КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Святослав. Император с севера (fb2)


Настройки текста:



СВЯТОСЛАВ. Император с севера

Пролог

Закрыв гараж, Святослав Игоревич Русов двадцати пяти лет от роду предвкушающее улыбнулся. Он буквально чувствовал, как его начинает наполнять энергией, прямо, появилась приятна легкость, словно за спиной выросли крылья и стоит ими взмахнуть, как он воспарит над землей.

Нет, Святослав не верил во все эти ауры, чакры, ясновидение, заговоры, порчу и прочую мутную ересь, так что ощущение «наполнение энергией» его тела это всего лишь метафора. Просто у него резко начало улучшаться настроение, как всегда бывает перед дальней дорогой, но не всякой, а на мотоцикле.

Любил он кататься и длительная поездка минимум в сотню верст для него являлась лучшим средством от плохого настроения и прочих депрессий. Ощущение скорости, ветер в лицо… в общем описывать это бесполезно, кто не прочувствовал, тот просто не поймет. И еще один момент, поездка на машине и поездка на мотоцикле это совершенно разные вещи, хотя есть любители погонять на четырех колесах, но он этого не понимал. Русов чем-то сам себе напоминал ездовую собаку, что «киснет» во время длительного отдыха без пробежек в упряжке.

Зимой Святослав наверное сдох бы от тоски, ведь в этот период на мотоцикле особо не покатаешься, разве что на специально шипованных для езды по льду, но в это снежное время, когда его начинало скручивать в дугу, он гонял на арендованном снегоходе. Удовольствие не из самых дешевых, но все лучше, чем глотать антидепрессанты или бухать по черному. Тем более на запои времени нет – работать надо. Не дай бог из-за запоя потеряешь постоянных клиентов, можно будет сразу закрываться, конкурентов много. А так покатался несколько часов на снегоходе, замерз до костей и заряд бодрости на месяц вперед получил… или до следующего визита налоговиков, пожарных и прочих деятелей.

Байком Русова является старый «урал» ИМ-3 еще пятидесятых годов выпуска. Раритет. У него еще есть отличительная черта в виде емкости для инструмента в верхней части бензобака. Семейная реликвия так сказать, передаваемая от отца к сыну. Святослав, как уже можно догадаться, являлся третьим владельцем и благодаря тому, что относились к мотоциклу с любовью, «урал» находится в отличном состоянии и платил своим владельцам отменной надежностью. Хотя конечно пережил двухколесный стальной конь как минимум десяток капитальных ремонтов и пару легких модернизаций. Но запчасти подбирали аутентичные от его собратьев, но «скончавшихся» в авариях гораздо раньше, чем выработали свой ресурс.

Лишь одно омрачало состояние Русова – девушка с которой он хотел бы поехать отказалась… в общем они крупно поссорились, как всегда из-за какого-то пустяка.

Святослав невольно поморщился вспоминая некрасивую сцену ссоры.

«Наверное я в очередной раз нарвался на ее «женские критические дни» когда даже самые ласковые девушки буквально слетают с катушек и становятся злобными мегерами, – подумал он. – Ну да ладно, помиримся еще. В первый раз что ли?!»

Загрузился Русов не сильно плотно, немного еды да кое-какая одежда и двухместная туристическая палатка, что вошло в две седельные сумки, так как ехать было не очень далеко из Боровичей в Новгород откуда и должен был стартовать мотопробег в который постепенно вольются псковские, питерские, ярославские и московские байкры с грандиозными гуляниями как по пути, так и в конечной точке заезда.

Он рассчитывал, что как и раньше будет весело: рок-музыка, гонки и все такое прочее. Реконструкторы приедут и мечами позвенят, многие байкеры сами этому не чужды. Святослав кстати тоже чуть в их ряды не влился, даже доспех начал делать в своей автомастерской и мечом махать учился, но как-то не пошло. Он больше по двухколесной технике фанател. Потому и стал механиком, как и его отец и дед, и с начала девяностых их семья держала две ремонтных автомастерских.

Еще оставалось сожалеть, что ехать предстояло одному, а не с друзьями одноклубниками, так как изначально рассчитывал на то, что его девушка с редким именем Катя поедет с ним и ждал когда она освободится, в смысле в отпуск пойдет, и дождался, так что рассорились в пух и прах.

Оделся Русов, как и подобает клубному байкеру, естественно во все черное и кожаное, цепи тут и там, всякие косички, обут в тяжелые берцы на толстой подошве усиленные металлическими набойками. На спине эмблема клуба – черный ворон на красном фоне, типа кровь. Хотя некоторые путают его с фениксом в огне…

Сам мотоцикл так же не избежал легкого тюнинга в тему. Бак объят языками огня, а на переднем крыле присобачен череп из пенопласта покрытый эпоксидной смолой и сидящий на нем такой же самодельный расправивший крылья ворон зацепившийся лапами за глазницы черепа.

Как мужчина, Святослав решил сделать еще одну попытку примирения и позвонил своей девушке, но не успел даже сказать пару слов, как услышал в трубке:

– Да чтобы ты провалился!

После чего послышались гудки отбоя.

Русов только вздохнул.

– Похоже это надолго…

Еще раз оглядев байк, до половины выдвинув удилище с прикрепленным к нему клубным черным знаменем с вороном и убедившись, что ничего не забыл, даже пехотную лопатку, сел верхом и вставив в ухи бусинки плеера, Русов врубил одну из своих любимых музыкальных групп «Красная плесень».

«Урал» завелся, что называется с полпинка и басовито заурчал.

Святослав аж зажмурился от удовольствия. Для него не было более чудесных звуков.

– Поехали!

Выжав сцепление и поддав газу, Святослав плавно тронулся с места.

Пэпээсники на выезде из города при его приближении только усмехнулись, но останавливать не стали.

«В этот раз походу нормальные ребята мне попались», – подумал он кивая полицейским головой и мысленно засмеялся, вспомнив, что поступил так как советует делать «Красная плесень» в одной из своих песен, но руки при этом не подавать.

Настроение его еще больше улучшилось благодаря тому, что дорога в этот день оказалась на удивление пустой, так что на прямых участках Святослав невольно разогнался до ста пятидесяти в час. Ну а какой русский не любит быстрой езды? То-то и оно…

У встречных водил тоже настроение благодаря пустоте трассы было отличным и они с удовольствием моргали ему фарами, предупреждая о засевших в кустах полицейских, и Святослав заблаговременно сбрасывал скорость до дозволенных величин, проезжая места засад без потерь времени, нервов и денежных средств.

Так же в копилку хорошего настроения добавляла отличная погода. Солнечно, тепло, умеренный ветерок, который не сдувает тебя с дороги резкими порывами.

– Хорошо бы оно продержалось еще недельку, до конца гуляний…

Впрочем, к концу музыкального альбома, то есть через сорок минут, когда Святослав уже успел отмахать без малого сотню километров погода начала резко портиться. На чистом небосводе появились облака, поначалу были они пушистыми и беленькими, но потом почернели, выросли в размерах и к тому моменту, когда он преодолел половину пути до Новгорода Солнце давно скрылось за темной завесой. Усилился ветер, потянуло холодом и сыростью.

– Чертовы синоптики… ведь знал же что им верить нельзя, но чтобы ошибиться вот так?

Судя по далеким отблескам молний, явно приближалась гроза. И не слабая.

– Солнечно… легкая облачность… – передразнивал Русов ведущую.

Впрочем, особо он их не винил. Погода вещь такая, малоизученная и она в любой момент может выкинуть какой-нибудь неожиданный крендель. В предсказании погоды учитывать надо не только движение воздушных масс: циклоны и антициклоны, но даже пролет поблизости кометы. Да-да, это тоже влияет на погоду. Через три-пять дней после прохождения Земли через хвост кометы, как правило выпадает никем не предсказанный обычный дождь или снег, если зимой.

«А тут недавно что-то про солнечные вспышки говорили, – припомнил Русов. – Они вот-вот должны были достигнуть Земли, что тоже может самым непредсказуемым образом влиять на погоду, только этот фактор изучен еще меньше чем в случае с кометами и соответственно его при прогнозе как правило в расчет не применяют».

Делать было нечего, требовалось срочно искать укрытие. Можно было конечно прибавить скорости и добраться до очередного дорожного отеля, но денег Святославу на это было жалко, бензин нынче дорог, так что он предпочел потратить их на еще одну заправку и поездить наперегонки с ребятами.

«В конце концов, у меня есть палатка, – привел он себе еще один повод в пользу того, чтобы не пользоваться дорожными отелями, – вот в нее и заселюсь на время ненастья. Надо только подходящую полянку выбрать и надеяться, что гроза не затянется надолго».

И как по заказу молодой байкер увидел сходящую с трассы в лес грунтовую дорожку. Пренебрегать подвернувшейся тропой он не стал и, притормозив, заехал в лес.

Он проехал наверное уже метров пятьсот, а подходящего места для разбивки лагеря все не появлялась и дорога эта вела неизвестно куда, ни указателей, ни других поясняющих надписей. Когда уже стало капать, Святослав наконец увидел в деревьях просвет, там явно имелась подходящая поляна. Правда грунтовка эта шла мимо, но в ту сторону вела совсем уж узенькая, можно даже сказать пешеходная тропа.

Сверкнуло и даже сквозь рев мотоцикла Святослав услышал близкий раскат грома.

Ехать дальше по грунтовке не имело смысла, так как дорого могла идти еще многие километры, а дождь вот-вот накроет. Так что он свернул на пешеходку, благо, что по ней можно было легко проехать на мотоцикле.

– Отлично! – удовлетворенно воскликнул Русов, обозрев полянку.

Она была небольшой, от силы метров двадцать в диаметре, и что главное, трава здесь росла низкая, а не по пояс, как он опасался.

Капать начало сильнее, молнии били все ближе и гром гремел громче, так что Святослав, не теряя ни минуты, стал ставить палатку с краю полянки. Развертывание у него благодаря большому опыту заняло всего минут пять, закинул внутрь все вещи и накрыл мотоцикл специальным чехлом.

И стоило ему забраться внутрь, как небеса разверзлись и полило как из ведра.

– Ух, успел…

А природа разошлась не на шутку. Гром гремел прямо над головой парня и так сильно, что реально оглушало. Он после каждой вспышки молнии даже уши прикрывал. Молнии сверкали так ярко и так близко, что ослепляли даже сквозь ткань палатки.

Святославу даже не по себе как-то стало.

– А ну как шарахнет сейчас?.. И косточек горелых не найдут, – нервно хихикнул он. – А в сводках появится еще один пропавший байкер.

Грохнуло еще раз, послышался даже какой-то треск, как будто рвут ткань.

– Блин! – осенило байкера неприятное предчувствие. – Мотоцикл!!!

Мотоциклы, как известно делают из стали, а практически все металлы, как не менее известно прямо-таки притягивают к себе небесное электричество, особенно на возвышенном и открытом пространстве.

– А эта чертова полянка как раз сама по себе является открытым пространством и что еще хуже, находится на возвышенности!

И есть еще один момент, что прохолодил ему душу словно жидкий азот. Сразу-то он на это внимания как-то не обратил, торопился очень палатку поставить и от непогоды укрыться, а вот сейчас вспомнил и ему откровенно поплохело. Дело в том, что вокруг полянки растут уродливые, скрюченные, словно от боли, низкорослые деревца.

Уродливые деревья просто так не растут, этому есть причины. Кто-то про энергетику отрицательную будет заливать и прочую муть про тектонические разломы, но Святослав считал, что это как-то связано с магнитными аномалиями и этот феномен, тоже может привлекать молнии…

В общем, наплевав на погоду, байкер собрался как можно быстрее рвать отсюда когти, и стоило ему только потянуться к выходу и начать расстегивать молнию, как в поляну, в самый ее центр ударила очередная молния. И даже какая-то светящаяся сфера на пару мгновений появилась…

– А-а-а!!! – заорал он, так как его приложило электроударом.

«Не надо мне было в этот момент хвататься за застежку, может быть и обошлось бы», – подумал он в этот момент и еще мелькнула мысль, что застежка называется молнией… было в этом что-то от иронии судьбы.

Электричество молнии пошло по воде и через застежку-молнию добралось до его мокрой от капель ливня руки. Одно хорошо, что электроэнергия рассеялась по площади, большая часть ушла в землю и ему досталось всего ничего. Хотя и этого хватило, чтобы скрючившись от судороги вырубиться.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ КНЯЗЬ

Глава 1 Отмеченный Перуном

1

Святослав рывком сел и судорожно схватился правой рукой за грудь в которой заходясь в аритмии билось сердце. Казалось оно хочет пробить грудную клетку и вырваться наружу.

– Что за черт?.. – пробормотал Русов открыв глаза и осмотревшись. – Где я?

Он находился явно не в своей палатке. Вообще не в палатке. И даже не в палате. Больничной. Это был какой-то сруб, причем без потолка, сразу виднелась крыша собранная из средней толщины жердей.

В помещении царил сумрак разгоняемый лишь маленьким мерцающим язычком огня. Его источником служила глиняная лампадка поставленная на полочку в углу.

«Избушка отшельника-старовера?» – невольно подумал Русов.

Но он быстро отказался от этой мысли. Икон нет, кои обычно освещают подобные лампадки, да и не такие уж они ретрограды, чтобы жить в совсем уж диких условиях.

«Уж печные трубы они все признают, – подумал Святослав, найдя на земляном полу выложенный из камня открытый очаг с треногой и подвешенным закопченным котелком. – А тут совсем уж какой-то примитив…»

Стены помещения были черными от сажи, да и пахло застарелым дымом, если можно так выразиться. Не самые здоровые условия для жизни.

Обстановка в этой избушке была до предела спартанской. Так кроватью ему служило какое-то… гнездо из веток и соломы, поверх которой положили шкуры. В мехах он не очень разбирался, да и густой сумрак не способствовал опознанию. Укрыт тоже оказался шкурой, вроде как овчиной. Пахло это все… бомжатиной.

«Но нет, это явно не бомжовый дом», – подумал Русов после минуты анализа.

И тут его начало одолевать беспокойство. Невнятное, но очень неприятное.

Поначалу разум цеплялся именно за эту версию, но для бомжового лесного укрытия тут много чего не хватало… Мусора.

Конечно может ему попался домик очень чистоплотного бомжа, в конце концов в их среду попадают не самые плохие люди, чего только в жизни не случается, «черные риэлторы» например, но не до такой же степени, когда нет даже обыкновенной пластиковой бутылки, а вместо них какие-то глиняные кувшины…

Стало как-то неуютно. Все было неправильно, хотя Святослав до конца не мог определиться в чем именно состоит главная неправильность.

Додумать не дал какой-то паразит больно укусивший в правую щеку. Святослав рефлекторно дернулся рукой, да так и забыл про кусачего гада.

«А слона-то я и не заметил…» – как-то отстранённо подумал Русов, посмотрев на свою руку.

Скорее наоборот, не свою.

Но раз он ею орудует, то все-таки свою…

Вот такое вот противоречие.

«Классика…» – без каких бы то ни было эмоций, подумал он, продолжая рассматривать кисть не своей-своей правой руки.

Потом провел языком по зубам и только убедился в сделанном выводе ибо зубы имели иную линию, а если уж на то пошло, то имели более правильную и ровную структуру. Отсутствовали знакомые щербины, нет пломб и так далее и тому подобное.

– Я попал…

Разум противился сделанному выводу, но подсознание уже его полностью приняло как данность.

Сердце вновь пропустило удар, а тело пробила нервная судорога. Закрутило в животе и затошнило.

– Тихо… дышать глубже и ровнее… а то сейчас проблююсь и обделаюсь.

Святослав последовал своему совету и даже вновь принял лежачее положение, а то голова аж закружилась.

«Осталось понять в кого, куда и когда я попал», – подумал он.

Обстановка как-то не внушала оптимизма. Нищая обстановка.

– Радует, что хоть в мужика… при этом не сильно старого, скорее даже молодого.

«Из минусов – по ходу попал в сильно далекое прошлое, а значит с медициной тут весьма печально, – продолжил он размышлять уже мысленно. – Стоит чем-то серьезно заболеть, не говоря уже об аппендиксе и ага… Из плюсов… а нет плюсов, если не считать, что можно заняться так называемым прогрессорством даже имея мои невеликие познания. Вопрос лишь в моем статусе и как именно далеко меня закинуло. Если во времена Грозного или около того не говоря уже о более поздних временах, то о прогрессорстве можно забыть. Паровик на коленке я не соберу».

Святослав Русов в какой-то момент даже удивился, что так довольно легко принял факт своего вселения в чужое тело. Ведь и минуты не прошло, как он принял сей факт как данность и успокоился. Наверное в этом виновата современная фантастическая литература с широко развитой попадаческой тематикой. Да и какой теперь смысл биться в истерике головой об стену, все равно ничего не изменить. Нужно устраиваться на новом месте в новом теле. Разработать стратегию и тактику…

«Интересно только, тот пацан в свою очередь попал в мое тело? – подумал он. – Я не чувствую не то что сопротивления, но даже чужого присутствия. Вытеснил? Поглотил? Просто занял пустую оболочку? Или все же реально произошел обмен телами? Если так, то ему можно разве что посочувствовать, так как ему будет сложнее. В дурку запрут…»

– Впрочем, не о том думаю… о себе любимом нужно размышлять. Нужно срочно понять, кто я теперь такой. Хорошо бы получить знания этого тела, особенно язык. Без языка мне точно труба. Разве что амнезию разыграть и заново все учить, но как-то в лом. Лучше получить все и сразу. Вот только как получить знания? Пока к чужой базе данных у меня доступа нет. И хорошо бы чтобы она не самоликвидировалась… Хм-м, воспользуемся методикой всех попаданцев и очистив разум, заглянем в себя… что бы это ни значило.

Глубоко вздохнув, Святослав окончательно успокоился и задал себе вопрос:

– Как меня звать?..

Ответа не было.

– Ну же! Вспоминай башка!!!

Внезапно взбесился Русов и со всей силы ударил себя в правый висок кулаком.

Удар получился реально мощным, аж в глазах помутилось, чуть себя не нокаутировал. Но это дало нужный результат. В следующий момент, словно прорвав какую-то дамбу, на Святослава обрушился поток воспоминаний, до которых он так жаждал добраться.

– А-а-а!!!  

2

На дикий крик Святослава в помещение, оказавшимся полуземлянкой, с мечом в руке ворвался зверовато-бандитского вида мужик в кольчуге, неопределенного возраста – от пятидесяти до шестидесяти с лишним лет. Коренастый, среднего роста, с затейливо заплетенными в косы длинными светло-русыми волосами и аккуратной бородкой.

Русов перестал орать, лишь держал голову обеими руками, словно удерживая ее от распада на составные части. Она и впрямь раскалывалась от боли. К счастью спазм быстро проходил.

– Очнулся, князь! – с явной радостью в голосе воскликнул мужик.

Впрочем, мужиком его называть не стоило даже в мыслях – оскорбление смертельное. Вон какой весь татуированный… Затейливый орнамент украшал лицо воина.

Вслед за ним в помещение влетело еще несколько воинов с оружием: ножами и топорами, и их лица так же озарили радостные улыбки.

Оно и понятно, случись, что с князем и им несдобровать. Мать князя – княгиня Ольга, женщина крутого нрава и весьма мстительная особа несмотря на то, что приняла христианство, которое вообще-то проповедует любовь к ближнему, милосердие и всепрощение. Но древляне могут много рассказать о том, как она прощает – прощает потом возвращается и снова прощает. И так четыре раза прощала пока прощать стало некого… хотя в данном случае ее извиняет тот факт, что на момент мести она еще являлась язычницей. Но природу не изменить и случись что с ее сыночком лучше сразу самим повеситься, милосердия не будет.

– Как ты княже? – радостное выражение татуированного блондина сменилось озабоченным.

Он подошел поближе и присел рядом на корточки.

– Нормально… Свенельд. Могло быть и хуже… – добавил Святослав уже своим мыслям.

Русов получил доступ к памяти тела, а оно ему досталось непростое, а можно даже сказать мажористое – княжеское.

«Даже перестраиваться на новое имя не придется – полный тезка, разве что фамилия другая», – порадовался Русов.

Да, теперь он Святослав Игоревич из рода Рюрика. Ему шестнадцать лет и сейчас он княжит в Новгороде. Его знаменитая мать – княгиня Ольга твердой рукой правит в Киеве, а чтобы не мешался, спровадила сыночка на севера. Ну и Новгород вотчина Рюриков как-никак, присмотр нужен за этими торгашами плотный. Варяги-викинги опять же в любой момент нагрянуть могут…

Свенельд, что с озабоченным видом сидит перед ним – его дядька из тех самых варягов, и одновременно сотник княжеской дружины, точнее воевода всей новгородской дружины насчитывающей три сотни человек.

Узнал он и остальных воинов – десятники служивших еще его отцу князю Игорю, но явно не те, что пошли грабить древлян повторно, тех всех покрошили вместе с потерявшим от алчности берега князем. Тоже все варяги. Это среди простых воинов только-только стали появляться местные.

«Мн-да, в непростое время я попал, – с тоской подумал Святослав. – Хотя, когда оно в истории России было простым? Какое время ни возьми – жопа. Но все лучше чем в сорок первый…»

Русов попытался вспомнить все что знал об этом времени, а конкретно о делах реципиента, ведь учили же в школе, книги какие-то читал, по телевизору что-то смотрел… Но все равно выходило очень немного. Например, что князь Святослав прославился своим кличем: «Иду на вы». Всегда предупреждая врагов о своем приходе.

Глупость? Проявление варварской чести? Выпендреж? Или же тонкий расчет – военная хитрость, лишь прикрытая понятием чести, как ее сейчас понимают?

Неизвестно. Святослав еще никому не бросал этого предупреждения.

Что еще?

Много воевал и в целом довольно успешно. Шутка ли, окончательно раздавить Хазарский каганат! Булгар с болгарами нагнул. И даже с ромеями не без успеха схлестнулся… Хотя в конечном счете вроде огреб от них по полной.

«А потом мне-ему какие-то кочевники снесут черепушку и сделают из нее кубок», – вспомнил самый яркий и печальный момент из биографии реципиента Русов.

Его аж передернуло.

«Ну уж нет, этого результата мы попытаемся избежать», – пообещал он себе.

Что до его болезненного состояния, а ему явно досталось, если судить по тому, что его тело намазано неприятно пахнущим составом и обмотано тряпками, что по видимому должны были играть роль бинтов, но тут имелся провал в памяти.

«Так, я, то есть князь, участвовал в очередном обряде подношения даров и жертв богам, – начал новый этап воспоминаний Святослав, – и… он-я оказываюсь в этой полуземлянке… со следами ожогов».

– Что случилось, Свенельд?

– Тебя поразил Перун… – с благоговением и даже опаской ответил он.

«Бог-громовержец и метатель молний, покровитель воинов, – вспомнил Святослав. – Отсюда и ожоги. Как только не убило?!»

Впрочем, почему он выжил Русов понял сразу. Ударило его молнией в шлем, дальше по кольчужной защите шеи электрическая энергия стекла на кольчужную рубаху, а с нее через меч в землю. Поскольку кольчуга по летнему времени была накинута на очень тонкий чисто символический поддоспешник, то его прожгло, отсюда и ожоги.

«Вопрос в том, как это будут трактовать волхвы?!» – обеспокоился он.

Беспокоиться есть о чем. Сей случай можно трактовать двояко в зависимости от того, что волхвам будет выгоднее получить.

С одной стороны вроде как сам бог отметил князя, живой ведь. А с другой – проявил неудовольствие, сразил ведь. В последнем случае если волхвы решат, что им это по каким-то причинам выгодно, могут захотеть принести в жертву.

«И мамашу мою не убоятся, – подумалось ему. – А может как раз до сих пор не пустили в расход из-за того, что опасаются все же ее реакции. С другой стороны могут решиться на мою ликвидацию именно как сына христианки, опасаясь, что я тоже приму христианство и начну насаждать новую религию, а значит всячески их ущемлять и тут такой подарок в виде удара молнии и сей знак для людей можно вывернуть как захочется».

– Что по этому поводу говорят волхвы? – с напряжением в голосе спросил Русов.

– Они ничего не говорят… наверное ждут, когда ты очнешься.

– Понятно. Долго я валяюсь?

– Третий день…

– С этого момента ничего не есть и не пить. Разве что если сами воды наберете и что-то из своих запасов приготовите.

Свенельд, сверкнув глазами, понятливо кивнул. Не дурак, все понял правильно.

Святослав отстраненно подумал, что по-хорошему вообще стоило бы всех этих торговцев религиозным опиумом на ноль помножить, но не был уверен, что дружинники справятся. Все-таки волхвы Перуна дядьки не простые, в служители покровителю воинов шли воины. Да и не уверен он был, что дружинники выполнят его приказ, забоявшись божественного гнева, тем более, что он о себе только что так явственно напомнил.  

3

О том что князь пришел в себя и его в скором времени могут позвать волхвы Святослав прекрасно понимал, а потому попытался встать. Следовало выглядеть здоровым и полным сил, дескать Перун не пытался его убить, чтобы волхвы даже думать не могли доделать работу бога.

Насколько реальны его опаски Русов не знал, память тела в этом особо ему не помогала, все-таки общество волхвов достаточно закрыто и логика их мышления неизвестна, потому он предпочитал исходить из худшего варианта – целее будешь. В конце концов Перуну время от времени приносили человеческие жертвы, якобы добровольные (ага, знаем мы этот добровольно-принудительный принцип) и это напрягало.

«Первым делом надо как-то полностью перетянуть дружинников на свою сторону, – лихорадочно размышлял Святослав Игоревич, – чтобы они даже думать не могли остаться в стороне возможной разборки между мной и волхвами, не говоря уже о том, чтобы выполнять их приказы направленные против меня…»

Встать получилось без особых проблем, хотя тело под тряпичными бинтами неприятно зудело, но лечебные мази вроде бы сделали свое дело и ощущаемый дискомфорт можно было терпеть держа невозмутимый вид.

– Свенельд, а где моя бронь и меч?

– Волхвы забрали…

«Ага, типа священная реликвия будет, если меня решат оставить в живых, дескать сам Перун прикоснулся, а значит и их авторитет среди прочей волховской братии поднимется, ведь на их капище все произошло», – с кривой усмешкой подумал Русов.

– Негоже мне представать перед служителями Перуна бездоспешным и безоружным.

– У Варанга возьму.

Святослав кивнул. Варанг был молодым лучником примерно одной комплекции с князем.

И минуты не прошло, как Свенельд принес кольчужную рубаху, шлем и меч, после чего помог своему князю облачиться.

Святослав кривился, но терпел.

Волхвы действительно не стали затягивать с приглашением очнувшегося князя на беседу.

Святослава пробрал мандраж. Мысли метались испуганными зайцами и чем ближе подходил к полянке в центре которой стоял грубо вырубленный идол Перуна, тем поганее становилось на душе. Да еще хмурые рожи трех престарелых и очень бородатых седых волхвов и их крепких свитских не предвещали ничего хорошего.

«Да уж… до античный статуй богов тут даже не как до Луны, а как до Юпитера пешком…» – неожиданно для самого себя подумал на отвлеченную тему Русов.

Вспоминание античных богов, словно что-то перемкнуло в голове.

– Лучшая защита – нападение…

Выстроилась линия поведения. Он не был уверен, что его ждет что-то плохое от этой встречи, может даже наоборот волхвы хотят объявить его чуть ли не посланцем бога и позвать в свои ряды, а что хмурые, то образ такой сценический, но рисковать не хотелось. Тем более что посланцем бога себя объявить никогда не поздно.

Последняя мысль скорректировала план, сделав его полностью логически законченным и Русов ощутил уверенность.

Стоило только центральному и видимо самому главному волхву открыть рот, как Святослав оборвал его громким выкриком, порадовавшись, что не дал от волнения петуха:

– Молчать ничтожные! Говорить буду я ибо являюсь сейчас его гласом! – указал на идола Святослав. – Великий Перун недоволен вами, даже больше – разочарован!

Дедки явно опешили от наезда и вообще сломом заранее распланированного мероприятия. Им видно вообще редко когда перечили, если вообще перечили. А тут такой фортель, от имени бога говорят не они, а им! Так что ничего удивительного, что старички несколько растерялись. Все-таки предъява была реально жесткой.

– Но почему?.. – удивился волхв, что стоял слева от центрового.

«Все, теперь за дружинников можно не бояться, – с некоторым облегчением подумал Русов. – Сейчас в их глазах я главный представитель Перуна на этом капище и мои приказы имеют наивысший приоритет исполнения, волхвы же перешли в разряд чуть ли не татей, ха-ха…»

Он едва сдержался от истеричного смешка.

– Почему? Ты еще спрашиваешь: «почему»?! – намеренно стал эмоционально накручивать себя Святослав, считая, что так его слова будут восприняты более полно на подсознательном уровне. – Оглянись старый, плешивый ты пень! Что ты видишь вокруг?! Вы сидите в болотах и лесах! Сколько веков вы ведете славянские племена за собой? И куда вы за эти многие века их привели? Так я отвечу вам – никуда! Как сидели славянские племена в болотах и лесах, так и сидят! За гораздо меньшее время племена италиков, что поклонялись Зевсу, Марсу, Юпитеру и другим, построили величественные города, обрели невиданную мощь и завоевали половину известного им мира!!! А что завоевали мы?! Ничего!!! Сидим в болотах как лягушки! Боги дали вам силу и власть! Знания!!! Как вы распорядились их даром? Никак! Где многолюдные города? Где величественные храмы в честь богов?! Где, я вас спрашиваю?!!

Волхвы были в состоянии нокдауна и Святослав не останавливаясь продолжил молотить не им давая опомниться, стараясь вообще привести их в моральный нокаут.

– Или вот это деревянное кое-как обтесанное бревно вкопанное в землю, все на что вы способны?! Ведь чем сильнее народ поклоняющийся конкретным богам, тем сильнее сами боги и тем больше у них сил для того, чтобы защитить своих последователей от притеснений со стороны других народов и их богов! Но что же мы видим? Южные и восточные славянские племена вятичей, полян, уличей и других стонут под игом хазар и прочих кочевников, платя им дань. На западе, тиверцы, волыняне и белые хорваты постепенно принимают веру в нового бога – Иисуса Христа и даже моя мать стала христианкой! Моя мать стала христианкой!!! Как и почему вы это допустили?!!

Святослав так распалил себя доведя до бешенства, что это весьма впечатлило не только дружинников, но и волхвов.

Казалось, еще немного и молодой князь реально начнет метать молнии из глаз.

Воистину отмеченный Перуном!

«А ведь христианизация неизбежна, и тут жрецы сами виноваты ибо нет среди них единства, не видят угрозы не понимают, а потом поздно станет, – тем временем на удивление трезво подумал Святослав. – Как раз сын реципиента и провел так называемое крещение Руси, по-дурному, силой там, где можно было лаской… по-умному. Но увы, князья обладая буйным варяжским нравом, особо думать не стремились, предпочитая простые решения по типу Александра Македонского, то бишь разрубания всех узлов мечом… Ведь племена сопротивлялись не столько христианизации, хотя упертых последователей язычества тоже хватало, сколько тому, что ее проводил Киев и крещение воспринимали скорее как насаждение власти полян над остальными племенами превращая их из относительно равных по статусу в однозначно подчиненных, а такое конечно же никому понравиться не могло».

В теории наверное можно было сохранить язычество, заставить жрецов работать в одной упряжке, но если подумать, то для этого придется пролить крови как бы не больше, чем при христианизации. Жрецы разных богов реально довольно сильно соперничали между собой, у каждого племени был свой покровитель, у кого-то Макошь, у кого-то Велес, у иных Ярило и так далее, и тут лишь вопрос времени как быстро они вновь перессорятся и начнут откровенно враждовать. Что уж говорить о них, если христианство – единобожие начало размножаться делением, что твоя инфузория-туфелька и чем дальше, тем больше появляется различных течений и откровенных сект.

Так что Святослав даже думать не стал на тему сохранения язычества.

Скорее можно было подумать над тем, как устроить взаимное религиозное проникновение с последующим смешением. Ибо чистое христианство его тоже по большому счету не устраивало, мало того, что там полно логических противоречий, но больше всего его бесила эта рабская идеология, покорность судьбе, что навязывала эта религия.

И тут как бы дико это ни звучало, со стороны христианской религии было вполне реально. Стоит только вспомнить о том, кто пришел первым к новорожденному Иисусу согласно библейским же сказаниям. Ага, они самые – волхвы, что принесли ценные дары.

Другое дело, что сами волхвы наверняка по определению будут отбиваться всеми руками и ногами от такого симбиоза. Да и так сходу действительно трудно было представить процесс слияния религий, скорее уж реальнее скрестить ежа с ужом… по крайней мере через тысячу с хвостиком лет будет реально генетическим способом получить полтора метра живой ключей проволоки. Но чем черт не шутит пока бог спит?

Понимая, что христианизация по сути неизбежна, и не важно по жесткому или мягкому варианту, кроме того это огромное подспорье в объединении племен в единую общность способную выстоять против все усиливающихся внешних угроз, не говоря уже о будущих в виде тех же монголов, Русов, что называется не отходя от кассы, решил заложить дополнительную мину под язычество, сказав:

– Не получив силы от своих последователей, коим боги так долго покровительствовали и оберегали, и сочтя нас не оправдавших надежд, бесперспективными, они решили уйти…

Это было как гром среди ясного неба.

– Уйти?! К-как?.. К-куда?.. – выпучив глаза дрожащим голосом спросил волхв, что стоял справа от центрового.

– Миров великое множество, если вы не знали! Они словно бусинки в ожерелье, в котором наш мир лишь один из многих. В других мирах боги найдут более благодарные и отзывчивые народы, от которых получат необходимую им силу. Но в том, что они уходят, виноваты только вы! Ваше бездействие!

«А не перегнул ли я палку? – несколько запоздало с опасение подумал Святослав. – Сейчас как накинутся…»

Волхва стоявшего в центре казалось вот-вот удар хватит.

Но нет, не накинулись.

Шок – это по-нашему. А шокированы все были изрядно. Никто даже близко ничего подобного не ожидал, а потому не знал как реагировать.  

4

– Князь… это правда все что ты сказал волхвам? – несколько подавленным голосом спросил Свенельд спустя очень продолжительный промежуток времени.

Видеть его таким растерянным и даже потерянным было непривычно. Ведь он всегда выглядел невозмутимым и уверенным в себе.

«Эк вас как придавило-то», – мысленно усмехнулся Святослав.

Хотя конечно он понимал, что для средневековых людей все произошедшее очень серьезно. Даже более того, все что он говорил, по сути переворачивало их мир с ног на голову. В общем люди выглядели морально подавленными, рушились все основы их жизни.

После своего выступления, пока волхвы не очухались Святослав скомандовал покинуть капище и они галопом помчались прочь, несмотря на подступивший вечер. Ибо дальше оставаться в гостях у жрецов было мягко говоря неуютно, неизвестно до чего они додумаются и каким выводам придут особенно в условиях когда жертва находится под рукой. Могут ведь и к радикальному решению вопроса прибегнуть. Вне капища хоть какой-то шанс на спасение будет. Хотя это больше самоуспокоение.

– Да.

– Но ты не выглядишь опечаленным…

– А с чего мне печалиться?

– Так боги же покидают нас… ты сам это сказал… Как же мы без их защиты?

– Ну, во-первых, они покидают нас не вот так сразу, десяток лет у нас еще есть, – начал лихорадочно фантазировать Русов. – А во-вторых, есть другие боги, покровительства которых можно попросить…

– Ты имеешь ввиду Иисуса, веру в которого приняла твоя мать?

– Можно и его, – кивнул Святослав.

Почувствовав, что разговор встал на опасный путь, дружина может стать агрессивной и упереться рогом из принципа, Русов решил слегка разрядить обстановку, сказав:

– Хотя можно и других выбрать. Хотите стать мусульманами? Им многоженство разрешается, будут у вас целые гаремы…

– Не… – тут же отреагировал воевода с возмущением в голосе. – Им же пить нельзя! Как же это без пития?!

О да! В культуре викингов-варягов спиртное имело очень большое значение. Не зря ведь попадая в Валгаллу воины только и делают, что пируют вместе с богом. Так что земные пиршества это своеобразное отражение небесного, ну и этакая репетиция посмертной жизни… И хоть любая другая религия ломала эти представления о загробном мире, но в яви отказаться от прежних привычек они не могли.

Чистая зависимость если уж на то пошло, хотя алкоголиками они не были. Такие гибли первыми. Выживали самые устойчивые к спиртному. Такой вот естественный отбор…

– А еще им свинину нельзя есть, – отметился еще один знаток исламской религии, как раз любитель свининки, а особенно охоты на дикую их разновидность.

Остальные дружинники тоже оживились. Ну да, выпить они все любили, как и свинику поесть. По сути единственное развлечение в эти временя – пображничать. Ну еще охота, и оказывается, что и тут не все слава богу!

– Демоны с этими женами, тем более что с возрастом много их и не надо, с одной бы управиться… особенно если они тебя всей толпой пилить будут – с ума сойдешь! А вот без пития никак нельзя! – добавил еще один из возрастных дружинников, у которого как раз было сразу три жены, так что он знал о чем говорил.

Любвеобильный по молодости, сейчас страдал от лишнего количества жен, у которых от недостатка любви с каждым годом все сильнее портился характер.

– Можете принять иудаизм, – продолжил троллить Русов варягов. – Правда там, как и в исламе вам придется обрезание сделать…

– Не-е! – чуть ли не хором с возмущением выдали воины, при этом некоторые инстинктивно дернулись прикрыть самое дорогое.

– Ну и с питием тоже не все ладно у них, как впрочем и с женами, не говоря о собственных запретах с едой.

– Совсем какая-то пропащая религия, – выдал Варанг, он как молодой, недавно принятый в дружину еще нигде не был. – Ни пить нельзя, ни жен много, ни пожрать толком… Как они вообще живут?!

Остальные согласно загудели.

– Да и как принять религию врагов наших исконных хазар? – заметил Свенельд.

– А есть боги, что одобряют и многоженство и питие? – с любопытством спросил один из молодых дружинников по имени Кусам, местный можно сказать из самоедов, отменный следопыт, способный пройти через любое болото.

– Не, таких не знаю. Либо дозволяется много жен, либо выпивка рекой. Пить кстати без особых запретов разрешает только Иисус, с женами правда затык, полагается только одна.

– Ну, лучше уж одна, но чтобы пить можно было. А что до того, что жена лишь одна, то девок кругом охочих до ласки всегда полно! – весело заметил воевода.

Дружина развеселилась, начав обсуждать те или иные моменты различных религий.

Святослав мысленно улыбался.

Во-первых, вывел людей из депрессивного ступора, а во-вторых, пропиарил новую религию и надеялся, что когда придет время сменить молот Тора-Перуна на крестик, то особых возражений это не вызовет.

«Теперь главное провести грамотную комплексную информационную кампанию по религиозному вопросу, – с легким возбуждением даже азартом подумал он. – Натравить всех собак на волхвов и прочих жрецов, обвинить их во всех народных бедах вплоть до неурожаев с плохой охотой и потихоньку готовить народ к смене веры».

Святослав скорее всего в другой обстановке и не подумал бы ни о чем таком (чего зря суетиться огребая ненужные проблемы?), но увы, сделав первый шаг – вступив в конфликт с волхвами, придется идти по этой тропе до победного конца. Ибо противник наверняка все произошедшее на капище просто так не оставит и попытается как-то ответить, начиная от поднятия мятежа среди простого люда и вплоть до попытки тайного убийства. А потому волей-неволей придется наращивать темп противостояния ведя постоянное давление и купируя вражеские атаки.

Вот только чтобы что-то купировать об этом надо знать загодя…

«Надо свою спецслужбу создавать, – невесело хмыкнул Русов. – А-ля НКВД – Негласный курень внутреннего дозора…»

Святослав с трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться в голос, особенно в красках представив процедуру задержания подозреваемых, когда ночью у дома останавливается черный возок запряженный тройкой вороных коней. Хотя тройка это много и неудобно, хватит одного, но обязательно черного, как уголь.

Вообще конфликт с жрецами вышел лишним, даже глупым, больше от испуга за свою жизнь и просто от шока с попаданием-вселением из в общем-то уютного двадцать первого века в десятый с его дремучестью и жестоким варварством.

«Попала нога в колесо, пищи но беги», – со вздохом подумал Святослав.  

Глава 2 Ковка железа пока оно горячо

1

До Новгорода добрались без особых хлопот к вечеру следующего дня, переночевав в какой-то крохотной деревушке на десяток домов-полуземлянок обнесенной тыном. Все-таки шататься ночью по лесам и болотам не самый лучший вариант учитывая, что служители Перуна наверняка знают эти места вокруг своего капища как свои пять пальцев и пройдут с закрытыми глазами, так что засаду могли устроить под любым даже самым безопасным на взгляд путешественника кустом. А так за частоколом пересидели, почти не сомкнув глаз.

Но нападения, чего очень боялся Святослав Игоревич и явно опасался Свенельд с дружинниками, не случилось. Может до сих пор волхвы пребывали в шоке и не могли быстро принять решения, может спорили, а может решили действовать чужими руками, чтобы не подставляться и не навлечь на себя гнев княгини Ольги.

«Последний вариант скорее всего самый верный», – подумал Русов.

Более-менее в безопасности Святослав ощутил себя внутри городского кремля.

«Упс, а ведь я теперь женатый человек», – вспомнил Русов, увидев, что его на крыльце встречает девчушка лет пятнадцати.

Только эта девчушка не так давно уже родила – Ярополка. Впрочем сие в это время, да и спустя еще несколько веков, будет делом обыденным. Из-за чего смертность среди еще не сформировавшихся физически девушек от внутренних кровотечений просто зашкаливала.

Святослав внимательно на нее посмотрел, память памятью, а личное впечатление на живую это другое дело.

Выглядела Предслава, дочь киевского боярина, вполне симпатично, особенно если бы не холодно-безразличная маска на лице. Не красавица… но тут сложно судить, лицо не до конца оформилось, присутствует юношеская припухлость, портила печать депрессии, но потенциал имелся.

Золотистые волосы. Невысокая, широкобедрая, благодаря чему не загнулась во время родов по малолетству, хорошая талия, да и грудь впечатляет несмотря на то, что еще весьма юна. В общем девка хоть куда. Правда существовал риск, что со временем превратился в бочку на ножках… но этого можно избежать если правильно строить тело.

Воспоминания реципиента о жене только подкачали. Святослав Игоревич не воспринимал жену именно как супругу. По большому счету он не видел разницы между ней и какой-нибудь сенной девкой или полонянкой. То есть чисто повалять. И даже не скрывал своих сторонних связей, что конечно уязвляло жену.

С одной сторону дурак дураком, а с другой понять его тоже было можно, хоть и сложно. Мать, осознавая угрозу ранней гибели сына в походах, или просто ранней смерти от какой-нибудь болезни, что случается сплошь и рядом не обходя стороной сильных мира сего, желала как можно быстрее увидеть внуков и женила Святослава очень рано. Ему было просто не до сколько-нибудь высоких отношений. Играла свою негативную роль юношеское бунтарство, пик которого приходится как раз на пубертатный период, когда дети во всем идут наперекор родителям, воспринимая все в штыки и это раздражение тем что с ним поступили против его воли перекинулось на жену. Потому обстановка в семье была… да не было ее. Чужие люди.

«Мн-да, ситуацию придется резко менять», – подумал по этому поводу Святослав Русов.

При этом он невольно задумался над одним непростым с этической стороны вопросом, а именно, будет он теперь считаться педофилом или же нет? Ведь он с сточки зрения вселившегося в князя души-сознания – взрослый человек, тогда как телом – ее ровесник, ну на год старше.

«Дождаться пока ей исполнится восемнадцать? – подумал он. – Так не поймут меня, и в первую очередь она сама…»

Забегая чуть вперед, он «взявшись за ум» постепенно наладил с женой превосходные отношения, извинился, делал дорогие подарки, отправил прочь всех с кем путался, возился с наследником при любой возможности…

Это нужно было хотя бы не только для нормальной супружеской жизни, но и для воспитания детей в нормальной психологической обстановке и нужном векторе. Ведь воспитанием детей занимается в основном жена, пока муж в походах и делах, ну и кого она воспитает ненавидя мужа? Только врагов своему отцу. Как это случилось с тем же Петром Великим, что забил болт на свою жену, любовниц не скрываясь валял, вот и вырос его сын тем, кем вырос… дегенератом.

Такого «счастья» Святослав себе естественно не желал. Ему требовалось, чтобы теперь уже его дети стали ему соратниками и продолжили его дело, а не похерили из ненависти к отцу.

После всех ритуалов Русов наконец добрался до теперь уже своих покоев. Он буквально рухнул на ложе в виде здоровенного сундука укрытого медвежьими шкурами.

– Гроб какой-то… – пробормотал он так и не сумев, как ни старался, улечься с комфортом. – Как он раньше спал на этом?..

Впрочем память подсказывала, что особых проблем князь не испытывал.

– Спартанец блин…

«Гнездо» у волхвов в плане удобства куда как удобнее, но устраивать что-то подобное здесь было бы не очень правильно.

Впрочем с комфортом мешали устроиться и его ожоги.

Стоило о них вспомнить как к нему в комнату вслед за Свенельдом вошла старуха и девушка лет восемнадцати-двадцати. Святослав их сразу узнал, старуху звали Вага, а ее спутницу – Руина и являлись они в кремле медицинским персоналом.

Свенельд помог снять кольчугу, а Вага обработала раны еще более отвратно пахнущими мазями, что-то при этом невнятно бормоча. Руина намотала бинты.

– Как там вообще? – спросил Русов.

Спина пострадала сильнее груди с животом. Видимо при ударе молнией упал лицом на землю и потому больше тлело на спине, пока опешившие от происшествия свидетели не кинулись наконец на помощь.

– Гораздо лучше, чем было вначале, – бодро ответил Свенельд. – Заживает очень быстро.

Голова, как ни странно не пострадала, даже волосы почти не опалились.

– Хорошо…

Решив, что обязательно прикажет сделать себе нормальную кровать причем двухместную с основой из кожаных ремней, а то это угребище совсем никуда не годится, Святослав обмотанный как мумия свежими бинтами, слез с ложа и открыл небольшое слюдяное окошко (точнее просто вытащив раму из проема-бойницы), а то в комнате от мазей пахло… специфически и густо, хотелось хоть немного проветрить, и невольно прислушался к разговорам доносившихся со двора. А двор буквально гудел словно растревоженный улей.

Понятно, что возвратившиеся с ним дружинники на все лады обсуждали с товарищами, все что произошло на капище и чему они были свидетелями, начиная от удара молнией и заканчивая наездом князя на волхвов от имени самого Перуна. Реакция была разная, от недоверия до страха.

Русов и не думал запрещать разбалтывать сведения. Наоборот, хотел, чтобы информация распространилась как можно шире. Кто-то поверит, кто-то – нет, но зерно сомнения в землю будет в любом случае вброшено и оно рано или поздно взойдет, особенно если не забывать эту посадку время от времени удобрять и поливать.

«Надо пир устроить, а то вон как все напряжены… пусть расслабятся», – подумал Святослав и не откладывая отдал необходимые приказания дворовым слугам.

Собственно пир и так предусматривался планом мероприятий. Просто после такого его могли и отменить.

Стоило подумать о собственной защите. Ведь вполне возможно, что среди дружинников есть агенты волхвов и те вполне могли попробовать нанести удар во время пира, начав пьяную бучу во время которой «совершенно случайно» прилетит князю.

– Или я все же преувеличиваю их возможности? – задался он вопросом. – Средневековье все-таки, причем в довольно глухом краю, а не в Риме и тем более не Константинополе, где такая предусмотрительность выглядела бы более уместно. Впрочем, лучше перебдеть, чем недобдеть.

«А могут и яду сыпануть», – нервно подумал Русов.

– Не… тогда это сразу на них укажет и мамаша им такого пистона вставит в одно место… так что яда пока можно не опасаться, а вот пьяная драка из кучи которой вылетит кинжал это реальнее. Но контроль за кухней надо все равно усилить, убрав оттуда всех, кто может сработать на стороне врага, а остальных время от времени жестко проверять устраивая провокации.

Скинув вонючие шкуры на пол и открыв сундук Святослав воочию узрел богатства молодого князя: мечи, топорики, ножи, шлемы и кольчуги, лук с колчаном стрел и мешочек с наконечниками самых разных форм и размеров. Брони было немного, но на пару-тройку комплектов хватит.

Было тут и серебро с золотом, мотетами и просто брусками – гривнами. Какие-то массивные и неказистые украшения в том числе с отшлифованными, но не гранеными каменьями, красными, зелеными и синими.

Первым делом Святослав вернул кольчугу вызванному слугой Варангу и в качестве благодарности подарил нож с волнистыми линиями, не то булат, не то дамаск. Наверное излишне дорогой подарок, но сейчас не до скупердяйства.

– Благодарю, княже! – поклонился тот, радостно блестя глазами.

Оплатив аренду кольчуги лучника, Русов принялся за более тщательное исследование своеобразного наследства. Не будучи специалистом по средневековой защите, кольчуги его все же не впечатлили, какие-то они были неказистые с простейшим плетением. И лишь одна из трех имела дополнительную защиту в виде нескольких пластинок размером с ладонь на груди.

Святослав попробовал одно из клепаных колец на изгиб и недовольно поморщился. Потребовалось приложить не так уж много сил, чтобы колечко начало гнуться в его пальцах. Сразу становилось ясно, что сколько-нибудь мощного удара она не выдержит и не факт, что сможет защитить от стрелы, разве что от охотничьей, боевая же пробьет навылет. Значит надо опасаться киллера-лучника.

Скорее кольчуги выполняли роль защиты от ослабленных и скользящих ударов. Прямой удар мечом или саблей кольчуга если и выдержит, то дробящий эффект никуда не денется, кости хрустнут только так.

– Беда-печаль… Придется самому озаботиться нормальной защитой.

Русов снова обратил внимание на теперь уже свои финансы.

– Должно хватить… Хотя надо освежить память на цены, реципиент в этом плане сильно плавает, но оно и понятно, князь как-никак, ему не до подобных мелочей… все мысли о сражениях. Мне бы шашку да коня… Маньяк какой-то.

Причем цены имелись ввиду на товары народного потребления, а не доспехи. Сколько стоит военное снаряжение князь прекрасно знал. Но в том-то и дело, что броня стоила дико дорого, но и то, что имелось на рынке Святослава не устраивало ибо продавались различные вариации кольчуг, чего-то более мощного просто не было. Это надо делать на заказ и ждать пока сделают и привезут, что тоже дорого. Металл сейчас вообще очень дорог.

Посему Русов планировал развернуть собственное производство железа и стали, благо теорию знал, а там немного практики, опытов и… на руках будет то, что ему нужно. Благо край сей богат на болота, а в болотах просто полно железной руды, ведь по сути болотную руду в эти времена только-только начали осваивать.

Выбрав наконец самую простую и легкую кольчугу-безрукавку, Святослав облачился в нее, нацепил на пояс меч с ножом, и вышел во двор где уже почти все было готово к пиру. Благо пировать в броне обычаями вполне себе дозволялось, ведь кольчуга практически повседневная форма одежды дружинника и тем более князя. Скорее сильно удивились бы, если он вышел без нее.  

2

Начало пира по психологическому настрою больше походило на тризну.

– За нашего князя Святослава Игоревича из рода Рюрика отмеченного самим Перуном! – встав, провозгласил Свенельд, подняв серебряный кубок.

Такой тост проигнорировать было невозможно, все выпили, и после первого захода пиршество со скрипом покатилось по известной колее. Люди постепенно набирались медовухой, брагой и вином, раскрепощались и зазвучали первые вопросы обращенные к Святославу.

Русов много не пил, понимая, что для того, чтобы удовлетворить любопытство дружинников, ему нужно мыслить трезво и держать нить повествования, чтобы банально не завраться и тем более не проболтаться о том, кто он и откуда. Так что он повторил все, что сказал волхвам.

– Но как же так князь? – пробормотал один из старых дружинников на которого рассказ произвел особенно сильное и тягостное впечатление, но тем не менее он не утратил способности логически мыслить и постарался прояснить вопрос: – Как ты и сказал, италики верили в своих богов и они достигли небывалого могущества, но почему они все равно ушли от них? Ведь Римская империя пала и теперь там хозяйничает новый бог…

– Все очень просто други, италики возгордившись своими успехами, очень много возомнили о себе, забыв, что большая часть их успеха это заслуга богов. Сначала вожди возвели себя в жреческое сословие и стали обманывать людей толкуя все божественные знаки в свою пользу, чтобы получить еще больше власти. Но это лишь малая из бед. Шло время и цезари совсем потеряли страх перед богами и стали требовать от других людей собственного обожествления! Они обнаглели настолько, что стали строить храмы в собственную честь!

Дружинники загудели. Пошло обсуждение информации, кто-то из молодых усомнился, но старшие более просвещенные товарищи, что ходили походами на Константинополь, подтвердили, что да, слышали они о таком.

– Вот и думайте, как боги должны были отнестись к народу, что приравнял их к простым смертным. Это ведь сродни тому, что какой-то раб, возьмет оружие и потребует относиться другим рабам к нему как своему хозяину, а у вас как к равному, да еще воину. Вот что ты с таким рабом сделаешь?

– Башку срублю, гниде! – взревел варяг.

Его согласным ревом поддержали остальные дружинники.

– Вот и боги отвернулись от италиков, что возомнили о себе слишком много. Сначала их постигли многочисленные болезни, то была божественная кара, а потом на них обрушились готы с галлами и прочими племенами в итоге империя занимавшая половину мира ужалась до исконных земель италиков. И только когда италики приняли нового бога Иисуса у них стало все постепенно налаживаться…

Начались разговоры о других богах, оценивая достоинства и недостатки той или иной веры, в итоге после затянувшегося обсуждения и множества выпитой медовухи, варяги пришли к выводу, что да вера в Иисуса Христа наиболее приемлема среди прочих, пей сколько влезет, ешь, все что хочешь, разве что посты всякие придется соблюдать… и обрезание делать не надо.

– Князь, а какого во это в чертогах Перуна? – спросил один из молодых. – Ведь ты был там?

– Увы, я не был в его небесном доме и не знаю как он выглядит. Бог сам снизошел ко мне на капище и поведал то, что я рассказал волхвам и вам. Ну и еще кое-что… – добавил Святослав, решив, что людей стоит дополнительно подбодрить.

– Что?! – почти слитно прозвучало множество голосов.

– Перун, несмотря на свое неудовольствие нами, но поскольку в отличие от италиков, мы не оскорбляли его и всегда чтили, пообещал до своего ухода в иной мир, помочь нам одержать победу над хазарами!

– Слава великому Перуну!!! – вскочив в экстазе заорал Свенельд.

– Перун! Перун!! Перун!!! – оглушительно взревели дружинники.

После таких воодушевляющих инсайдерских сведений пьянка пошла гораздо свободнее. Воинов очень воодушевило, что их покровитель не оставил их и еще поможет одолеть столь могущественного противника. А Хазарский каганат это не только три-четыре… или сколько там тысяч квадратных километров земли?, но и очень ценный мех… то бишь трофеи. Очень много богатых трофеев.

Как ни старался себя ограничивать, Русов все же изрядно наклюкался, что не могло не остаться без последствий. Кто-то стал петь баллады, но это было настолько мозголомно и уныло, что называется уши скручивались в трубочку, что он не выдержал и отобрал у псевдопевца гусли и взяв инструмент на гитарный манер, хотя играть в принципе не умел ни в той ни в иной ипостаси, запел сам.  

3

Святослав, приходя в себя поутру в своих палатах, страдая от жестокого похмелья, пытался вспомнить, что же он именно пел и не сильно ли при этом накосячил. Выяснил, что точно не Высоцкого, в его репертуаре ничего подходящего под данную эпоху нет, по крайней мере он ничего такого не знал.

– «Черный ворон» точно был… и песня имела грандиозный успех… хотя поначалу слушатели казалось в статуи превратились, а потом знаки отвращающие творили. Блин…

Сейчас до Русова дошло, что ворон вообще-то один из символов Чернобога, имя которого говорит само за себя. Он своеобразный аналог христианского Дьявола.

– «Атаман» еще был… не менее грандиозный успех. Даже не помню сколько раз на бис исполнял. Потом пошел Цой с «Легендой», тоже неплохо приняли… хотя не уверен, что песню спел полностью и не переврал половину слов… не самая моя любимая композиция, но мысль передал. Было что-то из «Арии»… много чего было. А закончил я кажется группой «Кирпичи» – «Домой с победой»… остается только догадываться понял хоть кто-нибудь, хоть что-нибудь?.. Тем более что я сам не очень понимаю, очень уж фетовская вещь. Ну и будем надеяться, что ничего из голимой попсы я им не пел… а еще больше надеюсь, что не спел ничего из «Красной плесени», конкретно арию воеводы из панк-сказки «Куликовская битва», что так и просилась на язык.

«Не, кажется не пел», – с облегчением подумал Святослав, встретившись со Свенельдом за завтраком-обедом.

Воевода, будучи дядькой князя, обидевшись, мог задать своему подопечному хорошую трепку, будь он хоть трижды отмеченный Перуном. А так отреагировал вполне доброжелательно и даже протянул кубок с лекарством – ромейским вином.

– На, подлечись.

– Ну и кислятина… – скривился Русов. – По крайней мере свинца внутри точно нет… Надо мяса намариновать для шашлыков…

«Ну или он тоже не помнит, как и я, хотя сомнительно, опыта попоек у воеводы на порядок больше моего, так что точно не пел, – обрадовался Русов, краем сознания продолжая анализировать обстановку. – Забавно, но именно песни окончательно убедили всех, что я действительно общался с богом».

Люди действительно смотрели на князя не так как раньше, было в их глаза что-то такое эдакое, что не описать словами.

Впрочем удивляться тут было нечему, песни действительно никто не слышал, князь их тоже не знал, но именно после возвращения от волхвов из капища, где его долбануло молнией из него поперло. В общем железобетонное доказательство для тех, кто все равно сомневался.

В общем остаток дня князь и дружина отходила от затянувшейся вечерне-ночной попойки, а утром после шашлыка, (воевода ничего не упускал из сказанного подопечным и докопался до нового блюда в итоге получившее название «Перуново яство»), Святослав в сопровождении десятка дружинников поехал на городской торг.

Как сразу стало ясно, информация в народе разошлась широко. Горожане выглядели пришибленными, не было того гама коим славился новгородский торг, не орали зазывалы, а вокруг князя и вовсе образовалась сфера тишины. Люди смотрели на Святослава словно пытаясь узреть в нем какие-то дополнительные элементы, сразу даже и не понять что, но точно не крылья ангельские и не хвост с рогами, ибо это из христианской мифологии.

Впрочем, непосредственно на торгу, Святослав не нашел ничего для себя интересного и тогда он направился в ремесленные концы города. Сначала наведался к кузнецам.

– Мне нужно свинское железо. Есть? – спросил он у главы кузнечного квартала.

– Есть, но мало…

– Куплю сколько есть.

Глава кузнечного квартала не рискнул спросить, зачем князю сей бесполезный металл, но раз платит полновесным серебром, то почему бы не продать? Впрочем чугуна паршивого качества действительно оказалось не сильно много, ведь его появление в крице это серьезный косяк со стороны кузнеца, но три пуда набралось.

Зато поинтересовался Свенельд.

– Зачем тебе этот мусор?

– Перун сказал мне как можно из этого мусора получить добрый уклад. Да именно уклад или как его еще называют – сталь, а не мягкое железо. Причем быстро и дешево.

– О!..

– Вот и хочу попробовать.

Дальше князь направился к гончарам, где заказал тигли, дав в качестве образца стаканчик на пол-литра объемом, собственноручно вылепленный из сырой глины, ну и крышки к ним.

Заказ сделал на сто штук.

– И это только первоначальный заказ. Дальше буду заказывать больше, гораздо больше, так что готовьте глину, – предупредил Русов.

– Заготовим князь!

Потом заглянул к углежогам и заказал много угля. Очень много.

Дальше он снова вернулся на рынок, где заявил:

– Плачу одну серебрушку за вот такую корзину болотной руды!

При этом Святослав подхватил у корзинщика, что продавал свой товар, изделие объемом где-то на треть куба. Может даже чуть поменьше.

– А сколько тебе таких корзин нужно, князь?! – спросил кто-то из толпы.

– Возьму все что принесете!

Народ оживился. Цена неплохая, а руды в округе хватает. Даже малые дети собирать могут. Наконец к делу приставить можно будет, да еще такому выгодному!

– Как расплатишься, княже? – спросил с неодобрением в голосе воевода.

– Что, много принесут? – усмехнулся тот.

– Очень. Целую гору натащат, – не принял шутливого тона Свенельд. – Даже наших денег не хватит расплатиться.

– То, что принесут так много, это просто замечательно. А на счет денег не волнуйся, из принесенной руды сделаем железо, продадим и расплатимся.

– Чтобы из руды выделать уклад, нудно много времени и сил…

– Знаю. Если делать как делают сейчас – да, вечность будем железо выделывать махая молотами выбивая из крицы дурь. Но ты кое-что забыл… – посмотрел Русов в небо.

– Перун…

– Именно. Он не только показал, как сделать сталь из мусорного свинского железа, но и в разы ускорить выделку железа и стали из руды. Так что сколько ни принесут новгородцы руды, нам этого будет даже мало! Понимаешь сколько это железа, воевода?

– Даже представить не могу…

– Много. Я хочу не просто получить деньги, а переодеть вас всех в добрые доспехи, а не это дерьмо, что мы сейчас на себе таскаем. Это железо так же позволит нам получать очень много серебра с его продажи, так что больше не будет недовольных дружинников своим скудным содержанием…

Воевода понятливо кивнул. Отец князя полез второй раз к древлянам как раз из-за недовольства дружины скудостью. Да и сейчас не сильно довольны. Впрочем, людям всегда всего мало…

– Так что нам даже в полюдье можно будет не ходить.

– Тогда забудут людишки, кто им хозяин, много о себе возомнят…

– Ну тогда снизить дань, а то и людьми брать в том смысле, что призывать охочих в дружину. Я хочу ее серьезно увеличить.

– На сколько?

– На сколько получится. Если удастся довести численность до тысячи человек, будет совсем хорошо.

– Тысяча?! – изумился Свенельд.

Да, тысяча человек регулярной дружины это очень много по нынешним временам. Да еще здесь на диком севере.

– Да, дядька, и это минимум. Впереди нас ждет множество битв с булгарами, хазарами, касогами и прочими, посему я хочу иметь большую, хорошо оснащенную и умелую дружину.

– Ох-хо-хо…

– И еще Свенельд, я хотел бы, чтобы ты стал моим боярином…

– Это большая честь для меня, князь!

– Погоди радоваться дядька, может еще откажешься. Я хочу, чтобы ты постепенно оставил командовать дружиной, передал воеводство одному из сотников, а сам занялся моей охраной…

– Так мы и так тебя охраняем…

– Вы охраняете меня от явных врагов. Но теперь появились враги тайные.

– Волхвы…

– Именно. Они могут нанести удар исподтишка, попытаются отравить и вот их, этих подсылов и нужно как-то выявлять.

– Даже не знаю князь…

– Я прекрасно понимаю твои сомнения Свенельд. Дело новое, непривычное и ты опасаешься не справиться… но делать его кто-то должен. Мы еще поговорим с тобой на эту тему. К тому же волхвы будут не единственными и даже не самыми опасными нашими врагами.

– А кто еще?

– Да те же ромеи!

Воевода кивнул с хмурым видом. Что это за пакостный, двуличный народ он прекрасно знал. Сегодня тебе улыбаются называя другом, а завтра шлют деньги твоим врагам…  

4

Не откладывая, Святослав провел в кремлевской кузнице, где заправлял штатный кузнец дружины (сам бывший дружинник с сильно пораненой ногой), необходимые эксперименты с чугуном, использовав в качестве тиглей обычные горшки, к счастью они выдержали температурную нагрузку и результат был. Разный, так как в чугун клали разное количество угля, так что если Свенельд и сомневался, что из свинского железа может получиться что-то путное, то теперь у князя не было более горячего сторонника во всех его затеях. Даже свои деньги предложил.

Правда со строительством домны возникли определенные сложности. Главная засада заключалась в том, что строить ее по сути было не из чего. И некому. Новгород находится среди болот и отстроен из дерева.

Кирпичное производство? Нет, не слышали.

Все очаги делались из дикого камня. Причем каменщиков как таковых тоже не было. Много ли надо умения сложить простенький очаг? Вот и лепили кто во что горазд.

Развивать собственное кирпичное производство было долго и затратно, по сути целая отрасль, а время поджимало, как и деньги на исходе, так как все сколько-нибудь свободные от дел горожане ломанулись в болота добывать железную руду и серебро на ее выкуп улетало со свистом. А стоило только князю расплатиться честь по чести за первую партию, как объем поставляемой руды возрос в разы. Потому на первых порах Святослав решил обойтись жутким суррогатом. А именно построил домну из камня, молясь, чтобы она не развалилась в процессе единственной плавки.

Строил сам, заодно обучая будущих строителей из рабов обещая им по итогам свободу, благо имел кое-какой опыт кирпичной кладки. Конечно не княжеское это дело, но… клал он на таких ревнителей княжеской чести.

Где взял камень среди болот?

Привезли естественно. Камень, обычный плитняк, доставляли с Тихвинской гряды и Валдайской возвышенности – сто верст на восток, одно место чуть севернее, другое – южнее. Привезли быстро, ибо князь не скупился, лишь бы товар доставили в срок и надлежащего качества.

Такие домны естественно одноразовые, но тут уже ничего не поделаешь.

Финансы стремительно таяли, Русов даже распродал кое-какие драгоценности из заначки. Откуда вообще такие ценности у юного князя? Ведь в походах не бывал… Мать выдала, на случай если кого-то потребуется вознаградить богато. К счастью денег хватило на все хотелки, занимать ни у дружинников, ни тем более где-то на стороне не пришлось, а там и прибыль ожидалась.

Плавка прошла без особых нареканий, хотя если бы первый блин вышел комом, это было бы не то, что неудивительно, но даже естественно.

«Новичкам везет, – подумал Русов, когда на третий день пробили пробку и бурным потом хлынул чугун. – Ну или дуракам…»

Из тонны руды, вышло порядка двухсот пятидесяти кило чугуна, а из него после еще суток плавки в тиглях в специально отстроенной печи – двести кило стали.

Штатный кузнец дружины коего Русов в итоге поставил главным над всеем этим делом прямо н находил себе места. Мир для него просто перевернулся. Ведь до этого момента он и мечтать не мог о таких объемах уклада.

Половина объема пошло в продажу с последующей оплатой поставляемой руды, камня, тиглей и древесного угля. Причем с увеличением поставок всего и вся в разы.

Торговал Святослав естественно не сам – невместно, так что пришлось заключать ряд с новгородскими купцами, благо их в избытке. Князь установил твердую цену на железный уклад близко к рыночной, но поскольку качество было куда как выше чем торговали (собственно такого полуфабриката на рынке почти не было, торговали в основном готовой продукцией), то не оставалось сомнений, что купцы в накладе не останутся.

Конечно, Русову тоже выгоднее было бы торговать готовыми изделиями: ножами, серпами, косами, топорами, наконечниками, доспехами и мечами, но пока не имелось возможности изготовить товар в достаточном количестве. Одному кузнецу с таким объемом работ не справиться.

Из второй части уклада Русов решил сделать два-три разных комплекта доспехов и оружия.

Встал вопрос, а что собственно делать?

Хотелось конечно что-то вроде готики из позднего средневековья, но пришлось закатывать губу обратно. Увы, местные кузнецы не являются мастерами столь объемной ковки. Опять же требовался массовый прямо-таки конвейерный продукт, а значит необходимо максимально упростить работу, так, чтобы ее при необходимости могли выполнить простые люди, то есть тупо взять кузнечный молот и долбить по железной заготовке словно роботы, вытягивая и расплющивая ее до нужной толщины под присмотром профессионального кузнеца.

Выбор пришлось делать из трех разных видов доспеха, кои можно было изготовлять поточным методом, а именно чешуя, тут что-то комментировать излишне.

Второй вид – хауберк. Доспех набираемый из тонких около миллиметра стальных пластинок до двух сантиметров шириной около трех-четырех длиной, расположенных в тройной внахлест горизонтально и скрепленных между собой кольцами.

И еще один вид доспеха из стальных полос до двух миллиметров толщиной, в три сантиметра шириной и до шести длиной. Все это нашивается вертикальным способом внахлест на матерчатую (средневековый брезент из конопляной ткани) или кожаную основу. Полосы защищают плечи и руки до локтя. Защищались и ноги до колен. Впрочем поножи тоже можно было сделать из этих полос. В итоге получилась этакая вольная вариация на тему римской лорики, только завязки по бокам.

Со шлемом Святослав мудрить особо не стал. Римский в этом плане излишне сложен, затыльник точно лишний, разве что козырек-бампер не помешает, но в целом хватит обычного шишака. Его чуть позже планировалось делать методом штамповки, как и умбоны к щитам, с последующей минимальной ручной доводкой. Разве что добавить решил защиту щек. Хотелось и полумаску, но очень нетехнологична. Решил, что желающие пусть за свой счет ее делают.

Опытные образцы естественно отправились на тестирование в дружину, этакий краш-тест.

– Одним из таких видов доспеха будете оснащены вы все, так что решайте какой из них вам больше по душе.

Сначала самые авторитетные дружинники их несколько дней носили, оценивая удобство, а потом стали всячески истязать обстреливая из луков, рубя мечами и секирами, оценивая уровень защиты, что они обеспечивал.

Хауберк всем понравился в плане эстетики больше всего, но первым сдался под напором варягов. Кольца оказались слабым местом, они рвались, а так же не обеспечивали защиту от удара стрелой и копьем.

Да и с технологической точки зрения этот вид доспеха оставлял желать лучшего, все из-за тех же колец, они в производстве были слишком трудоемки.

Еще один недостаток, сложность обслуживания. Ржавчина очень быстро начинает жрать сталь. Так что пока каждую пластиночку да колечко смажешь…

Осталась чешуя и псевдолорика.

– Ну как? – поинтересовался Русов у воеводы, когда от доспехов остались одни ошметки.

– Отлично! Тяжеловато только…

– А кому сейчас легко?! Так какой выбираете?

– Мнения разделились поровну. Кому-то нравится чешуя, другим лорика…

– Что ж, тогда выберу я княжеским решением.

Выбор Русова пал на псевдолорику. Просто она была чуть более технологична чешуи за счет того что придется меньше пробивать отверстий, как бы не на треть на единицу площади, а то и в половину.

Получив одобрение дружинников и учтя большую часть замечаний, благо, что их оказалось не так уж и много, Русов запустил доспех в производство, благо руду продолжали нести и сталь выделывалась десятками пудов.

Единственное что беспокоило это сохранение секрета, все-таки желательно его держать подольше, через что иметь монополию на сталь, потому как именно за счет ее продажи он собирался содержать дружину. Проблема в том, что любой дружинник мог в любой момент уйти или просто продать секрет, ведь они видели, что делал Святослав. Да, без подробностей, но этого достаточно, чтобы проведя серию опытных экспериментов освоить плавку опытным путем.

Впрочем, Свенельд согласился возглавить НКВД и первым делом он начал наращивать городскую агентуру в том числе среди детей. Их как правило не принимают во внимание, а они видят и слышат очень многое. А так же среди женщин и рабов.

К концу лета вся дружина, принявшая непосредственное участие в поковке, была переоснащена по единому образцу. А это три сотни человек. Выглядело очень внушительно. Варяги и раньше внушали почтение своей мощью, сейчас же к этому чувству примешивалось, что-то еще. Порядок единообразия, что создает ощущение не просто силы, а непобедимости.

«Осталось им только дисциплину подтянуть», – подумал князь.

Претензий особых как к бойцам у Святослава к дружинникам не было, они понимали значение дисциплины и вполне способны держать строй, создавая плотную стену щитов, так что обстрел из луков им не сильно страшен, но вот потом, когда дело доходило непосредственно до махача, тут-то все и сыпалось…

Русов не удержался и завел знаменосца по римскому образцу, то есть накинул на него медвежью шкуру, а в качестве собственно знамени сделал знак Рюриков – сокола, а на полотнище – штандарте изобразил молот и молнию на фоне знака славян.  

Глава 3 Молот Перуна

1

Как человек из будущего, точнее душа, (но ведь именно она определяющая величина в самоидентификации), Святослав Русов не мог не подумать о создании огнестрельного оружия: пистолетов, ружей, пушек, ракет наконец. Пусть примитивного, но в данных условиях любой примитив станет настоящей вундервафлей.

Но в плане вооружения огнестрелом армии он быстро от этого отказался. Выпускать такого огненного джина не имея возможности его хоть как-то контролировать было откровенно боязно.

Да, на первых порах ему это даст просто гигантское преимущество, а потом скорее станет причиной его конца. Дело в том, что удержать секрет огнестрельного оружия долго в своих руках не получится, год, два, максимум три и огнестрел быстро распространится на всю территорию. Уж отлить небольшую пушечку смогут все, да дорого, но жизнь стоит дороже.

И если сейчас воин это профессионал которого надо долго готовить, дорого оснащать, то с помощью огнестрела этого профессионала сможет завалить какой-нибудь хромоногий, кривой на глаз мелкотравчатый шибздик… А значит в строй можно поставить всякий человеческий мусор которому почти ничего не надо уметь.

В общем война начнет принимать слишком массовый характер. И это не только не приведет к объединению племен в одно государство, но наоборот еще больше оттолкнет их друг от друга спровоцировав новый виток противостояния, начнутся нападения, агрессивные поглощения и просто уничтожение соперников.

Разрушать установившееся равновесие, пусть и сопровождающееся время от времени ожесточенными схватками, он не хотел.

Еще одной причиной «против» являлось то, что секретом пороха через своих вездесущих шпионов быстро завладеет Константинополь, а уж у него ресурсов для производства оружия и порохового зелья несоизмеримо больше. Утечка секрета неизбежна. В итоге Святослав рисковал дать врагу средство для порабощения славян. Ромейская армия пройдется по землям славян паровым катком.

А вот единоличное использование, это уже совсем другой коленкор.

«Это даже полезно в репутационном плане, – мечтательно подумал Русов. – Ведь при выстреле будет звучать оглушительный гром! И если обыграть этот момент, то можно заявить, что Перун дал мне толику своих сил!»

Святослав подумал, что людям будет не лишне время от времени напоминать о том, что он отмечен Перуном. А то ведь память человеческая иногда изумительно коротка на некоторые вещи. Не говоря уже о том, что в отдаленных краях так и вовсе не поверят в легенду. А тут бах! Образовался труп и всем все ясно.

Но сходу получить огнестрел конечно не получилось. Ведь мало сделать ствол, нужно его еще чем-то зарядить. И если с углем вообще вопросов нет, а серу можно заказать купцам, то вот с селитрой просто беда. Нет ее и не знает никто, что это такое и где ее взять.

Закладка селитряниц конечно исправит положение и он даже заложил несколько ям, наказав сваливать туда все органические отходы и золу, а так же поливать мочой, для чего организовал ее сбор, сделав специальные писсуары (опять же ссать где ни попадя перестанут, а то словно собаки метят углы, это обстоятельство и стало официальной причиной установки писсуаров во всех укромных местах кремля), но прежде чем появится готовый продукт должно пройти слишком много времени, а нужно, как говорится, еще вчера.

«Можно попробовать выпарить из земли, где скопилось много навоза и поливалось мочой, то есть на конюшнях, да вот беда, как это все обставить, чтобы меня не посчитали… свихнувшимся?» – ломал голову Русов.

Волю богов в такое дело он решил не вмешивать ибо не был уверен в положительном результате.

Увы, ни одной вменяемой причины он сходу придумать не мог, ведь чтобы получить селитры как можно больше надо переработать не только землю внутри кремля, но и за ее пределами, то есть у простых людей. Да и не был уверен, что это даст хоть какой-то результат. Технологию подобной выпарки он представлял слабо.

Но стоило ему только после напряженного раздумья расслабиться и отбросить проблему на потом, как решение пришло. И он не откладывая принялся за дело.

– Князь, зачем ты приказал копать землю в конюшне? – недоуменно спросил воевода, явившийся стоило только начаться работам.

– Перунов цвет – красный и я хочу окрасить доспехи в красный цвет.

– Но зачем перекапывать землю в конюшне?

– Обычные краски не подойдут, они быстро отлетят, а чтобы окрас держался достаточно долго, как воронение, нужно извлечь из земли соль с помощью которой и можно произвести покраску. Но эта соль образуется только там, где долгое время содержатся кони и при этом не попадает вода.

– Откуда ты…

Святослав только взглянул в небеса и Свенельд тут же захлопнул рот.

«Удобно все валить на бога», – улыбаясь подумал Русов.

Дальше с землей пришлось изрядно помучиться. Сначала размешать ее в воде, потом эту воду слить и начать кипятить. Процесс долгий, муторный и что хуже, Святослав подозревал, что технология сильно нарушена, так как селитры образовывалось очень мало. Слышал, что должно образовываться порядка пяти кило продукта с кубического метра земли. У него же получалось не больше одного, это при том, что копали не так уж и глубоко, сантиметров на двадцать в глубину, а значит концентрация селитры должна быть максимальной. Опять же конюшня здесь находится больше десятка лет и селитры должно было накопиться много…

В итоге, Святослав после всех мучений, получил всего три килограмма селитры. До обидного мало, учитывая, что минимум половину теперь придется истратить на варку элементов доспеха, чтобы покрасить их в красный цвет.

Покрасили. Получилось очень даже стильно.

«Как малиновый пиджак у новых русских», – мысленно засмеялся Святослав Игоревич.

Увидев результат, глаза у дружинников загорелись, они тоже захотели себе такую красоту.

– Князь, а нам можно? – спросил воевода, выразив общий интерес.

– Можно, но за свой счет.

Надо ли говорить, что по всему Новгороду стали перекапываться конюшни? Дружинники привозили воду в бочках в кремль и выпарка селитры встала на поток. А поскольку процессом занимались княжьи рабы, то с каждой процедуры перепадало Русову до трети продукта, так что у него образовался весьма неплохой запас селитры для опытов.

Процедуру выпарки показали паре не слишком успешных купцов, чтобы не побрезговали и точно взялись за работу, и сделали заказ на поставку земляной соли из южных земель, где этой селитры по идее должно образовываться больше.

– Зачем так много? – снова проявил интерес Свенельд. – И того что есть хватит чтобы перекрасить в красный цвет вообще все железо…

– Тебе скажу, но это секрет. Земляная соль входит в состав греческого огня. Я тоже хочу себе греческий огнь.

– О!

Вот такая двойная операция прикрытия получилась. Хотя взять на вооружение огнметы Русов тоже собирался.

Получив селитру и купив у купцов невеликий запас серы, задорого, заказав еще, а так же нефть, Святослав приступил к опытам по созданию пороха. Но тут особых сложностей, не возникло, он даже его загранулировал.

Кузнец из бронзы отлил дюжину трубок-стволов различной толщины длиной двенадцать сантиметров и калибром под сантиметр. Но от сколько-нибудь классического пистолета Русов решительно отказался.

Все же не надо считать людей совсем уж скорбными умом, они быстро разберутся, что никакой силы у князя нет, а есть некое при этом громоздкое да еще не сильно надежное оружие, ведь осечки неизбежны. Потому у людей должно создаваться впечатление, что гром исходит из руки князя, чуть ли не из открытой ладони, а значит стволы должны быть скрытыми.

«Можно замаскировать их в наруче, – подумал Святослав. – Осталось придумать, как производить сам выстрел…»

С этим возникли некоторые сложности. Естественно, что ни о какой механике не могло быть и речи. Ударная система тоже отпадала, так как для этого нужен был капсюль. Увы, как его сделать, точнее сам состав, Русов не знал.

«Терочный запал!» – осенило его в момент когда он наблюдал, как с помощью трута высекают искры.

Это уже было реально.

Схема в первом приближении выглядела так, внутрь ствола вставляется небольшое устройство, а из маленького отверстия выводится шелковая нить за которую и нужно хорошенько дернуть, чтобы терочный запал выдал сноп искр и запалил порох. Этакая минипушечка.

Система одноразовая с муторным процессом перезарядки, но это уже что-то. По крайней мере лишний шанс на выживание в экстренной ситуации. Не говоря уже о показухе.

И снова на Святослава Игоревича стали поглядывать со страхом и благоговением. Оно и понятно, выстрелы доносившиеся из кузницы, когда Русов испытывал стволы на предельную нагрузку (два самых тонких стволика при этом разорвало), производили впечатление удара грома.

– Перун поделился со мной, чуточкой своей силы, буквально малой искоркой и вот я теперь учусь ею управлять…

Сделал Русов и огнемет. Ручной. Аппарат получился не сильно сложным, даже простым. Был реализован принцип обыкновенной брызгалки. То есть в меха объемом в пару литров по кожаному шлангу подавалась огнесмесь и огнеметчик предварительно перекрыв подачу специальным рычажком, дабы огнесмесь не пошла обратно в емкость, просто с силой сжимал меха и струя улетала метров на пять. Более чем достаточно для боя стенка на стенку.

Как до него не додумались до такой примитивной концепции Святослав Русов решительно не понимал. Ведь просто же все! Нужно лишь чуть-чуть подумать и решить несколько мелких моментов. Ведь даже у ромейцев нет ручных огнеметов, только большие корабельные.

В огнеметчики приглашались горбуны. У них руки сильные. Ну и на своем горбу они могут утащить куда как больше огнесмеси…  

2

Это полюдье, сиречь сбор дани с окружающих племён, (если подумать, чистый рэкет в обмен на «защиту», при этом племена сами обязались выставлять некое число воинов случае большого похода не считая охотников) отличалось от остальных тем, что руководил им непосредственно князь, без дядьки. Причин тому было несколько.

Во-первых, повзрослел для этого достаточно и за предыдущие сезоны опыта набрался под руководством воеводы.

Во-вторых, Свенельд с двумя сотнями воинов остался в Новгороде, оборонять город от залетных варягов, зимой они тоже могли нагрянуть, что называется упасть как снег на голову, и приглядывать за делами.

А дела крутились серьёзные и бросать их на самотек было себе дороже. Продолжал выплавляться чугун, а из него выделывалась сталь. А это деньги. Большие деньги которые манили охочих до халявы. Всякие лазутчики так и крутились вокруг «металлургического комбината», как в шутку называл Русов образовавшийся острог на небольшом островке Волхова близ Новгорода, где собственно происходил процесс выплавки.

К счастью дружинникам хватило ума понять, что если они уйдут и продадут секрет производства стали, то получат с этого куда как меньше, чем если они будут продолжать верой и правдой служить князю. Это если им вообще что-то заплатят, а не сунут нож в бок. Ну и о княжеской мести не стоит забывать…

Самим им тоже не развернуться. Это князя еще побаиваются трогать, тем более с репутацией отмеченного Перуном, а простого воина, даже с ватагой, быстро нагнут, купцы, бояре или другие князья к примеру.

Поскольку Святослав в разумности дружинников уверен особо не был, жадность у любого может застить глаза, то доверительными разговорами на пиршествах, как бы между делом, довел до них эту простую мысль, что на сворованном не только не подняться, но легко утонуть с камнем на шее.

Вроде вняли. По крайней мере по сообщениям агентов завербованными НКВД, подручные разных купцов то и дело подкатывали к дружинникам с разговорами, но те не велись даже в подпоенном состоянии. Инстинкт самосохранения все же срабатывал.

К тому же с недавних пор продавали не только уклад, но и готовые изделия в том числе из чугуна: котелки, печные плиты и так далее. По сути князь подмял под себя всю кузнечную слободу. Кузнецы работавшие по старинке не могли конкурировать с князем в выделке железа особенно в плане стоимости и трудозатрат, так что начали быстро терять свои позиции на рынке. Для местных еще туда-сюда, что-то делали, а вот экспорт, с которого они собственно и жили, стал для них труднодоступен.

Когда кузнецы уже начали роптать, князь сделал им предложение от которого они не смогли отказаться. Ну да, он им дает сталь, они куют изделия по твердой ставке. По факту кузнецы стали наемными рабочими у князя. Это им конечно не сильно нравилось, но деваться было некуда, тем более, что в доходах от такой формы сотрудничества они только выиграли, пусть не сильно много, процентов на десять-пятнадцать при том же объеме работы, но выиграли.

Ехать к черту на кулички и изображать из себя авторитета в малиновом пиджаке (как назло доспехи в масть) Русову категорически не хотелось, холодно – ноябрь, и мотаться морозя свои фаберже предстояло целых три месяца, но увы, сбор дани в это время являлось прямой обязанностью князя.

И если на юге Руси княгиня Ольга активно по ромейскому примеру развивала систему сборщиков дани – тиунов, когда вожди сами должны подвозить к месту сбора положенное, то на север это новшество пока не дошло.

Впрочем, время от времени предполагалось возвращаться в Новгород, чтобы сдать собранную целыми возами пушнину, отогреться три-пять дней и снова двинуть в путь. При этом воины могли смениться по принципу ротации, а вот князю предстояло преодолеть весь маршрут.

«Тяжела ты княжеская доля… – с тоской думал Русов. – А кто сказал, что будет легко?»

– Прости князь, не смогли мы собрать должное… – винился водьский вождь, чье племя обитало на берегах залива, что в будущем будет (или уже не будет) называться Финским. – Мало зверя в этом году было…

Святослав прикрыл глаза. Не надо быть психиатром, последователем идей Ламброзо, чтобы понять по лицу вождя, что перед тобой плут. Логично в общем-то, нужно быть хитрым и изворотливым, чтобы тебя не скинули с должности.

Потом он продолжил тянуть паузу, чтобы не сорваться на якобы братковский сленг, типа: «Ты чё редиска, совсем страх потерял?! Ты че тут мне втираешь?! Совсем за лоха беспонтового держишь?!»

Ну и в том же духе.

«Совсем в роль князя-рэкетира вжился», – самоиронично подумал Русов.

Хотя в принципе случалось и такое. Может продали какому-то залетному купцу и надеялись, что до начала полюдья успеют возместить недостачу, а может реально не смогли, может мор среди животных был. Но сейчас вполне могли проверять князя на слабину. Но доброту сейчас не понимают.

«Пожалеешь раз, потом и вовсе на шею сядут и ножки свесят», – подумал он.

– Что ж, не смогли так не смогли, на все воля богов. Возместите железом, то бишь рудой. Три корзины руды в стоимость белки пойдет. Уж руды у вас полно, всегда набрать можете. Привезете сами до начала ледохода.

Вождю не осталось ничего другого как согласиться и еще благодарить за оказанную милость. Вроде как и в положение вошли и отработку по силам дали, не отвертеться. Вряд ли его соплеменники обрадуются прижимистости вождя, если такое имело быть место, ведь придется копаться в болоте, в ледяной воде, но по мнению Русова, это уже его проблемы.

– А сейчас хочу сказать, что пополняю свою дружину. Приму отроков от пятнадцати до двадцати зим. Каждый получит такую же бронь и оружие, обязательный срок службы, шесть лет, после чего человек может уйти. Доля в добыче стандартная. Желающий служить должен принести десять своих весов железной руды. Желающих жду весной.

– А правду говорят, что тебя отметил Перун? – спросил какой-то парень.

Святослав поднял правую руку, а левой резко дернул за бусинку наруча.

Бах!

Что тут началось! Кто рухнул без чувств, кто упал на колени что-то бормоча, кто с визгом не разбирая дороги бросился прочь. Кто-то очень даже может быть обделался…

Парень тот свалился на пятую точку и глядя на князя круглыми от ужаса глазами, мощно так икал под смех дружинников. Они то уже чуть привыкли и даже их лошади. Русов специально их приручал, в смысле коней.

– Я ответил на твой вопрос?

– Ик… Д-да… Ик…

«Лишь бы не навсегда его пробило», – даже с сочувствием подумал Святослав.  

3

Пронзительный свист разорвал ночную тишину. В следующий момент над лагерем хлопнула вспышка. Огонь Перуна.

Вслед за первой сигнальной миной сработала вторая, третья, четвертая…

– Тревога!!! – заорали часовые.

Впрочем в крике не было надобности. Проснувшиеся от резкого чужеродного звука дружинники и так вскакивали со своих лежанок и спешно вооружались: надевали шлемы, хватали щиты и мечи, после чего выскакивали из палаток.

Да, к своему самостоятельному полюдью Святослав подготовился как следует в плане удобств, хоть это и шло вразрез с легендой о нем, дескать неприхотлив был и все такое прочее… Может реципиент и был неприхотлив, но Русова это совсем не вставляло.

Палатки на десять человек каждая пошили из конопляной ткани и утеплили смесью овечьей шерсти и соломы. Дополнительно в каждую палатку ставилась небольшая железная печка при возможности ее обкладывали камнями, так тепла больше. На землю кидался толстый слой лапника, поверх – шкуры, на которых и спали в полном облачении, укрывшись овчиной.

Вообще раньше ночевали в деревеньках, но Святослав стал брезговать. Деревеньки маленькие, домов десять всего. Частокол им требовался не столько от людей разбойных отбиваться, сколько от охреневших от голода волков беречься. Сами домики-полуземлянки маленькие, прокопчённые, а внутри помимо законных жильцов живность всякая бродит, все это блеет, кудахчет, гадит. Вонь такая что глаза режет. А к этому прибавлялись всякая насекомная мелочь, блохи с вшами, клопы. Топится все по-черному, не продохнуть от дыма. Так что невольно пришлось сильно скорректировать свое мнение о чистоплотности предков…

В больших городищах было получше, но не сильно.

Потому Святослав решил, что лучше каждый раз создавать палаточный лагерь в удобном для обороне месте.

Всего палаток было девять. Одна ему с пятеркой личной охраны и восемь для сотни дружинников. Восемь, потому как два десятка все время должны стоять на охранении. Извозчики спали в своих санях закапываясь в связки меха.

Что до сигнальных мин, то они представляли собой все те же стволы-трубки, только вместо пуль, в них были заряжены маленькие ракеты. Перед каждой ночевкой, пока дружинники были озадачены установкой лагеря, Русов обходил по периметру территорию и устанавливал растяжки, на той дистанции когда нападающие прекращают красться так как возрастает риск обнаружения часовыми и бросаются в безудержную атаку стремясь как можно быстрее сократить дистанцию и атаковать.

Для дружинников его действо было сродни волхованию, собственно Святослав сам подал в таком ключе свои манипуляции, а потому запретил отходить от лагеря дальше определенного расстояния, дескать это нарушит обережный круг.

– Стройся!!!

Нападавшие, с трудом преодолевавшие снежные сугробы, а намело местами по пояс, были уже отчётливо видны, они темной массой с дикими криками (заорали после того как сработали сингалки ибо поняли, что обнаружены) накатывали на стоянку, мелькая меж деревьями.

Вот только прежде чем ворваться в лагерь им предстояло пробиться сквозь старые добрые римские ежи – три связанных между собой заостренные палки, которые к тому же связаны между собой.

– Взводи!

Половина дружинников получила по самострелу, как раз на случай если придется сражаться в обороне. Святослав не мог отказаться от стрелковки. Машинки получились простыми с натягом поясным ремнем и не сильно мощными, но кольчугу уверенно пробивало на дистанции до двадцати метров. А больше собственно и не требовалось.

– Целься! Бей!

Хлопнули тетивы арбалетов.

– А-а-а!!! – заорали тут и там раненые.

Мертвые естественно лежали молча.

В ответ густо полетели сулицы со стрелами, но дружинники стоявшие на внешней стороне оборонительного круга приняли все «подарки» на овальные щиты. В будущем Русов хотел заменить их на фанерные, а пока было не до того.

– Взводи!

Пока нападавшие продолжали накатывать, а самые быстрые принялись пробиваться сквозь ежи, дружинники успели взвести арбалеты во второй раз.

– Целься! Бей!!!

Снова разрядились арбалеты и новые раненые дико заорали от боли.

Поскольку во тьме трудно оценить уровень своих потерь, а они были немаленьким ибо промахнуться на таких дистанциях надо сильно постараться, потому как даже если не попадешь в свою «мишень», то обязательно заденешь соседа, нападавшие продолжали лезть вперед.

– Взводи!

Атаковавшие наконец преодолели заграждение и нарвались на третий залп.

– Бей!

– А-а-а!!!

После третьего залпа дружинники стоявшие во второй линии отбросили арбалеты и схватились за свои сулицы, что были воткнуты в землю, только не стали их метать, а начали бить ими поверх своих товарищей в нападавших. Первая линия даже не столько билась, сколько сдерживала натиск, скупо отмахиваясь мечами.

– Талд, готов?

– Да, князь! – прогудел горбун.

– Тогда пора испытать наше оружие в реальных боевых условиях!

– С радостью!

Оно и понято, что с радостью. Инвалидам даже в просвещённое время двадцать первого века живется несладко, что уж говорить о средневековье, когда на простую инстинктивно возникающую неприязнь при виде чужого телесного уродства накладывается религиозные заморочки, а горбунам в особенности, дескать проклятие богов.

В лучшем случае им достается самая грязная «рабская» работа, из-за чего об уважении можно по определению не мечтать. И тут князь делает его дружинником, а это и достаток и почет! Перспективы в личной жизни. Так что его прямо сжигало от нетерпения доказать свою полезность.

– Расступись! – прорычал Талд.

Дружинники отработанным на многочисленных тренировках маневром, сначала навалились на противника щитами, заставляя их отшатнуться, а потом действительно образовали проход в который и шагнул с готовностью огнеметчик.

Что увидели перед собой нападавшие?

Не иначе какое-то чудище, ибо кожаный бурдюк с «прометием» на спине, колыхающийся при движении, делал его совсем уж жутким, и язычок пламени впереди. Больше они ничего разглядеть не успели, потому как Талд, что-то заорав, мощным движением сжал рукояти мехов и из полуметровой бронзовой трубки тугой струей вырвалась огнесмесь из нефти, топленого животного жира и селитры, тут же возгораясь от огонька.

– А-а-а!!! – совсем уж безумный крик горящих заживо людей огласил ночной лес.

Сделав свое дело Талд переместился на соседний участок фронта, перезарядив в пути свой агрегат, и все повторилось.

А там и третий заход.

Четвертого не потребовалось. Нападавшие дрогнули и отхлынули от дружинников, после чего начали спешно отходить. В них полетели сулицы, а потом еще нестройный арбалетный залп прилетел вдогонку.

– Олвин! – обратился Святослав к сотнику спустя некоторое время после схватки. – Что по нашим потерям?

– Их нет князь! – радостно засмеялся тот. – Даже возничие не пострадали.

Но тут понятно, они лежали в своих санях под ворохом меха ни живы ни мертвы.

Сотника после боя явно перло.

«Адреналиновый наркоман, – подумал Русов. – Как и все они».

– А раненые?

– Тоже нет! Вот будь бы мы в обычных кольчугах, то десятка бы точно не досчитались и раненых было бы много! Слава нашему князю Святославу! – неожиданно заорал сотник, что Русов аж вздрогнул.

– Слава!!! – с готовностью отозвались дружинники потрясая в воздухе мечами оторвавшись от увлекательного процесса мародерства.

– Перун!!!

– Найди парочку живых… просто убедиться, что их послали те, о ком я думаю, а не личная их инициатива.

Сотник понятливо кивнул и вскоре к князю подтащили два относительно целых тела.

Запираться они и не думали, даже пытать не пришлось, достаточно было встать рядом Талду с горящим огоньком у ствола огнемета направленного на них, и подтвердили, что за нападениям стоят волхвы.

– Сколько вас было?

– Три сотни…

– Олвин? Подсчитали уже сколько их тут этих придурков лежит?

– Почти две сотни, княже! – сам не веря в озвученную цифру, выдал сотник.

Хотя по большей части удивляться было нечему. Тут и ночная специфика боя, а так же отсутствие нормальных броней у нападавших, в лучшем случае что-то из кожи. Кольчужных не было, по крайней мере среди оставшихся на поле боя.

– Из них пять десятков разной степени поранености. Что с ними делать князь? Добить чтоб не мучались?

– Зачем?! Это же живые деньги. Для начала пусть отрядный лекарь потренируется в выхаживании, а то ему практики остро не хватает, потом ведь вас, не дай боги, лечить станет… Выживших после его потуг продадим обратно их соплеменникам. За каждого сто корзин руды. Ну а не захотят выкупать – ромеям отдадим. Им на галеры вечно гребцы требуются. Все денюжка…  

4

Больше нападений во время этого сезона полюдья не было. После провала первой попытки, да еще с такими кошмарными потерями среди нападавших и отсутствием даже раненых среди оборонявшихся, нападать на князя, коему явно благоволил Перун, дураков не было.

Информация о бое, кстати, на удивление широко в короткое время распространилась среди племен. Вроде ни радио нет, ни тем более интернета, а поди ж ты, все обо всем в курсе в мельчайших подробностях! Чудеса да и только. Хотя тут выжившие из нападавших после битвы тоже постарались, ведь набирали их со всей округи…

Авторитет волхвов, по крайней мере служителей Перуна, после этого нападения сильно просел. Результат боя явственно показал на чьей стороне бог-громовержец. Значит все что говорит князь – правда, а что говорят волхвы – кривда.

Ну и Святослав к этому руку приложил, после возвращения в Новгород ведя активную информационную войну, распуская нужные себе слухи, начав продвигать мысль, что по крайней мере часть волхвов на самом деле перевертыши и тайно служат Чернобогу.

Пленные, коих выжило после лечебных процедур, сорок два человека, этому весьма способствовали, «пели» на площади так, что заслушаешься. Вроде бы и прямо не говорили об этом, но у слушателей создавалось впечатление, что волхвы и впрямь переметнулись на сторону Чернобога.

Их, кстати за лето всех выкупили.

Дали о себе знать волхвы других богов: Велеса, Сварога, Стрибога, Даждьбога и других. Они тоненьким ручейком потянулись к князю со всех концов Руси желая из первых уст услышать, что собственно произошло и сделать какие-то свои выводы. Святослав рассказывал всем одно и тоже словно закольцованную запись проигрывал и отвечал на вопросы. Они не отличались особым разнообразием.

– Если ты прав и боги уйдут, ты собираешься принять бога ромеев Христа?

– Да.

– Почему? Потому что твоя мать приняла христианство?

– Не только. Если верить священной книге христиан – Библии, то именно вы – волхвы принесли родившемуся сыну Бога дары, тем самым признав его и в конечном итоге став его жрецами. Изучите эту книгу сами. Идите в церкви и читайте…

Волхвы погружались в тяжкие раздумья.

Русов видел, что кто-то верит ему, другие сомневаются, а третьи принимают все в штыки. Но это было понятно и ожидаемо.

Получив желаемое, волхвы уходили в свои края, делиться услышанным со своими коллегами и принимать какое-то консолидированное решение. Вот только какое? В принципе особого выбора у них не было, либо цепляться за старое, пытаясь убедить всех что князь лжец и боги никуда не уходят, либо признать сказанное Святославом и… как-то взаимодействовать с ним.

Собственно подсказку Русов им дал. Но вот воспользуются ли они ей? Это большой вопрос.

Впрочем, все понимали, что на этом волхвы объявившие князю войну не остановятся и повторят попытку избавиться от него.

– Варягов наймут, – скорее даже констатировал Свенельд. – После летнего солнцестояния стоит ожидать их появления.

Святослав согласно кивнул. Это было логично.

– Вопрос в том, сколько их будет?

– Много, – не обрадовал глава НКВД. – Уж волхвы не поскупятся…

– Да уж… добра они поднакопили изрядно. Даже обидно, ведь на наши же дары, наймут варягов… Что ж, будем готовиться и организуем им достойную встречу, – невесело усмехнулся Русов.

Как бы парадоксально это ни звучало, но именно схватка князя с наймитами волхвов, подстегнул поток добровольцев, что пожелали вступить в княжескую дружину. Хотя может и не стоило так уж удивляться. Ведь по местной психологии князь показал, что он удачливый вождь и боги за его.

Первыми конечно пришли новгородские отроки. Только-только начало формироваться движение ушкуйников и возможно, что Святослав сманил к себе кого-то из первого состава речных разбойников, что стали бы терроризировать земли Руси своими набегами оставив о себе недобрую славу.

«А там глядишь они и вовсе не появятся… – подумал он. – Всех этих пассионариев в армию сгребать будут».

За ними потянулись желающие жить с меча из окрестных племен: водь, словене, весь, меря, чудины заволочские, кривичи. Чуть позже появились добровольцы из тех племен, что не находились под контролем Новгорода: сумь, емь, корелы, латгалы, ливы, жмудь и так далее.

Только добровольцев перевалило за тысячу! Это было несколько больше того, что хотел Святослав. Но не гнать же теперь? Тем более что все ребята крепкие, а станут еще крепче.

Все, как и было уговорено, на лодках и плотах везли руду, кою тут же перерабатывали в сталь и ковали доспехи для новичков. С их же стали, отковывались элементы доспехов для тех, кто вступит в дружину много позже из земель что простираются вокруг Киева, когда придет время перебраться княжить туда… Вот только их не окрашивали в красный цвет. Старшие дружинники были против.

– Пусть обязательный срок выслужат, а вот кто останется, пусть красит! – высказался один из них на совете.

Русов согласился, так как это было справедливо, ну и рационально в том плане, что командный состав всегда на виду, ведь «старики» продвинулись по карьерной лестнице став десятниками, полусотниками и сотниками. Они же тренировали новичков-подчиненных, гоняя их до седьмого пота.

Содержание такой огромной дружины стоило дорого, их ведь надо обуть, одень, оснастить и конечно же каждый день сытно кормить. Казначей просто офигевал от тех сумм, что тратились ежедневно. Целое состояние переводилось на дерьмо! Из дерьма правда делали драгоценную селитру, но он этого не знал…

Но сказано ведь, что не князь кормит дружину, а дружина – князя. Вот они и кормили. Только обставлен этот процесс был как тренировка. То есть парням регулярно устраивали марш-броски. Их уводили далеко в болота, а обратно они прибегали груженые рудой кою они сами же собирали. Такое вот совмещение полезного с… полезным.

Еще эту тысячу дополнительных тел надо было где-то расселить. А это непросто. Дружинники жили в воинских избах, (часть семейных «стариков» обитала в городе), но пополнение в них никак не влезало. К счастью по летнему времени всех можно было выгнать в поле жить в палатках, что Святослав и сделал, а в кремле устроил великую стройку наняв все свободные строительные бригады.

Снес старые воинские избы (здоровенные общинные дома-казармы), а на их месте повелел построить трехэтажные здания. Точнее одно большое здание выстроенное буквой «П». Только помещение было разделено на кубрики для проживания десяти человек. Тесновато прямо скажем, но помещение рассчитано только для сна, все остальное время люди должны посвящать учебе, боевой и не только, в том смысле что учиться писать, читать и считать.

Внутреннее пространство казармы предполагалось использовать как столовую, для чего тоже накрыть крышей. Топить внутренние помещения предполагалось с помощью системы керамических труб-дымоходов, этаких примитивных батарей…

Сделали большую баню, топящуюся по белому. Вот от нее по факту и шло отопление казармы (как и от кухни), так как работала она ежедневно пропуская через себя партии бойцов, ведь в один день всем помыться нереально.

Святослав по некоторому размышлению решил не ждать когда варяги появятся на его земле, а выйти им навстречу и дожидаться «дорогих гостей» на берегу, тем более что логика их действий и маршрут легко просчитывался.  

5

Свен Вилобородый, сын конунга Харальда Синезубого счастливо улыбался стоя на носу своего драккара, и испытывал ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения, которое не получить даже от близости с самой красивой женщиной.

И было с чего. Сейчас он являлся главным походным вождем. За его драккаром плывет целый флот из восьми десятков таких же кораблей и в каждом от трех до пяти десятков воинов. Всего три с половиной тысячи человек.

Огромная сила! Давно уже не собиралось столь значительного войска. Как бы не со времен легендарного Рагнара Лодброка! А значит и его имя вполне возможно останется в веках и будет прославлено скальдами.

Трех с половиной тысяч лихих воинов с лихвой хватит, чтобы пройтись по северным славянским землям и получить огромную добычу сверх того, что пообещали те, кто их «пригласил».

А взять было что. Согласно устойчивым слухам, князь Святослав плавит железо в огромных количествах каким-то новым способом, а значит у него скопилось огромное количество серебра! Да и вообще Новгород город торговый, следовательно там полно всякого добра. А помимо Новгорода есть еще богатые города: Псков, Ладога, Белоозеро… А если им будет сопутствовать удача, то можно взять на меч другие города на юге: Торопец, Витебск, Полоцк, Герцике…

Правда в этом случае придется остаться до весны. Но так что с того?! Почему бы не перезимовать здесь? Мягких девок всем хватит! А потом их самих ромеям можно продать!

«Может даже я здесь вовсе останусь и назовусь князем!» – подумал он.

Драккары готовились войти в реку, что ведет в Ладожское озеро, а после разграбления Ладоги, согласно плана они хотели подняться по Волхову до самого Новгорода.

– Нас засекли, конунг. Я видел конного.

– Плевать, – отмахнулся Свен. – Никто и ничто не сможет нам противостоять. Мы раздавим всех!

Но не пропало еще из виду море, как навстречу им вышло несколько кораблей славян.

– Сколько их?

– Я насчитал десять…

– Десятком против восьми десятков? Да они безумцы! Налечь на весла!

Первые драккары варягов ушли в отрыв собираясь взять либо отчаянных смельчаков, либо безумцев на абордаж.

Казалось славяне опомнились и попытались сбежать, развернувшись и активно заработали веслами. Это только подстегнуло варягов и они еще больше ускорились начав сближение.

Полетели первые стрелы…

Правда они не причинили беглецам урона, ибо они оказались хитрым способом защищены щитами. По сути кораблик превратился в черепаху.

Вот корабли сблизились и… от кормы беглецов ударили длинные огненные струи.

– Отрыжка тролля! – гневно и одновременно с досадой взревел Свен Вилобородый.

Его драккар не пострадал, так как он благоразумно отстал, дескать не выдержали гребцы, предпочитая вмешиваться в уже начавшуюся драку, так потери меньше…

Вслед за первыми огненными струями последовали еще и еще. Три драккара попавшие под огненный удар превратились в огромные костры внутри которых заживо сгорали люди, хотя большая часть варягов все же смогла выпрыгнуть за борт и сейчас их вылавливали.

Корабли славян притормозили и вновь стали разворачиваться, явно собираясь атаковать.

– Высаживаемся на берег!!!

Драккары резко повернули к суше и стремительно выбросились на нее.

– Тащи корабли!

Три десятка здоровых мужиков предварительно выбросив за борт все тяжелое, что было: доспехи, бочки и мешки с провиантом, еще что-то, рвя жилы с надсадным криком стали оттаскивать свои драккары от воды. Потерять свое транспортное средство от огня будет очень печально.

Варяги скрежетали зубами от бессилия и унижения. Десяток кораблей русов у них на виду гулял по реке и они ничего не могли с ними поделать, разве что впустую обстреливать из луков, более того, весь их флот выбросился на берег словно спятившие киты. Увы против греческого огня они ничего не могли поделать.

Поутру варяжские вожди собрались на совет, чтобы решить, как им быть дальше ибо вчерашним вечером им было не до разговоров, как и ночью ибо опасались нападения с суши, явно ведь хорошо подготовленная ловушка и можно ожидать продолжения атаки, но его не последовало.

– Мы можем выступить отсюда… – предложил Свен.

– Тогда мы можем потерять корабли и нам не на чем будет возвращаться домой и некуда грузить добычу!

– Может попробуем отойти…

Неизвестно до чего бы договорились конунги, но в лагере варягов началась суета.

– Русы идут! – проорал подбежавший разведчик.

– Сбор! Стройся!!!

Суета после команд стала принимать организованный характер.

– Сколько их? – тем временем спросил Свен у разведчика.

– Чуть больше тысячи…

– И при этом они пришли к нам сами биться в поле?!

Никого не удивила бы обратная ситуация, тысяча варягов могла запросто разметать врага в несколько раз превосходящего их числом. Но вот чтобы на них вышли меньшим числом?..

Наконец все увидели войско русов и то, что люди увидели им сильно не понравилось. Такую армию можно ожидать узреть в Константинополе, но никак не здесь в этом диком краю.

Вперед, спешившись, вышел юнец, вот только в руках он держал огромный молот.

Варяги загомонили. Молот реально выглядел здоровенным. Такой не враз подымешь и тем более не потаскаешь с такой видимой легкостью как это делал тот юнец. И тут одно из двух, либо молот игрушка, либо все непросто.

– Я князь Святослав! Сын князя Игоря! Внук конунга Рюрика! Отмеченный Перуном и владеющий искрой его силы! Какого хрена вы незваными приперлись на мою землю?!

Ему навстречу с секирой вышел Свен Вилобородый.

– Что это у тебя за молоточек в руках? – едко спросил он представившись в ответ. – Не сильно большой?

– Это молот Перуна и в нем заключена его сила! Если не хотите испытать ее на своей шкуре, то убирайтесь туда откуда пришли, но прежде выплатите мне виру! Десять гривен серебра с человека! А не сможете, так отработайте! У меня как раз рабочих рук остро не хватает, все польза от вас будет!

– Ты слишком много на себя брешь щенок! Мы платим только железом! И уж тем более не станем уподобляться рабам! – крутанул в руках секиру Свен.

Варяги за его спиной одобрительно загудели.

– Слепил какую-то хреновину и считаешь мы поверим в то, что это молот Тора и имеет его силу, а испугавшись сбежим роняя портки?! Ты глупец! Это тебе придется сильно раскошелиться, если не хочешь, чтобы запылали твои города!

– Что ж, тогда я предлагаю тебе поединок Свен Вилобородый!

– Принимаю!

Противники начали сближаться.

В какой-то момент Святослав остановился и перехватил свой огромный молот, так что длинная, чуть больше метра рукоять приняла положение параллельно земле, а непосредственно рабочая часть смотрела в сторону противника.

В последний миг Свен Вилобородый усомнился в том, что этот молот – бутафория, прикрылся щитом, но это не помогло. Да и как мог какой-то щит спасти от божественной мощи? По крайней мере так потом думали очевидцы…

Святослав дернул за бронзовое навершие рукояти и раздался оглушительный гром, из молота вылетел сноп пламени и возникло здоровенное облако сизого дыма, что все приняли за тучу…

Свена снесло с ног. Сноп картечи пробил щит и буквально разорвал его тело.

– Все еще сомневаетесь в том, что это Молот Перуна и в нем заключена его сила?! – заорал Русов на попятившихся варягов.

Они были в ужасе.

В какой-то момент они с паническими воплями просто драпанули к своим кораблям и не чувствуя их веса столкнули в воду, попрыгали внутрь и бешено загребли веслами под радостные и оскорбительные выкрики воинов князя.

Что до появления Молота Перуна, то Русов решил, что стоит иметь более зримое подтверждения того, что он отмечен богом-громовержцем. А поскольку один из знаков Перуна как и Тора – молот, вот и сделал этакую фэнтезийную кувалду.

Понятно, что она была не цельнометаллической. Дубовый брус просто обшил листами металла и украсил все бронзовыми полосами с выбитыми на них руническими знаками, чтобы скрыть этими накладками стыки стальных листов, которые банально прибил гвоздями к дереву.

Рукоятью служил бронзовый ствол калибром в три сантиметра, снаряжаемого по тому же принципу, что и стволы в наруче и сигналки.

Он и не скрывал, что сам его сделал, просто пришлось ждать ближайшую грозу и делать все, чтобы в молот угодила молния. Но зная как ее приманить, это не сложно. И вот после того как в молот при свидетелях угодила молния, было объявлено, что Перун вложил в него частичку своей силы.

Преследовать беглецов не стали. Его дружинники из молодых еще не готовы к серьезной драке.

Рисковал? А ну как кинулись бы в атаку?

Нет. Риска практически не было. Психология хроноаборигенов была учтена в полной мере.

Когда Святослав впервые показал действие Молота Перуна своим дружинникам и новгородцам, то реакция была… в общем она была… медвежья.

Русов старался не смеяться, когда вспоминал тот момент испытания. Оставлялось удивляться, что никто не умер от разрыва сердца, хотя обморочных хватало и этих обморочных не затоптали бегущие.

Одно плохо, держать молот было крайне неудобно и целиться морока. А уж как отдачей бьет… 

Глава 4 Киев

1

Все произошедшие события: плавка металла в большом количестве, а значит рост благосостояния князя Святослава, его схватка с наймитами волхвов во время полюдья, а потом и грандиозная победа над варягами не могло остаться незамеченным. Из Киева потянулись разведчики всех заинтересованных сторон в первую очередь от самой княгини Ольги, а так же представители киевской дружины.

Последние служили женщине больше вынужденно. На Руси более никто не мог обеспечить им должный, как они это понимали, уровень содержания, не к племенным же вождям идти?! Те вообще нищие… Ну и формально она считалась не самостоятельной правительницей, а лишь регентом, так что вроде как урона чести нет.

Можно было конечно податься в Константинополь, вот только до недавнего времени их там по большому счету никто не ждал, все вакансии в варварской гвардии базилевса давно заняты.

Сейчас вроде как вновь потребовались мечи для отвоевания Крита у арабов, что крайне мешали византийским торговцам постоянными пиратскими атаками, но драки это для молодых. Почтенным же воинам, а именно они составляли большую часть дружины, махать мечами как простым бойцам, то есть быть обычным расходным материалом уже не сильно интересно. Возраст не добавляет резвости, на одни мощный рывок и таранный удар их конечно хватит… то есть биться должны другие, а они же получать свою долю в добыче.

Дружинники бы и дальше служили женщине и особо не тужили, но в последнее время она стала их напрягать, а именно с того момента как в девятьсот пятьдесят седьмом году съездила в Константинополь и приняла христианство. Как всякая неофитка княгиня Ольга стала прессовать окружающих своей верой, толсто намекая остальным, что и им неплохо бы уверовать в Иисуса Христа. Даже повелела начать строительства каменной церкви в Киеве.

Кто-то даже крестился (по принципу одним богом больше, то есть по факту оставшись многобожником), но большую часть воинов это раздражало особенно на фоне слухов о похождениях ее сына, что остался верен старым богам и те, а конкретно Перун, даже наделил его своей силой.

В общем дружинникам требовался привычный и понятный им князь-муж, что не заливает о любви к ближнему, всепрощении, а рассматривает ближнего как источник добычи. Ну и тех же благ возжелали, что получили дружинники состоящие при князе в Новгороде, а именно богатые доспехи и содержание серебром без задержек.

За разведчиками, коих всех зафиксировало НКВД, но не трогало, от дружины появился своеобразный посол, один из сотников, правая рука киевского воеводы Асмуда – Малм.

– Здравствуй князь…

– И тебе поздорову Малм.

– Возмужал-то как! А ведь я тебя вот таким в последний раз видел, – где-то по пояс показал себе сотник.

Повспоминали былое, а там и пир горой начался в честь гостя.

– Случилось чего? – наконец спросил Святослав, когда все хорошо подкрепились и выпили, а значит можно было перейти к серьезным делам, что как известно на сухую не решаются.

«Есть все-таки в этом обычае своя глубинная мудрость, – невольно подумал Русов. – Люди во хмеле становятся более открыты и правдивы, сказано ведь, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, так что пиры устраивались не пьянки ради, а дела для».

– Нет, просто браты интересуются князь, когда ты вернешься в Киев и возьмешь в свои руки вожжи управления княжеством? Тебе восемнадцать лет уже и ты стал добрым мужем. Матушка твоя исполнила свой долг и удержала власть пока ты был несмышленышем, но она все же женщина и не престало ей заниматься мужеским делом, когда есть тот, кто может и должен этим делом заниматься.

Святослав на этот наезд только усмехнулся. Как засылали соглядатаев к нему в Новгород, так и агенты НКВД работали в Киеве вербуя информаторов. Так сказать, нарабатывали опыт агентурной работы в тепличных условиях в условно чужом городе, так что информация у него была полная, а не только та, что могли поведать купцы.

Особенно Святослав озаботился приглядом за младшим братом Глебом, родившимся сразу после смерти князя Игоря. Тот был в полной власти матери, а она как женщина волевая, его полностью подавила и заставила принять христианство.

В итоге рос какой-то безвольный слюнтяй, что и слова поперек сказать не может. Ботан одним словом. Мало того, что воинским ремеслом похвастаться не мог, так еще по религиозной части пошел, взял его в плотный оборот некий священник по имени Григорий. Так что авторитета среди дружинников он не имел и угрозы власти не представлял.

Тем не менее у Русова на младшего брата появились большие планы, так сказать в своем Плане, причем именно как человека полностью ушедшего в религию.

Имелись и еще братья с сестрами, рожденных от княжеских наложниц и полонянок. Оных у папаши Святослава было много… Их Русов тоже на всякий случай отслеживал прикидывая возможности различного использования…

– Дела у меня тут крутятся серьезные и…

– То дела купеческие… князь, – выделил последнее слово гость.

– Дела-то может и купеческие, да только с них я дружину до двух тысяч увеличил и еще столько же воев оснастить могу!!! – взбесился Святослав, стукнув кулаком по столу, так что звякнула посуда. – Я не забыл, кто я есть и еще раз попрекнешь меня делами какими…

Русов резко оборвал себя, чтобы не наговорить лишнего. Он даже сам испугался своей вспышки гнева.

«Тело реципиента влияет?» – подумал он, все-таки гневливый был внук Рюрика.

– Прости князь… – пошел на попятную Малм, которого вспышка бешенства Святослава его тоже в какой-то степени даже испугала.

Ну и цифра количества доспехов впечатлила. Он уже успел оценить потенциал.

Что до того, отчего так сильно взвился Русов, то тут много чего намешано было. С одной стороны он вроде как освоился в Новгороде, контакты налажены, все идет прекрасно, производство металла только растет несмотря на то, что пришлось повысить цену за корзину руды до двух серебрух, хотя с большей частью народа расплачивались готовой продукцией: ножами, топорами, серпами, наконечниками. Сформировалось множество бригад, что занимались исключительно добычей руды и работали они так эффективно, что ближайшие залежи выбрали подчистую и теперь ее везли сильно издалека. Прикипел одним словом к месту и вот надо куда-то срываться бросая отлично налаженное дело.

С другой стороны он прекрасно понимал, что положение обязывает и рано или поздно Новгород придется покинуть, ехать в Киев, брать всю полноту власти в свои руки и идти в военные походы, на тех же хазар. Это выворачивало его душу. Ему, как любому нормальному мирному человеку этого мягко говоря не хотелось. На войне ведь и убить могут, тем более что придется участвовать в битвах лично. Увы, в эти времена князь ведет воинов в первых рядах, а не руководит боем откуда-то с холма.

Святослав конечно не забрасывал воинское дело, а весьма активно тренировался, но случайности неизбежны, попадет стрела в глаз и все…

– Передай Асмуду, ну и матери моей заодно, что я прибуду в Киев в следующем году. Поскольку своих дружинников я беру всех с собой, то в Новгород нужно отрядить человек двести. Угроза нападения минимальна, только и нужно, что в полюдье ходить, так что достаточно будет уже совсем старых или наоборот юных воев негодных для битвы. Пусть сами разберутся кто сюда пойдет.

Малм понятливо кивнул. Таких хватало. Старые дружинники женились, у них растут дети…

– А в знак того, что я их не забыл, отправлю с тобой триста комплектов брони. Пусть осваиваются. Нас ждут длительные походы. Так что не рады еще будете моему возвращению…

Деваться Святославу было некуда, рано или поздно с хазарами все равно придется разбираться. В реальной истории Святослав поперся на каганат не из своей природной драчливости, как можно было подумать, а выполняя вполне прагматичные задачи государственного значения.

Во-первых, пробивал пути для русских купцов на восточные рынки Каспия. Ведь хазары их обкладывали непомерными пошлинами, а то и вовсе банально грабили и убивали, продавали в рабство. Что крайне снижало скорость развития русских земель.

По этой причине Святослав даже пытаться не стал заниматься производством стекла. Не факт, что получится (сода нужна, а е нет), а если получится, то норма прибыли будет мизерной. На внутреннем же рынке этот товар по большому счету никому не нужен, нет еще той платежеспособной прослойки общества, бояр мало. В общем хлопот много, а выхлоп околонулевой.

Во-вторых, следовало снять давление хазар на восточно-славянские племена. Ведь хазары с одних племен собирали тяжелую дань, а других планомерно атаковали с целью захвата рабов. Кроме того давили религиозно, вынуждая подконтрольные себе племена принимать иудаизм, пусть не прямо, посылая миссионеров и не мечом и огнем, как делали христиане, а косвенно, дескать примите нашу религию и будет вам послабление…

Ну и в-третьих, следовало отомстить за подло убитого Вещего Олега. Дед по матери как-никак. # Если не отомстишь, не поймут и начнутся проблемы. В этом плане все очень серьезно.


# Авторским произволом я выбрал версию, что Вещий Олег является отцом княгини Ольги.


По-хорошему следовало оттянуть возвращение в Киев еще года на три, но тогда дружина, причем уже собственная, а не киевская может решить, что князь действительно переродился в купца и заочковал. Это при силе Перуна! А посему он мог в один далеко не прекрасный день обнаружить, что подле него и нет никого, разбежались все, прихватив с собой те же доспехи стоящие целое состояние.

В общем спокойной жизни пришел конец.  

2

Две тысячи превосходно оснащенных воев дружиной уже назвать было сложно – рать.

Так вот вход рати в Киев, в июле девятьсот шестьдесят первого года произвел на жителей города сильное впечатление. В первую очередь конечно же бросались в глаза доспехи воинов, одинаковые, дорогие, обеспечивающие превосходную защиту. Еще удивляло, что идут воины не толпой, а ровным строем в ногу, печатая шаг (не как на парадах будущего в честь победы в ВОВ, а попроще) из-за чего возникал специфический звук и содрогалась земля, что заставляло зрителей в полной мере проникнуться мощью этой рати.

Рать останавливаться в городе не стала, просто прошла его из одного конца в другой и ушла в специально подготовленный для воинов городок с казармами-полуземлянками.

Стоя на заранее сколоченном помосте в окружении бояр и дружинников, и глядя на этот парад княгиня Ольга напряженно размышляла. Вид воинов ее не сильно удивил, она и знала о об этом от своих соглядатаев и видела нечто похожее в Константинополе, но вот как у ее сына все это получилось осуществить, она не понимала. Ведь чужих при нем не появлялось, тех же ромеев, что могли подсказать. И это не работа воеводы Свенельда, ведь что мешало ему раньше ввести подобные порядки среди дружины?

«Если не исходить из того, что Святослав действительно общался с Перуном и он не поделился с сыном знаниями», – подумала княгиня Ольга.

Да и сын… Вот он, сильно возмужавший, так похожий на своего отца, стоит рядом с ней опираясь на огромный молот доходящий ему до груди и тоже взирает на свое войско с бесстрастным лицом.

Да, этот Молот Перуна ее напрягал. Ее шпионы были свидетелями того, как сын извергал из него гром поражая насмерть здоровенного вола. Из него же был убит Свен Вилобородый. Из-за чего сейчас в землях варягов идет большая волна пересудов.

«Что это? Действительно дар Перуна, что если верить сыну вместе с другими богами вот-вот покинет этот мир или же, то происки врага рода человеческого? Не он ли вложил в молот силу, чтобы совратить с пути истинного моего сына?» – подумала княгиня едва сдержалась, чтобы не перекреститься.

Когда только стало известно о Молоте, она много общалась с недавно прибывшим от германского короля Оттона Первого епископом Адальбертом, но так ни к какому выводу и не пришла. Чтобы поставить точку в этом вопросе требовалась проверка…

Пока мимо проходили его ратники Святослав невольно вспоминал время с момента отбытия Малма с дарами киевским дружинникам и до прибытия в Киев. Время это прошло в цейтноте. Просто удивительно как много надо сделать, чтобы сдвинуть с места получившуюся двухтысячную армию.

Кроме того, требовалось что-то решать с металлургическим комплексом. Контролировать его самостоятельно становилось невозможно, оставить своих людей – ненадежно, никто не будет блюсти чужие интересы так же рьяно как свои. Воровать начнут. Потому Святослав решил передать все дело новгородским купцам, взяв их в долю.

– С каждой выплавки я должен получать две трети металла, – заявил он возжелавшим стать во главе его предприятия. – Природа человеческая алчна и вы попытаетесь меня обмануть. Тихо! – рыкнул князь на купцов, попытавшихся открыть рот. – Я знаю, вы попытаетесь это сделать. И я это обязательно узнаю, ибо сказано не глупыми людьми, что все тайное рано или поздно становится явным. Станет явным и ваше воровство. Я проявлю к вам милосердие. Один раз и только к одному из вас. Если после первого обмана кого-то из вас, попытается обмануть другой, тоже в надежде на прощение в случае обнаружения, то прощения не будет. Итак, как только я узнаю о вашем воровстве, вы получите вот такой знак…

Святослав дал каждому рассмотреть медальон с символом Чернобога на одной и его же руной на другой. Святослава даже немного забавляло, что руна этого темного бога один в один похожа на символ движения хиппи, только без круга.

Купцы аж отшатнулись и стали делать защитные знаки и шептать заклинания. Ну да, репутация у Чернобога или как его еще называли – Черного Змея, соответствующая.

– Провинившийся бежит ко мне быстро-быстро и возвращает все уворованное в десятикратном размере и вылетает из дела, его доля переходит к остальным…

«Теперь еще сами станете друг за дружкой смотреть», – подумал князь.

– Во время повторного воровства, я просто убью провинившегося человека и всю его семью, а тела брошу в болото. Я понятно объяснил?

Купцы часто закивали. Но несмотря на обещанные жуткие кары в случае мухлежа, никто из желающих заняться металлургией не отказался. Даже одна треть от выплавки обеспечивала просто огромную прибыль при общих объемах выделки металла ибо сколько его не сделай все будет мало и цена держится стабильно высокой.

Узнать же, воруют или нет купцы-промышленники будет несложно. Информаторов завербованных НКВД в Новгороде предостаточно. Так что достаточно будет сравнить отчеты агентов по закупкам исходных материалов с отчетами купцов по выработке продукции. Не нужно быть профессиональным бухгалтером, чтобы обнаружить несоответствие.

Тут скорее надо смотреть. Чтобы никто не продал секрет тем же ромеям, а их разведчиков в последнее время стало крутиться в Новгороде непозволительно много.

«Надо подослать своих агентов под видом ромеев к купцам и если соблазнятся продать секрет, то голову долой, – решил он. – Здесь никакого прощения не будет…»

Наконец парад закончился. Да, Святослав показал мощь своих воинов, но кое-какие секреты все же раскрывать не стал. Обоз и повозки замаскированные под обозные, в Киев заезжать не стали, а сразу направились в военный городок.

«Пусть врагам сюрприз будет», – подумал он с кривой ухмылкой.  

3

– Сын мой, удивительные вести приходили из Новгорода, пока ты княжил там, они настолько необычные, что не во все даже верится, – начала заход издалека княгиня Ольга во время пиршества. – Не мог бы ты рассказать нам как все было в действительности?

Святослав рассказал.

– Так может ты примешь крещение, сын? Если как сказал, боги уходят из нашего мира…

– Но ведь они еще не ушли. Это было бы как минимум преждевременно. Отринуть Перуна сейчас это все равно как… закопать тяжело раненого, но еще живого человека только лишь на том основании, что он все равно умрет.

Дружинники глухо заворчали и княгиня почла за лучшее отступиться. Ее отношения с дружиной стремительно ухудшались, младшего сына откровенно презирали, а потому от греха подальше его на пире с наставником не было. Одно лишь радовало княгиню Ольгу, что Святослав все-таки станет христианином.

– К тому же, Перун обещал нам напоследок помочь одолеть наших извечных врагов хазар. Так что было бы глупо отвергать его помощь в такой момент. А ну как осерчает и лишит меня своей силы?

– Как можешь быть ты уверен, что с тобой говорил Перун и именно он вложил тебе свою силу? – спросил осоловевший от выпитого епископ Адальберт.

А попробуй не выпить! Тут же эти дикари припрутся с классическим: Ты че, нас не уважаешь, гнида?! И как дадут в рыло! Так что, находясь в среде бражничающих дружинников приходилось пить самому и как не берегись, все равно захмелеешь. Много ли надо сухопарому пятидесятилетнему человеку, чье тело истощенно постами отчего выглядел на все семьдесят?

Будь епископ трезвым, то он вряд ли бы полез к князю с вопросами переходящими в нравоучительную проповедь. Не время и не место. Но…

– А кто еще, жрец?

Епископ поморщился, но поправлять не стал, решив, что пока это несущественно, дескать что с варвара возьмешь?

– Мы верим, что есть только один бог, это Иисус Христос и…

– Если он единственный бог, то кто тогда его отец?

– От тоже бог…

– Значит у вас уже два бога и вы такие же многобожники как и мы!

– Нет! – завелся епископ.

Чего Святослав и добивался.

Зачем?

У Русова стал проклевываться более глобальный, дерзкий если не сказать – сумасшедший план, и для этого надо было сразу испортить отношения с папистами.

Почему? В мем собственно для него отличие католиков от православных?

В глобальном плане ничем, если смотреть с религиозной точки зрения. А вот с политической уже есть нюансы.

Какие?

Главный нюанс заключается в степени подчиненности. Так Папа римский главенствует над государями, над которыми как дамоклов меч висит угроза отлучения от церкви. И нужно быть очень сильным монархом, чтобы наплевать на это отлучение, но в том-то и дело, что осознавая это Рим всячески старался раздробить государства на более мелкие уделы, все согласно принципу: разделяй и властвуй, дабы на непослушного воле викария Христа можно было натравить соседей. По сути Европа это религиозная империя.

Святослав собирался объединить все славянские племена в единое государство и государство это размерами становилось по европейским меркам ну просто громадным, а следовательно политически очень весомым. Нужен ли такой сильный игрок Папе римскому? Конечно нет и он, а так же все кто воссядет на Святой престол постараются раздробить Русь на многочисленные королевства и герцогства.

Кроме того в такую религиозную систему управления ему и его потомка не влезть. Ну никак. Разве что через несколько столетий, через институт кардиналов, когда уже поздно будет. Монголы придут и всех мехом внутрь вывернут…

В этом плане Константинополь выглядел более соблазнительно. Духовная власть находится в подчинении у светской и вот здесь уже появляются некоторые варианты…

Конечно, если все пустить на самотёк, то Константинополь точно так же, как и паписты решат раздробить Русь на несколько враждующих между собой частей, как это в итоге произошло в истории кою знал Русов, но он находясь в самом начале этого пути, собирался серьезно скорректировать исторический маршрут развития.

И вот тут верховенство светской власти в Византийской империи давало ему определенный шанс…

Увы, как в реальной истории просто выгнать священника пинком под зад уже было нельзя, так как Святослав во всеуслышание объявил, что примет христианство, то изгнание папистов надо было как-то обосновать. А их надо было изгнать, так как согласно плану требовалось принять именно православие.

– Бог един в трех сущностях… Отец… Сын… и Святой дух… – перекрестился епископ Адальберт, а вслед за ним и княгиня Ольга. – Но мы отвлеклись… Мы считаем, что бог один, а все остальные сущности есть лишь приспешники Дьявола – врага рода человеческого…

– Что-то вроде Чернобога?

– Да… но он не бог, а лишь отступник… архангел предавший Бога и потому отправленный в Гиену огненную называемую еще Адом… У него в подручных состоят демоны – падшие ангелы, что были на стороне Дьявола… Не один ли из них, если не он сам, прельстил тебя силой в обмен на твою бессмертную душу?

– Так давай проверим, жрец! – с готовностью воскликнул Святослав. – Почти над молотом подходящую молитву и окропи ее святой водой! Если после исполнения данного ритуала я не смогу воспользоваться силой Молота Перуна, то значит это все дьявольские проделки. Ведь бог сильнее дьявола?

– Да…

– Тогда читай молитву и окропляй святой водой!

– Э-э… – замялся епископ.

Похоже несмотря на некоторую степень опьянения он понял, что зашел несколько дальше, чем следовало и дело может обернуться не самым лучшим образом.

– В чем дело жрец? Ты не хочешь уберечь меня от лап Дьявола и уничтожить нечестивое оружие?

– Хочу…

– Тогда делай! Или твоя вера в Иисуса Христа и силу его не столь прочна?

– Моя вера в Иисуса сильна и всеобъемлюща! А господь наш всемогущ!

– Тогда защити меня от происков дьявольских! Прочти молитву и окропи святой водой!

Епископу не осталось ничего другого как начать процедуру.

Он долго читал молитвы, крестил молот и наконец побрызгал водой из полупрозрачного стеклянного флакона в котором она хранилась.

– Все?

– Д-да…

Святослав взял в руки молот, направил его в потолок, после чего резко дернул за навершие.

«Будет смешно… точнее очень грустно, если порох отсырел», – с замиранием сердца подумал он.

Увы, порох его выделки оказался очень гигроскопичным и время от времени случались осечки. Но если в наручах было три попытки сделать выстрел, то вот с молотом…

Грохнул оглушительный выстрел, усиленный замкнутым пространством зала.

Епископ схватился за сердце и начал хвать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. После чего рухнул на пол.

Прошла наверное минута, все это время стояла мертвая тишина, а под потолком образовалось плотное дымное облако, натуральная туча.

«Оно и к лучшему, – подумал Святослав. – Иначе пришлось бы самому его кончать».

Почему?

Священник стопроцентно опознал бы запах серы и начал бы гнать волну, что молот дьявольское оружие. Зачем такие сложности?

– Ты ошибся жрец. Дьявол не имеет к силе молота никакого отношения. Это дар нашего исконного бога Перуна.

– Перун! Перун!! Перун!!! – вскочив со своих мест заходясь в религиозном экстазе заорали дружинники.

Княгиня Ольга с ужасом смотрела то на своего сына, то на тело епископа Адальберта.

В какой-то момент она сильно побледнела и рухнула обратно в кресло.

«Как бы и ее карачун не хватил, сорок лет женщине», – встревоженно подумал Святослав.

В условиях, когда ему в ближайшее время придется уйти в длительный поход в Киеве требовался эффективный управленец, и княгиня Ольга являлась таковым. А то если кого другого наместником посадить, то начнут крутить-вертеть и в итоге может все развалиться.

А то, как помнил Русов, венгерский король Андраш Второй пошел в Пятый крестовый поход, а когда вернулся, обнаружил, что страна в страшной разрухе, а управленцы сбежали и надо полагать не с пустыми руками.

Но нет, княгиня Ольга довольно быстро пришла в себя, смертью ее не потрясти, сама жестоко убивала. Закалена. Да, потрясена, но поскольку крестилась не так давно, то все же подспудно ожидала, что старые боги напомнят о себе.

Святослав вдруг подумал, что зря привел в пример с похоронами живьем… Именно так она поступила с древлянами, закопав их в лодке.  

Глава 5 Дела духовные и не только

1

Начало правления Романа Второго императора Восточной римской империи в девятьсот пятьдесят девятом году было сложным. Увидев свой шанс упрочить свои позиции, вновь начала поднимать голову провинциальная знать, вымогая себе дополнительные привилегии, земли и деньги за свою верность. Кроме того в активную фазу вошла война против Крита, что затеял еще его отец Константин Седьмой Багрянородный на которую собственно и уходила большая часть получаемых государством денег. Значительная часть средств при этом шла на оплату услуг славянских и армянских наемников. Собственная армия была вся занята охраной границ, на которой как всегда было неспокойно, а с восшествием нового императора стало еще неспокойнее, соседи как по команде стали пробовать его на прочность.

К счастью эта война от многих прочих, что затеял отец, для Романа Второго оказалась успешной. Главнокомандующий Никифор Фока смог в девятьсот шестидесятом году взять штурмом столицу острова Крит – Хандокс, залив ее улицы кровью защитников, что подняло авторитет императора и заставило знать и большую часть соседей притихнуть.

Исключение составили валахи и мадьяры, что полчищами вторглись в северные области империи и начали творить бесчинства.

– Какие сведения с северных границ? – спросил император Роман Второй отпив немного вина и помассировав пальцами виски.

Ему было всего двадцать три года и управление огромной империей давалось ему тяжело. Если бы не паракимомен – первый министр Иосиф Вринга, высококлассный администратор, что по факту тянул на себе все управление государством, то было бы все совсем печально.

– Хорошие ваше величество, – с поклоном ответил Иосиф Вринга. – Валахи кочевые дикари и ничего не смогут против наших армий. Никифор Фока выбьет их с легкостью, а потом пройдется по их землям и вполне возможно даже прирежет чуток территории в наказание за агрессию.

– Это хорошо…

– Меня больше беспокоит Германское королевство, ваше величество, – продолжил патриций. – Как раз поступили последние сведения…

– Что там?

– Оттон Первый начинает собирать армию, ваше величество.

– Он хочет напасть на нас?

– Неизвестно, ваш величество. Может и на язычников данов навалиться, коими правит Харальд Синезубый. Они ближе и постоянными набегами доставляют много хлопот.

– Хорошо если так… – кивнул император.

Воевать ему совсем не хотелось. Слишком много денег на это требовалось и лучше потратить их на что-то более полезное.

– Еще больше беспокойство доставляет тот факт, что Оттон Первый направил посольство во главе с епископом Адальбертом на Русь к княгине Ольге, ваше величество.

– Хотят привлечь славянских варваров в качестве наемников по нашему примеру?

– Вполне возможно, ваше величество. Хотя может быть и так, что это просто ответный шаг со стороны короля на посольство княгини Ольги трехлетней давности.

Император Роман Второй нахмурился. В тот год умер его отец и ему пришлось взвалить на себя ответственность за судьбу империи, война идет полным ходом, знать бузит, так что ему в то время, было как-то не до посольства варварской правительницы, пусть и принявшей христианство, к германскому королю.

Сейчас он вспомнил, что сразу после принятия христианства, она просила дать ей высокопоставленных священников, для распространения христианства в своих землях, но отец почему-то отказал.

Почему? В конце концов это было выгодно, распространить свое влияние на дикие северные племена, взять их под контроль и получить их силу натравливая на своих врагов.

Доподлинно причина отказа Роману Второму была неизвестна. Вполне возможно, что это результат банальной обиды, ведь княгиня говоря простонародным языком, не дала, когда император Константин Седьмой подкатил к ней с этим интимным предложением.

То, что император возбудился несмотря на то, что объект его вожделения была уже достаточно зрелой женщиной в общем неудивительно.

Княгиня Ольга была стройна и красива, своей северной, варварской красотой, к тому же она была умна и имела железную волю, что создавало определенный весьма притягательный образ неприступной крепости в пику податливым дамам местной знати, что сами старались прыгнуть в койку императора ради каких-то своих целей и оттого наскучивших, даже вызывая раздражение своей доступностью.

Не получилось. Крепость действительно оказалась неприступной.

– Но может быть и так, что он едет для заключения военного союза против империи?

– Исключать ничего нельзя, ваше величество, – кивнул Иосиф Вринга. – Тем более что сын княгини Ольги, как тоже стало только что известно, тоже бросил кличь среди охотников и собирает большую армию в поход.

– Значит все-таки союз против нас? Слишком уж синхронно все происходит… – забеспокоился император.

Он успел оценить силу славянских воинов и тот бешеный напор с которым они атакуют. А если к их варварской ярости еще прибавить толковое управление, то это может стать большой проблемой для их врагов, что собственно лишний раз показал Никифор Фока.

– Очень подозрительно и в совпадение как-то не верится.

– Скорее всего, что все же совпадение ваше величество и Святослав собирается выступить против Хазарского каганата. По крайней мере он не раз заявлял, что собирается идти против восточных соседей войной, что мешают их купцам и слишком уж близко граница каганата подходит к их столице.

– Но это может быть военная хитрость – простое отвлечение внимания?..

– Может, ваше величество, – подтвердил патриций.

– Проклятье…

Император с силой растер лицо руками. Он ненавидел такие моменты неопределенности от которых зависит судьба империи. А собственно кто их любит?

– Этого союза нам в любом случае нельзя допустить, даже если между сбором этих двух армий нет никакой связи, – устало сказал он. – Если славян не возьмем через крещение под контроль мы, это сделает Рим и рано или поздно они натравят этих варваров на нас. Нужно кого-нибудь к ней отправить, чтобы посланник уже на месте все доподлинно выяснил и склонил княгиню на нашу сторону, если это действительно просто желание получить священников для миссионерской деятельности, ведь она варварка и ей по большому счету все равно какую ветвь христианства насаждать у себя ибо не видит разницы… Надо поговорить об этом с его святейшеством Полиевктом. Пусть найдет кого-нибудь толкового.

Роман Второй снова поморщился.

Отношения с патриархом у молодого императора мягко говоря сложились непростые. Несмотря на то, что его простого священника возвел на вершину церковной власти император Константин Сельмой, Полиевкт был не слишком-то лоялен и еще при жизни своего благодетеля отплатил ему черной неблагодарностью, начав подвергать законность брака его родителей.

Ну раз так, и законнорождённость Константина Седьмого под сомнением, то и императорская власть его сына тоже под вопросом. На этом фоне патриарх все чаще и глубже совал свой нос в дела мирские. И с этим приходилось мириться. Чернь на стороне патриарха и стоит только его тронуть, как она может взбунтоваться… не сама по себе понятное дело, но от этого не легче.

А все из-за жены Романа Второго. Но тут как говорится любовь зла, полюбишь и проститутку. А именно проституткой была Феофано. Ну кому такое могло понравиться, что императрица не просто не из знатного рода, а вот такая прости Господи?

Намеки на то, что Иисус тоже с падшей женщиной имел дело не сильно помогали… Он не сын бога, а лишь императора.

– Мудрое решение, ваше величество, – чуть поклонился Иосиф Вринга.

– Кстати, помнится вы докладывали мне, что из Руси идет поток очень хорошего железа, по качеству сравнимого с дамасским. Удалось выяснить, где и как варвары его получают?

– Они делают его сами, ваше величество, – после короткой паузы ответил патриций.

– Вот как? Варвары делают в огромных количествах уклад и мы – центр цивилизации с лучшими учеными мира вынуждены тратить на его приобретение огромные средства вместо того, чтобы делать его сами?.. Это неприемлемо. Удалось уже вызнать секрет изготовления уклада? Империи нужно много этого железа.

– Нет, ваше величество. Князь Святослав, а именно он по слухам, смог наладить производство уклада, тщательно оберегает секрет производства.

– Украл поди у какого-нибудь истинного автора, – скривился император Роман Второй.

Иосиф Вринга переступил с ноги на ногу.

– Что? – отреагировал на заминку первого министра император.

– Тут не все так однозначно, ваше величество, – ответил тот.

– То есть?

– Ходят слухи, что князь Святослав отмечен их варварским боргом Перуном и именно он дал знания, как делать много, быстро и дешево высококачественное железо. Более того, даже имеет малую толику его силы…

– Обычные сказки, чтобы возвыситься…

– Отчеты наших шпионов подтверждают, ваше величество, что князь обладает некой сверхъестественной силой, заключенной в молоте, проявляется она в том, что из молота вырывается сноп пламени под оглушительный громовой раскат… С помощью этой силы он убил Свена Вилобородого, сына Харальда Синезубого.

– Бесовство…

– Как бы то ни было, ваше величество, наши разведчики очень боятся связываться с князем и не могут выкрасть секрет производства стали.

– Значит и железо это дьявольское, – пробормотал император, словно не слыша своего первого министра.

– Священники проверили его святой водой, ваше величество, – поспешил успокоить своего императора Иосиф Вринга. – В этом железе нет ничего нечестивого…

Император на некоторое время погрузился в задумчивость, а потом сказал:

– Раз князь продает нам много железа, значит у него его еще больше… Он становится слишком опасен… Если он нападет на нас, да еще в союзе с германцами…

– Скоро он примет христианство, ваше величество. По его же словам, их боги скоро уйдут…

– Вот как?

– Да, ваше величество.

– Впрочем это мало что меняет… Тем более ему ничего не мешает напасть на нас будучи язычником. Да даже если примет христианство, все равно может напасть. Мало что ли подобных примеров?

Министр кивнул, подтверждая мысль императора, что единство вероисповедания совсем не гарантирует мирного сосуществования.

– Опять же, его смерть позволит нам быстрее и легче добраться до его секрета производства железа…

– Вы правы, ваше величество, – с легким поклоном сказал первый министр Вринга.

– Впрочем, на эту тему я поговорю с патриархом. Ему это будет ближе, особенно если там действительно замешаны сущности высшего порядка, а значит противостоять им должны специально подготовленные люди защищенные светом истинного бога Иисуса Христа…  

2

Слова князя Святослава Игоревича о скором уходе богов широко разошлись по славянским землям и сильно всколыхнули общество, но особенно сильно заставил волноваться жрецов и волхвов всех мастей, заставив их очнуться от спячки.

Волхвы тоже люди со своими страстями и недостатками. Кто-то поспешил за уточнениями к источнику распространения информации, другие поначалу не придали данным слухам значения, но стоило только резко снизиться потоку подношений, за счет которых они жили, (а зачем людям и дальше отдавать богатые дары если боги все равно их бросают?), как заволновались и они. Шутка ли, можно ведь скоро совсем остаться без паствы и их подношений!

Несмотря на то, что инцидент произошел аж в девятьсот пятьдесят восьмом году, как-то отреагировать волхвы на него смогли только спустя три года. А все из-за того, что жреческая структура Руси не имела хоть какого-то координационного центра… по крайней мере постоянно действующего, вроде того же острова Рюген у западных славян. Потому всякая реакция на те или иные резонансные события сильно запаздывала. Пока о ней все узнают, пока уточнят по своим каналам, пока проконсультируются с ближайшими сторонниками, пока разошлют предложение о встрече, пока согласуют дату и место…

Ситуацию крайне осложняло сильное соперничество волхвов разных богов между собой внутри одного племени. Все старались возвысить значение своего бога, чтобы получить больше влияния.

Кроме того у каждого племени имелся свой верховный бог-покровитель. У кого-то это был Сварог, у кого-то Велес, Перун, Мара, Макошь и так далее и это так же вносило между волхвами дополнительный элемент раскола ибо только своего бога они видели самым-самым, а остальных в подчиненном положении и старались навязать свое единственно правильное видение остальным. Время от времени дело доходило до ожесточенных схваток между племенами на религиозной почве.

Потому сходка волхвов представлявших разных богов, да еще разных племен оказалось событием беспрецедентным. Впрочем, повод соответствовал.

Волхвы расселись вокруг большого костра на берегу Чудского озера. Не просто же так его назвали.

Слово взял один из самых авторитетных волхвов Рода – Светояр, коему доверили роль председателя сходки.

– Кадуй, расскажи остальным еще раз, что произошло на твоем капище.

Главный жрец Перуна племени словен, встал со своего места и стал подробно рассказывать, как во время подношения князем даров Перуну его поразила молния, более того, даже показал «артефакты», то есть изъятую кольчугу и шлем с мечом.

– Сильно ли пострадал князь?

– Нет. Ожоги были небольшими, разве что три дня пролежал и все это время бредил непонятными словесами…

– Что, совсем ничего не понятно?

– Некоторые слова можно было разобрать… те что имели греческую основу!

Волхвы зашумели и стали недоуменно-тревожно переглядываться.

Часть волхвов к моменту сходки уже имела свое мнение, то есть кто-то поверил князю, в основном это были те, чьи племена подвергались прессингу, те же северяне, вятичи, уличи.

Кто-то наоборот не воспринял сказанное им являясь противником, а большинство до сих пор не определились. И эти слова качнули мнение последних в сторону противников князя. Оно и понятно, если Святослав разговаривал с Перуном, то почему слова имели греческий корень, а не славянский или хотя бы датский?

– С кем же тогда он говорил если не с Перуном?! – спросил один из сторонников князя волхв Свид, что являлся приверженцем Сварога.

– Мать князя приняла чужого бога, отвергнув наших истинных славянских и я говорю, что и Святослав является тайным христианином, потому и говорил греческими словами со своим богом, что проповедуют греки!

– То есть ты сейчас хочешь нам сказать, – вкрадчиво начал Свид, – что в месте силы Перуна, на твоем капище, где его власть в Яви особенно сильна с князем беседовал чужой бог?!

– Э-э… – несколько замялся Кадуй, поняв, что потерял осторожность, ненависть к князю застила ему разум и он ляпнул чего-то не того.

«Осторожней надо, так совсем заговориться можно…» – подумал он.

– Надо признать, что бог греков силен, опять же его тайный последователь просто своим присутствием пробил тропу своему богу в место силы Перуна и тот смог защитить своего последователя от бога громовержца, а как этот отступник очнулся стал слова лживые говорить, чтобы склонить славянский народ принанять распятого бога, сделав всех его рабами! Ведь говорят же их жрецы, что все христиане рабы божья!

– Потому решил собрать ватагу и напасть на князя? – спросил Светояр, после короткой паузы, во время которой волхвы активно перешептывались, решая могло ли такое статься или нет, но к однозначному мнению так и не пришли. Как говорится без полулитры не разберешься.

– Да…

– И эта победа не убедила тебя? Как и победа над варягами?

Многие в этот момент зло посмотрели на Кадуя, ведь не отрази Святослав это нашествие и многие племена над коими они шефствуют пострадали: водь, весь, ильменские и кривичам досталось бы, не говоря уже о словенах, но они уже на совести самого Кадуя к нему и претензии от люда.

– С чего бы?! Распятый бог по-прежнему покровительствует своему последователю, дабы он внес в умы славян смуту…

– А как же сила Перуна, что не единожды продемонстрировал князь?! – снова взял слово Свид. – Яуже не говорю о Молоте в который была вложена его сила!

– А с чего ты решил, что это сила Перуна?! Может его бог Христос дал ему частичку похожей силы, чтобы обмануть нас! Он должен пройти проверку и доказать, что сила эта именно перунова, а не распятого!

Волхвы еще долго обсуждали случившееся, обсасывая те или иные моменты, а оных было более чем достаточно. Начиная от того, действительно ли князь может быть тайным последователем распятого бога, до того, мог ли распятый бог защитить князя от гнева Перуна в месте его силы в Яви?

Дебаты были очень жаркие, ругань с переходом на личности стояла такая, что просто не передать. В какой-то момент обстановка накалилась до такой степени, что дошло до рукоприкладства, точнее посохоприкладства… прям какие-то престарелые монахи из Шаолиня решили вспомнить буйную молодость ибо большая часть волхвов весьма искусно использовала этот статусный элемент, так же помогающий при ходьбе, в бою.

Но тут преимущества у волхвов Перуна, как покровителя воинов, особого не было, так как помимо Перуна хватало воинственных богов, тот же Сварог, Ярило, Стрибог, Радогост, Волх и другие. Волхвы и волхвицы не столь воинственных и даже совсем не воинственных богов и богинь тоже не остались в стороне как можно было бы от них ожидать, а приняли очень даже активное участие в замесе… А как дерутся женщины всем понятно, так что седые клоки вырванные из бород и шевелюр соперниц летели во все стороны.

Оставалось радоваться, что бились волхвы между собой без привлечения силовых групп поддержки, а то к раненым со сломанными руками, ногами, со свернутыми носами и с вывихнутыми челюстями, не говоря уже о выбитых зубах, коих и так у большей части участников имелась недостача, прибавились бы трупы и очень в большом количестве.

В общем по итогам сходки, получившее в истории обозначение «Побоище на Чудском озере», стороны остались при своем, ни сторонники, ни противники князя Святослава Игоревича не поменяли своего мнения. Единственным результатом можно считать, что значительно сократилось число колеблющихся. Если раньше их было значительно больше половины от общего числа, то теперь едва треть. Впрочем, новоопределившиеся довольно равномерно распределились по полярным сторонам, так что и сторонники и противники князя имели примерно равные силы.  

3

Спустя две недели после провала миссии Адальберта из Константинополя прибыл епископ Михаил.

– Что о нем известно? – спросил Святослав у главы НКВД.

Спецслужба хоть и занималась по большей части внутренними делами, но все же имела некоторые возможности внешнего разведки, через тех же купцов, как своих так и ромейских. Последних стало особенно много и ради получения даже небольшой скидки на уклад готовы были поделиться самыми разнообразными сведениями.

– Пятьдесят пять лет. Сириец. Был одним из кандидатов на патриарший престол, но проиграл, как-то нынешний Патриарх смог его дискредитировать перед императором. А чем конкретно – неизвестно.

– Значит, патриарх Полиевкт его к нам вроде как в почетную ссылку отправил, чтобы не смог отомстить?

– Можно и так сказать, – кивнул Свенельд.

– Присмотрись к нему. Мне нужно знать о нем все. Как строго соблюдает посты? Какой его любимый грех? Насколько он фанатичен в вере? В общем мне нужно понять, что это за человек.

– Сделаю, князь.

«Но по первому впечатлению, работать с ним можно, главное найти к нему верный подход», – подумал Русов в контексте своего Плана.

– Ну и конечно не забывай о его окружении. Уверен, что там шпион сидит на шпионе и шпионом погоняет.

– Не забуду, княже, – усмехнулся Свенельд.

– По хорошему их всех досмотреть надо с особой тщательностью. Я более чем уверен, что они притащили с собой некоторое количество яда. Я для них очень неудобен и опасен, так как взять меня под религиозный контроль им не светит. А вот если меня не станет, то появляются варианты.

– Через детей…

– Именно. Их воспитать в нужном ключе при полном попустительстве моей матери не составит проблем. Потому нужна тщательная слежка и при малейшем подозрении, что они кого-то вербуют из кремлевских слуг, пытаются втюхать какие-то особые специи и все прочее тут же всех на просто тотальный контроль.

Свенельд кивнул с хмурым видом.

А еще через неделю появилась делегация волхвов попросившая встречи с князем для серьезного разговора.

Встреча произошла на ближайшем капище Рода.

– Я – Свид, волхв Сварога, – встал один из присутствующих довольно крепкий дедок.

А было их тут больше десятка и все представляли разных богов. Причем больше половины Русов уже знал, они приходили к нему еще в Новгороде.

– Мы из числа тех, кто верит в то, что с тобой говорил сам Перун и ты передал нам его слова… Мы верим в то, что боги которым мы служим скоро уйдут. Люди так же в это поверили… и несмотря на то, что боги еще не ушли… начинают вести себя так, словно их уже нет…

Слова давались волхву тяжело. Оставался только один вопрос, что именно его так гнетет, собственно уход богов или последствия того, что люди в это тоже стали верить и реагировать соответственно, то есть начал резко снижаться объем подношений.

Святослав мысленно ухмыльнулся. Такой результат, это и его заслуга. Да, он с помощью агентов запускал разговоры, в том смысле, что дескать зачем, что-то жертвовать богам, если они все равно нас вскоре покидают? Ну и продвигалась мысль, что и самим богам их жертвы уже не особо нужны.

Люди в это время в не меньшей, а может даже гораздо большей степени чем в будущем рациональны, отношения с богами вполне конкретны, подношение даров в обмен на божественное заступничество, и результат не заставил себя долго ждать.

Отреагировали и волхвы.

Не надо думать, что они чистые приспособленцы. Дескать увидели, что народ от них отворачивается и поспешили пойти под руку того, кто может им обеспечить достойную жизнь.

Все несколько не так.

В жрецы идут люди, скажем так, психически специфические. Если очень грубо, то больные на всю голову. В будущем большей их части сходу поставили бы диагноз шизофрения разной степени тяжести. А каким еще диагнозом можно объяснить их общение с богами?

А теперь вспоминаем, где стоят капища. А стоят они на очень интересных местах, то есть на различных природных аномалиях, тектонических разломах. В таких местах как правило повышенная магнитная и частотная активность к которой очень чувствительны шизофреники. Что было доказано в двадцать первом веке опытным путем, когда больным людям стимулировали височные области головного мозга и они начинали слышать голоса. Даже здоровый человек через какое-то время становится восприимчивым к такому воздействию.

А что они услышат? Только то, что подспудно хотят услышать, во что поверили. И вот поверили волхвы, что боги уходят, князь оказался достаточно убедительным, плюс доказательства предъявил в виде силы Перуна, провели ритуалы в своих капищах, желая лично получить подтверждение от своих богов, действительно ли они уходят, да еще интересных настоек для лучшего восприятия божественных знаков приняли и в итоге получили его.

Не поверили – не получили. В смысле тоже получили, но отрицательный ответ, дескать никуда мы не уходим.

Те что поверили сейчас находились в подавленном состоянии, чувствовали себя потерянными и не знали как быть. Их мир рассыпался у них на глазах.

Эту мысль и донесли до князя, дескать, как же нам теперь быть сирым и убогим?

– Как я уже вам говорил именно волхвы пришли первыми к новорожденному Спасителю и принесли ему дары, так и вы должны рассказать людям, что когда уйдут наши боги Спаситель заступится за нас. Я же обеспечу вас всем необходимым. Кроме того, я хочу, чтобы вы выделили несколько своих помощников, что отправятся в Болгарию и Константинополь дабы они там обучились на жрецов Христа, чтобы когда придет время принять нового бога, именно они понесли слово Его людям…

«А вместе с вами брательника отправлю, глядишь через какое-то время патриархом заделается… Осталось это представить императору как достижение епископа Михаила, если с последним удастся договориться о сотрудничестве», – мысленно потирая от удовлетворения руки, подумал Русов.

Еще была мысль отдать секрет выплавки стали. Не за бесплатно конечно. Долго секрет все равно не удержать, а если епископ станет его человеком в империи, то это будет полезная инвестиция, ведь Михаил за то, что принесет такой подарок императору поднимет свой авторитет, а за счет первого достижения еще и по церковной линии приподнимется.

«Ладно, не все сразу, – решил Святослав Игоревич. – Чрез годик другой можно отдать, если все нормально будет». 


ЧАСТЬ ВТОРАЯ ОТМЩЕНИЕ НЕРАЗУМНЫМ ХАЗАРАМ

Глава 6 Труба зовет в поход

1

В каком году Святослав Игоревич в реальности пошел на хазар Русов не знал, но решил с этим делом не затягивать, дескать раньше начнешь, потом больше свободного времени будет на личные дела…

Еще находясь в Новгороде и готовясь к походу в Киев он с помощью купцов бросил клич во все концы Руси и за ее пределы о сборе войска, обещая богатую добычу.

И охотники нашлись, причем очень много. И как подозревал Русов гораздо больше, чем в изначальной исторической последовательности собрал реципиент. Все-таки одно дело идти под руку обычного князя и совсем другое – отмеченного Перуном. Божественная поддержка в данные времена это более чем серьезный фактор.

Более того, те, кто получили от него звиздюлей, то бишь викинги-варяги, тоже откликнулись и весьма активно. По предварительным данным под его руку могло встать до пяти тысяч человек.

Поначалу Русова это несколько удивляло, но потом он вспомнил о «пацанской» психологии хроноаборигенов, конкретно викингов. Встать под руку победителя для них не западло, особенно если светит богатая добыча, тут даже если и были какие-то недовольства, то их постарались запихнуть куда поглубже. Тем более что он для них не чужак, потомок конунга Рюрика. Ну и опять-таки фактор отмеченности богом Тором-Перуном.

«Надо их доспехами нормальными оснастить», – подумал Святослав.

Не то чтобы он так уж переживал на счет потерь среди викингов, но чем меньше их будет, тем выше вероятность достигнуть необходимого результата с наименьшим напряжением сил и средств, а так же максимальным уроном противнику. Ну и на будущее установить с ними хорошие отношения не помешает, вдруг снова потребуются их мечи.

Что до доспехов, то к тем двум тысячам что лежали в Новгороде, там же в Новгороде из его доли стали ковались дополнительные комплекты. На продажу почти ничего не шло.

Предполагалось, что комплекты вышлют позже в Киев (и так обоз получился слишком большим), но теперь планы поменялись…

К моменту, когда Святослав прибыл к матери в мать городов русских, тут уже находилось несколько тысяч так называемых охотников из ближайших к столице племен: радимичи, северяне, поляне, дреговичи и даже некоторое количество древлян нашлось. Святослав, через своего спецпосланника дал им особые гарантии неприкосновенности. Ну и с матерью на этот счет поговорил, дескать хватит прессовать это племя, отец тоже не без греха, о христианском всепрощении напомнил… Так что этот совместный поход Русов хотел представить как начало примирения, что и постарался донести до вождей. Те только рады были, тем более что непомерную дань, что наложила на них княгиня, Святослав Игоревич сильно уменьшил.

Такое количество народу требуется регулярно и обильно кормить и поить, так что Святославу пришлось вскрыть свою кубышку, кою все это время старательно наполнял, как раз на такой случай. То есть, он как князь созвавший добровольцев, теперь, во избежание эксцессов с местным населением, должен был их содержать до момента похода, а точнее до момента, когда они сами станут себя содержать за счет трофеев.

Но просто так, без всякой пользы для себя, содержать такую прорву народа, что с каждым днем увеличивается на несколько десятков, а то и сотен человек Русов естественно не собирался. Это реально очень затратно.

После появления представителя из Константинополя он собрал маявшихся от безделья охотников, коих скопилось уже больше шести тысяч, что могло привести к серьезным заварухам (и так уже начались драки между представителями различных племен, что принялись от безделья вспоминать старые обиды) в поле за стенами города, выстроил своих ратников и спросил, проорав в рупор:

– Вы хотите иметь такие же доспехи и оружие как у моих воинов?!

– Да! – истово заорала толпа.

Естественно они хотели. Достатком особым охотники не блистали и лишь у очень малого количества бойцов имелись кольчуги. Многие имели кожаный доспех, но большинство пришло как есть в каких-то стеганках, в лучшем случае с топором и обыкновенным круглым щитом зачастую даже без умбона. Основным оружием было обыкновенное копье. Мечи у единиц. Шлемы так и вовсе редкость редкостная.

– А готовы ради этого немного потрудиться именно в их производстве?!

– Да!

– Предупреждаю, работа будет грязной, тяжелой, но обещаю, что каждый получит такой же доспех, шлем, топор, нож, наконечник для копья и меч, а так же щит к началу следующей весны!

Чтобы все точно согласились на такой вариант, мероприятие было дополнительно подготовлено. То есть в массу этих охотников заранее внедрили агентов НКВД, что вели разные разговоры сводящиеся к тому, что надо просить князя дать им возможность получить доспехи, пусть для этого придется потрудиться. Впрочем особо энкавэдешникам стараться не пришлось, охотники осознав возможность получить доспехи для чего необходимо немного потрудиться, были на все согласные, не видя в этом ничего зазорного.

Что до обещанных щитов, то они были фанерными и производились в Новгороде, там где была создана необходимая производственная база, но зимой по льду их должны были привезти в достаточном количестве.

– Мы готовы князь!

– Тогда выступаем!

И выступили на восток по воде, для чего пришлось арендовать, чуть ли не все что плавало. Из Днепра в Десну, из Десны в Сейм и до самого курского городища. Благо, что не так уж и далеко.  

2

Да, Святослав нацелился именно на знаменитое курское месторождение железной руды. Обнаружить его удалось без проблем. Тут и магнитная аномалия, что сильно влияла на магнитный компас, а так же репутация проклятого места, стоило только порасспросить местных.

– Почему же оно проклято? – поинтересовался Русов, когда ему об этом сказали, что дескать не стоит туда соваться, может плохо кончиться.

Место и впрямь выглядело… непривычно. На огромной территории не рос лес и его явно не рубили. Не пасли тут и животных.

Почему образовалась такая проплешина?

Все дело в регулярных пожарах, не дающим расти ничему кроме травы. А вызывали их… молнии. Что естественно, ведь это магнитная аномалия отличный уловитель атмосферного электричества. О чем свидетельствовали многочисленные ожоги на земле, черные пятна, где вообще ничего не росло. А если встречался песок, то его спекало в стеклянную массу.

– Как говорят волхвы, – начал вещать старенький проводник, – здесь произошла одна из битв Чернобога с другими богами и на этом поле он получил одну из тех страшных ран из которой на землю пролилась его черная кровь. И хоть Черный Змей был в итоге повержен, но он не погиб, просто ослаблен и в злобе своей, то и дело насылает на землю, через такие вот места, где пролилась его кровь, различных злобных тварей, что пытаются пожрать души людей и завладеть их телами. Когда такое случается бог-громовержец защищает людей, поражая своими молниями этих существ…

– Все не так люди, – удрученно покачав головой ответил на это Святослав.

Он не мог не воспользоваться подвернувшимся случаем, чтобы еще раз как следует пнуть волхвов.

– А как?..

– Не знаю с какой целью волхвы обманывают и это мы еще постараемся выяснить, возможно они тайные последователи Чернобога… но Перун, наш заступник, бьет молниями в это место, пытаясь донести до людей населяющих сию землю, что здесь скрыто большое количество железа. Он пытался все это время, десятилетие за десятилетием, столетие за столетием показать, где можно взять оружие и оборониться им от хазар и прочих ворогов! Это говорю вам я, Святослав Игоревич из рода Рюрика отмеченный самим Перуном! – поднял в воздух свою бутафорскую кувалду Русов. – Кто желает оспорить мое слово, пусть бросит мне вызов и Перун через меня своей силой подтвердит мои слова!

Вызов Святославу никто бросать не стал. Даже в самых отдаленных уголках Руси слышали о том, как он победил варяжского конунга.

– Тогда возьмем же данное нам богами железо и выкуем из него оружие и добрые доспехи, дабы защитить славянские земли от злодейских хазар! Слава Перуну!!!

– Слава! Перун!!!

И началась интенсивная работа. Люди принялись за нее с таким воодушевлением, даже жадностью, словно голодный дорвавшийся до еды.

«Прям коммунистическая стройка какая-то», – невольно усмехнулся Святослав.

Люди были разбиты на бригады, что попеременно копали землю (лопаты деревянные, но с железными резцами), рубили обнаруженные пласты руды, благо имелось около сотни кирок, рубили деревья и жгли уголь, под руководством специалистов строили одноразовые доменные печи, ставились кузни… Потом выделили дополнительные бригады молотобойцев. Ну и конечно не забывали про тренировки по владению оружием и строю.

Понимая, что возникнет проблема с тиглями, везти из места производства неблизко, а нужно их много, Русов еще в Новгороде отработал систему получения железа и стали методом продувки чугуна воздухом, для чего ставили несколько печей рядом и сливали весь полученный продукт в одну емкость.

В тиглях же варили оружейную сталь для изготовления топоров, ножей и мечей.

Святославу лишь пришлось организовать бесперебойную поставку продовольствия. Но с этим при наличии средств проблем особых не было. Окружающие рода северян и вятичей везли в основном рыбу, с запада везли зерно, а с юга, кочевники жившие в Приазовье между реками Днепр и Северского Донца не подчинявшиеся хазарам, гнали различную живность. Оставалось только радоваться, что сейчас никто ничего, в религиозном плане, не имеет против поедания конины, а ее в рационе было много и будет еще больше.

Серебро утекало рекой, но как рассчитывал Русов вскоре все затраты возместятся сторицей. Металла будет выделано столько, что его хватит не только для оснащения всех охотников доспехами и оружием, но и останется на продажу. Причем как бы не больше, чем они потратят на свое оснащение.

Каждую неделю прибывали все новые сотни охотников из отдаленных земель сначала Руси, а потом и из ее пределов. Те же балтийские племена откликнулись, от эстов до пруссов.

Забегая немного вперед, то можно отметить, что прибыли небольшие отряды западнославянских племен: поморян, ободритов, венедов, лужичан, чехов, словаков, люблян, вислян и других. А непосредственно к началу похода подошли южные славяне: словенцы, хорваты и даже сербы.

К осени количество охотников дошло до десяти тысяч и все они ударными темпами продолжали работать на добыче руды и выделки из нее чугуна и стали. А чтобы получившие себе доспехи бойцы не переставали работать, то… они их не получали. То есть результат работы раздавался всем равномерно, по несколько пластинок, чтобы в итоге все разом смогли сшить себе доспех, когда их наберется необходимое количество.

Рать же занималась охраной всего этого муравейника. Все-таки граница с Хазарским каганатом близка…

Охотники прибывшие с западных окраин славянского мира принесли тревожную весть. Как оказалось германский король Оттон Первый так же собирает армию в кою так же в немалом количестве вошли славяне и даны.

«И на кого он собирается напасть?» – размышлял Русов.

Увы, в памяти на это счет ничего не было. Имелась некая уверенность, что в изначальной исторической последовательности реципиент с германцами не воевал. Но беда в том, что теперь история могла начать непредсказуемо изменяться реагируя на каждый его шаг и сильно полагаться на историческую инерцию не стоило.

– Неужто Крестовый поход против меня замыслил из-за своего епископа Адальберта?

Вопрос требовалось срочно прояснить и Святослав напряг на эту тему Свенельда.

Но по некоторому размышлению Святослав Игоревич все же пришел к выводу, что на Русь Оттон Первый не полезет. Слишком далеко и трофеев мало. В крайнем случае навалится на какие-нибудь западно-славянские племена с целью крещения огнем и мечом, а может еще какие враги имеются дальше на западе или даже на юге?..

«А вообще надо внешнюю разведку теперь организовывать, чтобы не сидеть и не гадать, ломая себе голову и выматывая нервы, – подумал Русов. – Какую-нибудь СВР или ГРУ…»

Уже зимой пришла весть, что беспокоиться нечего, по крайней метре пока, так как Оттон Первый пошел походом на Италию.

Что-то подсказывало Русову, что он становится свидетелем рождения так называемой Священной римской империи германской нации…

«В колыбели надо давить таких младенцев», – подумал он при этом, так как с этого момента начнется сильнейший прессинг на западно-славянские племена, по сравнению с которым нынешнее давление просто нежное поглаживание, ибо их будут ударными темпами крестить и перековывать в немцев.  

3

Вожди северян и вятичей, что особенно плотно соприкасались с хазарами откровенно бздели и никак не могли решиться примкнуть к образовавшемуся военному союзу славянских племен. Дело в том, что славянские племена согласно договорам помимо свободных охотников, что шли по своему почину, отправляли в поход родовые дружины под предводительством наследников глав родов. И если от вятичей и северян охотников было достаточно, многие шли не столько ради добычи, сколько жаждали мести за убитых, поруганных и угнанных в рабство родичей во время налетов вассальных хазарам степняков, то вот дружины рода зажимали придумывая все новые и новые отговорки, а это порядка двух-трех тысяч неплохих воинов, по крайней мере знающих за какой конец меча хвататься. То есть официально племена желали как бы остаться в стороне от похода, чтобы в случае его неудачи сказать в том смысле, что я не я и лошадь не моя.

В принципе Святослав их понимал. Ведь сколько столетий хазары их прессуют, тут невольно станешь осторожным до трусливости, дабы не огрести еще больше. Большую часть смелых давно выбили… Но ему нужны были эти воины, хотя бы для того, чтобы они не ударили в спину другим племенам принимающих участие в походе, тем же кривичам, радимичам да полянам.

– Смотрите какое войско собирается! – продолжал убеждать Русов. – И это меньшая часть. Еще варяги подтянутся, да еще охотники из дальних земель стекутся. Это огромная сила с которой никому не совладать! Тем более я одену всех в отличную бронь! Ну и не забывайте, что хазары уже не те, что раньше. Они серьезно ослаблены внутренними дрязгами. Правители принявшие чужую веру не доверяют своему народу, из-за чего армия хазар более чем наполовину наемная. А наемники как правило не бьются до последнего…

Святослав только удивленно покачал головой, когда узнал, что хазарским царям исповедующим иудаизм служат наемники-мусульмане. Представить такое в будущем… практически невозможно.

– В народе хазар зреет недовольство своими правителями. Нужно только лишь сильнее поднажать и каганат рассыплется и ваши племена наконец вздохнут свободно… Но если не сделать этого сейчас, то каганат справится с возникшими внутренними трудностями, задавит недовольных, вновь станет мощной силой с которой справиться будет уже куда как сложнее.

Вожди слушали князя, со многим соглашались, но все равно осторожничали, не в силах перебороть въевшийся в них практически с молоком матери страх и даже покорность.

– Князь, разведчики сообщают о движении большого отряда степняков, – доложил один из дружинников Святослава отвечавшего за полевую разведку.

– Много?

– Да. Тысячи три. Но может быть и больше.

Русов понятливо кивнул. Посчитать точное количество степняков на марше, да так, чтобы тебя самого не поймали практически невозможно.

Была бы воздушная разведка…

Он даже подумывал об организации летного отряда дельтапланеристов, опять же точечные бомбовые удары наносить можно, но потом отказался от этой заманчивой идеи. По той же причине по которой отказался от широкого распространения порохового оружия. У врагов, тех же ромеев и даже хазар на данный момент гораздо больше ресурсов нарастить летные подразделения.

Руси просто тупо перекроют поступления шелковой ткани. А без нее не полетаешь. А она и без того страсть какая дорогая, так что запастись ею в больших количествах просто нереально, не говоря уже о том, чтобы покупать у контрабандистов по весу золота, а то и дороже. Потому не хотелось воевать и просто жить в условиях тотального господства противника в небе в любой момент ожидая массированной бомбардировки.

Может позже…

Что до кочевников, то собственно чего-то подобного со стороны противника ожидали и даже готовились. Ведь глупо было бы думать, что до хазар не дойдет информация о сборе огромного количества воинов под курским городищем, и при этом они никак на это не отреагируют. Надо полагать их агентов более чем хватает в племенах. Некоторые приграничные рода давно иудаизированы…

«Даже как-то двусмысленно звучит, – подумал Русов. – Иуда – предал Христа и вот, те кто принял иудаизм по сути тоже предатели…»

Вопрос в том, что именно далось узнать агентам? Все-таки чужих не пускали, так что данные хазары могли получить искаженные. Дескать нагнали на поле огромное количество люда работного, копают землю, жгут уголь, дымов много и охраняет это все войско в две тысячи человек в добрых бронях. Классическая рабская схема организации труда привычная для понимания хазар, что как раз живут за счет рабовладения и работорговли.

В общем требовалось провести разведку боем, а при удаче даже захватить кучу рабов.

Святослав выдвинулся со своей ратью навстречу степнякам.

Остальные как узнали, тоже стали рваться в бой, но Русов их осадил, сказав:

– Мне не нужны лишние потери, а у вас пока нет нормальных доспехов. Не переживайте, предстоит длительный поход и битв, где вы сможете себя показать еще будет предостаточно.

Русов выстроил своих ратников в четыре шеренги на правом, то есть северном берегу Сейма, откуда собственно двигался противник, перегородив участок местности между рекой и поросшим лесом холмистой грядой. По сути он закрывал путь к броду.

Подготовка заключалась в том, что на возвышенности в лесу сделали засеку в две сотни метров глубиной и с десяток километров длиной, так что конница, чтобы обойти левый фланг и зайти в тыл, там при всем желании пройти не могла. Потому как местах, где деревьев по каким-то причинам не хватало, наставили ежей.

Кочевниками оказались буртасы – одно из вассальных племен Хазарского каганата.

Пугать техническими новинками военного назначения противника Святослав не собирался, ему требовалось жестоко побить кочевников без раскрытия сюрпризов, чтобы хазары не всполошились раньше времени и не начали экспериментировать в этом же направлении. Время ведь чтобы что-то получить рабочее у них будет, вся зима.

«Удивляет, что не сделали ничего подобного раньше, – размышлял по этому поводу Русов. – У тех же ромеев есть огнеметы. Почему не скопировали? Ничего ведь сложного…»

Вообще медленное техническое развитие и неспособность перенять какие-то идеи, не говоря уже о их переосмыслении сильно удивляло Русова. Ведь взять тот же ручной огнемет, что он сварганил практически на коленке. Ну что в этом сложного? Эффективно же. Однако же ни у кого нет ничего подобного. Почему?

Что до предстоящей битвы, то был ли риск биться привычным методом, да еще против численно превосходящего противника?

Да, риск есть. Но небольшой. По крайней мере Русов посчитал его вполне оправданным.

– Вы находитесь на земле наших данников, без нашего разрешения! – высокомерно заявил хазарский военачальник – бек Маах, что командовал этим буртасским войском. – Уходите! Но прежде заплатите за свое самоуправство третью людей и всем железом, что добыли в земле!

Святослав едва сдержался, чтобы не пристрелить этого напыщенного урода из молота.

«Нельзя, разбегутся еще сволочи, а мне нужна чистая победа», – подумал он.

– Теперь это наша земля и заплатим мы за нее железом! – ответил Русов. – Только не тем, что добыли из земли, а тем, что у нас в руках, вложив вам его сразу в брюхо!

В общем поговорили.

Хазарин обиделся, ускакал назад, и приказал атаковать, что буртасы и сделали. Налетели толпой, только бойцы даже не шелохнулись. Обкатка конницей сделала свое дело.

Увидев, что испугать противника не удалось, а продавить своей массой не получится из-за выставленных длинных копий, начали массированный обстрел из луков. Но только зря стрелы потратили, а они не дешевые. Стена щитов с лёгкостью приняла на себя большую часть оперенных «подарков», а те что все-таки нашли щели, лишь беспомощно звякнули о доспехи и упали на землю со смятыми наконечниками.

После первого захода буртасы осмелели, ведь в ответ не прилетело ни одной стрелы, приблизились к строю славян вплотную на дистанцию в десяток шагов, чтобы бить практически в упор в надежде, что хоть это принесет хоть какой-то результат. Даже копья стали метать.

Это принесло результат. Погибших оказалось очень много, еще больше раненых, только не среди славян, а как раз среди атаковавших.

– Стрелять по коням! – раздался приказ и его продублировал сигнал рога. – Бей!

В стене щитов появились небольшие щели, всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы арбалетчики разрядили свое оружие практически не целясь, да там и промахнуться невозможно.

Стрельба практически в упор, да по практически не защищенной лошадиной туше, если не считать за защиту попону и в лучшем случае кожаную чешую способную защитить только от скользящего сабельного удара, привело к тому, что десятки лошадей стали с диким ржанием падать и кувыркаться. Ведь арбалетные болты уходили на всю свою глубину в лошадиное тело, нанося тем самым чудовищные раны.

Пять секунд на взвод, вложить болт, приказ на развод щитов и новый залп.

По всей длине образовался завал из тел лошадей и их седоков. Причем большая часть в этом завале состояла из споткнувшихся о ранее подстреленных коней, не успев среагировать на изменение ситуации. Да и как в таком плотной быстро движущейся толпе среагируешь?

Третий залп полетел в уже спешно отступавших бурстасов, так что особого урона он не нанес, тут и дальность возросла, да и количество арбалетчиков составляло всего две сотни человек.

Что касается арбалетчиков, то Русов не стал проявлять в этом вопросе фанатизм и излишне наращивать количество стрелков. Отношение один к десяти показалось ему оптимальным. Все-таки арбалеты не самое простое в производстве оружие. Металлические дуги очень уж долго и муторно делать. При этом в условиях наступления область применения стрелков весьма ограничена. В обороне да, самое то, но в том-то и дело, что характер предстоящей войны для славян наступательный. Так что много стрелков в любом случае не требуется, при необходимости их можно сконцентрировать на нужном участке.

– Вперед!

Строй слегка искривившись шагнул вперед. Раненых лошадей добивали копьями, как и тяжело раненых всадников, коим все равно не жить, но таких было не очень много. Тех, кто мог в ближайшее время исцелиться (с ушибами, поломанными руками и ногами) и тем более практически не пострадавших споро вязали. На рубке руды или качания мехов домен и кузен лишние рабочие руки никогда не помешают.  

4

Получив смачную оплеуху в первой стычке, буртасы откатились и теперь бек Маах судорожно соображал, что собственно делать. Посылать в атаку всадников это терять их раз за разом в безрезультативных наскоках, ведь стрелы очень быстро кончатся, да и нет от них толку.

Отступить? Сбежать от двух тысяч пеших имея четыре тысячи всадников? Этого царь Иосиф может не понять.

Попытаться форсировать реку и по левому берегу быстрым маршем добраться до того места, где славяне ведут активные работы оставив противника на месте? Пока догонят они успеют навести шороху…

Можно. Вот только где гарантия, что там его не ждет ловушка? Тем боле не дело оставлять у себя за спиной такую силу. Это только кажется что лошадь дает преимущество. На малых дистанциях и короткий промежуток времени – да, а вот если начнется затяжная погоня, тот тут человек выносливее. А будет именно затяжная эпопея.

«Атаковать в пешем строю?» – додумался высокопоставленный хазарин

Это могло дать результат. Достаточно лишь любой ценой прорвать линию и в нее уже ворвутся всадники, что окончательно разломают строй и стопчут противника…

– А это еще что такое? – удивился бек Маах, посмотрев на реку.

Все дело в том, что вверх по течению Сейма поднималось пять малых ладей, таща за собой по одной плоскодонной барже в каких из различных мест возили древесный уголь. Его ведь в доменные печи и кузни требовалось просто прорва и местные лесные ресурсы уже не могли обеспечить необходимый объем. Слишком далеко и трудоемко получалось везти по суше, лучше по воде. Ведь именно на берегу находились все доменные печи и кузни, куда стаскивали руду.

Это знатного хазарина даже оскорбило, если не сказать больше. Дескать славяне настолько уверены в своих силах, что несмотря на развернувшееся под самым боком сражение не остановили работы и как ни в чем ни бывало продолжают курсировать по реке по своим делам!

– Убейте их! – взвизгнул бек Маах.

Несколько сотен всадников поскакали вдоль берега ведя стрельбу из луков. Вот только результат оказался нулевым. Гребцы оказались хорошо защищены дополнительно надстроенными бортами, второй гребец на весле поднял большой прямоугольный щит прикрывая себя и товарища, что продолжал ворочать веслом. Стрелы густо утыкали борта ладей и щиты, но гребцы продолжали мерно, словно не замечая обстрела, грести и караван продолжал уходить все дальше и дальше.

– Проклятые грязные гои!.. – сплюнув, с ненавистью шипел хазарин.

– Может зажигательными их обстреляем? – предложил буртасский вождь-сотник.

– К демонам их! Пусть плывут! Лучше обстреляйте зажигательными пехоту русов!

Но и это не помогло, правда и потерь не понесли, так как помня предыдущую провальную атаку, стреляли издалека.

Сложилась патовая ситуация. Буртасы не могли разбить строй славян, но и славяне не могли атаковать степняков, просто не догонят. Атаковать пешим манером бек пока не спешил, буртасы как и все степняки в этом плане не ахти, потери будут очень большими, в то время как славяне наоборот сильны, особенно в таких доспехах. Вроде и наплевать на этих язычников, сотней больше, сотней меньше, кто их считает? Но… обстановка очень уж неясная и мог понадобиться каждый человек. Тут требовалось что-то измыслить…

Тем временем проплывшие словно с ленцой мимо поля боя ладьи с баржами скрывшись из виду буртасов за очередным поворотом реки, постарались развить максимальную скорость, чтобы как можно быстрее достичь точки назначения. К счастью их не восприняли всерьез и не послали сопровождения. Да даже если бы и послали, это не сильно изменило ситуацию, просто потери могли сильно вырасти.

И вот оно это место. Здесь река сужалась, даже берега стали обрывистыми и хоть скорость течения возрастала, но это уже не имело значения. С лодок выстроившихся поперек реки от берега до берега с небольшим промежутком словно по линеечке бросили тяжелые камни-якоря.

– Живее!

Команда ладей озираясь по сторонам, а ну как разведчики степняков их засекут, могут и пострелять из луков, а на них только кольчуги (руки, ноги и голова без защиты), стала спешно подтягивать баржи в проходы между ладьями. Наконец им это удалось, с барж так же скинули якоря и плавсредства крепко связали между собой.

Баржи внешне казавшиеся пустыми, на самом деле везли груз в виде трапов представляющих собой длинные жердины, на которые навязали разваленные пополам тонкие полешки, что обеспечивало довольно ровную поверхность. Вот эти трапы и положили поперек барж и ладей так же надежно связав.

– Готово!

– Давай сигнал!

В небо взлетела стрела оставляющая в воздухе хорошо заметный дымный след.

Несколько томительных минут ожидания и вот из лесного массива стали появляться всадники. Они спешившись, ведя нервничающих коней за собой, начали спешную переправу на другой берег.

Пять сотен воинов при этом были мощными варягами на неплохих конях в отменных доспехах и вел их воевода Асмуд. Вторая сотня представляла собой степняков печенегов, сами мелкие, да и кони им под стать.

Да, Русов вел переговоры не только со славянами: северянами и вятичами, но и печенегами и в отличие от этих двух славянских племен, печенеги практически сразу решили вступить в союз с князем Святославом Игоревичем.

Возглавлял этих союзных степняков хан Куря.

«А не тот ли это хан, что башку моему реципиенту в изначальной исторической последовательности смахнул, а потом кубок из нее сделал?» – с невольной неприязнью подумал Русов.

Печенеги появились в Приазовских равнинах не так давно, всего чуть боле шестидесяти лет назад, гонимые откуда-то из Средней Азии теми же половцами, (а половцев в свою очередь вытеснял кто-то еще), и их тоже прессовали хазары принуждая платить дань, намекали, настойчиво так, что и веру не мешало бы поменять, так что они были не прочь заполучить сильного союзника.

Экономичная скачка до поля боя рысью, для сохранения сил лошадям, развертывание в линию и разгон коней в галоп.

Бек Маах осознав, что выбора у него нет, наконец решился атаковать русов в пешем строю. Потери были большими, стрелки русов били из своих самострелов, пробивавших тонкие кожано-веточные щиты навылет поражая прикрывшихся ими воинов, не имевших нормального доспеха, все так же кожа. Много их полегло от мечей, но натиск был столь силен, что буртасы все же начали продавливать строй русов.

Святослав Игоревич видя это готовился применить «божественную ачивку», но не потребовалось… тем более что он не был уверен, что в пылу боя, в гаме и звоне оружия на грохот выстрела вообще обратят какое-то внимание, Асмуд успел вовремя и ударил в спину буртасам.

Их конечно заметили издали, но что это могло изменить? Ничего. Первыми шли славяне и они как таран вломились в бесформенную массу хазарских вассалов буквально сминая ее насаживая степняков на длинные копья, а следом врубились печенеги размахивая своими саблями.

Степняки оказались в ловушке. Спереди пехота славян, что перейдя в наступление стала сжимать пространство, сзади конные варяжские дружинники и их союзники печенеги, справа засечный лес, а слева река.

Угодив в окружении кочевники запаниковали, и попытались уйти, кто в лес, а кто в воду. Вот только и там и там их уже ждали. Святослав в последний момент все же решил привлечь некоторое количество добровольцев, под пять сотен, хорошо владеющих луком вот они и начали расстрел всех, кто попытался уйти лесом или по воде.

В общем получилось тривиальное избиение младенцев.

Осознав, что дело хуже некуда, буртасы начали сдаваться.  

Глава 7 Иду на вы

1

Именно крупная по нынешним временам победа над степняками со «смешными» потерями со стороны князя Святослава Игоревича привело к тому, что племенные вожди северян и вятичей согласились примкнуть к Союзу. Ведь тех кого они так сильно боялись разбили играючи.

Опять же надо учитывать, что власть вождей еще не абсолютна и их банально могли погнать ссаными тряпками потерявшие всякое терпение люди. В конце концов всякое действие рождает противодействие. Пружина народного гнева сжалась до предела и поход князя Святослава послужил тем фактором, что эту пружину высвободил из тисков и вопрос в том на кого обрушится удар, на своих или врагов.

Что до потерь со стороны славян в схватке со степняками, то они оказались действительно очень малы. Русов ожидал гораздо большего со счетом на сотни. Собственно так оно и было бы в любом другом случае, но отменные доспехи, выучка и железная дисциплина на которую он особенно налегал, а так же тактическая придумка с выходом союзной кавалерии в тыл противника сделали свое благодатное дело.

Среди пехотинцев в числе убитых оказалось всего девять человек, неправдоподобно мало, и то они появились именно во время рубки, когда буртасы атаковали строй в пешем порядке, достали их копьями в лицо. Кавалеристы из числа дружинников потеряли больше – шестнадцать человек, печенеги недосчитались сорока своих воинов и еще дюжина под вопросом из-за тяжелых ранений, с доспехами у них как и у буртасов беда.

Буртасы только убитыми потеряли больше пяти сотен и около тысячи сумели все-таки пробиться сквозь кавалеристов и сбежать. В числе бежавших был хазарский бек Маах, но оно и понятно, ведь он пробивался с помощью своей мусульманской гвардии, а они вооружены и оснащены не чета простым степнякам, да и кони у них мощные арабские скакуны.

Остальные – две с половиной тысячи, среди которых имелось много раненых, были пленены.

Эти дополнительны рабочие руки оказались весьма кстати, их можно было нещадно эксплуатировать взвалив на них самую тяжелую работу, то есть рубку руды и качания мехов, освободив от этой тяжелой работы воинов.

Вот только это не означало, что воины избавившись от необходимости махать кирками и качать меха стали больше отдыхать. Ничего подобного. На них насели дружинники, начав с утроенной силой гонять новобранцев в хвост и гриву.

А новобранцы продолжали стабильно поступать родовыми группами. Прибыли даже послы от мадьяров и валахов, коих хорошенько погоняли ромеи, и те предпочли свалить куда подальше от рассерженных соседей, предложив свои услуги восточному правителю. Святослав не отказывался. Печенеги это хорошо, но мало. Конницы требовалось как можно больше, ведь противостоять им будет по большей части именно конная армия, а у славян с этим пока не ахти.

Трофейные кони кстати неплохо так увеличили конную составляющую русского войска, ведь удалось захватить табун в полторы тысячи лошадей, коих признали годными для использования, пусть не как боевого коня, а как вьючного, но это высвобождало поголовье как раз годное под седло для других кавалеристов.

Получив отлуп, хазары затаились, по крайней мере больше с их стороны попыток нападения не предпринималось. Так же притихли те же буртасы с половцами (первые рода признавшие власть хазар, что пришли вслед за изгнанными печенегами).

От византийских купцов, что называется через десятые руки стало известно, что хазарский царь Иосиф начал мобилизацию, а это дело не быстрое. Так же они поведали, что эмиссары хазарского царя активно привлекают дополнительные отряды наемников в халифатах и эмиратах, что по времени еще более медленный процесс, так что в ближайшее время ждать от них какой-то военной активности не приходилось. А там и зима начнется, когда вообще не воюют.

Начался ледостав. Лодки уже не могли доставлять в лагерь продовольствие и вывозить продукцию, так же прекратился приток охотников. Но это не значит, что интенсивность работ упала. Естественно, что осенние проблемы были учтены, а потому продуктами запаслись заранее, что до тиглей, что раньше везли аж из Киева, то их производство давно освоили в Курске, так что дефицита не возникло.

Что до остановки притока добровольцев, то это явление временное и как только реки покроет льдом, они хлынут с новой силой, только успевай принимать. Сейчас же на момент распутицы они накапливались под Киевом в военном городке, где они так же находились на полном содержании князя.

Денег хватало. Византийские купцы сметали все железо и сталь, что называется отрывали с руками не торгуясь. По сообщениям все тех же купцов у империи начались какие-то проблемы на юге с сирийскими хамдамидами. Численность армий, что используются на ближнем востоке превышают сто тысяч человек и всех нужно вооружить и по возможности обеспечить доспехами.

В обмен везли зерно и прочее продовольствие ибо Святослав выбрал все излишки производимые местными жителями, а их получалось очень немного, очень уж методы хозяйствования примитивны и крайне трудоемки.

Много ли вспашешь деревянным плугом? Да и урожайность крайне низка. Усугублялось все тем, что в землю бросали мусорную мелочь, удобрениями тоже никто не заморачивался, предпочитая выжечь новый участок леса под поле, когда земля на прежнем месте в конец истощалась.

Единственное что мог Русов сделать в этом направлении, снова воспользоваться своим образом любимчика богов и передать людям послание от Даждьбога, отвечавшего за плодородие.

Под этим соусом передал все что знал о сельском хозяйстве (немного, но и это было сродни откровению), что надо бросать крупные и здоровые семена, а еще при возможности удобрять землю навозом, торфом и золой.

Для доходчивости приводил аналогии.

– Вот девушки все хотят выйти за сильных и здоровых мужчин, чтобы иметь такое же сильное потомство, а не болезненных сморчков… Так и с зерном. Чтобы получить богатый урожай нужно бросать здоровое и крупное зерно, чтобы земля родила такое же потомство, да кормить его иногда требуется, иначе даже самый сильный превратится в доходягу от недоедания.

Но что люди услышали из сказанного и что примут на вооружение, если вообще займутся внедрением новинок в жизнь, несмотря на то, что это вроде как божественное слово, тут ничего уверенно сказать было нельзя.

Чтобы дело не заглохло, понимая, что в дополнение к словам, которые обычно пропускают мимо ушей, нужно показать все наглядным примером, Святослав подрядил жену заняться сельским хозяйством по новой методике. Поскольку отношения были давно налажены и Предслава теперь была от резко изменившегося после общения с Перуном мужа в восторге, то диверсии с ее стороны в этом плане он не опасался. Наоборот будет делать все как он сказал. Еще инструментом ее обеспечил, а именно железными плугами.

Кстати о медицине. В этом деле он тоже отметился, особенно в разрезе похода на восток, где находятся природные очаги одной очень нехорошей заразы, кою крайне не хотелось подцепить.

– Воины! Нам предстоит длительный и опасный поход в чужие земли, где властвуют враждебные нам боги! – начал задвигать речугу Русов в понятном хроноаборигенам ключе, то есть через религиозно-мистическую составляющую.

Не объяснять же им про невидимых глазу зверьков? Был бы хотя бы микроскоп…

– И если вражеских воинов мы можем поразить честным железом, сокрушив их своей личной силой и умением, то вот противостоять божественным силам будет куда как труднее.

Воины заволновались.

– Наши боги еще с нами, и несмотря на то, что они скоро уходят, они постараются нас защитить, но все же надо учитывать, что в тех чужих землях их возможности скромны… А чужие боги видя, что их подопечные не могут справиться с нами в честном бою, могут постараться наслать на нас какую-нибудь болезнь. Вятичи и северяне наверняка уже сталкивались с этим, когда после вторжения степняков на их земли среди них начинался мор…

– Да!

– Было! – послышались возгласы тут и там.

Естественно, что Русов сначала уточнил этот момент о начале эпидемий после налета кочевников, было или нет, чтобы в простак не попасть.

– Как же нам тогда быть князь?!

– Наши боги, в частности богиня Дара, покровительствующая целителям, преподнесла нам последний дар, что позволит защититься от одной из самых страшных болезней, что может на нас наслать враждебные боги, а именно оспу.

Присутствующие ахнули. Болезнь страшная, как по смертности, так и последствиям для выживших. Многие завидовали мертвым, особенно девушки, ибо уродовало страсть…

Еще в Новгороде Святослав, узнав, что оспой он, то есть его новое тело не болело, а значит мог нарваться в походе на хазар, где эта болезнь обитает, напряг старуху Вагу и ее помощницу Руину, ведуньям и почитательницам как раз богини Дары, тоже обставив это все как божественное откровение.

И они не подвели. Нашли коровью оспу, отработали технологию на подневольных добровольцах, всяких татях, так что можно было смело вакцинироваться, что Святослав и сделал.

Боязно конечно было таким самопалом защищаться, но куда деваться? К счастью все обошлось благополучно. Он отделался лишь легким недомоганием.

Если Вага осталась в Новгороде, реально старая, заодно станет обучать новую помощницу, то Руину Русов взял с собой. Вот ей и предстояло провести вакцинацию всей армии.  

2

Как только позволила погода в Варяжском море и ледовая обстановка на реках и озерах на севере Руси, прибыли викинги-варяги. Сразу все, огромной толпой на сотнях драккарах.

Русова они удивили в том плане, что прибыло их в два раза больше от ожидаемого. Казалось в поход пошли все кто только мог держать в руках оружие, от совсем молодых новиков шестнадцати лет, до убеленных благородной сединой дедков.

Варягов вели уже сейчас знаменитые хевгинги и конунги, такие как Гуннар сын Хамунда, что являлся лидером варягов с Исландии. Великолепный обоерукий боец и превосходный лучник. Последнее удивительно, так как лучников в среде викингов не жаловали и популярностью это оружие не пользовалось.

Вместе с ним шел его брат Хьёрт, еще один брат Кольстегг остался дома присматривать за хозяйством. Так же он прихватил с собой своих сыновей Грани и Хёгни, дескать пусть поучаствуют в сем грандиозном вике, каких было мало и вряд ли будет еще. Будет о чем вспоминать на старости лет, да рассказывать внукам.

Шел с ним и его конкурент на власть над островом Мёрд сын Вальгарда.

Так же привели своих людей сыновья печально знаменитого около десяти лет назад умершего Эйрика Кровавая Секира: Гамле, Гутторм, Рагнфред и Эрлинг, державшие Оркненские, Гебридские, Шетландские и Фарерские острова. Еще трое: Гудред, Сигурд и Регнвальд остались дома для защиты ну и дальше прессовать север Шотландии и Ирландию, что б значит не расслаблялись аборигены и не подумали ничего такого, вроде того, что можно самим на острова наведаться пока хозяева в отлучке.

Скандинавов и данов представлял Торвальд Асвальдсон, что тоже прихватил с собой десятилетнего сына Эрика, благодаря насыщенному цвету своей шевелюры полившего прозвище Рыжий.

К слову сказать не менее знаменитый конунг данов Харальд Синезубый был резко против участия своих соплеменников в походе, все-таки они шли под руку убийцы его сына. Но кто ж его послушает и откажется от богатой добычи? А если бы стал настаивать, то вполне вероятно, что и его бы замочили, так что пришлось ему скрипеть от бессильной злобы своими синими зубами.

Понимая, что люди эти ушибленные на всю голову, особенно сынки Эйрика Кровавая Секира (сразу видно, что жены ему не изменяли ибо потомство своей буйностью пошло все в папашу) и неизвестно, что в следующий момент упившись бормотухи настоянной на мухоморах они могут выкинуть, вплоть до того, что решат не идти под руку того кто их призвал в поход, а как раз поживиться за его счет, Святослав взял с собой три тысячи ратников.

Но поскольку такое количество, пусть и в отменных доспехах могло не только не остановить буйные головы, а как раз могли спровоцировать на атаку, ибо такие доспехи сама по себе очень богатая добыча, Русов приготовил несколько сюрпризов в виде огнеметного отряда, но к счастью викинги вели себя покладисто.

– Желающие получить такой же доспех, должны на молоте Перуна, поклясться своей кровью служить мне верой и правдой до первого снега!

Такая клятва была, мягко говоря, несколько не в традиции викингов, где предводители имевшие собственные отряды считались равными, а созвавший в поход являлся лишь первым среди равных и вроде как должен был учитывать мнение остальных, а если не учитывал, то те могли в любой момент уйти. Святослав же потребовал признать его главным без всяких экивоков.

Он не собирался мириться с самовольством викингов и терпеть их необязательность исполнения приказов. Так как очень много походов викингов заканчивались грандиозным провалом именно из-за этих их «милых» особенностей.

Викинги после первого сражения на чужой территории, если таковое вообще происходило, рассасывались по окрестностям с целью грабежа, противник же успевал собрать армию и начать давить банды по одиночке. А когда викинги наконец собирались в кучу для отражения угрозы, от них к этому оставались уж рожки да ножки, так что им оставалось только бежать, зачастую даже не доводя дело до схватки. Оно и понятно, вроде как чего-то уже награбили и до следующего раза хватит погулять.

По толпе викингов прошла волна, тут было и возмущение, а так же, что то вроде: «это тот самый Молот божественной силой которого князь завалил Свена Вилобородого…» Среди собравшихся были те кто приходил вместе с ним.

Последнее обстоятельство перевесило возмутительный отход от обычаев.

К счастью доспехов чтобы оснастить всю эту ораву, по крайней мере взрослых воинов, у Святослава хватило. К тем двум тысячам, что остались в Новгороде изготовили еще три, плюс почти пять тысяч было сделано из курского железа. Правда их предполагалось отдать опоздавшим, но Русов решил за лучшее переиграть и презентовать викингам.

Почему дал им такой небольшой срок «выкупа службой» в то время, как славяне должны были отрабатывать его несколько лет, при этом, по сути сделав доспехи собственными силами? Все дело в том, что боевая эффективность викингов была несравнима с возможностями славян. Увы, но это так. Один викинг стоил трех-четырех родовых дружинников и шесть-семь охотников, ведь они с малых лет готовились именно к дракам и были в этом деле профессиональными бойцами. Это понимали как викинги, так и сами славянские добровольцы, а кто все-таки не понимал и начинал мутить воду, тому, как бы невзначай объясняли агенты НКВД.

Началась процедура клятвы. Поклялись при этом все, даже те, кому доспехов не досталось. Ну а как еще можно прикоснуться к такой реликвии как Молот Тора-Перуна? Это все равно как футбольным фанатам до Кубка дотронуться. Даже больше, божественная ведь вещь, глядишь и ему что перепадет…

Подняв буквально залитый кровью викингов молот, Русов дернул за навершие и молот его не подвел, выдав оглушительный выстрел.

– Клятва принята!

Викинги взревели медведями.

А вот с вакцинацией от оспы такого единодушия не наблюдалось.

– Что ж, это ваше решение и если кто заболеет из отказавшихся от защиты нашей богини Дары, то пусть пеняет только на себя.

После грандиозной попойки начался собственно поход. Из Ладожского озера по Свири драккары перебрались в Онежское озеро, из него преодолев один волок вошли в Белоозеро, а из него перебрались в Волгу. Благо стоял весенний паводок и проблем с передвижением по мелким речушкам соединяющих озера не имелось.

Так и плыли, пока не произошло соединение с основными силами славян насчитывавших тридцать тысяч человек в слиянии Волги с Окой в которую с некоторыми сложностями перебрались из Свапы – притока Сейма. Но тут воспользовались опытом деда Святослава, когда он ходил на Константинополь, то есть поставив ладьи и баржи на колеса.  

3

Там в районе слияния Волги и Оки Святослав Игоревич устроил стоянку на три дня. Людям, особенно воинам из славян, что вел Асмуд ибо их переход по Оке был очень длительным и тяжелым, требовалось дать отдых перед непосредственным броском на Булгарию.

«Интересно, удалась все же наша разведигра или нет?» – думал Русов.

Отсутствие связи и невозможность корректировки плана при изменении обстановки его просто выбешивало. Любая поступающая информация безнадежно устаревала.

Но что-то говорило ему, что удалось и была такая мысль, что реципиент шел тем же маршрутом, что и он ведет сейчас свою армию.

«Все-таки эта его фраза «Иду на Вы» не просто выпендреж, а элемент военной хитрости», – окончательно уверился в своем первоначальном мнении Русов.

Он больше в шутку наверное, тоже решил послать данный кличь врагам, только не желая, чтобы его посла-воина убили враги, послал несколько раненых буртасов, что были бесполезны в работах из-за плохо заживших ранений, сухожилие там перебило, кости срослись неровно…

Что до разведигры, то учитывая, что прежде армии славян всегда нападали с юга из Сурожского моря поднимаясь на ладьях по Дону, силами НКВД Святослав всячески пытался донести до противника мысль, что и в этот раз все будет так же. Но вот клюнули ли хазары? Поверили ли они своим соглядатаям? Это было неизвестно.

Наверняка некоторое количество хазарских агентов имелось непосредственно в войске и они осознав, что армия отправилась не на юг, а на север, могли попробовать подать весточку по пути или даже лично, дезертировав, но за этим следили дружинники, те кто точно с хазарами дел не имеет, регулярно проверяя личный состав.

Если же дезинформировать противника удалось, то сейчас вся собранная хазарская армия должна двигаться на юг. А чтобы имелась некоторая достоверность, то все союзные печенеги, а так же прибывшие к началу похода валахи и мадьяры как раз отправились в сторону Крыма, дескать на соединение с основной армией.

Смысл же разведигры заключался в том, чтобы хазарская армия разделилась как минимум на две части. Все-таки в лучшие годы каганат по разным данным мог собрать от ста до трехсот тысяч воинов. Это несколько многовато для пятидесятитысячной армии с учетом печенегов и валахов с мадьярами…

Но даже если обмануть противника не удалось, то как считал Русов это в глобальном плане ничего не поменяет. Просто придется выложиться по максимуму, ну и потери возрастут.

Святослав собрал совет, все же сильно отходить от обычаев он не стал и хоть он безусловно главный военачальник, но пренебрегать мнением остальных, более опытных воевод не собирался.

– Считаю, что идти всей толпой и атаковать города один за другим слишком расточительно, – начал он. – Нас сорок тысяч человек. В Булгарии всего четыре крупных города и думаю будет правильным разделиться на четыре части и атаковать их разом. Десять тысяч штурмующих на город это более чем достаточные силы для его гарантированного взятия в кратчайшие сроки.

Воеводы согласно закивали.

– Опять же, нам нужно спешить. Если хазары клюнули на наш обман и оттянулись к югу, то до них быстро дойдет информация, что мы шалим на севере и выдвинутся нам навстречу. К этому моменту от булгарских городов не должно остаться ничего кроме пепла.

– Князь, то, что мы эти города возьмем нет никаких сомнений, – под одобрительный гул начал Торвальд Асвальдсон, как варяжский конунг приведший больше всех людей и являвшийся среди них лидером, – но вот с временем это все очень неопределенно. Может и месяц потребоваться. Не хотелось бы терять людей попусту…

Воеводы прежде всего варяжские снова согласно загудели.

– Столько времени у нас нет. Штурм должен быть произведен в течение трех дней с момента достижения цели.

– Это невозможно! – воскликнул Гуннар сын Хамунда.

– В обычной ситуации так и есть, – переждав возмущенный ропот варягов, сказал Русов. – Но вы забыли про меня, а точнее божественный фактор. Великий Перун, мой прямой покровитель, поможет нам разрушить ворота их городов!

Варяги стали переглядываться.

– Э-э… как? – спросил Гамле, старший из сыновей Эйрика Кровавая Секира. – Ты же ведь не сможешь оказаться в четырех местах одновременно, чтобы разбить ворота своим молотом? Или сможешь?!

Воеводы заинтересованно посмотрели на князя Святослава Игоревича.

– Нет, такой силы Перун мне не дал, – засмеялся Русов. – Но он дал мне другую возможность проявить божественную мощь. Пойдемте, я покажу все наглядно, чтобы ни у кого не осталось даже тени сомнения.

Воеводы шумной толпой последовали из шатра в ближайших лесок, туда где еще не так давно активно стучали топоры и валился лес. Большая часть его пошла на дрова, для разведения огня, но какую-то часть древесины использовали по другому назначению.

– На что это похоже? – спросил Русов.

– На городские ворота, – ответил за всех Мёрд сын Вальгарда.

И правда, между двух близко растущих деревьев, была установлена стена из вертикально поставленных бревен, крепко между собой скрепленных. Натуральные ворота.

– Убедитесь, что они стоят так же крепко, как и настоящие.

Ближники предводителей не чинясь подхватили специально подготовленный для демонстрации бревно-таран и несколько раз с силой долбанули им в псевдо ворота.

– Убедились?

– Да… – ответили хором воеводы, тщательно осмотрев результат.

Русов махнул рукой и специальная команда саперов быстро провела необходимые манипуляции уперев в «ворота» казан средней величины, понятно, что не пустой и подперев его бревном. После чего Святослав коснулся казана своим молотом, прочитав неразборчиво стишок, типа заклинание.

– Что это? – спросил Гуннар.

– Я передал сюда частичку силы Перуна. Чтобы высвободить ее разрушительную мощь, требуется либо поразить казан молнией, но это нам простым смертным естественно не под силу, или запалить вон тот фитиль. У человека, что поднесет огонь, будет примерно тридцать ударов сердца, чтобы как можно дальше убраться от ворот, дабы не погибнуть. Отойдем и мы…

Когда Святослав с сопровождением отошел подальше, он махнул рукой и один из саперов поднес огонь к фитилю, после чего со всех ног бросился прочь и залег в заранее подготовленном окопе отрытом за деревом.

«Лишь бы не отсырело», – с волнением подумал Русо, так как заряд подготовлен был очень давно, так что риск осечки был немалый несмотря на то, что были приняты все меры по защите пороха от влаги. Взрывпакет был буквально обмазан толстым слоем воска. В теории ему не могло повредить даже падение в воду. Но то в теории…

Тридцать ударов сердце давно отстучало, а все еще ничего не происходило. Варяги и воеводы стали недоуменно переглядываться и тут…

Ба-бах!

Все присутствующие невольно присели, оставалось надеяться, что никого при этом не пронесло. После чего все круглыми глазами посмотрели на то, что осталось от «ворот». А собственно ничего не осталось. Русов не пожалел пороха, заложив его в мину с запасом. Казан разнесло в чугунную пыль.

Когда варяги немного отошли и перестали молиться Тору и Перуну, он сказал:

– Как видите, вам не придется заниматься непосредственно штурмом стен и бестолку терять людей, нужно только добраться до ворот и заложить гром Перуна. После чего войти в город, подавить сопротивление, если таковое вообще будет, взять добычу, а после сжечь город.

– Да… с громом Перуна с взятием городов не будет никаких проблем… – пробормотал брат Гуннара Хьёрт все еще не отойдя от демонстрации.

И правда, не возникло. Каждой армии для действия в Булгарии предназначалось по три таких мины, плюс одна запасная. Булгария по большому счету только-только набирала силу и городов было еще мало, так что каждой армии требовалось уничтожить по два-три населенных пункта не отличавшихся великими размерами.

Осталось только решить кому какие достанутся, тем более что не все города были удобно досягаемы. То есть придется хорошенько помахать веслами, задавая кругаля, спускаясь сначала вниз по Волге, а потом уже поднимаясь по ее мелким притокам, на которых эти города стоят. Легче и быстрее пешком дойти… а потом просто дождаться пустые лодки на месте и начать загрузку трофеями.

Впрочем, чтобы не порождать много бессмысленных споров и не передраться между собой за потенциальные богатства, тем более что добычи впереди было еще много, Русов решил все отдать на откуп богам, то есть кинуть жребий.

С этим все согласились.

Самому Русову достался в качестве цели Биляр, совсем рядом находящийся с ним Торцек и отдаленный Джукетау.

Викингам достались Булгар, Шел и Кашан.

Армии под предводительством Асмуда – Балымер и Нухрат.

Еще одной армии славян под предводительством воеводы Вока предстояло ограбить и уничтожить города Тухчин и Сувар.

Исполняя свой союзнический, или правильнее сказать вассальный долг булгарский эмир Муэмин сын Талиба направили на юг в помощь хазарам половину своей армии и вот выяснилось, что зря. Хотя не факт, что имейся в наличии вся армия, что-то бы кардинально изменилось по результатам битвы.

Да и битв как таковых не было. По крайней мере у славян, что действовали согласно уставам, то есть работали в строю. Булгары атаковали славян, ведя непрестанную стрельбу из луков, но результата обстрела было не видно, зато ответная стрельба из арбалетов наносила некоторый урон.

Наконец булгары решили спрятаться в городах, в надежде отбиться от славян и викингов, дабы нанести им потери в оборонительном сражении. Ведь известно, что атакующие всегда теряют в разы больше обороняющихся и доспехи тут не сильно помогут. Будут кидать камни, бревна, лить кипяток, горячее масло и смолу…

Но это решение стало их фатальной ошибкой. Взрывом вынесли ворота и славяне с варягами ворвались в город устроив там кровавое побоище. До гуманизма как-то еще не дозрели.

Собственные потери были минимальны.

Давая два дня на веселье своим людям, на третий день воеводы приказывали поджигать города с четырех сторон.

Армии несли небольшой урон, по два-три десятка человек на город, добыча им казалась богатой, а посему радости от такого легкого похода у участников не было предела.

Отрядив тысячу самых неподготовленных бойцов из западных славян, что прибыли в самый последний момент поставив над ними Малма возведя его в воеводы, продолжать тотальную зачистку территории, пообещав им долю из общей добычи по результатам похода, чтобы не обижались, а так все что найдут ценного в Булгарии, Святослав Игоревич продолжил движение на юг к главной цели похода – Хазарскому каганату.

Забегая вперед можно сказать, что Малм справился с поставленной задачей на отлично. Успевшие прочно осесть на землю булгары вновь превратились в чистых кочевников и покатились назад в свои среднеазиатские степи откуда они собственно и прибыли.

В этом изгнании чужаков славянам с удовольствием помогали окружавшие Булгарию племена, прежде всего черемисы и мордва, коих булгары в последнее время стали давить и облагать тяжелой данью.  

Глава 8 Хазария

1

Хазарский царь Иосиф с трудом подавил в себе желание перевернуть стоящий перед ним столик с яствами, когда выслушал доклад от бека Саула отвечавшего за разведку, да и его самого хорошенько отпинать, а то и голову отрубить. Внутри все клокотало от бешенства.

Как стало известно, эти живущие в земляных норах варвары, грязные гои многобожники, обманули его и вместо того, чтобы атаковать с юга, куда направились печенеги вступившие в союз со славянами, якобы на соединение с их армией, они в союзе с варягами навалились с севера.

Их натиск был столь быстр и силен, что Булгария пала в считанные дни, а от городов остались лишь пепелища. Скорость с которой пала Булгария, а так же отсутствие хоть сколько-нибудь значимых потерь среди армии вторжения, сильно настораживала правителя Хазарии.

– Может тут замешено предательство? – с подозрением спросил царь.

Его мнительность была понятна. Многие в каганате проявляли недовольство высшей знатью, взять тех же огузов. Но это племя не единственное, что доставляет проблемы, время от времени бузят касоги и ясы-аланы, так почему бы и булгарам не воспользоваться случаем и не избавиться от зависимости, перестав выплачивать дань.

– Славяне сожгли их города, мой царь, – с поклоном напомнил бек Саул.

– Мало ли? Что еще ждать от гоев не знающих истинного бога? Пообещали безопасность за сдачу, а потом обманули…

– Не похоже, мой царь… свидетели говорят, что ворота разрушались с помощью сильного грома…

– Кстати, что это может быть? – насторожился царь Иосиф. – Я не верю в то, что этот князь получил божественную силу Перуна ибо нет никакого Перуна! Нет других богов кроме нашего истинного!

– Я не знаю, мой царь… – еще ниже склонился бек Саул.

– Ладно, продолжай… Это ведь не все сведения что ты хотел мне доложить?

– Да, мой царь. Стойбища печенегов откочевали за Днепр, а большая часть воинов с примкнувшими к ним валахами и мадьярами двинулась на север на соединение со славянами. Но судя по всему для начала они атакуют Шарукань, дабы не ожидать удара в тыл… И скорее всего город падет так же быстро как и булгарские…

Царь Иосиф с хмурым видом кивнул головой. Собственно на булгар в данный момент ему было по большому счету наплевать, над страной нависла смертельная угроза. Печальнее всего было осознавать, что как минимум половина его государства к моменту, когда он сможет встретиться со славянами на поле боя будет уже лежать в руинах ибо спуститься вниз по реке на ладьях куда как быстрее и проще, чем в пешем порядке преодолеть такое же расстояние, ведь основная часть армии в данный момент находится на побережье Сурожского моря между реками Дон и Кубань. Ведь славяне могли для начала, хотя бы частью своих сил, напасть на Таматархию.

«А ведь они могут разделиться, – подумал царь. – Одна половина продолжит спуск по Волге и пойдет на Итиль, а вторая половина переберется в Дон и атакует Саркел… Куда двигать армию? Или тоже делить на две части?»

Делить свою армию не хотелось. Не такая уж она для этого большая. Но могла быть и больше, тысяч так на тридцать… минимум.

Тут царь Иосиф досадливо поморщился. Единоверцы, бежавшие в Хазарию из Константинополя от притеснений на религиозной и финансовой почве, обласканные им, занявшие высокие посты в его государстве, не пожелали раскошелиться в достаточной мере, чтобы нанять по-настоящему большую армию из мусульман для защиты своей новой родины.

– Жадины…

«Но оно и понятно, народу потерявшему свою родину дешевле и проще, более того, даже привычно найти новое место для пристанища, чем всеми силами защищать имеющееся, – подумал он все больше раздражаясь на новых подданных. – Сметут нас, так и что им? Переберутся в Европу, благо их единоверцев и там хватает и за счет их связей устроятся ничуть не хуже чем здесь…»

Царь Иосиф с некотором удивленим осознал, что начал испытывать к своим единоверцам из евреев определенную степень неприязни.

«Может не так уж и правы были ромеи, что стали их изгонять?..» – снова подумал он.

Еще через какое-то время размышлений царь додумался до того, что новых подданных в наказание нужно будет обложить дополнительными налогами, а то и вовсе… попросить их на выход. Очень уж ненадежные, того и гляди продадут если дадут много и это будет выгодно.

А потом и вовсе опасливо осмотрелся по сторонам, словно испугавшись, что его мысли могут прочесть посторонние ибо о, кощунство, он усомнился в правильности выбора этой веры предками…

Не потому ли в реальной исторической последовательности царь Иосиф в итоге обратился в ислам? Понятно, что это было одним из условий в помощи возвращения власти над страной, но все же, все же…  

2

– Успел…

Царю Иосифу действительно получилось перехватить славян и варягов в районе сближения Волги с Доном. Для этого пришлось гнать свою армию на пределе возможностей, едва не загоняя коней и людей, что двигались пешим порядком, но он смог встретить врага на границе своего государства.

Как докладывала разведка, славяне уже начали процесс переправки из Волги в Дон, но не в районе их максимального сближения, а несколько севернее, перебираясь по волоку из Волги в приток Дона – Иловлю. Процесс трудный и не быстрый.

Кроме того славян подвели их союзники степняки. С захватом Шарукани у печенегов проблем ожидаемо не возникло, благо вышибли ворота «Громом Перуна» и всадникам не пришлось лезть на стены неся тяжелые потери, но вот дальше произошла заминка. На пути печенегов оказались буртасские стойбища кои по сути некому было защищать, если не считать молодняк, стариков и калечных. Большая часть буртасских воинов исполняя вассальный долг находились в составе хазарской армии на юге.

В общем печенеги и иже с ними принялись резвиться в этих стойбищах. Ну не могли они пройти мимо такой добычи, что буквально сама упала им в руки. Самые старые и самые молодые воины были отправлены назад гоня огромные стада и рабов.

Впрочем, понимая, что увлеклись, не забыли они и о своих союзниках и немалую часть животных погнали на север, ведь огромной сорокатысячной армии требовалось прорва продовольствия… ибо все что было захвачено в Булгарии оказалось серьезно подъедено. Аппетит у воинов был хороший, сил им требовалось много, так что они себя не сдерживали.

«А может зря я так спешил?..» – с некоторым смятением подумал царь Иосиф, узрев войско славян и варягов с примкнувшими к ним печенегами и мадьяров с валахами.

Увидев такую большую армию, да еще столь превосходно оснащенную он как-то растерял большую часть уверенности в своих силах, несмотря на значительный количественный перевес.

«Пусть бы разделились на две части, – продолжил он размышлять. – Да, Итиль они скорее всего бы разграбили и сожгли, как и все прочие поселения на Волге, но тогда у меня было бы больше шансов разбить их по частям сохранив все что на Дону…»

– Впрочем, не факт, что они стали бы разделяться до битвы со мной… – пробормотал царь.

Что до его армии, то ее численность, включая наемников, достигла девяносто с лишним тысяч человек. Царь Иосиф буквально выжав свое государство, собрал все что только было можно.

Построение войск было классическим, в четыре линии. Хазары в военном плане переняли арабскую тактику.

В первой линии стояли застрельщики, плохо вооруженные и оснащенные (в лучшем случае имелись кожаные доспехи) всадники из небогатых семей, отчего получили презрительное название Черные хазары. Хотя в данном случае в их составе находились так же половцы, буртасы, булгары, аланы и касоги.

Их основным оружием являлся лук и короткие метательные копья-дротики. Всего «черных хазар» насчитывалось под двадцать пять тысяч.

Во второй линии стояли Белые хазары – тяжелая конница из числа дружинников хазарской кочевой знати. Они были неплохо оснащены в плане личной защиты: кольчуги, чешуя, железные и бронзовые панцири, шлемы. Из оружия помимо всякого колюще-режуще-рубящего имелись длинные копья.

Численность Белых хазар, куда так же включили богатых воинов из все тех же буртасов, половцев и булгар, составляла порядка десяти тысяч.

В третьем ряду стояла пехота, ополченческий сброд. Мясо. Вся задача которого заключается в том, чтобы принять на себя вражеский удар, тем самым сковав врага и умирая дать всадникам возможность контратаковать. Правда, чтобы это мясо продержалось как можно дольше и выполнило поставленную перед ним задачу, а не полегло в считанные минуты, его оснащали за государственный счет из арсеналов Итиля и Саркела щитами и копьями.

Ну и сами ополченцы не будь дураками, если хотели выжить в замесе, то тоже старались себя оснастить по максимуму. Самые богатые обзаводились кожаной броней, те что победнее плотными стеганками с нашитыми конскими копытами… Из оружия брали обычные хозяйственные топоры, дубины и ножи.

В данном случае царю Иосифу удалось мобилизовать до тридцати тысяч пехоты, что называется и стар и млад. Тут ему повезло в том плане, что ополчение было собрано, но не отправлено на юг и пехотинцам не пришлось мотаться туда-сюда, а то половины он просто не досчитался бы.

В последний момент желая увеличить численность пехоты, в ее состав в добровольно-принудительном порядке засунули более пяти тысяч рабов, обещая выжившим в бою свободу. Их естественно выдвинули на передний край, чтобы принять на себя самый смертоносный удар, так что ополчены по поводу включения в их состав рабов не роптали, даже радовались втихаря.

Ну и последняя в списке, но, что называется не по значению, четвертая линия. Она состояла из элитных тяжелых всадников, закованных в броню с ног до головы. Состояла из царской гвардии в которой состояли ларисии – мусульманское племя обитавшее в районе Итиля. Они согласно договору выставляли десять тысяч воинов.

Кроме того в четвертой линии так же находились мусульманские же наемники собранные со всего Ближнего востока.

Всего царю Иосифу удалось нанять немногим более пятнадцати тысяч воинов.

Что видели хазары перед собой?

Почти сорок тысяч славянских и варяжских пехотинцев вытянувшихся линией в десять шеренг от одного края поля до другого. С одной стороны поле ограничивала Волга, а с другой лес. Так же имелось десять тысяч всадников, из них полторы тысячи состояли из славян, то есть их можно было отнести к тяжелой коннице. У союзников с доспехами было плоховато, стеганки с кожей, немного кольчуг и совсем мало чешуи и кирас.

Конница при этом находилась на заднем плане, в сильном отрыве от пехоты, то есть стрелами их будет не достать. Оставалось только радоваться, что и их стрелы тогда не причинят вреда атакующим.

Казалось, хазары имели серьезное преимущество, особенно в кавалерии – ударной силы любого войска в нынешнее время, но большой уверенности в победе царь Иосиф отчего-то не испытывал. Очень уж мощно выглядели вражеские пехотинцы. Опять же результат боя буртасов с ними в прошлом году навевал на неприятные мысли.

«Но ведь не отступать же теперь?..» – как-то вяло подумал царь, посмотрев на своих военачальников лица которых так же отображали неуверенность.

Лишь командиры мусульманских наемников смотрели безразлично. Но оно и понятно, результат боя их не особо волновал, свое они в любом случае получат сполна, даже если битва будет проиграна.

– Атакуйте…  

3

Зазвучал сигнальный рог. «Черные хазары» начали движение, только не фронтальное, а стали забирать влево, прошли по левому краю поля и завернули вправо, начав двигаться параллельно выстроившейся пехоты славян и варягов в сорока-пятидесяти шагах. После чего начали пускать стрелы.

Сотни, тысячи стрел дождем упали на выставленные сплошной стеной фанерные щиты.

Сотня за сотней, тысяча за тысячей «черные хазары» проносились вдоль строя славян и варягов ведя непрестанный обстрел опустошая колчаны и не получая противодействия.

Они сделали один круг, потом второй и пошли на третий. В этот раз в стену из щитов полетели дротики ибо все стрелы оказались израсходованы. Но и дротики не произвели на врагов никакого впечатления. И снова не было оказано ни малейшего противодействия.

«Черные хазары» показав все могли при этом не добившись никакого результата, среди пехотинцев не оказалось даже раненых, вынуждены были отступить, откатившись в тыл армии, где могли пополнить боеприпас. Возы стрел оказались быстро опустошены.

Они могли провести еще одну атаку… столь же бесполезную. Потому их лучше было задействовать в более благоприятной ситуации, а потому они по приказу царя остались в тылу.

Царь Иосиф недовольно поджав губы, с хмурым видом кивнул тархану Авениру, командующему второй линией, ничего другого ему не оставалось. Тот ускакал вперед и над полем раздался новый вой сигнального рога.

Несколько ударов сердца заминки и тяжелая кавалерия «белых хазар» начала медленный разгон. Вот они как раз пошли в фронтальную атаку опустив длинные пики. Отразить конный улар такой силы не представлялось возможным.

– Бегут! – раздался чей-то радостный крик, подтверждавший известную истину.

И правда, за несколько мгновений до того как хазарская тяжелая кавалерия влетела в пехотный строй, чтобы их стоптать, славяне и варяги словно в панике отхлынули назад.

Царь даже улыбнулася и облегченно выдохнул, а то ему в какой-то момент начало казаться, что славяне и тут приготовят ему сюрприз.

– Нет! – заорал кто-то еще.

Царь Иосиф встрепенулся и прикрыл глаза ибо смотреть на происходящее было больно.

«Белые хазары» со всего маху угодили в простенькую ловушку из длинных жердей вкопанных в землю под определенным углом. Пока пехотинцы стояли стеной их не было видно.

Кони несшиеся на полном скаку не смогли остановиться, хотя всадники заметив угрозу попытались их затормозить, и налетали своими телами на эти колья, насаживаясь словно куски мяса на шампур. Всадники вылетев из седла так же зачастую налетали на колья стоявшие дальше.

За первой линией налетела вторая, и частично третья. Лишь последующие всадники смогли избежать конфуза. Образовался завал из тел лошадей и всадников. Тем кому повезло не насадиться на кол, все равно были небоеспособны, так как или что-то себе поломали, либо просто оказались оглушены.

Пехотинцы быстро остановились и бросились назад, рубя упавших и оглушенных всадников, пока они не пришли в себя, несмотря на то, что это были богатые и знатные воины, а значит в теории за них можно было получить богатый выкуп, если взять в плен, всех били насмерть. Это был однозначный приказ князя. Ему не улыбалось потом снова сталкиваться в бою с выкупленными воинами, так что враг уничтожался без всякой жалости.

– Пустите в атаку «черных»! – взвизгнул царь. – Пусть они атакуют стрелами и прикроют отход «белых»!

Приказ был отдан, «черные хазары» поспешили его выполнить, но к тому моменту, когда они прибыли к месту побоища и приготовились стрелять, стало поздно. Всех, кто угодил в ловушку быстро добили, после чего пехотинцы восстановили строй и стену из щитов. К счастью командиры «черных» верно оценили обстановку и не отдали приказ стрелять, чтобы не тратить впустую последние стрелы.

– Проклятье! Пускайте пехоту! Пусть они взломают строй гоев! И пусть «черные» идут сразу за ними, даже среди них, чтобы бить стрелами, когда враги вынуждены будут раскрыться вступив в бой с нашей пехотой!

Пехотинцы нестройной толпой, медленно, очень неохотно, двинулись на врага, рабов так и вовсе приходилось подгонять, при этом в их среду стали внедряться конные отряды «черных хазар», что собственно понукали ударами хлыстов, особенно медлительных, словно пастухи гоня стадо. В каком-то смысле привычное дело, ведь они и так все по большей части пастухи…

Царь Иосиф с нетерпением и напряжением ждал ответного хода противника. Ведь такой его маневр должен был привести к большим потерям среди славянских и варяжских пехотинцев. Но пока ничего не происходило, враг стоял на своих позициях и это нервировало.

Вот пехотинцы приблизились на сотню шагов и в первых рядах произошло опустошение, словно коса прошлась. Не успели они сделать еще десяти шагов, как эффект повторился.

Понятно, что это сказали свое слово арбалетчики, коих в армии было сто человек из тысячи, а в итоге залпировало почти четыре тысячи стрелков в условиях когда промахнуться очень проблематично несмотря на то, что били по ногам, ведь пехотинцы постарались прикрыться деревянными щитами, а пробить их не слишком мощными арбалетами было трудно.

Но этих ног целый лес, так что упавших раненых была просто тьма.

После второго залпа, так же приведшему к большому количеству раненых в ноги, раздались выкрики-приказы и толпа хазарской пехоты перешла на бег, стремясь как можно быстрее сократить дистанцию и получить как можно меньше урона от обстрела.

Третий залп. Он оказался как бы не эффективнее чем два предыдущих вместе взятых. Так что под две с лишним тысячи человек из атакующей массы выбыло по ранениям разной степени тяжести. Хотя и убитых тоже хватало.

Хазарские пехотинцы добрались до завала из лошадиных тел и их погибших всадников и через эту плотную кучу конины и человечины требовалось перебраться, что не очень-то удобно. Ибо ни лошадиная туша, ни человеческое тело не слишком надежная опора. Как результат волей-неволей раскроешься, пошатнувшись, поскользнувшись на потеках крови или склизких кишках, а этого там было в избытке… И вот на этом этапе, невольной заминке, их встретил четвертый невероятно сокрушительный арбалетный залп.

Стрелки по факту били практически в упор имея возможность прицелиться в наиболее удобную мишень. Ну что такое десять-пятнадцать шагов? Промазать уже реально невозможно. Даже если болт пролетел мимо цели, ну всякое бывает, то болт все равно угодит в кого-нибудь следующего находящегося за мишенью. Так что завал пополнился более чем тремя тысячами тел убитыми и тяжело ранеными хазарами, по сути теми же трупами только спустя некоторое время.

– А-а-а! – бешено орали добравшиеся до цели своей атаки хазарские ополченцы неумело тыкая тяжелыми копьями в щиты своих визави.

А их что, кто-то чему-то учил? Да нет конечно! Кому это надо? Дали в руки дрын и теперь вертись как хочешь. А копье длинное, когда им не умеешь обращаться, только мешает.

Пятый залп.

Еще под четыре тысячи погибших и раненых… В общей сложности за минуту арбалетчики выбили треть от общей массы атакующих. И останавливаться они не собирались, по крайней мере до тех пор, пока не закончатся болты в колчанах, а их там еще двадцать пять штук.

– А-а-а!!!

Ополченцы стали бросать свои копья и хвататься за личное оружие.

Началась ожесточённая рубка.  

4

Разгадать план царя действительно было нетрудно, чай не бином Ньютона…

– Сейчас они постреляют наших, нужно их отвлечь, – с тревогой сказал Святослав Игоревич.

Русова очень впечатлили снайперские качества лучников степняков, что ему как-то продемонстрировали. Не киношные робингуды конечно способные попасть стрелой в стрелу, на дальних дистанциях и вовсе работали только навесом, тем более что их луки не отличались мощью, но вот на коротких расстояниях били очень точно. С детства ведь тренируются развлекаясь охотой на сусликов, так что попасть в лицо им не составит особого труда.

– Пошлем своих? – спросил Асмуд.

– Да.

Старый варяг поскакал вдоль строя ставя всадникам задачу. Так что, когда толпа ополченцев понеся серьезные потери все-таки накатила на пехоту славян и варягов, после чего началась рукопашная схватка, к пехотинцам на выручку пришли печенеги (славяне как конные лучники были прямо скажем не ахти) и начали густой обстрел «черных хазар», так что тем волей-неволей переключиться с пехотинцев на своих визави.

Пошли потери с обеих сторон несмотря на то, что печенегов оснастили фанерными щитами вместо этих плетенок обшитых кожей. Новые щиты отлично спасали, но вражеские стрелы летели со всех сторон. Ну и кони представляли собой куда как более масштабную мишень… и хоть свои старые щиты те же печенеги не выбросили, а прикрыли ими уязвимые места своих коней, но нет-нет, а прилетало.

Пока всадники перестреливались между собой через головы пеших, а передняя линия хазарских ополченцев массово погибала под ударами мечей, а так же от арбалетных болтов славян и варягов, ополченцы находившиеся в задних рядах принялись растаскивать лошадиные туши и тела людей, а так же выдирали из земли колья.

Зачем?

Они готовили проход для конной атаки, что должна была смять пехоту.

Как раз побитые «белые хазары» перегруппировались, сформировали ударные отряды и теперь жаждали мести.

Славяне и варяги рубились методично и экономно, для чего время от времени по команде меняли первую линию на свежую, отшвыривая наседавших врагов, а потом проскальзывая назад между своих товарищей. В этот короткий миг в хазарское ополчение залпом летели арбалетные болты нанося громадный урон.

Такая тактика очень сильно сказывалось на эффективности, так как противник тоже быстро уставал, но не имея возможности смениться ополченцы становились легкой жертвой для полного сил оппонентов.

– Таран! – прозвучала непонятная хазарам команда и пехотинцы сделали подшаг и мощным ударом щитов отработанным на многочисленных тренировках отшвырнули от себя ополченцев.

Те даже зачастую падали споткнувшись о тела своих погибших и раненых товарищей.

Только в этот раз привычной смены линии не произошло. Более тог, даже не отработали арбалетчики, болты у них почти закончились, вместо них сказали свое слово огнеметчики и в толпу ополченцев понеслись струи огня.

– А-а-а!!! – заорали горящие люди, бросив оружие и щиты и начав метаться из стороны в сторону пытаясь сбить с себя пламя, но сбивая при этом с ног своих товарищей.

После второго огненного заряда ополченцы, вошедшие в боевой раж, даже какое-то безумие, из-за чего лезли не обращая внимание на собственные потери, охолонули. Резкая смена обстановки их протрезвила. Погибнуть или получить ранение от меча это было как-то ожидаемо, даже где-то нормально, но вот превратиться в живой факел…

После второго огненного залпа, замершие в нерешительности люди не выдержали и побежали.

– Атакуйте!!! – орал царь Иосиф.

Зазвучал сигнальный рог и «белые хазары» начали повторный разгон.

В ужасе разбегавшиеся ополченцы не стали для них помехой. Более того всадники не обращали на них внимания и те, кто не успевал убраться с пути всадника оказался сбит с ног и стоптан.

Пока накатывали «белые хазары» пробиваясь сквозь изрядно поредевших ополченцев, уцелела как бы не одна треть всего, а то и четверть, в массе пехоты славян и варягов началось активное, отчасти сумбурное движение. Собственно они старались как можно быстрее организовать коридоры, для прохода вражеской кавалерии, строясь сразу за навалами лошадиных туш и человеческих тел, что организовали ополченцы.

Увы, за зиму многому не научишь, как ни старайся, так что о четкости перестроений Русову оставалось только мечтать. Но чему-то большая часть все же научилась, по крайней мере поняла, что нужно делать и для чего. Основную долю хаоса вносили прибывшие в его армию последними западные и южные славяне кои муштры вообще не вкусили.

Совсем плохо с перестроением было у варягов, в их рядах вообще какой-то хаос был. Вот они в основном и пострадали от мощного копейного удара «белых хазар».

Впрочем, пусть с жертвами, а они потеряли несколько сотен человек, но главную задачу выполнили, то есть сбили напор всадников, затормозив их движение.

У славян так же не обошлось без жертв, несколько десятков человек оказались стоптаны, кого-то пронзили пиками, пробив стену из щитов, но эти жертвы не могли замедлить движение основной массы всадников, их замедлили арбалетчики устроившие перекрестный обстрел и огнеметчики, что буквально залили коридоры огнем.

И вот в эту выскочившую из «коридоров» массу всадников врезались сначала русские всадники, а за ними степняки.

Начался замес.

– Сомкнуть ряды!!!

Пехотинцы начали вновь восстанавливать линию. Медленно, словно гидравлический пресс, раздавливая тех всадников что оказался в коридорах. А вставший всадник превращается беспомощную неповоротливую жертву.

Несколько минут, и все кто оказался в «коридорах» были методично перемолоты пехотинцами, а так кто успел проскочить «коридоры» отрезаны от остальной массы хазарской кавалерии.

– Проклятые гои!!! – бесновался царь Иосиф, наблюдая как истребляется цвет хазарского войска, причем единоверцев.

Умирали страшно, облитые с ног до головы огнем. «Огненные кони» обезумев от боли, дико ржа, носились по полю.

Арбалетчики растратили остатки своего боезапаса, серьезно прорядив «белых хазар» пробившихся в тыл пехоты. А там уже они стали легкой добычей для славяно-варяжских и печенежских кавалеристов.

Кто-то из попавших в ловушку, осознав, что выхода нет, пытался сдаться, но пленных по-прежнему не брали и методично всех убивали.

– В атаку! Вперед! Что же вы стоите?!! Атакуйте!!! – кричал царь Иосиф наемникам.

Но мусульманские наемники не спешили выполнять приказ.

Командир ларисиев тархан Ахмед ибн Мустафа попытался воззвать к разуму царя, сказав:

– Эта битва проиграна, господин. У неверных ручной «греческий огонь»… Не будь его мы бы их продавили и стоптали, но они сожгут нас. Кони не пойдут вперед на пламя…

– Я приказываю вам! Вы получили деньги и обязаны выполнять мои приказы!

Командиры наемных отрядов переглянулись между собой. Никто не проронил ни слова. Можно подумать, что общение велось на телепатическом уровне… Но зачем слова, когда и так все ясно?

В какой-то момент они просто развернулись и поскакали к своим отрядам.

Но если царь подумал, что они сейчас кинутся в атаку, то сильно просчитался. Наемники не нанимались умирать просто потому, что так хочется нанимателю, а потому они развернулись и двинулись на юг, прочь от поля боя.

Остались только ларисии. Все-таки они живут в Хазарском каганате. Тут их рода.

– Стойте! Предатели!!! – орал хазарский властелин. – Вы нарушаете данную вами клятву! А вы клялись воевать за меня!!!

Но все было напрасно. Более того, все кто услышал хазарского царя, только лишь презрительно усмехнулись, подумав примерно одно и то же, а именно: «Глупец! Клятва, данная последователем Аллаха любому неверному – недействительна!»

Знал ли царь о такой особенности ислама? Наверняка. Но все же не рассчитывал на столь беспардонный кидок.

Увидев, что наемники сделали ноги, стали рассасываться вассалы: булгары, буртасы, аланы, касоги и половцы.

От армии буквально ничего не осталось.

Увидев это, славяне и их союзники перешли в наступление.

Это стало последней каплей и побежали все остальные, в том числе и сам царь Иосиф в окружении гвардейцев.

А ему вдогонку летел громогласный полный торжества рев:

– Перу-ун!!!  

Глава 9 Каган

1

Вдоль берега Волги в больших количествах горели погребальные костры. Потери были значительны. По крайней мере по меркам Русова. Шутка ли, за полдня боя потерять больше четырех тысяч человек убитыми и тяжело ранеными, что в нынешних условиях все равно что убитые. В лучшем случае часть из них останется живыми, (все-таки какую-никакую медслужбу он все же организовал), но калеками, что опять-таки проходит по статье «безвозвратные потери».

Больше всего, особенно в процентном соотношении к общей численности армии потеряла кавалерия, а именно печенеги, сначала во время перестрелки с «черными хазарами», а потом в прямом столкновении с «белыми», где размен шел хорошо если один к двум.

Они же потеряли больше всего в удельной массе среди всадников, где-то под шесть сотен. Еще сотни три потеряли мадьяры с валахами. Поскольку они оснащены были получше, то тут потери шли примерно полтора к одному в пользу «белых хазар».

И две сотни своих товарищей среди живых не досчитались славяне. У них соотношение потерь было примерно один к одному, хотя они шли в первом ряду, являясь главной ударной силой, но их, понятное дело, спасли отменные доспехи.

Что до потерь в пехоте, то славяне и варяги потеряли примерно поровну, по полторы тысячи человек, что при соотношении один к трем, выглядело не в пользу варягов, учитывая то обстоятельство, что они считаются лучшими бойцами Европы на данный момент.

Но тут они сами виноваты. Если славяне всю зиму учились строю и кое-чему они все-таки обучились, то у варягов с дисциплиной было очень плохо из-за чего они часто забывая обо всем на свете, срывались в состояние берсеркера и начинали индивидуальные схватки. Тем более что враг оказался таким никчемным и его можно было рубить практически без опаски для себя, особенно в таких доспехах. Это ложное ощущение безопасности и излишняя податливость хазарского ополчения их и подвело под монастырь.

Увы, ощущение всесильности оказалось с подвохом, «черные хазары» нет-нет, да отвлекались от активной перестрелки с печенегами и обрушивали дождь стрел на раскрывшихся варягов.

Тем не менее варяги радовались победе чуть ли не больше остальных вместе взятых. Да и славяне отнюдь не выглядели подавленными. Оно и понятно, битва такого масштаба должна была в любом другом случае привести к куда как большим потерям, в разы большим, как бы не до трети, а то и половины (если считать раненых) от общего числа, особенно для славян.

Но потерь было бы значительно больше, атакуй всадники из четвертой линии. То, чего так испугались наемники – ручного греческого огня, на самом деле уже выработало свой боезапас. В лучшем случае огнеметчики могли еще пшикнуть пламенем пару раз и все. Увлеклись они в пылу боя и не рассчитали объема, отжигая напропалую.

Погибших хазар даже не считали. Их реально было много, больше двадцати тысяч только погибшими, правда в основном мало что стоящая пехота. Впрочем, раненые ненадолго задержались в мире живых их всех методично добили.

А что с ними еще делать?

Лечить?

Зачем? Толковых рабов из них уже не выйдет. Да и мороки с ними много. Охраняй, корми, лечи… А так, нет человека, нет проблемы.

Хоронить тоже не стали, ободрали от всего ценного и бросили на поле боя на поживу зверью.

Сам Святослав, отмывшись в Волге от крови в которой испачкался с ног до головы, отходил от сражения. На заключительном этапе ему пришлось возглавить конную атаку и хорошенько помахать мечом рубя врагов направо и налево… Увильнуть от личного участия было невозможно. Не по понятиям. Так что пришлось нестись в первых рядах с мечом наголо и маскируя испытываемый ужас матерными выкриками в стиле: «Всех убью, один останусь!»

Хорошо, что телохранители в последний момент вырвались вперед и расчистили ему путь, приняв самый опасный копейный удар на себя уберегая молодого и неопытного князя, за что он был им всем неимоверно благодарен. Неприятно было то, что до него, такого красивого в алом плаще, пытались целенаправленно добраться. Оно и понятно, срази предводителя и армия дрогнет, а потом и вовсе развалится.

В общем колбасило его не по-детски, потому как после боя выяснилось, что он все-таким отхватил по себе несколько ударов, на что намекали борозды на доспехах от сабель, кои не заметил в пылу боя. Причем один след проходил очень близко от шеи… И вот от осознания, что смерь прошла совсем рядом его конкретно плющило.

Стоило только прогореть кострам, как началась тризна. То есть вновь запылали огромные костры, но на этот раз на них жарилось в больших количествах мясо, благо забитой конины было с избытком, так что все обжирались как в последний раз.

– Князь, ты все еще утверждаешь, что боги хотят оставить нас?! – спросил Святослава наследник вождя дреговичей Горынь. – И это после такой славной победы?!

Остальные предводители славянских отрядов и даже варягов заинтересовано посмотрели на князя.

Все время пути, на каждой стоянке, Русов вел среди славянских лидеров, коим через какое-то время предстоит стать вождями своих племен, подрывную агитацию. Не верить ему у слушателей не было причин, тем более что доказательство слов князя, лежит в его руках – Молот Перуна, громом м огнем которого он может убить любого.

Но столь яркая победа сильно смазала его потуги на фронте информационной войны. Не было эпического превозмогания, когда победа далась бы на последних силах физических и волевых. Следовательно помогшие им в битве боги сильны. А раз сильны то и уходить им вроде как незачем. Отсюда напрашивается логичный вывод, что князь что-то напутал. В конце концов он не волхв, обученный читать знаки богов…

– Да, утверждаю. Я говорил об этом раньше и повторю снова, боги очень долго покровительствовали нам и хоть мы во многом из-за волхвов, не оправдали их надежд, не возвысили их, но бросить нас в своей милости вот просто так на растерзание нашим врагам они тоже не хотят. Ведь это все равно что… с чем бы это сравнить, чтобы было понятнее? Ну вот хотя бы со строительством дома или корабля. Вот представьте, что вы построили дом или корабль наполовину и все… у вас больше нет сил… нет притока энергии веры. А когда нет сил, то и желания что-то делать дальше тоже нет. Всем ведь знакомо это чувство?

Люди закивали головами.

– Так и у богов. Так мало того, что желания нет, так тут еще соседи постоянно мешают, то доски уворуют, то пожгут. Тут я думаю и без пояснения понятно о чем я говорю?

И снова закивали головами слушатели. Особенно вятичи с северянами коих прессовали хазары и мазовшане с венедами, коих очень сильно начала давить германское королевство, христианизируя огнем и мечом.

– И вы обессиленные понимаете, что корабль или дом уже не достроить… но и бросить вот так все, чтобы сгнило… невозможно, просто жалко своих усилий. И вы, все же на голой силе воли из того, что еще все-таки есть под рукой, завершаете работу, ставите крышу на дом, пусть он и в половину ниже планировавшегося или устанавливаете мачту с парусом, хоть и нет в этом корабле планировавшейся палубы, но плыть такой корабль все же может и даже перевозить какие-то грузы, пусть и не в том объеме, что предполагалось… Так и боги сейчас вкладываются в свою работу – в нас, чтобы мы не сгнили. Дают нам крышу или парус.

Святослав огляделся. Лица слушавших его людей были серьезны и задумчивы.

– Я говорил сумбурно, не совсем понятно, ибо не мастак чесать языком, но все же думаю, что общий смысл вы уловили… – добавил он.

«Вроде выкрутился», – подумал Русов.

– А теперь восславим наших богов, чтобы их переход в другой мир был легок, а народ, что они возьмут под свою опеку там, оказался более понятливым и благодарным, чем были мы!

Славяне и варяги засмеялись, и тризна плавно перекатилась в пир во время которого люди восславляли своих богов, от подношения пищи, кидая ее в огонь, до своей крови…

В какой-то момент религиозный экстаз разросся до таких размеров, что в дело пошли даже добровольные жертвоприношения!

К счастью таким образом уходили тяжелораненые воины. Совсем тяжелых свои же добили сразу, чтобы зря не мучились, а тех, кто мог еще выжить, оставили, дескать все в руках богов. Вот только все они останутся калеками и не желая себе столь незавидной участи, они предпочли уйти к богам.

Святослав ничего не мог с этим поделать, ритуал не остановить – н поймут, и только мысленно кривился. Уж он-то нашел бы им всем применение. Сколько административных должностей надо заполнить, ведь захваченную территорию надо будет брать под контроль верными людьми и вот они устроили себе харакири…  

2

На следующий день, скорее даже вечер, ибо после прошедшей в угаре ночи, все отсыпались и даже солнечный свет не помеха, Святослав Игоревич созвал всех командиров на совет.

– Хазарская армия как таковая разбита и перестала существовать как монолитная сила способная нам противостоять, – начал Русов и вожди с воеводами согласно загудели, кивая головами. – Потому я не вижу смысла тащиться всей толпой. Сначала двигаться по одной реке до моря, потом подниматься сюда и перебираться в другую реку, чтобы снова спускать до моря. Слишком много времени на это уйдет и можем не управиться до конца лета.

Варяги понимающе заулыбались, ведь они служат до первого снега, отрабатывая доспехи. Это не значит, что они откажутся участвовать в походе под предводительством князя дальше, но условия могут измениться.

– Потому я предлагаю разделить нашу армию на две части. Одну поведу я по Дону. Со мной пойдет воевода Волк. А вторая часть под предводительством воеводы Асмуда и варяжскими конунгом Торвальдом Асвальдсоном, пойдет дальше по Волге до Каспия. Вашей главной целью станет уничтожение Итиля, не говоря уже о том, что вы должны сжечь все крепости и городки вниз по Волге. Далее вы выходите в Каспийское море, находите устья рек Кума в которую входит Асмуд, и Терек по которой поднимается Торвальд. Сжигаете все что встретите на этих реках. Потом снова возвращаетесь в Каспий и доходите до Семендера.

– Зачем ты велишь сжигать все города, князь? – с недоумением спросил Гуннар сын Хамунда. – Не лучше ли было бы обложить их данью? Это торговые города и они ежегодно будут давать богатый откуп за свое спокойствие.

Варяги и многие воеводы согласно закивали. Такая стратегия «дойка коровы» была для них более логичной в своей рациональности.

– Нет. Моя цель в полном уничтожении Хазарского каганата без малейшей возможности его возрождения, ни в ближайшем ни отдаленном будущем. А если оставить города, то они станут точками кристаллизации, иначе – сбора силы, и через какое-то время с ними вновь придется сражаться. В ближайшее время я не смогу контролировать Волгу, слишком далеко и мало у меня сил на такую территорию, а потому она не должна достаться никому.

И хоть Святослав не был антисемитом, но хотел чтобы иудеи исчезли с этой территории куда-нибудь подальше и единственный способ от них избавиться, это уничтожить города. Ему не нужны были такие соседи и тем более подданные, что сильно себе на уме, способные через родственные связи так называемый институт невест и свои капиталы, перехватить финансовое и политическое управление государством. Очень не хочется превращаться в фиктивную фигуру и марионетку.

Как это случилось с Хазарским каганатом, где каган давно ритуальная фигура. Беи и беки в массовом порядке женились на иудейках, что ночью куковали им в уши… постепенно подтягивая своих родственников и используя ресурсы своих мужей ставя их на ключевые должности в государстве.

Такой же финт кстати провернули с Советским союзом… Тогда высшие и средние партийные функционеры массово разводились со своими женами и женились на еврейках.

«Да еще с заморочками на расово-религиозном уровне, ведь евреи-иудеи придерживающихся радикальных течений иудаизма считают себя богоизбранным народом, а всех остальных гоями – недочеловеками коими они должны править, – подумал Русов. – Не, такого… фашизма под боком нам не надо, так что гори оно все синим пламенем!»

– Я тем временем спущусь по Дону до Таматархи. Часть сил поднимется по реке Кубань, а с большей частью попробуем высадиться в Крыму и выбить оттуда последние силы хазар. Все это мы должны сделать до конца лета. После чего вы, – обратился Святослав Игоревич к варягам, – свободны и можете поступать как вам заблагорассудится, то есть либо возвращаетесь обратно в свои земли, либо гуляете по Каспию. Богатых городов на его берегах еще много: Каякент, Дербент, Ширзан, Баку и так далее.

Варяги зашумели.

– А «Грома Перуна» на них хватит? – спросил Торвальд.

– На десяток городов еще дам. Так что у вас скорее появится проблема с тем куда складывать трофеи и как это все уволочь потом домой.

Запас вышибных мин действительно имелся. Купцы, несмотря на примитивность и низкую эффективность технологии выделали и привезли довольно много селитры, а так же серы. Что-то стало поступать с новгородских селитряниц.

Тут от бурного выражения радости варягами захотелось закрыть уши. И их можно понять. Это же сколько добычи можно будет взять без особых хлопот со штурмом?! Да такого прибыльного похода еще не знало морское братство.

– Это приятные проблемы князь, и мы их решим, – усмехнулся Гуннар.

– Не сомневаюсь. Но советую использовать их все здесь и не везти к себе на север.

– Почему? – спросил Гамле, сын Эйрика Кровавая Секира.

– Сила постепенно истечет.

– Эх! Было бы здорово Лондон «Громом» вскрыть… – опечалился его брат Гутторм.

– Ну, как решите пойти на Лондон или там Париж с Мадридом, то дайте мне знать и я всегда с радостью дам вам полностью заряженную силой Перуна мину и не одну.

Варяги вновь взорвались радостными криками, поднимая кубки в честь князя, ибо Совет совмещался с попойкой.

Русов же подумал о том, что начавшее было затухать движение викингов с его помощью может получить второе дыхание.

«И это прекрасно! – мысленно с нотками злорадства, засмеялся он. – Отвлеку внимание европейских монархов от себя. На Рим бы их еще натравить… Впрочем это при некоторой ловкости рук тоже вполне реально».  

3

Потребовалось еще несколько дней, чтобы разделить флот на две части и перетащить ладьи с баржами по волоку из Волги в Дон. Сейчас жалели, что не нахватали рабов, так бы они карячились… А не нахватали, потому как реально это больше обуза, чем добыча, кою надо еще кому-то сбыть, а некому.

Сразу стали встречаться крепости причем на правом – западном берегу Дона. Назвать их оборонительными сложно, скорее форпосты для последующей экспансии.

– Словно специально для наших нужд построили, ибо в нашем случае они действительно станут оборонительными от накатывающих с востока степняков, – криво усмехнулся Святослав.

Гарнизоны в крепостях были небольшие, всего триста-четыреста человек. Впрочем, за счет бежавших ополченцев вооруженного народу в северных крепостях сильно прибавилось, но это не значит, что они стали более боеспособны. Скорее беглецы сильно морально разложили гарнизоны вестью о грандиозном поражении хазарской армии.

И вот под стенами крепости встала та сила, коя уничтожила эту хазарскую армию, еще не так давно казавшуюся непобедимой. Что должны были чувствовать защитники увидев, что к штурму готовится больше пятнадцати тысяч человек? Только то, что шансов у них нет. Ни малейших. Только героически погибнуть.

Вот только героически погибать они не собирались. Еще чего! Как говорится, ищите других дураков.

Почему?

Все дело в политике комплектования крепостей гарнизонами набранных из представителей не коренного населения проживавшего на данной местности. То есть, к примеру, там, где жили огузы, в качестве гарнизона выступают ясы (они же аланы). То есть кого им защищать и ради кого погибать?

То-то и оно.

– Князь Святослав гарантирует вам безопасность, если вы уйдете оставив крепость в целости. Если же вы решите сражаться, то умрете все, не уйдет никто. Даем вам время на раздумье до рассвета.

Бойцам гарнизона явно было страшно, вокруг тьма славян с печенегами на которых они регулярно устраивали набеги, а потому ничего хорошего от них не ждали, но умирать не хотелось, тем более как бы ситуация не поворачивалась верить данному славянами слову было можно. Они еще недостаточно цивилизованы, чтобы нарушать клятву. Потому подумав ночь, набравшись еще больше страху, ибо темное время суток этому весьма способствует, гарнизон принял решение линять с первыми лучами Солнца.

Оставив свой гарнизон в крепости из раненых воинов Святослав продолжил сплав по Дону.

Ситуация от крепости к крепости повторялась. Гарнизоны не были рассчитаны отражать столь огромную армию, опять же на подкрепления можно не рассчитывать, весть, что армия потерпела поражение разнеслась со скоростью ветра, так что ничего удивительного нет.

Обстановка изменилась у Саркела. Тому было несколько причин.

Во-первых, эта крепость разительно отличалась от ранее виденных в плане мощи.

Если северные опорные пункты были простенькими небольшими острогами, пусть и с каменными стенами, но невысокими, то Саркел являлся настоящей цитаделью.

Крепость стояла на мысу с высоким берегом, так что штурмовать с воды нереально. Сама крепость имела шесть крепких башен и ее окружало два рва. Один под самыми стенами, а второй на расстоянии полета стрелы. И там тоже имелась небольшая стена которую удобно было защищать.

По сути это был настоящий торговый город ибо между рвами находилось много домов.

В общем эта крепость по местным меркам считалась неприступной.

Во-вторых, в Саркеле находился сам царь Иосиф. Он послал гонцов во все края страны призывая воинов на защиту каганата, дескать враг топчет нашу землю, так встанем же на ее защиту все как один… и надеялся выиграть время пока не произойдет сбор новой армии.

В любом другом случае у него на это имелись все шансы, ибо склады были полны продовольствия, с коим у противника всегда проблемы, а это снижение сил вражеских воинов и даже болезни, особенно когда наступит осень. А если армия все же не придет, то к зиме славяне сами уйдут.

Но все пошло не по плану.

Не известно, как обстояло дело со сбором армии, а то, что у славян не будет проблем с продовольствием выяснилось достаточно скоро. Дело в том, что хазары так всех достали своим чрезмерным аппетитом, что как только по степи пронеслась весть, что их разбило войско славян, как тут же полыхнули восстания.

Первыми кто решил скинуть с себя власть хазар стало племя огузов. Их примеру последовало еще несколько племен и вот к Святославу прибыли их вожди.

– Князь, мы просим тебя стать нашим каганом… – сказал вождь огузов Аксай, как лидер восставших племен.

– У вас вроде есть каган…

– Нет, царь Иосиф повелел его задушить, как не обеспечившему защиты государства, дескать плохо просил помощи у богов, – ответил другой вождь по имени Цаган.

Русов понятливо кивнул.

Быть каганом у хазар занятие довольно «веселое». Нет, так-то все тип-топ, купается в роскоши, реальными обязанностями не обременен, всего-то и надо, что четыре раза в год появиться среди упавшего ниц народа и осенить их божественной благодатью, а потом снова гарем охаживай. Проблема в том, что он, как фигура чисто ритуальная в случае «темных времен» являлся козлом отпущения, на них вешали всех собак.

Неурожай?

Каган виноват.

Падеж скота?

Каган виноват.

Мор?

Опять каган виноват.

Поражение в войне?

Тут о его виновности и вовсе сомневаться не приходится.

Что? Говорите военачальники сплоховали? Да быть такого не может! Это каган не смог толково распорядиться божественной силой и защитить свое войско от влияния чужих богов.

Ну а раз виноват, то отвечай. Вот их и душили время от времени безопасно спуская у народа пар народного гнева.

Отличное средство реальному виновнику отвести от себя недовольство народа, как в данном случае. Так что царь Иосиф перевел все стрелки на кагана ритуально того удавив, дескать виновник наказан, давайте жить дальше…

Велись на такое уже далеко не все, но сила мечей пока оставалась на стороне традиций в лице царя, так что не поспоришь.

Имелся еще один довольно «милый» обычай, когда кагана убивали по достижению им возраста в сорок лет. Так что надо полагать, что отрывались они за время своего «правления» на полную катушку догоняясь всеми возможными стимуляторами от вина до откровенной наркоты, чтобы откинуть копыта естественным образом. А так, плохой каган, хороший – не важно. Дожил каким-то чудом до сорока, пора подыхать. Дескать с этого возраста благословение богов с кагана снисходит, а значит снижается степень благословления всей Хазарии, и нужно выбирать нового.

Этот обычай Святославу Игоревичу особенно не нравился. Жить он собирался несколько дольше сорока лет, если раньше враги не убьют или от болезни какой не загнется, что тоже очень дажеможет случиться, но уж точно давать себя задушить он желанием не горел.

Ему вдруг вспомнился странный обычай не отмечать сорокалетие. Никто внятно объяснить природу этого обычая объяснить не мог.

«Не отсюда ли ноги растут?» – с удивлением подумал Святослав Русов.

В общем он сказал примкнувшим к нему вождям, что во все эти садомазохисткие игры он не намерен.

– Так что если вы выбираете меня своим каганом, то я становлюсь истинным правителем, без всяких глупостей с удушениями. В любом другом случае мне это не интересно.

– Мы это понимаем князь и согласны.

С того момента как у Святослава появились внутренние союзники перспективы у царя Иосифа стали совсем плохи, ведь теперь рассчитывать на то, что у врага будут проблемы с продовольствием не приходилось.

Впрочем, Русов и не думал затягивать осаду на сколько-нибудь длительный срок. У него еще куча других дел в планах намечено и время дорого. Заминка была вызвана именно решением продовольственного вопроса.

Сначала как полагается выехал вперед и кинул вызов, дескать выходи подлый трус, биться будем, но услышан не был в том смысле что был послан, а потому началась осада.

Сначала засыпали ров, причем на довольно широком участке. На первом этапе завели в него несколько барж уже изрядно загруженных землей и затопили создав основу, и вот на нее пять тысяч человек под прикрытием щитов товарищей (один нес, двое прикрывали), стали словно муравьи таскать землю и камень.

Хазары конечно пытались этому воспрепятствовать, вели интенсивный обстрел из луков, но все бестолку. За три дня ров был заполнен и еще через день отдыха начался штурм.

Шансов у обороняющихся не было. Штурмовать стены по понятным причинам никто не думал. Под прикрытием арбалетчиков саперы, под перевернутой кверху дном лодкой, на которую падали камни и лилось кипящее масло, добрались до ворот и заложили мину. Грянул взрыв и воины ворвались в пролом без пощады круша врагов.

Так же лихо был преодолен ров непосредственно перед крепостью и все повторилось.

Потери при штурме города и самого замка получились чувствительные, но это логично так как здесь оказались самые боеспособны части царя, но результат оказался тем же. Против комбинации из обстрела из арбалетов и «огненного дыхания» они так ничего и не смогли противопоставить.

– Пришло время расплаты царь, – глухо сказал Русов, подойдя к плененному царю Иосифу и подняв свой молот.

Собственно только он и остался в живых. В плен по-прежнему никого не брали.

Была мысль оставить в живых самого царя и показать его во время Триумфа в Киеве, посадив в клетку и провезя по улицам, как это делали в Риме цезари со своими поверженными врагами, но потом решил, что к чертям все эти глупости. Все равное его потом придется убивать. Сейчас же это на фоне своих потери сделать легче.

– Нет!!!

Ба-бах!

От головы хазарского царя не осталось и следа, если не считать разлетевшихся во все стороны мозгов.

– Перун!!! – взревели воины.

При штурме крепости Святослав потерял около пятисот воинов и это по местным меркам при штурме такой цитадели было очень мало, так что люди радовались победе.

Падение Саркела и гибель царя дало всем ясно понять, что все кончено, и если у кого-то из хазар еще были какие-то надежды, а у их противников – сомнения, то теперь они окончательно исчезли. Гарнизоны сами покидали крепости и уходили еще до прибытия флота Святослава. Правда гадили напоследок, нет не в физиологическом смысле, хотя и без это гоне обходилось, а поджигали, что можно.

Ширились восстания и представители все большего количества племен приходило к Святославу принося клятву верности и признавая его своим каганом.

Хазары же бежали на юг. Этому способствовали как действия самого Святослава, так и второй армии ведомой Асмудом и Торвальдом. Саму территорию зачищали печенеги и новые союзники из местных. Последние под шумок, как это водится в таких случаях, сводили личные счеты, про грабеж и говорить не стоит.

Исключением стала крепость Семикара, что стояла в устье Дона. Там собрались все самые непримиримые, которые всегда найдутся даже при самом отчаянном положении. Фанатики, чей фанатизм подогревался не менее фанатичными раввинами. Опять же они ждали поддержки из Крыма и из Таматархи.

Но так и не дождались. Войска из Крыма просто не успели, а из Таматархи даже и не думали кого-то куда-то посылать.

Опять же они надеялись на помощь царя Салифана правившего в Семендере, что являлась столицей автономной области Хазарского каганата, в которой имелся собственный царь, но он тоже не спешил отправлять куда-то свои войска ожидая прибытия Асмуда с Торвальдом, которые штурмовали в этот момент Итиль.

Посадив в Семикаре свой гарнизон, опять большей частью из раненых, появившихся во время штурма этой крепости (погибло всего с десяток, тут уж огнеметчики постарались на славу заливая всякое сопротивление огнем), Святослав Игоревич пошел дальше, но боев больше не было. Жители Таматархи после небольшой внутренней заварушки сами открыли ворота своего города изгнав хазарского наместника.

– Тараканов-то сколько! – в притворном ужасе воскликнул Русов, когда вошел в город. – Просто тьма! А раз так, то переименовываю город в Тьмутаракань!

Тараканов было не то чтобы так уж много, но хватало. Грязь ведь кругом. Средневековье.

Дальше все было по ранее разработанному плану, воевода Волк взяв пять тысяч человек, и еще столько же всадников из восставших местных племен, пошел вверх по Кубани. Аланы с касогами отчего-то решили остаться верными хазарам или просто не посчитали славян опасными, ведь те в основном пехотинцы, а может защищались от славянских союзников, что шли посчитаться за прежние обиды и заодно прибарахлиться, вышли на бой.

Хватило одного соприкосновения с классическим обстрелом, получив в ответ мощный арбалетный залп, а потом огоньку, чтобы они быстро передумали и начали переговоры о мире.

Асмуд с Торвальдом тем временем предварительно разграбив, сожгли Итиль и поднялись по Куме и Тереку.

Этот поход по рекам получился настолько синхронным, что даже произошла встреча на которой воеводы поделились последними новостями и планами, но последние не изменились.

После рейда Волка по Кубани и его возвращения Святослав направился в Крым к которому начал готовиться сразу после взятия под контроль Таматархи-Тмутаракани. Но и там сражаться не пришлось. Стоило только славянам пересечь пролив и высадиться на берег, как население Керчева так же подняло восстание и изгнало хазар.

Пришли позванные князем послы готов, что издавна обитали в Крыму, после последнего великого переселения народов и образовали тут несколько княжеств. Готы эти держались из последних сил, еще немного и исчезнут.

– Крым наш, – с только ему самому понятной усмешкой сказал Святослав: – Ну почти… Я предлагаю стать вам моими подданными, за это я помогу вам избавить полуостров от степняков.

Кочевники готам уже осточертели, так что дальше некуда, так как они то и дело устраивали набеги, а посему готы с радостью ухватились за такую возможность, и поскольку они тут знали все как свои пять пальцев, то проблем с ловлей степняков не возникло. Что до скота, так готы сами могут неплохо заниматься его разведением, гоняя стада по Крыму.

Кто-то предложил напасть на Херсонес и Сугдею, а так же другие византийские города, благо мин «грома Перуна» хватает.

– Нет, сейчас нам проблемы с Константинополем не нужны. Не стоит будить спящего медведя. С имеющимся бы разобраться.

Тем временем Асмуд и Торвальд со своими армиями зачистив реки Кума и Терек, подошли к Семендеру, но ожидаемого всеми жестокого боя не случилось. Царь Салифан, а так же вся знать с наемниками банально сбежали прихватив с собой казну. Горожане же были неспособны защитить свой город и сдались на милость завоевателей. Но приказ князя был однозначен и город вычищенный от ценностей жарко запылал.

Понять же бежавших властьимущих можно. Враги играючи берут города один за другим, взламывая ворота сверхъестественным способом. Как в таких условиях можно на что-то надеяться? Тем более зачем биться до последнего за чужой народ, если ты сам или араб (как например сам царь Салифан), или еврей. Чего им какие-то хазары и прочие грязные варвары? Пусть сами разбираются.

Да и большая часть хазарской знати так же сбежала. С этого момента Хазарский каганат приказал долго жить.  

Глава 10 Зачистка

1

До конца лета шла чистка Крыма от кочевников, а потом еще целый месяц воевода Волк гнал их по побережью Сурожского моря на восток, благо погода благоприятствовала.

Зачем?

Не нужны ему были эти неконтролируемые люди у себя под боком. Своим трудом они в принципе не живут, и очень уж охочи до набегов, особенно если им хорошо дополнительно заплатить. А заплатить в случае чего всегда найдется кому, тем же ромеям. Эти всегда рады стравить всех со всеми.

Так что ну их.

Оставались еще печенеги. Тоже не самые приятные соседи, как ни посмотри. Сегодня они союзники, а завтра враги. От них Святослав Игоревич также решил избавиться. Тем более он помнил из курса школьной истории, что у Руси с печенегами были вечные терки, как впрочем со всеми кочевниками.

Вернувшись в Хазарию Русов призвал к себе печенежского хана Куря, что все это время с союзниками резвился в междуречье Волги и Дона до Терека и Кубани на юге.

Как водится закатили пир по поводу встречи и когда все приличия были соблюдены, то есть поговорили о походе и взятой добыче Русов поинтересовался:

– Нравится ли тебе эта земля, хан?

– О, да князь! – пьяно воскликнул Куря.

Трофеи он взял очень богатые, всякие ценности из драгметаллов, скот, рабы…

– Тут добрые кочевья! Особенно у Волги и Каспия! Трава высока и сочна! Тем более это наша исконная земля…

– Так вернитесь на нее и владейте ею по праву, – предложил Святослав.

– Мы будем рады вернуться на земли наших предков, князь!

– Тогда давай заключим союз, хан?

– Союз? А разве сейчас мы не в союзе?

– Нет, сейчас у нас просто совместный поход на наших общих врагов. Я же предлагаю настоящий военно-политический союз между нашими народами. Твой народ переселяется на эти земли и мы помогаем вам отбиваться от всех прочих кто попытается вторгнуться сюда с востока. Мы помогаем как своей военной силой, так и дадим доспехи? Как тебе наши доспехи хан, нравятся?

– О, да!

– Каждый твой воин получит подобную бронь! Ты станешь непобедим!

– Да!..

– А вы в свою очередь участвуете за долю в добыче в моих походах на запад, коли такие случатся. Но что-то мне подсказывает, что случатся… А скрепим мы этот союз династическим браком. Хм-м… правда мои дети слишком малы…

– Разве это может помешать?

– Не особо…

На самом деле на всех своих детей у Святослава имелись другие планы. Родниться с кочевниками дабы потом Русью правили какие-то полукровки он не собирался.

– Пока они войдет в нужный возраст, много воды утечет, а если еще несчастье какое приключится…

Хан Куря согласно покивал головой. Детская смертность велика.

– Я хочу что-то более быстрое и надежное.

– У тебя есть брат… Глеб.

– Он станет жрецом… а они не берут жен. Но у меня еще есть братья, пусть не от моей матери, но от моего отца. Для более надежной связи предлагаю поженить одного моего брата и сестру на твоей дочери и сыне

– Отличное решение! Я буду рад породниться с таким великим князем! – полез обниматься хан Куря.

Вот так и сговорились.

Летом следующего девятьсот шестьдесят третьего года печенеги обязывались откочевать из довольно гористо-холмистого днепровского региона за Дон. Появлялась буферная зона между печенегами и славянскими землями. Теперь кочевникам будет не до налетов на Русь.

Почему?

Так половцы рядом, сразу за Волгой. А уж они не упустят разорить своих конкурентов, стоит только печенегам куда-то отвлечься, хоть на сколько-нибудь длительное время, ведь теперь, чтобы добраться до Киева, если Куря решит наплевать на договор соблазненный ромейским золотом, им придется преодолеть изрядное расстояние.

«Это конечно если они не вступят в союз с половцами, – нахмурившись, подумал Русов, ведь такое тоже могло произойти, особенно если этому поспособствуют все те же проклятые ромеи. – Но вероятность такого исхода невелика, особенно если мы ушами хлопать не станем и сделаем все, чтобы печенеги стали нашим щитом на восточном направлении. Пусть кочевники в борьбе между собой стачивают друг друга… А там глядишь лет через десять-двадцать удастся их сбагрить дальше за Волгу на еще более благодатные и древне-посконные печенежские степи северного Каспия».  

2

К началу осени из булгарских земель пришел воевода Малм со своей тысячей. Точнее его армия разрослась до четырех за счет охотников из числа племен меря, черемисов и мордвы. Они хорошо потоптались по Булгарии разорив все селения, заставив булгар сняться с насиженных мест и бежать на юг, дополнительно попав под удар печенегов. Так же они заставили уйти со своих кочевий буртасов на восток где они зарубились с башкирами.

Святослав намекнул Малму, чтобы он пришел с союзниками. Требовалось брать захваченные земли под контроль.

Тем более не стоило оставлять пустой буферную зону. А то как говорится, природа не терпит пустоты и рано или поздно там снова заведутся кочевники, они ведь как тараканы во все щели пролезут, потом снова придется тратить время и силы, чтобы их вывести…

Поскольку поход на Хазарский каганат по сути завершился, причем полной победой, то пора было распускать армию, по крайней мере отпускать родовые дружины что выделили союзные славянские племена.

Но прежде чем дать разрешение на уход, Святослав Игоревич собрал всех и двинул речь:

– Воины! Вы храбро сражались и мы одолели нашего исконного врага, да так, что от него теперь остались только воспоминания!

Славяне взревели.

– Слава князю Святославу!

– Слава Перуну!!!

Когда воины прокричались, Русов продолжил:

– Вы все достойны награды сверх тех трофеев, что вы по праву себе взяли! И я всех из вас хочу одарить этой землей. Каждый из вас может получить столько, сколько сможет обработать. Приглашайте своих родичей и просто соплеменников, они тоже получат свой кусок отвоеванной вами у врагов земли!

– Слава князю Святославу! – с еще большим воодушевлением заорали воины.

Русов улыбался. Желающие переселиться определенно будут. Особенно много их будет из западных земель: мазовшане, ободриты, венеды, лужичане, дулебы и другие, что сейчас испытывают сильное давление от германцев. А оно с каждым годом только станет нарастать и они это все прекрасно понимают. Так что вариант с переселением на эти благодатны земли для них это отличный выход из сложной ситуации.

Будут и восточные славяне и охочие переселиться из балтийских племен. Там ведь тоже постоянная резня идет за землю между племенами и даже родами. А зачем резаться между собой если есть возможность переселиться? Да, скорее всего переселенцев будет не так много, как хотелось бы, все-таки человеческие ресурсы славянских земель пока что очень скудны и собственной территории хватит еще на много столетий, но все же будут и это главное, земля не останется пустой.

Более того, этим решением Русов закладывал еще один камень в фундамент объединения славянских племен в единую общность. Ведь все, кто пожелает переселиться сюда волей-неволей перемешаются между собой, а поскольку их всех будет на довольно длительном этапе не так много, то они просто вынуждены будут сплотиться более сильно в какую-то единую формацию, не деля себя на племена. Да и породнятся очень быстро, что тоже заставит их отбросить прежнее племенное деление.

«И отсюда пойдет идея истинного единства славян, – подумал Русов. – И мы этому поспособствуем через религию и массовую культуру».

Разграбив еще десяток городов на побережье Каспийского моря потянулись на север варяги. Они бы и дальше шалили ибо меры не знали, да вот беда добычи набрали столько, что уже имеющееся было сложно уволочь в родные земли.

Кроме того их все-таки прихватила оспа и они решили больше не испытывать на себе гнев чужих богов, вернувшись под руку своих. Еще в Семендере их пробила дизентерия, с ней удалось справиться, благо знали как, но здоровье было подорвано и ослабленные организмы оказались подвержены более серьезной эпидемии.

Поскольку подобный исход предполагался, то при Асмуде имелся специалист по прививкам, что и вакцинировал еще не заболевших. А оспенных посадили на карантин.

Потери оказались небольшими, всего человек триста, а вот рябых появилось больше тысячи… но остальные после этого выполняли все рекомендации медика, как например мыть руки перед едой и после посещения отхожего места.

«Вот кстати еще один хороший источник переселенцев», – подумал Святослав и начал вести разговоры на данную тему с конунгами.

Во время пира Русов как бы невзначай вспомнил походы знаменитых конунгов от Рагнара Лодброка и его сыновей до отца приустающих здесь Гамле, Гутторма, Рагнфреда и Эрлинга – Эйрика Кровавая Секира. Викинги хорошо набравшись уже сами повели разговор в нужное Святославу русло, а именно стали вспоминать, как тот разделался со своими братьями в борьбе за власть.

Сыновья обсуждаемой знаменитости хмуро переглядывались между собой и злобно зыркали на соседей, но в драку не лезли, так как повода вроде не было, ведь не их самих, не их отца не оскорбляли. Хотя подначки были, под конец так и вовсе начали делать ставки, кто в итоге из братьев останется…

Ну да, Русов, благодаря работе агентов НКВД, что выуживали самую подробную информацию обо всех предводителях прекрасно знал какие между ними «братские» отношения. Оставалось загадкой как они еще друг друга не перерезали, ведь реально все в папашу пошли.

И всем хочется власти побольше.

У остальных варяжских вождей тоже все было не очень хорошо. Борьба за власть между братьями шла очень жесткая.

– Как вам здешняя земля и моря? – резко уведя разговор в сторону, чтобы дело реально не дошло до резни, спросил Святослав.

– О, просто великолепно! – воскликнул Гуннар сын Хамунда. – Тепло и солнечно… не то что у нас, сырость и постоянные дожди.

Его аж передернуло от особенно ярких воспоминаний. Но потом все же взыграл патриотизм и он добавил:

– Но все же в нашей суровой природе есть свои прелести! Природа закаляет нас делая крепкими, достойными бога Тора!

– Да-а!!! – пьяно заорали викинги.

– Но пригодной земли у вас все-таки мало, камень да мох, – продолжил развивать свою идею Русов. – А дети растут и им всем не хватает уделов… Так вот, я приглашаю всех желающих кому не хватает земли в родных местах сюда. Опять же, есть где и на кого ходить в вик. С одной стороны Каспийское море, с другой Русское, а из него так и вовсе в Средиземное можно попасть, где полно непуганой добычи! Чего только стоит Рим!

Варяги-викинги радостно загалдели. Если взломать ворота Вечного города «Громом Перуна», то сколько же там можно будет взять добычи?! Просто дух захватывает от перспектив.

– Так что приглашаю всех на будущий год снова ко мне! В зависимости от того, сколько вас придет будем либо дочищать каспийские воды либо отправимся в Средиземноморье!

– Мы придем! – зашумели варяги.

– Ты удачливый вождь!

– Боги любят тебя, князь!

Святослав потом поговорил с некоторыми вождями более приватно толкнув мысль, что по пути на Русь они могли бы пройтись по берегам Ирландии, Англии, заглянуть к франкам и в германию и прихватить рабов, обещая за них хорошую цену.

– Лучше если вы при этом еще захватите какие-нибудь большие торговые корабли и рабов будете грузить уже в них. Выкуплю всех на входе в Ладожское озеро.

Варягов это предложение сильно заинтересовало. Работа ведь по сути плевая, даже драться не надо, а заработать можно прилично. Налетел на прибрежные деревеньки, похватал всех попадется под руку и снова в море, ищи их свищи.

Чем платить всегда найдется. Тут и сталь, кою отправились получать под Курск больше десяти тысяч рабов, тут и добыча самих варягов, ведь они честно отдали долю князя.

– Да зачем тебе из такой дали рабы? – поинтересовался Мерд сын Вальгарда.

Гниловатый человек, неприятный на лицо и по повадкам. Крыса в общем.

– Чем тебе местные не угодили?

– Тем что они местные и всегда будут думать о том, как сбежать и таки сбегут. Это значит нужно тратиться на охрану. Чужакам же бежать некуда по определению, только снова рабом станешь да в еще более худших условиях. Сами видели, как местные рабов эксплуатируют.

– Понятно…

На самом деле Святослав просто любыми методами хотел насытить европейским населением буферную зону. Ну а то, что рабы, так их и свободными сделать недолго. Если не их самих, так их детей точно.

Так же Святослав решил снизить на себя влияние со стороны дружины, точнее старой ее части состоящей из варягов.

В принципе на них и так уже можно было забить болт, ведь под его рукой теперь стояло несколько тысяч славянских воинов, что не претендовали на право голоса и были полностью лояльны князю, при этом не могли уйти не отработав доспех или не оставив его. По сути это был зародыш его регулярной армии. Уйдут отработавшие доспех, как на их место тут же набегут новые желающие.

Но зачем так грубо? Тем более что дружинники все же пользовались авторитетом у воинов, будучи их сотниками и тысячниками. Могли ведь начать воду мутить.

Так что Русов решил подойти к вопросу с умом и удалить от себя много возомнивших о себе дружинников и воевод старым добрым повышением по должности с переводом на другую работу.

– Асмуд, Волк, Малм… вы прекрасно служили мне и я хочу отблагодарить вас сделав боярами и своими наместниками на этой земле. Асмуд, я хочу, чтобы ты сел в Белой веже.

– Благодарю князь, это высокая честь.

– Малм, ты прекрасно показал себя в землях булгар и наладил добрые отношения с местными племенами, хочу чтобы ты взял под контроль слияние Волги с Камой и отстроил там город.

– Я не подведу князь…

– Волк, тебе я хочу предложить в управление Тьмутаракань…

– Благодарю…

Русов и остальных авторитетных дружинников рассадил по ключевым городкам и крепостям.

При нем остался только Свенельд, но тот руководил НКВД, руководил хорошо, за короткое время раскинув сеть по сбору информации и поменять его было не на кого. Да и не требовалось. Уж одного советника он еще мог потерпеть, тем более что советы действительно были ценными.  

3

Всю осень Святослав Игоревич утрясал последние дела в качестве кагана решая внутренние проблемы племен перешедших под его руку обозначая новые границы кочевий, ведь хазары по большей части сбежали и образовалось много свободных территорий, так что союзники очень скоро начали драться между собой за лучшие пастбища.

Были распущены по домам родовые дружины, что выкупили доспехи за большую часть взятой добычи, хотя и того что они везли в свои родные края тоже было немало, баржи едва не тонули.

Отпустил он до дому и треть охотников, прежде всего тех, кто еще по зиме обещал вернуться со своими родичами, чтобы весной уже начать обрабатывать землю. Потом остальные на побывку отправятся по принципу ротации.

Всего под рукой Русова осталось чуть больше десяти тысяч человек, при этом половина сидела гарнизонами по Волге и Дону. Впрочем, оставшихся, было более чем достаточно для контроля обстановки, тем более что особо никто не бузил, по крайней мере вблизи Дона, а все что происходило дальше на востоке Святослава особо не волновало, это дело уже печенегов.

Незадолго до того, как начался ледостав Русов вернулся на курское месторождение, где шла интенсивная работа по добыче руды и выделки из нее чугуна и стали. Только теперь тут работали в основном рабы.

Русов на тему использования подневольного труда совсем не рефлексировал.

«Как аукнется, так и откликнется», – думал он, ведь эти люди тоже не видели ничего зазорного в том, чтобы захватывать людей в рабство, использовать их подневольный труд и продавать как скот, вот пусть на своей шкуре и прочувствуют, какого это.

Из получаемого железа Святослав приказал начать делать доспехи для печенегов. Хазарский каганат пал и половцы следующим летом наверняка попробуют воспользоваться случаем чтобы занять освободившуюся территорию. Так что печенеги и союзные племена должны получить хорошую броню и оружие, чтобы достойно им противостоять.

Выдумывать он ничего не стал и решил предложить степнякам обычную чешую, что называется быстро, дешево и сердито. Нашить на основу они и сами смогут. Ну и шлемы по упрощенной схеме, без козырьков и нащечников. Последний элемент, как и защиту шеи они если захотят сделают себе из кожи или из сэкономленной «чешуи».

Сделав все необходимые распоряжения, Святослав отправился в Киев, где устроил себе классический Триумф с праздничным шествием по улицам города, в конце концов повод более чем достойный – низвержение исконного врага, при этом с мизерными потерями. В таких боях потеря половины армии – нормальное дело, а тут всего-ничего, при этом значительная часть потерь пришлась на союзников, что вообще не учитывается.

– Приготовьтесь, сейчас будет весело! – с улыбкой предупредил он детей, чтобы не испугались и не заплакали.

А то Ярополку всего пять лет, а Олегу исполнилось лишь три года.

Олега Русов на всякий случай взял на руки.

– И ты ничего не бойся, – добавил он, обратившись к жене.

Предслава ничего не понимала, но кивнула все же с тревогой во взгляде прижав к себе Ярополка.

Предупредил он и мать. А то еще кондратий хватит.

– Что ты задумал?

– Развлеку немного людей силой Перуна, так что тоже не бойтесь, – улыбнулся он в ответ, и прежде чем княгиня Ольга еще что-то успела сказать, повернувшись к людям, закричал во все горло: – Восславим же наших богов, и в первую очередь Перуна, что вел нас в этом походе и помог одержать славную победу! Слава Перуну!!!

Русов резко дернул за шнур и из-за помоста на котором они все стояли, куда заранее завели один большой крытый воз охранявшийся бойцами НКВД, раздался пронзительный свист, а потом в небо оставляя густой дым с искрами взлетели ракеты оглушительно взрываясь с дополнительными взрывчиками из желтых огней.

В наступивших осенних сумерках получилось весьма неплохо.

Что до ракет, то сделал он их еще в Курске, куда по его заказу заранее подвезли селитры и серы. Часть селитры правда пришлось потратить на окраску доспехов.

Корпуса делались из костного клея и конопляной пакли. Получилось очень прочно.

Народ сначала в страхе подался назад с площади, раздались крики ужаса, кого-то сбили с ног и чуть не затоптали, те, что стояли вблизи помоста наоборот упали на землю накрыв голову руками. Но вскоре люди все же разобрались, что к чему и стали ликовать в религиозном экстазе, благо салют состоял из пяти десятков ракет.

– Перун! Перун!! Перун!!! – срывая голос в унисон ревели люди.

Мать князя с окружавшими ее христианами во главе с епископом Михаилом быстро крестились заполошно шепча какие-то молитвы.

Хан Куря, привезший дочь и сына, для скрепления военно-политического союза браком, и стоявший в подаренной ему вороненой чешуйчатой броне, все же схватился за сердце, дрогнул в ногах, но все же удержался.

«Будет тебе дополнительным поводом лишний раз не смотреть на запад, даже если очень попросят и денег дадут», – подумал Русов.

Потом начались обильные торжества, отмечали одновременно победу над Хазарским каганатом и двойную помолвку, сама свадьба должна была состояться несколько позже.

В какой-то момент, в самый разгар пира забежал один из ближников Свенельда и что-то активно зашептал тому на ухо.

– Что случилось? – стараясь не выказывать беспокойства, спросил Русов.

– Что-то непонятное, княже…

– А именно?

– У северных ворот внутри города идет какое-то массовое побоище…

– Разберись…

Святослав и сам бы отправился посмотреть что происходит, но нечего быть в каждой бочке затычкой. Опять же пир прерывать не стоило по политическим мотивам.

Свенельд кивнул и выбрался из-за пиршеского стола.

Вернулся он только под утро. Выглядел глава НКВД не ахти, все-таки человеку под шестьдесят лет, что в это время весьма почтенный срок и в таком возрасте всю ночь не спать… Стальной человек, да с крепкой закалкой. Несло от него при этом густым дымом с привкусом паленого мяса.

– Говори.

– Волховские вои между собой рассорились и сечься стали…

У Русова сердце пропустило удар и перехватило дыхание. Для чего они тут появились догадаться было несложно.

– Почему? Чего не поделили?

– Перуновы огни, что ты показал многих из них смутили. Часть отказалась участвовать в нападении на тебя, а те, кто остался верен чернобоговым перевертышам, решили их убить, чтобы не донесли. Вот и началась лютая сеча, так что постоялый двор в итоге сгорел…

– Много их там было?

– Больше сотни тел насчитали… кого-то еще под пепелищем не нашли, кто-то сбежал. Но думаю под две сотни было.

Святослав потрясенно присвистнул. Этого количества в условиях внезапного, да еще ночного нападения более чем достаточно, чтобы захватить кремль, учитывая, что жреческие воины, это своеобразный спецназ, даже круче – «Альфа» и «Вымпел» в одном флаконе. Один жреческий воин даже в обычных условиях стоит минимум десятка дружинников которых как раз можно отнести к спецназу.

Более того, они не просто умелые бойцы, но еще и могут без дополнительной психологической и химической накачки, то есть без истерических криков пополам с руганью и употребления наркоманских настоек, входить в состояние берсеркера, а в таком состоянии изменённого сознания эти бойцы настоящие машины смерти. И таких «машин» было под две сотни! Шансов выстоять не имелось по определению.

«Не потешь я народ фейерверком и скорее всего мы все были бы уже мертвы и не помог бы мне никакой молот с его божественной силой», – подумал он с легким содроганием.

– Явились в город под видом купеческой охраны нескольких торговых караванов, – с повинными нотками в голосе добавил глава НКВД, признавая свою вину за недогляд.

Увы, спецслужбу еще развивать и развивать, долго и методично. Это Русов прекрасно понимал, а потому не винил старого варяга.

– Пленные есть?

– Выжило всего три человека из тех, что отказались участвовать в покушении, но сильно поранены, так что не факт, что выживут. Остальные приняли яд, даже те, кто был в сомнениях. Выжившие этого не сделали просто потому что были неспособны физически.

Святослав понятливо кивнул.

– Надо кончать с этими чернобоговыми прихвостнями, – сказал он жестко. – Думаю прошло достаточно времени, чтобы все могли определиться со своей позицией и сейчас они должны окончательно ее обозначить. И первым шагом, дабы показать свою верность, они должны выдать все места, где могут находиться непримиримые.

Свенельд согласно кивнул.

Неопределившихся волхвов еще хватало с избытком, но дальше и впрямь тянуть было нельзя. В конце концов одержав победу над хазарами Святослав более чем ясно показал на чьей стороне Перун, а значит и правда за ним.

– Кто не с нами, тот против нас.

И как только встал лед, замерзли болота, что надежно укрывали всякие капища, началась методичная и очень кровавая охота на волхвов-отступников, что оказывается служили не Перуну, а Чернобогу…

В общем Русов постарался до предела взвинтить информационное давление используя все пропагандистские фишки из двадцать первого века какие-только знал. Народ не имевший ни малейшего иммунитета к такой обработке был быстро перетащен на сторону Святослава.

Собственно, особо и стараться не пришлось. Победа над каганатом действительно являлась тем самым фактором, что окончательно склонила чашу весов на сторону князя и все волхвы, что против него интриговали особенно в восточных землях, где простые люди наконец свободно вздохнули, стали идентифицироваться как однозначные враги. Так что не было им спасения.

Из противников уцелели лишь единицы, для чего им пришлось заныкаться в каких-то совсем уж глухих местах. Но нет-нет да засвечивались и тогда на них снова начиналась загонная охота. Отряды НКВД словно псы шли по следу… к слову сказать бойцовые собаки ими широко использовались. А то волхвы такие затейники, могли и мишек на погоню натравить…  

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ИМПЕРАТОР

Глава 11 Мирные деньки

1

Отпущенные на побывку в родные края охотники не подвели и с середины зимы по льду стали прибывать первые переселенцы. Иногда переселялись целыми родами насчитывавших по несколько сотен человек. Тут сказалось не только и даже не столько слово князя, сколько агитация волхвов. Дескать такова воля богов, ибо если боги помогли в отвоевании земель, то значит хотят, чтобы их верные последователи заселили ее.

С чего бы им агитировать за переселение?

Так Святослав Игоревич на них надавил, дав после покушения на себя ясно понять, что те, кто хочет сотрудничества должны принять активное участие в его задумках.

Поскольку металл плавился непрерывно, рабы под чутким приглядом надсмотрщиков работали от рассвета до заката, как результат стали выплавлялось в изрядном количестве, то Русов решил сделать переселенцам щедрый подарок, а именно один железный плуг на десять дворов. Все-таки распахать целину это непросто. Лошадки – мелкие доходяги, волов мало…

Не подвели викинги-варяги. По весне, как только позволила погода они обрушились набегами на побережья Англии, Ирландии, Германии, Франции и Испании и на север Руси хлынул поток рабов за которых Святослав платил золотом, что получал от ромеев за сталь.

А куда его еще девать? Парадокс, но у славян оно было как-то не сильно в ходу. Украшения еще туда-сюда, но вот как платежное средство популярностью не пользовалось. Точнее делали накопления, сиречь тупо складывали золото в сундуках на «черный день» и чахли над ним словно какие-то Кощеи по сути изымая его из обращения. Так что со своими поставщиками всего и вся Русов по-прежнему расплачивался в основном готовой продукцией хозяйственного назначения.

Пленников Святослав подселял к славянам по три-четыре семьи в селение, разной языковой принадлежности, это чтобы между собой быстро не сговорились и язык славянский быстрее выучили.

Переселенцам же Русов дал ясно понять, что интеграция полона в свои рода, это своеобразная плата за предоставленные плуги и другие инструменты (лопаты, топоры, косы, пилы и так далее) и утварь (чугунные котелки, печные плиты-конфорки и прочее). Дескать рабы-то они конечно рабы, но вот дети их будут свободными.

Создавать отдельные поселения из пленников Святослав по некоторому размышлению не стал. А подвел его к этой мысли Свенельд.

– Княже, не стоит рабов селить отдельно, – сказал он, когда Русов поделился с главой НКВД своей идеей заселения буферной зоны.

Он изначально хотел перемежать селения славян и пленников, чтобы ускорить интеграцию. Плюс хотелось, через рабов ввести новые способы хозяйствования, то есть трех-, а потом и пятиполье. Свободных-то фиг к этому принудишь, сколько ни говори о воле богов. Лишняя тяжелая работа… не могли такого боги сказать.

– Почему? Бежать им некуда. Волей-неволей придется здесь осваиваться. Тем более я пообещаю свободу им через десять лет, а дети сразу будут считаться таковыми.

– Они-то может и не побегут, даже рады будут здесь жить, тем более условия рабства у тебя для многих сродни освобождению, вот только угонят их в рабство настоящее.

– Кто? Степняков выдавили за Дон и обратно им ходу нет. А если и просочится кто, да решит пошалить, то на обратном пути всех прихватят. Да и потом ответка быстро прилетит, так что себе дороже выйдет.

– Да причем тут степняки, княже? Наши же и нападут, да продадут тишком ромеям, – засмеялся Свенельд. – А потом будут тебе втирать с честным видом, дескать знать не знаем, ведать не ведаем, чего с ними случилось да, куда подевались. Сбежали вестимо поганцы!

– Мн-да… – с несколько растерянным видом почесал тогда Святослав наголо бритую голову, признавая правоту старого варяга.

С хохолком-чубом или оселедцем Русов заморачиваться не стал ибо терпеть не мог, когда этот клок волос падал на глаза или щекотал кожу. Кроме того с его точки зрения такая прическа выглядела несуразно глупо. Так что лысая голова и аккуратная бородка с усами умеренной отвислости.

– А если все же кто-то нападет дикий, буртасы какие или башкиры, то окружающие даже не почешутся, чтобы оказать помощь, так же как сделают это со своими, – добавил Свенельд.

– Согласен.

Потому и было принято решение о подселении рабов к поселенцам из славян. Таким образом все пленники будут закреплены за селениями жители которого будут за них отвечать перед князем. А он сразу предупредил, что его люди будут время от времени проверят их состояние, так что не дай боги пропадет кто-то.

Поначалу Русов опасался, что славянские переселенцы взбрыкнут, дескать чего это нам чужаков суете, да еще рабов, что даже по-человечьи не разумеют, да еще ответственность за них нести. Но нет, довесок восприняли вполне благожелательно, если не сказать с радостью.

Такая толерантность объяснялась несколькими факторами. Тут и лишние рабочие руки, которые на первых порах совсем даже не лишние (учитывая, что рабов тоже оснастили кое-каким инструментом), тут и дополнительные бойцы на случай, если придется защищаться от ворогов, и даже фактор свежей крови сыграл свою роль. А то, что у жениха или невесты родители бывшие рабы, так это пустяк, ведь ситуация, когда женились на полонянках, то есть пленницах из других племен, вполне обыденна по нынешним временам, а это почти тоже самое.

С возвращением первой партии отпускников на побывку была отправлена вторая с условием возвращения до ледостава.

– Как раз успеете дома себе построить, а мы вам к тому времени дерева заготовим и сплавим, – напутствовал их князь.

Собственно древесину стали заготавливать давно в обмен на инструмент и прочие изделия из стали мордва и вятичи.

Те, кто прибыл зимой ютились в отстроенных для них простеньких общинных бараках, собранных на скорую руку из тонких жердей. То есть сколачивали два щита из тонких стволиков, присобачивали такие щиты к вкопанным столбам и засыпали землю между ними, получалась такая вот стена-бутерброд. Просто, дешево и сердито. Конструкция недолговечна, но надолго и не требовалось.

Не подвели варяги и в том плане, что множество из них так же решили сменить место постоянного проживания. Да, переселялись в основном слабые рода, скорее даже мелкие семейные группы норвегов и данов умещавшиеся в одном полугнилом драккаре вместе со всем своим добром и рабами, что уже не могли обеспечить защиту своей территории от притеснения боле сильных соседей. А резня за землю там шла реально жесткая. О чем свидетельствовал половой состав таких семей, где на взрослого мужчину приходилось минимум три женщины.

Среди крупных групп переселенцев оказалось сразу четыре самых младших сына Эйрика Кровавая Секира: Эрлинг, Гудред, Сигурд и Регнвальд ведшие с собой по пять-семь драккаров. Старшие братья выперли их с архипелагов, что называется в добровольно-принудительном порядке вместе со своими политическими противниками.

Переехал и один из братьев Гуннара – Кольскегг.

– А что Хьёрт? – поинтересовался Святослав. – Решил остаться со старшим братом? Он вроде выказывал желание тоже перебраться сюда.

– Переберется, князь. Сейчас он рабов ловит. А я к моменту его переселения должен подготовить для нас поселения.

– Понятно.

В общем процесс пошел. И вслед за перовой волной должна была хлынуть вторая, куда как более мощная, когда самые осторожные убедятся, что с первыми переселенцами все хорошо.

Единственное в чем его подвели варяги это в том, что не пошли в вик по Каспийскому морю, как договаривались осенью прошлого года. Но Русов и сам понял, что тогда с предложением несколько поспешил на фоне радости от победы. Варяги после удачного похода решили слегка расслабиться, то бишь гульнуть на ранее награбленное. Опять же они выполняли своеобразный заказ князя по ловле рабов, что было даже важнее похода, который «не горел», то есть можно было легко отложить. Никуда города не денутся…

Не обманули печенеги и согласно заключенному договору ушли из приднепровских степей за Дон. Пересекавшие реку рода получали стильные вороненые чешуйчатые доспехи и шлемы, а так же вороненые же палаши, наконечники для копий и стрел, эти уже обычные.

Хан Куря глядя на единообразно оснащенных воинов был просто вне себя от счастья ибо о таком он и мечтать не мог.

Получили подобные доспехи и другие союзные племена, что признали Святослава Игоревича своим каганом. И теперь все, кто обитал в треугольнике рек Дон – Волга – Кубань и Терек, превратились в весьма мощную в военном отношении силу насчитывающую порядка тридцати тысяч всадников. А значит за восточное направление, если не произойдет предательства, можно несколько лет не беспокоиться. Вороные, а именно такое общее название получили все степняки служащие князю, в том числе печенеги из-за цвета своих доспехов, (хотя были у них и другие не столь благозвучные эпитеты вроде: черные, копченые, угольки) отразят практически любой удар.  

2

В девятьсот шестьдесят втором году военачальник Никифор Фока сразу после того как разобрался с вторжением мадьяр и валахов на северные границы империи ринулся решать проблемы на южном направлении. Со стотысячной армией он вторгся в Сирию, взял несколько городов полностью их разграбив и разбив в решающем сражении алеппского эмира сжег предместья Алеппо и приступил к осаде самого города, одного из богатейших в регионе.

Эта война Святослава Игоревича не сильно бы заинтересовала, если бы не находящийся в данный момент в Киеве епископ Михаил, а он как раз был сирийцем.

– Как он отреагировал на вторжение ромеев в Сирию? – спросил Русов у Свенельда.

– Естественно, что недоволен, – усмехнулся глава НКВД.

– Насколько сильно? Просто недовольство или бешенство?

За посланцем византийского императора приглядывали все это время самым пристальным образом, (а то больно уж у ромеев натура поганая, хлебом не корми, дай кого-нибудь отравить), и уже успели его достаточно неплохо изучить несмотря на то, что он старался держать лицо. Да, несмотря на свою горячую южную кровь епископ старался не давать волю своим чувствам, по крайней мере прилюдно, проявляя истинно христианское смирение.

Но даже мелкие нюансы поведения, степень сжатия губ, частота дыхания, как долго держит глаза закрытыми пытаясь успокоиться и так далее позволяли определить истинное состояние объекта. Ради накопления статистических данных, его время от времени провоцировали, то обольют чем-то словно случайно, то толкнут, то скажут что-то нелицеприятное и так далее и тому подобное.

– Очень сильное недовольство, князь. Но это объяснимо. Все-таки на его Родину напали те, кому он служит и ведут ромеи себя в Сирии крайне жестко, а они хоть и иноверцы, но все же одной с ним крови, так что понять его можно.

Русов кивнул. Это действительно все легко просчитывается.

«Вопрос в том, достаточно ли этого, чтобы он встал на путь если не предательства, то начал свою игру?» – размышлял Святослав.

По идее да. Одна из причин частых смут в империи – ее многонациональный состав: греки, сирийцы, армяне, болгары и так далее и тому подобное и каждая группа стремилась к власти, затирая остальных.

Увы, на данный момент подловить епископа на каком-то компромате не удалось. То ли он просто вел себя очень осмотрительно, то ли реально был таким правильным. То есть по девкам гулящим не ходил, в нетрадиционной сексуальной ориентации тоже замечен не был. Насколько алчен выяснить не удалось, но вроде и тут зацепиться было не за что. Посты все соблюдал. Хотя излишне фанатичным его тоже назвать было трудно, вполне адекватный дядька.

Потому оставалось как-то сыграть именно на раздражении Михаила из-за нападения на его родину и жестокого обращения солдат с его соплеменниками: насилии и грабежах.

«А если не удастся, то придется его валить в надежде что пришлют кого-то другого не столь правильного», – с печалью подумал Русов.

С печалью, так как этот епископ ему нравился как человек. Но политика, мать ее, не располагает к сантиментам…

Епископ Михаил был явно заинтригован приглашением на аудиенцию к князю Святославу. Раньше он, несмотря на упорно ходящие слухи, что после ухода старых богов примет христианство, особого интереса к вопросам веры не проявлял.

«Да и сейчас вряд ли будем беседовать о Боге», – подумал он, увидев князя.

Перед собой он видел умного и зубастого щенка, уже завалившего матерого, пусть и несколько одряхлевшего волка, но это еще именно щенок, что еще будет расти и матереть, с каждым годом становясь все сильнее, а значит над империей нависает смертельная угроза.

Епископ Михаил при последней мысли, мысленно же скривился. После того, что творил Никифор Фока (сам далеко не ромей по крови) в Сирии он как-то подрастерял пиетет к империи. Не то чтобы ему захотелось отомстить, но какая-то неопределенность чувств возникла.

– Желаю здравия, князь…

– И вам здравствовать, ваше преосвященство. Присаживайтесь… Вот решил сыграть с вами в одну занимательную игру, – показал Святослав Игоревич на столик на котором стояла шахматная доска с уже расставленными фигурами.

– Весьма польщен вашим приглашением…

Епископ присел за стол напротив князя и сделал первый ход, раз уж князь решил дать ему играть белыми фигурами.

– Скажите, ваше преосвященство, в чем вы видите цель пешки?

– Хм-м… остаться в живых и добравшись до края противоположного поля стать более значимой фигурой?

– Мне тоже так кажется. Я даже слышал недавно поговорку звучащую примерно так: «Плох тот викинг, что не хочет стать конунгом».

– К чему этот вопрос князь?

– Вас сюда сослал патриарх Полиевкт и вы здесь умрете… если ваш политический противник не умрет раньше. Но и в этом случае шансов вернуться у вас будет немного. Кому нужен сильный конкурент? И вам придется прозябать в этом диком краю среди диких варваров, что если даже и примут христианство, все равно еще очень долго останутся варварами по своей сути ибо один раз макнув при крещении человека в воду из него невозможно вымыть его языческую суть.

– На все воля Его…

– Воля богов конечна важна, но если я ничего не путаю в вашем учении, то и свобода воли человека не отменяется… Ведь за что тогда наказывать согрешивших и отправлять их души в Ад если человек согрешил по воле Его? Нет, он согрешил по своей воле и был наказан вечными муками. Разве не так?

Русов сделал свой ход… в том числе на шахматной доске.

– Так…

– Значит все зависит от нас, от наших решений и вопрос в том, какое решение мы примем.

– К чему вы клоните, князь? – занервничал епископ Михаил, понимая, что разговор пошел действительно серьезный, если не сказать судьбоносный.

– Вы хотите вернуться в империю? При этом не просто вернуться, но еще и занять более высокое положение в иерархии?

– У меня сейчас складывается впечатление, что вашими устами говорит Искуситель…

– Ну так перекрестите меня, можете мне даже дать свой крестик подержать, глядишь, изгоните… если есть что изгонять. Могу даже святой воды выпить, – усмехнулся Русов.

Епископ насупился, но ничего из озвученного не предпринял.

– Итак, вы хоте навсегда остаться среди диких варваров или вернуться в привычное вам цивилизованное общество, при удаче еще возвысившись? – продолжил давить Святослав.

– Допустим… Толь как вы сможете мне в этом поспособствовать?

– Вариантов хватает, главное выбрать наиболее подходящий. Например, как вам такое неформальное звание, как спаситель империи?

– Я не понимаю…

– У меня большая армия и становится все больше, – сказал Русов.

Желающие поступить на службу к удачливому князю и впрямь продолжали стекаться в Киев, особенно после победы над Хазарским каганатом. Святослав их не гнал, а принимал и обеспечивал доспехами (кои они делали себе сами, типа традиция), жестко гоняя по военной подготовке.

– А как вам известно, всякая армия лишь потребляет ресурсы и потребляет много. Но у нас говорят, что не князь кормит дружину, а дружина кормит князя. Так и в этом случае не я должен кормить армию, а она меня. И она будет меня кормить. Вопрос в том, кто же станет этой дичью… На данный момент у меня целых три направления: восток, запад и юг. Последнее направление где-то даже привычно и даже особо притягательно.

Святослав произнеся это, усмехнулся.

– Понимаю, вы хотите князь, чтобы я сообщил о вашем намерении атаковать Константинополь по примеру вашего деда Олега и отца князя Игоря, и за имперское золото перенаправить ваш поход в другое место, выдав это за свое деяние…

– Именно, ваше преосвященство. Мало того, что станете спасителем империи, так еще и заработаете неплохо на этом. Как вам десятая доля от выбитой из казны суммы?

– Весьма щедро с вашей стороны…

– А выбить вы сможете много, – улыбнулся Русов. – Жадничать император в такое непростое время не станет. Ведь на юге империи все еще очень неспокойно и выделить значительных военных сил для противостояния нам на противоположном краю своей страны император не сможет. Так что он решит щедро откупиться, благо есть чем, ведь сколько богатств было взято в Сирии…

Епископ Михаил сверкнул глазами.

Русов и впрямь решил начать новую военную компанию. И причин тут хватало.

Во-первых, армия действительно росла, достигнув сорока тысяч человек, и потребляла много ресурсов. Еще чуть-чуть и Святослав не сможет содержать такую ораву, у всего есть предел. Значит армия должна сама добыть те средства на которые какое-то время будет жить.

Во-вторых, как будут говорить в будущем: «Паровозы надо давить пока они чайники». В общем образовавшаяся Священная римская империя становится слишком опасным конкурентом. И эту новообразованную империю Карла Великого надо снова развалить на отдельные фрагменты.

И из второго пункта вытекало в-третьих, а именно то, что поход против Священной римской империи можно было выгодно подать с политической точки зрения заработав на этом дополнительную «репу» среди западнославянских племен. Ведь для них этот поход можно подать как освободительный. Дескать вы помогли нам с хазарами, а мы помогаем вам с германцами. Под этим соусом продвигать мысль, что вместе мы несокрушимая сила, как ветки в пучке веника, так давайте же жить единой семьей.

– Но зачем это вам, князь? – после чуть затянувшейся паузы, вызванной якобы обдумыванием следующего хода, спросил епископ.

«Кто ж тебе всю правду-то скажет?!» – мысленно усмехнулся Святослав и ответил, тоже в общем-то правду, так сказать второй слой задумки, до которой епископ мог легко додуматься:

– Наши боги скоро уходят, и как только они покинут нас, мы примем Христа, ваше преосвященство. Но при этом я не хотел бы попадать в слишком сильную зависимость от императора ромеев, а ведь именно он глава церкви. Сейчас правда это не совсем так, патриарх Полевкт не упустил возможности перетянуть одеяло на себя, воспользовавшись удобным случаем, что императоры сами ему предоставили… Но в конце концов все вернется на круги своя и значит все те священники, что пошлет Церковь на Русь, будут выражать больше интересы империи. Мне это как-то не сильно хочется, ибо своей страной, что сейчас строю, я хочу управлять единолично без вмешательства извне. Для этого мне нужны собственные высокопоставленные священнослужители.

Епископ Михаил понятливо кивнул. Князь с его помощью уже реализовывал этот план, послав в Болгарию несколько десятков послушников, что должны были изначально стать жрецами языческих богов, во главе со своим братом. Но высоко им при нынешней церковной политике в отношении варваров не подняться. В лучшем случае брат Святослава достигнет чего-то… лет через тридцать став епископом и то не факт, что Киевским и даже не Новгородским.

– Понимаю, если я с вашей помощью займу более высокий пост…

– Я думаю из вас выйдет отличный патриарх, – снова улыбнулся Русов.

– Понимаю… если я стану… патриархом, – повторил епископ, при этом у него аж перехватило дыхание, – то смогу быстро возвысить ваших людей и особенно брата.

– Да, думаю звание архиепископа Киевского ему очень подойдет. Ну и остальных людей епископами в разные города направим и тогда контроль над государством останется в моих руках. Мне думается это отличная сделка. А вы как считаете, ваше преосвященство?

– Мне тоже так кажется…

– А в качестве бонуса, я чуть позже дам вам секрет выплавки стали.

Был в Плане и третий слой, но его будущий патриарх Константинопольский до поры до времени знать не должен, а то мог сорваться с крючка. Нет, пусть лучше эту наживку поглубже проглотит…  

3

Епископ Михаил не стал медлить и написал соответствующее письмо императору о том, что князь Святослав рассматривает Константинополь в качестве одной из, скорее даже главной целью своего нового военного похода, но он имея влияние на мать князя – княгиню Ольгу истинную христианку, может через нее перенаправить поход князя-язычника на врагов Второго Рима – Рим Первый. Надо только немножко денюжек выслать…

Император Роман Второй этого письма не получил по причине скоропостижной кончины пятнадцатого марта девятьсот шестьдесят третьего года. В Константинополе на этой почве начались волнения, народ обвинил в смерти императора его жену-проститутку. Вменяя ей то, что она захотела править лично в качестве регента при сыне-наследнике.

Ее обвинили в смерти не только ее мужа, но и прежнего императора Константина Седьмого Багрянородного, дескать все это звенья одной цепи…

Смерть императора случилась в очень непростой период. Никифор Фока все никак не мог взять Алеппо, очень уж хорошо оказался укреплен город, а защитники отважны, потом и вовсе вынужден был отступить перед превосходящими силами противника. Армия насчитывающая более ста пятидесяти тысяч человек выдвинулась из Дамаска.

А тут еще письмо из Руси сообщающее об угрозе вторжения с севера. Византийская империя рисковала оказаться между молотом и наковальней.

Ко всему прочему возникла угроза гражданской войны. Первый министр Иосиф Вринга не желая допускать до управления государством бабу-дуру коей интересны были только развлечения да украшения, понимая, что она для упрочнения своих позиций может спутаться с Никифором Фокой, приказал арестовать прославленного и очень популярного в народе военачальника, но приказ выполнен не был, Никифор Фока объявил себя императором и двинулся на Константинополь.

Там взял в жены Феофано – вдовствующую императрицу.

Первый министр Иосиф Вринга был арестован, а на его должность назначен Василий Лекапен сын императора Романа Первого, оскопленный лично своим отцом.

Обстановка как внутри империи (опять начала бузить знать), так и на ее границах, особенно южной, была сложной (возникла угроза ответного вторжения сирийцев), и вешать еще одну проблему на северном направлении ни у кого желания не было. А потому взявшие в свои руки власть над империей люди решили заплатить варварам, чтобы они ударили по их конкурентам на мировую политическую и религиозную (христианскую) гегемонию – Священной римской империи.

Не пожадничали. К осени прислали аж двадцать кентинариев золота, это примерно шестьсот кило.

Как Святослав и обещал, десятая часть откупного платежа была отдана епископу Михаилу. По забавному совпадению это примерно столько же, сколько он весил сам, так как массивностью телосложения епископ не отличался, в отличие от многих других, что на постных хлебах становились поперек себя шире.

– Ну вот, будет вам чем умаслить не только ваших сторонников, но и прикупить нейтралов, – сказал ему Русов.

Епископ только заторможено кивнул. Такое количество золота кого хочешь в ступор вгонит, заставив забыть обо всем на свете.

Святослав мог быть собой доволен, одним ходом он решил несколько задач, еще и выгоду с того поимел.

Как только деньги были получены, Святослав тут же отправил гонцов к хану Куря, приглашая его поучаствовать в выгодном походе. Тот с радостью согласился и готов был выставить до пятнадцати тысяч всадников.

Кстати половцы, при поддержке булгар и буртасов, попробовали печенегов на прочность этим летом, но хан Куря с союзными племенами им так вломил по первое число, что на ближайшие годы полностью обезопасил себя от посягательств со стороны восточных соседей. Данные ему доспехи и оружие обеспечили подавляющее превосходство печенегов над остальными степняками.

Послал гонцов Русов и к варягам. Они продолжали делать дерзкие рейды по побережьям северных стран гребя рабов, даже поднимаясь по крупным рекам, и поток рабов тек полноводным потоком, но всем стало ясно, что дальше на такую удачную охоту рассчитывать не стоит.

Тут и жители стали настороже, так что варяги теперь врывались в пустые поселения, а так же армии, точнее дружины владетелей, разоряемых государств наконец активизировались и пытались что-то противопоставить людоловам, пока не сильно удачно, но вот-вот приноровятся и тогда варяги могут сильно пострадать.

Так что промысел на будущий год большинство варягов собирались свернуть. А чем заняться? И тут такое предложение да еще от самого князя Святослава – поход на Рим!

От такого никто отказаться в принципе не мог и следовало ожидать, что откликнется никак не меньше, чем шло походом на Хазарский каганат, а то и больше. Хотя куда уж больше?

Пока шла подготовка к походу, пошли в родные края отпускники из третьей последней партии, Святослав Игоревич занимался хозяйственными и производственными делами.

Сельское хозяйство, что курировала жена Предслава, особо ничем не порадовало, разве что несколько лучшей урожайностью. Но это и правда дело не быстрое, надо еще года три-четыре, чтобы результат стал отчетливо заметен. Хотя те, кто понимал, тенденцию увидели, но пока не дергались, желая окончательно убедиться на чужом примере. Это было нормально и прогнозировалось.

Что до производственной деятельности, то да, да и еще раз да… Русов решил заняться стеклом.

Армия росла как на дрожжах и продаваемой стали (при условии, что значительную часть приходилось тратить на себя) стало уже не хватать. А чем еще можно вытянуть золото из богатенькой византийской знати? Стеклом. Правда ромеи сами делали неплохое цветное стекло: бусы, кубки, прочие предметы интерьера, но Святослав решил взять свое зеркалами. Ибо с зеркалами все было очень плохо, пользовались серебряными или бронзовыми, даже золотыми, а вот стеклянных не было.

Ну что сказать? Если знать, что делать и знать, что это сделать можно, то результат не заставит себя ждать. Вот и Русов после двух месяцев активных экспериментов добился необходимого результата. И первые партии зеркал поплыли в Константинополь произведя там невероятный фурор. А обратно потекло золото и необходимый Святославу товар: зерно, прочее злаковое продовольствие и ткани, особенно шерстяной.  

Глава 12 Drang nach west

1

Император Священной римской империи Оттон Первый узнал о намерении вождя славян пойти на него войной задолго до того, как первые полки варваров двинулись на запад.

И дело тут не в разведке, хотя и она имело место быть. Князь Святослав не мог не заинтересовать Оттона Первого, когда тот был еще просто германским королем. Тут и грандиозная победа над викингами, мутная история с провалом миссии епископа Адальберта, а точнее история его смерти, но больше германского короля заинтересовало производство большого количества отменного железа.

Ему перепадало совсем немного уклада, большую часть объема выкупали византийцы, у них золота много и они могли позволить платить щедро.

Трудно переоценить значение железа в эти времена. Оно эквивалент власти и силы.

Увы, но узнать секрет до сих пор не получалось, очень уж тщательно князь оберегал источник своего богатства и мощи.

Но если до этого момента интерес к князю был, можно сказать отстраненным, других важных дел много было – завоевание Рима, то после того, как князь славян сразил Хазарский каганат, теперь уже император заинтересовался им более плотно ибо на востоке образовалась мощная необузданная сила с которой вполне возможно придется схлестнуться не на жизнь, а на смерть.

Ожидалось, что свою энергию славяне традиционно направят на юг, дабы взять столь «любимый» ими Царьград и именно такая информация поступала от шпионов, но все изменил посланец от самих ромеев с длинным и витиеватым письмом от византийского императора. Но если «отжать воду», то в сухом остатке получалось предупреждение, что князь Святослав Игоревич собирается напасть на Священную римскую империю.

Император Оттон Первый лишь криво усмехнулся, перечитывая некоторые строки: «Мой долг как ревностного христианина, предупредить тебя моего царственного брата во Христе, о ставшей мне известной истинной цели нападения славянских варваров во главе с их князем язычником…»

Понять, где тут собака зарыта Оттону Первому не составило труда.

«Восточные ромеи сами и направили славянских варваров на запад, дабы отвести угрозу вторжения от себя особенно в условии напряженной внутренней и внешней политической обстановки, – подумал он. – Но это понятно, любой так поступил бы на их месте и тоже…»

Что до самого предупреждения, то не надо быть гением, чтобы понять, что восточные ромеи хотят чтобы обе стороны конфликта максимально истощили себя в кровопролитных сражениях, для чего германцы должны подготовиться к войне как можно лучше, а то славяне еще чего доброго пройдутся по империи из конца в конец как по Хазарскому каганату почти не понеся потерь.

И он готовился, для чего приказал подготовить для него все известные сведения о князе Святославе, особенно в той части, в которой говорилось о его манере воевать.

– Что скажешь Бруно? – спросил император у брата, которому доверял безоговорочно ибо он единственный кто его ни разу не предал в отличие от остальных и даже собственных детей…

Младший брат Оттона Первого, архиепископ Кельнский и по совместительству канцлер, что собственно и собрал всю информацию о противнике, глухо ответил:

– Все очень плохо, твое императорское величество. Язычники сильны как никогда.

– Продолжай.

– Нам придется столкнуться с армией насчитывающей порядка шестидесяти тысяч человек.

– Не слабо…

До сих пор Оттон Первый сражался с вражескими армиями насчитывавших в «лучшем» случае тридцать пять тысяч человек.

– Минимум тридцать тысяч человек славянской пехоты приведет сам князь Святослав, так же под его руку встанет еще минимум десять тысяч викингов. Все они превосходно оснащены, вооружены и даже чему-то обучены, по крайней мере славяне. В общем это будет не дикая толпа варваров к которой мы привыкли и бьем в разы меньшим числом, а вполне себе организованная структура. Конечно, что-то сложное на поле боя по типу старых римских легионов они показать не смогут, но простейшие маневры выполнить способны и это надо учитывать.

– Да я помню про то, что славяне показали несколько тактических ходов во время войны с хазарами, – кивнул император.

Самую достоверную информацию о сражении император Священной римской империи получил от хазар-иудеев, что недавно перебрались в Европу и влились в местные еврейские общины.

– Плюс к славянам и викингам в качестве кавалерии присоединятся степняки. До пятнадцати тысяч печенегов и прочих восточных кочевников, и еще около пяти тысяч выставят наши старые знакомые валахи и мадьяры.

Последнее их вторжение в баварские земли случилось в девятьсот пятьдесят четвертом году во время второй междоусобной войны, на этот раз с собственным сыном Оттона Первого – Людольфом и его же зятем Конрадом герцогом Лотарингским.

– Еще меня беспокоят невнятные слухи о якобы божественной силе князя, что дал ему один из их варварских богов и с помощью которой он разрушает городские ворота…

И снова Оттон Первый кивнул. Он тоже обратил на этот весьма интригующий и что уж говорить, устрашающий момент внимание.

– Думаешь и правда их боги помогают князю? – поднял правую бровь император.

– Если кто и помогает, то точно не боги! – воскликнул Бруно, даже вскочил на ноги. – Ибо нет никаких других богов кроме Святой Троицы: Отца, Сына и Святого духа!

Слепым, не рассуждающим фанатиком он ни разу не был, даже наоборот являлся весьма просвещенным человеком с огромной по тем временам библиотекой книг с содержанием далеких от богословских тем, но… иногда замыкало.

– Все это происки Сатаны – врага рода человеческого! И мерзкий языческий князь славян слуга его, коего мы должны сразить! А потом пройтись по славянским землям огнем и мечом, неся истинную веру христову!

Возникла короткая пауза во время которой Бруно прочитал молитву и окончательно успокоившись, продолжил:

– Но на первоначальном этапе нам все же придется воевать от обороны, но не на городских стенах. Города станут нашей ловушкой, вышибут ворота дьявольской силой и разграбив, просто сожгут. Придется биться в поле.

– Воюя в поле, мы проиграем, – сжав кулаки, сказал император. – И тому несколько причин. Нам сильно повезет, если сможем собрать, хотя бы равное количество сил. Но даже если нам повезет очень сильно и мы соберем даже в полтора раза больше войск, то и это не гарантирует победы. Славяне лучше оснащены и лучше обучены…

– Все так, более того, армия князя Святослава имеет в своем составе много стрелков. Они бьют на короткой дистанции и этому нам практически нечего противопоставить. Мы не сможет за оставшееся время сделать данного оружия в достаточном количестве. Можно сделать слабее, но оно бесполезно против слоеных щитов славян и их доспехов. Так что не вижу смысла возиться с этим.

Оттон Первый кивнул. Он успел оценить славянские щиты, легкие и прочные несмотря на размеры, не говоря уже о доспехах. Что то подобное могли себе позволить только очень и очень богатые феодалы и то не все. А тут такой доспех имеет каждый славянский воин!

«Как когда-то имел полный доспех каждый легионер Римской империи», – невольно подумал император.

Была в этом какая-то вселенская несправедливость.

Где взяли доспех?

Увы, на некоторых воинов, что добрались до западных границ славянского мира напали якобы разбойники. Еще и от них было получено много информации о происходивших сражениях далеко на востоке.

– А еще есть малые сифонофоры с греческим огнем, – добавил Оттон Первый и его передернуло.

Он не раз и не два видел, как горят заживо люди. Правда тогда на них лили горящее масло со стен, но для горящего разницы нет.

– Верно. Огнем и стрелами из самострелов они перемелют практически любое количество войск, что мы сможем выставить.

Что до ручных огнеметов, то император приказал сделать что-то подобное, но… как говорится, зачем просто когда можно сложно? Вот и мастера пытались тупо уменьшить известный огнеметный агрегат. В общем получилось, но это реально вышел очень непростой инструмент, а еще очень дорогой. Да и эффективность оказалась так себе. Куда проще, не говоря уже о меньшей стоимости бросить горшок с огненным составом.

– И что же ты предлагаешь?

– Обратиться к опыту предков. Вы всегда смеялись над моим увлечением книгами. Но там собрана великая мудрость и вот ее немного переосмыслив и надо применить простив славянских варваров…

С этими словами архиепископ Кельнский по совместительству канцлер, что хорошо подготовился к предстоящему разговору, достал из сумки свиток и развернув его перед братом-императором, сказал:

– Нам нужно построить много вот таких механизмов. Минимум тридцать штук, а лучше все пятьдесят.

– Хм-м… это может сработать, – покачивая головой медленно произнес Оттон Первый, рассматривая механизм и читая предполагаемые характеристики. – Да, это определенно сработает! 

2

Это поход на запад для Русова стал сущим кошмаром в плане расчета логистики движения рати и обеспечения ее продовольствием. Местные ресурсы не могли обеспечить пропитание сорока тысяч человек. Точнее могли, но тогда все кто жил в полосе прохода армии просто загнутся зимой с голоду. Это для князя естественно было неприемлемо.

Все что могли встречающие это немного разнообразить стол свежей рыбой, про убоину и прочую дичь даже вспоминать не стоит, только высшему командному составу.

Спасало лишь то, что план составляли опытные дружинники и готовились к походу все лето девятьсот шестьдесят третьего года. Ну и с проводниками на всем протяжении маршрута практически не было проблем. Вели соплеменники служивших в армии славян.

Шутка ли, требовалось перебросить армию в тридцать тысяч пехотинцев от Киева и пятнадцати тысяч всадников от Дона на расстояние в полторы и две тысячи километров соответственно. Это только по прямой, то есть смело добавляем еще пять сотен для учета всевозможных зигзагов.

Это при том, что все реки текут по линии юг-север, то есть перпендикулярно основному движению, становясь преградами. А значит речным транспортом можно было воспользоваться в очень ограниченном диапазоне и в целом не могло облегчить путь. То бишь непосредственно для переброски войск это не годилось. Мороки с переброской ладей из реки в реку слишком много, да и реки те одно название особенно летом, когда они сильно мелеют. В общем пешком быстрее будет.

В лучшем случае по воде можно было доставлять продовольствие причем очень сильно кружным путем. Так что для прохода армии, там где плохо с бродами, еще требовалось заблаговременно навести понтонные переправы. То есть построить сотни барж и перегнать их в нужные места…

В плане продовольственных поставок сильно помог Днепр с его притоком Припять. По этой речной системе можно было доставлять продовольствие от Киева (куда свозилась большая часть продовольствия покупаемое в Византийской империи) до самого городища Берестье – область стыка проживания сразу трех племен: волынян, мазовшан и ятвягов.

Чтобы обеспечить продовольствием дальнейшее движение армии его требовалось везти по северному маршруту, то есть по Варяжскому морю из Новгорода (куда его так же завозили из Византии), по реке Висла и ее приток Буг. Потом через Одер и его восточные притоки, что было практически на границе зоны влияния Священной римской империи.

Но, к счастью, по факту помешать германцы поставкам не могли благодаря огромному флоту викингов, что к этому моменту держал все северное побережье Священной римской империи под своим контролем и собственно началась их высадка. Потом большая часть их драккаров с минимальными экипажами из юнцов и стариков, пошли на Русь, чтобы успеть пройти путь «из варяг в греки», по осеннему паводку, пока реки не замерзли и перезимовать в относительно комфортных условиях на берегу Сурожского моря. Встретиться со своими транспортными средствами викинги должны были уже на побережье Италии в следующем году…

Но организовать своевременную поставку продовольствия это лишь половина дела, причем как бы не самая легкая. Следовало добиться, чтобы огромная армия славян и степняков смогла достаточно быстро добраться до вражеской территории. А это уже очень и очень непросто, даже архисложно.

Даже из расчета, что в день будет преодолеваться двадцать верст, а это довольно много так как наземных дорог по факту нет, даже с «направлениями» все очень печально, потребуется, если округлить, четыре месяца пути. То есть если даже выйти весной в начале мая, когда только-только все более-менее подсохнет, то в пределы Священной римской империи армия вступит в августе.

Позже никак нельзя. Собственно рассчитывали именно на август. Дело даже не в том, что дальше наступит сентябрь с дождями, когда любые даже номинальные дороги становятся непроходимыми, надеяться на то, что подфартит и хотя бы первый осенний месяц будет сухим не стоило, сколько в том, что германские крестьяне к этому времени соберут зерно и прочее продовольствие. Так что раньше тоже приходить не следовало. Но тут подождать можно, позагорав на правом берегу Одера, набираясь сил для последнего решительного броска…

То есть можно будет воспользоваться местным источником пропитания с помощью которого армия перезимует на месте. Ибо везти продовольствие в Священную римскую империю далее будет уже затруднительно, не считая стоимости таких поставок. Реки начнет сковывать льдом, а Варяжское море нещадно заштормит…

А чтобы нормально перезимовать, к моменту когда земля превратится в непролазное месиво, противник должен был потерпеть сокрушительное поражение и разбежаться по своим норам зализывать раны, и не доставлять проблем.

Может возникнуть вопрос, а к чему такой геморрой? Почему бы не перебросить войска морем? Сделать пять-шесть ходок на тех же драккарах викингов, и армия на месте. Конница могла бы и своим ходом добраться, благо есть заводные лошади и на них можно загрузить достаточно продовольствия.

В том-то и дело, а что переброшенные морем бойцы жрать будут? Лапу сосать? Тут либо людей вози, либо продовольствие. Можно чередовать, но по срокам все то же самое выйдет.

Вот только в этом случае возрастает риск понести большие потери. Противник ведь тоже не дурак и к тому же обладает решительным характером. В это время другим власть в своих руках не удержать. А значит император Оттон Первый вполне мог провести встречный удар и просто сбросить первую партию десанта в море. А потом и вторую…

В итоге половины армии уже нет.

А потому вся армия должна была прибыть единой формацией. Тяжело, трудно, но зато без потерь. Если не считать небоевые… но таких потерь было мало, медслужба бдела и те, кто пил сырую воду потом сильно жалели ибо наказывали сурово. При малейших подозрения, что человек чем-то заболел и это может быть заразно, больного тут же изолировали. Так что пришлось организовать авангардную систему централизованного питания, чтобы воины совершившие марш-бросок получали горячую пищу без лишней возни с готовкой и отдыхали.

«Наверное боги действительно есть и они приглядывают за мной, – невольно подумал Святослав в конце августа девятьсот шестьдесят четвертого года. – Иначе объяснить то, что все подучилось и в безвозвратных потерях всего пара сотен человек, никто массово не отравился, как раз из-за централизованного питания, просто невозможно…»

Но кто бы только знал, чего ему это все стоило в плане сожжённых нервов! И теперь требовалось сорвать на ком-то накопленное за это время дикое напряжение и стоящая немецкая армия напротив для этого годилась как нельзя лучше.  

3

Император Священной римской империи Оттон Первый так же основательно и методично, как это умеют делать лишь немцы, готовился к войне со славянами, собирая армию со всех подвластных ему земель, а так же привлекая наемников, главным образом франков. Были отряды из Испании и даже из Англии. Удалось собрать семьдесят пять тысяч пехоты и почти двадцать пять тысяч рыцарской кавалерии.

– Двинемся им навстречу? – спросил канцлер Бруно.

Разведка донесла, что славяне перешли Одер и двигаются на Магдебург.

– Нет, встретим их на Эльбе в момент, когда они попытаются перебраться через реку. Машины, что мы построили слишком тяжелы, чтобы таскать их туда сюда по земле ибо враг может уклониться от сражения. Гоняться за ним с таким обозом, рискуя что-то потерять, будет бессмысленно. Я уже молчу о снарядах для них. Так что лучше будем перемещать по реке на плотах, подгадывая район переправы.

Архиепископ Кельнский понятливо кивнул. Эльба на данный момент являлась естественной границей со славянскими землями и удобным рубежом обороны для встречи врагов.

О том, что враг может пробиться в реку с моря, можно было не особо волноваться. В районе устья существовало целых два рубежа обороны. Во-первых, это союзные даны, что остались верными Харальду Синезубому, врагу князю славян Святославу Игоревичу. Но на тот случай если даны не сдержат напор или вовсе предадут, то, и это, во-вторых, был какой-никакой собственный речной флот на вооружении которого имелись кувшины с огненным составом.

Встреча армий произошла в двадцати пяти километрах севернее Магдебурга, выше реки Оре впадающей в Эльбу с запада.

Оттон Первый наблюдал, как славянские варвары готовят лагерь на восточном берегу реки. Все делалось основательно, рылись какие-то рвы, куда потом стали регулярно ходить воины. Впрочем, сразу стало ясно для чего, они там справляли нужду.

Император досадливо поморщился.

Его воины гадили где попало, как кие-то животные, даже не пытаясь найти уединенное место. Из-за чего поле, где находились войска превратилось в… сразу и название-то не подобрать этому месиву из грязи и дерьма. А уж как воняло! Многие начали страдать животом, обычное дело в походах, и гадили особенно ароматно.

«Еще неизвестно чей лагерь больше похож на римский», – невольно подумал он, что его особенно сильно уязвило, так же пришло понимание того, что он уже не первый раз подумал в подобном ключе.

Ведь он вроде как император именно римской империи символа порядка и дисциплины, но вот порядки в его армии истинно варварские. А варвары наоборот имеют римский порядок, никакого хаоса в расположении подразделений, все ровненько…

Так же славяне валили в больших количествах лес. Часть понятное дело шло на дрова, в основном ветки, еще часть на обустройство, крепили из тонких жердей каркас и на него натягивали несколько вощеных полотнищ образуя навес под которым можно спрятаться от дождя, но большая часть древесины шла на строительство плотов.

Оттон Первый довольно улыбнулся, предвкушая как варвары, что станут переправляться на этих плотах через реку попадут под удар его речной флотилии. Он так и видел, как эти плоты будут пылать вместе с десантном.

Его армия тоже готовилась. То, что славяне все же смогут форсировать реку, не стоило сбрасывать со счетов. Пусть не с первого раза и даже со второго, но смогут. В конце концов у них есть ручные сифонофоры и флот в итоге может сильно пострадать, так что потом не смогут выполнять свои задачи в полном объеме.

И пока будет происходить ожесточенная битва на воде, остальные смогут более-менее свободно переплыть реку и зацепятся за левый берег, а потом начнут наращивать плацдарм. В этот момент, когда они будут особенно уязвимы из-за своего малого числа, их надо хорошо побить, раз за разом заливая их огнем и сбрасывая в воду.

Вот только вожделенной битвы не случилось! Когда плоты были готовы в достаточном количестве славяне все бросив (плоты просто столкнули в воду, причем большая их часть была связана между собой по три-пять штук, что могло создать некоторые проблемы для речной флотилии), просто взяли и ушли еще затемно. Сделали они это столь тихо и быстро, что на том берегу даже никто ничего не заподозрил.

Оттон Первый ощутил себя обманутым ребенком, коему пообещали на день рождения дорогую игрушку и даже вручили в руки красивую шкатулку, но внутри оказалось лишь крысиное дерьмо.

– Где они?! Куда они делись?!! – метался он по берегу на своем коне.

Посланная на правый берег разведка доложила, что славяне быстрым маршем двигаются на юг.

Но если славяне были привычны к быстрому сбору и не менее стремительным броскам, за время похода хочешь не хочешь, а навостришься, то вот с немецкой армией с этим было все очень печально. Солдаты целый день только собирались, ведь свой лагерь они тоже сделали довольно капитальным. Хотя дело было не столько в простых солдатах (чего им собственно собирать, все свое они носят с собой), сколько в рыцарях, что формировали личные обозы.

А потом надо еще механизмы хотя бы частично разобрать, ведь без них со славянами даже смысла нет встречаться в поле.

В итоге у варваров оказалось сутки форы, за которые они ушли более чем на двадцать километров на юг. Еще сутки форы славяне получили, когда германской армии пришлось форсировать реку Оре. Не сильно широкую и глубокую, но препятствие знатное, учитывая, что какие-то сволочи сожгли единственный мост.

К моменту, когда армия германцев подошла к Магдебургу поступили данные разведки, что славяне полным ходом переправляются через Эльбу в районе реки Зале, что примерно в двадцати километрах южнее города.

– Проклятье!!! Что флот, почему он не помешал переправе?!

– Они не смогли пробиться к переправе, – ответил архиепископ Бруно, что уже успел во всем разобраться и опросить свидетелей, дабы императору, что в последнее время стал очень нервным, не пришлось разбираться в мелочах, в конце концов он еще канцлер и это его работа.

– Почему?

– Эти язычники перегородили реку своеобразными речными башнями. Они связали четыре лодки между собой и сделали каркас из жердей, который обшили сырой кожей. Она не горит сколько ее не обливай маслом, а само масло стекает в воду. И таких башен было столько, что они перегородили реку от одного берега до другого с таким расчетом, что могли достать любого, кто попытается протиснуться мимо них. Несколько наших лодок, что все же попытались проскочить, сгорели. Струи огня били больше чем на тридцать шагов.

– Почему не расстреляли из луков?!

– Они стреляли, только не смогли пробить. Видимо под кожей были их слоеные щиты. Кроме того велась ответная стрельба и их стрелы иногда убивали по два человека в лодке ибо тела прошивало насквозь. Не спасали ни щиты, ни даже борта лодок… видимо били из чего-то вроде римского «скорпиона», только у них они более скорострельные и мощные.

– Свинские собаки! – прорычал Оттон Первый. – Что ж, нам не остается ничего другого как принять бой у Магдебурга…  

4

«Они действительно считали меня за тупого варвара, что потеряв голову от ярости полезет форсировать реку, да еще в условиях численного превосходства противника?» – удивился Русов.

Святослав не знал по какой причине советские войска раз за разом вынуждены были форсировать реки на виду неприятеля неся при этом гигантские потери, почему они не могли сделать это где-то в стороне, а если уж вынуждены были проводить такие операции при их обстреле прямой наводкой, не делали дымовой завесу, но он такой ошибки совершать не собирался.

Потому вынудив Оттона Первого сконцентрировать свои войска севернее Магдебурга и пока основная часть армии славян имитировала подготовку к переправе, небольшая группа своеобразной инженерной роты проводила истинную подготовку к форсированию реки. Были скуплены лодки в необходимом количестве и из них готовились классические понтонные мосты.

Потом был быстрый марш и переправа.

Речная флотилия германцев ничего не смогла сделать, чтобы помешать, благодаря водным фортам оснащенных усовершенствованными и при этом дальнобойными огнеметами.

В каждом водном форте их было по две штуки бьющие в стороны создавая огненную стену, плюс станковый двухлуковый арбалет для работы по фронту. Эти арбалеты были тяжелыми и сложными, взводились воротом, так что было их немного, но много и не требовалось.

Ребятам в фортах было тесно, толком не развернуться, но они все же справлялись.

Закончив переправу, Святослав двинулся на Магдебург.

– Что это там такое? – опустив подзорную трубу, спросил Хьёрт, показывая на странные сооружения стоящие за основной массой вражеской пехоты.

– Катапульты… – поморщился Русов, так же опустив зрительный прибор.

Подзорные трубы получились так себе в плане увеличения, хорошо если четырёхкратное, ну и мутновато, хватало искажений. Тем не менее даже такой результат викинги оценили очень высоко. На суше они вроде как не сильно и нужны, разве что в степи, а вот в море им цены нет…

Что до катапульт, то были они небольшие, те самые что с «ложкой». Довольно скорострельные. Обученная обслуга могла делать один выстрел в минуту, а то и больше. И надо думать, что обслуга там обученная на отлично, у немцев иначе и быть не может. Орднунг.

И было этих катапульт много. Под пять десятков. От одного края поля до другого.

Снаряды тоже сказали о многом. Кувшины. Нужно ли объяснять, что в них находится, при условии, что неподалеку от каждой катапульты виднеется небольшой костер?

В прошлый раз сию механическую артиллерию Русов не видел, так как катапульты находились за возвышенностью, противник готовил обескровленным форсированием реки славянам смертельный сюрприз, но не срослось. Сейчас же все было на виду ибо спрятать механизмы было негде.

Святослав в который раз пожалел, что у него нет нормальной внешней разведки. Сейчас бы не пришлось беспомощно хлопать глазами, лихорадочно думая, как ликвидировать проблему.

– Доставят они нам бед… Пока дойдем они успеют сделать пять-шесть залпов, в зависимости от дальности. Да и потом будут долбить по задним рядам.

– Это если будем идти медленно и строем, – сказал еще один викинг Мерд сын Вальгарда. – А если бегом до них добраться?

– В горку и быстро? Ну да, все быстрее чем просто пешком, – уныло согласился Русов. – Вот только их кавалерия только того и ждет. Стопчут разбитый строй на раз.

Да, дальше за выстроившейся пехотой и катапультами стояли отряды рыцарской конницы. Не в латных доспехах, а всего лишь в кольчужных «водолазках», это у самых богатых, а так в основном попроще, кольчуги до колен и до локтя на руках, но шлемы у всех с мощными наносниками. У кого-то закрывающие лицо маски, вроде хоккейной, как в фильме про маньяка с бензопилой.

Кони довольно мощные. По крайней мере раза в полтора больше степных.

Посылать против них свою кавалерию состоящую в основном из печенегов и мадьяров с валахами было бессмысленно. Опрокинут.

Святослав судорожно соображал, что тут можно сделать, но ничего в голову не приходило. Катапульты – сильный ход со стороны императора Священной римской империи. Потери будут большие. Кувшины не маленькие, настоящие амфоры и окатит огнем не меньше десятка человек.

Помимо прямых потерь следовало еще учитывать деморализующий эффект, когда будут дико орать сгорающие в огне твои товарищи. Хотя может возникнуть и обратная реакция – ярость, но она тоже вредна. Нужна работа с холодной головой, а не срыв в состояние берсеркера.

Тем более Русова не оставляло ощущение, что это не единственный козырь противника.

«Или это уже мнительность и паранойя?» – подумалось ему.

Еще Святослав остро пожалел, что у него нет ни одной пушки, а еще лучше дельтаплана, чтобы произвести воздушную бомбардировку. Он так не хотел распространения огнестрельного оружия, просто запретил себе думать о нем, и так это у него успешно получилось, что даже не подготовился на такой вот совсем уж крайний случай.

«И теперь это обернется мало того, что гигантскими потерями, так вполне возможно, что еще и поражением!» – в отчаянии пенял он себе.

Воеводы тоже осознали, что эта битва может обойтись им очень дорого.

«Могут ведь и лыжи смазать, – подумал он о викингах-варягах. – Разбегутся по округе, пограбят, что смогут и домой на острова свалят. Да и славянские отряды могут свалить…»

– Князь, а может божественной силой попробуешь что-то сделать? – с надеждой спросил Гудред, один из младших сыновей Эйрика Кровавая Секира, с благоговением покосившись на Молот Перуна с коим Святослав не расставался.

«Вот ведь, еще и божественная репутация просядет, – с досадой, подумал Святослав Игоревич. – Но… что-то в этом есть».

Русов начал лихорадочно размышлять над тем, что можно сделать быстро, дешево и сердито, но при этом крайне эффективным.

Собственно, первое что приходило в голову, это пресловутая пушка. Отлить в полевых условиях вполне реально, тут главное материала в достаточном количестве найти. И с этим может возникнуть проблема. От маленькой пушечки толку нет, а на большую с нормальным снарядом не хватит.

«Опыта крупного литья нет, разорвет еще при первом же выстреле, вот позорище-то будет, – подумал он. – И даже если все будет нормально пороху потребуется много, а его выстрелов на десять-двадцать всего хватит при условии, что нужно еще в снаряды что-то положить».

Пришла мысль о ракетах. Это было уже реальнее особенно при воспоминании реакции горожан на Огни Перуна. Наверняка такая же паническая реакция возникнет и у германцев. Благо пороху на некоторое количество хватит, хотя придется дополнительно похимичить. Останется только воспользоваться паникой в рядах противника и ударить.

«Но насколько ракет хватит пороха?» – призадумался Русов.

Получалось, что не на такое уж и большое количество. Ведь мин с собой взято было немного. Лишний груз, да еще опасный. Опять же срок годности ограничен. Предполагалось, что большую часть мин привезут следующей весной, когда собственно и начнется основной поход по Священной римской империи со взятием городов.

«Штук на двести, ну триста хватит, – подсчитал Святослав. – Вот только хватит ли этого, чтобы испугать всю армию?.. Как-то сомнительно. Если применить сконцентрировано, то да какая-то часть солдат побежит, а остальные даже не поймут, что случилось… Но даже если мы сумеем воспользоваться частичной паникой и ворваться во вражеские порядки и даже успеем уничтожить некоторое количество катапульт, то по большому счету это ничего не изменит. Нас сначала заблокируют, а потом начнут методично жечь…»

Возник образ миномета.

Та же ерунда что и с пушкой, хоть и попроще… на первый взгляд.

При мысли о миномете Святослав почувствовал, что ухватил верное направление поиска решения проблемы. Несколько секунд напряженного размышления, посмотрел на свою кувалду, словно увидел ее впервые и его рот невольно расплылся в широкой улыбке.

«Это может сработать, должно сработать!» – с воодушевлением подумал он.

– Моей личной силы не хватит, но вот если немного попросить бога, то думаю он нам подсобит. Только мне нужно, чтобы все воины пожертвовали все свои украшения выполненные из бронзы, меди и олова.

– Бронзы, меди и олова? Не из золота и серебра? – удивился Хьёрт.

– Именно, – ответил Русов. – А пока отступаем. Мне потребуется дня три-четыре, а может и больше, чтобы все сделать.

Воеводы повеселели и помчались к подразделениям. 

5

– Что, Дьявол их подери, происходит?! – буквально зарычал Оттон Первый, когда войска проклятых славян и викингов вместо того, чтобы атаковать, стали отходить назад.

– Брат мой…

– Мне сейчас не до твоих душеспасительных проповедей Бруно! Если они и сейчас сбегут от меня…

Император замолчал, ему просто не хватало слов, чтобы выразить все то возмущение, что он испытывал в данный момент.

Но нет, враги отступив, никуда сбегать не стали, они укрепились лагерем, ощетинившись кольями и ежами, так что об внезапной атаке лагеря не могло быть и речи. А откуда-то из его центра к небу потянулся густой столб черного дыма.

– Что они там делают? – задавался вопросом император, но никто ему естественно, что-то вразумительное ответить не мог ибо разведчики не могли что либо увидеть.

Разве что брат высказал предположение:

– Наверняка свои какие-то нечестивые языческие обряды проводят. Испугались нашей армии и теперь молят своих богов о помощи, принося свои мерзкие кровавые жертвоприношения…

Оттон Первый кивнул, а сам поморщился, осматривая подходы к лагерю. Славянский вождь для своего лагеря выбрал на редкость неудачное место для атаки, или удачное, это с какой стороны посмотреть. Кругом овраги… но если для пехоты это не проблема, рытвины в земле мелкие, даже конница что-то сможет изобразить, то вот подтащить катапульты не представлялось возможным.

«Разве что в разобранном состоянии, – подумал император. – Но пока соберешь варвары атакуют и сожгут».

Германская армия продолжала стоять у Магдебурга неся все увеличивающиеся небоевые потери от дизентерии, а славяне и викинги целых три дня стояли лагерем и что-то там творили непонятное и наверняка непотребное. Разведчики сновавшие вокруг лагеря докладывали, что на четвертый день слышались какие-то странные хлопки, после чего люди там восторженно орали.

Но вот на пятый день пришло известие, что славяне снова пошли на город.

Оттон Первый был сильно раздражен, ибо не понимал, что происходит и это его беспокоило. Но ему не оставалось ничего другого, как вновь построить свою армию ждать атаки противника. Или атаковать самому. Но император умел учиться на чужих ошибках и не хотел повторить участь хазар, а потому как и было ранее запланировано, действовать собирался от обороны.

В этот раз было что-то новенькое. Позади рядов славян и викингов появилось, что-то непонятное… размером с двух, а то и трех слонов.

– Что это за… демон?! – запнулся Оттон Первый и перекрестился.

Рядом крестился архиепископ Бруно быстро читая какаю-то молитву.

И было с чего. По полю, позади выстроившихся славян и викингов двигалось… двигался дракон. Чуть продолговатое тело, длинный колышущийся из стороны в сторону сверху-вниз хвост, делали небольшие маховые движения сложенные крылья, так же чуть покачивалась на короткой шее массивная голова из ноздрей которой курился дым.

Солдаты это тоже прекрасно видели и заволновались, послышался гул, какие-то истеричные выкрики. Всем стало не по себе. Ведь среди солдат естественно распространился слух, что варвары взывают к своим косматым богам и приносят им кровавые жертвоприношения.

И вот результат! Их боги, или демоны, если верить священникам, ответили и послали своим почитателям дракона, что сейчас бросится, спалит их тела огнем, сожрет плоть и души…

Еще немного и люди бы побежали. Почувствовав это, архиепископ Кельнский Бруно выехав перед солдатами, стал им объяснять:

– Не бойтесь! Это не адская тварь! Это всего лишь большая кукла сделанная из палок и кожи! Ее толкают люди, что находятся внутри! Посмотрите! Лапы при движении не двигаются! Просто представьте как действительно должно двигаться подобное чудовище, быстро и стремительно! А что мы видим? Двигается едва-едва и до невозможности неловко! Это просто грубая кукла, чтобы нас испугать и победить без боя!!! Не бойтесь! Господь нас не оставит!

Младший брат императора носился перед солдатами на коне, пока они наконец не успокоились.

– И зачем им это… уродство? – задался вопросом Оттон Первый, когда его изрядно охрипший брат, восстановив душевное равновесие людей, вернулся на свое место. – Неужели они действительно надеялись с помощью этой куклы добиться победы просто испугав людей?

– Могли и побежать…

– Да, если бы не ты… Но я все равно не верю, что князь все поставил на эту куклу…

– Ну, не просто так же они ее сделали? Значит там внутри что-то есть…

– Даже если там четыре сифонофора, то это все равно ничего не изменит.

Тем временем «кукла» имитирующая дракона встала и открыла пасть.

Прошло какое-то время и из нее вырвалось облачко дыма.

Пух…

До ушей германской армии донесся совсем не впечатляющий звук.

Император с братом, да и вся их свита недоуменно переглянулись. Дескать, и что это было?

Бах!

А вот этот взрыв был куда как более впечатляющим.

Все посмотрели на облачко дыма, что поднималось позади пехотинцев.

– А-а-а!!! – с криками боли упало на землю несколько раненых бойцов.

Люди снова заволновались, но командиры сумели сохранить дисциплину.

Никто ничего не понял и потому ничего не предпринимал. Да и что тут можно было сделать по здравому размышлению?

Прошло совсем немного времени, ударов двадцать сердца, как…

Пух…

Бах!

На этот раз наблюдатели увидели, что из пасти «дракона» выдохнувшего небольшой всполох огня и изрядный клуб дыма, вылетело нечто, пролетело по дуге, упало на землю, между пехотинцами и возвышением на котором находилось командование. Только сейчас никто не пострадал, так как взрыв произошел между катапультами на равном расстоянии.

– Что это такое, Бруно?! – с тревогой, почти в панике воскликнул Оттон Первый.

– Я… я не знаю… Я не читал ни о чем подобном…

Пух…

Бах!

Взрыв раздался совсем близко от холма. Лошади под имперской знатью заволновались.

Пух…

Бах!

Этот снаряд прилетел прямо в гущу знати, но чуть левее императора Священной римской империи.

– А-а-а!!! – заорал какой-то упавший на землю раненый вельможа.

Несколько всадников помчались в стороны на неуправляемых дико ржущих от боли лошадях. Остальным пришлось сильно постараться, чтобы успокоить своих скакунов находившихся на грани паники.

– Ваше величество, вам необходимо срочно покинуть холм! – с тревогой в голосе стал настаивать глава телохранителей.

Пух…

Бах!

На этот раз взрыв раздался где-то позади и там снова заржали раненые лошади. Их ржание сводило с ума остальных коней и Оттон Первый едва справлялся со своим скакуном.

– Эти варвары пытаются поразить вас своим нечестивым оружием, ваше величество!

– Нужно уходить! – присоединился к уговорам архиепископ Кельнский.

– Армия останется без управления!

– Она в любом случае останется без управления если ты не покинешь холм! Эти варвары тебя убьют или ранят!

Пух…

Бах!

Взрыв произошел так близко, что что-то со звоном ударило в щит одного из телохранителей. Дальше коней уже было невозможно сдержать и они стали разбегаться.

– Перун!!! – в восторге заорала толпа варваров. – Тор!!!  

6

Воины не подвели и с готовностью пожертвовали изделия из меди, олова и бронзы, начиная от всяких фенечек вроде оберегов от сглаза и прочей ереси, и заканчивая пряжками. Не сказать, чтобы у людей было много этого добра из необходимого металла, но общая масса впечатляла, ведь жертвовали пятьдесят тысяч человек, так что с тонну, а то и больше цветного металлолома набрали.

Из этого металла Русов с помощью походных кузнецов отлил два бронзовых сквозных толстостенных ствола (с изрядным запасом, чтобы точно не разорвало) длиной в полтора метра и калибром в два сантиметра. Плюс к каждому стволу сделал по десять сменных камор.

Из всего остального металла отливались стаканчики на пол литра, что насаживались на выструганные палки плотно входившие в стволы. Внутрь засыпался порох, шрапнель и устанавливалась терочная система запала, благо у Святослава Игоревича этого добра хватало с запасом на личные нужды.

Впрочем разрывных гранат он сделал немного, всего десять штук из-за дефицита пороха, остальные стали зажигательными с литровым объемом.

В общем это был гранатомет. Примитивный, но довольно скорострельный.

Что до «дракона», то изначально Русов хотел сделать просто крытую повозку, как для защиты от возможного обстрела стрелами, так и для того, чтобы противник не понял, что и как происходит. Дураками Святослав никого не считал. И пусть пороха они не знают, но… могли допереть до аэрозольного горючего, а-ля «картофельная пушка». Ну или вспомнить паровую пушку античных времен. Хотя по сравнению с ней классические катапульты с баллистами проще, понятнее и надежнее.

Но все равно решил тайну стеречь. Наверное все-таки больше от своих, чтобы не разуверились в том, что он имеет частичку божественной силы. А то если очень уж много народа увидит все эти манипуляции, то могут понять, что божественного тут не так уж и много, если вообще есть. А значит и в Молоте Перуна могут усомниться. Оно ему надо?

Кто-то из строителей предложил сделать драконью морду как на драккарах и творческая мысль пошла набирать обороты, пока не появилось то, что появилось. Святослав едва успел скорректировать народное творчество, чтобы конструкция не утратила изначально задуманной функциональности. А то ведь в порыве творческой фантазии такого экспрессионизма навертят…

Вот и получился такой вот, прости господи, танк.

Внутри было тесновато… но на то он и танк. Монстра толкало десять человек находящихся внутри, плюс три человека экипажа, сам Святослав как стрелок и два заряжающих. Один закладывал мину в ствол и запаливал фитиль каморы по команде, а второй должен был перезаряжать использованные каморы.

– Стой!

«Дракон» остановился.

Русов упер гранатомет на здоровенной колоде в землю и открыл пасть дракона.

Очень неудобно было целиться, обзор из-за этой башки был совсем мал, но тем не менее Святослав приноровился. Благодаря тому, что гранаты имели одинаковый вес, (чтобы этого добиться, пришлось изрядно повозиться), а в каморы закладывали определенное количество пороха, можно было ожидать условно стабильной стрельбы.

Бум!

Раздался оглушительный выстрел несмотря на заранее вставленные беруши.

Пух…

Едва донесся звук взрыва.

– Недолет…

Пороховые гранаты предназначались исключительно для знати. Дефицит все-таки, а он как известно предназначен исключительно для самых богатых и власть имущих.

Заряжающий без команды вставил новую мину в ствол, а Святослав быстро менял камору, бросив использованную в коробку. Оттуда ее достал второй заряжающий, быстро почистил ершиком и стал переснаряжать, вставил небольшой фитиль и засыпал пороха мерным стаканчиком, после чего накрыл отверстие каморы вощеным кусочком шелковой ткани. Она же обеспечивала дополнительную обтюрацию.

Шелк пожертвовал из своих запасов Святослав. То есть отдал несколько комплектов своего нижнего белья: рубашки, трусы…

Бум!

Пух…

Русов довольно быстро пристрелялся, подкорректировал прицельную планку, то еще убожище из проволоки, и стал довольно уверенно попадать. Да и чего там мазать? Расстояние всего полкилометра…

Наконец имперская знать, под радостные вопли славян и варягов разбежалась во все стороны.

Русов сменил ствол на новый и чистый. Горячий и грязный отправил в ванночку с водой, чтобы остыл, а потом его почистит третий номер экипажа.

– Зажигательные!

Второй номер достал второй тип боеприпаса и вставил в только что зафиксированный князем на колоде ствол, после чего запалил тряпицу, а по дополнительной команде князя – фитиль каморы.

Бум!

На этот раз взрыва не было, лишь в небо взметнулось облачко жирного дыма напалма. Рецепт простейшего состава Святослав знал еще из прошлой жизни, когда химичил по малолетству с приятелями.

Снова пришлось тратить время на пристрелку, но хватило трех гранат, чтобы накрыть цель, а потом попасть в нее, благо, что размером она довольно велика и отлично видна. Да и по дистанции чуть ближе.

Загорелась первая катапульта.

Обслуживающий персонал попытался сбить пламя, но сделал только еще хуже, распространив огненный состав на большую площадь.

Бум!

На этот раз в небо поднялось просто огромное дымное облако, ибо зажигательная граната угодила прямо в амфоры и они разбились, после чего содержимое моментально вспыхнуло. И надо же такому случиться, что растекшаяся смесь затека под катапульту…

Под обстрел попала третья катапульта и на нее потребовалось три гранаты.

– Поехали!

«Дракон» пополз по полю, чтобы выйти на удобную дистанцию для поражения новых целей.

Как только «танк» остановился к нему поднесли дополнительный боезапас. С собой ведь таскать все просто тяжело.

И обстрел продолжился.

Бум!

Бум!

Бум!

Вражеские солдаты заволновались, «дракон» плюется огнем и катапульты загораются одна за другой, а их правители все слиняли…

Впрочем, император быстро опомнился и понимая, что армия может побежать не видя своего правителя, поспешил назад несмотря на все уговоры свиты и охраны.

– Да не буду я стоять на месте! – рычал он на свитских. – И тогда в меня не попадут.

Возвращение императора несколько успокоило солдат, даже проорали что-то восторженное. Кроме того последовали вполне вменяемые приказы:

– Оттащите кувшины с маслом, свинские вы собаки! И начинайте оттаскивать катапульты!!!

Солдаты бросились выполнять приказы императора, а «дракон» продолжал свой методичный обстрел. Вот уже горят пятнадцать катапульт…

Катапульты весьма тяжелые конструкции, колес нет (точнее их сняли перед боем для большей устойчивости), и быстро их не оттащить, да еще в горку, так что «дракон» продолжал поджигать их одну за другой.

– Проклятье! – ревел вне себя от злобы Оттон Первый, не зная, что предпринять, ведь его главное оружие методично уничтожалось.

Хоть самому атакуй.

Русов же в полной мере прочувствовал, как ощущали себя танкисты в бою, ну пусть не в полной мере, по нему ведь не стреляли, но близко. Несмотря на вентиляционные окошки, задымление было жутким, трудно было дышать, щипало глаза так что стало трудно целиться, в ушах звенело, но тем не менее он продолжал свою работу, двигаясь вдоль строя и стрелял, стрелял, стрелял…

Он надеялся только, что сделанных гранат хватит, чтобы поразить все цели, ведь промахи участились, как из-за собственного полувменяемого состояния из-за грохота и дыма, так и из-за того, что противник стал оттаскивать свою механическую артиллерию в тыл и наработанная дистанция уверенного поражения цели изменилась.

Ему даже пришлось приказать выдвинуться вперед, чтобы снова уверенно доставать цели.  

7

Но вот цели поражены, далеко не все сгорели, скорее даже можно сказать, что большая часть катапульт выглядели вполне себе целыми, обслуга все-таки тушила огонь забрасывая его землей, но гранаты закончились и осталось только надеяться, что огонь все же что-то повредил в конструкции…

Когда Русов пошатываясь выбрался из «дракона», хорошо хоть выход был сделан сбоку, а не под хвостом, воины громогласно взревели, хотя казалось бы, куда уж громче?

– Атакуйте… – хрипло скомандовал он командирам. – Работайте по плану…

Взревели сигнальные рога.

– Вперед! Ма-арш!!! – заорали тысячники, а за ними и сотники.

И огромная армия медленно двинулась на врага. На германцев накатывала довольно ровная шеренга, закрытая овальными щитами. Двигались неумолимо, боевой дух воинов был высок как никогда, в то время как у германцев с психологической составляющей все обстояло очень печально, ведь главное оружие, что должно было нанести варварам непоправимый урон, оказалось выбито.

Но нет, обслуга копошилась возле минимум десятка катапульт, что-то лихорадочно исправляя и ремонтируя.

И вот когда половина пути была пройдена, семь катапульт стали взводить.

Русов увидев такое дело стремглав бросился обратно к «дракону». Хоть все зажигательные мины были использованы, но осталось еще пять пороховых. Две катапульты при этом находились в зоне досягаемости. Если их подбить, (да даже если одну!) то это все лучше, чем ничего.

Процесс взвода выдержали шесть механизмов, потому как именно в шесть «ложек» стали вкладывать кувшины.

Бум!

Пух…

Прозвучал взрыв в отдалении. Слишком далеко от цели, хотя осколки достали пару человек из обслуги.

Катапульты отработали и шесть кувшинов с маслом, оставляя дымный след взлетели в небо по крутой траектории и рухнули прямо в ряды славян и викингов.

– А-а-а!!!

– Сохранять строй!!! – орали десятники, полусотни и сотники. – Держать строй!!!

А заставить бойцов шагать дальше в строю, было непросто. Нет, никто даже помыслить не мог сбежать, наоборот все рвались как можно быстрее добраться до врага и врубиться в их ряды.

Бум!

Пух…

Вторая мина взорвалась прямо посреди катапульты, практически выкосив расчет не имевших даже кожаных доспехов.

Бум!

Пух…

Снова мимо.

Катапульты вновь начинают лихорадочно взводить. А носильщики осторожно тащат амфоры с маслом.

Бум!

Пух…

Вторая катапульта попала под удар.

Носильщики падют, разбивая сосуд и состав коим они оказались облиты с ног до головы воспламеняется, доделывая ту работу, что не смогли выполнить зажигательные гранаты.

Осталась последняя мина.

– Приготовь двойной заряд!

Заряжающий кивнул и быстро подготовил требуемое.

Заряжание.

Русов долго прицеливался больше полагаясь на какое-то внутреннее ощущение, чем на прицел.

В «ложки» катапульт вновь положили амфоры и подожгли.

– Помоги Перун…

Бах!!!

Последняя мина полетела к цели.

Пух…

Несмотря на то, что взорвалось близко и ранило несколько человек, но механизм не повредило.

Или повредило. Потому как амфора в момент выстрела вместо того, чтобы полететь в славян рухнула посреди германцев. Видимо осколком повредило какой-то трос и тот оборвался в самое неподходящее время.

– А-а-а!!!

– Теперь точно все…

Викинги-варяги все же не выдержали и с диким ором сорвались в бег оставляя дисциплинированных славян из числа арбалетчиков и огнеметчиков без прикрытия. Последние так и вовсе не могли быстро бежать, горбуны ведь, да еще с грузом.

– Идиоты…

Германцы только того и ждали. Несколько тысяч всадников начали разгон и протиснувшись в спешно образованные в пехотной толпе коридоры ударили по превратившимся в рыхлую толпу викингам.

Те в последний момент, что-то попытались организовать, но тщетно. Тяжелые кавалеристы пробивали викингов как горячий нож масло, насаживая многих на копья.

– Дайте сигнал кавалерии! Пусть прикроют этих дятлов!

Печенежская кавалерия после флажковых взмахов сорвалась с места. Не вся, всего тысячи три, но больше и не надо.

Викинги получив трепку, опомнились и начали формировать оборонительные формации. Особенно повезло тем в чей состав вошли арбалетчики и огнеметчики. Они смогли довольно легко отбиться от конных ударов.

«Как же с ними тяжело…» – устало подумал Святослав.

– Держать строй! – надрывались командиры из славян.

Их вражеской кавалерии было не взять. Тут и копья, тут и арбалеты готовые свалить первые ряды всадников и образовать завал. Тут и огнеметчики – главная ударная сила.

Но все же и славяне перешли на ускоренный шаг, скорее даже легкий бег. Наверное поэтому третий залп оставшихся катапульт ушел в пустоту, огненные всполохи возникли за спинами атаковавших. Наводчики ошиблись с упреждением.

Если германцы рассчитывали, что выставленные копья смогут остановить славян, то сильно ошиблись. Они все долго тренировались, чтобы подбираться к «мясу ежа» минуя «иголки».

Сначала ударили арбалетчики, буквально скашивая первый ряд, а потом ударила своими копьями первая линия славян.

Ответные удары принимались на щит и отводились вверх.

А потом добавили огонька горбуны.

– Перун!!!

Славяне впившись в податливый строй плохо оснащенных германцев. Начали работать мечами и топорами, круша круглые щиты пехотинцев из довольно тонких досок в щепу. Несколько яростных ударов и от щита оставалась одна труха и пехотинец становился беззащитной жертвой.

Но германцы все же подготовили неприятный сюрприз.

– У них метатели с горшками! Стрелки! Бейте по ним!!!

Арбалетчики конечно отреагировали и постарались сразить метателей горшков с маслом, кто-то даже стал стрелять не столько по людям, сколько по самим горшкам в момент замаха, что давало даже больший результат и живые факелы превращались не только сами метатели, но и их соседи, но большая часть этих гадов все же смогли бросить свои снаряды. Целились они главным образом в огнеметчиков.

Славяне подставили щиты, плотно внахлест, защищая тех, кто во многом обеспечивал им победу, и значительная часть горшков разбилась о них и почти без последствий огненная жидкость стекла на землю под ноги воинов, точно вода по черепице, но было много и тех, кто все же облили маслом с ног до головы.

Огнеметчики и те, кто их недостаточно хорошо защитил, испытали на себе все то, на что они обрекали своих противников.

– А-а-а!!!

– Руби их в песи!!!

– Держать строй!!!

Вторая волна метателей была замечена заранее и арбалетчики отработали по ним с куда большей эффективностью. Но и они тоже успели что-то бросить не без удачи.

Но третьего подхода уже не произошло. Арбалетчики и уцелевшие огнеметчики работали на опережение.

Немецкая пехота вырезалась и расстреливалась с методичностью механизма навроде мясорубки.

Печенеги спасли викингов от рыцарской кавалерии переключив последнюю на себя и морские разбойники наконец смогли восстановить строй, после чего продолжить атаку, словно молот влетев в германских пехотинцев.

Строй там снова быстро развалился, но это уже не имело значения, даже метатели горшков с маслом уже ничего не могли изменить, только наоборот до предела озлобляя и без того впавших в ярость викингов. Возникло ощущение словно стая волков резвилась в огромной отаре овец.

После того как пехота столкнулась Русов приказал кавалерии начать их любимую карусель и те показали все на что были способны забрасывая противника тучами стрел.

Сначала степняки завалили стрелами немецких, то бишь английских, лучников практически не имевших щитов, лишь немногие озаботились павезами и именно они в большинстве своем в итоге смогли сбежать, после чего «вороненые» принялись за пехоту. Врага не имевшего нормального доспеха косило только так. Львиная доля стрел конечно принималось на щиты, но и того что достигало цели более чем хватало.

Немецкая кавалерия, что после стрельбы катапультами и развала строя варваров, вообще-то должна была сыграть в этом сражении первую скрипку, после чего немецким пехотинцам оставалось только добить дезорганизованных врагов, ничем не могла помочь своей избиваемой пехоте.

– Мы проиграли… – глухо произнес архиепископ Бруно, глядя на то с какой ужасающей скоростью тает германская пехота.

Что в общем неудивительно, учитывая ее полную незащищенность если не считать щитов, что вообще-то тоже как оказалось защитой по большому счету не являются.

– Похоже на то… – согласился император Оттон Первый.

Это сражение разительно отличалось от тех, что он видел раньше. Даже если забыть про катапульты и то как с ними справились. Пехотинцы как правило истребляют друг друга относительно равномерно, но так они и оснащены аналогично, по факту «голые», и исход дела решает кавалерия, а тут… Удары что все же достигали врагов не наносили им особого вреда. Отменные доспехи спасали своих хозяев.

Славяне сменяли друг друга выставляя свежих бойцов взамен уставших и натиск не ослабевал.

Викинги… но это викинги. Там была каша.

В какой-то момент германская пехота побежала. Люди осознали, что их тупо вырезают, как скот, соотношение потерь было слишком уж нехорошим, один к пяти, это в лучшем случае для германцев. Плюс еще расстрел из арбалетов и конными лучниками.

Хоть огнеметчики перестали жечь… так как выработали свои запасы смеси.

Император подумал, что может сейчас имеет смысл ударить кавалерией, но быстро отказался от этой идеи. Зачем впустую терять цвет своего войска? Побьют ведь из самострелов…

– Отступаем!

Немецкая кавалерия, что почти не участвовала в сражении повернула вслед за императором Священной римской империи припустила прочь с поля боя.

– Перун!!!

– Тор!  

8

Потери в битве оказались высокими. Так викинги потеряли порядка трех с половиной тысяч человек убитыми и ранеными. Все-таки рыцари хорошо их проутюжили, да и потом в замесе тоже досталось. Численное превосходство противника все же сказалось, а когда в таких условиях бьешься без строя, то доспех далеко не всегда спасает.

Славяне потеряли больше в абсолютном исчислении, но ненамного, около пяти тысяч, что при процентном соотношении три к одному с викингами, выходило куда как меньше. Но все равно неприятно много для Святослава Русова.

Обнадеживало только то, что сражений в ближайшее время, по крайней мере крупных больше не предвидится. Разве что захват Магдебурга. Но не обязательно, что там вообще дойдет до боя.

Что до потерь германцев, то они потрясали. Только убитых насчитали больше двадцати тысяч и еще больше раненых, большую часть которых без затей добили ибо все равно шанс на выживание отсутствует. Оставили только тех, кто сможет гарантированно выздороветь и при этом не утратить работоспособности. Их потом планировалось продать византийцам на галеры (торговые, так как на боевых кораблях в качестве гребцов использовались свободные люди) и рудники.

Что до захвата Магдебурга, то с ним все прошло как по нотам. Если горожане собирались биться на стенах, то славяне обманули их надежды, вынесли ворота «Громом Перуна» и ворвались внутрь. Жителям не осталось ничего другого как сдаться на милость победителя, ведь сопротивляться нет смысла в условиях когда вражеских воинов в несколько раз больше чем горожан считая стариков, женщин и младенцев.

Если восточные и южные славяне вели себя довольно сдержанно, по крайней мере почем зря никого не убивали, то вот западные отрывались на полную катушку мстя германцам за все хорошее. Русов и не думал их как-то ограничивать.

Город впрочем сжигать не стали. Ведь предстояла зимовка и лучше это делать в домах.

Пока позволяла погода, малые отряды растеклись по восточной части герцогства Саксония до реки Везер на западе изымая продовольствие, ну и грабя внутренние города. Отряда в две-три тысячи человек вполне хватало чтобы взять штурмом какой-нибудь Гослар, Хильдесхайм, Ферден и прочие. Их после разграбления сжигали.

Кроме Магдебурга, не предали огню только Гамбург и Хафельберг стоявшие на Эльбе, так как Магдебург не мог вместить в себе все войска и требовалась дополнительная жилплощадь.

Харальд Синезубый, что так неосмотрительно выступал в союзе с Оттоном Первым приказал долго жить. Конунги данов, увидев, что германцы проиграли, а славяне и союзники князя Святослава занимаются таким приятным делом как грабеж богатых северных земель Священной римской империи, тоже возжелали присоединиться к веселью и завалили своего упертого хевдинга. После чего пошли проситься под руку внука Рюрика.

Русов естественно их принял и даже поделился с ними «Громом Перуна», чтобы они начали тиранить северо-западные земли империи, а именно западную часть Саксонии, Фризию и Голландию. Досталось и северной Лотарингии. В общем вся северная часть империи стонала от беспредела викингов и славян с их союзниками из числа «вороненых» и мадьяр с валахами.

Откуда взялся порох для мин?

Выработали на месте. А в качестве направляющих для взрыва использовались колокола.

Тут еще франки зашевелились и вторглись в Лотарингию оккупировав западную область герцогства до реки Маас.

Оттон Первый еще что-то пытался поначалу делать, на западе Саксонии и Лотарингии против викингов, но даны не будь дураками, сражений не принимали, а курсировали на своих ладьях по рекам Везер, Рейн, Эмс и другим, налетая на города, что на них стояли и делая стремительные вылазки к тем населенным пунктам, до которых добраться на драккарах было сложно, и уходя из них до того, как германская армия успевала добраться по начинающей усиливаться распутице и что-то сделать.

Рубиться с франками он не стал, поступив по принципу, что глупо плакать по волосам, потерявши голову. В итоге императору не оставалось ничего другого как оставить равнинную северную часть империи и отступить в горы в герцогство Франкония, куда ни викинги, ни славяне с кочевниками не совались. А когда началась зима и вовсе отошел в Италию собирать новую армию, лихорадочно на пару с братом Бруно пытаясь сообразить, что можно противопоставить варварам-язычникам. Но кроме развития огнеметного оружия им ничего в голову не приходило, проблема в том, что этого было явно недостаточно.  

Глава 13 Тайная политика

1

Поражение Священной римской империи от армии варваров да еще с таким разгромным счетом сильно обеспокоило императора Византийской империи Никифора Второго Фоку. С наступлением весны, когда варвары из славян и викингов, спалив города в которых зимовали, двинулись на юг, требовал чуть ли не еженедельные подробные отчеты о развитии ситуации.

Вот и сейчас на доклад явился первый министр Василий Лекапен. Он доложил о внутренней обстановке и ходе выполнения различных императорских повелений, а так же предложил несколько своих решений по возникшим проблемам.

По поводу внутреннего управления государством император Никифор Второй почти полностью полагался на сына императора Романа Первого, ибо опыта управления во время правления своего отца он набрался изрядного, знал все входы и выходы. Да и не интересно ему было глубоко вникать во все эти мелочные дрязги.

Император внимательно отслеживал только несколько ключевых направлений, а именно армия, ибо пока она ему верна, его власть крепка, и деятельность патриарха Полиевкта. Тот за признание церковью его императорского достоинства, через венчание на вдовствующей императрице Феофане запросил дополнительные преференции по светской части и все требуемое получил. Но теперь настала пора сильно ограничить церковное влияние на светские дела, а то так вскоре можно совсем без рычагов управления государством остаться, так как меры патриарх Полиевкт похоже не знал и греб к себе все до чего мог дотянуться.

– Что нового у моего царственного брата Оттона Первого?

Первый министр жеманно закатил глаза.

– Ваше величество, да что вы так нервничаете из-за этих грязных варваров? – с налетом легкомысленности произнес Василий Лекапен. – Неужели вас действительно так беспокоит, что славяне с викингами бьют германцев?

– Да. Это все-таки западная империя…

– Ах, ваше величество, полноте… оттого что германский король назвал себя императором, а свое государство, что он собрал из лоскутных кусочков силой оружия – империей, они не стали нам равными ибо как были варварами, так и остались ими. От прежнего Рима, осталась лишь блеклая тень и сколько бы они не называли себя Римский империей, былого величия им это не вернет. По сути это драка двух варварских вождей и так уж ли важно кто из них побеждает?

Первый министр выразил общее мнение большей части византийских сановников, этакое пренебрежение смешанное с презрением. Да и как иначе? Ведь еще не так давно, те же германцы, как и славяне сейчас, служили ромеям в качестве простых наемников, то есть если очень грубо, то были их слугами. Кто ж слугу посчитает себе ровней?

– Василий, насколько ты хорош во внутренней политике империи, в чем я отдаю тебе должное, но настолько же ты плох во внешней ее части, особенно в том что касается военного дела.

И это было понятно ибо кастрату на поле боя делать нечего.

Это только в фантастических книгах может быть целая армия из оскопленных солдат и те будут драться так что любо-дорого посмотреть. Но на самом деле кастраты быстро полнеют и становятся неповоротливыми, у них больше нет той боевой ярости ибо больше не вырабатываются необходимые гормоны тестостерона. Совсем плохо с этим у тех, кого оскопили в раннем детстве, когда у них этот гормон еще даже не начал вырабатываться.

Никифор Фока как военный до мозга и костей, увидел реальную угрозу.

– Не будет ли с моей стороны наглостью поинтересоваться у вашего величества, вашим видением ситуации?

Император на эту нарочитую витиеватость, с помощью которой, вот так утонченно, показывалась обида первого министра, только фыркнул. Он уже успел изучить своего помощника.

– Наша империя уже не та, что раньше. Да, знаю, что звучит несколько по-стариковски, но это так. И если Священная римская империя рыхлая из-за того, что только что собрана и ее части еще не срослись между собой, то наша становится рыхлой из-за того, что начинает разваливаться под собственным весом и ты это знаешь лучше меня…

Василий Лекапен вынужден был кивнуть. Некоторые провинции империи входили в нее больше формально, чем фактически. С некоторыми частями время от времени даже происходили вооружённые конфликты. И за то, чтобы эти куски и дальше оставались под властью Константинополя им постепенно даровалось все больше и больше прав, что в конце концов должно было их окончательно отсечь от тела империи. Получался удивительный парадокс, желая сохранить целостность империи империя сама, своими действиями разрушала себя.

– Потому мы сейчас в равных условиях со Священной римской империей. Как ты думаешь, сможет Оттон Первый устоять против восточных и северных варваров?

– Не похоже, – буркнул первый министр, понимая куда клонит император.

А варвары и впрямь перли вперед сминая все на своем пути как какие-то носороги словно не замечая возникших на их пути препятствий.

Еще зимой, когда установилась более-менее устойчивая погода, славяне с викингами разграбили Тюрингию, а так же северную часть герцогства Франкония и Лотарингию.

В первые весенние месяцы, пока перевалы еще были закрыты, заняли южную часть Франконии, Лотарингии и всю Нордгау.

Хуже всего то, что их армия не только не сокращалась в боях, небоевые потери и вовсе были незначительны, но даже росла. Дело даже не дополнительных отрядах из славян или викингов, что спешили присоединиться к удачному походу, а за счет только что покоренных народов, различных германских племен-общин.

Летом под удар попали герцогства Швабия и Бавария, а так же северная часть королевства Бургундия, хоть оно и не входило в состав Священной римской империи… но варварам было по барабану.

На этом этапе вторжения варваров Священная римская империя приказала долго жить. Рыхлое образование, скрепленная только волей Оттона Первого и его полководческими талантами, стало рассыпаться на отдельные куски стоило только империи получить хороший удар извне.

Теперь Оттону Первому приходилось воевать не только с варварами накатывавшие с севера точно снежная лавина, но подавлять сепаратистские настроения центральных и особенно южных областей, что были присоединены к империи совсем недавно, как например королевство Ломбардия.

Так король Бургундии не желая своему государству участи герцогств Саксония, Франкония, Голландия и прочих, коих не только пожгли, но еще и соседи аннексировали часть территории, как это сделали франки с Лотарингией (у них они тоже могут оттяпать жирный кусок по реке Рона), заслал к князю Святославу Игоревичу послов.

Князь согласился с условием что Бургундия атакует своего соседа Ломбардию. Сам он рвался уничтожить Рим до конца года. И по всему выходило, что если дальнейшее продвижение армии пойдет такими же темпами, то к осени славяне и викинги с союзниками доберутся до Рима и безусловно возьмут его на меч.

С одной стороны Византийской империи с этого только выгода, исчезнет конкурент в христианском мире, а с другой как бы следом не исчезнуть… так как родившийся монстр становился на порядок страшнее прежнего врага и ему нужно постоянно плотно питаться, чтобы не умереть.

Эту мысль император Никифор Второй и попытался донести до своего первого министра.

– Если славяне нападут на нас и всласть пограбят, и хорошенько нагрузившись трофеями просто уйдут в свои дремучие леса, это полбеды. Такое было не раз и даже не два, да это больно и обидно, но империя справится. Но если произойдет то, что они творят на западе и они найдут союзников внутри, тех же болгар, то нам конец, империя развалится.

– Мы должны его остановить, – произнес первый министр, осознав всю серьезность угрозы.

– Я тоже так думаю. Проблема в том, что добраться до него в лагере не получится. Его хорошо охраняют, питается он с простыми воинами, так что его не отравить. Издалека тоже не убить. Когда не в полном своем доспехе, то в кольчуге, так что стрелой его не взять.

– Поступим другим проверенным способом и натравим на него кого-нибудь…

– Кого? Всех степняков, что кочевали под Киевом он хитростью переселили далеко от своей столицы, да и сейчас они бьются с ним в союзе.

– Да, – кивнул Василий Лекапен. – Князь старается избавиться от соседства со всякими кочевниками, как ненадежных соседей. Прошел слух, что даже мадьярам и валахам он предложил переселиться в Саксонию и равнинную часть Лотарингии.

– И что они? – проявил интерес император.

Валахи и мадьяры тоже доставляли постоянное беспокойство Константинополю.

– Думают…

– Согласятся. Земли для кочевий больше и грабить есть кого, тех же франков…

Первый министр, кивнул, и возвращаясь к животрепещущему вопросу, предложил:

– Может болгар попробуем натравить? Застращаем царя Петра, что их ждет то же что и германцев и пообещаем помощь. Может даже действительно ее окажем.

– Да, больше собственно некого… – согласился Никифор Фока. – Что до помощи, то она будет и будет существенной…  

2

Получив огромное количество золота с аферы по якобы перенацеливании варварского нашествия с Константинополя на Рим, епископ Михаил принялся за активные интриги, поддерживая своих сторонников и покупая нейтралов. Он действительно не собирался до конца своих дней прозябать среди варваров, стремясь достичь большего. Вот если бы не было денег, то тогда да, пришлось бы проявлять истинное христианское смирение…

Патриарх Полиевкт не вечен и, судя по всему долго ему все равно не протянуть, старость стала сказываться на нем очень сильно. Это видели все, как его противники, так и сторонники патриарха, а значит нужно уже сейчас, до того как он отправится на свидания с Господом, обзаводиться дополнительными связями с предполагаемыми претендентами на патриарший престол, чтобы если не сохранить свои позиции, так хотя бы не сильно потерять, так сказать подстелить соломки на все случаи жизни.

Так что от желающих заиметь с опальным епископом связи отбоя не было, тем боле когда он щедро платит. На этой основе выстраивалась система сбора информации.

Епископ Михаил просматривал очередную корреспонденцию из Константинополя. В основном шла переписка с целью прощупать позиции друг друга, уточнялись условия сотрудничества и делили шкуру неубитого медведя, распределяя посты и должности, а так же кого они при этом должны будут изгнать или даже вовсе казнить. В общем обычные подковерные игры и интриги.

Но одно письмо привлекло внимание епископа Михаила особо. Прислал его один из его явных сторонников. Стоил этот сторонник дорого несмотря на невысокий пост, но… он того стоил, ибо был в курсе всех дел во дворце.

В письме сообщалось, что император Никифор Второй Фока направил в Болгарское царство своего эмиссара, Калокира, сына стратига херсонесской фемы.

С какой целью это было проделано гадать особо не приходилось. Константинополь, как всегда чужими руками хочет разобраться с очередным своим врагом. И сейчас главная угроза для империи – князь славян Святослав, чье имя прямо-таки гремит на весь известный мир, благодаря его блистательным победам.

Кто-то произносил его имя с восторгом, а иные со страхом и ненавистью. Особенно сильно боялись и ненавидели итальянцы, на чьи земли под его командованием накатывала эта сокрушающая все на своем пути лава варваров. Чего только стоит его фраза: «Рим должен быть разрушен!»

И то, что он будет разрушен уже не оставалось никаких сомнений, так как Святослав Игоревич не собирался отступаться, удовлетворившись богатыми откупными, как это делал его отец и дед по отношению к Константинополю. Послы возвращались в Рим ни с чем.

Видя это, большая часть знати собрав свое богатство, загружая корабли, так что они едва держались на плаву, спешила сбежать из Италии в Византийскую империю.

Епископ Михаил задумался о том, стоит ли предупреждать князя о возможных проблемах?

С одной стороны они заключили своеобразное партнерское соглашение и любое ослабление Святослава ударит по самому Михаилу, но… столь сильный князь это тоже не есть хорошо.

«Но если не предупредить и князь понесет большие потери, не говоря уже о том, что сам может погибнуть в какой-нибудь засаде, то и моя задумка может вовсе сорваться», – подумал он.

Срыва осуществления своей мечты епископ допустить не мог, он уже один раз проиграл, а потому взял лист пергамента и перо, после чего начал писать письмо. Правда не князю, а его брату Глебу, что сейчас как раз проходит обучение в болгарской семинарии.  

3

Болгарский царь Петр Первый принимал личного императорского посланника Калокира.

Когда все ритуальные телодвижения при встрече были закончены, царь спросил с хмурым видом:

– Итак, когда империя выплатит мне причитающуюся дань?

До девятьсот шестьдесят третьего года Константинополь выплачивал Болгарии некоторую сумму, что по факту являлась данью, но юридически проходило как платеж на содержание принцессы Ирины Лакапины – жены болгарского царя. Но она скончалась, и только что взошедший на престол император Никифор Фока решил, что этот отличный формальный повод перестать платить огромные суммы болгарам, тем более что их можно потратить на усиление своей армии, что постоянно испытывала дефицит средств.

Тем более что за это время к власти как подкупом, так и физическим устранением неугодных, были приведены провизантийски настроенные люди. Сам царь был довольно нерешителен и слаб, и знать вертела им как хотела. Дело в том, что Болгария вступила в эпоху феодальной раздробленности, и как следствие из-за растущего политического сепаратизма со стороны крупных бояр-землевладельцев, это привело к ослаблению государства в военном, финансовом и политическом отношении, посему в Константинополе решили, что особо сильных негативных последствий для империи не будет.

– Ваше величество, как уже было сказано императором Никифором Фокой, Константинополь более не собирается платить Болгарии… ибо очень скоро платить будет просто некому.

– О чем ты говоришь?! Вздумали угрожать мне войной?!

Свитские царя тоже недоуменно и с тревогой переглянулись. Дескать, как же так, мы ведь делаем все что хотят от нас ромеи…

– О, нет, ваше величество, император и не думал ни о чем таком…

– Тогда, как мне понимать твои слова?!

– Вы и сами прекрасно все поняли, ваше величество. На востоке набирает силу варварский вождь Святослав и я уверен, что вы отслеживаете его военные успехи.

Царь невольно кивнул. Естественно он отслеживал боевой путь своего чрезвычайно активного, а главное успешного в боевом отношении соседа. И это вселяло в его душу страх.

Кто бы мог подумать, что эти варвары так легко сокрушат только что воссозданную Священную римскую империю?

Царь Петр Первый вынужден был признаться самому себе, что в случае войны у него не вышло бы достичь даже десятой части того, что достиг князь Святослав.

Но беда в том, что этому молодому хищнику, даже скорее монстру, не зря ведь его прозвали Железный Дракон, только что напившемуся крови, через какое-то время потребуется новая жертва для своего пропитания. И кто же станет следующей добычей этого Дракона?

Гадать особо не приходилось – Болгария.

– Зачем ты тогда приехал? – взяв себя в руки, спросил болгарский царь. – Ведь империи будет выгодно, если Святослав пройдется по Болгарии огнем и мечом, разбив мою армию и хорошо разграбив мое царство. Ведь в этом случае мы сильно ослабнем и перестанем быть для вас проблемой. Даже более того, сможете нас окончательно завоевать.

– Ваше ослабление империи совсем не нужно, ваше величество. Что до завоевания, то это империи так же не нужно. Империи требуется лишь надежный и добрый союзник-сосед…

– То есть буфер между империей и варварами, – понятливо кивнул царь.

– И ради этого империя даже готова оказать Болгарии помощь, – продолжил Калокир, мысленно поморщившись, увидев, как воспрял болгарский царь и алчно сверкнули его глазки, ведь он получал некую политическую опору для ведения торговли.

А торговаться эти бывшие кочевники, лишь недавно осевшие на землю, умели, любимое занятие по факту, как у всех кочевников.

«Опять будет настаивать на выплачивании дани, только теперь не за то, чтобы болгарская армия не вторгалась в империю, а как защитник империи от внешней угрозы», – подумал он.

Так собственно и вышло. Петр Первый завел разговор о финансовой помощи в пользу Болгарии для усиления своей армии, что станет защищать империю, но Калокир его осадил, сказав:

– Ваше величество, этот союз нужен Болгарии даже больше чем империи, тем более что империя намерена принять участие в войне с варварами и наша помощь будет решающей.

– То есть?

– Большая часть варваров: викингов и славян станут возвращаться домой по морю…

Царь согласно кивнул.

Не так давно через проливы Босфор и Дарданеллы прошел огромный флот из сотен полупустых драккаров. После того как падет и будет разграблен Рим, варвары пойдут обратно с богатыми трофеями, что успели собрать по пути от Варяжского моря.

Могли бы и другим путем, обогнув Испанию. Этот маршрут был бы даже быстрее, легче и проще, чем через речной путь «из варяг в греки», мучаясь на порогах и волоках. Но проблема в том, что к тому моменту когда последний город Италии будет разграблен начнется сезон штормов. И если в Средиземном море непогоду еще можно пережить, все-таки это внутренне море и буйство стихии все же не столь сильно, и всегда можно укрыться в какой-нибудь бухте, то в Море мрака за Геркулесовыми столбами шторма поистине ужасны и укрыться негде, драккары потопит или разобьет о берег.

Могут конечно перезимовать в Италии и уйти летом, но так могут поступить только викинги, а их немного, лишь шестая часть армии. Славяне же, по крайней мере их часть, поспешат домой сразу после завершения похода, по пути расторговавшись в Царьграде, в этом центре по скупке краденого.

Собственно, и викинги сбросят большую часть трофеев на рынке Константинополя ибо все награбленное им при всем желании не увезти, очень уж много всего набрали. Да и не нужно им дома большая часть уворованного добра.

– Так вот, ваше величество, империя займется теми варварами, что войдут в Мраморное море, кое станет для них смертельной ловушкой. Наш флот запрет проливы и сожжет их греческим огнем. На вашу долю достанутся те варвары, что пойдут сухопутным маршрутом. Они так же будут загружены большим количеством трофеев и станут для вас легкой, но при этом еще и очень богатой добычей. Хотя и тут мы сможем помочь, чтобы нанести противнику максимальный урон, дабы угроза варварского нападения исчезла если не навсегда, то на очень многие годы.

Царь Петр Первый довольно улыбнулся. Трофеи это всегда хорошо. Тем более что врагов действительно будет не так уж много. Германцы и западные славяне поспешат в свои земли на север. К тому же из-за обозов они растянутся и можно будет уничтожать по частям.

– В знак того, что военный союз против варваров заключен, император желал бы получить в заложники брата князя Святослава – Глеба.

Тут улыбка болгарского правителя резко поблекла.

Если отдать Глеба ромеям, то отыграть назад и договориться с князем Святославом, если что-то пойдет не так, уже не получится. Он не простит выдачи своего брата ромеям, кои наверняка сотворят с ним что-то нехорошее, и будет мстить, так что биться с ним в этом случае придется до конца.

Тут Петр Первый вспомнил доклад одного из своих министров-бояр в котором сообщалось, что Глеб запрашивал у него аудиенцию. И если раньше он не придал этому значения решив отложить встречу на неопределенный срок, то после слов Калокира этот шаг брата князя Святослава заиграл иными красками. В общем все это неспроста.

– Я понял вас… ответ будет дан через несколько дней. Мне нужно все еще раз взвесить…

– Ваше величество, – поклонился Калокир, после чего покинул приемный зал.

Он рассчитывал на то, что свита быстро уломает царя и тот примет нужное империи решение.

– Доставьте мне Глеба! – приказал царь.  

4

Не прошло и часа как брат князя Святослава предстал перед болгарским правителем. Несмотря на то, что доставили его под конвоем Глеб держался вполне уверенно, даже поблагодарил царя за то, что тот его так быстро принял.

– Зачем ты хотел встречи со мной?

– Ваше величество, только что у вас был посланник императора Никифора Фоки и мой брат будет об этом извещен. Собственно письмо о приезде Калокира отправлено ему еще задолго до того, как он прибыл в Болгарию и о чем именно вы с ним разговаривали, зная гнилую натуру ромеев, догадаться нетрудно. Но мы знаем точно тему ваших переговоров, во дворце василевса сохранить что-то в тайне очень непросто, – открыто усмехнулся Глеб. – Потому, я прошу вас не делать поспешных шагов, которые могут дорого вам обойтись…

– Ты угрожаешь мне, щенок?!

– Всего лишь предупреждаю, ваше величество. Если вы заключите договор с Константинополем о совместных действиях против моего брата, то он обрушится всей мощью своей армии на Болгарию. Он раздавит вас как раздавил Священную римскую империю не оставив камня на камне и вам придется вспоминать кочевой опыт предков…

– Какая разница кода он это сделает, сейчас или чуть позже?! – не выдержал Петр Первый, срываясь на крик.

Страх перед вторжением язычников, прочно поселился в его душе. Святослав уже обратил обратно в кочевников их дальних родичей волжских булгар, так что вполне мог повторить. Кочевать в юрте Петру Первому не хотелось…

– Если вы опасаетесь, что Болгария станет следующей целью моего брата, то не стоит, ваше величество.

– Почему же?

– У нас всегда были добрососедские отношения, несмотря на то, что вы приняли христианство, а мы оставались язычниками, вспоминать досадные недоразумения не будем… В последние годы по наущению ромеев они стали сильно портиться, ибо они ведут политику: «разделяй и властвуй», вот и разделяют нас, стравливая, но всегда можно вернуться к истокам и начать все заново. Тем более что мой брат вскоре сам собирается креститься и вопросы веры более не будут разделять нас.

– И как вы это себе представляете? – чуть успокоился царь.

Он слышал об этом намерении Святослава, а так же активно продвигаемой им идею ухода нынешних богов.

«Изящный ход», – в полной мере оценил Петр Первый задумку князя, думая, что это все результат влияние на сына княгини Ольги.

Как докладывали различные шпионы, племена уже были готовы принять нового бога. Сопротивление крещению если и ожидалось, то крайне незначительное, так что подавить его не составит особого труда.

Но это не очень-то и радовало душу царя. Ведь крещение племен приведет их к консолидации, исчезнет одна из причин вражды племен между собой – религиозная. Быстро свои распри они конечно не забудут, кровная месть – это кровная месть, несмотря на идеологию всепрощения новой религии, о ней не забудут, но перспективы очень неплохие.

– Династический брак, ваше величество.

– У меня только сыновья… А у них и вовсе нет потомства…

– У вашего брата Ивана есть дочь подходящего возраста, ваше величество… За нее мой брат отдаст своего второго сына Олега.

Оставалось радоваться, что в Болгарии в отличие от Византии не «баловались» оскоплением возможных конкурентов на престол, потому Иван и Вениамин, и даже Михаил рожденный от половчанки Куберы были вполне здоровы и имели потомство.

– Так что выбор за вами. Либо ваше величество останется правителем независимого царства, либо вы, а точнее ваши потомки станут править лишь провинцией империи. А все идет к тому, что Болгария станет именно такой провинцией с минимальными политическими возможностями, а чтобы вы не возродились, станут натравливать вас на своих врагов, или врагов натравливать на вас сильно запаздывая с помощью. Но вы и сами прекрасно знаете, как это все происходит…

Царь сидел с хмурым видом. Он знал.

Этот Глеб был прав. С каждым годом влияние Константинополя росло, привнося в их отношения элементы диктата. Все сильнее империя вмешиваясь во внутренние дела страны. Кому такое могло понравиться? Вот и Петру Первому не сильно нравилось, ведь он помнил каким сильным правителем было его отец Симеон Первый, но поделать он ничего не мог, как в силу своего характера, так из-за окружения, а как известно, короля играет свита…

Ситуация самому Святославу очень сильно напоминало отношения США и Европы, прямо один в один, когда европейцы без разрешения американцев, даже пукнуть не смели, и чем дальше, тем больше, а потому старушка Европа, согласно одному анекдоту про сексуального насильника, старалась получить с этого хоть какое-то удовольствие…

– Ты говоришь от своего имени? Или…

– Я выражаю волю моего брата, ваше величество.

– Но он не успел бы с тобой связаться! Он сейчас в Италии!

– Мой брат, зная двуличную натуру ромеев, предполагал подобное развитие событий, ваше величество, и дал мне все необходимые инструкции, – невозмутимо ответил на это Глеб.

– Понятно…

Царь Петр Первый сильно призадумался. Ситуация сложилась скверная. Святослав Железный Дракон в любом случае уже не попадет в ловушку, а значит союз с Константинополем не имеет смысла, а потому Калокир уедет ни с чем.

«Но где гарантии что язычники не нападут на Болгарию? – спрашивал он себя. – Только их слово… Но оно надо признать крепко, в отличие от слова ромеев, что будет нарушено, как только это им станет выгодно».  

Глава 14 Повод для войны

1

«Вот и все…» – с усталым удовлетворением подумал Святослав Игоревич, глядя на столб густого сизого дыма поднимавшегося до самых хмурых небес.

Рим пылал. У него просто не было шансов выстоять даже без применения нападавшими «Грома Перуна», а уж после того, как минами вышибли все городские ворота и внутрь ворвались почти семьдесят тысяч человек, ни о каком сопротивлении не могло быть речи.

Другое дело, что Русову вместо классических трех дней на «веселье» пришлось выделить целую неделю, ибо город был очень уж большим и несмотря на огромную толпу грабителей вынести за стены все ценное было непросто.

Даже если небеса прямо сейчас разродятся проливным дождем Вечный Город это уже не спасет.

Культурное достояние?

Плевать.

Вся западная цивилизация для Святослава Русова это двуличная лживость, насилие и грабеж прикрытый законами, что по его мнению еще более отвратительно, чем воровство неприкрытое. А как еще можно относиться к тому, когда священнослужители проповедуют одно, а сами поступают строго наоборот? Призывают к скромности, но сами ходят в шелках, призывают к умеренности в еде, но сами обжираются, и чем дальше, тем сильнее это будет проявляться.

Уничтожение Рима этот процесс конечно не остановит, но может чуточку притормозит.

Правда остался еще один крупный центр этой мерзости – Константинополь, но и этот вопрос будет со временем решен.

Собственно уничтожая крупнейшие европейские города, Святослав Игоревич выигрывал время для себя, отвлекая внимание европейцев от восточных дел на свои внутренние разборки, а потом восстановление порушенного.

Священная римская империя разрушена и теперь ее отдельные куски будут собачиться между собой за территорию и даже внутри себя, определяя, кто же из претендентов более достоин нацепить на голову корону и сесть на трон, это все всерьез и надолго. А если время от времени подливать в огонь междоусобицы маслица в виде денег, то одному, то другому для найма все тех же викингов или франков с арабами, то вовсе…

Да-да, та самая концепция «управляемого хаоса». Чего изобретать велосипед?

Это было хорошо еще тем, что из королевств и герцогств охваченных огнем потянутся беженцы среди которых будет много ремесленников, что особенно ценно, да даже простые крестьяне будут в тему, и их есть где поселить. Главное, чтобы они пошли на восток, а не на запад и тут придется постараться, ведь на востоке живут злые язычники, что не так давно прошлись по их землям, да еще священники постарались очернить славян представляя их истинными исчадиями Ада, пьющих кровь младенцев и жрущих человечину…

Кстати о западе. На фоне того, что в Испании сейчас заправляют арабы, то точкой кристаллизации как раз мог стать Париж. Не зря ведь значительная часть богатых людей и знати, что имела какие-то контры с Константинополем, рванула именно к франкам.

«Ничего, первое время они будут пытаться ловить рыбку в мутной воде вражды в итальянских и германских земель, – подумал Русов. – А когда закончат свою рыбалку, то к этому времени Русь из аморфной массы станет более структурированным образованием. Ну и всегда можно натравить викингов, они только рады будут пощипать хорошо знакомую и богатую дичь».

А чтобы франки не расслаблялись, Святослав собирался переселить в северную Саксонию и Лотарингию с Голландией валахов и мадьяр. А если не захотят или желающих будет недостаточно, то можно было сманить туда какие-нибудь племена с Каспия, тех же половцев и еще кого-нибудь кому остро не хватает кочевий.

Так же точкой кристаллизации могла стать Англия, но и этого Русов допускать не собирался. Уж кого он ненавидел особенно сильно, так это англосаксов. Сейчас они еще никто и звать их никак, но в какой-то момент они вдруг заразятся идеей исключительности (от кого только?), начав воспринимать остальных людей как своих рабов, по сути возродив исчезнувший институт рабства, продавая в Америку не только негров, но и своих соседей ирландцев коих скрещивали с неграми словно животных, выводя новую породу человека – крепкую и послушную скотинку, а потом еще до концентрационных лагерей дойдут… Так что придет время и Лондон тоже будет разрушен, благо викинги уже долго облизываются на столицу этого островного государства.

«Но ничего пусть поднакопят дополнительно жирок», – едко усмехнулся Русов.

Святослав Игоревич невольно посмеялся своим мыслям, особенно в свете прозвища, что дали ему викинги – Железный Дракон. Дело даже не только и столько в той плевавшейся огнем аляповатой конструкции из жердей, щитов и натянутой на нее сырой конской кожи, коя была сделана для битвы с Оттоном Первым под Магдебургом, сколько в том, что князь продолжил практику начатую еще в Хазарском каганате предавать все захваченные города огню.

До сего момента с прозвищем как-то определиться не могли. Чего только не придумывали! И Кровавый Молот – в память о клятве, когда кувалду залили кровью, и Багровая Стена из-за цвета доспехов и щитов так же окрашенных в красный цвет (но тут больше применительно ко всей его армии), Железный Таран и Огненный Гром.

Особенно сильно Русов поржал с погоняла Молот Войны, даже представил себя в багровом доспехе вархаммеровского космодесантника с медвежьей шкурой на спине, с оскалившейся пастью головой свешивающейся на грудь.

Пытался ради хохмы запустить в народ кликуху Багровый Прилив или Кровавый Шторм, но почему-то не пошло. Русов подумал, что это наверное из-за того, что он все-таки уже не чистый викинг-варяг, то есть не морской, а сухопутный. Но как говорится, не очень-то и хотелось.

В общем после той битвы использовали только одно прозвище. Хотя с первым словом до сих пор окончательно не определились и «железный» то и дело менялся, то на «красный», то на «огненный», то и вовсе «кровавый».

Христиане тоже отметились в «обзывании», но их фантазия была сильно ограничена. У них в ходу Святослав обозначался либо как Новый Аттила, либо Князь Сатаны или Тьмы, Антихрист, Исчадие Ада и так далее в религиозном ключе, а его армию прозвали Демоническим Легионом.

«Будет с кого европейцам в будущем писать образ Врага, повелителя сил тьмы, – с кривой усмешкой подумал Святослав. – Если будет кому…»

Впрочем, культурные проблемы далекого будущего легко перекрывались проблемами в настоящем, причем вполне реальными, а не абстрактными.

Пришло письмо от Глеба, а вместе с ним от епископа Михаила.

«А ведь вполне мог попасться и неважно где, на воде или суше…» – с содроганием подумал Русов, прекрасно осознавая, что не предупреди его епископ и все, он вполне мог повторить судьбу реципиента.

Византийцы из его черепушки конечно вряд ли стали бы делать кубок, но башку снесли бы на раз.

Намерение покончить с Константинополем, этим змеиным гнездом, только окрепло. Пока существует империя восточных ромеев у него спокойной жизни не будет. Рано или поздно они нанесут удар, либо отравят, либо еще какую пакость измыслят.

Проблема была только в том, что в ближайшее время этот вопрос не решить. Викинги и прочие союзники, как собственно и сами славяне пресыщены походом, перегружены добычей и им потребуется какое-то время, чтобы как следует отдохнуть да переварить трофеи, словно медведи погрузившись в спячку, а отоспавшись и проголодавшись, вновь проситься в поход.

Сколько продлится пауза? Год? Два? Три?

Неизвестно. Но это не так уж и важно.

Важнее добраться до дома. Византийцы несмотря на срыв союза с Болгарией все равно могут напасть, не сами, так каких-нибудь пиратов-арабов натравив. Да и сами могут не удержаться. А другого пути кроме как через Мраморное море нет.

Впрочем, проблему удалось решить пустив через византийских купцов, что сами спешили в Италию задешево скупать трофеи у варваров, снимая тем самым сливки, слух, что князь пойдет сухопутным путем, причем сильно севернее Болгарии, а значит смысла нападать на славянский и варяжский флот у ромеев нет. В действительности же отправится по морю под видом обычного воина.

Зачем так рисковать, тем более, что его все же могли узнать?

Просто не хотелось терять много времени тратя лишний меся на дорогу, дома много дел и за ними требовался пригляд. Мать конечно правит железной рукой, но она начинает постепенно сдавать в силу возраста.  

2

Оставив германцев, некоторые «дикие» отряды викингов и славян, а так же мадьяр и валахов (им до дому близко, так что они имели возможность отправлять регулярные конвои с добычей) резвиться в Италии, армия славян тяжело груженая трофеями поспешила в свои земли по суше и воде.

Киев просто выл от экстаза приветствуя своего князя, тем более что Русов не поскупился и устроил грандиознейший салют в честь удачного похода, а так же пир горой, скупив все съестное и хмельное, от дорогого ромейского вина до дешёвой медовой бормотухи.

Салюты чуть попроще были устроены и в других городищах, являвшихся столицами племен.

Да-да, хлеба и зрелищ.

Поскольку патриарх Полиевкт выглядел очень плохо, его разбила старческая дряхлость, того и гляди окочурится, то епископ Михаил засобирался в Константинополь. Вот только ехать с пустыми руками, не добившись какого-то заметного успеха в крещении варваров-славян, было не комильфо, то Святослав решил сделать ему своеобразный подарок, а именно отдать секрет производства стали.

Щедро?

Очень. Просто запредельно!

Особенно в глазах императора Никифора фоки, что взойдя на престол, в Константинополе тем не менее сидеть не желал и вел постоянные войны на востоке империи, и надо сказать не безуспешные. Но народ несмотря на победы был очень недоволен, как и церковь, кою обложили дополнительными налогами, так как баланс несмотря на богатые трофеи все равно выходил отрицательным. Так что для императора получение много дешевой и качественной стали, на закупку которой тратились огромные деньги, было сродни дару небес.

Русов понимал, что удержать секрет с каждым годом, даже месяцем становится все сложнее. Шпионы стаей акул крутятся вокруг новгородского сталелитейного острога, а так же возле курского месторождения. Уже случилось несколько похищений мастеров, но похитителей удавалось перехватить. Но рано или поздно они все прознают (увы, НКВД несмотря на все старания Свенельда, еще долго набирать необходимый уровень профессионализма) и секрет уйдет на сторону не принеся при этом никаких политических дивидендов.

А так епископ Михаил сможет принести императору результат своей работы, при этом возвысившись при дворе и церковной линии, и сам епископ будет обязан князю за это возвышение и возможность более плотного участия в дворцовых и церковных интригах.

Финансовые потери?

А куда деваться? Остается только радоваться, что зеркала с лихвой перекрывали поступления золота. Ведь зеркала приобретались не только и не столько в империи (все из-за тех самых дополнительных налогов и режима экономии) сколько в различных халифатах и эмиратах уходя дальше в Индию и даже Китай по Шелковому пути.

Но на одну лишь благодарность епископа Святослав Игоревич полагаться не собирался. Ему требовался независимый источник информации из Царьграда, а то епископ Михаил мог что-нибудь «забыть» сказать, что-то переврать и так далее… Вот только возможности внедрения своих людей в сколько-нибудь высшие эшелоны власти у него не имелось.

Потому он решил попробовать договориться с опальным первым министром скончавшегося императора Романа Второго Иосифом Врингой. Он хоть и в опале, но связи никуда не делись, разве что чуть ослабли, но если подпитать их золотом, но они вновь окрепнут, до прочности стального каната.

Оставалось только узнать, пойдет ли он на сотрудничество. Не посчитает ли это предательством? Все-таки репутация у князя Святослава после разгрома им Священной римской империи своеобразная, да и связь с врагом, что якобы спит и видит как разрушить еще и Восточную ромейскую империю, если ее обнаружат может для него кончиться плахой.

Но время сейчас такое, и еще долго будет таковым (до самого восемнадцатого века, если ничего не изменить в этой сфере), что продажа сведений на сторону даже находящимися при власти сановниками не считалось чем-то предосудительным, а если они еще и политические противники…

Началась осторожная переписка.

Обнадежило то, что сразу Вринга от общения не отказался. Оно и понятно, жить в опале не слишком радостно, да еще имея при этом большие финансовые затруднения. А тут такая возможность не просто поправить свои финансовые дела, но еще и шанс вернуться в большую политику. Ведь при таких темпах обдирания народа, а главное знати и церкви, император Никифор Фока мог в любой момент слететь с трона и скорее всего с фатальным для себя итогом.

Как докладывал все тот же епископ Михаил уже начала формироваться группа вокруг сразу двух фигур: Варды Склира и Иоанна Цимисхия. К последнему благоволила императрица Феофано. Хотя в данном случае не ясно, что ею двигало в большей степени, какие-то политические выгоды или ее проститутская сущность, ведь Никифор уже старенький для любовных подвигов, (это на войне он ого-го! на которой и проводил большую часть времени), так мало того что удовлетворять ее не может, как мужчина (тут любовник мог бы поправить дело), так еще и содержание в разы урезал, вот это простить точно было нельзя…

Тем не менее власть действующего императора все еще была крепка и он ею пользовался на полную катушку. У сарацин были отняты Тарс, Адака, Аназарб и Мопсуестия, а так же возвращены под власть империи Кипр и Антиохия.

На волне этих успехов Никифор Фока решил воспользоваться плодами похода князя Святослава Игоревича и в девятьсот шестьдесят шестом году вторгся сначала на Сицилию, откуда выбил арабов не ожидавших такого мощного десанта более чем в пятьдесят тысяч человек, а потом в Италию добавив огонька в и без того активно идущую войну всех против всех с гражданским привкусом внутренних разборок за троны между различными претендентами, зачастую родственниками.

Арабы изгнанию с острова явно не обрадовались и на следующий год подтянули дополнительные силы. Они даже высадились в южной Италии, чтобы отвлечь внимание от Сицилии!

Попытались урвать себе кусочек и франки.

В общем заваруха в тех краях только набирала обороты.

Все это естественно породило толпы беженцев, что Святослав постарался направить частично в среднедунайскую низменность, в общем туда, где не так давно кочевали валахи и мадьяры, чтобы просто заполнить освободившиеся территории пока их болгары себе не прибрали. Ну и другое славянское население туда переселялось, словаки, словенцы и чехи, собственно им только и надо было, что спуститься с гор окружавших долину.

Основную же часть беженцев и выкупленных рабов, кораблями переправляли на Дон и Северский Донец, заселяя их в славянские поселения.

Куда подевались валахи и мадьяры?

Сбежали!

Испугать кочевников не составило труда. Святослав внушил им мысль, что они так много набрали добычи, что болгары в их сторону стали неровно дышать, дескать хотят ограбить. Собственно, это было правдой. Петр Первый действительно имел такое намерение, раз уж византийцы платить не желают, а трофеев охотца.

От болгарской армии дунайские степняки может быть и отбились бы, тем более что с переменным успехом сражались с ней не раз и не два, но в том-то и дело, что ради чужих трофеев, к армии присоединится множество охотников, бояр со своими дружинами, могут и византийцы подтянуться. Так что они решили от греха подальше смотаться на север в Саксонию, Лотарингию и Голландию. Там может несколько холоднее, но зато безопаснее и при этом не их будут грабить, а они.  

3

После окончания западного похода Святослав Игоревич занялся посещением значимых мест своей земли. В Девятьсот шестьдесят шестом сгонял в Новгород, проверил как там обстоят дела с выплавкой стали у купчин и прочие производства, что там организовал еще в бытность княжичем. В общем укреплял свою власть в целом на севере.

В следующем году отметился на юго-западе. Как раз разбирался с бесхозной землей на Дунае, размещая как беженцев, что пока тонким ручейком потянулись из германских земель и Италии (тут постарались болгарские священники, а так же славянские из тех что отправил Святослав вместе с братом), так и славянских племен словенцев, словаков и хорватов будучи третейским судьей при распределении земель, что тоже повышало его власть.

В девятьсот шестьдесят восьмом году Русов решил наведаться в юго-восточные пределы своей державы, лично посмотреть как там между собой уживаются варяги и славяне (доклады докладами, а они были вполне благодушными, да и чего им собачиться, земли свободной много, тем более совместные походы по Каспийскому морю сблизили людей, но лучше все-таки убедиться в их правдивости лично), ну и беженцев разместить, что продолжали активно сманивать священники.

С собой брал двух сыновей, с одной стороны как бы показывая всем преемников, а с другой обучал в пути тому, что считал нужным, чтобы они выросли думающими и понимающими природу вещей, а не отмахивались с присказкой «Все в воле Господа».

Третьим ребенком родилась девочка, названной Варварой, хотя как помнил Русов у реципиента было три сына. Но тут либо о дочери забыли, либо… что-то изменилось. Потом он смутно вспомнил о том, что третий сын должен был родиться от рабыни Малуши.

«То-то она мне глазки строила», – припомнил он, одну из служанок с похожим именем у матери.

И в этот поход так же взял с собой о чем сильно жалел. Ибо сейчас он оказался в роли жертвы гоп-стопа. А то того хуже, нападения с целью убийства.

От греха подальше, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку, Русов обходил византийские города на территории Крыма десятой дорогой, тем не менее его караван из десяти ладей и двух десятков транспортных корабликов арендованных у купцов, все же как-то отследили и из Херсонеса вышел целый флот на перехват.

Впрочем, как это было сделано столь оперативно, особо гадать не приходилось. То, что он собирался на Дон в Белую Вежу и пойдет морем особо секрета не делали, ибо бесполезно. При княгине Ольге полно византийских священников-шпионов, а не сказать ей о своих намерениях, чтобы она учитывала их в своих планах, невозможно.

К тому же он для похода в Олешье, что стоял в устье Днепра, построил для себя специальное судно, какое тут еще не видели – тримаран. По сути чисто морское судно с экипажем в пятьдесят человек, с ходом по реке до ближайшего порога или мели, на который установил чуть усовершенствованные гранатометы по типу фальконета или кулеврины на вертлюге, чтобы иметь большую свободу в прицеливании.

Хотел нормальную пушку, но увы, подобные мелкие лоханки просто не выдерживали нагрузки от выстрела сколько-нибудь эффективного орудия, а мелочь ставить бесполезно ибо мощности дымного пороха не хватало ни для гарантированного пробития ядром дубовой доски с большой дистанции, ни для большой эффективности разрывного снаряда.

Гранатомет был эффективнее несмотря на сложность наведения, особенно в условиях качки.

Плюс на «Змея Горыныча», именно так он назвал тримаран, Русов в носу боковых лодок установил два мощных огнемета бьющих до тридцати метров. В общем получился такой вот полыхающий огнем монстр, отсюда собственно и родилось название.

Так что подготовиться у византийцев время было. Как именно перехватили в море? Так рыбаки-разведчики на что? Их в море полно. Как увидели караван, так тут же стремглав на полных парусах умчались в город и оттуда уже вышел флот, что ждал в полной боевой готовности.

– Княже… боевые корабли ромеев, – доложил наблюдатель, что постоянно осматривал горизонт в подзорную трубу.

Святослав посмотрел в указанную сторону с помощью своего зрительного прибора.

– Раз, два, три… – начал считать он быстро приближающиеся точки.

Всего он насчитал двенадцать кораблей.

Ветер для ромеев благоприятствовал надувая их косые паруса, так что гребцы не сильно уставали в погоне, а значит у них будет преимущество в скорости и маневре во время боя.

Что до самих кораблей ромеев, то в их составе числился один дромон-хеландион, двухмачтовый корабль с тремя рядами весел, то бишь трирема или тиера если по-старому.

Редкость в византийском флоте-вообще-то, их всего десяток во флоте осталось. Таких уже давно не строят. Выжили эти корабли только за счет отменного качества постройки и применяемых материалов, ну и уход имели хороший.

Так же в составе имелось два дромона-памфила – корабль с двумя рядами весел. При этом один корабль имел одну мачту, а второй – две. Раньше такие корабли назывались диремами или биремами.

Больше всего в этой эскадре насчитывалось одномачтовых кораблей с одним рядом весел, – дромон-усиако или либурна, так же известные как монера или монорема. Было их девять штук.

«Не слабую эскадру на меня спустили, – неприятно удивился Святослав Игоревич. – И ведь ни одна собака не предупредила…»

Впрочем, Русов понял, что скорее всего не справедлив к информаторам. Может тупо не успели с сообщением, все-таки почта ходит от случая к случаю, интернета нет, а то и вовсе не в курсе были. Не стоит думать, что император Никифор Фока такой идиот и не понимает, что у него течет… и это совсем не следствие простатита (хотя кто его знает).

Так что выводы после провала организации совместных с болгарами военных действий простив Железного Дракона, он наверняка сделал и приказ на ликвидацию неугодного князя дал в приватной обстановке, человеку которому полностью доверял, скажем своему брату Льву или племяннику Варде. А причин направить корабли в Крым можно было придумать с десяток и никто в этом не увидел ничего подозрительного.

– Транспортам продолжить движение по прежнему маршруту, – стал отдавать приказы Русов. – Мы же принимаем бой…

Византийские корабли быстро приближались. Усиако во главе с памфилами расходились в стороны явно стремясь окружить варваров и не дать жертве вырваться из мешка.

– Расходитесь в стороны как можно шире! – орал Русов в рупор. – Я хочу, чтобы они тоже разошлись как можно дальше! Мне нужно пространство для маневра! Но по моему сигналу, не пропустите его, вы должны как можно быстрее добраться до меня! До того момента в ближний бой не вступать!

Командиры ладей прокричали в ответ что все поняли и ладьи прыснули во все стороны точно тараканы из под тапка.

Ладьи естественно не были беззубы и имели по носовому стационарному огнемету с запасом напалма на десять выстрелов, не считая огнеметчика с ручным огнеметом, а так же по одному станковому арбалету. Но такое вооружение хорошо при бое с кораблями одноклассниками, читай драккарами викингов, а вот против византийских судов они откровенно не плясали.

Прежде чем ладья дойдут до дистанции эффективного огня, они попадут под сифонофоры противника и даже если им удастся выстрелить, то особого ущерба не нанесут.

Единственный корабль, что мог что-то показать ромеям был «Змей Горыныч» именно за счет гранатометов. Но он один, а ромеев много.

– Расклад перед боем не наш… – невольно пропел Русов и несколько истерично хохотнул. – Ну вот, как всяческий порядочный попаданец и до Высоцкого добрался…

Успокоившись, приказал:

– Зарядить гром-гранату!

Заряжающий вставил в ствол гранатомета заказанный боеприпас, в то время как сам Святослав вставил камору в ствол с казенной части и зафиксировал специальным рычагом.

– … Но мы будем играть!

Он спустил крючок и ударник с тлеющим фитилем ткнулся точно в отверстие каморы с порохом.

Пш-ш… Бум!

Первая граната полетела в цель на пределе досягаемости.

Промахнулся конечно, далеко и волна мешает, но граната взорвалась уже под водой все же довольно близко от борта хеландиона, взметнув фонтан воды. Так что осталось только приноровиться…

В ответ полетел камень, выпущенный катапультой и плюхнулся в воду так же неприятно близко от борта тримарана.

– Понеслась! Гром-гранату!  

4

Русову удалось добиться попадания по хеландиону только шестым выстрелом, когда в ответ прилетел второй булыжник. Этого удалось добиться как за счет приноравливания к условиям, так и за счет сокращения дистанции.

Спешная перезарядка и еще один выстрел.

– Перун! – восторженно взревели дружинники.

Было хорошо видно, как часть весел верхнего третьего ряда по правому борту безвольно упали в воду, заблокировав работу среднего ряда, а те в свою очередь нижнего. Хеландион сбавив ход стал резко заворачивать несмотря на усилия рулевого.

– Гребцам стой! Гром-гранату!

Тримаран тоже замедлился и Русов почти в полигонных условиях, если бы не качка, отправил еще три гранаты, попав одной. Что так же вызвало на хеландионе вспышку взрыва и ранение гребцов уже по левому борту.

Но тут вперед выскочила усиако, что шла в паре с хеландионом и в славян полетел дротик выпущенный станковой баллистой. Снаряд с усиако вошел в воду буквально на расстоянии вытянутой руки.

«Это что там за снайпер?!» – вздрогнув мысленно воскликнул Святослав.

– Ходу! Зажигательную!

И надо же, первая же граната ударила в борт корабля-загонщика, огнесмесь налипла на борт и стала разгораться. Вторая пролетела мимо, а вот третья уже вспыхнула на палубе, так же вызвав падение части весел сразу по оба борта, но это все же сказалось на курсе корабля и следующий дротик вместо того, чтобы угодить в цель и пробить сразу несколько тел гребцов улетел далеко в сторону.

– Пронесло… Заряжай зажигательной!

Русов начал на пределе скорострельности закидывать продолжающую сближаться усиако зажигательными гранатами, попадая в цель уже через раз, так близко подошла цель.

– Баллиста в огне! – доложил с радостью в голосе наблюдатель.

Оно и понятно. Против такого дротика никакие щиты с доспехами не спасут.

Впрочем, если баллиста больше не представляла угрозы, то вот лучники очень даже. Тримаран стало обсыпать стрелами. Надо отдать противнику должное, они пытались выполнить свой долг до самого последнего момента, несмотря на огонь, что разгорался все сильнее.

Славян спасали высокие борта и специальные рамки на которые в боевой обстановке укладывались щиты, а сверху трапы, в итоге «Змей Горыныч» словно обзаводился чешуей. В мирное же время на этот каркас можно было натянуть полотно и защититься от палящего южного солнца.

К счастью надолго усиако не хватило. Десятое попадание окончательно вывело корабль из строя. Собственно он уже пылал от носа до кормы и выжившие выбрасывались в воду, кто с чем, чтобы удержаться на плаву.

– Минус один…

Тем временем в порядок привели хиландион о чем известил плюхнувшийся рядом камень.

– Гром-гранату!

– Отец, а почему ты не хочешь их сжечь?! – спросил Ярополк.

– Я кому сказал сидеть в трюме?! – рыкнул на детей Святослав, обернувшись и заметив, что вместе с Ярополком высунул голову и Олег. – А что до ответа на твой вопрос, то зачем мне сжигать такой прекрасный, да еще мой… в скором времени корабль?!

Дружинники работавшие веслами услышав этот ответ предвкушающее засмеялись.

– А теперь брысь в укрытие!

Бум!

Бах!

И снова часть весел рухнули в воду.

Четвертый выпущенный с хиландиона камень плюхнулся между центральной и правой лодкой, разрушив настил и сломав одно весло, но его быстро заменили запасным.

– Гром-гранату!

Бум!

Бах!

Стреляя по хеландиону Русов, в момент перезарядки камор, бросая быстрые взгляды по сторонам отслеживал ситуацию вокруг, а она складывалась не ахти. Две ладьи уже горели подожжённые греческим огнем, а остальные вели неравный бой, перестреливаясь из луков и арбалетов, ну и пуляясь друг в друга из станкачей.

Но прежде чем идти на абордаж хеландиона требовалось вывести из строя если не катапульту, то огнемет, потому как если этого не сделать, то потери будут запредельными. Но огнемет в самом носу и попасть в него очень сложно.

Бум!

Бах!

Очень скоро хеландион лишился верхнего ряда весел, обтрепались паруса, которые почему-то не убрали перед боем, скорость естественно упала, но все равно оставалась порядочной и галера уверенно догоняла тримаран.

Бум!

Бах!

– Катапульта повреждена, княже! Расчет побит!

– Сколько осталось гром-гранат?!

Русов во время этой заполошной стрельбы быстро сбился со счета. Всего же гранат было двести штук по сто разрывных и зажигательных.

– Шестьдесят шесть штук, княже! – донеслось из трюма.

Святослав недовольно поморщился. Вроде бы много, но если расход, а главное эффективность стрельбы останется на прежнем уровне, то можно и не добиться желаемого результата. Все-таки мощность взрыва гранат оставляла желать лучшего.

Дромон-хеландион подобрался к тримарану так близко, что решили попробовать достать огнем.

Греческий огонь с утробным ревом вырвался из раструба сифонофора хеландиона. Огненная струя устремилась в сторону тримарана, но без сил опала в воду в десятке метров от цели, обдав экипаж жаром и дымным смрадом.

– Рули вправо!

Тримаран резко ушел в сторону и следующая порция греческого огня грозившая спалить необычный для этого времени кораблик прошла мимо.

Стрелять гранатами на таких дистанциях по палубе по-минометному было совсем неудобно, но тут Святослав обратил внимание на «окна» из которых высовываются весла (нижний ряд при этом был закрыт кожаными рукавами) и попытался залепить гранату в внутрь корабля.

Не получилось, но тем не менее удалось оторваться. Дромону-хеландиону чтобы развернуться и снова пуститься в погоню требовалось куда как больше времени, особенно учитывая, что теперь ветер им не помогал, да и паруса они наконец убрали.

Граната летела за гранатой.

В какой-то момент пришлось отвлечься от хеландиона на одномачтовый дромон-памфил, что шел на перерез тримарану.

Русов перебежал к носовому гранатомету.

– Зажигательные!

Бум!

– Да блин!!!

Надо же было такому случиться, что первым же выстрелом он попал по сифонофору, чего не мог добиться с предыдущим противником несмотря на все старания.

– Огнеметчикам приготовиться!!!

С памфила тем временем сделали выстрелы из двух баллист стоявших на корме. Один дротик ушел в воду, а второй пробив щиты левой лодки нанизал на себя сразу двух гребцов и еще одного тяжело ранил.

– Твою ж… Пали!!!

«Змей Горыныч» выдал сразу две струи пламени, и если одна струя с левой лодки, что была дальше от памфила просто опалила борт и весла вражеского корабля почти без последствий, если не считать горящие весла, то струя огня с правой лодки довольно точно влетела в весельные порты.

Крики боли резанули по ушам.

– Минус два…

Русов осмотрелся по сторонам и увидел, что горит еще одн дромон-усиако, кроме того, что поджег он. Кому-то удалось подобраться на дистанцию выстрела. Как потом выяснилось это была вынужденная самоубийственная атака, так как экипаж потерял много гребцов из-за обстрела и по любому стал бы жертвой греческого огня, а так встречной атакой прихватили с собой своего врага. Были потери и у него – три ладьи. Русов лишился половину своего боевого флота и как стало ясно, очень скоро потеряет вторую половину.

– Гром-гранату!!!

Бум!

Бах!

И еще, и еще, и еще…

– Перун!!!

На носу дромана-хеландиона взметнулось чадное пламя. Это был поврежден заправленный сифонофор. Экипаж бросился ликвидировать пламя, густо забрасывая его песком.

– Сигнал!!!

В небо с противным свистом взлетела ракета и разорвалась оставив в воздухе кляксу из красной пыли. Следом взлетело еще три ракеты, на случай ели кто-то не заметил.

Заметили.

Ладьи резко развернулись и оторвавшись от своих визави начали сближаться с хеландионом.

На нем конечно заметили изменение ситуации, но что они могли поделать? Только защищаться. Тем более что все шансы имелись ибо народу там хватало, больше ста бойцов, плюс экипаж, тоже отнюдь не беззубый.

Тримаран так же развернулся, готовясь к абордажу.

С палубы дромона-хеландиона начали частить лучники, но без особого результата.

С подходящих ладей по ним ударили арбалеты, так что лучникам пришлось слегка умерить свой пыл и прятаться.

– Гром-гранаты!

Вторые номера гребцов оставив весла, взялись за гранаты.

На палубе ромейского корабля так же появились солдаты и принялись кидать дротики.

– Бросай!

Дружинники подняли щиты и сделав широкий, но «мягкий» замах высоко подбросили гранаты. Да, чтобы произошла детонация, то есть сработал внутренний терочный запал, нужно было, чтобы граната ударилась с силой о препятствие.

Двоих метателей подстрелили лучники, каким-то чудом попав в лицо, одного пронзил дротик, но им это аукнулось. На палубе вражеского корабля захлопали взрывы и раздались крики боли.

– На абордаж!!!

Полетели кошки и тримаран был быстро подтянут к хеландиону, после чего установили трапы, по одному из которых Русов и взлетел на заваленного ранеными и погибшими борт вражеского корабля в числе первых, тут же словив на щит несколько стрел.

– А-а-а!!!

Ба-бах!

Это выдал сноп картечи Молот Перуна, снося с ног сразу троих нападавших.

На палубу следом за князем стали влетать дружинники как с тримарана, так и с ладей, что успели подойти к цели.

Кто-то подставил щит под удар Святослава молотом, но это он зря. Русов некоторое время назад для повышения боевых свойств слегка модернизировал свою кувалду. Увы, он так и не смог сделать Молот Перуна многозарядным дробовиком, хотя очень хотелось, но в ударные части вставил по два ствола, для надежности если один не сработает.

Ба-бах!

Раздался сдвоенный выстрел при ударе о щит. Его естественно пробило, поразив защищавшегося крупнокалиберной пулей.

Поворот кувалды во время замаха и новый удар по другому щиту.

Бах!

Еще один противник упал, несмотря на случившуюся-таки осечку в одном из стволов.

Все, теперь Молот Перуна больше не имел «божественной силы» и мог быть использован только в качестве обычной дубины.

Вот только у Святослава Игоревича имелась еще «личная искра божественной силы», коей он и воспользовался.

Бах! Бах! Бах!

Казалось, с его руки срывались молнии поражавшие врагов, неизменно падавших на залитую кровью палубу.

Все это серьезно деморализовала ромеев. Они несколько замешкались, что и стоило им победы. А поднажми они еще чуть-чуть…

– Сдавайтесь! Или я вас всех перестреляю!!! – заорал Русов на греческом, держа руку нацеленной на ромеев.

А что они видели?

Варвар поклоняющийся своему дикому богу невиданной силой убил нескольких из них просто выставив руку из которой до сих пор исходит дым.

Как тут было не ужаснуться? Против них используется божественная сила! Для особо упертых христиан – демоническая, но тут как говорится, хрен редьки не слаще, результат один.

Бойцы стали бросать оружие. Против человека со сверхъестественными возможностями они сражаться были не готовы.

Тут еще варвары налетели со всех сторон, появились огнеметчики с ручными огнеметами и дело приняло совсем скверный оборот.

– Перун!!!

– Где ваш командир?! – спросил русов когда дружинники проорались.

– Здесь я…

Из толпы вышел мужчина в богатом доспехе и сильно обмотанный окровавленными тряпками лицом с упором на правую сторону.

«Осколком зацепило и как бы не глаз выбило», – подумал Русов.

– Я Лев Фока, командующий…

– Отдай приказ остальным кораблям прекратить боевые действия.

Тот что-то шепнул своему подручному и спустя минуту на мачту взлетел какой-то флажковый сигнал. На этом боевые действия закончились.

Но начиналась война… и дали превосходный предлог для нее сами ромеи.

Да, славяне, как и викинги с печенегами за эти годы переварили трофеи и теперь захотели еще.

Что и говорить, нужна она была и Русову. Но начать войну против Византийской империи просто так, без повода, было политически неверно. И вот такой подарок, коим нельзя было не воспользоваться.  

Глава 15 Царьград

1

Трофейные корабли отогнали в Тьмутаракань и оттуда же полетели гонцы во все концы земли славянской, а так же варяжской с созывом войска для похода на Константинополь. В который раз лондонцы вздохнули с облегчением и истово молились в церквях, благодаря бога за спасение…

Болгарам Святослав так же сделал предложение от которого им трудно было отказаться, а именно захват земель европейской части Византийской империи. Тут как бы ни были провизантийски настроены бояре из высшего эшелона власти, но отказаться от такого сверх всякой меры жирного куска не могли даже они. Онять же они посчитали, что Византийская империя обречена на развал после вторжения Железного Дракона, как и Священная римская.

Переговорщикам, что прибыли от имени императора Никифора Фоки, дабы выкупить его брата Льва, Русов со смехом сказал:

– Нет проблем! Везите столько золота, сколько весит он сам! И поторопитесь, ибо кормить его я буду очень щедро, так что вес он у меня станет набирать очень быстро!

Тут уже ржали все присутствующие.

– А что насчет кораблей?

Вопрос послов был понятен, ведь сейчас, когда император вел войну в Италии, каждый корабль на счету, ведь приходится много и упорно биться с арабами на воде, плюс перевозка войск.

– Корабли я оставляю себе в качестве моральной компенсации, а в качестве ответного шага, на это ваше подлое нападение, забираю под свою руку все владения империи в Крыму.

Послам осталось только утереться. В ближайшее время империя не могла воспрепятствовать аннексии крымских городов варварами.

Русову хватило всего пятитысячной армии, чтобы взять города под свой контроль. Причем сам он привел всего тысячу человек, еще две тысячи являлись степняками и остальные были местными готами, что за последние годы неплохо развернулись в Крыму после изгнания с полуострова кочевников.

Что до экипажа кораблей, то Святослав Игоревич избавился от большей части, оставив у себя только специалистов по управлению и обслуживанию (последнее было особенно важно, так как корабли, что называется дышали на ладан, очень уж ветхие особенно дромон-хиландион), чтобы они за оставшееся время натаскали экипажи из славян, варягов и готов, что захотели наняться на данные корабли. А таковых было с избытком, тем более что Святослав объявил о довольно щедрой плате.

Потерпев жестокое фиаско с ликвидацией варварского вождя император Никифор Фока, понимая, что это ему скоро больно аукнется, (да и сведения о сборе войска Святославом до него оперативно дошли), он поспешил завершить итальянскую кампанию.

Собственно в Италии у него все развивалось очень неплохо, дожи переходили на его сторону (в том числе чтобы посчитаться с соседями за прошлые обиды, ну и обогатиться за их счет), так что в целом император контролировал весь «сапог» до реки По. А больше, по большому счету ему и не требовалось.

Проблемы доставляли в основном арабы, все никак не желая оставлять Сицилию. И он бы дожал их в следующем году, если бы не угроза нашествия славянских варваров и викингов. А биться на два фронта не лучшая затея, так что армию пришлось срочно возвращать и более того, добирать дополнительно солдат ибо по всем оценкам на Константинополь должна была обрушиться орда более чем в сто тысяч варваров.

Цифра в общем-то где-то привычная, сирийцы выставляли больше. Все дело в качестве и оснащении воинов… Так что мощь армии можно смело умножать на два, а то и три.

Император не придумал ничего лучше, как пойти по проторенной дорожке, а именно ограбить знать и церковь, про простой народ и говорить нечего. Стоит ли говорить, что вспыхнули многочисленные восстания и бунты?

Ситуацией воспользовалась одна из оппозиционных групп, что оперативно составила заговор и императора забили насмерть рукоятями мечей в его же спальне, куда заговорщиков во главе с Иоанном Цимисхием тайным путем привела Феофано, а потом закололи.

Никифор Фока если бы ему не выбили зубы первым же ударами, наверняка повторил бы знаменитую фразу Цезаря «И ты Брут?!»

Ведь, как и Брут для Цезаря был близким родственником, так и Цимисхий состоял в родстве с Фокой и именно Цимисхий отказался арестовывать своего начальника-родственника по приказу первого министра Иосифа Вринги, а значит доверял ему как Цезарь доверял Бруту.

Но если дважды императрица Феофано рассчитывала на то, что станет императрицей трижды и любовник взойдя на престол возьмет ее в жены, чтобы через брак получить дополнительную легитимность власти, как это сделал его начальник Никифор Фока, то сильно просчиталась.

Иоанн Цимисхий не пожелал становиться очередной жертвой этой хитрой, но не очень умной… падшей женщины, предательством погубившей уже двух своих мужей, быстренько устроил ей постриг и упек в отдаленный женский монастырь, замаливать многочисленные грехи.

Зимой произошла скоротечная гражданская заварушка. Поднял восстание брат почившего императора Лев Фока, но Цимисхий оказался куда как более талантливым полководцем и наголову разбил мятежника, что погиб в сражении.

Варда Фока Младший сбежал в Малую Азию начав подбивать восточные провинции на мятеж. Пока получалось не очень, неудачников не любят, но к веселью могут присоединиться арабы взяв за поддержку ранее отобранные у них прежним императорам земли, и тогда станет жарко.

Но новому императору пока было не до племянника убитого им Никифора Фоки, требовалось перебросить из Италии оставшиеся войска к Константинополю, что непросто в условиях осенне-зимних и весенних штормов и войны с местными арабами, кои видя непростое положение византийцев не хотели заключать перемирия и продолжали боевые действия, даже дополнительно активизировав их. 

2

Боевые действия начались с морского сражения.

Почему? Ведь армия Святослава Игоревича вполне могла подойти к Константинополю по суше, благо в это время город располагался именно на европейской части материка.

Так-то оно так, вот только в каком состоянии подошла бы армия к городу? Много ли навоюет воин будучи до предела истощен из-за недоедания? То-то и оно. Шутка ли, требовалось прокормить порядка ста тысяч человек. По пятнадцать тысяч варягов и печенегов и семьдесят тысяч славян. Это не считая болгар, что собрали для войны тридцать тысяч человек. Но они могли прокормить себя сами…

Конечно, Русов, понимая неизбежность войны с Византией, до момента покушения на себя и разрыва торговых отношений, создал определенные запасы продовольствия, но их хватило только для прокорма армии до момента выхода воинов непосредственно в поход.

А чем прикажете кормить их в пути?

Вот именно, тем что удастся награбить у противника на южном берегу Черного моря и это все надо перевезти на северный берег. Собственно обеспечением продовольствия должны были заняться викинги. Естественно, что византийский флот постарается помешать грабежу и перевозкам продовольствия на трофейных судах. Вот чтобы они этого не смогли сделать, требовалось взять под полный контроль Черное море.

Встреча флотов произошла в районе пролива Босфор.

Варда Склир, командующий флотом, чувствовав себя вполне уверенно, ведь под его началом находилось сто пятьдесят кораблей различного класса, от усиако, до хеландионов. Правда не все из них являлись чисто боевыми, больше пяти десятков кораблей скорее являлись купеческими, но они мало чем отличались от боевых, разве что были чуть грузнее и не столь быстроходны, ну и качество постройки хромало.

Что до флота противника, то он впечатлял разве что количеством, больше двух сотен драккаров и всего шесть настоящих боевых кораблей в числе которых по одному хеландиону и памфилу, и четыре усиако, трофеев, что Железный Дракон захватил у Льва Фоки. Дромонов-усиако захвачено было больше, но вышло только четыре, остальные видимо варвары разбили.

Но что эти шесть кораблей могут сделать в бою? Разве что героически погибнуть?

Конечно, не стоит сбрасывать со счетов драккары, особенно тот факт, что часть из них так же вооружены огнеметным оружием. Варвары страшны абордажем, но выводы были сделаны и теперь стоит только драккару как-то пристроиться к борту галеры избегнув струи пламени, как ее тут же забросают кувшинами с греческим огнем.

Так что Варда Склир не видел особых проблем в том, чтобы спалить большую часть варварского флота и разогнать по морю остальных, как это уже было с флотом отца Святослава – Игоря Рюриковича.

В какой-то момент флот варваров стал разделяться. Дромон-памфил с парой усиако вытягиваясь в линию пошли на левый фланг, а дромон-хеландион так же с двумя усиако – на правый.

– Отлично! Они подставляются под тараны!

Не веря своему счастью Варда Склир начал отдавать приказы хеландионам, что собственно и обладали таранами, чтобы они начали разворот и произвели столкновения.

Правда надо отметить, что подводные тараны давно ушли в прошлое и сейчас использовались так называемые тараны-шпироны. Обычно ими ломали весла при параллельном ходе с кораблем противника, но могли и идти на ударный таран с целью сцепиться с вражеским кораблем и образовать своеобразный мост, благо форма шпирона этому способствовала, по которому будет переход на вражеское судно абордажного отряда.

Командующий византийским флотом наблюдал за вражеским дромоном-хеландионом, так как по всем понятиям именно на нем, самом большом корабле, должен был находиться варварский вождь и красный флаг с золотым соколом это подтверждал. Хеландион шел ходко, несмотря на отсутствие паруса, но он все равно не успевал выйти из под удара.

Вдруг нос вражеского дромона окутался дымом и всполохом пламени.

Варда Склир лишь презрительно усмехнулся. Варвары с испугу задействовали сифонофор с греческим огнем задолго до тог, как идущий на таран корабль вошел в зону досягаемости. Явно ведь, что обделались от страха…

До слуха командующего византийским флотом донесся раскат далекого грома. Он рефлекторно посмотрел на небо, но как и прежде была ясная погода. Облачность имелась, но незначительная.

И снова раздался раскат грома.

– Что это?..

Вспомнились все рассказы освобожденных моряков и самого Льва Фоки о грохоте, что исходил от корабля на котором находился Святослав Игоревич, а потом такой же грохот случался на кораблях, что поражал людей.

Потом в памяти всплыли все легенды и слухи, что ходили о Железном Драконе, якобы его бог Перун даровал ему искру своей силы…

Бу-бум… Бу-бум… Бу-бум…

Снова загрохотало и Варда Склир в ужасе понял, что этот гром раздается с кораблей варваров, а те, что шли на таран спешно расходятся в стороны пытаясь выйти из под удара, при этом на двух из них имеются сильные пожары. Явно повреждены сифонофоры.

Сбив натиск шедших на таран дромонов варвары не отвлекаясь на подранки продолжили свой маневр по охвату византийского флота.

И вновь загрохотал гром.

Внутри византийских кораблей так же загремел гром и из весельных портов вырывались облака дыма. При этом в воду падали весла, ибо выбивало гребцов и корабли теряли ход, а так же уходили в малоуправляемые развороты.

Иногда вслед за клубами дыма вырывались языки пламени. Последнее происходило в том случае если повреждались кувшины с греческим огнем и корабли в считанные минуты превращались в гигантский плавучий костер.

Во флоте тем временем развивалась паника усиливающаяся мистическим ужасом. Комсостав и просто члены экипажа не понимали, что происходит, но видели ужасающий эффект, списывали все на происки Дьявола и не хотели испытать его воздействие на себе.

А гром продолжал греметь.

Эти варвары словно стая волков охватывала стадо овец, сгоняя всех в кучу, ограждая флот поврежденными кораблями, тем самым лишая тех, кто оказался внутри хоть какой-то свободы маневра. Дошло до того, что дромоны стали стукаться веслами. А кое где дошло даже до столкновений…

Да, Русов все-таки решил воспользоваться пушками. Другого способа победить быстро и с минимальными потерями он не видел. Опять же Византийскую империю планировалось сильно придавить, и стало быть никто в ближайшем будущем не мог что-то вызнать об оружии и тем более его повторить. Не до того станет. По крайней мере он так думал и надеялся на это.

На свой дромон-хеландион Святослав установил восемь бронзовых пушек по четыре с борта, на дромон-памфил – четыре, по две с борта, а на усиаки по одной. Благо эти ромейские корабли после небольшой модернизации по дополнительному усилению силового набора могли выдержать нагрузки.

Сами пушки сделал с каморным заряжанием. Не слишком эффективные по мощности и дальности, но ему такие не требовались. Его пушкари просто не попадут на сколько-нибудь большой дистанции да еще при волнении, да и нет тут сейчас больших дистанций.

Во главу угла он поставил скорострельность и эта ставка себя полностью оправдала.

В какой-то момент пришлось поменять пушки, а то перегрев получался очень уж быстрый, но своего он добился. Византийский флот превратился в стадо перепуганных баранов. Часть кораблей горела, часть уже тонула получив пробоину в борту ниже ватерлинии. Стреляли чугунными разрывными снарядами.

– Вывесить сигнал с предложением о сдаче, – приказал Русов.

Он мог уничтожить весь византийский флот. Но зачем? Отличные дополнительные транспорты для перевозки продовольствия не помешают.

Кто-то попытался вырваться из «загона» и уйти в бега, и даже получилось выбраться, но снаряд всяко быстрее. Таких подранков не щадили и показательно жестоко топили.

Увидев, что шансов на спасение нет, византийские капитаны стали поспешно спускать флаги, после чего на корабли стали с радостными воплями высаживаться викинги.

Их радость можно понять. Такая победа! А главное – без потерь! Последнее обстоятельство выглядело для них до предела невероятно. Как тут о прямой божественной помощи их конунгу Железному Дракону не подумать? Впрочем в последнем они и раньше не сильно сомневались, а теперь так и вовсе уверены были.  

3

Катастрофическое поражение флота породило в Константинополе панику и обреченное уныние. Никто ничего не понимал. Большая часть знати попыталась сбежать, но не тут-то оно было. Город заблокировало сразу три десятка судов и стоило кому-то только выйти из порта, как ему наперерез выскакивал дромон-усиако и пара драккаров. А если смельчак все же пытался пробиться не реагируя на угрозу, то его без затей сжигали.

Перепуганная чернь роптала. Основным лейтмотивом звучала мысль, что Господь отвернулся от Константинополя, раз в наказание насылает на них полчища диких не знающих жалости варваров. В общем настал конец времен…

А варвары тем временем надвигались на город неумолимой волной.

Если кто-то рассчитывал на болгар, то он сильно просчитался. Когда армия князя Святослава Игоревича перешла границу Болгарии, болгарская армия встала под знамена Железного Дракона.

Новоиспеченный император Византийской империи в очередной раз собрал военный совет. Огромная армия в сто с лишним тысяч человек подошла к стенам города встав лагерем от залива Золотой Рог, до Мраморного моря и теперь требовалось решить, что делать.

Но предложений как-то особо не звучало.

Имелся некоторый перевес в силах, тысяч на пятьдесят, плюс городское ополчение, но… варвары были превосходно оснащены в отличие от византийской армии, не говоря уже об ополчении, что сомнут походя.

К тому же не давала покоя некая сверхъестественная сила с помощью которой князь Святослав сокрушает города выбивая ворота и разбил их флот. В сверхъестественное Иоанн Цимисхий не то чтобы не верил, но сильно сомневался. Все-таки он получил вполне неплохое образование и понимал, что тут что-то не так.

Понимали это и остальные военачальники представлявшие самые знатные и богатые кланы империи, такие как Мануил Эротик Комнин, Константин Дука, Константин Мономах и другие.

Присутствовали и церковники, во главе с патриархом Полиевктом, что никак не мог унять предательскую дрожь рук.

Епископ Михаил, так же бывший на совещании, как человек, что близко общался с князем, глядя на это только усмехался.

– Может попытаемся откупиться? – предложил кто-то из не столь влиятельных. – Он варвар и как всякий варвар падок на золото…

– Только не этот, – резко ответил император. – Железный Дракон золото не возьмет. Да и сколько потребуется денег, чтобы насытить его армию? Он пришел, чтобы уничтожить нас так же как сделал это с Римом.

– Но зачем?! Ведь…

– Тихо! Зачем и почему сейчас это не существенные вопросы. Нужно решить, выходим ли мы в поле или же остаемся за стенами?

– Я за то, чтобы выйти в поле! – высказался Константин Дука. – Нас больше и мы разобьем этих варваров!

– Еще мнения? – скривился Иоанн Цимисхий.

– Остаемся за стенами, – сказал Эротик Комнин. – И заставим их умыться кровью штурмуя наши стены!

– Но они вышибут ворота! – отметил Константин Мономах.

– Мы не допустим их до ворот сжигая всех, кто подойдет греческим огнем! Им не останется ничего другого как лезть на стены!

Решение как вскоре выяснилось оказалось в корне ошибочным. Увы, но это от недостатка информации ибо никто не знал достоверно, как же все-таки проиграл флот варварам.

Никто не стал подходить к воротам, по крайней мере вплотную. Варвары что-то подкатили к стене города на расстояние чуть больше полета стрелы и встали. А потом это нечто исторгнув сноп пламени и клубы дыма породило гром.

Ба-бах!

Бах!

Из стены рядом с воротами выбило щебень.

Ба-бах!

Бах!

На этот раз снаряд попал по воротам и часть досок разлетелось в щепу.

Ба-бах!

Бах!

И так продолжалось раз за разом, пока ворота окончательно не пали.

Правда врываться в проем было рановато, так как город окружала двойная стена и требовалось выбить еще одни ворота, но и за этим дело не встало.

Но, прежде чем армия все-таки ворвалась в город, артиллерии пришлось хорошо поработать по установленным в башнях сифонофорам, буквально разрушая эти ДОТы.

– Перун!!! Тор!!! – взревела толпа варваров и несколькими потоками устремилась к Константинополю, так как как артиллерия пробила несколько проходов.

Такого защитники никак не ожидали и даже на некоторое время растерялись, ведь они готовились к изнурительной битве на стенах, заготовили кучу припасов. А тут…

Но бой в городе все-таки вышел кровавым в том числе и для атакующих. Защитники цеплялись за каждый дом, так что некоторые цитадели приходилось разрушать из артиллерии.

Славяне атаковали по центру, через ворота святого романа, Маландийские ворота и ворота Пиги.

Викинги шли на левом фланге, через Калигарийские и Харисийские ворота, то есть вблизи Золотого Рога.

А болгары по правой стороне, ворвавшись через Пятибашенные и Золотые ворота.

Кровь по мостовым текла ручьями и только лишь когда треть города за три дня упорных боев была захвачена и разграблена, то есть было занято пространство от внешней стены Феодосия до внутренней стены Константина, произошел перелом.

Святослав сильно удивился, когда узнал, что с ним хочет поговорить какой-то Калокир, но пошел.

– Чего ты хочешь? – спросил Русов.

– Битва проиграна, дай мне с моим отрядом выйти из города без последующего выкупа… тем более что мне все равно нечем заплатить, – криво усмехнулся бывший стратиг херсонесской фемы, ведь Херсонес теперь находился под рукой князя Святослава.

– Когда все закончится, император тебя не пощадит. Ты понимаешь это?

– Плевать на императора, – отмахнулся Калокир, что вообще-то хорошо говорил на славянском – Его дни сочтены, даже если выживет – свергнут, и только от тех, кто сейчас уцелеет, будет зависеть, кто станет следующим правителем империи. И выбирать станут из числа тех, кто сохранит больше войск. Так что вполне возможно князь, что ты сейчас говоришь с будущим императором.

На это Святослав искренне засмеялся. Его поддержали присутствующие на встрече дружинники и воины.

– От скромности ты не умрешь!

– Мы могли бы договориться князь. Если ты мне поможешь, то…

– Проваливай! – перестал смеяться Русов. – Тебе нечего мне предложить. Все что захочу я могу взять сам. Я даю тебе слово, что никто тебя не тронет. Выметайся из города!

Эпизод с Калокиром словно послужил тем камнем, что спровоцировал лавину.

Люди с самого начала находились на грани волевой стойкости, волю к сопротивлению подточило то, обстоятельство, что варвары с помощью сверхъестественной силы легко ворвались в город и ведут успешное наступление то и дела применяя против людей свою мощь, против которой все было бессильно.

А тут еще смерть патриарха Полиевкта от сердечного удара. Не выдержал старик такого кошмара и отдал богу душу. А поскольку он был очень популярен в народе, ибо как бы выступал защитником перед императором Фокой, а потом и Цимисхия, что так же принялся обдирать людей, собирая средства для войны с варварами, его смерть стала своеобразным мистическим знаком, что все кончено. Бог окончательно отвернулся от них в наказание за грехи.

Пошла буквально волна сдач в плен стратигов со своими фемными отрядами в обмен на слово князя, что по окончании войны их отпустят на свободу без выкупа. Русов легко пошел на такие условия. Ему в общем не требовалось уничтожение всей византийской армии. Кто тогда станет оборонять южные границы империи от арабов? Точно не он. Пусть сами этим занимаются, потому как отдавать территорию империи арабам Русову тоже не улыбалось. Так что остальная часть города была взята практически без боя.

Император с некоторым количеством высшей знати попытался ночью прорваться из города, выскочив из гавани Юлиана на десятке малых, но скоростных усиако навстречу приближающемуся из Эгейского моря флоту в составе пяти десятков кораблей, что контролировали обстановку у Италии и Сицилии. Даже удивительно, что так хорошо синхронизировали свои действия… Но в ходе завязавшегося ожесточенного боя, половина флота была сожжена, вместе с кораблем на котором пытался сбежать Иоанн Цимисхий, а остальные вынуждены были сдаться.

Вместе с императором погибли сыновья Романа Второго, коих он зачем-то прихватил с собой. Видимо, чтобы лишить своих политических противников удобных «знамен» для перехвата власти, а при случае воспользоваться ими самому. Так же погиб первый министр Василий Лекапен.

Русов в сопровождении дружинников телохранителей прошагал по богато обставленному залу дворца и поднявшись на несколько ступенек, развернувшись сел на трон.

– Хм-м… – задумчиво усмехнулся он от неожиданно пришедшей ему в голову идеи, на первый взгляд безумной, но он все-таки решил попробовать. – Почему бы и нет? Уж точно ничего не потеряю…

4

Епископ Михаил в отличие от прочих высших церковных иерархов собравшихся в церкви святой Анны, что явно ощущали себя не в своей тарелке, ручки трясутся, глазки бегают, то и дело вздрагивают… чувствовал себя на коне, но старался этого не показывать.

– Зачем ты собрал нас?

– Как вы знает, я некоторое время провел к Киеве…

– Жаль, что ты не отравил этого Антихриста…

– Почему кстати?! – возопил еще один высокопоставленный священник. – Сейчас бы на наши головы не обрушились такие беды!

– Не было такого задания, а если бы и было, то все равно ничего бы не вышло. Князь очень тщательно берегся. Но мы отвлеклись…

– Верно. Что с того, что ты был в Киеве?

– Я много общался с князем и уверен, что смогу найти необходимые доводы, чтобы он не сжигал Константинополь.

– Так чего не идешь тогда к нему?! – возопил еще один высокопоставленный священник.

– Потому что это минимум, что я могу сделать, сделать один. Но могу и больше, если будет еще и ваша поддержка.

– О чем ты говоришь?

– Чем мы можем тебе помочь и в чем?

– Мне кажется, что с божьей помощью, мне удастся наставить князя на пусть истинный и крестить его… – сказал епископ Михаил.

– Тогда почему ты этого не сделал еще в Киеве?! – с возмущением кинул кто-то обвинение.

– Условия были не те.

– А сейчас те?!

– Да. Как вы знаете, князь утверждает, что их языческие боги вот-вот должны уйти в другой мир…

– Какая ересь! Мир только один…

– Да тихо ты со своей ересью! – зашикали на «фундаменталиста» со всех сторон.

– Продолжай Михаил!

– Так вот, я практически уверен, что смогу убедить его в том, что его старые боги ушли, нужно только провернуть небольшой фокус…

– А что нам с того, что он примет Христа? – произнес какой-то скептик.

– Как минимум. Не сожжет Константинополь, но я рассчитываю совершенно на другой эффект.

– И что же за максимум ты имеешь ввиду?

– Сделать его нашим императором.

– Что?!!

Казалось от ударной волны хорового возмущенного выкрика вышибет витражи.

– Этого варвара на престол?!

– Дикаря в императоры?!

– Да как ты только мог подумать о подобном?!!

Криков было еще много, но вот они стихли и епископ Михаил продолжил:

– Почему бы и нет? Все вы более-менее хорошо знаете историю и должны помнить, что императорский венец Римской империи не раз получали варвары и они при этом становились большими римлянами, чем сами римляне. Так же будет и у нас! Мы воспитаем в этом варваре большего ромея чем мы сами! Но даже если нам не удастся его приручить, то вот его потомки уже точно станут ромеями, особенно если мы уговорим князя поженить своего сына Ярополка на дочери Романа Второго Елене или Анне.

По залу поползли шепотки.

– Да, это может сработать…

– И не забывайте, этот варвар могуч! – продолжил давить епископ Михаил. – У него огромная армия. Беда даже не в том, что он нас ограбит и уйдет, если его не удастся сделать христианином и посадить на трон, а в том, что это сделают арабы. Положа руку на сердце, ответьте себе на одни вопрос, сможем ли мы имеющимися силами отбиться от вражеского нашествия?

Священники промолчали ибо дураками не были и прекрасно понимали, что нет.

– Они откусят от нашей империи огромные куски и мы можем просто исчезнуть как держава и христианский мир. Он и его армия наша последняя надежда не только на выживание, но и не побоюсь этого слова – процветание! И в этом мне нужна ваша помощь. Нужно успокоить народ и объяснить ему эти доводы, а так же напомнить, что всякая власть от бога и раз крестившийся князь стал нашим императором, то так захотел Господь.

– А что за фокус ты имел ввиду?.. – после длинной паузы, все взвешивали про себя «за» и «против», прозвучал вопрос.

– Да ничего сложного. Просто нужно много шелка…

Похожую беседу, выдвигая те же доводы, провел Иосиф Вринга с оставшейся в городе знатью.

Провел разговор и сам Святослав Игоревич со славянской и варяжской аристократией – вождями и сыновьями вождей.

– Перун даровал нам великую победу, – начал он.

– Слава великому Перуну!!! – взорвались выкриками собравшиеся.

– Да, и несмотря на великую победу я печален, ибо боги, как обещали, уходят. Уходят в этот момент… Это была последняя победа которую мы одержали под их защитой.

– Ты уверен князь?

– Абсолютно. И в ближайшие дни все увидят знак, подтверждающий это. После того как он будет дан и все убедятся в правдивости моих слов, лично я приму нового бога Иисуса Христа…

И знак был дан более чем явный.  

Эпилог

Однажды ночью в небе над Константинополем появился огромный сияющий крест.

Переполох в городе случился знатный. А уж какой это вызвало религиозный экстаз!

Что за крест?

Обычный воздушный шар в форме креста. Сшили его монахи по чертежам епископа Михаила, кои он в свою очередь получил от Русова. Он же дал топливную систему на основе карбида, (чтобы не зависеть от пилота, лишняя масса опять же), ведь подобный фокус готовился им давно, просто масштаб несколько увеличился. А карбид сделать несложно, если знать как. Кто из нас в детстве не делал карбидные пушки? Некоторые при этом интересовались таким удивительным веществом…

Ну да, и епископ Михаил и Иосиф Вринга вели свои разговоры с подачи Святослава Игоревича, а предложение он им сделал такое, от которого они не могли отказаться.

– По большому счету мне наплевать на вашу империю и что с ней будет происходить дальше, но мне нужны знания, что накопили ваши ученые и чтобы их получить в полном объеме, и распорядиться ими так как мне нужно, я должен стать императором. Ты Михаил станешь патриархом и подготовишь себе на смену моего брата Глеба, а ты Иосиф вновь станешь первым министром и по сути именно ты будешь рулить империей, у тебя в свое время это неплохо получалось. Я в твои дела практически не буду вмешиваться…

Так что имея перед носом такую морковку эти двое закусили удила и потащили Русова на вершину власти Византийской империи с упорством бульдозеров.

Изначально Святослав Русов хотел просто выдавить Византийскую империю с европейской части континента спалив Константинополь, этот рассадник всякой гадости к чертям собачьим, направив их экспансию на юг, и лишить ромеев плацдарма с которого они, случись что, могли без особых напрягов развить экспансию. Но когда сел на трон его словно торкнуло. Зачем брать часть, когда можно взять все, при этом намеченные планы будет реализовать куда как проще, пусть и прибавятся проблемы иного толка?

Что до славянских племен, а при некоторой удаче и викингов, то Святослав Игоревич собирался на первоначальном этапе создать нечто подобное Швейцарской конфедерации с максимальной властной автономностью при некоей духовно-культурной единой общности, поддерживаемой экономически выгодными совместными военными походами, благо целей более чем достаточно. Типа если кто заартачится слишком сильно, то будет просто отлучен от походов, что сильно ударит по их карману, свои же порвут на британский флаг, так что волей-неволей вожди вынуждены будут прислушиваться к теперь уже императору и следовать в канве его политики.

Увы, что-то более монолитное на данном этапе сформировать нереально, племенные вожди не захотят делиться властью, но хватит того, что Церковь получив соответствующую директиву от императора станет связующей нитью и не даст племенам рассыпаться и рассориться. Ну и НКВД Церкви в помощь если святоши сами не справятся или расколом племен будут руководить откуда-нибудь извне, масоны там всякие…

Слияние получавшегося государства с рабочим названием Гардарикия (название Русь слишком уж персонализировано с одним племенем, причем не самым сильным), в более плотную структуру в том числе через династические браки это уже задача его потомков на несколько столетий… главное заложить прочный идеологический фундамент для этого процесса.

За это время должны появиться каменные города, школы и университеты, а государство в целом обрести такую военную мощь об которую обломают зубы всевозможные завоеватели типа Батыя и прочих Мамаев.

Что до болгар, то куда они при таких условиях денутся с подводной лодки?! Особенно если царство предварительно раздробить изнутри на несколько кусков…

Епископ Михаил ставший после избрания патриархом Василием Первым, завершал процесс крещения князя Святослава Игоревича из рода Рюрика.

– Нарекаю тебя именем Константин.

Русов на этот тонкий намек только усмехнулся. Параллель с названием города более чем понятна. Разве что он тоже позже сделал намек взяв второе имя, став в итоге Константином Восьмым Северянином.

Вместе с князем крестились сыновья славянских и варяжских вождей со своими дружинами и вернулись они в свои племена уже не одни, а со священниками, что до сего момента обучались в семинариях Болгарии вместе с братом князя Глебом, ставшим вскоре первым архиепископом Киевским.

Русов же, что называется, не отходя от кассы сразу после крещения короновался и развернулся во всю ширь, рассылая по племенам учителей и специалистов-строителей. В общем он начал программу частичной византизации славян (по примеру романизации галлов и германцев, как это в свое время делали римляне), только без извращений в виде излишнего раболепства перед вышестоящими и тем более без оскоплений…

Ну и до кучи самих извращенцев всех мастей, от нетрадицитонников до зоофилов отправил на лесбиянский остров в гейское море, то бишь на остров Лесбос в Эгейское море, хе-хе… В конце концов он ведь христианин неофит, а они как все новообращенные крайне ортодоксальны в вопросах веры и если сказано в Библии, что грех смертный, значит смертный, разве что смертность из милосердия-всепрощения можно заменить пожизненной высылкой на остров.

Знать на окраинах все-таки попыталась, что-то из себя изобразить, вновь начав шантажировать отделением, тут еще Варда Фока Младший все-таки поднял восстание в Малой Азии, но… Русов на этот особо реагировать не стал и даже отделил всех желающих независимости от империи.

Когда Иосиф Вринга возмутился таким финтом, ведь площадь империи сократилась в два раза ибо помимо части Малой Азии отделилась еще Киликия с половиной греческой территории, то пояснил:

– Пусть они несколько лет постонут от «удовольствия» под арабами, при условии, что их будут «любить» в интерпретации «иметь» собственные правители, а так же прочувствуют еще и бешеную «страсть» со стороны викингов. И вот когда простым людям надоест эта «групповая оргия» с их участием в главной роли и захотят вновь «семейной идиллии» тогда мы их и возьмем обратно под свою защиту, но уже без прежних много мнящих о себе властителей…

И правда, такая независимость простым людям очень быстро надоедала. Налоги становились такими, что хоть вешайся (в то время как в империи они наоборот снизились до пятнадцати процентов), тут еще арабы грабят, да викинги налетают со своеобразным восстановлением численности населения через девять месяцев, что сокращается в момент нападения. Защититься нет никакой возможности, так что начали вспыхивать восстания. Не без закулисного провоцирования и руководства со стороны кураторов от НКВД конечно…

Больше о независимости никто не заикался и даже про дополнительные привилегии молчали, прежние бы удержать. Ибо все ранее отколовшиеся куски вернулись в состав империи. Вот только прежние главы провинций стали жертвами восстаний, их буквально растерзали на куски. Ну и обрело зловещую славу НКВД, ибо арестовывали всех, не считаясь со знатностью, кто даже просто заводил разговор про независимость, не говоря уже о смене императора. Атмосфера в империи напоминала времена опричнины Ивана Грозного, ну или приснопамятного тридцать седьмого года, когда стучали все на всех.

Черные воронки в ночное время рассекали по Константинополю и другим городам империи в первые годы правления Святослава особенно часто, благо он мог себе это позволить, ибо на его стороне была сила, что держала в страхе всю Европу и север Африки. Так что зачистка от нелояльной имперской аристократии прошла быстро и жестко, что называется каленым железом, ибо новому императору требовалось спокойное правление без внутренних напряжений, и он получил что хотел.

Ну, а то, что его за жесткость правления, вновь стали звать Железным Драконом (особенно после того, как он освоил-таки полет на дельтаплане и внедрил его в войска для разведчиков и связистов), то что ж, пусть так, ибо империями, чтобы они при этом процветали, по-другому править нельзя.  



Оглавление

  • Пролог
  • ЧАСТЬ ПЕРВАЯ КНЯЗЬ
  •   Глава 1 Отмеченный Перуном
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  •   Глава 2 Ковка железа пока оно горячо
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  •   Глава 3 Молот Перуна
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  •     5
  •   Глава 4 Киев
  •     1
  •     2
  •     3
  •   Глава 5 Дела духовные и не только
  •     1
  •     2
  •     3
  • ЧАСТЬ ВТОРАЯ ОТМЩЕНИЕ НЕРАЗУМНЫМ ХАЗАРАМ
  •   Глава 6 Труба зовет в поход
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  •   Глава 7 Иду на вы
  •     1
  •     2
  •     3
  •   Глава 8 Хазария
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  •   Глава 9 Каган
  •     1
  •     2
  •     3
  •   Глава 10 Зачистка
  •     1
  •     2
  •     3
  • ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ИМПЕРАТОР
  •   Глава 11 Мирные деньки
  •     1
  •     2
  •     3
  •   Глава 12 Drang nach west
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  •     5
  •     6
  •     7
  •     8
  •   Глава 13 Тайная политика
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  •   Глава 14 Повод для войны
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  •   Глава 15 Царьград
  •     1
  •     2
  •     3
  •     4
  • Эпилог



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики