Рысюхин, вы семнадцать офицеров себе нашли? [Котус] (fb2) читать постранично, страница - 3

(гвардии капитан, простите) выглядел уставшим, злым, но при этом, поразительным образом, довольным. Или злорадным? Сев за столик и окинув взглядом стоящие на нём мисочки с салатом и хлебом, а также кувшин морса, он сказал:

— Знаю, вы этого не любите, за рулём и вовсе не допускаете. Да и времени до заката ещё много, но мне сегодня не рулить, а вот нервы подлечить надо. Так что простите уж, но я кое-что добавлю к заказу.

И, подозвав официанта, заказал графинчик водки, граммов на двести, с одной рюмкой.

— Поверите, нет — первые полтора часа доказывал, что я — это я.

— У вас что, документов с собой не было⁈

— Были. Я не совсем верно выразился — голова уже не работает после общения с этими… Этими. О, а вот и лекарство! — Старокомельский налил мгновенно запотевшую рюмку и немедленно выпил, крякнув при этом. — Понимаю, что водка в жару, да на обед — это пошлость, но вот надо. Так вот, документы готовились на «капитана от инфантерии в запасе Старокомельского», а приехал за ними «лейб-гвардии капитан Старокомельский». И потребовалось доказать, что это не два разных Старокомельских, а один и тот же.

— Да уж. Знать бы — стоило взять копию Указа о производстве в чин.

— В том-то и дело, что я взял. Но даже с нею — то найти, кто может принять решение, для этого рассказать всё трём другим чиновникам с погонами, потом дождаться в очереди, потом опять объяснить и дождаться, пока он затребует и получит ещё какие-то бумаги…

Иван Антонович передёрнулся и налил вторую рюмку, под салатик.

— Пока не нагрелось. Нервы подняли так, что до сих пор вот тут вот комок какой-то. Так вот, потом меня хотел отправить недельки на две восвояси, пока они будут переделывать, заново подписывать и утверждать все документы. А могли бы и на месяц затянуть. Благо, мне в голову идея пришла: предложил напечатать справку, что капитан стал гвардии капитаном по Указу Государя номер такой-то от такого-то числа. Мол, дата производства в чин — после начала подготовки документов, то есть, они не виноваты. Идея понравилась, но потом ещё час её согласовывали, считали, сколько штук понадобится, чтобы подшить к каждому документу, потом их печатали в нужном количестве, затем подписывали и печатью скрепляли… Короче говоря, два с половиной часа убили на такую чушь, что сказать стыдно.

Рассказывал он то и дело прерываясь на салат и перемежая рассказ богатой мимикой, так что занял он больше времени чем нужно, чтобы этот рассказ прочитать. Как раз до того момента, как нам принесли первое. Налив третью рюмку под горячее и тем ополовинив графинчик, Иван Никанорович закусил холодничком и с облегчением выдохнул:

— Фух, отпускает. Ну вот же чернильные души, а? Готовы хоть год потратить на всякую чушь, сорвать любую работу, будь то хоть прямой приказ Императора, но будут в полной уверенности, что они правы и всё сделали верно, поскольку вся макулатура — в идеальном состоянии! А в каком состоянии дело — их вообще не волнует.

— С точки зрения диверсанта штабы делятся на свои и вражеские. Вражеские уничтожать можно и нужно, а свои, к сожалению, нельзя.

Дедова сомнительная шуточка попала на хорошо подготовленную почву и Старокомельский хохотал в буквальном смысле до слёз.

— Хоть я и сам сейчас вот-вот окажусь во главе своего собственного штаба, но шутка мне нравится. Иногда на самом деле хочется вместо очередного ответа на очередной циркуляр заслать туда пару кило тротила… Несмотря на всё понимание того, что штабы для нормальной работы армии просто необходимы. Если бы ещё они меньше усилий прилагали к нанесению вреда!

Рассказал и я о своих сегодняшних приключениях, главное оставив на обратную дорогу: уж в том, что в кабине дельталёта нас никто третий не услышит я мог быть уверен. Я имею в виду — свои подозрения о роде прежней службы нашего нового кадровика и его неофициальной роли в части. Иван Антонович слушал концовку рассказа про почтовое ведомство с большим удовольствием. Под конец только заметил:

— Хотел бы я иметь возможность позвонить министру, пусть не имперскому, а местного правительства. И попросить вежливо вернуть в колею кого-то из его подчинённых…

— А я вот не уверен, что правильно поступил. Могут сказать, что я, как маленький мальчик, побежал ябедничать старшим вместо того, чтобы решить вопрос самому.

— Глупости какие! Вот пытаться чужому подчинённому, из другого ведомства, приказы отдавать, которые тем более противоречат инструкциям, что он от своего начальства получил — это было бы глупостью. И уроном для авторитета, поскольку он бы вас спокойно послал, с той или иной степенью вежливости. А так — вы как раз и решили самостоятельно, но на своём уровне, не опускаясь до уровня мелкого клерка и базарной грызни с ним. Опять же, министру уважение высказали, попросив и дав возможность самому разобраться в своём ведомстве, не вынося сор из избы. Поверьте, он это оценит.

— Даже так? Не думал об этом, если честно.

— Именно так, возможность кулуарно решить --">