате Комиссия Евросоюза разработала множество правил и нормативных актов с целью реструктуризации процесса совершения платежей на территории Европы и создания «единой платежной зоны, в рамках которой граждане и предприятия смогут совершать трансграничные платежи в пределах Евросоюза так же легко, безопасно и эффективно, как и в пределах своей страны, причем с аналогичными затратами». Такова цель единой европейской платежной системы [SEPA] и Директивы о платежных услугах [PSD).

Начало процессу было положено с разработкой Директивы Евросоюза 2560/2001. Она была опубликована в 2001 году, на июль 2002-го пришлось внедрение ее положений, касающихся снятия денежных средств и совершения платежей посредством карт, а в июле 2003 года были внедрены положения, затрагивающие денежные переводы. Суть данной директивы заключается в том, что по всем электронным трансакциям на сумму до€12500в пределах еврозоны комиссионные должны взиматься в размере, эквивалентном плате за внутренние трансакции на территории страны. В январе 2006 года первоначальная планка была повышена до € 50 тыс.

Директива Евросоюза 2560/2001 содержала также ряд других условий, направленных на гармонизацию и стандартизацию международных платежей. Например, все денежные переводы должны быть деноминированы в евро и содержать коды IBAN и BIC.

Это может показаться пустяком, но некоторым европейским банкам придется пережить значительную трансформацию.

Во-первых, они теряют доход от международных денежных переводов и снятия денежных средств. Например, до принятия Директивы 2560/2001 банковский клиент, желающий снять где-либо в Евросоюзе в банкомате € 100 за пределами своей европейской страны, в 2001 году заплатил бы в среднем € 4. В общем и целом эти комиссионные позволяли банкам неплохо зарабатывать, причем без особых инвестиций. После изменений в законодательстве банки не смогут получать существенную прибыль за подобные международные операции по снятию наличных.

Во-вторых, давно назрела настоятельная потребность в создании новых инфраструктур и клиринговых систем. В конце концов, автоматизированные клиринговые палаты (АСН) и системы валовых расчетов в режиме реального времени [RTGS) национальных центробанков не могут функционировать как национальные системы на территории всех европейских стран — эффективно и с затратами, позволяющими осуществлять трансакции с нулевой маржой в условиях нового режима ценообразования.

В результате банки собрались в 2002 году и образовали Европейский совет по платежным системам [ЕРС) для надзора за запуском единой европейской платежной системы [SEPA). С этого момента ЕРС сконцентрировал свои усилия на создании общеевропейской автоматизированной клиринговой палаты [PEACH) и общеевропейской системы прямого дебета [PEDD). Внедрение этих клиринговых систем к 2008 году должно прежде всего обеспечить возможность функционирования структур с минимальными или нулевыми тарифами на всей территории еврозоны1.

Как продвигается процесс?

После одобрения Комиссией Евросоюза в марте 2000 года Плана действий в сфере финансовых услуг [FSAP) большая часть директив была принята странами Евросоюза. И это впечатляющий прогресс, если учесть, насколько сложная и серьезная программа реализуется в таком большом количестве стран: 15 первоначальных стран-членов Евросоюза плюс 10 стран, присоединившихся в 2004 году, а также Болгария и Румыния. Помимо этого, Турция, Македония, Албания и многие другие страны тоже стремятся войти в состав Евросоюза. Однако «принять на уровне страны» и «внедрить на уровне банков» — это совершенно разные вещи.

Европейским банкам FSAP доставляет немало хлопот. К примеру, банки вынуждены подчиняться новым правилам осуществления платежей (Директива 2560/2001, единая европейская платежная система [SEPA] и Директива о платежных услугах), новым правилам бухучета (МСФО), новым правилам торговли ценными бумагами {MiFID) и новым требованиям достаточности капитала (Базельское соглашение II). Добавьте к этому прочие законодательные требования (например, европейские банки, прошедшие листинг на американских биржах, обязаны обеспечить соблюдение закона Сарбейнса - Оксли), и вы поймете, почему все это нагромождение нововведений выводит из равновесия некоторых банкиров.

Каким был ответ европейских банков?

Как уже отмечалось, законодательное регулирование в связи с введением новой валюты евро сильнее всего повлияло на банковские комиссионные за международные платежи. Согласно принятой в 2001 году Директиве Евросоюза 2560/2001, теперь за трансграничное снятие наличных денег через банкоматы и денежные переводы на сумму до € 50 тыс. в пределах всей еврозоны взимается такая же плата, как за аналогичные операции внутри страны.

Перекрытие некогда богатой жилы, обеспечивавшей ранее неплохие поступления комиссионных за международные платежи, — существенная утрата для банков. По данным исследования банка ABNAMRO, проведенного совместно с ассоциацией EFMA и компанией Cap Gemini, после полного внедрения Директивы о платежных услугах банковские доходы от международных платежных операций сократятся приблизительно на € 29 млрд в год. Вместе с тем адаптация систем и приведение их в соответствие с новым законодательством тоже потребуют немалых затрат. По моим оценкам, за период с 2006 по 2010 год банкам придется сделать дополнительные капиталовложения на сумму около € 10 млрд, чтобы заменить традиционные клиринговые системы новой общеевропейской инфраструктурой. Тем не менее соответствующие изменения уже находятся в процессе реализации и дают возможность банкам продолжать свою деятельность с благословения Комиссии Евросоюза. Как же им удалось справиться с такой крупной программой перемен?

Настоящим началом глобальных изменений можно считать встречу ключевых игроков европейского финансового рынка в Брюсселе в марте 2002 года, на которой присутствовали ведущие специалисты 42 европейских банков, трех ассоциаций кредитного сектора — Европейской ассоциации кооперативных банков [ЕАСВ], Ассоциации европейских сберегательных банков [ESBG), Европейской банковской федерации [FBE] — и Европейской банковской ассоциации [ЕВА]. В качестве важнейших достижений состоявшейся встречи следует назвать два момента:

• по ее окончании игроки финансовых рынков пришли к согласию по вопросу плана создания единой европейской платежной системы [SEPA), благодаря которой «к 2010 году все платежи в еврозоне будут приравнены к внутренним платежам»;

• был учрежден Европейский совет по платежным системам [ЕРС), в задачи которого входит общее руководство внедрением единой европейской платежной системы (SEPA).

Реализация принятого плана потребует внесения множества корректив в процесс осуществления мелких трансграничных платежей. Во-первых, необходимо стандартизировать нумерацию банковских счетов с использованием кодов IBAN и BIC. Кроме того, внедряется общеевропейская схема прямого дебета (PEDD), а национальные клиринговые палаты заменяются общеевропейскими автоматизированными клиринговыми палатами {PEACH). Первоначально планировалось создать одну единую общеевропейскую палату в рамках системы Европейской банковской ассоциации STEP2, но после долгих дискуссий было решено оставить несколько палат, среди которых, скорее всего, будут британская Voca (бывшая BACS), голландская Equens (бывшая Interpay) и французская STET (бывшая SIT]. Что касается других изменений, то существуют процедуры, указания, схемы и инструкции для каждой из четырех ключевых областей, подпадающих под влияние системы SEPA: денежные переводы [PEACH], прямой дебет [PEDD], пластиковые карты (кредитные и дебетовые] и наличные деньги (операции с наличностью и управление денежными средствами).

STEP2: общеевропейская автоматизированная клиринговая палата (PEACH)

После официального объявления о единой европейской платежной системе (SEPA] Европейская банковская ассоциация [ЕВА] приступила к разработке автоматизированной клиринговой палаты нового поколения — PEACH, — которая должна обеспечить простую обработку международных операций с евро. Палата получила название STEP2, что означает вторую версию системы STEP (сквозной обработки операций с евро), которая в 1999 году послужила основой технической поддержки ввода в обращение евро.

Запуск STEP2 пришелся на апрель 2003 года, техническим партнером выступала итальянская SIA, а партнером по информационному обмену — SWIFT, при этом использовались новейшие технологии и стандарты XML. Ожидается, что STEP2 вытеснит национальные автоматизированные клиринговые палаты, и небезосновательно. Система действительно медленно, но верно набирает обороты:

• если в 2005 году она обрабатывала 145 тыс. трансакций в день, то уже в начале 2007-го — почти 400 тыс. (в среднем);

по состоянию на январь 2007 года система STEP2 насчитывала более 107 прямых участников и 1 600 непрямых (то есть банков, которые известны системе, но отправляют и получают платежные сообщения через прямого участника) по сравнению с 87 прямыми и 1 350 непрямыми участниками двумя годами ранее.

Это похвальные достижения, но путь предстоит еще очень и очень длинный. Самая большая проблема заключается в том, что Европейская банковская ассоциация может запускать сколько угодно проектов на основе новых технологий, но большинство банков все еще сражаются со своими собственными частными клиринговыми палатами. На начало 2007 года на территории Европы функционировали и обрабатывали операции с евро более 30 национальных и местных автоматизированных клиринговых палат, и любому игроку общеевропейского масштаба придется искать способы взаимодействия с ними.

Существуют также и другие, более крупные процессинговые инфраструктуры автоматизированного клиринга, которые играют более весомую роль, чем STEP2. Например, британская Voca ежедневно обрабатывает около 20 млн трансакций, и порой эта цифра достигает 100 млн, что не идет ни в какое сравнение с 320 тыс. трансакций, обрабатываемых в среднем ежедневно системой STEP2.

Адская смесь вскипает

Нам придется считаться и с рядом других важных инициатив, имеющих отношение к евро.

Платежная система TARGET2 объединяет инфраструктуры по совершению крупных платежей и находится в совместном ведении Европейского центрального банка и национальных центральных банков. S\VIFT внедряет изменения через свою сеть SWIFTNet, а также путем участия в комитете Джиованнини с целью создания общего расчетно-клирингового протокола. Добавьте к этому быстрый темп изменений в сфере розничных платежей — электронное выставление и оплата счетов и счетов-фактур [ЕБРР и EIPP), микроплатежи, электронные кошельки, бесконтактные платежи. Затем примите во внимание массу других органов стандартизации, оказывающих влияние на рынок, и вы получите большой клубок из систем и стандартов, который нужно срочно распутывать, чтобы добиться реализации планов Комиссии Евросоюза. Помните, цель заключается в создании «единой платежной зоны, в рамках которой граждане и предприятия смогут совершать трансграничные платежи так же легко, безопасно и эффективно, как и в пределах своей страны, причем с аналогичными затратами».

Чтобы достичь данной цели, европейским банкирам нужна ясность. А ясность возможна только тогда, когда кто-нибудь распутает клубок из систем и стандартов. Он включает:

• устаревшие инфраструктуры, обслуживание которых обходится в миллиарды долларов (банки тратят около $ 14 млрд в год на платежные технологии);

• правительства и центральные банки, инвестирующие средства во внутренние платежные инфраструктуры в ущерб общеевропейским целям;

• новые технологии, которые быстро появляются и тут же вытесняют имеющиеся операции и инфраструктуры;

• целый спектр органов стандартизации, которые хотят сами разрабатывать стандарты, чтобы обезопасить свое собственное будущее;

• игроки глобального масштаба, способные создать собственную структуру за счет более мелких игроков, которые не в состоянии поспевать за ними.

Если не распутать образовавшийся клубок, то большинство банков окажутся между молотом и наковальней, а небольшие банки смогут осуществлять международные платежи только посредством аутсорсинга. Резкое снижение рентабельности и потеря прибыли от международных операций с евро вкупе с необходимостью инвестировать немалые средства в новые инфраструктуры и системы ведут к такому же выводу.

Наиболее вероятными поставщиками-аутсорсерами станут игроки глобального масштаба — Citibank, HSBC, JPMorgan, Deutsche Bank, — которым хватит широты размаха и глубины карманов, чтобы справиться с этой принудительной программой перемен на территории еврозоны.

Хорошо, что «...другого Плана действий (в сфере финансовых услуг) не будет», — пообещал нам в декабре 2004 года Чарли Маккриви, Комиссар Евросоюза по внутреннему рынку и услугам. Возможно, он сделал это заявление в связи с вопросами, возникшими при продвижении повестки дня с Директивой о рынках финансовых инструментов {MiFID) (которой посвящена глава 20) и Директивой о платежных услугах [PSD].

Достоинства и недостатки Директивы о платежных услугах

Первый проект Директивы о платежных услугах был выпущен в декабре 2005 года, а к январю 2008-го, когда внедрялась единая европейская платежная система (SEPA), Директива стала общеевропейской законодательной структурой.

PSD преследует две главные цели. Во-первых, стимулировать конкуренцию на рынках платежных услуг за счет устранения барьеров для выхода на рынок, таких как доступ к платежным инфраструктурам. В настоящее время правовые нормы, имеющие определенные отличия в каждой из стран-участниц Евросоюза, представляют собой существенный барьер для входа новых поставщиков платежных услуг, таких как супермаркеты и телекоммуникационные компании. Во-вторых,: обеспечить упрощенный и полностью гармонизированный набор правил, действующих на всей территории Европы, с учетом требований к информации, а также прав и обязанностей, связанных с предоставлением и использованием платежных услуг. Это включает введение обязательного требования о клиринге платежей в течение 24 часов с момента закрытия торгов (известного как D+1) для всех денежных переводов без конвертации валют и по умолчанию для всех прочих платежей, а также целого ряда других правил, касающихся отзывных обязательств, рефинансирования и юридической ответственности.

Чарли Маккриви — Комиссар Евросоюза по внутреннему рынку и услугам, а также разработчик Плана действий в сфере финансовых услуг [FSAP] — опубликовал PSD 1 декабря 2005 года и сделал ряд замечаний по поводу ее последствий. К примеру, он сказал: «Я очень рассчитываю на банковскую отрасль, которая несет ответственность за устранение технических барьеров, стоящих на пути единой европейской платежной системы {SEPA), и ожидаю от нее активного содействия».

Если читать между строк, то это означает приблизительно следующее: «Я рассчитываю, что банковская отрасль, которая нацеливается на еврозону, перестанет сачковать и начнет ломать голову над тем, как заставить систему европейских платежей работать». Это очевидно, поскольку опубликованный материал ясно показывает, что Директива охватывает шведскую крону, британский фунт, польский злотый и венгерский форинт. В результате вся проделанная до сих пор работа по созданию единой европейской платежной зоны должна распространяться не только на зону действия евро, но и на всю территорию Европы. Другими словами, нам нужны общеевропейская автоматизированная клиринговая палата и общеевропейский прямой дебет.

Еще одно заявление в пресс-релизе гласит, что «от единой платежной зоны выиграет каждый европеец, а экономика Евросоюза сохранит немалые деньги — в районе € 50-100 млрд в год».

Опять читаем между строк: «Банки зарабатывали за счет европейских граждан огромные капиталы, но теперь-то мы избавимся от комиссионных за осуществление платежей». И это тоже понятно, потому что стоимость внедрения единой платежной зоны обойдется банкам Европы более чем в € 40 млрд. Приведенная цифра представляет собой сумму двух элементов. Первый — по меньшей мере € 29 млрд недополученного банками дохода только в еврозоне, по оценкам ABNAMRO. А если принять во внимание, что теперь банки всех европейских стран — не только еврозоны — получат меньше доходов, то эта цифра увеличится. Второй элемент — как минимум еще € 10 млрд, которые, по моим собственным оценкам, основанным на подробных консультациях с европейскими банкирами, за период с 2006 по 2009 год банкам придется инвестировать в новые европейские платежные инфраструктуры, чтобы создать новые PEACH, PEDD, RTGS и т. д. Вот почему в целом потери банковской отрасли составят не менее 40 млрд. Зато эту сумму выиграют граждане и предприятия Европы.

Как видим, заявления Чарли Маккриви, сама Директива о платежных услугах и проект единой европейской платежной системы [SEPA] сулят европейской банковской и платежной сфере большие перемены. Поэтому первый проект PSD стал объектом горячих споров между банками и Еврокомиссией в течение 2006 года, что привело к принятию дополнительных документов, таких как Положение о стимулах SEPA в феврале 2006 года. Этот документ представляет собой попытку введения полумер, призванных стимулировать выполнение банками всех требований PSD и проекта SEPA.

Затем в феврале 2007 года Директива о платежных услугах была представлена в новой редакции с учетом ряда политических проблем, которые обсуждались на протяжении 2006 года, включая такие вопросы, как:

• сфера действия PSD;

• проблема микроплатежей;

• согласие по поводу момента начала платежного поручения (например, по получении или по акцептовании);

• совокупное время выполнения {D+1 или дольше);

• границы обязанностей поставщиков платежных услуг;

• границы ответственности поставщиков платежных услуг;

• дата валютирования и доступность средств

и другие.

Фундаментальные вопросы возникают по поводу отличий между банками й другими поставщиками платежных услуг, такими как PayPal и First Data, а также автоматизированными клиринговыми палатами, которые теперь тоже могут предложить услуги по обработке коммерческих платежей, — к примеру, Voca и Equens. Кроме того, разные продукты в разных странах работают по-разному. Например, прямой дебет во Франции и Италии сильно отличается от аналогичных операций в Великобритании и Финляндии: если в Италии каждая трансакция прямого дебета авторизуется до того, как платеж производится со счета, то в Великобритании платежи совершаются без авторизации каждой трансакции. К тому же вопросы, связанные со временем на обработку, ставят перед некоторыми странами непреодолимые барьеры, например внедрение D+1 (24-часового цикла) в Германии, где для большинства денежных переводов цикл обработки трансакции в настоящее время составляет пять дней.

Критичность данной темы обусловлена тем, что до тех пор, пока PSD не вступит в законную силу, никакие требования проекта SEPA в отношении общеевропейского прямого дебета [PEDD] или общеевропейских автоматизированных клиринговых палат [PEACH] для денежных переводов не получат юридического признания в качестве трансграничных инструментов. Вот почему PSD имеет такое огромное значение для двух критических дат проекта SEPA:

• 1 января 2008 года, когда общеевропейские автоматизированные клиринговые палаты [PEACH] и общеевропейский прямой дебет [PEDD] должны начать работать;

• 31 декабря 2010 года, когда национальные автоматизированные клиринговые палаты должны быть ликвидированы.

Ни один из вышеназванных сроков не может быть выполнен до тех пор, пока не существует законодательная база.

Тем не менее Европарламент прилагает огромные усилия, чтобы провести этот законопроект, и было бы удивительно, если бы PSD не была ратифицирована к концу 2007 года.

Проект SEPA и Директива о платежных услугах (PSD): итог для европейских банков

Главное значение всех рассмотренных выше нововведений для европейских банков лучше всего сформулировано в следующей выдержке из пресс-релиза: «Предоставление базовых платежных услуг голландскому клиенту обходится в среднем в € 34 в год, а итальянскому — в € 252. Разница не только в цене. В некоторых государствах-членах Евросоюза платежи совершаются в тот же день или даже в реальном времени, тогда как в других такой же платеж может занять три дня и более».

Это означает, что многие европейские банки потеряют существенную долю своих доходов, а некоторые вообще окажутся за бортом платежного бизнеса. Последним стоит задаться вопросом: «А чем нам теперь заниматься?» Они могут, к примеру, предоставлять усовершенствованное и дифференцированное обслуживание клиентов посредством интеграции аутсорсинговых платежных услуг.

Для немногих гигантов вроде ABNAMRO, ING, BNP, Citigroup mJPMor-gan единая платежная зона означает приход новой эры мегаевропей-ских банковских платежных услуг. Эти платежные гиганты поглотят мелких игроков, возьмут на себя основную тяжесть инвестиционных затрат и получат львиную долю прибыли. Иными словами, если вы в платежном бизнесе и до сих пор не выработали свою собственную стратегию развития в условиях SEPA и PSD, то, скорее всего, вы уже опоздали. Банкам, компаниям по обработке платежей и многим другим игрокам придется быстро решать, кем они собираются быть: платежными гигантами, поставщиками платежных услуг для гигантов, клиентами платежных гигантов или поставщиками всех финансовых услуг, кроме платежных.

Примечание

1. В 1999 году использовать евро начали 12 стран: Австрия, Бельгия, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Ирландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия и Испания. В 2007 году к ним присоединилась Словения; Кипр, Мальта и Словакия — в 2008-м, а Болгария, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Польша и Румыния присоединятся в период между 2010 и 2014 годами.














Часть IV

Проблемы

инвестиционного

Пбанкинга

ервые две главы этой части логически связаны с главой 18, которая была посвящена европейской законодательной повестке дня в сфере платежей. Глава 19 рассказывает о двух новшествах на инвестиционных рынках, имеющих критическое значение для США и Европы: Директиве о системе национального рынка [RegNMS) и Директиве о рынках финансовых инструментов [MiFID]. Последняя является темой другой книги под названием «Будущее инвестиций. На европейских рынках после принятия Директивы о рынках финансовых инструментов» [The Future of Investing: In Europe's Markets after MiFID), которую я недавно составил из статей и комментариев моих друзей и коллег с европейских финансовых рынков и из Комиссии Евросоюза.

В главе 20 MiFID рассматривается во всех подробностях, и созвучие глав 20 и 18 состоит в том, что обе они представляют обзор двух ключевых элементов европейской законодательной инициативы по реформированию рынков ценных бумаг.

Но сначала еще несколько слов о RegNMS и MiFID. Европа стремится создать единую инфраструктуру для торговли ценными бумагами с простой прямолинейной обработкой всех операций — от приказа до исполнения, клиринга или расчетов. Но Европе до этого еще очень далеко, потому что сегодня на ее территории функционирует множество национальных бирж, маркет-мейкеров и расчетно-клиринговых инфраструктур. Ее главной целью является создание рынка, который был бы точной копией американского. А между тем американский рынок тоже реформируется с целью повышения прозрачности и, следовательно, ликвидности за счет формирования транзитных сетей — электронных коммуникационных сетей [ECN], автоматически передающих приказы на площадки, предпочтительные для реализации.

В обоих случаях ключевым фактором становится наилучшее исполнение: создание идеальной торговой среды, где инвестор может быть уверенным в том, что он получает за свои инвестиции самую выгодную цену на момент заключения сделки. Цели, конечно, весьма похвальные и достойные, но, как показывает практика, достичь их чрезвычайно сложно.

Вторая глава настоящей части тематически связана с главой 18 «Будущее европейских платежей»; они обе посвящены основным европейским законодательным инициативам — Директиве о платежных услугах (глава 18) и Директиве о рынках финансовых инструментов (глава 20). Поэтому имеет смысл прочитать эти главы вместе.

Однако вы вполне можете читать по порядку три главы — 18, 19 и 20. В данном случае я бы также порекомендовал предварительно перечитать главы 4 и 5, чтобы восстановить в памяти важную информацию о европейском законодательном регулировании и проблеме соблюдения его требований.

Наряду с вышеозначенными законодательными инициативами на мировые финансовые рынки оказывают влияние многие другие факторы, и не в последнюю очередь — тенденция к усложнению торговых стратегий и созданию сложных финансовых инструментов. Она находится в центре внимания двух заключительных глав данной части.

Так, глава 21 анализирует последствия применения моделей алгоритмической торговли и те изменения, к которым они привели на мировых инвестиционных рынках. По мере перехода бизнеса на автоматизированные платформы «живые» трейдеры вынуждены разрабатывать все более сложные и изощренные стратегии внебиржевой торговли (к примеру, кредитными деривативами и более сложными производными деривативов). Неумолимое движение рынка в этом направлении сопровождается ростом риска. В конце концов, чем сложнее торговый инструмент, тем труднее его понять и тем выше вероятность большого риска — к такому заключению приводит нас глава 22. Она освежает в памяти некоторые из наиболее громких историй о финансовой жадности XX и XXI веков: от интернет-бума и интернет-краха конца 1990-х до банкротства корпораций Enron, Worldcom и Parmalat в начале XXI века.

Некоторые припишут это риску, присущему любым деривативам, другие объяснят все глупостью инвесторов. Думайте сами, но правительства многих стран мира полны решимости сделать так, чтобы рынки функционировали наиболее выгодным образом для инвесторов, что приведет к сильным трениям и поиску компромисса между серьезным риском, высокоприбыльными стратегиями, наилучшим исполнением и прозрачностью.

Интересно будет посмотреть, кто победит в этой схватке.



Глава 19

Наилучшее исполнение с наилучшими намерениями

Европа и Америка работают над законодательными изменениями, которые порождают не меньше волнений и шума, чем Базельское соглашение П. На мировых рынках капитала настоящую сенсацию произвели два нормативных акта, а именно: европейская Директива о рынках финансовых инструментов [MiFID) и американская Директива о системе национального рынка [RegNMS). Оба документа вступили в силу в 2007 году и в принципе аналогичны, хотя имеют фундаментальные отличия. Их сходство заключается в том, что они направлены на обеспечение исполнения приказа клиента дилером по наилучшей цене, имеющейся на рынке в момент заключения сделки, Компании, ведущие операции с ценными бумагами, крайне озабочены тем, как эти нормативные акты повлияют на их прибыль, ценообразование и конкурентоспособность.

Например, как гласит RegNMS, рыночный центр обязан «установить, обеспечить функционирование и соблюдение политики и процедур, которые в разумных пределах призваны не допустить «сделок по ценам ниже рыночных», то есть исполнения приказа на одном рынке по цене выше, чем цена, доступная на другом рынке». Согласно RegNMS, эффективная система национального рынка должна гарантировать «наилучшее исполнение» для каждой трансакции в рамках приказа.

MiFID содержит ряд положений аналогичной направленности. Интересные детали приводятся в статье 21, посвященной правилу наилучшего исполнения на наиболее выгодных для клиента условиях. Она включает положение о том, что «политика исполнения приказов должна охватывать те торговые площадки, на которых инвестиционные компании смогут получать на постоянной основе наилучшие результаты по исполнению приказов клиента».

Но MiFID идет чуть дальше, чем RegNMS, поскольку ее статья 27 гласит: дилеры «обязаны регулярно и непрерывно публично объявлять свои котировки во время обычной торговой сессии, причем в доступной для других участников рынка форме на разумной коммерческой основе». Данная мера направлена против внебиржевой торговли и нерегулируемой деятельности брокеров, продающих финансовые инструменты из своего собственного портфеля. Практика подачи брокером заявки не на общий рынок, а собственному маркет-мейкеру называется «систематическое внутреннее исполнение». Это означает, что европейские компании, которые сочетают функции брокера и дилера и которые раньше могли конкурировать за счет торговли финансовыми инструментами из собственного закрытого портфеля, теперь обязаны публиковать свои цены и быть готовыми доказать, что их цена в момент проведения торгов была интереснее наилучшей цены конкурента.

Тем не менее, как отметил Кит Кларк, директор-распорядитель и главный консультант по международным вопросам компании Morgan Stanley, в ежегодном банковском издании по международному финансовому праву 2004 года:

Статья 27 MiFID, касающаяся прозрачности предторговых операций, представляет собой политический компромисс, главной движущей силой которого являются наихудшие элементы европейского законотворчества. Очень трудно согласовать требования Франции и Италии, всегда испытывавших значительные трудности с внебиржевой торговлей, с подходом на основе внутреннего исполнения, который хорошо зарекомендовал себя в США и который мы предпочли бы сделать моделью для Европы.

Тем самым он хотел сказать, что Комитет европейских органов регулирования рынка ценных бумаг [CESR], несущий ответственность за написание MiFID, при разработке документа попытался учесть все возможные и невозможные отклонения с детализацией в л-й степени. В сущности, CESR сделал попытку принять во внимание все особенности всех рынков Европы и документально зафиксировать любые нюансы в работе этих рынков, чтобы гарантировать исполнение по наилучшей цене. Не исключено, что альтернативное решение — выработка более широкой трактовки принципов и целей, на достижение которых направлена MiFID, вместо попытки задраить и законопатить все лазейки — оказалось бы более удачным. Именно поэтому MiFID доставила всем кучу неприятностей и вызвала продолжительные дискуссии в период с середины 2004 по конец 2006 года, направленные на смягчение первоначальных формулировок с целью выработать правила, внедрение которых было бы возможно в принципе (подробнее мы поговорим об этом в следующей главе).

Конечным результатом двух законодательных инициатив — RegNMS и MiFID — оказалось наблюдаемое на рынках капитала Америки и Европы сильное ощущение потери конкурентоспособности из-за снижения прибыли в связи с прозрачностью рынка при одновременном увеличении издержек, вызванном новыми требованиями законодательства.

Эти нормативные акты действительно подразумевают существенные накладные расходы. Например, статьи 21 и 27 MiFID, касающиеся публичного объявления цен с целью обеспечения наилучшего исполнения, означают, что каждый европейский дилер теперь обязан отслеживать и регистрировать каждое движение курса для каждого финансового инструмента от каждого участника рынка каждую микросекунду рыночных торгов. Затем ему придется хранить данную информацию столько времени, сколько потребует регулирующий орган, чтобы доказать исполнение по наилучшей цене для всех акций, облигаций и производных финансовых инструментов, которые находятся в составе их портфеля и которыми он торгует. Учитывая объемы и масштаб рыночной торговли, это означает потребность в чертовски огромных запоминающих устройствах для хранения данных.

Но имейте в виду, что последствия для брокеров не идут ни в какое сравнение с последствиями для европейских фондовых бирж. До принятия MiFID в основе европейского законодательства лежали правила концентрации, направленные на осуществление всей торговли финансовыми инструментами через европейские национальные фондовые биржи. Однако желаемое так и не стало реальностью, поскольку компании, сочетающие функции брокера и дилера, наладили обширную торговлю финансовыми инструментами из своих собственных портфелей через внутреннее исполнение. В итоге MiFID устранила эти правила концентрации, и теперь европейским фондовым биржам грозит прямая и открытая конкуренция с электронными коммуникационными сетями1, такими как Chi-х корпорации Instinel, и внутренними брокерскими системами согласования цен — так называемыми «темными банками данных» наподобие Aqua и Arid банка JPMorgan Chase.

И все-таки следует признать, что вышеозначенные изменения способствуют повышению конкурентоспособности некоторых европейских рынков, из коих Лондон является наиболее динамичным благодаря: 1) сосредоточению высококвалифицированных специалистов в Сити и 2) главенствующей роли Лондона как мирового «моста» к ликвидности. В январе 2007 года специалисты компании McKin-sey по поручению мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга провели исследование, согласно которому до 7 % служащих с Уолл-стрит (а это 60 тыс. человек) к 2012 году останутся без работы. Среди названных причин — чрезмерное бремя американских законов, и в особенности закона Сарбейнса - Оксли, в сравнении с легкостью и удобством работы на лондонских рынках капитала.

Поэтому бремя расходов и налагаемых ограничений стало серьезным поводом для беспокойства в США. Например, на открытом заседании Комиссии по ценным бумагам и биржам {SEC) в 2005 году, посвященном RegNMS, Комиссар Евросоюза Синтия Глассман выразила свое несогласие, заявив следующее: «Экономия затрат для инвесторов за счет RegNMS оценивается всего лишь в $ 321 млн... с учетом того, что в 2003 году объем торговли составил $ 18,7 трлн, $ 321 млн можно считать погрешностью округления... сравнительный анализ затрат и полезного эффекта позволяет оценить первоначальные издержки 4 на уровне $ 143,8 млн и средние текущие эксплуатационные издержки — приблизительно на уровне $ 22 млн в год».

Какими бы ни были «за» и «против» законодательных изменений, отрасли ценных бумаг придется бороться со значительными последствиями: повышением прозрачности, снижением прибыли, ростом ответственности за целостность и сохранность данных, а также внедрением принудительных условий, гарантирующих честность участников рынка из-за недостатка доверия к внебиржевой торговле в прошлом. И возможно, именно из этого мы должны извлечь важный урок, суть которого заключается в том, что действия меньшинства создали крупные проблемы для большинства.

Примечание

1. ECN — система прямого доступа, через которую ордер сразу попадает на рынок от имени клиента без участия брокера.




Глава 20

Европейские рынки ценных бумаг — успех или неудача?

Последние две главы были посвящены изучению различных рыночных факторов, имеющих отношение к европейскому и американскому законодательству. В настоящей главе мы остановимся на наиболее значимых последствиях европейской Директивы о рынках финансовых инструментов, которая находится под моим пристальным наблюдением с самого начала процесса ее создания.

Директива о рынках финансовых инструментов (MiFID)

MiFID появилась на свет в первой половине 2004 года, хотя фактически сама концепция зародилась еще в начале 1990-х годов, когда Комиссия Евросоюза разработала и опубликовала Директиву об инвестиционных услугах [ISD]. В той первой Директиве Комиссия попыталась в принудительном порядке внедрить так называемые правила концентрации на европейских рынках акций, что, по сути, означало сосредоточение всей торговой деятельности на национальных фондовых биржах, таких как Deutsche Borse, Bourse de Paris и London Stock Exchange. Десять лет спустя стало очевидно, что правила не работают надлежащим образом, поскольку многие компании, сочетающие дилерские и брокерские функции, предпочли заниматься внебиржевой торговлей финансовыми инструментами из своих собственных портфелей. Эта общепризнанная деятельность получила название «внутреннее исполнение», и чаще всего она принимает форму внебиржевой торговли.

На практике внутреннее исполнение означает, что компания владеет крупными пакетами торговых инструментов, которые покупает и продает на внутренней виртуальной бирже. Следует помнить, что Директива затрагивает не всю внебиржевую торговлю, а только те компании, которые занимаются ею на «организованной, повторяющейся и систематической основе», — так называемые систематические интернализаторы. Данное понятие очень важно для осмысления MiFID, потому что оно вводится впервые.

Одной из особенностей MiFID, уже упоминавшейся в предыдущей главе, является отсутствие четкого определения «организованной, повторяющейся и систематической основы». Вообще-то это определение претерпевало изменения по мере доработки Директивы и придания ей окончательной формы. Например, в первой версии MiFID систематическими интернализаторами считались те компании, которые осуществляли 15 % и более торговых операций посредством внутреннего исполнения. Впоследствии от такого критерия пришлось отказаться из-за сложности его измерения и использования. В настоящее время эта задача возложена на национальные регулирующие органы — Управление по финансовому регулированию и надзору Великобритании [FSA], Федеральное ведомство по надзору за финансовым сектором [BaFIN) Германии, Департамент финансовых рынков [AMF] Франции и т. д.; именно они должны определять, какие компании следует считать интернализаторами, а какие нет. Большинство регулирующих органов приняли следующее решение: брокеры должны самостоятельно объявить о том, осуществляют ли они внутреннее исполнение приказов клиентов на «организованной, повторяющейся и систематической основе». Иными словами, систематические интернализаторы — это те брокерско-дилерские компании, которые объявили о регулярной торговле посредством внутреннего исполнения, и MiFID нацелена именно на них, а не на все компании, осуществляющие внебиржевую торговлю финансовыми инструментами.

Почему же регулярное внутреннее исполнение вызвало такой переполох?

Комиссия Евросоюза столкнулась с большой проблемой: от компаний, регулярно занимающихся внебиржевой торговлей, которые, как правило, являются маркет-мейкерами, зависят колебания курсов важнейших акций на европейском рынке (около 20 % компаний торгуют 80 % акций), и всю эту торговлю можно спрятать внутри торгующей компании. Другими словами, торговля ценными бумагами оказывается недоступной обычным инвесторам и неподвластной контролю со стороны регулирующих органов.

Однако последствия внедрения Директивы для интернализаторов минимальны по сравнению с теми изменениями, которые грозят европейским фондовым биржам. Дело в том, что до принятия MiFID европейские фондовые биржи занимали привилегированное положение как наиболее предпочтительные площадки для торговли ценными бумагами — согласно правилам концентрации, посредством которых регулирующие органы намеревались в принудительном порядке направить всю торговлю ценными бумагами только через национальные фондовые биржи. (Эти правила, как уже упоминалось выше, содержались в Директиве об инвестиционных услугах [ISD) 1993 года, которую впоследствии заменила MiFID.) Но попытка навязать правила концентрации потерпела неудачу (так как компании, сочетающие брокерские и дилерские функции, вели широкую торговлю финансовыми инструментами из своих собственных портфелей), и поэтому MiFID отменила их. Теперь европейские фондовые биржи столкнулись с открытой и прямой конкуренцией так называемых многосторонних торговых площадок [virt-x, Chi-x], а также с внутренними брокерскими системами ценообразования, известными как «темные пулы» (например, Aqua я Arid банка JPMorgan Chase).

Стоит упомянуть еще об одном примечательном событии, которое сопутствовало рождению MiFID. Один джентльмен родом из Бельгии, Александр Ламфалусси, поделился своими соображениями по поводу улучшения регулирования рынков ценных бумаг. Комиссия Евросоюза попросила барона Ламфалусси — уважаемого экс-президента Европейского валютного института — провести исследование и определить, каким образом затеянный ею процесс регулирования повлиял на европейские финансовые институты. Такое поручение было сформулировано на Лиссабонской встрече в 2000 году, когда создавался FSAP.

Барон Ламфалусси и его Комитет мудрецов по регулированию фондовых рынков, известный как Комитет Ламфалусси, предложили процесс из четырех этапов:

Этап 1. Комиссия Евросоюза определяет принципы Директивы с помощью нового органа, Европейского комитета по ценным бумагам [ESC], а еще один новый орган, Комитет европейских органов регулирования рынка ценных бумаг [CESR], займется детальной проработкой и формулировкой Директивы.

Этап 2. Период консультаций с представителями отрасли, правительств и регулирующих органов стран-участниц Евросоюза до рассмотрения Директивы Европарламентом.

Этап 3. Ратификация Директивы Европарламентом и передача правительствам стран-участниц для внедрения ее положений в национальное законодательство.

Этап 4. Вступление Директивы в законную силу.

Проект, разработанный Комитетом мудрецов, был гордо представлен бароном Ламфалусси Комиссии Евросоюза в феврале 2001 года. После согласования новому процессу регулирования предстояло пройти проверку, и первым нормативным актом в сфере ценных бумаг, действительно положившим начало процессу Ламфалусси, стала... да, вы угадали — MiFID.

Итак, Комиссия Евросоюза приступила к первому этапу, намереваясь переработать ISD 1993 года. На тот момент главная задача заключалась в определении основополагающих принципов и сферы действия Директивы, исходя из того, что правила концентрации не работали, а Директива должна была обеспечить увеличение прозрачности и наилучшее исполнение за счет регламентации вопросов внутреннего исполнения.

Все казалось замечательным через розовые очки усовершенствованного процесса регулирования.

До тех пор пока члены CESR не достали свои гусиные перья и не принялись формулировать детали MiFID (впервые опубликованные в апреле 2004 года). Наступил очень важный рубеж: с этого момента процесс пере-Ашел от формулировки принципов к консультациям, то есть от первого этапа Ламфалусси ко второму. И здесь началось самое интересное.

Раньше дискуссии велись по большей части между регулирующими органами, некоторыми отраслевыми лидерами и юридическими департаментами компаний, ведущих операции с ценными бумагами. С началом периода консультаций стало нарастать взаимное раздражение. После опубликования чернового варианта Директивы Комиссия Евросоюза установила дату ее внедрения — то есть четвертого этапа — на апрель 2006 года, через два года после вступления в силу принципов первого этапа.

Четвертый этап внедрения Директивы дважды отодвигался, прежде чем трансформировался в законодательство стран-участниц. В конечном итоге Директива оказалась разделенной между общеевропейским регулированием и национальными правилами ведения бизнеса. Сфера общеевропейского регулирования охватывает правила опубликования цен с целью повышения прозрачности рынка, которые были введены в действие в ноябре 2007 года. Правила ведения бизнеса, имеющие ряд отличий в каждой стране, вводились различными темпами странами-участницами Евросоюза с ноября 2007 года по август 2008-го; они охватывают требования к работе с клиентами, включая принцип «Знай своего клиента» [KYC] и классификацию клиентов и контрактов, а также организационные требования, такие как правила аутсорсинга и анализа капиталовложений.

Задержки не были результатом медлительности или несговорчивости Комиссии Евросоюза. На самом деле Комиссия оказалась на удивление покладистой, взяв на вооружение консультативный подход. Второй этап по духу стал даже более совещательным, нежели ожидалось, в связи с огромным давлением необходимости перемен. Главным источником давления выступали компании-продавцы, а также некоторые сроддовые биржи, компании-покупатели, отраслевые регулирующие органы, казначейские отделы и даже поставщики, консультанты и многие другие.

Давление нарастало на протяжении 2004 года, как в кастрюле-скороварке, поставленной на медленный огонь, — она взорвалась в 2005 году. Этим взрывом стало осознание ошибочности MiFID. Что же было с ней не так? Многое.

Прежде всего, значительная часть формулировок Директивы, опубликованных в апреле 2004 года, были неоднозначными и не отражали реалии функционирования рынков.

Например, статья 29 содержала требования, направленные на обеспечение прозрачности предторговых операций многосторонних торговых площадок (MTF). MTF, как правило, представляют собой электронные сетевые механизмы, такие как электронная коммуникационная сеть (ECN) или альтернативная торговая система [ATS). Статья 29 в первоначальной формулировке гласила следующее: все MTF обязаны «...публиковать текущие цены продавцов и покупателей, а также размер коммерческого интереса при данных ценах... на разумной коммерческой основе и непрерывно в обычное время официальной торговли».

Вроде бы достаточно четко, но у некоторых специалистов возникает вопрос, что же означает «обычное время официальной торговли». С 10:00 до 17:00? С момента открытия до момента закрытия рынков? В те часы, когда открыты все европейские биржи? Кроме того, если с многосторонними торговыми площадками все более-менее понятно, то как быть с систематическими интернализаторами? Какую информацию они должны публиковать касательно «размера их коммерческого интереса»?

Это всего лишь один из тысячи вопросов, которые возникли у бро-керско-дилерских компаний, фондовых бирж и поставщиков, когда они вникли в детали MiFID. Большинство вопросов имели отношение к системам информационных технологий. Например, MiFID содержит требование о возможности воссоздания всего процесса торгов целиком за период в пять лет. В связи с этим возникает фундаментальный вопрос: что именно означает «воссоздание», потому что если данное понятие включает в себя все операции по обмену информацией и голосовые контакты (например, телефонные звонки), то объем данных, которые придется хранить, поистине вселяет ужас.

Ни один из этих вопросов не поднимался на первоначальном этапе, поскольку взаимодействие между составителями Директивы и отраслью обеспечивали специалисты по соблюдению правовых норм, не обладающие соответствующей технической подготовкой. И только когда MiFID попалась на глаза технологам, они поняли, каким кошмаром она может стать. Именно тогда некоторые лондонские специалисты в полной мере осознали, какую суматоху и переполох MiFID может вызвать в технологических отделах компаний, и немедленно выступили в поддержку кампании, направленной на изменение Директивы.

Значительное ускорение кампании придало образование Совместной рабочей группы MiFID [MiFID JWG) в мае 2005 года. Эта группа мобилизовала ключевые отраслевые ассоциации: FLX Protocol Ltd, Организацию по промышленной стандартизации торговых коммуникаций [ISITC Europe], британскую Ассоциацию пользователей справочной информации (RDUG) и Отдел финансовых информационных услуг Ассоциации индустрии программного обеспечения и информации [SIIA/FISD) к сотрудничеству по оценке истинных размеров затрат на внедрение MiFID. Вслед за JWG, в ноябре 2005 года была сформирована другая группа под названием MiFID Connect. Она объединила усилия крупнейших отраслевых ассоциаций британского финансового рынка, включая Ассоциацию британских страховых обществ [ABI], Ассоциацию инвестиционных менеджеров и брокеров, работающих с частными клиентами (APCIMS), Ассоциацию иностранных банков [AFB), Ассоциацию рынка облигаций, Ассоциацию британских банкиров [ВВА), Ассоциацию строительных обществ [BSA), Ассоциацию участников рынка фьючерсов и опционов [FOA], Международную ассоциацию рынка капитала [ICMA], Ассоциацию инвестиционного менеджмента [IMA], Международную ассоциацию свопов и деривативов [ISDA) и Лондонскую ассоциацию инвестиционных банков (LIBA).

Обе группы — MiFID JWG и MiFID Connect — пытались активно лоббировать свои интересы и воздействовать на членов Комиссии Евросоюза на протяжении 2005 и 2006 годов, равно как и другие игроки, имеющие отношение к инвестиционным рынкам, включая регулирующие органы, и министерства финансов стран-участниц Евросоюза. Это одна из причин, по которым окончательный вариант MiFID считается гораздо менее обременительным для рынков ценных бумаг по сравнению с первоначальной версией, датируемой апрелем 2004 года. Ключевые разделы были урезаны и переработаны, и, в конечном счете, наиболее сильно от Директивы пострадают европейские биржи.

Европейским биржам пришел конец?

Как мы уже отмечали в одном из вступительных абзацев, MiFID пришла на смену ISD, которая преследовала цель принудительного внедрения правил концентрации, с тем чтобы сосредоточить всю торговлю финансовыми инструментами в рамках национальных фондовых бирж. Поскольку такой подход не работал, MiFID поставила перед собой другую цель — обеспечить полную прозрачность биржевой и внебиржевой торговли. Тем не менее в ходе ее реализации Deutsche Borse, Euronext и London Stock Exchange утратили свое привилегированное положение и превратились в обычные торговые площадки. Это означает, что каждый участник может запросто воспользоваться другими схемами торговли, предусмотренными MiFID, включая систематических ин-тернализаторов и многосторонние торговые площадки.

В конце 2006 года, с запуском проектов Project Boat, Project Turquoise и Equiduct, события приняли весьма интересный поворот.

Project Boat был инициирован в октябре 2006 года группой ведущих инвестиционных банков. Эти банки, включая ABN AMRO, Citigroup, Credit Suisse, Deutsche Bank, Goldman Sachs, HSBC, Merrill Lynch, Morgan Stanley и UBS, образовали консорциум с целью агрегирования данных о европейских торгах и рынках с тем, чтобы конкурировать с традиционными фондовыми биржами. Главной целью было извлечь преимущество из положений MiFID, позволявших предоставлять отчеты о торговой деятельности любой отвечающей требованиям организации, а не только национальной фондовой бирже, как это указано в правилах концентрации. Согласно последним, участники рынка должны были отчитываться о своих внебиржевых сделках перед национальной биржей, которая взимала плату за сбор этой информации, а также генерировала дополнительный доход за счет сверки и продажи данных. Project Boat позволит его участникам экономить свои средства и предоставит возможности для самостоятельной генерации дохода. Другая интересная особенность данного проекта заключается в том, что воспользоваться платформой может любой квалифицированный участник рынка.

Через месяц, в ноябре 2006 года, было объявлено о Project Turquoise. Он объединяет целенаправленные усилия семи ведущих инвестиционных банков, пожелавших создать свою собственную биржу, способную конкурировать с другими европейскими биржами, чьи услуги, по их мнению, стоят слишком дорого. К слову, на долю этих семи банков — Citigroup, Credit Suisse, Deutsche Bank, Goldman Sachs, Merrill Lynch, Morgan Stanley и UBS — приходится половина объема торговли на Лондонской фондовой бирже [LSE). После обнародования данного известия курс акций Лондонской фондовой биржи упал на 10 %.

Кроме того, в ноябре 2006 года был запущен проект фондовой биржи Equiduct. В его основу легла модернизированная версия EASDAQ, европейской фондовой биржи, которая прекратила свое существование, когда лопнул интернет-пузырь. Этот сервис стал доступен в апреле 2007 года: были предложены услуги по отчетам о предторговых и постторговых операциях в масштабе всей Европы с учетом правила наилучшего исполнения приказов клиентов в торговле акциями опять-таки с целью извлечения преимуществ из MiFID.

В результате франкфуртский трейдер может иметь прямое соединение с Deutsche Borse и при этом использовать сервис Equiduct или Project Boat для доступа к другим биржам и курсам акций. Подобное преимущество позволяет ему избежать высоких затрат на развитие инфраструктуры для соединения со всеми систематическими интер-нализаторами, многосторонними торговыми площадками и национальными биржами, если он попытается создать общеевропейский сервис по торговле финансовыми инструментами. В выигрыше оказались прежде всего мелкие компании-трейдеры, что и было одним из ключевых намерений MiFID: сделать торговые площадки Европы более ликвидными и прозрачными.

Однако перед национальными фондовыми биржами теперь встает большая проблема: как сохранить свою конкурентоспособность. Чарли Маккриви, Комиссар Евросоюза по внутреннему рынку и услугам, ответственный за разработку MiFID, в октябре 2006 года заявил в своем обращении к Ассоциации британских банкиров: «Мы полагаем, что MiFID породит широкие и устойчивые возможности для конкуренции и инноваций. Фондовые биржи уже делают шаги к консолидации, появляются новые трансакционные платформы для игроков рынка. Я ожидаю увидеть еще более креативные разработки в результате революции MiFID».

Речь шла об итоговой консолидации национальных фондовых бирж, которая явилась результатом MiFID и ряда других законодательных инициатив. Быстрый рост Euronext хорошо иллюстрирует данную тенденцию. Биржа Euronext была образована в сентябре 2000 года после слияния национальных бирж Амстердама, Брюсселя и Парижа. С тех пор к Euronext присоединились еще ряд бирж, включая Лондонскую международную биржу финансовых фьючерсов и опционов (LIFFE) и португальскую биржу BVLP в 2002 году.

На достижение консолидации именно такого типа рассчитана MiFID, и горячие дебаты по поводу будущего Лондонской фондовой биржи (LSE) в 2006 году стали наглядной тому иллюстрацией. LSE стала мишенью в трехсторонней битве между Нью-Йоркской фондовой биржей, американской биржей NASDAQ и австралийским Macquarie Bank. В результате курс акций LSE вырос в три раза, поднявшись со скромных £ 4,53 в апреле 2005 года до максимума в £ 12,76 год спустя, в мае 2006-го.

Кроме того, после принятия MiFID под большим вопросом оказалась стоимость национальных фондовых бирж из-за введения концепции ликвидных акций. Определение ликвидных акций основано на нескольких факторах. Одно из условий гласит: в свободном обращении должны находиться акции на сумму не менее € 500 млн, и объем торговли должен составлять не ниже € 2 млн при количестве трансакций не менее 500. Другими словами, это самые популярные акции на каждом из рынков Европы.

Следует учесть и другой немаловажный момент: в настоящее время существует целый ряд различных рыночных индексов, таких как FTSE100, DAX 40, САС 40, MIB 30, IBEX35, не забывая и о EuronextlOO и EuronextlSO, а также индекс D] Stoxx. Перечисленные индексы формируются национальными фондовыми биржами государств-членов Евросоюза. Все они могут кануть в Лету после внедрения MiFID, поскольку она предлагает свой индекс — Еиго500. В него входят 500 или более ликвидных акций, определение которых осуществляется в соответствии с MiFID и цены которых теперь ведущие рыночные ин-тернализаторы обязаны публиковать, чтобы обеспечить выполнение требований прозрачности ценообразования и торговли акциями. Прощайте, FTSE, Euronext и все остальные индексы, а с ними, возможно, и биржи, которые их формируют.

Вне всяких сомнений, в ближайшие годы нас ожидает большая война за европейские биржи по мере появления новых торговых механизмов и многосторонних торговых площадок, а также слияний и консолидации.

Во сколько нам обойдется MiFID?

Теперь перейдем к главной проблеме: во сколько же нам обойдется MiFID?

Оценки различных специалистов и экспертов варьируются в широком диапазоне — от € 1 млрд до € 20 млрд. Для отдельно взятой компании затраты, по различным оценкам, могут составить от € 5 млн до € 150 млн. Дело в том, что очень и очень немногие смогут назвать истинную стоимость реализации проекта до начала следующего десятилетия. Тем не менее некоторые игроки уже делают существенные инвестиции, стремясь извлечь преимущество из MiFID. К примеру, один крупный европейский маркет-мейкер, систематически осуществляющий внутреннее исполнение клиентских приказов, сообщил мне о выделении бюджета на 2007 год в размере € 120 млн на внедрение MiFID: € 80 млн должно пойти на развитие инвестиционного банка, а оставшиеся € 40 млн — на создание частного банка и развитие других сфер деятельности корпорации, связанных с инвестициями.

По моим собственным оценкам, средняя компания, сочетающая брокерские и дилерские функции, которая регулярно занимается внебиржевой торговлей и попадает в категорию систематических интернализаторов, потратила около € 20 млн на организационную перестройку и реорганизацию систем и структур, необходимых для выполнения требований Директивы.

Половина этих затрат была направлена на широкий спектр технологий, включая: хранение и поиск данных, реконструкцию сетей с целью применения /Р-технологий, алгоритмическую торговлю и приложения по управлению и маршрутизации приказов для улучшения сквозной обработки данных и т. д. Размер инвестиций был весьма существенным, а их основная часть пришлась на создание хранилищ данных и обеспечение их функциональной совместимости. Функциональная совместимость достигается за счет обеспечения соответствия стандартам, причем FIX Protocol является лидером в области разработки стандартов для предторговых и торговых операций. Между тем большинство компаний, занимающихся внебиржевой торговлей, также прошли через коренную перестройку бизнес-процессов, позволяющую обеспечить выполнение правила наилучшего исполнения, и для большинства компаний это означало хорошую встряску.

Однако жертвами стали не только систематические интернализаторы, поскольку изменения произошли во многих сферах, в том числе в области объединения покупателей и продавцов в общую сеть, в сферах связи и операций. Помимо MiFID свою роль сыграли и другие факторы, например разложение комплексных услуг брокеров на составные части. Это еще одна тенденция законодательного регулирования, которая наметилась на рынках к концу первого десятилетия XXI века. Правила, нацеленные на так называемое развязывание цен, представляют собой попытку помешать брокерам «спрятать» брокерское вознаграждение в счетах, выставляемых клиентам. Скажем, раньше брокеры всегда выставляли своим институциональным инвесторам и инвестиционным управляющим сводные счета, которые включали совокупную стоимость всех предоставленных услуг (по подключению к сети, заключению сделок, исследованиям, сбору рыночных данных и т. д.] одной строкой. С принятием новых правил каждый компонент жизненного цикла торговой операции должен быть выделен в отдельную строку, и все затраты по каждой сделке должны быть четко отображены.

В результате, когда все издержки станут прозрачными, жизненный цикл торговой операции подвергнется жесткой критике.

И теперь инвестиционные управляющие платят некоторым компаниям только за заключение сделок, в то время как исследования рынка и подключение к сети они обеспечивают за счет своих собственных внутренних ресурсов. Некоторые компании-продавцы создают дочерние фирмы (например, по предоставлению исследовательских услуг), исключая их из состава своей основной деятельности. В области подключения к сети также была произведена тотальная модернизация, и на смену традиционным частным стационарным и выделенным линиям пришли более экономичные сети на базе интернет-технологий.

Справедливо сказать, что наибольшие изменения произошли в сфере связи покупателей и продавцов. Последние уже были не в состоянии платить за соединение с покупателями из-за прозрачных стратегий ценообразования, благодаря которым все их торговые издержки стали доступны для обозрения покупателей. Поскольку ценообразование на подключение к сети никогда не находилось под контролем продавцов, а зависело от компаний типа TNS и BTRadianz, продавцы со временем предоставили покупателям возможность самостоятельно определять стоимость подключения, и многие инвестиционные управляющие и инвесторы начали заключать договоры напрямую с сетевыми провайдерами.

Чем больше об этом задумываешься, тем более радикальными кажутся последствия изменений на европейских рынках ценных бумаг, где национальные фондовые биржи теперь будут открыты для прямой конкуренции, а ценообразование продавцов будет выставлено на всеобщее обозрение. В результате все компании, осуществляющие операции с ценными бумагами — акциями, опционами, производными финансовыми инструментами, облигациями и иностранной валютой, — были вынуждены модернизировать свою деятельность, чтобы не оказаться раздавленными Директивой. И да, вы правильно расслышали, MiFID действительно охватывает все финансовые инструменты, а не только акции, как многие ошибочно полагали.

Именно поэтому Merrill Lynch и Citigroup недавно приступили к разработке своих собственных торговых платформ, что привело к созданию Project Boat. По сути, они стали электронными торговыми площадками или MTF, для которых действуют несколько иные правила, нежели для систематических интернализаторов, чем, собственно, и воспользовались в своих интересах.

Поэтому, хотя мы знаем приблизительные затраты среднего систематического интернализатора на внедрение MiFID — они составляют около €20 млн, — оценить совокупные затраты европейских компаний, осуществляющих операции с ценными бумагами, невозможно, поскольку нам неизвестно точное количество систематических интернализаторов. По различным оценкам, на европейских рынках ценных бумаг насчитывается от 50 до 500 таких компаний. Окончательная цифра будет зависеть от того, какое количество интернализаторов преобразуются в многосторонние торговые площадки, какое количество компаний объявят себя интернализаторами и какое количество регулирующих органов отнесут национальные компании по операциям с ценными бумагами к категории интернализаторов.

Регулирующие органы и компании, занимающиеся внебиржевой торговлей, используют уже упоминавшееся определение систематического интернализатора, согласно которому к данной категории относятся фирмы, торгующие финансовыми инструментами из своих собственных портфелей «на организованной, повторяющейся и систематической основе». Это слишком широкое определение, так что в одной стране Евросоюза систематических интернализаторов может оказаться три, а в другой — 30.

Поэтому оценить совокупные издержки на MiFID практически невозможно. Мы можем с уверенностью сказать только то, что они будут немалыми.

И это все?

На этом мы завершаем обзор наиболее важной европейской Директивы — MiFID. Настоящая глава вкупе с главой 17, посвященной изучению PSD и SEPA, дает исчерпывающее представление об основных изменениях на европейских финансовых рынках.

MiFID и PSD — это два кита Плана действий в сфере финансовых услуг (FSAP). Существует также масса других документов, стандартов и нормативных актов: Белая книга об ипотечном кредитовании; Директивы о банковской и страховой деятельности с поправками, касающимися слияний и поглощений; расчетно-клиринговые стандарты Джиованнини; группа экспертов по розничным финансовым услугам; Директива об электронных деньгах и т. д. На самом деле можно бесконечно долго перечислять комитеты, конференции, советы, комментарии, заключения, переговоры, целью которых является обсуждение, разработка, реализация и стимулирование FSAP.

Сам по себе FSAP все еще находится где-то в середине цикла разработки и реализации, однако сейчас он, по крайней мере, обрел фундамент и опорные колонны. Европейским банкам еще предстоит сложить стены из кирпичей и покрыть всю конструкцию кровлей.

Крупнейшие европейские операторы с общеевропейским размахом — ABN AMRO, ING, Deutsche Bank, BNP Paribas, Societe Generate и т. д., — равно как и «заморские» игроки, действующие на территории всей Европы — CitiGroup, Bank of America, JPMorgan Chase, — рассматривают FSAP как великолепную возможность для создания интегрированной общеевропейской операционной базы. Базы, которая обеспечит конкурентные преимущества по всей Европе в борьбе за крупнейших в мире клиентов. Поэтому с точки зрения управления наличностью и казначейских операций FSAP — это очень хорошая новость и для корпораций, и для общеевропейских банков.

У корпораций появится возможность вести весь свой европейский бизнес через единый расчетный счет, тогда как раньше им приходилось иметь расчетный счет в каждой стране. Это означает значительную экономию издержек. И даже если они не перейдут к единому европейскому расчетному счету, то их затраты в любом случае снизятся, поскольку FSAP устраняет наценку за трансграничные банковские операции.

Что касается банков с общеевропейским размахом, то они наконец-то смогут консолидироваться и создать конкурентоспособную европейскую финансовую зону. Зону, которая будет конкурировать на равных с любым другим регионом мира. Зону, где крупнейшие банки могут стать только еще больше и где они смогут действительно извлечь выгоду из экономики масштаба на гармонизированном и интегрированном европейском рынке.

Между тем, центральные банки и национальные фондовые биржи, клиринговые палаты и предприятия инфраструктуры по всей Европе увидят на ринге свою кровь, когда неизбежные последствия развернувшихся перемен дадут о себе знать.

Время, оставшееся для реализации FSAP, и последующие годы, в течение которых банки, клиринговые палаты, брокеры, управляющие активами, страховые компании, посредники и все остальные будут сражаться за место под солнцем, станет свидетелем великой битвы. Битвы за господство и выживание в экономическом и валютном союзе. Чтобы представить себе масштаб предстоящей битвы на финансовых рынках, вспомните роман-эпопею Джона Рональда Толкиена «Властелин колец» [The Lord of the Rings). Только в ожидающейся битве будет место более чем для одного кольца, и главный вопрос заключается в том, какие компании сумеют удержаться на рынке и надеть на свои руки вожделенные кольца после завершения битвы.

Будет забавно на это посмотреть.

Эта статья входит в серию статей, опубликованных издательством Wiley в книге «Будущее инвестиций: на европейских рынках после принятия Директивы о рынках финансовых инструментов» (7'Ле Future of Investing: In Europe's Markets after MiFID). Свой вклад в ее создание внесли ведущие представители европейской финансовой отрасли, включая Комиссию Евросоюза, MiFID Connect, MiFID JWG, Ассоциацию британских банкиров и Европейскую школу бизнеса. Кроме того, в книге представлены точки зрения ведущих игроков финансового рынка, таких как SWIFT, Reuters и Equiduct, а также важнейших отраслевых обозревателей и поставщиков, включая Barlow Lyde & Gilbert, Atos Consulting, Bearing Point, Capco, IBM, Intel и SunGard.

Глава 21

Быть или не быть торговле ценными бумагами?

Как честному брокеру-дилеру заработать доллар или евро в наше время возрастающей автоматизации и ужесточающегося регулирования? Кто-то откажется от гонки и попытается «быть проще», а кто-то не испугается трудностей современной финансовой науки. Какие торговые стратегии окажутся выигрышными и как можно играть на биржах, чтобы обеспечить себе преимущество в будущем?

Главная проблема нашего времени состоит в том, что осталось очень немного рыночных сфер, где действительно можно найти лазейку в системе. Я имею в виду альтернативные торговые стратегии, которые позволяют получить конкурентное преимущество. Последним реальным шагом в данном направлении было создание рынка кредитных деривативов 10 лет назад банком JPMorgan. В настоящее время кредитные деривативы представляют собой рынок объемом $ 12 трлн — на уровне годового ВВП Америки, — но даже они уже становятся обыденным товаром.

Можно выделить три выигрышных направления торговой политики в будущем:

Будущее банкинга. Мировые тенденции и новые технологии в отрасли

• создание намного более сложных торговых стратегий;

• создание намного более сложных продуктов;

• упрощение собственной схемы работы и аутсорсинг торговых операций тем компаниям, которые обладают технологическими возможностями для управления данными функциями от вашего имени.

Все три направления позволят добиться успеха только при условии использования инструментов на основе передовых дорогостоящих технологий.

Перечисленные стратегии не являются взаимоисключающими, напротив, в зависимости от ваших общих рыночных целей они могут стать взаимодополняющими. Давайте посмотрим, что каждая из них представляет собой на практике.

Первая стратегия сосредоточивается на разработке гораздо более сложных торговых систем с использованием схем алгоритмической торговли, которая всегда была территорией инженеров и научных сотрудников. К примеру, среди ключевых игроков, принимавших участие в создании рынка кредитных деривативов, большинство были выпускниками факультетов естественных наук либо математики. Как сказал руководитель отдела кредитных деривативов банка JPMorgan: «Я хотел стать специалистом по ракетной технике, а добился того, что работаю на Уолл-стрит». Настоящий лидер команды — Питер Хэнкок, в данный момент работающий в компании Integrated Finance Ltd, — изучал естественные науки в Оксфордском университете и мечтал стать изобретателем... Вы уловили идею?

Эти специалисты по ракетной технике в конце 1990-х годов создали рынок с автоматизированной торговлей на основе количественных торговых стратегий и высокоавтоматизированных систем. В самом начале развития данного рынка хеджевые фонды покупателей и брокеры продавцов стремились изобрести арбитражные схемы и другие сложные комбинации на рынках акций и иностранной валюты. Их первоначальные инструменты, получившие название программной торговли (торговля финансовыми инструментами на основе компьютерных программ), позволяли инвесторам находить малейшие возможности для заключения выгодных сделок в реальном времени и неплохо зарабатывать на биржевой игре. Скажем, если курс акций Microsoft повышался более чем на 0,5 % при одновременном снижении курса акций IBM более чем на 0,5 %, то следовало покупать акции Microsoft +и продавать акции IBM.

Сегодня подобные инструменты используются все чаще для разработки стратегий на базе различных типов активов на любых рынках, и они становятся действительно хитрыми и изощренными. К примеру, если курс акций Microsoft повышается более чем на 0,5 % в пределах 30-минутного окна, в течение которого курс акций IBM снижается более чем на 0,5 %, то следует покупать акции Microsoft и продавать акции IBM, а также приобрести фьючерсный опцион на покупку акций IBM и продажу акций Microsoft сроком на один месяц. Кроме того, если курс акций Oracle растет при снижении курса акций SAP в рамках того же 30-минутного окна, то необходимо покупать акции Oracle и продавать акции SAP, а также приобрести хеджированный фьючерсный опцион.

Наконец, если все эти колебания происходят после повышения индекса NASDAQ на три пункта, то валютную стратегию следует перевести из евро в американские доллары, купив в придачу опцион на продажу долларов.

На самом деле вы можете добавить столько параметров, сколько пожелаете, до тех пор пока не будете абсолютно уверены, что учли все возможные критерии за данный период. Однако на этом все не заканчивается.

Недавно я присутствовал на конференции, где одна из ведущих компаний цо алгоритмической торговле обсуждала две новые концепции, в основе которых лежат механизм воспроизведения цифрового видеорекордера TiVo и графический эквалайзер. Идея такова: в систему вносятся все ваши сложные концепции и стратегии биржевой торговли, и затем вы можете посмотреть, к чему бы они привели в течение последних 30 дней торгового цикла. Для этого система запоминает все рыночные данные и данные о торгах за последний месяц, позволяя вам перематывать вперед, назад, ставить на паузу и останавливать всю рыночную деятельность в течение рассматриваемого цикла точно так же, как при использовании цифрового видеорекордера TiVo.

А теперь самое удивительное и невероятное. Когда вы просматриваете свою рыночную модель TiVo, то можете видеть, какие торговые стратегии работают, а какие нет, с помощью некого подобия графического эквалайзера. Другими словами, система выделяет зеленым цветом выигрышные стратегии и красным — проигрышные. Когда вы находите успешную торговую стратегию, вы помечаете ее и сохраняете — впоследствии она закладывается в программно-реализованный алгоритм. Те стратегии, которые не дают желаемых результатов, вы тоже сохраняете, но уже как бесполезные, причем они также встраиваются в алгоритм. В результате вы располагаете программой, которая способна обучаться тому, какие стратегии работают, а какие нет, и в соответствии с полученными данными разрабатывать будущие торговые схемы.

Это означает, что управляющие активами получили возможность самостоятельно тестировать свои стратегии, и теперь они могут консультироваться и спрашивать совета не у своих брокеров, а у программы. У вас может возникнуть вопрос о том, какой смысл вообще заниматься активной торговлей ценными бумагами, если программные средства столь хороши, что в конечном счете всегда подскажут, как заключить оптимальные сделки в наиболее подходящий момент времени.

Иными словами, если мы создадим совершенный рынок, где торговля осуществляется с использованием сложных алгоритмических инструментов и где можно преуспеть только с помощью алгоритмической торговли, то игроки без подобных инструментов обречены на провал.

Совсем необязательно. Мы подошли ко второму направлению развития рынка, который, как уже отмечалось, может стать дополнением к алгоритмической торговле.

Если каждый игрок будет использовать алгоритмические инструменты, способные обучаться торговым стратегиям и всегда выбирать оптимальные сделки в наиболее подходящий момент времени, то простым смертным остается только одно — заняться чем-то другим. Например, более сложными кредитными деривативами.

Когда специалисты банка JPMorgan в конце 1990-х годов разработали кредитные деривативы, они стремились создать продукт, который было бы трудно скопировать. Они действительно сумели обнаружить еще один рынок, имевший некоторое сходство с рынками свопов, арбитража, фьючерсов и опционов.

Звучит легко и просто, но на практике дело обстоит иначе, даже если в инвестиционном отделе банка работают первоклассные специалисты. Команда банка JPMorgan преуспела в создании инструмента, с трудом поддающегося копированию, потому что к тому моменту, когда все остальные узнали, что представляет собой кредитный дери-ватив, банк уже завоевал львиную долю рынка.

Позвольте дать краткое пояснение. Кредитные деривативы играют роль страхового полиса для кредитного риска банка. Например, у банка имеется пакет займов, из которых, скажем, $ 1 млрд приходится на займы Панаме, $ 5 млрд — на займы Мексике и $ 2,5 млрд — на займы Колумбии, и банк предлагает опцион на возможность невыплаты этих займов (то есть невыполнения обязательств) в качестве кредитного де-риватива. Инвестор оплачивает только дериватив в случае, если заемщики не выполнят взятые на себя обязательства. Если же займы будут погашены вовремя, то инвестор зарабатывает на премиях, которые банки выплачивают для компенсации своего кредитного риска.

Появление нового инструмента способствовало ускорению операций по кредитованию, а также росту открытых позиций банков. Например, компания General Motors в 2005 году объявила об убытках в размере более $ 10 млрд, из которых более $ 2 млрд приходилось на долю ее финансового подразделения, в результате открытых позиций по кредитным деривативам на сумму более $ 200 млрд. А в марте 2006 года австрийский банк BAWAG признался в использовании офшорных компаний для сокрытия убытков почти на € 1 млрд, связанных с аналогичными инвестициями, которые почти довели его до банкротства в 2000 году.

Но даже при таком риске банки не в силах отказаться от кредитных деривативов, поскольку они освобождают их от риска значительных убытков по ссудам и перекладывают его на плечи кого-то другого, например General Motors. Именно поэтому рынок кредитных деривативов так быстро и стремительно раздулся за последнее десятилетие, достигнув оборота в $ 12 трлн — больше, чем ВВП США. Однако при этом он.уже превратился в обычный товарный рынок.

Подобно любой великой инновации в сфере торговли финансовыми инструментами — свопам, структурированному финансированию, арбитражу, — чем популярнее инструмент, чем больше денег он приносит, тем больше желающих войти в долю, больше конкурентов начинают нанимать специалистов, способных делать на этом деньги, тем быстрее этот инструмент превращается в обычный товар широкого потребления. Десять лет спустя рынок кредитных деривативов достиг зрелости, и сейчас ведутся активные поиски очередной возможности для крупного заработка. Эта возможность, скорее всего, обнаружится в сфере сложных торговых стратегий на основе комбинации различных типов активов, включая акции, облигации, опционы, производные финансовые инструменты и иностранную валюту.

Конечно, новая территория таит в себе огромную опасность, и для успешной реализации стратегий потребуются глубокие технологические ноу-хау. Тем не менее рынок может работать только одним путем: выявляя факторы риска и уравновешивая риски и награды, причем чем выше риск, тем крупнее награда.

Пожалуй, наиболее точно эта идея выражена в книге Майкла Льюиса «Покер лжецов» (Liar's Poker). В ней описывается жизнь инвестиционного банка Salomon Brothers в конце 1980-х годов. Руководителю юридической службы банка Дональду Фейерштейну доставляло огромное удовольствие выискивать «дыры в защитной броне регулирующих органов», которые он мог использовать тем или иным способом, чтобы обойти рыночные правила и получить более высокую прибыль. Иными словами, чтобы хорошо заработать, приходится идти на больший риск в поисках нерегулируемых рынков и продуктов, которые являются истинно инновационными и в корне отличаются от обычных общедоступных продуктов. Скорее всего, это будут невероятно сложные и изощренные продукты на основе стратегий ускоренной алгоритмической торговли различными типами активов. Продукты, для торговли которыми требуются солидные инвестиции в технологические ноу-хау, глобальные сети и крупномасштабируемые системы.

Итак, мы подошли к нашей третьей стратегии.

Технологическое ускорение инвестиционных рынков означает, что сегодня, чтобы быть полноправным игроком на рынке, любая компания должна располагать огромным бюджетом на информационные технологии и инфраструктурой. Тем компаниям, которые не могут позволить себе вступить в игру как полноправные участники, не остается ничего другого, кроме как поручить управление своими торговыми операциями третьей стороне. В конце концов, если мы можем поместить центр обслуживания клиентов в бомбейской компании-аутсорсере, то почему бы не сделать то же самое с нашим подразделением инвестиционного банкинга?

Поэтому для ряда компаний алгоритмическая торговля и дерива-тивы окажутся вне пределов досягаемости. Они закроют свои отделы по управлению торговыми операциями и поручат эти функции кому-нибудь другому. К примеру, Acme Trading Desk Services Ltd предлагает аутсорсинговые услуги по управлению торговыми операциями, а вскоре, возможно, будет предоставлять торговые экраны, сетевую инфраструктуру и технологическую поддержку хеджевому фонду А, менеджеру фонда Б, инвестиционному менеджеру В и страховой группе Г. В настоящее же время хеджевый фонд А, менеджер фонда Б, инвестиционный менеджер В и страховая группа Г пользуются услугами компании, сочетающей брокерские и дилерские функции, которая от их имени выступает в качестве лицензированного дилера на мировых фондовых биржах. После принятия Директивы о рынках финансовых инструментов [MiFID) и Директивы о системе национального рынка [RegNMS) в мире технологического ускорения ничто не помешает компаниям-покупателям осуществлять подобные операции самостоятельно с помощью прямого доступа к рынку [DMA] и аутсорсинга услуг поставщиков технологий.

Это не столь отдаленное будущее, и оно становится еще более близким благодаря законодательным нововведениям вроде MiFID в Европе, а также правил и нормативов, касающихся подробной расшифровки цен на брокерские услуги при выставлении счетов. Подобная комбинация законодательных инициатив, технологических прорывов и скудеющей прибыли маркет-мейкеров приведет к тому, что в будущем мире торговли финансовыми инструментами смогут выжить только те, у кого достаточно глубокие карманы и кто располагает технологическими ноу-хау, позволяющими стать полноправными игроками.


Глава 22

Рискованные игры с опционами и деривативами

Торговля опционами и деривативами (производными финансовыми инструментами) довела до краха не одну корпорацию. Достаточно вспомнить Barings Bank, Long-Term Capital Management, Enron и WorldCom. Помогут или помешают технологии в предотвращении корпоративных катастроф в будущем?

Нам хорошо знакома история Barings Bank и Ника Лисона. Главный урок, который следовало бы извлечь из произошедшей трагедии, гласит: нельзя позволять фронт-офису выполнять функции бэк-офиса. Это чревато большим риском, поскольку трейдер получает возможность принимать приказы, выплачивать комиссионные и вести счета, совершая при этом махинации в сферах управления риском, соблюдения требований законодательства и ответственности. Другими словами, трейдеры, сосредоточив в своих руках и торговые, и административные функции — фронт- и бэк-офисы, — могут отображать в системе несуществующие продажи и платить себе комиссионные. Подобная гремучая смесь взорвется прямо перед лицом руководства, когда нестабильность оборачивается уязвимостью.

И мы уверены в том, что история Barings Bank никогда не повторится, не так ли? Тем не менее в 2002 году ирландский банк АШ объявил о мошеннических сделках Джона Руснака, из-за которых банк потерял почти $ 700 млн: валютный трейдер регистрировал несуществующие продажи опционов и заносил в бухгалтерские счета фиктивные премии с этих сделок как доход. Вот вам и еще один человек, который получил доступ к функциям фронт- и бэк-офисов и стал причиной крупного операционного риска.

Но впредь подобное уж точно не повторится, не так ли? Однако в Австралии в марте 2005 года бывший глава отдела опционов National Australia Bank Люк Даффи на суде признал себя виновным в причинении банку ущерба на сумму $ 360 млн. Обвинения были выдвинуты после расследования, которое проводилось Австралийской комиссией по ценным бумагам и инвестициям {ASIC) и объектом которого стала торговля иностранной валютой и опционами на иностранную валюту Даффи и его командой. Комиссия предъявила обвинение после обнаружения факта внесения ложной информации в банковскую систему бухгалтерского учета, в результате чего в отчетах отображалась несуществующая прибыль. Надо же! До чего похоже на преступления Руснака и Лисона! А мы-то были уверены, что такого больше не случится, ведь нам уже более 10 лет известно об опасности операционного риска от смешения функций фронт- и бэк-офисов. Как же это могло произойти?

Одна из причин — слабый управленческий контроль. Очевидно, что продавцам (трейдерам) нельзя позволять платить себе же комиссионные и вести регистрационный журнал бэк-офиса (операции). Должен быть установлен контроль, и наладить его поможет эффективная внутренняя структуризация в сочетании с качественными стратегиями управления риском, но здесь следует принять во внимание более фундаментальную проблему.

Джон Руснак и Люк Даффи с товарищами в начале XXI века действовали в условиях постоянно возрастающей сложности работы на рынке, обусловленной технологическим прогрессом. А чем сложнее операция, тем легче ее сфальсифицировать и тем труднее обнаружить мошенничество. Кажется очевидным, что функции фронт-офиса не должны пересекаться с функциями бэк-офиса, однако если операция настолько сложна, что руководство не в силах разграничить их, то теоретически можно безнаказанно творить все что угодно — до тех пор, пока это не приведет к чрезмерной уязвимости.

Данная проблема объясняется тем, что мы живем в очень сложном мире, которому высокие технологии и чересчур усложненные торговые стратегии придают невиданное ускорение. Давайте-ка на минуту вернемся к более простому миру 20-летней давности.

В 1987 году Оливер Стоун выпустил картину «Уолл-стрит» [Wall Street). В этом фильме Майкл Дуглас произносит очень интересную речь, посвященную жадности:

Дело в том, леди и джентльмены, что жадность за неимением более подходящего слова есть благо. Жадность это правильно. Жадность это эффективно. Жадность очищает, пробивается сквозь любые преграды и заключает в себе саму суть развития. Жадность во всех ее формах жадность к жизни, к деньгам, к любви, к знаниям сделала возможными все достижения человечества.

Хорошо, значит, жадность — это добродетель. Но в 1987 году существовало не так много способов удовлетворить свою жадность и при этом не быть пойманным. В 1987 году мы жили в более простом мире, когда мало кто слышал про Microsoft, а ведущие технологии назывались DEC VAX, гигабайты были непонятным словечком из научно-фантастических фильмов, и очень многие полагали, что Интернет имеет какое-то отношение к увлечению рыбалкой. В 1987 году каждая торговая сделка регистрировалась в письменной форме, и по ней всегда можно было проследить как покупателя, так и продавца, а в случае отсутствия письменного оформления она, скорее всего, была 1 противозаконной.

Двадцать лет спустя все кардинально изменилось. Сегодня мы живем в мире опционов и деривативов, которые стали возможными благодаря технологиям. Финансовые рынки опционов и деривативов уже столь сложны, что очень немногие руководители высшего звена могут эффективно управлять рисками, которые несут в себе эти инструменты. Таким образом, сегодня существует огромное количество способов удовлетворения жадности с помощью сложных торговых стратегий. Об этом говорил и Алан Гринспен во время обсуждения с советом Федеральной резервной системы [Fedwire] вопросов корпоративного управления после крушения корпораций Enron и WorldCom на заседании Правления Федеральной резервной системы: «Проблема не в том, что люди стали более жадными, чем прошлые поколения, а в том, что способы утоления жадности разрослись до невероятных масштабов».

Кеннет Лэй и Бернард Эбберс, развенчанные герои, некогда возглавлявшие Enron и WorldCom соответственно, всего несколько лет тому назад восхвалялись и превозносились до небес как величайшие в мире генеральные директора.

Вот цитата из интернет-журнала ChiefExecutive.net за декабрь 2001 года: «Бернард Эбберс из WorldCom среди генеральных директоров занял первое место по созданию стоимости за последние два года». А вот выдержка из интервью с Кеннетом Лэем, генеральным директором Enron, опубликованного в журнале BusinessWeek в августе 2001 года: «Мы думаем, что компания твердо стоит на ногах, и в дальнейшем ожидаем устойчивого роста. Первое полугодие было очень успешным, во втором квартале чистый доход вырос на 40 %, прибыль на акцию — на 32 %, а операционный физический объем поставок — на 60 %. За последние пять лет совокупный годовой темп роста прибыли на акцию составил 25 %».

Почему же эти компании вдруг так неожиданно оказались на коленях?

Вы угадали — скоростная торговля опционами и производными финансовыми инструментами с использованием чрезвычайно сложных торговых стратегий, арбитража, кредитных деривативов и т. д.

Когда корпорация WorldCom всплыла кверху брюхом, никто не смог назвать точную сумму ее убытков. Сначала убытки оценивались на уровне $ 4 млрд, затем $ 7 млрд, $ 9 млрд и совсем недавно — $ 11 млрд. Причина заключается в том, что последствия сложных торговых стратегий, направленных на увеличение доходов, после краха компании начали проявляться постепенно. Что касается корпорации Enron, то она обанкротилась в декабре 2001 года, однако к лету 2002-го на ее банковском счете накопилось $ 6 млрд... благодаря целому ряду фьючерсов, которые оказались выигрышными, и опционов на форвардные контракты на электроэнергию.

До тех пор пока вы не сможете точно измерять риск открытых позиций, присущий сложным ускоренным торговым стратегиям, ни одна компания не может быть защищена от корпоративного краха. Поэтому мы должны уделять равное внимание как разработке технологических решений, направленных на точное измерение и анализ подверженности риску, операционного риска и рисковой суммы, так и разработке решений, которые позволяют создавать сложные инструменты на базе опционов, деривативов и фьючерсов.

И даже располагая хорошей технологической базой, руководству различных учреждений всегда следует быть начеку в отношении операционного риска, связанного с человеческим фактором. В конце концов, мошенники вроде Даффи и Руснака использовали те же самые лазейки, которые Ник Лисон отыскал десятью годами раньше.

И здесь свою лепту вносит закон Сарбейнса - Оксли. Лэй и Эбберс в свое оправдание смогли сказать лишь одно: «О, черт побери, я всего лишь генеральный директор, а вся неразбериха возникла по вине финансового директора. Я не разбираюсь в финансовых вопросах». Достаточно заметить, что закон Сарбейнса - Оксли исключает подобные оправдания, так что сейчас эшелоны власти должны проявлять повышенную бдительность, чтобы суметь продемонстрировать свою ответственность и честность.

В случае с финансовыми инструментами это означает следующее: если вы чего-то не понимаете, то вам не следует покупать это. Нас ждет интересное будущее, поскольку мы увидим намного больше креативности в создании новых инструментов, которые позволят получать высокую прибыль при одновременном четком определении рисков, присущих подобным продуктам.

Как становится понятно из закона Сарбейнса - Оксли и Базельского соглашения II, человеческий фактор риска не менее важен, чем технологический, и оба должны учитываться в равной мере, если мы хотим защитить наше корпоративное и финансовое будущее.

Блоги

конференции

SIBOS

SWIFT — это кооперативное общество, находящееся в собственности и под управлением банков, осуществляющее безопасный обмен стандартизированной информацией между 8 100 финансовыми институтами, расположенными более чем в 200 странах мира. Ежегодно SWIFT организует крупную выставку-конференцию под названием SlBpS. На конференции собираются все ведущие мировые специалисты в сфере платежей. Крис Скиннер вел ежедневные блоги на SIBOS2005 и SIBOS2006 на сайте Finextra.com. Поскольку эти блоги пользуются большой популярностью, в настоящей книге они воспроизводятся целиком.

Блог конференции SIBOS2005: Копенгаген, Дания

Воскресенье, 4 сентября 18:22

(Великобритания)

Год ожидания

Итак, мы на пути к очередной конференции-выставке, хотя нынешнюю по праву можно считать исключением. SIBOS. Само ее название вызывает в воображении образы из сериала «Звездный путь»... ах да, прошу прощения, там был Сиборг.

Как бы то ни было, я уже в аэропорту, одной ногой в самолете, который перенесет меня на встречу с множеством банкиров и поставщиков, где мы будем обмениваться идеями, узнавать что-то новое и думать о будущем нашей отрасли, о текущем состоянии дел и о тех проблемах, которые заставляют нас вскакивать посреди ночи и скрипеть зубами, — или это бывает только у меня?

Собираясь в путешествие, я положил в чемодан все вещи, которые беру обычно, и среди них четыре самых важных предмета:

• средство для отпугивания насекомых — чтобы держать на расстоянии наиболее назойливых поставщиков;

• амфетамины — чтобы услышать те презентации, которые действительно стоит запомнить;

• снотворное — чтобы не слышать те презентации, которые запоминать не стоит;

и, конечно же,

• сверхсильное средство от похмелья, поскольку SIBOS всегда напо минает мне ежегодную банкирскую пирушку.

Имейте в виду, что с прошлого года все это изменилось, после того как Хейди Миллер разбудила нас своим призывом к действию. В случае если вы позабыли о той речи, можете прочитать ее в Интернете по адресу: http://www.swift.com/index.cfm?item_id=43378, а мои комментарии по поводу событий, произошедших после SIBOS2004, изложены в главе 17.

И вот я сижу в зале ожидания аэропорта, с нетерпением предвкушая шоу нынешнего года, изобилующее великолепными выступлениями, которые я буду бережно хранить в памяти как сокровище, чтобы по возвращении домой пересказывать своей семье во время обеда в пятницу.

Например, «Рынки казначейских ценных бумаг: новый ландшафт от исполнения до расчетов — может ли повышение эффективности процесса обработки устранить потребность в бэк-офисе?». Заголовки такого рода всегда вызывают интерес у моих собеседников в местном баре, когда мы собираемся вместе, чтобы получить удовольствие от новых анекдотов и занимательных историй, произошедших с нами за истекшую неделю. Есть несколько тем, которые способны моментально завоевать внимание аудитории, скажем «Инструменты для борьбы с отмыванием денег», — мне всегда хотелось узнать, как это делается. Еще лучше загадочно краткое название TARGET2 — просто и прямолинейно, только не понятно, что случилось с TARGET1 — промахнулись, что ли? Узнаем ли мы когда-нибудь об этом?

Если серьезно, то в настоящем году состав участников конференции впечатляет, и в свете стандартов Джиованнини, MiFID и единой европейской платежной системы [SEPA] вкупе с сетью SWIFTNet, общеевропейской автоматизированной клиринговой палатой PEACH и общеевропейской системой прямого дебета PEDD, а также все более чувствительными конкурентными выпадами со стороны PayPal и дру-4. гих, шоу нынешнего года обещает быть зрелищным. Да и тема — лучше не придумаешь: «Трансформация».

Я уже горю от нетерпения встретиться с такими оплотами нашей отрасли, как Джейкоб Уолленберг и Джордж Мэтьюсон, услышать новые идеи о будущем системы SWIFT до 2010 года, которые представит Леонард Шранк, а также выпить пару коктейлей с поставщиками, банкирами, консультантами и практиками на шоу этого года.

Увидимся завтра утром в Копенгагене, а пока что давайте поднимем бокал за первую презентацию. О том, как отмыть парочку евро...

Понедельник, 5 сентября 11:51 (Дания) Не так быстро

Поздно ночью я прибыл в туманный Копенгаген и, проснувшись утром, опять увидел туманный Копенгаген. Разумеется, первым делом я схватил программу конференции SIBOS и начал просматривать потрепанные страницы, повторно помечая те презентации, которые следует посетить, после чего в