Кредитное плечо Магеллана [Иван kv23] (fb2) читать постранично, страница - 3

из черного дерева. Полированная рукоять легла в ладонь уверенно, будто привыкла к этой руке. Итальянец наблюдал пристально — не как слуга, а как человек, который записывает историю и хочет понять: перед ним тот самый капитан или кто-то другой, занявший его место.

— Карты на столе, сеньор. И письмо от Фалейру. Звездочет опять впал в меланхолию и не выходит из комнаты. Говорит, Сатурн в доме Скорпиона сулит гибель.

Алексей, опираясь на трость, поднялся. Нога подломилась, но он удержался, перенеся вес на здоровую сторону.

— Передай ему, что Сатурн — газовый шар, а меланхолия лечится простыми вещами. Например, работой. Или хорошим пинком, — пробормотал он и доковылял до стола.

На столе лежал пергамент. Карта мира. Алексей наклонился — и его накрыло глухим отчаянием профессионала, которому вместо нормальных данных выдали кривую распечатку.

Африка была раздутой грушей. Южная Америка обрывалась где-то на уровне Бразилии и уходила в белые пятна Terra Incognita. Тихого океана на карте не существовало: между Америкой и Азией тянулась узкая полоска воды, как будто там можно было переплыть на лодке за неделю.

Он провел пальцем по грубой бумаге и почувствовал, как в голове поднимается пласт памяти — уже не его, а Магеллановой. Всплыли слова, даты, фамилии. Тордесильясский договор.

Папа Александр VI — святой коррупционер с печатью на пергаменте — взял и поделил мир линией через Атлантику. Восток — Португалии. Запад — Испании. Не теология, а монополия: две сверхдержавы построили картель и задушили остальных.

Португальцы контролировали путь вокруг Африки, возили пряности и продавали их в Европе с наценкой, от которой у современного инвестора закружилась бы голова. Перец, гвоздика, мускат — нефть и золото XVI века в одном мешке.

Испания же сидела на Америке: земли много, денег мало. Инки еще не открыли свои золотые кладовые для европейской жадности. Карл — молодой Габсбург — уже был банкротом. Фуггеры висели на нем долговой гирей, которую не снимешь красивыми речами.

Алексей усмехнулся — сухо, без радости. Ситуация читалась как учебник: недооцененный актив, который можно поднять за счет правильного плеча.

Молуккские острова. Острова Пряностей.

Где они на самом деле? По португальским картам — в их зоне. По реальности XXI века — Земля больше, и спор упирается в то, как именно считать. В том, как провести линию по шару, если у тебя нет точной долготы.

И вот тут у него было то, чего не было ни у Португалии, ни у Испании: знание карты мира. Не той, что на столе, а той, что в голове у человека из будущего.

Но знание могло убить сделку. Если сказать Карлу правду — что океан огромен, что путь на Запад будет длинным и страшным — он не даст денег. Никто не инвестирует в бездну.

Значит, продавать придется не правду. Продавать придется разницу — спред между тем, что все думают, и тем, что можно оформить как шанс.

Алексей поднял взгляд на Пигафетту.

— Антонио, найди мне мел и уголь. И позови цирюльника. Завтра я должен выглядеть не как калека-проситель, а как человек, который держит мир за горло.

Вальядолид встретил их дождем и холодом. Алексей кутался в плащ, чувствуя, как сырость лезет под ткань и цепляется за кости. Тело Магеллана было жилистым, привычным к походам, но хромота делала его уязвимым: каждый шаг отзывался в колене горячей иглой.

Дворец выглядел крепостью — угрюмые стены, гобелены, впитавшие запах сырости и интриг. В приемной толпились просители: епископы в лиловых сутанах, гранды в бархате, купцы с глазками, которые все время что-то считали. Каждый держал в руках свою маленькую беду и надеялся обменять ее на королевскую милость.

Когда герольд громко произнес: «Фернандо Магеллан, рыцарь ордена Сантьяго!», в зале стало тише. Алексей вошел так, словно не просил, а принимал должное. Он не хромал. Он ставил трость твердо и ровно, превращая ее в знак власти. Боль он загнал туда, где обычно прятал страх перед падением рынка: далеко, глубоко, за холодной стеной расчетов.

Карл V на троне оказался разочарованием. Ему было восемнадцать, он правил империей, над которой, как говорили, не заходило солнце, но выглядел подростком, которого заставили отвечать у доски. Тяжелая габсбургская челюсть тянула лицо вниз, рот чуть приоткрыт, взгляд водянистый и рассеянный — словно он хотел быть где угодно, только не здесь.

Рядом стоял человек, от которого веяло холодом. Хуан Родригес де Фонсека — глава Casa de la Contratación, серый кардинал морской торговли. Внутренний интерфейс будто щелкнул, подсветив его в сознании красной рамкой.

[Хуан де Фонсека]

[Статус]: Главный враг

[Уровень угрозы]: Смертельный

Алексей склонил голову — ровно настолько, чтобы соблюсти форму и не отдать достоинство.

— Ваше Величество, — начал он, и высокий потолок зала усилил его голос. — Я пришел не просить. Я пришел предложить сделку.

Фонсека фыркнул — звук короткий, презрительный.

— --">