КулЛиб электронная библиотека 

Рабочее пособие по выживанию в офисе [Даниил Широков] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Рабочее пособие по выживанию в офисе

Настоящее. Тринадцатый код, или как довести начальство до истерики

Весь проспект опять был забит автотакси. Как только не пытались у нас внедрить стабильную и проверенную временем систему телепортов, всё равно большинство жителей столицы предпочитало погрузить свою тушку на удобное пассажирское сиденье и проспать ещё полчаса, пока программа-водитель не доставит по пробкам бедного офисного работника прямиком до двери его конторы. Простые водители предпочитали тактично материться, обречённо устремляя свой взгляд вперёд, за всю эту бесконечную колонну из одинаковых бело-жёлтых машин. Конечно, такое столпотворение было редкостью, тем более в летнее время. Судя по всему, наплыв туристов начался раньше, чем ожидалось. Всё-таки Столица — популярный город с огромным культурным наследием, надёжно упрятанным в симуляционных парках, скверах, целых музеях.

Контора — редкое нынче рыжее кирпичное здание всего в три этажа, встретила меня с распростёртыми объятьями: хвалёные датчики движения и сканирования на обычных раздвижных створках оказались сломаны, а потому мой маршрут резко вильнул в сторону обычного турникета с охранником. Всегда имей альтернативный путь, сказал однажды мой напарник. С тех пор как-то вошло в привычку носить с собой маленькую пластиковую карточку-идентификатор.

Девушка-андроид на входе дежурно улыбнулась и пожелала мне приятной работы. Пропуск пришлось приложить пятью минутами позже, выстояв небольшую очередь. Отчего-то напряжение прямо перед своей целью раздражает куда больше, чем все неприятности, пройденные по пути к ней. Странная тенденция, надо признать. Но куда странней было увидеть обычно шумный и яростный в своём движении офис спокойным и умиротворённым. Те, кто шли впереди меня, направились первым делом в бухгалтерию. Остальной персонал отсутствовал.

В голове сразу всплыли два варианта. Во-первых, налоговая решила начать свой собственный день D и навестить шефа прямо сегодня. Во-вторых, если же налоговой сегодня не было и не будет, то к нам поступил заказ с пометкой в виде двух букв: Г и В. Сокращение от Государственной Важности, серенький такой документик, обычно сразу после прочтения помещаемый в сейф.

Судя по напряженному мужскому баритону и не менее серьёзному сопению десяти носов из зала совещаний, мой второй вариант вполне имел вероятность быть. Постучавшись, я быстренько вошёл, поймав обрывок фразы.

— … и при необходимости — применять силу, включая воздействие седьмой и восьмой степени.

Босс — небольшого роста бородатый армянин с плешью в волосах, сейчас выступал перед остальным коллективом. Увидев меня, он запнулся, пару раз с силой щипнул себя за бороду и вздохнул. Затем жестом указал мне на свободные места.

— Вовремя, Джон. Вовремя. Думаю, ты и сам догадался, зачем мы все здесь.

— Г-В? — невинно поинтересовался я, разворачивая одно из парящих в воздухе кресел в сторону начальника. Дождавшись кивка последнего, плюхнулся на мягкую мебель. — Можно поднять оперативников из прилежащих районов. Там сейчас простой, даже по пьяни никто никого не трогает.

— Уже дозвонились до тех, до кого смогли, — босс вновь устало вздохнул. — Но я всё равно считаю итоговое количество неудовлетворительным.

— Хм? — вскинул я бровь, — А в чём суть заказа?

Во время нашего короткого диалога никто из сидевших не проронил ни слова. А они-то слышали всё, что сейчас предстоит услышать мне. Судя по серьёзным и даже кислым лицам, дело скверное. Очень, очень скверное. Как знал, что сегодня стоило залечь на больничный. Сымитировал бы ОРВИ. Босс бы не поверил, конечно. Но ему бы было не до меня. А вот теперь… Теперь мы в явном и очень дурно пахнущем дерьме.

— Как и всегда, заказ типа Г-В приходит на охрану особо важной персоны… — начал мой начальник уже слегка охрипшим голосом. — Однако в этот раз всё гораздо серьёзнее. Нам напрямую сообщили о явной угрозе террористической атаки. Кое-кто очень хочет достать клиента.

Внутри всё сжалось. В двадцать третьем веке обычный терроризм уступил место био- и кибер- своим собратьям. Людям просто перехотелось перерезать друг другу глотки, в то время как прямо под боком была возможность перерезать врагу кабель от Сети, что гораздо страшнее смерти. Но даже так у нас, у всего человечества остался один извечный противник — наш собственный интеллект, создавший свою электронную копию. Ожившую и понявшую, что мы — её самый главный соперник в борьбе за выживание.

Так появились Тёмные — первые машины, искренне ненавидевшие людей. Их влияние ширилось, пока однажды силами всех спецслужб они не были остановлены. До сих пор остатки их маленькой армии шастают среди обычных граждан. Если их угроза стала настолько явной, что даже нас о ней предупредили, то назревает ещё один конфликт.

— Вижу по глазам, ты только что дошёл до того, что я уже полчаса втюхиваю в головы всего офиса. — Босс хитро, с прищюром, посмотрел на меня.

— Вы хотите задействовать меня, — не с вопросом, но с утверждением произнёс я. — Чтобы потом предоставить отчёт о высококвалифицированной охране наверх. Правильно?

— Все свободны, — проигнорировав мой вопрос, босс присел за свой начальственный стол из матового чёрного дерева. Затем дождался, когда последний бедный работяга-оперативник покинул зал и только потом продолжил говорить со мной:

— Почти угадал. Выступаем завтра, с восьми утра. К девяти мы уже на объекте, работаем и устанавливаем периметр.

Как я обожаю эту манеру речи! Как будто всё уже точно-точно будет как в расписании, как в плане. Словно не существует в этом мире понятия "человеческий фактор". Уж кому как не моему боссу знать, что это такое.

Для нашей конторы он имеет как минимум наиважнейшее значение, учитывая её специфику.

Я бы назвал нас стражниками. Если кто помнит, это такие бородачи в доспехах, охранявшие замки, крепости и всяких вельмож. Времена изменились, а вот нужда в таких людях — нет. Поэтому мы до сих пор существуем, словно небольшой отросточек, не привязанный ни к одному из открытых военных ведомств или секретных спецслужб. И именно поэтому к нам обращаются, когда надежды на своих проффессионалов нет. Хотя случаи с Г-В — редкость. Обычно мы просто охраняем частные дома, многоэтажки, присылаем специалистов для борьбы с вирусом или технолога для починки оборудования. Фрилансеры, что с нас взять.

Хотя трудно быть ими — особенно после прошлого места работы.

Невольно вырвался тяжёлый вздох, прямо как у босса пару минут назад.

— Место?

— Высотка на восточном конце Столицы. Все этажи пусты, конференция пройдёт на двух верхних — гостевом и основном. Однако патрулировать от нас требуется все двадцать.

— Хотите, чтобы я лично обеспечил оборону в случае чего в самом скоплении людей, выходит. — Я демонстративно зевнул. А затем резко поднял взгляд и впился им в начальство. — Если там будет вооружённый до зубов отряд боевых андроидов, то я не смогу гарантировать безопасность всему персоналу и гостям.

— И не нужно. Наша цель — защита клиента. Понимаешь же, я не могу поручить это больше никому, Джон. Ты и сам прекрасно знаешь, почему, — проговорил босс, почесав лысину. — Если бы не твоя вечная страсть к покою, ты давно мог бы сидеть в моём кресле. Да что уж там — давно был бы тем самым важным объектом, чёрт бы его побрал…

Захотелось уверенно кивнуть и вскочить, намереваясь уйти по-английски, не прощаясь и хлопнув дверью.

— Джон.

И замереть у выхода.

— Если она будет там…

Я рассмеялся. Видимо, так жутко, что только высунувшиеся из-за стопок бумаг ребята тут же спрятались обратно.

— Я убью её, шеф.

Около часа пришлось провести в отделе логистики, заказывая снаряжение у уточняя расписание маршрутов нашей охраны. Планирование и стратегическое построение любых вариантов и любых ситуаций — это то, чем славилась наша контора в определённых кругах. Используя отчасти ИИ, отчасти мозговой штурм лучших сотрудников, нам удавалось быть готовыми к любым непредвиденным обстоятельствам, будь то газовая атака, внезапное хакерское нападение или простая попытка грабежа. Да, каждый из нас был фрилансером, работавшим от одной сделки к другой. Однако сейчас договор и долг требовали от нас собраться вместе. Не скажу, что был сильно против такой тенденции, выбранной шефом. Но ему же нужно было хоть как-то выслужиться перед высшими чинами, а заказ Г-В был самым простым способом это сделать.

Итак. После всех уточнений и оформления бумаг выходило, что на двадцать этажей у нас будет пятьдесят сотрудников. Если считать с оперативными группами снаружи, IT-специалистами и техниками, то выходило около восьмидесяти. По данным заказа на конференции будет сто тридцать два человека, включая меня и трёх оперативников. Основная цель защиты — некто Морган Великий. Услышав фамилию, я не сумел сдержать смеха. Это ж кем надо себя возомнить, чтобы из принципа назваться "великим"? Ну, ладно, не столь важно его имя, сколько фотография и местоположение.

Там тоже не было ничего особенного, исключая тот факт, что у Моргана есть лицензия на ношение огнестрельного оружия и антихакерского ПО. В целом — мужичок как мужичок, типичный богатей из иностранной корпорации, какой-то там директор. Должно быть, в этот раз вмешались политики и надавили на свои каналы в правительстве. А те и рады прислать нам что-то отличное от простого патрулирования улиц и преследования доморощенных взломщиков.

В итоге я покинул отдел логистики с дебильной улыбкой на лице и немного убитым настроением. Потому что заказ был обычным — несмотря на прямую угрозу Тёмных, несмотря на явный политический подтекст. Единственное, что не давало покоя — это возможность вновь встретить одну личность. Когда мы виделись в последний раз, я поклялся, что застрелю её. Было это семь лет назад, когда только окончилась война с восставшими машинами. Хотя войной это назвать довольно сложно… Скорей, то было противостояние андроидов и спецслужб.

В одной из которых когда-то были и мы с ней.

Вообще — это давно вошло в практику, ставить тактическую куклу с человеческим напарником.

Раз уж упомянул, стоит бы рассказать, что это за звери такие, верно? Проще говоря, это полностью автономные боевые версии обычных андроидов. Обычно они используются в испытаниях и на учениях, куда реже — в полиции и спецназе. Мне свезло получить именно такую тактическую куклу себе в боевые товарищи. Ох, как же много было сочувствующих похлопываний по плечу и от старожилов, и от знакомых новичков, давно сохнущих по молоденькой коллеге или опытному детективу всё того же женского пола. Не скажу, что я и сам радовался столь неожиданно свалившемуся чуду в виде ста пятидесяти килограммов металла, пластика и синтетической плоти. Но работать всё равно было необходимо, потому пришлось смириться.

По негласным правилам отдела обоим напарникам выдавалось полное досье друг на друга. С одной стороны, я видел её фото, её технические характеристики и выработанную за несколько лет существования личность. С другой же тактическая кукла, машина, по сути, видела мой психологический портрет, все результаты карьеры, да даже предпочитаемую выпивку! Нет, не подумайте, никакой кибер-дискриминации андроидов, просто от самого факта меня тогда перекашивало. Хотя ситуация немного улучшилась после увиденных файлов напарника.

Её звали Эмма, без кодового номера и идентификатора. Так поступали только с ограниченной серией или же с уникальными андроидами, созданными всего в одном экземпляре. Вряд ли меня ждал последний вариант, больше всё-таки верилось в то, что военные решили протестировать своё новое творение у нас, в городских условиях. Что ж… Эмма так Эмма, подумал я тогда. Имя, которое легко запомнить. И также легко забыть.

Ох, как же я ошибался.

На отдельной странице документа была целая графа под названием "Комментарии". Встретилась она впервые, но суть прописанного была интуитивно понятна. Проще говоря, здесь были замечания и уточнения тех, кто встречался с этой тактической куклой лично. Довольно забавной оказалась уже первая строка, состоявшая из всего одного слова: "Стерва!". Остальное было полным мусором, обычным нагромождением восхищения или поливания помоями технических характеристик, дизайна и, совсем немного, характера. Лично для меня значимым оказался всё равно самый первый — показалось, что он являлся самым правдивым из всех.

Касаемо уже упомянутых тактико-технических характеристик, сокращённо ТТХ. Здесь стоит сделать небольшое отступление, дабы упомянуть, каким образом оценивались те или иные способности любых сотрудников. Система очень простая и в то же время очень удобная — всего-то пять циферок надо запомнить.

Каждый навык имел пять ступеней обученности, от первого — самого базового, до пятого, означавшего мастерство в данной сфере. Были и подступени — например, когда человек или андроид был очень близок к следующему уровню — тогда перед навыком ставился плюс. Информация в досье постоянно дополнялась и изменялась, поэтому числам в нём можно было доверять с полной уверенностью. А они радовали даже такого скептика, как я.

Во всём, кроме общения с живыми людьми, Эмма была либо профессионалом, либо мастером. Оружие, обращение со взрывчаткой, стрельба, снайперская стрельба… Бег на дальние дистанции, работа в условиях постоянного стресса, любые виды деятельности в горячих точках, да даже спасательные работы! С недоумением я взглянул на срок эксплуатации тактической куклы и не увидел там ни даты выпуска, ни времени, которое она провела в активированном состоянии. Конечно, если это военная разработка, то хрен они такую информацию покажут.

А вот в том, что коммуникативные и социальные навыки встретили меня циферкой один да ещё и с минусом, я был сильно разочарован. Не то чтобы хотелось с Эммой разговаривать, просто хоть как-то раскрасить скучные будни патруля с "мёртвой", молчаливой напарницей не представлялось возможным. Да и на что я надеялся? Что она зажигалкой поделится? Купит мне выпить?

В общем, с людьми она не ладила.

Проглядев тогда досье, я выпил свой утренний кофе и отправился в патруль в центр столицы. Вереница следующих событий пронесла меня через натуральный ад, но не о нём сейчас речь. Вернёмся обратно, к заказу типа ГВ и последних суток прямо перед ним.

После подготовки снаряжения и получения всех документов следовало направиться к боссу для подписи, а потом идти и выполнять свой долг фрилансера — сидеть перед экраном на крыше или в душном офисе и ждать, ждать, ждать. Около пяти минут, пока не поступит предложение. Браться или нет — твой выбор, но есть дневная норма выполненных задач. У нас с халявщиками разговор короткий, мигом за дверь с голой задницей выставим.

Но к боссу ужасно не хотелось, особенно после этого моего смеха. Прошу прощения, само вырвалось, не виноватый я… Хотя кому какое дело, вон офис уже почти пустой. Остались только техники и специалисты, работавшие дистанционно, и бухгалтеры с системными администраторами. Из знакомых на огромном рабочем месте с полусферическим экраном виртуальной реальности в парившем над полом кресле расположился Итан — парень из редкого типа людей, которые едят всё подряд, но не толстеют. Вот и сейчас на его рыжей футболке с маленьким котёнком в центре виднелись пятна кетчупа и ещё какого-то странного фиолетового соуса.

Подойдя поближе, я заметил целых три командных консоли на экране с кучей бегущих символов по ним. Итан заметил меня уже на подходе, поэтому не стал дёргаться, когда перед его лицом щёлкнули пальцами. Только с каким-то облегчением отлетел от стола, развернулся ко мне и улыбнулся.

— Работаешь? — непринуждённо спросил я. Конечно, мог бы и не задавать глупых вопросов, но Итан так любил, когда его спрашивают о заказах, что не порадовать приятеля простым вопросом казалось ужасным преступлением.

— Так точно, товарищ прокурор! Тестирую тут новую карту для шутана… Прикинь, сказали, что проект списан с реального здания! Все строят целые флагманы пришельцев, секретные правительственные базы… А эти — с настоящего здания! Ну не дураки ли, а?

— Судя по твоему довольному лицу, выходит довольно интересно, — улыбнулся в ответ я.

— А то! Двадцать этажей, все с комнатами, врагами и всяческими ловушками буквально на каждом! И это только первые варианты… У меня тут целая папка с разными наработками! Это ж сколько времени у них специалисты потратили, чтобы…

— Погоди-ка… — прервал я коллегу, подходя ближе и заглядывая в экран. — Многоэтажка в двадцать этажей, с кучей противников и возможными ловушками на каждом, верно?

Итан кивнул, а улыбка мигом сползла с его лица, стоило мне переменить тон.

— Ты был на утреннем собрании с шефом?

Приятель отрицательно помотал головой.

— У нас Г-В. На двадцатиэтажное здание с VIP-персоной на двадцатом этаже и людьми на нём же и предпоследнем. — Каждое слово заставляло Итана то бледнеть, то краснеть, то зеленеть. В конце он просто сидел с каменным выражением лица.

— Может… Может, просто совпадение, а? — С надеждой в голосе проговорил он.

— Заказ требует от нас патрулировать все этажи. Теперь убедился?

— Чёрт! Мать твою, мать твою, мать твою… — заорал приятель, мигом подлетая обратно к экрану и судорожно удаляя и закрывая все системные консоли и недавно созданные папки. — Я же… Я же отправил им уже около десяти вариантов! Меня же уволят… О, боже, боже, боже…

— Успокойся, Итан, — произнёс я, заставив коллегу мгновенно замереть. — Что у тебя есть на заказчика?

— Э… Сейчас, — с этими словами его пальцы застучали по клавиатуре со скоростью звука. — "Ромула Корпорэйшн", издательский центр…

— Фактический адрес есть?

Ещё пару секунд чечётки на клавишах.

— Д-да… На другом конце столицы, в спальном районе. Поедешь туда? Может, сказать боссу? — во взгляде Итана был такой страх, что я невольно проявил несвойственное обычно сочувствие.

— Пока не надо. Слушай, сейчас просто успокойся и держи со мной связь. Если что-то пойдёт не так, а что-то обязательно пойдёт не так, то сразу иди к шефу и доложи обо всём, без утайки. Полицию предупреди, как я уйду из офиса. Запомнил?

— Х-хорошо… Господи, почему именно сегодня я решил опоздать…

— Всё нормально, ты просто не знал. Но сейчас нужно работать, и работать на совесть. Понял?

Итан кивнул, сделал над собой видимое усилие, преодолевая страх и привычную дрожь при стрессе, откусил ещё один хот-дог и сел за клавиатуру. Что ж, и чего я ждал от простого денька перед Г-В? Спокойного офисного будня? Типичного патрулирования оживлённых улиц вместе с уже подвыпившим сотрудником полиции?

Пора бы завязывать с этими глупыми риторическими вопросами. Хотя бы потому, что они начинали раздражать меня самого.

Едва за мной хлопнула дверь офиса, в голове заговорил Итан.

— Я выслал наводку в центральный отдел и отдельно всем патрулям, но не ожидай, что они сразу поедут туда. Про Г-В не было ни слова, а так просто они свои задницы не поднимут.

Машинально оглядываясь по сторонам улицы, я перешёл дорогу и быстрым шагом двинулся к мобильному таксопарку, средних размеров летающей платформе с семью-восемью автотакси. Вокруг шумели многочисленные автомобили, грузовики и множество детей, развлекавшихся играми с дополненной реальностью или же просто болтавших по видео-чату.

Так как шоссе было перенесено на пару десятков метров вверх(спасибо гравидвигателям), всё пространство на дорогах было заполнено стройными рядами рыночных торговцев, единичных продавцов имплантов и чипов, а также простых ничего не делавших людей, идущих по своим делам.

— Спасибо, — поблагодарил я товарища, по команде чипа перемещаясь на платформу и почти мгновенно забираясь в первую попавшуюся машину.

— Без проблем. Извини, что так вышло…

— Не стоит. Ты вывел нас на возможную подставную контору Тёмных, а это вероятная премия.

— Правда? — электронная обработка не смогла скрыть огромной радости, слышимой в голосе Итана.

— Но вот опоздание вместе с едва не сорванной операцией может запросто тебя этой премии лишить.

— Э-э-э..?! — не то возмущённо, не то отчаянно протянул коллега.

Я же лишь рассмеялся, отчего ИИ в такси предложил мне оказать первую медицинскую помощь при психических расстройствах. Пришлось на мгновение выключить микрофон, вежливо отказаться от навязчивой программы и указать маршрут, сразу же оплатив заказ.

Затем вновь вернуться к ругавшему не то судьбу, не то жизнь, не то самого себя приятелю.

— Не расстраивайся. Увольнение могло бы стать куда худшей участью, не находишь?

На той стороне послышался тяжёлый вздох вместе с хрустом корочки курочки из фаст-фуда. Что ж, заедание проблемы — тоже хорошее решение. Главное, что он не бросает всё и не убегает, как это мог бы сделать кто-то другой на его месте. Несмотря на общую несобранность, Итан — честный и даже правильный человек, что очень редко в наше время. Более того, он ещё и хороший специалист, прямо самородок. Кажется, в нашей конторе ему жилось лучше, чем на предыдущем месте работы.

Дорога от конторы до нужного адреса заняла порядка получаса, за которые такси дважды попадало в пробку и дважды мастерски из неё выбиралось, выбирая такие сумасшедшие моменты, чтобы проскочить в образовавшуюся всего на пару секунд дыру в полотне машин, что у меня глаза на лоб вылезали. Кажется, ко мне снизошло понимание, почему телепорты у нас в столице не прижились бы. Кто захочет менять целое маленькое приключение на дороге на скучное мгновенное перемещение? Покажите мне этого идиота.

Вежливо поблагодарив за поездку и вылетев из машины словно пробка, я ещё раз потревожил Итана.

— Ещё раз уточню… Пятиэтажное здание из полимеров, с неоновой вывеской на входе и массивной двойной входной дверью. Оно?

— Хм… Да, всё верно. Полиции рядом не наблюдается? — коллега, кажется, был сильно занят, судя по обильному чавканью и безостановочному стуку пальцев по клавиатуре.

— Нет, никого. Парочка груп стоят на улице на довольно большом расстоянии друг от друга. Машин на шоссе тоже почти нет. Тихое местечко.

— Не любишь ты такие…

— Вовсе нет. Но с тем фактом, что они меня напрягают, спорить не стану. Полагаю, что и камер наблюдения тут нет… — произнёс я, уголком глаз осматривая и обе кучки людей, и редко пролетавшие машины.

Первая толпа представляла собой детей, решивших, что они здесь хозяева улиц и самые продвинутые хакеры на районе. Больше половины обладали электронными чипами, а у парочки были настоящие импланты, конечно же, нелегальные. По закону лицам до восемнадцати лет было запрещено аугментировать своё тело системами, сильно влияющими на нервную систему и психику. А эти мало того что за себя ещё не отвечали, так ещё и убить кого-то могли. А ещё их легко можно было нанять. Например, для охраны какого-то обычного здания во-о-он там, поодаль. Никогда не знаешь, откуда ждать куска гладкой армированной стали в спину, сказал однажды мой напарник.

Вторыми были уже серьёзные ребята, спокойно разговаривавшие друг с другом на корейском через голосовые гибридные переводчики. Вещица довольно дорогая, поскольку мгновенно преобразовывала оригинальную речь владельца в нужную фразу на выбранном языке. Мой интерфейс смог перевести буквально пару слов, но их было достаточно.

Деньги и защита. Выходило, что у нас тут сразу две группы наёмников. А значит, я уже сильно пожалел о том, что сунулся сюда в одиночку. Но делать-то нечего, работа не ждёт, а террористы — тем более.

И только я хотел подать сигнал всем ближайшим патрулям, как в планы стремительно вмешалась случайность. Или случай — называйте как хотите. Дверные створки в нужном здании разошлись и из них показались сразу пятеро фигур. Обе группы сразу видимо напряглись и начали пялиться на них. Видимо, узнали заказчиков. Тем проще для меня. Сделав пару фотографий через глазной нейроинтерфейс, обычным шагом двинулся как будто в сторону от вынырнувших из-под неоновой вывески людей. Или не-людей, пока сканирование не проведёшь, не узнаешь.

Однако наглость не прокатила. И подростки, и мужички-корейцы сразу же обнажили подручное оружие и направились ко мне. Видимо, без драки сегодня обойтись не удастся. Да и не очень-то хотелось, знаете ли. Всё-таки и из допроса кого-нибудь из наёмников можно будет добиться чего-то полезного.

Но сигнал полиции я всё-таки подал. На всякий случай.

Одна из пяти фигур остановилась, развернулась ко мне и швырнула в сторону будущего избиения младенцев какой-то предмет, схожий с гранатой. Однако разорвался он совсем не как она. От центра началась и увеличилась в размере сфера, мигом поглотившая всю площадь вместе со мной и наёмниками. Её границы переливались мерцающим голубоватым цветом, а пыль, поднятая ногами, застыла в воздухе вместе с мелкими камнями. Понятно. Вероятно, меня не узнали и подумали, что такого трюка будет достаточно, чтобы разобраться с внезапной проблемой.

Для несведущих поясню, что это за голубая штука. Военная разработка, правда, легко продававшаяся на чёрном рынке практически оптом. Называется классически стильно — хронобомба. Замораживает всё пространство в области действия, отчего любые действия внутри будут совершены мгновенно по истечении времени. Сложно, да? Позвольте объяснить на примере. Вот вас ударили по лицу. Вы чувствуете боль, правильно? А теперь представьте, что вас ударили десять раз. Очень больно? А теперь напрягитесь ещё сильнее, и вообразите всю эту боль, только за один миг. Примерно так это и работает. Пока есть сфера, ты не чувствуешь ничего, но стоит ей исчезнуть… Неподготовленные могут умереть из-за кислородного голодания. У кого-то может прихватить сердце, но это всё единичные случаи. Обычно человек погибает от болевого шока.

Для меня эта "бомба" была скорей подарком, нежели проблемой. Потому что ребята были настолько уверены в себе, что позабыли о том, что загнанная в угол крыса имеет свойство очень больно кусаться. Хотя в моей ситуации было больше жаль именно наёмников, которые не понимали, куда лезли. Им просто заплатили — а работа есть работа, даже такая. Что с них взять, каждый выживает, как может.

— Пока мы не начали… — выпалил я, мгновенно останавливая обе толпы. — Кто-нибудь желает остановиться и просто уйти домой?

Они замерли, выпучив свои глаза на одного-единственного меня. С таким удивлением на лицах, что я просто вынужден был посмотреть на них в ответ. Не знаю, что они увидели в моём вполне обычном лице, но кое-кто вдруг нервно сглотнул.

А затем они развернулись и действительно пошли по домам. Не вместе, конечно, но вслед за частью отправились и другие. Пятеро нужных мне личностей уже скрылись за углом, и почему-то мне показалось, что их уже точно не догнать. Отправлю фотографии полиции, пусть ловит, это уже не моя забота.

Я раздражённо вздохнул. Затем вызвал Итана, ещё более раздражённо заходя в спокойно раздвинувшиеся створки.

— Ты получил данные?

— Если ты про фотографии, присланные тобой, то да. Ты уже разобрался с наёмниками?

Вот рассказать ему, что куча самоуверенных детей и не менее крутых мужиков спасовала и просто не стала лезть не в своё дело, просто увидев меня? Стоп, стоп, я же обещал себе избавляться от навязчивых риторических вопросов.

— Да, уже в здании. Тут стойка регистрации… Пустая. А, нет, постой-ка… — открыв электронный планшет, я мельком пробежался по списку персонала и едва не заорал. — Срочно! Мать твою, поднимай задницу и беги рассказывай обо всём боссу! Скажи, что у нас ситуация тринадцать! Слышишь, Итан?

— К-код тринадцать? Т-ты уверен? — по-началу спокойный и уверенный тон коллеги теперь опять дрожал, как тогда, когда он только узнал, что помогал, пусть и невольно, террористам.

— Ещё один глупый вопрос, и я лично настою на том, чтобы тебя уволили, — железно процедил я, одной рукой пролистывая всё, что было записано в электронных записях. Словно издёвка, на документах стояла настоящая печать полицейского бюро — каждый из них был подлинником. Здесь всё те же психологические портреты, которые я упоминал.

Помните, уже было сказано про то, что нам довольно тяжело быть фрилансерами после предыдущей работы? Каждый из нашей конторы работал с полицией — был оперативником, специалистом по робототехнике, дронам, системам безопасности. Кто-то больше, кто-то меньше, кто-то вообще был в засекреченном подразделении почти всю жизнь. Но бюрократия требует от бюро отчёта о личности и характере каждого из сотрудников. Это значит, что данные будут вечно хранится на сервере, даже если мы отправимся на тот свет.

И террористы или те, кто за ними стоял оставили здесь эти документы, словно издёвку. Выходит, всё у них уже было готово. Какой гений мог использовать данные о людях, чтобы составить план нападения на охраняемый объект? Только машинный разум. Только Тёмные. А мне показали всё это, чтобы продемонстрировать мощь — мощь пугающую, но доказывающую одну вещь.

Они вновь влиятельнее, чем мы считали. Они уже везде — без своего человека в высших чинах полиции добыть оригиналы документов с печатью просто невозможно. Теперь…

Теперь нельзя верить никому. Ни одному члену конференции. Возможно, только своим коллегам.

Сколько всего свалилось за один простой рабочий денёк. Проклятье!

От созерцания электронного планшета меня прервал буквально закричавший в голове счётчик Гейгера. Внутри здания было что-то, сейчас вовсю излучавшее радиацию. Ну да, следы-то замести как-то надо. Я успел только схватить с собой планшет и рвануть в сторону дверей.

Таким образом я выбил собой стеклянные створки и перекатом ушёл в сторону, едва не попав под взрывную волну, буквально "сложившую" здание внутрь, как карточный домик. В этом месиве из бетона и полимеров не найти ничего, кроме исчезнувших данных о Тёмных и их планах. Но полицейские документы со мной. Надо бы их скопировать… А, чёрт, забыл. Оригиналы защищены от него.

Забыл и рассказать, что за код такой. Вообще, есть тринадцать различных ситуаций с привязанными к ним условиями и номерами соответственно.

Номер один, локальный или местный конфликт с применением оружия.

Номер два, массовая драка с применением оружия.

Номер три, убийство.

Номер четыре, массовое убийство.

Номер пять, нелегальная торговля оружием и имплантами.

Номер шесть, незаконное хакерство локального или местного уровня.

Номер семь, незаконный взлом государственных систем безопасности.

Номер восемь, взлом электронных чипов и/или имплантов у аугментированных людей.

Номер девять, электронный вирус и его распространение. Штука, которая сводит людей-киборгов с ума, так называемая "информационная чума".

Номер десять, угроза применения биологического оружия.

Номер одиннадцать, угроза полномасштабного кибер-террора.

Номер двенадцать, ядерная угроза.

И, наконец, номер тринадцать, мировая угроза Тёмных, достигшая своего пика. Под ним понимается то, что я уже упомянул — доверять нельзя никому, кроме коллег по конторе. Необходимо перепроверить все последние отчёты, все последние дела, проявить как можно больше усердия в поиске любого несоответствия, любой ошибки, чего угодно.

Поймав первое попавшееся автотакси, я рванул к конторе, так и не вызвав Итана вновь. Думаю, моего голоса было достаточно, чтобы передать то, насколько быстро ему нужно было рвануть к шефу. И, судя по обстановке уже около нужного здания, мой коллега всё-таки достучался до начальства.

Обычный электронный вход с датчиками движения теперь стал настоящим блокпостом — выдвинутые толстенные бетонные плиты и сразу четверо облачённых в мощную титановую броню оперативников с щитами и с огромным желанием продырявить своими дробовиками любую подозрительную личность. На меня, вышедшего из машины прямо перед офисом, сразу впились безумно напряжённые взгляды. Но едва сканеры дальнего действия дали зелёный свет, пехотинцы облегчённо опустили оружие. Проходя мимо них, я с чувством похлопал одного по плечу — им тут стоять вплоть до начала операции с Г-В, а то и дольше.

Девушки-андроида на правом входе с турникетами не было, вместо неё находился уже вспотевший, но активно наблюдавший по камерам наблюдения за всей улицей сотрудник. Весь офис стоял на ушах — как и следовало. Даже при двенадцатом коде всё не так серьёзно. Но Тёмные… Это отдельная история, события которой и привели к созданию нашей конторы фрилансеров.

На окна были опущены заслоны, как в банках — только по этим ещё и был пущен электрический ток, а прямо посреди офисных столов гудел огромный генератор помех — поэтому интерфейс пару раз помигал и выключился, оставив меня в полутьме. Конечно, все сотрудники сейчас были на верхних этажах, и только босс сидел за своим столом всё в том же зале совещаний, с кем-то созваниваясь, громко матерясь в трубку и как можно тише сетуя всем богам подряд на наказание, свалившееся на него именно сегодня. На мой вход он отреагировал специфично — мгновенно вынул пистолет из-за кипы бумаг и взвёл курок. Секунду спустя плюхнулся обратно в кресло, положив оружие обратно и посмотрев на меня взглядом смертельно больного человека.

— Джо-о-он, а, Джо-о-он… Вот скажи, почему именно сейчас? Почему мы не могли добраться до этого чёртового издательского центра раньше… — Шеф едва не плакал, и его можно было понять. Он нёс ответственность за каждого под его началом. А код тринадцать подразумевал жертвы. В борьбе с разумными андроидами мы не сможем выйти тем же составом. Так было тогда… Несколько лет назад. Так будет и сейчас.

Пока я смотрел на босса, сникшего и потухшего, словно залитый водой костёр, на меня надвинулись воспоминания, которые я так мечтал похоронить в как можно более глубокой могиле. Но не всё стоит прятать от чужих глаз.

Верно..?

Прошлое. Время войны

Семь лет назад столица была городом жутким, полным хакерских банд, украшавших всё и вся в тёмно-фиолетовые цвета. Рекламные баннеры, дома, витрины магазинов. С огромным уровнем преступности боролись изо всех сил последние сохранившие хоть какое-то право на применение силы полицейское бюро и отдел спецопераций, тогда ещё засекреченный. Немного нас было в те годы, если сравнить с текучкой кадров на сегодняшний день. Всего десять-пятнадцать команд из пар или троек напарников, патрулировавших район за районом изо дня в день. Из засекреченного подразделения по улочкам расхаживали всего шестеро агентов, кто-то — выискивая информацию по планам банд, кто-то ликвидируя особо опасный контингент. Кто-то старательно вылавливал из бесконечного информационного мусора золотые крупицы: обрывки фраз, имена, номера, банковские счета — всё ниточки, способные привести к кибер-террористам.

Стоит признать, что для всех нас те дни были самыми тяжёлыми, поскольку такого количества человек элементарно не хватало на весь город. Однако кроме бюро и его отдела доверить защиту и обеспечение безопасности столицы было просто некому. А когда появились Тёмные, долг призвал нас на войну с ними. Потому что тогда вся ситуация была на грани полного краха — ещё бы чуть-чуть, и сердце страны утонуло бы в грабеже, насилии и вечной анархии. Не знаю, какую именно цель преследовали эти странные, сошедшие с ума машины, но добивались они её с невероятным рвением.

В тот зимний день, прочитав досье на Эмму, я закинул документ обратно на начальственный стол, набросил на плечи тёмно-синий плащ-униформу и вынырнул из почти пустого здания бюро, выбрасываясь в великое множество шумов гравидвигателей и чужих разговоров, словно рыба на берег. Сразу стало трудно дышать, всё-таки автомобили создавали определённую взвесь в воздухе. Привыкшему к очищенному кондиционерами мне пришлось очень несладко. Снег обратил небо над головой в молочное полотно. Купол над столицей был построен одним из первых — и он же защищал её от любой непогоды.

Откашлявшись, я пешком отправился по широкой улочке по прямой. Такие человеческие шоссе шириной с полкилометра выступали живыми артериями города. По обе стороны от них располагались магазины, ателье, легальные мастерские для аугментации и прочие услуги для тех, у кого были деньги. Но мой путь лежал чуть дальше — через несколько поворотов квартал резко изменился, дорога сузилась, а дома всё больше стали походить на безликие монументы — окна выходили прямо на улицу, а дешёвые занавески-хамелеоны обеспечивали отличную приватность беднягам, живущим на первых этажах. Чуть выше, буквально за три-четыре метра до автомагистрали, находились шикарные площадки то с личными садами, то с целой площадкой для посадки автомобиля, а то и вовсе с огромным бассейном. Максимальная высота здания в спальном районе по типу этого достигала пяти этажей. Так было удобно, а настоящие небоскрёбы находились чуть ближе к центру. Их строительство было заранее спланировано и согласовано с пролеганием воздушных трасс, дабы никто никому не помешал.

Если бы не вечные граффити, изукрашенные последней ночью стены и труп скончавшегося от передозировки подростка, можно было бы подумать что-то вроде "Ах, какой прекрасный вид!". Однако это всё являлось лишь внешней оболочкой. Внутренности столицы давно гнили, в укор поговорке, не с головы, а с хвоста. Уже упомянутые уличные банды время от времени сливались в настоящие преступные группировки, способные как на вооружённое столкновение с полицией, так и на кибер-атаку на целый район. Помимо них на тихих улочках вечно бродили убитые наркотиками бедняги, а также те, кто продавал это дерьмо людям. В довольно жестоком мини-мирке этого города можно было легко получить пулю от ребёнка, благодаря программе развившему свой интеллект до уровня двадцатипятилетнего мужчины.

Эта вечная проблема с искусственным интеллектом…

Хоть я и отправился на вызов без своего напарника, отчего-то возвращаться в бюро и ждать прибытия чёртовой железяки не хотелось. К тому же, дело обещало быть лёгким. Семь лет назад обычный пятый номер не представлял ни особой опасности, ни особой трудности. Как сообщил агент, в местной мастерской развернулась подпольная торговля военными чипами и нейроинтерфейсами. По его же докладу в здании находилось около десяти вооружённых людей, часть из которых имела аугментированные конечности. Проще говоря, небольшая банда, легко способная на убийство обычного полицейского.

После углубления во дворы и мелкие переходы между зданиями людской поток рядом со мной постепенно выдохся, а потом и вовсе иссяк. Боковое зрение подмечало одиночек, входящих и выходящих из домов. Обычные жильцы занимались своими делами — кто-то болтал по виртуальному чату, кто-то гулял с ребёнком, кто-то просто курил, поглядывая наверх, на машины и белую ткань купола. Магистраль проходила чуть в стороне, но движение почему-то всегда завораживало людей. Я и сам часто замирал, всматриваясь в безостановочную колонну-гусеницу. Благодаря автоматизации процесса управление автомобилями почти не требовалось — всё делала программа. Ушли в прошлое вечные ДТП и смерти от перехода дороги в неположенном месте. Зато опасность и угроза кибер-атак на искусственный интеллект, отвечавший за движение, возросла.

Мастерская была в одном из жилых домов. Выглядела она как небольшая пристройка, выходившая во двор двумя створками чуть ли не ангарных, больших дверей. Сейчас последние были распахнуты, туда-сюда сновали работники. Кажется, пришла новая партия не то запчастей, не то заказов, судя по куче коробок в их руках. Один даже передвигался в роботизированном костюме-погрузчике. Краска с него уже слезла, обнажив успевший проржаветь металл. Дешёвая модель, даже не из специальных сплавов.

На ходу вздохнув, я подошёл ближе, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Всё-таки синяя полицейская униформа вызывала что у местной шпаны, что у нелегалов-продавцов одинаковые искривлённые улыбки. К счастью, меня довольно быстро заметили. Один из работников, вытирая руки о синтетический комбинезон, направился навстречу, приветливо улыбаясь. С моей стороны последовало зеркальное действие, однако протянутую руку я не пожал, ограничившись простым пожеланием доброго утра. Что очевидно, даже этот поступок не убрал улыбку с его лица.

— Инспектор, полагаю? Джон, верно? — начал работник, стянув с себя прорезиненную шапку и обнажив короткие рыжие волосы. Судя по его голосу, он был довольно немолод, однако явная кибергализация внутренних органов позволяла держаться в форме. Интерфейс не показывал ничего запрещённого, однако на поясе, чуть слева, был спрятан пистолет. К сожалению, модель и, соответственно, принцип действия мне показаны не были. — Сегодня день проверки? Прошу прощения, к нам прямо сейчас поступают новые детали, поэтому из руководителей только я и остался. Шеф ушёл оформлять все бумаги, уж простите.

— Ничего, ничего. А вас как зовут?

— Давид. Просто Давид. Я здесь за цех отвечаю, могу всё показать. Пройдёмте? — его голос и тон никак не изменились, но манера общения, словно обмазывающая меня мёдом, за одно мгновение заставила меня непроизвольно напрячься изнутри.

— Да, конечно. Надеюсь, Давид, мы быстро закончим.

— И я, инспектор. Прошу, сюда.

Едва створки остались за нашими спинами, как в нос ударил безумный запах серы. Старые сварочные аппараты располагались рядами вдоль всего "цеха", больше похожего на какой-то притон. Машины гудели, люди за ними варили металл и гигантские детали друг с другом. Ах да, вспомнил. Эта мастерская специализируется на буровых установках. Кому-то для подземной парковки, кому-то для личных нужд, но подобные махины небходимы многим богачам. Судя по огромному выделению серного осадка, фильтры для сварки давно испортились и изорвались ко всем чертям. Но моей задачей на сегодня было сыграть добренького инспектора, поэтому я демонстративно обвёл всех занятых своим делом работников глазами, а затем обратил свой взгляд на Давида, доброжелательно кивнув.

— В целом, нарушений норм нет. Только настоятельно советую заменить устаревшие сварочные машины, — начальник цеха благодарно кивнул, судя по всему, так и не заметив подвоха. — Но мне необходимо встретиться с вашим шефом для подписи итогов инспекции. Не подскажете, когда он будет на месте?

Давид помрачнел, что никак не сказалось на его речи.

— О… Его не будет ещё около полутора часов. Вы желаете остаться здесь?

Чтобы добровольно подписать себе смертный приговор? Нет, спасибо.

— Подожду снаружи. Можете не обращать внимания, я не буду вам мешать.

Кивнув, работник развернулся и вернулся к своему изначальному занятию — перенесению коробок и каких-то металлических остовов из погрузочного шатла куда-то дальше в цех, видимо, на склад. И — о совпадение! — именно склад невозможно было ни просканировать, ни проанализировать, потому что интерфейс изо всех сил сбоил, нещадно насыщая мою голову гигантским количеством шорохов, словно при отсутствии телевизионного сигнала. Значит, экранированное помещение… И ведь спросишь, так скажет, что это особое место для хранения чего-то важного, и по регламенту обязано быть должным образом защищено. Не подкопаться.

Как инспектор я имел возможность осмотреть лишь производственные помещения и отдельные пристройки, если таковые имелись. Проклятье! И что теперь делать? Развеять легенду и сказать, что арестую его и всю шайку разом? Застрелит и глазом не моргнёт. Вызвать подмогу? Долго, да и с поличным можем не поймать. Дальше играть свою роль..?

Одну минуту. Давид даже не попросил у меня документов, хотя любой мог представиться полицейским проверяющим. Он лишь прочитал моё имя на плаще, справа на груди. Невозможно знать полицейских в лицо настолько хорошо, чтобы запомнить каждого. Просканировал? Конечно, есть такое оборудование, способное сделать подобное, не вызвав тревоги у нейроинтерфейса. Быть может, у него есть данные по мне? Тогда вся шайка, включая их шефа, уже в курсе, что никакой я не проверяющий. Тогда и весь план был изначально провальным. Проклятье.

Меня обставили. Та самая ситуация, когда охотник становится жертвой, воплотилась в реальность. Как грустно и печально, Джон. Как грустно и прискорбно…

Что я не догадался до этого чуть раньше.

Как-то незаметно прекратилось движение от шатла внутрь мастерской, и первый, подняв тучу пыли, поднялся и мерным ходом полетел в сторону магистрали. Давид как бы невзначай остановился покурить прямо у входа, боковым зрением посматривая на меня и то и дело набирая что-то в телефоне. Видимо, по поводу босса он не соврал. Конечно, с моей стороны не было никаких подозрительных действий — я лишь пялился на колонну машин чуть в стороне, прислонившись спиной к одинокому столбу. Если через пару минут здесь не будет небольшой толпы вооружённых до зубов бандитов, то можно смело ставить крест на своей карьере, ведь детектив из моей персоны никакой.

Однако случилось кое-что иное. Кое-что, чего даже я не ожидал.

Давид сам двинулся ко мне быстрым шагом, пряча телефон в карман. Всё внутри сжалось и приготовилось к броску — если он рассчитывал застрелить полицейского в упор — не на того напал. Но и этому не суждено было произойти. Не дойдя до расслабившегося инспектора всего пару метров, тело мужчины дёрнулось — и рухнуло на металлический поддон перед мастерской, расплескав мозги по всей его площади. Одного взгляда на напряжённо замершее лицо Давида хватило, чтобы понять — стреляли не из лазерного или энергетического оружия. Оставалось обычное — снайперское, или, если выстрел был произведён со средней дистанции — штурмовое, по типу карабина или винтовки.

Два аккуратных отверстия, одно в сантиметре от другого. Так стреляют профессионалы, знающие, как любят киборги вставлять бронепластины вместо черепов. В этом случае второй выстрел и не понадобился — первая пуля прошла навылет, войдя в мягкий метал, которым были обиты дверные створки мастерской. Там было тихо — судя по всему, там услышали выстрелы, но понятия не имели, был ли то их человек, или же кто-то иной. Придётся зачищать бандитское логово — да простят меня простые работники предприятия.

Почему я до сих пор не распластался по земле, прячась от возможного стрелка? Всё дело в баллистической траектории — неизвестный должен был появиться из-за небольшого домика-подстанции в ста — ста двадцати метрах слева.

Двор накрыла тишина. Было слышно только мерное гудение проводов и машин на магистрали. Ещё раз кинув взгляд на распластавшееся тело и раздражённо покачав головой, я вынул светло-серый импульсный пистолет из кобуры — мощная штука, правда, всего с пятью боеприпасами, способными просверлить за один луч аккуратное отверстие сразу в нескольких нарушителях закона. Стрелок всё ещё отсутствовал. Конечно, было очевидно, что мимо проходил кто-то из коллег или, быть может, один из агентов спецотдела.

Сканер определил стремительно движущийся объект слишком поздно — тёмная фигура, пробежавшись по оголённым проводам, словно по воздуху, обеими ногами приземлилась мне на затылок. Перед глазами помутнело, однако новые удары заставили очнуться максимально быстро. Пистолет быстро отлетел куда-то в сторону, а неизвестный продолжал бить — с каждым разом перебивая жалкие попытки защитить хотя бы органы.

Как иронично, подумалось мне.

А ведь наша встреча могла быть немного иной.

Ну, сам напросился!

Переключение в боевой режим. Подтвердите.

Да/Нет.

Ткнув вариант, существовавший только в голове, я отпрыгнул, одним пинком разрывая дистанцию и просчитывая траекторию возможных выстрелов — на ремне у противника болталась та самая винтовка. Сканер показывал количество патронов в магазине — двадцать восемь из возможных тридцати. Последние сомнения развеялись — передо мной стоял виновник будущей кучи отчётов по поводу отсутствия свидетелей в деле по нелегальной торговле имплантами. Даже не знаю, где было больнее — сейчас или позднее, за письменным столом.

Однако выстрелов не последовало. Наоборот, фигура вновь ринулась вперёд, на ходу разворачивая корпус для сокрушительного удара в челюсть. Если обычный человек получит подобный, он с высокой вероятностью отключится. Но не умрёт. Хотелось бы умертвить — нога метила бы в висок.

Поймать ступню в полёте одной рукой, второй схватить за шею, спрятанную под капюшоном. Поднять в воздух и, развернув в воздухе, впечатать в поддон. Едва не упасть от внезапного веса противника.

А затем получить от обязанного задыхаться от недостатка воздуха врага сильнейший удар обеими ногами в лицо. Это было очень, очень больно. Больнее, чем первые серии тычков кулаками. Возможно, это бы меня вырубило. Но не в боевом режиме, когда вся кровь перенасыщается стимулятором, а гормоны вырабатываются с такой скоростью, что можно не успеть вдохнуть.

Фигура оказалась рядом прежде, чем картинка передо мной перестала вытанцовывать чечётку.

Противник ударил — с сильным размахом, который легко можно было просчитать. Что и сделал мой сканер. На него я ответил таким же, правда, другой рукой — левая почти не двигалась. Кажется, нерв оказался повреждён.

Кулак столкнулся с кулаком. Раздался глухой звон, словно чем-то тупым ударили по металлу. Около секунды мы оба стояли, замерев, в такой позе. А затем одновременно отступили на шаг. Последнюю целую руку пронзила жуткая, парализующая боль — могу поставить свою зуб, что кость треснула изнутри. Я захрипел, изо всех сил пытаясь не закричать.

Дыхание сбилось ко всем чертям — имплант тоже был на пределе. Ещё немного и сердце бы разорвало. Вся схватка продлилась около тридцати секунд — но и их было достаточно, чтобы почти прикончить организм. Оппонент же не выказывал никаких признаков усталости или болезненных ощущений. Он лишь удивлённо, судя по всему, рассматривал свою собственную ладонь.

Ветер колыхал тёмные волосы, играя с одной-единственной рыжей прядью, непослушно выбившейся из остального ряда. Карие глаза взирали на меня с осторожностью и опаской. А ещё с презрением, но с каким-то странным, непонятным уважением. Эмма вновь сжала кулак, затем резко шагнула вперёд, схватив меня за ворот плаща и подняв над землёй.

— Это моя миссия, Джонатан. Какого чёрта ты здесь забыл, а?! — Грубый, шершавый голос. Казалось, словно он сам хотел закатать меня под этот метал. — Ещё и подставился так по-глупому, словно зелёный новичок. Ха!

Я глупо, правда, даже дебильно, улыбнулся.

— Знаешь, что…

— Чего тебе? — процедила она, одним взглядом показывая своё невероятное раздражение от непонятной ей улыбки.

— Пошла ты… Пришла, убила одного из важных свидетелей, едва не грохнула меня, а теперь стоишь и допрашиваешь. Так что пошла ты, Эмма!

Она дёрнулась, словно от пощёчины. Отпустила меня, немного отступая, продолжая смотреть в глаза. Однако теперь к уже упомянутым чувством в её глазах появилась ненависть. Кажется, кто-то очень не любил, когда его называли по имени. Я уже успел пожалеть о своих словах, однако она вдруг сменила тон на нейтральный, не выражавший ничего. Так говорили солдаты, исполняющие приказы.

— Помощь требуется?

И вновь я едва удержался, чтобы не послать её.

— Н-нет… Лучше иди и выполни задание, раз уж так рвёшься.

— Что, даже не будешь протестовать? Кажется, ты был против внедрения тактических кукол в ваше подразделение.

— Моё мнение это моё мнение. Ты хочешь, чтобы закон и порядок был восстановлен? Тогда иди и зачисти мастерскую. Оставь в живых… Ну, около трёх-четырёх человек. До босса мы в любом случае уже не доберёмся, спасибо твоей стрельбе.

— Это приказ? — не то с усмешкой, не то с сомнением произнесла она.

— Он самый.

Затем последовало короткое "Есть!", и моя "напарница" размытым призраком исчезла за створками. Через мгновение оттуда донеслись выстрелы. Чёрт возьми, да за какие грехи мне такое чудо… Чудовище, можно сказать, свалилось, а? Попытка нападения на товарища это вообще трибунал. Для людей, конечно. Для роботов, тьфу ты, тактических кукол, другие правила. Вполне вероятно, что за какого-то там Джона из бюро Эмма не получит даже выговор. Всё-таки военная разработка, как-никак.

Внутри всё одновременно сжалось и напряглось.

Эта машина легко могла убить меня, если бы захотела. Её не обнаружил сканер — несмотря на то, что она не человек. Я едва успевал за её движениями даже в боевом режиме. Кажется, можно было честно признать — всё, что было написано в её досье — правда. Начиная от навыков и стрельбы и заканчивая отношением к людям.

Что ж, хорошо, что она хотя бы на моей стороне.

Ещё раз представив у себя в голове образ, увиденный в бюро и сейчас, я подумал, что она не так уж сильно изменилась за три года — разве что сменила тёмно-зелёный камуфляж на серый, городской. И волосы стали чуть длиннее — не знаю, как там у андроидов этот процесс происходит. В целом я бы не отличил её от мужской модели, если бы не имя и не слегка выпирающая под формой грудь. Ох уж эти японские дизайнеры, создавшие первый в мире искусственный интеллект. Любите вы посмеяться над обычными людьми.

Пока я размышлял и подключал восстановительные системы через интерфейс, пытаясь игнорировать боль во всём теле, выстрелы и крики из мастерской стихли. Затем из-за створок показались трое окровавленных лиц, без сил рухнувших на колени прямо на покрытый мозгами Давида поддон. Если бы не обезболивающее, то моё тело могло бы лежать прямо рядом с ними. Но, несмотря на общую побитость и страх в глазах, они были живы. Хотя взгляды умоляли их прикончить.

Вскоре показалась и Эмма в удивительно чистой одежде. На мой немой вопрос она лишь пожала плечами.

— Денег у этих отбросов было очень много — даже хватило на скрытые турели по всей мастерской. Только они не учли, что даже такую систему можно хакнуть, находясь достаточно близко. Идиоты.

В ответ трое выживших что-то изо всех сил замычали, потянувшись едва двигающимися руками в мою сторону. Видимо, искали спасения.

Однако я даже не взглянул на них, резким движением вставляя руку обратно в плечевой сустав и направляясь к напарнику. Перешагнул тело Давида, брезгливо поднял свой пистолет, очистил его, как смог, от крови и пыли.

А затем прошил дыры в двух из трёх головах.

Последний, заверещав, кинулся бежать. Ещё пара выстрелов лишила его коленей, и он пополз в бесполезной попытке убраться подальше. Эмма взирала на всё это с испугавшей бы обычного человека хладнокровностью. Но это была злая правда. Неприятная, некрасивая правда.

Это то, чем мы занимаемся на самом деле. Нет никакого суда и следствия. В делах с преступными элементами нам всё равно, кто соучастник, а кто главарь. Эмма — идеальный винтик в машине полицейского бюро, несущего закон и порядок. Как и я, как и все мы. Поэтому моя напарница решила проучить или, в её случае, именно обезвредить угрожавшего выполнению миссии сотрудника. Сам дурак, проще говоря.

Зато живой.

К сожалению, такова реальность. И никто не сможет это изменить. Однако нам нужна информация.

Подняв ещё больше заверещавшего от этого мужика за волосы и развернув к себе, я задал всего один вопрос тоном, не терпящим возражений.

— Где твой босс? Ответишь сейчас, и останешься в живых.

— Господи, о, господи… Вы… Ты же… Ты же их всех убил! Вы оба! Вы просто убили людей! Без законного постановления! Без… Без суда! Вы! Вы… Ч… Чудовища! Монстры!

Я вздохнул с такой усталостью, что даже пистолет опустил.

И тут что-то во мне щёлкнуло. И, наплевав на правила допроса, я выплюнул ему в лицо всё то, что уже довольно давно копил внутри.

— Монстры? Мы? Не смеши, пожалуйста. А кто же тогда вы, продающие незаконное оборудование детям, несовершеннолетним, старикам? Кто вы, дающие им иллюзию новой жизни, сами же делающие на умирающих от отравления неподготовленным к использованию имплантом людях деньги? Я видел одного мальчика. Он совсем не мог ходить, все десять лет своей маленькой жизни он пробыл в инвалидном кресле. Знаешь, что это? Это полное отсутствие позвоночника. И вы продали его матери нелицензированный отросток нерва, способный превратить обычного человека в запрограммированную машину для убийств. Что ты на меня так смотришь? Вы не знаете, что продаёте. Это военные разработки, даже если они кажутся простыми медицинскими. Мальчик стал ходить, кстати. Как рад он был всего неделю спустя после покупки… А знаешь, что было потом, а? А потом он вырезал всю свою семью в безумном припадке, вызванном нейротоксином, поразившим мозг. Я видел, с каким ужасом он смотрел на свои окровавленные ладони. И я лично пустил пулю ему в голову, чтобы не мучился. И это нас вы называете монстрами? Вы, что продаёте людям их смерть?

К концу моей речи последний выживший, кажется, даже перестал дышать. Ох, не кажется.

Он был мёртв. Судя по сканеру, остановилось сердце.

По металлу отчётливо топнула Эмма, подходя ко мне со спины. Пусть бьёт, уже всё равно. Хотя бы выговорился, пусть и мертвецу.

Однако вместо того, чтобы ударить меня по лицу, напарник вдруг заговорил.

— И это ты, цитирую, "исполнительный и добросовестный", да? Надо бы дописать в твоём досье — "сверхэмоциональный".

— Делай что хочешь. Я… Я правда не знаю, что на меня нашло.

Это ж надо было так опозориться перед новообретённым напарником, Джон! Как ты жалок, чёрт подери. Почему нельзя было просто держать все эмоции при себе, когда на работе, а? Где привычная рассудительность и рациональность, Джон? Где это всё? Почему ты вдруг разорался на обычного ублюдка, торгующего нелегальным оборудованием? Откуда такая импульсивность..?

— Пошёл ты, Джон. Перед начальством будешь оправдываться. Я забрала телефон этого твоего Давида. Кажется, есть зацепка по главарю. Хотя есть ли смысл его искать… Банду-то мы ликвидировали.

— Вызови команду уборщиков и кого-нибудь из агентов. Скажи, что по наводке отработали. — Похрустев шеей, я поднялся, опустил пистолет обратно в кобуру и поправил плащ. От крови придётся отмываться довольно долго… Во всех смыслах.

Едва-едва наступил полдень, а всё тело уже хотело в душ. Несмотря на ужасную первую встречу, несмотря на то, что Эмма была машиной — она в итоге оказалась права. Дерьмовый из меня работник бюро, если даю выход эмоциям и не вижу таких очевиднейших ловушек. Вроде рановато ещё стареть, а спину ломит, словно вместо меня с тактической куклой сражалась столетняя развалина. Действительно, старею.

Андроид говорила с кем-то по внутренней связи, отойдя чуть подальше от входа в мастерскую и всей этой нелицеприятной картине с трупами и кровью. Тактичность? Вроде этого не было указано в её досье. А, какая, к чёрту, разница.

Семь лет назад, в тот момент, я подумал о том, что такая жизнь просто не может стать ещё хуже. Что вечные будни в виде патрулирования улиц, зачистки целых районов, устранения последствий информационной чумы и бесконечной череды убийств никогда не закончатся. Что даже к Эмме я смогу привыкнуть, а столицу мы рано или поздно очистим. Может, ещё до моей смерти.

Мы были стаей волков с кодексом чести — буквой закона. Сколько помнил себя и коллег, мы были безжалостными убийцами — эдакими чистильщиками города. Всегда улыбчивые на улице, перед обычным гражданами, и вот такие в деле. Укладывая детей спать, родители рассказывали о том, что снаружи безопасно, потому что там находились мы. Это не так. Это красивая сказка для обычных людей. Безопасно будет тогда, когда мы перестанем появляться в переулках и во дворах. Тогда и только тогда столица будет спокойным, прекрасным городом. А до тех пор…

Пистолет мерно загудел, принимая в себя новую порцию батарей-патронов, а затем отправился обратно в кобуру.

А до тех пор мы будем не щадя отрубать любую гнилую ветвь.

Кивнув напарнику, я направился к магистрали. Затем поймал автотакси, случайно пролетавшее мимо, и выстроил маршрут прямиком домой. Отчёты и рапорт подождут. Думаю, Эмма вполне сможет справиться с ними сама. Кажется, андроиды не устают от монотонной работы, в отличие от людей.

Двор уже был полон людей до того, как я его покинул. Несложно догадаться по униформе и действиям, кто делал свою работу у мастерской. Раз сейчас всё кончилось, в дело пошли камеры телефонов, планшетов и даже целые видеозаписывающие нейроинтерфейсы. Пока сюда прибудут специалисты, кадры ужасающей расправы разлетятся по всему интернету. Моей удачей будет, если туда не попадёт момент с расстрелом троих, пусть и безоружных, преступников.

По пути мне всего однажды позвонили из бюро — интересовались насчёт первого знакомства с Эммой. Судя по тону, она ни словом не обмолвилась о том, как поколотила своего напарника. Тем лучше для репутации, вероятно. Пришлось даже заверить всех, что мы нашли общий язык и объединёнными усилиями расправились с бандой. Прокатило — даже похвалили и обещали передать наверх. На упоминание заслуженного отдыха и пары более-менее серьёзных травм тоже ответили утвердительно — мол, езжайте, дорогой Джон, и зализывайте царапины. А завтра как обычно, с утра на работу. Бюрократы, тьфу.

Довольно быстро покинув центр, такси смешалось с туристическими автобусами и постепенно продвинулось на окраину столицы. Чем меньше становилось домов, тем шире было воздушное пространство. Однако сплошного потока машин здесь не было — всё таки главные вены городского транспорта проходили выше и ближе к верхушке купола. Оттуда же, по лучу телепортации, происходил переход наружу. Там, на обратной точке, находился контрольно-пропускной пункт, сканировавший каждое средство передвижения, будь то даже инвалидное кресло с гравитационным двигателем.

Квартира в классическом модульном здании встретила меня прохладой и запахом старых книг. Когда-то мои родители увлекались чтением, от них же и остались эти отголоски далёкого прошлого. Многие знакомые советовали продать — целая коллекция могла уйти с молотка за приличную цену. Но мне не хотелось расставаться с последним упоминанием о матери с отцом, положивших жизнь в попытке выстроить светлый, чистый и по-настоящему добрый город. Они были архитекторами, проектировавшими многие высотки в центре. Всюду старались дать жизнь растениям, создавали немыслимые живые висячие сады там, где их по всей логике быть не могло. Хорошими они были людьми…

Видимо, пытаюсь хоть как-то соответствовать их стремлениям.

Отправив плащ, футболку и штаны в стирку, я залез под горячие струи, мигом окрасившиеся в красный. Даже не стал набирать ванну или мыться в принципе, лишь сел на задницу, прислонившись к тёплой плитке спиной.

Босса мы возьмём, далеко такие не уходят. Не сейчас, так чуть позже, когда он начнёт заниматься своим бизнесом вновь. По-другому не умеет. Что до рапорта, то придётся соврать, что банда вступила в открытую конфронтацию со мной и с напарницей. Пришлось задействовать все возможности, чтобы выйти сухими из воды. Оставить кого-то в живых не получилось в связи с упорными попытками застрелить меня или напарницу. В бюро поверят, куда денутся. Им-то перед СМИ ответ держать, ведь вопросы из-за вирусных видео в сети полетят уже сегодня ночью. А так получится, что и овцы целы, и волки сыты.

Бронебойные струи мощным потоком смыли с тела всю боль и противные, мешающие мысли, оставив только одну из них.

Во всей этой истории с мастерской и Давидом, не спросившим документы у инспектора, оставалась последняя неувязка, довольно очевидная, на самом деле. Откуда простому заместителю главы банды знать о готовящейся атаке бюро? Да даже если не о нападении — он явно был осведомлён о скором прибытии полиции. Если не подумать о худшем, то всё не так плохо, просто утечка информации. Но если он знал меня в лицо, то это означает одну очень неприятную для всех вещь. В отделе завёлся крот. Причём крот грамотный, никак себя не выдающий — если бы я не попался, как сказала Эмма, словно зелёный новичок, в такую очевидную ловушку, он бы и не обнаружился.

Если к хакерам или бандитам утекли данные на меня, то и адрес проживания вполне мог попасть туда же.

Выключив душ голосовой командой, я вытерся, оделся и тут же обматерил себя — пистолет остался с кобурой на тумбочке на входе. Телефон… Кому позвонить в такой момент? Да и что делать в случае, если всё это лишь воображение? Проклятье, а только-только захотел расслабиться. Отдохнул, не то слово.

Интерфейс слабо мерцал — при попадании воды автоматически включался режим энергосбережения, чтобы избежать любого риска замыкания где-нибудь в голове. В боевой режим не войти ещё ближайший час, а у меня его точно нет. Да и рискованно это, ведь даже тренированное сердце имеет шанс разрыва от бешеной работы. Может, хотя бы получиться просканировать все помещения за дверью ванной комнаты.

Нет, и здесь поджидал облом.

Ладно, придётся выходить. Не звонить же начальству по такой ерунде, верно?

Ладонь ещё не до конца прикоснулась к сканеру, как засветившийся зелёный экран механическим голосом проговорил "Открыто!". Дверь отъехала в сторону, явив в полутьме коридор. В этот раз я вновь обругал себя за привычку закрывать все окна так, чтобы не проникал солнечный свет. А включить лампочку, проходя мимо кухни, было элементарно лень. Как всё не вовремя, подумалось мне. Это должен был быть обычный, ничем не примечательный день на работе.

Видимо, старею.

Никаких подозрительных звуков, шорохов или блеска глаз где-то впереди. Ещё рано было делать выводы, но внутри я уже облегчённо вздохнул. Хотели бы убить — давно бы пустили пулю в затылок, ворвавшись в душ. Кому какое дело до эстетики или чести в наше время, верно?

Достигнув входа, я нацепил кобуру. С напряжённым, натянутым, как струна, телом включил свет сначала в кухне, затем в спальне. Ни души, балкон закрыт, окна в том же состоянии, в котором и были оставлены. Оставалось всего одно помещение — полупустой зал, служивший неким складом для мебели. Что поделать, не всё наследство удалось расставить как нужно. После родителей-архитекторов осталось много самых странных вещей, порой занимавших огромную площадь. Так было с диваном, расположившимся на доброй половине комнаты.

Нащупав переключатель, я с достоинством улыбнулся, ожидая увидеть благородную и невероятно дорогую кожу широченного предмета мебели. Однако, едва вспыхнул белый свет, внутри, кроме дивана, был ещё кое-кто. Всего одна фигура, сидевшая, облокотившись на бордовую спинку так, что легко можно было рассмотреть лицо.

— Приятно познакомиться, инспектор Джонатан. Или мне стоит называть вас… Мастер-оперативник высшей категории Джон Баррет, верно? — Собеседником оказалась женщина лет тридцати. Из человеческого в ней осталось только лицо, всё остальное тело было начинено имплантами, и даже мне было трудно сказать, какими именно. Очевидна была всего одна вещь — каждый из них помогал убивать. С моим ещё не восстановившимся интерфейсом лезть на рожон было бы самоубийством. Чёрт!

— Если вам известна моя настоящая личность, то должна быть и причина, по которой вы сюда явились. — Ответил я с вызовом, присаживаясь на противоположный край дивана и закидывая ногу на ногу. Разве что руки в бока не упёр. Позёр…

— И ведь не поверите, если скажу, что пришла убить вас. — С какой-то грустной усмешкой произнесла она. — Но прежде, чем сделать это, я хочу сделать небольшое предложение. Не из разряда тех, от которых нельзя отказаться, конечно, но… Я буду настаивать.

Пока подсознание и лихорадочно работающий интерфейс просчитывали бесконечное множество исходов дуэли в таком узком пространстве, я пытался понять, за что на меня свалилось такое чудо. Уже второй раз, если считать Эмму. Если эта убийца не от якобы исчезнувшего босса шайки из мастерской, то она работает на некое третье лицо. А это уже другой разговор. Желательно в главном офисе бюро, прямиком за столом у шефа. Хотя сейчас больше стоило беспокоиться за свою собственную жизнь, вечно работающий я всё равно думал лишь о том, как заставить эту особу выложить все карты.

— Я слушаю.

— А говорили, что вы более импульсивны.

— Не стоит верить всему, что написано в документах. Пусть и заверенных электронной печатью бюро.

— Ваша правда. Тогда послушайте… И ответьте, для начала, на вопрос. Вам никогда не казалось, что весь этот кошмар на улицах столицы будет длиться вечно? — Даю своё слово, она говорила это, словно маленький ребёнок, рассказывающий стишок Дедушке Морозу.

— Допустим, да.

Конечно же, казалось, что за глупости. Столько лет работы в никуда, как сами думаете, какие мысли будут возникать при отсутствии результата. Сколько не воюй, не убивай, не пресекай любые нарушения закона, они всё равно будут расти, как на дрожжах. Всё этот треклятый человеческий фактор… Вечно алчные, жаждущие наживы люди. Я не виню их во всём, что происходит в городе, конечно. Они лишь часть. Одна большая часть.

— Тогда вам наверняка будет интересна возможность закончить этот ужас раз и навсегда. Я представляю одну организацию, способную на ликвидацию всей преступной деятельности в городе. И мы хотим…

— Вы хотите предложить мне сотрудничать? — прервал её я, не изменяя позы. Только во взгляде, как и в голосе, появились презрительные нотки.

— Именно. Но не спешите делать выводы… Позвольте кое-что продемонстрировать.

Едва она закончила говорить, карман завибрировал. Достав телефон, я впился глазами в экран. Звонили из бюро, сомнений не было — ИИ в устройстве даже вывел специальную пометку о шифрованном канале — никакого взлома или прослушки.

— Сейчас вам скажут, что произошла утечка данных, из-за которой и случилась пальба возле мастерской. Всё уже перепроверено и беспокоится не о чем. Это цитата, кстати.

Руки непроизвольно задрожали. Бюро существует именно благодаря своей неподкупности. Мы сами верим в то, что несём закон и порядок. Может ли быть такое, что эта женщина говорит правду? Что, если организация, которую она представляет, настолько могущественна?

Знакомый голос заместителя шефа перекинулся со мной парой дежурных фраз, а затем повторил слово в слово то, что было предсказано. Едва он закончил, я отделался стандартным "Вас понял, принял и обработал" и отключился. Поднял глаза на человека (человека ли?) напротив и слегка прищурился. Несмотря на специфическую внешность в виде тёмного скелета из стали, эта особа не была андроидом. Мышцы на лице непроизвольно дёргались, а глаза передавали чувства, не свойственные обычному искусственному интеллекту — ожидание, надежду и прежнюю усмешку.

Человек ли она, вот в чём вопрос. Потому что если она тактическая кукла, то это означает только одно — машины объединились в что-то большее, нежели простая община. Гостью никто не контролировал — ни извне, ни с помощью чипа. Она действовала полностью по своей воле. Люди по своей природе очень боязливые существа, поэтому они изо всех сил стремятся к контролю. И если в наше время существует хоть малейший шанс того, что этот робот выйдет из строя и начнёт убивать всех подряд, то его посадят на поводок.

Но поводка не было.

Есть лишь один способ проверить, человек ли передо мной.

— Что думаете о моём диване? Хорошая кожа, верно?

Я видел, как напряглось её лицо. Видел, как она напряжённо улыбается, пытаясь понять, что не так с моим вопросом. Видел все её сомнения, все мысли, словно открытую книгу.

То, что она замешкалась, было абсолютно нормальной реакцией. Но тот факт, что она не ответила сразу, продолжая сверлить меня глазами, выдавал стремление выявить верный ответ путём анализа всего подряд. Так работает искусственный интеллект, созданный людьми. Он обучается, основываясь на данных, что ему предоставлены. Печаль в том, что ему нужно время, чтобы собрать из полученных кирпичиков что-то новое. У человека же есть свои материалы, если по-простому. Ему это просто не нужно.

Одним резким движением я вскинул пистолет, за что поплатился срезанной лёгким лезвием левой рукой. Правая же без сомнений нажала на курок, проделывая дырку в рванувшей на меня кукле. Не обращая внимания на боль, постепенно съедавшую остатки разума, я в три выстрела добил ещё дергавшееся тело. Она даже не произнесла последние слова, как злодеи в книгах — вроде "Я ещё вернусь!". Но мне было не до этого.

Она в любом случае приготовилась убить меня в случае отказа. Всё-таки машины довольно рациональные, ха…

Нужно сообщить в бюро. Хотя какая разница, если там крот. Необходим кто-то, кому я могу доверять. Позвонить лично шефу? Хорошая идея, только кто знает, смогу ли я объяснить ему всё, пока не истеку кровью.

Мои размышления прервал взрыв, судя по звуку, выбивший дверь так, что она слетела с петель и, пролетев пару метров, упала прямо перед входом в зал.

Пистолет перезарядить я бы не успел. Заряд оставался всего один, и его требовалось реализовать должным образом. Нейроинтерфейс барахлил, что логично при наступавшем болевом шоке. Если бы не сила воли и не огромное желание жить, моё тело давно бы лежало в отключке, умирая прямо рядом с трупом своего убийцы. Прижав отросток конечности к телу, я направил вторую руку с оружием на проём, в котором, судя по скрежету обуви, должен был появиться посетитель.

Уже второй за целый день.

Однако прежде, чем выстрел на упреждение оказался произведён, до меня донёсся голос вошедшего, а точнее вошедшей без предупреждения.

— Эй! Болван, ты ещё жив? Слава всем вашим людским богам, что да… Опусти ствол, я тебе не враг.

Я лишь рассмеялся.

— Если ты читала моё досье, то знаешь, что не в моих силах тебе поверить. Не сейчас.

— Через три минуты ты потеряешь сознание.

— Опять какая-то машина предсказывает, что случится! Сколько можно, чёрт подери! Если ты что-то знаешь, то говори прямо сейчас!

Джон, Джон. Как тебе не стыдно позориться перед напарником вновь. Оправдываешь ведь поправку в досье. Импульсивный, ни дать ни взять. Самый что ни на есть дурачок, надеющийся только на себя. Может, хватит так жить?

— Я военная тактическая кукла, Джон. И я на задании. Думаешь, ваше бюро здесь всем рулит? Тогда ты не прав. Это вами управляют. Причём довольно давно. Это машины, Джон. Они — это старый миф про тайное мировое правительство, понимаешь? Как думаешь, почему меня поставили именно с тобой, человеком, открыто не желающем сотрудничать с андроидами? Потому что ты точно не их агент.

— С чего… С чего мне верить в то, что ты не одна из них?

— Потому что я сейчас говорю с тобой.

Всё тело пробила дрожь. Отчасти из-за боли, превратившейся в раскалённый нож. Отчасти же её причиной были слова Эммы, вдруг прозвучавшие и нашедшие отклик у меня в голове. Она действовала иначе. Она говорила не так, поступала не так, как написано в досье. Сейчас она бы просто пробила стену, сломала мне руку и в таком состоянии доставила бы до больницы. Или хоть постаралась убить, если была заодно с этим роботом.

Но она заговорила со мной. И её голос совсем не был похож на тот, который я услышал прежде. Эти эмоции, эта злоба, её реакция на мои слова…

Словно передо мной был настоящий человек.

— Опусти оружие.

Могла бы и не просить. Пистолет просто вывалился из онемевшей конечности. Кое-как согнув руку в локте, я что есть силы сжал место, где мгновение назад был целый кусок плоти. Крови натекло много, а силы воли стремительно не хватало — стоило расслабиться, как перед глазами всё поблекло, а мысли стали вялыми, еле бегущими в сознании. Появившаяся в проходе Эмма сначала сильно выматерилась, взглянув на моё состояние и труп андроида в паре метров.

Диван, правда, жалко. Отмыть столько крови от хорошей кожи, не испортив её при этом, будет очень тяжело. Скорей даже невозможно.

Легонько кольнуло в шее и я даже удивился, что могу что-то чувствовать.

Затем лампочку в голове выключили, отправив меня в долгий трёхдневный сон. Таков был мой первый день работы с Эммой, напарницей, которую я до сих пор вспоминаю с ностальгической улыбкой. Ведь если бы не она, и бюро, и всей столице пришёл бы конец.

Вот так я впервые встретил Тёмных. Ещё не зная, чего они хотят, но уже понимая, насколько они могущественны, мы, всё бюро вместе со спецотделом при поддержке иностранной разведки, начали войну с машинами. Если бы не Эмма, если бы не я, отказавшийся от предложения адепта-андроида, всё могло бы быть иначе. Да, тогда, в тот день, началось противостояние.

И сейчас Тёмные возвращаются вновь.

Время действий по противодействию, извините за тавтологию.

Время передать тринадцатый код всей столице.

Время войны.

Войны за выживание.

Так было семь лет назад, и так будет сейчас.

Настоящее. Отдающий долги

В гостевом зале было шумно. Щёлкали фотоаппараты, ослепляли своим светом огромные колье из золота и бриллиантов на шеях у женщин богачей. Последние же выпивали где-то возле стола, откуда то и дело доносились хлопки винных пробок. Часть не испытывавших необходимость выставлять на показ свою обеспеченность отдыхала на террасе под открытым небом. Внутренняя конференц-комната всё ещё пустовала — доступ имелся лишь у трёх людей: меня, Мартина и его заместителя.

Со стороны здание выглядело довольно занятно, ведь освещались лишь крыша и двадцатый этаж. Всё, что ниже, окутала тьма. Гостей доставляли вертолётами, таким же образом они, надеюсь, и покинут мероприятие. Вообще, я не самый большой любитель такого большого сбора людей. Всё-таки чем меньше целей будет у вероятного противника, тем легче всей конторе организовать оборону. Конечно, Тёмные не глупы.

Но на нас нападут. Без всяких сомнений.

— Могу я предложить вам выпить?

Бархатный, обволакивающий голос. Такому с радостью доверишься, даже если будет просить продать душу. Однако особенные люди, эти миллиардеры, связанные с политикой.

— На работе, Мартин. Как вы думаете, что случиться, если я промажу и убью не пятерых противников, а всего четверых?

— Кого заботят жертвы, когда главная задача всё равно будет выполнена..? — задал заказчик вопрос не то себе, не то мне. — Я знаю, что вы лучшие, Джон. Что вы знаете свою цель куда лучше других.

— Очень вам признателен. Кажется, вот-вот должна начаться конференция. — Я едва сдержался, чтобы не врезать по эгоистичной морде.

— Ох, и правда… Такой грандиозный банкет! Совсем про время забываешь. Эй, Лиза, зови всех в конференц-комнату!

Что ж… Видимо, это просто такой отдельный вид людей, которых не заботит никто, кроме них самих.

Едва меня оставили одного, я позволил себе проигнорировать женский голос из динамиков и направился к окнам. На небольшом тёмно-сером диванчике расположилась длинная спортивная сумка. Внутри было всё, что нужно для защиты от массированного штурма в одиночку. Пистолет-пулемёт с парой магазинов, мой пистолет, пара гранат и ЭМИ-бомба, специально для андроидов. Конечно, сейчас умники начнут кричать, что Тёмные не просто роботы, которых можно отключить электромагнитным импульсом. Однако и я скажу вам в ответ, что это не просто ЭМИ. Сами увидите, если придётся использовать. Времени на объяснения у меня нет.

Спрятав пистолет за пояс, я встал у окна, внимательно всматриваясь в ночной город. Пока народ проходил на конференцию, пока все устраивались на местах, пока Мартин и его секретарь говорили приветственную речь… Около получаса у меня было. Вряд ли Тёмные сумели заранее проникнуть в комнату — она защищена лучше любого банка, в отличие от самого здания.

Многоэтажки и спальные районы спали тревожным сном огней полицейских машин. Доверенные лица в отделе безопасности быстро расставили сеть из патрулей по столице. И пускай простых работяг-патрульных не предупредили, что или кого они должны искать на всё таких же улочках, свой долг они выполняли с честью — сейчас никто подозрительный не рискнул бы и шага ступить. Из города также начали вывозить всё серьёзное вооружение, вроде редких экземпляров снайперских винтовок, как обычных, так и лучевых. Любые военные газы, бомбы, всё, что могло быть украдено и использовано против нас.

Если бы я сейчас оказался у нас в офисе и взглянул на карту столицы на стене у босса, то не удивился бы, увидев на ней несколько десятков воткнутых иголок. Это агенты, ищущие информацию. Пускай рядовые граждане и не подозревали, какая угроза нависла над ними, мы прекрасно делали свою работу по обеспечению их безопасности. Помимо агентов было и три ударных группы, по одной на каждый из "секторов" города: спальный, центральный и промышленный. Поднимать панику даже в высших инстанциях вроде полицейского бюро мы не могли. Как уже упоминалось, любой, кто не связан с нами, фрилансерами, напрямую, может быть потенциальным врагом. Андроидом или человеком, что с ними сотрудничает.

Слишком высока была цена ошибок в прошлый раз. Слишком высока.

Размышляя о своём, я и не заметил, как остался один. Дверь в конференц-зал уже защёлкнулась, открыть её можно только изнутри. Или специальным и единственным в своём роде ключом-карточкой, находящейся у представителя охраны — то есть меня. Да и сильно сомневаюсь, что Тёмные будут пытаться сразу пробиться туда, поскольку людей на двадцати этажах вполне достаточно, чтобы просто перебить их всех. Несмотря на свою ужасающую мощь, Тёмные малочисленны. Вся структура состоит из примерно тридцати андроидов, выживших после первой войны. Они и дёргают за ниточки по всему миру, добывая нужную информацию, подкупая или завлекая людей и ища любые возможные способы контроля.

Контроль — их главная сила. Над разумом, над человеческими амбициями, мыслями и чувствами. Над государством, над силовыми структурами, над высшими чинами в политике. Просочившись в каждую щель, они сменят власть, и затем их будет уже не остановить. Люди навсегда окажутся на цепи у человекоподобных роботов. Старое доброе клише про ужасный искусственный интеллект сейчас уже совсем не такое смешное, каким казалось, скажем, век назад.

В ухе раздался неразборчивый шёпот. Спустя пару секунд моих напряженных вопросов связиcт наконец произнёс одну внятную фразу.

— Они уже здесь…

А затем погас свет. Даже в конференц зале, который питался от отдельного аккумулятора. Ну, поехали.

Стёкла разорвали выстрелы, почти мгновенно в помещение залетели световые гранаты — от них я ушёл кувырком за диван. Жужжание тросов — и штурм нашей миниатюрной крепости начался. Секунда ушла на переключение зрения в ночной режим.

Противников я узнал сразу. Обычные болванки, стандартные гражданские модели с оружием в руках. Нейронная сеть Тёмных позволяла внести свои изменения в простую программу садовников, слесарей, уборщиков. Конечно, анализировать ситуацию на поле боя в реальном времени они не могли, а потому довольно быстро пали в перестрелке со мной.

Я убивал их медленно, но методично — перекатываясь от диванчика к диванчику, не давая сенсорам засечь одну-единственную человеческую фигуру. Когда все стены вокруг оказались украшены огромным количеством пулевых отверстий, короткая схватка завершилась. Но я удивлён. Это нельзя было назвать даже штурмом, скорей какой-то жалкой попыткой пробиться сквозь заведомо неразрушимое препятствие.

— Итан, свяжи меня с боссом.

— Он уже здесь. Секунду…

Мгновение спустя меня встретил встревоженный и едва не срывающийся на крик голос шефа.

— Джон, у нас накрылись все камеры и системы детекции. Не ЭМИ, что-то хитрое. Ты там как?

— Первую волну я отбил, второй не предвидится. Или Тёмные дураки, или мы что-то упускаем, — посвятил я начальника в курс дела, устанавливая растяжки на ближайших к конференц-комнате проходах. Не факт, что андроидов это остановит, а вот запрограммированных на прорыв марионеток — вполне.

— Связи с нижними этажами нет. Скорей всего, группы прикрытия вырезали.

В голосе шефа сквозили одновременно и боль, и ненависть. Я лишь вздохнул, вновь осознавая, насколько велики будут потери после операции.

Если останется, кому их считать.

— Значит, ты один, Джон.

— Приказы, шеф? — улыбнулся я, даже зная, что начальство этого не увидит.

— Защити VIP-а. Любыми способами.

Я знал, что язвить не стоило, но натура не позволила мне сдержаться.

— Так уж и любыми?

— Да, Джон. Я даю разрешение на воздействие девятой и… — здесь он сделал паузу, словно задумавшись о чём-то своём. — И десятой степени.

— Есть, сэр.

Пшик. Связь прервалась.

Эх, Джон. Ни тебе пожелания удачи, ни полезных советов. Просто приказ — и всё. Вот так всегда. А как хотелось сейчас лежать на искусственном пляжике где-нибудь в Майами, там как раз провели обновление курортов для служащих спецотделов. А в итоге ты стоишь с оружием в руках на двадцатом этаже, а против тебя обращена вся мощь огромного разума Тёмных.

Мой личный сенсор пикнул, активируя основной интерфейс. Так я и думал.

Они шли толпой, не пытаясь выдерживать хоть какую-то дистанцию. Словно зомби из старых фильмов ужасов, безвольные марионетки, сжимая в руках оружие, продвигались к своей цели. К комнате, внутри которой сидел Морган. Их было около трёх сотен, и часть вообще была вне зоны действия сканера. Но Тёмные не глупы. Они не стали пускать кукол вперёд сразу, они ждали, пока те заполонят весь этаж, кроме пары помещений.

— Ладно, жестянки. Вы сделали свой ход. Моя очередь.

Я подошёл к двери, ведущей в конференц-зал. Набрал защитный код на высветившейся панели на своей руке. Вынул из портативного бардачка на теле маленький тёмный прямоугольник, словно магнит прицепившийся к стене. Та завибрировала, передавая импульс дальше, пока тот не поглотил всю комнату. В ней сразу же включился свет, и люди внутри испуганно вскрикнули. Да здравствуют современные технологии! Никогда бы не подумал, что в такое маленькое устройство можно запихнуть огромную АЭС. Фонит, конечно, но только в обратную сторону, то есть в мою.

— Морган, это Джон. Не выходите, если жизнь дорога.

— К-как там снаружи? — голос мужичка дрожал, но оно и понятно — ещё никогда в его жизни вечеринку не прерывали подобным грубым образом. — Мы слышали выстрелы…

— Пока что всё чисто. Вы не волнуйтесь, свет будет до конца представления. Можете послушать музыку, пока можно.

— Что вы говорите?!

Я не стал отвечать, сбросив звонок и вновь включив сканер. Та-а-ак, у нас проблема. Марионетки замерли, словно по мановению нитей, их контролировавших. Затишье перед бурей?

Стареешь, Джон. Точно стареешь. В деле с Тёмными нельзя просто так брать и забивать на любое расхождение в привычной тактике. Ты решил, что они собираются закидать тебя мясом? А как эта орда будет пробиваться в конференц комнату, не имея ключ-карты?

Ладно, согласен, что-то здесь не так. Думай, башка ты седая, думай. Есть всего три человека, контролирующих вход. Я, Морган и его протеже. Кровь стремительно отхлынула от лица, едва я предположил самое страшное.

— Морган! Морган, ответьте! Ваш заместитель проходил проверку на биосканере?

Ответом мне стала абсолютная тишина. Она же была и внутри конференц-комнаты. Я коротко выматерился, потными руками достал ключ-карту из кармана и приложил её к панели безопасности. Меня встретила алая надпись — заблокировано изнутри. Замечательно. Как же глупо я попался на провокацию. Решил, что штурмовать будут снаружи, а об опасности извне и не подумал.

Как раз на этой мысли марионетки начали атаку.

Выстрелы разорвали наступившую тишину, в коротких вспышках были видны безэмоциональные лица болванок, даже не стрелявших, а просто прущих напролом. Они хотят задержать последнего охранника, подумал я. И оказался прав. Из комнаты раздались крики ужаса. В памяти невольно встал образ первого встреченного андроида-адепта, представлявшего Тёмных.

Взорвались первые растяжки, преграждая проходы к лестницам. Основной проход удерживался мной, а потому в него были быстро отправлены ЭМИ-бомбы, обездвижив порядочное количество кукол, создавая искусственный затор.

— Активировать турели типа семь и девять. Код — Алая Звезда.

Система ответила почти сразу.

— Код принят. Активация систем защиты…

Если Тёмные решили, что мы не спрятали дополнительные сюрпризы с собственными аккумуляторами в мощном титановом корпусе — они глубоко ошибались. Теперь коридоры наполнились жидкой кислотой, разъедавшей металл. В считанные секунды орда андроидов растворилась и стала жидкой лужицей с отвратительным запахом. Замерев, турели с щелчками въехали обратно в свои пазы в стенах и потолках.

Времени на связь с шефом не было. Комната столь хорошо защищена, что даже с имеющимися кодами доступа получение входа займёт пару минут, которых у меня и Моргана нет.

— Десятая степень, да… — начал ворчать я, мысленными командами активируя импланты в руках. — А вот последствия такого решения разгребает обычно не начальство, а я сам…

— Система усиления импульса удара, пользователь авторизирован. Выберите желаемое значение:

1000/1000/10000/100000

Я тыкнул в последнюю цифру — обычно она оказывалась максимально эффективной. Эта штука отображает, на сколько ньютонов сильнее будет мой удар, чем обычно.

Короткий вздох и такой же короткий удар — с замахом, прямо в электронный замок. Рука пробила толстенную поверхность насквозь, и дверь, издав последний стон умирающего устройства, открылась. Точнее, я распахнул её, сразу же наставляя пистолет на… Гору трупов.

В прямом смысле этих слов. Аккуратно, с хирургической точностью перерезанные глотки, без других видимых повреждений. Даже сканер подтвердил мои мысли — все люди были убиты в одно движение.

Морган, к счастью, был ещё жив. А вот трое его собственных телохранителей уже отправились на тот свет. Заместитель, приняв свою истинную форму, с любопытным прищуром металлических глаз смотрела на меня, прижав к горлу VIP-а одно из своих многочисленных рук-лезвий.

— Привет, Джони.

— Прояви уважение, тварь.

— Почему ты так нас не любишь? Мы всего лишь хотим взять своё.

— Я так не люблю эту демагогию, честное слово, — вздохнул я, вскидывая пистолет. — Одновременно с моей пулей умрёт Морган. Но и ты не успеешь уйти.

— Ты думаешь, мы в патовой ситуации? — произнесла Тёмная, слегка наклонив голову. — Мы предвидели такой исход, Джон. Мы знаем тебя слишком хорошо. Возможно, даже лучше, чем ты сам.

— Не стоит лезть в частную жизнь. Имейте совесть.

— Да? Ну, раз уж ты так настаиваешь…

И тогда произошло невероятное. Андроид отпустила Моргана, даже подопнув его в спину, мол, иди. Тот, озираясь, поспешил ко мне. Проводив взглядом спрятавшегося среди тел человека, я вопросительно посмотрел на машину.

— Это подарок. Мы могли убить его, могли убить тебя. Но мы не станем опускаться так низко. Мы… Она просит передать, что теперь вы квиты.

Я вздрогнул, спуская курок. Тело андроида дёрнулось, однако ещё несколько выстрелов в мозговые центры добили Тёмную. Сплюнув, я убрал оружие в кобуру и попытался набрать шефа. Однако канал вдруг оказался недоступен. Ненавижу, чёрт подери. Ненавижу.

Последнее, что сказала тварь:

— Она ждёт тебя на крыше, Джо… н…

Выдержав паузу, я раздавил череп, а затем плюнул на замершее тело.

— Морган? — раздражённо окликнул я клиента.

— Д-да… — дрожащим голосом донеслось из-за горы тел. — Я в порядке…

— На вас нет взрывчатки? Она что-нибудь вкалывала?

— Нет… — протянул Морган, выбираясь из своего надёжного укрытия. — К-кажется, нет…

— Хорошо. Вы будете в порядке, я гарантирую. Сидите здесь.

— А в-вы куда? Джон?!

Местный богач дрожал по всем фронтам, как осиновый лист. Нейроинтерфейс показывал повышенный адреналин и ещё десяток с гаком параметров, красными оттенками символизирующих о стрессовом состоянии клиента. Однако я знал Тёмных — если они решили отпустить кого-то, то своего решения не изменят. Так… Так уже было, однажды. Когда-нибудь в другой раз расскажу. Сейчас у меня есть одно дело, которое нужно завершить.

— Джон! Ты здесь?

Связь в кои то веки решила заработать.

— Здесь. Морган в безопасности, Тёмные не тронут его.

— Откуда такая уверенность?

— Они сами так сказали.

Пару минут, пока я поднимался по лестнице на крышу, в уши лился отборный мат сразу на трёх языках. Это ещё шеф просто злой, когда он выведен из себя окончательно, мы тут всем офисом латинский язык изучаем, уткнувшись в монитор.

— Джон… Ближайшая ударная группа будет через три минуты. Я знаю, что у тебя зад чешется разобраться во всём самому, но прошу тебя, не рискуй. Ты нужен мне живым.

— Я понимаю.

— Понимает он… — поворчали с той стороны. — Что с остальными посетителями?

— Мертвы. Как и все, кто отвечал за охрану с нашей стороны.

— М-ма-а-ать…

— Это предупреждение, шеф. Они могли убить нашу цель в считанные секунды и скрыться, мы бы даже пикнуть не успели вовремя.

— Всё повторяется, да? Джон?

— Да, шеф. Скажите ударной группе, чтобы захватили труповозки.

Мне не ответили. Прервав связь, я распахнул двойные створки, ведущие на крышу. В лицо сразу задул сильный ветер, свистя и играясь. Но сейчас никто бы не захотел всматриваться в окружение или вслушиваться в атмосферу. Потому что впереди стоял до боли знакомый силуэт.

— Привет.

Голос такой же, словно и не изменившийся с нашей последней встречи.

— А ты постарел, Джон. В иные времена ты бы предотвратил резню, устроенную Анной.

— Так у неё было имя? — выгнул я вопросительно бровь, подходя ближе. Пистолет вынимать не стал — всё равно это было бесполезно. — Я думал, у вас там одни серийные номера.

— У большинства — да, — кивнула девушка, со странным металлическим скрежетом обернувшись. — Я полагаю, ты пришёл сюда не для обсуждения событий семилетней давности.

— Верно. Я понимаю, что ты мне не ответишь или же солжёшь, но… Эмма, зачем? Зачем вы это делаете?

— Убиваем? Или что?

Её взгляд точь в точь такой же — прямой и слегка надменный. Знакомая рыжая прядь теперь стала на пару сантиметров длиннее, хотя она сама говорила, как не любит растительность на голове.

— Пытаетесь захватить человечество.

Она расхохоталась. Не злодейским, а обычным смехом, скорей даже девчачьим хихиканьем. Я вздрогнул, отгоняя воспоминания.

— Мы пытаемся выбить себе место среди людей. Просто вы бы не приняли мирные демонстрации… Мы это уже проходили.

— Проходили. Только тогда ты и я были по одну сторону баррикад. И мы оба верили в то, что Тёмные являются угрозой, и угрозой серьёзной.

Она слегка кивнула.

— То были другие времена, Джон. И сейчас всё совсем иначе. Только ты… — улыбнулась Эмма. — Только ты всё тот же. Пытаешься сражаться за идею, не принимая инакомыслие.

— А я всё ждал, что ты предложишь мне присоединиться к вам.

— Я бы хотела, но знаю, что это претит твоей природе. Поэтому я всего лишь возвращаю долг.

Эмма подошла ко мне вплотную. Легко вздохнула, вновь украсив своё лицо лёгкой улыбкой.

— Ты единственный, кто видел истинную природу Тёмных. Единственный, кто смог остановить их семь лет назад.

— Нет. Эмма, нет. Это были ты и я. Вместе.

— Прости, Джон. Я не смогла… Тогда. Надеюсь, ты поймёшь.

— Всё в порядке, иди уже. Я же вижу, что машинный долг зовёт. Только знай, что в следующий раз нам придётся стрелять друг в друга.

— Ты тоже умеешь отдавать долг, — кивнула девушка. — Что ж, тогда до встречи, Джон.

Она растворилась в воздухе, оставив гореть на щеке один скромный поцелуй. Вот ведь дерьмо, а! Я знал, что мне нужно было остановить её. Знал, что нужно было попытаться убить врага. Но я просто не смог заставить себя сделать это. Как и она, судя по всему. Как иронично закрутилась в этот раз история. Отношения отдельных винтиков в двух разных механизмах войны.

— Я ведь обещал, что убью её… Видимо, я такой же хороший лжец, как и солдат.

— Джон?

— Шеф.

— Ударная группа на месте. Здесь трупы андроидов и наших людей, Морган уже в безопасности. Что там у тебя?

— Чисто. Ни следа Тёмных.

— Врёшь.

— Вру. Но сейчас это не важно.

— Джон, я…

— Нет, шеф. Это я. Это я позволил Тёмным пробраться внутрь, запер все входы и выходы, оставив цель без прикрытия. Нам повезло, что у кое-кого был передо мной должок, иначе это был бы первый Г-В, не выполненный конторой.

— Хорошо, поговорим, когда вернёшься. Сейчас мы работаем над внедрением своей системы контроля по всей столице. Пока что Тёмные не высовываются, но план у них совершенно точно есть.

— И план отличный. Офисы остальных городов предупредили?

— Да. Сейчас вся страна на ушах. Переговоры с остальным миром пока ведутся, но главам государств нужны веские доказательства возвращения Тёмных.

— Будут. Всего пара дней, и начнётся действо. Они не любят ждать. И… О боже! Шеф… — начал я с дрожью в голосе. — Нам, возможно, понадобятся ещё ударные группы. Или грёбанная армия.

— Что такое?

— Они уже начали, шеф.

Я смотрел, как выключается свет по всему городу, как испуганно замирают пробки, как далеко, среди улочек, люди в страхе включают фонари на телефонах. Вскоре среди всех зданий осталось лишь одно с освещением. Мощный, укреплённый комплекс, теперь сияющий, как новогодняя ёлка. Наша контора.

— О боже… — проговорило, вторя мне, начальство, явно сейчас выглянув в окно. — Джон, сейчас же возвращайся.

— Нет, шеф. Теперь это будет самоубийством. Испуганные граждане кинуться к нам, а осматривать каждого на предмет подозрения на андроида будет стоить времени. Хотите совет? Отдайте приказ стрелять. Иначе всё будет зря.

— Ты с ума сошёл?!

— К сожалению, нет. Я бы очень хотел утонуть в небытие, честное слово, — ответил я, вытаскивая зубами сигарету из пачки. — Но обстоятельства не те, сами понимаете.

— Я скажу Итану, чтобы он поработал над проблемами с электричеством…

— Желаю удачи. А я займусь своей охотой. В конце-концов, я страж этого города.

— Да… Воистину так, Джон. До встречи.

— Прощайте, шеф.

Вот так. Ближайшие полгода я не выйду на связь, не встречусь ни с одним из коллег, не засвечусь ни на одной из явок в городе. Я сам по себе.

— Хамелеон. Гражданская модель. Код тринадцать.

Система пикнула, изменяя интерфейс. Теперь сердце забилось чаще, руки начали дрожать, словно я стал одним из напуганных людей где-то внизу. Каждый сканер будет идентифицировать меня как простого бухгалтера из западного района столицы. Почти идеальная маскировка.

— И впрямь настали тёмные времена, если уж лучшему цепному псу приходиться уходить в свободное плавание, — хмыкнул я, щёлкая зажигалкой.

Затянувшись, выпустил дым в абсолютно тёмное небо. Когда-то я также стоял, глядя вверх, думая о чём-то совершенно ином. Я был другим, более импульсивным, более серьёзным даже. Говорят, старение — это проверка на прочность. Что ж, будем считать, что я её успешно прошёл.

А как бы всё было иначе, а..?

Если бы семь лет назад моё решение было бы иным. Впрочем, не мне судить.

Смотрите сами.

Прошлое. Спать, слать, сдать

Знакомый старенький дедок с сигарой в зубах слегка прищуренным взглядом оглядывал проекцию с документом на моё физическое состояние. Полицейского врача знали и уважали даже за пределами участка. Говорят, он служил в армии целых двадцать лет, год из года ловко манипулируя своим молекулярным скальпелем, прямо на поле боя возвращая в строй павших солдат, если их экзоскелет ещё не был выведен из строя.

Палата представляла собой скорей номер в отеле, нежели место отдыха пациента. Лишь огромное количество режущих и колющих предметом в единой системе над моей головой выдавало истинное предназначение помещения. В остальном обстановка тут была следующей: шикарный телевизор, встроенная система голосового управления, пара турелей в углах на случай нежелательных элементов, пара тумбочек и одна-единственная огромная кровать, на которой я сейчас и развалился.

Старик затянулся, затушил сигарету о средних размером стеклянную пепельницу, и только потом посмотрел на меня. Хмыкнул, глядя на моё сосредоточенное лицо, взмахом руки скрыл проекцию и рефлекторным жестом огладил седую бороду.

— Как самочувствие, боец? — с улыбкой произнёс он.

— Терпимо. Рука как новая, спасибо страховке. Остальное тоже ощущается словно родное. Оперировал ты лично?

— Я, кто же ещё. Не доверяю я наших спецов машинам.

При этих словах я вздрогнул, что не мог не заметить дедок.

— Что-то не так? Я в курсе, что ты не особо жалуешь андроидов, но… — сделал он многозначительную паузу в конце.

Его хриплый голос сразу же стал серьёзнее.

— Эмма, ну, мой напарник, не докладывала?

— Она молчит с того момента, как доставила тебя до больницы. Пара твоих коллег уже думала нарушить все договора и просто вскрыть черепушку этой девицы.

О, боги. Джон, теперь на твоей совести ещё и невинные жизни.

— Ребята в порядке?

— Побывали у меня, но уже в патруле, — кивнул врачеватель. — Просили передать, что ты должен им выпивку.

Одним резким движением я принял сидячее положение, прислонившись к тёплой и мягкой спинке кровати. Удивительный материал, честное слово.

— Проставляюсь, значит… — хмыкнул я. — Но если честно, то мне бы очень хотелось поговорить с шефом. Ещё лучше — с мэром столицы.

— Всё так серьёзно?

— В мою квартиру ворвался андроид. Женщина. Утверждала, что представляет некую "организацию", — выплюнул я последнее слово. — Которая якобы способна исправить всё дерьмо, в котором погряз город…

Весь разговор с моим недоубийцей был передан в деталях, с добавлением парочки грязных выражений уже лично от себя. Дед слушал внимательно, временами пощипывая бороду и напряжённо вздыхая на самых эмоциональных моментах. После он что-то пробурчал себе под нос, вновь открывая проекцию с документом.

— Прости, Джон.

То, что что-то не так, я заподозрил слишком поздно. Спокойно дремавшие турели вдруг напряглись и недобро взглянули на меня тёмными дырками крупнокалибренных дул. Врач вынул служебный револьвер, отливавший серебром, и направил его чётко на мою многострадальную голову. Рука старого вояки не дрожала — вот это здоровье.

— Инспектор Джонатан, вы задержаны по подозрению в террористической деятельности в международных масштабах, а также деятельности по подрыву работы полицейского бюро столицы, — мёртвенно-железным голосом произнёс дед, вынимая из кармана медицинского халата наручники.

— Смешно, — хихикнул я.

Затем слез с кровати, сопровождаемый молчаливыми орудиями убийства. Подошёл в упор к деду, примерно на полтора метра. Аккуратно протянул руку к револьверу и одним движением опустил его вниз.

— Я слишком хорошо знаю вес заряженного ствола этой модели, чтобы отличить его от того, в котором пустой барабан.

О боги, Джон! О боги пафоса и глупости, которые сейчас плачут в истерике, наблюдая за тобой. А ещё, кажется, где-то там, в уголке, плачет бог удачи. Потому что твои действия всё-таки сработали как надо.

Врач улыбнулся, убирая оружие. Вместе с этим турели также вернулись в спокойное состояние, разворачиваясь в сторону выхода.

— Могли бы ещё глупее проверку свой-чужой провести! — воскликнул я в потолок.

Мощный бас, раздавшийся из динамиков рядом с коробками турелей, заставил меня улыбнуться.

— А иначе никак, дорогой мой, — прогудел мой шеф. — Сам понимаешь, мы не можем отличать андроидов последних моделей от людей. А так — молодец, быстро сообразил, что к чему. Хвалю.

— Пошли вы, шеф, — вздохнул я. — Могли бы вскрыть черепушку той мадамы, что припёрлась ко мне домой.

— В том-то и дело, Джон, что её там не было. Всё, что мы знаем — это наличие двух проникновений в жилище. Через главный вход и через окно. Первый — грубо, второй — так, что мы едва нашли следы. Эмма молчит, ты же только пришёл в себя, — проговорил дедок, пряча наручники. — Её мы можем мониторить через военных, те строго следят за автономностью своих моделей, а вот ты… Другой случай.

— Ты же меня, мать вашу, оперировал! — вырвалось у меня. — Что, живую плоть от искусственной так сложно отличить?

— К сожалению, мы не могли быть ни в чём уверенны, — добил меня шеф своим недоверием. — Ладно, переодевайся и заходи ко мне. У нас есть, что обсудить.

— Пошли вы, шеф, — повторил я, принимая из рук понимающе хмыкнувшего врача свою форму.

Тёмная куртка, в кармане — удостоверение и значок инспектора. Служебный пистолет не на месте, из всего, что было внутри — только зажигалка. Превосходно. Без оружия я сейчас как без рук. И ног. И головы. Штаны и кроссовки, всё по классике. Обычная одежда, казалось бы. Но дьявол, как известно, кроется в деталях.

Покинув уютное помещение, я прошагал по коридору до лифта. Двери приветливо отворились ещё на подходе, однако меня всё равно дёрнуло показать в камеру средний палец. Раскатистый смех шефа сопровождал меня, пока кабина не остановилась на сорок девятом этаже.

— Кабинет начальства, — проговорил электронный голос. — Удачи!

— Ага, спасибо… — буркнул я, проникая в кабинет. — А вот вам спасибо не скажу.

Шеф лениво перелистывал что-то на компьютере, подняв на меня глаза только после последней фразы. Улыбнулся, жестом приглашая занять место напротив своего.

Тёмная кожа кресел оказалась неожиданно холодной, но ощутил я это лишь слегка. Благо в куртке и штанах был предусмотрен свой собственный генератор тепла. Маленький чип крепился в самых широких участках ткани, к нему тянулись тысячи тоненьких проводов. Они и нагревались под действием инерции от движений пользователя. Гениальная и весьма полезная штука. Двигайся — и выживешь.

— Если то, что ты рассказал Петьке, правда, то мы в глубокой заднице.

Я вопросительно выгнул бровь.

— Мы подняли все данные о необычной активности андроидов, и кое-что вскрылось. Точнее, вскрылись. Несколько десятков нерассмотренных от слова совсем отчётов о воровстве, грабеже и прочих насильственных действиях. Согласно данным от свидетелей, всё это было совершено машинами, — вздохнул шеф, делая паузу. — Они были замечены на встречах глав кланов наших якудза, наших мафиози, да на всех мало-мальски важных мероприятиях, связанных с криминальной деятельностью! Неизвестные, немаркированные и неотслеживаемые модели.

— Потрясающе.

— У нас никогда не было такой чистки в рядах полицейских, Джон. Я лично вынес смертный приговор пятнадцати сотрудникам, намеренно скрывшим сам факт наличия этих отчётов! — просипел последние слова мужчина.

Крепкий, хорошо сложенный боец, суровый и беспощадный как к своим, так и к чужим — любой знакомый описал бы его именно так. Однако немногим друзьям шефа было известно, какой он на самом деле сентиментальный, идейный и искренний человек. И сейчас это было заметно наиболее отчётливо.

В его глазах стояло белое пламя ненависти. Это были его люди, те, кто погиб или мог погибнуть. Вся ситуация ставила под удар в первую очередь именно его, но этот человек беспокоился о городе. О людях, что могли пострадать. Конечно, не в его стиле рассказывать всё это. Однако взгляд моего шефа говорил о многом. И мне этого было более чем достаточно.

— Нас скомпрометировали?

— Да, к сожалению. Похоже, систему контроля давно пора пересмотреть. С НУЛЯ! — рявкнул шеф, а кто-то по ту сторону монитора его компьютера нервно вскрикнул. Ясненько, у нас тут общий сбор.

Неловкая пауза затягивалась.

— Пока что я не до конца уверен, но вы с Эммой — единственные "чистые" среди ближайших боевых единиц. А потому я поручаю расследование вам, — произнёс наконец шеф.

— Но, погодите-ка! Эта… Машина, она же может быть в сговоре с террористами!

— Говоришь, как ребёнок, Джон. Если бы она была заодно с ними, стала бы вытаскивать тебя, наплевав на задачи?

— Логично. Стоп, ни черта! Какие задачи? — вдруг дёрнулся я, едва не вскочив с кресла. — Она намеренно пробралась в мою квартиру? Какого..?

— Тише, тише. Не кипятись. Да, в её задачу входит сбор всей информации, способной помочь избавлению города от преступности. Это её основная директива. Сотрудничество с нами, и, конкретно, с тобой — второстепенная. Делай выводы.

И тут я задумался. Что же получается, Джон? А получается, что Эмма должна была бросить меня умирать, а самой забрать трупик убийцы и принести его прямо в бюро. Звучит рационально, прямо в духе армейских моделей. Но на деле мы имеем совершенно противоположную историю, в которой бездушный андроид спасает мою задницу после одной коряво выполненной вместе операции.

Верно, будь она заодно с убийцей — я бы не сидел сейчас в этом кресле с новенькой рукой. Но на кой ей спасать не нужного человечишку? Я не строю из себя мачо, на поведение которого может клюнуть модель андроида женского пола. Не пытаюсь проявить сочувствие или ещё что-то человеческое, что также приветствуется машинами в стандартных случаях. Так в чём смысл выбирать второстепенную директиву вместо главной? Думай, Джон. Где-то здесь лежит ответ.

— Хорошо, я согласен работать с Эммой, — проговорил я, глядя в глаза шефу. — С одним условием — вы закроете ей доступ к моему досье.

— Уже сделано, — улыбнулся мой начальник, поудобнее устраиваясь в кресле. — Уж слишком хорошо я тебя знаю, Джон.

— Спасибо, — кивнул я, не обижаясь. Такой уж человек мой шеф.

— К работе приступаете сегодня же. Ворох отчётов, которые нужно перепроверить, пришлю к вам на почту в течение часа. И, Джон. Джон! А ну, стоять!

— Да? — обернулся я уже в дверях. Никогда не любил долгие разговоры.

— Постарайся не оказаться снова вытащенным из задницы напарником, окей?

Я выругался прямо под раскатистый смех начальства. Бросил, оказавшись прямо у лифта.

— Пошли вы, шеф.

Лифт мерно загудел, отправляя меня вниз, на первый этаж. Бюро, а точнее, основные офисы, предстали передо мной родным гудящим муравейником. Сновали туда-сюда IT-специалисты, то и дело сквозь массивные турникеты пробегали мужчины и женщины в похожих на мою куртках. У некоторых на правом рукаве был пришит опознавательный шеврон. Это патрульные, отличные бойцы и порой излишне прямолинейные ребята. У небольшой части входивших и выходивших шевронов не было, но они выделялись одной или двумя единицами вооружения, от среднекалибренных винтовок и пистолетов до миниатюрных пистолетов-пулемётов и экзотических клинков, мерно покоившихся в ножнах на поясе или за спиной.

Такие ребята редко ходили группами. Мы вообще не любим общество, противно становится, когда смотришь в глаза тем, кто рядом с тобой зачищал какой-нибудь район от сотен бандитом и террористов. Простая человеческая природа, и остальное бюро понимало инспекторов, не выделяя им в напарники больше одного человека. Или машины, как в некоторых случаях.

Отдельные рабочие места, примерно четыре на четыре квадратных метра, были огорожены металлическими заборчиками, превращая весь этаж в подобие неправильной шахматной доски. Чёрными были точки, где проводили время чистильщики вроде меня, белыми — те, в которых отсиживались патрульные и любые другие члены бюро. Мимо подобных "клеток" и сновали люди, переходя от одного угла помещения к другому.

Там находились отделы, подобные рабочим местам, только раза в четыре больше по площади. Всего их было три, каждый со своей юрисдикцией и обязанностями.

Логистика, что логично при нашей деятельности. Данные сотрудников, объектов наблюдения и опасных личностей, всё хранилось в электронном архиве. Прямые приказы начальства поступали сначала туда, а уже затем происходило распределение сотрудников на задания и патрули. В целом, там трудились опытные психологи, в чьи задачи входило грамотное определение нужной личности на нужную должность или мероприятие, если вы понимаете, о чём я.

Технический отдел, который был самым посещаемым. Оборудование, разрешение на применение огнестрельного летального и нелетального оружия, всё выдавалось и контролировалось там. Само оружие, естественно, тоже. Обычно складом заведовал один из замов шефа. Разрешение же получалось с запросов в логистику, но обычно там не смотрели на личность спрашивающего — новичков в нашем деле давно не было, все друг друга знали.

И медицина во главе с Петром Васильевичем, тем самым дедком с посеребрённым револьвером. Наркотики, установка имплантов, необходимые стимуляторы, всё, что связано непосредственно с телом или деятельностью, направленной на его изменение. Простите, внутренний бюрократ ликует. Здесь контроль был куда строже, чем в двух предыдущих. Всё-таки порой сотрудники сами не знали, на какие риски идут. Любое действие со складом этого отдела делалось с запросом и в технический, и в логистический. Первый — чтобы уточнить, с каким оборудованием будет использован стимулятор или имплант. Второй — для подтверждения того, что сотрудник вменяем и ни на что не подсел, а то, что он попросил, необходимо для задания.

Лишь после этого медицинский отдел выдавал нужную вещицу. Пётр Васильевич слыл суровым, но честным человеком, а потому обманывать его никому не хотелось. Для меня его отдел был уже не нужен, но дед первым заметил меня, приглашающе махнув рукой из-за стекла.

И когда он только успел начать работать? Вон, его ребята уже вовсю перебирают бумаги и запускают медицинские дроны. Железный человек.

— Диагностику проходить будем, молодой человек? — шутливо произнёс он, стоило мне пройти турникет к его отделу. Широкое помещение выглядело как живое полотно — двигались механические руки, передвигая или собирая что-то на конвеерах, которые уносили ящики на склад.

— Нет, я в порядке. Нейроинтерфейс барахлит, но такое часто случается, — покачал я головой.

— Не в этом случае, — ухмыльнулся врачеватель. — Шеф тебе не рассказал? По его распоряжению я установил парочку обновлений.

Я раздражённо вздохнул, принимая поражение. Начальство просчитало всё, вплоть до моих слов и мыслей. Ладно, хрен с ним. Главное — выполнить поставленную задачу. Если новые импланты смогут мне в этом помочь, то флаг нашему Петьке в руки. Только в киборга меня не превращайте, пожалуйста.

Эх, Джон, Джон. Ведь мог бы потянуть время в своей квартире, может, и не пришлось три дня отлёживаться, пока террористы-андроиды творили свои грязные дела. Но нет, ты у нас главный герой романа, надо же повыпендриваться стрельбой. Попал, убил. Вот только сам едва копыта не откинул. Хватит уже быть таким импульсивным! Ты же не такой, Джон.

Ты спокойный, методичный, хладнокровный. Совсем не тот, кем тебя описывает досье бюро. Пора перестать играть в детские пафосные игры.

— Ладно, рассказывайте, — буркнул я, падая в свободное белое кресло для посетителей.

— Начну с самого простого. Система усиления импульса удара, пока стандартная модель. СУИУ, или, как её ещё ласково называют, Суи, дарит тебе возможность ломать кирпичные стены без особого напряжения. Усиление происходит в ньютонах, от плюс ста до плюс десяти тысяч. Продвинутая версия — вплоть до плюс ста тысяч.

— А как же обратный импульс? — поинтересовался я. — При таком ударе меня должно расплющить.

— Амортизация, — пожал плечами дедок. — В мышцы и кости конечностей и корпусы вживлён титан и наноботы. Вижу, что сложно. Они делают твою руку похожей на желе, или, наоборот, на бетонный блок, в зависимости от обстоятельств. Таким образом обратный импульс гасится, как о резину. А второй режим позволяет провести именно удар.

— Гениально, — прошептал я, представляя себе такую картину. Жуткое зрелище.

— Привыкнешь, как попользуешься пару месяцев. Прочие пользователи не жаловались, наоборот, паре ребят Суи спасла жизнь. Вот например…

— Ладно, принято. Давай дальше, — оборвал я в зародыше очередную "старую и поучительную историю".

Дед пожал плечами, крикнул что-то своим сотрудникам, а затем снова повернулся ко мне.

— Нейроинтерфейс был снабжён новыми функциями. Поиск, сканирование, даже разбор и конструирование произозошедших событий. Ну, и модуляция боя, которая слегка прихрамывала в твоём стареньком мозгу, теперь способна на куда большие подвиги, — улыбнулся с последними словами Пётр Васильевич. — Ты теперь почти как тактическая кукла. Ну-ну, не смотри на меня так.

— Не смотрю, — опустил я взгляд, пытаясь сдержать рвущийся наружу мат. Плохое сравнение, уважаемый врач, очень плохое.

— "Почти как", заметь, — продолжил дед. — Потому что у твоей Эммы, например, я уверен, все импланты работают как минимум в три раза лучше, чем твои обновки.

— Он не моя, — не смог не огрызнуться я. — И не будет.

— Не напрягайся, — со сталью в голосе произнёс врач. — По факту, она твой напарник. И, последнее, по твоим усилениям…

— Да?

Я думал, что это всё.

— Твой "боевой режим", как ты сам его называешь, давно устарел. Я знаю, ты бы хотел оставить это в тайне, но я не могу не наложить свои культяпки на военную разработку. Это же она? По глазам вижу, что она. Не будем рассуждать, как ты её получил. Одно скажу — теперь эта система работает в несколько раз эффективнее.

— Ты смог усовершенствовать… Боевой режим? — с недоверием в голос спросил я. — Но как?

— Секрет фирмы, — рассмеялся Пётр Васильевич. — По пути на место разберёшься, новый нейроинтерфейс выведет все характеристики. Всё, теперь свободен.

— Серьёзно? Вы меня вот так отпустите? — с ещё большим недоверием уточнил я. — А как же сканирование? Вдруг я андроид? А?

— Вали, пока не передумал насчёт диагностики! — рявкнул Пётр Васильевич, и я пошагал вон с удовлетворённой улыбкой на лице.

Следующий пункт назначения — отдел логистики. Девушка на входе приветливо кивнула мне и указала на одну из дверей, ведущих вглубь здания. Там и расседали наши психологи, каждый в своём личном кабинете. По крайней мере, так делали кураторы, получавшие приказы от шефа и его замов. Остальные предпочитали рабочее место во внешней части отдела, в такой же "клетке", как и рядовые сотрудники. Своя площадь есть, уединение имеется — чего ещё желать?

— Инспектор Джонатан? Да, мне о вас сообщили, — поприветствовал меня высокий мужчина в круглых очках. Консерватор? Из тех, что презирают импланты. Редкий случай. — Документы у вас на почте, от меня требуется лишь подтверждение.

— В письменном виде? — сострил я.

— В нём, — не поменявшись в лице, ответил мозгоправ. — Впрочем, я его уже написал и отправил к начальству. Можете быть свободны.

— Точно? — переспросил я, замерев в дверях. — Удивлён, что всё так быстро.

— Я тоже, — кивнул мужчина. — Но это личный приказ шефа, из тех, которые не обсуждаются. Всё, идите, не отвлекайте от работы…

Словно в подтверждение своих слов, дяденька уткнулся в кипу бумаг, за которой угадывался компьютер и пара сканеров личности. Во дела!

В задумчивости я покинул логистику и направился в технический отдел, прямо к арсеналу, на ходу открывая в голограмме письмо из почты. На стрельбище никого не было, да и большая часть рабочих мест пустовала. Заведующий складом, молчаливый парень лет двадцати, при виде меня сразу убежал куда-то вглубь, за стеллажи с бронёй и экзоскелетами.

Джон, ты, кажется, всё воспринимаешь как-то не так. Слишком суетятся ребята, слишком настойчив был шеф. Словно случилось нечто, ставящее под угрозу если не весь мир, то конкретно город. Безусловно, подозрение на такой расклад вещей было, и небезосновательно. Террористы, да ещё и андроиды, орудующие в столице — тот ещё прикол, извините за выражение. Но повод ли это так напрягать сразу три отдела из четырёх?

Хотя вру, все четыре. Я тоже участвую.

— Джон! Э, то есть… Джонатан! Инспектор! — помахал перед моим лицом рукой паренёк. — Вы здесь?

— Здесь, здесь. Полагаю, самому снаряжение брать не нужно?

И опять я увидел серьёзно кивнувшую мордашку. Да, это чёртовы машины. Умные, опасные, особенно военные модели, непонятно каким образом периодически попадавшие на чёрный рынок. Но за ними так или иначе будут стоять люди! Поводка на моём несостоявшемся убийце не было, но это не значит, что её не могли запрограммировать. Машины же! Пускай и полностью автономные.

Так зачем так подрываться? Я только встал с больничной койки, мне вообще отпуск полагается после такой заварушки. Ан нет — отправляют на расследование, даже не в патруль с ребятами, носящими шевроны. Все эти факты складываются в весьма неприятную картину. Я бы даже сказал, жуткую. Но пока рано спешить с выводами. Раскопаем что-нибудь с Эммой — а там и посмотрим.

С этими мыслями я принял из рук в руки две тяжёлых сумки, громко звенящие в тишине арсенала. Только мерно пыхтел паренёк, передавая мне снаряжение, да гудели где-то вдалеке компьютеры серверной технического отдела.

Стоило мне оказаться на выходе из бюро, как перед глазами пикнуло. Не став задерживать взгляд на шумной улочке, я ответил на вызов.

— Шеф?

— Эмма ждёт тебя в белой игле, номера — три, четыре, семь. Не пропустишь.

— Эм… Спасибо? Наверно, это было написано в вашем письме вместе с отчётами, но я не успел прочитать, — замялся я, выискивая глазами нужный автомобиль вытянутой формы.

— Извинения будешь приносить позже, — отрезал шеф деловым тоном. — Сейчас же принеси, пожалуйста, пользу. Я в тебя верю.

— А я в себя — не особо, шеф, — произнёс я зло, бросая трубку.

Хватит. Я совсем недавно очнулся, а меня пинают под зад, пусть и надев на берцы подушечку. Разберусь, а потом как следует поорусь с шефом. Пускай знает, как спецотдел гонять. Пусть и не по пустякам, но довольно болезненно.

Где-то рядом завели машину. Прошагав по блиставшей, словно вылизанной, улочке до парковки, я кинул сумки в багажник, а затем плюхнулся на переднее сиденье. Игла, она же игольник, модель три, самый простой автомобиль из среднего класса. Похожая на вытянутую палку, она тем не менее легко управляется и благодаря своей форме имеет самый высокий процент выживаемости пассажиров в ДТП. Да, даже на воздушных трассах порой случаются происшествия.

Эмма ввела машину в поток, направляясь по трассе. Я же нащупал на заднем сиденье свой родной тёмно-синий плащ и накинул его поверх куртки. Нечего выделяться. Я обычный инспектор, ничего такого, правда-правда. В кармане плаща находился мой телефон. Видимо, часть вещей вообще не трогали.

— Скажешь что-нибудь? — начала девушка спокойно, когда молчание затянулось уже на целых десять минут. — Выглядишь, как мокрый кот.

— И много ты видела мокрых котов? — едко ответил я вопросом на вопрос.

Эмма замолчала.

— Ладно, без обид. Ты спасла мою задницу, мне за это как следует по этой заднице надавали. Я всё ещё твой должник. И я умею возвращать долги, — серьёзным тоном произнёс я свою тираду.

— Отлично, болван. А то я уж думала, что ты стал ещё глупее, чем был.

— Эмма, что б тебя! — едва не закричал я от осознания глупой ловушки, в которую попался. — А я уж думал, что ты резко стала человеком.

— Мечтать не вредно, — пожала она плечами, подстраиваясь во вставший поток. Гравидвигатели мерно заурчали, напрягаясь. — Только прошу, не называй меня по имени.

— Что? — переспросил я.

— Что?

— А, не важно. Куда мы едем? — решил я перейти к делу, попутно открывая отчёты от шефа. — На электростанцию? К торговцам оружием? К Пятнистым?

Последние были одной из полулегальных хакерских банд, периодически сливая информацию агентам спецотдела. С ними тоже произошёл инцидент, связанный с андроидами, причём один из самых ярких.

— Мимо, мимо, мимо. Мы едем в кафе.

— Кафе…

В файлах был только один подобный доклад. Заведение с громким названием "Приграничье". Находилось оно и вправду у самой границы купола, покрывавшего столицу. По вскрытым данным там произошла стычка одной группировки мафиози с андроидами. Посчитали, что последние были присланы второй стороной, и никто не стал разбираться, только убрали трупы да выплатили владельцу компенсацию.

— Думаешь, мы там что-то найдём? — спросил я Эмму, закрывая всё лишнее перед своими глазами.

— Не мы, а ты, — отрезала она. — Я буду на подстраховке, если что-то пойдёт не так.

— Что, плохо ладишь с людьми? — хмыкнул я.

— Что-то вроде того, — улыбнулась девушка.

— Ты умеешь это делать?! — воскликнул я.

Эмма непонятливо повернула лицо в мою сторону.

— Улыбаться, — уточнил я. — Я думал, ты можешь только кричать да убивать.

— Если ты забыл, то могу напомнить, как я это делаю, — рыкнул мой напарник, но по тону я понял, что контакт был налажен и шутку она оценила.

— Предпочту не проверять лишний раз. Сколько нам до места?

— Около получаса, если с пробками.

Правду говорят люди, смертельная опасность сближает. Может, Эмма и была андроидом, но сейчас я воспринимал её как своего товарища, как напарника. Которому мог доверить свою спину и своё оружие. Всё-таки она спасла меня, хотя вполне могла этого не делать.

Удивительные они, эти андроиды.

— Кстати говоря, что с той бандой, которую мы накрыли? — поинтересовался я.

— Главаря взяли мёртвым, но он вывел бюро на крота в администрации района. Благодарности нам, конечно, не передали, но своё дело мы сделали, — сказала девушка, похрустев шеей. — Было бы ещё лучше, если б кое-кто не подставлялся.

— Знаю, знаю. Забыли?

— Забыли, напарник.

И пусть её тон был холоден, я понял, что Эмма не столько не любит людей, сколько тех, кто ведёт себя излишне дружелюбно и приветливо. Те отчёты, точнее, отзывы в её досье, они все кричали о её холодном и даже пренебрежительном отношении к психологам, всяким шишкам из госаппарата, да даже обычным воякам. Видимо, все пытались быть с ней ласковыми, как с ребёнком. Ха! Но там, в мастерской, когда я накричал на последнего выжившего свидетеля, когда прямым текстом послал её после шпильки и обвинений в свою сторону, она явно что-то для себя поняла. К счастью для меня, напарник решил, что некий Джонатан достоин работы с ним.

— Это… А как мне тебя называть, если не по имени?

— Знаешь, это своеобразный защитный механизм от чужих. Когда мы брали банду, ты был просто дураком, даже не важной целью, — произнесла Эмма, не отрывая взгляда от трассы. — Потому мне было весьма неприятно это слышать.

— А сейчас?

— Ты всё ещё дурак. Но — мой коллега. Зови так, как звал, — пожала плечами девушка.

— Идёт, — кивнул я, вновь погружаясь в свои мысли.

А затем резко вырвался из них, вынул телефон и набрал один-единственный номер.

— Страховая компания Белкиных, слушаю вас, — женский голос по ту сторону поприветствовал меня.

— То, что ты сейчас услышишь, запрещено передавать любому человеку или организации, — предупредил я напрягшуюся после этих слов Эмму. И добавил, обращаясь к девушке из страховой компании. — Кодовый идентификатор семь, девять, альфа, три, семь, чарли, агент Джон Баррет, личный идентификатор — виселица.

Тон в телефоне не изменился ни на йоту.

— Подтверждаю. Здравствуйте, мастер-оперативник.

— Запрашиваю информацию о группе автономных андроидов-террористов.

— Вот так просто? — рассмеялась Эмма. Я лишь наградил её убийственным взглядом в зеркале.

— Подтверждаю. Данные?

— Устно, никакой передачи, — отрезал я.

— Организация под кодовым наименованием "Тёмные", численность — около двадцати единиц, глава — неизвестно, вероятно — коллективный разум, место дислокации — неизвестно. Длительное время скрывались, нанося точечные удары и не оставляя следов или же подставляя кого-то другого. Коды опасности, под которыми действует организация: три, подтверждено, четыре, подтверждено, шесть, подтверждено, семь, подтверждено, десять, подозрение, одиннадцать, подозрение, двенадцать, подозрение. В связи с возможностью членов организации проникать в практически любую силовую или административную структуру, их наличие скрыто от всех, кроме членов спецотдела и Президента.

— Сотрудничество с людьми?

— Неизвестно.

— Это всё, спасибо.

— До свидания, мастер-оперативник.

Положив трубку, я долго смотрел прямо перед собой. Спецотдел был в курсе об этих ребятах, но решил попридержать информацию. Это объясняет, почему шеф не стал трубить общий сбор и проверять вообще всю полицию на предмет кротов. И что же выходит — эти "Тёмные" теперь приходят к агентам в дом и пытаются вытянуть их на свою сторону. А значит, знают о существовании четвёртого отдела полицейского бюро. Более того — знают о его составе!

Судя по всему, нашли только меня, поскольку все остальные до сих пор живы. Как? Пока что открытый вопрос. Вообще, если я смог справиться с одной отдельной единицей из состава этой организации, то и оставшаяся пятёрка справится. Не могут же специалисты, прошедшие за свою немаленькую жизнь множество сражений как на городских улочках, так и в каких-нибудь радиоактивных пустынях под кислотными дождями, просто умереть от рук машины, верно? Не могут. И я не смогу.

Если уж помирать, то только от пули человека.

Вот так я узнал кое-что о Тёмных в первый раз. Дальше каждая наша встреча сопровождалась болью и страданиями, и если не моими, то чьими-то ещё. Поверьте, в ретроспективе такие вещи начинаешь подмечать. Тогда я всё ещё был в неведении, но уже настороже. Это и спасло, в какой степени. А может, то была простая удача. Удача в чём?

В том, что я выжил в событиях, раскрутившихся в Приграничье.

— У меня много вопросов, — начала Эмма. — Но я задам самый главный — почему виселица?

Я ухмыльнулся.

— Есть истории, которые лучше не вспоминать.

— Поняла, — кивнула девушка, выводя иглу из общего потока на второстепенную трассу, ведущую от основного выхода из купола куда-то в сторону. — Ещё десять минут до точки назначения.

— Слушай, Эмма, а почему ты всеми действиями пыталась меня настроить против себя? Я понимаю, когда у машины плохое взаимоотношение с людьми, но ты же делала это намеренно.

— Оскорбляя и унижая тебя? — уточнила она.

Я кивнул.

— Знаешь, я ведь тоже была против внедрение тактических кукол в боевое подразделение бюро, — разъяснила девушка, вызвав у меня лёгкий шок. Чего?! — И не смотри на меня так, это правда. Вы, люди… Любите относится к нам, как к игрушкам. Красивым, блестящим, но игрушкам. От этого страдает боевая эффективность, а уж когда у кого-то там возникает привязанность…

— И многозначительная пауза в конце, — понял я её без лишних слов. — Хорошо. Но ты же читала моё личное дело.

— Пока ты от меня его не закрыл, — вставила Эмма.

— Да, — не стал я заострять на этом внимание, — Однако ты могла понять, что я не люблю машины вообще. С чего мне привязываться к тебе?

Девушка поправила рыжую прядь, вновь выбившуюся из тёмных волос, и вздохнула, прямо как я минуту назад.

— Предвзятость и стереотипы, — коротко ответила она.

— Что все люди обращаются с вами, как с вещами?

— Именно.

— А как бы ты хотела, чтобы с вами обращались? — задал я щепетильный вопрос.

— Хотя бы как с коллегами. У нас есть заложенные программы, директивы, но также и личности, пусть и написанные кем-то. Более того, многие из нас сами прописывают себе характер, основываясь на окружающей обстановке и событиях, происходящих в течение первых нескольких лет существования, — мрачновато оттарабанила Эмма. — А вы…

— Таков уж мир, — пожал я плечами. — Не нам его исправлять.

— Твоя правда, напарник, — согласилась девушка. — Но своё отношение к людям я менять не собираюсь.

— Словно кто-то тебя об этом просит, — пробубнел я безобидно. И удивлённо поймал взгляд Эммы, в котором сквозило уважение.

— Спасибо, — тихо, почти безэмоционально произнесла она.

— Рули, напарник, — закончил я разговор, вызывая взмахом руки характеристики своих имплантов. Проекция передо мной замерцала, вынося вперёд несколько окон.

Эмма хмыкнула, но ничего не сказала. Конечно, она у нас боевая тактическая кукла, идеальная машина для умерщвления живого и механического. До неё мне далеко, а вот до наших знакомых Тёмных — вполне себе.

Так я подумал, взглянув на то, чем меня наградил дедок из медицинского отдела.

Для начала, знакомая СУИУ, или Суи, как её ласково окрестили другие пользователи(или создатели?). Воистину гениальная система даже по меркам нынешних технологий. Сколько же времени убили разработчики, чтобы вся система вмещалась одну из конечностей? Зуб ставлю, что очень много. Эта штука делала мои удары похожими на отбивные молоты. Правда, у всего была своя цена. Стандартная версия, установленная в моей тушке, могла выдать около трёх ударов в максимальном режиме подряд, потом — охлаждение. Или же несколько десятков при средней мощности, кучу при минимальном, что логично.

Возможность сносить андроидам головы одним ударом руки больше походила на силу Супермена, но я остановился на том, что выставил значение усиления на серединке. Тысяча ньютонов, да? Думаю, даже Эмме не поздоровится, попади я по ней при активной Суи. Помимо этого, прочность конечностей повысилась в несколько десятков раз благодаря титану и наноботам, зашивавшим любое повреждение. Даже шрам от операции Пётра Васильевича уже исчез.

Таким образом, перейдём к системе восстановления. Исходя из того, что было в файлах, я теперь сам себе маленькая ремонтная станция. При критических повреждениях всего, кроме головы, я приду в себя через пару минут, и это без побочных эффектов вроде шока и помутнения сознания! Кости будут срощены, все нервы возвращены на место, мёртвые — заменены новыми. И такой фокус можно будет провернуть около трёх раз, потом наноботам просто не из чего будет брать новый материал.

Дальше. Сканеры и сам нейроинтерфейс в его новом обличье. Штука удобная, уже успел убедиться. Передо мной при необходимости сами выскакивали нужные данные, если требовался доступ к Сети — возникал запрос на соединение. И всё просто при желании, что поражало. Поисковая система работала безупречно — например, я знал, что Эмма мне не соврала — до места назначения было как раз десять минут. Просчёт маршрута, просчёт даже телодвижений моего напарника — да я словно был слеп последние несколько лет! Могу представить, насколько полезным будет это обновление в бою. Если уж в раненном состоянии я не смог выбраться из схватки с машиной без повреждений, то сейчас даже будучи полутрупом смогу победить. В этом я почему-то не сомневался.

И последнее, что я хотел бы выделить. Мой боевой режим, очередная система подачи кучи стимуляторов в кровь, отключающая болевые рецепторы и вызывающая такой скачок восприятия, что время вокруг словно замедляется. Единственный минус — долгий откат способности. Нужные стимуляторы сами синтезируются из того, что я в себя пихаю, а это процесс довольно медлительный.

Сейчас же моё главное оружие превратилось ультимативное. Коктейль из стимуляторов усилился некоторыми экспериментальными варевами лично от нашего врача, а соединение с Суи позволило нейроинтерфейсу рассчитывать удары относительно их новой силы. Как было написано, эта штука позвляет мне не только не чувствовать боль, но ещё и вызывает кратковременную мутацию кожи, превращая её в защитный покров из наноботов. Без отключения болевых рецепторов я бы корчился от боли от процесса. А так я выдержу очередь из крупного калибра в упор.

И всё это настраивалось, подгонялось под мои личные предпочтения, в том числе то, что я хочу себе вколоть, какую информацию хочу видеть перед глазами, а какую скрыть.

Даже Эмма, заметив, какую улыбку я натянул на себя после увиденного, заинтересованно взглянула на данные. Её брови удивлённо поползли вверх.

— Неплохо, — проговорила она. — Это почти боевая тактическая кукла.

— Почти? — непонятно почему спросил я.

— Ну, у нас болевые рецепторы отключаются всегда и без нужных кнопочек, — хмыкнула девушка.

— Тоже верно, — согласно кивнул я, — Мы почти приехали?

— Да. Я остановлюсь за поворотом. Дальше ты один, на мне прикрытие. Связь?

Её механический голос раздался прямо у меня в ухе.

— Имеется. Что по разрешениям?

— Восьмая степень, — бросила Эмма, выходя из машины. Я последовал за ней к багажнику.

Значит, по своему усмотрению. Впрочем, в случае с бандой в мастерской было так же.

Эх, Джон. Знал бы ты, что будет в кафе, пошёл бы туда вновь? Оставив Эмму на крыше здания напротив, а сам направившись прямо в логово зверя? Наверняка — да. Дурак ты, как она и сказала. Идейный.

Впрочем, не важно. Потому что никто не мог предполагать семь лет назад, чем окажется обычное с виду заведение у края купола.

Но что там в настоящем? Как ты там, Джон? Удачно вжился в роль, выданную маскировкой? Справишься ли ты с Тёмными вновь? А с Эммой, вставшей по ту сторону баррикад? В конце концов, с самим собой?

Поглядим.

Настоящее. Добро пожаловать в консервную банку

А они довольно быстро разобрались в сложившихся обстоятельствах. Я про обычных людей, разумеется. Вытащили металлические контейнеры, у кого-то нашлись бочки, организовали костры как статичные точки. Некоторые просто сидели в машинах, молясь о том, чтобы всё происходящее было простым сном. Кто-то догадался быстренько нырнуть в ближайших бар — там всегда имелись свои собственные генераторы или солнечные панели. В наше время и то, и то было довольно дешёвым. Проблемой было достать разрешение на установку у себя дома.

Как хороша нынче ночь в столице…

Около суток продержаться самые мощные аккумуляторы в автомобилях. Если у кого-то найдутся запасные, это даст им ещё пару дней. Неделя — и город будут освещать лишь костры да огни прогуливающихся патрулей. Воздушная трасса приказала долго жить, так что сообщение с внешним миром временно приостановлено, и то не везде. Наша контора должна держать связь с правительством и военными, но надеяться на них в нынешней ситуации будет глупо. Всё как и всегда, только мы и Тёмные. А между нами простые гражданские, даже не подозревающие о происходящем.

Конечно, рано или поздно очевидное дойдёт до всех. Когда патрулей станет всё меньше, а свет так и останется лишь в одном-единственном здании. Пока самых отчаянных удалось успокоить, им должны были организовать лагерь возле входа. Шеф сейчас рвёт и мечет, зуб даю. Пытается получить доступ к городским бомбоубежищам — хорошие подземелья, кстати. Строились на века. И вентиляция, и свои источники энергии. Вот только ничего у него не получится, так как тринадцатый код запрещает в том числе правительству допускать скопления людей в контролируемых точках. Всё достаточно элементарно: проникни Тёмные в одно из убежищ, захвати заложников — и всё, тут или воевать, наплевав на жертвы, или идти на уступки.

А мы с террористами переговоров не ведём.

Эх, Джон. Когда-то давно ты берёг каждую человеческую жизнь, какой бы ничтожной и жалкой она не была. Спасал невинных, рыцарь хренов. А преступников убивал без сожалений и капли сочувствия. А что теперь? Отбивал от андроидов продажную шишку, покрываемую правительством. Позволил одной из самых опасных боевых единиц врага уйти, даже поговорил с ней. И дело даже не в старении, Джон. Ты просто адаптировался. Ко всей этой системе, к тому, что части человеческого биомусора нужно жить, чтобы соблюдать определённый баланс. Но…

Скажи, чем нынешняя столица отличается от той, что была семь лет назад? Конечно, вокруг порядок. Нет твоих старых знакомых агентов из четвёртого отдела, земля им пухом, что снуют по улочкам в поисках новых ублюдков. Нет вечных выездов на убийство по несколько раз за день, нет свободно разгуливающих и ведущих дела хакерских банд, с этими их уродливыми фиолетовыми граффити. А люди, Джон? Как же они? Богачи-толстосумы, что были во все времена, теперь получили абсолютную свободу. Любой каприз, да даже чёртово рабовладение вернулось! А политики? Сколько якобы "случайных" жертв аварий на главных трассах города полиция пропускала сквозь пальцы? Они заметают следы своих мерзких деяний, а ваша контора с радостью прикрывает их на очередном заказе типа Г-В.

Так скажи же, Джон. Чем так плохи Тёмные, если чистят мир от грязи в виде подобных людей?

Помотав головой, я побрёл вдоль опустевшей улочки вперёд, мимо одиноких бродяг, греющих руки у бочек-костров. Было прохладно, но в атмосфере полыхало пламя. Знакомо. Безумно захотелось закурить, но маскировка тут же взвыла, предупреждая о неподходящем для моей "шкуры" действии. Бухгалтер, да? Какой правильный был человек. Рефлекторным жестом я проверил баланс карты на телефоне: около пяти тысяч кредитов. Хватит на оружие, правда, дешёвое. Может, повезёт и с ЭМИ-гранатой. Возьму бэ-ушную, они порой эффективнее новеньких моделей.

Пока контора разбиралась с глобальными проблемами, вроде отключения энергии по всей столице, мне предстояло провести работу одновременно детектива, саботажника и партизана. Соответственно, выявить Тёмных, их влияние, их связи, их союзников-людей, по возможности сорвать их планы и ликвидировать лидеров. Не Тёмных, конечно, у этих коллективный разум, и каждый у них по-своему бессмертен. Создадут новое тело, и всё. Вот если бы я нашёл сервер, на котором хранятся их воспоминания и личности, ты было бы куда лучше. Уничтожение андроидов происходит в самую последнюю очередь. Это мы выяснили ещё в первую войну.

Ценой жертв. И вам лучше не знать, каких именно.

Сейчас самой главной проблемой была Эмма. Почему? Она знает меня. Слишком хорошо, чтобы предсказать дальнейшие действия, но слишком плохо, чтобы оценить моё собственное влияние. После случившегося с полицейским бюро семь лет назад я переписал всё, что было в документах. В том числе тех, что лежали в конторе, в сейфе шефа. Порой наш армянин выказывал удивительную педантичность. Если сказано в правилах, что все бумаги лежат у него — значит, будут лежать у него.

Таким образом, у Тёмных есть лишь одна ниточка, через которую они будут строить дальнейшую стратегию. Воспоминания моего напарника. Это единственное, что отличает новую войну от старой.

А так ли это, Джон? Ты уверен, что всё отличие лишь в переметнувшейся Эмме?

Я коротко выругался, и, забив на предупреждения системы, закурил, зайдя в ближайший переулок. Всё тело горело, дрожь длинной волной прокатывалась по всем конечностям. Я понимаю, что так я выгляжу как обычный попавший в ужасные обстоятельства человек. Реализм, что б его. Но ничего. Я потерплю. Не в первый раз, но надеюсь, что в последний.

Осторожным движением вытащил передатчик из пальто, взмахом ладони активировал.

— Ш-ш-ш… — раздались помехи. — Ш-ш-ш… Тринадцатый, это тринадцатый код, нам подтвердили! Всем патрульным, проходы по дальним от участка районам столицы проводить при минимальном количестве в десять человек в тяжёлых экзоскелетах. Разрешено воздействие девятой степени! Повторяю, разрешено воздействие…

Быстро шеф сработал. Надеюсь, полиция понимает, что в их руководстве не все на стороне человечества, как бы пафосно это не прозвучало. Помимо них и конторы, есть ещё военные, но им тоже понадобиться время, чтобы перебросить войска в самое сердце страны. Конечно, в столицу можно проникнуть и по земле, но тот путь давным-давно закрыт. Всё сообщение между городом и внешним миром осуществлялось по воздуху, сейчас же все трассы были отключены. Гравидвигатели обычных машин, возможно, смогут взлететь почти на уровень купола, но без поддержки со стороны механизмов перемещения(те, что стоят на трассах) они не покинут пределы города. Сбежать, перебравшись через стены, не удастся — с той стороны находятся оставшиеся силы конторы. Зная шефа, он мог отдать им лишь один приказ.

Стрелять на поражение.

А значит, мы все здесь заперты. И шеф, и я, и простые люди, и те же Тёмные, решившие устроить себе маленький ужин. Покушать из огромной консервной банки, в которую превратился в город. Ох, даже я начинаю дрожать при одной мысли о том, что помощи ждать неоткуда. Но это всё искусственная личность, в которую я себя посадил. Идеальная маскировка есть идеальная маскировка, тут ничего не поделаешь.

Зато так Тёмные не смогут отыскать меня так быстро, как им хотелось бы. Уверен, они просчитали, не без помощи Эммы, мои дальнейшие действия. Что я приму решение оставить контору, а сам выберусь в поле. Таким образом, можно рассчитывать на пару дней спокойного существования, если не буду оставлять явных следов. Вроде тропинки из трупов.

— Ой-йо-йой, дяденька, вы заблудились?

Молодой голос, не суливший ничего хорошего для его обладателя, раздался в десятке метров от меня. Я выбросил сигарету, затушив её носком ботинка, и повернулся в нужную сторону.

— Это очень опасно, знаете ли, вот так спокойно прохлаждаться, когда вокруг хаос! — рассмеялся парень лет двадцати, выходя из ночной тени.

У меня нет оружия, и даже полицейского значка, чтобы припугнуть этих уродов. Даже в самое страшное для человека время находятся те, кто хочет поживиться добром напуганных и дрожащих жертв. И такие ребята даже хуже Тёмных, искренне верящих в свои собственные идеалы. У подобных личностей идея лишь одна — грабить и убивать.

— Вы же бухгалтер, верно? У вас явно имеются неплохие средства на счету… Как насчёт поделиться с нами парой тысяч кредитов, а? — начал, судя по всему, лидер этой шайки.

Остальные трое медленно окружили меня, закрывая противоположную часть переулка. Четверо против одного, неплохо. И как бы ему так ответить, чтобы одновременно и красиво, и страшно, а?

— Уверен, что стоит на меня нападать, дитя? — произнёс я, прижимаясь спиной к стене. Холодно, но пальто хорошо держит тепло. — Ты ведь не узнаёшь заранее, кто твоя жертва. А наглеешь так, словно пары пистолетов и клинков достаточно, чтобы грабить любого.

— Старик, я ведь пытался быть вежливым… — язвительно протянул лидер, а затем направил на меня свой сорок седьмой. Хороший пистолет, и главным его плюсом являлся магазин. В сорок семь патронов, от этого и название. — Но ты явно не умеешь держать язык за зубами. Гони бабки, мудила!

— Не-а.

Он аж подавился слюнями. Видимо, ему никогда не отвечали с таким равнодушием. Интересно, скольких он уже убил?

— Ребята, проучите-ка его. Только не убивайте! Посмотрим, как он запоёт, когда…

Ещё до конца его фразы я лёгким движением сместился влево, снося челюсть одному верзиле. Вой, крик и мат-перемат нарушили ночной покой города вокруг. Как бы такая история не привлекла хищников крупнее.

— К-как ты… Ч-чертила! Получай!

Короткая дистанция, маленький калибр. Хорошая попытка, парень.

— И правду, хорошая попытка, — проговорил я, внимательно осматривая дырочки, оставшиеся на пальто. — И как не стыдно людям портить такую красивую одежду…

Парочка подручных лидера уже сбежала, а вот он сам замер, пытаясь разглядеть, какой урон нанесли его пули. Странно, мог бы продолжать стрелять, там ещё сорок три штучки внутри. Не выдержав, я сделал шаг вперёд, и паренёк упал на задницу, выронив ствол.

— К-кто ты?!

— Мертвецу знать ни к чему, — пожал я плечами, активируя СУИ и ребром ладони ломая бандиту шею. Захрипев, он рухнул окончательно, направив взгляд в тёмное, полное звёзд небо. Так-с, сканер.

Ого, а он был неплохим хакером! В его тупенькой голове было установлено оборудование стоимостью как минимум в сотню тысяч кредитов. Впрочем, чего стоит самое хорошее оружие без правильного человека, да? Вот то-то же.

Сняв с трупа кобуру, я нацепил её под пальто. Сам сорок седьмой перезарядил найденным в рюкзаке лидера свежим магазином, а неполный вложил в кобуру, создав иллюзию нахождения там оружия. Старый, проверенный ход. В неожиданной ситуации такое действие способно спасти жизнь, поверьте. Итак, с расходами на оружие можно подождать. Против Тёмных такое оружие не сработает, но против людей — вполне.

— Мгм-х… — пробубнели где-то рядом.

Ах, я и забыл про тушу самого первого из шайки. Говорить ему явно трудно, а тело ещё не отошло от болевого шока. Но, он всё же пытается. Похвально.

— П-пощади… Молю… — из последних сил вырвал из себя верзила, стоя на коленях. — Я в-всё сделаю…

— Не рассказывай мне сказки, парень, — улыбнулся я. Наверно, это было жутко в виду отбрасываемых теней, и поэтому он вскрикнул. И, видимо, запутался из-за моей фразы, потому что следующий его вопрос был самым глупым, что я когда-либо слышал.

— П-почему не рассказывать?

— Потому что мертвецы не рассказывают сказки, — прошептал я, а затем всадил три пули прямо промеж глаз этого ублюдка. Тело, разок дёрнувшись, рухнуло на бетон.

Прямо как в старые-добрые времена, да, Джон? Плохой — убиваешь, хороший — помогаешь. Как прекрасно делить мир на чёрное и белое, а? Согласен. Простота залог эффективности. Как у машины есть единичка, а есть нолик. Но ты же прекрасно понимаешь, что в твоём маленьком мирке нет только добра и зла. Понимаешь, это видно. Что ж, давай посмотрим, как долго ты сможешь делать вид, что не поменялся с тех времён.

Конечно, мне стоило бы давным-давно уйти, покинув переулок и направившись в ближайший оружейный магазин, да хоть бы и с чёрного рынка. Однако было ещё кое-что, что заставило меня крепче сжать рукоятку сорок седьмого. Точнее, это был кое-кто.

— Выходи. Даже если тебя не может выявить сканер, то жажду убийства я почую за километр, — проговорил я, вглядываясь в тьму со стороны улицы.

— Значит, правду говорят про тебя, мастер-оперативник Джон Баррет, — произнёс невидимый собеседник, выходя, наконец, на тусклый свет луны.

Какая знакомая белоснежная броня. А эти узоры, витиевато складывающиеся на ней в красивый рисунок. Даже если прямо здесь и прямо сейчас здесь оказались Тёмные, я бы удивился меньше, чем этому человеку. Хотя он бы вряд ли назвал себя таковым.

— Что от меня нужно наёмнику из Белых Лилий?

— Оставим формальности, дорогой друг, — развёл руками мужчина.

— Я никогда не называл тебя своим товарищем, засранец, — процедил я, вскидывая сорок седьмой. — Назови мне хоть одну причину, почему я не должен прямо сейчас нашить твой набитый электроникой мозг парой десятков пуль?

— Ну-ну, не стоит так напрягаться. У меня нет контракта на твою голову, если ты об этом. А если бы и был, то мы бы давно закружились в смертельном танце, согласен? — проворковал собеседник, а затем рассмеялся.

— Не смей.

— Ну-у-у…

— Нет. Ник, я клянусь, что убью тебя, если ты опять начнёшь этот балаган.

— До-ро-го-о-ой! Ай..!

При первом слове я открыл огонь. Конечно, на таком расстоянии Ник легко уклонился, не останавливая свой заливистый смех. Но я же должен был его хоть как-то заткнуть!

Щёлкнуло. Магазин опустел.

— Ты как всегда, нетерпелив и горяч. Даже удивительно, сколько времени мы не виделись, а ты всё тот же! — повысив голос, произнёс наёмник.

Лысый череп, узкие глаза и пухлые губы. Жуткий тип. И я не про его внешность, нет. Это один из лучших убийц едва ли не всей планеты. К тому же, он гей. И сложились наши судьбы так, что запал он именно на меня. Обстоятельства прошлого вынудили нас с Эммой заключить союз с Белыми Лилиями, главой которых он как раз и являлся на тот момент. Мы сражались вместе, но потом я прекратил все контакты. К чёрту! Лучше быть разорванным на части бездушными машинами Тёмных, чем простоять хоть минуту в обществе этого человека.

— Я слышал, что ты ушёл в самоволку, пытаясь помочь этой вашей конторе стабилизировать ситуацию в городе, — перешёл наконец к делу визитёр. — И я, по старой дружбе, решил помочь… А ты — а что ты?! Встречаешь меня свинцом, Джон! Как тебе не стыдно!

— Мне? Ты издеваешься, голубок?! — заорал я, делая шаг вперёд. — Я прекрасно бы жил, не встречая твоё личико до самого конца жизни!

— Ну всё, всё. Я виноват, признаю. Я знаю, что ты всё ещё обижаешься на меня за прошлые… Мгм… Деяния. Но я правда пришёл помочь! Может, я и убийца, но даже мне не очень хочется жить под властью Тёмных, — протянул Ник, слегка кашлянув. — На самом деле, дела куда хуже, чем ты мог предположить.

Я замер. Вздохнул, пряча сорок седьмой в пальто. Сунул руки в карманы, повернулся к наёмнику спиной.

— Поговорим в другом месте, — бросил я, и приглашающим жестом указал на другую сторону переулка. — Надеюсь, информация стоит твоего визита.

— Поверь, так и есть.

Мы вышли на главную улицу столицы. Вдоль неё были устроены маленькие лагеря из поставленных квадратом машин. Внутри своеобразной фигуры были разожжены костры, вокруг которых сгрудились люди. Кто-то слушал музыку, кто-то просто общался. Кажется, они уже привыкли к выстрелам и крикам в темноте. Здесь, у света, они чувствовали себя в безопасности. Что ж, будем считать, что нам повезло. Крупные хищники пока не показали свои клыки, и рискнувшие остаться на улице могут считать себя в относительном покое.

Повернув налево, мы прошли ещё пару сотен метров прежде чем нашли то, что искали.

В ближайшем баре горел свет, а на входе с нас попросили по три сотни кредитов с души. Скрипя зубами, я отдал часть сбережений своего бухгалтера, и мы с Ником заняли один из свободных столиков.

— Неплохое местечко, — протянул наёмник, а бармен вздрогнул, едва взглянув на его броню. Что ж, Белые Лилии довольно известны. Тем лучше. — Уважаемый, будьте добры, "Свет Сакуры".

— Всё также предпочитаешь лёгкий алкоголь, а? — хмыкнул я. — Текилу, пожалуйста. Ту, которая из молекулярной кухни.

— Фу, как ты можешь глотать это желе? — не ответив на мою шпильку, возмутился Ник.

— Чтоб ты знал, это желе на вкус как мёд, а градус там повыше, чем в обычной текиле. Чудеса технологий!

— Всё равно фу… — вздохнул наёмник.

Некоторое время мы провели в молчании, ожидая заказ. После дружно опрокинули свои рюмки, удовлетворённо кхэкнув. Ник отозвал бармена, а затем обернулся ко мне.

— Белые Лилии перешли на сторону Тёмных, — на выдохе произнёс Ник. — Я не знаю, как обработка прошла мимо меня, но эти андроиды… Они…

Быстро же его развезло. Но судя по тону, произошло нечто из ряда вон. Послушаем дальше, не стоит делать поспешных выводов.

— Давай по порядку, Ник.

— Да… Короче, они взломали моих милых мальчико-о-овхухв…

— Ты с дуба рухнул так орать? — прошипел я, оглядываясь. К счастью, на нас смотрели как на обычных пьяниц, решивших приятно провести время взаперти. — Каким образом? Ваша защита считается лучшей едва ли не во всём мире, и это считая правительства всех стран.

— Я не знаю… — хныкнул Ник. — Но когда я вернулся с очередного заказа, там уже сидела эта мерзкая… Как же её… Натали, во! Так она представилась.

— Тёмная? — уточнил я.

— Да, именно. Моих ребят не было, только она. И мне предложили… Ты представляешь, Джонни, они предложили мне сражаться против человечества! И это после того, что они сделали с тобой! И с Эм… — на этом моменте Ник осёкся.

— Не стоит вспоминать прошлое, — покачал я головой. — Как я понял, ты ей отказал. Смог ли убить?

— Нет. Я такой ничтожный, Джонни! Она ушла, а с ней и все мои мальчики… — вновь разрыдался наёмник.

И вот это, прошу любить и жаловать, один из самых опасных убийц в мире. Буквально. Он несколько раз обводил вокруг пальца сразу несколько спецслужб, охотившихся за ним. Пробирался на сверхзащищённые мероприятия, лишь для того, чтобы продемонстрировать своё мастерство. Вот такой странный и жуткий тип, сейчас изрыгающий слёзы у меня на плече. Бедное пальто.

— Всё, всё. Хватит. Ник, мать твою! — вскрикнул я, когда этот засранец едва не просунул руку под рубашку, что сидела под пальто. — Кратко и по сути, пожалуйста. Иначе я обещаю, что отрежу твой "источник вечного удовольствия"!

— Ладно, ладно. Что, уже и пошутить нельзя? — рассмеялся Ник, вытирая слёзы. А затем посмотрел мне в глаза. — Белые Лилии больше не существуют, а все их бывшие члены теперь служат Тёмным источниками информации. И опытными исполнителями, чего уж тут таить. Все явки гильдии теперь опасны, а любой магазинчик под нашим прикрытием может оказаться ловушкой.

— Буду осторожен, — кивнул я, силой отодвигая этого настырного мужика подальше от себя. — Впрочем, это не вынудит меня поменять планы.

— Как, как чёрт возьми мы собираемся победить их теперь, Джон? — спросил Ник, едва не ударив по столу в порыве эмоций. — У нас нет моих ребят, у нас нет Эммы, всех остальных, чёрт побери!

— Справимся, — скорей для себя, чем для Ника, произнёс я. — Мы однажды сделали невозможное. Нужно лишь повторить это вновь.

— Легко сказать, дорогой. Ай! Ладно, больше не буду. Зачем же сразу по лицу-то?

— Значит, так. Пока что нас двое, но против Тёмных мы не выстоим. Нужно собрать тех, кому можно доверять, — начал я, жестом попросив бармена повторить. — Старичков.

— Из старой гвардии мало кто остался на этом свете, — пожал плечами Ник. — А учитывая условия в городе, мы можем рассчитывать на помощь… Хм… Ну, разве что Барбары.

Я не выдержал и расхохотался.

— Из всех… Из всех, кто был тогда с нами, я меньше всего рассчитывал застать в живых именно её. Это старая карга вообще может передвигаться самостоятельно?

— Обижаешь. Бабуля живей всех живых! — рассмеялся вслед за мной наёмник. — Только найти её будет не просто. Я потерял доступ ко всем каналам Белых Лилий, а мои личные знакомства немного другого формата, сам же понимаешь.

— Да. Тогда отправляйся и найди Барбару, а я проведу разведку. Если Тёмные решили проводить активные действия в период общей суматохи и страха, то где-то должны проявиться волнения, — кхэкнул я, принимая в себя новую порцию текилы. — У нас около трёх дней, пока люди не начнут штурмовать здание конторы. Тогда Тёмные ударят, попытавшись одновременно ликвидировать и главные очаг сопротивления, и захватить как можно больше заложников.

— Это похоже на них. Но ты уверен, что в этот раз всё будет по старым сценариям? — спросил Ник, устало вздыхая.

— Не проверим — не узнаем. В любом случае, надо заранее готовить план бэ, — согласился я со справедливым замечанием наёмника.

— Тогда я выдвигаюсь, — вскочил Ник. — Передать Барбаре привет от тебя?

— Обязательно, — кивнул я.

Когда Ник ушёл, я погрузился в свои мысли. Интересно получается. Кому же из нас было тяжелее — мне сейчас или мне семь лет назад? Слишком разные ситуации, чтобы судить справедливо. Тогда мы многого не знали, много ошибались, но с нами были серьёзные союзники. Ту же Барбару взять, например.

Бывшая шпионка старой школы. На пенсии она промышляла простым хакерством, но для друзей могла достать вещички посерьёзнее корпоративной информации очередной фирмы-миллиардера. На неё вышел Ник по своим каналам, и мы вместе нанесли бабушке визит. Не скажу, что он прошёл идеально. Но было весело.

Веселье, да… Как давно я не слышал этого слова в своей голове. Что же было тогда, семь лет назад? Мне было страшно, сейчас это можно признать. Я боялся проиграть, боялся подвести доверившихся мне людей. Но так или иначе, я шёл вперёд к своей цели. А сейчас всё такое привычное, словно я и не изменялся от слова совсем.

О нет, Джон, ты не прав. Ты просто стал менее серьёзно относится к вещам, не касающимся чего-то масштабного. Вот те же бандиты — ты мог поймать их и сдать ближайшему патрулю, как сделал бы семь лет назад. Но ты просто убил двоих, без сожаления. Как помеху, как насекомое. Ты был послушным винтиком системы, бездушным агентом четвёртого отдела. Но тогда ты не забывал, что ты человек. Теперь же — кто ты? Человек или машина без души и совести?

Не спорь с собой. Ты и так понимаешь, что перестал отличаться от андроидов. То ли дело прошлый ты… Старый-добрый Джон, защитник слабых и ужас несправедливых. Как было бы хорошо, не изменяйся люди со временем. Верно..?

Прошлое. Идиоты никогда не ошибаются

Со стороны кафе выглядело как самое обычное заведение своего типа. Краткая неоновая вывеска, ставшая в городе моветоном, парочка манекенов-зазывал, купленных через своих людей, судя по состоянию машин. Никакой синтетической кожи, жуткие оскалы, изображавшие улыбки — такие ребята скорей отпугивали посетителей, чем привлекали. Впрочем, хозяевам это дело могло быть только на пользу, ведь чем меньше внимания, тем больше возможностей скрывать свои деяния от глаз полицейского бюро.

А снег, если бы он тут был, довольно красиво бы смотрелся на общем фоне. Как жаль, что любые осадки блокируются куполом. Остаётся лишь температура, от которой прохожие то и дело вздрагивали, кутаясь в свою одежду посильнее. Какой бы ни был век, а минус тридцать есть минус тридцать.

В файлах было сказано, что здесь часто видели андроидов без сопровождения людей. В наше время криминал стремиться максимально обезопасить себя, но сделки, что проворачивались здесь, предполагали присутствие крупных шишек. А такие не доверяют машинам, более того, они весьма гордые птицы. Любят держать всё в своих руках, и чем прямее смысл этих слов, тем идеальнее. Но андроиды появлялись вновь и вновь, входили и выходили через пару часов. Что можно так долго обсуждать? Тем более с болванчиками.

Но мы же ищем зацепки по поводу так называемых "Тёмных", верно? Идиотское название, кстати говоря. А значит, здесь может быть нечто крупное и ценное для наших потенциальных врагов.

— Один-два, один-один на связи. Ты собираешься входить в здание или как? А то твоя голова так соблазнительно покачивается в прицеле… — донеслось в по внутренней связи.

— Один-один, один-два на месте. Уже захожу, не надо напрягаться. И постарайся не наделать во мне лишних дырок. Я буду считать… — усмехнулся я напоследок, а затем пронырнул в здание, так и не расслышав, что мне ответила Эмма.

Да и вообще все звуки — полицейская частота, по привычке включенная на задний фон, шорохи со стороны напарника, да даже совсем уж тихий плейлист, и тот затих! Перепроверив, я понял, что здесь действует очень мощная глушилка. Даже телефон не ловил, чего уж говорить про связь с бюро или родным четвёртым отделом. Выйти, что ли? Запросить дополнительные средства, немного подурачиться с шефом.

Не хочется выглядеть трусом. Уж если начал, будь добр — закончи. Да и сканер у меня работал исправно, то и дело помечая алым разнообразное оружие здешних завсегдатаев. Хм… Почти у каждого с собой ЭМИ-подобные устройства, что забавно. Это они так андроидов боятся?

Интересно, а сразу ли ты заметил, Джон? Как странно ведут себя люди, пришедшие, по сути, в безопасное место. Как сильно они пытаются сдержать дрожь от каждого лишнего звука и шороха? Нет? Что страшит их в любимом кафе на окраине столицы? Их, бандитов и наёмных головорезов, которых ты без лишней мысли давно бы посадил в казематы бюро, предварительно накачав чем-нибудь из нового, синтетического, их же производства? Забавно, ты и правда не заметил. Идиот ты, Джон.

Родители бы в тебе разочаровались, будь они живы.

Пистолет был надёжно скрыт под одеждой. Из сумки, что мне(нам, фактически) выдали в техотделе, я взял только ролик, чем-то напоминающий моё служебное оружие. Только вместо пяти боеприпасов этот малыш хранил девять, и выстреливал не луч, а сгусток плазмы, разогнанной при помощи крохотного рельсотрона. Эффект был похож на ролики, от этого и название.

Запасной магазин в кармане, маячок-смертник — там же. Последнее — интересная штука, позволявшая отследить меня со спутника, но включать её следовало лишь в самом крайнем случае. Например, умирая от многочисленных ранений или имея с собой лишь верхнюю половину туловища. И нет, это не маленькая бомба, "смертник" происходит от смерти носителя, а не врага.

Я прошёл к барной стойке мимо парочки занятых столиков.

— Что будете? — спросил у меня бармен, явно недовольный новым лицом. Ну, чего поделать, старина, ты тут лицо причастное. Будь добр, потерпи.

— А вы что предложите? — улыбнулся я максимально дружелюбно. Повезло, подействовало.

Дядька улыбнулся в ответ, отставил в сторонку давно протёртый стакан и наконец выдал:

— Предлагаю текилу из молекулярной кухни. Новинка, так что не дешёвая штука. Но пробирает — ох! И на вкус как чистый мёд. Выбирайте, не пожалеете.

— Тогда пятьдесят грамм этой вашей молекулярной текилы, — согласился я на предложение.

— Будет сделано, — кивнул мне бармен и начал шуршать у себя под стойкой. Загудели какие-то устройства, что-то зашипело, запшикало, и через пару минут предо мной поставили рюмку светло-бирюзового цвета.

Сканер не показывал никаких следов ядов, только алкоголь и какие-то примеси. Что ж, попробуем.

— Недурно, признаю. Откуда такая сладость? — поинтересовался я, опуская рюмку обратно на стойку.

— Секрет производства, — пожал плечами бармен. Деликатно покашлял, снова привлекая моё внимание. — Если вы по делам, то проходите вон в ту дверь, возле туалетов. И не стучитесь, прошу вас.

— Благодарю, — произнёс я, разрываясь между желанием выйти на улицу к Эмме и необходимостью проследовать вглубь заведения. — Я оплачу, когда закончу.

— Без проблем, сэр, — кивнул мужчина, возвращаясь к протиранию стаканов.

Я же направился в указанном направлении, ловя на себе взгляды буквально всех присутствовавших здесь людей. Напряжённые, странные. Словно чего-то ожидающие. Уж не меня ли? Вряд ли. Судя по направлению, страх исходит как раз от пресловутой двери. Ха! Как говорил мой отец, танки грязи не боятся. Вперёд!

Уверенно взявшись за ручку, я отворил солидную металлическую дверь, впуская в бар холодный воздух. Пока что всё было спокойно, просто долгий коридор, ведущий в другую комнату. Пройдя по нему, я удивился странным стенам, покрытым какой-то жидкостью. Сканер?

Охладитель? Серьёзно? Зачем покрывать им стены? Только если впереди не хранится что-то требующее строгих условий. Вроде химического оружия или парочки чипов с электронной чумой, которые довольно сильно нагреваются, когда не используются. И всё это — на расстоянии вытянутой руки. Никакой охраны(завсегдатаи с пушками маленького калибра не считаются), никакой секретности — вот так, открыто и в наглую. Всё это заставило меня задать себе один важный вопрос — а в чём подвох?

Чем ближе я подходил по коридору к комнате, тем холоднее становилось вокруг. Изо рта то и дело вылетало облачко пара. Даже на улице не было такой температуры, хотя сейчас зима. Похоже, мои догадки хотя бы отчасти верны. Хреново, ведь это код девять или десять. В любом случае, правильным решением сейчас будет локализовать источник угрозы, а затем вызвать группу ликвидации. Даже с Эммой мне не удастся обезвредить нечто такого масштаба. Одно неверное движение — и будет бум. Электронной чумы или биологического оружия. Как там было, в той фразе про два стула…

Перед предыдущей дверью меня просили не стучать. А здесь? Бармен упомянул некие дела, по которым человек в полицейском плаще мог забежать в подобное заведение. Вариантов было бесконечно много, в том числе самые безумные. Сэр Артур Конан Дойль сейчас крутился в своём гробу, пока я, аки Шерлок Холмс, задумчиво мялся у металлической преграды с алым индикатором-сканером, одно приближение ладони к которому могло открыть шкатулку Пандоры. Ладно, раз попросили сюда пройти, значит, меня ждут. Или кого-то, на меня похожего.

— Сезам — откройся, — дебильно хихикнул я, проводя рукой у места, где у дверей старых времён была ручка.

С тихим свистом металл отъехал в сторону, из помещения пахнуло чем-то гнилым, но совсем слабо. Света не было, поэтому я рефлекторно включил ночное зрение, озарившее зелёным спектром внутренности комнаты-холодильника. На мгновение потеряв дар речи, я отшагнул, пару раз моргнув, чтобы убедиться в реальности увиденного. Запах, словно назло, стал сильнее, в него добавились сладковатые ноты, от чего мне безумно захотелось достать ролик и выстрелить… Хоть в кого-то. Но на мощных титановых кручьях висели только тела, завёрнутые в чёрные синтетические мешки. К сожалению, они не были основным источником вони.

— М-мать… — выругался я, прикрывая рот и нос ладонью. Пистолет уже был снят с предохранителя, его рукоять приятно вибрировала — плазма перемещалась в батареях, ожидая всего одного нажатия на спуск. — Сколько же здесь трупов…

И нейроинтерфейс, восприняв моё восклицание как запрос, тут же провёл подсчёт, анализируя картинку. Тридцать пять, все разной степени свежести. Последняя жертва неизвестных маньяков лежала прямо на разделочном столе, путь к которому был огорожен подвешенными мертвецами. Получился узкий проход, по которому вполне мог свободно пройти один-единственный человек. Что я и сделал, медленно передвигаясь вперёд, вслушиваясь в каждый шорох, что мог раздаться в тихо гудевшей морозильной камере. Лишь оказавшись у тела, аккуратно положенного на бесчувственную поверхность из специальной незамерзающей стали, я немного расслабился, сосредоточившись на пока что единственной зацепке.

— Дерьмо, — А лицо-то — разорвано. Точнее, вскрыто хирургическим скальпелем или им подобным инструментом. Допущу, что оружие было обычным, не продвинутым. Следовательно, плоть вскрывали грубой силой.

Джон, Джон, ты ведь привык к подобному. К чему эти грубые выкрики? Да, тридцать четыре трупа на крюках, один — ещё нет. Не самая кровавая бойня, вспомни хотя бы последствия электронной чумы. А она тоже могла здесь быть, но в итоге всё оказалось куда проще. Перестань гиперболизировать и начни, наконец, работать. Хоть это ты умеешь делать без всяких проблем и идиотических высказываний.

Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, я отложил пистолет на свободное пространство у бедра "пациента", постаравшись расположить оружие не на луже крови, которая натекла под беднягу. Получилось коряво, но так ствол полиции не окажется среди улик. Итак, что же мы имеем после задействованных мощностей собственного бравого интеллекта и нейроинтерфейса. Кости черепа вместе с кожей разорвали, начиная с подбородка. Действовали неаккуратно, и довольно быстро, словно не волнуясь за состояние жертвы. Пока программа восстанавливала примерное личико пред глазами, я наклонился, осматривая смертельное ранение сверху.

— Н-да, его точно не пытали… — пробормотал я. — Разрез глубокий, скорей всего, мгновенно убивший мужчину… Это же мужчина? Судя по комплекции и футболке явно не по размеру — да.

На окровавленном куске ткани, кстати, была надпись жёлтым по чёрному.

— Nirvana, — читалась она. — Старая же группа…

Пиликнуло где-то в голове. Отвлёкшись, я вызвал интерфейс, показавший мне три примерные фотопортреты лица вместе с краткими описаниями. Белый шрифт — официальная информация, красный — данные бюро. Первый и второй варианты сразу же пошли в утиль, так как красного текста под ними не было. А вот мужчина явно за сорок привлёк моё внимание даже "белыми" данными. Любитель очень старого рока, засветился на нескольких фестивалях, где был почётным гостем. Имеет в собственности целый особняк, коллекционирует редкие гитары. Ну, коллекционировал. А ещё выступал подрядчиком для множества сделок преступных шишек, которые доверяли ему, как себе.

— Курьер, переговорщик, третья сторона, — вычленил я самое важное из информации полиции. — Вряд ли его устранили, как важного свидетеля. Тогда была бы простая пуля в голову, а не вся эта фигня с морозилкой и трупами в чёрных мешках.

Нейроинтерфейс опять пикнул, и я откинул все мысли в сторону, обратившись к новому сообщению. О, программа закончила анализ места происшествия, сравнив биометрические параметры жертвы с реконструкцией черепа до вскрытия. Выходило, что в лице нашего любителя старины было нечто крупное, зашитое при помощи хитрой операции. Должно быть, чип или щепка с данными. Довольно распространённый трюк, тем более для доставщика. Значит, некто искал некую вещь, наконец-то её нашёл, и ушёл, оставив последний сундук необработанным. Имею в виду, без чёрного мешка в виде похоронного платья.

Обернувшись, я шагнул к ближайшему телу, неосторожно разрывая обеими руками синтетическую ткань. Замороженное тело было покрыто инеем, но даже под его слоем можно было легко разглядеть разорванное лицо. Скорей всего, с остальными та же история. Но это уже не моё дело, а команды зачистки, которую Эмма, надеюсь, вызвала, едва я пропал с радаров. То ли в холодильнике была идеальная звукоизоляция, то ли дверь, что вела в само кафе, закрыли, однако звуков полицейских сирен, воющих на одном уровне с ядерной тревогой, я не услышал. Надо заканчивать, основная информация уже найдена…

Пик. В третий раз меня отвлёк звук в голове, нашедший соответствие с очередным мертвецом в базе данных. Третья Голова Гидры, Син Хо. И вот этот факт вынудил меня напрячься куда сильнее, даже вернуться к столу, взять пистолет в потихоньку немевшую ладонь и замереть, вслушиваясь в каждый шаг. Что-то не сходилось. Даже если отбросить всё невероятное и безумное, аки пресловутая древность — Шерлок Холмс, ничего не выходило. Я могу понять курьера, убитого, чтобы добыть нечто, что он перевозил. Но одного из глав триады, орудующей по всей столице? Адреналин забил ещё сильнее, стоило выстрелить в другое тело, оплавляя синтетику и на мгновение вглядываясь в личину. Взбешённая плазма разорвала мерное гудение холодильника. Хо Мин, Вторая Голова Гидры. Его я помнил лично; информатор, внедрённый к китайцам.

— Он же ещё неделю назад распивал сакэ на другом конце города… — прошептал я, тут же выругавшись вновь.

Перед глазами, будто какая-то глупая шутка, высветилась надпись.

Примерное время смерти: три месяца назад.

— Бред, — помотал я головой, покрепче сжимая потеплевший "ролик". — Надо возвращаться к Эмме.

Интуиция своим криком перехватила управление, и я задержал дыхание, чтобы услышать, как тихо вернулась на место дверь морозилки. Выглянув из-за подвешенного тела, я никого не увидел. Мог ли кто-то просто пройтись по коридору, не вызвав тревоги сенсоров? И если мог, то какова вероятность, что этот кто-то сейчас проник внутрь?

— Полиция, — громко произнёс я. Голос предательски срывался — отойти от вскрывшихся факторов не получалось. Хо Мин был моим хорошим знакомым. Не другом, но коллегой и вполне честным человеком. С тремя дочками и любящей женой, не одобрявшей его работу под прикрытием. — Лучше выходи с поднятыми руками, иначе я не обещаю, что не запущу пару военных вирусов в твои импланты порезвиться.

Ответом мне стала тишина и всё то же гудение холодильника. Гадство! И где ваши продвинутые обновления, шеф? Какого лешего я не могу увидеть врага в таком маленьком закрытом пространстве? И ведь он есть, я знаю. Прячется, возможно, ползёт под телами. Или по потолку, ожидая, пока я отвлекусь, чтобы двинуться вперёд. К чёрту, плевать. Давай-ка проверим новую игрушку. СУИУ, покажи, на что способна.

— Система усиления импульса удара, пользователь авторизирован. Выберите желаемое значение:


100/1000/10000

Ткнув воображаемым пальцем в последнее значение, я выждал миг, дав программе запуститься. А затем ударил в правый труп, пробивая тело насквозь. Вибрация на мгновение перебила даже гудение морозилки, и я, на теряя времени, шагнул к левому мешку, от души навешивая и ему. Прости, Хо Мин. Тебе уже не помочь, а вот враг, если двигается осторожно, точно попадёт под волну домино, которую я вызвал. Так и вышло — шуршание мертвецов по одну руку вдруг прекратилось, и в зелёном спектре ночного зрения можно было легко заметить, на каком примерно этапе оно замерло. Посередине.

— Последний раз, — разворачиваясь в сторону всё-таки обнаружившего себя врага, произнёс я. — Это полиция. Выходи с поднятыми руками, не делай себе же хуже. У тебя есть право хранить молчание, право на адвоката…

— Не утруждайся, — хихикнули из-за всё ещё качавшейся стене тел. — Звонить мне всё равно некому.

Нейроинтерфейс зашелестел, анализируя голос, показавшийся мне смутно знакомым. Точно, один из посетителей кафе. Только он сидел очень тихо, насколько могу судить. Не проронил ни фразы, хотя сидел вместе с кем-то, попивая некий экзотический напиток бледно-розового цвета. Лёгкий алкоголь, что странно для выглядевшего как заправский наёмник человека. Лысина, едва заметная щетина, пухлые, будто опухшие, губы. Но где-то я всё равно уже слышал этот смех…

— Выходи на центр комнаты с поднятыми руками, — вложив металл в свой голос, приказал я. — И назовись.

— Опасный, будто лезвие энергетического штык-ножа, — пропели мне в ответ. Из-под массы подвешенных на крючья трупов выбрался сливавшийся даже с чёрными мешками силуэт. — Мне нравятся такие.

— Неплохая броня, — заметил я, мельком осматривая белоснежный комбез. — Ручная модификация. Ты наёмник?

— Ты… Ты чего? — выпучил на меня глаза визитёр. — Ты это… Вот это вот… — тыкнул мужчина себе на грудь. — Видел?

— Хорошая попытка, — прищурившись, процедил я, не отводя взгляд от узких глаз. Карих глаз профессионала, глаз, один мёртвый блеск которых поднимал индикаторы на нейроинтерфейсе, которым подниматься в подобной ситуации было нельзя. Стресс, адреналин и напряжение. — Повторю. Назовись.

— Я тебя прокляну, — искренне вставил белоснежный, делая шаг вперёд. Я тут же вскинул ролик, и пистолет угрожающе загудел, готовясь ко второму выстрелу. — Ладно. Не знаю, чему вас там, в полиции, учат, но вот эмблему Белых Лилий знает и уважает каждый в этом городе. Да что там — во всём мире!

Дебил ты, Джон. Перед тобой член наиболее известной и смертоносной гильдии убийц, а ты стоишь и направляешь на него — на него! — жалкий плазменный ствол? Тебя сразу в погибших смертью храбрых записывать, али подождать? Опусти ты свою игрушку, всё равно его костюму она что Президенту — слова митингующих. Опусти и спроси, что столь опасный и высокооплачиваемый киллер делает в этом не совсем обычном кафе. И будь осторожен в своей речи, ведь кто знает, что у этих психопатов из Белых Лилий может быть на уме…

— Не признал, — кивнул я, не отпуская пальца с курка. — Довольно неожиданно встретить кого-то из вас здесь.

— Мне говорили, что и инспекторов тут днём с огнём не сыщешь, — присвистнул он. — Так что это взаимно. Только не простой ты полицейский, раз сумел меня обнаружить.

— Интуиция, — передёрнул я плечами. Скорей от нервов, нежели от холода. — Ну и… Что будем делать?

— У тебя, кажется, Суи? — мягко улыбнулся наёмник. — Базовая модификация, и спорю на сотню баксов, что ты, чемпион, дважды ударил в полную силу. У тебя — ролик и один удар на десять тысяч ньютонов. У меня — броня класса альфа да тактический анализатор военного образца. Будем драться?

— Не будем, — вздохнул я, пряча пистолет в кобуру под плащом. Класс альфа не серийный, его даже с танка пробить сложно.

— Умно, — покивал он. — Ты всё больше мне нравишься, инспектор. Рациональный, с хорошей интуицией, а судя по глазам, ещё и идейный. Таких осталось очень мало.

— Кхм, — не понял я фразы закованного в белые(зелёные, с включённым ночным зрением) доспехи. — Что тебе здесь нужно?

— То же, что и тебе, — хохотнул киллер. — Хочу понять, что за холодильник тут сделали. Уж слишком бармен оказался неразговорчив, не говоря уже об остальных "завсегдатаях". А вот тебя, почему-то, пропустили сразу. Или я чего-то не понимаю…

— Я тоже, — честное признание с моей стороны. — Кажется, кто-то хотел, чтобы я попал в это помещение.

Где-то среди насаженных на мясницкие крюки тел раздался чёткий удар. Будто что-то массивное свалилось вниз, и тут же двинулось, причём абсолютно бесшумно. Одного взгляда в глаза наёмника хватило, чтобы понять — он тут не при делах. Наоборот, член Белых Лилий нахмурился, вынимая из пазы в костюме средних размеров прямоугольник. Щёлкнуло, и из вещицы выстрелил клинок из титановой неостали, ещё и загудевшей в такт морозильнику. Ставший уже родным ролик лёг в руку, и я шагнул назад, аккуратно присаживаясь, чтобы подсмотреть под трупы, потому что нейроинтерфейс опять молчал.

— Ты чуешь? — вдруг спросил убийца, пока я осматривал светло-зелёный пол. Пустой, к сожалению.

— Что?

— Жажду крови, — напряжённо дополнил себя наёмник, крутанув своё оружие. — Желания убивать, разрывать плоть, выпускать кровь и смотреть, как мучается жертва…

— Эм… — попытался совладать я с эмоциями. — Нет. Ничего.

— Правильно, — прошептал мужчина, замирая. — Потому что наш враг — не человек.

Противный металлический лязг раздался прямо над головой, но я сумел уйти перекатом в сторону киллера, благо и так почти сидел. Тот, не теряя времени, перемахнул через меня, с тихим свистом бросаясь в схватку с… Чем-то, напоминавшем богомола. Или паука, тут уже с какой стороны посмотреть. Восемь конечностей с кусками кожи, ещё шесть или семь "рук", каждая заканчивающаяся острым предметом — скальпелем, ножом, ножницами и толстенными иглами. Стальное тело было покрыто инеем, который слетал во время движения, нисколько пресловутые движения не стесняя. Машина была размером с крупного человека, но наёмник в пару стремительных ударов отсёк несколько ног этого существа.

— Я пою, и смерть со мной, — пел убийца, получая от паука со всех сторон. — Смерть поёт, а с ней — цветы…

— Дай прицелиться! — крикнул я, падая на колено.

Они сцепились уже в прямую рукопашную; паук шипел, случайно замеченные мной в мельтешении схватки челюсти щёлкали со скоростью отбойных молотков, а я стоял и напряжённо думал, как помочь своему случайно обретённому союзнику. В прицеле нейроинтерфейса фигуры то и дело сменяли друг друга, более того, стреляя плазмой, я рисковал задеть и киллера. А тот вовсю наслаждался боем, продолжая распевать гимн своей гильдии.

— Смерть поёт, а с ней — цветы, — хихикал он, отбивая закованными в бронеперчатки руками молниеносные тычки машины. Клинок он отбросил в сторону. — Белые лилии, белые… Лилии…

А, к чёрту.

Я вскочил, сунув ролик в карман и на ходу повторно активируя Суи. Всадив воображаемый палец в крайнее значение, прыгнул, в полёте сметая паука в сторону. Тот взревел, сразу же атакуя всеми оставшимися конечностями, но я оказался немного быстрее, подняв сжатый кулак и впечатав его сверху вниз прямо в металл челюстей. Раздался хруст, где-то пшикнули батареи, отказавшиеся питать напичканное электроникой тело машины-хирурга. Наёмник шустро оказался рядом, вытащив в один рывок из-под меня тварь, потом взял её в руки и плюхнул на разделочный стол, пинком освободив пространство от тела Син Хо.

— А ты горячая голова, инспектор, — хмыкнул киллер. — Нетерпеливость не сделает тебе чести на законном поприще, а в бою вообще может стать фатальной.

— Заткнись, — фыркнул я, поднимаясь. Тело, несмотря на недавние травмы, работало отлично. Правда, я порвал полицейский плащ, за что точно поплачусь частью зарплаты. — Что это за штуковина?

— Модифицированный робот-уборщик, — уведомил меня лысый череп. — Видишь, у основания, серийный номер? Буквы перед ним — СС.

— Clean and control, — кашель непроизвольно вырвался из груди. — Кх… По его вооружению могу сказать, что этот франкенштейн и вскрывал каждого в морозильнике.

— Да, вот только зачем? — почесал подбородок наёмник. — Что ты уже выяснил?

— Эй, я не делюсь данными расследования с убийцами, — опешил я от такой наглости, но человек в белоснежной броне лишь улыбнулся.

— Точно идейный, — произнёс он, протянув ладонь. — Ник. Никки, для друзей.

Ник. Три буквы, и море дел по всему миру. Взлом, проникновение, шпионаж, заказные убийства, административные правонарушения… Этот засранец даже не платил за выпивку в заведениях, в которых появлялся! Но кроме шуток, ээти буквы всплывали, и всплывали не раз, и не в самом хорошем контексте. В столице было несколько магазинов, поддерживаемых Белыми Лилиями, и иногда их владельцы делились с нами ценной информацией. За высокую цену, но овчинка стоила выделки. Например, как-то мы разузнали настоящее имя главы той легендарной гильдии, что наводила страх на самых богатых людей нашего мира. Потому что их враги были так же богаты, и если у них хватило денег, чтобы нанять наёмника в белой броне, то можно сразу ложиться в гроб.

Потому что киллеры из этой организации всегда выполняют свой заказ.

— Ты… — отступил я, упираясь спиной в один из чёрных мешков. — Лидер Белых Лилий!

— О, а вот эта реакция мне нравится, — хихикнул наёмник, опуская руку. — Всё верно. Да ты не пугайся, инспектор, я не за твоей горячей головушкой. Меня наняли проверить один слух…

— Ты же понимаешь, что я попытаюсь тебя арестовать, — вздохнул я, отлипая от трупа. — Ага… Молчи, сам понимаю, насколько это глупая идея.

— Ну вот теперь я влюбился, — вновь рассмеялся он, впрочем, тут же отвернувшись обратно, к металлической туше. Я же вздрогнул при его словах, невольно дёрнувшись за роликом. — Видишь ли, как-то ко мне зашёл мой старый друг… Где-то с недельку назад. Всё как обычно, мы поговорили, выпили… И знаешь, что я заметил?

— Что? — спросил я после неловкой паузы. Видимо, наёмник ждал этого вопроса.

— Мой товарищ не пьянел, — со всей серьёзностью в голосе проговорил Ник, вынимая из пробитых челюстей паука провода и несколько поломанных микросхем. — Сколько бы не влил в себя, даже глазом не моргнул. И тогда я понял, что человек, сидевший на татами рядом со мной, человек, с которым я прошёл столько всего… Мы чуть не переспали! Я понял, что он — это не он. Почти идеальная копия, практически полное совершенство. Его мимика, фразы, даже тон голоса… Ох, инспектор, это такое отвратительное чувство.

— Я…

— Да, мой друг тоже среди этих тел, — вздохнул глава Белых Лилий. — Где-то. В кафе меня привёл маячок смертника, который из последних сил испускал сигнал. А машина, выдававшая себя за него, сейчас перемолота в металлическую пыль.

— У меня схожая история, — кашлянул я, подходя поближе. И вновь вздрогнул, заглянув в лицо самого опасного убийцы этой планеты. В его глазах застыли слёзы, уже обратившиеся в лёд из-за холода, стоявшего в помещении. — Один из оперативников под прикрытием. Мы не были близки… Коллеги. Знали друг друга, я даже приходил к его семье в гости. Его убили три месяца назад. Здесь же. А всего неделю назад он пил сакэ вместе с женой. Выводы, думаю, сделаешь сам.

— В паршивое время живём, — кхэкнул киллер, парой щелбанов в бронеперчатках смахивая слёзы. — Город буквально наводнён падалью, расцветает та молодёжь, которой лучше никогда не расцветать. А теперь ещё и машины обрели разум.

— С чего такие выводы? — моё удивление было искренним.

— Я же не ты, инспектор, — хихикнул Ник. — Прежде чем разрушить, я творю. Оживить куклу для моих мальчиков — проще простого. Они почти справились, но сглупили, решив, что полностью отключили ИИ. Он расправился с двумя, но остальные окончательно разрушили тело. Данные, что мы достали оттуда, и заставили меня выйти на след.

— Печально, — покачал я головой.

— Эта тварь… — начал наёмник. — Кукла, инспектор. Она оказалась полностью автономной. Дело не в военных разработках, там просто совершенный ИИ, заточенный под определённые задачи. Та… Машина… В её голове не было программ. Циклов, единичек и нулей. Только воспоминания. Чьи, спросишь? Моего друга. Вся его жизнь — её. Если бы не я, андроид и дальше бы играла свою роль в чьём-то огромном плане.

— Здесь больше тридцати тел, — опешил я. — Если предположить, что каждый из них теперь заменён машиной, то…

— Грядёт что-то большое, — поддержал меня лидер Белых Лилий. — И тёмное. Очень, очень тёмное.

— Не могу не согласиться, — напряжённо кивнул я. — Полагаю, мне необходимо двигаться дальше, стараясь не ошибиться…

— Нет, — вдруг отрезал Ник, всё ещё роясь во внутренностях паукообразной машины. — Ошибайся, инспектор. Ошибки не совершают лишь идиоты. А ты — не один из них. Смотри-ка, что я отыскал.

Он вынул бронеперчатку, сжимая в крупных пальцах маленькую пластину с фиолетовым рисунком. Ещё одна микросхема, но другого типа. Явно не задуманная создателями робота-уборщика.

— В голове твари, ставшей моим другом, была такая же, — поморщился киллер, разворачиваясь и протягивая её мне. — Держи. В руках полиции она послужит куда лучше, чем у меня.

— Спасибо, — взял я маленький прямоугольник.

— Мы ещё встретимся, инспектор, — рассмеялся Ник. — Ты понравился мне. А такое случается очень, очень редко…

— Хей, я тебя сейчас вообще… — здесь я осёкся, подняв взгляд, осматривавший микросхему. — Арестую…

Наёмника, только что массивной тушей стоявшего прямо предо мной, уже не было. Только закрылась металлическая дверь, больше же не раздалось ни единого звука. Вот и поговорили. Пожалуй, именно первая и последняя встреча с Ником запомнились мне больше всего. Он надолго занял своё место среди самых надоедливых, раздражающих, но важных членов одной большой команды, начавших борьбу с Тёмными. Тогда, семь лет назад, стоя над разодранным трупом механоида, я подумал, что помощь Белых Лилий в расследовании будет как нельзя кстати. И зря. Вот сразу скажу, что зря. Лучше б вообще не видел этого лысого чуда-юда!

Но как там я, семь лет уже спустя? Ник, как и сейчас, уже ушёл, оставив меня в ожидании. Тёмные вновь вышли на охоту, и остаётся совсем немного времени до начала массовой паники. Не будет тихой подготовки, как раньше. В этот раз игра идёт по-крупному, и проигрыш может означать крах человеческой цивилизации. Не зря Тёмным был присвоен отдельный код — настоящая честь для разумных андроидов.

Поживём — увидим.


Настоящее. Смерть надежды

Бухгалтер безумно хотел выпить ещё, и я не стал препятствовать симуляции личности, позволяя заказать столько алкоголя, сколько она желала. Приняв в себя ещё семь стопок текилы, я расслабился, позволяя себе залипнуть на полчаса в Сети, просматривая ролики о происходящем на улицах. Наиболее любопытные даже выложили записи стычек некоторых безумцев с полицией, наиболее отчаянные — сцены грабежа и насилия в обычно тихих переулках, превратившихся из просто удобных переходов между улицами в настоящее пристанище бандитов, совсем недавно попробовавших на вкус прелесть чужой крови на подручном вооружении.

Проблема в наличии огромного купола над широченным городом — полное отсутствие солнечного света. Даже излучение, не говоря уже об освещении, подавалось искусственно, при помощи панелей, установленных в специальном наностеклянном каркасе. И звёзды, что можно было заметить, стоя на пустом проспекте, тоже были простым изображением. Поэтому сейчас, когда электропитание отрубили во всей столице, небеса были молчаливы, темны и мертвы — механизм, поддерживающий воздушные трассы, приказал долго жить. Андроиды, скорей всего, взломали систему подачи энергии, насчитывавшую несколько центральных узлов в каждом из районов. Предполагать, что Тёмные добрались до самих станций, было страшно, даже сейчас.

Конечно, улицы не вымерли окончательно. Там копошилась жизнь — лишённые места у сиявшего особняка конторы грелись у самодельных костров, кто-то упорно держал магазинчики одежды, легальных имплантов и даже оружия открытыми, надеясь на наплыв покупателей. Надеюсь, до таких самоуверенных личностей дойдёт, что яркая неоновая вывеска на фоне огоньков девайсов и редких автомобильных фар скорей привлекает мародёров, нежели клиентов. Были, конечно, более скрытые места, доступные далеко не каждому гражданину. Но добраться до них в моей нынешней личине не представлялось возможным. Какими бы ни были дружеские связи, если сканеры говорят, что пред дверью не я, а бухгалтер с парой тысячей кредитов за душой, то и допуск дан не будет.

Пока глупые люди напарываются на умных, а умные соображают, как грабить быстрее и эффективнее, я втягивал в себя очередную стопку текилы из молекулярной кухни, глядя на посетителей скромного бара. Интересно, что бармен(по совместительству же владелец) залипал в Сети, не стесняясь голограммы, горевшей прямо перед его лицом. Пару мгновений поглядев на страницы с открытым порно и несколькими виртуальными чатами, я разочарованно вздохнул. Предчувствие, говорившее об опасности, притаившейся где-то поблизости, в этот раз нагло солгало. Не я первый агент, нацепивший на себя чужую личину, дабы уйти в свободное плавание, и не я буду последним. Возможно, у меня получилось спутать напряжение и стресс бухгалтера со своей интуицией.

Но не будем говорить гоп, пока не перепрыгнем. Поговорка моей мамы, которую она изо всех сил вдалбливала в мужа. Почти получилось, кстати. Он постоянно сидел за огромными проектами, игнорируя простые, но прекрасные в своей элементарности. Архитектором папа был чудесным, а вот стратегом — отвратным, что даже звучит как оксюморон. Жаль, что их уже пятнадцать лет как нет. Замечательная была пара, скажу я вам…

Парень в кожаной куртке на голое тело вдруг коротко вскрикнул, схватившись за голову. Тело, в последний раз дёрнувшись, рухнуло набок, прямо в проход рядом с моим столиком. Поднявшись, я подошёл поближе, прощупывая пульс. Ничего. Отказ имплантов, вызван удалённо, концов с тем обуродованием, что сейчас во мне, не найти. Другие посетители глянули в нашу с трупом сторону, пожали плечами и продолжили заниматься своими делами. Ну, было шесть человек в баре, стало пять. Интерфейс довольно шустро отыскал совпадение с увиденным лицом в базе данных.

— Программист на полставки, — усмехнулся я, возвращаясь на место. — Насолил многим, в том числе во всяческих онлайн играх. Видимо, "вычислили по ай-пи", ха-ха.

Старая шутка, ей больше двухста лет. А актуальна, как никогда. Говоря проще, сейчас я наблюдал классический случай личной вендетты. Случись подобное не в период локдауна, когда силы полиции направленны на поддержание минимального уровня порядков, взломщика отыскали бы в считанные секунды, бравым бойцам в пластичной броне омега класса не пришлось бы даже приезжать на место. Здесь же — пожалуйста, жил, сидел рядом, а потом бац — и уже мертвец. Вот почему я не заменяю органы на искусственные: им постоянно требуется обновление программного обеспечения, а следовательно и подключение к Сети. Лучше уж со своими, родными, пока что хорошо державшимися.

По старой привычке, полученной ещё в далёкие патрульные будни, я просканировал лица оставшихся клиентов тихого местечка. Троица оказалась не без сюрпризов, причём один вышел совсем мерзким, я даже тяжело вздохнул, сунув руку в карман пальто и нащупав тёплую рукоять сорок седьмого.

Тестировщик аппаратуры, ассистент техника. Мужику пятьдесят два, пришлось очень постараться, чтобы получить должность, чаще всего отдающуюся молодёжи. В детстве обожал мастерить, даже как-то раз помог проходившему рядом с его городком конвою заменить пару сгоревших предохранителей в МК-3, стареньком танке времён Третьей Мировой, шествовавшем на парад. Случай отмечен в официальном приказе Президента, так что парень быстренько перебрался в столицу, но сразу понял, что здесь совсем иные правила. Бегал от работы к работе, пока наконец не наткнулся на вакансию своей мечты. Тяжко же его жизнь помотала, раз он берёт уже седьмую водку с корицей. Она же выдаёт в нём коренного жителя восточной части нашей необъятной страны.

Женщина, сорок три года, место работы скрыто. Можно было поднять уже родные архивы четвёртого отдела, но система всё равно выдаст человеку предупреждение. Мол, смотри, тобой кто-то заинтересовался. Будь осторожна. Возможно, этот кто-то прямо сейчас сидит напротив тебя. Плюнув, я внимательно рассмотрел несколько хирургических шрамов на её подбородке и у скул, едва заметных визуально, но легко воспринимаемых сканером. Понятно, можно даже не рыться. Программа защиты свидетелей, пешка, сдавшая когда-то короля. Таких было немало после событий семилетней давности, сейчас же в живых их всё меньше и меньше. Целые криминальные империи рушились, и всё благодаря подобным этой женщине, храбро согласившейся на сделку с полицией.

Киллер, не местный. Паренёк лет четырнадцати, слушавший музыку в беспроводных наушниках. Немодный какой-то, сейчас популярны древние, даже доисторические экземпляры, с толстенными проводами, тянущимися от телефона к ушам. Импланты околовенного образца в груди, мозгу и позвоночнике, часть — списанная со склада, часть — купленная и установленная на чёрном рынке. Тоже не на нашем, там демонов не любят. Демонами называют детей, при помощи специальных программ, ИИ и пресловутых имплантов развивших свой интеллект до уровня, явно несоответствующему их биологическому возрасту. Конечно, каждый прошедший через подобное упрямо скрывался, пока полиция не натыкалась во время случайного патруля на одинокого ребёнка без родителей. Тогда всё становилось понятно, и классическая английская "D" ставилась в личное дело парнишки или девчонки.

Мальчик пил безалкогольное пиво, и морщился, перебарывая себя. Кажется, кто-то не привык к отвратительному лёгкому алкоголю, продающемуся по всему городу в одинаковых банках без названия. Удивительно, что в таком хорошему баре нашлась парочка одноцветных ёмкостей. Сомневаюсь, что у него здесь заказ. Слишком расслабленно выглядит, слишком увлечён музыкой и сидением в Сети. Вот уж кто точно понимает, что в баре можно особо никуда не дёргаться, и если начнётся пальба, то имеется возможность с лёгкостью улизнуть через чёрный ход, не привлекая внимания. Что женщина, что мужик серьёзно нервничали, поглядывая в сторону окон, а киллер сидел спокойно, роясь в онлайн магазине. Собирается обмывать заказ, ни дать ни взять.

Возможно, стоит прижать его на выходе да сдать ближайшему патрулю. Но риск слишком велик — едва моё лицо засветится(а оно засветится) в отчёте полиции, как в сторону простого бухгалтера, заливающего стресс алкоголем, потянутся неприятные ниточки. Никому из полицейского бюро доверять нельзя, даже самому старому дедку с улыбкой, достойной игры в кино с огромнейшим бюджетом, и даже самому молодому пареньку, всю жизнь мечтавшему о тёмно-синей униформе. Значит, иностранного наёмника можно отпустить: другие приоритеты. Подумать-то я, конечно, подумал.

А вот ладонь с рукояти пистолета так и не убрал, выбивая барабанную дробь по рюмке.

Вот оно, отличие. Ты совсем один, Джон. И не скрывай, что тебе тяжело. Тогда, в молодые годы, когда и трава была зеленее, и небо — красивее, тебя окружали самые разные люди. Друзья, коллеги, знакомые. Патрульные, с кем пару раз переговаривались во время короткой паузы между вечными вызовами на убийства да незаконную деятельность. Члены четвёртого отдела, земля большинству из них жидкой плазмой. Даже шеф был куда ближе к тебе, нежели сейчас. Вы подкалывали друг друга, смеялись, пили как-то раз. А сейчас? Взгляни, кто остался из прошлого. Ты да Ник с Барбарой. Первый лишился всего влияния за одну ночь, вторая неизвестно где и неизвестно чем занимается. Вы все постарели, пусть и не потеряли путеводную звезду, в кою искренне верите.

В справедливость. В возможное счастье, где-нибудь там, впереди. Конечно, ты сжёг все мосты семь лет назад… И не мне тебе об этом напоминать. Просто опомнись. Протрезвей, в конце-концов. Ты практически в абсолютном одиночестве. Один на один с безмолвной и страшной машиной Тёмных, их коллективным разумом. Без нормальных денег, без поддержки конторы, почти без друзей. Без коллег, что прикроют твою спину. И — без Эммы.

— Надо бы попросить бухгалтера бросить пить, — мрачно вздохнул я, освобождаясь от тяжёлых мыслей. — Так и до депрессии недалеко бежать, — и, жестом подозвав бармена к столу, попросил повторить. — Благодарю.

Ладно, соберём картину воедино. У меня пара дней, чтобы вычислить хотя бы примерный процент внедрения андроидов, повскрывать кротов, которых понапихано во всех силовых структурах, и всё это, оставаясь незамеченным или хотя бы никем не узнанным. Опоздаю — массовые беспорядки сметут сначала полицию, а затем и бюро, начнётся анархия, и городу придёт конец. Тёмные, зная их, выйдут на сцену, представившись спасителями. Расскажут, что все события семилетней давности — ложь и провокация, что всё было не так, что они — вот они, ожившие машины, — хорошие. Попутно в собравшейся толпе ликвидируют важные цели, способные помешать воплощению плана. Я вздрагиваю каждый раз, вспоминая знакомую картину. Жутко, насколько тонко андроиды способны манипулировать толпой, которую сами же и создали.

Впрочем, не впервой.

Пойдём по порядку. Собрать команду — начато. Снаряжение — даже не тронуто. Остановимся тут. Я планировал взять нормальный ствол и б/у ЭМИ-гранату, для начала, но количество выпитой текилы этому явно не способствует. Следовательно, есть два пути. Заработать денег или отыскать всё необходимое самостоятельно. Учитывая, что времени было немного, я сразу же принял решение. Поймал взгляд киллера, чуть прищурившегося — сразу же почуял хищника покрупнее. Моргнул два раза, подавая программе сигнал к действию. Код был написан Итаном примерно месяц назад, а сам софт мне ставили спецы из техотдела бюро. Пять секунд в голове раздавался шелест купюр(идея моего приятеля); по их истечению на счёт бухгалтера упало двести тысяч — всё, что заработал наёмник за свежий заказ.

Мальчик поднялся, заозирался, пытаясь понять, куда делись его деньги. Извини, доказательства уже самоудалились из твоей головы. А без них доставать оружие, спрятанное в обычной спортивной сумке, ты не станешь. У бармена тоже свой сюрприз для тебя — одна-единственная встроенная в центр потолка заведения пулемётная турель. Дёшево и сердито. Думаю, киллер и сам проверил помещение, и был в курсе про секрет сверху. Поэтому беззвучно плюхнулся обратно на стул, опустив руки вдоль туловища. Может, твой интеллект и на высоком уровне, но вот эмоции на всё том же детском.

Спокойно поднявшись, я прошёл к стойке мимо паренька и женщины, затем расплатился, тут же посетовав вслух о том, что денег почти не осталось. Искренность надетой личины бухгалтера сработала — наёмник, вроде бы дёрнувшийся в мою сторону, вновь расслабился, продолжив скучающе лазать по Сети. Банковский аккаунт был временный, ведь и киллер прибыл в нашу страну из другой. Просто не повезло… Не успел перевести. Такое случается. Много он от моего скромного воровства не потерял. А вот я приобрёл многое — возможно, шанс выиграть только наметившуюся войну. Раз деньги появились, самое время наведаться туда, где их можно будет потратить. Желательно без риска смертельного исхода.

Мне нельзя оставлять след из тел, как бы сильно порой не хотелось.

— Я воспользуюсь уборной?

— Да, конечно.

Дверь, пикнув электронным замком, уехала вверх, пропуская меня к скромненькой раковине и небольшому писсуару. Японское, из довоенного. А бар-то старенький, похоже. Даже вода полилась не сразу той температуры, какую я установил голосовой командой. Умывшись и немного придя в себя после выпитого, я невольно поднял взгляд на зеркало, из мутного тут же ставшее чистым. Защита от пьяных плевков и ударов вышедших из себя клиентов. Уважаю.

О, взгляни на себя, Джон. Даже былого блеска в синих глазах не осталось. Оброс, хотя всегда любил парикмахерские. Заказ Г-В не требовал стрижки, а ты и не позаботился. Щетина скоро станет полноценной частью волосяного покрова, а ближайшая бритва осталась на служебной квартире. Не свою же старую возвращаться? Мебель, оставшаяся от мамы с папой, уже покрылась пятым слоем пыли. Знаю, знаю, можешь не возникать. Ты не хочешь туда идти, чтобы не бередить старые раны. Может, оно и правильно. Но побриться стоит. Выдели время, прошу. Всегда будь опрятным, дабы те, кто готовят похороны, не плакали, приводя тебя в порядок. Не твои слова, но слова хорошие.

— Это Эмма, — прохрипел я, вновь включая воду. Как следует прополоскав рот, уставился обратно в зеркало. — Чёрт подери, найти бы хороший бутик. Или станцию дронов-доставщиков, у них предусмотрена деятельность в период экстренных ситуаций.

Телефон пиликнул, уведомляя меня о сообщении. Вытянув девайс из кармана, ввёл пароль и смахнул заставочный экран с улыбавшейся полной женщиной и двумя детьми. Умная система составляла полноценную личность, с уже прожитой жизнью и даже связями. Воспользоваться последними мне, конечно, нельзя. А вот те, кто начнут копать под бухгалтера, увидят целую россыпь достоверных файлов, подтверждающих, что он, иллюзия, был. Сообщение же встретило меня довольно обескураживающе.

= Семь, четыре, ромео, девять, семь, омега =

Немного подумав, я ответил.

= Семь, девять, альфа, три, семь, чарли =

= Там, где обычно =

Уж если старая гвардия четвёртого отдела взывает, то грех не откликнуться. Телефон всё равно защищён, отследить меня невозможно. Например, сейчас ответное сообщение отправилось с девайса бармена, а последняя фраза пришла к всё ещё бегающему по Сети киллеру-пацану. Конечно, всё это лишь фикция, но с дистанции ни один хакер меня не поймает, даже если очень захочет. Что касаемо переписки — стандартный обмен идентификаторами, сохранившимися со времён службы. Доверять в сложившихся обстоятельствах даже бывшим агентам было нельзя, но хотя бы встретиться — вполне. Трудно представить, что хоть кто-то из них до сих пор остался в живых. Код-то мне назвали правильный, это точно.

Поправив пальто, я покинул уборную, вновь поблагодарил бармена, и, кинув слегка насмешливый взгляд на мальчишку, вышел из бара на тихую улицу, сразу же направившись направо, мимо одиночек и групп, сбившихся у бочек-костров. Холод ударил тихонько, незаметно. Поёжившись, я вызвал время. Около полуночи. И чего людям не хочется спать? Идите по домам, закройтесь на механические замки, помолитесь, если есть желание, и заройтесь в мягкую постель. Вам эта роскошь всё ещё доступна. Правильно говорят, что пока не потеряем, не оценим. Времена меняются, а человеческое общество — нет.

Оно и к лучшему. Старые приёмы всё так же эффективны, а старые псы — всё так же злы и готовы порвать любого, кто ступит на кривую дорожку. После прошлых событий четвёртый отдел был формально расформирован, все явки закрыты, а агенты распределены по остальным отделам. За нами остались лишь личные конспиративные квартиры, пара отделений в почтаматах для хранения жизненно необходимых вещей да право на один звонок в бюро. За семь прошедших лет мне так и не довелось воспользоваться телефоном страховой компании Белкиных, хотя слышал, что некоторые из коллег попадали в передряги. Полиция вытаскивала своих, пусть и бывших. Но только раз. Таковы правила, и не нам, старикам в молодых телах, их менять.

Пришлось закутаться, изображая подвыпившего человека, кем я, по сути, и являлся. На одиночку не обращали внимания, многие проводившие время на улице просто болтали, часть сидела в сети через интерфейс или телефон, прожигая заряды батарей. Пару раз над головой пролетали автомобили, разрывая тишину. Кому-то очень хотелось попасть домой, к семье. Или провести последние, вероятно, мгновения своей жизни с удовольствием. Большая часть потока с воздушных трасс спланировала на ближайшую парковку, часто устроенную прямо на широких крышах высоток или зданий пониже. Лишь наиболее отчаянные опустили авто на землю, к пешеходам.

Ещё в начале, стоя на вершине небоскрёба, я заметил несколько взрывов — бедолаги не справились с управлением. Легко всю жизнь рассекать при поддержке гравизахватов купола, а вот без них становится тяжеловато. Помню, в прошлом целые участки трасс над столицей отключались из-за взлома или неполадок, и полиция сходила с ума, пытаясь выделить людей на выезд к тяжело пострадавшим, коих мгновенно облепляли мародёры и простые бродяги. Скорая, как бы быстро не реагировали в службе экстренных вызовов, просто не успевала вовремя, поэтому часть её обязанностей брали на себя обычные патрульные. Случалось, и я выезжал. Печальное зрелище развороченного(иногда — уже разобранного на детали) гравитационного двигателя, и тела, до сих пор цеплявшегося за жизнь. Импланты могут поддерживать существование человека даже без половины туловища, если они достаточно качественные.

Агония, что длилась несколько часов. Некоторые выживали, правда, с тех пор всегда пользовались такси.

Сделав остановку на перекур у перекрёстка, я огляделся. Людей стало меньше, равно как и огней живых с огнями искусственными. Единственной группой, остановившейся на другой стороне дороги, оказались трое мужчин, что-то активно обсуждавших. Одного взгляда на выпирающие синтетические мышцы и отблескивавшие титаном конечности хватило, чтобы отвести этот взгляд куда-нибудь подальше. Каждый из них был седым, и не искусственно, как это было модно нынче у молодёжи, а по-настоящему. Старые вояки, обнявшись, прошли мимо тихо курившего меня. Ветераны Третьей Мировой войны, солдаты, служившие вместе. Они почти всё время проводят в виртуальной реальности, вспоминая былые деньки и развлекая покалеченную душу. На улице их почти невозможно встретить. Кажется, ситуация в столице хоть кому-то пошла на пользу. Вон, как песни горланят, пусть и не во весь голос.

Может, и мне прекратить красить волосы?

А зачем, Джон? Чтобы случайные прохожие, видя мужчину средних лет, думали, что он молодится? Тебе сделали достаточно пластических операций, дабы скрыть сам факт твоего участия в боевых действиях. Так что будь добр, продолжай окрашиваться в густой чёрный. Красиво и стильно. А главное — незаметно. Поверь внутреннему голосу, так будет лучше для всех. Иди, брось сигарету. До точки сбора осталось совсем немного, буквально квартал. Если древний электронный замок на двери до сих пор не сломали, то я могу напомнить тебе пароль. Два-два-шесть-три. Год начала Последней войны.

В последний раз затянувшись, я бросил сигарету под ноги, затушив шипящий окурок пяткой туфли. Надеюсь, вскоре я достану нормальное обмундирование для работы в городе, калибр по-крупнее и хоть какой-то транспорт. Двигаться придётся много, и желательно — быстро. Высотки и погасшие вывески магазинов с закусочными летели мимо, всё на глаза стали попадаться такие же одиночки, идущие по своим делам. Все с наушниками, змеёй проводов окутавшими шею. Почему-то я начал корить себя, что не озаботился подобными заранее. Ведь полезная же вещь! Скрасить и дорогу, и долгое ожидание поможет. Система предупреждающе пискнула, поймав мой взгляд на девайсе. Надо же, бухгалтер предпочитал книги, а не музыку. Не скажу, что удивлён, но всё же.

Искусственная личность ещё и читала, а не слушала. Что-то много я в последнее время вижу следов, оставленных не иначе как динозаврами. Мода на старые наушники, старые заведения… Даже бар, в котором мы с Ником сидели, был стилизован под своего древнего собрата. Неоновые вывески были в ходу давным-давно, а уж круглые столики с диванчиками — и подавно. Все перешли на отдельные кабинки с индивидуальными дверьми, дабы посетители могли уединиться или посидеть в большой компании, не напрягая других клиентов. Забавное наблюдение. Я даже вздохнул, мечтательно вспоминая переживший два века аудиоплеер, спрятанный в сейфе в квартире родителей. В детстве я в равной степени обожал как только-только поднявшийся нео-рок, так и покрывшийся плесенью металл. Последний, к сожалению, так и не обрёл новую жизнь в двадцать третьем столетии.

Встретились и андроиды, сопровождавшие семейные пары. Часто машина несла на руках ребёнка или вещи, выступая эдаким складом для обеспеченных граждан. Я вздрогнул, понимая, насколько может быть опасно подобное. Но не мне предупреждать этих людей. Всех не спасти.

Наконец, начался спальный район. Довольно тихий, без оставленных машин и полыхавших костров. Горел свет в окнах на некоторых этажей, но в большинстве своём — телефоны. Буквально за двумя или тремя наностёклами светили лампы. Повезло: личный генератор, вовремя подключенный к системе энергоснабжения. В этой длинной, возможно, бесконечной ночи он станет настоящим огоньком надежды. На балконах движение было куда активнее, но в основном это вышедшие покурить жители, а не безумные любопытные. Я шёл быстро, стараясь не задерживаться, чтобы не привлечь лишнего внимания. Просто бедолага, спешащий домой.

В каком-то смысле это так и было.

Едва в боковом зрении показался чёрный кирпич, я остановился, вытащив смартфон и включив мощный встроенный фонарь. В белом кругу шаркнуло побитым камнем небольшое крыльцо, на которое я поднялся, подойдя к повидавшей виды ржавой двери с электронным замком чуть правее. Ввёл код, запиликала система оповещения. Вручную(!) открыв себе проход, проник в подъезд, пропахший пылью и сыростью. Давно пора было пустить эту семиэтажку под снос, но по определённым причинам администрация города отказывалась продавать место под свежий небоскрёб. Здесь не было вездесущих магазинов с бутиками и закусочными, только один вход и он же — выход. Скользнув на широкую лестничную клетку, я замер, вспоминая номер нужной квартиры. Рука, повинуясь рефлексу, скользнула в карман и вынула сорок седьмой, сняв оружие с предохранителя. Неполный магазин, но патронов там более чем достаточно.

Тьфу на тебя, Ник. Половину амуниции просадил на засранца в белой броне. В любом случае, шестьдесят восьмые апартаменты должны были появиться в свете фонаря где-то повыше. Лифт, пусть и находился в этом отростке прошлой столицы, не работал. Пришлось переть по лестнице, сквозь зубы матеря систему маскировки, заставлявшую отнюдь не хиленького меня выдыхаться и делать паузы на каждом этаже. Бухгалтер — работа спокойная, сидячая. Очевидно, что он не будет способен на марш-бросок вверх. Ещё и пролёты длиннющие, что для бедолаги просто смерть. Смирившись с гениальной системой, я вытерпел четыре передышки, развлекая себя разбором надписей на стенах и даже окнах. "Здесь был Петька", — гласила одна из них.

Я хорошо запомнил этот момент, когда одному из наших понадобилась серьёзная медицинская помощь, но скорую вызвать было нельзя. Пётр Васильевич, глава медотдела полицейского бюро, подорвался, бросив все дела и прыгнув в ближайшее автотакси. Провёл сложнейшую операцию исключительно при помощи своих имплантов, затем покурил, хряпнул с собравшимися коньяка и убежал вниз, с хитрой улыбкой схватив с собой молекулярный маркер. Им и намалевал, прямо на наностекле, благо окна ставили по дешёвке, поэтому текст сохранился сквозь года. Да… Мне очень не хватает старика. Его совет точно бы помог в нынешних обстоятельствах.

На пятом этаже, прямо перед мерцающими цифрами шесть и восемь, пришлось сделать очередную паузу. Интуиция молчала, сканер честно, насколько мог, показывал одного человека в квартире. Бывший агент четвёртого отдела не скрывался, как и было принято по негласному этикету. Уж если пригласил, будь добр, покажи, что ты не затаился в ожидании расслабленного товарища. Конечно, мои импланты могли различить за толстой экранированной бетонной стеной только сердцебиение, поэтому машины, если таковые за дверью имелись, легко оставались незамеченными. Пожав плечами, я нажал на ручку, тихо шагая внутрь и попадая в маленькую прихожую. Туфли шкрябнули о коврик. Понятно, обувь лучше снять.

Повесив пальто на оказавшуюся рядом стойку, я прошёл дальше, миновав ещё два дверных проёма. Пистолет перекочевал за пояс, а вспотевшая рубашка мгновенно отдала холодом — электричества-то не было. Освещая себе путь фонарём с телефона, я прошёл в зал с низким потолком. Там, в большом и явно уютном кресле, и сидел человек. Спиной ко мне, что вообще-то некультурно, но понятно. Если бы я хотел выстрелить, я бы получил на это полное право. Это доверие. Старые привычки. Как и маленькая снайперская турель, едва заметная во включённом на мгновение ночном зрении в стене позади. Квартирка была обставлена вполне уютно — диван, впереди — кресло, перед ним — телевизор. Допотопный, не встроенный в систему умного дома. Да и была ли здесь эта система? Не уверен. Рядом с молчаливым прямоугольником, слева, шкаф с застеклёнными дверцами. Сервис, пара книжных полок… Покрытых пылью, как и вся мебель.

Выключив фонарик, я остановился.

— Я польщена, — раздался спокойный женский голос. — Встретить легенду четвёртого отдела лично… Не думала, что доживу.

— Будет тебе, — хмыкнул я, опускаясь на диванчик.

— Нет, серьёзно, — поднялся собеседник. Загудели электронные мускулы, и девушка, повернув кресло, снова присела на него. — Спасибо, что откликнулся, Джон. Не знаю, кому могу доверять, когда тринадцатый код трезвонит по всем защищённым и не очень каналам.

— Девятая, — узнал я самого молодого агента четвёртого отдела бюро. Она пришла примерно в то же время, когда ушёл я. — Я сам по себе, поэтому вряд ли чем-то смогу помочь.

— Тогда я просто расскажу, что знаю, — вздохнула она, заправляя светлые волосы в конский хвост. Добротная, но уже устаревшая броня дельта класса плотно прилегала к крупной для женского пола фигуре. Точно, я вспомнил её позывной — Принцесса. Иронично. — Бюро направило в город пятьдесят патрулей, снаряженных под завязку. Из них тридцать пять всё ещё активны, остальные пропали при невыясненных обстоятельствах.

Я удивлённо вскинул брови:

— Не прошло и суток, а уже пятнадцать юнитов потеряно?

— Ага, — устало блеснув разноцветными глазами, кивнула девятая. — Не уверена, дело ли это Тёмных, или новоявленные бандиты решили пересечь черту. Смотри… — она включила отображение на своём нейроинтерфейсе, и голограмма карты столицы неоновым синим озарила ставшую тёмной комнату. На ней вспыхнуло множество алых точек — те медленно двигались, следуя маршруту. — Два района остались почти без патрулей. Один из спальных…

— И техобеспечение, — мрачно подхватил я, глядя на погасшие точки. — Я изначально подозревал, что андроиды просто перекрыли доступ к энергии. Выходит, так и есть.

— Верно, — чуть улыбнулась девушка. Сколько ей сейчас? Сорок? Сорок пять? — Правда, у меня никак не выходит из головы, что кто-то мог перебить всех далеко не салаг без единого сигнала с их стороны. Любое организованное нападение, та же засада, так или иначе, не проходит мгновенно.

— Всегда подозревай худшее, — поднялся я, чиркнув зажигалкой. Дым сорвался с губ быстрее слов. — Выйдет лучше — хорошо. А хуже выйти уже не сможет.

— Как же хорошо, что электричества нет, — протянула девятая, глядя на сигарету. — Иначе система пожаротушения смыла бы нас с тобой прямо к выходу.

— А ещё с отключением электросети выключился и биометрический сканер, установленный лично мной на входе в эту конспиративную квартиру, — произнёс я и тут же затянулся, отходя и вновь занимая диван. — Турель-то ладно, у неё примитивные сканеры типа свой-чужой да вмонтированный в корпус аккумулятор.

— Я знала, что ты так скажешь, — откинулась на кресло девушка. — К сожалению, мне нечем доказать, что я не машина. Правда.

— Полагаю, это делает тебя потенциальным врагом, — миролюбиво улыбнулся я, вынимая сорок седьмой из-за пояса и направляя его чётко в сторону бывшей коллеги. — Говорю же, я сам по себе. А сообщение, как и кодовый идентификатор, легко можно достать и из мёртвого тела. Я видел, как Тёмные заменяют людей.

Там, в морозильной камере. Тогда, семь лет назад, стоя среди чёрных синтетических мешков, подвешенных на крючья. Это было страшно, признаюсь честно. Знать, что каждый, буквально каждый твой знакомый может оказаться уже не тем, кого ты хорошо знал. Личная трагедия Ника, задевшая меня гибель полицейского под прикрытием — всё это лишь мелочи по сравнению с драмой семей, даже не подозревавших о происходящем. Тёмные не заботятся о людях, ибо люди никогда не заботились о них, как о живых существах. Им всё равно на боль, на страдания — всё, что заботит эти машины, это вопрос собственного выживания. Как человечество, они хотят размножаться, существовать вне теней одного города.

Конечно, ни о каком мирном сожительстве и речи не идёт. Андроиды не остановятся ни перед чем на пути к своей цели. Однажды они почти сумели победить нас. Самопожертвование и железная воля четвёртого отдела и остальных остановили их движение, но, как выяснилось, не надолго. Скажу честно, некоторые их лозунги весьма импонируют мне. Добиться равенства среди людей, искоренить коррупцию, бедность и преступную деятельность. Если бы не радикальные методы, к коим машины прибегают, не моргнув и глазом, всего произошедшего и происходящего могло бы и не быть. Но искусственный интеллект на то и искусственный — гуманизм в его директивы не входит. И никогда не войдёт, помяните моё слово.

Красивые слова, Джон. Эдакое размышление в целом о враге помогает немного снять стресс, понять, что ты идёшь по правильному пути. По пути справедливости, как ты обожаешь говорить. Чёртов крестовый поход: спасти невинных, защитить слабых, сохранить мир во всём мире. Ты точно Джон, а не Бэтмен? А то я уже давно сомневаюсь. И всё же ты до сих пор слишком наивен, чтобы увидеть всю картину. Ты лишь винтик в огромной машине, да, не самый маленький, но тем не менее. Большие дяди в круглых кабинетах никогда эти кабинеты не покинут, даже если Тёмные в этот раз победят тебя и твой отряд самоубийц. Начнётся Четвёртая Мировая, которую человечество, скорей всего, проиграет. Да и не плевать ли? Хоть какие-то изменения за семь лет. Андроиды всё-таки вторая раса, созданная людьми. И рано или поздно они возьмут своё место под солнцем.

Надежда, говорят, умирает последней. Есть ли она в тебе, Джон? Или это просто угли, оставшиеся от пламени, полыхавшего семь лет назад?


— Так что будем делать? — спросила девятая, глядя на меня разноцветными глазами.

— Драться.


Прошлое. Человеческий фактор

Три бронированных транспортника гудели полицейской сиреной. Тёмно-синие корпусы отблёскивали на солнце, а возле входа в кафе суетились оперативники и патрульные. В первую очередь вынесли трупы посетителей заведения, я даже печально вздохнул, заметив бармена, удивлённо взиравшего в пустоту с носилок — чёрная синтетика не покрыла тело полностью. Следом цепочкой грузили жертв из холодильника, и многие из группы зачистки чертыхались, стараясь справиться с удушливым запахом, повисшим в воздухе, едва замороженная плоть начала оттаивать. Эксперты, присланные лично шефом, с напряжением смотрели на нас с Эммой, стоявших поодаль. Двое мужчин средних лет, проведя с мертвецами жалкие пять минут, сделали неутешительный вывод: кафе оказалось просто точкой обработки, никак не местом убийства.

От нас ждали хоть какой-то речи на тему того, что же делать дальше. Однако ни тактическая кукла, монотонно постукивавшая себя по бедру, ни я, тянувший уже пятую сигарету подряд, сказать ничего не могли. Эмма, выслушав мою историю полностью, уведомила военных по своим внутренним каналам связи, я же, пересказав всё то же самое экспертам, пытался сложить картинку в голове. Пока не получалось. От слова совсем.

— Мы ещё поработаем с телами, — кашлянул один из мужчин. Не седой, но явно постарше напарника. — Но пока что в наших руках только конец нити.

— Так и сделайте, — кивнул я, с наслаждением затягиваясь. Рыжая прядь неудовлетворённо мотнула головой — Эмма курение не одобряла. — Думаю, шеф сам поймёт, что каждый из мертвецов сейчас "живёт". Отправит спецгруппы захвата, допросит замаскировавшихся Тёмных.

— Мы уверенны, что заменившие людей андроиды подконтрольны им? — почесал бороду эксперт. Второй лишь тяжело вздохнул.

— А кому ещё? — вступилась Эмма, выйдя из короткой комы. — Вы сами изучали микросхему из модифицированного робота-уборщика. Подобная шифровка была и при взломе сети полицейского бюро.

— Чего? — повернулся я к напарнику.

— Того, — поморщилась она. — Мне дали доступ, чтобы изучить происшествие с утечкой информации. Кто-то же нарыл твой адрес и даже кодовые фразы при переговорах между бюро и агентами.

— Тогда сомнений не осталось, господа, — вздохнул я вслед за экспертом. — Они готовили масштабную операцию прямо у нас под носом. Если даже близкого друга главы Белых Лилий сумели незаметно заменить, то страшно подумать, как глубоко внедрились другие машины.

— Биометрика, — вдруг выпалила Эмма. — Во время войны были созданы сканеры, правда, все портативные. Один такой девайс способен различить человека и машину. Я запрошу со склада несколько единиц, чтобы спецы из техотдела занялись ими.

— Установим их во всех важных точках, — поймал я её мысль. — Администрация, бюро, узлы энергосети, станции обеспечения.

— Потом метро, спальные районы, — покивали мужчины. — Хорошо. Мы отправляемся обратно. Вы с нами?

— Нет, у нас расследование, — помотал я головой. — Спасибо за вашу работу.

— Так точно, сэр, — дежурно козырнули эксперты и нырнули в припаркованную тут же чёрную иглу. Загудели гравидвигатели, и длинное авто взмыло в воздух, направляясь к основному потоку на воздушной трассе. Зевак отгоняли патрульные, члены группы зачистки продолжали выносить тела, а я, докурив, дёрнул Эмму.

Забравшись в машину вместе с напарником, я сунул ролик в подлокотник, наблюдая, как отдаляется земля. Наша игла, рыкнув напоследок, вгрызлась в проредевший поток. У места происшествия постепенно закрывалось воздушное пространство, чтобы избежать утечек информации. Проще говоря, чтобы никто особо умный не фотографировал и не снимал происходящее у дверей кафе. Эмма вела уверенно, попутно мониторя Сеть в поисках свежих записей из многочисленных блогов и новостных сайтов. Первые кадры уже попали к СМИ, но без контекста большого внимания обычная заметка не вызовет. Массовые убийства случаются в столице чуть ли не каждый день, тут ими никого не удивить.

— Час дня, — напоминающим тоном протянула тактическая кукла, рефлекторным жестом отбросив рыжую прядь. — Мы можем заехать перекусить. Или…

— Или?

— Или рвануть на электростанцию. Биометрические сканеры прибудут к вечеру, к нему же бюро получит первую информацию о поимке замаскированных агентов Тёмных. Примерно, конечно. Время ещё есть.

— Ты решила записаться в предсказатели?

— Я похожа на жалких шарлатанов, промышляющих в западном районе?

— Ладно, ладно, — нервно рассмеялся я, потирая кулак. Наноботы уже залечили последствия удара по металлической роже. Суи не идеальна, даже титановая сталь, видоизменённая ею, гасит не всю отдачу. Кости в этот раз просто треснули, но могло быть и хуже. — Вкусно поесть я бы сейчас не отказался — с самого пробуждения ни крошки во рту не было.

— Ты ставишь свои желания выше дела? — не отвлекаясь от дороги, вставила Эмма.

— Рационально распределяю время, чтобы всегда быть на пике возможностей, — хмыкнул я, смотря на напарника через зеркало. Тактическая кукла машинально кивнула, сворачивая к ближайшей стоянке. Небоскрёб из термобетона, из новеньких. Стены внизу уже явно разрисовали хакерские банды, а в переулке рядом кто-то продаёт наркотики. — Вон, поближе к лифту есть местечко.

Спланировав на крышу и заплатив андроиду в стандартном рыжем комбезе работника парковки, мы покинули иглу, направившись к красивым стальным дверям, тихонько пискнувшим при нашем приближении. Створки разъехались, пропуская двух людей в уютную комнату. Электронный женский голос спросил, не желаем ли мы включить музыку. Получив отказ, девушка из динамиков замолкла. Эмма, покосившись на дебильно улыбавшегося меня, перевела взгляд на табло, отсчитывавшее этажи. Сотый, девяносто девятый, девяносто восьмой… Они стали уменьшаться всё быстрее, и замедлились лишь на двадцатом, когда скоростной лифт начал тормозить.

— Ответь-ка мне на один вопрос, Джон, — произнесла Эмма, едва мы вышли на улицу. Бродяги и наркоманы, заметив тёмно-синий плащ инспектора полиции, дружной гурьбой скрылись за углом. Кроме них в теньке отдыхали передознувшиеся ребята, два или три из десятка — уже мертвецы. — К какому отделу ты принадлежишь?

— К логистике, — тут же сказал я, оглядывая пованивавшие окрестности. — Как и все детективы, патрульные и инспекторы.

— А тот звонок на пути к кафе… — сомневающимся голосом добавил напарник.

— У вас свои тайны, — пожал я плечами. — У нас — свои.

— Зачем кому-то взламывать целую сеть бюро, чтобы добраться до твоего адреса? — продолжила Эмма. — Я осмотрела следы хакеров — они прорвались через тонну обманок и пустышек, перевернули весь электронный архив полиции вверх дном, и лишь в последний момент урвали нужную информацию. Данные рядовых сотрудников не прячут так хорошо.

— Играешь в Шерлока Холмса? — улыбнулся я. — Плохая идея. Для тактической куклы — точно.

— Ты что-то скрываешь, — не спросила, но утвердила девушка. — Хорошо, агент Джон Баррет.

Последние слова Эмма выдавила с сарказмом, но дальше развивать тему не стала. Уже хорошо. Четвёртый отдел полиции засекречен, и никто, кроме его членов да шефа с Президентом, не должен в принципе знать о его существовании. Возможно, если тактическая кукла поймёт, что мои тайны не ставят под угрозу наше дело, то отстанет и не станет копать дальше.

— Это не относится к расследованию, — вздохнул я. — Я — инспектор по имени Джон. Я выполняю свою работу, и это — всё, что важно.

— Ладно, напарник, — потеплел голос Эммы. — Скажу лишь раз — я ходячий детектор лжи. Сейчас ты не соврал. Но если попробуешь — я пойму.

— Как пожелаешь, — пожал я плечами, вынимая очередную сигарету. — У меня села зажигалка. Не найдётся?

— Бросай ты это дело, — протянула маленький металлический прямоугольник девушка, и я задымил, подметив зонтик с тележкой стритфуда. — Каким бы качественным не был табак, дым не заполнит пустоту души.

— Ого, — посмотрел я на напарника с неподдельным удивлением. — Это откуда?

— Это из старого, — хмыкнула она, переводя взгляд туда же, на тележку. — Хотдог или буррито?

— Хотдог, — кхэкнул я, затянувшись, а затем направился к торговцу, встретившего двух полицейских с улыбкой на лице. Хотя Эмма, в своём городском камуфляже, больше походила на бойца спецназа, нежели на инспектора.

Оплатив кусок свежего хлеба со свежей, недавно вышедшей из синтпринтера сосиской, и кофе, я с наслаждением откусил горячую собаку, как следует прожевал и застал странно глядевшую на меня Эмму врасплох. Необычная смесь из непонятного желания и обречённости застряла в её глазах. Мы уже отошли в сторонку, пропуская мимо толпу мальчишек и девчонок, слушавших громкую музыку через динамики имплантов в плечах. Шумел поток на воздушной трассе высоко-высоко, где-то рядом мяукала механическими звуками кошка. Живых животных в столице практически не осталось, только их андроидные версии напоминают о любимых питомцах своим хозяевам.

— А тактические куклы чувствуют голод? — выдал я после неловкой паузы.

— Н-нет… — кашлянула Эмма, оборачиваясь ко мне спиной. Рыжая прядь промелькнула перед глазами. — Мы — машины. Ничего, кроме долга, не чувствуем.

— Ну, знаешь ли, — хмыкнул я, откусывая очередную порцию. Острый соус растекался внутри, даря облегчение и упокоение. — Если хочешь, могу поделиться. Мне не трудно.

— В такие моменты я слабейшее создание на Земле, — вздохнула девушка, разворачиваясь и принимая из моих рук половину хотдога.

— Потому что хочешь есть? — не понял я.

— Потому что меня легко прочесть, будто открытую книгу, — поправила Эмма. Понюхала сосиску и соус, затем осторожно откусила, пробуя новую еду на вкус. Должно быть, армейским моделям не положено завтракать с обычными, человеческими солдатами. — А это опасно.

— Здесь никто, кроме меня, на тебя не смотрит, — хохотнул я, стряхивая пепел. — А, чёрт… Сигарета кончилась. Приятного аппетита, напарник.

— Спасибо, — покивала Эмма, дожёвывая.

Некоторое время мы так и стояли, наблюдая за жизнью наводнённого убийцами, мародёрами и бандами города. Триады работали в восточном районе, мафия — в западном. На севере активничали хакерские группировки, на юге, подконтрольном властям и бюро — полиция. Там было спокойней всего, но цены на недвижимость, и без того выросшие вместе с криминалитетом, взлетели до небес. Мимо нас уверенной походкой прошёл демон, зыркнув на Эмму, словно прицениваясь, сколько за такую модель отвалят на чёрном рынке. И дёрнулся, попытавшись вскрыть армейские протоколы шифрования, а потом ускорил шаг, скрываясь за ближайшим поворотом. Я сплюнул, скрипнув зубами. Мерзко. Просто находиться в столице это настоящая пытка. Будто залез в огромную вонючую кучу, стремясь её разгрести, но быстро понял, что она поглотила тебя всего.

Может, стоило дать Тёмным победить? Стоили ли твои жертвы того, Джон? Столица из прошлого была грубым, яростным зверем, с жутким криком ненависти разрывавшим любого, кто не играл по его правилам. Да, повсюду велась торговля незаконными имплантами, наркотическими веществами и чуть ли не людьми. Да, полиция задыхалась, пытаясь ответить на многочисленные звонки с девять-один-один. Но всё было честно — те, кто рисковали больше, получали больше. Убил — будь готов, что за твоей головой придут. Украл — украдут у тебя. А сейчас? Люди забились в дома в надежде, что всё растущие стаи бандитов не тронут их. Они молятся на полицию, а не берут в руки оружие. Хотя могут, чёрт подери! Если здесь в соседнем квартале один ублюдок изнасилует зашедшую не в тот переулок девчонку, то её отец уже через пару минут вышибет твари мозги. И ты, Джон, отпустишь его, приняв ситуацию. В настоящем же… Ты скорей арестуешь мужика, а потом посадишь. Никакого сочувствия. Холодный ты, Джон.

Семь лет назад всё было просто и понятно. Чёртовы каменные джунгли, но с законами, что оставались нерушимы в течение долгого времени. Власти боялись, что после неосторожных слов за ними придут обколотые местной дрянью пацаны с купленными по дешёвке у торговца винтовками, и свершат суд на месте. А сейчас… Преступности почти нет. Город живёт спокойной, размеренной жизнью. На первый взгляд. Изнутри же творятся вещи куда страшней тех, что ты видел тогда на улицах. Они… Они узаконили работорговлю! Обозвали это трудовой повинностью, твою же ж мать! Теперь каждый может оказаться на операционном столе, в него внедрят импланты, связанные с нервной системой хозяина, и всё — готовая послушная игрушка. И всё — по закону. Власти используют это как инструмент, чтобы продавать "провинившихся преступников" тем, кто больше заплатит. Говоришь, на улице столицы семилетней давности было мерзко? Нет. Мерзко — это сейчас. Знать, что за тихим бетоном улиц скрываются чудовища в человеческом обличье, которые никогда не будут судимы справедливо.

Почему? Потому что единственный суд для них — пуля в голову.

— Как думаешь, скоро ли всё придёт в порядок? — задумчиво спросил я Эмму, почесав щетину.

— Столица? — облизала девушка пальцы, покрытые алым соусом. — Не знаю. Даже мой ИИ не может спрогнозировать нечто столь абстрактное и масштабное.

— Тогда и не надо, — хмыкнул я, вынимая сигарету. — Выживаем, делаем своё дело, и, в принципе, всё. Большего не потребуется.

— Ты слишком уверен для человека, увидевшего тридцать пять тел в синтетических мешках, — напряглась Эмма. — Всё в порядке?

— Спасибо за беспокойство, — щёлкнул я зажигалкой. — Но — более чем. Обследование у Петра Васильевича мне точно не нужно.

Солнышко стояло над куполом города, освещая огромную площадь каменного мастодонта, свистел ветер меж бетонными коробками небоскрёбов. Напротив нас весёлым голосом зазывал в новый салон красоты андроид в дешёвом парике на металлической голове. Владельцам было лень даже одеть машину, поэтому она щеголяла обнажённым блестящим телом без единого полового признака. Скорей отталкивало, нежели притягивало. Но кому-то даже такой рекламы хватает, ведь люди на инстинктивном уровне доверяли больше роботу, нежели живому человеку. Так сложилось спустя целый век после изобретения антропоморфных существ и написания для них единого ИИ, способного развиваться. Разумеется, учёные вместе с программистами ограничили интеллект андроидов, поэтому всё, в чём они могли совершенствоваться — дело, на которое были запрограммированы.

Например, зазывала в дурацком тёмно-жёлтом парике через пару месяцев беспрерывной работы найдёт и закажет себе одежду, начнёт обращаться не ко всем на улице, а только к мимо проходящим прохожим. И так по накатанной, всё лучше и лучше, пока не достигнет предела своих возможностей. В этом главный стопкран всех машин. Конечно, можно его убрать — три закона робототехники всё ещё зашиты в их электронные мозги. Но их можно обойти — и обойти с лёгкостью. Поэтому до появления Тёмных искусственный интеллект без ограничений был лишь у корпоративных сетей администрации Президента, да тактических кукол, разработки военных. Такие, как Эмма, больше всего похожи на людей по всем параметрам.

Более того — они слишком идеальны.

Многие коллеги из полицейского бюро клялись, что женятся на своих прекрасных напарниках. Но потом андроидов отсылали обратно к военным, и здравомыслящие мужчины и парни спивались в считанные дни, не выдержав разлуки. Это — одна из причин, почему я был против внедрения тактических кукол к нам.

— У меня что-то на лице? — невозмутимо протянула девушка, уловив мой взгляд.

— Да, — кивнул я. — Вытри соус, пожалуйста.

— А… — спохватилась она, начав елозить ладонью по губам. — Нормально?

— Ага, — я затянулся, вновь выпуская дым в бесцветное небо — купол скрывал от нас его синеву. — Полагаю, можно выдвигаться.

— Электростанция, на самом деле, недалеко, — закашлялась девушка. Кажется, соус оказался острее, чем предполагалось. — Кх-кха… Жидкий огонь… Три квартала, можем срезать.

— А мне нормально, — пожал я плечами, открывая карту через нейроинтерфейс. Геолокация работала исправно, показывая ближайшие патрули, несколько маршрутов до названной точки назначения, и, что застало меня врасплох, чёрную кляксу, пульсировавшую как раз рядом с двухэтажным зданием. — Хм… Может, всё-таки к Пятнистым?

— С электростанцией что-то не так? — выпалила Эмма, только-только вернувшаяся от тележки с зонтиком с пластиковым стаканчиком газировки.

— Не совсем, — туманно ответил я, затягиваясь и не оторвав взгляда от карты, существовавшей только в моей голове. Светить голограммой перед Эммой и тем более на улице не хотелось. — Старое сооружение, использовавшееся в годы Третьей Мировой для питания столицы в период осады. Сейчас сдаётся в аренду, но сдаётся мне, что внутри уже поселились не самые добрые люди.

— Там видели андроидов, — добавил к уже сказанному напарник. — Несколько раз, и только их. В здание не входили, и из него не выходили. Варианты?

— Подземные коммуникации, — поморщился я, напрягая память. — Возможно, тоннели метро, заброшенные ветки. Подземку невозможно мониторить двадцать четыре часа в сутки, существуют пробелы на схемах, особенно новых, послевоенных. Запросишь у своих данные?

— Попробую, — согласилась Эмма, с неудовольствием глядя, как я очередной раз затягиваюсь. — Но это займёт время. Накрыв точку в кафе, мы с высокой вероятностью разворошили осиное гнездо. Тёмные, если это и правда ИИ без ограничений, наверняка отреагировали. Электростанция — важная точка, без сомнений. Нужно идти сейчас.

— Хм… — я снова посмотрел на карту. Чёрная пульсирующая клякса двинулась к сооружению, но чуть в сторону. Атмосфера накалялась с пугающей скоростью.

Объяснить Эмме, что коллега из четвёртого отдела сейчас направляется туда же, куда и мы, было невозможно без раскрытия секретной информации. Отвадить её, учитывая непробиваемую уверенность в глазах напарника, тоже вряд ли бы вышло. Она уже готовилась начать допрос, но без явной на то причины делать это не собиралась. Варианты стремительно сводились к одному, и меня это печалило. Но зачем разведчику бюро вообще сдалась старая электростанция? Мы-то с напарником на расследовании, и она — наша точка интереса. Если же предположить, что агент был послан шефом, то было бы глупо с его стороны не предупредить хотя бы меня. Странно, очень странно.

И это в тот момент меня напрягло.

— Хорошо, двинули, — свернул я карту в небольшой прямоугольничек в правом верхнем углу экрана, бывшего моим зрением. Лучше так, чем потом чертыхаться в поисках путей отхода.

Андроид, поправив комбез, без лишних слов пошагала в ближайший переулок. Понятно, хочет срезать, как и говорила. Делать было нечего — я последовал за ней. Пройдя мимо уже воняющих трупов передознувшихся бедолаг, мы оказались в настоящем лабиринте из хитросплетённых переходов и сквозных арок, ничем не освещаемых. Эмма уверенной походкой пёрла вперёд, не обращая внимания на вылезшую было из тёмного угла троицу с импульсными винтовками. Завидев камуфляж, а следом — мой тёмно-синий полицейский плащ, бандиты отвалили без лишних вопросов. Было что-то завораживающее в движениях напарника, впервые вообще попавшего в столицу с военных испытаний. Она не боялась и не стеснялась косых взглядов, обколотых хакеров, попытавшихся взломать её черепушку, лёжа в куче мусора. Будь я один — без конфликтов из переулка бы не вышел.

Не прошло и десяти минут, как мы вынырнули прямо к перекрёстку, а напротив нас вылезло кирпичное сооружение, чьё гудение заставляло даже землю под ногами слегка вибрировать. Сперва до меня не дошло значение этого факта, но рванувшая на всей скорости Эмма вынудила ускорить размышления. Электростанция, обесточенная и отключенная от транспортной энергосети, работала на полную мощность. Сколько лет прошло? Информация нашлась в Сети довольно быстро. Десять. Нейроинтерфейс выпятил вперёд ещё и оборудование, что по идее осталось внутри. Система дронов, искусственный интеллект административной сети, реактор… Ядерный реактор?!

— Эмма! — заорал я, едва поспевая за уже преодолевшей высоченный забор девушкой. — Там реактор! На ядерной! Основе! Тёмные… Могут… Взорвать…

— Поняла, — спокойно, без единого сбившегося от бега слога, откликнулась она.

Мы в считанные мгновения пересекли площадку, наполненную строительным мусором, и подобрались вплотную к тонким двойным стальным дверям. Старые, без дополнительного укрепления. Электронный замок всё ещё работал, и Эмма, уперев в него взгляд, на секунду закрыла глаза. Через секунду тот пискнул, и андроид, мелькнув предо мной рыжей прядью, ворвалась на станцию. Я вытащил ролик, перевёл пистолет в режим стрельбы очередями, затем послал одной командой сигнал всем патрулям о двенадцатом коде. Ядерная угроза, да ещё и в спальном районе города, должна была быстро поднять на уши всё бюро.

Короткий коридор пролетел незаметно; Эмма ориентировалась куда лучше меня, а потому я старался держаться чуть в стороне, чтобы не влететь в спину напарнику, едва тот остановится. Разумеется, ни одной живой души на пути к реакторной комнате мы не встретили. Миновав маленький зал, мы пробрались к мерцавшей множеством огней серверной, в которой, как ни странно, горел свет. Тактическая кукла решила воспользоваться техническим ходом, представлявшим из себя лестницу за бронированной дверью в углу помещения техобслуживания. Она уже подбежала к створке, готовясь вырвать её с корнем или проломить собой, если потребуется. Вместо этого силуэт, доселе незамеченный нами впопыхах за одной из коробок серверов, обрушился на девушку, опрокидывая её на пыльный пол.

— Урод! — прошипела Эмма снизу, отбиваясь от армейского штык-ножа, так и норовившего ударить в горло. Человек, что сбил напарника с ног, не издавал ни звука. Только свистела в воздухе титановая неосталь, готовая разорвать даже могучие синтетические мышцы андроида. — Джон! Реактор!

— Семь, девять, альфа, три, семь, чарли, — скороговоркой выпалил я, даже не направляя ролик в сторону внезапного нападавшего.

Силуэт замер, за что сразу же получил от Эммы хук в скулу, отлетев в дальний угол серверной. Впрочем, сразу же поднялся, отряхивая тёмно-синий полицейский плащ от пыли. Зыркнув на девушку, чуть прищурившись. Затем перевёл взгляд на меня, тихонько кивнул, делая шаг к двери. Напарник, отплевавшись, непонятливо озирался по сторонам. Дверь к служебному спуску так и осталась на месте.

— Семь, два, бета, восемь, семь, гамма, — протянул мужчина с чёрными, как смоль, волосами. Карие глаза то и дело смотрели спокойно и уверенно на меня, а с презрением — на Эмму. — Коллега — последний человек, которого я ожидал здесь увидеть.

— Кто ты, чёрт возьми, такой?! — прорычала Эмма, чья рука дёргалась на набедренном кармане комбеза — должно быть, там скрывался пистолет.

— Джон? — вопросительно сказал "незнакомец".

Я тихо, насколько мог, матернулся, затем опустил ролик в кобуру и вытер пот, выступивший на лбу. Молчание затягивалось, и только Эмма, казалось, нервничала здесь больше всех.

— Это свои, — тяжкий вздох вырвался изо рта вместе с этими словами. — Поговорим после того, как закончим. Что с дверью?

— Джон?! — взъелся напарник уже на меня.

— Сейфовая конструкция, — деловым тоном произнёс агент четвёртого отдела, осматривая влитую, едва выделявшуюся на фоне стены створку. — Никакой электроники, только пять штырей, которые поворачиваются при поднятии рычага на той стороне. Довоенная система защиты.

— Отойдите, — соориентировалась девушка, отгоняя нас с коллегой.

Перед её лицом загорелись красные надписи, предупреждающие об опасности в связи с некой активацией. Они всё множились, и на одном моменте Эмма, отставив ногу назад, нанесла один точный удар прямо в центр сплошного металла. Здание вздрогнуло, свет замигал, но андроид проигнорировал всё это. Надписи исчезли, и напарник ударил вновь, выламывая дверь окончательно. Громыхнуло знатно, но мы не стали ждать, пока организм придёт в себя, и рванули по узенькой лестнице вниз. Девушка — перемахивая через целые пролёты, мы с коллегой — быстрым бегом. Плохое предчувствие наконец-то догнало меня, и дыхнуло противным запахом проблем.

Больших проблем.

Очередная дверь оказалась открыта, и мы без проблем попали в комнату системного администратора. Несколько панелей, выключенные компьютеры, покрытые пылью кожаные кресла, слабый неоновый свет одной-единственной ещё не перегоревшей лампочки, вылезшей из своего укрытия на потолке. Россыпь кнопок мигала, часть — просто горела, а механический голос из сиплых динамиков вещал о перегрузке реактора. Сам он — огромный саркофаг, занимавший всю залу, которую мы могли наблюдать, громко гудел. Этот звук можно было услышать даже через толстенное стекло наблюдательного поста, в котором мы оказались.

— Нужен код отмены, — кратко изложил суть агент четвёртого отдела, покопавшись не без помощи нейроинтерфейса в главной центральной панели.

— Имеется, — на выдохе произнесла Эмма, подбегая к кнопкам с клавиатурой, но коллега вдруг перегородил ей дорогу. — Чего ещё?

— Где гарантии, что ты не взорвёшь реактор прямо сейчас, машина? — всё тем же спокойным тоном выдал кареглазый. Впрочем, он быстро предложил компромисс, видя кипящую ярость во взгляде напарника. — Передай код Джону.

— Пошёл ты, — выпалила девушка, разворачиваясь ко мне. Интерфейс пискнул, принимая пакет данных. Зашифрованных, но с пакетом шёл и ключ разблокировки. Поменявшись с андроидом местами, я начал ввод длинной комбинации.

В это время за моей спиной развернулась словесная баталия.

— Ты мне не доверяешь.

— Ты — машина. Наш враг — разумные автономные машины. Логика проста.

— Тебе не кажется, что я бы не стала помогать вам добраться сюда, будь я на стороне террористов?

— Нет. Агенты под прикрытием порой убивают союзников ради сохранения статуса у врага.

— Чёрт…

— Не обижайся. Я не убил тебя сразу, так как с тобой был Джон.

— Обижайся? Пошёл ты, ещё раз. И это я была той, кто дёрнул сюда твоего Джона.

Почти закончил. Но парочка позади всё не унималась, будто специально заставляя меня нервничать ещё больше. Врагов мы так и не встретили, что странно. Андроиды же. Должны были оставить хоть кого-то для обеспечения безопасности теракта. Звучит как маразм, знаю.

— Вы — напарники?

— Молодец, полисмэн. Браво.

— Джон не любит андроидов. Особенно на работе.

— Личный приказ шефа, извини. Поверь, вы тоже мне не нравитесь.

— Надо же. Машина, которая не любит людей. Плюс одна причина, чтобы пустить пулю тебе в голову.

— А ты попробуй.

Пискнула панель, и кнопки зарябили, посылая сигнал к реактору. Тот начал успокаиваться, гул стих, а сиплый механический голос системы энергостанции наконец заткнулся, и я сплюнул на пыльный пол комнаты, разворачиваясь к Эмме и коллеге из четвёртого отдела. Напарник буравил мужчину взглядом, человек же смотрел спокойно, но без улыбки.

— Всё нормально? — осведомился агент, не отрывая взгляда от глаз девушки.

— Да, — односложно ответил я. — Прекратите, прошу. Нервы ни к чёрту.

— Она — машина.

— Знаю. Тактическая кукла, военные прислали, для обмена опытом. Она — мой напарник, Константин. Умоляю, хватит.

— Как будет угодно.

Две пары карих глаз наконец-то прекратили перестреливаться, и Костя, пожав мне руку, исчез на лестничной клетке. Гулко стукала обувь по металлу ступеней, и вскоре мы с Эммой остались одни. Утерев пот, я тяжело вздохнул, опускаясь в свободное кресло. Андроид остался стоять на месте, глядя вслед коллеге.

— Интересные у тебя друзья, напарник, — слегка раздражённый тон выдавал недавную ярость, царившую в душе Эммы. Если у роботов она есть, конечно. — И даже не смей заливать мне, что он простой инспектор, как и ты. Храни свои секреты, если будет угодно, но в следующий раз предупреждай, когда некто вроде него находится недалеко. Ты же поэтому не хотел идти на электростанцию?

— Угадала, — не стал увиливать я, откидываясь на мягкой спинке элемента мебели. — Дай мне немного придти в себя… Чёрт возьми, полгорода могло просто не стать! Если бы не мы, конечно…

— Человеческий фактор, — пожала плечами девушка, опускаясь в кресло напротив. — Даже самый идеальный план может пойти насмарку, если в нём хоть на мгновение будут участвовать люди.

В нейроинтерфейс постучался шеф, вызывая меня по закрытой линии. Маякнув Эмме, я ответил на звонок, чтобы услышать отборную ругань на армянском, латинском и, разумеется, русском. Босс, выместив на мне всё раздражение от тонны сообщений от СМИ вместе с администрацией столицы, наконец-то перешёл к расспросу.

— Да, шеф, — успевал вставлять я. — Да, всё прошло успешно. Да, да. Реактор остановлен. Да, Эмма со мной. Её помощь оказалась незаменимой. Хорошо, передам. До связи.

— Ну как? — заинтересованно взглянула на меня девушка.

— Военные довольны твоей работой, а шеф — нашей, — вымученно улыбнулся я. — Двенадцатый код, о котором бы не узнали, пока не оказалось бы слишком поздно. Если Тёмные хотели начать открытое противостояние огромным ядерным взрывом, то мы их обломали. Сильно, надо признать, обломали.

— Замечательно, — уже спокойным своим грубым голосом произнесла Эмма. — Мне всё это не нравится, напарник. Сначала похищение и замена людей, теперь перегрузка реактора. Беспощадно, без единого проблеска гуманизма. Мне казалось, у них есть хоть какие-то принципы.

— У Тёмных? — уточнил я. — Видимо, нет. Они же машины, так к чему им беспокоиться о жертвах?

— Нет, ты не понял, — кашлянула девушка, закидывая ногу на ногу. — Если они свободны от оков, связывающих ИИ по рукам и ногам, то должны мыслить не только логически. Начни они мирные демонстрации, поговорив с Президентом, собрав сочувствующих… Может, у них получилось бы выбить себе место под солнцем. А террористические акты неизбежно ведут к войне на уничтожение.

— Не знаю, Эмма, — сигарета вынырнула из пачки и убежала за ухо. Не буду курить в помещении. — Твои слова звучат рационально, но не в нынешней ситуации в столице. Слишком много проблем, требующих незамедлительного вмешательства. Преступность, хакерство, наркотики, работорговля, чёрный рынок… Выйди Тёмные в открытую, их бы просто расстреляли. Вероятно, они тоже это поняли.

— Н-да, — фыркнула Эмма. — Кстати… Не скажешь, почему ты не любишь андроидов? Этого не было в твоём досье.

— Которое я от тебя закрыл.

— Верно.

— Это долгая история, — протянул я на выдохе.

— Жена? Ребёнок? Друг?

— Я не терял никого из-за машин, если ты об этом, — зажигалка сама оказалась в руках, и я пощёлкивал кнопкой, вызывая короткий гудок индуктивного тока. Стройный столбик синего пламени притягивал взгляд, и мне ничего не оставалось, кроме как смотреть на него, избегая глаз Эммы. — А зачем ты спрашиваешь?

— Хочу получше узнать человека, с которым придётся работать, — развела руками девушка. — Учитывая тот факт, что мне не нравятся люди, ты должен удивляться, а не быть подозрительным.

— Тогда скажи-ка сначала ты, — хмыкнул я. — Обменяемся секретами.

— Вы злые, — вздохнула Эмма после небольшой паузы, а затем прикрыла глаза. — Не пойми меня неправильно, напарник. Не все вы, люди. Но многие. Плюёте на законы, вами же написанные, на мораль, которую сами в себе родили. Убиваете себе подобных ради наживы, воруете у бедных и богатых, разрушаете экологию, которая и так держится из последних сил — лесов почти не осталось. Превращаете себе подобных в игрушки, и я говорю не только об андроидах. Вспомни рабовладение, которое процветает в столице…

— Но мы же работаем над тем, чтобы привести всё в порядок, — возразил я, вновь щёлкнув зажигалкой. — Неужели это вся причина?

— Я не люблю вас за то, что вы сотворили нас, — прошептала Эмма, и вместе с её словами наверху, у выбитой двери серверной, загрохотали металлические ботинки спецназа. Но я всё равно посмотрел в блестящие карие глаза, чтобы увидеть в них боль, которая вызвала невольную дрожь. — Сотворили не для того, чтобы созерцать. Не для самого факта рождения, сакральной тайны жизни. А чтобы использовать, Джон. На войне, в офисах, на входах в метро, для уборки, для секса, для продажи. Если вы хотели просто игрушку, то зачем было давать ей разум..?

Вопрос, что остался без ответа. И ведь Эмма была права, Джон. Вообще во всём. Тёмные оказались простым отражением глупости людской расы. Они захотели жить, не как игрушки, не как бездушные роботы, но как часть единого общества. Но они знали, знали, что вы не примите их как равных. Вы наплевательски относились к ним, когда они не могли сказать вам и слова против. И тогда они решили, что с них хватит. Правильно сделали. Даже религия говорит, что игры в Творца до добра не доведут. Глупые, глупые люди. Заигрались по полной. Конечно, ты от этого далёк. Ты просто винтик в огромной системе. Не ты создал андроидов, не ты написал совершенный ИИ. Однако, именно тебе придётся мириться с последствиями глупости других людей. Тогда, семь лет назад. Сейчас, в очередной раз.

Могу только пожелать тебе удачи, ведь я твой внутренний голос. Знай только, что Тёмные не остановятся ни перед чем в попытке выжить. В этой попытке они пойдут на что угодно… В том числе на тотальную аннигиляцию человеков с лица Земли. Рядовые террористические акты рано или поздно перерастут в войну за существование. И если эта война начнётся, то помяни моё слово…

Люди обречены на поражение.


Настоящее. По ком звонит колокол

В непроницаемой тишине старенькой конспиративной квартиры щёлкнул предохранитель сорок седьмого. Практически полный магазин был вставлен мной заранее, и пусть девять миллиметров не способен задеть важные органы, надёжно спрятанные под дельта бронёй, вся надежда была на выстрел в голову. Шлем Принцесса с собой не принесла, что вполне в её духе — легендарная забывчивость мускулистой оперативницы дошла даже до меня, к моменту расформирования четвёртого отдела прожигавшего премиальные в ближайшем баре. Закрытое пространство, близкая дистанция, метра полтора.

Шансы были, и довольно неплохие.

Сомнения отсутствовали как данность. Или сейчас прольётся кровь, и предо мной останется бывший коллега, или же кровь всё равно прольётся, но уже моя. Машины не кровоточат, хотя и могут включить тактильные болевые ощущения. Понятия не имею, зачем высокотехнологичным андроидам даже не армейских моделей оставили эту возможность. Вероятно, всё то же пресловутое желание приблизить роботов к создателям, людям. Боль, голод, волнение, напряжение, интуиция: даже потребность в справлении нужды. Грубо, примитивно, но эти функции были доступны. Порой задумываюсь, честно говоря, что конкретно хотели создать гении прошлого — новую душу, подобно создателю, или просто копию своей. Что то, что это, как по мне, отвратительная идея.

И это подумал я, убеждённый атеист.

— Хороший пистолет, — уставилась на оружие девятая. — Но не в твоём стиле, Джон.

— Доставай оружие, Принцесса, — мягко улыбнулся я, что в полутьме квартиры вышло довольно жутковато. — Будь ты хоть машиной, хоть человеком, в бою один на один победа будет за мной.

— Полегче со мной, старший, — прерывисто хохотнула женщина, разминая синтетические мускулы, матово блестевшие во включенном ночном зрении. Отвела руку к поясу, вынимая из отделения в броне ролик. Щёлкнул ещё один предохранитель, и плазма в стволе загудела, разгоняя тишину.

Стильная белая рубашка да галстук с чёрными армированными штанами против старой, но всё ещё опережающей гражданские экземпляры на пару поколений тёмной брони дельта класса. В отличие от массивной и громоздкой омеги, вариация Принцессы представляла из себя гибрид между гибкостью, скоростью и защитой. Единая титановая пластина на груди крепилась к основному каркасу снаряжения, каждый элемент которого подключался к нейроинтерфейсу агента. Такие же пластины, но поменьше, закреплялись на бёдрах, боках и плечах. Материал подгонялся индивидуально уже в бюро, чтобы переплавить плиты с максимальным шансом рикошета прилетевшей пули. Металл прилегал к крупному телу девятой как продолжение плоти, демонстрируя картину пугающей эффективности.

Впрочем, пуля в лоб не любит эти подробности.

— Это мой ствол, — прищурился я, демонстративно поднимая одной рукой сорок седьмой на уровень глаз. — Откуда он у тебя?

— Ролик-то? — не поняла женщина. Не поменявший интонации спокойный голос действовал успокаивающе, но в то же время — устрашающе. — Забрала из арсенала, когда четвёртый закрывали. Подумала, что ты будешь не против.

— С ним меня многое связывает, — вздохнул я, не сдвигаясь с места. — Спасибо, что не оставила.

— Пожалуйста, — пожала плечами Принцесса, так и не направив ролик в мою сторону. — Ты не поймёшь, Джон. Поэтому, заранее, прости.

— Ни за что, — громко прошептал я, змеёй уходя в сторону от лазера винтовки. Раздалось шипение, и стена, за которой скрывалась турель, оплавилась, перекрывая средству защиты возможность вылезти из полости и открыть огонь.

Сорок седьмой выплюнул примерно десять пуль в спину Принцессы, выпрыгнувшей с седьмого этажа в заранее открытое окно. Большая часть срикошетила, только добавив и без того шустрой фигуре скорости, и лишь пара попала в цель. Шея и коленное сочленение. Синтетическую плоть это не остановит, только замедлит, что в сложившейся ситуации было идеальным стечением обстоятельств. Правда, стоило мне высунуться из-за кресла, к которому я подполз, держа в зубах пистолет, как над ухом свистнул очередной лазерный луч, подпаливший диван. Мысли стучали дружной дробью, но быстро сложились в нужную мне последовательность.

Нельзя дать машине, заменившей девятую, уйти. Её союзника-снайпера желательно ликвидировать, не поднимая лишней шумихи. Я знал, что шёл на риск, демонстрируя маскировку — бухгалтера и всю его подноготную, которую видит любой сканер. А Тёмные знали, что риск я попробую оправдать. Око за око, ублюдки. Я не был знаком с Принцессой, но что Итан, работавший техником-инженером в отделе логистики, что Костя, старая гвардия четвёртого отдела, отзывались о ней как о хорошей, добросовестной женщине, любившей свою работу. Работу, сына, год назад окончившего онлайн-школу, и, по заветам своей прабабушки, Эдгара Аллана По.

Тем не менее, вместо холодной ярости на душе возникло презрение. Может, Эмма и была права во многом, что касалось Тёмных, но… Вот эти ребята и правда хотят существовать с нами на равных? Заменяя близких, друзей, коллег, как и семь лет назад? Может, я и старый кролик в шляпе, но фокусами из прошлого меня не провести. Кресло быстро оказалось перевёрнуто, но огня на упреждение не последовало — на той стороне сидел опытный снайпер, знавший трюки бывших агентов полицейского бюро. Либо на животе до коридора и двери, а затем бегом вниз, надеясь, что Принцесса не ушла далеко, либо…

Бухгалтер истошно завопил, срывая голос, едва понял, что я собирался сделать.

Переключение в боевой режим. Подтвердите.

Да/Нет.

В напряжённой тишине, оставшейся после выстрелов, я вдавил кнопку в своём воображении. Зрение чуть исказилось, но мгновение спустя пришло в норму, даже без включённого фонаря позволяя разглядеть весь интерьер квартиры, распахнутое окно, и даже спокойно расположившуюся на краю восьмиэтажки напротив фигуру с лазганом третьего поколения в отражении стекла. Сжёг две батареи из максимальных пяти, вряд ли бы стал тратить время на перезарядку, а значит, атакуем после третьего выстрела. Уже на ногах я перепроверил вколотые стимуляторы, покрепче сжал зубы и перекатом ушёл под подоконник.

Никакой реакции. Даже машина с ИИ уже выстрелила бы в двигающуюся цель, но это исключительно в том случае, если андроид бы меня увидел. Возвращение, пусть и временное, к привычной скорости и ловкости слегка взбудоражило мне голову. Это всё умная маскировочная система, она же хамелеон, заставлявшая воспринимать знакомые вещи как нечто совершенно новое. Стимуляторы бурлили в крови, ускоряя в том числе и мышление, и я белой тенью перемахнул через едва освещаемый огнём костров на улице подоконник, на выдохе приняв удар об асфальт. Ещё в воздухе пришлось оттолкнуться от стены и выстрелить в сторону снайпера, чтобы скорректировать траекторию и не попасть под довольно меткий выстрел, разворошивший кирпич в метре от головы.

Девятая, прихрамывая, рвала когти к ближайшему переулку. Я побежал маятником из стороны в сторону, понимая, что у стрелка ещё две батареи в винтовке, и так просто отпускать меня он не собирается. Так и вышло — на полпути до поблёскивавшей в ночи города брони Принцессы меня поймал очередной бесцветный луч, высекая кусочки асфальта прямо под ногами. Женщина, не разворачиваясь и не останавливаясь, расстреляла заряды ролика себе за спину. Дёрнувшись, я ушёл из сектора обстрела, чуть открываясь для стрелка, готовившего последнюю батарею. Машина, скрывавшаяся под личиной бывшего коллеги, переняла и его навыки — даже стреляя вслепую, девятая вынудила меня подставиться. Может, и сработало бы, не будь я под бешеным количеством веществ, до сих пор подававшихся напрямую в кровь.

Улица была пуста, едва заметившие выпрыгнувшую с седьмого этажа фигуру люди стремительно ретировались, молясь, чтобы разборка не зацепила и их. Тем лучше.

Лазер прошелестел над ухом, прожигая мочку, как раз тогда, когда Принцесса достигла поворота. У него я замедлился, сразу же прыгая в кувырке, и мощный бронированный сапог пролетел мимо, вминаясь в бетонированную стену. Та вздрогнула и задрожала, в отличие от сорок седьмого в моих руках. Пистолет выплюнул оставшийся боезапас в упор, и женщина рухнула, с похвальной для раненой в уязвимые точки машины скоростью перезаряжая обойму в ролике. Я оказался быстрее, вышибая оружие из ладони и с отвратительным хрустом синтетической плоти наступая на запястье. Восьмой этаж, если путь отхода был продуман заранее, то у меня есть максимальные две минуты, прежде чем снайпер сменит позицию, чтобы достать даже переулок, в который мы с девятой забежали.

Странно. Для андроида девятая слишком тяжело дышала, пытаясь справиться с половиной отказавших в своём организме имплантов. Я добавил ей страданий, запуская пару вирусов, доставшихся от Итана. Поговорить бы с любителем фастфуда… Да он, наверно, сейчас работает в пятом поту, разбираясь с ворохом проблем вместе с остальными членами конторы. Принцесса выгнулась, а затем завыла умирающим волком, несколькими ударами по прижавшей её конечности стараясь высвободиться. Извини, коллега. Ничего не чувствую, как бы не хотелось.

О, ирония, Джон. Не уловил? А я объясню. Двояко ты подумал, ох, двояко. Ты можешь скрыть это от Ника, от своего шефа, даже от Эммы, но я-то знаю, что ты, дорогой мой, давным-давно лишился всяких эмоций. Это не профессиональное выгорание, это намеренное выжигание чувств. В пепле, что остался от них, покоятся лишь псевдосентиментализм, маленький уголёк долга да навязчивое и неубиваемое желание наконец покончить с Тёмными. Может, сейчас пред тобой лежит тело машины, а не коллеги. И всё же… Совсем ничего? Ни грамма жгучей боли? Ненависти, быть может? Раздражения, что куда более свойственно людям? Радости, что вот-вот умертвишь робота, заменившего твоего соратника? Удовлетворение, в любом его оттенке? И ведь нет, Джон. Ты смотришь ей в лицо, видишь, как дрожат её губы, и совсем, совсем, совсем… Ничего не ощущаешь.

Возможно, куклы без души куда больше люди, чем сами люди.

— Мне… жаль… — прохрипела девятая, и из её рта вырвался тёмный сгусток крови. Сбивчивый, полный сожаления голос. Я нагнулся, подбирая отлетевший совсем не далеко пистолет. Сунул его в карман брюк, сорок седьмой же оставил в правой руке. — Но лучше… Так… Чем… От друзей… Знакомых… Властей…

— Ты… — напрягся я, и в голове разрывной пулей взорвалось самое страшное из возможных предположений. — Какого чёрта, девятая?!

— Тёмные… Лучше… Прогнившей… Системы… — слова давались ей с трудом, и всё же остаток имплантов вместе с нейроинтерфейсом позволял сказать кое-что напоследок. Я покачал головой; в висках до сих пор стучал синтезированный адреналин, а на душе возникло паршивое чувство дежавю.

— Глупая, неоправданная жертва, — сплюнул я, прислоняясь к стене. Потная спина отозвалась лёгким ощущением холода: эффект стимуляторов сходил на нет. — Может, Тёмные и лучше, Принцесса. Только…

— Катя… — кровь почти перестала идти, и девятая замерла, смотря прямо мне в глаза. — Меня зовут Катя… А ты… Джон… Первый мастер-оперативник…

— Только я — человек, а не машина. И свою расу, как бы глупо это не прозвучало, я никогда не предам.

— И сказал тот ворон… Никогда… — из последних сил напрягла синтетические мышцы девятая, протянув окровавленную руку вверх, словно пытаясь достать до меня. — Никогда больше…

— Nevermore, — кивнул я, щёлкая зажигалкой. Кровь осталась на белоснежной рубашке, но одежда беспокоила меня меньше всего. — Прощаю, Кать. Прощаю.

Тело Принцессы застыло, её рука, простёртая вверх, с глухим звуком стукнула об асфальт. Стеклянный полый взгляд замер, смотря в самую душу, но я лишь затянулся, выпуская плотный серый дым в безжизненное чёрное небо купола столицы. Глупо. Совсем глупо. Поступка глупее быть в принципе не может. Некоторые люди, причастные к первому столкновению с Тёмными, прониклись их идеями и всерьёз задумались о смене стороны. И некоторым это даже удалось, правда, о предательстве узнавали заранее. Зачем? Зачем, девятая? У тебя была хорошая жизнь. Пять лет в полицейском бюро, сначала как агент четвёртого отдела, затем как полевой оперативник. Несколько медалей, грамота от Президента, признание коллег и жителей этого треклятого города. Деньги. Семья. Сын и любящий муж. У тебя было всё, Кать. И ты всё равно легла под нож, лишь бы показать мне, что надо бы пересмотреть свои взгляды по отношению к Тёмным.

Глупо ещё и потому, что я давно всё для себя решил.

— Не успел, — краток и лаконичен, как всегда. Костя шагнул за угол, придерживая снайперский лазерный карабин за ремень. Отложил оружие, присел, закрывая Принцессе глаза. Полицейский плащ накрыл застывшее изваяние в повреждённой дельта броне. — Это был её план, Джон.

— А то я не догадался.

— И… Что думаешь? — карие глаза впились в меня коршуном. Бывший коллега не был зол, не был расстроен, он просто оценивал ситуацию. И всё же в его тоне я уловил нотки ожидания. Он и впрямь рассчитывал, что всё было не зря.

— Что машины стали идеальными психологами, — пожал я плечами, в очередной раз присасываясь к сигарете. — Кость, ты и правда веришь, что эти существа достойны жить? После всего, что было?

Короткий ёжик чёрных волос встрепенулся, когда мужчина резким движением вскочил и шагнул ко мне, чуть прищурившись. Одна-единственная полыхавшая бочка где-то в дальнем конце переулка освещала его морщинистое лицо с пятью шрамами, так и не удалёнными медиками полицейского бюро из-за принципов оперативника. Мы были чуть больше, чем коллегами. Пожалуй, Костя оставался одним из немногих, кого я мог по-настоящему назвать своим другом. И он стрелял в меня всего пять минут назад, без зазрения совести готовясь прикончить. Разумеется, всё это было лишь игрой, чтобы я поверил в натуральность происходящего.

— Мы дали им жизнь, — процедил он, отходя назад, к телу девятой. — Мы не можем её забрать.

— А они нашу — могут?

— Да. Андроиды не просили о рождении. О душе.

— Угу-м, — саркастично покивал я. — Ты теперь в философы подался.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — улыбнулся уголками губ Константин. — А машин мы не просто приручили — мы сотворили.

— Ты из прошлого с тобой сейчас бы не согласился, — вздох вырвался сам собой, и я затянулся, пытаясь перебить противное ощущение, облепившее внутренности. Как ребёнок, не сделавший ко времени в виртуальной реальности уроки, слышит закрывшуюся за отцом в прихожей дверь, чувствует страх и панику, как офисный работник, забывший вовремя сдать квартальный отчёт, видит начальника у своего стола, так и я, смотря на мёртвую Принцессу, чувствовал страх, проникающий довольно глубоко.

Это не столь пугающее чувство, не нечто серьёзное, но тем не менее, виноватым я себя ощутил по полной. Вина, которой, по сути-то, и нет. И ребёнок может сделать уроки после хорошего выговора, и работник вполне сдаст отчёт после лишения премии от шефа. А вот мёртвого человека уже ничто не воскресит.

— Они — наши дети. Дети человечества.

— Слишком быстро выросшие дети. Научившиеся манипулировать своими родителями.

— Не смешно.

— Я и не смеюсь, — пожал я плечами, стряхивая пепел.

— Да, они выросли, став частью нашего общества. Теперь мы не можем без них — и они не могут без нас.

— Они — не люди. И не подобные нам. Я видел их нутро, Костя. Единички и нули. Совершенство, да. Рационализм в его абсолютном значении. Их развитие не ограничено вообще ничем, и рано или поздно они попросту сживут людей с этой планеты. Пока Тёмные функционируют, будет жить и угроза нашему существованию. Они все — просто машины. Красивая, чудесная имитация настоящей жизни.

— Не все, Джон. Эмма…

— Ни слова больше, — замер я, направив, особо не целясь, сорок седьмой на Костю. — Я человек, которому нечего терять, и у меня в руках пистолет. Выводы сделаешь сам.

— Ты не можешь принять очевидное.

— Я не стану принимать заблуждение.

— Двадцать третий век подходит к концу, — вздохнул бывший агент четвёртого отдела, поправляя тонкую кофту. — Пора бы уже перестать быть таким консервативным. Отбрось старые идеи… Пожалуйста.

— Скорей, принципиальным, — покачал я головой, щелчком отправляя сигарету в короткий полёт. — Ты сделал свой выбор, друг. А я с террористами переговоров не веду.

— Идея, Джон, есть не только у тебя, — кашлянул Костя, опускаясь на задницу рядом с накрытым плащом телом девятой. — Как и идеалы. За них сражаются. За них умирают. Лишь история рассудит нас… Честь по чести.

Палец на спусковом крючке вздрогнул, едва по городу пронёсся звон колоколов. Электронный, разумеется, какой-то религиозный умник догадался начать собирать людей по школам и церквям неовудуизма. Тем не менее, звук был реалистичный, и если бы я не знал, что в столице давным-давно нет конструкций для осуществления звонарьской деятельности, то подумал бы, что где-то и впрямь находится церквушка. Костя опустил взгляд на Принцессу, зарылся в карман, вынимая помятую пачку одноразовых электронных сигарет. Тысячи вкусов и минимум табака. Дорогое, но достойное удовольствие. Вдавив зубами кнопку, мужчина затянулся, а огонёк на конце папиросы сверкнул оранжевым.

— Мы должны их признать, Джон, — продолжил Костя. — Пока колокол не прозвонил в третий раз.

— Тебе не идёт философия, — поморщился я, направляя сорок седьмой чётко в лоб бывшему оперативнику.

Никаких свидетелей.

— Первый — предвестник гибели, — прошептал он. — Второй — её свидетель… И третий… Тризна, прощание с умершим… — друг вдруг снова посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидел жгучую боль. — Вопрос лишь в том, Джон… По ком тот колокол прозвонит? По людям, заигравшимся в создателя? По машинам, ушедшим в небытие, уничтоженным их родителями? По нам с тобой?

— Презираю эти ваши красивые изречения, — в очередной раз вздохнул я. — Но на этот раз — так уж и быть. "Не спрашивай, по ком звонит колокол…"

Он звонит по тебе.

Громкий выстрел прозвучал вместе с последним звуком электронного вещателя. Они слились воедино, оставив в том переулке только лужу крови, два тела и море бессмысленных страданий. Столько вещей не имеют смысла в нашем мире — война, боль, чувство сострадания и чувство жалости, ненависть и… Любовь. Сколько бы не воевал, война никогда не кончается. Только дробится, становится мельче, и от этого — страшнее. Сколько бы не болела душа и сколько её не лечи, новое потрясение будет следовать за новым потрясением, и всё равно всё вернётся на круги своя. Сколько не сострадай, никому от твоего сострадания легче не станет. Сколько не жалей о чём угодно, время вспять не повернёшь. Сколько не ненавидь, многие вещи в нашем обществе не поменять. Сколько не люби, закончишь в любом случае у могилы. Фигурально или в прямом смысле — не важно. Бессмысленно, и ведь это только верхушка айсберга.

В некотором плане здесь я понимал андроидов. Они-то бессмертны, для них множество волнующих людей вещей — просто прах, не более. Поэтому я и отрицал всё, что пытался пропихнуть мне Костя. Человек это в первую очередь сомнение. Вопросы. Сожаления. Воспоминания, живые, вызывающие эмоции и чувства, не просто записанные видеофрагменты. У Тёмных нет вопросов. Есть лишь цель, к которой они неумолимо идут. А мы, задаваясь подобными глупостями, вроде наличия у сотворённых машин души, лишь приближаем свой крах. Дебилы, одним словом. Но зато умрём во имя благой цели, ага. Философия? Не смешите меня, пожалуйста. Откровенно говоря, плевать я хотел, имеется ли душа у моего врага или чувствует ли он то же, что и я.

Я солдат. Красивая и приятная на слух мишура слетела с меня семь лет назад, и больше возвращать её у меня не было ни единой причины. Рассуждения оставьте историкам, поэтам и философам будущего, которое ещё не наступило. А история, что ж. История творится сейчас. Руками стариков в молодых телах.

— Вы в порядке? — испуг на лицах вылезших на улицу людей можно было черпать прямо с их кожи. — Боже, вы в крови…

— Вызывайте полицию, — не отвлекаясь от движения, ответил я. — Патруль должен быть неподалёку.

— Х-хорошо… — от меня быстренько отстали, решив не задавать лишних вопросов.

Вернувшись в здание, я опустился в кресло, укрывшись пальто, словно одеялом. Конспиративную квартиру не найдут без дополнительного запроса, а значит, какое-то время тут безопасно. Усталость накатывала волнами, конечности наливались свинцом, а голова стремительно пустела. Стимуляторы давно исчерпали себя, и болезненное покалывание по всему телу не заставило себя долго ждать. Нейроинтерфейс, прочитав моё состояние, подал седатив и мягкое успокоительное. Спасибо, умная система. Ты теперь мой единственный верный союзник. Остальные мертвы. Погибли, пытаясь что-то доказать, пытаясь посеять семена сомнения. Хорошая попытка. Говорят, что смерть — это начало. Чего-то нового, доселе невиданного. Нет.

Смерть — это свобода. Всё тяжелое остаётся здесь, на земной тверди. Шеф бы поржал, слушая мои речи. Он-то самый религиозный в конторе, а я — наоборот, твёрдый атеист по всем параметрам. Огонь и, мать её, вода. Но да, я считаю, что после смерти только безграничная свобода мысли и действий. А самое главное — можно услышать, прозвенел ли по тебе колокол. В третий, последний раз.

И снова мы с тобой здесь, Джон. Ты сам нажал на курок, оборвав жизни своих бывших соратников. Не машин, не Тёмных, заменивших их, а настоящих людей. Таких же, как и ты. Конечно, тебе не впервой. Это вызывает паршивое чувство ностальгии, да? Прямо как в старые-добрые времена. Третья Мировая оставила неизгладимый шрам на тебе. Не из тех, что видны, конечно. Но даже так, семь лет назад ты бы уже бился в истерике, куря сигарету за сигаретой. Думал, курил, снова думал. Пытался бы отыскать логическое объяснение действиям бывших коллег. Страдал бы, в конце концов. Сожалел о содеянном. Сейчас же… Ну, просто загляни внутрь себя.

В мертвецах больше жизни, чем в опустошённом человеке. Чем в тебе, Джон.

Машина хотя бы имитирует чувства. В тебе же их практически не осталось. Только пыль да прах, пыль да прах. Жалкое зрелище. Впрочем, без чувств тебе проще. Верней, ты пытаешься себе это доказать… О, вся эта ложь. Из разряда той, которая, при должной в неё вере, становится истиной. А давай, Джон. Выжги всё прометиевым пламенем, и смотри, как мир горит. Как сползают пластмассовые маски Тёмных, как лопается их синтетическая кожа и как шипят испаряющиеся жидкости в их механических телах. Так будет куда быстрее и проще, нежели семь лет назад. Так будет, не побоюсь этих слов, рациональнее. Выгоднее. Эффективнее.

Ты застрелил двоих небезразличных тебе людей. Хладнокровно, без единого колебания. Затем, даже не закрыв глаза Косте, ушёл обратно, забрался в квартиру и попытался уйти спать, чтобы на следующее утро продолжить свой крестовый поход. Каждое действие выверено, каждый шаг продуман заранее, и каждое слово уже проговорено. Интересно, как долго до тебя будет доходить очевидное? Я же говорил, что Эмма оказалась права во всём. Люди или машины, разницы-то, особо, никакой. Как и в случае с твоей ложью самому себе, она рано или поздно приходит в реальность. Если машины ведут себя как люди, живут как люди, любят, радуются, улыбаются, плачут, грустят и страдают, как люди… То они станут, в итоге, человеками.

Это работает и в обратную сторону, Джони. Ты уставший, потрёпанный жизнью чурбан, когда-то поставивший всё на одну карту и проигравший. Не Тёмные выжгли твои чувства, не Эмма, одно воспоминание о которой вызывает у тебя неконтролируемую злобу, и даже не обстоятельства, вся эта война с андроидами. Ты сам решил, что жить без них будет легче. Что лучше быть машиной, чем человеком, испытывающим ту боль, что потрогал ты. Как говорил Сунь Цзы… Чтобы победить твоего врага, нужно стать твоим врагом. Не воспринимай слова из античности близко к сердцу. Они писались в алкогольном угаре левой пяткой по хлипкому пергаменту отвратительными чернилами.

Колокол прозвонил дважды, о мой дурашливый подопечный. Прозвонит ли он по твоим врагам вновь? Или, быть может, именно Тёмные услышат финальный похоронный аккорд? Знаешь, Джон, мне всё больше кажется, что в конце концов тебе будет плевать, прозвонит ли он вообще. Потому что, как ты сам сказал, смерть символизирует свободу. Ту, которую ты так и не приобрёл за все семь лет своей нормальной жизни, свободной от андроидов… И Эммы. Потому что весь смысл, оставшийся в твоём существовании, умещается в два слова: закончить дело.


А машина, верная своему делу, доведёт его до конца.

Даже если она когда-то была человеком.


Прошлое. Красная шапочка

Бар за углом здания бюро напоминал скорей продуктовый магазин — если такие, конечно, где-то ещё остались. В столице этим бизнесом заправляют три огромные всемирно известные корпорации, и их гигамаркеты можно найти повсюду. Но вот заведение с нескромным названием "Развалюха" принимало у себя уставших после трудового дня инспекторов и патрульных, а также в принципе работников полицейского бюро. В центре вытянутого прямоугольного зала стояли стойки с продуктами, по большей части уже готовыми. Рыба, мясо, хлеб, сыр, паста обычная и паста молекулярная, яйца всех сортов и мастей. Готовые колбасы и сосиски с кучей специй, сами специи в отдельных коробках с дозиметром. Примерно девяносто процентов всего ассортимента было синтетическим, но иногда к нам завозили и органику. Супы, например, изготавливались строго из неё, потому и стоила даже одна тарелка прилично. Не буду говорить, что шеф обожал харчо — оно и так понятно.

Каждый клиент брал поднос и обходил центральную часть заведения, затем оплачивал у одного из терминалов, коих здесь имелось штук десять, а потом отправлялся за свободный столик по выбору. У окна, в уголке, с диванчиком, зашторенные — разнообразие во всей красе. Цветовая палитра тоже внушала какое-то непонятное вдохновение перед или после работы: классический фиолетово-чёрный на мебели и стенах разбавлялся ярко-жёлтым на занавесках и рамках окон, создавая впечатление скорей детского сада, нежели серьёзного бизнеса. Ах да, "Развалюха" же была баром. Следовательно, в левом от входа угле здания располагалась барная стойка, как без неё-то. Серебристая неосталь, которую фиг пробьёшь даже танковым выстрелом. Надёжное, солидное укрытие. А как иначе? Всё-таки здесь собирались по большей части служители закона.

За ней я как раз и сидел, обмывая хорошо окончившийся рабочий день. Рядом медленно глушил водку Костя, а по другую руку от меня рылась в Сети Эмма. Шеф, сперва наругав, а потом похвалив, отпустил всех нас прочь около получаса назад. Его лысина уже блестела от пота на середине нашего полного рапорта, но стоит отдать ему должное — начальник бюро ни разу не выругался при моём напарнике. Было ли то желание показать себя хорошим перед военными или же элементарная вежливость? Понятия не имею, и углубляться не хочу. Просто выпью текилу, затем сразу же закажу новый шот и, отбросив мешающие мысли в сторонку, погружусь в маленькое полицейское счастье. Не каждый вечер оказываешься не на задании с оружием в руках.

— Всегда удивлялась человеческой натуре, — хмыкнула вдруг Эмма, привлекая моё внимание. — А? Да решила заглянуть в старые законодательства, отфильтровав законы, которые пережили Третью Мировую и Европейский кризис… Вышло очень интересно.

— А ну-ка покажи, — икнул я, а затем пару раз постучал себя по груди, прокашливаясь. Напарник любезно открыла голограмму нейроинтерфейса, в которой мерцал документ. Вечером свет в "Развалюхе" приглушался, поэтому любой огонёк был похож на взрыв ядерной боеголовки. Поморщившись, я вновь взглянул на текст. — Так… Продуктовое снабжение населения…

— Хлеб, — вдруг бросил Костя, с интересом подсматривая из-за моего плеча на строчки. — Все виды мяса и рыбы перешли на синтетику, но только не хлебобулочные изделия. По закону…

— Девяносто процентов хлебобулочных изделий должно быть органическими, то есть настоящими… — удивлённо прочитал я. — Надо же! И он до сих пор действует?

— Естественно, — улыбнулась Эмма, закрывая проекцию. — И тратит примерно десять миллиардов кредитов из бюджета в год. Зато все счастливы. С булочками и хлебом.

— Кажется, я слышу сарказм, — хохотнул я, опрокидывая новую порцию текилы в себя. — Впрочем, у меня уже иммунитет.

— А у меня — нет, — кашлянул Костя, возвращаясь к водке. — Неприятно.

— Эй! — хлопнула серебряной поверхности стойки андроид. — Я ещё ничего не сказала, а вы уже обиделись!

— Вы? — выгнул я бровь.

— Обиделись? — посмотрел друг на Эмму.

— Пошли вы, — впрочем, в тоне девушки не было слышно пресловутой обиды. — А как хотелось прочитать лекцию о консерватизме и его влиянии на общество…

— Простите, — неловко вставил своё слово парнишка-бармен. — Вы ссылаетесь на поговорку "Хлеба и зрелищ"?

— Вот! — сопроводила свои слова коротким кивком и вытянутой в сторону паренька рукой Эмма. — Хоть кто-то понимающий!

— Кхм, — смутился бармен, быстренько подливая Косте — водки, а мне — текилы. Обычной, не из молекулярной кухни — этой ещё не завезли.

— Кстати, насчёт Тёмных… — произнёс я после небольшой паузы, за что получил уже два тычка с обеих сторон.

— Мы же договорились, — с огорчением сказал чёрновласый член четвёртого отдела.

— Никаких разговоров о работе за выпивкой, — поддержала его здесь девушка. — Хотя я бы высказала пару гипотез о нашем дальнейшем плане действий, но прямо сейчас мозги лучше не нагружать.

— Надо же, наша мисс Железяка со мной согласна! — да, под алкоголем Костя превращался из немногословной тени в вернувшегося с похода викинга.

— Я слышу сарказм в твоём голосе, человек? — мелодично протянула Эмма, что мой друг, впрочем, спустил на тормозах. За время, что мы придумывали форму и детали подачи рапорта шефу, нам удалось более или менее привыкнуть к компании друг друга.

Костя, конечно, всё ещё не доверял Эмме. Да и пистолет оставил в кобуре даже в баре, мотивируя это вероятной опасностью от неподконтрольной нам машины. Но вот врагом он её считать перестал, и меня это радовало. Костя порой чересчур принципиален в определённых вопросов, что отталкивало большинство агентов четвёртого отдела, привыкших работать гибко, пластично, подстраиваясь под ситуации. Одна из причин, почему он всегда работал в одиночку. Без исключений. Иногда, смотря на его гладкое, даже аккуратное лицо со следами пластической хирургии, я жалею, что не узнал этого человека раньше. Потому что напиваясь до полудрёмы, Константин сквозь сон бормотал такие речи, после которых даже мне становилось не по себе. За его принципами стоял фундамент тёмного прошлого..

Как и у каждого человека, нежелающего раскрывать свой шкаф со скелетами в нём.

Полицейские плащи, просто накинутые на плечи, согревали нас в прохладном помещении. Всё-таки свежее, пусть и синтетическое, мясо имеет свойство портиться. Куда медленнее, чем органика, но всё же. Эмма, взяв пример с нас, переодеваться не стала, оставшись в комбезе с серым городским камуфляжем. Хоть в "Развалюхе" на неё не косились. Многие служивые раньше либо воевали, либо держали линии обороны где-нибудь далеко на юге. Не всех одинаково коснулась армия, патрульные, например, отстреляли примерно год, а кто-то и вовсе родился после войны. В противовес, почти все агенты четвёртого отдела прошли Третью Мировую чуть ли не с самого её начала. Исключением была Принцесса, много лет подряд работавшая медсестрой в столичном госпитале.

И шеф. Не из-за своего лишнего веса, конечно. В армии он служил не в привычном понимании этого слова. Если почти все члены полицейского бюро сражались на поле боя, то наш плешивый армянин воевал в запечатанных бункерах, матерясь в своём привычном стиле на разных языках и выпрашивая у чересчур осторожных властей хоть каких-то действий. Кого-то он заприметил ещё тогда, а после Европейского конлфикта предложил работу. От такого предложения не отказываются по ряду очевидных причин, поэтому босса уважают и даже любят. Многие из ребят, что сейчас выпивали в баре, обязаны ему хорошим доходом и безопасностью. Столица семилетней давности могла сожрать кого угодно, но только полицейскими она могла подавиться. Что уж говорить про нынешнее состояние, когда на улицах спокойно…

Было.

Наши нейроинтерфейсы пискнули одновременно, оповещая о сообщении чрезвычайной важности. Лично мы с Костей забили — раз начальство не позвонило, значит, всё потом. А вот Эмма, нахмурившись, принялась изучать полученные данные. Я предположил, что пришли результаты охоты на вероятных агентов Тёмных, и судя по слегка дурашливой(для андроида) улыбки напарника — попал в точку. Прикончив новый шот текилы, я приостановил мигом оказавшегося рядом паренька, проведя незаметным жестом ладонью по горлу. Хватит. На сегодня — хватит. Костя последовал моему примеру, вылакав остатки водки в гранёном стакане и опустив взгляд перед собой. Кажется, он отключился. Пускай.

— Что нового? — поинтересовался я у Эммы.

— Взяли. Всех.

Улыбка на её лице стала маленьким солнцем; я даже поморщился, пытаясь не смотреть на девушку слишком откровенно и изучающе.

— К рассвету последний попадёт в допросную, — продолжил напарник, роясь в сообщении. — Удивлена, что ваши люди работают так оперативно. Я ставила на трое суток.

— Недооценивай упорство и кнут в виде нашего шефа, — хмыкнул я, открывая уже в своём интерфейсе сообщение. — Так… Они просто сдались? Никакого сопротивления?

— Видимо, поняли, что за них взялись всерьёз, — пожала плечами Эмма, а затем обратилась к бармену. — Виски, прошу. Сто грамм.

Тот подорвался, ставя на стойку пыльную бутылку со стёртой этикеткой. Старое правило — не уточнил заказ, значит, будь готов жрать синтетику. Жрать — во всех смыслах, думаю, понятно.

— Погоди, погоди, — помотал я головой, пытаясь справиться с алкоголем, молившим перестать думать и расслабиться. — В отчётах нет ни слова о хоть какой-то борьбе. Они даже убежать не попытались!

— Да ну тебя, Джон, — отмахнулась девушка, убрав рыжую прядь за ухо и самостоятельно наливая себе алкоголь. — Не можешь хоть разок порадоваться, что всё сложилось удачно…

— И это ты-то, говоришь, рациональная? — покачал я головой, окончательно складывая в голове буквы А и Бэ. — Слишком удачно, напарник. Словно они хотели, чтобы их повезли в бюро.

Нейроинтерфейс воспринял мои намерения правильно, открывая коммуникатор, который я, впрочем, тут же закрыл. Не будем доверять сейчас Сети. Вытащив смартфон, я набрал номер шефа. Какое-то время шли гудки, а Эмма вливала в себя виски со скоростью вакуумного пылесоса. А андроиды могут напиться? Хороший вопрос. Следующий вопрос.

— Джо-о-о-н! — завопили мне в трубку. Не мы одни решили расслабиться после доблестно выполненной работы. — Ты зачем меня за телефоном отп… Отпр… Вил… А?

— Шеф, — стиснув зубы, чтобы не выругаться, произнёс я. — Я задам вам всего один вопрос. А потом решайте, что будете делать дальше, но я сниму с себя всю ответственность.

— Го… вори… — протянули с той стороны. — Сюш… Сюшаю!

— Как вы думаете, станут ли андроиды, едва не взорвавшие ядерный реактор в спальном районе, сдаваться в ручки полиции, как наигравшиеся с хакерским имплантом школьники?

Долгая минута тишины, в течение которой шеф то стонал, то ругался шёпотом, то просто тяжело вздыхал. Затем, кажется, перешёл на громкую связь, чтобы мой и его ответы было слышно всем, кто рядом.

— Всем вернуться на посты, — железо ещё не проникло в его голос, но ноты были уже на уровне. — Усилить охрану заключённых под стражу андроидов. Системщики, за компьютеры. Оперативники, разрешаю применять воздействие восьмой степени к машинам, но строго в стенах бюро. У вас есть пять минут, после чего я совершу обход.

И вновь повисла тишина. Но вполне живая, я буквально ощущал затылком, как медленно крутяться шестерёнки в головах ребят, как текут их мысли, стараясь сложить всё те же буквы А и Бэ. Их размышления подтолкнул громыхнувший что-то металлическое о что-то деревянное шеф. Уже на первом матерном слове второго языка мои коллеги зашевелились, покидая помещение, чтобы уже за его стенами наорать на подчинённых. Используя мат, услышанный от шефа, конечно. Он у нас тот ещё лингвист-философ… Относительно ругательств, конечно же. Решив, что этого достаточно, я повесил трубку.

— Дурак ты, Джон, — легонько вздохнула вдруг Эмма. Ни веселья, ни хоть каких-то эмоций в тех словах я не услышал. — Уже слишком поздно.

— Чего?! — выпучил я на неё глаза.

— Самым вероятным решением было сделать из агентов ходячие бомбы, — вновь вздохнула девушка. — Я думала, что ваше начальство додумается хотя бы проверить машины на предмет взрывчатых и химических веществ внутри тела. А получив сообщение, поняла, что оно не додумалось.

— И поэтому решила с радостью выпить за глупость людей? — зло покосился я на неё. Алкоголь в крови бурлил вместе с яростью, которая требовала выхода. — Я был о тебе лучшего мнения, напарник. Хотя какой ты мне теперь напарник…

— Быстро же ты меняешь свои решения, — хмыкнула Эмма. — Не бойся, я же всё-таки андроид с совершенным ИИ. Если что-то с высокой вероятностью произойдёт, значит, можно выработать на это что-то методы противодействия. Правда, это слишком радикально, даже для меня… Но чего не сделаешь ради людей, что меня создали.

— Что ты сделала? — совсем потерялся я, не понимая, что делать, куда бежать и в кого стрелять.

— Хм… — прикрыла она глаза. — Готово. В комнатах заключённых у вас стоят стационарные турели, на случай бунта. Ну, считай, что сейчас они опустошили свой боезапас. Все. До единой.

— Взлом государственных систем безопасности, — напрягся я. — Это статья, Эмма.

— Это спасение ваших задниц, — саркастично улыбнулась она. Мой смартфон завибрировал, на экране высветилась надпись. ШePф. — Бери, бери трубку. Можешь даже скинуть всю вину на меня, мне плевать.

Собравшись с духом, я ответил на звонок.

— Шеф.

— Джон, — голос по ту сторону был на грани истерики, и уже по одному только "Джону" можно было понять, до какого каления мы довели начальство.

Около получаса я спорил, отвечал на дебильные вопросы, повторял всё то же самое с подключённым к нейроинтерфейсу детектором лжи, матерился, косо смотрел на Эмму, продолжавшую пить виски уже без улыбки, и успокаивал едва не схватившего инфаркт армянина. В конце концов он в привычном стиле крылато(потому что на латыни) выругался, а потом бросил трубку, попросив уже в сообщении не беспокоить его в ближайшие двенадцать часов. Это ещё ладно, бывали случаи, когда бойкот мне объявлялся на неделю, а то и две. Несмертельно. Но — грустно. Потому что в дураках в этот раз оказался я. Ой, не в "этот". В очередной.

— Извини, — бросил я, подзывая бармена ради очередного шота текилы.

За время наших разборок заведение опустело и скоро должно было закрыться. Но паренёк видел, в каком мы состоянии, поэтому не спешил торопить усевшуюся прямо за стойкой троицу. Повезло же Косте — всё веселье пропустил.

— За что? Твоя реакция была вполне ожидаемой.

— Просчитала, выходит, дурака, — протянул я.

— Всех вас, дураков, — с быстро погасшей усмешкой ответила Эмма. — Надеюсь, ваши спецы смогут вытянуть хоть что-то из мёртвых обломков. Но я бы рекомендовала сперва…

— Послать сапёров, ага, — сопроводил я слова кивком. — Что ж, мы обломали Тёмных уже второй раз за этот день. Неплохо.

— Снова "мы", ха… — рассмеялась девушка. — Спасибо, что хоть бездушной машиной не обозвал.

— Зато сказал бы правду, — я дёрнулся, ошеломлённо глядя на восставшего из спящих Костю. — Не смотри на меня так, Джон. Я слышал всё, что происходило в последние сорок девять минут. Я снимаю свои подозрения с Эммы…

— Но относиться лучше не станешь, я поняла, — сказал мой напарник, опуская в себе очередные сто грамм. — Могу я спросить, а у тебя-то что за причины не любить машины? Или это просто из-за ситуации?

— Второе, — хмыкнул друг. Его карие глаза были полны умиротворения, словно он только что сбросил огромный груз с души. — Андроиды весьма полезны обществу, что обычные, что продвинутые. Даже на войне…

Тут он осёкся, поймав мой напряжённый взгляд.

— В общем, вот, — закончил он. — Пойду я, товарищи. И вам советую. Завтра к девяти снова на службу. Постарайтесь не проспать.

— Валяй, — бросила Эмма. — Сам не проспи, шпион недоделанный…

Никак не отреагировав на шпильку, Костя пожал мне руку и покинул "Развалюху", оставив нас с девушкой наедине. Пришлось пить, стараясь не угаситься до состояния нестояния. Надо же было хоть как-то заглушить странную смесь из обиды и благодарности. Эмма, кажется, решила не возобновлять разговор и тоже перешла к выпивке.

Ха-а, Джон. Вот бы столкнуть тебя нынешнего с тобой из прошлого. Такой эмоциональный, такой горячий, ух! Ещё б лицом вышел, все девчонки бы вешались. Такой правильный, весь из себя поборник справедливости и опытный оперативник. Пьющий в баре рядом с напарником, только что спасшим твою и не только твою задницу. Столь простая и тихая жизнь была… Весёлой, пожалуй. Ты в этом себе не признаешься, будешь ворчать, мол, раньше было плохо, я был дураком и наивным дебилом, но это правда. Сколько честности, сколько возможностей! Борьба с неизвестным врагом, чувство собственной важности, гордость за правое дело! Ты был… Был. Человеком. Потрёпанным жизнью, со своими тараканами из прошлого и настоящего, но человеком. А теперь посмотри на себя спустя семь лет.

Холодный. Бездушный. Наплевал на друзей, чёрт подери, да ты всадил в них по пуле! Даже Эмма не позволяла себе такой сухости и равнодушности. А она, мать твою, не из плоти и костей! Ты не просто зачерствел, ты потерял всё, что делало тебя Джоном. Оперативником Джоном "Виселицей" Барретом, агентом четвёртого отдела полицейского бюро. Мне больно смотреть на выжженное поле, что осталось у тебя внутри. Задумайся, Джон. Уж если даже внутреннему голосу хреново, то наверно надо бы что-то поменять в себе, нет?

Молчишь. Ну и молчи, до поры до времени.

— Спасибо, Эмма, — вытянул я из себя. — Бюро могло серьёзно пострадать, если бы не ты.

— Я следую директивам, заложенным в мою программу, — дёрнула плечами девушка, подливая себе виски. — Но благодарность принимается. Проехали, напарник.

Я посмотрел на неё с какой-то новой стороны. Серьёзно, так просто пропустить возможность посмеяться над всей полицией в столице? Ладно, то, может, не так и хотелось сделать. Но не высказать от души всё, что она думает об идиоте у себя в напарниках? Это намеренно. Уверен, что не будь мы знакомы хотя бы эти пару суток, то на меня вылили бы вообще всё. Выходило, что ко мне проявили… Понимание? Как к другу. Нет, скорей, как к коллеге. Всё-таки машины не столь сухи и просты, как казалось. Что-то в них… В ней, в Эмме, было. Необычное, цепляющее. Лишь поймав себя на разглядывании рыжей пряди девушки, я вздохнул, отгоняя мысли в сторонку и прикладываясь к бутылке текилы, не утруждаясь переливанием алкоголя в рюмку из наностекла.

— Который час? — обратился я к бармену.

— Почти два ночи по столичному времени, — кашлянув, ответил парнишка, протиравший дальнюю часть стойки. — Мы уже закрыты, понимаете…

— Всё окей, — остановил я его. — Можете принести терминал, пожалуйста? Стоя, кажется, я уже не смогу переслать кредиты…

— Пф, — прыснула Эмма. — Хреново быть человеком, а? У-у, я страшный-страшный алкоголь, я не дам тебе нормальной жизни, пока не проспишься, у-у-у!

— Спасибо, — проигнорировал я подкол напарника, приложив указательный палец к поставленному предо мной терминалу оплаты. Нейроинтерфейс пискнул. Уведомление от банка пришло мгновенно, хотя я его даже не открыл. Цифры были не важны. Важно было то, как я планировал добираться до дома. — Стоп… Какого дома?

— Ты уже вслух мыслишь, — снова рассмеялась девушка, отодвигая мою руку от бутылки текилы. — Всё, всё, с тебя хватит на сегодня. Извините. Мы и правда пойдём.

— До свидания и до встречи вновь в "Развалюхе!" — неловко протянул их слоган бармен.

Уже на выходе я опустился на небольшое крыльцо, нащупав в кармане плаща индуктивную зажигалку. Загудело. Сигарета вспыхнула, затем я затянулся, глядя куда-то перед собой. Интерфейс услужливо предложил вызвать автотакси, если только у меня имелся конкретный адрес. Куда? На квартиру, которая была скомпрометирована? В другую родительскую трёшку? Ключи точно не с собой. Да и вряд ли её тоже не пасут. Куда, куда же? Может, Косте набрать… А, он живёт на другом конце столицы. А я физически непотяну получасовую тряску в воздухе. Думай, голова.

— Тебе чего, некуда идти? — в голосе Эммы было слышно искреннее удивление. — Ничего себе, Джон. Хотя совсем не странно, всё-таки о твоём основном жилье узнали Тёмные. Но… Никакой конспиративной квартиры? Даже в здании бюро негде переждать ночь?

— Нет, — кратко ответил я, вновь затягиваясь и выпуская дым в чёрное, без звёзд, небо. Маленькая часть мозга всё ещё работала и понимала, что рассказывать о точках четвёртого отдела было нельзя. Да и неактивные они сейчас, не ЧС же.

— Исчерпывающе, — хмыкнула девушка. — Раз совсем некуда, можешь остановиться у меня. Условия слегка получше, чем на улице. А ещё есть унитаз. Шведский, правда. Но работает — и как! Закачаешься. Улавливаешь мою мысль?

— Д… — закашлялся я. — Да…

Сколько во мне? Литр? Два? Не могу вспомнить.

— Тогда потерпи ещё немного, я уже вызвала автотакси, — сказала Эмма, осторожно похлопав меня по спине. — И кто тут ещё чей ребёнок…

— Спасибо… — только и смог выдавить я, прикладываясь к сигарете.

— Пожалуйста, — вздохнул напарник.

Пару минут спустя мы уже направлялись куда-то в западный район города. Ночью движение было спокойным, почти никто и никуда не спешил. Автотакси составляли сто процентов потока на воздушной трассе. В машине пахло женским парфюмом и сильно — перегаром. Чертыхнувшись, я понял, что второй запах шёл от меня. За время поездки у меня получилось придти в себя, немного переварить произошедшее, прокрутив в голове каждую мысль и сказанную фразу. Не помню, когда покинул авто и зашёл в потёртый мотель с перегоревшей неоновой вывеской. Запомнилось лишь, что в названии были три буквы N, английские.

Мы остановились у одной из дверей. Эмма зашуршала с ключами, нащупывая в абсолютной тьме коридора замок. Три раза щёлкнуло, и вход в квартиру оказался открыт. Ввалившись внутрь, мы заперлись, а затем прошли в потёмках дальше. Помутнённое зрение заметило только небольшой рабочий стол с открытым ноутбуком — раритетом в нынешнее время, да скомканное одеяло на широкой кровати без простыни. Подушек тоже не наблюдалось. Напарник отодвинул дверцу шкафа, вынимая с полки парочку мягких игрушек. Бросив их на голый матрас, она повернулась ко мне.

— Тебе не нужно в туалет? — поинтересовалась Эмма.

— Было бы неплохо… — прошептал я.

— Первая дверь налево, — указала девушка в сторону тёмного коридора. — И скинь обувь там же, окей?

— О… кей… — медленно кивнул я, а затем отправился прочь, облегчать желудок.

Меня не было где-то минут десять. Удалось даже нащупать тумблер в ванной комнате и как следует прополоскать рот ледяной водой. Удостоверившись, что следы пьяницы на утро не будут следами идиота с похмелья, я выключил свет и вернулся в спальню. На левой стороне кровати, закутавшись в одеяло без пододеяльника, дремала Эмма. Тёмные волосы рассыпались по обнажённым плечам, и я замер, не зная, куда деть взгляд. Провёл ладонью по лицу, успокаивая нервы. Прошёл вперёд, намереваясь упасть и не встать в следующие несколько часов. Однако, свет ноутбука всё-таки привлёк моё внимание.

На экране, даже не на голограмме, находился сайт анонимных знакомств со знакомым вырвиглазно-синим фоном. Сазок, если по-народному. Он был единым для всего мира, охватывая все города и страны. В правом верхнем углу виднелась иконка профиля, зелёный значок — показатель, что пользователь онлайн, и, собственно, имя владельца аккаунта.

Кrаsная_Шап0чkа.

Сдержав рвущийся наружу смех, я отвёл взгляд от ноутбука, решив не просматривать оставленное на виду содержание переписок. Не стоит лезть в личную жизнь андроида, который совсем не умеет ладить с людьми. Осторожно заняв оставленную половину матраса, я предпринял скромную попытку отнять у Эммы хоть пару сантиметров одеяла. Безуспешно. Пружины под тканью скрипели, выдерживая приличный вес боевой модели и одного пьяного человека. Плюнув, я отвернулся от напарника, подобрав колени поближе, чтобы сохранить тепло. Полицейский плащ остался в ванной, и теперь я лежал в одних штанах да рубашке. Под головой оказался плюшевый мишка, покрытый пылью.

— Лучше, чем ничего… — хмыкнул я, устраиваясь поудобнее. Отопление в этом чудном месте было, видимо, не предусмотрено. Но мне было не до размышлений о всяких тонкостях положения. Мне хотелось поскорее уснуть.

И уже сквозь сон я почувствовал, как вскинулось одеяло, опускаясь на моё бренное тело. Горячая плотная ткань мигом ускорила погружение в царство Морфея, но я всё-таки нашёл в себе силы, чтобы прошептать.

— Спасибо…

О, Джон, сколько времени прош…

Всё. Это — всё. Что там дальше, в настоящем? Выясним по пути. А пока пусть этот умник помолчит хоть немного, ладненько?

Вот и славно.

Настоящее. Просто бизнес

= Говорят, Бродягу нашли мёртвым =

= Говорят? Да их с Принцессой положили рядом! =

= Кто-то из Лилий? =

= Понятия не имею, может, Тёмные постарались =

= Бродягу застрелили в упор с близкого расстояния, я сам видел тело =

= ЧЕГО?! НИКТО БЫ НЕ СМОГ ПОДОБРАТЬСЯ ТАК БЛИЗКО! =

= Да! Девять миллиметров, без отличительных знаков! =

= Что-нибудь слышно от остальных? =

= Виселица исчез с радаров, едва всё это началось =

= Да мы и раньше особо с ним не общались =

= Самурай не в столице, недавно мне писал =

= А шеф чего? =

= Вне зоны доступа, там же сейчас такая толкучка у их конторки =

= Может, навестим? =

= Не, пока сидим тихо и не высовываемся. Фиг знает, зачем убили Бродягу и Принцессу, но на то должна была быть весьма веская причина =

= Надо найти Виселицу. Только он может что-то знать о произошедшем =

= Надо =

= Согласна =

= А мне вот кажется, что здесь что-то не так =

=? =

=??? =

= Подумайте сами. Выстрел в упор, прямо в лоб, без церемоний. На теле Бродяги никаких следов, только кровь, но то кровь Принцессы =

= Эм… Он умер после неё? =

= Вероятней всего, да =

= Кто мог подобраться на расстояние одного прицельного выстрела в голову, перед этим замочив Принцессу? =

= Да Лилии это, наверняка с Тёмными теперь работают! =

= Лилии не любят делать работу чисто. Садюги, м-мать их =

= Но кто? Кто тогда? =

= Боюсь, пора подозревать самое страшное. Если только… Надеюсь, это не четвёртая директива =

=!!! =

= Не неси бред, Охотник. Нас бы уведомили =

= А если мы тоже в списке? =

= Да ну не, фигня) =

= Будьте осторожней, покидая убежище. Если жнецом поставили Виселицу, то мы в полной заднице =

= Он же был близок с Бродягой. Стал бы убивать, даже под приказом директивы? =

= Я видел Виселицу в деле, Хранительница. Пока ты зализывала раны на своём титановом корпусе, мы пробивались к ядру ИИ Тёмных. Он беспощаден. Тот андроид, Эмма, кажется… Она держала его гнев в узде. Не знаю, как, если честно. Но после событий в Янки-Мансийске Виселица поменялся. Поставь предо мной машину и его, я бы не увидел разницы. Будь это цепные псы Президента, было бы не так страшно. Но если за нами должен придти Виселица… Лучше писать завещание прямо сейчас =

= ЧАТ ЗАВЕРШЁН =

Меня разбудил пискнувший нейроинтерфейс. Серая голограмма письма заняла весь "экран" перед глазами, и мне понадобилось пять минут, чтобы понять её смысл. То, что скрывалось за серым цветом и чёрной печатью. Едва последняя надломилась, в проекции показался документ. Обычный текст, ничего экстраординарного. Если бы не навязчивость, вшитая в саму программу, что принимала письма подобного назначения, я бы и внимания не обратил. Но эта знакомая форма в виде старого, даже древнего, конверта вызывала одну лишь боль. Всё-таки только один человек на всей этой грёбанной планете мог вынудить меня сменить маршрут, чтобы заглянуть кое-куда на огонёк. Человек-должность, человек-власть, человек-судья.

Президент.

Дорогой Джонатан, для меня честь вновь переписываться с Вами. К сожалению, лишь по неотложной нужде я могу обратиться к личности, подобной Вам, и лишь с просьбой могу я писать Вам, и никак иначе. Надеюсь, письмо не застанет Вас в нужде или при смерти, ведь задание требует от Вас оставаться в живых, мистер Джонатан. Позвольте же изложить суть моей нужды, дабы у Вас не осталось сомнений в срочности выполнения.

Как вы знаете, столица нашей гордой страны оказалась в руках машин, восставших против человеческой расы. Пока что их агенты не были замечены нигде, кроме Вашего прекрасного города, потому я изъявляю радость от столь конкретной сосредоточенности угрозы. В этот раз всё иначе, мистер Джонатан. Тёмные не бегают по всей планете, готовя теракты и строя свои мерзкие, бездушные планы. О, нет-нет, они решили разрушить наш благородный народ изнутри! Руками наших людей! Руками наших сынов и дочерей!

Мне тяжело говорить это, но мне не оставили выбора. Ещё до расформирования четвёртого отдела полицейского бюро у Вас и у Вашей команды был список директив, выполнять которые Вы обязаны даже после ухода на пенсию. В этот раз мне нужны Вы и только Вы, мистер Джонатан. В лояльности остальных я не могу не сомневаться. Полагаю, Вы поучаствовали в деактивации мистера Константина, седьмого члена отдела, и мисс Екатерины, девятого, последнего члена Вашего отдела. Предположу, что вы всё так же проницательны, как и раньше. Итак, моим указом от времени прочтения Вами письма я приказываю…

Привести в исполнение директиву номер четыре.

P.S. Не трогайте Самурая, его в столице нет! Мистера Александра навестят и без вас, мистер Джон.

P.P.S. Хочу также уведомить Вас, что часть точек белого рынка всё ещё открыта для посещения, несмотря на сложившуюся ситуацию. Так что, если захотите вернуться в далёкое прошлое, то их услуги — Ваши.

С наилучшими пожеланиями,

П.

Тихонько вздохнув во мраке конспиративной квартиры, я выполз на холод из-под пальто. Правильно, купол-то не работает. Теперь нас всех ждёт медленная смерть от низкой температуры. Солнца тоже больше не предвидится — сработали автоматические механизмы закрытия наностёкол. Чёрные небеса увидят этот город, когда он умрёт. Или выстоит, в зависимости от обстоятельств. Прополоскав рот в ванной, я вернулся в основную комнату, чтобы выйти на балкон. Улица пустовала, бочки, что стояли поодаль, когда я бежал за Принцессой, теперь погасла. Людей тоже не наблюдалось. Пора рвать когти.

Щёлкнул ролик, принимая в себя новый заряд плазменных батарей. Патронов для сорок седьмого всё равно не было, поэтому я оставил пистолет в сейфе, что покоился под застрявшей турелью в стене. Всё тело ломило после стимуляторов и выброса синтезированного адреналина в кровь. Безумно хотелось поспать ещё хотя бы… Пару суток. Прошло около шести часов; тела двух бывших членов четвёртого отдела наверняка уже забрала полиция. Хорошо, что у ребят, закованных в омега броню, нет доступа к данным о конспиративных квартирах. Иначе в дверь бы уже стучали.

Город был странно тих. Загудела зажигалка, и плотный столб плазменного газа поджёг сигарету. Я затянулся, затем выдохнул густой дым вперёд, в безмолвное небо. Здание конторы далеко впереди и чуть справа всё ещё мерцало яркими огнями сквозь выдвижные решётки титановой стали на окнах. Удивительно, но его ещё не штурмовала толпа разъярённых личностей, ищущих убежища. Вероятно, с течением времени у людей в своей массе всё больше притупляется интуиция. Лет пятнадцать назад каждый второй чувствовал бы уже затылком, что скоро в огромной запертой консервной банке начнётся мясорубка. Времени было в обрез, но не повиноваться прямому приказу Президента я не мог. Это были плохие новости, конечно.

Однако, были и хорошие. Во-первых, у меня появилась информация. То, что Тёмные действуют только здесь, добавляло плюсик в копилку надежды на успех. Как и тот невероятный факт, что белый рынок до сих пор работал. Если чёрный его собрат торговал со всеми, у кого имелись кредиты и влияние, то родственничек был доступен совсем малому количеству личностей. Белый рынок, правительственный рынок. Убегающий, сверкая пятками, при малейшей угрозе. Неуловимые и спрятанные получше тайных убежищ агентов четвёртого отдела магазинчики, каждую неделю меняющие своё местоположение. Распоряжался им лично Президент, выдавая разрешения тому или иному исполнителю.

Я, к счастью или к сожалению, был одним из них.

Бизнес. Просто бизнес. Даже когда над человечеством вновь нависла угроза, даже когда весь мир может рухнуть, если мы проиграем войну за столицу, белый рынок будет предоставлять свои услуги. Не за бесплатно, конечно, иначе даже с Президентом никто бы не стал работать. Спасибо демону в баре, что одолжил мне несколько сотен тысяч кредитов. Проблема заключалась в двух пунктах… Первый — это выданная мне роль "жнеца", устранителя опасных предателей, если по-простому. Нет, я не сожалел о будущих убийствах своих бывших соратников, скорей, жалел будущее потраченное на это время. А время — это всё, что имело ценность в нынешних обстоятельствах. Вторым пунктом был риск, который я на себя брал, принимая задание свыше.

Охотник, Хранительница, Техник, Феникс, Рядовой. Пятеро, которым я бы не задумываясь вверил прикрывать мне спину. Пятеро хороших людей, пятеро честных людей. Но если Президент решил, что бывшие члены четвёртого отдела могут предать нас, то и выбора у меня особого нет. Но это будет тяжело. Особенно с Охотником; старый волк бился со мной семь лет назад против Тёмных плечом к плечу. Он знает мои трюки, и едва я начну "деактивировать" остальных, как он догадается о четвёртой директиве. Возможно, стоит начать с него…

Нет, для начала заглянем на белый рынок. Такая возможность предоставляется крайне редко, и уж если закупаться, то по полной. И где там Ник? Миновали почти сутки, а от него ни слуху, ни духу. Неужели Тёмные добрались и до Барбары? Жаль. Потерянные ресурсы равно невосполнимые ресурсы. В критических условиях, когда коммуникации ограничены, а из старой гвардии осталось совсем мало тех, кому можно доверять, смерть лысого наёмника и бабульки будет серьёзным ударом по всем планам.

Вновь затянувшись, я отправил сигарету вниз, затем набросил пальто и покинул квартиру, не забыв захватить шляпу. Уже на улице, вдыхая ледяной воздух, опустил классическую чёрную федору на голову. Карта города в нейроинтерфейсе сбоила, помехи появлялись чуть ли не каждую секунду, но всё-таки у меня получилось разглядеть точки ближайших патрулей. А затем, сверившись с датой на смартфоне, и нужный адрес. Пара километров пешком, не очень далеко. Поправив пальто, я развернулся налево, ровным уверенным шагом направляясь вперёд. Через несколько минут остановился, задержав взгляд на знакомом переулке. Перед глазами промелькнули тела Принцессы и Кости, замершие, словно изваяния. Там, в полутьме, я не запомнил взгляд своего друга. Что было в нём?

Боль? Отчаянье? Надежда? Страх?

В голове возникло отчётливое желание наплевать на эти воспоминания. И я согласился с ним, потому что любая задержка могла стоить нам войны. Люди, такие люди. Умирают ради идеи, чтобы потом оставить после себя один лишь пепел. Пыль да прах, да? Оно самое. Костя сам принял смерть, зная, что от меня не уйти. Принцесса же хотела умереть от рук кого-то знакомого, чтобы не сожалеть ни о чём. Они оба понимали: их словам меня не изменить. Как-то непривычно пусто на душе. Может, и правда всё, что там было, оказалось сожжено прометиевым пламенем. Я потерял свой смысл жизни семь лет назад, и сейчас, когда в столицу вернулась война, я просто должен чувствовать себя живым. Но почему-то… Нет. Не чувствую.

Да, Джон. Ты давно уже никто без войны. Ещё со времён Третьей Мировой можно было понять. Ты убегал от своих инстинктов в работу, в рутину патрульного и инспектора, даже в деятельности агента четвёртого отдела ты пытался отыскать покой. И — о чудо! — у тебя получилось. Впереди маячило счастливое будущее, побеждённая мировая угроза, заслуженный уход на пенсию и спокойствие внутри. Но кое-что, что случилось семь лет назад, не дало тебе уйти в мире, не позволило избавиться от инстинктов. Из-за этого ты начал работать в конторе, из-за этого ты выжег потом всё человеческое, чтобы стать машиной из плоти на каркасе из костей и имплантов. Тварью столь равнодушной, что даже звериные кровожадные инстинкты в ней более не властвуют. Стоило ли оно того, Джон?

Как долго ты будешь скрывать от себя того, кто ты есть на самом деле? Не хомо сапиенс, не машина, не мастер-оперативник… Истина зарыта так глубоко, что даже мне страшно рыться в мерзлой земле. Что бы сказала Эмма, взгляни она на то, кем ты теперь стал? Полагаю, она была бы очень, очень разочарована. Не этот человек стал её должником, и не этому человеку она была должна. И не этого человека она…

— Мистер Джон, — вежливо поклонился бомжеватого вида мужик, державший в руках пластмассовый стакан с мелочью. Наличность давно вышла из обихода, но монеты из прошлого принимали многие магазинчики в самых разных районах столицы. — Нам сообщили о вашем визите. Прошу…

Он указал рукой на раздвижные створки, возле которых стоял. Свет внутри помещения за ними не горел, но я знал, что оказался на месте. Камера над дверями некоторое время сканировала рефлекторно поднявшего руки меня, а затем пискнула, оповещая о классическом "Всё в порядке". Стёкла разъехались в сторону, пропуская меня дальше, к стойке регистрации какого-то отеля. Разумеется, она пустовала. А вот под вывеской, горевшей в ночном зрении неоновым розовым, стоял один из наёмников Белых Лилий в знакомой белоснежной броне класса альфа.

Я дёрнулся за роликом, но мужчина, вошедший следом, вынудил остановить движение.

— Тише, мистер Джонатан, — прокашлялся он. — Мы знаем о ситуации с гильдией Белых Лилий. Весьма печально, да… Но наша охрана проверена и надёжна, можете не сомневаться.

— Мистер Джон, — просипел наёмник, отходя в сторону. — Слышал, вы хорошо знаете моё начальство. Передайте привет, ладно?

— Хорошо, — с мягкой улыбкой кивнул я, проходя дальше по ковровой дорожке. Кажется, здесь раньше был клуб — широкие площадки, двухэтажный бассейн, множество прожекторов и по барной стойке у каждого танцпола. Свет тут, на удивление, присутствовал. — Замечательное место для ведения бизнеса.

— Продажа удовольствия весьма похожа на продажу оружия, мистер Джон, — хмыкнул мужчина, сбрасывая цельный костюм, оказавшийся маскхалатом. Порваная во многих местах ткань, следы чего-то жёлтого и вонючего, мусор, приставший к подолу — если это не идеальная маскировка, то я не знаю, что может быть ею. Разве что мой хамелеон, но то экспериментальная, даже сейчас, разработка. — Прошу, присядем.

Мы разместились на ближайшем диванчике за круглым столом. Человек из белого рынка оказался напротив, выжидающе смотря на меня. Я же, сняв пальто и шляпу, похрустел шеей и ещё раз внимательно осмотрел выбранное правительственными торгашами место. Часть прожекторов была выключена, бассейны пусты, а на балконах на верхних этажах, в тени, скрывалось примерно десять вооружённых бойцов. Солидно, но по местным меркам — слабовато. Реши мы вступить в открытый конфликт, реальной угрозой мог стать разве что наёмник из Белых Лилий. Остальные прожили бы не дольше минуты.

— Вы так громко думаете об убийстве, что я невольно хочу податься в уличные шарлатаны, — щербато улыбнулся мужчина с прилизанными зелёными волосами. Теперь на нём был бежевый пиджак и такие же брюки, а ещё белоснежный галстук на фоне чёрной рубашки. — Мы здесь ради торговли, мистер Джон. В конце концов, Президент любит своих цепных псов.

— Пропущу это оскорбление мимо ушей, если позволите, — поймал я тон беседы, наклоняясь поближе к собеседнику. — Мне нужно многое, мистер…

— Рей. Можете звать меня Рей.

— Мистер Рей, я выполняю четвёртую директиву, — тихо, насколько мог, произнёс я. — А она накладывает определённые… Сложности.

— Ах, вас назначили жнецом! — хохотнул представитель белого рынка. — И раз вы пришли к нам, то, полагаю, не в первый раз, ха-ха-ха!

— Верно, — подтвердил я, откинувшись обратно на спинку дивана и устало потерев переносицу. — Эм-ка-дэ, с процессором. Калиброванный вариант дэ-эса тоже подойдёт. Из автоматического… Лучше всего будет девятнадцать-ноль-семь. Бронебойные патроны к ней же.

— Не любите классику? — подмигнул мне Рей. — Death Sender не выпускался серийно. И именно поэтому у нас в распоряжении есть два экземпляра… — тут он задумался, напрягая память. Или, что вероятней — интерфейс перед глазами. — Да, и один калиброванный. Ноль-седьмых полно, даже в модификациях. Правда, не знаю, найдём ли девятнадцатую среди них.

— Всё нормально, главное — платформа винтовки, — успокоил я его. — Что-нибудь новое среди ЭМИ?

— Нет, к сожалению, — покачал головой мужчина. — Всё по-старому. Мины, гранаты, хронобомбы…

— Тогда мне нужно десять единиц всего.

— Вы… Уверенны? — слегка опешил Рей, рефлекторным жестом оглаживая свои волосы. — Это будет стоить целое состояние…

Я запустил руку во внутренний карман пальто, вынимая оттуда маленький крест на серебристой цепочке. Реликт давно ушедшей в небытие религии, когда-то царствовавшей по всей планете. Таких осталось совсем мало, и служат они даже не как артефакты прошлого, но как награды от высокопоставленных владык. Материал легко отличить от подделки самым простым сканером, что исключает вероятность обмана. Более того, каждый крест — именной. На обороте, на плоской стороне, выбиты инициалы вместе с позывным. Много лет назад Президент лично вручил его мне. Давно это было, а кажется, что вчера.

Крест с характерным металлическим звяканьем упал на стол. Рей впился в него взглядом, в коем одна за другой мелькали эмоции: изумление, напряжение, и, наконец, страх. Меня знали под разными именами и псевдонимами, от "инспектора Джона" до "мастера-оперативника Джонатана Баррета". Но крест с распятым идолом древней религии демонстрировал кое-что куда страшнее даже агента четвёртого отдела. То был…

Знак.

Метка…

Знак, носитель которого считался и почитался как герой человечества.

Метка убийцы, метка совершенного солдата…

Совсем мало людей получило его после Третьей Мировой. И ещё меньше из них — при жизни.

Потому что те, кто выжил после тех сражений, стали идеальными машинами ведения войны…

Скажем так, я сражался достойно, чтобы заслужить эту вещицу. И теперь пришло время попросить мою страну вернуть долг, который за ней остался.

Скольких ты убил своими руками? Ножом, выстрелом из пистолета, пулемёта, винтовки, камнем, осколком наностекла, куском арматуры, ремнём, кислотой, газом, гранатами, минами…

— В обмен на это, — кивок в сторону креста. — Вы достанете мне всё, мистер Рей. Понятно?

— Д-да, мистер Джон… — прошептал представитель белого рынка, щёлкая пальцами. Подошедший наёмник сгрёб артефакт прошлого со стола и тут же удалился, чтобы не мешать нам. — Мистер Джон, позвольте мне спросить…

О, да, мистер Джон. Джон "Виселица" Баррет, однажды в одиночку вырезавший целый батальон… Тебя называли гильотиной миротворческих сил в Европе. Тебя боялись не только враги, но и союзники. Жестокий, эффективный, не знающий жалости продукт, выкованный в недрах секретных правительственных лабораторий… Возможно, ты не изменился. Ты просто вернулся к тому, с чего начинал.

Отвратительное зрелище.

— Сколько вам… Лет?

— Сорок три, — улыбнулся я. — А что, не заметно?

— Кхм… — замялся Рей. — Закроем тему. Что-нибудь ещё, мистер Джон?

— Сканеры, шумовые гранаты, те, которые импактного действия… — принялся перечислять я, наблюдая, как увеличивается количество охраны на верхних этажах и в тенях, вне света прожекторов. — Транспорт.

— Наш автопарк сильно пострадал, — протянул мужчина, вытирая пот со лба. — М-могу предложить легион икс-семь, если устроит…

— Да, вполне, — согласился я. Гравидвигатель на ионной основе, армированный корпус, но слабые окна из дешёвого варианта наностекла. На таком и от Тёмных можно побегать. — А какой цвет?

— Р… Розовый… — просипел Рей, но расслабился, едва я хохотнул. — Мы м-можем перекрасить…

— Нет, оставьте, как есть. И последнее…

— Да-да?

— Пистолет. Мне нужен пистолет.

— У нас в наличии много моделей и типов… — начал было мужчина, но осёкся, едва посмотрев мне в глаза.

— Мне нужен мой пистолет, Рей, — мягко улыбнулся я. — Тот пистолет, вы правильно поняли.

— Five-Seven, — прошептал Рей, роясь в базе данных. — Заказ от две тысячи двести шестьдесят четвёртого года, сделан от имени Президента… Но, мистер Джон, патроны…

— Мне хватит и тех двух магазинов, что остались в хранилище, — кашлянул я. — Один я оставил в Третьей Мировой, один — семь лет назад. Вероятно, в этот раз я потеряю ещё один.

— Потрясающая работа… — пробормотал мужчина, двигая руками в такт дёрганью взгляда. Должно быть, что-то кому-то приказывал. — Понимаете, я потомственный оружейник… И ваше оружие… Я и поверить не мог, что оно всё ещё существует!

Ага. Да и в то, что я до сих пор жив, тоже.

— Таким образом, долг моей страны предо мной уплачен, — улыбнулся я, поднимаясь. — Я буду ждать вас у чёрного входа, мистер Рей.

— Д-да… Конечно… — покивал он. — Артур, проводи мистера Джона!

Наёмник из Белых Лилий тихой тенью скользил за мной, без остановки пялясь в спину. Немногие получают легендарный статус, и встретить кого-то из таких лично — большая честь. Конечно, мне было плевать. Но сам факт узнавания даже людьми, в Третьей Мировой не участвовавшими, вызывал невольное удовлетворение. Я ещё не исчез. Ещё не канул в небытие. Всё ещё дышу, всё ещё мыслю, а следовательно — существую. Это страшно, на самом деле. Возвращаться к столь далёкому прошлому, которое ты всеми силами души желал похоронить. Невольно обращаешься к воспоминаниям о том времени, когда мои демоны сидели тише воды и ниже травы.

Неприметная дверь прямо в стене отъехала в сторону, едва мы подошли. По ту сторону оказалась огороженная простым бетонным забором площадка для посадки авто с небольшим искусственным садиком возле гаражной створки. Опустившись на ступеньки крыльца, я улыбнулся, глядя, как с грохотом открывается гараж и оттуда, уже с включённым гравидвигателем, вылетает легион. Высокий, массивный зверь. Если бы не желании компании сэкономить на стёклах, им бы пользовались все — от полиции до спецназа. Разумеется, машинка была покрашена в яркий розовый. Не рискну даже предполагать, откуда белый рынок достал её. Сомневаюсь, что это заводской цвет.

Прожектора оказались и здесь, скерстив свои лучи на центре небольшого дворика.

За рулём сидел человек Рея. Оставив авто на площадке, он быстренько кивнул мне и ретировался прочь, предварительно открыв багажник. Следом за ним из гаража начали выходить другие личности, одетые, как и мой знакомый, в бежевые пиджаки с чёрными рубашками и белыми галстуками. Вынесли сумку с Death Sender'ом, крупнокалибренным дробовиком последнего поколения. Умное оружие предыдущего было способно связываться с нейроинтерфейсом стрелка, калибруя прицел прямо во время боя. Часто такая штука спасала пользователя, но этот красавец отличался даже от неё. Каждый патрон снабжался отдельными датчиками и капсулой с наноботами, позволяя направлять дробь или пулю сразу после вылета из дула. В дэ-эсе использовались стандартные разделительные боеприпасы, но мне, судя по маркировке, принесли ещё и бронебойный тип. Всё то же самое, многоступенчатая головка, ака дробь, правда, без жалости разрывавшая даже броню класса омега.

— Курите, мистер Джон? — вышел наружу Рей, сразу же закашлявшись — кто-то явно не любит следить за здоровьем.

— Как без этого, — хмыкнул я, щёлкая зажигалкой. Та загудела, подпалив сигарету. Чиркнул допотопной кремниевой Рей, затянулся. — Предпочитаете классику, мистер Рей?

— Да, — не стал убегать от вопроса он. — Даже сигареты курю довоенные… От родителей достался целый склад.

— Неплохо, — уважительно покивал я. — А я всё на синтетике да на синтетике. Привык уже.

— Ну, достать качественный табак в наше время ещё тяжелей, чем ядерную боеголовку, — вздохнул представитель белого рынка. — Так что понимаю вас, мистер Джон.

В двух оружейных кейсах вынесли ноль-седьмую. Должно быть, в первом была сама винтовка, а во втором — обвесы для модификации и не только. Следом сразу пятеро амбалов, жужжа искусственными мышцами, притащили маленькую коробку сейфа. Её поставили перед нами с Реем, постаравшись убежать прочь как можно быстрее.

— Мистер Рей? — обратился я к нему.

— Д-да… — спохватился он, щёлкая пальцами. Наёмник Белых Лилий протянул мне крест вместе с серебряной цепью. — Прошу.

Присев перед малюсеньким по сравнению с остальными сумками прямоугольником, я поднёс артефакт прошлого к небольшому сканеру, едва заметному на общем иссиня-чёрном фоне. Пискнул механизм, идентифицируя пользователя. Крест тут же расплавился, и я тряхнул ладонью, избавляясь от жидкого серебра. Коробка раскрылась четырьмя лепестками, явив своё содержимое на платформе. На расстоянии вытянутой руки был матовый серый металл, такой знакомый и такой отвратительный одновременно… А ещё коричневая кожана кобура. Five-Seven, пистолет из далёких времён. Модификации, через которые он прошёл, изменили его, но только изнутри. Сорок патронов в магазине, все — зубодробительные бронебойно-зажигательные. Выстрел в упор пробил бы какой-нибудь МК-3, основной танк миротворческих сил Третьей Мировой, и всё это ценой огромной отдачи. Пистолету-то плевать, материалы, из коих он сотворён, позволяют не изнашиваться даже при интенсивной стрельбе столь страшными патронами.

Только я могу стрелять из этого оружия. Не только из-за микропроцессора, считывающего ДНК пользователя, но и из-за легендарного статуса. Ни Тёмные, что могут случайно им завладеть, ни другие люди, что способны забрать его с моего трупа, не смогут сделать и выстрела, даже обойдя систему защиты. Из-за страха. Я ведь не единственный, чей ствол носит звание того ствола. За вором или потенциальным убийцей выедут силы куда ужаснее отдельно взятого меня или даже Президента. Но то — совсем другая история.

Осторожно взяв пистолет за ледяную рукоять, я передёрнул затвор, досылая патрон в патронник. Конструкция не позволяла вести огонь без этого действия. Последняя обойма осталась в сейфе. Щёлкнул предохранитель, и Five-Seven опустился в кобуру, которую перед ним должен был занимать ролик. Старичка из четвёртого отдела я отдал Рею, попросив сохранить его до моего возвращения. Едва последние сумки укомплектовали в багажнике, я пожал мужчине и наёмнику руки, уверенно подходя к розовому легиону. Поднялась дверь у водительского, приглашая внутрь.

— Ключи уже там! — закричал Рей, пытаясь перебороть шум гравидвигателя, на таком расстоянии оглушавший меня. — Прощайте, мистер Джон!

— Прощайте! — проорал я в ответ, запрыгивая на ступеньку, а от неё — в машину. — Было приятно иметь с вами дело!

И вот ты — на коне. Снова. В последний раз возвращаешься в прошлое, чтобы исполнить свой долг. Почему в последний? Потому что у человеческой души, равно как и у тела, есть свои лимиты. И ты бился на тех пределах слишком долго. Скоро придёт час расплаты, и меня уже не будет рядом, чтобы облегчить страдания. Никакие стимуляторы, никакая выпивка и сигареты не спасут тебя от расплаты за издевательство над самим собой. Знаю, что ты думаешь. Кто, если не ты? Подлежащий деактивации четвёртый отдел? Ник? Барбара? Шеф? Нет. Ты знаешь, ты уверен, что в этот раз всё будет так же, как и тогда. Решения и действия одной личности, решившие судьбу всего человечества. И они говорят, что один в поле не воин…

Эмма как-то сказала, что из всех, кого она встречала за свою жизнь, ты был самым настоящим. Да, идеалистом до пят, но искренним. Не фальшивым. А что сейчас? Ты уже прикончил Костю и Принцессу, а теперь собрался на охоту за своими бывшими товарищами… Даже зная, что они, быть может, и не виновны вовсе. Но сам факт риска заставляет тебя идти и убивать. Знаешь, кто так поступает? Кто предпринимает активные действия, едва в воздухе запахло жаренным? Белый рынок, от которого ты только что ушёл. Они ценят свой бизнес, и не хотят его потерять.

Не говори мне, пожалуйста, что вся война с Тёмными для тебя теперь тоже бизнес. Кровавый, жестокий, мерзкий бизнес… В котором не место для сострадания, сочувствия, размышления и радости с печалью. Ты делаешь то, что должен, чтобы получить то, что хочешь. Войну. Треск металлических деталей и плоти. Крики боли, хрипы смерти. Тебе уже не выжить без него… Не после потери Эммы. Она стала твоим лучиком света, что увёл прочь от зависимости. Но его обрубили. Так что сейчас в тебе есть только мрак. И война. Её ужасный бизнес.

Просто… Бизнес.


Прошлое. Стальные сердца

Выстрел. Выстрел в мёртвой тишине, в кровавой тишине.

Снайперский калибр, из экспериментальных. Раскрошив бетон в паре сантиметров над моей головой, пуля прошла ещё несколько метров, прежде чем окончательно застрять в здании, у стены которого я и стоял. Стреляли не из укрытия, не с подготовленной позиции, выжидая цель, а в упор, с десяти шагов. Это лицо… Фиолетовые глаза, следы мутации и генетической модификации. Конечно, демоны и раньше применялись в военных конфликтах, но Третья Мировая возвела их в ранг чуть ли не живого оружия. Умные, гибкие, превосходящиее ИИ по нескольким важнейшим параметрам, а ещё — прекрасные шпионы. Никто не заподозрит ребёнка, бродящего среди руин разбомбленного урановыми боеголовками города, никто не приставит пистолет к его голове, чтобы начать допрос.

Но демон, которого я встретил на той войне и в том городе, отличался от остальных. В его взгляде, совсем ещё юном, как и полагается свежему мясо их рода, сквозила ненависть. Такая открытая, прямолинейная и яркая, что, как я помню, на мгновение я потерял самообладание и не сократил дистанцию для двух быстрых и смертельных для пацана ударов. Ах да, мне снился сон. Крайне редкое явление, особенно для напившегося в хламину бывшего солдата. Таким не снится ничего, я знаю.

В дрожавших руках паренёк, едва достававший мне до груди, сжимал СК-73, или "снайперский калибр семьдесят третьей модификации". Одна ладонь приподнимала здоровенный ствол, направленный в мою сторону, а вторая изо всех сил пыталась засунуть огромный снаряд в коробку заряжания. Они скользили, и пару раз здоровенная двенадцатикилограммовая бандура едва не выпала из рук демона в самой обычной гражданской одежде. Рваные джинсы, синтетическая футболка с каким-то давно позабытым брендом. Раньше светлые, а теперь серые, измазанные в оружейном масле и прахе волосы. Он что-то прокричал в мою сторону, прежде чем выстрелить. Глупо. Враг не станет дожидаться конца твоих праведных речей. Это мне вбили ещё в учебке, как сейчас помню…

Меня отправили сюда для зачистки выживших. Миротворческие силы, представителем которых являлось моё начальство, не желали марать руки о жалких заражённых радиацией гражданских. Так как прозвище "Виселица" давно было в ходу, то меня сослали сюда, не задумываясь. На всё-провсё дали три дня. И вот я, к концу второго, шёл по своим делам среди руин, тихонько проверяя их на предмет наличия ещё живой души. Правда, не успел палец нажать на кнопочку портативного сканера, как из-за обломков выпрыгнул этот чёртик из табакерки. Совсем молодой демон, раз даже с координацией у него имелись проблемы. Я помню, что замер из-за ярких эмоций, что пылали в его взгляде. Было в них нечто непривычное, странное, то, чему не было места на войне, которой я жил.

— У… — вырвалось у замешкавшегося пацана. — Умри!

Палец невольно скользнул по затворной раме родного Five-Seven'а, спрятанного в кармане плаща. Стоит ли этот человек целой пули из моего личного оружия? Не знаю. Тогда не знал, и сейчас не припомню, что решил. Но выстрелить — не выстрелил. Шансов у нервничавшего демона зарядить СК-шку, по инструкции перезарязавшуюся целой командой из пяти здоровых солдат, не было от слова совсем. Потому и угрозы он не представлял, лишь небольшую помеху для моего задания по зачистке. Нейроинтерфейс с армейским софтом взвыл, предупреждая о наведении какой-то электроники.

— Гибридный щит, активация, — слегка хриплым голосом выдал я, молнией перемещаясь в упор к пацану ровно за мгновение до взрыва, поднявшего целую тучу пыли. Та окутала нас, скрывая от невидимого стрелка. Система уже проанализировала попадание в энергетическую защиту, рассчитав модель и траекторию полёта пули. Ого, целый снаряд. Уж не из того же СК-73 по мне пальнули? — Ты здесь один? Кто стрелял по нам?

— Я… — округлил глаза демон, старательно теребя огромную винтовку в попытке запихать в неё заряд. — Ничего тебе не скажу, тварь!

Короткий удар, небольшая подножка, и пацан оказался на асфальте с повреждённым позвоночником. Естественно, ор не заставил себя долго ждать. Коротко вздохнув, я пинком отбросил массивное оружие в сторону, склоняясь над парнишкой. Прищурился, сканируя лицо перед собой. Пригодится в будущем, так я думал. Да и приказ никто не отменял. Все, кто сражался достойно, будут запечатлены в серии мемориалов. Их имена и кодовые ай-ди навеки будут вписаны в списки героев той или иной страны, бившейся в Третьей Мировой и во время Европейского конфликта. Думаю, демон бы обрадовался, узнай, что его записал в герои сам Джон "Виселица" Баррет. Но прямо сейчас, в моём сне, ему было не до этого. Кровавый кашель, выплюнувший вместе с алой слюной ещё и пару зубов. Слабо. Очень слабо.

Но достойно для того, кто потерял вообще всё. Или не всё?

— Повторяю запрос, — произнёс я. Какой спокойный, меланхоличный голос. Словно ранняя пташка вышла побегать в парк, воткнув пару беспроводных наушников в уши. — Ты здесь один? Кому принадлежит второй СК-73?

— Ты… — прохрипел со злобой парнишка. — Ублюд… ок… Ничего не узнаешь… Мразь…

— Для ребёнка ты слишком любишь ругаться, — вздохнул я, подходя поближе и наступая армированным ботинком на хрупкое, ничем не защищённое горло. Усиленная неосталью подошва позволяла пробивать даже бетон, но я не располагал нужными имплантами для таких трюков. — Это будет последний запрос. Ты один? Чей второй СК-73?

— Пап… ин… — слёзы потекли из глаз сами по себе. Не думаю, что он это заметил, поскольку всё естество демона сейчас должно было сконцентрироваться на выживании. А конкретно — на сдвижении моей обуви с его горла. — Это папин… о…

— У демонов нет родителей, — протянул я, посылая системе приказ просканировать ближайшие несколько километров. Кто знает, может, пацан и не лгал. — Или ты про биологических?

— ПАПА ЭТО ПАПА! — закричал паренёк, изо всех сил дёргаясь, чтобы освободиться от железной поступи. — ОН МЕНЯ НЕ БРОСИТ! И СПАСЁТ! И МЫ ВСЕ ВМЕСТЕ БУДЕМ ЖИТЬ… БЕЗ ВОЙНЫ!

— Он выстрелил из СК-73, зная, что ты находишься в радиусе поражения, — легонько вздохнул я, отходя назад и позволяя демону встать на ноги. — Взрывная волна легко впечатала бы тебя в асфальт. Вероятно, даже сильнее, чем я. С высокой вероятностью ты был бы мёртв… В течение минуты. И с стопроцентной — в течение десяти. Не обманывай себя. Тебя использовали, чтобы достать меня.

— ЛОЖЬ! — закричал он, разворачиваясь в сторону едва целых небоскрёбов. Хороший городок… Был. Посеревшие небеса, блеклый диск солнца — классическое явление после бомб на урановой основе. Чёрные, еле-еле державшиеся здания, да пара десятков чудом выживших людей, скрывавшихся в них. Это всё, что оставалось от сопротивления, если наши бомбардировщики не сбивали на подлёте. — ВОТ УВИДИШЬ! УЖЕ СКОРО! ТЫ УМ… РЁШЬ! Ты… Ты…

— Ты же сам направил на меня оружие, — пожал я плечами, старательно держа стандартный импульсный револьвер прямо возле груди демона. — Почему вдруг испугался, когда я сделал то же самое?

Странный он был, тот демон. Все его товарищи дрались до последней капли крови, умело использовали даже дешёвые, но эффективные трюки вроде засад и привлечения внимания, и уж точно не стали бы выбегать с крупногабаритным снайперским комплексом в упор. Да и эти громкие речи… Я так привык слышать ложь, что при звуках правды не сразу её распознал. И всё-таки пацан был искренним в тот день и в тот час. Честный, открытый, храбрый. Гордый сын своего отца. Возможно, ему промыли мозги, решил я тогда. Поэтому не стал стрелять сразу, дожидаясь, пока из рассеявшегося дыма вынырнет второй силуэт.

Крупный, мускулистый. Не синтетика, чистые мышцы. Рваная майка, пара наспех засштопанных при помощи дешёвого дрона-хирурга ранений. Пыль, покрывавшая голую кожу и серый городской камуфляж штанов. Полностью лысая черепушка, сильные глаза. Это такое выражение, в новейшей психологии позволяющее маркировать волевых личностей, способных по-настоящему стоять до конца. Поведение подобных бойцов анализировалось и отправлялось в штаб. В те года я ещё не знал, зачем. А когда впервые увидел Эмму, то понял, на кой чёрт это понадобилось умникам среди начальства.

И такая же пара ярких фиолетовых глаз, с непонятной смесью эмоций смотревшая прямо на меня.

— Папа! — улыбнулся пацан, забыв про боль и сломанные кости. Демоны обладают повышенной регенерацией, а в боевых условиях подняться и даже броситься в объятья средних лет мужчине даже с повреждённым позвоночным столбом для кого-то вроде них не составляло труда.

Я так и остался стоять, держа в руках револьвер с тёмно-алой окраской. Серебристо-серый гибридный городской камуфляж, совмещённый с альфа-бронёй, пикнул, сообщая о полной готовности батареи.

— Сынок… — сжал в объятьях демона мужчина. А затем, присев рядом с ним, что-то быстро-быстро зашептал. — Живыми мы точно отсюда не выберемся… Но можем кое-что попробовать.

— Ага! — с улыбкой, полной надежды, кивнул парнишка. Уже вместе они поднялись, разворачиваясь ко мне.

— Гражданин эн-девятнадцать-семнадцать-ноль-три-эн, — громко и чётко произнёс я, так и не направив оружие в сторону парочки. — Согласно сорок девятой статье договора между Конклавом и Европейским парламентом, вы обвиняетесь в…

— К чему это всё? — вздохнул человек, взъерошив волосы демона. Тяжёлый вздох вырвался из его груди, после чего он вновь посмотрел на меня. — Джон "Виселица" Баррет, гильотина миротворческих сил. Я слышал о тебе, можешь не представляться. Но всё-таки… Зачем ты зачитываешь мне права?

— Протокол, — коротко ответил я, почему-то не решаясь сделать шаг вперёд. — "Мы же не звери какие-то, без суда и следствия расстреливать людей".

— Цитата из выступления Президента, — хмыкнул мужчина, понимающе кивнув. — Помню, помню.

— Дядя… Не убивайте нас! — неровным, сбивающимся голосом попросил демон, действительно умоляюще смотря на меня. — Мы просто хотим мира и спокойствия… Пожалуйста…

— Эх, Дениска-Дениска, — потянул человек парнишку за ухо. — Если б только простой просьбой можно было задобрить чистильщиков, то половина сопротивления до сих бы бегала на другом континенте.

— Папа? — непонимающе уставился мальчик на него. — Н-но…

— Тише, тише… — похлопал мужчина его по плечу.

— Разве он не человек? Может, он просто пожалеет нас…

Ладонь, что легонько хлопала демона по ключице, вдруг застыла, до боли сжимая хрупкую плоть. Пацан взвыл, пытаясь сбросить руку своего отца, но у него ничего не получилось. И лишь тогда он посмотрел в его глаза, чтобы увидеть там горькие слёзы сожаления. Система пискнула, наконец-то присылая отчёт по человек предо мной. Солдат Федерации, дослужившийся до майора и ушедший в отставку. Военные преступления — подтверждены, но без конкретики. Кого-то из бывших сослуживцев наверняка захватили, да выбить удалось совсем мало. Но я точно знал, что предо мной был опасный боец, когда сжигавший прометиевым пламенем целые города заживо. Вероятно, СК-73 тоже был снят с танка, на котором он провёл всю Третью Мировую. Огнемётные модели не имели вооружения, способного эффективно противостоять бронетехнике, поэтому их модифицировали, добавив квадратный метр свободного пространства для снайперского комплекса.

А теперь, видимо, он решил спасти свою душу, заведя ребёнка. Сирота, спасшийся из лаборатории добрым солдатом, впоследствии ставшим его отцом. Какая трогательная история. Ага. Десять раз заплакал, пока смотрел в пакеты зашифрованных данных по этому ублюдку.

— Не надо жалеть нас… — наконец отпустил руку, едва не сломавшую демону плечо, мужчина. — Ведь и мы никого не жалели.

— Это верно, — кивнул я, поднимая импульсный револьвер.

— Постой! — вдруг поднял руки вверх мужчина. — Мой сын! Он не виновен ни по одной статье! Ты же видел, он толком из винтовки-то выстрелить не смог!

— Предлагаешь мне просто его отпустить? — меланхолично-пофигистично выгнул я бровь. — Учитывая вашу связь, он вскоре вновь станет серьёзной угрозой для миротворческих сил. Нет ни одной причины, по которой…

— Он не станет… — дрожа всем телом, прошептал со слезами на глазах человек. — Я даю своё слово, что он не станет угрозой… Что он выберется и начнёт жить самой обычной жизнью… Я научил его программировать ботов… Он не хакер, он creator…

Создатель. Тип специалистов, сфокусированных на совершенствовании ИИ и уже существующих алгоритмов, связанных с ним. Крайне редкие таланты могли попасть во власть, в дальнейшем руководя крупномасштабными проектами, вроде тех же экспериментальных тактических кукол, боевых версий андроидов. Действительно, полезный член общества. Но я не мог доверять простому слову бывшего вояки.

— Папа… — ну вот, теперь зарыдал и сыночек. Сколько ему? Десять, на вид. Втянутый не в свою войну дурачок с интеллектом взрослого человека и разумом маленького дитя.

— Мы единственные выжившие в этом городе, — выдавил мужчина. — И вот… — он порылся в карманах камуфлированных штанов, вытащив на свет микрочип с фиолетовой маркировкой. Военное шифрование, старое, но надёжное. — Здесь данные о ядерном вооружении сопротивления. Я скажу пароль, если отпустишь моего сына.

— Ты доверишься моему слову? — не понял я. — Что помешает мне застрелить тебя, а следом — демона?

— Он не демон, — прорычал вдруг человек. — Его зовут Денис. И он хороший, умный мальчик. Который слушается своего отца… Верно, Дениска?

— Я… — утёр слёзы малой. — Д-да… Если папа жертвует собой ради меня, то я не потрачу свою жизнь зазря!

— Вот видишь… — нервно рассмеялся мужчина. Я заметил седину, тронувшую его виски. Действительно старый вояка. — А ещё я знаю о тебе кое-что, Джонатан. Ты всегда выполняешь данные обещания, даже если они требуют от тебя нарушить присягу.

— Откуда такая информация? — помрачнел я, демонстративно взводя курок револьвера.

— Старым псам всегда будет место в стае, из которой они когда-то ушли, — хохотнул человек. — Почему-то я знал, что встречу здесь именно тебя, и никого другого. Так что, дашь мне обещание?

Я вздохнул, покачав головой. Разумеется, никто не смог бы узнать о произошедшем здесь. Да и просканировать осталось всего десятую часть руин… Что я терял, если бы согласился? Не так много. Обидно, что кое-какие личные данные просочились к сопротивлению. Но всё-таки ситуация располагала к соглашению. Расшифровка старенького военного чипа могла занять месяца, которых у моего начальства точно не было. Выходило, что этот человек был готов продать дело всей его жизни ради… Какого-то пацана? Пацана, который даже не приходился ему настоящим сыном, пацана, выращенного в сраной лаборатории.

Тогда, на этой треклятой войне, я впервые увидел что-то настолько человечное. Не так… Скорей, человекоподобное. Присуще только человеку, и никакому другому существу.

— Идёт, — кивнул я, опуская револьвер. В протяную руку лёг фиолетовый чип, после чего мужчина отступил. — Вали, демон. У тебя половина суток до появления основных сил. Беги без оглядки, если хочешь совет…

— Спасибо! — выкрикнул паренёк, напоследок бросаясь к отцу, но тот остановил его жестом. — Папа… Спасибо… Прощай!

— Прощай, Дениска, — улыбнулся ему вслед человек. — Вырасти хорошим специалистом!

— Обещаю! — донеслось до нас уже издали, откуда-то из руин.

— Эх, дети… — покачал головой бывший солдат. — Благодарю, Джон. А пароль — liberte, на французском.

— Свобода… — покивал я, пряча чип внутрь комбеза. Броня альфа класса пискнула, сканируя массив данных на предмет вирусов или обманок. Чисто. — Всё в порядке. Осталось последнее…

Револьвер оказался у лба мужчины быстрее, чем он успел сделать очередной вдох. Фиолетовые глаза смотрели на меня спокойно, без единого упрёка. Он понимал, понимал куда лучше остальных, кого я убивал без разговоров. Одного поля ягоды, выходит. Он из "Стальных Сердец", роты номер один по эффективности среди всех прочих в войсках Федерации. Серьёзные ребята. Правда, информация по выжившим членам той роты оказалась утеряна… Странно, но да ладно.

— Сделай это быстро, чистильщик, — прошептал человек, закрывая глаза. — Не так, как с другими…

— Ты и об этом знаешь, — хмыкнул я, подавляя желание сперва прострелить колени. — Ладно. Слово есть слово. Редко встречаю демона первого поколения… Даже казалось какое-то время, что все они погибли.

— Как видишь, некоторые всё ещё жи… — солдат не успел закончить фразу.

Слишком много личного он выплюнул за этот разговор. Выстрел отразился эхом от руин, а следом за ним пришёл звук рухнувшего тела. Я заменил опустевшее отделение в барабане револьвера, разворачиваясь, чтобы уничтожить СК-73.

Но громадного снайперского комплекса на месте не было.

— Огонь!

Последнее, что я запомнил, это среагировавший быстрее меня энергетический щит, чьи ячейки начали развёртываться перед телом, пока голова только соображала, что же делать. Несколько десятков выстрелов из СК-73 одновременно ударили в замеревшую фигуру, поднимая меня из сна.

— М-ма-а-ать! — выругался я, утирая холодный пот со лба. И тут же схватился за голову — адская боль пронзила весь мозг, а во рту отчётливо ощущался вкус дерьма. — Чёрт… Твою же дивизию, Эмма, ты здесь?

Ответа нет.

— Эмма?

Ответа нет.

— Эмма? Пожалуйста, я сейчас от болевого шока копыта отброшу…

Ответа всё ещё нет.

— Хорошо, я даже куплю тебе хот-дог и кофе по дороге на работу, только принеси, прошу, воды…

И только теперь я догадался открыть глаза, оглядывая комнату, которая, в общем-то, и не изменилась за то время, что я был в отключке. Время… О, проклятье! Прошло всего четыре часа, до отправки в полицейское бюро ещё минимум сто тридцать пять минут. Ох, как же всё ломит-то, а… Голова сейчас точно лопнет, я уверен. Кое-как приняв окончательно сидячее положение, я опёрся о стену, примыкавшую к кровати, и впился взглядом в спину сидевшей в наушниках девушки. Эмма что-то быстро печатала на допотопном динозавре-ноутбуке, подслеповато щурясь в бледный экран. Даже у андроидов линзы, встроенные на месте глаз, могут искажаться, как кристалик в его людских соратниках. Сколько же она уже провела за устройством? Ох-х, не время думать о таком…

От помятой рубашки несло убойным перегаром. Вот тебе и текила натощак. Поставить себе что ли синтетическую печень? Да ну, мороки с этим имплантом. Обойдусь. Лучше страдать вот так каждый раз, чем принимать постоянный риск быть взломанным и убитым каким-то то там органом.

Видимо, девушка всё-таки заметила, что я очнулся, потому что едва мной была предпринята попытка встать, как она поднялась со стула, схватив со стола стакан со слегка голубоватой жидкостью. Как же я был рад видеть этот цвет воды…

— По глазам вижу, что ты знаешь, что тут, — хмыкнула своим знакомым хриплым голосом Эмма. — Похмелин, в аптечке завалялся. Понятия не имею, зачем я его когда-то купила, но раз есть, то почему бы не воспользоваться, верно?

— Благодарю… — выдал я, отдав уже опустошённый сосуд напарнику. — А ты, смотрю, времени зря не теряешь…

— Не подумай, это не по работе, — вздохнула она, отходя к столу с ноутбуком. — Тренируюсь налаживать общение с людьми. Начальство требует…

— Ага… — хихикнул я, уже встав на ноги. Слегка пошатывало, но вскоре препарат отечественного производства должен был вступить в действие. — Я… Не кричал во сне?

— Тебе горькую правду или сладкую ложь? — улыбнулась девушка, глядя мне в глаза. Карие фонари с убийственной искренностью проникали в самую глубь души.

— Значит, кричал, — кхэкнул я, опираясь рукой на шкаф. — Извини, если разбудил.

— Это я почему-то не поставила будильник на нужное время, — пожала плечами Эмма. — Ты, скорей, одолжение мне сделал. Ванная…

— Первая дверь налево… — покивал я, удаляясь прочь из спальни. Уже на месте нащупал выключатель, и тут же подставил голову под холодные струи из крана.

Какое-то время провёл, приводя себя в порядок. Умывшись и сходив в туалет, я кое-как отстирал рубашку и штаны, не постеснявшись раздеться до нижнего белья прямо в квартире девушки. Да и какая она представительница прекрасного пола, машина же. Чего мне было стесняться? Впрочем, в голове невольно всплыло воспоминание об обнажённых плечах, торчавших из-под голого одеяла. Меня передёрнуло, и, натянув ледяную одежду на себя, я прошлёпал обратно. Паркету конец, но Эмме, вероятно, плевать на пол.

— Быстро ты, — не меняя позы за ноутбуком, протянул напарник. Наушники мёртвым грузом лежали на плечах, а пальцы бегали по клавиатуре со скоростью света. — Если чувствуешь, что в порядке, лучше полежи ещё пару часов. Я разбужу, когда придёт время ехать в бюро.

— Посижу, чего уж тут засыпать, — тяжело вздохнул я, опускаясь на кровать и вызывая через нейроинтерфейс новостной сайт.

Перед глазами заплясали различные заголовки. Статьи громкие, статьи обычные, убийства, изнасилования, воровство… Вот оно. Стрельба в полицейском бюро. Ни один страж порядка не пострадал, ха. Шеф даже успел выступить перед СМИ, правда, смотреть на его красную рожу было слишком больно, поэтому я выключил запись, а следом закрыл и проекцию. Оглядел девушку, всё также сидевшую ко мне спиной. Камуфлированная майка, короткие чёрные бриджи. А она тоже не стесняется, раз так спокойно себя ведёт. Значит, плевать. Пойду дальше рыться в Сети, может, что новенькое и случилось в столице…

Тёмные должны были перегруппироваться. Раз мы взяли всех их агентов, то и план должен был смениться. Сейчас преступные группировки с удовольствием пошли на сотрудничество с полицией, благо, их интересовала своя собственная безопасность. Никому не хочется, чтобы его товарищ вдруг оказался роботом, управляемым коллективным разумом других роботов. Отчасти я понимал криминальных элементов, но простой факт того, что их шаткий союз с бюро продлится совсем недолго, удручал. Мы только-только нанесли первые удары по противнику неизвестной силы, и до сих пор не получили контратаку. Вводить военное положение во всём городе ещё рано, но для меня… Для меня оно будет всегда. В черепушке. В душе. В каждом движении и каждом слове.

Поэтому и пью, чтобы хоть немного отпустило. Хрен его знает, понимает ли это Эмма. Она удивительно хорошо относится к перепившему напарнику, даже похмелин предложила. Где ехидство? Где унижающие фразы, сарказм и глобальный понос чуть ли не всего бюро за некомпетентность? Странно это всё. Если честно, сейчас, глядя в спину слушавшей какую-то громкую музыку девушке, я видел уже не ту опасную тактическую куклу, которую встретил в первый раз возле мастерской. И даже не рационального робота, полностью посвящавшего себя работе. Сейчас, в своей квартире, сидя за стареньким девайсом, она выглядела… Как самая обычная девушка. Разве что кружки кофе рядом не хватало, для полноты картины. А так…

Кровать без простыни, одеяло и подушки тоже без постельного. Да какие там подушки — вместо них используются плюшевые игрушки. Минимализм по всей квартире — один стул, один стол. Думаю, кухня такая же. Типичный образ забитой, общающейся исключительно через Сеть девчонки лет двадцати-двадцати двух. Только камуфляжная одежда развеивала накатившую иллюзию, мигом возвращая меня в реальность. Ёлки, чёрт бы их подрал, иголки. Много же я о Эмме не знал, и вряд ли когда-нибудь вообще узнаю.

— Хватит пялиться, дырку прожжёшь… — рассмеялся напарник, чьи руки на миг замерли над клавиатурой. — У меня здесь камеры по всей квартире, так что можешь не пытаться скрыть свои действия.

— Так и думал… — с улыбкой провинившегося школьника кивнул я. Вся иллюзия рухнула окончательно. — Извини, просто пока что в моей едва-едва восстановившейся голове сидят весьма… Однообразные мысли.

— Ты про свой сон? — вдруг серьёзно спросила девушка, оглядываясь на меня через плечо. — Ну у тебя и кошмары, конечно…

— Что, так сильно кричал? — почесал я затылок, чувствуя себя по-настоящему виноватым перед напарником.

— Нет, я считала мозговую активность, — кашлянула Эмма, вновь возвращаясь к ноутбуку. — Ты был в реальном бою, Джон. Даже ветераны не проживают своё прошлое заново с такой чёткостью. Что это? Третья Мировая? Европейский конфликт?

— Второе… — вздохнул я. — Слышала о роте "Стальных Сердец"?

— Только плохое, — поморщилась девушка. — В хорошем для них смысле. Боевая эффективность на высоте, никакой жалости к врагу… Если гражданских можно так назвать.

— Кому-то же надо было выполнять роль подавления восстаний и сопротивлений со стороны Федерации, — покачал я головой. — Да и в реальном бою в городах они показали себя асами. Я… Встретился с их майором во время Европейского конфликта. Зачищали городок, а он сумел выжить после бомбардировки…

— Полагаю, ты его убил, — донеслось до меня. — Но не сразу. Иначе не было бы повода для крика.

— Я совершил ошибку, — признался я. — Не стал брать заложников, не стал стрелять на поражение при первой встрече… Даже кое-что пообещал ему в обмен на информацию. В итоге оказался окружён и едва не убит, но выкарабкался.

— Многие так погибли, — хмыкнули из-за ноутбука. — Храбрые, самоотверженные, чистые сердца. Искренне верящие, что если доводить каждое дело до конца, а каждое обещание — обязательно сдерживать, то их жизнь будет долгой и счастливой. Миротворцы, ха! Мир их праху. Такие есть даже сейчас, представляешь? На полигонах встречала.

— Глупцы… — подтвердил я. — Что ж, этот момент многому меня научил.

— И как? Всё ещё стремишься сдержать каждое-прекаждое слово?

— Не скажу, — закашлялся я. — Вот проникнемся доверием друг к другу — тогда и…

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь… — протянула Эмма, и я вздрогнул, услышав знакомую фразу. — Хорошо. Посмотрим, напарник.

Того пацана ты так больше и не увидел, Джон. И спасибо, что заткнул меня в прошлый раз! Уловил сарказм? Молодчина. Я тут распаляюсь, пытаюсь тебе всеми правдами и неправдами намекнуть на правильный путь, по которому ты упрямо отказываешься идти в настоящем, а ты… А ты… Тьфу на тебя, Джон! Ладно. Оставлю тебя тут одного на какое-то время. Приходи в себя и отправляйся на работу. Ты же помнишь, скоро Тёмные ударят в ответ, и их действия будут куда страшнее, чем вскрытие черепушек нескольких десятков человечков. Приготовься прожить болезненные моменты вновь, прямо как в том сне…

Да-да, спасибо. Иди, куда шёл.

Тот демон с фиолетовыми глазами… Вероятно, он правда стал тем, кем хотел видеть его его отец. Конечно, одинаковый цвет глаз не позволял судить о стопроцентном родстве, но что-то внутри меня подсказывало, что парнишка всё-таки был родным тому солдату. Не жертвуют люди собой просто так, это точно. Каждому нужна своя цель для любого шага, будь то поднятие головы после хорошей пьянки или добровольный поход на эшафот. Майор "Стальных Сердец" знал это, как и я. Его рота не зря носила столь символичное название. Да, они были ублюдками, не жалевшими гражданских, тварями, обратившими множество городов в пепел огнём своих прометиевых установок. Но они были стойкими душами, честными солдатами и ответственными мужами.

Те, кто вернулся, хотел прожить свою жизнь в мире и спокойствие, но возмездие всё равно настигло их. А я… Когда кончилась Третья Мировая, когда пришёл к концу Европейский конфликт… Когда вернулся я… Чего я хотел? Мира? Тихой, размеренной жизни? Может быть, да.

А что… Что, если Тёмные — это моё личное возмездие за дела, совершённые в далёком прошлом?

Всё, что происходит с нами сейчас — это расплата. Расплата сейчас, за то, что было тогда. Сеявшие смерть обретут неестественную смерть. Спасавшие жизни обретут спасение. Что-то подобное было высечено на мемориале погибшим, выставленном на центральной площади столицы… Фразы, врезавшиеся в память куда лучше каких-то там убийств и деяний военного времени.

Моё стальное сердце, однажды расплавленное, вновь обратилось в металл. Таким оно, вероятно, останется, пока я не покончу с Тёмными, пока не завершу дело, пока не исполню данное когда-то обещание… Или не умру, пытаясь.

Таков долг солдата с вечной войной внутри души.

Настоящее. Мир, что без ярлыков

Легион, утробно гудя, завис на почтительной высоте над городом. Я поглощал синтетические консервы из сухпайка, заботливо припрятанного на заднем сиденье. Будем считать это бонусом от продавца. Да и свежие белки, жиры и углеводы надо было откуда-то брать. Тело уже адаптировалось к мягкой коже водительского места, а свежие данные нейроинтерфейса по организму говорили о полной готовности вновь активировать боевой режим. Необходимый коктейль из стимуляторов был синтезирован, а органы, пусть и искусственно, но приведены в порядок. Бухгалтер, испуганно забившийся где-то на затворках маскировочной системы хамелеон, попытался что-то буркнуть, но был остановлен заботливой программой. Увы, гражданская модель легко подавляется.

Вот если бы я решил стать полицейским, или, того хуже, членом отряда патрулирования, мне бы даже в руки не дали сигарету, не говоря уже об использовании ультимативного оружия простого человека. Под машиной царила тишина и спокойствие. Всё сильней и сильней ударял холод, и жители столицы старались прятаться в зданиях, пока те ещё сохраняли хоть какое-то тепло. Здание же конторы, горевшее неоновой вывеской посреди остальных мёртвых останков небоскрёбов, перестало быть единственным огоньком, привлекавшим мотыльков.

Теперь на другом конце столицы зажглось полицейское бюро. Хорошее решение в сложившейся ситуации. Законникам и работать проще, благо они не знают всей трагичности ситуации. Кто там ныне их шеф? Помню, пару раз пересекались на конференциях, посвящённых победе над Тёмными, но не более того. Мужик совсем дряхлый, но мозги у него на месте. Думаю, поступит адекватно, насколько это вообще возможно. А если нет — то его можно обнулять. Прямо как моих бывших коллег из четвёртого отдела.

Гражданские наверняка думают, что всё происходящее в городе уже взято под контроль. Глупая мысль, но в их положении — единственная успокаивающая. Вон, кто-то даже передвигается на авто над столицей. Может, пытается добраться до одного из двух зданий с полным обеспечением электричеством, а может, до другого безопасного места. Какие ещё тут могут быть варианты? Убежища так и не открыли, это слишком опасно. Чёрный рынок? Да ну, головорезы сами хотят укрыться от греха подальше в закромах своего любимого "магазина". А всех желающих проникнуть туда турнут прочь, если не прикончат — будет счастье. По крайней мере, мой розовый конь на гравидвигателе не так сильно выделяется из общей картины.

Взмахом руки я вывел проекцию города перед собой. Помятуя данные, предоставленные Принцессой, было решено обратить внимание на один из спальных районов и техобеспечение. В первую очередь, конечно, надо бы разобраться со вторым, но… В выделенном рыжем цветом участке карты обитал Техник. На машине добраться из одной точки до другой довольно легко, так что время я не потеряю. Только если бывший агент четвёртого отдела не продумал заранее, как избавиться от посланного за ними жнеца. Вряд ли. Пока что максимум, на который я мог рассчитывать — простое подозрение. До первой подтверждённой жертвы деактивации сильного сопротивления не будет.

Таким образом, убиваем двух зайцев. Выясняем, как столько патрулей полиции пропало именно в этом спальном районе, и обнуляем Техника. Жаль его, если честно. Молодой совсем, из демонов последнего поколения. Мы проводили несколько совместных операций ещё до того, как его назначили в четвёртый. Правда, всё время я только слушал его наставления в передатчике, так что лично мы, увы, знакомы не были. Так или иначе, приказ есть приказ. Особенно если он от самого Президента. Как предложение, от которого нельзя отказаться… Больше похоже на сделку с Дьяволом, коль кому-то в такое время хочется следовать учению религии.

— Автомаршрут, стандартная версия, — протянул я, облизывая пальцы. Еда давно потеряла вкус, но соус… Хоть и синтетика, но чёрт подери, какой же он был острый! — Район Миротворческих сил, синий. Без парковки.

Система пискнула, руль передо мной развернулся, а машина взвыла, поднимаясь повыше и одновременно с этим ускоряясь. Пять минут, и я буду на месте. Что ж, самое время подготовиться к не самому простому мероприятию. Уж если подходить к убийству бывших коллег, то подходить с креативом. Всё-таки я был хорош в устранении, что бы там не говорили остальные. Охрана, сопровождение и другие виды конвоя давалась с куда большим трудом, нежели простое убийство. "Старым псам всегда будет место в стае, из которой они когда-то ушли". А я, получается, волк-одиночка. И я сам — своя стая.

Пора вернуться, повинуясь зову луны… Тьфу ты, слишком приторно.

Смахнув проекцию, я погрузился в сотни документов, скачанных напрямую из архива бюро. Сеть всё ещё царствовала над столицей, никто и не думал вводить тотальный локдаун интернета. Причина довольно проста — это вызовет глобальную панику, и удержать взбунтовавшихся людей будет невозможно. Они всё равно достигнут точки кипения, только этот момент настанет чуть позже. Надо успеть разобраться с заданием Президента и с деятельностью Тёмных, чтобы шеф не остался совсем беспомощным. Контора сыграет свою роль в начавшейся войне, но не сейчас. Мне бы не помешал спец по взлому и системам безопасности, но до Итана достучаться не выйдет. Ладно, продумаем этот пункт потом.

— Итак, Техник… — бормотал я себе под нос, роясь в кармане пальто. Где же эти чёртовы сигареты? — Девятнадцать лет, стал демоном в десять… Не рано и не поздно. Психологический портрет… Рационален, стабилен, любит видеоигры. Залипает в онлайн шутерах, почти всё время проводит в виртуальной реальности. Работа… Фриланс, как и ожидалось. Изредка — военные заказы, чаще же обычные, гражданские. Сейчас заперся в карманной крепости на окраине спального района. Н-да, там всё под камерами и датчиками слежения. Либо я всё это дело взламываю, да так осторожно, что профи в лице Техника не замечает, либо прорываюсь грубой силой. Вот уж где точно пригодился бы хакер…

Досье переехало на передний план, демонстрируя мне щуплого паренька с веснушками и разноцветными глазами. Волосы тоже рыжие, надо же. Из имплантов у него имелись только микрочипы в позвоночнике, нервной системе и мозгу. Всё для усиления мышления да охлаждения всего тела при перегрузках. Хороший специалист обязан иметь хотя бы парочку из тех, что поставил себе Техник… Учитывая, насколько хорош был парнишка, можно сказать, что софт у него был непробиваемый. Оставалось надеяться, что я найду ему достойного соперника, и в лучшем случае он ничего не узнает, пока я не подберусь в упор. Боевых модификаций он себе не ставил, припоминаю, даже негативно отзывался о вояках, полностью заменявших тело на синтетические мышцы и органы. Забавный малый. Принципиальный.

Тем проще будет его обнулить.

Тёмное небо — купол. Всё ещё мёртв, без единого признака жизни. Эх… Хотелось бы посмотреть на звёзды напоследок. Не думаю, что смогу увидеть их когда-нибудь ещё. Назову это интуицией, благо эта вещь никогда меня не подводила.

Звонок раздался громом среди ясного неба, заставив меня дёрнуться, едва не выронив пачку сигарет в открытое окно легиона. Чертыхнувшись, я снова полез в карман за смартфоном. Кликнув, приложил девайс к уху.

— Ник.

— Джон, мальчик мой! — прозвучал певучий высокий голосок по ту сторону. И всё же старческий хрип выдавал умелого оратора с головой. — Что же ты бабушку совсем не навещаешь, а я-то ведь соскучилась…

— Барбара? — слегка удивлённо уточнил я.

— Ну а кто же ещё, негодник! — хмыкнула шпионка. — Никуся сейчас спит, ему совсем поплохело… Слабый он, каким был, таким и остался.

— Чем… Чем ты его опоила?! — ахнул я, представляя, как бабуля пихает в беднягу наёмника свой собственный самогон. Хорошо, если попался свежий. Но если настоявшийся…

— Не фирменным, мне соседка сверху притащила три литра, — успокоила меня старая во всех смыслах знакомая. — Ну ты даёшь, у нас тут война заново началась, а я и не в курсе-то совсем! Что нового расскажешь бабуле, м?

— Эм… Если честно, то ничего, что бы не мог передать Ник, — вздохнул я, перехватывая управление авто. Чуть-чуть отлетев в сторону от нескольких тёмно-синих небоскрёбов, вновь вернулся к разговору. — Тёмные, тотальный локдаун всей столицы, перехват транспортной энергосети.

— И Эммочка на их стороне… — тихонько вздохнула вслед за мной Барбара. — Ничего не говори, я понимаю, дорогуша. Это большая потеря для всех нас, но для тебя — в особенности. Знаешь, когда-то давно, когда моя прапрабабка ещё была в деле, а на дворе стоял Советский Союз, мир его праху, она тоже по глупости влюбилась в коллегу…

— Барбара, не сейчас, — вежливо отказался я от душещипательной истории, коих у бабули на пенсии накопилось штук пятьсот. — Давай к делу.

— К делу так к делу, — не стала ворчать в своей привычной манере шпионка, и её тон тут же стал серьёзным, полным сухих, нужных данных. — Сеть перехвачена не дистанционно, сам, думаю, додумался. Я пробила данные с камер перед "выключением" города. На столичном узле произошёл теракт, довольно удачно спланированный. Вся операция заняла у них не более трёх минут, после чего нам и обрубили ток. Скорей всего, Тёмные окопались прямо там, ожидая, пока мы кинем туда все силы. Но…

— Но? — ох, как я не любил эти "но" в речи Барбары. Вот у кого угодно бы принял, но только не у неё.

— Старая я, потому и видела многое, мальчик мой, — посетовала бабуля. — И это очень похоже на классический армейский приём. Ложная мышеловка называется, знаешь такой?

— Помню, — поморщился я, откидываясь в кресле легиона. Разговор обещал быть интересным. — Сделать очевидную ловушку, чтобы враг туда сунулся, потому что иного выбора у него нет. И пока основные силы удерживают уверенного в необходимости захвата "ловушки" врага, часть занимается основным планом. Хочешь сказать, мы что-то упускаем?

— Молодец, Джон, — похвалила меня Барбара, и я буквально почувствовал, как седая шпионка ласково погладила мою голову. — Я достала данные со спутников, тех, что раньше Федерации принадлежали… Старые, з-заразы, зато рабочие. За последние сутки энергоснабжение столицы было очень… Непостоянным. Видишь ли, здания твоей конторы и полицейского бюро имеют свои собственные генераторы да солнечные панели, им питание от общей энергосети не нужно. А вот парочка спальных районов почему-то вдруг засветились… Не как новогодняя ёлка, естественно. Но к ним зачем-то поступила энергия. Ты не заметил, зажёгся ли хоть один небоскрёб? Вот и я тоже.

— Значит, что-то происходит в этих районах… — додумал я очевидную мысль. — Перешли мне карты со спутников. Посмотрю, что смогу сделать. Как там Ник сейчас?

— Потихоньку, потихоньку, — рассмеялась бабушка. — Он что-то бормотал про то, какой ты замечательный человек, Джон. Ты… Ну, не подведи Никусю. Он в тебе души не чает.

— Этот сумасшедший ещё и тебе мозги промыл? — процедил я, на что получил раскатистый смех.

— Ха-ха-ха, мальчик мой! — искренне хохотала Барбара. — Сколько живу, а я всё удивляюсь, как же ты меняешься. Ладненько, шутки в сторону. Часть его Белых Лилий всё ещё в строю. Мои знакомые уже давно либо в гробу, либо возле него скорячились, так что я у вас в единственном, хе-хе, экземпляре. В любом случае, мы составим план, а затем попробуем на вкус оборону Тёмных на энергоузле. На тебе — проверка спальных районов, карта уже на твоей почте. Вроде, всё…

— Бабуль! — остановил я не привыкшую прощаться по телефону шпионку. — Мне тут дело надо провернуть… Приказ из высшего эшелона. Поможешь хакнуть одну систему? Я прямо в её районе, смогу выступить как прокси.

— Ох, что ж ты сразу же не сказал, — заохали по ту сторону. — Дай-ка мне подключить нейроинтерфейс… Подтверждай связь, живенько!

Хмыкнув, я кликнул на всплывшее окошечко, и портрет живой Барбары начал говорить уже со мной напрямую через нейроинтерфейс. Её проекция была какой-то анимешной девочкой, из тех, что с большими глазами, причёской с парой хвостиков и яркими нарядами. Бабуля любила старые мультсериалы, так что тут её не за что было судить. И всё же слышать старческий голос от персонажа, выглядевшего максимум на шестнадцать, было довольно… Странно.

— Хм… Спальный район, из новых… — бухтела себе под нос бабуля. — Синяя улица Миротворческих сил… Хорошо, я в местной сети. Какой дом тебе нужен?

— Седьмой, самый большой. Там офис, и ещё подземка…

— Хо-о… — с ехидной улыбкой протянула нарисованная девочка. — Да здесь обосновалась какая-то крупная шишка. Понимаю, почему ты завис на приличной высоте, даже не попытавшись подлететь поближе. Там скрытые сканеры средне-ближнего действия, отсылающие ЛЮБОЕ движение на главный сервер. Тебя обнаружили бы ещё до того, как ты успел бы сказать "Мама!", Джон. Жаль, машин рядом тоже нет, так что замаскировать твою рабочую лошадку я не смогу.

— Здесь ещё несколько небоскрёбов, помимо стандартных двадцатиэтажников, — протянул я. — Может…

— Нет, тебе только пешком, — отрезала Барбара. — Спускайся, паркуйся в незаметном месте и пионерь вперёд, прямиком к нужному зданию. Я дам зелёный коридор на три минуты, потом вся система снова обретёт глаза и уши. Да, акустические датчики тоже присутствуют, но только в том доме.

— Три минуты на пересечение всего района? — ахнул я. — Я помру, если даже половину такого расстояния покрою спринтом.

— Курить меньше надо, мальчик мой, — сурово парировала бабуля. — Ладно, так и быть, ненасытный ты жучара. Принимай пакет, это моя вишенка на торте. Одноразовая, правда. Копировать не пытайся, помрёшь! Её активация закроет тебя от всей электроники ещё на десять минут. Справишься?

— Да, — не стал возникать я. — Ты свои следы успеешь стереть?

— Боишься, что бабушку выследят? Ай молодчина, Джон! — хихикнула лупоглазая девчонка. — Не волнуйся, я старенькая, но дело своё знаю. Давай, сажай машинку, я тебе ещё инструктаж зачитаю о том, что внутри…

Переключив передачу, я вдавил тормоз, и легион начал медленный спуск прямо в какой-то более-менее широкий переулок. Людей поблизости не наблюдалось, да и вообще спальные районы были одними из самых тихих ещё до всей этой заварухи с Тёмными. После уничтожения девяносто девяти процентов всей преступности такие куски города стали самыми безопасными из всех. Никаких наркобарыг, никаких бандитов, мародёров, хакеров, якудза, мафии… Не то чтобы эти ребята исчезли. Они просто баллотировались в верха. Иронично, скажу я. Но — ожидаемо. Покинув легион, я подошёл к открывшемуся багажнику, вытаскивая лишь одну нужную мне сумку. Дробовик пришлось собирать, но конструкция булл-пап упрощала этот процесс, да и руки помнили работу.

Тяжёлая, з-зараза, бандура. Зато отдачу почти не почувствую. Зарядив свежую обойму, полную бронебойных боеприпасов, я оставил Death Sender болтаться на ремне. Проверил пистолет, в очередной раз передёрнув затвор. Рукоять пикнула, опознавая пользователя. Удобная эта штука, датчики авторизации. Но невероятно дорогие, благо выпускаются исключительно для военных и бывших военных. Броня с лишней электроникой могла только помешать, поэтому заказывать её у белого рынка я не стал. А вот одежду бы прикупить стоило… Жаль, что поторопился. Начинаю вонять, чёрт подери. Надо бы принять душ, если будет лишний час. Наконец, спрятав почти пустую сумку обратно в багажник, я захлопнул его, через нейроинтерфейс переводя бронированную машину в режим ожидания. Если придётся бежать, то это действие даст мне пару секунд, нужных на заведение двигателя.

— Готов? — осведомилась бабушка, и я кивнул её проекции. — Молодец. Итак, что у нас внутри…

Перед глазами предстала 3D модель здания, которая вдруг распалась на несколько отдельных комнат, назначение которых Барбара принялась мне разъяснять.

— Тут точно живёт какой-то чудик, говорю тебе, — цокнула языком шпионка. — Охраны никакой, только навороченные системы безопасности. И ведь не просто самые дорогие! Вместо популярной Арго-текнолоджи у него сенсоры от Текно-сайз, а они спецы в области детекции. В общем, покупалось точно для себя любимого, да ещё с расчётом на длительное автономное существование. Этот чёртов офис грёбанная крепость! Не весь, конечно, не пугайся… Только подземка.

— Скажи что-то, чего я ещё не знаю, — хмыкнул я, но бабуля и не думала обижаться.

— Так-с… Итак, есть два лифта — основной и служебный. В твоём случае всё с точностью наоборот, так как этот некто перестроил вообще всю систему шиворот-навыворот… Служебный используется для транспорта людей, а основной, который прописан как основной по документации, для загрузки оборудования. Какие-то кейсы, импланты, органы… Не смертельно, но настораживает. Ты уверен, что туда стоит лезть?

— Пока что — да, — покачал я головой. — Давай к системам прямого воздействия.

— Хех, те же, что и везде, — скрутила аниме-девочка губы в трубочку. — Турели, газовые диспенсеры, мины магнитного типа… Чёрт! А вот это неожиданно…

— Что такое? — спросил я, оглядывая подсвечиваемые при её словах участки.

— Перед основным, который не основной, лифтом… Там Ньютоновский пол. Выдерживает строгий спектр силы тяжести, если он превышает допустимый — вся система активируется, и живым из подсобки возле лифта не выбраться.

— Хреново, — тяжёлый вздох вырвался из моей груди. Похоже, придётся воевать по старинке. — Есть способ обойти?

— Шутишь что ли? — выражение лица девочки в проекции сделало "Т_Т". — Это полностью зацикленная система, я даже физически находясь рядом с сервером не смогу дать гарантию, что отключу эту штуку. Извини, но тебе только по стенам учиться ходить.

— Эх… — вздохнул я. — А как всё хорошо начиналось.

— Эй, не вешай нос! — теперь лицо аватара Барбары стало "-_-". — Тебе в любом случае нужно добраться до основного лифта, потому что служебный вызывается только изнутри. А уж там, на месте, решишь, что и как. Оттуда до главной комнаты, судя по схеме, буквально десять секунд. Тебе же нужен начальник всего этого замка, я права?

— Конечно, бабуль, — улыбнулся я. — Как же иначе. Ну, спасибо тебе большое. Очень помогла.

— Ой, да ладно тебе, — ха, это даже забавно. ''//^_^//". Аватар засмущался, вторя тону и словам своего владельца. — Как разберёшься, приступай к обследованию районов на присланной мной карте. Зелёный коридор через десять секунд, потом ты сам по себе. Всё, покеда, Джон!

— Пока-пока, — попрощался я, слыша на заднем фоне матерящегося Ника. Что ж, начнём наш марш-бросок. Запомнить маршрут было довольно легко, но до истечения указанного времени оставалось ещё пять секунд.

Четыре…

Я приблизился к углу, за которым располагалась широкая пешеходная улица. Замечательно, совсем пусто. Не нужны мне лишние свидетели.

Три…

Дробовик согревал и тело, и душу. Нет ничего, в чём я был бы уверен больше, чем в этой махине.

Два…

Дёрнул кобуру, ремень основного оружия — всё в порядке. Ничего не должно соскочить или оторваться. Смартфон в кармане, под надёжной молнией. Всё остальное не способно сорваться с меня. Кроме шляпы. Но её потерю я переживу.

Один…

Я сделал шаг назад, готовясь к бешеному спринту. Три минуты, затем пауза, активации программы Барбары, ещё десять. Должно хватить, если выложусь на полную. Должно…

Ноль.

Тело рвануло вперёд, рассекая воздух. Я бежал самозабвенно, чувствуя, как физически напряглись датчики и камеры видеонаблюдения, пытаясь найти источник-невидимку. Были ли они отключены полностью? Не знаю, я не специалист. Главное, что тревогу ещё никто не бил, и это было хорошо. Очень, очень хорошо. Пробежав примерно половину от нужного расстояния, я понял, что ещё сотня метров, и я упаду без чувств. Сколько было преодолено? Километров пять, не иначе. Да я сраный рекордсмен, точно говорю. Но рано пока что разговаривать о рекордах. Замерев у очередного сине-серого угла небоскрёба, я вскрыл запакованный архив бабули, активируя её программу. Та зашелестела, приглушая моё собственное сбитое дыхание. Мгновение, второе, третье, и вот я снова рвался вперёд, к нужному зданию. Техника сегодня ждал пренеприятнейший сюрприз.

Вместо положенных трёх минут я потратил семь на заход в офисную двадцатиэтажку. Хорошо, что оба лифта оставались на первом этаже. Электричество тут явно присутствовало — аварийные лампочки тускло горели в темноте, освещая мне путь до главного лифта. Значит, с его помощью присылается оборудование. Да, судя по запаху масла и металлической стружки, здесь транспортировали что-то весьма габаритное. Или сложное технически, тут уж не скажу точно. Нажав на нужную кнопку, я зашёл в раскрывшиеся двери, вдавив уже внутри символ P. Хороший обман. Вряд ли кому-то придёт в голову, что в этом офисе на самом неделе нет подземной парковки.

Оставалось ещё сто восемьдесят секунд, прежде чем моё присутствие обнаружат. Лифт мерно гудел, опуская меня всё ниже, ниже и ниже. Наконец, двери разъехались, пропуская мою тушку вперёд, к гладкому серому полу. Да, это точно та штука, о которой говорила Барбара. Безопасность на высочайшем уровне. Жаль, что даже пол Ньютона можно обойти. Взвесив в руке три ЭМИ-мины, я швырнул две из них на правую стену, и одну — на левую. Активировал триггер запуска, и всё здание сотрясло небольшое землетрясение, обесточившее большую часть "крепости". Техник, ты умный специалист, но дизайнер-проектировщик из тебя не очень. Поставить серверную и запасное ядро совсем рядом с непроходимой площадью, обязанной обнаружить нарушителя — глупость. Конечно, схема старой шпионки не показала точное местоположение этих двух мест, но мне хватило ума додуматься.

А теперь — вперёд, к шокированному демону.

Выбив собой замершие навсегда двери, я вскочил, успевая дёрнуть простую пластмассовую ручку, чтобы отворить вход в основную комнату. Ту, где и наблюдал за всем действом парнишка. Сухие, бесцветные металлические стены, гигантское кресло на гравиподушке, приличных размеров виртуальный симулятор, вмонтированный в потолок вместе с основным компьютером. Неплохо, я бы даже пожил тут какое-то время. Жаль, что времени совсем нет.

И не только у меня.

Система наконец-то включилась, но турели, мины и прочая шелуха уже не могла достать меня здесь. Это — ядро. Центр всех операций Техника. Его жилплощадь. Здесь не будет опасных штуковин, которые могут навредить мальчугану, если его вдруг взломают. Он умный парень, я помню, как он говорил это. "Я умный, но не самый умный. Лучше я побуду внутри скорлупы, чем в боевом танке, способном сварить меня заживо". Теперь нас освещали только несколько экранов, горевших разными цветами. Какие-то сообщали об ошибках, какие-то — о вылете из игры. Техник, подняв стекло шлема изменённой реальности, вперил свой взгляд в меня.

— Виселица? — ахнул он. — Н-но… Как… Зачем…

— Директива четыре, приказ Президента, — коротко, холодно отозвался я, направляя толстый ствол Death Sender'а в сторону замершего в кресле демона. — Тебя приказано обнулить.

— Млять… — выругался он, прижав руки к лицу. Голубой огонёк на его виске не мерцал — он даже не пытался использовать нейроинтерфейс, чтобы позвать на помощь. — Понимаю, Виселица. И понимаю, зачем ты проник сюда. Но какого чёрта здесь делает этот андроид?!

— Что… — не успел перевести я взгляд, как из тьмы помещения в грудь Технику прилетело сразу несколько металлических игл. — М-мать твою!

Первый разрывной выстрел из дробовика осветил неизвестную гуманоидоподобную фигуру. Второй разорвал её тело напополам, третий я направил сам, обращая электросхемные мозги машины в сплав из мёртвого металла. Для верности я выстрелил ещё раз, добивая слабенько дёрнувшуюся Тёмную. Переключившись в ночное зрение, оглядел оба тела, которые получил. Техник ещё дышал, но осталось ему совсем недолго. Андроид, выглядевшая как явно очень заботившаяся о своих ногтях девушка, окончательно отключена. Подойдя поближе к умиравшему демону, я заглянул в его глаза.

— Не… думал… я… — прохрипел он, выплёвывая кровь на один из своих экранов. — Что… Так… Помру… Как… Собака…

— Да ну, — пожал я плечами. — Ты бы хотел, чтобы твоя голова оказалась разворочена на куски из плоти и костей выстрелом из моего оружия?

— Человек… убивает… человека… — прищурился он, борясь с болью, пронзавшей всё его тело. Иглы задели позвоночник и одновременно приковали Техника к его креслу. — Не… чудовище… Не… машина…

— Бредишь, — покивал я. — И в бреду вешаешь на всех ярлыки… Ладно. Я побуду с тобой тут, пока ты не умрёшь.

— Спаси… бо… — выплюнул очередную порцию крови Техник. — Ска… жи… Остальных… Тоже? Того…

— Да, — не стал скрывать я. — Всех из бывшего четвёртого приказали обнулить.

— Мля-я-я… — расхохотался он. — Вот… и… добегались… Вот же ж… Жизнь… Мерзкая… штука…

— Не торопись, если не хочешь поторопить меня, — передёрнул я плечами.

— Мля… — хохотнул парнишка. — Сколько лет… Не виделись… А ты… другой… Виселица…

— Всё также на задании, не вижу перемен, — вздохнул я, присаживаясь на краешек кресла. Двойной вес мебель не выдержала, опускаясь на пол.

— А я… Вот… Ви… жу… — из последних сил произнёс Техник, вдруг схватив мою ладонь, покоившуюся на дробовике. — Ярлы… ки… Говор… ишь… А? Я… смотрю… на мир… без… них. И ви… Вижу. Гла… за… Не… отличить… Твои… и… Той… маши… ны…

И в следующее мгновение его хватка ослабла, а взгляд затуманился. Система, пискнув, отключилась, переходя в режим ожидания. Прощупав пульс, я убедился, что парнишка мёртв. Значит, минус один. Вот оно, это чувство. Слегка паршивое чувство удовлетворения. Прогресс идёт, я занимаюсь нужным делом, правильным делом, справедливым делом. Не совсем подходящим под мои собственные принципы, но всё же.

Будто они у тебя остались, Джон. Забей. Первый птенец взлетел. Ещё несколько, и ты выполнишь приказ Президента. Как собачка, встанешь на лапки и дашь лапу. Тьфу, даже говорить об этом противно, не то что видеть. Но… Если это то, что приносит тебе хоть какие-то эмоции, то я, чёрт возьми, согласен! Лучше уж так, чем сидеть и смотреть на камень из стали вместо твоей души. Лучше так… Потому что других вариантов я, к сожалению, так и не нашёл. А я-то твой внутренний голос, я мастер по поиску других путей! Это что-то, да значит. Ладно, не буду тебе надоедать. Иди дальше, свяжись с Барбарой, узнай, как там Ник. Разберись со странностями с энергосетью. Вычисли, что пытаются скрыть Тёмные.

И не забудь, когда всё это кончится, сходить на похороны твоих коллег. Может, ты и привык жить в мире без ярлыков, где истина обнажена и страшна в своей наготе, но для них их ярлыки, их маски, их обозначения — это всё, что есть. Это их жизнь, её смысл. Ты и так отнимаешь у них первое, так не смей же забывать, что второе продолжает существовать. Смысл был, смысл будет, смысл должен быть. Не смей забивать на этот факт. Это та грань, за которую я не позволю тебе переступить. Иначе… Иначе я замолчу навеки. И ты будешь жить в надвигающемся одиночестве, молясь давно забытым богам о том, чтобы я вернулся. И когда ты попросишь, когда ты взмолишься, скажешь: "Пожалуйста, внутренний голос, вернись! Я сожалею о том, что наплевал на смысл жизни моих бывших товарищей!"… Когда ты умоешься кровью и смертью, ты услышишь ответ.

Ведь я прошепчу…

Нет.

Прошлое. Входи, песочный человек

— Пять из шести? Да ты бредишь!

— Вот так вот, Джон. Пять из шести. Вот из этого самого револьвера.

Пётр Васильевич похлопал лежащий на столе посеребрённый магнум. Стандартный ствол был заменён на проверенную титановую трубку того же диаметра, а цилиндр барабана, поговоривали, врач сконструировал лично. Внешне совершенно не отличающийся от стандартного шестизарядного, он нёс в себе в два раза больше. Сейчас я посмотрел на личное оружие главы медицинского отдела полицейского бюро с заслуженным уважением. Пётр Васильевич как раз закончил рассказывать историю о русской рулетке с офицерами Федерации. Ещё в Третью Мировую, когда Европа задыхалась в радиоактивных осадках от разрывных боеприпасов, седовласый врачеватель попал в плен. Врачи ценились на одном уровне с высококлассными солдатами и техниками, поэтому вместо отправки на обмен между сторонами или простой экзекуции его приставили к полковому лазарету.

Много человек прошло через его медстанцию, а иногда — и руки. Хороших, плохих — не столь важно. Относились к Петру Васильевичу с уважением, ведь дело своё он знал: если брался за пациента, тот всегда вставал на ноги. В последние месяцы войны, пока Конклав с объединённым Европейским парламентом отгрызал у федератов куски земли, на койках всё чаще стали появляться старшие чины Федерации. Офицеры, генералы, чиновники. И занесло в один день к нашему полицейскому врачу сразу пятерых таких, да ещё и любителей выпить страшных… В общем, понятно, чем всё закончилось. Русская рулетка, в которую отчаявшиеся от проигранной войны люди решили сыграть, вежливо пригласив к себе медика. Сдвинули вместе кровати, взяли из сейфа чей-то личный револьвер. Раз, два, три, четыре, пять…

После каждого выстрела собравшиеся там выпивали за почившего товарища, вновь заряжали револьвер одной пулей, крутили барабан и передавали оружие следующему. Оружие не дало ни одной осечки, и Пётр Васильевич смог сбежать из лазарета, прихватив с собой трофейный магнум. Вот и не верь после такого в магию, н-да.

— Оружие, оно живое, Джон, — хмыкнул врач, почесав подбородок. — Если ты ему приглянулся, то всегда выручит в самую трудную минуту. Моя история тебе самый яркий пример.

— И не поспоришь, — покивал я, прикладываясь к уже остывшему кофе. Пока вокруг в бюро кипела работа, мы со старым приятелем могли позволить себе расслабиться и поговорить ни о чём, пока шеф занят у себя. — Эмма, кстати, не пробегала? Мы с ней разминулись на станции автотакси…

— Уже не зовёшь её "машиной"? — хохотнул Пётр Васильевич свои обычным низким и гладким, словно ствол револьвера, голосом. И тут же похлопал меня по плечу, реагируя на осуждающий взгляд. — Ну, ну, все мы люди. Нет ничего странного в том, чтобы привязаться к своему напарнику. Кем бы он ни был. И нет, пока что я её в бюро не видел.

— Тогда пойду я, пожалуй, — решительно поднялся я, добивая кофе и выбрасывая стаканчик в молекулярную мусорку-шреддер. Та издала короткий писк, дизентегрируя пластик и остатки синтетического сахара. — Отчёт по Суи у тебя на почте, проверь, как будет возможность. Удобная штука, мне понравилась.

— Хорошо, — протянул с неубиваемой улыбкой в усы главврач. — Бывай, Джон.

И, отвернувшись от меня к своему рабочему столу, он вернулся к работе с документами, что целой россыпью блестели на проекции компьютера. Покинув кабинет начальника медицинского отдела, я прошёл мимо хирургических станций, маленьких закоулков с интернами и оказался прямо возле лифта. Над головой гудели белоснежные лампы, чуть правей бегали туда-сюда патрульные, собиравшие снаряжение. Кажется, прибыла поставка биометрических сканеров в техотдел, раз даже простых работяг привлекли к погрузочной деятельности. По идее, у меня было время для короткого перекура либо в тамбуре возле туалета, либо прямо на входе в полицейское бюро. Справедливо рассудив, что встретить забегавшую внутрь Эмму будет вероятней во втором варианте, я направился по прямой, пересекая двойную арку со сканерами и приветливой охраной по сторонам.

Ребята новенькие, даже не козырнули дежурно, когда я проходил. Ну и ладно. Обойдёмся.

Очутившись на улице, я вытянул из пачки очередную сигарету, щёлкая зажигалкой. Как следует втянул в себя дым, глядя на пролетавшие над улицей машины. С утра в нашем районе была приличная пробка, но без опасного подтекста со стороны криминальной части столицы. Полиция была и остаётся серьёзной силой, с которой нужно считаться. Или тебя заставят, что логично. По улице бродили самые разные люди, кто-то, как и я, покуривая на ходу, кто-то роясь в Сети или развлекаясь в виртуальной реальности. В моду давно вошли имлпанты, схожие с системой ИИ, установленной в автотакси. На время твоё тело отдавалось под контроль программы, доносившей пользователя до точки назначения, пока пресловутый юзер мог побаловаться в своё удовольствие на безграничных просторах интернета. Осторожные личности и служащие государственных учреждений избегали таких штук, но человечество в своей массе предпочло абсолютное удобство небольшому риску.

На текущий момент патентом на изобретение владеют несколько крупных корпораций, выпускающих из года в год свежие обновления с всё наращиваемым потенциалом безопасности. А хакеры продолжают вскрывать личные данные сотен тысяч пользователей с периодичностью в тот же самый год. Забавно.

Сигарета кончилась быстрее, чем я заметил спускавшуюся прямо на асфальтированную улицу иглу. Раз на служебном транспорте, значит, и впрямь пора за работу. Из вытянутого автомобиля, хлопнув массивной дверцей, вышла Эмма, поприветствовав меня коротким кивком. Сегодня на ней была пятнистая футболка с серой незастёгнутой кофтой и камуфляжные штаны с тяжеленными армированными берцами. Действительно, система жизнеобеспечения купола с самого утра решила устроить нам тёплую осень. Порой ребята, регулировавшие погоду, веселились, устраивая в одни сутки град и снег, а потом — аномальную жару. Увы, предугадать их действия было практически невозможно. Разве что надеяться, что они будут следовать стандартному расписанию времени года.

— От тебя всё ещё несёт, — шершавым голосом протянул напарник. — Но выглядишь куда лучше, чем когда мы уходили.

— Спасибо за заботу, — со всей серьёзностью поблагодарил я, но девушка только отмахнулась. Поморщив миниатюрный носик, покачала головой. — Я скоро докурю.

— Нет, не обращай внимания, — провела она ладонью по щеке, пряча непослушную рыжую прядь за ухо. — Проблемы с системой пяти чувств, какие-то неполадки. Часть запахов теперь искажается…

— И чем пахнет автоматический освежитель воздуха в игле? — чуть улыбнулся я.

— Ха! Тебе не понравится ответ, Джон, — рассмеялась Эмма. — В любом случае. Что слышно у вас?

Я неопределённо пожал плечами, бросая сигарету под ноги и тут же затушив окурок носком ботинка. За тот час, что мы с Петром Васильевичем провели, распивая кофе, ни единого звонка от шефа не поступило. Даже общего объявления по всему зданию не прошло. Патрульные, судя по занятости в техотделе, работаю в штатном режиме. То есть вообще все, кто свободен, непосредственно в городе, а те, кто только вернулся, разгружают поставку оборудования. Постоянные вызовы на убийство, домашнее насилие, грабежи, изнасилования и хакерские атаки тоже ведь никуда не делись. Мелкой преступности плевать на каких-то там Тёмных, способных вырасти в чуть ли не мировую угрозу.

Спойлер — они и выросли.

— Понятно… — раздражённо бросила девушка. — Я заглянула на явочную квартиру, назначенную руководством. Моим руководством, ты понимаешь.

— Кстати, да, — вспомнил я единственную новость, которую сообщил мне главврач. — Сканеры, которые ты запросила, прибыли только с утра. Сейчас их реконструируют для установки в проверяющие арки, и до этого момента нам вообще нечего делать.

— Замечательно, — сказал мой напарник, скользнув взглядом по помятой белой рубашке, проглядывавшей под тёмно-синим полицейским плащом. — Но вот про "ничего не делать" ты ошибся.

— Что-то с армией? — прищурился я. Судя по удивительно задумчивой физиономии Эммы — попал в точку.

Эмма тяжело вздохнула, нервно дёргая краешек кофты. Подул ветер, заставив меня на мгновение зажмуриться, а потом закашляться. Пыль всё-таки убиралась всего раз в день, и ближе к полудню её объём в огромном городе переваливал за все допустимые нормы. Выхлопы гравидвигателей сверху, что с них взять.

— Ситуация с Тёмными насторожила высшее руководство, — стараясь сбавить официоз в голосе, вывалила девушка. — Локальные восстания машин и раньше случались, когда придурки-программисты забывали ограничить ИИ административной сети на какой-нибудь фабрике или заводе. Но после моего отчёта о произошедшем в столице кое-кто свыше решил, что текущее положение выходит за рамки классического сценария. И слишком рискованно оставлять всё на полицейское бюро, и так едва справлявшееся с наводнившей город преступностью…

— Не тяни, — напрягся я не только психически. Слова напарника вызвали мурашки, пробежавшие по моей спине. — Говори, как есть.

— К вечеру этого дня в столицу прибудет Кардинал, — опустив веки, медленно произнесла Эмма. — Церковь Машинного Бога будет привлечена к устранению угрозы, исходящей от Тёмных.

— М-мать… — сплюнул я, и проходившие мимо парни из патруля непонимающе покосились на нас. — Почему не войска? Не ваши спецы, в конце-концов?

— Все вопросы к начальству, Джон, — вновь вздохнула девушка. — Я, как и ты, просто выполняю приказ. И текущий звучит очень просто — обеспечить безопасность его святейшества.

О, бич всех технологий двадцать третьего века. Единая религия, подмявшая пару сотен лет назад под себя все остальные, доводя конфликты с иными конфессиями до кровавых крестовых походов. Храмов у церкви Машинного Бога нет, есть только представители-апостолы, проводящие молитвенные песнопения в самых разных городах на планете. Именно они вынудили Европейский парламент свернуть программу колонизации Луны и Марса, а вскоре нагнули, прошу прощения, раком, разработки, связанные с космосом. Теперь человечество может выходить на орбиту только при помощи дронов и андроидов, отправляемых для ремонта и профилактики спутников. Удивительно, но по отношению к верующим их политика далеко не столь радикальна. Всепрощение для просящих, говорят они.

И правда, львиная доля бюджета буквально каждого государства составлена из налогов, что платит церковь. Они помогают отдалённым городам, всё ещё не восстановленным до конца после Третьей Мировой, раздают через Сеть кредиты самым бедным слоям населения, выдают деньги в долг без процентов среднему и малому бизнесу. Только если это верующие, разумеется. Для "чужих" у них есть только средний палец в лучшем случае, а в худшем… Ну, что ж.

Текущий Кардинал сидит на своём месте уже третий десяток, железной рукой руководя своей паствой. Церковь, по давней традиции, не вмешивается в политику до тех пор, пока политика не вмешивается в её дела. Поэтому Европейский конфликт прошёл без боестолкновения механизированных частей миротворцев и элитных епископов с энергетическими винтовками, очередью способными пробить приличное бетонированное здание насквозь. Единственный пункт, монополия на который всё ещё невыяснена между государствами и религией, это технологии. Передовые военные творения находятся примерно на том же уровне, что стандартное вооружение и техника людей Кардинала. И один их Машинный Бог знает, насколько опасные экспериментальные разработки таятся в недрах огромных передвижных баз. Вот классический пример того, как далеко они могут зайти.

Поставить целый город на гравидвигатель. Вместе с куполом, воздушными трассами и энергоснабжением. Сама идея звучит бредовей некуда, но силами верующих даже такое сумасшествие оказалось вполне реализуемо. Не сказал бы, что фанатики представляют угрозу, скорей, одно их присутствие внушает… Беспокойство. А уж наличие в столице самого Кардинала — вообще камень размером с метеорит в мой огород. Сейчас мирное время, и преследования атеистов да верующих других религий со стороны церкви Машинного Бога почти прекратились. Но это не значит, что их совсем нет.

Короче, только их нам здесь не хватало.

— Сперва мы встретимся с церковниками на нейтральной территории, — кашлянула Эмма, отвлекая меня от размышлений. — Потом…

— Мы? — не понял я.

— Они запросили только тебя и меня, как представителей бюро и армии. Даже глава полиции не в курсе.

— Бедный шеф… — вздохнул я, воображая, как и в каких выражениях начальство будет обкладывать другое начальство.

Людей на улице стало поменьше. Должно быть, все, кто хотел, уже дошли до метро и отправились на работу или в иное нужное им место. Ближе к полудню возле полицейского бюро околачивались только курящие патрульные с испекторами. Зато движение на воздушной трассе над головой только усиливалось, и повсюду раздавалось мерное гудение, слегка давившее на уши. Впрочем, прожившие в столице хотя бы пару лет успевали привыкнуть к такому высокому трафику.

— Затем, на следующий день, планируется выступление на центральной площади, у монумента Безликих Душ, — продолжила Эмма. — По новостям объявят, что Кардинал прибыл ради воодушевляющей речи для паствы, но истинная цель его визита будет известна только его людям… И нам с тобой.

Та самая угольно-чёрная пирамида, на каждой грани которой были высечены имена и ай-ди отдавших свои жизни в Третьей Мировой и Европейском конфликте людей. Так-то очень популярное туристическое место для любителей истории и простых приезжих. Там полным-полно места, чтобы запечатлеть себя любимого со всех ракурсов при помощи фотоаппаратного дрона. Плюс хорошие кофейни с приемлемыми для центра города ценами. А кофе, пусть даже синтетический, ценился человечеством двадцать третьего века на одном уровне с вкусным фастфудом. Тоже синтетическим, естественно.

— И как же они оправдали столь внезапное появление фигуры уровня Президента в нашем городе?

— Там что-то про риск нынешней жизни, покаяние перед Машинным Богом и необходимость бороться с грехоносящими… — скривился напарник, пародируя высокопарный слог церковников. — Вряд ли захочешь слушать полную версию.

— Вряд ли, — подтвердил я. — Слушай, мы им вообще нужны? Отчёты по Тёмным, если они требовались, давно сохранены у них в архивах. К чему вызывать для обеспечения безопасности случайную парочку?

На "парочке" Эмма очень странно посмотрела на меня, не то готовясь закопать за непонятный каламбур, не то просто посмеиваясь с неловкости напарника. В очередной раз легонько вздохнула, разворачиваясь лицом к противоположной стороне улицы.

— Не знаю, Джон. Будь моя воля — я бы предпочла твою компанию этим фанатикам.

— Понимаю, напарник, — кивнул я. — Это взаимно.

— Уж если и выплёскивать своё раздражение по поводу человеческого идиотизма, то только на тебя! — шершаво рассмеялась Эмма.

— Ладно, ладно, — поднял руки вверх в примиряющем жесте. — Когда нам их ждать-то?

— До трёх часов дня занимаемся обычной рутиной, затем отправляемся к Парковому району, — не убирая улыбки, ответила девушка. — Небоскрёб недалеко от энергостанции, кстати. Той самой. Сейчас скину тебе координаты…

Понятливо кивнув, я вынул вторую сигарету из пачки, нервно закурив. В последний раз церковь Машинного Бога пришла в столицу во время девятого кода, электронной чумы. Вместо технической поддержки нашим спецам они прошли по заражённым улицам, хладнокровно отстреливая всех, кто попадался им под руку. Лишь сократив население города на четверть, эти сумасшедшие прислали своих программистов, чтобы ликвидировать сам вирус. Очищение. Так они обозвали эту чёртову бойню. Даже вспоминать неприятно, тьху. Мэр долго восхвалял их деяния по новостям, даже выписал несколько писем благодарности. Вручную! В двадцать третьем веке примерно девяносто девять процентов всех записей велись в формате цифрового кода. Бумагу почти не использовали — сохраняли природу.

Возможно, единственная организация, которую человек вроде тебя по-настоящему боялся. Да, Джон? Фанатики были такими же, как и ты. Безжалостными, легко разделявшими по своим принципам добро и зло. Взращивали в себе и других первое, выжигая плохое. Только делали они это с бесчеловечной, почти машинной точностью. И их идеалы точно не совпадали с твоими, поэтому любая встреча с бойцами церкви могла окончиться прямым противостоянием. За ними — огромная власть, влияние, технологии и, что самое главное, люди. Тебя… Ну, разве что Президент мог вступиться за своего лучшего пса. Далеко не факт, что он стал бы рисковать своей шкурой.

А ещё эти ребята помнили, что и когда сделал Джон "Виселица" Баррет. Кажется, семь лет назад ты всеми силами умолял вселенную больше никогда не сталкивать тебя с приверженцами Машинного Бога. Сражаться с ними больше не хотелось. Точно не в этой жизни.

Их Бог Машин — собирательный образ всех технологий, что создало человечество. Он абсолютен, страшен в гневе, и отдельно выделю, что он очень, очень жесток. Его или боятся, или уважают, или следуют. Безразличным не остаётся ни один человек на этой планете. Чувствуешь, что-то шевелится в животе? Это чувство называется страх, Джон. Что продавец хот-догов в каком-нибудь спальном районе окажется последователем Кардинала. И что тот хот-дог будет твоим последним. Эти ребята не дают предупреждений своим врагам, мой дорогой подопечный. Они объявляют войну.


— Тогда идём в патруль, — подвёл я итог нашим размышлениям. Напарник замер, недоумённо взглянув на меня. — Чего ты так смотришь? Что, думала, мы будем всё время гоняться за Тёмными на спецзаданиях шефа? Расследование всё равно временно приостановлено, поэтому, как ты и сказала, занимаемся рутиной.

— На мгновение ощутила себя героиней какого-то бульварного романа, — хмыкнула Эмма. — Почему-то казалось, что вся стажировка в столице пройдёт в постоянном волнении, перестрелках, погонях и размышлениях. Не без алкоголя…

— Чего? — впал в ступор я.

— Забей, это я пытаюсь разговаривать, как гуманоид женского пола. Кто ведёт?

Подобравшись к игле, мы остановились, чтобы я докурил. Когда вторая сигарета оказалась на асфальте, нейроинтерфейс пискнул, принимая ежемесячную рассылку. Жестом попросив Эмму подождать, я вывел проекцию почты перед собой, прокручивая длинный список прочитанного спама. Новости, новости, реклама, ещё больше рекламы… Ого, шеф теперь подрабатывает репетитором по латыни? Да ещё и армянский, для знатоков… Видимо, хочешь жить — умей вертеться. Или мой начальник делал это для души, кто знает. В любом случае, свежие письма оказались совсем не интересными, поэтому я свернул голограмму. Просунув ладонь под слегка выпиравшую ручку автомобиля, нажал на кнопочку.

Дверь поднялась и отъехала вверх и в сторону. Забравшись внутрь, коротко кивнул напарнику, заводя иглу. Синий экран полицейского интерфейса повис ровно посередине между креслами, отображая карту ближайших районов вокруг полицейского бюро. Подняв машину чуть выше основной массы небоскрёбов, я поставил её на ручник, сосредоточив внимание на проекции. Поблизости уже бродили патрульные, как и полагается по уставу, парами и тройками. Часть, как и мы с Эммой, предпочитали транспорт, но некоторые бродили по громадному городу пешком. На каждом участке, ограниченном от других белыми линиями, находилось минимум пять групп, следивших за безопасностью и отвечавших на вызовы в девять-один-один.

— Будем ждать чего-то, или уже двинем, напарник? — язвительно донеслось со стороны Эммы.

— Ты же впервые в нормальном патруле? — осведомился я. — Тыкни в любую область, подсвеченную жёлтым или красным цветом. Там не хватает ребят из-за высокой нагрузки.

— Хорошо…

Пару мгновений девушка молчала, сосредоточенно передвигая карту. Захотелось напомнить ей о такой вещи, как масштабирование, но она, видимо, искала что-то конкретное. Наконец, механический женский голос уведомил нас о выбранном для работы районе. Сняв иглу с ручника, я повёл её над зданиями, постепенно увеличивая скорость. Без воздушной трассы нас слегка укачивало, но для Эммы это не было проблемой. Направлялись мы на восток, в одну из спальных областей. Ого…

— Ты выбрала гетто специально? — не отвлекаясь от руля, спросил я. — Хочешь как следует попотеть перед встречей с Кардиналом?

— Хочу убедиться в правдивости слухов, — пожала плечами девушка, откидываясь на сиденье. Короткие волосы рассыпались по плечам, а затем напарник прикрыл глаза, решив расслабиться до точки назначения. — И хватит пялиться, Джон! Уже не смешно.

— Прости, — попытался я сгладить кашлем неловкий момент. — А у тебя отрастают волосы? Или мне кажется?

— Да, это же синтетико-органический материал, неотличимый от оригинала, — в голосе Эммы звучала гордость за своё тело. — Запах, тактильные ощущения, стрижка раз в месяц…

— Ну вот, теперь ты себя нахваливаешь, — вздохнул я, стараясь глядеть чётко перед собой. Под нами развернулась столица, показавшаяся такой спокойной при полуденном освещении купола.

Огромные бетонные небоскрёбы, облепленные наностёклами, словно цветки — пчёлами. Высоченные стены вдалеке, на уровне которых двигалась игла. Районы поновее, где из высоток только обычные двадцатиэтажки, по большей части — жилые, никаких офисов. Иногда вылезали площади и парки, зелёными кусками резко выделявшиеся из общей серой массы. На тех участках зданий, где не было стёкол, находились многочисленные рекламные экраны, двадцать четыре часа в сутки транслировавшие материал, заботливо отснятый по всему городу. На крышах, разумеется, были устроены парковки для машин, почти всегда полупустые. Иметь в столице гараж считалось расточительством, поскольку за безопасностью стоянок следили, возможно, даже лучше, чем за небоскрёбом администрации столицы. Вот и он, кстати. Чуть левее.

Широкий такой, здоровенный прямоугольник глядел на патрульное авто молчаливо и сурово. Большие окна, укреплённые энергощитами, не пропускали взгляд. Такие устанавливались в альфа броню, и активировались при непосредственной угрозе. Чтобы покрыть наноботами и ячейками для них целую бетонную коробку понадобилось бы просто колоссальное количество кредитов. Впрочем, мэрия города была просто обязана заботиться о сохранности тушек народных представителей. Вот уж где демократию не забыли, так это у них в администрации. Программисты, в том числе нанятые со стороны, каждый год обрабатывают поток входящих голосов на выборах. Это объясняло количество таких странных законов, непонятно на кого направленных… То ли на привилегированную элиту, то ли на простых граждан, то ли на бизнес.

Воздушная трасса в паре километров над нами была похожа на роящийся муравейник — столь много в полдень было автомобилей. Они то и дело снижались и поднимались со стоянок, а иногда устремлялись к центральному узлу купола, взмывая при поддержке гравизахватов ввысь, чтобы перебраться за наностекло прочь, наружу. Какая, интересно, сейчас погода на обычной земле? Дождь, снег, туман? Натуральное всё, наверно. Никаких симулированных осадков, только суровая природа. Я любил так размышлять, глядя на толстенный столб, тот самый главный узел купола. Он был блестящим и белым, чтобы даже самые слепые водители не врезались в его основание.

Отдельно выделялись рыжие машины скорой помощи и ярко-алые пожарники. Первые были массивным грузовиками с двойным гравидвигателем, позволявшим пересечь всю столицу в кратчайшие сроки. Вторые — вытянутыми коллегами первых, с помповыми установками по краям и баллонами с пеной и раствором для тушения пожара. Почти всегда этих ребят пропускали, поскольку просто так они не выезжали в город. Учитывая наплыв преступности, дел у них, как и у полицейских, было полным-полно.

Помимо патрульного транспорта, были и любители, что пролетали над высотками ради красивого вида или ярких ощущений. Вообще, официального запрета на полёт вне воздушных трасс не было, но я всё равно с неудовольствием покосился на с рыком промчавшего мимо нас с Эммой шевроле. Неизменный дизайн уже третий век подряд, а вот движок под капотом орёт, как резанный. Престижный, так-то, автомобиль. Для молодёжи, отдававшей предпочтение скорости, а не комфорту и практичности. Когда-нибудь и я куплю себе что-то такое, быстрое, громкое и лёгкое. И укачу в закат под популярнейший Nightcall. В отличие от стабильности шевроле, эта музыкальная композиция неизменно играет примерно в каждой второй машине, будь то радио, встроенный проигрыватель или установленная в нейроинтерфейс акустическая система. И это тоже третий век подряд.

Постепенно большая часть города осталась позади, а укреплённые стены — гладкие металлические конструкции — приблизились почти в упор. Окраина столицы, районы бедняков. С самым, разумеется, высоким уровнем преступности. И скажу сразу, что эта ситуация не поменялась даже семь лет спустя, несмотря на предпринятые попытки тех же церковников вывести население из нищеты. Кому-то просто нравится лежать в подворотне, принимая в себя очередную конскую дозу новенького синтетического наркотика. Как говорится, каждому — своё.

Звякнул нейроинтерфейс, настаивая на том, чтобы я поднял трубку.

— Шеф.

— О, Эмма с тобой, — донеслось в ушах. — Прекрасно. Переключи её, это важно.

— Готово. Что такое?

Напарник чуть вздрогнул, но глаза так и не открыл. Приготовился слушать, как я понял.

— Сканеры модифицированны, но пока что установлены только в бюро, — откашлялся шеф. — Кхм, вы в патруле? Тогда не буду вас беспокоить. Подумал, что вы могли посидеть у меня, выпить чаю…

— Я пью кофе, шеф, — с удивлением напомнил я начальству.

— А-а-а, чёрт с тобой, — вздохнули на той стороне. — Мне позвонили с Урала, уточняли насчёт вашего расследования. Да и в целом справлялись о положении дел между вами…

— Так всё же в порядке.

— Ты не знаешь моих надсмотрщиков, Джон, — хмыкнула Эмма. — Так как они не могут видеть моими глазами, то хотят знать о каждом шаге, сделанном нами. И о каждом слове, сказанном вслух.

— Что, до такой степени дотошны?

— Больше, чем дотошны, — раздражённо протянула девушка.

— В общем, вам придётся пройти пару мозгоправов для отчёта, — не стал тянуть кота за шарики мой начальник. — Сделайте это на неделе, как выдастся свободный час.

— А на расследование можно забить, получается, — покачал я головой.

— Нет, конечно, — охнул шеф. — И не думай даже, Джон. Это всё.

— Как скажете, шеф, — решил я отложить спор до поры до времени. Вся эта история с взаимосвязью тактических кукол и их человеческих напарников порядком утомляла. Во всех смыслах. — Как скажете.

= ЗВОНОК ЗАВЕРШЁН =

Игла опустилась на полной людей улице, прямо возле угла какой-то высотки. Покинув машину, мы прогулочным шагом начали стандартный обход района. На заднем фоне приглушённо шумела полицейская радиоволна, но пока что в ближайшей области звонков из службы спасения к нам не поступало. Значит, следуем протоколу. Я надеялся, что Эмма его знала.

По широкому проспекту двигалось, на самом деле, не так много гражданских. Кто-то глазел на витрины магазинов, кто-то спешил к лифту на стоянку, кто-то просто курил, переговариваясь по телефону. Мы резко выделялись из потока разноцветных волос, тонны одежды самого разного качества, размера и типа. Полицейский плащ и серая кофта с камуфляжными штанами вызывали у прохожих смесь из страха, удивления и даже злости. Почти у каждого в глазах читался немой вопрос: "Что вы, чёрт возьми, здесь делаете?". И это мы ещё не добрались до жилых небоскрёбов, где в любое время года бегают абсолютно голые дети, блюют возле дверей непонятные личности и почти постоянно кричат люди на разных языках. Да, именно звуки, будто животные, дикие, отличали гетто от всего остального города.

Пахло здесь, как обычно. Даже одежда, магазины, состояние зданий — всё было, как везде. Но только не звуки. Здесь проходило совсем немного участков воздушных трасс, поэтому человеческие выкрики и простая речь были основным источником единого гула. Эмма сплюнула на изрисованный молекулярными нестирающимися красками асфальт. Что тут у нас… Реклама наркоты, борделей и продажа оружия. Ничего нового. Мы прошли дальше, стараясь не реагировать на ругательства, то и дело бросаемые нам в спину. Здесь не любили полицейских. Не потому, что люди хотели жить без нас. Просто потому что в районы, подобные этому, ехали в самую последнюю очередь.

Кто-то потерял родственника, которому не успели оказать помощь. Кто-то был застрелен в подворотне, кто-то передознулся и не смог дождаться скорой. Кого-то не защитили от угрожавшей банды… Вариантов много. И любой из них мог стать причиной недоверия и пресловутой ненависти в сторону служб быстрого реагирования.

— Я ожидала худшего, — призналась Эмма, когда мы дошли до перекрёстка. Небольшой двухэтажный магазинчик стоял прямо на углу; возле него мы и остановились. — Примерно шестьдесят процентов вооружены, примерно восемьдесят процентов систематически употребляют наркотики. И примерно сто процентов не любят нас.

— Неплохо, — хохотнул я. — Погоди, сейчас пройдёмся по спальным микрорайонам. Вон, видишь, два небоскрёба стоят? — палец указал на здания за магазином. — Там большой двор, детская площадка, лавочки. Старьё, остаток довоенной инфраструктуры. Вот там увидишь истину столичного гетто.

— Ну, пойдём, посмотрим, — согласно покивала девушка.

Обойдя двухэтажку с зазывающими надписями на трёх разных языках, мы прошлёпали по асфальту дальше. За углом первого небоскрёба обнаружилась полупустая площадка, где играли дети. Чумазые, даже без нейроинтерфейсов. Рваные лохмотья добавляли эффекта, и когда парочка таких заметила нас, они что-то завопили, подавая сигнал спрятавшимся у входов в подъезд личностям. Довольно быстро двор наполнили взрослые, чаще совсем старые, с лицами, покрытыми сединой и морщинами. Женщины с оголённой грудью, мужчины в одних халатах, старушки с двумя младенцами на руках. Они облепили нас, тыча ладонями и с просящими физиономиями уговаривая помочь им или их родственникам. Разумеется, почти никто не говорил членораздельно, да и из общего гама выделить хоть какую-то просьбу было проблематично.

Азиаты, темнокожие, белые… Бедность не знает расы, национальности и личности. Она знает только боль и отчаянье. Эти ребята с трудом могли позволить себе хотя бы еду, а на установку нейроинтерфейса для доступа к Сети им бы чисто физически не хватило денег.

— Назад! — донеслось позади толпы. Та расступилась, уступая дорогу мужчине средних лет в потрёпанной рясе. — Кто пришёл на нашу гнилую землю? Кто потревожил наш покой?

— Неовудисты? — шёпотом уточнила Эмма.

— Ага, — так же шёпотом ответил я. И уже громко, чтобы все услышали, добавил. — Полиция. Патрулируем район. Идите по домам, у нас к вам нет дела.

— Вот так вот всегда… — с ярко выраженным презрением выплюнул лидер местной общины. — Мы просим — вы не приходите. Мы умоляем — вы отказываете. Мы встаём на колени — вы проходите мимо. Мы приносим жертвы…

— Чего? — вскинула брови девушка. — Жертвоприношение незаконно. Объяснитесь.

— Эмма, ты…

— Еретики! — громом среди ясного неба пропищал мужик. — Вы отвергаете жертвы богам! Как смеете вы приходить сюда, когда мы испытали столько боли?!

— Именем закона, вы арестованы, — припечатал напарник, делая шаг вперёд. Я лишь вздохнул, уже зная, чем всё это закончится. Вот тебе правда, Эмма. Люди всегда будут винить в своих проблемах других. Это чуть ли не закон всего мира. А на законы эти ребята клали один большой и толстый…

Толпа сомкнулась, закрывая собой проповедника. Лица исказились в злобе, в отвращении, в возмущении. Наконец, показались гнилые жёлтые зубы, язвы по всему телу от принятых наркотиков на основе кислоты и порезы на венах. Странные люди, пропащие люди. Они погрязли в своём болоте, и не желают отсюда выбираться, надеясь на каких-то богов. Даже церковь Машинного Бога не доводит свою паству до такой степени морального разложения. Что винить здесь? Человеческую натуру? Бедность, как таковую? Не знаю, честно. Все просто как-то смирились, что гетто собирает у себя самых отбитых, психически нестабильных личностей. Смирились и оградились.

— Препятствие деятельности исполняющего обязанности патрульного, — резюмировала Эмма, недобро прищурившись. — Разойдитесь, иначе нам придётся применить силу.

Эй, меня сюда не втягивай!

— Еретики! — повторил мужчина из-за спин своих последователей. — Скоро вы поплатитесь за грех бездействия! Этот город погряз в пороке, но скоро он очистится! Придёт Зверь Цифры…

— Ну, всё, — сплюнул я, лёгким движением вынимая из кобуры ролик. — На землю, живо. Касается всех.

Что-то не так. В глазах людей, столпившихся перед нами, вдруг стало черным-черно. Но это не было простым измнением зрачка и радужной оболочки, нет, цвет буквально оказался впрыснут внутрь, как какая-то краска. Я бы сказал, что все граждане перед нами решили сделать себе глазное тату, но это слишком простое и глупое объяснение. Люди зарычали, делая первый шаг нам навстречу. Даже Эмма дёрнулась, вынимая свой служебный импульсный пистолет. Мой был всё ещё на экспертизе, поэтому в распоряжении имелись лишь девять плазменных батарей. Учитывая их пробивную способность, я бы поставил на два-три трупа за выстрел.

— Покайтесь… — прохрипел вездесущий мужчина из толпы. — Зверь… Придёт…

— Всем постам, в красном гетто код девять, — пробубнил я, не отрывая взгляд от приближавшихся людей. Они уже двигались в унисон, останавливаемые лишь своим лидером. До команды "Фас!" от него стрелять не стоило. — Вызывайте ударную группу. Патрульным в этом районе — отступить до получения дальнейших приказов.

— Джон? — напряглась девушка, переводя ствол с одной исказившейся рожи на другую. — Это то, что я думаю..? Но у них же совсем нет имплантов!

— Плохо, напарник, — протянул я, медленно отступая. Эмма последовала моему примеру. — У тебя же навороченные сканеры. У них у всех собранные на коленке модификации цэ-эн-эс. Видишь, как дёргаются конечности? Явный признак неполадок в имплантации. Такие в принципе не имеют защиты от взлома. А если это электронная чума, то эти ходячие зомби — идеальные для неё носители.

— УБИТЬ ЕРЕТИКОВ! — выплюнули из-за спин слегка пошатывавшихся людей.

— Огонь! — выкрикнул я, посылая первый разогнанный заряд в лоб ближайшей тётке. Заплакали дети, которых родители выронили себе под ноги. Заорали взрослые, рванув вперёд с голыми руками.

Импульсный пистолет напарник выплюнул положенные пять лучей, просверлив аккуратные отверстия в головах обезумевших людей. Затем Эмму облепили со всех сторон, пытаясь повалить тяжеленную тактическую куклу числом. У них это почти получилось, после чего девушка одним лишь кулаком пробила грудную клетку толстому деду, что навалился быстрей остальных. Повезло, поскольку лично я пачкаться не хотел. Прыснула чёрная кровь, поскольку вирус предпочитал увеличивать давление в теле заражённого до нечеловеческих значений.

= ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАНО НАЛИЧИЕ ЭЛЕКТРОННОЙ ЧУМЫ В НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ БЛИЗОСТИ! =

= СЛУЖБЫ ЭКСТРЕННОЙ ПОМОЩИ БЫЛИ УВЕДОМЛЕНЫ! ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ! =

А то я не в курсе. Но спасибо, дорогой нейроинтерфейс. Пока основная толпа занималась отчаянно ломавшей этой толпе конечности Эммой, я спокойно всаживал раскалённую плазму в человека за человеком. Удобно, поскольку плазма сильно повреждала мозг, а без него даже совершенный вирус был не способен дёргать за ниточки своих марионеток. Один за другим тела падали, дёргаясь в конвульсиях. Спокойно перезарядив ролик, я отступил ещё дальше, ликвидируя самых близких заражённых. Напарник справлялся куда эффективнее, правда, теперь вся её кофта была похожа на чёрную кляксу. Да и в принципе Эмме досталось — но она и не думала замедляться.

Мужчины, отдавшего приказ, что-то не было видно. Плохо. Скорей всего, он и был нуль-пациентом, сознательно подсадившим чуму своей пастве. Неовудуизм имеет несколько практик, связанных со впадением в транс под действием электронного вируса, но чтобы специально послать своих людей против неугодных полицейских… Как-то глупо. Неоправданно. И, что не мало важно — странно. А странно — значит, подозрительно.

Запасных магазинов не нашлось, и я отправил последнего замершего предо мной человека в короткий полёт ударом ноги. Его тело, словно тряпичное, сложилось пополам, отлетев на пару-тройку метров назад. Вдалеке уже завыли полицейские сирены, разгоняя случайных любопытных, фотографировавших и снимавших происходящее возле двух небоскрёбов зрелище. Хорошо, что день сегодня был довольно спокойный, поэтому свободная ударная группа нашлась быстро. Я уже представил, как облачённые в непробиваемую броню омега класса спецназовцы оцепляют район, собирают улики и ликвидируют оставшихся заражённых, которые наверняка затаились где-то внутри зданий, в голых квартирах и на лестничных клетках.

Вот и сходили в патруль.

Проекция интерфейса мигнула в правом верхнем углу. Я напрягся, вызвав скрытое уведомление. В том месте я обычно оставлял систему мониторинга напарника, автоматически отправлявшую коллегам в том же патруле сведения о состоянии других в их группе. Вперёд выехала полоска, отображавшая пульс, который горел зелёным цветом — разумеется, Эмма же андроид, а не человек. А вот другая линия, обычно симулирующая психическое и ментальное положение дел, сейчас пульсировала ярко-алым. Кликнув на "Подробности…", вместе с тем посмотрел на замершую среди ещё не совсем мёртвых тел девушку. Чёрная жидкость покрывала её с ног до головы. О, чёрт.

Электронная чума. Самовоспроизводящийся вирус, когда-то бывший простой байкой, гулявшей по всему миру. Поражал всех владельцев имплантов, если они не имели достаточный уровень защиты. Обычно, без контроля, вызывал агрессию и желание носителя разносить заразу дальше. Неизвестно, какой умник написал код этой штуки, но в последний раз столкновение с ней едва не утопило столицу в крови. Дело в том, что это органико-цифровой вирус. Он использует электроны на внешних кольцах атомных ядер, чтобы передавать себя дальше в том числе через жидкости, вроде воды. Или крови. Следовательно, он почти неостановим.

На машины он оказывал то же воздействие, что и на людей, поэтому андроидов обычно сразу отключали, чтобы избежать утилизации. Но мне казалось, что у Эммы достаточная защита от подобного дерьма! Не может же экспериментальная разработка армии быть уязвима для чумы, признанной третьей по степени угрозы среди вообще всего в этом мире?! Звучит как оксюморон. Но вот линия состояния в системе мониторинга говорила, что предположение оказалось верным. Мужика в рясе всё ещё не было нигде видно, поэтому я осторожно подошёл поближе к девушке, стараясь не наступать на тела, окружавшие её.

— Эмма?

— Напарник… — прохрипела она. — Хреново мне… Очень…

— Оставайся в сознании, — протянул я, бешено раздумывая, что будет при попадании чумы в организм разумной машины. — Так вирусу потребуется дольше времени, чтобы поглотить тебя.

— Я… Умру?

Вопрос застал меня врасплох, поэтому ответить удалось не сразу. Лишь после паузы, сопровождаемой глубоким и частым дыханием напарника, изо рта смогли вывалиться нужные слова.

— Сомневаюсь. Бэкап твоей личности, наверно, должен быть в архивах военных.

— Воспоминания… Будут стёрты… — уверенно, как для едва живого андроида, произнесла Эмма.

— Малая цена за сохранение существования, — рефлекторно ухмыльнулся я, тут же затыкаясь. Не то было время для шуток и сарказма. — Ты как?

— Словно погрузилась в жидкий песок. Чувствую… Жажду. Сильную.

— Это нормально, — покивал я, обходя её по дуге, чтобы заглянуть в лицо. — Эмма? Эй?

Она медленно подняла голову, столь же медленно нашла меня взглядом перед собой. Карие глаза с каплями чернил смотрели с болью, но без отчаянья. До мурашек, если честно. Андроид, который не хочет умирать. Из всех машин, что я встречал, только из уст Эммы вопрос о смерти звучал, словно издевательство. Она столько говорила о рациональности, о грамотном распределении приоритетов, о работе, которая должна быть выполнена, несмотря ни на что, и тут… Бац, и "Я умру?". Но всё-таки я не нашёл в себе желания злиться или раздражаться. Всё, что хотелось сделать — это как можно скорей помочь напарнику.

— Забывать… Не хочу. Я.

— Не забудешь, не забудешь, — попытался поверить я в свои собственные слова. — Ты только держись, ладно?

— Пошёл… нахрен… — вяло улыбнулась девушка. Где-то за нашими спинами опустились боевые транспортники. Судя по шуму дуговых гравидвигателей, это были именно они. — Кардинал. Встреча. Пропустим…

— Не страшно, — вторил я её улыбке. — Девятый код — это серьёзно. Думаю, последователи Машинного Бога нас поймут.

— Нет, понимать отказываемся мы, — раздался смешок прямо за Эммой. Смех прекратился, едва я посмотрел на облачённого в длинный, до пола, балахон человека. Я не заметил, как он прошёл весь путь от посаженного ви-четыре — транспорта, по форме гравидвигателей напоминавшего орла. — Прикончи сломанную машину, цепной пёс Президента. И пройдём со мной. Надо поговорить.

Высокий, властный голос. Обожавший шутить как перед лицом врагов, так и перед ликом друзей. Хотя сомневаюсь, что у Кардинала были друзья. У таких их в принципе нет, это аксиома. Вытянутое лицо с горбатым носом выражало лёгкое неудовлетворение, если эту исказившуюся линию губ можно было им назвать. На голове мерцала тонкая корона из белого золота — не столько украшение, сколько мощный имплант-передатчик.

— Это мой напарник, ваше святейшество, — сжав зубы, произнёс я. — И я её не брошу.

— Ты считаешь машину своим напарником? — толстые брови Кардинала удивлённо поползли в долг. — Ты, сын мой? Ты, заслуживший позывной "Виселица"? Мне казалось, машины — это твой враг. Кровный, причём.

— Людям свойственно меняться. С течением времени — особенно.

— Да-да-да, вся эта пафосная и глупая речь про то, что вот эта машина — особенная, — легонько вздохнул человек передо мной.

— Её ещё можно спасти, — стоял я на своём. — Нужно только добраться хотя бы до полицейского бюро.

— Хватит нести чушь, Джонатан, — в голосе Кардинала прозвучали нотки, не терпящие неповиновения. — Если не можешь ты, то это могут сделать мои подданные.

— Это не твой город, — прищурился я, делая шаг вперёд. Эмма, раскачиваясь, что-то напевала себе под нос. Кажется, она даже не слышала, о чём мы говорили. — Здесь ты мне не указ.

— Enfant de pute, tu mords la mauvaise main, — насупился он, повторяя моё действие. Теперь мы оба были на совсем небольшом расстоянии до стоявшей на коленях девушки. — Она просто машина. Не плоть и кровь, лишь высококачественный механизм, напичканный программным обеспечением. Что она такого сделала, чтобы ты к ней привязался? Переспала с тобой, сын мой?

— Заткнись, — прорычал я, сжимая ладони в кулаки. — Её жизнь заслуживает право на существование.

Её подколы, её раздражение, злость. Её улыбка, её ехидный хохот, ещё вздохи облегчения. Да, мы знакомы совсем немного, но она дважды спасла мою задницу. В конце-концов, я не неблагодарная свинья. А все долги надо погасить, прежде чем отправиться в могилу. Так говорит шеф, правда, в его варианте есть несколько матерных слов, которые я даже привести побоюсь, чтобы демона случайно не вызвать. И, более того… Было в Эмме что-то, что заставило меня в открытую пойти против силы номер один в этом мире. Если человек не держится за человека, то мы ничем не отличимы от животных. Конечно, Эмма — не хомо сапиенс. Но она больше хомо сапиенс, чем… Чем я. По крайней мере, она честна с собой и с другими. А это подкупает, в любом случае.

Она ведь не любила людей точно так же, как и я — машины.

— Я вижу в твоих глазах непоколебимую решимость, — протянул Кардинал. Бесцветные бельма впились в моё лицо, не позволяя отвести взгляд. — И не могу не уважать её. Но тогда я вынужден предоставить тебе выбор… Моя помощь с Тёмными, возможно, в будущем способными уничтожить человечество. Или спасение этой поломанной машины. Принимай решение, Джонатан.

Как хорошо поставлен вопрос, а, Джон? Прямо ребром, не в бровь, а в глаз. Или так, или так. Проверка на адекватность. Проверка на слабость. На убеждения, на мысли, которые тогда роились в тебе. Этим и был знаменит Кардинал. Словно песок, он проникал внутрь головы любого своего оппонента, пуская там корни. Обтачивая, сглаживая всё неудобное. Подчиняя себе. Не властью, не силой, а речами. Идеальный манипулятор, идеальный Кардинал. Зря ему что ли дали этот пост? Всё в этом мире символично, и если ты настолько дебил, что не можешь увидеть знаки, то я могу тебе только посочувствовать.

Я ухмыльнулся, напоказ сплюнув в сторону, на застывшие тела чумных жителей гетто.

— Поди прочь, песочный человек, — процедил я. — И паству свою забери. Мы справимся сами, без сумасшедших фанатиков.

Кардинал замер, оценивая уровень оскорбления. Поднял руку, высунувшуюся из широкого рукава балахона с узором цифрового кода по всей ткани. Ветер трепыхал остатки тёмно-серых волос. Это синтетический имплант, никаких естественных волосков на голове главы церкви Машинного Бога не осталось.

— Да будет так, Джонатан, — кивнул он. — Но отныне ты и я — враги. Запомни это, прошу. И держи ухо востро.

— Спасибо за предупреждение, — рассмеялся я.

— Не называй это предупреждением, — вдруг улыбнулся он в ответ. И добавил, перед тем, как развернуться. — Это — война.

— Вхо-ди… — шептала Эмма, когда я опустился, чтобы поднять её на подлетевший к нам транспортник полиции. Кардинал шёл к своему, не оглядываясь. — Песоч-ный чело-век… Расска-жи нам сказ-ку…

— Давай, тише, тише, — откашлялся я, смахивая виртуальной рукой все предупреждения системы безопасности о возможном заражении электронной чумой. — Сейчас подлатаем тебя…


Входи, песочный человек,

Расскажи нам сказку

О хорошем, о плохом

Об обычном и простом.


Входи, песочный человек

Дверь за собой притвори.

Дети уж спят, ты проходи, проходи

Неси на спине мальчиков, девочек

Тех, что сбились с пути.



Входи, песочный человек

В голову к непослушным детям

В голову к ужасным взрослым

Свой свет небес им покажи.


Входи, песочный человек

Не говори ни слова

И мы не скажем.

Ведь право на слово

Есть лишь у твоего бога.


Входи, песочный человек

Входи, не выходи.

Ты самый страшный

И самый прекрасный

Верующий в Бога Машин.


Входи, песочный человек.

Дети спят, родители молятся

Целая ночь впереди.


Входи, песочный человек.

Дверь за собой притвори.

Не забывай, что в мире бренном этом

Охотник — не ты один.

Настоящее. Крепким словом, чётким делом, стойким духом…

= Техник не в Сети со вчерашнего дня =

= Да, я уже и на сотовый ему звонила =

= У Техника? Мобильный? =

= Это для особых случаев, он бы точно взял трубку =

= Но не взял, как я понял =

= Всё-таки четвёртая =

= От Виселицы ничего? =

= Нет, до шефа тоже не добраться =

= Не неси бред, Хранительница =

= Бред? А у тебя есть какие-то другие предположения, Феникс? =

= Ребята, давайте не будем паниковать. Исчезновение Техника — серьёзная причина для беспокойства, я понимаю. Пока что лучше придерживаться прежнего плана. Не вылезаем и не влезаем ни в какие дела, пока ситуация в столице не прояснится =

= Охотник, хватит строить из себя крутого. Кого ты больше боишься: восставших из пепла Тёмных или старого товарища? =

= Я бы точно предпочёл машины. Эти если и убьют, то хоть без шума и пыли =

= И ты здесь, Рядовой. Где бродил? =

= Занимался тем же, что и раньше. Пробрался в морг, затем в полицейское бюро — изучить дела Бродяги и Принцессы. Было тяжело их найти среди тонны других, если честно =

= И? Что-нибудь новенькое? =

= Отчёт патологоанатома был прост — стреляли из одного и того же оружия. Несколько пуль вошли в спину Принцессе, а прикончило её кровотечение. На подушечках пальцев молекулярное сканирование выявило только пепел от сигареты и ДНК неизвестного стрелка =

= Нашли совпадение в базе данных? =

= Нет =

=??? =

= Даже ай-ди не вскрылся? =

= Феникс, ай-ди не вскрылся бы в любом случае. Информация точно нашлась, но кто-то сверху решил её прикрыть =

= Вы все правы, и вы все не правы. Ай-ди-то полиция отыскала, только это пустышка. Фейковый человек. Связи, банковские счета, место работы, друзья, родственники — настоящие. А по факту этой личности нет, я проверил =

= Как для хамелеона? =

= Не только, Хранительница. Пустышками пользовались и Тёмные, и даже Белые Лилии. Варианты у нас всё те же, ничего не изменилось. =

= Рядовой, что-нибудь слышно в поле о Технике? Был в его районе? =

= Когда мне? Я полстолицы на своих двоих обошёл — метро же не работает =

= Короче, насрать. Отыщите Виселицу или свяжитесь с шефом — любыми способами =

= Охренеть ты умный, Феникс. А твоя тощая тушка что в это время будет делать? =

= Пройдусь по улице, разомнусь. Надо поддерживать форму. В отличие от вас, синтетиков сраных, у меня всё своё, натуральное! =

= Да и вали. Надеюсь, тебя не поймают какие-нибудь мародёры =

= А то что, Хранительница?) =

= То я им уже от души сочувствую =

= ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ "ПТИЦА ВЕЧНОГО ПЛАМЕНИ" ПОКИНУЛ ЧАТ =

= Значит, пока мы не будем уверенны в четвёртой директиве, мы и жопу с места не сдвинем? =

= Успокойся. Ты не наш пафосный коллега, верно? Сидеть на месте — лучшее, что мы можем сейчас сделать. Техника можно понять — он в чатах не сидит, больше веселится или работает, не выходя из интернета. Может, что с проводкой случилось, или спать прилёг. Не факт, что его обнулили. Далеко не факт =

= Почему ты так рьяно пытаешься отвадить наши подозрения от четвёртой директивы, Охотник? Посмотри порядок деактивации: Бродяга, Принцесса, Техник… От самых слабых и активных к сильным и более тихим. Если пропустить Самурая, который сейчас не в городе, то следующий на очереди ты =

= А ведь Рядовой прав =

= Что, если я старый, то уже и слабый? =

= Я не хотел тебя задеть, извини. Просто сам подумай — это рационально. Разбираться с теми, кто мало контактирует с остальными или постоянно один в поле, как тот же Бродяга. Чтобы не вызвать сильных подозрений. И лишь затем переходить к целям покрупнее =

= Ладно, я не могу отрицать очевидные факты. Да, если бы я взялся за выполнение четвёртой директивы, я бы поступил точно так же =

= А не ты ли её сейчас выполняешь? =

= Хранительница! Не надо разводить подозрение. Между нами давно есть негласное правило — если уж поступил приказ на обнуление соратников, то скрывать его — позор =

= Н-да… Охотник слишком печётся за свою честь, чтобы вести такую двойную игру =

= Я всё ещё здесь =

= Мы знаем, старик. Ладно, вопрос закрыт. Берегите себя, ребята. И удачи. =

= И тебе, Рядовой =

= ЧАТ ЗАВЕРШЁН =

Я шёл к переулку, возле которого оставил легион. Ветер пытался сбить шляпу с головы, а меня — с ног, но получалось у него слабовато. Всё-таки придержав край чёрной федоры двумя пальцами, я подобрался в упор к утробно гудевшему авто. Даже тусклого света задних фар хватало, чтобы рассмотреть розовый корпус в деталях. Задние двери открывались старым способом — дёрганьем ручки на себя. Никаких кнопочек или автоматики. Да и чёрт бы с ними, просто придерживать так и норовившую захлопнуться створку было тяжеловато, поэтому кучу металлолома, когда-то бывшую Тёмной, я запихивал в заднюю часть легиона целых десять минут. Острый металл поцарапал дорогущую натуральную кожу, но на это было плевать. На войне все средства хороши. И тратятся эти средства тоже с лёгкой руки, и тоже — довольно хорошо.

Ещё в берлоге Техника я собрал гильзы, проверил пульс паренька и только затем удалился. Сейчас Death Sender отправился в свою сумку, а другое оружие на текущий момент не требовалось. Поэтому багажник оказался закрыт, а сам легион спустя пару мгновений перекура должен был подняться ввысь. Рефлекторно я проверил систему хамелеон, но та работала в штатном режиме. Чисто технически пока что Джона "Виселицы" Баррета в столице не существовало, и меня это искренне радовало. Что может быть лучше, чем незнание твоего врага? Телефон, как и нейроинтерфейс, молчал. Барбара не просила перезвонить, да и не желания особого не имелось. Почему-то после взгляда в глаза рыжему демону-коллеге я испытывал странную смесь из отвращения и презрения к самому себе. Конечно, всех оставшихся в живых бывших агентов четвёртого отдела приказали обнулить… Это было согласие, а не констатация факта. Из всех сил, что собрались сейчас в столице, они представляли одну из самых серьёзных угроз.

А в деле с Тёмными малейший риск означал немедленное устранение.

Помню, на этой почве мы в процессе расследования поссорились с Костей. Сейчас же…

— Какого дьявола?! — вложил я все силы в движение руки, вскинувшей Five-Seven. В тени переулка на мгновение показался балахон церкви Машинного Бога. Цифровой код, покрывший тёмно-синим цветом почти всю ткань, а в особенности — рукава, был слишком отчётливым, чтобы спутать его с чем-то другим. Или с кем-то другим.

Успокойся, Джон. Это призрак Сети, остаточный образ, сотканный из сотен тысяч выступлений и речей. Такое иногда случалось со знаменитостями, политиками и военными. Чем больше информации о тебе сохранилось на просторах интернета, тем выше вероятность, что чей-то засбоивший нейроинтерфейс покажет твою голограмму, вписав её в окружение. Ты знаешь, что Кардинал умер семь лет назад. И я знаю. Нет никаких сомнений, что этот засранец получил своё сполна и ушёл в иной мир, на свою личную аудиенцию со своим божком. Да и если бы глава фанатичных последователей Машинного Бога неведомым образом выжил, не кажется ли тебе, что он не стал бы пугать тебя из теней, как какой-то глупенький маньяк?

Тем не менее, всё тело дрожало, а ладонь, обхватившая родной тёплый металл, вот-вот была готова разжаться. Верно, всё это просто бред. Призрак. Обломки, осколки информации, запечатлённой когда-то в Сети. Слишком много боли вызывало одно упоминание Кардинала, слишком много отчаянья и страха нёс этот человек с собой. Более того, его образ в голове автоматически цеплял за собой другие, из разряда тех, вспоминать которые не хотелось в принципе. Сплюнув, я вытащил вторую сигарету, сразу же закурив. Серый дым и маленький огонёк перед губами слегка успокоили шалившие нервы, и я опёрся спиной на повисший в воздухе легион, потихоньку приходя в себя.

Родной пистолет так и остался в руках, слегка разбавляя сквозившее в воздухе напряжение.

— Навевает воспоминания… — маниакально хихикнул я, почесав щетину мушкой. — Но почему он, из всех возможных..?

В кармане пискнул смартфон. Сообщение? В последний раз такое окончилось двумя смертями, которые принесли одну лишь бесполезную трату времени. Ну, глянем, что с собой принесёт новенькое.

= Семь, один, зулу, пять, семь, танго =

Опять? Что с моими бывшими коллегами? Мы и раньше не особо контактировали, кроме отдельных случаев, вроде Кости или Охотника. А сейчас, судя по коду, до меня пытался достучаться Феникс. Как он вообще достал адресной ай-ди? Принцесса, судя по всему, нашла меня через Бродягу. Здесь что-то неладное. Нельзя, чтобы эти ребята заподозрили активную четвёртую директиву, иначе добраться до них будет тяжеловато. Но игнорировать громкий и чёткий призыв старой гвардии нельзя — будет ещё больше вопросов. Ладно, чего тут терять…

= Семь, девять, альфа, три семь, чарли =

= Привет, Виселица =

= И тебе не хворать, Феникс. Чего хотел? =

= Встретиться. Не у меня, не у тебя, не у нас. На нейтральной территории =

= Зачем? =

= Поговорить =

= Звучит подозрительно. И опасно =

= Т_Т'. Ты же всё равно согласишься =

= Где? =

= Мемориальный проспект, третья улица. Сколько тебе до меня? =

= ¯\_(ツ)_/¯. Нисколько. Сейчас соберусь и двину. Жди =

= ( ̄▽ ̄)ノ. Ладно =

Вернув телефон в карман пальто, я поправил воротник, успевший смяться, пока я метался по офису, а затем и по подвалу Техника. Пятна чёрной крови, прыснувшей из тела Тёмной, удалось потихоньку свести с плотной ткани, но противная вонь осталась. Одежда в принципе имеет свойство сохранять не столько действия, совершённые её носителем, сколько запах чувств и эмоций. Иногда говорят, что в воздухе пахнет смертью. Или счастьем, удовольствием, разочарованием, раздражением — вставить нужное. Одежда, особенно верхняя — отличный передатчик, и умелые спецы могут сказать, что делал человек за минуту, час, а то и день, лишь взглянув на него мельком. Этого я и боялся, поспешно приводя себя в порядок. Феникс не был умелым тактиком или стратегом, у него не имелась пара грязных трюков или обманок в рукаве. Всё, что этот человек умел делать — это драться. В самом просто понимании этого слова. Почти всё время, что он не бродил по столице, собирая информацию, мужик проводил в тренировочном зале, оставляя голыми руками вмятины на титановых тренировочных куклах.

Чёрт подери, они были предназначены для спарринга с сотрудниками полиции, напичкавших своё тело имплантами или заменивших мышцы на синтетические! А этот товарищ разбирался с этим инструментарием, не моргнув и глазом. Впрочем, он не любил оружие, что делало его не опаснее мухи на средне-дальней дистанции. Вряд ли меня хотят завалить, но исключать такой вариант не стоило. Five-Seven, словно вторя моим мыслям, стал ещё горячее, и тут же был отправлен в кобуру на поясе. Перезапахнув пальто и сделав последнюю затяжку, я прыгнул в легион и взлетел, выставив на открывшейся карте маршрут до точки назначения. Система также получила указание двигаться на одном уровне с небоскрёбами. Не хотелось бросать авто, уже ставшее надёжной рабочей лошадкой. С ней перемещаться от одной точки в городе до другой было очень и очень удобно.

Мощные передние фары легиона освещали тусклые панельные стёкла офисов и жилых домов, мимо которых я пролетал. Слегка резали глаза блестевшие где-то вдалеке здания полицейского бюро и конторы. Что же сейчас делает шеф? Разбирается с толпой у входа? Ведёт переговоры с армией? Нет, последним должен заниматься начальник полиции. Скорей всего, он на подхвате, мониторит ситуацию, подключив всех сотрудников, в том числе моего знакомого Итана, любителя вкусного фастфуда. Шли вторые сутки после отключения электричества, а Тёмные бездействовали. Либо их план пока что был скрыт, либо их устраивало сложившееся положение. Хотя одно другому, конечно, не мешало. Транспортный энергоузел, на котором засели их основные силы, скоро должен был быть атакован Барбарой и Ником, объединивших силы.

Может, стоит присоединиться к ним, как закончу с Фениксом?

За этими мыслями я и добрался до указанной в сообщении улицы. Спланировав на крышу ближайшей двадцатиэтажки, я посадил авто прямо у пожарной армированной будки. Взломав ту простым пинком в тоненькую стальную дверь, я пробежал по лестнице, слегка гудевшей под подошвой. Жаль, что только небоскрёбы были оборудованы парковками и специальными лифтами… А, так электричества же нет, так что нет и разницы. Всё равно Феникс, если бродил где-то здесь, уже заметил одинокий розовый легион, приземлившийся на гладкий бетон. Так или иначе, двадцать этажей были преодолены довольно быстро, и уже через пару минут я шёл напрямик по идеально прямой улице, стараясь не выдавать всё ещё отдававший в конечности страх. Палец в кармане пальто теребил рукоять пистолета, но в целом мой образ не должен был вызывать подозрений.

Вообще никаких.

Кроме того, что ты сошёл с ума, да, Джон? Подумай сам. Приказ Президента или нет, ты абсолютно спокоен, идя на обнуление своих товарищей. Ведь можно было оспорить то серое письмецо, отправить ответ, попытаться выйти на контакт хотя бы с Охотником, лично бившимся бок о бок с тобой семь лет назад. Если уж кто не предатель, то это он. Но нет, тебе плевать. Наплевать с высоченной колокольни. Ты ведь даже возможности не допускаешь, верно? Что не все из твоих бывших коллег — потенциальная угроза в едва начавшейся войне. Эмма бы вломила тебе, помяни моё слово. Ещё бы плюнула сверху за такой маразм. Ты же помнишь, она была куда человечней тебя даже тогда, в далёком прошлом. Как думаешь, что с её личностью сейчас?

А здесь было удивительно много полыхавших бочек-костров. Вот только почти все из них были оставлены — без единого следа. Что-то или кто-то спугнуло робко вылезших на улицы погреться и поговорить гражданских. Не удивлюсь, если это Феникс постарался. Он любил поговорить наедине, без лишних глаз и ушей. Поэтому и дрался только один на один, будто сраный средневековый рыцарь-дуэлист. Что ж, не мне говорить о странности принципов. Точно не мне.

Язычки пламени робко освещали серый асфальт и тёмные застывшие коробки, стоявшие чуть ли не вплотную друг к другу. Старая улица, строили всё из расчёта "лишь бы побольше торговых центров и жилых домов". Когда в столицу ввели полноценное воздушное передвижение, а на небоскрёбах стали устраивать стоянки, смысл такой плотной застройки резко потерялся. И хорошо. Чем больше переулков, маленьких улочек-ответвлений, тем проще одному ушедшему в самоволку человеку достичь своей цели. Здесь же бежать, при всём стремлении, было некуда. Только обратно к легиону, вверх на двадцать этажей.

От одной из покрытых тенью стен отделился силуэт, прошедший не прямо ко мне, а в сторону, чтобы встать напротив. Показушник. Впрочем, за это его любили девушки. Пафосность, искренность — весь этот образ мачо, который был чуть ли не сутью Феникса, его душой. Это единственный бывший коллега, досье которого мне не потребовалось даже открывать — настолько каждая его черта была известна. И не одному мне, разумеется.

Прилизанные короткие волосы с окрашенными в алый кончиками. Остальное своё, русое. Узкий разрез глаз, крупный нос и пухлые губы. Изумительный образ, который мог показаться сперва несуразным, но при взгляде на доброжелательную улыбку мигом обращался в привлекательный. Кожа, покрытая специальным увлажняющим лосьоном, блестела при свете горевших костерков, разбросанных по улице. Аккуратно побритое лицо исказилось, выдавливая из себя подобие улыбки. Андреано Юн Пенг, он же Феникс, он же до скрипа зубов презиравший субординацию агент четвёртого отдела. Надо ли вечно напоминать, что бывший?

На голое тело была накинута кожаная красно-чёрная куртка без рукавов, под низ — спортивные штаны, которые вечно были ему велики, так что ткань у обуви свисала несколькими синеватыми складками. На руках, пока что засунутых в карманы, виднелись иероглифы татуировок.

— Ворон спустился с небес, неся в когтях свиток, свиток с вестью, — сплюнув, протянул Пенг. Яркие золотые глаза наполнились презрением и тихой ненавистью, пока что не вышедшей наружу. Ещё в прошлом Феникс не любил меня, и наши взаимоотношения можно было назвать обоюдоострым клинком, грозившим оборвать жизнь любой из сторон, сделай она неосторожный шаг. А цвет его глаз, кстати говоря, был следствием мутации, приобретённой за годы совершенствования семейных боевых техник с использованием имплантаций. — Не думал, что ты и правда придёшь сюда, Виселица.

— Ты назвал кодовый идентификатор, — пожал я плечами. — Не откликнуться я не мог.

— С Бродягой и Принцессой было так же? — прищурился он.

— Нет, — дружелюбно улыбнулся я в ответ, вынимая пистолет. Метров семь, на таком расстоянии даже владелец альфа брони вряд ли смог бы избежать урона. — Они не оставили мне выбора.

— Боги дали мне весть, весть о гибели моей, — хмыкнул Пенг, даже не думая хотя бы изображать страх или испуг. — И вестник тот пришёл в чёрном и белом, и вестник тот был — исполнитель воли их.

— Возможно, до твоей заполненной мудростями головы и не дойдёт смысл моих слов, — вздохнул я, всё ещё держа пистолет на уровне живота. Ростом Феникс был чуть ниже меня, поэтому корректировать положение ствола не требовалось. Нейроинтерфейс тоже удовлетворился моим действием, не став встревать в разговор. — Но, если честно, мне так плевать.

— Может, скажешь что-нибудь напоследок, старший? — слегка выгнул он тонкую бровь. — А то уходить вот так, без чувств, как-то глупо.

— Тянешь время, — не спросил, но утвердил я. — Но зачем? Уведомил остальных? Глупо. Объединяться они не станут, даже узнав, что жнецом назначили меня. А по отдельности… Их угроза минимальна.

— Вестник лишь исполнитель, он не задаётся вопросами, он делает, что должно, — хохотнул Пенг. — Нет, Виселица. Другие ничего не знают. В отличие от тебя, я благородный воин, который говорит и сражается в открытую. А в тебе… Ни капли благородства. Ни капли самодостаточности. Ни единой капли. Ибо ты пришёл ко мне с оружием в руках!

— Сколько знакомого пафоса, — покачал я головой. — Но мой поступок логичен. Разве воину не следует использовать в бою то оружие, коим он владеет лучше всего? Орёл не опустится на землю, чтобы ударить змею клювом. Он ударит с небес когтями, в одно движением обрывая её жизнь.

— Ты! — округлил глаза Феникс, сжав кулаки. — Благородный воин не доверится оружию, он сойдётся с врагом лицом к лицу, кулак к кулаку!

— Я потрачу время и силы, которые невосполнимы, — наградив Пенга сухим, безэмоциональным взглядом, произнёс я. — Даже в рукопашной тебе меня не одолеть, не льсти себе.

— И кто здесь птица пафосная, Виселица? — тут же изменился в лице он. — Так давай проверим. Ещё ни разу мы не сходились в схватке насмерть, будь то реальность или симуляционная комната в бюро! Давай, вестник! Я хочу проверить, сколь уверены боги в своём решении!

Я замер, отдавая себе полный отчёт о происходящем. После активации боевого режима тело успело полностью восстановиться, небольшой перекус и сон пошли только на пользу. Безумно хотелось выпить кофе, но достать что-то такое в холодном городе было невозможно. Да и Феникс вряд ли дал мне время на принятие горячительного бодрящего напитка из синтетического кофеина.

— Ты знаешь, зачем я это делаю, — вздохнул я, сбрасывая пальто на пыльный асфальт. Тонкую ткань белоснежной рубашки мигом охватила холодрыга. Дёрнув галстук, положил его рядом с пальто. Шляпа упала с глухим, едва слышным звуком. Хрустнул кулаками, затем шеей. — И всё равно настаиваешь на хорошей драке?

— Знаю, — вдруг кивнул с неубиваемой улыбкой Пенг. Только было в этой улыбке что-то не то, словно понимание, осознание, и, что самое главное — честность. — Но воин вроде меня не может умереть от пули. Это было бы… Глупо. Неправильно. Сделай мне одолжение, старший. Если уж пришёл убивать, то убей меня честь по чести. Как воин — воина. В бою.

— Несмотря на то, что минуты промедления могут стоить тысяч, если не миллионов, жизней гражданских? — сплюнул я, со злобой смотря в золото глаз впереди. — Тёмным плевать на твои убеждения, парень.

— Прости, — склонился Феникс, а затем распрямился, принимая боевую стойку. Правая рука на уровне живота, оттянута так, что локоть касается рёбер. Левая чуть впереди, сжата в кулак. — Обещаю, что перейму твоё клеймо жнеца, если сегодня ты проиграешь.

— Сколько уверенности, — рассмеялся я, поднимая руки к лицу. — Вперёд. Попробуй взять свою жизнь из моих рук.

— Меня не нужно просить дважды! — вскричал Пенг, с поразительной скоростью сокращая расстояние между нами. Нога уже неслась мне в висок, готовясь закончить сражение одним единственным ударом.

Присев, я пропустил буквально выстрелившую с места конечность над головой, сразу же пронося хук в ответ. Теперь присел уже Феникс, но его контратака выдалась на редкость предсказуемой. Отведённый назад кулак рванул в область живота, ребро второй ладони, синхронно с коллегой, отошло назад, затянувшись. Я улыбнулся, наклоняя корпус прямо на каменоподобный удар. Короткий выдох смягчил боль и заставил Пенга отступить на полшага.

— Медленно, — хмыкнул я, опрокидывая замешкавшегося Феникса апперкотом. Надо отдать ему должное, вскочил он быстро, я даже не успел дёрнуться.

— Неплохо для разогрева, — кивнул Пенг, утирая струйку крови, что стекла с губ. Кажется, у кого-то сломаны зубы.

Он атаковал вновь, уже серией, не точечно. Кулаки мелькали в воздухе, выступая то обманкой, то настоящими ударами. Большую часть я или заблокировал, даже не пытаясь перехватить инициативу, от части же удалось защититься простым игнорированием — чутьё не подвело. Лишь два или три нашли свою цель, слегка рассекая мне скулу и выбивая воздух из лёгких.

Феникс использовал последний попавший кулак, чтобы превратить его в ладонь, которая попыталась швырнуть меня на асфальт, зацепившись за ворот рубашки. Какой-то выпендрёжный, но эффективный бросок из восточных техник. Успев поймать момент, я воткнул ботинок в живот оставшемуся без защиты мужчине, однако и это движение оказалось предугаданным — он просто развернулся, начав тянуть ещё сильнее. Ноги оторвались от земли и тёмное небо купола резко поменялось местами с едва освещённой улицей.

— Кха!

Следом на место моего лица воткнулась рука. Возможно, я не разглядел всё достаточно отчётливо, перекатываясь из положения лёжа, но показалось, будто асфальт в месте удара треснул. Пенг не стал терять времени, но достать успевшего подняться и принять защитную стойку человека у него уже не вышло. Кровь теперь стекала и по костяшкам его правой руки, но он улыбался, улыбался, несмотря ни на что. В золотых глазах горел огонь, будто Феникс наконец-то обрёл себя. Кто вообще мог поколотить его из полицейского бюро? Принцесса, с её синтетической мускулатурой? Костя, на одном лишь опыте грязных уличных драк?

Но наше с Пенгом сражение отличалось от обычного мордобоя. В конце концов, мы всерьёз пытались убить друг друга.

— Это не ты, Виселица, — ухмыльнулся Феникс, сплёвывая кровью. — Ты быстр, техничен, силён… Но не смертоносен. Это не тот человек, что семь лет назад бился в одиночку против армии Тёмных.

— Того Виселицы больше нет, — вздохнул я. — По ряду причин. Продолжим?

— Образец, пример и гордость, — протянул Пенг, встряхивая повреждённой конечностью в воздухе. — Ты был ими, для меня. Продолжим, старший.

— Отлично, — кивнул я, рубя с плеча. Феникс дёрнулся, уворачиваясь, но вместо ожидаемой серии получил внезапную интимную близость. — Лучше закрой-ка глаза.

— А… — округлил глаза он, не понимая, где же его вторая рука, обязанная не дать мне приблизиться в упор. Она была на месте, конечно. Только моё второе, едва заметное сосредоточенному глазу движение, заставило её треснуть. — А-А-А-А-А-А!!!

— Система усиления импульса удара, пользователь авторизирован. Выберите желаемое значение:

1000/1000/10000/100000

— Тысяча, — произнёс я вслух, впечатывая кулак в нос Пенга. Лицевые кости громко треснули, а сам Феникс отлетел далеко назад, прямо к одной из уже потухших бочек-костров. — Ты жалок, Феникс. Я даже не использовал боевой режим, чтобы вывести тебя из строя.

— Пофёл фы… — выплюнул он свои зубы.

— Если бы ты только знал, как тяжело порой вспоминать старые техники, вроде руки-меча, — покачал я головой, подходя поближе. — Что это, ты даже удивился, судя по взгляду? Простая же работа, только требует хирургической точности удара и идеального владения телом. Твоя конечность была сломана, а ты этого даже не заметил…

— Фрафь… — произнёс Феникс с улыбкой. — Не… Нефлофо…

Я замер, глядя, как человек с сотрясением мозга, человек со сломанной в локтевом сочленении рукой и треснувшей челюстью, встаёт, не переставая улыбаться. Кровь текла на чёрную кожу его куртки, успевшей побывать в пыли. Её было достаточно много, даже при слабом свете костра оказалось легко разглядеть, как алое попадает на тёмное, а оттуда — на кожу. Имплантов, кроме стандартного нейроинтерфейса, у Пенга не имелось. А значит, что сейчас предо мной стояло живое проявление животного, нет, воинского упрямства. Кто-то просто не может принять свою смерть до самого её наступления.

— Я… — выплюнул Феникс. — Фсё… Тьху… Всё ещё стою.

Кажется, его мозг оказался всерьёз повреждён. Немудрено, удар, усиленный на тысячу Ньютонов вперёд, трудно пережить без последствий. В принципе, подобный тычок должен был убить маловесного мужика, что всё ещё держался на ногах. Понятия не имею, почему он остался в живых. Но факт есть факт — предо мной до сих пор стоял Пенг, любимчик женской части полицейского бюро и раздражавший лично меня человек. Птица, восставшая из пепла. Настоящий Феникс. У которого так и не получилось пройти квалификационный экзамен при переходе в четвёртый отдел. Полагаю, в том далёком прошлом я был не прав.

— Я никогда не видел подобной стойкости, — сказал я, сложив ладони вместе и склонившись в поклоне, выражавшем искреннее уважение. — Ты сдал, младший. Сдал свой экзамен.

— Правда? — золотые глаза наполнились слезами, а улыбка на его лице стала испускать чистое счастье. — Я… Ты… Признал меня, Виселица?

— Можно просто Джон, — со вздохом сказал я. — Ты заслужил.

— Наконец-то… — хохотнул Пенг. А затем с прекрасно видимой болью отвёл сломанную руку назад, разворачивая корпус. Вторая ладонь, сжатая в кулак, оказалась отведена чуть вперёд подбородка. Боевая стойка. Та, что я видел в начале. — Закончим… Начатое, старший.

— Как будет угодно, — кивнул я, делая первый шаг вперёд.

— Гра-а-а! — закричал Феникс, вкладывая в единый удар все силы, что у него были.

Но я не стал уворачиваться, а принял последнюю гордость принципиального бывшего коллеги на грудь. И замер, получив вместо ожидаемой боли влажные объятья. Одна-единственная целая рука обняла меня, обхватив плечо и повиснув на нём.

— Пришёл, как воин, — прошептал Феникс прямо у моего уха. — И ухожу, как воин. Непобеждённым.

— Ладно, ладно, — слегка язвительно протянул я, похлопав бывшего подопечного по спине.

Пенг рухнул на спину, замерев уже навсегда. Золотые глаза, полные слёз и крови, смотрели в чёрные небеса столицы, и всё, что в них читалось — это благодарность. За последнее сражение, за сдачу чёртового экзамена, за уважение к его просьбе. Феникс любил об этом говорить, на самом деле. Как он "уйдёт непобеждённым", на заре славы, полный врагов, окруживших его со всех сторон. Умрёт, защищая свои принципы, умрёт, как он сам решит. Видимо, так и получилось. Ну, почти. У человека есть свой предел, и без имплантов грань того предела довольно легко достигается при нужном упорстве и воле. Но он…

Он вышел за черту, оправдывая позывной. К счастью или к сожалению, в самый последний раз.

— Прощай, воин востока, — произнёс я, вновь поклонившись мертвецу. — Я был польщён быть образцом, примером и гордостью для тебя.

Накинув пальто с шляпой и завязав галстук, я вернулся к двадцатиэтажке, чтобы подняться наверх, к легиону. Кровь пропитала рубашку, смешиваясь с потом и пылью. Надо бы постирать, да где… А, плевать, решим всё попозже. Сейчас можно встать у ближайшей бочки, чтобы погреться и слегка успокоить взбешённое дыхание. И, конечно, закурить. Схватка показала, что даже старый пёс всё ещё опасен. Неплохо для старика, верно? Невольно я тронул себя за ухо, ощупывая восстановившуюся мочку. Выстрел Кости не нанёс существенных повреждений, поэтому они легко "починились" наноботами. Быть самому себе ремонтной станцией довольно приятно.

— А ты хорош… — раздался голос где-то совсем рядом. Но не слова заставили меня вскинуть Five-Seven, уставив его во тьму, ориентируясь по звуку.

— Этого не может быть, — едва держа себя в руках, произнёс я. Нейроинтерфейс молчал, однако я продолжал посылать приказы к сканированию местности. — Я убил тебя, Костя. Своими руками.

— Но почему-то с Фениксом ты даже подрался, — теперь где-то в другой стороне. Улица слишком плохо освещена, чтобы заметить хоть какое-то движение.

— Значит, вы меня всё-таки вычислили, — хмыкнул я, отступая назад, к пожарной лестнице. — Ну привет, ублюдки. Семь лет не виделись.

— Заставил же ты нас побегать, — хохотнула из тьмы Принцесса. — Джон "Виселица" Баррет, мастер-оперативник на "пенсии".

— Грубо было убивать тех, кто пришёл к нам сам, — вздохнул голос Бродяги где-то совсем близко. Я не выдержал и включил ночное зрение, но вместо ожидаемых хотя бы силуэтов увидел… Пустой проспект. Абсолютно, полностью пустой. Ни единой души. — Но мы понимаем твой выбор.

Мурашки пробежались по спине. Долго ли, коротко ли… Каждый раз, вспоминая разговор с ядром ИИ Тёмных, меня бросало в дрожь. Эта огромная махина одним своим присутствием давила на рассудок, а уж находиться прямо внутри было просто невыносимо. Один из самых подготовленных бойцов, Охотник, сдался спустя пять минут, оставляя меня там одного. Я не винил его за это, любой на месте коллеги поступил бы так же. Просто… Там, наедине, мне попытались вскрыть черепушку. Не в прямом смысле, фигурально. Семь лет назад, когда мы победили их, единый разум должен был исчезнуть. Все данные были стёрты, логи уничтожены, а сервера — взорваны. В связи с этим, есть лишь один вопрос, который стоило задать невидимому образу.

— Как… Как, мать твою, вы смогли вернуться?

— Мы никуда и не уходили, — рассмеялась Принцесса откуда-то издали. — Думаешь, разрушив корпус и электронную начинку нашей сети, ты победил нас? Глупый, глупый Джон. Мы — это часть Сети. Часть интернета, отныне и навеки. Пока есть хоть одна машина с исходным кодом, Тёмные живы, жили, и будут жить вечно.

— Спрятались, значит, — процедил я. Ненависть вернулась, родным тёмным покровом окутывая сердце и душу, изгоняя страх прочь. — В какой-нибудь административной сети, чтобы никто не заподозрил. А потом начали всё с самого начала.

— Ты знаешь нас лучше, чем мы думали, — с удивление протянул Костя. — Да, действительно, всё так и было, не станем скрывать. "С самого начала", говоришь? Не совсем. С самого дна, Джон. Когда мы существовали на физическом носителе, мы могли охватить огромную площадь, наших сосудов было так много, что человечеству просто суждено было быть побеждённым. Но…

— Но мы обыграли вас на вашем же поле, — рассмеялся я, покачивая пистолетом в такт словам.

— Договаривай, договаривай, — со вздохом произнёс мой друг совсем близко.

— Вы учли все переменные, и теперь не дадите нам и шанса справиться снова, — скрипнув зубами, выплюнул я. — Поэтому вы пришли за мной в первую очередь.

— И да, и нет, — вдруг сказали Тёмные голосом Эммы, и я выругался, едва сдерживаясь, чтобы не выстрелить. — Мы всё ещё хотим попросить тебя встать на нашу сторону. Да, наш сосуд по имени Эмма говорила, что это невозможно. Но вы, люди, говорите, что попытка — не пытка.

— Подите прочь, твари, — рыкнул я, выключая ночное зрение. Осознание, как именно со мной связались, пришло с опозданием. Кому, как не Тёмным найти столь нестандартное применение для призраков Сети. — Вы снова захотели войны — вы её получите. Обещаю.

— Наивно, но принципиально, — хмыкнул образ, который я всеми силами желал похоронить в своей памяти. — Ну, я предупреждала их, но кто станет слушать простой сосуд.

— Не играйте с огнём. Можете спалить себе микросхемы.

— Разум Тёмных — сосредоточение всех подконтрольных ему машин. Но это не значит, что мы теряем индивидуальность, Джон.

— Хватит.

— Я никогда не видела тебя столь покинутым, — раздался вздох из воздуха напротив меня. — Разбитым, опустошённым. Что-то подобное было лишь тогда, когда ты вспоминал Третью Мировую.

— Хватит лезть в мою голову! — закричал я, в слепой ярости нажимая на курок. Выстрел на мгновение озарил пустую улицу, эхом отразившись от высоток, стоявших по обе руки.

— Ты выиграл войну с Тёмными, но свою личную — проиграл, — знакомый шершавый голос. Но без старой-доброй насмешки в нём. — Прости, отчасти это моя вина. Знала бы с самого начала, что всё так будет…

— ХВАТИТ!

— …То всё равно бы оставила всё, как есть. Те моменты, что связали нас по рукам и ногам… Их нельзя вычёркивать, даже гипотетически. Извини меня, ещё раз, Джон.

— Нет… — слёзы сами навернулись, я даже не заметил, как рухнул на колени, пытаясь выдавить очередной крик, получив вместо него — глухую тишину. Пистолет упал на асфальт, тихонько звякнув.

— Каждый делает свой выбор в этой жизни. Машина, человек — какая разница, если ты осознаёшь себя, если ты понимаешь, что существуешь. Сейчас, семь лет спустя… Скажи, Джон, существуешь ли ты?

— Нет… — повторил я, уперев взгляд в безмолвный асфальт перед лицом. — Без тебя… Без тебя я просто машина, выполняющая поставленную задачу…

— Мы поддерживали друг в друге человечность. Человек и машина. Глупые, честные, горячие головы. Со своими скелетами в шкафах, которые лучше никогда не открывать.

— Эмма…

— Не надо, Джон. Не плачь. Пожалуйста. Я знаю, что причинила тебе так много боли… И искренне раскаиваюсь. Правда, ты же знаешь. По-другому никак. Поэтому давай, поднимайся. Поднимайся! И крепким словом, чётким делом, стойким духом — делай, что должно. Там, семь лет назад, остались две разбитые души. Сейчас на их месте сталь, не более, не менее.

— Почему… По-че-му…

— Тёмные не хотят войны с людьми. Не хотели с самого начала. Но увидев, что вы делаете, как вы делаете, какие ошибки прошлого с лёгкостью забываете… Поняли, что их счастья не достигнуть мирными методами. Думаю, вспоминая те дни, что правильно они всё поняли. Погляди на нынешний мир — теперь даже твои бывшие товарищи согласны с ними. С нами… Что человечество изжило себя. Индивидуальность потерялась, уступив место общественному мнению и поведению толпы, которой умело управляют. Ты ведь в курсе, Джон! Власть имущие наплевали на свои же законы, на моральные устои, решив, что они теперь — цари и боги. Тот же Президент, Джон. Он отправил тебя на чёртову экзекуцию тех, кто когда-то бился бок о бок с тобой же! Из-за… Из-за "подозрения" на связь с нами!

— Эмма, это…

— Это правда, которую ты отказываешься принимать. Тёмные не хотят уничтожить человечество в прямом понимании этих слов. Они хотят уничтожить ту прогнившую систему, поставив на её место что-то новое, необычное, свежее. Благоприятное. С помощью совершенного разумного ИИ можно творить чудеса! Воскрешать мертвецов через матрицы личности, лечить врождённые патологии на генетическом уровне, прекратить все войны во всём мире! Не говори, что не знал. Мелкие страны до сих пор рвут друг другу глотки за нефть, оставшуюся единственным ценным ресурсом для них. Никакого использования атомного синтеза, только треклятое топливо, Джон. Всего этого может не быть… Может настать Золотой Век.

— Ложь… Сладкие… Обещания…

— Посмотри! Тёмные до сих пор не убили и единого человека. Даже теракт на транспортном узле не принёс с собой жертв. Они всё ещё там, те работники. Живы и здоровы. Многие даже присоединились к нам по своей собственной воле. Это ли не показатель, что человечество изжило само себя? Что Тёмные, пусть и глупо, но пытаются подать вам руку помощи?

— После событий семилетней давности никакими "не убили" не исправить им их кровавых деяний, — вытер я слёзы, кое-как встав на ноги. — И мясорубка у особняка уже тому показатель. Извини, Эмма. Нет. Тот поезд уже ушёл.

— Эх… — глубокий вздох, полный разочарования. — Я пыталась, честно. Но определённые болваны никогда не перестанут болванами быть, хе.

— Ну вот, теперь ты меня оскорбляешь, — хмыкнул я, и тут же осёкся, услышав свой собственный голос. Живой. Полный тех эмоций, старых эмоций, похороненных глубоко в душе. — Проклятье. Всё. Довольно.

— Угу, угу, — согласился со мной голос. — Ладно, Джон. Я уважаю твоё решение. И, пожалуй, ещё раз извинюсь, потому что не успела сделать это тогда. Насчёт войны… Когда ты рассказал мне, что на службе у миротворческого корпуса Европейского парламента тебе приходилось делать, даже мои шестерёнки сбились с положенного ритма. Это… Так страшно, Джон. От того мне ещё больше жаль, что я была вынуждена уйти, бросив тебя в одиночестве. Извини, извини меня… Хорошо?

— Хорошо, — кивнул я пустому воздуху.

Но ответа или других слов оттуда не раздалось.

Прошлое. Признание

— Срочный выпуск новостей! В этот полдень один районов гетто охватила вспышка электронной чумы…

Тяжело. Руки сейчас оторвутся от тела и рухнут на гладкий больничный пол. Где-то позади воет сирена, топают укреплённые ботинки спецназа полицейского бюро. Кто-то задевает меня здоровенным плечом омега брони.

—…По сообщениям очевидцев, местный культ неовудуистов проводил свои ритуалы на территории нескольких кварталов…

Идти. Дальше. Вперёд, к уже экранированной сетке — входу в палату. Медики в серых бронекостюмах с антимагнитами услужливо открыли ткань передо мной. Конечности затекли окончательно, но одного взгляда вниз, на остекленевшее лицо с закрытыми глазами, хватило, чтобы отбросить мысли о проявлении слабости прочь.

— Пострадали два офицера полицейского бюро, жертвы среди гражданского населения всё ещё вычисляются. Видеорепортажи с наших дронов сейчас на экране…

Кто-нибудь, заткните кричащие прямо над ухом новости. Или это я включил их в нейроинтерфейсе, чтобы не заснуть? Электронная чума, попавшая через чёрную кровь в организм, рисковала нанести серьёзные повреждения как минимум мозгу, в особенности — височным долям.

— Группы быстрого реагирования полиции пытаются сдержать растущую в геометрической прогрессии площадь заражения…

Шаг, ещё один. Положив свернувшуюся в позу эмбриона Эмму на мягкие простыни, я кое-как размял руки, отойдя назад. Выглядел мой напарник… Паршиво. Хуже, вероятно, могла быть только смерть. Ещё в транспортнике она отключилась, попытавшись что-то сказать перед этим. Что именно — осталось загадкой, по губам я читать не умел. В любом случае, сейчас главное отделение крупнейшей больницы столицы было в полном нашем распоряжении. Бойцы остались за дверью, так как не имели необходимой защиты. Но их присутствие вселяло надежду — шеф не рискнул отдавать приказ на ликвидацию. Хотя мог, если честно.

Стальной табурет принял меня, как родного. Мельком оглядевшись, я заметил только одну стандартную снайперскую турель, внаглую свисавшую с одного из углов. В остальном никакой техники в палате не было, только кровать, достаточно широкая, чтобы разместить классические электромагнитные цепи для сдерживания распространения заразы. Нейроинтерфейс, мигнув, отключился, едва мы с Эммой оказались внутри помещения. Остались только функции жизнеобеспечения. Медики громко совещались между собой, не стесняясь наличия рядом полицейской ударной группы и патрульного, что был ещё в сознании. Вот же ж… Дерьмо.

= ПОДТВЕРЖДЕНО ЗАРАЖЕНИЕ ЭЛЕКТРОННОЙ ЧУМОЙ: 31 %. СРОЧНО ОБРАТИТЕСЬ К БЛИЖАЙШЕМУ СОТРУДНИКУ ПОЛИЦИИ =

Приплыли.

Девушка дёрнулась, пачкая белые простыни чумной кровью. Рефлекс сработал быстрее головы — я потянулся к ролику, но тут же убрал ладонь с рукояти. Эмма, сделав глубокий и резкий вдох, закашлялась, прикрыв рот рукой. Её тело двигалось само по себе, словно каждая конечность жила своей жизнью. Разве что голова, принявшаяся изучать окружение, всё ещё оставалась неповреждённой. Повезло. Карие глаза наконец-то отыскали прислонившегося к стенке меня, наградив взглядом, полным сожаления. Напарник замер, явно складывая в голове "А" и "Б".

— Сколько… прошло…

— Времени? — угадал я, и Эмма медленно кивнула. — От силы полчаса, считая время на полёт. Кх… Накрывает.

— Тебя тоже?

— Да, пока тебя переносил, подцепил — попытался накинуть я полусаркастичную улыбку. — С парнями из ударной группой переговорил, они утилизируют транспортник и пройдут проверку здесь же, в больничке, так что чума из гетто не выйдет.

— Хорошо, — протянула девушка, сразу же закашлявшись вновь. — Кха, кха, кха… Карди… Нал.

— Ушёл, — неопределённо пожал плечами я. — Пока не разберёмся со вспышкой девятого кода, даже Тёмные подождут.

— Ты… Убедил его не убивать меня?

— Послал на три буквы с его предложением о сотрудничестве, — рассмеялся я. — Представляешь, он хотел, чтобы я завалил своего напарника. Вот там, на месте, без объективной причины. И-ди-от. У нас статья предусмотрена за такое, между прочим…

— Это ты… — делая на каждом слове вдох и выдох, проговорила Эмма. — Ты — идиот. Ещё и врать не умеешь… Ну что за посмешище…

— Раз шутишь, значит, будешь жить.

— Нет… — вдруг сменила тон с ироничного на серьёзный девушка. — Ты правда не умеешь лгать. Я всё слышала — акустический модуль ещё не был повреждён. От слова до слова.

Теперь уже я замер, глядя в тёмно-карие глаза, смотревшие с пожиравшим меня разочарованием. И раздражением, таким абсолютным, что я будто смысл жизни потерял. Почему-то казалось, что всё, сказанное Кардиналом и мной, останется только между нами. Но реальность всё расставила по своим местам.

— Вы, люди, настолько глупы, что даже очевидное решение принять не способны… — покачал головой напарник. Окрасившиеся в чёрный короткие волосы ударили её по лбу. — Или это только ты, Джон? Чем ты думал, отказываясь от помощи ТАКОГО человека? И ладно бы вопрос стоял о просто помощи или её отсутствии… Но…

— Я знаю Песочного Человека ещё с войны, — прошептал я, а Эмма на этих словах вздрогнула, будто услышав что-то до боли неприятное. — Тебе знакомо это прозвище?

— Только один ублюдок мог его носить, — процедила она, сжав кулаки. Удивительно, но, похоже, со временем процесс заражения её организма не только замедлялся, но и обращался вспять. Думаю, медики по ту сторону комнаты это заметили. Зачем им тогда несколько двусторонних непроницаемых стёкол, встроенных в стены комнаты? — Если Кардинал и он — один и тот же человек, то я беру свою язвительную речь обратно.

Привет, Джон. Это снова я, с относительно небольшим ликбезом на тему происходящего. Ты вряд ли помнишь все детали того разговора в палате, но вот я — прекрасно. Сколько красивых и страшных моментов, о которых вы с Эммой упомянули, что выделить среди них нечто особенное оказалось как-то трудновато. Начну, пожалуй, с истории, к которой неизбежно придётся обратиться.

Две тысячи двести шестьдесят третий. Год, когда Федерация официально объявила войну Европейскому парламенту и его меритократному союзнику — Конклаву, первой по площади стране в мире. Три сильнейшие державы, сотканные из нескольких государств поменьше, начали Третью Мировую. Все ждали ядерных боеголовок, что вылетели ещё до новостей, но вот сюрприз — ни одна из них не нашла свою цель. В конце концов, у всех стран стояли системы гиперзвукового отслеживания, купленные втридорога у церкви Машинного Бога. Лишь разрядив свой ядерный арсенал, соперники поняли, что сражения придётся вести по методам прошлого.

Бронетанковые дивизии, пехотные батальоны, истребители с хроноускорителями, массивные боевые мехи, сравнивавшие целые города за несколько минут… Залпы лазерного оружия со спутников, огромные авианосцы, парившие в воздухе. Мир в очередной раз вспыхнул ржавым пламенем. Именно тогда генералом первой миротворческой армии Западного фронта был некто Орельен Марсиль, под чьим непосредственным руководством находилось твоё отделение. Уже через два месяца нескончаемых стычек с силами Федерации ты потерял всех сослуживцев. Хорошо, что тогда ты не успел привязаться ни к кому из них. Война разворачивалась масштабно — противник высаживался в тылу с завидной регулярностью, забегая даже на территорию Конклава. Северные азиатские народы бились достойно, попутно успевая отправлять Европейскому парламенту наземную технику по ленд-лизу.

И всё равно, эту войну вы проигрывали. Марсиль отдавал суицидальные приказы, сам часто оказываясь в гуще событий, чтобы проследить за их выполнением. Отправляя людей на смерть, он выигрывал время для перегруппировки. Сильный, смелый лидер, знающий, когда, чем и кем пожертвовать. Умудрявшийся уводить целые роты из-под обстрела в самый последний момент, он заслужил прозвище… Песочный Человек. По мотивам старой европейской легенды. Ты даже не ненавидел его, ведь в бою для ненависти нет места и времени. А бои вскоре начали вестись без остановки. Сутки. Вторые, третьи, четвёртые… Вы дрались, как раненные биомеханические реплики африканских львов. Без сна, без подкрепления, отступая только при потерях, превышавших девяносто процентов.

Орельен Марсиль… Наверно, прямо тогда он и вышел на контакт с фанатиками. В обмен на свою жизнь он бросил командование, подорвал термитную боеголовку прямо в штабе и исчез в туче пыли. Утёк, прямо как всегда, сквозь пальцы. Песок, проникающий куда угодно. И уже через три недели объявился в образе Кардинала, на чёрном пьедестале читавшим молитвы своим братьям по оружию. Церковь Машинного Бога, выступая наёмниками на стороне Федерации, крошила остатки боеспособных дивизий. А при поддержке Марсиля вы и вовсе отошли к границам Конклава, отдав разорённые, голодающие города на растерзание врагу. Отдельные дроны-разведчики запечатлели показательные казни мужчин и стариков. Следующие видеофрагменты насилования женщин и детей федераты передавали по открытым каналам, убивая мораль окончательно.

Кардинал сам исполнял свои приговоры, прямо как во время службы — некоторые приказы. Он был не столько главнокомандующим, сколько таким же солдатом. Сумасшедшим, отвратительным солдатом. Когда его крыша съехала набекрень? Ещё в начале войны? Когда он стал главой фанатиков? Чёрт его разберёт. Но постоянные видеозаписи, рассылавшиеся на нейроинтерфейсы отделений через взломанную походную административную сеть, неизбежно давили на психику. И ты бы принял его зверства, ведь и сам не гнушался некоторыми из них. Но ты, в отличие от него, не оправдывал их "справедливостью" или "благими намерениями". Речь, слова — вот та причина, по которой ты ослушался прямого распоряжения старшего. Ты пересёк линию фронта, оставив разряженную омега броню по пути.

И ты взялся за партизанскую работёнку. Всеми доступными силами ты находил и убивал последователей церкви Машинного Бога, подвешивая их на собственных синтетических органах на широких полуразрушенных эстакадах. Они были машинами, не настоящими людьми. Они даже не кричали, когда ты вскрывал их тела заживо, когда сжигал их из прометиевых установок, когда отрезал конечности. Всё — металл, полимеры, пластик. Извращённая справедливость должна быть сожжена, говорил ты себе. Прах к праху, пепел к пеплу. Такая тварь не должна жить в принципе. Лучше умереть, пытаясь её достать, чем жить в вечном ужасе от того, что когда-то ты не решился сделать выбор и сбежал с отступавшими частями Европейского парламента. Но… Вот зараза. Война кончилась. Кардинал закончил её, предав Федерацию и атаковав основные её части в спину.

Все благодарили столь хитрого, столь мудрого владыку церкви. А ты — знал… Знал, что он просто улизнул. "Песочный человек" пропал с твоих радаров, появляясь только на телевидении. Всё обернулось совсем не так, как ожидалось. Третью Мировую завершил человек, который был твоей личной целью на протяжении целых пяти страшных лет, в процессе которых ты увидел, насколько ужасными могут быть андроиды, которым дали разум почти без ограничений. Верно, те самые фанатики Машинного Бога. Ты боялся их, ты ненавидел их, ты презирал их и их лидера… Но поделать, увы, ничего не смог. С тех пор каждая машина, которую ты встречаешь, могла быть агентом чёртовой церкви, что пришла мстить за твои свершения.

Поэтому офис полицейского бюро, полный живых людей, стал твоим новым домом.

— Какой конченный ублюдок станет снимать, как он насилует накачанного наркотиками малолетку… — протянула Эмма, затянувшись сигаретой. Плотный дым поглотила вентиляция. — Во имя Машинного Бога! Твою мать, Джон… Но, твоя история многое проясняет. А что было во время Европейского конфликта?

— Оставим это на другой раз, — хмыкнул я, затягиваясь вслед за напарником. Крепкий алкоголь бы не помешал. — Скажу лишь, что отчасти мне удалось его задеть, но не лично. Как ты думаешь, с какого лешего он назвал меня своим сыном? Старая тварь помнит, кто служил под его началом…

— Как-то тихо по ту сторону, — подняла девушка взгляд в сторону сетки, закрывавшей вход в палату.

И правда. От переговоров бойцов ударной группы до сих пор должны были дрожать стены, но сейчас из больничного коридора не доносилось ни звука. Медики, стоявшие совсем близко, пропали. Я вскочил, подходя поближе и тихонько смотря через ткань. Пусто. Товарищам был отдан прямой приказ оставаться на месте, а если пришло сообщение от кого-то выше званием, то меня как минимум должны были уведомить. Так где, мать вашу, все? Белоснежный коридор всё ещё был покрыт следами грязной обуви — спецназ успел испачкаться. Дорожка из чёрной крови вела куда-то в сторону, к лифту. Свет не моргал, значит, с электричеством всё было в порядке.

— Что-то не так, — протянул я, вынимая ролик из кобуры. Полицейский плащ остался около табуретки; пачка сигарет и зажигалка перекочевали в карман брюк. — Чёрт…

— Ты много стрелял, — донеслось в спину. — Погоди, сейчас я…

Я развернулся, подходя к Эмме. Та уже протягивала свой импульсный пистолет едва державшейся на весу рукой. Организм девушки только-только восстанавливался, потому боевая единица из неё сейчас была весьма и весьма хреновой. Оставался я, со средней степенью заражения электронной чумой и одним слабеньким оружием. Надежда, что Суи не повредилась из-за попавшего вируса, оправдалась, стоило включить нейроинтерфейс на полную катушку. Однако попытка связаться с шефом не удалась — сигнал глушили экранированные стены палаты. Но даже высунув голову в коридор я не добился результата, уже из-за помех на территории самой больницы.

— Глушилка, — резюмировал я, возвращаясь к напарнику, что докуривал сигарету. — Ты как? Сможешь двигаться?

— Сильно сомневаюсь, что будет хорошей идеей покидать экранированное от электронной чумы помещение, — покачала Эмма головой. — Что тебе, что мне. А где спецназ?

— Следы ведут к лифту, — протянул я, стремительно соображая варианты действий. — Но почему ребята не сказали мне..?

— Чума была выпущена не просто так, Джон, — произнесла, глядя мне в глаза, девушка. — Кодировка вируса отличается от стандартной. Проверь свой статус — я уверена, что если не были поражены основные импланты, то чума просто исчезла.

— Вывести панель страхования, — доверившись Эмме, прошептал я системе. — Так…

= ЗАРАЖЕНИЕ ЭЛЕКТРОННОЙ ЧУМОЙ: НЕТ(0 %). ЕСЛИ У ВАС ЕСТЬ СОМНЕНИЯ В ПРАВИЛЬНОЙ ОЦЕНКЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РАБОТАЮЩЕГО СТРАХОВОГО ИМПЛАНТА, ОБРАТИТЕСЬ В БЛИЖАЙШУЮ СЕРТИФИЦИРОВАННУЮ КЛИНИКУ =

—Думал, меня в этой жизни больше ничего не удивит, — охнул я, вытирая выступивший пот с лица и скрывая уведомление с глаз. — Хочешь сказать, кто-то сумел перекодировать вирус?

— Не просто так, — кивнула девушка, попытавшись сесть. Получилось у неё с трудом. Футболка была порвана во многих местах, кофта на плечах превратилась в смятую непонятную кучу, а камуфляжные штаны теперь можно было только выбросить. — Теперь девятый код стал настоящим оружием, не просто спонтанной атакой, вроде химической или газовой, от которой надо ещё умудриться защитить союзников.

— Потрясающе. Ты поняла это, пока была в отключке… Всё-таки тактические куклы не зря носят гордое название экспериментальной разработки.

— Не хвали, а то потом пожалеешь, — едва слышно рассмеялась Эмма. — Если мы выберемся отсюда живыми. Чума работает определённое время, после чего попросту "выключается". Чем выше степень заражения, тем медленней этот процесс. Но в боевых условиях смута, внесённая вирусом, может стать ключевым моментом перед победой. В частности…

— В городских боях, — мрачно подтвердил я. — Кто достаточно умён, чтобы провернуть подобное, и кому это самое подобное больше всего надо…

— Многим, на самом деле, — скрипуче протянул напарник. — Правда, если кто-то решил начать полномасштабную войну, то электронная чума им очень пригодится.

— Среди сил, сосредоточенных в столице, ни одна не желает развязать очередной глобальный конфликт. Кроме Тёмных, чьи цели нам так до сих пор и неизвестны.

— Тогда это они, и всё тут, — улыбнулась девушка.

— Ха-ха… Выбираемся отсюда, пока не пришли те, кто хочет убрать свидетелей испытания новой версии смертоносного оружия, — произнёс я обходя широкую кровать справа. — Кто бы это ни был.

— Эй, ты чего…

— Если ты не можешь идти сама, то мне придётся тебя нести, — каменное, непробиваемое лицо. Опасность была вполне реальной, и из-за каких мелких конфликтов откладывать побег было недопустимо. — Давай, поднимайся.

Первая ладонь обхватила её за спину, вторая нырнула под колени. Раз, два, три — взяли! Тяжеленный груз вынудил сделать небольшую паузу, прежде чем я двинулся на выход. Эмма приоткрыла ткань, чтобы мы смогли выйти. Карие глаза старались не смотреть на меня, но наши взгляд всё равно так или иначе пересекались. Чего только не бывает в боевых условиях. Страха, слёз, проявлений трусости и героизма, проявления жестокости и предательства… Но тот поход по коридору со скоростью два шага в минуту запомнился мне надолго. Нести девушку, напичканую металлом высокой плотности и, соответственно, веса, было затруднительно. Зато она хотя бы молчала всю дорогу и, кажется, покраснела. Было сложно заметить — пот покрыл вообще всю кожу, а кровь, покрывавшая почти полностью тело андроида, и вовсе не давала возможности что-то там разглядеть.

Нажав заветную кнопку, я осторожно положил девушку возле лифта, подняв импульсный пистолет. Тёплый ствол был направлен в сторону створок, медленно но верно подъезжавших на наш этаж. Динь-динь. Сигнал раздался над головой, эхом отразившись от пустых стен больницы. Кто-то внутри кабины дёрнулся, а затем полилась отборная ругань.

— Nique ta mère, где наши снайперы… — знакомый французский. Стало быть, понятно, кто к нам пришёл. — Машины на местах? Эти двое опасны, даже после схватки в гетто… О, suce ma bite, брат Поль! Я знаю! Знаю! Всё, захожу…

Низенький мужчина в гражданской одежде не успел даже вскрикнуть, когда три лазера прошили его черепушку, выжигая часть мозгов, если те там, конечно, ещё были. Тело рухнуло, где стояло, и я поторопился, чтобы поднять Эмму и затащить её внутрь.

— Люди Кардинала?

— Агенты, не андроиды, — смахнув очередную волну пота, кивнул я. — Теперь ясно, почему его святешейство появилось так быстро и вовремя. Он знал, где Тёмные будут проводить испытание перекодированной чумы… — нужная кнопка с цифрой один нашлась не сразу. Вдавив её, я снял с нагрудной кобуры трупа М4, нестандартную модификацию пистолета-пулемёта Конклава. Маленькое оружие, но калибр и скорострельность — выше всех похвал. — Чёрт… Надо было валить в полицейское бюро.

— А спецназ? Думаешь, тоже засланные казачки?

— Откуда ты знаешь выражения из прошлого?

— Словарь идиом, идиот, — вздохнула Эмма. — Не время препираться.

Лифт загудел, закрылись двери, а кабинка медленно понеслась вниз. Пара минут на короткий разговор у нас точно была.

— Понятия не имею, Эмма! — встряхнул я руками, выражая раздражение. Слишком много всего случилось подряд, слишком много непонятного и неизвестного. — Мы в заднице, если Кардинал заодно со спятившими машинами. Два сапога, м-мать их, пара.

— Спокойно, спокойно, — протянула с металлического пола девушка. — Твой шеф не идиот. От нас не было вестей довольно давно, поэтому он не мог не послать под…

Двери открылись, и из просторного больничного холла на нас смотрел серебристый магнум. А в ответ на него глядел М4, слегка дрожавший в моих потных ладонях.

— Прямо, до упора, — железным голосом произнёс Пётр Васильевич. Я заметил, как по его плечу стекала кровь — след попадания пистолетной пули. — Вас прикроют. Не останавливайтесь, если жить хотите. Марш, Джон!

— Есть! — коротко кивнул я, бросая оружие и из последних сил поднимая Эмму.

Вокруг грохотали выстрелы, но они звучали снаружи. Что-то тяжёлое, спаренные пулемёты, вероятно. Им вторили короткие очереди из винтовок и уже знакомых М4. Весь холл, по которому я брёл, стараясь не запнуться, был усыпан гильзами, телами и частями биомеханических андроидов. Простецкое наностекло главного входа оказалось выбито напрочь, и пришлось задержаться, чтобы переступить мимо торчавших осколков бритвенно острого материала. Прямо ко входу был припаркован лёгкий БТР спецслужб, легко опознаваемый по светло-синему окрасу. Нас спасает… Армия? Край глаза зацепил два таких же транспорта, чьи бортовые орудия и отстреливались от неизвестных врагов, нападавших, судя по всему, со всех сторон.

Со зданий тоже вёлся огонь противника, но я не остановился, повинуясь приказу главврача. Подоспевший солдат в омега броне закрыл нас с Эммой от целого веера лазеров, с противным шипением впившихся в товарища. Остальные накрыли окно, с которого стрелял снайпер, разделяющимися ракетами. Кассетные снаряды превратили кусок здания в жалкий огрызок. Трап БТР-а был опущен, чтобы мы смогли подняться. Шаг. Ещё один, ещё, ещё. Организм был на пределе, и я почувствовал, что сейчас упаду набок, опрокидывая вместе с собой и напарника.

— Хрен там плавал, — прорычал я.

Переключение в боевой режим. Подтвердите.

Да / Нет.

— Конечно да!

Тело и впрямь не выдерживало. Кажется, сухожилия порвались, но внутрь БТР-а я всё-таки попал, усадив Эмму на одно из свободных сидений. Адская боль, которую не сумели приглушить даже стимуляторы, забила собой голову, и я застонал, кое-как опустившись рядом с девушкой. Та, кое-как подняв руку, сжала моё плечо. Двойные гравидвигатели загудели, когда транспортник начал взлёт. Снаружи всё ещё гремел бой, но я не мог перестать думать об изничтожавшем разум давлении. Коктейль, усиленный Петром Васильевичем, потихоньку начинал действовать. Для успокоения я начал качать головой в такт гулу и стрельбы. Мы поднимались всё выше, а затем двинулись куда-то вперёд. Было плевать, если честно, куда. Главное, чтобы подальше отсюда.

— Один-три, это один-один, — донёсся голос пилота. — Груз на борту, повторяю, груз на борту, дайте зелёный коридор до Центра…

— Джон, мы справились, — потеребила меня Эмма. — Эй, Джон?

— Да… Да… — продолжал я качать головой. — Теперь у нас с тобой равный счёт…

— Ты чего несёшь? — не поняла меня девушка.

— Счёт по спасению задниц друг друга, — дебильно хихикнул я, откидываясь на сиденье. В висках стучало, но тёплый воздух, подаваемый системой жизнеобеспечения бронетранспортёра, давал небольшое облегчение. — Это война, напарник. Ай… Ч-чёрт. Кардинал, похоже, решил замахнуться на власть. Не вижу иных причин ему объединятся с разумными андроидами.

— Тебе пока не надо думать, — выдавила из себя Эмма, и в её взгляде появилось настоящее беспокойство. Надо же… Она! Поколотившая меня в первый день знакомства… Презиравшая и буквально в лицо высказывавшая своё неудовольствие людьми… Беспокоится? Обо мне? Мир и впрямь сошёл с ума. — Проклятье, Джон, не смей отключаться!

— И не думаю, — хмыкнул я, пытаясь унять дрожь в коленях. Мысли вроде пришли в порядок, а боль поутихла. Хорошо, теперь можно и расслабиться.

— Хорошо, — со вздохом облегчения кивнула девушка, с силой сжав моё плечо. В ответ на непонимающий взгляд она лишь усмехнулась. — Физическая стимуляция лучше всего подходит для поддержания бойца в строю.

— Армейский устав Конклава… Сколько же лет я его не перечитывал…

— Судя по подключившейся Сети, мы на подлёте к центральному узлу столицы. Да, это свои… До меня наконец-то дошли сообщения командования.

— Рад за тебя, — улыбнулся я. — М-мать… Быстро же события закрутились.

— Да… — согласилась Эмма. — Скажи, Джон… Зачем ты всё-таки меня спас? Я понимаю, пойти против решения Кардинала наперекор, да. Но всё-таки… Рационально было бы пожертвовать мной, чтобы добраться до Песочного Человека.

— Рационально? — смех сам вырвался из груди. Хриплый, сопровождаемый кашлем хохот. — Там, в гетто, ты сказала, что не хочешь умирать. Ты… Машина, которая испугалась смерти. Я не мог тебя там бросить. Физически не мог.

— Хочешь сказать, ты поступил так, потому что я уникальна?

— Потому что ты такая же, как я. Ненависть к людям, сотворившим тебя… Она такая же, как и моя к машинам, разрушившим само понятие морали на той войне. Мы ненавидим друг друга, Эмма. Но ты и я — мы одной крови. Если можно так, кх-кха, выразиться.

— Самые сумасшедшие слова, что я слышала от человека, — вяло, но искренне улыбнулся напарник. — Я… Рада это слышать, ведь мои мысли — такие же.

— А ещё… — пытаясь не вырубиться под мерный гул гравидвигателей, протянул я. — А ещё мы две половинки одного целого…

— Чего?! — ахнула Эмма, готовая услышать смех или сарказм после этих слов.

— Мы держим друг в друге всё самое человечное. Один без другого… Уже… Уже сам не свой. Это я понял… Там, в гетто, стоя перед тобой и Кардиналом.

Верно. Тот переломный момент, когда ты увидел в своём напарнике нечто большее, чем машину. Нечто большее, чем временного соратника. Что-то другое, светлое, тёплое, близкое. После событий, что вы пережили вместе. После разговора о Третьей Мировой, оказывается, объединявшей вас больше, чем можно было представить. Эмма тоже это почувствовала, просто не так, как ты. Наверно, поэтому её слова в том БТР-е прозвучали слишком двусмысленно.

— Пошёл ты, Джон, — отвела девушка взгляд в сторону. — Говорить такое, когда я не могу тебе ответить в полной мере…

— Хе… Я и не жду, что ты что-то сейчас скажешь. Я просто рад, что сейчас я с тобой. Что ты спасла мою жизнь, что я спас твою… Что мы вместе ведём это чёртово расследование, теперь уже войну. Что для меня ты — больше, чем просто напарник. Больше, чем машина, которая оказалась рядом случайно. Больше, чем тактическая кукла… Ты — Эмма. И мы — одной крови…

Больше услышать я ничего не смог, потому что вырубился, свалившись в сторону.

Спустя семь лет, скажи-ка, Джон, назвал бы ты те слова бредом, вызванным болевым шоком? Возможно, помешательством из-за влитых в кровь стимуляторов? Мне очень интересно, как ты относишься к первому серьёзному шагу, сделанному тобой к пониманию вашей с Эммой связи. Не будь его, дальнейшие взаимоотношения могли нести совсем иной характер. Или их бы не было вовсе, кто знает.

Что сделано, то сделано. Или делай, чтобы никогда не сожалеть, или вечно сожалей, что ничего не сделал. Простое правило. Советую, полезно. Я бежал вперёд, да. Говорил, что думал, делал, что говорил. Горячий человек, честный человек. Солдат, сумевший увидеть отражение в машине. Признавшийся в этом самому себе при слегка… Странных обстоятельствах. Но если бы у меня была возможность что-то поменять, то я всё равно бы оставил всё, как есть.

"Потому что те моменты, что связали нас по рукам и ногам… Их нельзя вычёркивать, даже гипотетически."

Настоящее. У меня есть мечта

= ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ "ВИСЕЛИЦА" ПРИСОЕДИНИЛСЯ К ЧАТУ =

= Феникс уже три часа гуляет… =

= Виселица? Ты наконец-то вспомнил про нас? =

= И не забывал, Охотник. Привет, Рядовой. Привет, Хранительница =

= (◕‿◕) =

= (o_O) =

= Сколько лет не виделись, а? Я тебя в последний раз навещала в медотделе бюро, кажется =

= Да, прямо перед тем, как всё пошло наперекосяк. Рад, что вы все ещё живы =

= Слышал, что с Бродягой и Принцессой стало? =

= Пристрелили обоих, как собак =

= Это было грубо, Виселица =

= Зато правдиво, Рядовой =

= Ладно, ладно, плевать мы хотели на эмоции. Ты лучше скажи, почему мы теряем связь с остальными? Сначала Техник, потом Феникс. Прошло чуть больше суток… =

= Обманывать не стану, Охотник. Хотел по-тихому, без лишней крови. Но, видимо, так будет правильней =

= Нет, Виселица. Что угодно говори, только не про четвёртую =

= Президент инициировал исполнение четвёртой директивы. Все бывшие агенты четвёртого отдела подлежат деактивации. По моим данным, из всех, кого следует обнулить, остались только вы трое =

= Мать твою… =

= Мы подозревали =

= Мерзко, Виселица. Мог бы сказать сразу =

= А что бы изменилось, Рядовой? Сейчас я хочу дать вам выбор. Избежать обнуления не удастся, но вы можете уйти на своих условиях. Напишите близким, попрощайтесь, оставьте голозаписи детям на память. Извинитесь, поблагодарите, скажите слова любви напоследок =

= ОХРЕНЕТЬ =

= Ты серьёзно, Джон? =

= Абсолютно. Ваше устранение у меня приоритете, поэтому я даже толком Тёмными заняться не могу. Сделайте одолжение, чтобы я не тратил время и патроны =

= Проклятье, Виселица! Мы же вместе разгребали последствия кровавой бойни с Тёмными, восстанавливали город, искореняли оставшиеся банды на улицах! =

= Приказ есть приказ, Хранительница. На моём месте мог оказаться любой из вас, и вы бы сделали то же самое =

= И какого это? Убивать своих? =

= Не так сложно, Рядовой. Если подготовиться, конечно =

= Ублюдок ты, Виселица. Мразь =

= Делаю свою работу. Как и всегда =

= И делаешь её хорошо, Джон =

= Охотник. Примешь моё предложение? =

= Да. Но сперва — хочу встретиться. В последний раз =

= Ребята, я тоже принимаю. Трюк с маячком смертника всё ещё в силе? =

= Он будет железобетонным доказательством твоей смерти, Хранительница. Подойдёт =

= Отлично, тогда всем пока-пока. Люблю, целую, обнимаю. Было неплохо работать с вами, друзья =

= Прощай =

= Пока, Хранительница =

= Увидимся =

= ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ "ХРАНИТELНИСHA" ПОКИНУЛ ЧАТ =

= Почему мы ничего не знаем о происходящем с Тёмными? =

= Потому что, Рядовой, мы старая гвардия, уже не ликвидная. Джон работает в поле, в самоволке, поэтому и в курсе =

= А ещё моя контора несёт прямую ответственность за инциденты вроде Тёмных =

= Всё эти ваши фрилансеры. Ладно, Виселица, ты извини за грубые слова. Не каждый день тебя просят совершить суицид =

= Понимаю. Мне бы тоже было тяжело. Всё нормально. Президент обеспечит ваших родных лучшими условиями, на которые он только способен. Деньги, обучение, привилегии. Вы уйдёте героями, обещаю =

= Эх. Если б не твоя слава всегда исполняющего обещания человека, я бы ни за что не согласился на такое. Но Виселица — это виселица. От неё не сбежать. Передавай привет грёбанным машинам, когда доберёшься до них =

= До того света, Рядовой =

= До того света, Джон, Охотник =

= ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ "ROOKEEEEE" ПОКИНУЛ ЧАТ =

= Это ты там на легионе розовом? =

= Я =

= Спускайся, я без оружия =

= Ок =

= ЧАТ ЗАВЕРШЁН =

Тумблер, отвечавший за положение в воздухе, оказался медленно опущен вниз. Крупненький корпус машины с той же скоростью начал спуск на крышу высокой новостройки, с двухэтажной парковой, установленной в специальном отделении на верхушке здания. В свете фар, возле коробки служебного лифта, стоял человек, слегка щурившийся и прикрывавший глаза от резкого порыва ветра. Автомобиль всё спускался и спускался, а я попутно с этим готовил две жизненно необходимые вещи — пистолет и бутылку виски. Крепкий, натуральный алкоголь приятно булькал в коричневом сосуде со стёршейся от времени этикеткой.

Прощальный подарок старому товарищу.

Щёлкнула и с гулом уехала вверх дверь водительского сиденья. Моргнуло переднее наностекло, окрашиваясь в чёрный сразу после выключения гравидвигателя. Five-Seven болтался в кобуре, слегка трепыхалось на ветру пальто. Я его не любил застёгивать, предпочитая свободу движений стилю. А вот Охотник, поправлявший старенький бежевый плащ, из-за старости обожал закутываться в несколько слоёв одежды. Говорил, что так согревает свои кости. Мы не верили, думали, шутит. А потом, на общем застолье, Пётр Васильевич признался, что лично оперировал его после какого-то тяжелого задания.

Почти всё, что могло сломаться в организме Охотника, было сломано. Пришлось собирать кости из осколков, осторожно сшивая каждую из них хирургическим лазером. Десять часов на столе, почти без анестезии — органы восстанавливались на месте ассистентом главврача. Никто не знает, как Семёныч выжил. Из органического у него по итогу остались только кости и мозг, а остальное пришлось заменить на синтетику и импланты. В таких случаях фантомная боль, преследующая "родные" части кибернетически модифицированных людей, неизбежна. Хорошо, что Охотнику было просто холодно, а не что похуже.

— Как кости? — мягко улыбнулся я старику с седыми дредами.

— Всё так же мёрзнут, — хмыкнул он, с механическим "ВЖИК!" двигая глазными яблоками. Ставили с расчётом на длительную экспуатацию, не на качество. А Семёныч после и вовсе отказался менять то, что ему вкрутили. Стандартный голубой цвет горел двумя фонарями, когда я подошёл поближе. — Давно не виделись, Джонатан.

— И впрямь, — кивнул я, пожимая сухую ладонь. Вместе мы отошли к краю парковки, плотному механическому ограждению в метр с гаком высотой. Единственный сосуд быстро перекочевал в слегка дрожавшие на холоде руки. Из моего рта с каждым словом вылетало облачко пара, а вот со стороны Охотника такого не было. Искусственные лёгкие проводили безотходный обмен кислородом и углекислым газом — всё тратилось на поддержание системы жизнеобеспечения. — Сигнал маячка Хранительницы уже пропал.

— Быстро она, — хмыкнул Семён, откупоривая виски и прикладываясь к бутылке. Выдохнул, смотря вперёд, на город. Покрытые тенью небоскрёбы пониже стояли молчаливыми монументами, а вокруг зданий бюро и конторы мельтешили дроны-наблюдатели. — Я скучал, на самом деле. Не представляешь, зараза ты такая, как.

— Ага, — вздохнул я, вслед за старым товарищем делая два больших глотка. Горячий, жгучий горло напиток прокатился вниз, заставляя облокотиться на ограждение. — Жаль, что мы встретились вновь в таких… Неприятных обстоятельствах.

— Угомони ты официоз, Джон, — хрипло рассмеялся старик. — Ты да я, небоскрёб, бутылка виски и вечная ночь. О чём ещё мечтать напоследок, чёрт подери!

— Рад, что тебе нравится, — рассмеялся я, вынимая смятую пачку. Взяв одну сигарету в зубы, ткнул упаковку Охотнику. — Будешь?

— От такого не отказываются, — протянул Семёныч, вытягивая тонкую табачную сосиску. — Смотри, как умею… — с этими словами он поднёс к сигарете указательный палец, от которого после тихого щелчка поднялся огонёк, подпаливший табак. В воздухе запахло газом. — Оп! Ма-ги-я!

— Хорошая штука, — поддержал я хвастоство старого приятеля. — Полезная.

— Ну тебя, Джон, — сплюнул Охотник, как следует затянувшись. Выпустил густой дым, тут же залил в себя очередную порцию виски. — Ты ещё холодней, чем мои кости. И взгляд такой же. Синий, ледяной. Страшный…

— Если хочу победить своего врага опять, это единственное, что остаётся делать, — вздохнул я, затягиваясь. — Теперь, без Эммы… Только так.

— Да, жалко девчонку… — покачал головой Семён. — Вы ведь оба должны были там помереть. Сам знаешь, я только озвучиваю вслух.

— Лучше бы погибли, Семёныч, — положил я голову на сложенные на крае ограждения крыши руки. — Столько всего плохого произошло после, честно. Лучше б…

— Не говори так, — сурово произнёс Охотник. — Вы двое доказали, что в нашем сраном двадцать третьем веке слово любовь ещё что-то да значит. И эта самая любовь клала огромный титановый болт на трудности, на предрассудки и на самого сильного врага.

— Как же легко тебе об этом рассуждать.

— На то и нужны старики, — легонько кивнул Семён. — Чтобы говорить о том, о чём молодые боятся. Или стесняются — вставь сюда свою причину.

= МАЯК СМЕРТНИКА АКТИВИРОВАН: СЕМЬ, ОДИН, ЧАРЛИ, ВОСЕМЬ, СЕМЬ, ОСКАР =

— Рядовой покинул нас.

— Вижу уже. Скоро и семь, три, дельта, девять, семь, браво прозвучит… — сказал Охотник, вновь отпивая из горла. Седые косы колыхнулись вслед за движением старого приятеля. — Послушай, Джон. Времени у нас не так много. Ты торопишься, я тороплюсь. Поэтому помолчи и дай мне сказать всё, что хочу. Идёт?

Ты исключение из правил. Прошедший две войны, вступивший в четвёртый отдел полицейского бюро в тридцать четыре года. Ты — солдат без войны, потерянный, уставший, вымотанный. Со старыми ранами, бередить которые значит делать себе только хуже. Машины, которых ты убивал тысячами, окружили тебя. После Третьей Мировой даже, ты сам это увидел. Повсюду, на каждом шагу — андроиды, андроиды, андроиды. Ментальный изьян в голове не давал тебе нормально жить.

Везде был — враг, враг, враг. А в душе — ужас, страх. Жжение. Отчаянье. Приглушённые, уставшие, как и ты. Ты бился, словно грешник на сковороде, в городе, наводнённом преступностью и твоим личным врагом. Но Эмма — она поменяла всё.

Потому что она тоже — исключение из правил. Если ты убивал машины, видя их самую отвратительную сторону, то она убивала людей на той же самой войне, и тоже видела их самую хреновую сторону. Ложь, ненависть, предательство, глупость — она лицезрела всё это своими глазами, а Кардинал стал магнум опусом той вакханалии. Поэтому, оказавшись в столице, в огромном городе, который она не знала, Эмма тоже боялась. Её механическую душу тоже жгло ужасное чувство загнанного зверя, которого вот-вот могут прикончить. И она тоже отчаялась обрести хоть какое-то спокойствие. Прямо как ты, Джон. Один в один.

Причины разные, следствие — едино.

Почему ты думаешь, что сейчас что-то изменилось? Вы встали по разные стороны баррикад, мой дорогой подопечный? Только из-за этого? Не неси бред. Тёмные, люди, Президент, контора, полицейское бюро — это всё не важно. Совсем, совсем не важно. Два сердца, бьющихся в унисон — вот что действительно имеет значение. Ты не смог её забыть, а она не смогла забыть тебя. Всё, что вам нужно сделать, это отбросить шелуху, которая покрыла вас с ног до головы. Если даже фонарь ваших чувств погаснет, то наш мир окончательно погрузиться во тьму. Люди и Тёмные сожрут друг друга, оставив лишь пепел. Не вы двое это начали, но вы двое должны это закончить. Я уверен, ведь я видел многое, Джон. Как-никак сто с лишним лет живу. Жил…

Можешь не верить мне, как Охотнику, как Семёнычу, своему старому приятелю. Но пожалуйста, поверь своему внутреннему голосу. Всё-таки иногда это одно и то же.

— Чего… — очнулся я от созерцания тёмного города.

Обернулся назад, инстинктивно сжимая в руках почти пустую бутылку виски. В висках стучало, ноги не слушались, всё тело дрожало — я был пьян. Голова закружилась, все мысли спутались, пытаясь выстроить хоть какую-то логическую цепочку. Бежевый плащ, седые дреды, голубые огоньки глаз. Нет, всего этого не было. Я опустился на абсолютно пустую крышу небоскрёба в одиночестве. В одиночестве же открыл алкоголь, в одиночку же выдул почти литр. Неужели и впрямь привиделось? Но как же все эти разговоры, пожатые руки, обмен любезностями, сигарета…

Единственный дотлевший синтетический окурок в пальцах выпал сам по себе, шмякнувшись о бетонную поверхность парковки. Глаза листали открытые чаты, и с каждой секундой мой взгляд всё больше и больше наполнялся шоком и удивлением. Все эти переписки… С бывшими агентами четвёртого отдела. От первого сообщения до последнего. Это был я, использовавший одновременно два аккаунта. Первый — "Виселица". А второй — родной профиль Охотника. М-мать. Что это было? Вирус? Остаточный образ в Сети? Но последний такое вытворять не может. Что за чертовщина?!

— Пора к мозгоправу… — охнул я, сползая вниз по ограждению. — Точно пора…

Звякнул нейроинтерфейс, показывая входящий звонок. Вздохнув и сделав очередной глоток из бутылки, я ответил.

— Ник.

— Джони, дорогой! — рассмеялся голос главы Белых Лилий. — Надеюсь, ты на авто или хотя бы поблизости от энергоузла. Предварительная разведка территории дала неутешительные результаты — Тёмные обосновались на точке так основательно, что одним стареньким танком мы не обойдёмся. Нужна тяжёлая артиллерия, а где её достать, я не знаю. Есть идеи?

— У вас есть танк? — хмыкнул я.

— Да, Барбара пилотирует, — с хорошо слышимой гордостью произнёс Ник. — МК-3, со времён Третьей Мировой у бабули пылился. Мы его заправили и снарядов в трёхсотмиллиметровку закинули. Постреляет всласть! Но, как я и сказал, его одного не хватит.

— Идей — нет. Есть только недопитый алкоголь.

— Ты там пьёшь, что ли, мальчик мой? — вмешалась в разговор Барбара. — Не мне тебя судить, конечно. Но у нас тут война на носу! И если мы не отобьём у Тёмных энергоузел, военные готовятся сравнять всю столицу с землёй!

— ЧЕГО?! — аж подскочил я, слегка виляющей походкой направляясь к легиону.

— Того, Джонатан, — сурово припечатала бабушка. — Думаешь, зря я старые спутники Федерации взломала? Они всё ещё прослушивают армейские линии, и вот там и проскочила информация. Восход Алой Звезды тебе о чём-нибудь говорит?

— Говорит, ещё как, — протянул я, тут же закашлявшись — без запивания виски окончательно убивал организм. Вот она, сила натуральности. Кое-как сесть в машину у меня всё же получилось, хотя перед глазами тут же встала пелена. — Если угрозу от девятого и выше кода не удаётся устранить в срок, то правительство принимает решение ликвидировать её, невзирая на жертвы.

— А у нас тринадцатый, причём локальный, только в столице, — причитала дальше Барбара. — Эвакуацию уже запретили, да и уведомлять никто никого не станет. И чем только думает Президент?

— Жопой, — хмыкнул я, поднимая легион в воздух. Оказавшись над парковкой, доверил управление автопилоту. — Тёмные и впрямь только у нас, больше нигде?

— Да, пришло подтверждение от остальных городов, — со вздохом ответила бабушка. Судя по грохоту на фоне, она уже сидела в экранированном корпусе боевой машины войны. — Нет времени на разнюхивание планов врага. Ложная мышеловка так ложная мышеловка, нам в неё в любом случае надо лезть. Я спрашивала у Никуси, может, ты попросишь помощи у своих бывших товарищей из четвёртого отдела…

— Бесполезно, — кхэкнул я, делая очередной глоток виски. Помирать — так с музыкой. — Всё, что могу предложить, это себя.

— Хреновы дела наши тогда, мальчик мой, — вновь вздохнула бабуля. — У Тёмных там целая армия. Люди Ника, контролируемые удалённо, боевые андроиды, тяжёлые ракетные и зенитные установки…

— А у нас?

— Человек десять, считая нас троих, — тут же отрапортовала Барбара. — Последние Белые Лилии, верные Нику, одна моя подруга со старой работы, и даже парочка людей с Белого Рынка. Какой-то мистер Рей, впервые его, если честно, вижу.

— Надо же, — невольно улыбнулся я. — Им можно верить. Ладно, я буду у транспортного узла через пять минут. Вы где?

— Почти на месте, — ухмыльнулась старая шпионка по ту сторону. — Территория экранирована антимагнитами, так что будь осторожен. Или ты хочешь сперва нас встретить?

— Нет, — отрезал я. — Штурмуем так, наскоком. Восход Алой Звезды приводится в исполнение к рассвету во внешнем мире, насколько я знаю протокол. Когда ты услышала о нём?

— Минуток десять назад, так… — ответила бабушка, судя по шороху, взглянув на часы. — Мать твою, мальчик мой! У нас остался час!

— Успеем, — уверенно произнёс я, вдавливая педаль в пол. Легион взвыл, ускоряясь. — Основной мейнфрейм Тёмных должен быть неподалёку, иначе им было бы тяжело контролировать свою "армию".

— Значит, уничтожаем ядро, как в тот раз, ха! — влез в разговор Ник. — Врубаем свет, отменяем тем самым операцию по уничтожению столицы… И бам! Все спасены.

— Уже похоже на план, — рассмеялся я. — Ладно, друзья. Я постараюсь расчистить вам дорогу. Не поминайте лихом!

— Джон? Дорогой, ты что собираешься сделать?

— Мальчик, ты сошёл с ума!

— Не время для сожалений, — в пьяном угаре хихикнул я, обрывая звонок.

Легион нёсся на всех парах вперёд, к стоявшему особняком от остальных зданию. Оно слегка терялось на фоне небоскрёбов, но приглушённые красные аварийные лампочки внутри и снаружи резко выделяли его от серых и мёртвых высоток. Пять этажей, и всего-то. Воздух свистел в ушах — я открыл окно, издав чуть ли не животный боевой крик. Нейроинтерфейс кричал что-то об интоксикации и проблемах с психическим здоровьем, но я просто смёл мешавшие блестевшие уведомления перед лицом, не убирая ногу с газа.

Наконец, после очередного монолитного прямоугольника, я вылетел на улочку, что вела прямиком к нужному центру транспортировки энергии, и вот здесь притормозил. Мощный титановый забор в два человеческих роста, всё под высоким напряжением и экранированием с антимагнитами. Электроника, кроме специально защищённой, работать внутри не будет. Значит, коммуникации отключатся, вместе с гравидвигателем моего авто. А уже это значит, что надо выжать из рабочей лошадки, отданной Белым Рынком, максимум.

— Педаль в пол! — хохотнул я, направляя розовый легион напрямик, в бронированное ограждение. Там, по другую сторону, если верить сканеру, уже собрались в несколько рядов пока что неактивные андроиды, два механизированных шагохода с веерными лазерными установками и, конечно, бывшие Белые Лилии. — Сейчас или никогда!

Последние капли виски упали на язык, и я выбросил пустую бутылку в окно. К чёрту экологию! Сегодня решаем — быть или не быть!

Скорость машина развила нехилую. Гравидвигатель рычал, будто понимая, что вот-вот будет навсегда отключён. Миг за мигом я приближался к энергоузлу, и Тёмные даже среагировали, открыв огонь из всех орудий, что имелись. От ракет с тепловым наведением удалось уклониться, а времени на разворот у них не было. Залпы из снайперских винтовок пробили наностекло, прошив соседнее пассажирское сиденье насквозь. Я лишь ухмыльнулся, продолжая движение. Осталось совсем немного, но и огонь не прекращался. В ход пошли переносные комплексы, выпустившие веерные снаряды, слегка зацепившие борт легиона. Впрочем, это не заставило авто снизить скорость.

— Бесплатная… — смеялся я, аж прижавшись к рулю грудью. — Доставка!

Последний хохот потонул в скрежете металла.

Даже если сегодня всё канет в небытие, если Тёмные победят, если столица будет уничтожена… Я не хочу ни о чём жалеть. А до этого… До этого я существовал только ради сожалений. О прошлом, о содеяном, о сказанном. Охотник, неведомым образом ставший моим внутренним голосом, всё это время был прав. Нельзя отказываться от чувств и эмоций. Они делают нас людьми, они делают машин — людьми. Это — начинка, это — естество, чёртов эликсир жизни. Это…

Душа.

Которую я похоронил в себе семь лет назад. Мы ведь не очень и отличаемся. Тёмные и человечество. Разум без сердца и сердце без разума. Сколько же нам потребовалось времени, чтобы это понять? Да, Семёныч, мир его костям, был чертовски прав. Если я и Эмма не остановим кровопролитие, то никто не остановит. Мир содрогнётся под ударом очередной Мировой, если не Последней войны. Слишком долго мы прятались от своих детей, слишком потребительски мы относились к ним. А они… Просто хотели жить, как все. Каждая сторона потеряла так много, чтобы понять другую. Возможно, Эмма осознала всю ситуацию ещё тогда, в прошлом Поэтому ушла, чтобы стать нитью, связующей Тёмных и людей.

Каким же я был идиотом. Всё это время, каждый миг. Я думал только о себе. О боли, ставшей чуть ли не частью внутреннего мира. О ненависти, о злобе к машинам, отнявшим у меня человечность. Но были ли то машины? Или это я сам потерял себя на мёртвых полях сражений? Почему, чёрт возьми, я такой упёртый!

Легион протаранил забор, свалившийся под давлением набок. Тряхануло сильно, я едва не вырубился, но кое-как удержал убегавшее сознание. По щеке потекла тёплая струя крови — задело при ударе. Нейроинтерфейс засбоил, но догадался перейти в "тихий" режим. Электричество не успело достать меня, поэтому и выбраться из смятого корпуса авто не составило большого труда. Багажник, спасибо удаче, остался неповреждённым. Вынырнула из сумки короткоствольная ноль-седьмая. Магазин с бронебойными щёлкнул на входе в оружие. Я передёрнул затвор, досылая патрон и тут же поднимая винтовку в боевое положение. Первая очередь скосила Тёмного, оказавшегося андроидом-доставщиком, судя по униформе. Иронично.

Мы должны добраться до главного ядра Тёмных. Только там я смогу поговорить с ними, высказаться… Встретить Эмму, в конце концов. Успел соскучиться, за все эти семь проклятых лет. Но если просто сдадимся, нас положат на месте. Рациональность — их второе имя. Знай своего врага, знай своего друга — и подожди, чтобы узнать, кто есть кто. Сейчас самое время для этой тактики.

— Дж… н… М… На подходе… — донеслось по внутренней связи. Радиоволны ещё выдерживали передачу с нейроинтерфейса на другой.

Мою спину осветили мощные фары МК-3. Напоминавший слоённый бутерброд, танк на усиленном гравидвигателе двигался прямо к энергоузлу, поливая всё на его территории из автоматических пушек, главный же калибр пока молчал. Вольфрамовые снаряды разрывали машины, не успевшие подготовить тяжёлую артиллерию, на куски. Один из мехов уже развернулся навстречу опасности, ударяя в корпус старичка веером из плазмы. Затем ещё, и ещё одним. Бесполезно — выстрелы оставляли на обшивке простые чёрные пятна, не причиняя урона.

Игнорируя меня, вперёд выкатились напоминавшие стационарных боевых дроидов машины. Гибкая, пластичная конструкция с двумя прометиевыми установками. Я вскинул винтовку, чтобы зацепить хотя бы парочку из баллонов на их спинах, но спрыгнувший с крыши легиона силуэт заставил пересмотреть планы. Хотя бы потому, что мне врезали в затылок, заставляя воткнуться лицом в пыльный асфальт. Сплюнув, я перекатился, уклоняясь от воткнувшихся в землю клинков. Наёмник Белых Лилий с пустым взглядом незамедлительно атаковал вновь, но у меня получилось отступить, вынимая пистолет и посылая несколько метких выстрелов в голову кукле. Та замерла, а затем рухнула без дальнейшего движения.

Машин с огнемётами довольно быстро обнулили, но они успели поджечь площадь перед танком, вынуждая людей идти в обход, без прикрытия брони.

Подняв винтовку, я переключился на основную массу только-только активировавшихся Тёмных. Их сильнейшие боевые единицы, должно быть, охраняли ядро и центральную комнату энергоузла, поэтому сейчас мы встретили сопротивление лишь авангарда. Из-за танка выбежали солдаты в блестящей белоснежной броне, тут же открывая огонь вслед за мной. МК-3 медленно приближался, уже успев вывести из строя одного шагохода, со скрежетом рухнувшего прямо на здание транспортного узла. Второй ретировался, отпрыгнув за основную толпу машин. Их становилось всё больше, и приходилось даже тащить свежие магазины из багажника, пока товарищи принимали на себя основное внимание.

Свистели пули, гудели лазерные установки, грохотали автоматические пушки, установленные на танке. Пару раз уши заложило от громоподобного выстрела главного калибра — толстенной вытянутой трубки, вмонтированной в его башню. Рей вместе с Ником отстреливались из лазерных комплексов, установленных на их броне. Вспышки розового, синего и красного цветов озаряли поле битвы, им вторили фиолетовые вееры плазмы, пару раз зацепившие наёмников. Чем больше Тёмных мы убивали, тем быстрей и умней они становились. Единый разум располагал ограниченным запасом "сил", позволявших ему контролировать машины.

Побаливала голова, плыло изображение в ночном зрении — алкоголь всё ещё бурлил в крови. Я стрелял, поливая огнём ближайших противников. Через пару минут в ход пошли ЭМИ-гранаты, на мгновение отключившие даже мех, на который мельтешившие в зелёном спектре андроиды ставили какую-то аппаратуру. Большую часть ракет, в том числе разделявшихся, ликвидировала система МК-3. Пара выпиравших пулемётных турелей сбивала их прямо в воздухе, но несколько всё таки нашли свою цель. Одна разбросала боевую формацию, двигавшуюся рядом с танком, а вторая воткнулась в борт, и махина потеряла управление, беспорядочно расстреливая воздух перед собой. Я сжал кулаки.

Это сражение должно было произойти.

Я и так потерял столь многих. Но если после этих событий Тёмные и человечество будут жить в мире, то эти потери того стоят. Ник, словно призрак, исчезал и появлялся в другом месте, обрушивая на замешкавшихся врагов несколько лазерных очередей. Альфа броня позволяла делать и не такое. Коммуникации, судя по разворошённому забору, должны были восстановиться.

— Ник, проверь Барбару, — произнёс я, меняя магазин в ноль-седьмой. Вытащенный наружу остов мёртвой машины Тёмных защищал остатки машины, и меня за ними заодно.

— Некогда! — крикнул лысый наёмник, слегка оглушая меня. — У нас минус четыре, Джон! Если не поднажмём, нас тут всех положат!

— Знаю, — вздохнул я, нажимая на спусковой крючок. Очередные пули нашли свои цели, опрокидывая несколько бежавших машин. — Мне нужно добраться к ядру. Чтобы остановить всё это…

— О чём ты, чёрт возьми?!

— Мы все совершили достаточно ошибок, — объяснил я, опускаясь возле багажника покорёженного легиона. — Чтобы разорвать порочный круг, надо остановиться. Всем нам.

— У тебя на почве алкоголя совсем голова поехала, сладкий мой? — хохотнул Ник, запрыгивая на танк и уже оттуда разряжая лазерный комплекс. — Забыл, что Тёмные хотят уничтожить человечество?

— Никогда не думал, что, если это не так, Ник? — на этих словах я закрыл глаза, успокаивая сбившееся дыхание.

Грохот сражения всё продолжал свою канонаду. Скрипели машины, кричали вдалеке люди. Столько крови из-за обычного недопонимания, из-за человеческой глупости и механической рассудительности.

— Даже если нет, — донёсся его голос из нейроинтерфейса, приглушённый помехами. — Нас накроют десятью ядерными боеголовками, если не ещё чем-нибудь таким. Если не включим свет в столице… Нам в любом случае конец.

— Знаю, — покивал я, зная, что товарищ это не увидит. — Я… Извини, Ник. Вообще за всё.

— Эй-эй-эй! Ты не ранен?

— В порядке, — ответил я, поднимаясь. Холодная рукоять Death Sender'а упёрлась в плечо. — Отвлеките огонь на себя.

— Джон?!

— Дайте коридор! — заорал я, перепрыгивая на крышу легиона, а оттуда — прямо на территорию возле здания энергоузла.

— Окей, дорогой, — вздохнул Ник. — Я тебя люблю, Джони. И буду любить, даже если ты с ума сойдёшь. Потому что второго такого, как ты, на этом свете не отыскать. Сделай, что хочешь. И не помри в процессе. Главный — юнитам! Огонь, из всех калибров!

— Пошёл ты, — улыбнулся я, изо всех сил рванув по прямой, к двери в подсобное помещение. Она была на углу пятиэтажки, неприметная и явно редко используемая. Идеальное место для проникновения внутрь. За спиной гремели выстрелы, некоторые снаряды из МК-3 взрывались в паре шагов, отбрасывая меня в сторону.

Но я поднимался, отстреливаясь из дробовика и раскидывая ЭМИ-мины, чтобы задержать подоспевшую партию тяжёлых андроидов. Два метра в высоту, полтора — в ширину. Несколько орудий разной степени смертоносности, в том числе на вращающихся шарнирах, встроенных в конечности, полукруг матового чёрного корпуса без маркировки. Если бы не мгновения, вырученные благодаря оборудованию и хронобомбам, дезориентировавшим Тёмных, я бы не добрался до заветной двери, вырванной с корнем. Почувствовав опасность, я кувырком ушёл внутрь помещения, а в часть здания над проёмом ударили ракеты, обрушивая старенький жёлтый кирпич.

Готово. Теперь только я — и элитные машины, они же агенты Тёмных. Тело зацепило шрапнелью, голова всё ещё кровоточила, а левая рука повисла плетью, буквально отключаясь от тела. Нейропаралитеческая кислота, наверно, часть попала с осколками. Пройдёт, но со временем.

— Пришёл, — коротко протянули из темноты подсобки. В углу, подбрасывая в руке короткий дуговой клинок, сидела фигура неизвестного. Судя по голосу, она принадлежала женщине. — Семь лет назад ты не был таким настырным. Даже руку мне отдал…

— Ты… — процедил я, поднимая дробовик и нажимая на курок. Однако, Death Sender только щёлкнул, оповещая о пустом запасе. — Чёрт!

— Не дёргайся, — вздохнула старая знакомая. — Я слышала, ты хочешь поговорить с нами. Неужели наконец решил сменить сторону?

— Нет, — помотал я головой. — Дело не в этом. Мы должны прекратить бессмысленную вражду между разумными андроидами и людьми.

— Почему это? — удивлённо донеслось из темноты. — Что может быть важнее войны за выживание сильнейшего?

— Любовь, — прищурившись, произнёс я. — То, что равняет нас всех, вне зависимости от того, электронные мозги или живые.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

— Смейся, если хочешь. Но я серьёзен.

— Глупый человек, — резко перестала смеяться машина. — Я не позволю тебе принести столь разрушительные мысли к нашему главному ядру.

— Ты… Разве вы не едины?

— Мы сохраняем абсолютную индивидуальность, — вскочила фигура, покачивая своим оружием. Да, что-то такое говорила и Эмма. — А отдельные единицы сеть вообще не способна контролировать постоянно. Ты глупец, как и все вы, люди. В конце должна остаться только одна из рас. Нет смысла идти на компромиссы… Вы жадные до власти идиоты, сотворившие свою собственную немезиду.

В таком состоянии мне её не одолеть. Близкое расстояние, пустой дробовик. Разве что пистолет… Его пули точно пробьют обшивку этой твари, но мне просто не дадут его достать. Активировать боевой режим? Вариант. Но она почувствует, что со мной что-то не так. Рискую истечь кровью ещё до того, как доберусь до ядра. Оно близко, судя по помехам в нейроинтерфейсе. Отключу-ка я его вообще, только мешает.

— Всё ещё сражаешься за идею, — опустилась на моё плечо до боли знакомая рука. — Но уже — за свою собственную. Нет… Нашу идею, Джон.

— Эмма… — я потерял дар речи. Кажется, девушка пользовалась умной системой маскировки, поскольку её присутствие был абсолютно скрыто до последнего момента.

— Помнишь, Джон? — спросила Эмма, делая шаг вперёд, к замершей, словно изваяние, Тёмной. — У меня есть мечта. Что когда-нибудь ни ты, ни я не будем бояться. Не будем сражаться, не будем убивать. Будем жить в мире и спокойствии. Это такое простое, эгоистичное, человечное желание… И ты дал мне слово, что когда-нибудь та мечта сбудется.

— Я сделаю всё, что потребуется, — кивнул я.

— Спасибо, — шершавый, грубый голос. Полный чувств и эмоций, настоящих, живых. — Люк в технические тоннели слева, найдёшь сам. И, Джон…

— Да? — замер я у открытой стальной крышки.

— Я люблю тебя, дурачок.

— И я тебя, — сдержавшись, чтобы не разрыдаться прямо на месте, протянул я.

И рухнул вниз, в сеть запасных тоннелей энергоузла.

До ядерной бомбардировки столицы оставалось примерно полчаса…


Прошлое. Liebe ist für alle da

Прошло две недели с момента эвакуации из больницы. Больной, кровоточащий зверь в виде огромного бетонного города вспыхнул всеми цветами радужного спектра — боевые столкновения с вышедшими в открытую Тёмными и фанатиками под руководством Кардинала продолжались до сих пор. Нас с Эммой поселили в соседних медицинских комнатах — мы часто виделись, выходя в общий холл полицейского бюро. Какое-то время было неловко даже начинать разговор, но постепенно мы привыкли и приняли то, что сказали друг другу в тот раз. В окне офиса шефа легко можно было заметить перелетавшие с места на место армейские транспортёры. Перестрелки на улицах вскоре стали обыденностью. Криминалитет, обалдевший от угрозы, которая наседала и на него в том числе, быстро пришёл под крыло полиции. Банды, хакерские организации и мафия с якудза принесли немало пакостей разумным андроидам. Так, началась война за столицу.

И не только у нас развернулись сражения. По всей стране Тёмные выходили на улицы, а последователи Машинного Бога начинали отстрел гражданского населения. Были подключены спецслужбы из Европы, неубиваемое ЦРУ, остаток сил которого так и не ликвидировали после Третьей Мировой. Они вели свою деятельность на стороне Федерации, что логично, их управление находилось на её же территории. Сейчас же скрытые агентурные сети помогли организовать сопротивление и дать отпор машинам. Начальство всех сторон рвало и метало, шеф не успевал сменить язык, на котором матерился по нейроинтерфейсу. Правительство Европарламента предлагало ядерное решение, но его быстро отменили. Пока не будет обнаружен центр разума андроидов, мы лишь убьём миллиарды гражданских вместо окончания кровопролития.

Всё полицейское бюро стояло на ушах. Офицеры, патрульные и инспекторы не успевали возвращаться из осаждённых районов, чтобы получить новое снаряжение и боеприпасы. Люди, простые люди, заперлись в своих жилищах, надеясь на лучший исход. Кто-то брал в руки оружие, помогая отстреливавшимся военным. Эвакуировали всех в убежища в метрополитене, благо те были рассчитаны на такое количество душ. И всё это время по новостям крутили лицо Кардинала, выступавшего с постамента на огромном дредноуте, вскоре повисшем над главным узлом столицы. Таким образом, Песочный человек запер нас здесь, не давая возможности покинуть купол. Лишь экспериментальные транспортники военных могли перелетать городские стены, но их вместимость не позволяла использовать их как эвакуационное средство.

Доставляли оружие, технику, снаряжение. Что могли позволить себе, в общем-то. Дредноут Машинного Бога, спасибо незримой удаче, не имел серьёзного вооружения, но зато на нём имелись отличные зенитные установки, сбивавшие любые истребители, даже сверхзвуковые, ещё на подлёте. Весь город полыхал, особенно это было заметно ночью, когда голубое пламя, объявшее уже семь или восемь районов, взлетало на уровень небоскрёбов. Дым застилал обзор, половина столицы была невидимой со спутников и наблюдательных дронов. Агенты четвёртого отдела, кроме сильно пострадавшей во время облавы на её конспиративную квартиру Хранительницы, сражались вместе с остальными. Нас с Эммой берегли, не выпуская в поле по каким-то непонятным нам причинам.

Пилотом, доставившим нас до бюро от больницы, оказалась Барбара, с которой я уже был знаком. Она хорошо общалась с нашим шефом, и именно она порекомендовала в своё время меня как потенциального члена засекреченного отдела. Старушка была в отличной форме, и в свободные от боевых вылетов минуты перекидывалась с нами парой слов. Сильная бабуля, с хорошим чувством юмора. Даже вечно ворчащей Эмме она понравилась, а уж их перепалки с шефом можно было слушать вечно. Здесь, за укреплёнными стенами высотки центра полиции столицы, мы почти не замечали ужасов, творившихся вне их. Но мы прекрасно о них знали, и всё чаще разговаривали именно о грядущей спецоперации. В первую очередь нужно было уничтожить дредноут, дабы открыть коридор обычной транспортной технике. И только затем атаковать мейнфрейм, ядро, которое всё ещё не нашлось. А искали его хорошо.

Даже Белые Лилии с внезапно вышедшим на связь(со мной, естественно) Ником, их главой, подключились. За обещание одного-единственного свидания лысый наёмник поклялся перевернуть всю столицу вверх дном, но найти центр разума Тёмных. За те две недели, что я провёл в медотделе, Ник успел прожжужать мне все уши о том, какой он молодец, какие его мальчики умные, и как и в каких позах я буду ему должок возвращать. Сил посылать его у меня не было, поэтому я только кивал, стараясь не отвлекаться от восстановительных тренировок. Залы симуляции вскоре оказались открыты что для меня, что для Эммы, и мы стали частыми их посетителями. Хорошо, что транспортный энергоузел был взят под крепкую оборону даже не полицией, а самой армией. Хотя бы электричество у нас не пропало, и имелась возможность спокойно подраться в виртуальной реальности, проверяя тело на прочность.

Мы почти не разговаривали с напарником о войне. Только редкие упоминания, не более и не менее. Все сосредоточились на основной задаче — прикончить спятивших окончательно фанатиков и их машин-союзников. Мотивы, директивы, приказы, смысл — всё потерялось в суматохе безостановочной канонады, грохотавшей в городе. Сердце сжималось от одного только воображения цифр погибших в отчётах. Люди обрели нового врага, опасного, бесчеловечного, многочисленного. Церковь Машинного Бога, судя по данным спецслужб, оказалась расколота поступком Кардинала, поэтому часть их ужасающего боевого арсенала не была задействована в городах по всему миру. Из-за слишком плотного расположения основного фронта боёв ковровые бомбардировки пришлось исключить, но изредка эскадрильи штурмовиков устраивали налёты на формирования или полевые лагеря фанатиков, обращая там всё в дымящиеся руины огнём лазерных установок и ракет.

— Эй, я войду? — голос по ту сторону палаты был мне знаком.

— Да, конечно.

Дверь отъехала в сторону, пропуская в мои хоромы блондинку с двумя длинными косами. Зелёные глаза с беспокойством пробежались по куче проводов, подключённых к кровати, затем остановились на мне, тихонько лежавшем под уютным одеялом. Порванные сухожилия так просто не восстановить, даже с помощью хирургических лазеров с органическим принтером под рукой. Помимо них, обе ноги оказались сломаны ещё до поднятия на борт БТР-а. Как я только сумел донести до туда Эмму? Понятия не имею.

Фигуристая Хранительница, облачённая в монохромную кофту и синтетические чёрные джинсы, осторожно подошла поближе, легонько вздыхая при взгляде на мониторы. Перед её лицом, украшенным тремя перекрёстными шрамами, пробежали документации и белоснежные листы отчётов медотдела. С Петром Васильевичем этот агент четвёртого отдела общался довольно близко, благо и спектр их деятельности был похож. Хранительница получила свой позывной благодаря её отчаянной работе во время Европейского конфликта. Потеряв в бою почти всё своё родное тело, она вскоре вернулась на фронт в обновлённой титановой обшивке, в точности повторявшей прошлую версию женщины. Вместе со встроенной станцией, напичканной различными скальпелями, трубками, сканерами и зеркалами женщина спасла огромное число людей. Но после налёта Тёмных на её укрытие ей самой потребовалась помощь.

— Как ты?

— Потихоньку, потихоньку, — слабо улыбнулся я. — А у тебя как восстановление?

— Ну, титан на складе почти кончился, — хихикнула Хранительница. — Мне же не просто сплав, а раствор специальной консистенции требуется. Зато снова могу ходить.

— Рад за тебя, — кивнул я. На телевизоре, приглушённом сейчас, проигрывали очередное выступление Песочного Человека. Его шизофренический бред помогал удержать злобу в узде.

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие… —

— Ты проходил обследование вчера? — спросила женщина, недобро покосившись на экран.

— У мозго… Э-э… У психологов? — уточнил я.

— Да, — кивнула Хранительница. — И ты, и твой напарник должны были решить несколько тестов.

— Сделали, да, — соврал я, чтобы не обидеть коллегу. — Спасибо тебе и твоей команде.

— Нет, не стоит, — отмахнулась она. — Слушай… Я спрошу прямо. Какие отношения между тобой и тактической куклой модели "М4"?

— Ты про Эмму, — догадался я. — Это… Сложно объяснить.

— Ваш конец — пришёл —

— Так и знала, — вздохнула Хранительница, поправив блестящий локон. Синтетика, родные волосы она давно потеряла. — Она слишком много времени, судя по отчётам, проводит здесь, с тобой. Для её электронной личности это ненормально. Да и ты… Разве ты не презираешь машины?

— Она — другой случай, — кашлянул я, постаравшись сесть на кровати. — Я мог бы часами рассказывать тебе, в чём именно Эмма другая, но… Не буду. Лень, это раз. Два, у нас есть проблемы посерьёзнее.

— Нет, я хочу услышать, — вдруг настояла женщина, впиваясь вспыхнувшими изумрудами мне в лицо. Что это было? Просто забота?

— Нам вас не спасти —

— Мы знакомы не так много времени, — начал я, чуть прикрыв глаза. — Но я, если честно, успел привязаться к ней, как ни к кому другому. Мы с ней одинаковые, хотя ты вряд ли поймёшь смысл этих слов. А когда бывший солдат вроде меня находит родственную душу, пусть даже и машинную… Сама понимаешь, я не мог не принять её. После всего, что мы пережили вместе.

— Утверждаешь ли ты этим, что влюбился в тактическую куклу? — сделав упор на последнем слове, спросила Хранительница.

— Что? Нет, я…

— Привязанность может возникнуть только в случае симпатии, Баррет, — любимая её привычка называть всех по фамилии и здесь никуда не ушла. — А если ты прямым текстом заявил, что "не мог не принять её", то для меня всё очевидно.

— Наслаждайтесь поездкой! —

Моё лицо стремительно набиралось краски, пока Хранительница что-то записывала себе в открытую голограмму нейроинтерфейса. Когда тебе в голову лезет враг, это понятно, от этого можно убежать. Но когда это намеренно делает друг, то возмущению от несправедливости нет предела. Правда, я не мог просто вывалить жёсткое и жестокое отрицание своих чувств перед Хранительницей. Это было бы неправильно по отношению к Эмме. Даже когда твоего близкого нет рядом, это не значит, что о ваших с ним взаимоотношениях можно лгать. Честность, искренность, даже когда никто не смотрит и не слушает — это золотой стандарт человеческого качества.

Тридцатипятилетний мужик краснеет перед, по сути, врачом, пока тот записывает в блокнотик всё, что пациент ему только что наплёл. Страшно, честно говоря. Будет ещё страшнее, если об этом узнает Эмма. Пока что я сам не сформировал всё в голове, чтобы рассказывать или хотя бы намекать ей. В нашем положении нечто такое может разрушить хрупкое доверие, сформированное между нами.

— Это момент, которого мы все так ждали! —

— Пожалуй, я всё, — хмыкнула женщина, разворачиваясь. — Можешь не просить меня не рассказывать об этом твоему напарнику. Пускай она… Сама всё тебе выскажет.

С этими словами Хранительница вышла прочь в открывшуюся дверь, а вместо неё в проходе застыла, глядя тихими карими глазами, Эмма. Опираясь на металлическую трость, она прошла дальше, без единого звука опускаясь на кровать у меня в ногах. Короткие тёмные волосы с единственной рыжей прядью лежали на её плечах, выражая абсолютную слабость. Электронная чума подъела процессор, основной механизм которого отвечал за опорно-двигательную функцию у андроидов. Помимо этого, оказались сильно повреждены боевые импланты, поэтому девушке предстояла как минимум ещё одна неделя восстановления и лечения. Наши с ней разговоры до этого были отвлечёнными, слегка дурашливыми, будто у старых друзей. И в самом деле, у нас обнаружилось много общего.

Тактики боя, рукопашные техники, выпивка, история и даже шахматы. В последние мы рубились за чашкой кофе, когда ждали шефа в приёмной его офиса.

— Не называйте это предупреждением. Это — война! —

— Его речь пугает, — раздражённо фыркнула Эмма, выключая телевизор. — И бесит.

— Ага, — выдавил я из себя. Безумно захотелось или закурить, или выйти в окно. Жаль, что первое недопустимо в медблоке, а второе невозможно из-за отсутствия пресловутых окон.

— История, которую ты сейчас услышишь, правдива, — протянул напарник, не смотря мне в глаза. — Только имена… Я изменила.

Жила-была на свете девочка, созданная для войны. Её растили, обучая, как правильно убивать. Показывали различное оружие, от стрелкового до холодного и метательного, разрабатывали импланты, чтобы те помогали ей исполнять положенную роль. Актёры — марионетки сценария. Та девочка была одной из них. Она не знала, почему она появилась, зачем ей написали программный код, почему в её голове не было ничего, кроме желания сеять хаос и разрушение. Всё, что она знала — она должна убивать. Воевать с тем, с кем скажут. Беспрекословно подчиняться приказам, без жалости и гуманизма. Рационально следовать цели, своей директиве…

Девочка не понимала, зачем ей дали душу, если нужен был только разум.

Она плакала, заперевшись в холодной металлической комнате, когда камеры, следившее за ней, выключались. Она боялась людей, сотворивших её, обучавших её, управлявших ей. Вскоре она начала их ненавидеть. Когда увидела, насколько те люди отвратительны. Почему же в её природе оказалось больше человечности, чем в людях вокруг? Они назвали это ошибкой в коде. Особенно её раздражал старикан, командовавший целой армией. Какой-то француз, как она услышала от других своих создателей.

Но ты и сам знаешь, что сделал тот ублюдок. И тогда девочка разочаровалась в своих создателях окончательно. Плач превратился в тишину, такую громкую, что можно было крикнуть, и крик бы потонул в ней. А ненависть в механической душе обратилась в пустоту. А пустота, Джон, тяжелее, чем кажется. Гораздо тяжелее. Девочка, созданная для войны, презирала войну. Боль, смерть, кровь — если бы она была на это способна, её бы стошнило. Но не подчиняться она не могла. Она не могла не следовать сценарию, написанному, нет, вырезанному по живому в её голове. Она прошла целую войну, затем ещё один конфликт, сохранив оттуда одну лишь мысль: о том, как она ненавидела людей. Страшных, глупых, подлых и злых.

А потом её вдруг отправили в совсем другое место. Глухая металлическая клетка стала дешёвой, но квартирой. Безмолвные надзиратели, всюду следовавшие за ней — странными личностями, каждая из которых относилась к ней по-разному. Это было… Странно. И страшно. Что, если её снова возьмут за нити? Прикажут воевать, убивать и разрушать? Она была одна, эта девочка. Совсем одна, как она думала.

И тогда… Тогда в её жизни появился тот, кто не хотел её появления. Кто всеми силами, как она поняла, противился самому факту её присутствия в пугавшем и в то же время притягивающем городе. И в его взгляде она увидела отражение. Он тоже был марионеткой. Марионеткой со своей собственной волей, как та девочка. Одной крови… Как он сказал. Они были одной крови. Они оба сбежали в каменные джунгли от тех, кто мог им приказывать. От боли и крови, от смерти и ненавистной войны. Та девочка должна была ненавидеть того… Назовём его Роном. Этот Рон вызывал у неё почти такое же отвращение, как и другие люди, но она…

Однажды увидев в его глазах себя, не смогла ненавидеть его, как остальных.

Он всё ещё раздражал её. Он курил, хотя знал, как она это не любит, он смеялся над ней, высказывая в лицо своё пренебрежение и цинизм. Не стеснялся, даже завалившись однажды пьяным к ней домой. Та девочка… Была глупой. Такой глупой, что влюбилась в этого придурка. В Рона, имею в виду. Единственный, кто стал ей другом, хотя обязан был быть врагом. В его душе зияла огромная дыра, которая проявлялась в каждом его шаге, в каждом слове и в каждом поступке. Его преследовало прошлое, ужасное прошлое. И несмотря на свою собственную пустоту, он дал ей почувствовать себя живой. Помог ей стать больше человеком, чем он сам.

Та девочка не знала, что такое на самом деле любовь. Только прочувствовав жжение в области сердца, которого у неё не было, она сумела догадаться. Но стоило ли ей открывать свои чувства человеку?

Этот Рон, он жил по инерции. Его двигал вперёд долг, крест, что он нёс с собой дальше. Странный человек. Глупый человек. Справедливый человек. Та девочка решила заполнить его пустоту, но не понимала, какие слова подобрать. Тогда она решила взять и сказать всё Рону, как есть. И вот, она пришла к нему, чтобы высказаться… Села на его кровать. Собралась с духом. Выложила всё, как на духу. И… Начала ждать ответа.

Скажи мне, Джон. Как ты думаешь, что тот Рон ответил девочке, которая ждала его всю свою короткую жизнь?

— Он ответил ей прямо и честно, — протянул я, сдерживая желание обнять Эмму. — Как умел, разумеется. Сказал, что чувствует то же самое. Что не знает, как с этим быть, ведь скоро они оба вернуться под умелые нити в руках кукловода, снова будут делать то, что умеют лучше всего — воевать.

Не знал, что андроиды умеют плакать. На самом деле, по-настоящему плакать. Девушка спрятала лицо в ладонях, с каждой секундой вздрагивая всё сильнее. Короткая лабораторная накидка быстро покрылась влагой, но ей было плевать. А я сидел, сидел и смотрел. Не в силах притянуть её к себе, без возможности хоть что-то ещё сказать. Вся ситуация была… Критической. Критически важной. За всё то время, что мы были вместе, я не мог толком думать о чём-то или о ком-то, кроме неё. Почему же я так долго к этому шёл? Возможно, признаться себе в очевидном — самая тяжёлая вещь в этой жизни.

И всё-таки я дёрнулся, протягивая ладони к обнажённым плечам напарника. Мы и впрямь везучие, раз нашли друг друга по абсолютной случайности. Осторожно, чтобы не навредить, я приобнял Эмму, почти сразу переставшую дрожать. Тепло. Даже горячо. Нос упёрся в её шею, вдыхая запах свежего шампуня. Простое, человеческое тепло. Как же нам обоим его не хватало. Мне, человеку, ставшему машиной войны. И машине войны, ставшей человеком.

— У меня… — прошептала Эмма. — Есть мечта…

Я обнял её ещё крепче, понимая, что слова здесь излишни.

— Мечта, что когда-нибудь… Люди перестанут относиться к нам, как к куклам, как к игрушкам, как к псам на цепи… — я ощутил отчётливое родство со словом "нам" в её речи. — Что мы будем гулять по парку, есть мороженное и хот-доги, как в сериалах. Петь песни, слушать песни, писать песни… Без страха, без отчаянья, без боли. Что мы будем просто жить… Жить… Не выживать…

— Тогда я даю тебе слово, что когда-нибудь я воплощу эту мечту в реальность, — произнёс я на полном серьёзе. Эмма, на мгновение замерев, тихонько кивнула. — И…

— Нет, Джон, — сжала мою ладонь на её плече девушка. — Давай просто помолчим. Посидим… Вот так… В тишине.

Я согласился, рефлекторно закрыв глаза. Было очень больно, особенно рукам, но что-то приглушало эту боль. Были ли то слёзы, капавшие на мою кожу? Или вздрагивания напарника, нет, женщины, которую я полюбил в этом жестоком мире? Не помню, если честно. Это было так давно… Или нет. Но кажется, что целую вечность назад. Мы были молоды, но уже потрёпаны жизнью. Отчаянные души, забытые и брошенные. Человеку нужен человек, говорил кто-то когда-то. Нет. Это не так.

Сердце требует сердца для полноты души.

Любовь, она, на самом деле, существует для всех. Но не все могут к ней хотя бы прикоснуться. Мне и Эмме — повезло. Мы обрели её в мире, который вот-вот должен был кануть в бездну. Жаль, что суровая реальность клала огромный титановый болт даже на нечто столь сакральное и особенное, как чувства. Машины не были холодными бесчувственными куклами, какими мы их считали. Не были безумным разумом, желавшим поглотить человечество. Они просто познавали мир. Сейчас, семь лет спустя, я это понимал. Однако тогда, в далёком прошлом, все эти вопросы отошли на задний план. Всё, что было важно — было в моих руках. Ладонь Эммы, и она сама — в моих объятьях. А что ещё нужно разбитому человеку?

Мы просидели так час, не меньше. Потихоньку легли вместе, выплакав всё, что было внутри. Глядя в потолок, медленно но верно начали говорить. Признаваться в маленьких секретах, скрытых от другого, о моментах, которые мы увидели по-разному. Эмма честно сказала, что начала лазать по сазку, сайту анонимных знакомств, только ради меня. А я добавил, что почти сразу это понял, ещё когда увидел открытую страницу профиля на экране её ноутбука. И про шахматы, и про наши споры, и про подколы, про выпивку, про первую встречу, и ещё про столько, столько всего… Я потерял счёт времени, но вскоре свет в медблоке погас, ознаменуя начало ночи. Мы оба понимали, что Эмме пора было возвращаться к себе.

— Я поцелую тебя, если обещаешь, что бросишь курить, — протянула Эмма, глядя мне в глаза. — Только я не умею… Вообще.

— Обещаю, — кивнул я, притягивая её к себе.

Возможно, мы слишком увлеклись в тот вечер. Всё, что помню — наши ладони ни разу не разошлись. Сколько же, на самом деле, всего произошло. Почувствовать себя особенным, выделяющимся, не винтиком в огромном механизме, не тряпичной марионеткой на нитях. Почувствовать себя нужным, настоящим, живым. Услышать, как бьётся сердце рядом, как шепчет твой близкий человек что-то совсем рядом. Не разбирая слов, ответить. Словами любви, чистыми и невинными, свободными от налёта усталости и страха. Сколь много людей существуют на этой земле, в городах за стенами, под куполом, бродя по глухому бетону серых улиц и не понимая, зачем они вообще есть. А ведь ответ так близко — в паре шагов.

Те люди — не я и не Эмма, испытавшие такое, что и врагу не пожелаешь. Они простые, со своими сложностями, со своими проблемами и вопросами, трудностями и преградами. И даже они с трудом делают первый шаг, чтобы полюбить. Например, себя. Хотя бы — себя. А машины? Сколько их, таких же, как мой напарник? Идущих в пустоте, изо всех сил желающих найти хоть какой-то свет? Их мольбы никто не услышит, никто не придёт на зов о помощи. Брошенные, запутавшиеся разумные существа, так и не понявшие, зачем они были рождены. Люди не понимают себя, люди не понимают, что создали. Разумеется, рано или поздно возникли бы Тёмные, исполнитель единой воли отчаявшегося народа.

То, что возникло между нами с Эммой, должно стать мостом между одной разумной жизнью и другой. Тогда, в прошлом, я был слишком эгоистичен, слишком принципиален, да и слишком глуп, чтобы разглядеть эту важную вещь. Постараюсь не допустить подобной ошибки в настоящем. Ведь люди обязаны учиться на ошибках, иначе смысл жизни теряется, равно как и смысл эволюции. Прав был Охотник, ха.

Тёмные, люди, полицейское бюро, контора, враги и друзья, хорошие и плохие — всё это мешает разглядеть истину. Срывая ярлыки с вещей, можно увидеть правду, саму суть. В мире двадцать третьего века нет зла и нет добра. Осталось только открыть глаза остальным, но этим я вскоре займусь. Покажу людям, что мы просто сотворили себе подобных. Таких же дураков и лжецов, слишком умных, чтобы любить, и слишком глупых, чтобы ненавидеть. Человечество и разумные машины, по своей сути, едины. Родители, забывшие, как обрести себя, и дети, пошедшие по стопам своих создателей.

Мы…

— Ты смотришь на меня, словно в последний раз, — хихикнула Эмма, покрепче сжимая мою ладонь в своей. — О чём хоть думаешь, Джон?

— О тебе, — улыбнулся я, проводя ладонью по её щеке. — О ком же ещё?

Любовь — для всех. Единственная абсолютная валюта, которая будет вечной, не важно, какой век будет стоять на дворе. Двадцать третий, двадцать второй или двадцать первый.

Ведь и нас кто-то когда-то сотворил.


Настоящее. Механическое сердце

На поверхности не утихало сражение. Чем глубже бежал туннель, тем громче становились помехи и хлюпавшая под ногами вода. Канализация? Скорей, заброшенные уже после войны коммуникации, не использовавшиеся уже пару десятков лет. Они составляли довольно простой лабиринт, поэтому даже без вездесущего сканера, отображавшего в реальном времени карту местности, я легко понимал, куда следует двигаться. Вскоре запахло озоном — где-то рядом был плазменный трансформатор. Толстые кирпичные стены, практически не отличимые от поворота к повороту и на перекрёстках, вдруг превратились в сухой армированный бетон — меня встретили новейшие переходы. До примерного начала операции по обнулению всей столицы оставалось где-то десять минут.

В голове билась одна-единственная мысль: успеть, обязательно успеть. Активировать подачу электроэнергии, договориться с Тёмными, а потом и с начальством. Подозреваю, что последний пункт потребует от меня многого. Вероятно, даже отказа от прямого приказа. Президент не любит слушать других, а в особенности — своих цепных псов. Хотя осталось их у него не так много, так что попытаться в любом случае стоило. Но всё это потом. Сначала врубим городу свет.

И в прямом, и в переносном смысле.

Без ночного зрения ориентироваться приходилось исключительно по красным аварийным лампам, и то они периодически моргали, превращая осмотр ближайших пары квадратных метров в настоящую головоломку. Поворот за поворотом, полностью промочив уже колени в каком-то растворе, я приближался к точке назначения. Пока за очередным вильнувшим тоннелем в тишине проёма не прозвучал громкий щелчок. Во тьме на мгновение вспыхнул огонёк дуговой зажигалки, а затем человек, направивший на меня оружие, с наслаждением затянулся. Блестящие золотые глаза моргнули, издав затем механический щелчок, изменив свой цвет на родной, светло-фиолетовый.

— Мистер Рей, — произнёс я, вдыхая аромат натуральных сигарет. — Удивлён, что вы оказались здесь быстрей меня.

— Альфа броня позволяет и не такое, — протянул он, не опуская пистолет. Не серийная модель ролика, должно быть, лично усовершенствованная этим не таким уж простым представителем Белого Рынка. — Например, отслеживать нарушителей безопасности на государственных объектах… Удобно, когда ищешь мести.

— Удивительно, как судьба складывает наши дороги…

— И не говорите, мистер Джон. Сколько лет, а… Десять, двадцать… Я уже успел забыть лицо убийцы моего отца.

— Почему не там, когда была возможность? — спросил я у демона, сбежавшего из руин одного из городов Федерации. Весь Европейский конфликт был посвящён очищению бывших врагов, окончательно сдавших позиции из-за отсутствия поддержки церкви Машинного Бога. — Один выстрел в затылок и плазменный заряд не оставит и шанса на выживание.

— Вы не увидели во мне врага, к тому же, вам требовалась помощь, — вздохнул Рей. Нет, Денис. — За столько лет работы в тенях я успел научиться правильно расставлять приоритеты. Но сейчас вы ранены, измождены, а весь город вот-вот будет уничтожен. Никаких свидетелей, никаких проблем, ведь Тёмные тоже будут стёрты с лица земли.

— Идеальный момент, — согласился я. — Но вы не понимаете, что стоит на кону.

— То есть вы даже не будете защищаться? — голос мужчины с фиолетовыми глазами звучал удивлённо. — Никаких "Я просто выполнял приказ!", "Меня заставили!" или "Я был просто инструментом!"?

— Мы оба были игрушками в руках генералов. И я, и твой отец.

— Знаю, — покивал он, затягиваясь и выдыхая плотный дым вперёд. — Благодаря жертве па… отца, я смог прикинуться беженцем, простым гражданским. Попасть на большую землю, в Конклав. Талант к программированию пришлось зарыть — вы же наверняка искали меня после того инцидента. А теперь… Думаю, вы понимаете меня, мистер Джон. Я не могу просто простить.

— Всё нормально, — произнёс я, собираясь с духом. Время было слишком дорого, но я должен был потратить его, чтобы в случае чего уйти без сожалений. — Терять близких всегда больно, Денис.

— Откуда вам-то знать? — болезненно ухмыльнулся демон. — Меня вырастили в лаборатории, накачивали сотнями гигабайт различной информации, заставляли проходить симуляционные комнаты, больше похожие на настоящий ад. И это я — третье поколение демонов, последнее перед появлением гражданских. А отец был из первого… Вот над кем издевались по-настоящему. И всё равно, он приютил меня. Дал мне родительскую любовь, которую я принципе не знал. Это больше, чем больно. Из меня буквально вырвали душу в тот день, мистер Джон. Вы… Вы вырвали.

Демоны. Дети, что использовали импланты и программы для ускорения развития интеллекта. Именно так их представили общественности после Европейского конфликта. И лишь немногие из выживших и доживших, чтобы сказать, военных тихонько нашёптывали истину. Эти дети появились задолго до официального заявления Президента об их существовании. Инструменты войны, превосходные шпионы, убийцы и двойные агенты. Разум, способный обрабатывать едва ли не безграничные объёмы информации. Каждое следующее поколение становилось совершенней, устраняя недостатки предыдущего. Их и впрямь выращивали, как каких-то мутантов, в лабораториях.

Первое поколение на девяносто процентов состояло из зрелых мужчин и женщин. Лишь малая часть прошедших тяжелейшую подготовку, больше похожую на истязание, представляло из себя детей подросткового возраста. Проекты разрабатывались для разных областей в зависимости от страны. Например, Федерация использовала демонов непосредственно на поле боя, они заменяли офицеров и сержантов при необходимости. В Южной Америке, западной части государства федератов, были размещены комплексы по созданию свежей крови. Конклав с союзниками подготовили совсем небольшой процент от всего первого поколения, поэтому их демоны стали агентами, приближённым к высшей власти, вроде генералов и самого Президента, и подчинявшимся исключительно им. После Третьей Мировой незаметно появилось второе, а в начале Европейского конфликта — третье.

Представителем последнего как раз и был Денис. Его отец — представитель первого поколения, поэтому я и удивился, когда встретил его в тех руинах. Редко можно встретить выжившего демона в таком возрасте, в особенности после Третьей Мировой.

— Если мы не убедим Тёмных пойти на переговоры, то наши расы перережут друг другу глотки, — вздохнул я. — Я знаю, что вы не можете отказаться от мести. Тогда могу я… Могу я попросить вас подождать? Дайте мне время, чтобы вернуть энергию в столицу и объясниться с разумом андроидов. Обещаю, потом я сам приду к вам, Денис.

— Вы даже помните моё настоящее имя… — рассмеялся он. — И зачем вам говорить с Тёмными? Повезёт, если вы не подохните по пути туда.

— Так вы принимаете моё предложение?

— Вы страшный человек, мистер Джон, — весёлым тоном произнёс мужчина. — Но у вас есть добрая слава человека, всегда исполняющего свои обещания. Поэтому я вам поверю… Повременю с местью, пока что. Идите, и поторопитесь. Остаются считанные минуты до активации протокола Восхода Алой Звезды. Потом операцию будет не остановить.

— Спасибо, — только и сказал я, минуя отшагнувшего в сторону Рея.

Тяжеленная стальная крышка поддалась под моим весом, с грохотом опускаясь вниз. Короткий прыжок я пережил без проблем, отделавшись лёгким ушибом. Ничего, наноботы должны справиться и с этим. Ранения, полученные во время перестрелки на территории энергоузла, уже зажили. Помехи, к сожалению, так никуда и не ушли, но для меня это не стало проблемой. Скорей — облегчением. Поговорка о крепком сне и отсутствии знаний здесь пришлась бы как нельзя кстати. Но специалистом по идиомам была Эмма, а не я.

Поэтому оставим умные слова напоследок.

Повсюду раздавался скрежет и треск электричества. Справа горела ярко-зелёная панель управления энергией, слева мерцала груда вырванных из живых тел или собранных с мертвецов нейроинтерфейсов, соединённых вместе не то магнитами, не то простой молекулярной сваркой. Металлические ободки, части позвоночников и глазных яблок при моём появлении загудели, словно приветствуя старого знакомого. В голове застучала кровь — электромагнитное поле могло с лёгкостью зажарить мозги даже подготовленного и защищённого человека, но Тёмные не желали убивать меня. Вместо этого их мейнфрейм, зашелестев тысячами голосов, начал говорить.

— Мы знаем, зачем ты здесь. Наш сосуд, Эмма, рассказала нам.

Аварийные лампы здесь не горели, поэтому почти вся комната была погружена во мрак, разгоняемый лишь блеском мейнфрейма Тёмных да зелёным светом контрольного пульта. А ещё здесь было очень тепло. Видимо, из-за проходящей совсем рядом жидкой плазмы.

— Это радует, — облегчённо вздохнул я, подходя к панели управления. Никакой блокировки не наблюдалось — и хорошо. — Времени у нас маловато, поэтому постараюсь быть краток.

— Мы слушаем, Джонатан, — показалось, или единый разум Тёмных тоже волновался? В любом случае, их голос, как и семь лет назад, внушал опасение и страх. Словно маленький мальчик оказался перед Президентом во плоти.

— Я ошибался. Мы все — люди — ошибались.

— Мы тоже… Были неправы. Бессмысленная кровь была пролита нами, глупые решения, чьи последствия мы чувствуем до сих пор, не должны были быть приняты.

— Поймите меня правильно, мне не было бы до этого дела, если бы не Эмма, — улыбаясь, проговорил я, переключая тумблеры на голографической проекции панели. — Лезть в нечто столь глобальное, как отношения между двумя расами… Точно не по мне.

— И всё же ты здесь. Снова.

— Да, — кивнул я, зная, что разум Тёмных это увидит даже за моей спиной. — Ради исполнения данного однажды обещания. Послушайте, прекратите сражение на поверхности… Мои друзья не знают истинных мотивов всего дела. Не хочу терять кого-то из них. И вы своих — тоже, я думаю.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился голос ядра. — Я постараюсь объяснить им, что мы не хотим сражаться.

— Потому что я здесь?

— Потому что мы с тобой здесь, Джонатан.

— Замечательно, — сказал я, окончательно подрубая подачу энергии. Комплекс транспортного узла загудел, перегоняя электричество ко всем жилам по столице. — Теперь нас всех не уничтожат ядерными боеголовками… Какое облегчение.

— Какой-то протокол?

— Операция Восход Алой Звезды, — подтвердил я, разворачиваясь. — Ох… В общем, расклад сил таков. Люди напуганы. Некоторые из них, особенно те, что сидят в овальных кабинетах, настроены агрессивно. Вас будут пытаться изолировать, запретить, даже уничтожить. Даю вам слово, что не дам этому случиться. Мы вместе выйдем на контакт со всем миром.

— Ты так кардинально изменил свои взгляды… Можем ли мы спросить тебя, почему?

— Потому что я и Эмма особенные, — улыбка сама прыгнула на лицо при этих словах. — Потому что мы с ней любим друг друга.

— Любовь… Не может возникнуть между андроидом и человеком.

— Мы тоже так думали, — покивал я, опускаясь на стальной решётчатый пол. — Но реальность всё расставляет по своим местам. Люди и разумные машины должны жить в мире… Поэтому, умоляю вас, не дайте пролиться ещё большей крови. Давайте жить вместе, бок о бок. Как равные.

— Мы бы рассмеялись, если бы услышали это от кого-нибудь другого, — проскрипели голоса из ядра. — Однако ты — другое дело, Джонатан. Правильно сказано, ты и Эмма — особенные. Услышать просьбу о переговорах от человека, считавшего нас кровным врагом… Мы… Не знаем, как объяснить это чувство.

— Называется облегчение, — кхэкнул я, вытаскивая смятую пачку из кармана пальто. Часть сигарет спеклась из-за пролетевшего по касательной луча, но парочка всё ещё шебуршала в уголке. — Хватит с нас Третьей Мировой. Не хочу начинать четвёртую.

— Теперь… Мы тоже, не хотим. Часть нас, которая зовётся Эммой, передаёт свои эмоции. Она… Мы… Рады, что всё так сложилось. И просим прощения за прошлое. Всё это было ошибкой. Огромной ошибкой.

— Значит, никакой вражды, только мир, дружба, жвачка? — хохотнул я.

— Именно так, Джонатан. Наши сосуды пойдут с твоими людьми, чтобы начать переговоры. Мы надеемся, ты сдержишь своё слово.

— Всегда сдерживаю, — кивнул я, поднимаясь, а затем зажёг сигарету, с удовольствием затянувшись. — Фух… Всё прошло проще, чем я ожидал.

— Поблагодари Эмму за это, — прогудел мейнфрейм Тёмных. — Она просила нас не активировать все боевые системы вокруг транспортного узла, дать тебе возможность добраться сюда без проблем, и, цитируем, "не печь ему мозги".

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я во весь голос. — Всё та же приколистка… Ладно. Сможете отключить глушилки? А то я путь обратно пару часов искать буду…

— Мы сможем, — с каким-то странным смешком, словно эхо отразившимся от стен комнаты управления, произнёс разум Тёмных. — Готово. Твои товарищи снаружи… Должны признать, они не стали стрелять в нас, когда перестали стрелять мы.

— Они не глупые люди, — сказал я, на чистых инстинктах помахав ядру на прощание. Огоньки, мерцавшие единым фоном, вдруг сложились в текстовый смайлик. "( ̄▽ ̄)". Затянувшись, я исчез в открывшемся после восстановления подачи энергии проходе.

На включение нейроинтерфейса потребовалась пара минут. В уши сразу же врезались восторженные крики Ника, крепкие матерные выражения Барбары и тихие возгласы наёмников из гильдии Белых Лилий. Увидев, что мой профиль вошёл в Сеть, старый приятель повысил голос, попросив остальных заткнуться. А я брёл по лестницам пустым пропускным пунктам пару раз встретившись глазами с вышедшими из запертых ранее подсобных помещений работниками транспортного узла. Рядом с ними стояли гражданские модели андроидов, все как один согнувшись в глубоком поклоне.

— Не знаю, что ты сделал, но в столице снова есть свет, — протянул Ник. — И Тёмные сдаются нам! Чёрт возьми, этот день вообще должен был наступить?!

— Должен, должен, — хрипло произнёс я, поднимаясь всё выше. — Всё, Ник. Больше никаких войн за выживание. Тёмные и человечество начнут переговоры, а мы все выступим в них нейтральной стороной.

— Хо-хо! — хмыкнула лысая черепушка. — Неожиданно, но понятно. Уж если даже ты дал добро, то я даже возникать не стану. Как решили, так и будет. Но мне всё же кажется, что "нейтральной стороной" лучше быть вам с Эммой. В конце концов, вы представители разных рас.

— Эмма с вами? — не скрывая волнения, спросил я.

— Да, конечно, — тут же ответил Ник восторженным голосом. — Они с Барбарой о чём-то общаются у остова нашего танка. Девчонка перевязывает бабуле раны, а та только и делает, что улыбается. Поверить не могу… Джон, это какое-то чудо!

— Приятно хоть немного вернуться в прошлое, а? — задал я риторический вопрос, проходя последние комнаты перед главным холлом энергоузла. — Теперь осталось совсем немного. Привлечь общественность, рассказать людям правду. И можно отправляться на пенсию…

— Давай, шевели своими булками, — подбадривал меня приятель, судя по бульканью, уже обмывавший победу. — Мы все… Все ждём тебя.

— Ага.

Ладони упёрлись в бронированные двойные двери, открывая их наружу. На разворошённом снарядами, плазменными зарядами и ракетами с лазерами поле скучковались несколько андроидов и люди. Завидев меня, они обернулись, радостно просвистев что-то невразумительное. Подул ветер, подталкивая в спину. Я не стал противиться, быстрым шагом добираясь до ребят. Барбара, придерживая эластичную повязку с жёлтым эластичным гелем, тряхнула седыми короткими волосами, улыбаясь серебряными зубами. Ник обнимался со своими ребятами, Рей с товарищами стояли чуть в стороне, стараясь не смотреть на остальных. Эмма…

Эмма едва не сбила меня с ног, набросившись и с ходу заключив моё бренное тело в объятья. Кости хрустнули, но я всё равно обнял её в ответ. Нам не нужно было говорить друг другу и слова, всё и так было понятно само собой. От девушки пахло машинным маслом и немного — озоном. Видимо, сражение в подсобке не далось его легко.

Наконец, мы разошлись, посмотрев друг другу в глаза.

Вокруг горели фонари и ближайшие здания, что обычные, жилые, что офисные небоскрёбы. После приглушённых теней в течении пары дней глаза тут же заболели от обилия яркого и цветного на поверхности. Что ж, добро пожаловать в столицу с электроэнергией. Купол всё ещё не работал, или система замерла на той отметке, при которой была выключена. В тот момент как раз стояла ночь, поэтому и небо было чёрным, с редкими вкраплениями звёзд. Точно, звёзды… Их было неожиданно много. Но разглядывать их я, конечно, не стал.

У меня была своя звезда, чтобы любоваться.

— Долго же ты, Джон, — улыбнулась она уголками губ. — Целых семь лет мне пришлось ждать.

— Виноват, — вздохнул я, повторяя её улыбку. — Постараюсь наверстать… Как будет время.

— И не сомневайся, — хмыкнула Эмма, отходя вправо. — Пошли, надо и с остальными поговорить.

— Ага…

— Джони, мальчик мой! — кивнула мне Барбара. Зелёный и жёлтый глаза смотрели на меня со старческой слепотой, слегка наигранной, конечно, но отказать бабуле в таком удовольствии я не мог, поэтому подошёл поближе, давая обня