Шесть ворот на свободу [Дж Т Макинтош] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

уж очень давно не приходилось мыться – и он чувствовала себя грязным.

Правда, он подозревал, что времени прошло гораздо больше, чем можно было судить по бороде и ногтям. Идея глубинного сна, или оживления через длительный промежуток времени, не была для него новой. Впрочем, он просто знал о существовании подобных вещей, без каких бы то ни было личных ассоциаций. В глубинном сне жизнь практически замирает, и все процессы замедляются – в том числе и рост ногтей и волос.

Чтобы снова стать человеком и перестать воспринимать себя, как животное, ему было необходимо помыться. Кроме того, в воде он сможет посмотреть на себя. Это очень важно. Ему хотелось увидеть себя из самого обычного любопытства, а вовсе не из тщеславия. Знания просыпались в его, очевидно еще не совсем проснувшемся мозгу, по мере того, как в них возникала необходимость. Однако он все еще не имел ни малейшего представления о том, как выглядит.

С каждым новым шагом он все больше выпрямлял спину. Еще не видя себя, он знал, что у него красивое тело: широкая грудь и плечи, да и двигался он легко. У него были сильные руки и ноги – казалось, его тело само стремится к движению. Помывшись, как следует, и досыта поев, он захочет пробежаться, попрыгать и поплавать, и поработать, чтобы дать выход накопившейся энергии.

Когда он проходил мимо зарослей кустарника, оттуда выскочило какое-то маленькое животное. А потом еще одно.

Он видел ящериц и зайцев, и маленьких ланей, и слышал, хотя они еще не попадались ему на глаза, овец и кабанов.

Он больше не ел ягод, но решил, что пока не будет убивать животных ради еды. Он не сможет развести костер, правда, ему было хорошо известно, что человек, доведенный до крайности, станет есть и сырое мясо, но решил, что сделает это только если уж совсем будет умирать от голода.

И тут он вышел к воде: голубое, сверкающее в лучах солнца озеро раскинулось перед ним на целую милю. Прозрачная вода завораживала, и он, быстро сбежав по поросшему травой склону, бросился в озеро. У него не возникло сомнений по поводу того, умеет ли он плавать – он плыл, наслаждаясь прохладной, чистой водой и тем, как ловко его тело справляется с этой новой задачей.

Потом он нашел удобный, плоский камень и, заглянув в ровную гладь озера, увидел свое лицо.

Он не был красивым человеком. Тяжелая квадратная челюсть, темные, колючие глаза под черными бровями – лишь прячущаяся в уголках рта едва уловимая улыбка смягчала это лицо. Он остался доволен. Из воды на него смотрело лицо настоящего мужчины, а не мальчишки, или какого-нибудь слабоумного слабака.

Стало темнеть, и он, вдруг, неожиданно для себя понял, что очень устал, и тогда голод отступил куда-то на второй план. Он подумал было, что надо бы соорудить что-нибудь вроде постели или шалаша, при этом он плохо себе представлял, что эти слова означают. Подумав вскользь, что в окружающем лесу его могут поджидать какие-нибудь опасности, а потом нашел небольшое углубление между двух камней на самом берегу озера, удобно устроился на мягком мху и тут же заснул.


* * *

Ему снились более яркие, чем в реальной жизни вещи, однако, его сны оказались куда менее фантастическими, чем можно было бы предположить, а потом их на удивление легко было вспомнить во всех подробностях.

Его совсем не удивило, что во сне он вспомнил то, что ускользало от его бодрствующего сознания. Вряд ли он появился на свет уже взрослым человеком. У него было прошлое, и его подсознание знало про это гораздо больше, чем та часть мозга, что анализировала реальную ситуацию.

Правда, он не мог вспомнить ничего, что касалось бы лично его самого. Только города, большие города, над которыми светило сразу несколько солнц. Он видел империю гораздо более великую, чем та, о которой мечтали древние, союз мирных и процветающих планет, точнее не планет, а целых звездных систем.

В проносившихся в его спящем сознании ярких видениях он видел галактику, которой правят подобные ему люди.

Чистилище было частью этой галактики.

Чистилище… во сне он понимал, что ему что-то известно.

Но это место не играло никакой роли в той грандиозной панораме, что проплывала перед его мысленным взором.

Он видел Землю, мир, где все начиналось; Землю, которая, во многом была узнаваемой для тех, кто жил в 25 столетии, и в те времена, когда колеса вертелись благодаря пару, когда миром правили феодалы, и когда потрясающие достижения Греции и Рима, чуть не привели к рождению мира, в котором можно жить, когда фараоны создавали свои царства, а человек еще только начинал познавать окружающий его мир.

Да, он был на Земле. В огромной империи людей, охватывающей тысячи других миров, он знал, где его дом.

Он был не просто землянином, местом его рождения был Лондон.

Он это знал… но не хотел возвращаться назад.

Открыв глаза, он понял, что все тело у него затекло и болит, что его мучает страшная жажда, но есть совсем не хочется. Слишком поздно он понял, что ему не следовало ложится спать, не наполнив желудок – необходимо было